Дарья Калинина

Зимний вечер в проруби

ГЛАВА 1

— Да нет, ты себе даже представить не можешь, какая это скотина! Это просто невообразимо!

Мариша на всякий случай немного отодвинула трубку от своего уха, справедливо опасаясь, что иначе к окончанию разговора просто оглохнет. А ведь звонила не свекровь, которой, кстати говоря, у Мариши и не было, что несколько примиряло Маришу с существованием самого Маришиного мужа. Нет, звонила ее хорошая подруга Оля, с которой они вместе учились в университете. Правда, на разных отделениях. Мариша на английском, Оля — на романо-германском отделении. После университета они продолжали дружить. Но вот три года назад или чуть больше Оля вышла замуж и уехала жить в ближайшее зарубежье, а именно — в Финляндию. Все же это лучше, чем ничего, как считала сама Оля.

— Нет, но ты-то как женщина женщину должна меня понять! — продолжала вопить трубка. — Это же невозможно каждый божий день видеть это чудовище рядом с собой! НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!

Мариша отодвинула трубку чуть дальше. На слышимость это никак не влияло. Резкий, как у сойки, голос Оли разносился по всей квартире. Голос определенно был слабым местом Оли. И когда она злилась, находиться рядом с ней было действительно невозможно. А так Оля была симпатичной брюнеткой с гладкими темными волосами и слегка скуластым лицом, доставшимся ей от отца-татарина. Правда, походка у Оли была несколько утиной. Глядя на спешащую куда-то подругу, Мариша неизменно вспоминала бессмертного Чарли Чаплина. Для полного сходства не хватало только котелка и усов щеточкой.

— И я не намерена терпеть выходки этого животного и дальше! — закончила Оля и спросила: — Ты как думаешь, я права?

Услышав, что обличительный монолог подошел к концу и Оля, судя по всему, выдохлась, Мариша поднесла трубку к уху и быстро ответила:

— Если он так уж тебе надоел, отдай его в хорошие руки!

— Кого? — удивилась Оля.

— Ну это животное, которое тебя так изводит! — ответила Мариша. — Не помню, кот у тебя, что ли?

В трубке раздалось какое-то хлюпанье и сопение. Мариша уже даже начала волноваться, что связь прервется, как вдруг Оля спросила:

— Ты что, меня совсем не слушала?

— Почему? — заторопилась Мариша. — Конечно, слушала! Ты говорила о каком-то надоедливом животном! Так?

— Я тебе о муже своем уже битых полчаса твержу! Ты забыла, что я замуж вышла? — почему-то обиделась Оля. — О муже говорю, а не о коте! Нету у меня кота. У меня на кошачью шерсть аллергия! Ты что — и этого не помнишь?

— Прекрасно помню! — заверила ее Мариша. — Поэтому я и удивилась, что ты завела себе домашнее животное.

— Да никого я себе не заводила! — взвыла Оля. — До того ли мне! Я же учусь, а еще по вечерам подрабатываю на этих проклятых паромах, глаза бы мои их никогда в жизни не видели! Пятьсот евро в месяц, а каждый день нужно часа три на эту работу угробить. Пока до терминала доберешься, пока переоденешься, пока отметишься, потом уборка на самом пароме, а потом все в обратном порядке. Да еще Паша на мне чугунной гирей висит. То ему постирай, то бутерброд сделай, то рубашку погладь, то галстук найди. Ни минуты покоя от него нет! Кретин!

— Но он же работает, — попыталась возразить Мариша. — Деньги в дом приносит.

— Я тебя умоляю! — завопила Оля. — Разве это деньги? В вашей России, да, эти жалкие гроши могут считаться деньгами. Три тысячи евро! Это только для России прилично или там для Индии. А тут, в Финляндии, — это вообще пыль! Ничто! Тут в дешевой столовке одному человеку пожрать восемь евро стоит. И это даже без пива!

— С каких это пор Россия стала для тебя «вашей»? — возмутилась Мариша.

А про себя подумала: между прочим, в этой стране ты, голубушка, выросла. Эта же страна дала тебе прекрасное образование, бесплатное, между прочим. И до шестнадцати лет ты пользовалась бесплатной медициной. Посмотрела бы я, сколько с тебя содрали бы в твоей расчудесной Финляндии за ту же операцию на мениске, которую ты сделала лет десять назад. И если Россия так плоха, то чего ты сюда с каждым запломбированным зубом мотаешься? И печень свою желтушную тоже лечила бы у чухонцев, а сюда бы не совалась. Тоже мне! Иностранка хренова! Россия ей, видите ли, не нравится!

Оля, вспомнив патриотический настрой своей подруги, тоже почувствовала, что перегнула палку, и примирительно произнесла:

— Ладно, давай забудем. В конце концов, я не хотела никого обидеть. Просто Паша зарабатывает меньше, чем ему обещали. К тому же этой весной контракт у него заканчивается. А новый ему никто пока не предлагает.

Вот оно что! Наконец-то причина, по которой Оля так активно поливает своего муженька, вылезла наружу. Как зарабатывал приличные деньги, так хорош был. А как впереди замаячило возвращение на родину, так Оленька быстро смекнула, что муж ей больше не нужен. И вот она уже распаляет себя, явно собираясь бросить его. Мариша знала свою подружку как облупленную, поэтому ничуть не удивилась следующей ее фразе. Да что там не удивилась! Она ее прямо ждала.

— И вообще, скажу тебе по секрету, я познакомилась тут с одним потрясающим человеком! — заговорщицким тоном произнесла Оля.

Так и есть! Мариша мысленно себе поаплодировала за проницательность.

— Он натуральный финн! — мечтательно пела Оля в трубку. — Представляешь. Стоит выйти мне за него замуж, и вид на жительство мне тут обеспечен! Это ли не сказка?

Лично Марише, тоже успевшей побывать замужем за европейцем и пожить в Европе, что-то в эту сказку слабо верилось. Как говорится, хорошо там, где нас нет. И хотя жизнь в Европе, бесспорно, значительно приятней, безопасней и стабильней, чем на ее любимой родине, но боже мой! Какая же там, в этой Европе, отчаянная скука! Ведь совершенно никакого выброса адреналина в кровь не происходит. Если в Питере ты перешел дорогу и остался жив — это уже, считай, тебе повезло; если при этом ты сумел сесть на подходящий автобус или маршрутку, доехал до работы, и у тебя не оторвали пуговиц, не заляпали грязью и не обругали — можешь считать себя счастливчиком, а если вечером ты вернулась из театра домой и тебя не ограбили по дороге, что вообще равносильно чуду, то можешь ложиться спать с твердой уверенностью, что небеса по какой-то одной, ведомой только им причине ценят тебя необычайно и потому пекутся о тебе неусыпно. Это же какой кайф!

— В этой твоей Европе, — доверительно сообщила Мариша подруге, — помрешь с тоски. Даже если будешь по десять раз перебегать дорогу в самом центре любой их столицы на красный свет, все равно весь поток остановится и тебя вежливо пропустят. Тьфу! Я пробовала, знаю. А их вылизанные улочки и скверики? Да любого нормального человека воротит от этой их чистоты. Не успеешь фантик бросить, просто чтобы хоть как-то оживить пейзаж, смотришь, к нему уже кто-нибудь мчится с совком и метелкой наперевес. Мерзость, одним словом!

— Ты ничего не понимаешь! — припечатала Оля. — Знаешь, какая у моего финна машина? «Сааб»! Новый!

— Ну и что? — пожала плечами Мариша.

— А квартира! Правда, всего две комнаты, но зато какие! Боже мой! Это же настоящая Европа! Стеклопакеты, все выровнено. Собственная сауна. А мебель какая стильная! И у его друга есть своя яхта! Они с компанией на ней всю Европу обошли! Нашим мужикам такое и не снилось! То есть, конечно, и у нас есть богатые люди или просто фанаты хождения под парусом. Но тут это ведь в порядке вещей, чтобы у человека была яхта или, на худой конец, моторка! Конечно, Пасси побогаче некоторых будет, но ведь не миллионер какой-нибудь. Просто у него своя звероферма.

— Чего? — не поняла Мариша.

— Звероферма! — охотно повторила Оля. — Выращивает пушного зверя. А что в этом удивительного?

— И ты собираешься жить на финской звероферме? — осторожно поинтересовалась Мариша, не вполне понимая, как можно предпочесть звероферму жизни в культурном Питере.

— Вот еще! У Пасси квартира в городе. Как раз напротив нашего дома, — сказала Оля. — Но слушай, я тебе вот что звоню, раз уж Пашка оказался таким скотом, может, мне и в самом деле принять приглашение Пасси? И действительно махнуть с ним в Бразилию?

Мариша молчала, не в силах выдавить из себя ни слова.

— А что Пашка-то натворил? — наконец спросила она.

— Он на меня в последнее время совершенно не обращает внимания! — пожаловалась Оля. — Ну никакого! Представляешь, я ему говорю, у меня командировка в Бразилию, меня как переводчика с испанского туда приглашают, а он и ухом не ведет. Я для него у Пасси выклянчила справку, что его звероферма меня в эту чертову Бразилию направляет, хотя какая там в этой Бразилии пушнина, никому не известно. А Пашка, сволочь этакая, даже на справку и не посмотрел. Я ему буквально в нос сунула, так он только головой мотнул и снова в телевизор уткнулся. И пропадать где-то начал. А где — не говорит.

— И ты думаешь, что если умотаешь от своего Пашки на пару недель, то он соскучится и поймет, какое ты сокровище? — уточнила Мариша.

— Ну да, — обрадовалась Оля. — Что-то вроде того. А может быть, и с Пасси что-то получится. Если он твердо пообещает составить брачный контракт и после развода отдать мне свою квартиру, то я с Пашкой разведусь. Я этому Пасси так и сказала, если ты меня обеспечишь материально, я от мужа уйду.

— А он что? — тихо поражаясь наглости некоторых своих подруг и завидуя им при этом, спросила у Оли Мариша.

— Сказал, что подумает! — недовольно буркнула Оля. — Тоже из себя корчит бог весть кого! Фермер!

— Что-то не пойму, он у тебя замечательный человек или всего лишь необразованный фермер? — не сдержавшись, хихикнула Мариша, потешаясь над откровенным стяжательством Ольги. — Или он всего лишь грязный фермер с замечательной квартирой, машиной, яхтой и счетом в банке, которым бы тебе очень хотелось попользоваться?

— Ну вроде того, — пробормотала Оля. — А тебе бы не хотелось выйти замуж за богатого мужчину?

— Если при этом я буду его презирать, то нет! — твердо сказала Мариша.

— Конечно, тебе хорошо рассуждать! — заныла Оля. — Тебе твой дядя кучу денег отвалил за пустяковую услугу. И теперь у тебя в Питере отличная квартира. И счет в банке, которым ты мне глаза колешь. А если квартира есть и деньги есть, то и в России жить можно. В этом я с тобой согласна. Но ты подумай, у тебя квартира и деньги, а у меня что? Вот вернемся мы с Пашкой домой. И куда нам? Обратно в хрущобу к его родителям? Снова с его мамашей попами у плиты толкаться? Тех денег, что мы скопили, только на однушку и хватит. А это ведь, согласись, совсем не то, к чему я привыкла!

Тут уж Мариша не смогла сдержаться и захохотала. Это другим Оля могла втирать сколько угодно, а Мариша прекрасно знала, что выросла Оля в блочном «корабле» с крохотной кухней и окошками, расположенными где-то под самым потолком. И находится этот дом в получасе езды от станции метро «Проспект Просвещения». То есть на такой окраине, что и городом-то их район назвать можно лишь с большой натяжкой.

— Ну и чего ты ржешь? — обиделась Оля. — Я тебе серьезно говорю, что в Россию ни одна, ни с Пашкой не вернусь! Лучше умереть!

— Дело твое! — кончив веселиться, ответила Мариша. — Твой муж, твоя жизнь. Тебе и решать. Мне твой Паша никогда не нравился. Так что если найдешь себе лучше, я тебя пойму.

Но в глубине души у Мариши шевелился червячок сомнения.

«Одно дело, если бы она полюбила этого Пасси, — рассуждала Мариша сама с собой, уже закончив разговор с Олей и повесив трубку. — А то ведь получится так же, как с Пашкой было. Вышла Оля за него замуж, потому что, по тем Олиным меркам, он хорошо зарабатывал, машину имел. Теперь вот Пасси появился. Еще богаче. Олька на него перекинулась. Что, так всю жизнь и скакать? Нет уж, лучше бы она себе по сердцу мужчину искала, а не в кошелек его заглядывала».

После этого разговора прошло три недели. Оля все-таки укатила в Бразилию. Телефона не оставила. Поэтому хоть Мариша время от времени и вспоминала о подруге, но узнать точно, как там у нее дела, не могла. Потому что Паша тоже куда-то исчез. Сколько Мариша ни звонила в Финляндию, где в городе Турку жил и Пашка и Оля, никто у них дома к телефону не подходил. Это было странно, потому что ведь у Пашки была работа. И если Оля могла выклянчить себе отпуск, уборщица не такая уж важная птица, нашли бы ей замену, то Пашкина работа требовала обязательного присутствия. А отпуск у него в этом году уже был. Мариша забеспокоилась. Но потом подумала, что Пашка просто отрывается с друзьями на полную катушку, пока жены дома нет. И успокоилась.

Зато двадцать пятого января Марише позвонила еще одна ее подруга — Таня.

— Ну, так и быть, поздравляй меня! — разрешила она Марише.

— Э-э! — растерялась Мариша. — Поздравляю!

С чем она должно поздравлять Таню, Мариша решительно не понимала. И вдруг ее осенило. Как раз перед Новым годом Таня нализалась домашней наливки, приготовленной ее заботливой бабушкой, и язык у нее развязался. Тогда она и рассказала Марише, как надоел ей ее муж Роман, с которым они прожили, страшно даже подумать, целых девять лет вместе! И как ей хочется, чтобы он в конце концов куда-нибудь взял и испарился.

— Танька, ты развелась?! — радостно завопила Мариша в трубку. — Конечно, поздравляю! Наконец-то!

— Типун тебе на язык! — испугалась Таня. — Вовсе я не разводилась! У нас с Романом все хорошо! Даже удивительно, никогда он ко мне так внимателен не был. А сразу после Нового года его словно подменили.

— Значит, вы не разводитесь? — на всякий случай поинтересовалась Мариша, судорожно пытаясь вспомнить, с чем же еще она могла бы поздравить Таньку.

— Напротив, мы даже хотели отметить мои именины, — произнесла Таня. — И тебя пригласить. Но теперь даже не знаю, стоит ли.

— Ой! — сконфузилась Мариша. — Слушай, с именинами я тебя тоже поздравляю. Хотя это и не развод, но тоже приятно.

— Ладно уж! — снизошла Танька. — Знаю, что ты по утрам соображаешь плохо. Так чего в эти выходные делаешь? Приедешь к нам в гости?

— Приедешь? — удивилась Мариша. — Куда это — приедешь?

Удивление ее было понятно. Танька была ее соседкой. И жила в квартире напротив. На чем к ней можно доехать, Мариша сообразить ну никак не могла. Разве что на детском велосипеде. Или в коляске?

— Рома предложил поехать на эти выходные к ним в деревню, — сказала Таня. — Отметим там мой день рождения и именины заодно. День рождения у меня как раз двадцать седьмого. А это пятница. Приедем, устроимся и начнем праздновать.

— В общем, звучит заманчиво, — согласилась Мариша, точно зная, что ни в какую деревню она не поедет.

Нет и еще раз нет! Даже ради Тани она на такой подвиг не способна. Это Мариша знала совершенно точно. Тащиться за тридевять земель, чтобы потом в компании неприятного Ромы и еще более неприятных его родственников уныло жевать отвратительно невкусные салаты, которые готовила мать Ромы, и слушать, как за окном завывает метель? Бр-р-р! Ни за что!

— Рома рыбки наловит, баньку натопим, бабушки всякие домашние соленья, варенья из подпола вытащат, — продолжала соблазнять Танька. — На лыжах покатаемся. У нас на даче куча старых лыж валяется. У соседа лошадь есть, рысак орловский. В сани его запряжет, покатаемся с ветерком. А если хочешь, так и на машине можно. Ромка там всю жизнь лето проводит, все окрестности знает. Много красивых мест есть. Монастырь, церковь старинная.

— Хм, очень даже заманчиво звучит, — снова соврала Мариша, прикидывая, знает ли Таня, что на выходные ей как раз нечем заняться, потому что она остается одна, Смайл исчезает в очередной рейс.

— Тебя поселим в отдельной комнате, — продолжала бурлить энтузиазмом Татьяна. — А хочешь, так и вообще на отдельной половине. Знаешь ведь, дом большой, места всем хватит.

— А вы на той половине, куда ты меня селишь, клопов-то уже повывели? — поинтересовалась Мариша, вспомнив некоторые отзывы их общих знакомых об этом доме в деревне, куда летом Рома активно зазывал всех своих друзей и соседей.

— Думаю, они за зиму вымерзли! — оптимистично заметила Таня.

— Тогда я лучше в вашей половине останусь, — поспешно произнесла Мариша, так и не придумав, чем бы ей отговориться от поездки. — Если ты не возражаешь, конечно.

Таня сказала, что не только не возражает, а даже будет рада, если Мариша позовет с собой еще кого-нибудь.

— Маму захвати, чем больше народу, тем веселей. Ой, Ромка пришел. Ну, отстань! Хи-хи! Холодный!

— А что у меня есть! — раздался в трубке голос Ромки.

— Ах, батюшки! — заверещала Танька. — Какой красивый! Спасибо, Ромочка! Поставь его на окно. Я сейчас закончу и посмотрю. Поставил! Умница, а теперь иди, я по телефону разговариваю! С кем, с кем! С Маришей! Нет, не обманываю!

И, счастливо хихикая, Татьяна снова вернулась к разговору с Маришей.

— Представляешь, пришел с улицы и сразу ко мне целоваться полез, — счастливым голосом сообщила она Марише. — Просто никогда с ним такого не было. Шутит теперь все время. Цветы дарит. Вот и сейчас принес.

— Что принес? — с любопытством осведомилась Мариша.

— Цветущую бегонию! — ответила Таня. — В красивом таком горшочке. И огромную. Вся роскошными темно-розовыми крупными цветами осыпана. Просто загляденье. Сейчас пойду думать, куда ее пристроить, чтобы такая красота видна получше была.

Мариша покосилась на свой собственный подоконник, где уже давно не появлялись новички, и вздохнула. Увы, ей похвастаться было нечем. Ее муж Смайл в последнее время возмутительно отлынивал от своих обязанностей холить, баловать и лелеять свою женушку.

— Ты же знаешь, как я домашние цветы люблю, — продолжала распространяться Танька. — Вот Рома и проявил внимание.

— Заботливый он у тебя, — согласилась Мариша, чувствуя, что ее берет страшное зло на собственного мужа.

— Так ты подумай, кого с собой к нам в деревню возьмешь! — произнесла Таня и, попрощавшись, помчалась к своему роскошному цветку и обожающему ее мужу.

А Мариша осталась одна в пустой квартире, без роскошной бегонии и вообще без мужа, который снова пропадал по своим делам. В такой ситуации ей оставалось одно испытанное средство. Пожаловаться маме. Но Тамара Ильинична — мама Мариши, которой та в отчаянии позвонила, наотрез отказалась от предложенной ей зимней поездки за город.

— Нет уж! Если бы еще летом, я бы прокатилась. А что зимой в деревне хорошего? На печке греться? А тебе что там делать? Таня ведь с мужем едет. А твой мужик в рейсе.

— Там, кроме нас, еще куча народу будет, — втолковывала маме Мариша, отлично понимая, что мама права.

Да и ее собственное чутье подсказывало, что в деревню среди зимы ехать не стоит. Оставалось только изобрести предлог, чтобы Таня сочла его достойным и не обиделась. Про себя Мариша решила неожиданно заболеть. Что-нибудь такое легкое, но заразное. Свинка там или чесотка на худой конец. А вдруг Таня явится за ней ухаживать? С нее станется!

— Если все-таки поедешь, то хоть подружку прихвати с собой, — советовала тем временем дочери Тамара Ильинична, пребывавшая в непривычно рассеянном для нее настроении. — А я никак не могу. У меня дела. Ко мне гости придут. Андрей Васильевич.

— Это кто? — насторожилась Мариша.

— Сосед, ты его знаешь, — почему-то смутившись, все же ответила Тамара Ильинична. — Мы иногда вместе с ним с животными гуляем. У него пудель. Девочка.

— А! — вспомнила Мариша пушистую, красиво подстриженную серебристо-серую сучку, дружившую с мамиными дворнягами Белкой и Стрелкой. — Хорошая у него собачка. Симпатичная. А вот хозяин…

Мариша хотела поделиться своими сомнениями насчет того, что сам Андрей Васильевич произвел на нее гораздо менее благоприятное впечатление, чем его собака. Но Тамара Ильинична не дала ей договорить и перебила:

— Это единственное живое существо, которое осталось у бедного мужчины после гибели всей его семьи. — Тамара Ильинична вздохнула. — Представляешь, какое горе. Жена, сын, невестка — все в один день погибли.

— Какой ужас! — искренне ужаснулась Мариша.

— Да, поехали на машине и разбились, — кивнула Тамара Ильинична. — А Андрей Васильевич с горя их старую квартиру продал и в наш дом переехал. Чтобы на старом месте ему, так скажем, ничего о прожитых там счастливых годах и ужасном несчастье не напоминало. Только Крошка у него и есть.

Крошкой звали пуделиху Андрея Васильевича — импозантного мужчины, недавно переехавшего в дом, где жила Тамара Ильинична. Видела его Мариша всего пару раз, но у нее сложилось о нем неоднозначное мнение. С одной стороны, насколько она могла судить, Андрей Васильевич был для своих лет еще очень даже ничего. Подтянутая фигура. Темные, с небольшой проседью волосы, всегда красиво подстрижены и уложены. Одевался аккуратно и со вкусом. Ботинки из мягкой дорогой кожи неизменно безукоризненно вычищены. Все это можно было только одобрить. Но… Но вот убитого горем вдовца он как-то мало напоминал. А с дамами, причем любого возраста, так и вовсе был оживлен и весел. По мнению самой Мариши, для человека, недавно перенесшего тяжелую личную трагедию, иногда даже чересчур оживлен.

— И, Мариша… Ты если нас с Андреем Васильевичем встретишь, не называй меня при нем мамой, — вдруг попросила Тамара Ильинична.

— Что? Почему? — опешила от такой просьбы Мариша, и вдруг ее осенило: — Мама, ты что, в него влюбилась?!

— Ну, что ты так прямо сразу — влюбилась! — притворно обиделась Тамара Ильинична, залившись прелестным румянцем. — Это у тебя все так быстро. Нужно же еще к человеку приглядеться.

— Понятненько, — протянула Мариша. — Ну конечно, приглядись. Слушай, но как же со мной быть? Соседки твои все равно про меня проболтаются! То есть если он спросит, то они обязательно скажут, что я у тебя есть.

— За это не волнуйся, — заверила ее Тамара Ильинична. — Главное — ты меня не подведи.

— Я-то не подведу, — ответила Мариша. — А кстати, ты знаешь, что именно с его семьей случилось-то?

— Говорю же, на машине разбились, — несколько натянуто ответила Тамара Ильинична.

— Но как именно это случилось? — настаивала Мариша.

Одно дело, когда семья разбивается у совершенно постороннего человека. А совсем другое, когда родня гибнет у человека, который сам собирается стать ее, Маришиной, семьей. Того и гляди угодишь следом за теми… первыми.

— Какая ты, Мариша, все-таки черствая! — возмутилась мама. — Не могу же я к человеку в душу лезть с такими вопросами. Захочет, сам все расскажет. А вообще говоря, наверное, ему больно возвращаться к этим воспоминаниям. Объясняю же тебе, он даже квартиру продал, чтобы ему о прошлом ничего не напоминало. Душу не бередило. А тут вдруг я со своим любопытством! Так недолго все хорошие отношения порушить. Тем более что они еще только зарождаются.

— Признайся, ты пыталась у него расспросить, а он тебя отбрил? — заволновалась Мариша.

— Отказался говорить на эту тему, — дипломатично поправила ее Тамара Ильинична. — Хотя соседки мне кое-что рассказали.

— И что? — насупившись, все же спросила Мариша.

— Он раньше жил в центре города. Оттуда к нам и переехал, — начала быстро выкладывать Тамара Ильинична имеющуюся у нее информацию. — И… И все!

— Как? — ахнула Мариша. — Как все?

— Больше никому у Андрея Васильевича ничего выведать не удалось, — сокрушенно ответила Тамара Ильинична. — А уж ты Ленку мою, собачницу, знаешь. Она про всех всегда все знает. Сама в нашем доме две квартиры сдает, так что информацию имеет.

— Очень и очень странно, что Андрей Васильевич так скрытен, — заметила Мариша.

— Что тебе все время странно? — рассердилась на нее Тамара Ильинична. — И не скрытен он вовсе. Говорю же, просто у человека горе! Вот он и не хочет говорить на больную тему. Конечно, тебе-то этого не понять!

— Уж куда мне! — тоже разозлилась Мариша. — Конечно, этот Андрей Васильевич как снег на голову свалился и мигом стал тебе дороже родной дочери! Ну, мама! Не ожидала от тебя! И это после стольких лет нашего знакомства!

Вконец расстроенная, Мариша повесила трубку. Но долго дуться было не в ее привычках.

— Ладно, раз мама не хочет про этого Андрея Васильевича ничего специально узнавать, я сама для нее все узнаю, — решила она. — Раз дело серьезное, нужно ведь выяснить, что к чему? Не хочется, чтобы моим отчимом стал какой-нибудь прохвост.

С этой благородной целью Мариша немедленно позвонила своему другу — Артему. Того можно было почти круглые сутки застать дома. Он не вылезал из-за своего компьютера, предпочитая проводить свободное время в виртуальном мире. И, по мнению его немногочисленных друзей, со временем он все глубже и глубже уходил в него. Мариша даже начала опасаться, что однажды он вообще там останется. Но ради их с Маришей школьной дружбы и нетленной памяти о списанном у нее в пятом классе сочинении он из той своей жизни все же время от времени выныривал. Да и вообще, когда Марише было что-то от человека нужно, то этому человеку было легче ей помочь, чем от нее отвязаться. В этом Артем успел за время своей дружбы с Маришей убедиться неоднократно, усвоить крепко, и поэтому сейчас он даже особенно не сопротивлялся.

— Как его фамилия? — только и спросил у нее Артем. — Как фамилия этого твоего Андрея Васильевича?

— Откуда я знаю? — возмутилась Мариша. — Это ты мне должен сказать! Живет он в доме моей мамы. Номер квартиры не знаю.

Артем некоторое время покопался в базе данных. И вскоре порадовал Маришу. Фамилия Андрея Васильевича Суриков. А лет ему всего пятьдесят три.

— Погоди, — удивилась Мариша, — он что же, моложе моей мамы? И не на пенсии еще?

— По возрасту ему пенсия еще не положена, — ответил Артем.

— Но он все время дома торчит! Три раза в день со своей собачкой гуляет! Утром, в обед и перед сном. Иногда еще и поздно вечером выходит. Это я от мамы точно знаю.

— Может быть, по состоянию здоровья он уже на пенсии.

— Нет, выглядит здоровым и на болячки не жалуется, — возразила Мариша.

— Ну, тогда, возможно, дома работает, — предположил Артем. — Я вот, к примеру, тоже дома сижу, правда, собачки у меня нет. Слушай, а ведь это идея! Людка меня бросила, может, стоит собаку завести? Она уж меня точно не бросит.

— Конечно, заведи себе собаку, — довольно равнодушно согласилась Мариша, мысли ее были заняты подозрительным Андреем Васильевичем. — А ты можешь узнать, где он там жил раньше? Вроде бы мама говорила, что он переехал из центрального района.

— Сейчас посмотрю, — откликнулся Артем. — А как ты считаешь, мне какую собаку лучше завести? Сторожевую или бойцовскую?

— Куда они тебе! — фыркнула Мариша. — Эти зверюги твоих баб окончательно распугают. Раз уж тебе так жениться приспичило, то заведи декоративную собачку какую-нибудь. Посимпатичней только выбери. Чтобы девушкам нравилась. Они ее полюбят, а там, глядишь, ради нее и с твоим присутствием в доме смирятся.

Артем в ответ только вздохнул. Марише легко было его подкалывать. По какой-то причине девушки у него не задерживались. То ли он выбирал вертихвосток, то ли дело было в нем самом, но все девушки ему попадались стервозные, жадные до подарков и развлечений и при этом дико эгоистичные. Как только они понимали, что Артем выдоен на ближайшее время досуха, сразу же снимались с места и, так сказать, отправлялись бродить по просторам и искать себе новую жертву. Впрочем, через некоторое время, когда дела Артема поправлялись, некоторые девушки возвращались к нему. Но лишь затем, чтобы, сняв с него сливки, потом снова уйти.

В конце концов, немного поболтав с Артемом насчет собачьих пород, они пришли к выводу, что лучше всего ему подойдет собачка небольшая, ласковая, пушистая и в то же время редкая, чтобы на каждом углу не попадалась. Артем тут же отправился порхать по Интернету, подбирая подходящую породу, а Мариша, получив вожделенный адрес Андрея Васильевича, отправилась к нему в гости. По стечению обстоятельств, раньше Андрей Васильевич жил неподалеку от дома Юльки — Маришиной любимой подруги. Так что, наведавшись к бывшим соседям Андрея Васильевича, Мариша купила йогуртовый торт с клубничным желе, богато украшенный розами из взбитых сливок и тертыми на крупной терке ядрами миндаля.

— Ой, мой любимый тортик! — обрадовалась Юлька и тут же возмутилась: — Что ты делаешь, Мариша! Я только-только в свою бежевую замшевую юбку влезла. А теперь съем этот торт, и все мои старания снова насмарку!

— Тогда мы его выбросим? — коварно предложила Мариша.

— Да ты окончательно рехнулась! — взвыла Юлька, выхватывая из рук подруги коробку с тортом. — Еще чего! Съедим. В конце концов, в нем ведь не тяжелый масляный крем, а йогурт с какой-то химией. Сколько там в нем калорий-то! Потом на дискотеку завалимся. Там подрыгаемся хорошенько, калории все и сгорят.

— А куда в будний день можно на дискотеку пойти? — поинтересовалась Мариша, набивая рот потрясающе вкусным, пропитанным ликером бисквитом.

— Да куда угодно, — слизывая с верхней губы взбитые сливки, ответила Юлька. — Хоть в «Парадиз». Хоть в «Мадрид». Они ведь рядом. И там, и там ночная программа всю неделю. Конечно, народу будет не так много, как в выходные. Но, с другой стороны, это еще и лучше. Слушай, у меня бутылка вина есть. Давай дернем по бокальчику, раз все равно решили сегодня оторваться по полной программе?

Мариша против бокальчика не возражала. Одобрив вино, они выпили по паре бокалов и немного поболтали о своей нелегкой женской доле. И только после того, как в деталях раскритиковали всех своих бывших и будущих мужиков, Юлька спохватилась:

— Ой, чего-то мы заболтались! Ну, рассказывай, что тебе удалось разузнать про жениха твоей мамы. Ты ведь что-то про него начала говорить, пока я с вином не сунулась.

— В общем-то ничего особенного, — не слишком охотно ответила Мариша. — Поговорила я с двумя его соседями. Дом, где он раньше жил, старый. Люди друг друга хорошо знают. Один мужик прямо в трениках на площадку выперся. Так он мне сказал, что целыми днями работает, за соседями ему шпионить особенно некогда. И посоветовал обратиться к еще одной бабке — местной сплетнице.

— И что бабка?

— Вот бабка оказалась сущим кладом! — оживилась Мариша. — Ты не представляешь, сколько информации у нее в голове хранится. Про этого мужика в трениках, которого я первым встретила, она мне такого порассказала, не поверишь! И сколько жена ему раз рога наставляла, и сколько он сам зарабатывает, и сколько абортов его дочка сделала. Просто жуть. Все ей известно! А вот про Андрея Васильевича эта бабка сказала, что ничего такого не знает. При этом она явно испытывала такое жгучее сожаление по этому поводу, что я ей невольно поверила.

— Так что, выходит, тебе совсем ничего не удалось узнать? — расстроилась Юля. — Даром съездила?

— Ну, не то чтобы совсем ничего, но ничего интересного, — ответила Мариша. — Только то, что погибшая жена Андрея Васильевича вообще-то машину не водила. За руль сел его сын. Да и не сын это был, а пасынок Андрея Васильевича. Но соседка говорит, жили они все дружно. Никаких скандалов у них не наблюдалось. Сын был очень спокойный парень. Андрея Васильевича называл папой, хотя прожил Андрей Васильевич с ними всего около двух лет. А потом эта катастрофа случилась. Машина, на которой все они разбились, вообще-то принадлежала Андрею Васильевичу. Но сам он в тот день дома остался, потому что грипп накануне подхватил.

— Грустная история, — закручинилась Юлька. — Не повезло человеку. А чем он вообще занимается? Где работает?

— Вот то-то и оно! — воскликнула Мариша. — Еще одна странность. Он дома все время сидит. Я когда от мамы об этом услышала, сначала думала, может, он раньше где-то работал, а после аварии на нервной почве у него здоровье пошатнулось. Но та бабка с его прежней квартиры мне сказала, что он и раньше все время дома торчал. Жена и сын с невесткой на работу утром все уйдут, а этот Андрей Васильевич только с собакой гулять выходил. А так все дома…

— А что у него была за квартира? — осведомилась Юлька, делая еще один глоток вина и с сожалением убеждаясь, что бутылка как-то подозрительно быстро пустеет.

— Обычная квартира, — пожала плечами Мариша. — Правда, старый фонд после капремонта. В квартире было две комнаты. В одной Андрей Васильевич со своей женой жили. А в другой молодые, сын этой женщины с невесткой. Но думаю, что квартира была просторной. Потолки там будь здоров, эта бабка меня к себе пустила. У нее квартира большущая, думаю, что и у семьи Андрея Васильевича была не меньше. И холл внизу в подъезде имеется. И лестница парадная.

— А родственники у этого Андрея Васильевича есть? Братья там, сестры? Бывшие жены. Родные дети, наконец!

— Не знаю, — покачала головой порядком захмелевшая Мариша. — Говорю ведь, жена его погибла. И сын, то есть пасынок.

— Ну, это последняя жена погибла, но ведь Андрей Васильевич не мальчик. Раньше тоже где-то жил. Или он тут рядом со мной и жил, а это его жена с сыном к нему переехала?

— Нет, та бабка сказала, что наоборот. Андрей Васильевич к своей жене переехал.

— Вот теперь мне многое стало ясней! — кивнула Юлька. — Ну что я тебе могу на это сказать? У меня лично есть две версии. Первая — это, как водится, самая неприятная. Этот Андрей Васильевич специализируется на дамочках, обеспеченных материально или хотя бы с решенным жилищным вопросом. Потом он их устраняет, преспокойно присваивает их добро и начинает подыскивать новую жертву.

— А вторая? — поперхнувшись, спросила Мариша.

— Вторая несколько лучше, во всяком случае не такая кровавая, — ответила Юлька, с глубокомысленным видом отпивая еще глоток. — Этот Андрей Васильевич просто паразит. Никого он не убивает, несчастный случай с его прежней женой так и есть несчастный случай. Но жил он за счет своей жены, это ты выяснила. И сейчас уже после ее смерти тоже не бедствует. Ты говоришь, что одет он опрятно, со вкусом и даже дорого? Но при этом работать все равно не работает, дома целый день сидит. Значит, что?

— Что? — эхом откликнулась Мариша.

— Значит, кого-то эксплуатирует, — со знанием дела ответила Юлька. — Например, своих женщин.

— Почему тебе вечно какие-то ужасы чудятся? — возмутилась Мариша. — Может быть, человек просто получил разницу между стоимостью прежней квартиры и его нынешнего жилья? Ее сейчас и проживает.

— А раньше? До того, как его жена с пасынком погибли? Что он проживал?

Но на этот вопрос Мариша ответить не могла.

— Не верю я в такие чудесные совпадения! — твердо заявила Юлька. — Люди десятилетиями за всякими ветхими старушками ухаживают. А после их кончины выясняется, что у старушек куча родственников имеется, которым все имущество и завещано давным-давно. А тут вдруг раз! Не прошло и двух лет, как вся дружная семья отправляется на тот свет, а остается один этот Андрей Васильевич.

— Ой, ужас! — схватилась за голову порядком опьяневшая Мариша. — Что же делать? Мама и слышать ничего плохого про этого Андрея Васильевича не хочет.

— О! — почему-то обрадовалась Юлька. — Первый признак, что охмуреж твоей мамы идет полным ходом. Эти альфонсы, они свое дело знают. Просто так ведь альфонсом тоже не становятся. К любому делу призвание иметь нужно. Ты уж мне поверь!

— Нет, не верю! — заявила Мариша. — Этот Андрей Васильевич выглядит очень прилично.

— А ты как хотела, чтобы он оборванцем ходил? Или зверем рычал? Какая женщина на такого позарится? Нет, альфонсам и прочим мошенникам как раз необходимо выглядеть очень и очень прилично. Гораздо приличней, чем достойным людям.

И, разлив по бокалам остатки вина, Юлька закончила:

— Сегодня мы пойдем развлекаться, а завтра ты расстарайся уж получше и вотрись в доверие к этому Андрею Васильевичу. В квартиру к нему под любым предлогом напросись. Ты говоришь, что он не знает, кто ты на самом деле такая и чья ты дочь, так что ничего подозрительного не почует.

— Я сама не могу, — отказалась Мариша. — Если я назовусь чужим именем, то ведь соседи меня знают. Могут случайно выдать. На лестнице, к примеру, встретят и скажут: «Привет, Маришечка! Как там твоя мама Тамара Ильнинична поживает?» Вот мой обман и раскроется. И Андрей Васильевич, если он проходимец, мигом тревогу забьет.

— А ты выбери минутку, когда на лестнице и во дворе никого не будет. Тогда к нему и подваливай.

— Интересно, как ты себе это представляешь? — возмутилась Мариша. — Там во дворе все время кто-нибудь из маминых соседей торчит.

— А тогда ты просто в дверь квартиры Андрея Васильевича позвони, — предложила Юля.

— Но он меня с мамой уже встречал. Обязательно спросит, кем я ей прихожусь. Или ты хочешь, чтобы я замаскировалась?

— С какой стати? — удивилась Юлька. — Ты и так хорошо выглядишь! К тому же ты мне сама говорила, что этот Андрей Васильевич к прекрасному полу совсем неравнодушен. Так зачем тебе еще маскироваться?

— Да чтобы Андрей Васильевич и мамины соседи меня не узнали. А то вдруг Андрей Васильевич вздумает расспрашивать меня, кто я такая? Сама же намекала, что он, возможно, мошенник и у него целая методика отработана по отъему имущества у своих дамочек.

— Ну да, — согласилась Юлька. — Но вряд ли у тебя получится так хорошо замаскироваться, чтобы мамины соседи, которые тебя как облупленную знают, тебя вдруг бы не узнали.

— И что делать?

— Да, что делать? — задумалась Юля.

— Ты вместо меня пойдешь, — сообщила ей Мариша.

— Я?! — ужаснулась Юлька.

— Ты самая подходящая кандидатура, — польстила ей Мариша. — Я могла попросить Инну или кого-нибудь еще, а я к тебе обратилась.

— Ценю, — пробормотала Юля. — Нет, я все равно не могу. Что я ему скажу? И вообще, как это я незнакомому мужчине вот так сама, потеряв всякую гордость, навязываться буду?

ГЛАВА 2

Но на следующий день ровно в десять утра, когда Тамара Ильинична обычно гуляла со своей живностью, Юля уже поджидала во дворе Андрея Васильевича. Несмотря на то, что всю ночь они кочевали с Маришей из одного ночного клуба в другой, чувствовала себя Юля неплохо. Должно быть, сказывалось нервное возбуждение, охватившее девушку от макушки до пяток. Юле даже казалось, что, сбрось она меховой капюшон, выяснится, что волосы у нее на голове стоят дыбом, как у выбравшейся на охоту львицы. Юлька вдохнула морозный воздух и в очередной раз убедилась, что в сон ее совершенно не клонит. Да и то сказать, прогуляли они вчера с Маришей всего только часов до трех. Потом, отчаявшись найти действительно веселенькое местечко, разъехались по домам и улеглись спать.

Тем временем Андрей Васильевич заставлял себя ждать. Во дворе он появился только в начале одиннадцатого. Юлька сразу же узнала его по описанию Мариши. И по карликовому серебристому пуделю, которого он нес на руках. Андрей Васильевич, выбрав местечко почище, где снег был пушистым и нетронутым, отпустил Крошку с поводка, и она резво помчалась к своим подругам, туда, где уже играли Белка со Стрелкой.

— Какая прелестная у вас собачка! — немедленно бросившись в атаку, польстила самолюбию Андрея Васильевича Юлька. — Просто чудо как хороша!

Мужчина кинул на девушку внимательный взгляд, и в его глазах вспыхнули искры.

«Ого! — невольно поежилась от странного озноба, охватившего ее тело, Юлька. — Кажется, я начинаю понимать маму Мариши! Этот человек действительно умеет очаровывать!»

Впрочем, это было только начало. Дальше Андрей Васильевич развернулся вовсю. Юльке даже не пришлось придумывать предлог, чтобы напроситься к нему в гости. Он пригласил ее сам на чашку горячего чая, который так приятно попить после мороза. Дома у потенциального отчима своей подруги, стоило тому отлучиться к плите, Юля принялась старательно, как и велела ей Мариша, озираться по сторонам.

В квартире недавно был сделан хороший ремонт. И выглядела она очень даже симпатично. Пыли и грязи совсем не было. И было в ней как-то слишком уж просторно. К примеру, на многочисленных полочках шкафов почти не стояло никаких безделушек, подушечек и вазочек, до которых женщины такие охотницы. Из этого Юля заключила, что живет Андрей Васильевич в этой квартире и в самом деле один. Во всяком случае, без женщины. Но, с другой стороны, всюду царил безупречный порядок. Тут Юлька вспомнила, что Мариша говорила, будто к Андрею Васильевичу дважды в неделю ходит убираться какая-то старушка с первого этажа, и успокоилась.

В квартире было три комнаты. Стена между кухней и большой проходной комнатой была снесена, и получилась кухня-столовая. В ней-то сейчас и сидела Юлька, пока Андрей Васильевич хлопотал с чаем. Двери в две другие комнаты, которые должны быть поменьше размером, чем столовая, были плотно закрыты. Сам хозяин квартиры находился слишком близко, поэтому Юлька не рискнула открыть те двери и заглянуть в другие комнаты. Хозяин казался увлеченным приготовлениями к чайной церемонии, но ведь он мог в любой момент обернуться. Да и Крошка не сводила с Юльки круглых глаз, в которых светилось обожание. Еще бы, ведь эта замечательная подруга дочери одной знакомой ее хозяина не только пришла сама, но еще и привела в дом двух подружек самой Крошки, с которыми можно продолжить веселую возню, начатую на улице.

«Да уж, — вздохнула про себя Юлька, — собаку не обманешь. Хорошо еще, что говорить собаки не умеют. А то они бы такого про своих хозяев и их друзей порассказали!»

Чай оказался выше всяких похвал. Андрей Васильевич заварил зеленый чай, подал к нему обожаемый Юлей рахат-лукум, халву и еще какие-то восточные сладости.

— Зеленый чай нужно пить не с сахаром, а именно с восточными сладостями, — со знанием дела говорил Андрей Васильевич.

Юля была согласна. Приторность сладостей моментально исчезала от глотка чуть горьковатого, вяжущего рот напитка. У Андрея Васильевича к нему даже оказался пятидесятиградусный бальзам на травах тибетских высокогорий. Тоже горьковатый. Юля отдала ему должное, потому что, во-первых, хозяин на это явно рассчитывал, а во-вторых, после вчерашних возлияний ей было необходимо выпить рюмочку-другую. Потрепавшись о пустяках, Андрей Васильевич кинул на Юлю внимательный взгляд и произнес:

— Я вижу, вы сегодня гуляли с собаками Тамары Ильиничны. Она сама что, не здорова? Или просто не смогла?

Но Юля была начеку. Андрей Васильевич задал свой вопрос с легкостью, которая показалась Юле весьма подозрительной.

— Да, у нее прихватило спину, — соврала она. — Случается иногда. Вот она мне и позвонила. Я бывшая подруга ее дочери. И не смогла отказать ей в такой малости.

— Но почему приехали именно вы, а не сама дочь? — удивился Андрей Васильевич. — Почему она обратилась к вам?

— Разве вы не знаете эту трагическую историю? — сделала Юля вид, что расстроилась.

— Нет, а в чем дело? — оживился Андрей Васильевич.

— Дело в том, что дочь Тамары Ильиничны… э-э-э… исчезла.

Вообще-то Юльке было строго-настрого велено похоронить Маришу. Но в последний момент суеверный страх охватил Юльку, и язык у нее просто не повернулся сказать такое. Она заменила смерть подруги ее исчезновением, отчаянно надеясь, что этого хватит, чтобы заинтересовать Андрея Васильевича.

— Исчезла? — не подвел Андрей Васильевич. — Но когда? Почему соседи мне ничего…

На этом месте он осекся. Юлька сделала вид, что поглощена чаем и своими мыслями. А мысли крутились вокруг того, что не далее как вчера днем Мариша была в гостях у своей мамы и соседи могли это заметить и доложить Андрею Васильевичу. Ох, нужно было им вчера с Маришей не по кабакам шататься, а версию хорошенько продумывать. Этот Андрей Васильевич еще больший жук, чем думала про него Мариша. Уже и справочки наводил! Плохо дело!

— Дело в том, что Мариша, дочь Тамары Ильиничны, не то чтобы совсем исчезла. Говоря это, я имела в виду, что она исчезла из жизни своей матери, — пояснила Юлька и, понизив голос, пояснила: — Они с ней совершенно рассорились. Мариша несколько раз пыталась восстановить отношения с матерью. Но та ни в какую. До тех пор, пока дочь не разведется со своим мужем, Тамара Ильинична не желает ее видеть. Так она заявила и сказала, что будет стоять на своем до конца.

— Ей не нравится ее зять?

— Да, она его ненавидит, — дипломатично кивнула Юля. — Дело в том, что он несколько раз сильно нахамил ей, вспыхнула ссора, во время которой Мариша приняла сторону мужа. Ну а Тамара Ильинична сильно на нее за это обиделась. Порвала с ней все отношения и отказалась считать ее своей дочерью и наследницей, пока та не расстанется со своим мужем. Сказала, что лучше все деньги и квартиру оставит чужим людям или приюту, но не позволит, чтобы зять, человек недостойный, воспользовался хотя бы копейкой из ее имущества.

Проговорив все это, Юлька наконец облегченно перевела дух. Дело было сделано. Тамара Ильинична теперь выглядела достаточно лакомым кусочком для любого мошенника. И если Андрей Васильевич и был таковым, то… То вскоре ему должно было сильно не поздоровиться. Не на тех, как говорится, нарвался. Уж они с Маришей этому типу покажут! Андрей Васильевич невозмутимо пил чай, явно находясь в великолепном расположении духа. Всю его настороженность словно ветром сдуло. Воспользовавшись этим, Юлька постаралась расспросить его о прошлом, о работе и других интересах. Где там! Легче было бы разговорить скалу. Андрей Васильевич готов был говорить о чем угодно, но только не о себе.

— На прямые вопросы отвечал уклончиво, а все мои попытки разговорить его на тему работы вообще провалились, — докладывала Марише часом позже Юлька. — Только рассказал о той трагической истории — гибели своей семьи, которую мы уже и так слышали от твоей мамы.

— Неужели ничего не удалось узнать? — расстроилась Мариша. — В ящиках, в столе или в серванте не могла порыться, что ли?

— Знаешь, если такая умная, то сама иди и ройся! — вспыхнула Юлька, но, увидев расстроенное лицо подруги, смягчилась: — Как бы я это сделала, если он все время находится рядом? А его собачка и вовсе с меня глаз не спускала. Стоило мне шевельнуться, как она ко мне бросалась, прыгала вокруг и тявкала, приглашая поиграть с ней. Милая собачка, слов нет. Дружелюбная до кретинизма! Но обыскивать при ней квартиру было невозможно. Да еще этот Андрей Васильевич тут же оборачивался. «Что вам, Юленька, неудобно? — передразнила его Юлька. — Дует? Хотите пересесть?»

Мариша покачала головой.

— Не знаю, что дальше делать, — сказала она. — Мне уже звонила моя мама. Пыталась выяснить, что такое случилось, что она должна изображать приступ радикулита, ненависть к моему мужу, которого она на самом деле нежно любит, как она выражается, хотя бы уже за одно то, что он много лет терпит мой невыносимый характер. И еще устроила мне настоящий допрос, почему это с собаками пошла гулять не я, как собиралась, а ты, Юлька. Оказывается, она в окно все видела.

— И что ты ей рассказала?

— Ну, про наше расследование я ей не рискнула сказать, — ответила Мариша. — Вдруг проболтается Андрею Васильевичу. От влюбленной женщины можно ожидать любой глупости.

— Это правильно! — кивнула Юлька. — Любви и глупости все возрасты покорны.

— Но признаюсь, я очень надеялась, что тебе удастся найти в квартире Андрея Васильевича какую-нибудь зацепку, в каком направлении нам следует двигаться дальше, — бросив на подругу недовольный взгляд, проворчала Мариша.

— Кое-какая зацепка, как нам про него узнать еще что-нибудь, у меня все же есть, — сказала Юля.

— Что же ты тянешь?! — завопила Мариша. — Говори скорей!

— Ну это не бог весть что, — продолжала тянуть резину Юля. — Я даже не вполне уверена, что нам это поможет.

— Да говори ты!

— В общем, пока я пила чай с Андреем Васильевичем и мы трепались о всяких пустяках, я очень нахваливала его собачку. И он мне признался, что по материнской линии его Крошка имеет немецкую родню. Что мать этой самой Крошки привезли прямо из Германии. А ее дедушка по отцовской линии был привезен из Франции. И все предки этой Крошки жутко элитные. И собирают медали на выставках просто килограммами. А саму Крошку зовут на самом деле Климентина Доруа.

— Так-так! — заинтересовалась Мариша. — Уже кое-что. А в каком питомнике он ее покупал?

— Не в питомнике, а у хозяйки дома, — сказала Юля. — Там была только одна сука — эта самая немецкая мама Крошки. И у нее было пять щеночков. Четыре мальчика и одна сучка — Крошка. Ну, потом пошли разные слезливые подробности о том, как Крошка увидела Андрея Васильевича и совсем еще несмышленым комочком направилась именно к нему. Поэтому он ее и выбрал, хотя всегда хотел кобелька.

— На вид этой Крошке лет пять, — сказала Мариша. — Что же, значит, она жила с Андреем Васильевичем еще до того, как он поселился со своей последней женой у нее на квартире. Можно попытаться что-то выяснить через заводчицу. Обычно таких элитных щенков из поля зрения не выпускают. И вообще, эти дамы, которые держат дома одну или двух собак определенной породы на племя, очень странные люди. Они к щенкам своих собак относятся почти как к собственным детям. Записывают адрес нового владельца каждого щенка, координируют воспитание и развитие щенка. Потом помогают с выставками, вязками, новыми щенками. Да уж! Ценную фишку ты вытащила! Нужно будет обратиться в клуб декоративного собаководства. Наверняка у них в записях есть упоминание об этой Климентине Валуа.

— Не Валуа, а Доруа, и мне нужно на работу, — быстро заявила Юлька. — Я и так почти целый день пропустила. А сегодня у рабочих зарплата.

— Ты выдаешь им зарплату среди недели? — удивилась Мариша.

— Некоторым, — вздохнула Юлька. — В надежде, что они в середине рабочей недели не станут уходить в запой. Ты не представляешь, на какие ухищрения приходится идти, чтобы рабочие оставались более или менее трезвыми. Ведь пьют, скоты, и слушать ничего не желают. Иногда мне даже приходится их зарплату женам отдавать. Иные лучше держатся, если получают деньги частями. Другие предпочитают получать деньги раз в месяц. Но результат, честно говоря, всегда один и тот же. Кто хочет нажраться до поросячьего визга, те нажираются, какие бы меры безопасности я ни предпринимала.

На этом подруги расстались. Юлька поехала к себе на работу. А Мариша, выяснив адрес клуба декоративных собачьих пород, отправилась туда. К счастью, несмотря на то, что сегодня в клубе не было намечено никаких мероприятий, вроде выставок и оценочных соревнований, Марише удалось найти одну женщину, которой она объяснила цель своего визита примерно следующим образом:

— Понимаете, моя дочка уже второй год клянчит у меня щенка пуделя. В конце концов я согласилась, и мы вместе выбрали подходящего. Мать щенков выглядит здоровой. Но мне бы хотелось узнать про нее побольше.

— Далеко не все пометы проходят через наш клуб, — сказала она. — Дело в том, что некоторым сукам вообще не рекомендуется заводить потомства. Строго говоря, они должны были быть выбракованы. Но жалко ведь уничтожать собаку только за то, что шерсть у нее немного светлей того тона, который признан стандартом. А если собака живет, то ей и щенков иметь полагается. Такие щенки стоят дешевле, поэтому на них всегда есть спрос. От этих щенков, когда они подрастут, рождаются еще щенки, часто тоже от выбракованных родителей. В результате порода вырождается. Конечно, мы ведем разъяснительную работу, но все равно ситуация не слишком оптимистична. К тому же многие хозяева предпочитают устроить внеплановую вязку своим питомцам и слегка подзаработать на щенках. А среди помета элитных производителей тоже могут оказаться щенки с дефектами. В общем, за всеми щенками не уследить.

— Нет, собака, которой я интересуюсь, происходит от элитных родителей, и с происхождением у нее все в порядке, — сказала Мариша. — Да и документы имеются. Во всяком случае, так утверждают ее хозяева.

— И как зовут собаку? Климентина Доруа? А кто ее родители?

Услышав, что как раз имени дедушки и бабушки облюбованного щенка Мариша не знает, женщина расстроилась:

— Как же так, собираетесь покупать щенков от этой суки, а даже не выяснили толком ее происхождение?

— Дело в том…

— Ладно уж, — не слушая ее, махнула рукой собачница. — Хорошо, что к нам догадались прийти. Сейчас найду вашу Климентину. И все мы про ее родителей узнаем.

Она подошла к стоящему на столе компьютеру, пощелкала клавишами и повернулась к Марише.

— Сколько ей лет?

— Около пяти, — осторожно ответила Мариша.

— Хм, — пробормотала женщина, и ее глаза забегали по экрану.

Она загораживала собой проход, так что Мариша, как ни тянула голову, не смогла взглянуть на экран. Мариша чуть не зашипела от досады. Ей нужно было подсмотреть адрес родителей этой Крошки — Климентины или еще лучше бывший адрес ее самой и ее хозяина. А тут эта махина все загораживает!

— О! — минуты через три откликнулась дама. — Могу вас поздравить! Ваша Климентина действительно происходит от отличных родителей. Вот только отметки о ее вязке нет. Имени кобеля, с которым ее вязали, и, следовательно, будущего отца ее щенков тоже нет.

— И что это значит?

— Вязка была внеплановой, — объяснила ей женщина. — Хотя это и странно.

— Почему же странно? — удивилась Мариша. — Вы же сами говорили, что многие хозяева устраивают внеплановые вязки.

— Да, — кивнула дама. — Но я сейчас попытаюсь вам объяснить ситуацию. Видите ли, количество родов у одной суки все же строго ограничено. Желательно, чтобы собака рожала щенков не каждый год. Но многих хозяев такая ситуация не устраивает. Щенки стоят дорого, а тем более щенки от хороших родителей. Поэтому они и устраивают, так сказать, подпольные, внеплановые вязки своих собак. Но в случае с вашей Климентиной прибегать к такого рода ухищрениям ее хозяевам не было никакой нужды. Наше общество охотно выдало бы Климентине, стоило ей вступить в брачный возраст, разрешение на вязку. Даже несмотря на то, что собака имеет всего две награды. «Лучший помет года» и «Лучшая сука Санкт-Петербурга». Но, насколько я вижу, она имеет очень высокие оценки экстерьера.

— А вам не известно, по каким причинам хозяин такой отличной породистой и даже элитной собаки не пожелал чаще выставлять ее на выставках и показах? — спросила Мариша.

— Ну, не знаю, — покачала головой женщина. — Существуют ведь люди — не большие любители подобной шумихи. Они знают, что их собака чистых кровей, и им этого достаточно. Или, возможно, хозяева просто очень много работают. Спросите их самих. Хотя и странно, что такую хорошую собаку повязали бог знает с кем. Знаете, у собачников есть свои приметы. И первый помет стараются всегда получить от элитного кобеля. Так что тут что-то не так. Если честно, то я бы посоветовала вам отказаться от покупки этих щенков. У меня на примете есть отличные…

— Понимаете, цена очень привлекательная, — понизив голос, конфиденциально прошептала Мариша. — Я не могу позволить платить по пятьсот долларов за щенка. А тут продают всего по тысяче рублей за щенка.

— Безобразие! — возмутилась женщина. — И вы за тысячу рублей хотите получить щенка с безупречными документами? Ну, знаете!

— Да нет, — отмахнулась Мариша. — Мне лишь бы он здоров был. Не для себя беру, для племянницы.

— Вы же говорили, что для дочери, — напомнила ей женщина.

— Ну да, для дочери, — быстро поправилась Мариша. — Но дочь моей сестры — моя племянница тоже живет с нами. Так что для них обеих.

Женщина кивнула, и Мариша быстро продолжила:

— Но спросить у хозяев, почему так дешево продают, тоже язык не поворачивается. Они очень какие-то неразговорчивые и, я бы даже сказала, неприветливые. Скажите, а вы не могли бы подсказать адрес хозяйки матери этой Климентины? Может быть, ей больше известно о новых щенках.

— Почему бы и нет? — охотно согласилась дама и продиктовала Марише адрес.

Кинув последний взгляд на компьютер, в котором явно находился бывший адрес Андрея Васильевича, Мариша со жгучим сожалением все же вынуждена была отступить. Штурмовать компьютер ей бы никто не позволил. И подыскать предлог, чтобы спросить напрямую бывший адрес хозяев Крошки-Климентины, она не сумела. Иначе что же это получается? Покупает щенков у людей, а их адреса даже не знает? А если знает, то зачем ей прежний адрес?

Мать Климентины звали Блу и еще как-то. И жила она вместе со своей хозяйкой Зоей Павловной Егоровой в Петергофе. Путь был не ближний, но Мариша была на колесах. И ее «Форд» без проблем домчал ее сначала до Петергофа, а потом и до нужного ей дома. Дама из собачьего клуба, в числе прочей информации, сообщила Марише, что пуделиха Блу — мать Крошки-Климентины — за свою жизнь выходила замуж лишь трижды, произведя на свет в общем счете двенадцать щенков. Поэтому Мариша полагала, что хозяйка Блу должна помнить каждого из своих «деток».

Зоя Павловна жила в обычном блочном доме, впрочем, очень чистеньком, как снаружи, так и изнутри. Двери подъезда закрывала добротная железная дверь, снабженная домофоном. Сообщив о своем визите и поднявшись на нужный этаж, Мариша нашла дверь квартиры Зои Павловны и нажала на кнопку звонка. Немедленно из-за двери раздался звонкий собачий лай. А когда дверь открылась, под ноги Мариши кинулся хорошенький пушистый комочек красивого голубовато-серебристого цвета. Это и была та самая Блу — мать Крошки.

Ее хозяйка, которой на вид было около шестидесяти, вся такая чистенькая и уютная, казалось, сошла с картинки из книги Маршака со стихами «Пудель». И квартирка ее, словно иллюстрация к детской книжке: всюду вышитые крестиком салфеточки, кружевные скатерти и накидки. Курносый нос Зои Павловны был словно бы создан для очков, которые и примостились на нем.

— Я так поняла, что вы пришли узнать что-то о щеночках нашей милой Крошки? — спросила она у Мариши, когда усадила девушку за стол, налила ей и себе по чашечке крепкого, почти черного чая, предложив к нему сливки и конфеты «Коровка». — Честно говоря, я удивлена, что тот человек вдруг надумал заниматься их разведением.

— Почему? — спросила Мариша, с наслаждением отхлебнув удивительно вкусного чая, который хозяйка заваривала на питьевой воде «Росинка» завода «Полюстрово».

— Не знаю, как вам это объяснить, — замялась Зоя Павловна. — Знаете, у нас в семье всегда были собаки. Были и щенки. Так что я худо-бедно за свою жизнь научилась определять по людям, как они будут относиться к своему будущему питомцу. Знаете, бывает, что приходит этакая расфранченная пара. Собака им нужна суперэлитная, как они говорят, потому что у их друзей тоже такая. Ну, думаешь, этим щенка лучше не давать. Изведут беднягу. А потом, глядишь, хозяйка в своих дорогих шелках извозившегося в грязи песика на руках таскает. А хозяин позволяет ему в качестве игрушки грызть свои ботинки из кожи антилопы и только слегка поругивает. И то больше для порядка. В общем, оба этих надутых сноба, оказывается, души в своей собаке не чают, и живется ей у них превосходно.

И, погладив вертевшуюся возле стола пуделиху, Зоя Павловна продолжила:

— И другой пример. Вроде бы человек искренне говорит, что собака ему нужна для общения с ней. Мол, всю жизнь мечтал о таком щенке. А затем выясняется, что он грубо с песиком обращается, морит голодом и даже колотит за малейшую провинность.

— Ну а с Андреем Васильевичем как вышло? — спросила Мариша. — Если он вам не понравился, то зачем вы ему щенка отдали?

— В том-то и дело, что он мне понравился, — вздохнула Зоя Павловна. — Был у меня такой грех. Мне показалось, что и он ко мне расположен. Я вам признаюсь, что и щеночка-то, нашу Крошку, я ему просто так подарила. Нет, верней, рубль я с него все-таки взяла. Нехорошая примета животное дарить. Чисто символическая плата, сами понимаете.

Мариша кивнула. Она и в самом деле понимала и даже больше, чем рассказала ей добрейшая Зоя Павловна. Похоже, Андрей Васильевич произвел на пожилую бабулю свое обычное действие. Она в него влюбилась и даже подарила дорогого щенка, явно рассчитывая на продолжение приятного знакомства. Но, судя по всему, знакомство это так ничем и не окончилось.

Повздыхав вволю, Зоя Павловна продолжила:

— Щеночек ему ласковый был нужен. Сам Андрей Васильевич кобелька хотел. Но я ему сказала, что если ласковая вам собачка нужна, то берите девушку. Вот он Крошку и выбрал. Она и в самом деле очень дружелюбная собачка. Он мне признался даже, что собачка ему нужна, чтобы одну женщину очаровать.

— Что? — удивленно подняла на нее глаза Мариша.

— Ну да, — кивнула Зоя Павловна. — Он сказал, что та женщина от собак без ума, вот он и решил, чтобы поближе с ней познакомиться, щенка завести.

— И как, получилось?

— Как я впоследствии поняла, да. Отлично все получилось. Даже лучше, чем мне бы самой хотелось, — несколько смущенно ответила Зоя Павловна. — А что тут такого? Почему вы заинтересовались?

— Нет, я просто так спросила, — быстро ответила Мариша. — У меня ведь к вам какое дело, не могли бы вы мне дать телефон или адрес этого Андрея Васильевича? Потому что он мне щенка от своей Климентины обещал продать, телефон дал, а я, дуреха, его бумажку с телефоном случайно потеряла.

— Конечно, дам, — кивнула Зоя Павловна. — Только я с ним уже больше трех лет не разговаривала. Это сначала мы частенько общались, он расспрашивал, как лучше за Крошкой ухаживать. Телефон ветеринара я ему давала. И какие корма брать, а какие не стоит. А потом его жена вмешалась.

— Вы знали его жену? — обрадовалась Мариша.

— Разговаривала с ней несколько раз, — кивнула Зоя Павловна. — Даже жалко, Андрей Васильевич такой интеллигентный человек, а жена ему попалась такая нервная и, я бы даже сказала, противная особа. Всегда скандалы бедному Андрею Васильевичу из-за меня закатывала. Ну, я и перестала ему почти совсем звонить. Но телефон где-то был.

И она отправилась в комнату. Блу осталась с Маришей, провожая преданными глазами каждую конфету, которую брала из вазочки девушка.

— Ты маленькая обжора, — сообщила ей Мариша, когда пуделиха проглотила пятую по счету конфету. — У тебя от сладкого скоро попа слипнется. Маленьким столько конфет есть нельзя.

И, словно поняв ее слова, Блу задорно тявкнула, заверяя, что ничего у нее не слипнется, а, наоборот, ей будет очень и очень хорошо. В это время Зоя Павловна закричала из глубины квартиры:

— Если Блошка будет у вас сладкое клянчить, вы ей ничего не давайте. Она и так объелась сегодня пирожными.

— Поздно спохватились! — рассмеялась Мариша.

Зоя Павловна наконец появилась на кухне с изрядно потрепанной записной книжкой в руках. Пуделиха поспешно придала морде выражение полнейшей невинности и посмотрела на хозяйку. Но той было не до нее. Она рылась, раскладывая листки рассыпающейся записной книжки на несколько кучек. Наконец с этой трудной работой было покончено, а нужная страница нашлась.

— Вот, записывайте! — сказала Зоя Павловна. — Но я не уверена, что Андрей Васильевич до сих пор живет с той сварливой женщиной, которая была его женой. Мне кажется, что у них отношения были испорчены. Впрочем, мне он тоже не звонил. Так что, может быть, и живет.

Как убедилась Мариша, посмотрев на номер телефона, до своего последнего брака Андрей Васильевич жил где-то в районе «Удельной». Адреса у Зои Павловны не оказалось. Но она подтвердила, что Андрей Васильевич жил где-то в тех краях.

— К нему домой нужно было выйти и идти от метро направо. Третий или четвертый дом, — сказала она. — Можно и на трамвае одну остановку проехать. Во всяком случае, он мне именно так рассказывал.

Распрощавшись с доброй Зоей Павловной и ее веселой Блошкой, Мариша вышла на улицу и тут же позвонила по имеющемуся у нее номеру. Трубку сняла какая-то женщина.

— Тут таких нет! — равнодушно ответила она, услышав просьбу Мариши.

— Но, может быть, Андрей Васильевич тут жил раньше? — спросила Мариша. — Вы не знаете?

— У хозяйки спрашивать нужно, — несколько оживившись, ответила женщина. — А мы жильцы. Но вроде бы хозяйка наша одинокая. Мужа, во всяком случае, у нее нет. А этот ваш Андрей Васильевич, он сильно старый?

— Лет пятьдесят. Но выглядит хорошо.

— Тогда позвоните ей, — посоветовала женщина. — Или лучше свой телефон оставьте. Я ей передам, а она уж сама вам перезвонит.

Мариша послушно оставила свой телефон. И через десять минут ее мобильник зазвонил.

— Это вы звонили насчет Андрея? — спросил решительный женский голос. — Это он вас попросил? Передайте ему, что знать его не желаю, из квартиры не выеду, а бумажки его я все давно сожгла! Вот так! И пусть не надеется, что я ему что-то отдам!

— Скажите, а вы ему кто? — улучила момент и спросила Мариша.

— Как это «кто»? — даже задохнулась от возмущения женщина. — Я его жена!

— Но его жена погибла! — возразила Мариша. — В автокатастрофе. Совсем недавно.

— А-а! — неожиданно с дикой радостью в голосе взвыла женщина. — Так ей и надо, проститутке дешевой! Будь она проклята! Увела у меня мужа, тварь паскудная, так поделом ей досталось!

Ужаснувшись про себя той злобе, которая исходила от ее собеседницы и, кажется, даже просачивалась через мембрану, Мариша все же рискнула и спросила:

— Так вы его первая жена?

— Как же! — еще громче заверещала женщина. — Да чтобы жен этого кобеля пересчитать, пальцев на руках и ногах не хватит! Я у него то ли шестая, то ли пятая была. А после меня он еще на этой проститутке женился. Господи помилуй, она что же, действительно погибла?

— Да, — ответила Мариша.

— Ах, а я-то о покойнице дурно отзывалась! — спохватилась женщина.

Мариша порадовалась, что жена Андрей Васильевича вовсе не так плоха, как кажется на первый взгляд. Только очень вспыльчива и еще — оскорбленное самолюбие. Муж-то ее сам бросил, не она от него ушла. Тут поневоле последний разум от злости потеряешь.

— Так ваш бывший муж — он плохой человек? — предположила Мариша. — Знаете, он и сейчас за одной женщиной ухаживает.

— И вы знаете эту стерву? — мигом насторожилась та.

Чутье подсказало Марише, что ни в коем случае не стоит признаваться собеседнице в том, что эта «стерва» на самом деле ее ближайшая и любимая мамочка. Вместо этого она спросила:

— А что за бумаги вы не хотите передавать своему бывшему мужу?

— Тебе-то какое дело? — тут же снова разоралась та. — Ты вообще кто такая? Если хочешь, приезжай, поговорим!

— Давайте адрес, — предложила Мариша. — Сейчас приеду.

Женщину звали Светой, и жила она возле Кондратьевского рынка. Добиралась туда Мариша долго. Кончался рабочий день, и на каждом перекрестке одна за другой возникали пробки. Наконец Мариша все же увидела название нужной ей улицы и припарковала свою машину.

Оглядевшись по сторонам, она решила, что райончик тут так себе. С одной стороны — плотная старая заводская застройка, а с другой — захламленные пустыри и неопрятные ряды каких-то не то гаражей, не то сараев. И среди всего этого безобразия жилой квартал, напоминающий собой раскрытый дамский веер. Узкий у основания и все более и более расширяющийся к концу. Пройдя по левому краю этого «веера», Мариша вскоре оказалась возле массивного дома постройки конца пятидесятых годов. Ремонта тут не было с тех самых времен. И тем не менее дом выглядел еще вполне добротно. А внизу сидела старуха-консьержка, которая бдительно расспросила Маришу, куда, к кому и с какой целью та идет. Пройдя наконец этот кордон, девушка поднялась на второй этаж и обнаружила, что дверь в нужную квартиру открыта.

— Хм, не нравится мне что-то такая рассеянность, — пробурчала Мариша, оглядываясь по сторонам.

На лестничной площадке никого не было. А возле мусоропровода стояло пустое красное пластиковое ведро, из которого явно только что выкинули мусор. Почему-то именно это ведро заставило Маришу похолодеть всем телом.

— Даже и не знаю, стоит ли мне заходить? — посоветовалась она шепотом с самой собой и тут же, толкнув дверь, вошла в квартиру Светланы.

В квартире был бардак. Грязное и чистое белье и одежда валялись вперемешку на полу, книжных полках, обеденном столе, у швейной машинки. На кухне закипал чайник. Мариша машинально выключила готовую закипеть жидкость, еще раз огляделась по сторонам и решила подать голос. Она уже даже открыла рот, чтобы позвать хозяйку, но тут ее внимание привлекла к себе большая деревянная доска, лежащая почему-то на полу. Рядом с ней валялся небольшой топорик с декоративным узором по всему широкому лезвию. Присмотревшись хорошенько, Мариша поняла, что на острие топорика налипли какие-то кровавые ошметки. А доска покрыта не чем иным, а настоящими пятнами крови. И пол вокруг доски тоже обильно забрызган ею. На первый взгляд эти кровавые пятна были не очень заметны благодаря тому, что линолеум в кухне был ржаво-коричневого оттенка и весь в темных разводах. На таком покрытии кровь практически не видна. Но Мариша осторожно тронула темные пятна, поднесла палец к носу и, понюхав, убедилась — пахло кровью.

— Расчлененка! — прошептала Мариша едва слышно, чувствуя, как ее собственная кровь куда-то отливает от тела. — Какой ужас!

Мигом перед глазами промелькнуло видение бдительной консьержки у входа. Конечно, мимо такой труп, так сказать, в натуральном виде не вынесешь. Холодея до кончиков пальцев, Мариша почувствовала, что если немедленно не уберется из этой квартиры, то грохнется в обморок прямо на эти кровавые пятна. В это время в дальней комнате что-то упало.

— Убийца! — пролепетала Мариша, чувствуя, как волосы у нее на голове становятся дыбом.

Сейчас он придет сюда, увидит совершенно ненужную свидетельницу и прикончит ее на месте! Эта мысль придала Маришиным ногам удивительное ускорение. Помимо воли самой хозяйки, ноги сами понесли Маришу к входной двери. К счастью, та не захлопнулась. Так что из страшной квартиры она вылетела вихрем. Поэтому и не заметила, как из дальней комнаты, где предположительно шуровал убийца Светланы, появилась большая белая персидская кошка. Спокойно задрав хвост, она потерлась о ножку книжного шкафа и неторопливо прошествовала на кухню.

ГЛАВА 3

Мариша мчалась не разбирая дороги. Ей казалось, что она спиной чувствует на себе ледяное дыхание убийцы. На самом деле это была лишь игра ее воображения. Девушку никто не преследовал. Но она натерпелась такого страху в квартире Светланы, что долго еще не могла прийти в себя. Только забравшись в свой «Форд» и закрыв все дверцы, Мариша почувствовала себя в относительной безопасности. Сейчас больше всего на свете ей хотелось оказаться за тридевять земель от этого жуткого дома. Но для этого нужно было как минимум попасть ключом в замок зажигания. А руки у Мариши так тряслись, что с этим нехитрым занятием она провозилась минут пять. Наконец ключ удалось повернуть, мотор заурчал, и Мариша рванула с места.

В офис Юльки Мариша ворвалась в состоянии, близком к сумасшествию.

— Убийство! — произнесла она свистящим шепотом, рухнув как подкошенная в кресло для посетителей.

К счастью, в это время у Юльки в кабинете не было никого постороннего. Да и вообще никого, кроме нее и Мариши, не было.

— Ты что, Мариша? — удивилась Юлька. — Что с тобой?

— Говорю тебе, убийство! — страшно выпучив глаза, просипела Мариша. — Я стала свидетельницей убийства одной из жен Андрея Васильевича!

— Да ты что?! — ахнула Юлька.

— Вот тебе и что! Дай воды!

Трясущимися руками Юлька налила подруге стакан холодной воды из большой пластиковой бутыли. Мариша с жадностью его выпила и взглядом попросила еще. Только осушив то ли пять, то ли шесть стаканов, она несколько успокоилась и смогла более или менее внятно говорить.

— Что же выходит, пока ты ехала до Светланы, ее успели убить, расчленить и даже разложить ее тело по пакетам? — недоверчиво уточнила у нее Юлька, выслушав рассказ подруги.

— Не нужно это озвучивать! — зажмурилась Мариша. — Уверяю тебя, эта окровавленная доска для разделки мяса, топор и жуткий пол в кровавых брызгах будут стоять у меня перед глазами до самой моей смерти.

— Нужно вызвать милицию! — решительно сказала Юля. — Может быть, убийца еще не успел скрыться с места преступления. А ты говоришь, что дверь в квартиру была открыта?

— Да, — кивнула Мариша.

— Это как-то странно, — покачала головой Юля.

— Ничего не странно! — возразила Мариша. — Там на площадке еще и пустое мусорное ведро стояло!

— Ты хочешь сказать, что убийца пошел выбросить мусор? И замешкался?

— Не мусор! — многозначительно произнесла Мариша. — А кое-что другое.

Юлька содрогнулась, поняв, о чем толкует ее подруга.

— Немедленно звони в милицию! — велела она Марише.

— Почему я?

— Потому что это тебя угораздило вляпаться в историю с расчлененкой! — рявкнула на нее Юля.

Мариша подняла трубку со стоящего перед ней телефона, но Юлька прямо взбесилась.

— Ты что, с ума сошла?! — вырывая трубку из рук Мариши, прошипела она. — Не хватало еще, чтобы менты сюда ко мне заявились! Прямо в офис! Мне и так проблем с Антоном хватает. А если он узнает, что я замешана в истории с убийством, вообще прохода не даст. Позвони с улицы! Из автомата!

Мариша попыталась подняться, но с удивлением обнаружила, что это невозможно.

— Меня ноги не держат! — сообщила она Юльке после двух или трех неудачных попыток подняться.

— Ох, мать, совсем ты за собой не следишь! — расстроилась Юлька. — Что-то не припомню, чтобы раньше такой пустяк, как несколько капелек крови, мог так тебя взволновать.

— Там еще кусочки мяса были, — прошептала Мариша, и Юлька мигом заткнулась.

— Сиди тут и ни с кем не разговаривай! — велела она Мариша. — А я мигом!

Пока Юлька бегала звонить в милицию, Мариша судорожно размышляла. К счастью, мозги у нее действовали исправно. Кто мог убить Светлану? И помимо ее воли мысли все время крутились вокруг одного человека.

— Только бы это был не Андрей Васильевич! — пробормотала Мариша, придвигая себе телефон. — Только бы не он! Моя мама этого не переживет!

Позвонив своей маме, дома она ее не застала. Пришлось звонить на трубку.

— А мы гуляем! — приветливо сообщила Тамара Ильинична Марише.

— С Андреем Васильевичем? — спросила Мариша, затаив дыхание.

— Да, — услышала она ответ и облегченно перевела дух.

— И давно гуляете? — спросила Мариша.

— Около часа, а что?

Мариша почувствовала, что с ее плеч словно камень свалился. Если Андрей Васильевич уже час гуляет со своей Крошкой, то он никак не мог убить Светлану, замести следы, добраться до дома, смыть с себя следы крови и как ни в чем не бывало идти гулять.

— Не простудись! — заботливо велела матери Мариша и отключилась.

Ей нужно было поразмыслить. Хорошо, конечно, что Андрей Васильевич лично не участвовал в убийстве Светланы. А с другой стороны, вдруг он нанял кого-нибудь для грязной работы?

— Хотя с чего бы это через столько лет он вдруг вспомнил об этой Светлане, и не только вспомнил, но даже пожелал ее убить? — пробормотала Мариша себе под нос. — Они же с ним расстались больше двух лет назад.

И, еще немного подумав, Мариша добавила:

— Интересно, а о каких бумагах говорила мне Светлана? И что там просил ее вернуть ему Андрей Васильевич?

К этому времени вернулась довольная Юлька, без труда дозвонившаяся до милиции из уличного телефона-автомата. И Мариша изложила ей свои подозрения.

— Уж не думаешь ли ты, что, убив Светлану, преступник пошел искать эти бумаги? — спросила у нее Юлька.

— А почему нет? Я своими ушами слышала, как в дальней комнате что-то грохнуло! Наверное, он там начал обыск.

— Слушай, ты уж определись! — рассердилась Юлька. — Ведро он пошел выносить или в дальней комнате орудовал?

— Может быть, их было двое? — предположила Мариша.

— Или целая банда! — фыркнула Юля. — Вооруженная одним топором и мусорным ведром!

— Ты не понимаешь, если это как-то связано с Андреем Васильевичем, то моя мама находится в еще большей опасности, чем я предполагала! — воскликнула Мариша.

Юлька рассмотрела вопрос под этим углом и согласилась, что Андреем Васильевичем и в самом деле стоило заняться. Хотя бы из соображений безопасности Маришиной мамы.

— Ты как хочешь, а я сейчас вернусь к дому этой Светланы и постараюсь выведать, что предпримут менты, — сказала Мариша.

— Я с тобой! — решительно произнесла Юлька, вскакивая с места. — И не спорь! Одну я тебя в таком состоянии никуда не отпущу! Тебя же всю шатает и трясет!

Мариша с благодарностью посмотрела на подругу и поднялась с места. Ноги у нее ожили. Голова прояснилась. Теперь Мариша была не одна и не боялась ни черта, ни Андрея Васильевича.

Возле дома Светланы стояла одинокая милицейская машина.

— Что-то не густо, — заметила Юлька, неодобрительно выглядывая из окна Маришиного «Форда». — Все-таки убийство с отягчающими. Могли бы и побольше народу прислать.

В это время из Светланиного подъезда с очень недовольными лицами вышли двое ментов в форме. Сев в машину, они уехали. Подруги проводили их пораженными взглядами.

— Что это они? Совсем сбрендили? — прошептала Юлька. — А расследовать убийство кто будет?

Но менты ее не слышали. Их «газик» укатил так быстро, словно его и не было вовсе.

— Странно, — пробормотала Юлька. — Ладно, пойду сама консьержку расспрошу. Ты тут сиди. Что-то ты бледная очень. Грохнешься еще там в обморок.

И, оставив подругу в надежно запертой машине, Юлька пошла в дом.

— Что это у вас милиция возле дома стоит? — приветливо улыбаясь, спросила она у старухи, устроившейся за столиком возле входных дверей.

— Вы в какую квартиру? — вместо ответа нелюбезно произнесла бабка.

— В пятую, — ответила Юлька. — К Светлане.

— Хм, — поджала губы бабка. — Нет ее.

— Мы с ней договаривались, — сделала вид, что растерялась, Юля. — А вы точно знаете, что ее нету дома?

— Говорю же, нет ее! — отрезала консьержка. — Вот и менты только что ею интересовались. Да так пристали, что пришлось с ними подняться и дверь им открыть.

— Открыть дверь? — еще больше удивилась Юля.

— У меня ключ от Светкиной квартиры имеется, — кивнула бабка. — У нас в доме один раз на правлении сами жильцы постановили, чтобы запасные ключи от всех квартир на руках у консьержа были. А как же? Дом-то старый. Вдруг трубу прорвет или замкнет что-то. Двери теперь не выломаешь, все железные понаставили. А пока жильцы из нужной квартиры с работы приедут, дом весь к этому времени и сгорит. А Светка — так она к матери часто ездит. А цветы кому-то поливать нужно. И кошку кормить. Вот она мне и доверила. И денег за это приплачивает. Поэтому я совершенно спокойно у нее с замками ориентируюсь. Так что дверь милиции открыла без труда.

Юля молча кивнула. А бабка, явно почувствовав вкус к разговору, охотно продолжала:

— А что было делать? И не хотела ввязываться, да участковый ко мне пристал словно репей. Говорит, звонок анонимный был, что там у Светки в квартире убийство. Ну, и пришлось мне им дверь открыть.

— И что? — ахнула Юлька. — И в самом деле убийство?

— Да какое убийство! — махнула рукой бабка. — Пошутил кто-то. Светки дома не оказалось, это верно. Но никакого беспорядка в квартире не было. Все на своих местах. Крови никакой нет. Все чисто.

— А куда же Света могла деваться? — машинально прошептала Юля, уже все сообразив.

Пока Мариша в шоковом состоянии добиралась до нее, у убийцы было достаточно времени, чтобы замести за собой все следы. Он привел квартиру в порядок, может быть, даже вымыл пол, а потом просто взял и смылся. Поэтому менты и не нашли в квартире Светланы ничего подозрительного. Ну, нет хозяйки дома. Так это еще не криминал. Мало ли куда она могла уехать.

— Не знаю, куда она девалась, а только мимо меня она не проходила! — ответила консьержка.

Еще бы! Попробуй пройди, когда тебя по частям в разные пакеты расфасовали.

— Ой! — даже прикрыла глаза от ужаса Юлька. — Что же делать?

— Да ты что побледнела так вся? — встревожилась бабка. — Ты не беременна? Присядь-ка!

— Нет, нет, — замотала головой Юлька. — Со мной все в порядке. Просто не знаю, как мне теперь и быть. Она мой паспорт несколько дней назад на почте нашла. Я там бандероль с документацией получала, паспорт вытащила, да и забыла. А Светлана нашла.

— Экая ты растяпа! — неожиданно развеселилась бабка. — Надо повнимательней быть. Вроде бы молодая, склероза у тебя нет. Я и то, когда с документами куда иду, все в мешочек складываю и… хи-хи… в панталоны прячу. Уж там-то целы будут. А то сумку вырвут, если деньги, то еще как-то пережить можно, а документы попробуй-ка восстанови. Все ноги по самую ж… сотрешь.

— Так Светлана мне позвонила, сказала, чтобы я за паспортом сама заехала. Я приехала, а вы говорите, что ее дома нет.

— Нет, — подтвердила бабка. — Но ты подожди, может, вышла куда ненадолго.

— Не могу я ждать, — вздохнула Юлька.

Уж она-то знала, что ждать Светлану теперь дело бесполезное.

— А если она соседям кому-нибудь паспорт оставила? — предположила Юля.

— Это вряд ли, — усомнилась бабка. — За паспорт ты ей вознаграждение какое-нибудь, а все-таки должна была дать. Что же, Светка от своих, можно сказать, кровных денежек добровольно откажется? Уж точно не Светлана!

— Но все же схожу, — вздохнула Юля. — Вдруг оставила. Или хотя бы записку какую-нибудь.

— Если бы что-то было, она бы мне поручила передать, — поджала губы бабка. — Но сходи, коли не веришь.

Юльке только того и нужно было. Она мигом взлетела на второй этаж. Так, вот дверь квартиры Светланы. На ней красовалась блестящая цифра «пять». А вот двери ее соседей. Юлька позвонила сначала в дверь напротив. Там никто не открыл. С тем же результатом позвонила в две другие двери. Приуныв, Юлька подумала, что, пожалуй, следовало бы почаще прислушиваться к соседям пожилых людей. Но в это время сверху донеслись чьи-то голоса и собачий лай. Хлопнув, себя по лбу, Юлька побежала наверх.

Навстречу ей мчалась средних лет довольно полная женщина, которую тащила на поводке огромная среднеазиатская овчарка. Слава богу, на овчарке сверкал железный намордник, своим видом напоминающий шлем.

— Осторожно! — только и успела крикнуть женщина, как произошло неизбежное.

Собака бодрым галопом пролетела мимо Юльки, а вот ее хозяйке не так повезло. На повороте она не успела затормозить и со всего размаху врезалась в Юльку. Овчарка вырвала поводок из ее ослабевших рук и, ничуть этим не озаботясь, понеслась вниз одна.

— Да чтоб тебя разорвало! — крикнула ей вслед женщина, с трудом переваливаясь со спины на бок. — Вырастила на свою голову!

Кряхтя, женщина стала подниматься с пола.

— Вы уж меня простите, — извинилась она перед Юлькой, когда та помогла принять ей вертикальное положение. — Эта собака совсем меня не слушается. Невестка в дом притащила. А потом они с сыном в Канаду уехали, а мне это сокровище оставили. Лучше бы внука родили, чем это чудовище!

— Симпатичная собачка, — польстила ей Юля. — И крупная.

— Хотите взять?! — оживилась женщина. — Я бы отдала! Никаких сил у меня с этой махиной воевать нет. Что-то ей втолковывать — все равно что паровому катку. Так возьмете?

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Юлька, представив, как эта овчарка в один присест проглатывает ее маленькую криволапую Нику. — Вы Свету сегодня не видели?

— Светланку? — переспросила женщина. — Нет, а что?

Юлька пересказала историю про якобы потерянный ею на почте паспорт.

— Даже удивительно, что Светка чужим добром озаботилась, — недоуменно покрутила головой женщина. — Вообще говоря, она очень неприятная баба. Никогда ни о ком доброго слова не скажет. Все вокруг нее плохие. И скандальная! Ужас!

— Может быть, это потому, что она не замужем? — быстро сообразила, что сказать, Юлька, стараясь вывести женщину на интересующую ее тему.

— Да и когда замужем была, не лучше себя вела! — махнула рукой та. — Не удивительно, что муж от нее сбежал. Муж-то у нее приятный такой мужчина был. Андрей его звали.

Юльке показалось или в голосе ее собеседницы и в самом деле промелькнули мечтательные нотки?

— Я все удивлялась, что такой привлекательный мужчина нашел в этой скандалистке? — продолжала женщина. — Толком ни обеда не приготовит, ни рубашку не погладит. Поверите, он сам себе пуговицы пришивал!

Юлька, которая всегда считала, что взрослый мужчина должен хоть чем-то отличаться по своему развитию от трехлетнего ребенка, и уж пуговицы-то точно пришить в силах, вежливо промолчала.

— А Светка так на него, бывало, орала, что нам на третьем этаже все было слышно, из-за чего у них скандал на этот раз, — продолжала вспоминать соседка.

— И из-за чего?

— Да все на пустом месте, — махнула рукой женщина. — Да вот еще Светка ревновала Андрея Васильевича к каждой юбке. Конечно, если постоянно мужчине твердить, что он только на других баб глазеет да от нее удрать хочет, он в конце концов и сам в это поверит.

— Что, и ушел?

— Ушел, — удовлетворенно кивнула женщина. — Вежливо так сообщил Светке, что характеры у них разные, отношения их себя исчерпали и вообще он полюбил другую и просит у Светы развода. Другая бы женщина гордость свою соблюла, отпустила бы мужика. А Светка такой скандал закатила, слушать противно было! Уж как она ему грозила! Что никуда он от нее не денется, что она его все равно хоть на другом конце света найдет. Что и разлучницу эту проклятущую в землю зароет. В общем, поклялась, что не успокоится, пока не отомстит.

— Да вы что? — затаив дыхание, внимала Юлька.

— И квартиру эту разменивать отказалась, нахалка! А ведь Андрей Васильевич ее на себя получал. Светки тут и в помине тогда не было!

— В самом деле? Вы это точно знаете? — не смогла сдержать своего любопытства Юлька.

Но соседка была так поглощена своими воспоминаниями, что не обратила внимания на несколько странный Юлькин интерес.

— Квартиру Андрей Васильевич получил еще в советские времена. Он ведь очень хороший сказочник.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Юлька. — Что значит, сказочник?

— То и значит, — пожала плечами соседка. — Книжки для детишек пишет. Вообще-то называются не сказки, а фантастические повести, но, на мой взгляд, все равно что сказки. И квартиру эту ему Союз писателей выхлопотал. А потом уж Андрей Васильевич со Светкой познакомился и квартиру приватизировал. Поэтому она на нее и претендовала. Вроде как жена, квартира приватизирована, когда они в браке состояли, значит, половина ее. Так, во всяком случае, Светка считала.

— А Андрей Васильевич что?

— А он с ней спорить не стал, — ответила женщина. — Вещи свои забрал, да и ушел. А разводились они через суд.

— И Андрей Васильевич никогда тут больше не появлялся?

— Почему же, приходил, — ответила соседка. — После развода уже приходил. Пытался Светку урезонить. Про рукописи какие-то толковали. Светка опять так орала, что мне слышно было. Я так поняла, что Светка не будь дурой, взяла и три готовые рукописи Андрея Васильевича при разводе спрятала. И отдавать не хотела.

— Почему?

— Да просто из вредности, — ответила женщина. — Говорю же, неприятная она особа. Конечно, хорошего мало, когда муж от тебя к другой уходит. Но ведь всякое в жизни бывает. Разлюбил, так что делать? Я считаю, что в любой ситуации нужно человеком оставаться. И гордость свою помнить. А Светка как поняла, что кормушка от нее уходит, так прямо обезумела. Считала, что если бы не эта женщина, на которой Андрей Васильевич после нее женился, то он бы с ней остался, со Светой то есть, и никуда бы не делся.

— С чего это она так решила?

— Так ведь у Андрея Васильевича, я так со слов Светки поняла, и раньше увлечения случались. Только побегает он, побегает, да и к жене возвращается. Во всяком случае, так сначала было. У Светки ведь своя квартира есть, она мне говорила, что где-то на «Удельной». Так когда Света сюда к Андрею Васильевичу переехала жить, она ту квартиру пустой оставила. То есть она думала, что квартира пустует. А оказывается, Андрей Васильевич туда наведывался. Светке говорил, что по работе уезжает, а сам на ту квартиру. Ну, и других женщин туда приводил. Светка откуда-то узнала, за мужем проследила и жуткий скандал устроила. Не развелась только потому, что Андрей Васильевич ее материально содержал. Но уж пилила она его на совесть. И квартиру свою сразу же сдала. Как будто бы он себе другое пристанище найти не сумеет! Были бы деньги, а квартиру для свидания всегда найти можно.

— И нашел?

— Думаю, да, — кивнула соседка. — Потому что скандалы продолжались. А был в этом какой-нибудь смысл? То-то и оно, что нет. Только себе нервы портила! Как будто бы мужчину можно истериками удержать. Однако какое-то время так они и жили. Но, должно быть, Светка потом очень уж мужа эмоциями своими допекла, вот он и решил, что проще будет развестись. А может быть, и в самом деле свою любовь встретил.

— То есть Андрей Васильевич практически оставил свою квартиру Свете? — уточнила Юлька. — И это при всем том, что расстались они со скандалом и брошенная жена пообещала всячески ему вредить?

— Мало того, что пообещала! — воскликнула соседка. — Она недавно мне еще похвасталась, что нашла наконец эту стерву, которая у нее мужа увела. И теперь той мало не покажется. Убить ее грозилась!

После этого женщина вдруг спохватилась, что ее собаки давно не слышно. И бросилась на поиски беглянки. А у Юльки в голове внезапно словно что-то щелкнуло и вспыхнул свет. Ну, конечно! Вредная мстительная Светка достигла наконец своей цели и угробила-таки соперницу. Для этого она повредила какую-то деталь в машине Андрея Васильевича, надеясь, что он на ней разобьется вместе с женой. А на деле вышло-то иначе. Погибла только женщина, а бывший Светкин муж, которого она так ненавидела, остался целехонек. А потом, придя в себя после трагедии, он наверняка догадался, чьих рук дело было. И жестоко отомстил негодяйке, отправившей на тот свет его любимую женщину.

— Ух ты! — только и смогла произнести Мариша, когда Юлька изложила ей эту версию. — Час от часу не легче.

— Чем ты снова недовольна? — возмутилась Юля. — Раньше ты подозревала, что Андрей Васильевич из корыстных побуждений отправил свою последнюю жену на тот свет, подстроив ей автокатастрофу. Теперь мы смело можем в этом подозревать его предыдущую жену.

— Все равно, он убил человека, — твердила Мариша.

— Так ведь он мстил!

— Мало того, что он убийца, так он к тому же еще и жуткий бабник, — твердила свое Мариша.

— Да с чего ты взяла, что он убийца? В конце концов, эту Светку с ее скверным характером мог прикончить и какой-то другой человек, независимо от Андрея Васильевича.

— Ну! Конечно, — фыркнула Мариша. — Сама ведь сказала, что все мысли Светки были направлены на то, чтобы отомстить бывшему мужу и его новой жене. Она даже свою личную жизнь забросила. Одна жила. Только ради мести!

— Знаешь что, — задумчиво произнесла Юлька, — есть только один способ выяснить, убивал ли Андрей Васильевич свою бывшую жену.

— И какой?

— Если те три рукописи, которые держала у себя Светка, сейчас находятся у него, значит, он ее и прикончил! А обыскав квартиру, рукописи забрал. Ну, или кому-то поручил. Но все равно, если рукописи у него, значит, он причастен к убийству Светланы.

— О! — обрадовалась Мариша. — Какая отличная мысль тебе в голову пришла! Только как мы определим, какие именно рукописи прятала Светка? Не говоря уж о том, как мы вообще подберемся к рукописям Андрея Васильевича?

— Хм, — задумалась Юля. — Но ведь сейчас он живет с Крошкой. А больше никто с ним не живет. И если одна из нас выманит его из дома, то вторая в это время сможет спокойно обыскать его квартиру. Крошка не помешает, она дружелюбная до одурения.

— А ключи мы у него стащим! Это я беру на себя!

— Вот и отлично! — вздохнула с облегчением Юля. — Значит, ты отправляйся добывать ключи, а я немного поработаю.

— Юля, — укоризненно посмотрела на нее Мариша, — ты как себе это представляешь? Нет, все три операции — выманить Андрея Васильевича, похитить у него ключи и обыскать его квартиру — нужно провернуть с минимальными интервалами. Так что ты нужна мне. Потом поработаешь!

— Но зарплата! — попыталась сопротивляться Юлька. — Я обещала… Мне еще двоим работникам заплатить нужно.

Однако Мариша уже полностью пришла в себя, оправившись от перенесенного шока. Железной хваткой она вцепилась в Юльку и поволокла ее прочь из офиса.

— Завтра, завтра им заплатишь, — убеждала она Юльку. — Все равно сегодня уже поздно. Закрывай сейф, и сматываемся.

Но не успела Юлька потянуться к сейфу, как появились те самые два сотрудника, желающие получить зарплату. Юлька быстро выдала им деньги и перевела дух.

— Теперь я полностью в твоем распоряжении, — сообщила она Марише, когда парни удалились. — Кстати, ты придумала, как мы будем выманивать Андрея Васильевича из его дома?

— Знаешь, мне тут пришла в голову мыслишка, а что, если нам позвонить ему и, изменив голос, предложить встретиться, чтобы поговорить о Свете? И ничего ему толком по телефону не объяснять. Сказать только, что встреча эта будет в первую очередь интересна ему самому.

— Очень неплохо! — похвалила Юлька. — Если он ее убил, то встревожится, что его могли как-то засечь. А если нет, то подумает в первую очередь про свои рукописи.

Так подруги и сделали. Голос Мариша изменила посредством сложенного в несколько раз носового платка. Андрей Васильевич проявил похвальную нетерпеливость и любознательность. И согласился ехать на другой конец города, чтобы встретиться там с высокой рыжей дамой в черной шубе из стриженой нутрии и с зеленой шерстяной шалью на голове.

— Надеюсь, он недолго будет выискивать такую даму на Гражданке, — хихикнула Мариша. — На улице такой мороз, мне его, честно говоря, даже жалко.

С ключами получилось и вовсе просто. Юлька проследила, в какой карман он их положил, потом «столкнулась» с Андреем Васильевичем на лестнице. И ключи перекочевали к ней в руку. Неловко признаться, но Юля даже ощутила нечто вроде гордости за собственную ловкость рук. Все-таки недаром она столько времени тренировалась, рыская по карманам своих возлюбленных в поисках улик их неверности. Конечно, кто ищет, тот всегда найдет. И чаще всего такие улики находились. Поэтому возлюбленные менялись у Юльки тоже довольно часто. Другие бы просто бросили это занятие и жили бы себе спокойно. Но Юлька желала знать правду.

— Молодец, ловко у тебя получилось! — похвалила подругу Мариша, увидев у нее в руках ключи от квартиры Андрея Васильевича.

— Плевое дело, — хмыкнула Юлька. — Он в руках еще какой-то чемоданчик плоский держал. Да и карман у него на куртке неглубокий.

— Все равно молодец!

— В последний раз я практиковалась всего несколько дней назад на Крученом, — призналась Юля Марише, когда они, залепив жвачкой «глазки» на соседских квартирах, вскрывали дверь Андрея Васильевича.

— Да ты что? Когда это ты успела? Вы же вроде бы с ним расстались? Во всяком случае, ты мне об этом уже сообщила. Только подробностей почему-то не рассказала.

— Вот в том-то и дело, что расстались, — многозначительно произнесла Юлька. — А не припомни я тогда свои навыки да не пошарь у него по карманам, так бы он меня и дальше обманывал, подлец! И ведь ловко у него это так получалось, потому что заметно ничего не было. А можешь мне поверить, я в оба глаза за ним следила. Ничего подозрительного. И карманы-то его, и записную книжку только из любопытства и для порядка проверила. И не думала ничего такого компрометирующего найти. И вдруг нахожу там два билета в театр. Интересно, думаю, с каких это пор Крученый театралом заделался? Ну, сижу жду, когда он мне о билетах скажет. Я же знаю, что у него на завтра два билета на вечер. А он ни гугу. Ну, думаю, завтра скажет. Позвонит прямо перед спектаклем и скажет. Сижу себе совершенно спокойно на работе, работаю. Платье нарядное с собой в пакете прихватила. Туфли. Сижу как дура и жду.

— И позвонил? — спросила Мариша, которая уже подбиралась к последнему замку на второй двери.

— Ну да, — кивнула Юлька. — Позвонил и сказал, что сегодня задержится на работе. Конечно, я к тому театру подъехала. Билет себе купила, слава богу, сейчас с этим особых проблем нет. Аншлаг редко случается. Прохожу в зал и вижу: сидит мой милый на первом ряду, держит так нежно за ручку какую-то белесую тварь и на ушко ей что-то шепчет и еще плечико ей целует.

— А ты ему что? — ради такой захватывающей истории Мариша даже на секунду оторвалась от замков.

— Ничего, позвонила по трубке, спектакль-то еще не начался. Позвонила и велела обернуться. Он обернулся и меня увидел. Никогда не забуду, какое у него при этом лицо было! Потом к нему домой поехала, вещи свои собрала быстренько и к себе вернулась. Нет, что ни говори, а обыскивать карманы своих мужчин нужно в обязательном порядке. С детства девочкам нужно внушать, что, мол, дело это важное, почти как чистка зубов. Себя-то защищать нужно.

— И что, Крученый за тобой не побежал, когда ты его в театре засекла? — возмутилась Мариша.

— Вообще-то дернулся, — неохотно призналась Юлька. — Но я ему так врезала, что он решил в театре остаться. Не знаю, откуда и силы взялись. Должно быть, со злости.

— Ничего другого я от этого типа и не ожидала! — сообщила ей Мариша, наконец распахивая дверь в квартиру Андрея Васильевича. — Никакого покоя с этими мужиками. Одно расстройство.

Оказавшись в квартире Андрея Васильевича, Юлька неожиданно приободрилась. Предательство Крученого отошло куда-то на второй план. Сейчас все мысли Юли были заняты тем, чтобы найти доказательства вины писателя. А в еще большей степени тем, как бы их с Маришей не застукали за этим занятием. Крошка встретила подруг приветливо, как они и ожидали. Попрыгав возле них, она сочла, что гостей нужно развлекать, и начала притаскивать им одну за одной свои игрушки. Пластмассовую косточку, резиновый мячик, старую тапочку и даже побелевшую от времени индюшачью кость.

— Слушай, а если Андрей Васильевич вернется? — пришла Юльке в голову ужасная мысль. — Машина у него там забарахлит или еще что-нибудь?

— Раз такая умная, тогда ты вставай у окна и карауль, — последовал ответ.

Юля спорить не стала. Она заняла пост у окна, а Мариша принялась методично и быстро обыскивать квартиру. Как ни странно, компьютера у Андрея Васильевича не было. С одной стороны, это было плохо, а с другой — существенно облегчало обыск. Рыться в чужом компьютере — удовольствие то еще. Большинство людей не берут на себя труд хотя бы озаглавливать папки и документы. Поэтому толком никогда не знаешь, в какую именно папку человек мог запихать тот или иной документ.

К тому же спрятать стопку бумаги гораздо сложней, чем диск или дискету. Мариша уже обыскала обе маленькие комнаты и приступила к осмотру большой, совмещавшей в себе функции столовой и кухни, как внезапно зазвонил телефон в прихожей Андрея Васильевича.

— Кто это может быть? — мигом насторожилась Юлька. — Мариша, мне снять трубку?

— С ума сошла? Выдать нас хочешь? — набросилась на нее Мариша.

Телефон звонил не переставая еще долго. И очень нервировал и без того взволнованных подруг. Издав то ли пятнадцать, то ли шестнадцать звонков, он наконец угомонился. Но не успели подруги перевести дух, как зазвонил снова. Через пять минут снова.

— Я не выдержу! Я сниму трубку! — простонала Юлька и в самом деле схватила ее.

— Алло! — раздался из трубки воркующий женский голос. — Это я, лапочка! Ты, Андрюша, что не подходил так долго? Душ, наверное, принимал? Так это очень вовремя, я уже выхожу!

— О господи! — поспешно бросив трубку, взвыла Юлька. — Мариша, сейчас сюда явится какая-то тетка!

— Зачем?

— Откуда я знаю! Она не мне звонила, а Андрею Васильевичу!

— Когда она придет? — деловито осведомилась Мариша.

— Она время не уточняла! Сказала, что сейчас уже выходит!

— Вот черт, вдруг она в соседнем доме живет! — расстроилась Мариша. — Нужно уходить. А то как бы она нас тут не застукала. Ну да ладно, все равно я уже все осмотрела. Ничего тут нет. Вещей у Андрея Васильевича немного, рукописей среди них нет.

И подруги, поспешно закрыв за собой обе двери и оставив в квартире очень обиженную их невниманием Крошку, поспешили прочь. Ключи от квартиры Андрея Васильевича они просто кинули на пол. И успели удрать они очень вовремя. Потому что, спустившись этажом ниже, они увидели цветущую даму лет сорока, которая важно перемещала все свои девяносто с лишним килограммов с одной ступеньки на другую. Мариша пихнула Юльку в бок. И подруги, проследив глазами за дамой, убедились, что звонит она именно в квартиру Андрея Васильевича.

— Я ее знаю! — взволнованно прошептала Мариша, когда подруги уже добрались до квартиры Тамары Ильиничны и оккупировали ванную комнату, как единственное место в доме, где можно было поговорить без помех.

— Кого? — спросила Юлька, тщательно моя руки.

— Эту тетку, которая явилась в гости к Андрею Васильевичу.

— И откуда? — поинтересовалась Юля.

— Она живет в этом же доме, только в соседнем подъезде! И у нее тоже собака. Наверное, Андрей Васильевич познакомился с ней во дворе.

— Похоже, у твоей мамы появилась конкурентка, — заметила Юлька.

— А этот Андрей Васильевич даром времени не теряет, — с досадой отозвалась Мариша. — Только успел жену похоронить, а уже новую подругу себе подыскивает. И не одну!

— Но рукописей у него дома нет, — заметила Юлька. — Значит, он не убийца. И то хорошо!

— Подожди! — перебила ее Мариша. — Что, ты говоришь, он держал в руках, когда ты у него ключи тырила?

— Чемоданчик.

— Ноутбук?

— Может быть, и ноутбук, — призналась после некоторого раздумья Юлька.

— Вот в чем дело! Поэтому мы ничего и не нашли! — воскликнула Мариша. — У него все-таки есть компьютер. То-то я и подумала, что за писатель, если даже пишущей машинки у него дома нет. Честное слово, не от руки же он свои сказки пишет.

— И что?

— А то, что нам в его компьютер позарез влезть нужно, — сказала Мариша и критически посмотрела на подругу.

— Что ты на меня так смотришь? — заволновалась Юлька. — У меня тушь размазалась? Или прыщик на носу вскочил?

И она внимательно уставилась на свое отражение в зеркале.

— Ничего не вижу, вроде бы все в порядке, — через некоторое время пробормотала она. — Мариша, в чем дело? Говори толком!

— Вроде бы Андрей Васильевич на тебя запал? — утвердительно спросила она у Юльки.

— А? — не поняла Юлька. — Ты это о чем?

— Тебе ведь было бы нетрудно напроситься к нему в гости, а? — продолжала приставать к ней Мариша.

— Технически несложно, но только зачем?

— Уходя, он, видимо, берет ноутбук с собой, — задумчиво произнесла Мариша. — Черт его знает, зачем он это делает, но факт остается фактом. Да и второй раз стянуть у него ключи будет затруднительно. А покопаться в его компьютере, сама понимаешь, нам необходимо, чтобы раз и навсегда установить, что это за тип такой.

— И содержимое его компьютера нам в этом поможет?

— Там ведь еще и электронная почта есть, — загадочно прищурившись, произнесла Мариша. — Одним словом, завтра же вечером ты напрашиваешься в гости к Андрею Васильевичу. Можешь плести ему что хочешь. Лишь бы он согласился немного с тобой расслабиться. Насколько я понимаю, это тебе сделать не очень трудно. Потом подсыпаешь ему в выпивку снотворное, он засыпает, а ты пускаешь меня в квартиру, и мы спокойно роемся в его компьютере.

— А если там пароль? — предположила Юлька, весьма слабо надеясь, что такой пустяк сможет смутить Маришу.

— Вот черт! — с досадой цокнула Мариша. — Но ничего. Придется Артема с собой позвать! Только и делов!

ГЛАВА 4

Весь следующий день Юлька надеялась, что до вечера Мариша либо оставит свою идиотскую затею и увлечется каким-то другим делом, либо выберет для своего замысла другую кандидатуру. К вечеру стало совершенно ясно, что эти надежды рухнули. Мариша была полна энтузиазма и полагала найти такой же боевой задор и у своей подруги. Но Юльке хватало своих собственных проблем. Крученый, видимо, понял, что сама Юлька к нему возвращаться не собирается, а может быть, ему просто надоело ждать и он считал, что ее злость и обида на него уже слегка поутихли. Во всяком случае, он сделал первый шаг к примирению.

— Представляешь, только что позвонил мне и жалобно блеял, прося прощения! — поделилась Юлька с Маришей.

— А ты что?

— Разумеется, даже не стала до конца слушать его болтовню. Бросила трубку, и все. Даже не стала разбираться, что там за девица такая с ним в театре была. Пусть думает, что мне это и неинтересно вовсе!

— Правильно! — одобрила Мариша. — И пусть не думает, что тебя так легко заполучить назад.

— Я не собираюсь к нему возвращаться! — гневно заверила ее Юля. — Что ты выдумываешь?

— Ладно, ладно, если не хочешь, то никто тебя насильно не заставляет, — поспешила отступить Мариша. — Ты, главное, помни, что сегодня вечером у тебя намечен дебют в роли коварной отравительницы и соблазнительницы. То есть наоборот, сначала соблазнительницы, а потом отравительницы. Или… Или как пойдет. На месте сориентируешься. Может быть, он к тебе еще под юбку и не полезет. Во всяком случае, не в первую минуту.

Нельзя сказать, чтобы эта фраза сильно подбодрила Юльку и как-то подстегнула ее желание общаться сегодня с Андреем Васильевичем. Но, с другой стороны, Юлька вчера разговаривала с Маришиной мамой, и ее тоже неприятно поразило неприкрытое восхищение, которое Тамара Ильинична явно испытывала по отношению к своему новому соседу. Оказалось, что он человек удивительный во всех отношениях, милый, воспитанный, тактичный, умный и интеллигентный.

— И главное — такой несчастный. Просто слезы наворачиваются, как подумаю, сколько ему пришлось перенести в последнее время, — говорила Тамара Ильинична, и Мариша прямо на расстоянии чувствовала, что при этих словах в глазах ее мамы и в самом деле стоят слезы. — Подумать только, эта Крошка — она единственное родное ему существо. Ах, какой он прекрасный человек! Обаятельный и всегда такой немного таинственный! Но я уверена, что за его молчанием скрывается какое-то огромное чувство. И его очаровательная собачка! Как чудесно было бы заботиться о таком милом существе! Я уже представляю, как она славно устроится вместе с моими животными. Она ведь чрезвычайно дружелюбна, вы заметили? Впрочем, как и ее хозяин. Он такой… У меня просто нет слов, чтобы описать свое восхищение.

В общем, у Тамары Ильиничны налицо были все признаки ранней стадии влюбленности, быстро прогрессирующей в обожание. Подруги прекрасно понимали ее нынешнее состояние. Сами в нем не раз бывали. И поэтому даже легкого намека не сделали Тамаре Ильиничне о том, что, возможно, предмет ее обожания вовсе не настолько хорош и идеален, как она себе его нарисовала. Сейчас очернить хоть в чем-то Андрея Васильевича значило бы превратиться во врага самой Тамары Ильиничны.

Поэтому Юлька больше и не протестовала. А помалкивала, в душе соглашаясь с Маришей, что с Андреем Васильевичем еще далеко не все ясно. И, конечно, следует разузнать о нем как можно больше. И вот теперь этому плану подруг грозил провал, потому что оскорбленное молчание Юльки подстегнуло Крученого к дальнейшим действиям. Целый день он не переставал третировать ее телефонными звонками. А к концу рабочего дня, выйдя из офиса, Юлька обнаружила его выглядывающим из своего «Лендровера».

— Юля! — весь расплылся в улыбке Крученый, увидев девушку.

Юля же в ответ нахмурилась. Крученый тут же поспешно придал своему лицу выражение самого искреннего раскаяния и смущения. И с виноватым видом вылез из машины и засеменил к ней, пряча за спину роскошный букет. Юлька с удовольствием отметила, что букет преимущественно составлен из крупных колючих роз, и поэтому ждала, когда букет перекочует к ней в руки. Когда это случилось и Крученый уже собирался запечатлеть на щеке Юльки первый осторожный поцелуй, символизирующий примирение, она взорвалась.

— Потаскухе своей белобрысой отдай этот веник! — заорала она, со всего размаху шмякнув пышными колючими розами по морде своего возлюбленного. — Гад такой! Обманщик! Предатель!

И, нанося ему один удар за другим, Юлька кричала, окончательно войдя в раж:

— Подлец! Мерзавец! Грабитель! Чтоб тебя черти с квасом съели! Вот тебе! Вот!

— Юля, — отступая и закрываясь от колючих розовых стеблей, вопил Крученый. — Что ты, в самом деле?! Какой я грабитель? Что я у тебя украл? А эта девушка ровным счетом ничего для меня не значит! Вообще это ее отец попросил меня ее сопровождать. Он наш важный клиент, я не мог ему отказать!

— Ах, ты еще и проститутка! — взвыла Юлька. — А в постели тебе папочка свою дочурку после театра тоже попросил ублажить? Или дело должно было зайти еще дальше? Может быть, тебе и жениться на ней предлагали?

От пышных роз к этому времени осталось одно воспоминание. И, отшвырнув в сторону бывший букет, Юлька вознамерилась вцепиться в Крученого своими длинными, тщательно наращенными в косметическом салоне ногтями. И хотя их стоимость приближалась к ста долларам, сейчас Юлька готова была ими пожертвовать, лишь бы выцарапать глаза предателю.

— Юлька! — начиная закипать, возмутился Крученый. — Прекрати! Что ты себе позволяешь! В конце концов, на тебя же смотрят. Твои же сотрудники!

Эта фраза неожиданно отрезвила Юльку. Она оглянулась и похолодела. И в самом деле смотрят! Все сотрудники, которые были в офисе, высыпали на улицу, чтобы поглазеть, как их начальница метелит своего любовника почем зря. Но самое худшее было в том, что вместе с остальными на улице торчал и ее бывший муж, Антон. И что самое ужасное — трезвый. Юлька даже застонала от отчаяния. В первый раз за последние несколько месяцев Антон появился в их офисе трезвым, и надо же такому случиться, чтобы именно в этот раз она так себя опозорила. Теперь начнет сплетничать по всем своим знакомым, что у Юльки совсем крыша поехала, ни один мужик с ней ужиться не может. Всех на сторону тянет. Юлька просто растерялась.

Воспользовавшись передышкой, Крученый скользнул к своей машине со словами:

— Вижу, ты меня еще не простила. Ладно, пока.

Когда Юлька гневно обернулась в его сторону, Крученого уже и след простыл.

— У тебя проблемы, Юленька? — участливо поинтересовался Антон с тем своим ангельским выражением лица, с каким он обычно собирался сказать или сделать гадость.

— Это у тебя проблемы! — взвизгнула от злости Юля. — Ты что, за деньгами сегодня приперся? Целый месяц тебя в фирме не видели. За что я тебе деньги должна платить? Чтобы ты и дальше квасил целыми сутками?

— Хочу тебе напомнить, что половина дохода фирмы в любом случае моя! — невозмутимо сказал Антон. — Так что плати!

— Сволочь! — прошипела Юлька, да будь ее воля, она бы в эту минуту смела с лица земли всю погрязшую в пороке мужскую половину человеческого рода.

Как она сейчас жалела, что когда-то позволила своим чувствам затмить рассудок и разделила владение фирмой не в соответствии с внесенными средствами, а, как ей тогда казалось, по справедливости, то есть поровну. Раздели она иначе, получал бы сейчас Антон половину — как же! В лучшем случае десятую часть. Потому что сам он вложил не больше восьмисот долларов, а оставшиеся то ли восемь, то ли девять тысяч являлись личными средствами Юльки, взятыми в долг у ее отца (опять же ее, а не Антона), и кредитом в банке под залог ее же, а не Антона квартиры.

Выплатив Антону причитающиеся ему деньги, Юлька впала в такой раж, что готова была поубивать всех мужиков, кто рискнет попасться ей под руку. Как знакомых, так и не очень. Что ей там нужно сегодня-то сделать? Подсыпать снотворное в вино Андрею Васильевичу? Ха-ха! Почему же только снотворное, можно и яду! И чтобы мучился подольше. С такими кровожадными мыслями Юлька встретилась с поджидавшей ее Маришей.

— Ты чего такая злая? — первым делом спросила у нее подруга.

— Мужики достали! — пояснила Юлька и вкратце поведала о своих сегодняшних злоключениях.

Свой рассказ она закончила словами:

— Где там твой яд, то есть снотворное? Давай его сюда.

— Ты уверена, что ничем себя не выдашь? — всполошилась Мариша. — Вряд ли в таком состоянии ты способна вскружить кому-то голову.

— И ты туда же! — возмутилась Юлька. — Вы что, сговорились сегодня все меня до ручки довести?

И тут Юлька разрыдалась. Нервы у нее были так напряжены, что ничего удивительного в этом не было. А слезы дали выход накопившейся за день обиде и злости.

— Вот! — окончательно расстроилась теперь Мариша. — Ты еще и плачешь! От слез у тебя физиономия распухнет. И как ты станешь соблазнять Андрея Васильевича? Бедная моя мама! Выйдет снова замуж и будет страдать. Мало ей моего папочки, что ли, было! Юлька, не реви ты!

— Уже перестала! — пробормотала Юлька.

— И хорошо! — обрадовалась Мариша. — Пошли скорей. Приведем тебя в порядок. А потом и за дело. Время уже подходит.

Привести Юльку в порядок оказалось делом более сложным, чем представлялось Марише. То есть внешне следы слез и растрепанную прическу они ликвидировали быстро.

— Не пойму, что делать с глазами? — озабоченно пробурчала Мариша. — Они у тебя так сверкают, что даже мне неуютно становится. А я ведь тебя знаю уже сто лет и знаю, что ты меня искренне любишь. Мало тебя знающий человек может испугаться.

И Мариша была права. Юля сердилась редко. Но если уж на нее накатывало, то обидчику нечего было рассчитывать на снисхождение. Сейчас был именно такой момент.

— Накрашу их погуще, и все, — сказала Юлька, внимательно всмотревшись в свое отражение в зеркале.

После того как она положила на ресницы тройной слой туши, блеск стал несколько глуше. Не так-то просто сверкать из-за плотной завесы.

— Отлично! — одобрила Мариша. — А теперь самое время идти на охоту. Я точно знаю, Андрей Васильевич сейчас сидит дома. С Крошкой он уже погулял. Ты иди к нему и скажи, что тебе необходимо с ним потолковать наедине. Вот тебе снотворное!

И Мариша всучила Юльке пакетик. Юля заглянула внутрь и увидела там порядочную порцию какого-то белого порошка.

— Это наркотики?! — ужаснулась она.

— Это лероклерин,[1] — ответила Мариша. — Снотворное. Бери, кучу времени угрохала, чтобы таблетки в порошок истолочь.

Юлька сунула пакетик в рукав своей кофты и изъявила готовность идти.

— Помни, снотворное подействует не раньше чем через пятнадцать минут, — сказала ей на прощание Мариша. — Первые минут пятнадцать тебе на то, чтобы Андрей Васильевич докумекал предложить тебе выпить и ты успела бы подсыпать ему в стакан порошок. Итак, через полчаса я подойду к его двери.

Юлька кивнула, и подруги расстались. Оказавшись возле дверей Андрея Васильевича, Юлька в первый раз ощутила смутное сомнение в успехе своей операции. Но отступать было поздно. Поэтому она глубоко вздохнула полной грудью, изобразила на лице самую очаровательную и игривую улыбку, на какую была способна, и позвонила в дверь.

В это время в другой квартире разгорался небольшой семейный скандал. Маришина подруга Татьяна молча слушала своего мужа, мечущегося по квартире.

— С какой стати ты позвала эту громилу к нам на дачу? — возмущенно кричал Роман. — Да еще предложила пригласить с собой какую-нибудь ее подружку. По-твоему, я должен кормить еще и твоих сомнительных знакомых? Таня, честное слово, я тебя не понимаю!

— Как тебе не стыдно! — завелась Татьяна. — В конце концов, это мой день рождения, и я могу пригласить всех, кого пожелаю. И вовсе не обязательно, чтобы наша компания исчерпывалась твоей мамочкой, папочкой и сестрицей, от которой ничего, кроме колкостей, я в жизни не слышала. Ты сам сказал, чтобы я пригласила кого захочу!

— День рождения твой, но дача моя! — вопил Роман. — Или ты это забыла?

— Прекрасно помню! Если ты так ставишь вопрос, можешь ехать на дачу без меня! — заявила Таня и обиженно отвернулась. — А я в этом году не желаю отмечать свой день рождения исключительно в обществе твоих родных. Кстати говоря, они меня терпеть не могут. И это всем известно.

Как ни странно, Роман тут же успокоился. Из него, словно из проткнутого воздушного шарика, со свистом вышла вся злость. Немного подумав, он даже повеселел и разрумянился.

— Отчего же, я вовсе не против твоих подруг, — пропел он. — Просто люблю быть в курсе дел. Ты бы могла мне заранее сказать, что они тоже поедут.

— Вот я тебе и сказала, — еще обиженно ответила Таня.

— И очень хорошо, я закуплю побольше продуктов, — сказал Роман. — И Таня… знаешь что, ты не говори никому о нашей с тобой ссоре. А то еще решат, что мне действительно жалко для них еды и выпивки.

— Хорошо, — кивнула Таня, радуясь, что ссоры так и не вышло. — Ты у меня самый заботливый муж.

— Конечно, — чмокнув ее в макушку, согласился Роман. — И очень тебя люблю. Надеюсь, это тоже всем известно.

Юлька устроилась на предложенном ей Андреем Васильевичем стуле и озиралась по сторонам. Ощущение, что ее миссия будет не такой легкой, как казалось раньше, крепло с каждой минутой. Во-первых, Андрей Васильевич вовсе не выразил восторга от внезапного визита к нему Юли. Увидев ее на пороге, свое недовольство он как вежливый человек постарался скрыть, но у него это не слишком-то хорошо получилось. Во-вторых, и это волновало Юльку больше всего, сам он пока не догадался предложить Юльке выпить.

— Какой холод на улице! — притворно затряслась в ознобе Юлька. — Пока до вас добиралась, продрогла до костей.

На этот раз Андрей Васильевич намек понял.

— Чаю? — предложил он довольно сухо.

— Лучше вина! — твердо произнесла Юля.

Если Андрей Васильевич и удивился, то виду не подал. Он вскрыл бутылку вина, налил из нее Юльке полный бокал и, извинившись, удалился в комнату, которую использовал как гардеробную. Юлька поспешно налила во второй бокал еще вина и высыпала туда весь порошок, который дала ей Мариша. Так и есть! Предчувствия Юльку не обманули. Порошок не желал растворяться в жидкости, а лежал на дне неровным комом, да еще отдельные вкрапления плавали на поверхности, не желая тонуть. Юлька принялась энергично мешать вино пальцем. Более подходящего инструмента поблизости не оказалось. Размешав напиток и выловив все белые крошки на его поверхности, Юлька облизала палец и сморщилась. Вино было откровенно горьким. Пришлось всыпать туда сахару и пряностей.

Вернувшийся из дальней комнаты Андрей Васильевич был одет в потрясающий костюм цвета спелого винограда «Изабелла». Брюки были на полтона светлей пиджака, что создавало потрясающий эффект. Во всяком случае, Юльку он потряс. С некоторым недоумением Андрей Васильевич посмотрел на появившийся на столе неизвестно откуда второй бокал с вином.

— Выпейте со мной за вашу удачу! — провозгласила тост Юлька. — Вам сегодня вечером она понадобится.

— Но я…

— Если не выпьете, то теперь вам семь лет удачи не будет! — воскликнула Юля.

Слегка поколебавшись, Андрей Васильевич все же поднес бокал ко рту и сделал глоток. Затем, застыв как изваяние, он опасливо поднес бутылку к глазам, придирчиво изучил этикетку и даже попытался отодрать ее от бутылки, поддев ногтем. Видимо, решив, что в первый раз ему померещилось, Андрей Васильевич сделал еще один глоток вина.

— Вам не кажется, что у вина какой-то странный вкус? — обернулся он к Юле.

— Слишком пряный? — уточнила Юлька.

— Да и горчит, — скривился Андрей Васильевич.

— В этом вся изюминка, — заверила его Юля. — Очень благородный вкус.

— Вы считаете? — изумился Андрей Васильевич и сделал еще один глоток.

Затем, окончательно разочаровавшись в вине, он отставил ни в чем не повинную бутылку с хорошим французским вином подальше от себя и повернулся к Юле.

— Я так понял, вы хотели со мной о чем-то поговорить?

— Да, — кивнула Юля, все еще не торопясь начинать.

Все шло из рук вон плохо. Она рассчитывала, что Андрей Васильевич начнет за ней ухаживать, наговорит кучу комплиментов, распушит перышки, как это было в их первую встречу. Глядишь, за этим приятным занятием положенные пятнадцать минут бы и прошли. Но вместо этого Андрей Васильевич сегодня держался подчеркнуто сухо и всем своим видом показывал, что ему очень некогда. Делать было нечего, пришлось спешно придумывать тему, которая могла бы заинтересовать Андрея Васильевича и задержать его на положенные четверть часа. Как назло, в голову ничего не приходило.

— Так что же вы хотели мне сказать? — поторопил ее Андрей Васильевич.

Юлька поняла, что, если срочно не начнет говорить, он просто уйдет.

— Понимаете, одна моя подруга влюбилась в человека значительно старше ее, — произнесла она и многозначительно посмотрела на Андрея Васильевича.

Похоже, тема была выбрана верно. Андрей Васильевич перестал нервно поглядывать на часы и ежесекундно вскакивать со стула. Теперь он замер и, словно снулая рыба, таращился на Юльку выпученными глазами.

— Просто никогда с ней такого не было раньше! — обрадовавшись, продолжала Юля, заметив его реакцию. — Они встретились совершенно случайно. Просто столкнулись как-то во дворе. Поболтали ни о чем. Он даже пригласил ее к себе в гости, но вел себя просто безупречно. И когда она встречается теперь с этим человеком, то ее ноги дрожат и буквально подкашиваются. А она такая симпатичная девушка. И у нее было много поклонников. Но она всех прогнала, потому что этот мужчина просто идеален. Она сразу поняла, что он умен, образован и очень начитан. И никто никогда не дал бы ему его лет. Он выглядит совсем юношей. Ровесником этой моей подруги. И при этом он умней всех молокососов, с которыми раньше моей подруге приходилось проводить время.

По собственному опыту Юлька знала, что лесть можно слушать бесконечно. Разумеется, если эта лесть относится к вам самим. А Андрей Васильевич явно не сомневался, что предмет обожания Юлькиной подруги — это он сам. А мифическая подруга — сама Юля. К тому же самомнением он был природой не обделен. И охотно минут десять слушал дифирамбы в свою честь. Юлька даже вспотела от напряжения и все равно чувствовала, что скоро она начнет повторяться. Слишком мало сведений она имела об Андрее Васильевиче, чтобы ее комплименты и дальше оставались правдоподобными.

Она уже упомянула щедрость, потрясающей глубины ум, феноменальную доброту, переходящую в святость, силу духа, достойную самых отважных героев былин, и редкостную проницательность избранника своей подруги. И начинала слегка заговариваться. Пришла пора коснуться его внешности. Описав его атлетическое телосложение, высокий рост, сверкающие подобно льдам Антарктиды глаза, а также лицо с правильными, но такими мужественными чертами, она выдохлась и замолчала. Потянувшись за вином, она сделала глоток и уже собиралась продолжить восхвалять профессиональные качества избранника своей подруги, как вдруг Андрей Васильевич произнес:

— Юля, вы говорили обо мне? Или мне это показалось?

Застигнутая врасплох, Юлька только хлопала глазами. Но, к счастью, ее красноречие оказало на Андрея Васильевича нужное действие. Он расчувствовался и бросился к Юле. Упал перед ней на колени и схватил ее руки в свои.

— Юленька, вы самое совершенное существо, которое мне приходилось видеть в последние годы!

Юля одобрительно покивала. Часики тикали, время шло, а вот снотворное что-то не действовало.

— Юленька, я не смел вам признаться в своих чувствах исключительно потому, что считал себя для вас слишком старым.

— Вы?! — машинально возмутилась Юля, не сводя глаз с часов на стене за спиной Андрея Васильевича. — Вовсе нет! Скорей напротив!

Обещанная Маришей четверть часа прошла, а никаких признаков сонливости у Андрея Васильевича не наблюдалось и в помине. Напротив, он был полон сил и желания. И уже вовсю осыпал Юлькины пальцы поцелуями. Такой напор ей совсем не понравился. Того и гляди, с рук Андрей Васильевич перейдет к плечам, а там и вовсе распустится.

— Но все дело в том, что я не свободна! — сообщила ему Юлька. — Я не успела вам об этом сообщить, но…

— Вы замужем? — почему-то обрадовался Андрей Васильевич.

— Нет, — поморщилась Юля. — Хотя два раза была. И еще несколько раз была помолвлена. Но сейчас дело не в этом.

— А в чем же?

— Мой жених, верней, мужчина, который считает себя таковым, ни за что не отпустит меня, — грустно призналась Юлька. — Не позволит мне идти дорогой большой любви.

— Что такое? — изумился Андрей Васильевич. — Но сейчас нет рабовладельческого строя. Каждый человек волен сам выбирать себе судьбу.

— Только мой жених совсем тупая скотина! — с искренним чувством сообщила Юлька Андрею Васильевичу.

В ответ Андрей Васильевич предложил Юле начхать на все запреты и прямо сейчас переселиться к нему. Разумеется, своему жениху новый адрес сообщать не следовало.

— И вы прямо сейчас можете начать осваиваться у меня в квартире! — ликующе сообщил Андрей Васильевич Юльке. — Предлагаю начать со спальни!

Юлька уже хотела ляпнуть, что благодарю покорно, спальню вашу мы уже обыскали и прекрасно успели ее изучить, но вовремя сдержалась. Вместо этого она прелестно покраснела и попыталась высвободить свою руку. Куда там! Андрей Васильевич вцепился в нее мертвой хваткой. И явно не скрывал своих намерений.

— Вы ведь тоже не свободны! — вовремя сообразила Юлька.

— Кто вам сказал? — возмутился Андрей Васильевич. — У меня никого нет!

— Но я вчера случайно видела… Одну женщину, она звонила в вашу дверь.

— Это была моя сестра!

Если бы Юлька была чуточку наивней или если бы она действительно была влюблена в Андрея Васильевича, она бы тут же ему поверила, так искренне прозвучали его слова.

— Я очень рада! — пролепетала Юлька, пытаясь придумать, как же быть дальше. — Очень рада, что ошиблась.

Андрей Васильевич засыпать все еще не собирался. Но тут отчаянно зазвонил телефон. Андрей Васильевич, не спуская обожающего взгляда с Юлькиной ноги — почему-то особенно его привлекала к себе правая, — взял трубку. Это было несколько опрометчиво с его стороны, потому что даже сидящая на приличном расстоянии от телефона Юлька смогла расслышать женский голос, который немедленно завопил в трубку:

— Андрей Васильевич, ну где же ты? Твоя кошечка тебя давно заждалась! Ты скоро приедешь?

— Мила, у меня возникло неотложное дело, — несколько смутившись, пробормотал в трубку Андрей Васильевич. — По правде говоря, я неважно себя чувствую.

Потом он ушел с телефонной трубкой подальше от Юльки, явно отвергая предложение своей подруги немедленно приехать и поправить его здоровье своим присутствием, а также купленными по дороге необходимыми лекарствами. Вскоре он вернулся к Юльке.

— Вы плохо себя чувствуете? — притворно озаботилась Юля.

— Если честно, то в голове какая-то тяжесть, — пожаловался Андрей Васильевич. — И тянет немного поваляться в постели.

Юлька возликовала. Наконец-то проклятое снотворное начало действовать.

— Так в чем же дело? — бодро откликнулась она, так резко поднимаясь с места, что устроившаяся у ее ног Крошка едва успела отпрыгнуть в сторону, возмущенно тявкнув.

Но сегодня Андрею Васильевичу было не до нее. В полном восторге он подхватил Юльку на руки и понес в комнату, где находилась его кровать. Как уже знала Юлька, кровать была такой широкой, что занимала все пространство комнаты от одной стенки до другой. Крошка собиралась увязаться за хозяином, но перед ее носом дверь безжалостно захлопнули.

— Милая! — бормотал Андрей Васильевич, судорожно срывая с Юльки одежду. — Как ты хороша!

— Ты же плохо себя чувствуешь! — напомнила ему Юлька, безуспешно пытаясь натянуть обратно кофточку.

— Просто чудо, как хороша! — заверил ее Андрей Васильевич, делая попытку завладеть Юлькиной юбкой.

Юля уже начала подумывать, не треснуть ли настырного и не желавшего засыпать поклонника по башке чем-нибудь тяжелым, как вдруг Андрей Васильевич перевернулся на спину и начал стягивать с себя брюки.

— Милая, — бормотал он при этом.

Юлька с интересом покосилась на его ноги. Они были очень даже ничего. Да и вообще, в другой ситуации, возможно, Юльке бы и польстило внимание такого интересного мужчины, у которого был только один недостаток — он годился ей в отцы. В другой ситуации, но только не сейчас. Пока Андрей Васильевич путался в двух штанинах, Юлька с интересом наблюдала за ним. Ей показалось, что движения ее кавалера как-то замедлились. Стали более неспешными и даже вялыми.

— Не может быть! — прошептала Юлька, не в силах поверить, что проклятое снотворное наконец начало действовать.

Андрей Васильевич устроился на кровати, рядом с Юлей, сделал попытку ее поцеловать и вдруг, ткнувшись носом ей в плечо, захрапел.

— Ура! — возликовала Юлька, но, разумеется, потихоньку.

Для верности она выждала еще минутку, потом осторожно спихнула с себя Андрея Васильевича и устремилась к входной двери.

— Что ты так долго с ним возилась? — с этими словами в квартиру ввалилась возмущенная Мариша. — Уже почти час прошел, как ты к нему заявилась. Чем вы тут занимались?

И она окинула подозрительным взглядом одежду подруги, приведенную действиями Андрея Васильевича, скажем так, в легкий беспорядок.

— Это все твое снотворное! — заявила Марише Юлька, безуспешно пытаясь застегнуть на боку юбку, от которой отлетела пуговица. — Я ему всыпала лошадиную дозу, а он только сейчас вырубился.

— Хорошее снотворное, я сама его пью, — насупилась Мариша.

— Меня чуть не изнасиловали! Чтобы еще раз я позволила тебе втравить меня в свои авантюры! Ни за что в жизни!

— Ладно, — махнула рукой Мариша и, приоткрыв входную дверь, позвала Артема. — Что ты там спишь? Входи скорей, пока не засекли.

Тот осторожно переступил порог. Было видно, что Артему здорово не по себе. Все-таки его образ жизни никак не подготовил бедного парня к тому, что ему придется влезать в чужие квартиры и, воспользовавшись бессознательным состоянием хозяина, взламывать компьютер. Крошка при виде незнакомого молодого человека необычайно оживилась и встретила Артема приветливыми подскоками. Маленькое тельце ловко делало в воздухе полный поворот и приземлялось, чтобы через секунду повторить маневр. При этом хвост Крошки вилял с такой силой, что поднимал небольшой смерч.

— Какой чудесный песик! — умилился Артем, когда Крошка облизала его руки, нос, щеки, волосы и позволила себя погладить по пушистой макушке. — Как ее зовут?

— Некогда нам сантименты разводить. Ты тут не в гостях. Приступай к делу побыстрей и сматывайся! — напомнила ему Мариша. — А то еще хозяин очухается.

Артем мигом потерял интерес к Крошке, поднялся с корточек и быстрым шагом проследовал в квартиру. Найти компьютер оказалось несложно. Так как его не было в столовой, не было в спальне, значит, он находится в третьей, последней комнате. Так оно и оказалось. Минут через десять Артем сообщил подругам, что пароль он вскрыл и доступ в компьютер свободен.

— Что вам нужно-то? — нетерпеливо спросил он у них.

— Проверь все файлы, которые были заведены, пополнены или изменены, — велела ему Мариша.

— За какой период?

— За последние три дня!

Артем пощелкал мышкой и наконец предложил подругам полюбоваться.

— Похоже, что за последние не только три дня, а вообще за последний месяц ваш мужик работал только с одним файлом, — сказал он при этом.

— Покажи нам его! — велела ему Мариша.

Артем щелкнул мышкой, и на экране появились многочисленные строчки текста.

— Это какая-то история про Цаплю и Йогурта, которые попали в другое измерение, — вчитавшись в текст, сказала Юля. — Цапля — это прозвище тощей девочки-подростка. А Йогурт — это ее младший братишка, страшный обжора и толстяк. Еще с ними путешествует какой-то Витя, он приятель этой Цапли. По-моему, это незаконченная новая рукопись.

— Как я уже сказал, только с этим файлом ваш мужик и работал в последнее время, — сказал Артем.

— Посмотри еще электронную почту! — велела ему Юля.

Через минуту Артем предложил подругам письма, которые пришли к Андрею Васильевичу за последние две недели. Все прежние были уничтожены.

— Ничего необычного в этом нет, я и сам время от времени чищу свою почту от всякой рекламы и прочей белиберды, — сказал Артем. — Да и тут среди полученных двух десятков писем, как мне кажется, есть всего несколько личных. Остальные обычные рекламные проспекты.

Личные письма и в самом деле оказались очень личными. Судя по всему, они приходили от двух или даже трех разных женщин. Но все эти женщины почему-то вели весьма фривольную переписку с Андреем Васильевичем. Чего стоил хотя бы один перл: «Жду не дождусь, когда придет вечер, ты придешь ко мне и сразу же у порога начнешь раздевать меня. О, мой тигр! Я уже сейчас вся пылаю лишь от одной мысли, как твои губы…»

Но насладиться этим опусом подругам помешал звонок в дверь.

— Черт! — нервно подскочили на месте Мариша с Юлей.

Что касается Артема, то он побледнел как полотно и явно вознамерился хлопнуться в обморок.

— Кто там еще приперся? — недовольно прошипела Мариша. — Кого черт принес?

Они с Юлькой на цыпочках прокрались к входной двери, оставив полумертвого от страха Артема в комнате. Парень так перетрусил, что был не в силах сделать даже шаг. Заглянув по очереди в глазок, подруги увидели, что на площадке стоит холеная дамочка лет тридцати восьми—сорока. Волосы у нее были выкрашены в несколько цветов, начиная от темно-фиолетового и кончая нежно-розовым, почти белым. Одета была дама несколько экстравагантно. Белоснежная короткая пелеринка из песца, почти полное отсутствие юбки, а на ногах высокие лакированные розовые сапоги, украшенные стразами. И к ним такая же сумочка. Правую руку дамочка держала на звонке и не думала ее опускать.

— Если она не перестанет звонить, то наш фантаст-сказочник точно проснется, — испугалась Юлька.

Но, судя по выражению лица гостьи, настроена она была весьма решительно. И отпускать палец со звонка не собиралась.

— Может быть, соседи не выдержат, — взмолилась Мариша.

И точно! Не успела она вымолвить эту фразу, как соседняя дверь распахнулась, и раздался скрипучий сварливый женский голос:

— Ну что вы трезвоните! Если не открывает, значит, ушел! Что вы безобразничаете!

— Молчи, старая дура! — безапелляционно заявила ей разноцветная дама. — Мой любовник, хочу звоню, хочу не звоню! А хочу, так и вовсе голым заставлю его по дому бегать.

— Тьфу! — с омерзением сплюнула соседка и закрыла поспешно дверь.

— Андрей, открывай! — заорала крашеная. — Открывай! Это я — Лара. Я знаю, что ты дома. Я видела у тебя в окнах свет! Открывай, а то хуже будет! Ты что там, не один? Открывай, мерзавец! Я твоей падле все волосья повыдеру!

И звонок снова оглушительно зазвенел на всю квартиру.

— Вот черт! Приперлась на нашу голову! — возмутилась Мариша. — Кто ее звал?

— Ох, не знаю! — смутилась Юлька, припоминая, что вроде бы сегодня вечером Андрей Васильевич к себе гостей не ждал, а, напротив, намыливался ехать к какой-то Миле.

В связи с этим в голове Юльки промелькнула какая-то мысль. Но она не успела ее додумать. Потому что в прихожую ввалился бледный Артем.

— Выпустите меня! — прошептал он. — Я не хочу в тюрьму!

— Уберите этого идиота! — шепотом разозлилась Юлька. — Кто тут говорит о тюрьме? Сейчас эта крашеная дура уберется отсюда, и мы все выйдем. Иди водички пока попей. Нервы успокой.

Артем уковылял обратно в столовую, а подруги принялись ждать, когда разноцветная дама угомонится. Она и в самом деле стала уставать. И подруги уже готовились торжествовать, как вдруг раздался шум лифта и на этаж вышла еще одна женщина. Эта была полной противоположностью Ларе с ее розовыми волосами и сиреневыми губами.

Новая женщина была чуть старше сорока. И выглядела подчеркнуто элегантно. Никаких ярких, а тем более, боже упаси, вызывающих красок ни в одежде, ни в макияже. Густые темные волосы были гладко забраны назад и стянуты в хвост. На новенькой была такая длинная шуба из какого-то темного меха, что сразу становилось ясно: в такой шубейке пешком по зимнему месиву из снега, соли и грязи ходить не будешь. Роскошные темные глаза были умело подведены и казались еще больше. А в руках незнакомки была маленькая замшевая сумочка.

Дама с разноцветными волосами злобно зыркнула на новую гостью и загородила собой дверь.

— Дорогая, позвольте мне пройти, — мелодично пропела незнакомка. — У меня небольшое, но срочное дело к хозяину этой квартиры. Так что потрудитесь отирать стены где-нибудь в другом месте.

— Как же! — рявкнула разноцветная. — Убирайся, откуда пришла! Я тут первая!

— Дорогая, что за нелепые счеты? — повела бровью незнакомка. — Я пришла в гости к своему другу. Позвольте же мне пройти.

— Ну, попробуй! — неожиданно отступила крашеная.

Несколько удивленная ее уступчивостью, новенькая нажала на кнопку звонка и пропела:

— Андрей Васильевич, это Мила. Откройте, пожалуйста.

При этом руку от звонка она не отпускала.

— Новое дело! — расстроилась Мариша. — Теперь эта выдра со свежими силами тут звонок обрывать будет.

— Андрей Васильевич, вам плохо? Вызвать врача?

— Чего это ему плохо? — не сдержалась и хмыкнула вульгарная Лара. — Очень ему даже хорошо. С какой-нибудь шлюхой в постели кувыркается.

— Что вы несете?! — высокомерно глянула на нее Мила. — Я разговаривала с ним около часа назад. Он пожаловался мне, что неважно себя чувствует. Возможно, у него случился приступ!

— Знаю я, какой у него приступ! — фыркнула Лара, но уже менее агрессивно, похоже, она сообразила, что они с соперницей находятся в равном положении.

Со своей стороны Мила тоже испытывала сложные чувства. Но явно собиралась разобраться в ситуации до конца.

— Все! — простонала Юлька. — Нам конец! Сейчас эти две стервы объединятся и взломают дверь.

Мариша не произнесла ни слова. Она просто выразительно смотрела на дальнюю комнату, где храпел хозяин квартиры.

ГЛАВА 5

— Сколько он будет спать? — шепотом спросила у Мариши Юлька, имея в виду Андрея Васильевича.

— Откуда я знаю? — раздраженно пожала та плечами, впрочем, ответив тоже тихим шепотом.

— Здрасьте! — растерялась Юлька. — Ты же дала мне это снотворное и утверждала, что оно очень сильное.

— Мне так сказали, — несколько смущенно призналась Мариша.

— Значит, сама ты его никогда не принимала? Ты же сказала, что пила его!

— Не хватало еще всякой дрянью свой организм травить! — вспыхнула Мариша. — Когда мне не спится, я берусь за какое-нибудь дело. И мигом засыпаю.

— Мариша! — угрожающе насупилась Юлька. — Как ты посмела послать меня к этому Андрею Васильевичу, сунув снотворное, в котором ты даже не была уверена на все сто, а?

— Все же кончилось хорошо! Не понимаю, чего ты кипятишься!

— А я тебе скажу, чего я…

Но договорить Юлька не успела, потому что в дверь снова заколотили. По производимому шуму можно было заключить, что Мила с Ларой в конце концов заключили временное перемирие.

— Они сломают дверь! — простонала Юлька. — Так я и знала! Кошмар! Что сейчас будет! Ой, уже трещит! А-а-а!

— Не выдумывай! Кто им позволит ломать дверь в чужую квартиру? — ответила Мариша и с некоторой тревогой добавила: — Меня сейчас беспокоит другое.

— Что? — с трепетом спросила Юлька.

— А что, если они никуда не уберутся, пока им не откроют? Судя по всему, дамочки упорные. И ни одна не захочет уступить сопернице. Устроятся на лестнице и будут ждать, когда Андрей Васильевич наконец появится. Ведь рано или поздно он должен будет появиться у дверей своей квартиры? И эти стервы не могут этого не понимать.

— Логично, — прошептала Юля. — А ведь он и в самом деле не будет спать вечно. Когда-то проснется и застукает всю нашу теплую компанию у себя дома. А эти мегеры могут и до утра остаться его караулить.

Дамы казались ей достаточно предприимчивыми для того, чтобы устроить подобную акцию и вывести в конце концов своего любовника на чистую воду.

— И если мы не предпримем никаких мер, то скоро, когда проснется Андрей Васильевич, будем выглядеть очень кисло, — пробормотала Мариша. — Если бы тут еще не было Артема, то куда ни шло. Мы бы сказали ментам, что тебя пригласил сам хозяин квартиры, потом вдруг уснул, а ты решила ехать домой. А так как время было уже позднее, то позвонила мне — своей подруге, чтобы я за тобой заехала на машине. А тут эти две тетки…

Из всего Маришиного расклада Юлька услышала одну-единственную фразу.

— К-какие менты? — заикаясь от страха, выдавила она из себя.

— Ясное дело, если эти девки дверь начнут ломать, то соседи ментов вызовут, — равнодушно ответила Мариша. — Но это было бы полбеды, если бы не Артем. Он нам портит всю картину.

— Почему же? Ведь могло быть и так, что, когда я тебе позвонила и попросила за мной заехать, ты была со своим другом? — предположила Юля.

— Не смеши меня! Этот заморыш и я? Да при одном-единственном взгляде даже самому тупому менту сразу станет ясно, что он моим кавалером быть никак не может!

— Я сказала друг, а не кавалер! — поправила ее Юля.

— Еще не легче! Друг какой-то появился. А кто его сюда звал? Нет, все равно как-то подозрительно!

А дамы на лестнице тем временем перешли к активным мерам.

— Вызывают мастера по вскрытию дверей! — шепотом доложила подруге Мариша, приложив ухо к двери.

— Но у нас дверь закрыта изнутри! — заявила Юлька, показывая на задвижку.

— Вряд ли их это остановит, — мрачно ответила Мариша.

Мастер по вскрытию железных дверей приехал неожиданно быстро.

— Ну что тут у нас? — осведомился он.

Мила с Ларой наперебой принялись излагать ему суть происшествия, дружно назвав Андрея Васильевича своим братом.

— Так, ясненько, — ответил мастер, окинув «сестер» насмешливым взглядом. — Брат ваш в последнее время жаловался на здоровье. А сегодня у вас назначено семейное торжество, на которое он не явился, хотя и обещал. Телефон не отвечает, и вы думаете, что с ним что-то случилось? Верно я понял?

«Сестры» нестройным хором заверили, что все правильно.

— А документы, подтверждающие родство с хозяином квартиры, у вас имеются?

Вместо документов в руку мастера перекочевала из сумочки Милы какая-то бумажка, достоинство которой Мариша с Юлей через замочную скважину рассмотреть не сумели. Но, видимо, мастера оно удовлетворило, потому что он мигом потерял весь свой подозрительный вид и, засучив рукава, принялся за дело. Мариша тоже время даром не теряла. Стоило мастеру взяться за дверь, как она метнулась с телефоном в туалет.

Юлька тем временем пыталась найти себе укромный уголок, где бы она осталась незамеченной. В прихожей было решительно негде спрятаться, это она поняла сразу. В ванной единственным подходящим местом ей показалась огромная стиральная машина. Но скоро она убедилась, что и она не идеальна, так как при всем своем желании в стиральную машину Юлька сумела запихнуть свою голову и верхнюю часть туловища. В столовой она увидела Артема, спокойно устроившегося в кресле и смотрящего телевизор. Подивившись крепости нервов у некоторых, Юлька метнулась в спальню. К счастью, Андрей Васильевич храпел так, что заглушал все остальные звуки. А собственный храп его, похоже, не беспокоил.

— Чего ты мечешься по квартире как угорелая? — прошипела Мариша, тоже заглянув следом за Юлей в спальню.

Но подруги своей в комнате она не увидела. Разинув рот, Мариша ущипнула себя за бок. Оказалось больно, но Юлька тем не менее не появилась.

— Чертовщина какая-то! — вздохнула Мариша.

Прикрыв дверь, она досчитала до десяти и снова открыла ее. На этот раз Юлька была в спальне. Правда, в слегка перепачканной пылью одежде. При этом подруга судорожно чихала. Испугавшись, что она своими чихами разбудит Андрея Васильевича, Мариша поспешно вытолкала подругу в коридор.

— Под кроватью невозможная грязь! — грустно сообщила Юля Марише, оказавшись в коридоре и прочистив наконец нос от набившейся в него пыли. — Я не смогла там и минуты продержаться. Мариша, подскажи, где бы мне спрятаться?

— Зачем? Сейчас менты приедут и заберут всю троицу, — пожала плечами Мариша. — Я им уже позвонила. Представилась соседкой. Сказала, что к Андрею Васильевичу ломятся какие-то бандиты. А его нет дома. Что я своими глазами видела, как он уходил. О! Уже приехали!

И подруги побежали к дверям, чтобы подслушать, что делается на лестничной площадке. А там вовсю разворачивалась комедия. «Сестры» в два голоса убеждали ментов, что дверь необходимо все же вскрыть и извлечь из квартиры, как моллюска из раковины, их «брата».

— Ему стало плохо! — втолковывали они прибывшим ментам.

— Разберемся! — заверяли их те. — Пройдемте в отделение, там все и выясним. А дверь ломать в отсутствие хозяина — непорядок.

В конце концов дамочек и мастера, несмотря на их протесты, менты все же увели.

— Быстро! Ноги в руки и бежим! — зашептала Мариша. — Где Артем?

— Телевизор без звука включил и смотрит, — ответила Юля.

— Идиот! Нашел время просвещаться! — возмутилась Мариша. — Тащи его сюда! Мы все уходим!

Юлька метнулась в столовую за Артемом.

— Артем! — потрясла она его за плечи.

И тут она с удивлением поняла, что несколько ошиблась. Артем вовсе не смотрел телевизор. Он вообще никуда не смотрел. Его глаза были плотно закрыты, а сам он, судя по ровному и глубокому дыханию, крепко спал. Юлька снова, но уже гораздо сильней потрясла его за плечи. И опять никакой реакции!

— Долго вы там возиться будете? — окликнула ее Мариша, появляясь на пороге столовой.

— Тут такое дело… — замялась Юлька. — Не знаю, что и делать.

— Да что такое? — разозлилась Мариша. — Что еще случилось?

— В общем, он спит, — призналась Юля.

— Как это спит? То телевизор он тут смотрит, то спит! Тоже мне, как у себя дома устроился!

Юлька окинула взглядом поверхность стола, на котором еще стояло вино и два бокала. И ее осенило.

— Он допил вино из бокала Андрея Васильевича! — воскликнула она. — А в нем было снотворное.

Некоторое время Мариша стояла и хлопала глазами.

— А ты еще укоряла меня за снотворное! — неожиданно обрадовалась она. — А смотри, как оно хорошо действует! Артем дрыхнет без задних ног.

— Беру назад свои слова насчет снотворного! — быстро согласилась Юля. — Как нам Артема-то отсюда вытащить?

— Волоком, я думаю, — почесала подбородок Мариша и попыталась поднять Артема. — Ох! Хоть и тощий, а какой тяжелый. Или, знаешь что, я беру его под мышки, а ты за ноги!

Так они и сделали. Артем против такого обращения со своей персоной не протестовал.

— А посуда! — спохватилась Мариша.

— Посуда? — не поняла Юля.

— Бокалы! Вымой их.

— Да с ума сошла! — возмутилась Юля. — И не проси, не буду я в такой опасный момент чистоту наводить. Да еще в чужой квартире!

— Вымой! — простонала Мариша. — Мало ли что, вдруг милиция все же доберется сюда. Вымой, чтобы следов снотворного и твоих отпечатков пальцев на них не осталось.

Юля хлопнула себе по лбу, потом помчалась с бокалами к раковине, послушно сполоснула их, тщательно протерла и вернулась к Марише. Вдвоем девушки потащили Артема прочь. На лестнице они ни с кем не столкнулись. Но у подъезда чуть было не напоролись на Лару с Милой. Дамам удалось уговорить ментов вернуться и присутствовать при вскрытии квартиры. Во всяком случае, переговоры в этом направлении у них продвигались весьма успешно. Похоже, взаимопонимания с сотрудниками правопорядка дамы достигли с помощью того же бумажного «аргумента», что и с мастером по вскрытию дверей.

Перепуганные подруги заметались по подъезду. Дело чрезвычайно усложнял Артем, который продолжал безмятежно спать, покачиваясь на руках у подруг. Потыкавшись влево и вправо, уронив Артема и снова его подняв, Маришу наконец осенило:

— Бежим к маме домой!

— Куда? Куда? — металась Юлька, совершенно растерявшись.

— К лифту! — скомандовала Мариша.

Чтобы вызвать кабину лифта, Юльке пришлось отпустить ноги Артема. Наконец лифт приехал, и подруги поднялись. Тамара Ильинична уже ложилась спать и очень удивилась, когда к ней в квартиру ввалилась дочь, таща за собой какого-то молодого человека.

— Девочки, откуда этот юноша? — удивилась Тамара Ильинична. — Где вы его нашли?

— Долго рассказывать, мама, — отмахнулась Мариша. — Можно мы оставим его у тебя?

— Еще не хватало! Притаскиваете какого-то подозрительного незнакомца, ничего не объясняете. И что с ним?

— Спит, — лаконично ответила Мариша. — Случайно выпил лекарство, которое ему не предназначалось. Вот и отрубился.

— Час от часу не легче, да он наркоман! — испугалась Тамара Ильинична.

— Мама, это же Артем! — укоризненно произнесла Мариша. — Ты что, его не узнаешь?

Тамара Ильинична, которая не видела Артема после окончания средней школы, с изумлением пригляделась к парню.

— Да, он, — наконец признала она. — Усики его сильно портят. Зачем он их носит?

— Мама, можно мы его оставим у тебя до утра?

— Оставляйте, — растерянно ответила Тамара Ильинична. — А что мне ему сказать, когда он проснется?

— Скажи, чтобы убирался, — посоветовала ей Мариша, которая была зла на Артема за его безответственное поведение и выпивку в чужом доме. — Если, конечно, тебе не нужно что-нибудь приколотить в доме. Тогда пусть приколотит, а потом уж убирается. Должен же быть от него в хозяйстве хоть какой-то прок.

С этими словами подруги выскользнули из квартиры Маришиной мамы. Им не терпелось узнать, чем закончится извлечение Андрея Васильевича из забытья. И выдаст ли он ментам Юльку. Но оказалось, что снотворное действует еще лучше, чем они полагали. Дверь менты, несмотря на протестующий лай Крошки, все же вскрыли и Андрея Васильевича благополучно обнаружили. На площадке мигом высыпало не меньше полутора десятка соседей из ближайших квартир. Удивительное дело: когда дверь ломали только Лара с Милой и подозрительный мастер, чья внешность удивительно подходила для стенда «Их разыскивает милиция», соседей не было ни видно, ни слышно. Но стоило появиться милиции, как все собрались поглазеть на бесплатное представление. И, судя по крикам, которые доносились из квартиры, шоу обещало быть затяжным. Андрей Васильевич упорно не желал пробуждаться.

— Он в коме! — орала Мила. — Ой, ужас!

— Мы же вам говорили, что он плохо себя чувствовал! — вторила ей Лара. — Посмотрите, он в летаргическом сне.

Соседи на эти крики отреагировали неоднозначно.

— Нажрался небось, вот и добудиться его не могут, — сказала одна бабка, неодобрительно тряся головой. — Обычное дело! У меня зять тоже так напивался. Даже задвижку изнутри с двери снять пришлось. А то никак в дом попасть не могли. Топчись перед квартирой на площадке, пока их величество дрыхнуть изволит!

— А может, паленой водки хлебнул — и готово, — поддержала ее женщина помоложе. — Сейчас это запросто. По телевизору только и показывают, как люди ею травятся.

— Да бабы его эти, что возле него сейчас как блохи прыгают, и довели! — не согласился с ними здоровущий бугай из квартиры напротив. — Виданное ли это дело, в таком возрасте сразу с двумя амуры крутить.

— Это сестры! — возразил интеллигентного вида старичок. — Что вы, молодой человек, дам позорите!

— Сестры! Ха! — отозвалась подруга бугая. — Мы напротив живем, нам видно, сколько этих «сестер» к нашему новому соседу шныряет. Мой муж прав, нельзя в преклонном возрасте вести такой образ жизни. Вот и допрыгался, что удар хватил!

Примерно через полчаса прибыла «Скорая помощь». Забрала так и не пришедшего в себя Андрея Васильевича и увезла в больницу. «Сестры» поехали следом. Увидев это, подруги ринулись обратно в квартиру Тамары Ильиничны.

— Да что вы туда-сюда носитесь?! — возмутилась она. — Я уже спать легла.

— Мама, мы Артема в больницу отвезем! — сказала Мариша.

— Это правильно! — заметно обрадовалась Тамара Ильинична. — Я и то подумала, а не помрет ли он тут у меня часом.

Выждав, когда на лестнице все успокоится, менты и врачи уедут, а соседи разойдутся по своим квартирам, подруги снова стащили Артема вниз, погрузили на заднее сиденье Маришиного «Форда» и повезли бедолагу до ближайшей больницы.

— Сколько ты там этого снотворного сыпанула? — спросила у Юльки Мариша.

— Как это «сколько»? — удивилась Юля. — Что было в бумажке, все в бокал и высыпала!

— Там же не меньше столовой ложки было! — ужаснулась Мариша. — Целых двадцать таблеток. Я тебе их побольше растолкла, потому что не знала, как они будут действовать.

— Знаешь, у меня времени, чтобы эксперименты проводить и точную дозу вымерять, тоже не было! — возмутилась Юля. — Сыпанула — и все. Да и не стал бы этот Андрей Васильевич в экспериментах участвовать. Он и один-то раз вино чуть было пить не отказался. Еле уговорила, он еще и рожу корчил, не хотел. Горько ему, видите ли.

— Артем зато не побрезговал, — заметила Мариша.

В больнице в приемном покое подруги сдали Артема с рук на руки внимательной докторше, заявив, что парень случайно выпил кучу бабушкиного снотворного, приняв его за аспирин.

— Понимаете, бабушка у нас лечиться очень любит, вот мы от нее таблетки и переложили в бутылочку из-под аспирина, — объясняла докторше Мариша. — А этот юноша не знал. Голова у него болела. Он без спроса полез в аптечку, нашел бутылочку и выпил вроде бы аспирина. Мы пришли, а он уже спит.

— И много он проглотил?

— Так мы и не видели, — заявила Мариша. — Но думаю, что достаточно.

После чего подруги заявили, что Артема они не знают, потому что познакомились с ним всего час назад. Знают только его имя. Но докторша проявила поистине удивительное для работника отечественной медицины человеколюбие. Она не стала требовать документы или медицинский полис. Артема сразу же уложили на каталку и увезли на промывание желудка. Подруг доктор заверила, что с Артемом все будет в порядке. Обрадованные подруги поспешили прочь и не обратили внимание на слова санитарки:

— Странное дело, что за ночь сегодня такая? — бормотала бабушка, трудолюбиво возя тряпкой по кафельному полу. — Сначала одного привезли, тоже с интоксикацией. А через полчаса второго. Теперь жди, косяком пойдут.

На следующее утро подруги первым делом помчались в больницу к Артему, чтобы предупредить его, мол, держи язык за зубами. Артема уже перевели из реанимации, он благополучно проснулся и чувствовал себя, по его собственным словам, превосходно.

— Что со мной случилось? — удивленно вопрошал он у подруг.

— Меньше чужое вино хлебать нужно! — злобно прошипела Мариша. — Мало ли чего люди добрые туда подмешают!

Артем недоуменно покрутил пальцем у виска, намекая, что Мариша явно не в себе, но не обиделся.

— Представьте себе, а я тут не один такой! — радостно заявил он подругам. — Моего соседа вчера передо мной привезли. И знаете, что удивительно, он поступил в больницу с такими же симптомами, как у меня. Странно, правда? А на вид такой приличный дядечка. Мы с ним уже немного познакомились. Он писатель.

— А? — очнулась Мариша, затравленно оглядываясь.

При этом руки у нее разжались и она уронила открытую коробку с гранатовым соком, который немедленно устроил на кровати Артема живописное пятно. Но Мариша даже не обратила внимания на это безобразие. Ей было не до того. Она лихорадочно повторяла:

— Писатель? Вчера привезли, говоришь? Точно писатель?

Артем молча кивнул.

— И где он? Где этот писатель? — плохо слушающимися губами прошептала Юлька, которая уже тоже смекнула, в какое ужасное положение они с Маришей попали.

— Вышел куда-то, — пожал плечами Артем. — Чувствует-то он себя неплохо. Еще лучше, чем я. Так что сейчас придет. А вы чего так всполошились?

— Идиот! — прошипела Мариша. — Чурбан! Тупица!

— Кто, я? — вытаращил на нее глаза Артем. — Мариша, ты чего?

— Ничего! Соображать нужно быстрее! Этот твой сосед по палате, он и есть тот самый писатель, в чьем компьютере ты вчера копался.

— А? — спросил Артем и побледнел. — Это выходит, что…

Но закончить он не успел. В это время дверь в палату открылась, и вошел Андрей Васильевич. Юлька с Маришей успели нырнуть под кровать Артема, который поспешно завесил их покрывалом, сделав вид, что стряхивает с него капли пролитого сока.

— Какие-то дурацкие порядки в этой больнице! — послышался недовольный голос Андрея Васильевича, который обращался к Артему. — Прошу отдать мне мою одежду, а они говорят, что еще вчера отдали ее моим сестрам. А у меня, чтобы вы знали, вообще родных не осталось. А тем более сестер. Да еще двух!

— Что я тебе говорила?! — пнула Мариша Юльку. — Видишь, какой ходок этот Андрей Васильевич! — Недаром у меня к нему стойкая неприязнь возникла, как только я его рядом со своей мамой увидела. Она ведь у меня человек порядочный, ни за что не стала бы за ним следить. Так бы он и обманывал ее всю жизнь. Ловелас!

— Замолчи! — прошептала в ответ Юлька. — Лучше думай, как нам отсюда выбраться?

А Андрей Васильевич тем временем снова обратился к Артему:

— Тёма, я хотел вас спросить, — нерешительно начал он, — вы что-нибудь о своем вчерашнем вечере помните? Ну, я имею в виду до того, как вас сюда привезли?

— Нет, — проблеял Тема. — Помню, голова у меня очень болела. Мне сказали, что я выпил аспирин, а оказалось, это там было вместо аспирина положено снотворное. А вот где я при этом был, не помню.

— Знаете, у меня ведь похожий случай, — оживился Андрей Васильевич. — Ко мне пришла одна очаровательная девушка, это я как раз прекрасно помню. Мы с ней занимались любовью, она была от меня в восторге.

— Вот враль! — возмущенно просипела Юлька. — Ничего ведь не было!

— Молчи ты, ради бога! — попросила ее Мариша.

— А чего он мое доброе имя позорит? — не унималась Юлька. — Он уснул сразу!

— Она была просто удивительно хороша, — продолжал тем временем Андрей Васильевич. — Я даже подумал грешным делом, а не жениться ли мне на ней. И только подумал об этом, как вдруг уснул. А когда проснулся, то выяснилось, что я тут. Что вы обо всем этом думаете?

Неизвестно, что ответил бы ему растерявшийся Артем, но в это время в палату вошли «сестры» Андрея Васильевича — Лара и Мила. Они тут же кинулись к выздоравливающему и завалили его цветами, домашними супчиками, жареной куриной печенкой и отварными тефтельками из судака с польским соусом.

— Милый, как ты себя чувствуешь?! — пропела Мила.

— Честное слово, мы вчера уже и не думали, что врачи сумеют тебя откачать! — закатила глазки Лара.

— Так это вы притащили меня в больницу? — удивился Андрей Васильевич.

— Да! — восторженно закивали обе дамы.

— А где Крошка? — спросил Андрей Васильевич.

— Соседи к себе на время забрали! — ответила Лара. — Когда тебя увозили, она очень лаяла.

— Честно говоря, сначала мы думали, что ты не хочешь нам открывать, потому что не один, — пробормотала Мила.

— Да, мы подумали, что ты заперся в квартире с какой-то бабой и поэтому не открываешь, — кивнула Лара.

— Но мы очень рады, что ошибались, — заверили они хором Андрея Васильевича. — Когда мы вскрыли дверь, в квартире был только ты.

— То есть как это? — здорово опешил Андрей Васильевич.

— Да, ты лежал в своей кровати и был так ужасающе бледен! — заломила руки Мила.

— Мы сразу поняли, что ты вот-вот отойдешь! — добавила Лара. — И вызвали врачей.

— Подождите, девочки, — перебил их Андрей Васильевич. — А что, кроме меня, в квартире… Впрочем, понятно. А входную дверь, увозя меня в больницу, я надеюсь, вы закрыли?

— Нам было не до этого, — переглянувшись, ответили дамы. — Мы так волновались за твою жизнь, что ни о чем не могли в тот момент думать. Мы просто ее прикрыли. А потом из больницы вернулись к тебе и всю ночь караулили твою квартиру.

После этих слов Андрей Васильевич неожиданно повеселел.

— Значит, некоторое время дверь в мою квартиру была не заперта? — уточнил он, неожиданно приходя в отличное расположение духа.

— Именно так! — сказала Мила.

— Ну да! В точку! — кивнула следом за ней и Лара. — Но мы осмотрелись, вроде бы ничего не пропало.

Андрей Васильевич немедленно изъявил желание отправиться к себе домой и проверить сохранность своего имущества лично. Сначала дамы уговаривали его не валять дурака, но потом смирились и пошли вместе с Андреем Васильевичем хлопотать насчет выписки. Подруги воспользовались передышкой и вылезли из-под кровати Артема.

— Что бы ни случилось, молчи о вчерашнем вечере как партизан! — велела ему Мариша, убегая. — Ты ничего не знаешь. И с нами незнаком!

— А еще лучше, побыстрей беги из этой больницы! — предложила Юля.

— Хорошенькое дело! — возмутился Артем. — Сами меня в эту историю втравили, теперь вы удерете, а я тут останусь!

— Никто тебя насильно не заставлял отравленное вино себе в пасть заливать! — сварливо заметила Мариша.

— Сам виноват! — заключила Юля.

— К тому же тебя Андрей Васильевич не видел, и его «сестры» тоже, так что тебе ничего не угрожает, — заключила Мариша, и девушки быстренько испарились.

И только когда они с Маришей очутились в десяти минутах быстрой, надо сказать, даже очень быстрой езды от больницы, Юлька немного перевела дух. Но тут же ей в голову полезли разные неприятные мысли.

— Слушай, я что подумала, — сказала она, обращаясь к Марише. — Это сейчас, пока Андрей Васильевич еще толком не очухался, он про меня ничего плохого не подумал. А ну как он потом начнет сопоставлять факты, да и призадумается, а чего это ему так спать захотелось? И с какого это интереса у него в организме оказалась лошадиная доза твоего снотворного?

— Он не может знать, что это именно мое снотворное!

— Это пока я ему об этом не скажу.

— А зачем тебе ему об этом говорить? — удивилась Мариша. — И вообще, зачем тебе с ним видеться?

— Я и не хочу! — заверила ее Юлька. — Но вдруг он сам?..

— Как это сам? У него что, есть твой адрес?

— М-м-м, — задумалась Юля. — Нет.

— Ну так и беспокоиться нечего, — заверила ее Мариша.

— Но он может узнать через твою маму! А заодно выяснит, что она вовсе с тобой и не ссорилась.

Мариша призадумалась.

— В таком случае, если хочешь, поедем ко мне домой. Пересидим у меня, пока все не уляжется!

— Только за Никой заедем! — обрадовалась Юля.

— Но…

— Не хочешь же ты бедную собачку на все выходные оставить дома одну? — возмутилась Юля.

— Нет, конечно, нет, — смирилась с неизбежным Мариша.

Но как только подруги заехали к Юльке и начали собирать вещи первой необходимости, которые Юля хотела взять с собой, как зазвонил телефон на столе.

— Не бери! — почему-то испугалась Мариша.

Юля покрутила пальцем у виска и взяла трубку.

— Юлька, ну ты меня простила наконец! — раздался из трубки голос Крученого. — Что ты в самом деле! Я же тебе говорю, что эта девчонка, с которой ты меня видела, для меня ничто. Пустое место. Меньше, чем ноль.

— Иди ты к черту! — не сдавалась Юлька.

Предательство Крученого как-то отошло на задний план, но не прощать же его так скоро.

— Юля, я к тебе приеду! — успел крикнуть Крученый, прежде чем девушка повесила трубку.

И сразу же телефон зазвонил снова.

— Сейчас я этому гаду скажу такое, что он живо передумает меня преследовать! — разозлилась Юлька.

И, схватив трубку, закричала:

— Ну что тебе от меня нужно?

— Юля? — удивился приятный мужской голос, в котором Юля, похолодев, признала голос Андрея Васильевича. — Нам нужно поговорить. Это касается вчерашнего вечера. Вы…

Но Юлька уже снова бросила трубку. На этот раз ей этого показалось мало, и она выдрала телефонный шнур из розетки.

— Снова Крученый? — сердобольно поинтересовалась Мариша. — А чего ты такая бледная? Что он тебе сказал?

— Это не он! — помотала головой Юлька. — Это Андрей Васильевич! Он хочет поговорить со мной насчет вчерашнего вечера. Ой, Мариша! Как чуяло мое сердце, втравишь ты меня в историю!

— У него нет никаких доказательств! — быстро ответила Мариша, впрочем, тоже побледнев.

— Ты как хочешь, а мне с ним разговаривать все равно совершенно не хочется! — забегала по квартире Юлька. — Убираемся отсюда. Живо!

— Но куда? — расстроилась Мариша. — У меня он нас тоже найдет.

— К черту твою квартиру! К черту вообще этот город! Мы с тобой едем на дачу!

— На какую дачу? — удивилась Мариша, четко зная, что своей дачи у нее пока нет, а на Юлькиной даче живут ее родители и горячо не одобряют, когда Юлька вместо женихов привозит к ним своих подруг.

— Но ты же меня пригласила на дачу к твоей подруге Тане, — живо растолковала ей Юля. — Ты что, не помнишь?

Если честно, то Мариша этого совершенно не помнила. Да и сам факт приглашения на день рождения в деревню начисто выветрился у нее из головы. И только сейчас Мариша вспомнила про Таньку.

— На мой взгляд, для нас с тобой очень удачное решение проблемы! — щебетала Юлька. — Просто чудесно, что я вспомнила про это приглашение. Уедем в деревню, отсидимся там, а к понедельнику Андрей Васильевич уже малость успокоится. А то, если честно, ты права, и у тебя дома для нас не слишком безопасно. При желании Андрей Васильевич там нас запросто накроет. А мне с ним видеться совсем не хочется. Ну, ни капельки!

Мариша прислушалась к своему внутреннему голосу и поняла, что горячего желания встретиться в ближайшее время с Андреем Васильевичем тоже не испытывает. В данной ситуации стоило пересмотреть свое негативное отношение к загородным увеселительным поездкам зимой. Пожалуй, там будет не так уж и плохо. Все лучше, чем сидеть безвылазно в квартире, опасаясь столкнуться возле дома с жаждущим мести писателем. И, словно прочитав ее мысли, Таня позвонила ей на трубку.

— Ну что? Ты уже готова? — осведомилась она. — Мы с Ромой выезжаем в три часа.

— Как в три? — ахнула Мариша. — Сейчас ведь уже час! Мы с Юлькой еще должны собрать ее вещи. Мы сейчас как раз заехали за ее таксой. Кстати, ты не против таксы у себя на дне рождения?

— Против собаки? — удивилась Таня. — Нет, с какой стати я должна возражать против маленькой таксы?

Мариша не стала уточнять, что эта такса лопает столько, сколько и двум волкодавам не сожрать, поэтому Таня спокойно продолжала:

— Вы когда будете готовы, звоните нам. Вы ведь на колесах?

— Ну да, — кивнула Мариша.

— Вот и чудесно! Поедем тандемом! — обрадовалась Таня. — А то если объяснять вам дорогу до деревни Романа, то это очень сложно и долго. Проще, если вы просто поедете за нами по пятам. К тому же мы посадим к вам в машину кого-нибудь из родственников.

До трех часов подруги едва успели сделать кучу необходимых вещей. Забрать Нику и некоторые Юлькины вещи, заехать к Марише за ее вещами и купить Тане подарок. К счастью, Мариша вовремя вспомнила, что к тому случаю, по поводу которого и должен состояться кутеж, надо иметь подарок. И после долгих и горячих дебатов подруги купили Тане роскошный итальянский комплект спального белья, мерцающего в темноте всеми оттенками голубого и серебристого. А еще в качестве презента прихватили с собой ящик пива и несколько бутылок шампанского. Ну и еды. Всякие там копчения, сыр, фрукты и мороженое. И в самый последний момент Мариша заскочила в кондитерскую «Английская пекарня» и купила там самый большой торт, который удалось найти на витрине.

— А кто там, кроме нас, будет? — спросила Юлька у Мариши.

— Не знаю, но кажется, куча народу, — ответила Мариша. — У них полно родственников.

И она не ошиблась. Кроме Романа, Тани, ее мамы и трех бабушек, пребывавших в разной степени маразма, на дачу подтянулись еще ряды родственников. Там был отчим Тани, отец Романа, его матушка и сестра с мужем и ее подруга. Впрочем, как быстро выяснилось, сестра с мужем и подругой жили в доме по соседству. Что было воспринято подругами с легким вздохом облегчения. В конце концов Марише и Юле выделили симпатичную комнатку под лестницей, единственным недостатком которой можно было считать некоторое отсутствие мебели. Впрочем, ничего, кроме дивана и маленького стульчика, там бы все равно не поместилось.

На дачу приехали около семи часов вечера. Дорога отняла несколько больше сил и времени, чем рассчитывали. И Мариша полагала, что первым делом все сядут за стол и чего-нибудь пожуют с дороги. Хотя бы бутербродов. Но, как выяснилось, до угощения было еще далеко. Роман с отцом первым делом помчались топить баньку.

— Вот и отлично! — безмятежно кивала головой Татьяна, распихивая в кладовку привезенные с собой припасы. — Роман просто молодец, знает, что людям после долгой дороги нужно!

— Хм, — покосилась на холодильник Мариша. — Не знаю, как ты, а я лично сегодня утром уже мылась в душе. И сейчас предпочла бы просто поужинать.

— Ты что, уже проголодалась? — изумилась Таня. — Но на ночь есть страшно вредно!

— Чего? — ужаснулась Мариша. — У тебя же сегодня вроде бы день рождения? Мы разве не будем его праздновать?

— Будем! В баню пойдем все вместе! — залилась счастливым смехом Таня. — И бабушек с собой прихватим.

Юля ущипнула Маришу за задницу.

— Не спорь, у меня в сумке нарезка осталась, хлеб и пара бутылочек пива, — прошептала ей Юлька. — Зная понаслышке об этом Романе и его хм… хозяйственности, я предвидела нечто подобное и не стала все припасы выкладывать в общий котел.

Пока Роман в обществе страшно голодного и злого Таниного отчима и своего вечно всем недовольного отца топили баню, бабушки с изумлением пытались выяснять, куда это они попали и кто такие все окружающие их незнакомые люди, а Таня с матерью готовились к помывке, подруги уединились в своей комнатушке и вполне сносно поужинали бутербродами с ветчиной и пивом. Они бы поужинали еще лучше, если бы не Юлькина такса, которая, слопав добрую половину окорока, даже особой благодарности не выказала.

Время было уже позднее. Баня что-то задерживалась. Дожевывая свой бутерброд, Мариша от нечего делать смотрела в окно на заснеженный сад. Вдруг она увидела, как в дальнем конце сада от покрытого снегом дерева, должно быть, яблони, отделились две приземистые фигурки. Приглядевшись, Мариша признала в них двух сестер — Танькиных двоюродных бабушек. Верней, Таньке они приходились прабабушками. Их третья родственница была несколько моложе. И приходилась Таньке родной бабушкой. И вот эта самая родная Танькина бабушка в данный момент семенила следом за прабабушками и поддерживала конец длинной стремянки, которую тащили старушки.

Тут Ника требовательно тявкнула. И Мариша отвлеклась на нее, отдавая таксе последний кусочек своего бутерброда. Но на пиво Ника не претендовала, ее пороки пока что исчерпывались обжорством. Пьяницей она не была. Мариша могла спокойно пить свое пиво, тем более что в саду больше ничего интересного не происходило. Зато Юлька обнаружила в своей сумке третью банку зеленого «Туборга». Поэтому к тому моменту, когда можно было идти в баню, подруги пришли в относительную гармонию с миром и даже сыграли с бабушками в «подкидного дурака» и «пьяницу».

Бабушки оказались славными старушками. Несмотря на то, что все три жили далеко в прошлом. Кроме того, имена у старушек были очень странными. Старшую и самую решительную звали Гафанией, ее сестру Пульхерией, а их племянница, являвшаяся по совместительству Таниной бабушкой, носила гордое имя — Дульсинея. Впрочем, в быту их звали баба Гафа, баба Пуха и баба Дуся. А столь странные полные имена придумал им дед Соломон — отец Таниных прабабушек и дедушка Таниной бабушки.

Спать после бани все завалились рано. Легкий ужин, состоявший из куриного супчика с вермишелью и гречневой каши, заставил подруг порадоваться тому, что они уже успели перекусить. А завтрашний день подразумевалось провести в приятных, по мнению Романа и его родственников, развлечениях. Подледная рыбалка, игра в настольный теннис, пешие прогулки по окрестностям и катание на лыжах, помнящих еще нормы сдачи ГТО. Танины родственники тактично молчали. Бабушек, похоже, вообще окружающие их люди не волновали, они жили в своем собственном мире и были этим миром очень довольны. А мать и Танин отчим были людьми интеллигентными, к тому же давно свыклись с той здоровой умеренностью, которую пропагандировала семейка Романа.

— Жаль, что мы не захватили с собой побольше водки, — с явным сожалением произнесла Юля после ужина. — Чувствую, что тоска тут будет зверская! Эта Ромина родня уже сейчас нагоняет на меня зевоту. Без ста граммов я их два дня не вынесу. Так что доставай!

— Побольше водки? — задумчиво спросила Мариша. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, мы же с тобой вроде бы покупали литр «Абсолюта»? — уточнила Юля. — Или я ошибаюсь?

— Покупали! — согласилась Мариша, чувствуя себя все более и более неуютно.

— Так давай ее сюда! — обрадовалась Юля. — Похоже, на улице мороз крепчает. А дом соответственно выстывает все больше и больше. Лично я уже под одеялом начинаю замерзать. Сейчас немного выпьем и согреемся.

— Э-э! — замычала Мариша. — Видишь ли…

— В чем дело? Мы не купили водку? Или?.. Или ты уже отдала ее Таньке?

От этой страшной мысли у Юльки даже дыхание перехватило.

— Ну да, — сжалась Мариша. — Я же думала… В общем, не знаю, чем я думала, но водку я ей отдала вместе с продуктами, которые мы купили.

— Ну ты молодец! — возмутилась Юлька. — Теперь нам в лучшем случае выдадут по пятьдесят грамм. А в худшем — наш экономный Рома просто спрячет дорогую водку для более подходящего случая!

— Но мы же сюда не пить приехали? — робко возразила Мариша, сознавая, что ее подруга кругом права.

— А что еще тут делать? — зашипела Юлька. — Нет, ты головой не крути, ты мне скажи, что? Тут даже мобильная связь не работает! Я с самого приезда пытаюсь дозвониться в город. Боже мой! Я и не представляла, что в пригороде еще остались такие дыры! Сейчас на часах еще нет одиннадцати, а мы уже забрались в постель! Да я в последний раз так рано ложилась спать, когда училась в третьем классе. И мне стукнуло в голову недельку пожить по режиму. Скажу тебе откровенно, худшей недели у меня никогда в жизни не было!

И, понизив голос, Юля добавила:

— Да еще Роман за стеной возле Таньки пританцовывает. Миленькая моя, солнышко мое, ну давай, а? Ты же тоже хочешь! Я же тебя знаю, моя девочка, — передразнила она любовное воркование супруга. — Тьфу! Слушать противно, как он с ней сюсюкает!

— Ты просто завидуешь! — заметила Мариша. — Роман на Таньку глаз еще в школе положил. И за эти годы стал любить ее, по-моему, еще крепче. Если бы своими глазами не наблюдала их идиллию, то даже и не поверила, что такое вообще бывает.

— А хоть бы и завидовала! — кивнула Юлька. — Что тут такого удивительного? Стоит вспомнить, как со мной поступил Крученый. Он вокруг меня никогда так не выплясывал!

— Если тебе тут не нравится, то можно вернуться в город!

— Ага, снова тащиться три часа по обледенелой дороге, да еще в темноте! — вспыхнула Юлька. — А потом попасть в объятия Андрея Васильевича? Нет уж! Останусь тут! Вот в этой самой постели. И не надейся вытащить меня из нее до нашего отъезда.

И она демонстративно завернулась в одеяло. Но поссориться подруги не успели. Во дворе загудела машина. Прибыл еще кто-то из гостей.

— Пошли посмотрим! — предложила Мариша.

— Пошли! — уныло согласилась Юлька. — Хоть какое-то развлечение. Все равно делать тут больше нечего. Боже мой, хозяева называются! Даже телевизора с собой не прихватили. Какие-то поганые пустые банки для будущих солений и компотов притащили, а телевизор — нет. Будь они прокляты с этой их хозяйственностью!

И подруги поплелись к окну, из которого было виден двор. Там было светло от фонаря, заливавшего все вокруг холодным сиреневым светом. Неожиданно Маришу словно что-то стукнуло.

— Смотри, какая-то знакомая машина! — удивленно воскликнула она, толкнув Юльку.

— А что в ней такого? Обычная «аудюха», — фыркнула Юлька. — Причем не слишком новая, «селедка».

— У Ольги такая же машина, — напомнила ей Мариша.

— Ну и что? Ольга в Финляндии.

Мариша хотела сказать Юльке, что Ольга вовсе даже не в Финляндии, а наоборот — в Бразилии. Но Юлька горестно взвыла:

— Ольга сидит у себя в Турку, а мы, дуры безмозглые, в какой-то глухомани среди сугробов, где-то на реке Оять! Боже мой, Оять! Да я такого названия никогда не слыхала!

— Это не в пользу твоего кругозора! — ответила Мариша, внимательно следя за тем, как красный «Ауди» пытается выбраться из сугроба, в который случайно заехал.

Наконец водитель «Ауди» понял, что бороться бесполезно, дверца машины открылась, и оттуда выбралась стройная миловидная девушка, с немного бледным личиком.

— Ольга! Оля приехала! — закричали Юлька с Маришей хором, а прибежавшая на шум Таня радостно захлопала в ладоши.

После чего подруги кинулись на улицу, забыв закрыть за собой дверь, что вызвало целую бурю негодования матери Романа, которая сетовала, что они выстудят дом, никаких дров не напасешься. Таньку перехватил Роман.

— Надень дубленку! — велел он ей. — И ноги хоть в валенки, хоть в сапоги сунь. Что ты у меня как маленькая? Простудишься же. На улице мороз минус двадцать. Никуда твоя Оля от тебя теперь за эту минуту не денется. Оденься, золотце!

Мариша с Юлькой добрались до Ольги первыми и затащили ее в дом. Таня встретила их на крыльце. Дальше Роман ее не пустил, озаботясь еще и тем, что она может набрать снегу в сапоги.

— Откуда ты тут? — набросились все на Ольгу.

— Я думала, ты в Бразилии, — добавила Мариша.

— Как видишь, вернулась! — вздохнула Ольга, успев к этому времени скинуть с себя пуховик и теплые сапожки на меху. — Роман, а можно будет вытащить мою машину из снега?

Роман немного подумал и обстоятельно изложил Ольге, почему до утра лучше этого не делать. И хотя все его доводы были разумны, Ольга все равно разобиделась.

— Выехала сегодня из Турку в шесть утра, в двенадцать прорвалась через таможню, потом разминулась с вами всего на полчаса и в результате вынуждена была добираться сюда, имея только адрес, который дала мне Маришина мама. А вы этого не цените! А у меня, между прочим, горе.

— Какое? — оживилась Танина свекровь.

Ольга покосилась на нее, повернулась к подругам и сообщила:

— У меня муж пропал! Я из Бразилии вернулась, а его нет.

— А вещи? — деловито осведомился отец Романа. — Вещи не пропали?

— И деньги? — уточнил Роман.

Ольга молча помотала головой.

— Вещи все на месте, а вот Пашка пропал, — печально сказала она. — Девочки, я тут привезла спиртного. Давайте выпьем. А то я совсем в пути закоченела. Печка с нашими морозами не справляется. Да еще дуло откуда-то.

С этими словами Ольга вытащила бутылку «Финляндии», с которой под неодобрительными взглядами матери Романа и уселась к столу. Но к этому времени в доме стало уже так холодно, что всем было ровным счетом наплевать на одобрение или неодобрение Галины Александровны. Та фыркнула и удалилась в свою комнату. Воспользовавшись ее отсутствием, отец Романа подкинул в печь остатки дров, Таня вытащила из холодильника и состряпала с помощью подруг на скорую руку закуску, состоящую из домашней квашеной капусты, соленых огурцов и грибочков с луком, а Роман спустился в погреб и притащил несколько бутылок домашнего рябинового вина. После чего все уселись за стол и наконец-то почувствовали, что приехали в деревню недаром. Во всяком случае, Юлька точно почувствовала.

Через некоторое время мужчины и старшее поколение женщин ушли спать, предоставив четырех подруг самим себе. Тут надо объяснить, что Ольга дружила с Таней через Маришу. То есть Мариша и Оля учились вместе в университете, а Мариша и Таня жили на одном этаже. Вот так и образовалось это знакомство, перешедшее потом в дружбу. Правильней было бы сказать, что сначала необыкновенно смышленый в житейских вопросах Роман, вероятно, решил, что его жене очень даже стоит дружить с Олей, так как поехать по приглашению в Финляндию, да еще на своей машине, будет стоить гораздо дешевле, чем покупать себе и Тане туристическую путевку в эту страну. И он стал всячески поощрять новую дружбу. Таня вообще была очень покладистым человеком и спорить с мужем не стала. Но надо отдать ей должное, что сама-то она дружила с Олей не из каких-то корыстных побуждений, а просто потому, что полюбила ее.

— Оля, расскажи нам толком, как все произошло! — потребовала Мариша, когда все посторонние ушли.

— Как! Как! — передразнила ее Оля. — Я же тебе сказала, что мы с Пасси уехали в Бразилию. Я оттуда несколько раз звонила Пашке, все вроде бы было нормально. Он ни о чем не подозревал. Но в последние три дня у нас дома к телефону никто не подходил. Но я особенно не волновалась, думала, мало ли где Пашка задержался. А оказывается, пока я с любовником в Бразилии прохлаждалась, его у меня другая баба увела!

И она, уронив голову на стол, горько зарыдала.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Таня.

— Так он мне записку оставил! — прорыдала Оля. — То есть не он, но… В общем, вот!.. Читайте!

И она сунула Тане в руки смятый клочок бумаги. Бережно расправив бумагу, Таня заглянула в нее и растерялась.

— Тут ничего не понятно.

— Ах да, — всхлипнула Оля. — Я и забыла, что там по-фински написано.

Она взяла записку в руки и дрожащим голосом принялась переводить.

«Здравствуйте, Оля. Я хочу вас предупредить, чтобы вы не волновались из-за вашего мужа. Он больше вас не любит и уходит жить ко мне. Наши адвокаты свяжутся с вами. Всего вам доброго. Надеюсь, что ваша личная жизнь тоже скоро устроится».

Когда Ольга закончила читать записку, над столом повисло молчание.

— И кто такая эта женщина? — спросила Мариша.

— Если бы я знала! — простонала Ольга. — Несколько дней я через наших с Пашкой общих знакомых пыталась навести справки. Но все словно воды в рот набрали. Или действительно ничего не знают, или мне говорить не хотят. А потом я поняла, что если останусь в Турку в нашей квартире, то сойду с ума. И вот я примчалась сюда. Девочки, скажите, что мне делать?

— А не нужно было от мужа в Бразилию с любовником убегать! — раздался из-за стены голос Таниной свекрови. — Тогда и муж целее был бы!

— Галина Александровна! — крикнула Таня. — Что вы говорите? У человека горе, а вы со своими поучениями!

— А ты старшим рот не затыкай! — подал голос отец Романа. — Мать правильно говорит.

— Ишь, распустились! — прибавил отчим Тани, Никита Михайлович.

— Отстаньте от моей Тани! — послышался сердитый голос Ромы. — Дайте ей спокойно поговорить с подругами. Она у меня умница и сама со своими подругами разберется!

— Беспутство сплошное! — не послушалась Галина Александровна.

— Мать! — рявкнул Рома, и на этот раз женщина умолкла.

Но скандал все равно бы не разгорелся, потому что в это время Оля набрала побольше воздуха и неожиданно заголосила на всю округу:

— Да, я признаю! Виновата я! Но я же думала, что не люблю уже своего Пашку. А когда он исчез, меня словно осенило. Не нужны мне эти чухонцы и вся их распрекрасная Европа и вообще весь мир, если рядом нет моего Пашеньки. Что же я без него делать-то буду! О-о-о! Горе какое!

— И правильно, так и надо! Только раньше думать нужно было, голубушка! Да не тем местом, которым ты думала, а головой! — с удовлетворением припечатала Галина Александровна, но на этот раз ее даже родной муж не поддержал.

В итоге Ольгу подруги с трудом отпоили успокоительными каплями, Юлька откопала в кармане бумажку с остатками снотворного, которое давала ей Мариша для усыпления Андрея Васильевича. Рассудив, что от нескольких крупинок Ольге плохо не станет, подруги всыпали их в домашнее вино и дали выпить подруге. Примерно через полчаса лекарство подействовало. Ольга, беспокойно поворочавшись, все же заснула на раскладушке, которую удалось втиснуть в узкий промежуток между диваном подруг и стеной. А следом за Олей повалились в свои постели и все трое.

ГЛАВА 6

Но если девушки надеялись, что теперь они спокойно выспятся, а утром на свежую голову заново обдумают кризис семейной жизни Оли, то здорово просчитались. Где-то среди ночи раздался жуткий грохот, словно за стеной свалилось что-то большое, сломав попутно парочку перекрытий. Почти одновременно с грохотом раздался болезненный вопль. В ответ Ника разразилась пронзительным лаем, переходящим временами в мрачные подвывания, от которых у подруг мурашки по коже побежали. Мариша, открыв глаза, первым делом поискала возле себя будильник. К ее изумлению, он показывал всего начало третьего и завывать вовсе и не думал.

— Что такое?! — выскочила из постели Юлька. — Что случилось?

Никто не мог дать внятных объяснений. Мариша сонно таращилась на будильник и молчала. Все остальные гости тоже выскочили из своих комнат, собрались в небольшой гостиной и, ежась от холодного воздуха, растерянно смотрели друг на друга.

— Это где-то на другой половине дома, — наконец произнесла Галина Александровна. — Господи, неужели крыша от снега рухнула!

— Типун тебе на язык! — рявкнул на нее муж. — И нечего попусту языком молоть, нужно сейчас же пойти и посмотреть.

Все признали справедливость его слов и побежали одеваться потеплей.

— Мне показалось, что это в бане, — произнесла Таня, когда она вместе с подругами выбегала из дома.

Баня у семьи Уткиных была пристроена к дому, так что Танино замечание показалось подругам вполне резонным. Тем более что шум и в самом деле шел откуда-то с той стороны. И они споро припустили к бане, оказавшись возле нее первыми. Внешне баня казалась совершенно целой. Но когда они попытались открыть дверь, то выяснилось, что изнутри ей что-то мешает.

— Тише! — подняла палец Юлька. — Слышите? Кто-то стонет!

Подруги затихли, и в морозном воздухе отчетливо послышался болезненный стон, который, безусловно, исходил из бани. А верней, из-за прикрытой двери.

— Кто там? — обратилась к неизвестному Мариша чуть дрогнувшим голосом.

— Какая тебе разница? — возмутилась Оля. — Кто бы ни был, его нужно достать.

— Напротив, — возразила Таня. — Если там грабитель, то лучше пока оставить все как есть. А то мы его выпустим, а он нам же по голове настучит и удерет.

Стон стал громче. Таня впала в задумчивость. Но тут подоспели остальные. Мужчины попытались открыть дверь, навалившись на нее все вместе, но у них ничего не вышло. Дверь сначала чуть приоткрылась, но всего лишь на несколько сантиметров, а затем ее заклинило. На этот раз весьма основательно.

— Что-то уперлось и не дает открыть! — посетовал Никита Михайлович, пыхтя и отдуваясь от напрасных усилий.

— Придется снимать с петель, — резюмировал Борис Андреевич — отец Романа и навалился на дверь всем телом.

Через пару минут все было кончено. Дверь осталась в руках у Бориса Андреевича, сначала резко дернулась вверх и затем все же соскочила с плохо смазанных, заржавевших петель. Борис Андреевич положил ее в снег, и все с интересом и некоторой опаской уставились на то, что им открылось. Баня была разделена на две части. В большей располагалась сама баня с парилкой, комнатой отдыха и раздевалкой. А в меньшей части хранились дрова, уходя высокими поленницами под самую крышу. Обе части разделял небольшой коридор.

И вот сейчас эти самые дрова, видимо, изначально сложенные не очень аккуратно, рухнули, совершенно погребя под собой какого-то мужчину. В том, что это был именно мужчина, ни у кого из собравшихся не возникло ни малейшего сомнения. Сапог сорок третьего размера все же большая редкость для прекрасной половины человечества. А именно эти цифры были нарисованы на грубой подошве — единственном предмете, который высовывался из-под груды дров. Неожиданно Танька вцепилась обеими руками в грязный ботинок, уткнулась в него лицом и завыла дурным голосом.

— Ты что? — ахнула Юлька. — Девчонки, что это с ней?

— Ой, Рома! — рыдала Танька, не обращая внимания на тянущих ее с земли подруг. — Да что же это делается! Убился! Господи!

Она повернула к остальным мокрое от слез лицо и закричала:

— Да вытащите же его! Что вы стоите?

— Рома? — вопросительно прошептала Галина Александровна, глядя на ботинок сына в руках Тани.

Затем, схватившись за сердце, она мягко шлепнулась в снег рядом со снятой с петель дверью. Танина мать рухнула рядом с Галиной Александровной. Только бабушки-старушки остались стоять, недоуменно качая головами. Похоже, они за свою длинную жизнь навидались и не такого. Остальные поспешно приступили к акции спасения Ромы, растаскивая поленья. Но только сталкивались в узком проходе и мешали друг другу. Наконец все выстроились в цепочку, и дело пошло на лад. Выброшенные дрова тут же складывали у бани. Наконец показалось тело, а за ним и голова Ромы. На первый взгляд особых повреждений на нем не было. Только большая шишка на лбу.

— Рома! — позвала его Танька. — Ты жив?

Роман открыл глаза и вроде бы улыбнулся.

— Что со мной было? — слабо спросил он и сделал попытку самостоятельно подняться.

Любящие родственники немедленно блокировали его действия. Они расчистили место, вытащили Рому и на руках отнесли в дом, где все женское население принялось хлопотать над ним.

— Ромочка, да как же тебя угораздило? — ахала Танька, прикладывая ко лбу любимого мужа одну холодную примочку за другой.

— Сам не пойму, — бормотал Рома.

— А чего это ты среди ночи в баню поперся? — спросил у него Никита Михайлович.

Рома молчал.

— Он, наверное, за дровами пошел! — воскликнула Таня.

— Точно! — обрадовался Рома и даже поднес руку ко лбу, чтобы хлопнуть по нему, но вовремя остановился. — Дом к ночи совсем выстывать начал, вот я за дровами и пошел.

— А чего это ты за дровами пошел, я с вечера сколько нужно у печки положила! — вмешалась Галина Александровна.

Все посмотрели на печку. Дров возле нее не было.

— Не мешайте ему! — шикнули все на мать Романа.

— Так я и говорю, дров не было, — повторил Рома. — Поэтому я быстренько оделся и пошел. Вошел в баню, открыл дверь в дровяной сарай, тут, помню, что-то на меня падает, а потом ничего не помню.

— На тебя стремянка свалилась, — просветил его отец. — Ты, когда дверь открывал, ее задел. Одним концом она тебя по лбу приложила, а другим дрова задела. Они, видимо, уложены были неровно, вот и посыпались. Тебе еще повезло, что стремянка тебя прикрыла. Кабы не она, поленом по башке так бы дало, что одной шишкой не отделался.

— Хм, — пробормотала Мариша, отгоняя воспоминание о трех бабках, бодро ковыляющих этим вечером по заснеженному саду со стремянкой в руках, с той самой, которой едва не убило Ромку.

Бабушки, впрочем, никакого участия в общем переполохе не принимали. Еще до того, как Рому окончательно высвободили из дров, они дружно повернулись и засеменили в дом, в тепло. Сейчас все трое сидели в уголке и озабоченно покачивали головами с одинаковыми химическими завивками на седых волосах, делающими их похожими друг на друга словно близнецы. Хотя на самом деле даже сестры — Танькины прабабушки близнецами никогда не были. Но между старшей старушкой и младшей, являющейся бабушкой Тани, было около десяти лет разницы. И если в детстве, юности и молодости десять лет — целая пропасть, то к старости разница сгладилась совершенно. И Мариша даже могла сказать, что старшая баба Гафа выглядела свежей, чем ее младшая сестра — баба Пуха. А самое удивительное, что их племянница — баба Дуся казалась их копией.

В конце концов голову Роме перевязали, дали ему чаю с молоком, печку затопили, и все легли досыпать. Из-за случившегося ночного переполоха утром все проспали. И даже ранняя пташка — отец Романа поднялся только в десять часов, хотя обычно в это время он уже приканчивал свой второй завтрак и задумывался об обеде. Поднявшись, отец отправился подтрунивать над своим перебинтованным сыном.

— Пьян ты вчера был, — посмеивался он над Ромой. — Иначе как тебя угораздило свалить стремянку.

— Так темно же, — отбивался Рома. — А стремянки там сроду не было. Вот я ее впотьмах и не заметил. Откуда она взялась, хотел бы я знать?

В ответ на этот вопрос по лицам трех старушек разлилось такое полное недоумение и рассеянность, что даже самый придирчивый сыщик не заподозрил бы их в причастности к происшествию. Но Рома не был бы Ромой, если бы оставил этот вопрос открытым. И целых два часа он допытывался у всех и каждого, что они могут сказать по поводу стремянки и когда они ее видели или держали в руках в последний раз. Бабульки по-прежнему стойко симулировали общий на троих провал в памяти и про стремянку помалкивали. Мариша их тоже не выдала. Потом бабушки пошептались и отправились, как они сказали, подышать свежим воздухом. И в конце концов Рома вынужден был отступить. Но к этому времени он всем так надоел, что даже Таня не стала отговаривать его от рыбалки, которая была запланирована Ромой еще месяц назад и на которую он поперся, несмотря на шишку на своей голове.

— Господи, как хорошо стало! — вздохнула Юлька, когда Рома наконец собрал все свои удилища, крючки, наживку и ушел.

— Может быть, мы с вами тоже прогуляемся? — предложила подругам Таня. — Мама с Галиной Александровной пока все приготовят к праздничному ужину. Ленка тоже с ними. И бабушки сейчас вернутся и им помогут. А мы с вами побродим. Должна же я вам показать наши окрестности. Все-таки вы в гости приехали.

— Пошли! — быстро согласилась Оля. — А то у меня от переживаний, да еще после вчерашнего голова раскалывается.

Все подруги охотно и очень энергично поддержали Танину идею с прогулкой, справедливо рассудив, что лучше уж немного обморозить носы, чем строгать салаты под бдительным руководством Галины Александровны.

— А куда пойдем? — спросила Таня у подруг, когда они выбрались из дома. — Куда бы вы хотели? Можно в лес, можно на реку, можно на озеро.

В лес подругам идти что-то не захотелось. Чтобы попасть на реку, нужно было пересечь покрытый метровым слоем снега луг. Так как на нем в эту пору не было ни единой, даже самой узенькой тропинки, то подруги решительно отказались от мысли о реке. Оставалось озеро. Собственно говоря, туда-то и отправился Рома со своими удочками.

— Когда человек рыбачит, ему мешать не стоит, — наставительно произнесла Мариша.

— Поэтому мы Ромку обойдем! — подхватила Юля. — Он нас даже и не заметит!

Оля пыталась возразить, что ей, дескать, интересно посмотреть своими глазами на подледный лов, но подруги ее быстро заклевали.

— Пойдем в обход деревни! — твердо сказала Таня. — Тем более что там очень красивые места.

Места действительно были красивые. К тому же день выдался ясный. Солнце светило высоко в небе, а чистый снег сверкал под его лучами так, что глазам становилось больно. Березы в пышных снежных шубах свешивали свои ветки почти до земли. Подруги немного порезвились под ними, стряхивая друг на друга опушку с ветвей. И в конце концов согрелись и пошли дальше. Насколько хватало глаз все было покрыто снегом, переливающимся голубым, розовым и серебристым цветом.

— В городе такого снега не увидишь! — восхитилась Юля, и все с ней согласились.

Затем подруги вышли на обрыв, под которым расстилалось одетое в лед озеро. Сверху оно казалось огромной чашей, полной белого молока. По берегам росли ели, тоже густо укутанные снегом.

— А я вижу Рому! — воскликнула Ольга, указывая на маленькую фигурку, бредущую по озеру.

Но вдруг фигурка странно взмахнула руками и исчезла из вида.

— Ой! — хором воскликнули подруги.

На том месте, где только что стоял Роман, образовалась огромная полынья, в которой бултыхался Рома, то показываясь на поверхности, то снова погружаясь в темную ледяную воду.

— Мама! — заорала Танька дурным голосом и непроизвольно ринулась к мужу.

Если бы Мариша не ухватила ее в последний момент за капюшон ее дубленки, то она бы рухнула с обрыва. И неизвестно, сколько сломанных костей у нее обнаружилось бы при вскрытии. Вытащив тощую Таньку, подруги кубарем скатились по крутому спуску к озеру и кинулись бежать по льду туда, где в полынье темнела голова Ромы и оттуда неслись его отчаянные крики.

— Танька, не подходи близко! — орали подруги изо всех сил в спину Таньке, мчащейся впереди на своих длиннющих ногах огромными скачками. — Сама еще провалишься!

— Вас обоих нам будет не вытащить! — добавила Мариша, и это возымело действие.

Не добегая двадцати метров до мужа, Танька плюхнулась на живот и по-пластунски поползла к полынье. Рома держался из последних сил и уже здорово посинел. Это отметили все подруги. Юля с Маришей тоже упали на лед.

— Танька, кинь ему свой шарф! — крикнула Оля. — Пусть хватается, а мы все будем тянуть.

— У меня нет шарфа! — в отчаянии отозвалась Таня.

— У меня тоже!

— И у меня.

— У меня есть, — с гордостью сообщила Ольга, стоявшая дальше всех.

И, размотав с шеи роскошный длиннющий как удав шарф, передала его через подруг, как по эстафете, Тане. Девушка кинула один его конец Роме, который вцепился в него мертвой хваткой. Второй конец Таня сжала в руках и крикнула, обернувшись лицом к подругам:

— Тяните!

Благословляя длинные Танькины ноги, Мариша схватила ее за ботинки. А Юлька и Ольга вцепились в ноги самой Мариши. И вчетвером подругам удалось довольно легко вытащить Рому из полыньи. Несколько минут после того, как Рома оказался на безопасном расстоянии от открытой воды, все приходили в себя. Затем Оля вскочила на ноги и воскликнула:

— Чего вы разлеглись! Скорей к дому! Он же замерзнет!

В ее словах была доля истины. Потому что волосы Ромы и в самом деле уже начали покрываться корочкой льда. А к тому времени, когда подруги дотащили беднягу до дома, он уже окончательно заледенел и напоминал свеженькую сосульку. В отличие от него, девушкам, всю дорогу тащившим на себе тяжелого мужика, было жарко. Они ввалились в дом, сдав обледеневшего Рому на руки домочадцам. Все немедленно снова закричали, забегали, бабушки по укоренившейся у них привычке забились в уголок, неодобрительно качая головами и обсуждая, что в их время мужчины такого себе не позволяли.

— Нужно его раздеть! — велела Галина Александровна. — И прислонить к печке.

— Водкой его растереть нужно! — рыкнул ее муж и, недолго думая, схватил бутылку «Абсолюта», которую вчера привезли подруги.

— И внутрь ему дайте выпить! — предложила Мариша, с сожалением глядя, как дорогую водку втирают в спину и плечи Романа.

— Пей! — велел сыну Борис Андреевич, щедро налив полный стакан.

Рома послушно выпил водку и поморщился.

— Воняет! — сказал он.

Маришу даже передернуло от возмущения. Дорогущая водка, а этот еще нос воротит!

— Говорила, что нужно было купить «Дипломат» или «Гжелку», и хватило бы с него! — шепнула на ухо Марише Юля. — Да и вообще, не все ли равно, что в кожу втирать.

Тем временем осоловевшего и согревшегося от водки Рому уложили в постель, накрыли всеми нашедшимися в доме пуховыми перинами, сунули к ногам грелку и расселись возле него. Рома лежал с закрытыми глазами и постепенно краснел. Мариша забеспокоилась первой. Когда цвет лица Ромы стал похож на свеклу, она спросила:

— С ним ведь все в порядке, да?

И в этот момент Рома открыл глаза и сказал:

— Мама, мне плохо! Меня тошнит!

Снова поднялась кутерьма. Все кинулись за полотенцами, тазиками и водой. Очухавшись, Рома тут же начал скандалить.

— Что за водку вы мне дали? — заявил он. — Она же паленая! Я глотнул и сразу понял, что не пошла!

— Ты думай, что говоришь! — возмутились Мариша с Юлькой. — Мы ее в супермаркете покупали. Стоит, между прочим, почти как десять бутылок обычной водки. Сам убедись!

И Мариша, недолго думая, сунула Роме под нос бутылку, в которой водки оставалось едва на донышке. Рома побледнел и зажал себе руками рот. Все пошло по новому кругу. Пока все бегали с тазиками и полотенцами, Юлька взяла из рук Мариши водочную бутылку и принюхалась.

— А ведь Ромка прав, — изумленно произнесла она. — Понюхай, воняет чуть ли не ацетоном.

Мариша тоже принюхалась и брезгливо отстранилась.

— Ацетон или не ацетон, но хорошая водка так вонять точно не может, — согласилась она. — Ну у нас в стране и народ! Уже подделки «Абсолюта» в супермаркеты научились втюхивать.

— Не понимаю, — задумчиво сказала Юля. — Не могли же в магазине не проверить товар. А тут налицо все признаки недоброкачественной водки. Даже анализ делать не нужно. И так на нюх понятно, что водка паленая.

Оля с Таней тоже понюхали горлышко бутылки.

— А вы точно помните, что покупали ее в супермаркете? Не в ларьке взяли?

— Таня! — обиделась Юлька. — Как ты можешь так плохо о нас думать?

— Да я ничего, — смутилась Таня. — Просто Рома как-то купил в ларьке вермут, знаете, такой, в литровой бутылке. Так мы все жутко отравились. Прямо всю семью наизнанку выворачивало.

— Мы в ларьке покупаем только пиво, — заверила ее Мариша. — Да к чему слова, у меня и чек где-то сохранился.

И, покопавшись в кармане своей куртки на беличьем меху, она вытащила пригоршню чеков, среди которых обнаружился и чек из супермаркета. Среди прочих покупок была пробита и бутылка «Абсолюта».

— Какое дерьмо в дорогих магазинах продают! — сердито произнесла Галина Александровна, бросив взгляд на цену. — Безобразие.

— Подожди, — остановил ее муж. — Я когда бутылку схватил, у нее крышка была отвинчена. Вы, девочки, когда водку покупали, внимание на резьбу не обратили?

— Все было в полном порядке! — заверила его Мариша.

— В таком случае водку кто-то подменил, — заявил Борис Андреевич. — Не в магазине, а уже после покупки.

— Но зачем? — удивилась Юля.

— Хорошую сам выпил, а паленую в дорогую бутылку налил, — предположила Галина Александровна. — Мол, пейте, люди дорогие, травитесь!

— Может быть, тот человек и не знал, что его водка паленая, — возразила Танина мама — человек интеллигентный.

Это от нее Таня научилась во всех людях видеть главным образом хорошее.

— Ну да! — подхватила Таня. — Просто купил человек дешевой водки и подменил на дорогую. Захотелось человеку хоть раз в жизни дорогой водки попробовать.

— Нет! — решительно помотал головой отец Романа. — Литр водки выпить — это вам не рюмку опрокинуть. Тут следы должны остаться. А у нас все трезвые. Ну, кроме Ромы. Но он не в счет. Мать, кто к нам заходил?

— Да из чужих никого не было! — пожала плечами Галина Александровна. — Ленка с Русланом притопали. И Кира с ними.

Лена была родной сестрой Ромы. Руслан ее мужем. А Кира — подругой. Ее дом находился по соседству с домом Уткиных, так что ночевать Лена с Русланом остались у Киры.

— Руслан не в счет! — отмел зятя Борис Андреевич. — Он мусульманин. Водку не пьет.

— Ну, а девочки не могли вдвоем за какие-нибудь полчаса целый литр выпить.

— Выпить могли, но нормально выглядеть при этом точно бы не смогли, — сказал Никита Михайлович, и все с ним согласились.

Помучившись еще некоторое время над загадкой таинственно испарившейся дорогой водки и оказавшейся на ее месте дешевой паленой, так ничего и не решили и потихоньку разошлись по своим делам. Подруги наспех перекусили вареной картошкой с селедкой и тоже встали к столу помогать старшему поколению готовить угощение. Вскоре к четырем подругам присоединились и Лена с Кирой.

Кира была девушкой эффектной и заслуживала того, чтобы ее описать отдельно. У нее были темные глаза с поволокой, пышные черные волосы, тонкий нос и полные чувственные губы. Вообще она была красива той быстро испаряющейся цветущей красотой, какая встречается у молоденьких девушек южных стран. Но как ни знойна их красота, отцветает она быстро.

— А у Киры для нас новость! — с торжеством сказала Лена, обведя подруг глазами. — Закачаетесь.

— Какая? — спросила Таня, деловито заправляя винегрет растительным маслом.

Кира почему-то сильно покраснела и опустила глаза.

— Замуж собираюсь, — в конце концов тихо произнесла она, повернувшись к Тане, с которой тоже поддерживала соседские и даже приятельские отношения.

— О! — обрадовалась Таня. — И кто он?

— Мужчина, — почему-то отводя глаза, только и выдавила из себя Кира.

— Богатый?

— Красивый?

— Молодой?

Кира трижды кивнула.

— Когда познакомишь? — поинтересовалась Таня.

— Скоро я вам назову имя, — что-то совсем смутилась Кира. — А знакомить вас не нужно. Вы его все и так знаете.

— И кто же это? — загорелась любопытством Таня.

Остальные девушки тоже начали приставать к Кире, но та держалась стойко. И своей тайны так и не выдала. За разговорами время пролетело быстро. Кроме огромного тазика винегрета, приготовленного из деревенской свеклы, картошки, моркови и соломенных огурцов, подруги наготовили еще разной всячины. Тут был традиционный салат «оливье», только вместо колбасы Таня использовала отварную курятину, добавила мелко порубленное кисло-сладкое яблоко, а соленые огурцы заменила на сладковатые маринованные. Получилось нечто совсем необычное. Мариша приготовила свои любимые рулетики. В тонкие пластинки нежирной ветчины заворачивается фарш из растертого желтого сыра, майонеза, зелени и сливочного масла. Ленка принесла приготовленную еще дома красную рыбу в томатном соусе и приготовила свои помидорные бутерброды.

Готовить их просто. Средних размеров помидоры очищают от плодоножек, режут поперек на тонкие дольки, а потом на каждую дольку аккуратно выкладывают массу, приготовленную из брынзы, чеснока, майонеза и укропа. И сверху все посыпают сухим тертым пармезаном. Кроме того, в качестве закуски на стол были выставлены десятки банок с различными домашними соленьями и маринадами, за которыми Галина Александровна не поленилась слазить в погреб. На горячее было решено подать жаренные в печи свиные колбаски.

Тарелки и приборы Таня купила одноразовые, чтобы не возиться после праздника с мытьем посуды. Подобную расточительность Галина Александровна встретила выразительно поднятыми бровями и фразой:

— Вижу, Танюша, Рома на хозяйство дает тебе столько денег, что еще и на баловство остается.

Вроде бы ничего обидного. Но тон, каким была произнесена эта фраза!.. Только свекрови умеют вложить в самые невинные слова столько язвительности, что бедных невесток в жар бросает. Таня в ответ густо покраснела, закусила губу, но промолчала.

— Может быть, до ужина сходим в магазин? — предложила Мариша остальным девушкам. — Все приготовили, за стол сядем только через час, а с выпивкой у нас, я так понимаю, опять негусто.

— Обязательно пить нужно? — снова вмешалась Галина Александровна.

— У нас много вина, отец сам готовит, — поддержала мать Лена.

— Нет уж, спасибо! — с содроганием ответила Мариша.

Им с Юлькой уже довелось вчера попробовать эту кислую до горечи отраву, которую тут почему-то называли вином. Впрочем, каким еще этот напиток мог быть на вкус, если готовили его из ягод дикой красной рябины практически без добавления сахара. Естественно, часть горечи этих ягод осталась в напитке.

— Ясно, брезгуете нашим угощением! — обиделась Ленка. — Вот вы какие!

Но вовсе не снобизм гнал подруг в магазин. Конечно, нет! Олин отец тоже готовил домашние наливки из смородины, черники и черноплодной рябины. Но что это были за наливки! Густые, сладкие и с чудесным ароматом свежих ягод. Их можно было пить до бесконечности, и при этом похмелья наутро никогда не бывало.

Так что подруги побросали свои фартуки, прихватили в качестве провожатой Таню и помчались в магазин. После недолгого спора, когда каждая старалась перетянуть именинницу на свою сторону, а верней, на сторону приглянувшегося напитка, было решено купить и шампанское, и десертный кагор, и очень сухое чилийское белое вино, и водки. На предмет водки у Мариши состоялся обстоятельный разговор с продавщицей. И лишь после того, как та поклялась здоровьем всех своих близких в том, что сама брала вчера мужу именно эту водку и он остался не только здоров, но и даже доволен, что подтвердил зевающий у дверей подсобки грузчик, подруги купили несколько бутылок «Путинки» и повернули домой.

У дверей их встретил запыхавшийся мужчина средних лет в насквозь пропахшей рыбой одежде. Его посеребренные сединой жесткие волосы сейчас встали дыбом. Небольшие круглые глазки ярко горели, а нос как бы трясся. Мужчина сильно напоминал дикобраза, мучимого похмельем. Подруги посторонились, и страдалец кинулся к прилавку.

— Тебе чего, дядя Коль? — спросила его продавщица.

— Водки! — бухнул мужик на прилавок деньги. — На все!

— Да ты чего? — удивилась продавщица. — Ты же и не пьешь! На праздники только.

— Сегодня мне нужно выпить! — заверил ее мужик. — Я чуть человека на тот свет не отправил.

Мариша, уже взявшаяся за ручку двери, невольно замерла на месте с поднятой ногой.

— Не нарочно, конечно! — пояснил ситуацию мужик.

Было видно, что ему не терпится поделиться с кем-нибудь распирающей его ужасной новостью. Продавщица его не разочаровала. Она облокотилась на прилавок и в самом деле с неподдельным интересом спросила:

— Это как же случилось-то, дядя Коль? Ты же смирный! Во хмелю и то мухи не обидишь!

— Так я и говорю, случайно вышло! — ответил дядя Коля. — Слыхала, сегодня в прорубь человек угодил?

— Ну! — кивнула продавщица. — Все Лисино об этом гудит. Так ты-то тут при чем?

— А при том! Что я эту прорубь вчера вот этими самыми руками прорубил! — объяснил ей мужик, для наглядности потрясая у нее перед носом руками, которые больше напоминали две лопаты. — Зять ко мне из города приехать собирался. А он у меня морж. По зиме всегда в ледяной воде купается. Вот я его и уважил.

— Ну ты даешь! — возмутилась продавщица. — Ты бы хоть оградил ее! Что же это в самом деле!

— Не догадался! — смущенно ответил мужик. — Но ведь я как рассудил: ночью на озеро никто в темноте не пойдет. Нету у нас таких дураков, чтобы среди ночи по озеру блуждать. А днем прорубь всякому видно!

— Всякому, да не всякому! — ответила продавщица. — Сынок Уткиных-то и не заметил.

— Это он провалился! — ахнул дядя Коля. — Чтоб мне пусто было! Эти на всю жизнь зло затаят. Такие люди, что и без вины ославят.

— Так уж и без вины! — заметила ему продавщица.

— Да не виноват я! Прорубь даже с берега видать. Я же как для себя расстарался. Она метров пять в длину у меня получилась. Плавай, не хочу!

Подруги быстро переглянулись между собой. Никакой пятиметровой проруби с берега видно не было. В этом они могли поклясться!

— А ты вон у девушек спроси, как дело было, — увидев застывших возле двери подруг, внезапно произнесла продавщица. — Они как раз к Уткиным в гости приехали. И молодая с ними, которую ты чуть вдовой не сделал.

Дядя Коля повернулся в сторону подруг.

— Ой, не узнал! — воскликнул он, увидев Таню. — Простите, не нарочно вышло!

— Я поняла, — кивнула Таня. — Мой муж, должно быть, по сторонам совсем не смотрел.

— Вот-вот! — обрадовался дядя Коля. — Говорю же, прорубь огромная. Почти целая комната! Как это такое озеро и не заметить! Да его за версту видно было.

— Не было, — сказала Мариша. — Кто-то его хворостом заложил, потом сеном, а сверху еще и снегом закидал.

— Это не я! — испугался дядя Коля. — Видит бог, не я!

Как ни странно, подруги ему поверили. Да и с какой стати ему маскировать свою прорубь? Вряд ли в Лисине нашелся бы второй морж, составивший конкуренцию зятю дяди Коли. Пока подруги шли до дома, дядя Коля еще раз в деталях повторил им свою историю. И снова поклялся, что как вчера прорубил прорубь, так ее и оставил. И никаким хворостом и не думал ее маскировать.

Роман к этому времени уже слегка очухался. Он принял извинения дяди Коли, слабо кивнул и сказал, что зла не помнит. Дядя Коля ему явно не поверил и в третий раз рассказал свою историю.

— Да идите уже! — с раздражением заявила наконец Галина Александровна. — Извиняться он еще тут будет! Ясное дело, на суд на тебя подадим!

— За что же в суд? — тоскливо поинтересовался дядя Коля.

— А за то, что чуть было сыночка моего на тот свет не отправил!

Дядя Коля буркнул что-то о том, что не мешало иногда и под ноги смотреть, тогда и кирпичи не так часто на голову валиться будут. Сделал он это явно зря. Потому что теперь на него налетела не только Галина Александровна, но и Ленка.

— Иди отсюда, свекор моржовый! В суде встретимся!

С этими словами виновник беды был изгнан. И все родственники Ромы пришли в великолепное настроение. Даже Рома повеселел. Во всяком случае, он уже поспал, и сейчас у него хватило сил, чтобы добраться до своего места за праздничным столом. Там он дрожащей рукой поднял тост за жену и процветание. Все присоединились, и некоторое время все шло нормально. Юльке даже стало казаться, что все беспокойные события последних дней отступают и дальше все будет хорошо. По этому поводу она провозгласила тост за гостей, собравшихся в этом доме. За их здоровье.

Все выпили, закусили, и тут Роман начал издавать какие-то странные звуки.

— Что с тобой? — встревожилась Таня. — Подавился?

Она постучала мужа по спине. Но Роман от этого не перестал делать руками странные движения и хрипеть. Он указывал то на салат с жареными грибами, луком и отварной курицей с кукурузой, то на свой рот.

— Тебе что-то попало в горло? — догадалась Мариша. — Что-то из этого салата? Но что?

— Орехи! — прохрипел Роман. — Отек!

И в самом деле его физиономия краснела и становилась все пухлей и пухлей.

— У него же аллергия на грецкие орехи! — закричала Галина Александровна. — Кто положил в этот салат орехи?

— В этом салате нет орехов! — решительно произнесла Танина мама. — Я сама его готовила. И я прекрасно знаю, что у Ромы на них аллергия. Сами попробуйте, нету в нем никаких орехов!

Галина Александровна взяла в рот ложку салата и пожевала.

— Орехов нет, но тем не менее запах чувствуется, — сказала она. — Может быть, ты полила салат ореховым маслом?

— Интересно, где бы я его взяла? — пробурчала Танина мать.

— На рынке могла купить, — объяснила ей Галина Александровна.

— Да что вы спорите, смотрите, он сейчас дышать не сможет! — закричала Мариша, указывая на Рому, который стал толстым и красным, как синьор Помидор, и напрочь утратил возможность говорить.

— Ему нужно дать таблетку супрастина! — воскликнула Ленка. — У кого есть?

Супрастина не было ни у кого. В конце концов в дальней части аптечки нашлась упаковка тавегила — средства, тоже снимающего аллергические реакции. Рома с трудом проглотил, а верней, пропихнул в себя три или четыре таблетки, все облегченно перевели дух и выжидательно уставились на Рому. Но время шло, а положительной динамики у Ромы во внешности не наблюдалось. То есть румянец и пухлость, на взгляд Мариши, даже придавали ему привлекательности, но все же нельзя было при этом не признать, что опух он как-то уж слишком.

— Придется везти его в больницу! — первой подала рациональную мысль Оля.

Все тут же засуетились и забегали. Таня собирала вещи первой необходимости, Галина Александровна складывала провизию, а Никита Михайлович отправился греть машину. Но вскоре примчался назад.

— Не заводится! — разведя руками, заявил он. — Должно быть, мороз слишком сильный.

— А моя машина до сих пор в сугробе торчит! — укоризненно воскликнула Оля.

Все посмотрели на Маришу. Та охотно поднялась, но тут выпитое за здоровье именинницы и ее гостей сказалось, Мариша пошатнулась и, глупо хихикая, вынуждена была схватиться за стул.

— Она не может ехать! — воскликнула Танина мать. — Это совершенно ясно. Она сама убьется и всех убьет!

— Так отвезите Рому на его собственной машине! — неожиданно подала голос одна из Таниных бабушек — баба Гафа.

Все с благодарностью посмотрели на старушку. И тут же поспешили в гараж. Это была крепкая постройка из бруса, к тому же, как и баня, тоже пристроенная к стене дома. Поэтому тут было относительно тепло. Во всяком случае, «Пассат» Ромы завелся с первого же оборота. Выход был найден очень вовремя. Потому что к этому времени Рома уже почти потерял сознание. Во всяком случае, глаза у него заплыли, и вряд ли он понимал, куда его тащат. За руль сел его отец, а Таня хотела пристроиться рядом с мужем.

— Ой! — странным голосом произнесла баба Дуся, падая прямо под колеса «Пассата».

— Уберите старуху! — высунувшись из окна, закричал Борис Андреевич.

Бабу Дусю кинулись поднимать.

— Помогите! — шептала та. — Умираю!

Таня не знала, что и делать. То ли ехать с мужем и свекром, то ли приводить в чувство бабу Дусю. В конце концов старушку тоже запихнули в машину, чтобы и ее отвезти в больницу. «Пассат» уехал, а все оставшиеся кинулись вызволять из снегового плена Ольгину «Ауди». Примерно через полчаса это удалось сделать. Мариша первой уселась в салон и отказывалась выйти. Оля села за руль. Ленка и Кира забрались на заднее сиденье. А впереди еще осталось место для Юльки.

Подруги спешили поддержать Таню в больнице.

— Кто знает, куда Ромку и бабушку повезли? — спросила Оля, обращаясь преимущественно к Ленке и Кире, как к старожилкам. — В какую больницу?

— Тут пока только одна дорога, — сказала Кира. — Сейчас в горку, потом километров пять прямо через поля, а потом с горки и на шоссе.

Минут десять или пятнадцать ехали молча. Дорога была плохая. От Мариши здорово несло перегаром, поэтому окна пришлось открыть. Внезапно Оля удивленно принюхалась и сказала:

— Чувствуете? Где-то что-то горит!

— Мы горим! — заорала Мариша, не разобравшись в ситуации.

Но в это время подруги увидели, как из-за горы, за которой должно быть шоссе, поднимаются столбы дыма. Томимые дурным предчувствием, они мысленно подгоняли «Ауди». И наконец их взгляду предстала ужасная картина. Внизу, у самого шоссе, ярко полыхал «Пассат» Ромы. Возле, заламывая руки, носилась Танька. А отец Ромы пытался закидать пламя снегом.

— Бегите! — высунувшись из окна, заорала Ольга. — Сейчас рванет!

И через несколько секунд и в самом деле рвануло. Таня и Борис Андреевич упали в снег, где их уже безмятежно поджидала баба Дуся, а Кира, закусив до крови пальцы, страшно закричала.

ГЛАВА 7

Подруги выскочили из «Ауди» и кинулись бежать с горки.

— Таня! — тормошила подругу протрезвевшая от страха Мариша. — Ты жива?

Таня открыла глаза, слабо кивнула и заплакала. Борис Андреевич и баба Дуся тоже поднялись с помощью подруг.

— Ой, а где же Рома? — спохватилась Юлька. — Он вроде бы ведь с вами в машине был?

В ответ Таня зарыдала еще громче и рухнула обратно в снег. Ответ был ясен без слов. Рома остался в погибшей машине.

— Что тут у вас вообще случилось? — обратилась к Борису Андреевичу Юля, пока Мариша с Леной поднимали Таню и терли ей лицо снегом. — Как произошла авария?

— Машина… Тормоза отказали… А тут спуск… — начал бессвязно бормотать мужчина.

Но Юля больше не расспрашивала. И так все было ясно. Рядом суетились подруги, вызывая милицию, МЧС, пожарных и «Скорую». А Юля молча смотрела на догорающие останки «Пассата», ее горло сводила судорога. Когда Борис Андреевич пришел в себя, то сумел более или менее внятно изложить, что произошло. Съезжая с горки, он внезапно понял, что тормоза у машины не действуют. А из этого следовало, что сейчас они все убьются или как минимум покалечатся. Поэтому он направил машину в сугроб и, крикнув, чтобы спасались, кто как может, выпрыгнул. Баба Дуся и Танька тоже успели сориентироваться. И при прыжке в мягкие сугробы даже синяков себе не посадили.

Но вот Рома… Увы, Рома был слишком тяжелым, а самостоятельно он двигаться уже не мог, находясь к этому времени в полубессознательном состоянии. Может быть, ничего ужасного и не произошло бы, увязни «Пассат» в снегу, как и рассчитывал Борис Андреевич. К сожалению, он немного не рассчитал, направляя машину на обочину. Вместо того чтобы врезаться в сугроб, машина забрала вправо и со всего маху врезалась в толстое старое дерево, на беду, растущее у дороги.

— Надеюсь, что Рома так и не понял, что с ним произошло, — потерянно повторяла Таня. — Удар был очень сильный, машина вся сплющилась. И вспыхнула буквально сразу. Мы ничего не могли поделать. А потом все разом взорвалось.

И она снова разрыдалась. Ольга на своей машине отвезла Ленку, Киру, Таню и совершенно оклемавшуюся бабу Дусю, которая от страха забыла про свой сердечный приступ, обратно в Лисино, в деревню, где им предстояло сообщить страшную новость. А Мариша и Юлька остались с Борисом Андреевичем, чтобы дождаться милицию. Стражи порядка приехали, осмотрели место аварии, помрачнели и, как водится, задали кучу вопросов. Попутно выяснили, что права у Бориса Андреевича хоть и есть, но выданы были почти двадцать лет назад. Неодобрительно покачав головами, менты принюхались и увезли несчастного отца с собой. Маришу с Юлей, как они ни настаивали, менты не взяли. Пришлось им дожидаться, когда за ними вернется на машине Ольга.

Вернувшись в дом, они застали в бесчувственном состоянии Галину Александровну, рыдающих Таню, Ленку и Киру. Причем последняя рыдала еще более горько, чем сестра и жена погибшего.

— Какой несчастливый сегодня выдался для Романа день, — печально вздохнула Юлька, присев за краешек праздничного стола.

Аппетит у подруг совершенно пропал.

— Как с раннего утра не заладилось, так и пошло все хуже и хуже, — согласилась Мариша. — Сначала бедняге дрова на башку свалились. Потом в проруби чуть не утонул. Водкой паленой отравился. Из-за орехов этих грецких в больницу должен был попасть. Наконец — авария. Словно судьба на парня ополчилась.

При этих словах подруги Юлька подняла голову и внимательно посмотрела на Маришу.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила Мариша.

— А ведь и в самом деле, — пробормотала Юлька. — Сегодня на Ромку неприятности так и сыпались. Стремянку кто-то поставил, где ее быть не должно. Полынью на озере прорубили…

— Подожди, кто ее прорубил? — удивилась Мариша. — Разве Ромка не сам под лед провалился?

— Нет, — покачала головой Юлька. — Я слышала, как он матери жаловался. Что, мол, шел себе спокойно, а потом бац! Снег из-под ног ушел. Вроде бы как над полыньей была тонкая холстина натянута, а на ней снег набросан. Ветра сейчас нет, вот Рома и не заметил ловушки. А ледок в полынье тоненький, не выдержал его.

— Но кому понадобилось прорубать полынью в озере и затягивать ее тряпкой? — удивилась Мариша.

— То-то и оно, я тогда тоже подумала, что у Ромы от страха в глазах помутилось, — кивнула Юля. — И никакой холстины не было в помине. А теперь думаю, а ну как все эти несчастные случаи не просто так случились…

— А кто-то их подстроил! — договорила за подругу Мариша. — Слушай, а ведь такое вполне могло быть. Теперь, когда ты мне это сказала, мне совершенно ясно, что на Рому покушались! Ведь и водку подменили, думали, что Рома при его прижимистости дорогую водку на стол не выставит. И масло грецких орехов в салат подлили. Остальным всем ничего, а Ромку раздуло.

— Но главная улика — его машина, — сказала Юлька. — С чего это у его «Пассата» вдруг тормоза отказали? Рома за своей машиной как за младенцем ухаживал. Он бы сразу увидел, что с тормозами что-то не так. И уж не успокоился бы, пока все в порядок не привел.

— Может быть, он Тане праздник портить не хотел? — предположила Мариша, но тут же поняла, что сморозила глупость.

Уж кто-кто, а Роман был не таким человеком, чтобы даже ради любимой женщины бросить машину. Возникни у него подозрение, он бы еще вчера за ремонт взялся. Так бы ночь и день со своим «Пассатом» возился, Танькин праздник побоку, а свою драгоценную машинку наладил бы.

— А раз он этого не сделал, значит, был уверен, что с машиной все в порядке, и, следовательно, тормоза испортились или их испортили уже после того, как Рома вчера вечером поставил свою машину в гараж, — заключила Мариша

— И сделать это мог только близкий человек, — сказала Юля.

— Кто знал об аллергии! — добавила Таня.

— И о том, что он пойдет на рыбалку, а главное — куда именно пойдет.

— И этот человек должен худо или бедно разбираться в машинах!

— И в водке!

— И этот человек должен был знать, что Ромка пойдет ночью за дровами.

И подруги уставились друг на друга.

— Насчет дров я это… — заикнулась было Мариша, но замолчала.

Не хотелось ей почему-то выдавать старушек.

— Что? — спросила Юля. — Говори, раз начала!

— Только пообещай, что сохранишь пока что в тайне то, что я тебе расскажу, — попросила Мариша.

— Ладно, — кивнула Юля, и Мариша рассказала ей, как вчера вечером видела Таниных бабушек, волокущих по саду стремянку.

— Это, конечно, интересно, но вряд ли бабушкам под силу прорубить такую огромную полынью, да еще вдобавок испортить машину Ромы, — вздохнула Юлька. — В технике-то они разбираются слабо. Я тут видела, как баба Пуха интересовалась, почему это мы в магнитофон куски хлеба засовываем. Это она тостер за магнитофон приняла. А вообще, эти старушки, скажу тебе честно, очень беспокойные. Ты сама смотри, они все время что-то переносят с места на место, прячут, потом забывают, куда спрятали, и, наоборот, ищут. То носок недовязанный таинственно пропадает, то сумочка, то щетка для волос, то праздничная юбка.

И, немного подумав, Юлька закончила свою мысль:

— Так что и стремянка им могла для каких-то своих особых целей понадобиться. Все-таки им всем под девяносто. Можно понять, что в таком возрасте у людей уже случаются разные странные бзики. Могли и стремянку в дровяной сарай поставить. Но что с того? Они не знали, что Рома попрется ночью за дровами.

— К тому же березовые поленья Ромкиной голове особенно не повредили! — обрадовалась Мариша, которой очень почему-то не хотелось, чтобы бабушки оказались на поверку социально опасными личностями, способными на убийство.

Ближе к ночи к Уткиным пожаловала милиция. Усатый упитанный лейтенант в жесткой кожаной куртке на меху долго вытирал ноги, потом раскладывал бумаги, многозначительно кряхтел и жаловался на мороз. Интеллигентная и не скупая Танина мама не выдержала первой и предложила лейтенанту чаю с пирогами. Тот ломаться не стал и от угощения не отказался. За чаем выяснилось, что фамилия лейтенанта Круглов и он будет заниматься аварией, повлекшей за собой смерть Ромы.

Надо сказать, что фамилия лейтенанту очень подходила. Он прикончил три огромных, размером с десертную тарелочку, пирога Галины Александровны, с рисом, яйцом, луком и грибами. И выпил две чашки чайного сиропа. Иначе назвать тот напиток, в который превратился чай после того, как в него опрокинули почти полную сахарницу, у подруг язык не повернулся. И, отодвинув в сторону чашку, аккуратно и чуть виновато прикрыл ее блюдечком. После этого он еще немного помялся, несколько раз повторил:

— В общем, пока что расследование этого дела поручили мне.

А затем наконец-то выдавил из себя первый вопрос.

— Скажите, — обратился он почему-то к Тане, — в каких отношениях вы были с покойным?

— Как это? — растерялась Таня. — Он это… был моим мужем.

— Вот именно, — покивал головой Круглов. — Поэтому я и спрашиваю, не было ли между вами в последнее время каких-нибудь скандалов, ссор.

— Нет, мы жили душа в душу, — ответила Таня. — Кто угодно это может подтвердить.

Все согласно закивали головами. И в самом деле, отношения между супругами всегда были на редкость ровными. А в последнее время стали и вовсе идиллическими.

— Тогда спрошу иначе, не было ли у вашего мужа врагов? Может быть, кто-то ему угрожал по телефону? Или приходили какие-нибудь письма с угрозами?

— Ничего такого не было! — помотала головой Таня.

— Может быть, ваш муж в последнее время был чем-то озабочен? Не жаловался ли на финансовые или какие-либо иные трудности, вдруг возникшие у него?

Круглов задавал свои вопросы как автомат, так что у подруг возникло стойкое ощущение, что он их просто вызубрил назубок для зачета в школе милиции и теперь рад представившемуся случаю щегольнуть перед собравшимися своими познаниями. Потому что иного повода для всех этих вопросов подруги попросту не видели. Таня уже устала отвечать на все вопросы «нет» и последние десять минут лишь отрицательно мотала головой.

— А теперь я должен задать вам очень серьезный вопрос, — важно насупившись, произнес Круглов. — Прошу меня простить, но я должен…

— Задавайте, — кивнула Таня.

— Была ли у вашего мужа любовница?

— Что? Ну и вопрос! — опешила Таня. — Конечно, нет!

— А у вас?

— Что у меня? Была ли у меня любовница?

— Не прикидывайтесь глупой гусыней! Вы прекрасно понимаете, о чем я вас спрашиваю! Был ли у вас любовник?

— Нет! Я любила своего мужа! — возмутилась Таня и снова заплакала.

— Лейтенант, к чему все эти вопросы? — поинтересовался Никита Михайлович у Круглова. — Зачем вы терзаете Танюшу? Какая вам разница, были ли проблемы у Ромы или нет? Он же погиб в результате аварии.

— Но авария стала результатом порчи автомобиля! И следствию еще предстоит выяснить, была ли эта порча случайной или кто-то преднамеренно испортил тормоза у машины вашего родственника, — сказал Круглов, и все дружно ахнули. — И кстати говоря, кто сидел за рулем в момент аварии?

К счастью, Галина Александровна рухнула на пол в глубоком обмороке еще до того, как Круглов задал свой сакраментальный вопрос, и не поняла всего обрушившегося на их семью несчастья. Ленка же, напротив, поняла и, упав рядом с матерью, истошно заголосила:

— Ой, горе горькое! Ромка, братик! Зачем ты нас бросил?! Маманя! Рома! Ой, папка, посадят тебя теперь!

— Заткнись! — рявкнул на нее отец. — Дура!

Но Ленка вошла во вкус и теперь кликушествовала не хуже профессионалки. Руслану пришлось с помощью свекра оттащить жену в дальнюю комнату. После этого в гостиной стало тише и возможно обсуждать ситуацию дальше.

— Другими словами, вы подозреваете, что машину Ромы кто-то преднамеренно испортил? — спросил у Круглова Никита Михайлович.

— Подозреваю, — кивнул тот. — И все-таки кто сидел за рулем машины?

— Я, — немного помявшись, ответил Борис Андреевич.

— Вы отец погибшего? — сочувственно спросил у него следователь. — Хм. Ужасная ситуация. Но все же я буду вынужден вас задержать для освидетельствования на предмет наличия у вас в крови алкоголя.

— И если… — тут дыхание у Бориса Андреевича от ужаса сперло, — и если этот алкоголь обнаружится, меня посадят?

— Если не будет доказан факт умышленной порчи автомобиля, то, полагаю, судебного разбирательства не избежать, — кивнул головой Круглов. — Как ни крути, а человек-то погиб.

Борис Андреевич сильно побледнел и, кажется, приготовился последовать примеру своей жены и упасть в обморок. От этого его спас голос того же следователя, продолжавшего вещать:

— Но, во-первых, мне кажется, что вы бы не сели за руль, будучи не в состоянии управлять автомобилем. Не такой вы человек. А во-вторых, я видел дорогу от вашего дома до места аварии. Там есть парочка таких участков… Если бы вы были пьяны, то загремели бы раньше. К тому же первичный осмотр останков автомобиля показал, что тормозной шланг поврежден. И мне думается, что сделано это могло быть заранее и умышленно.

Все слушали Круглова раскрыв рты.

— В связи с вышеизложенным, вы все должны постараться вспомнить, не появлялся ли возле вашего дома какой-нибудь подозрительный или просто чужой человек, — закончил наконец свою речь следователь.

— Нет, — переглянувшись, помотали все головами.

— А вот я как раз видела! — неожиданно раздался тонкий голос из того угла, где устроились Танины бабушки.

Все с изумлением повернулись в их сторону, потому что обычно бабушки в общий разговор не встревали, явно не вполне хорошо осознавая, кто все эти люди вокруг них и что их самих с ними связывает. А потому постоянно пребывали в легкой растерянности и общались по большей части между собой. Друг друга они почему-то хорошо узнавали и вообще твердо помнили, что они родные сестры.

— Бабушка Гафа? — удивилась Таня. — Что ты могла видеть? Злоумышленник если и приходил, то ночью. А ты ночью из дома никогда не выходишь. Даже летом.

— В самом деле, что ты могла видеть? — вступила в дискуссию Танина мама.

— А то и видела! — заявила старушка. — Мужик какой-то возле нашего дома вчера ночью вертелся. Я из окошка его видела. Так он сначала крутился возле машины, которая в сугробе застряла. Прямо всю ее облазил. Чуть ли не обнюхал, а потом и через забор полез.

— Точно, — кивнула ее сестра — баба Пуха. — Странный такой. Куртка на нем была такая толстая и красная. А на голове шапочка вязаная.

— Белая! С коричневым узором! — добавила третья старушка, Дульсинея. — Он под фонарем почти полчаса стоял, а потом повернулся и ушел!

— А куда ушел? То-то и оно. Может, Ромкину машину портить! — закончила их общую мысль бабка Гафа.

— Под каким фонарем? — оживился лейтенант.

Старушки просеменили друг за дружкой к окну и охотно показали Круглову на фонарь, стоявший возле крыльца.

— Выходит, этот человек, которого вы видели ночью, перебрался через ограду и стоял на участке? — обрадовался Круглов. — Так-так. Это очень интересно. Постарайтесь его поподробней описать.

— Кого? — удивилась бабушка Пуха.

— Чужого мужчину, который этой ночью стоял во дворе и которого вы видели.

— Никого я не видела! — ворчливо ответила старушка.

— Мы, молодой человек, порядочные женщины, по ночам на мужчин не заглядываемся, — добавила баба Дуся.

— Выдумали тоже! — фыркнула баба Гафа.

И все втроем мелко просеменили обратно в уголок, где, поудобней устроившись, сделали вид, что задремали. Круглов растерянно посмотрел на всех.

— Не обращайте внимания, бабушки у нас иногда выпадают из реальности, — развела руками Танина мама. — Я бы на вашем месте не очень-то доверяла их словам.

— Да нет! — неожиданно подал голос Борис Андреевич. — Я с утра пораньше пошел машину Олину посмотреть да прикинуть, как лучше ее из сугроба вытащить. И видел возле нее в снегу отпечатки мужских ботинок. С вечера они сохраниться не могли, потому что вечером и всю первую половину ночи снег шел. Значит, следы ближе к утру появились.

— Что за следы? — немедленно спросил Круглов.

— Сорок пятого размера, — принялся перечислять Борис Андреевич со своей обычной обстоятельностью. — Подошва очень сильно рифленая. В середине подошвы снежинка.

Оля при этих словах как-то странно охнула. Но никто не обратил на нее особого внимания, приписав эту реакцию впечатлительности от рассказа.

— И бабушка верно сказала, этот человек, который возле Олиной машины крутился, он через забор перелез к нам на участок, — договорил Борис Андреевич. — Во всяком случае, его следы я и на участке видел. Очень уж они запоминающиеся. Да и вообще, странно мне это как-то показалось. Ну, зачем приличному человеку ночью через забор сигать? Ясное дело, так только тать поступить может.

— Но, кроме следов, вы ничего не видели? — уточнил у него следователь.

— Ничего, — с явным сожалением покачал головой Борис Андреевич.

— Вам эти следы ни о чем не говорят? — обратился к Тане Круглов.

— А о чем мне они должны говорить? — удивилась та в ответ. — Я, знаете ли, обувь знакомых своего мужа близко никогда не разглядывала. Да и вообще, чью бы то ни было обувь.

— Так, ладно, тогда ответьте мне, у кого-нибудь из присутствующих в доме есть ботинки с подобным узором на подошве? — быстро спросил Круглов.

— Ни у кого и ноги-то такого размера нет, — покачала головой пришедшая в себя Галина Александровна, и все согласно зашумели.

— Что же, выходит, бабушки не ошибаются, и ночью на ваш участок и в самом деле проник кто-то чужой, — заключил Круглов. — Он вполне мог повредить разбившуюся машину, что и привело к аварии.

— Вы считаете, этот человек — убийца? — пролепетала Оля.

— Утверждать не стану, но искать мы его будем, — заверил ее Круглов. — Это я вам могу пообещать твердо. Деревня у нас небольшая. Найдем чужака!

С этими словами он попрощался, попросил всех, если возможно, задержаться хотя бы на день, и ушел.

— Поселок у нас и в самом деле небольшой, — согласилась с ним Галина Александровна. — А зимой так и вовсе безлюдный. Каждый чужак на виду. Что, если нам самим походить и поспрашивать у людей насчет этого мужчины?

— А что мы про него знаем? Только как выглядят его ботинки, да и то снизу! — фыркнул Руслан. — Что, мы у каждого мужчины будем просить его обувь показать и в снегу потоптаться?

— Не спорь с мамой! — подала голос уже успокоившаяся Ленка. — Она права! На милицию надеяться не стоит, лучше самим соседей опросить.

— Да что мы про этого типа знаем, глупая твоя голова?

— Во-первых, точно знаем, как выглядят его следы! — ответила Лена. — А во-вторых, если бабушки действительно вспомнили, что видели этого мужчину, и папа их слова подтвердил, то и про то, как он был одет, бабушки тоже могли сказать верно.

— Красная толстая куртка и белая вязаная шапка с узором, — повторила Таня. — А ведь где-то я похожий ансамбль видела. И совсем недавно.

И она задумалась. Галина Александровна снова заплакала, но все равно собиралась идти по соседям спрашивать насчет чужака в красной куртке. Ее муж, Лена и Руслан отправилась с ней. Мариша, идя к себе, мимоходом прислушалась к беседе трех Таниных престарелых родственниц. Бабушки увлеченно обсуждали между собой какого-то Петра Ивановича, уличившего жену в измене и собиравшегося самолично казнить ее. Но так как по натуре он был человеком весьма расчетливым, то в тюрьму идти за свое преступление не собирался. И решил свалить все на несчастный случай. Для чего спихнул провинившуюся жену с обрыва, вдоль которого она любила гулять от их дома до города у подножия горы. И даже подкопал для этой цели немного землю под тропинкой в особо опасном, на его взгляд, месте. А потом этому Петру Ивановичу отчего-то понадобилось самому поскорей пробежаться до города, от волнения и в спешке он забыл про свой коварный план — да и угодил в собственную ловушку. Что по этому поводу сказала его жена и ее счастливый любовник, осталось для Мариши неизвестно. Потому что бабушки неожиданно переключились на обсуждение какой-то Ларочки, удачно вышедшей замуж за офицера КГБ. В общем, бабули, по своему обыкновению, витали в своем мире, полном людей, по большей части давно покинувших нашу грешную землю.

Потихоньку из дома все расползлись. И Юлька с Маришей неожиданно обнаружили, что остались вдвоем. Родственники Ромы ушли первыми. А за ними — вместе с матерью и отчимом — Таня. И тоже по соседям.

— Может быть, и нам сходить? — предложила Юлька.

— Давай лучше осмотрим дровяной сарай, гараж и вообще весь двор, — сказала Мариша. — Возможно, ночной гость оставил нам еще что-нибудь кроме следов на снегу?

— Ага, — согласилась Юлька. — Хорошая идея. Странно только, а почему Круглов не сделал это сам.

— Да не счел нужным или решил, что за целый день тут все следы затоптали, — вздохнула Мариша. — Или просто не сообразил. Парень молодой, опыта не хватает.

И подруги отправились сначала к гаражу, так как он был ближе. Они тщательно обыскали пушистые снежные сугробы по бокам тропинки, буквально облизали каждый сантиметр утоптанного снега на площадке возле гаража. Но ничего интересного так и не обнаружили. Только в одном месте в сугробе была ямка, словно в снегу кто-то рылся. Но если там что-то и было, то теперь ничего не осталось. Тогда они зашли в пустой гараж. Двери открылись легко, и подруги увидели аккуратное теплое помещение, в котором запросто могли разместиться и две машины. Но и тут они не нашли ничего интересного. Ровные полки вдоль стен с лежащими на них канистрами, промасленной ветошью, какими-то банками и склянками.

Пригорюнившись, они побрели дальше к дровяному сараю. Но не успели завернуть за угол, как услышали чьи-то рыдания. Переглянувшись, они замедлили шаг. И из-за угла выглянули очень осторожно, придав лицу скорбное выражение, так как были почти на сто процентов уверены, что там в укромном уголке плачет Таня, сбежавшая от своих родственников. К своему удивлению, они обнаружили у дверей бани Ольгу, сидящую на заснеженной скамеечке и горько рыдавшую. При этом Оля судорожно мяла в руках какую-то цветастую тряпку, явно стараясь разодрать ее в клочья.

— Подонок! Мразь! Сволочь! — бормотала она сквозь слезы. — Да я тебя своими бы руками убила! Ублюдок!

— Оля! — окликнула ее Мариша. — Ты чего тут? Плачешь?

— Ой! — вскинулась Оля, подскочив на месте. — Вы чего? Вы подслушивали, да?

— Ты что плачешь? — спросила у нее Юля. — Тебе так Рому жалко?

— Или ты его ненавидела? — поинтересовалась Мариша, вспомнив, как только что ругалась Оля. — А за что?

— При чем тут Рома?! — разрыдалась Ольга. — Мне что, помимо Ромы, мало своих собственных бед? Если хотите знать, плевать мне на этого Рому!

— Так это ты не его только что недобрыми словами вспоминала? — обрадовалась Юля.

— Очень надо! — всхлипнула Оля. — У меня, между прочим, тоже горе. Муж бесследно пропал!

— Ну, у тебя как раз не бесследно. Он же тебе записку оставил, — напомнила ей Мариша.

— А это еще неизвестно, что хуже, когда муж совсем умер или когда он ушел к другой бабе! — не желала утешаться Оля.

— Ну не плачь! — попыталась урезонить ее Юля. — Твой Пашка тебя всегда любил. Он к тебе еще вернется.

— Вполне такое может быть! — очень бодро подтвердила Мариша, ни капли при этом не сомневавшаяся, что разбитый горшок не склеишь.

Нет уж, если муж от вас один раз ушел, то вернется он потом или не вернется, а веры ему уже никакой не будет. Один раз предал, значит, и во второй способен на какую-нибудь гнусность. Но вслух она сказала совсем другое:

— Возвращаются, и даже очень часто!

— Не нужен он мне! — с неожиданной злостью произнесла Оля. — Тварь! Я его своими руками убью, если найду, конечно!

— Все могут ошибаться! — заступилась за Пашку Юля. — Не суди его так строго!

Оля лишь отрицательно помотала головой.

— Такому предательству прощения нет и быть не может! — заявила она. — Он же меня за нос сколько времени водил!

И, словно передразнивая мужа, она произнесла немного в нос: «Ах, Оленька, зачем нам эти люди?! Только лишние расходы!»

И уже своим собственным голосом рявкнула:

— Мерзавец! Подлец! Точно вам говорю, убить его мало! А я-то еще убивалась, когда с любовником в Бразилию улетала. Ах, Пашенька, да как же я такая плохая — ему изменяю! А он вон как! Оказывается, еще раньше свое паскудство задумал!

— Оля, ты чего так завелась?

— И эта стерва, я уверена, с ним заодно была! — продолжала бушевать Оля, беседуя сама с собой. — Конечно, она все это и придумала! Так пусть вместе с моим мужиком в тюрьму идет! Мне их и не жаль будет. Ни капельки!

— Оля! — повысила голос Мариша. — Какая тюрьма? Что ты ерунду говоришь? За супружескую измену у нас в стране мужьям тюрьма не грозит. Хотя, может быть, и зря, — прибавила она, немного подумав.

— Да при чем тут измена? — завопила Оля, потрясая той самой мятой цветастой тряпкой, которую продолжала терзать в своих руках. — Слушайте меня, вам-то я могу рассказать! Я знаю, кто убийца! Вот!

И она сунула под нос Марише мятую тряпку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась теплой перчаткой.

— Ну и что? — удивилась Юля. — Перчатка. Мужская, по всей видимости. Откуда она у тебя?

— Нашла! Возле гаража! — буркнула Оля.

— Ты хочешь сказать, что ее потерял тот тип, который ошивался сегодня ночью возле дома?

— Тип! — фыркнула Оля. — Тип! Никакой это был не тип — это был мой муж!

— У тебя два мужа? — ужаснулась Мариша. — Ольга — вот это действительно подсудное дело. Как же ты вляпалась?

— Да с чего ты взяла, что у меня два мужа? — От удивления Оля даже перестала злиться. Один у меня муж — Пашка.

— Но он же в Финляндии! Со своей финской любовницей.

— Это я так думала, — сокрушенно покачала головой Оля. — А оказывается, он тоже в России. И мало того, что в России, он этой ночью был тут!

— Этого не может быть, я уверена, что ты ошибаешься! — сказала Юля.

— А я вот уверена, что целиком и полностью права! — гневно воскликнула Оля.

— Почему? — недоуменно вытаращилась на нее Юля.

— А перчатка? — закричала Оля и, схватив обратно злосчастную деталь туалета, помахала ею в воздухе. — Я эту перчатку из тысячи… Нет, из миллиона узнаю. Да что там, второй такой перчатки во всем мире нет! Полный эксклюзив. Я ее своими руками для Пашки связала! Видите, все пальцы разной шерстью связаны? Тут вот у меня петля потерялась, тут я по зеленому фону серую нитку случайно пустила, а тут у меня коричневая шерсть кончилась, и пришлось белую взять. Другой уже не оставалось. И я хоть перед кем поклянусь, что перчатка эта мной лично связана. Видите, она на левую руку. А на правую руку совсем другая была. Получше она у меня получилась. На ней я уже узор училась вязать. И вот что я вам скажу, эти перчатки — первое и последнее, что я в своей жизни связала. Неужели вы думаете, что я могу их с какими-то другими спутать?

Перед таким неопровержимым аргументом Юле с Маришей пришлось отступить. Связанная собственными Ольгиными руками перчатка теперь казалась им чрезвычайно важной уликой. Они просто не понимали, как всего несколько минут назад готовы были с пренебрежением отшвырнуть этот, честно говоря, довольно неудачный образчик рукоделия. С уважением посмотрев на перчатку, подруги переглянулись.

— А ты уверена, что не прихватила случайно с собой эту перчатку? — немного помедлив, спросила у подруги Мариша, которой, даже несмотря на перчатку, присутствие Пашки где-то в окрестностях казалось все же довольно спорной вещью. — Когда из вашего дома в Турку уезжала?

— Ты же была очень взволнована! — подхватила Юля. — Засунула в сумку вместе с другими вещами и не заметила!

— Ага! Еще чего выдумали! — презрительно фыркнула Оля. — А еще скажите, что я ее и в сугроб возле гаража тоже специально зашвырнула.

— А что, нет?

— Нет! — закричала Оля. — Боже мой! Нет! Говорю вам, тут он! Где-то рядом прячется! Это его красный пуховик, его белая вязаная шапка. Он ее из Норвегии привез вместе со свитером для горных лыж.

— Он у тебя увлекается лыжами? — изумилась Мариша.

— Да при чем тут лыжи?! — снова заголосила Оля. — Никакими лыжами он не увлекается, пижонство одно. Шапка, шапка у Пашки есть такая, как Танькины бабушки видели. Поэтому я и говорю, что это мой Пашка был тут ночью. То есть уже не мой, но не важно. И это он машину у Ромки испортил.

— Ну ты даешь! — ахнули подруги.

— Он! Он! — упрямо закричала Оля. — И больше вам скажу, я даже знаю, кто его подучил это сделать.

— Кто? — с изумлением уставились на подругу Юля с Маришей.

— Она! Жена, то есть вдова уже! — выкрикнула Оля.

— Таня?!! — ужаснулась Мариша. — Никогда в это не поверю!

— Ну и дура! — припечатала ее Оля. — Таня твоя пройда еще та! Мужу рога такие наставляла, что, как он в дверь проходил, вообще непонятно. Тихоня! Недотрогу из себя корчила. Вот она вам, гнилая интеллигенция, во всей красе! Деградация налицо! Тварь блудливая! У меня под носом моего же собственного мужика своими слащавыми улыбочками соблазнила, убийство своего мужа спланировала, а теперь еще из себя святую невинность корчит. Дегенератка! Ненавижу!

У Оли, чья мать и отец приехали в Питер из глухих деревенек, такая неприязнь к Таньке, чьи предки в десятом колене с обеих сторон были интеллигенцией — педагогами, художниками, культурологами и искусствоведами, была как-то объяснима. И все же подруги сочли должным заступиться за Таню.

— Ты ошибаешься. Таня хорошо относилась к Роме, — сказала Мариша. — И никаких ссор никогда между ними не было. Таня всегда Роме во всем уступала. Такой уж у нее характер. Неконфликтный.

— Притворялась! И вообще, в тихом омуте, как известно, черти водятся! — решительно заверила их Оля. — Говорю вам, это все она спланировала. Сначала моему дураку Пашке все мозги запудрила, невесть что ему пообещала…

И тут Оля осеклась, словно ей в голову пришла волшебная по своей важности мысль.

— Я даже знаю, чем она Пашку, помимо своих тощих телес, соблазнила! — заявила Оля. — Вобла длинная и сушеная! На квартиры ее он позарился! Вот что! Богатство ему мозги затмило!

— Квартиры? — удивилась Мариша. — Богатство! Ты что-то путаешь.

— Не притворяйся, будто бы ты не знала, что Таньке от ее бабушек должны в наследство достаться целых три квартиры. Да еще та, в которой она сама живет. И квартира ее матери. Это уже пять получается. А у бабушек все мужья были профессорами да академиками. И у них не квартиры, а настоящие хоромы.

— Ты ошибаешься! — заверила ее Мариша. — Таня с Ромой неплохо жили, но без роскоши.

— Это потому, что они эти квартиры не сдавали и продать их старухи не соглашались, — заявила Оля. — Мне Рома, когда у нас в гостях был, да и набрался хорошенько, все в подробностях и выложил. И циферки даже кое-какие привел. Нехилые, между прочим, циферки. Самая плохонькая из Танькиных бабушек квартира тысяч на сто потянет. И это без ремонта, заметьте. А если сделать в ней ремонт и сдавать ее богатым иностранцам? Так это за несколько лет еще и половину своей стоимости в виде чистой прибыли принесет. А ведь квартира не одна, а целых три, нет, четыре, то есть пять! Это почти полмиллиона долларов!

— И когда же это Рома тебе об этом доложил? — поинтересовалась Мариша.

— А когда они с Танькой у нас перед Рождеством были, тогда и наклюкался, — ответила Оля. — Таня-то спать ушла. А мы с Пашкой и Ромой остались. Тогда-то он напился и все нам выложил. А Пашка, между прочим, рядом сидел. И все тоже слышал. И ясное дело, он на такой лакомый и жирный кусочек польстился. Да за эти деньги, которые Танькиных бабушек квартиры стоят, в Финляндии очень даже хорошо можно устроиться! Там жилье немногим дороже наших элитных квартир стоит. А в Турку, так и дешевле. Я вон читала, на Петроградской стороне дом строят, так там квартиры уже сейчас, даже в строящемся доме, по две тысячи тянут. А сколько они будут стоить, когда дом построят? Не меньше, чем по три-четыре.

— Предположим, что Таня богаче, чем кажется на первый взгляд, — согласилась Мариша. — Но зачем ей бросать своего верного и порядочного Рому и кидаться на Пашку, которого она почти совсем не знает?

— А я тебе скажу! — агрессивно ответила Оля. — Потому что Рома нашу тихоню Танюшу давно в постели не устраивает. Вот так-то! Она мне сама жаловалась, что секс у них раз в неделю. И то по большому одолжению. А мой Пашка хоть по семь раз в день может. И я же, дура, сама Таньке об этом похвасталась! Ну, скажите, кто я после этого? Можно сказать, своими руками мужа этой прохвостке сдала! Сама их свела, под своей же собственной крышей! Все достоинства своего Пашки выложила. Ой, дура я! Прекрасно помню, как у этой хищницы глаза загорелись!

— Все равно мне как-то не верится, что Таня могла увести у тебя мужа! — вздохнула Юлька. — Она очень порядочный человек. И ни за что не стала бы отбивать мужа у подруги. В конце концов, если ей так уж захотелось секса, то она могла найти себе партнера на стороне.

— Ага, кто бы на нее, воблу тощую, клюнул? — сердито буркнула Оля. — Что в ней хорошего?

— Не скажи, у нее фигура отличная, — не согласилась Мариша. — Ноги длинные. Сама высокая. И если ее в модном салоне причесать и накрасить, она просто конфетка. Я один раз ее с собой отволокла. Так что знаю, что говорю.

— Ну все равно! — фыркнула Оля. — Пусть конфетка. Но не на улице же ей с мужиками знакомиться! А работает она в исключительно бабском коллективе. Еще счастье, что Рома ее приглядел. Так ведь тоже не просто так! Они же рядом жили. Все друг про друга знали. И про Таниных бабушек с их квартирами Ромкиным родителям отлично было известно. Вот они сыночка по верному пути к богатенькой наследнице и направили. А он, не будь дурак, свою выгоду мигом смекнул и женился.

— Он ее любил! — возразила Юля.

— А еще больше уважал за ее потенциальную стоимость! — хихикнула Оля и тут же помрачнела. — Он все верно рассчитал. Танька — это для него просто золотая невеста. У своей маменьки она одна. У бабок других внучек тоже нет. Выходит, всему их добру — одна наследница. Только Рома не понял, с какой гарпией дело имеет. Думал, что женится на тихой, воспитанной и невзрачной девочке и будет вертеть ею, как захочет. А у нее, видишь, какой темперамент оказался. Пашку ей моего подавай! А я с ним и сама-то не всегда сладить могу!

— Оля, я бы тебя попросила в таком тоне… — начала было Мариша, но Юля ее поспешно перебила.

— Девочки, давайте не будем пока ни о чем остальном говорить! — сказала она. — Мы тебе, Оля, насчет Таниного наследства верим. Но какие у нас есть доказательства того, что Пашка и Таня вступили в преступный сговор?

— А перчатка?

— Они скажут, что ты сама ее подбросила!

— Но Пашку видели тут!

— А он скажет, что это за тобой примчался.

— Верно, — задумалась Оля. — Это он может сказать. А что же делать?

— Нужно выждать.

— Чего выжидать? Когда эта таранька на постном масле, вдова то есть новоиспеченная, моего мужика на себе женит? Вы что, с ней заодно? Так бы сразу и говорили! Ах, я дура! Зачем я вам все разболтала? Думала, вам доверять можно. А вы, оказывается, тоже против меня. Может быть, вы и меня следом за Ромкой на тот свет отправите?

— Оля, не сходи с ума! — сурово велела ей Мариша. — Никто тебя убивать не собирается, а уж мы с Юлькой и подавно. Ты успокойся и попытайся рассуждать здраво. Пашки твоего в доме сейчас нет. Значит, женить его на себе Танька прямо сейчас никак не сможет, даже если бы и хотела.

— А я уверена, что она и не хочет! — добавила Юля.

— И пока суд да дело, мы обязательно преступника на чистую воду выведем.

— Но как?

— Да очень просто. Где находится в данный момент Пашка, мы не знаем. Зато у нас есть его перчатка и есть Ника.

— Ну и что? — удивились Мариша с Таней.

— А то, моя Ника — охотничья собака, — объяснила им Юля. — Так что, по идее, она должна взять его след. Мы приведем ее к гаражу, дадим ей понюхать перчатку и… И она нас к нему приведет.

— Ты с ней уже так пробовала? — недоверчиво спросила у Юльки Мариша. — Я имею в виду с Никой?

— Все пройдет отлично! — заверила подруг Юлька. — Ника не подведет.

На самом деле Юлька только внешне хорохорилась. Она понятия не имела, как поведет себя ее маленькая обжора и лентяйка Ника, когда от нее потребуется взять след. Но неожиданно для всех Ника проявила себя с лучшей стороны. Обнюхав предложенную ей перчатку, она бодро засеменила возле дома. Покрутилась у кухни, полаяла на входную дверь, а потом устремилась к калитке.

— За ней! — обрадовалась Мариша. — Она взяла след!

Ника и в самом деле бойко перебирала лапками, летя вперед. Ее уши полоскались на ветру, как флажки. Она протиснулась под воротами и выскочила на дорогу. Подруги замешкались, одновременно пытаясь протиснуться в калитку, слишком тесную для троих. Поэтому они слегка отстали от Ники. Когда они нагнали таксу, та убежала уже далеко и сидела на земле с самым возмущенным видом. Похоже, она была обманута в своих лучших ожиданиях.

— След, Ника! — закричала Юля. — Что же ты?

Ника поднялась с земли и укоризненно глянула на хозяйку. Она явно считала, что та над ней издевается.

— Твоя собака потеряла след! — обличающе заметила Оля. — Тоже мне ищейка!

— Не сердитесь на нее! — подхватив любимицу на руки, заступилась за таксу Юлька. — Ее же никогда этому не учили.

— Настоящая охотничья собака… — начала Оля, но ее перебила Мариша.

— Ника не виновата! — воскликнула она. — Пашка тут был. Но он сел на машину. Видите следы протектора!

Девушки присмотрелись и увидели в мягком снегу следы машины. Следы рифленой подошвы со снежинкой тут тоже были. Но вот куда уехала машина, это подруги смогли проследить только до ближайшего перекрестка. Дальше дорога была слишком накатана, и следы на ней попросту терялись. Разочарованные подруги вернулись домой, где Ника немедленно получила двойную порцию сухого корма.

— Кушай, моя умница! — ворковала над ней Юля. — Надо же, никто тебя не учил, а ты взяла и нашла след!

— След она нашла, а Пашку нет! — возразила Оля.

— Ну и что? Мы не знаем, где он, но зато знаем, где Таня.

— И что? — не поняла Оля.

— Предположим на минуту, что Паша и в самом деле приходил этой ночью к Тане. Поэтому мы глаз с Таньки спускать не будем, — сказала Юля. — И если между ней и Пашкой существует преступный сговор, то мы это быстро выясним.

Оля расцвела, и даже Мариша молча подняла большой палец в знак того, что полностью одобряет Юлькин план.

ГЛАВА 8

Второй вечер своего пребывания в Лисине подруги провели беспокойно. Их тревожила постоянная необходимость следить за Таней, а также угрызения совести, вдруг слежка за ней ни к чему не приведет и выяснится, что совесть подруги чище свежевыпавшего снега. Угрызения совести усиливались все больше и больше по мере того, как время шло, а Таня не делала попыток улизнуть из дома или как-то иначе вступить в контакт с Пашкой.

— Я до конца жизни себе не прощу, если выяснится, что мы напрасно поверили Ольге и позволили ей оболгать нашу подругу, — сказала Юлька на ухо Марише, когда они вечером сидели в гостиной и прислушивались к всхлипываниям Тани, закрывшейся от всех в мансарде.

— Все-таки человек погиб, — напомнила Юльке Мариша. — И как это ни прискорбно, но пока не найдется виновный, мы все под подозрением.

— И я? — ужаснулась Юля. — Ты и меня подозреваешь?

— Тебя — нет, — после некоторого колебания произнесла Мариша.

Но не успела Юля порадоваться, как подруга добавила:

— Я же отлично знаю, что ты и в собственной машине не способна отличить карданный вал от карбюратора. Что уж там говорить о том, чтобы попортить тормозную систему чужой машины.

— Да ты! — задохнулась от возмущения Юлька. — Ты знаешь кто?..

— Ладно, ладно, — примирительно замахала на нее руками Мариша. — Я же шучу! Ты что, шуток не понимаешь?

— В каждой шутке есть доля правды, — все еще сердито буркнула Юля.

— Если честно, то, на мой взгляд, не было у тебя повода гробить Рому, — сказала Мариша. — И у меня не было. Значит, мы с тобой из списка подозреваемых выбываем. Так что будем пока придерживаться рабочей версии, что тут и в самом деле не обошлось без Пашки. Тем более что тот в машинах разбирается.

— Кстати, а как, интересно знать, Пашка сюда добрался? На чьей машине? Ведь на их «Ауди» сюда приехала Ольга.

— А в самом деле? — задумалась Мариша. — Как же мы с тобой так сплоховали? Такую важную деталь и не выяснили. Пошли к Ольге!

Оля сидела в засаде в маленьких сенях возле входной двери. Она твердо решила не дать Тане ни единого шанса выскользнуть из дома незамеченной. Со второго этажа выход был только через дом. Окна на зиму были забиты наглухо. Так что, если бы Таня захотела пообщаться с кем-нибудь вне пределов дома, например с Пашкой, то ей бы волей или неволей пришлось пройти мимо того места, где притаилась Оля.

В этом плане все было бы хорошо, но вот только печи в сенях не имелось. И температура тут была всего на несколько градусов выше, чем на улице, где по-прежнему вовсю трещал мороз. Поэтому из ртов трех подруг то и дело вырывались маленькие белые облачка пара, когда кто-то из них начинал говорить.

— Есть у него машина, — клацая зубами, сердито произнесла Оля. — Слушайте, принесите мне чего-нибудь горяченького!

— Шла бы ты в дом, — твердо сказала Мариша Ольге. — Таня выходить сегодня никуда не собирается. Плачет.

— Крокодиловыми слезами! — уперто заявила Оля. — Не верю я ей ни на грош. Сплошное притворство и фальшь.

— Ничего ты тут не высидишь! — сказала Юля, пока Мариша ходила на кухню за горячим чаем. — У Тани было полно времени, чтобы повидаться с Пашей, когда они ходили по соседям, чтобы разыскать кого-нибудь, кто бы видел того типа в красной куртке.

— Вы меня не путайте! — сказала Оля. — Таня все время была с матерью! Та ее специально ни на шаг от себя не отпускала, потому что боялась, что с дочкой в таком состоянии что-нибудь случится. И Никита Михайлович был с ними. Вы уж как хотите, а не верю я, чтобы и мать с Танькиным отчимом с дочерью сговорились. Убийство — не такое дело, чтобы лишних свидетелей приглашать. Так что я буду сидеть тут.

— И схватишь вместо своего Пашки воспаление легких! — рассердилась Мариша, вручая Оле большую кружку с тигрятами.

— Вы лучше идите и притворитесь, что спать легли! А то Танька и в самом деле никуда не пойдет, и я тут действительно окоченею.

Видя, что Олю с места не сдвинут и два бульдозера, подруги послушно отправились к себе в комнату. Длительные розыски таинственного незнакомца в красной куртке с рифленой подошвой ботинок ни к каким результатам не привели, но очень утомили всех друзей и родственников. Поэтому, вернувшись из деревни, они наскоро перекусили остатками праздничного стола, ставшего в один момент почти поминальным, и расползлись по своим кроватям. Единственной зацепкой были слова двух или трех соседей, которые видели какую-то белую иномарку, которая медленно ехала по их улице. А именно белую «Шкоду» и купил себе Пашка в прошлом месяце. Об этом подругам с явным торжеством в голосе сообщила Оля.

— Видите, еще один козырь в пользу того, что я была права и Пашка где-то тут, — сказала она подругам. — Моя интуиция никогда меня не подводит. Если чешется у меня на макушке, точно Пашка против меня какую-то пакость затеял. А макушка у меня прямо так и зудит последние две недели.

— А почему у тебя оказался «Ауди», а Пашке досталась всего лишь «Шкода»? — спросила у Оли Мариша. — Основные деньги в вашей семье ведь он зарабатывал.

— Да моему «Ауди» уже сколько лет! А «Шкоду» немцы полностью выкупили. Теперь новые «Шкоды» и не сравнить с теми, что чехи ляпали.

Оказавшись на своем диване, Юля с Маришей немного поворочались, обсуждая шепотом сложившуюся ситуацию, а потом сами не заметили, как задремали. Разбудил их тихий скрип двери. Юля приоткрыла глаза и из-под опущенных ресниц увидела, что в дверях стоит Таня и смотрит на них. На Ольгиной раскладушке та соорудила куклу из подушки и двух одеял. Так что издалека казалось, что там лежит человек. Таня так же тихо, без единого слова прикрыла дверь и стала удаляться. Вскоре звякнул замок и скрипнула еще одна дверь. И по этим звукам Юлька определила, что Таня вышла на улицу.

— Мариша! — растрясла подругу Юлька.

— А? Чего? — не поняла спросонок Мариша.

— Пойдем, Танька куда-то действительно намылилась!

— Да ты что? — тихо ахнула Мариша. — Неужели Олька права?

— Похоже, что так, — мрачно подтвердила Юля. — Туалет в доме, душ тоже. Мороз опять же нешуточный. Что Таньке может понадобиться сейчас на улице в кромешной тьме?

Этого подруги не знали, поэтому торопливо накинули на себя верхнюю одежду и шмыгнули к выходу. Там они быстро обулись и, не обнаружив Оли в ее логове, выскользнули на улицу. Покрутив головами, подруги увидели Танину долговязую фигуру, которая довольно быстро удалялась по освещенной лунным светом дороге. Приглядевшись, девушки увидели, что за Таней вдоль по обочине дороги, где кусты и деревья образовывали густую тень, крадется еще одна фигура, поменьше.

— Так, Ольга идет по следу! — прокомментировала Мариша. — Пошли и мы за ними. Может статься, что понадобится наша помощь.

Юлька не стала уточнять, кому именно может понадобиться помощь. Пашке или самой Оле. Вместо этого она спросила:

— У тебя оружие есть? Если Танька с Пашей действительно пошли на убийство, то что им помешает прибавить к своей коллекции еще пару-тройку трупов. Как говорится, лиха беда начало.

— Об этом я не подумала! — призналась Мариша. — Действительно, с оружием будет как-то сподручней. Да и вообще, мало ли кого мы на дороге встретим. Время уже позднее.

Подруги вернулись в дом и вооружились. Юлька прихватила тяжеленную чугунную сковородку на длинной деревянной ручке. А Марише пришлось удовольствоваться метлой вроде тех, которыми дворники раньше мели тротуары. Но черенок у нее был достаточно крепкий и толстый, так что при случае метла могла послужить в качестве дубины. После этого девушки мысленно перекрестились и пустились в погоню. За это время Таня успела уйти уже довольно далеко. И ее силуэт то и дело скрывался за сугробами. Ольгу они вообще не видели, но не сомневались, что пылающая ревностью Олька уж точно со следа не собьется.

— Как ты думаешь, куда она направляется? — спросила Мариша, слегка запыхавшись.

Им с Юлей, чтобы нагнать двух своих подруг, приходилось идти очень быстрым шагом, почти бегом. Дома уже кончились. И теперь дорога шла в лес, угрожающе темнеющий на фоне звездного неба.

— Понятия не имею, — пропыхтела Юлька. — Может быть, у нее с Ромой назначено свидание где-нибудь в романтичном уголке, к примеру, на лесной поляне?

— Среди зимы? В такой мороз? — усомнилась Мариша.

— Ну и что? Танька чешет как паровоз, так что ей не холодно. А Пашка наверняка приехал на машине. Так что тоже не замерзнет.

Но все оказалось проще и прозаичней. Дорога через лес вела в соседнюю деревню. Впрочем, она была совсем крохотной. От силы десятка полтора домов, из которых зимой обитаемы были далеко не все.

— Как тихо! — прошептала Мариша, у которой от вида тихой, спящей в снегах деревни, невольно пробежала по спине дрожь. — Даже собак не слышно. Как ты думаешь, тут вообще-то кто-то живой есть?

— Ой, молчи ради бога! — пискнула Юля. — Конечно, тут живут. Посмотри, вон в том доме даже свет горит.

Мариша посмотрела в ту сторону, куда указывала ее подруга, в доме действительно горел свет. Но очень слабый. Оли по-прежнему не было видно.

— Ольга мастер маскироваться! — с невольным восхищением в голосе заметила Мариша. — Я все глаза просмотрела, а ее так и не сумела обнаружить. Будто бы и нет ее!

— Т-с-с! Не шуми! — прижала Юля палец к губам. — На морозе звуки разносятся очень далеко. Смотри, Таня тоже растерялась.

Похоже, Таня и сама не знала, куда ей идти дальше. Некоторое время она постояла в центре деревни, а потом все же побрела к домику, в котором виднелся свет.

— За ней! В обход! К тому дому! — скомандовала Мариша и первой ринулась в сугроб, провалившись в него по пояс.

— Может быть, лучше просто пройти по тропинке? — нерешительно предложила Юля, наблюдая, как Мариша то ныряет по уши в снег, то снова выныривает.

— Не лучше! — заверила ее Мариша. — Нам нужно появиться незамеченными.

Юля выразилась в том смысле, что они и так достаточно незаметны в темноте. Но Мариша ничего не желала слушать. Впрочем, вскоре она провалилась в снег так глубоко, что Юлька даже испугалась и поспешила ей на помощь. Вывозившись в снегу так, что стала совершенно белой с ног до головы, Мариша наконец удовлетворенно вздохнула и сказала:

— Теперь я одного цвета с окружающим пейзажем. Настоящий камуфляж! Тебе, Юлька, нужен такой же!

И недолго думая, пихнула подругу в ближайший сугроб и припорошила ее сверху снежочком. Когда Мариша сочла, что Юля достаточно замаскировалась, она помогла ей подняться, оглядела и одобрительно кивнула.

— Теперь мы наконец можем идти? — звенящим от злости голосом поинтересовалась у нее Юля. — Или у тебя на примете есть еще какие-нибудь фокусы?

— Никаких фокусов, — заверила ее Мариша, и подруги потопали к домику, в котором светилось окошко.

Подобравшись к нему поближе, подруги тут же убедились, что у них возникло новое затруднение. Окна избы находились слишком высоко от земли, чтобы подруги могли до них дотянуться. Наверное, когда-то в первом этаже находились подсобные помещения вроде хлева или курятника. Но что бы там ни находилось, сейчас оно было заброшено и основательно засыпано снегом. Итак, первый этаж отпадал. Через входную дверь в дом войти подруги опасались, чтобы шумом не спугнуть Таню и находящихся внутри хозяев дома. Оставались все те же находящиеся на недоступной высоте окна. Хотя почему на недоступной?

— Нам бы лестницу! — прошептала Юля, оглядываясь по сторонам.

Увы, лестницы не было и в помине. То есть, возможно, она и была, но сейчас под снегом ее не было видно. Зато поблизости имелось дерево. Очень старое, сухое и, на взгляд Юли, даже трухлявое.

— Ничего лучше тут нет, так что привередничать глупо, — заметила Мариша, с вожделением поглядывая на светящееся окно.

Подруги подобрались к стволу дерева, пытаясь понять, что это за вид.

— Черемуха!

— Клен!

— Дикая яблоня!

— Рябина!

В конце концов, так и не придя к какому-то определенному выводу, подруги сошлись на том, что лезть все равно надо, если они хотят хоть что-нибудь увидеть.

— Ты как знаешь, а меня все же тревожит непонятное отсутствие Ольги! По логике вещей, она должна была бы первой штурмовать этот дом. А ее нет! — заметила Мариша и энергично полезла на дерево.

Юля поспешно двинулась за ней. Лезть было чертовски трудно, несмотря на то, что подруги оставили прихваченную из дома сковороду и метлу внизу под деревом. Снег падал с веток в лицо девушкам, так что временами они совсем ничего вокруг себя не видели и только отплевывались. Вдобавок снег забился им в рукавицы, за шиворот, залез под шапки и даже умудрился таинственным образом просочиться к Юлькиной пояснице, которой немедленно стало мокро и холодно. Кроме того, варежки быстро намокли, и хвататься за ветки стало совсем неудобно. Несмотря на все эти трудности, лазутчицам все же удалось достигнуть уровня светящегося окошка.

— Черт, на нем какая-то тряпка висит! — выругалась Мариша. — Поэтому и свет такой тусклый.

— А что же делать?

— Слушай, спустись вниз и дай мне метлу, — велела ей Мариша. — Я ею попытаюсь тряпку от окна отодвинуть.

Юля послушно спустилась на несколько веток, взяла метлу и протянула ее подруге. Мариша осторожно потянула метлой тряпку, и та свалилась с окна.

— Так! Вижу пустую комнату! — шепотом сообщила Мариша подруге, которая никак не могла удобно устроиться на дереве и нормально посмотреть в окно. — В ней русская печка. Большая, белая, над ней протянута бельевая веревка и сохнет какая-то одежда. Темный свитер и джинсы с носками.

— А люди? — подала голос Юля, все еще не оставляя попыток поудобней пристроить свои ноги. — Люди там есть?

— Людей пока что не видно, — ответила Мариша. — Ой!

— Что?

— Танька появилась, — сообщила ей Мариша. — И не одна. С ней какой-то мужчина.

— Вот оно что! — глубокомысленно произнесла Юля. — Это Пашка?

— Мне не видно, он спиной стоит, — ответила Мариша. — Но по фигуре вроде бы похож.

Юлька взволнованно пискнула и завертелась на месте. Вдруг ветка под ней зловеще хрустнула, и Юлька с диким воплем полетела вниз. Рухнув головой вниз в сугроб, она осталась в таком положении.

— Юля! — струхнула Мариша, видя, что из сугроба торчат Юлькины ноги и не шевелятся. — Ты жива?

Юля не отреагировала. Забыв о коварной Таньке и неизвестном мужчине в доме, Мариша поспешно полезла вниз. К сожалению, она несколько переоценила свою ловкость. Не прошло и двух секунд, как она издала примерно такой же вопль и тоже рухнула вниз. Но ей повезло чуть больше или чуть меньше — это еще как рассудить. Капюшон ее куртки зацепился за какой-то твердый сучок, и Мариша повисла в воздухе, беспомощно дрыгая ногами и размахивая метлой, которую не выпускала из рук.

Шум от двух падений был услышан и в доме. Там раздались взволнованные голоса, а потом свет из комнаты переместился в пристройку, а затем Мариша увидела, как на улицу выскочила Танька, а следом за ней незнакомый мужчина, держащий в руках старинную керосиновую лампу. Из одежды на нем была лишь рубашка и старый тулуп, который он накинул поверх нее.

— Кто тут? — крикнул он, и Мариша поразилась, как она могла принять его за Пашку.

Этот мужчина был как минимум на пять лет младше Павла, но при этом выше его ростом и гораздо стройней. Должно быть, мутноватое оконце сыграло с Маришей эту шутку, заставив принять деревенского жителя за Пашку. Тем временем молодой мужчина, в свою очередь, изумленно таращился на раскачивающуюся на ветке словно елочное украшение Маришу, размахивающую метлой. Его красивое лицо становилось с каждой минутой все бледней и бледней.

— Ведьма! — внезапно завопил он дурным голосом. — Баба Яга! На помеле!

Поняв, что эти крики относятся к ней, Мариша чрезвычайно оскорбилась. Пусть она сейчас находится и не в лучшей своей форме и метла у нее в руках, но это еще не повод, чтобы обзывать ее по-всякому.

— А-а! Нечистая сила! — продолжал бушевать мужик, хватая какую-то увесистую железку и явно готовясь запустить ею в Маришу.

— Не надо! — заорала Мариша, здорово струхнув. — Мы свои.

От греха подальше она бросила вниз метлу и теперь дергала руками и ногами.

— Что ты тут делаешь, Мариша? — изумилась Таня, наконец обретя дар речи.

— Таня, снимите меня! — вместо ответа жалобно попросила Мариша, решив, что все равно их с Юлькой конспирация пошла ко всем чертям. — И Юльку вытащите!

— Откуда? — изумилась Таня. — Где она?

— Да вон же! — прохрипела Мариша, делая попытку указать рукой на сугроб, в котором слабо шевелились Юлькины ноги, обутые в старые валенки поверх ее собственных сапожек.

— Боже мой! — ужаснулась Таня и немедленно кинулась вызволять подругу.

Откопав Юльку, мужик прислонил девушку к дому. Юлька сидела, очумело крутя головой и явно не понимая, что с ней произошло. А Таня с незнакомцем стали снимать с дерева немаленькую и нехуденькую Маришу. Сделать это оказалось гораздо сложней, чем выкопать Юльку. Так что приподнять ее на весу, чтобы высвободить капюшон, у мужчины вряд ли бы получилось. Не говоря уж о том, что дерево начинало скрипеть, стоило ему сделать попытку добраться до Мариши по веткам.

— Не представляю, что и делать! — почесал в затылке парень. — Без лестницы тут не обойдешься!

— Так тащите ее сюда! — разозлилась Мариша. — Чего церемонии разводить?

— Нету лестницы! — развел руками парень.

— Как это у вас в хозяйстве нет лестницы?! — вознегодовала Юля, пришедшая в себя. — Как можно допускать такой беспорядок? А еще мужчина!

Она собиралась еще добавить, что если бы у некоторых была лестница, то сейчас не пришлось бы снимать Маришу с дерева, а ее выкапывать из снега. Они тихо и мирно подсмотрели бы в окошко, вернули бы лестницу на место и потопали к себе домой. И никаких проблем. Все чинно, благородно и без эксцессов. Сам виноват, вот пусть теперь и думает, как Маришу снять.

— Это не мой дом! — растерянно пояснил ей парень, явно чувствующий себя виноватым. — То есть не совсем еще мой. Я его только собираюсь у хозяев купить. Вот найду их и куплю. Тогда и узнаю, где у них лестница лежит. А пока я с ними еще не общался.

— То есть как это? — удивилась Мариша. — А они что, не знают, что вы в их доме живете?

— Нет, — простодушно ответил парень. — Я в эти места только сегодня прибыл. Сразу же выбрал пустой дом и поселился. Не ночевать же мне под открытым небом. В самом-то деле! А хозяевам от того, что я в их доме поживу, убыток не большой. Уверен, что они только были бы рады!

— Святая простота! — восхитилась Мариша. — Так вы, молодой человек, меня снимать будете или как?

— Может быть, подпрыгнуть и ухватить вас за ноги? — предложил ей парень, почесав затылок.

— Попробуйте! — милостиво разрешила ему Мариша.

Мужчина подпрыгнул, при этом его тулуп распахнулся, и под ним обнаружилось кое-что интересное. А именно под левой подмышкой у мужика была кобура. Пустая она или нет, это Мариша определить не могла. Но подозревала, что не пустая. Откуда у парня могло взяться оружие и чем именно это грозило лично ей самой и ее подругам, у Мариши было время подумать, пока незнакомый парень и Танька прыгали под деревом, пытаясь уцепиться за Маришу. Наконец это удалось Таньке. Она обняла Маришины ноги в огромных валенках и… И рухнула вместе с ними вниз. А Мариша, как качалась себе на дереве, так и продолжала качаться. С той лишь разницей, что ногам, оставшимся лишь в носках, хоть и толстых, и шерстяных, теперь стало очень холодно.

— Давай-ка снова я попытаюсь! — отстранил мужчина Таньку, все еще недоуменно разглядывающую свой трофей, оказавшийся у нее в руках.

Полянка под деревом была уже достаточно утоптана. Так что рослому парню удалось изловчиться в конце концов и достаточно высоко подпрыгнуть.

— Поймал! — обрадовался он. — Тяну!

— Х-р-р-м! — произнесла Мариша, чувствуя, что ворот куртки впивается ей в горло и перекрывает дыхание. — От-хр-р-пусти!

Но мужик попался какой-то очень настырный. Он висел на Марише и еще дергался, словно червяк на крючке. Внезапно Мариша услышала у себя над головой треск, дышать стало легче, а затем она стремительно полетела вниз. Она свалилась на своего спасителя, а рядом ухнуло что-то тяжелое.

— Жива? — обрадованно кинулась к ней Танька, обувая Маришу в валенки. — Все в порядке?

— Как сказать, — задумчиво произнесла Мариша. — В какой-то степени да, а в какой-то нет.

Она ощупала свою куртку и убедилась, что капюшон на месте. Удивившись, она посмотрела по сторонам. Оказалось — возле нее лежит огромная сухая ветка, которая обломилась, не выдержав двойной тяжести. Куртке же было все нипочем.

— Вот! — обрадовалась Мариша. — А еще ругают китайцев! А между прочим, эта куртка сшита в самом что ни на есть сердце Китая. И ничего ей не сделалось! Ветка хрясь, а куртка цела и невредима. Ни дырочки!

Все по очереди осмотрели куртку Мариши и пришли к выводу, что выглядит она почти как новая.

— Девушки, а что вы тут делаете? — неожиданно спросил у подруг парень, когда восторги по поводу спасения Мариши несколько поутихли.

— А… Кто? Мы? — растерялись Юля с Маришей. — Мы с ней пришли!

Таня ответила им удивленным взглядом, но возражать не стала.

— Вы небось думали, что я ваш знакомый, которого тут все ищут? — оживился мужик. — Ошиблись, выходит.

— Сами видим, что напрасно пришли. Извините, что потревожили. Ошибка вышла, — сокрушенно признала свое поражение Юля.

— Девочки, пойдемте, — неожиданно сказала Таня. — Не будем человеку мешать своими делами заниматься.

И несмотря на уговоры мужчины остаться и его уверения, что ничем они ему не помешают и он будет даже рад их присутствию, потому что одному в пустом доме, честно говоря, скучно, Танька подруг утащила. Впрочем, не забыла прихватить сковородку и метлу, уверяя, что иначе свекровь ее со свету сживет.

— Значит, ведьмы в вашей семье все же водятся, — удовлетворенно произнес им вслед парень, уже возвращаясь в свой дом. — Я так и думал!

— Господи, как я рада, что вы за мной пошли! — воскликнула Таня, когда деревня осталась позади. — Вы видели, этот тип вооружен! Уж я страху натерпелась, когда он мне открыл, а у самого пистолет на боку. Видели?

— Видели, — кивнула Мариша. — А кто он?

— Понятия не имею, но думаю, что какой-то преступный элемент, прячущийся от правосудия.

— На бандита он не похож, скорей уж на молодого и еще не оперившегося предпринимателя, на которого наехали, — возразила Юля.

— Может быть, от долгов прячется! — охотно согласилась Таня. — Но суть в том, что он вооружен. И когда я по глупости к нему в дом вошла, он на меня сразу же пушку направил. Я уж думала, что он меня так и прикончит. Потому что явно ни одному моему слову о том, что я просто ошиблась и ищу совсем другого человека, он мне не поверил.

— А кстати говоря, кого ты искала? — спросила у нее Юля.

— Да того типа в красной куртке, который ночью возле нашего дома крутился, — пожала плечами Таня. — Кого же еще? Мы с мамой и Никитой Михайловичем когда по Лисину ходили, то мне сынишка Ряшкиных — это наши знакомые — сказал, что в Старом Лисине, где мы с вами сейчас находимся, сегодня поселился какой-то городской. Мужчина. Какого цвета у него куртка и есть ли шапка и машина, парнишка не знал. Вот я поворочалась в кровати, поняла, что все равно не усну и до утра ждать не могу, сюда и двинула.

— Это ты здорово рисковала! — заметила Мариша.

— Откуда же мне было знать, что он вооружен? — снова пожала плечами Татьяна, не желая признавать свою ошибку.

— А у тебя нет догадок, кто тот мужчина в красной куртке? — спросила у нее Юля.

— Нет, откуда? — вроде бы искренне удивилась Таня. — Я же его не видела. Да и теперь не представляю, кто бы это мог быть.

Юля с Маришей переглянулись. Похоже, подозрения Ольги насчет преступного сговора Тани и Пашки оказались ошибочны.

— Ой! — неожиданно спохватилась Юлька. — Оля! Мы ее потеряли!

— Да, в самом деле, где же Оля? — подхватила Мариша.

— Она что, тоже с вами? — изумилась Таня.

— Была, — подтвердила Мариша. — Но куда-то делась!

И подруги принялись вспоминать, когда они в последний раз видели Олю. Выходило, что это было уже после того, как они вошли в лесную полосу, отделяющую Старое Лисино от просто Лисина.

— Наверное, она в лесу заблудилась, — предположила Таня. — Там в одном месте от дороги отходит тропинка. Может быть, она по ней пошла.

— Зачем?

— Там вроде бы в лесу огонек горел, — не слишком уверенно произнесла Таня и поежилась.

— Ты чего?

— Ничего, — ответила Таня и отвернулась. — Пойдемте, может быть, Оля уже вернулась домой и ждет нас.

— Или в лесу мы найдем ее следы, — предположила Мариша.

И обе подруги поспешили за длинноногой Таней, уже обогнавшей их. Но, войдя в лес, Таня пошла еще быстрее. Она явно не горела желанием искать следы Оли и вообще хотела поскорее выбраться из леса.

— Куда ты несешься? — выразила недовольство ее спине Мариша. — Мы как раз тут Ольгу из вида потеряли. Давай посмотрим в снегу. Кстати, где, ты говоришь, тот огонек блеснул?

— Девочки, не надо тут задерживаться! — неожиданно взмолилась Таня. — Я уверена, что Оля уже ждет нас дома.

— Да что с тобой? — удивилась Юля. — Можно подумать, что это ты головой стукнулась, когда с дерева летела.

Таня нахмурилась еще больше и неохотно сказала:

— Тут неподалеку есть один заброшенный дом… Может быть, я там огонек видела.

— Так нужно туда зайти!

— Не нужно!

— Почему?

— Нехорошее это место, — помявшись, все же пояснила Таня. — Там один мужик жил. Нелюдимый такой. Ни с кем не общался. Так вот, он свою жену голодом насмерть заморил. Специально. Она ему то ли изменила с кем-то, а он об этом узнал, то ли просто в башке у него помутилось. Со странностями был мужик. Короче говоря, убить жену рука у него не поднялась, так он ее на голодные муки обрек. В подполе запер, а сам ушел и в сарае повесился. Это как раз в январе и было. Лет пять назад. А с тех пор то место все стороной обходят. Потому что по ночам там стоны слышатся, а иногда даже дикий хохот, женские мольбы и плач.

— Б-р-р! — передернуло Юльку. — Умеешь же ты, Танька, настроение поднять!

— Стойте! — вдруг замерла Мариша. — Смотрите!

Юлька взвизгнула.

— Призрак? — завопила Таня. — Где? Где?

— Идиотки! — прошипела Мариша. — Никаких призраков не существует. Во всяком случае, в наших морозах они не живут. Вы лучше на снег посмотрите. Видите, тропинка.

— Это она к заброшенному дому ведет! — прошептала Таня. — Ой, мамочки! Не пойду туда! Хоть убейте меня, а я туда не сунусь!

— Танька, ты сама рассуди, если даже призрак существует, то не мог же он тропинку протоптать? — встряхнула ее за плечи Мариша.

— Откуда нам знать? — трусливо ответила Таня. — В этом мире есть много такого, что человеческому разуму недоступно.

— Господи, и это говорит женщина, у которой то ли пять, то ли десять поколений интеллигенции за плечами! — возмутилась Мариша. — Послушать тебя, так простая дремучая баба и то с бульшим понятием, чем ты со своими двумя высшими образованиями.

— Это все Рома и его мракобесные, отсталые родственнички тебя довели! — не преминула встрять в беседу Юлька, сильно недолюбливавшая Танькину родню по мужу за их прижимистость. — Уже веришь в сельские байки!

— Девочки, но я сама того мужика еще при жизни видела! — застонала Танька. — Жуткий тип! А жена у него была совсем забитая такая. Тихая. Он когда свихнулся, то в погреб ее запер. А оттуда — ни одного крика не слышно было. Вот соседи на помощь и не пришли. А когда смекнули, что давно эту пару не видно, то уже поздно было. Мне эту женщину очень жаль. И… и его тоже. Я верю, что их души не могут обрести покоя.

— Ага, а чтобы немного отвлечься от своей личной драмы, протаптывают тропинку в снегу к своему дому! — поддела ее Юля.

— Просто чтобы развлечься! — хихикнула Мариша.

— Вы как хотите, я а туда не пойду! — уперлась Танька. — Я и когда сюда шла, мимо этого места, страху натерпелась. А уж самой в лапы привидению сунуться — ни за что!

— Ну и оставайся тут! — разозлилась Мариша. — Одна!

Но оставаться одной на пустынной дороге Таньке тоже не хотелось. Как ни странно, рассказанная Таней история сильней всего напугала саму Таню. И теперь она тряслась всем телом. Отказывалась идти домой, отказывалась идти с подругами и отказывалась оставаться на дороге. В конце концов после долгих уговоров и увещеваний Танька все же согласилась идти с подругами, но настояла, что пойдет в серединке. Между Юлей и Маришей. Так гуськом все подруги и двинулись по узкой тропинке.

Минут через пятнадцать они очутились на небольшой поляне, на которой стоял дом. Из него и в самом деле слышались какие-то крики, проклятия, вопли и даже плач. Разобрать что-либо было невозможно. Тем более что крики перемежались звоном и грохотом, словно бы в доме шел настоящий погром.

— Вы слышите! — произнесла одними губами бледная до синевы Танька. — Что я вам говорила? Там призраки бушуют!

— Разве тебе не знаком этот женский голос? — спросила у нее Мариша.

— Я никогда не слышала голоса этой бедной женщины! — пролепетала Танька. — При ее жизни мы встречались лишь однажды, и она рта не раскрыла!

— Да при чем тут та погибшая бедняжка! — возмутилась Мариша. — Ты уши-то разуй! Шапку свою огромную с себя сними. Это же Ольга наша разоряется. Ее голос!

Подруги навострили уши — и точно.

— Кретин ты! — четко произнес Ольгин голос. — Кобель проклятый! А ну, вылезай! Убивать тебя буду! Кому говорю, вылезай!

— Пойдемте посмотрим, кого это она ругает! — предложила Мариша, и вся троица побежала к дому.

На этот раз подруги решили не прибегать к конспирации. Они пересекли полянку, распахнули дверь и, пробежав через сени, всем гуртом ввалились в дом. Посредине небольшой деревенской комнатки стояла Ольга и воинственно сжимала в руках кочергу, грозя кому-то невидимому.

— Ой! — коротко вскрикнула она, увидев подруг.

— Оля! Ты жива! — обрадовались девушки, кидаясь к Оле и обнимая ее.

— Пустите! Больно! — вырывалась из их объятий Ольга. — Ребра мне все помял, скотина! И шею не повернуть! Но он мне еще за это ответит! Я уж ему засандалю, так мало не покажется. Хорошо, что вы здесь. Поможете мне этого гада прикончить!

— Ты это о ком? — удивилась Мариша, заметив, что вид у Ольги и в самом деле аховый.

Под глазом у подруги наливался краснотой синяк, обещавший все ближайшее время радовать свою хозяйку сменяющимися, как в калейдоскопе, цветами радуги. Волосы у Оли были всклокочены, на щеке виднелась ссадина. А вся одежда была помята, и даже ее хваленый пуховик финского качества треснул по шву. Мариша не без повода надулась от гордости. Ее-то китайская куртка, которую Оля облила таким презрением, выдержала почти полтора центнера нагрузки — и ничего. В это время из узкого промежутка между стеной и шкафом послышался жалобный вздох. Мариша посмотрела туда и увидела знакомую физиономию.

— Пашка! — ахнула она, пока Таня с Юлей держали Ольгу, которая рвалась ткнуть в своего мужа кочергой. — Ты все-таки тут!

— Где же мне быть? — жалобно заныл парень. — Я за Олей приехал. В Питере ее искал, нет ее нигде. Я к тебе, Мариша. Тебя тоже дома нет. Тогда я к Юльке. И ее нет. Я помчался к…

— Короче, откуда ты узнал, где нас всех искать? — сурово спросила у него Мариша, припомнившая все подозрения, которые высказывала относительно своего мужа Ольга.

— Так я же и говорю, поехал к твоей маме, она мне и сказала, что вы все в деревне у Тани, — ответил Паша. — Я за вами среди ночи приехал. Вокруг Олиной машины походил, вокруг дома походил, а внутрь зайти не решился.

— С чего это вдруг? — осведомилась у него Юля.

— Побоялся, — опустив глаза, произнес Пашка. — Мы ведь с Олей… м-м-м… поссорились. Она в Питер махнула, а я…

— Что ты все врешь! — возмутилась Ольга, замахиваясь на него кочергой и делая попытку прорваться в узкий лаз, куда запрятался ее муж.

Тот закрылся руками и закричал:

— Спасите меня, девчонки! Она меня сейчас убьет, а потом жалеть будет!

Оля от удивления остановилась.

— Чего это я жалеть буду? — недоуменно спросила она у Пашки.

— Ты же меня любишь, — объяснил ей муж.

— Вот еще! Не люблю!

— Любишь!

— Не люблю!

— А вот и да! Любишь!

— Я тебе, козел, сейчас покажу, как я тебя люблю! — заорала окончательно выведенная из себя Оля, делая выпад кочергой и целясь Пашке в лоб.

Но тот тоже был начеку и успел закрыться крышкой от кастрюли.

— Бам! — гулко разнеслось по всему лесу. — Бам! Бам!

— Да перестань ты его лупить! — не выдержала Юля, оттаскивая с помощью Тани и Мариши свою озверевшую подругу от мужика. — Дай с ним сначала поговорить. А потом можешь убивать сколько захочешь.

— А вы его подержите, чтобы он не очень дергался? — кровожадно осведомилась у них Оля.

— Подержим! — заверили ее подруги.

— Девчонки, вы чего? — задергался Пашка. — Честное слово, ну чего вы вмешиваетесь? Мы с Олей сами разберемся. Это наше личное дело, семейное. Знаете, как говорят: милые бранятся, только тешатся.

— Ошибаешься! — роковым басом пророкотала Мариша и зловеще ухмыльнулась.

Паша забился в руках, потом затих и поник головой.

— Так я и знал, что в этой вашей дружбе что-то неладное, — произнес он. — Не могут нормальные бабы так крепко между собой дружить.

— Что? — опешили подруги. — Ты на что это намекаешь, подлец?

— Сразу понятно, что вы того… Вроде гомиков, только наоборот.

От возмущения у подруг даже дыхание сперло и слова из горла не выдавливались. Поэтому они ограничились тем, что дали волю рукам. Таня треснула Пашку по затылку, Мариша дала по уху, Юлька влепила пощечину, а Оля, недолго думая, на правах жены, заехала ему между ног.

— Ой! — скрючился бедолага.

Тут у подруг прорезался голос. В результате Паша узнал про свои умственные способности много нелестного. А узнав о том, что думает его жена о некоторых анатомических особенностях его организма, всерьез закручинился.

— Так я и знал, что ты меня не любишь! — с горечью произнес он, обращаясь к Ольге.

— Можно подумать, ты меня любишь! — фыркнула в ответ та.

— Люблю!

— Не любишь!

Видя, что препирательства пошли по новому кругу, только в обратную сторону, Мариша рявкнула:

— Говори, мерзавец, почему Ромку ненавидел?

Как обычно, Маришина прямолинейность повергла всех в ступор. Но зато Оля с Пашкой замолчали.

— Зачем ему тормоза в машине испортил? Этак ведь и еще кто-нибудь убиться мог! — попеняла ему Мариша. — Никто ведь не знал точно, кто в Ромкину машину сядет. Я, к примеру, могла. Или даже твоя Оля. Или ты на это и рассчитывал?

— Ничего подобного! — возмутился Паша. — Оля, о чем она вообще говорит? Не виноват я в том, что Ромка погиб! О чем вообще разговор?

— А то ты не знаешь? — бросила ему жена. — Между прочим, глупо притворяться, что между тобой и Танькой ничего не было. Я же не слепая! Когда они у нас в Турку гостили, ты с нее глаз не сводил. Снюхались и сговорились Ромку прикончить.

— Да ты что буровишь, дура ревнивая? — заорал Пашка. — Ты хоть соображаешь? Закрой свою варежку, идиотка!

И он с неожиданным проворством рванулся к жене с явным намерением набить ей морду. Мариша с Юлей едва успели его перехватить. На Таньку надежды сейчас не было никакой. Она после слов Оли все еще пребывала в полубессознательном состоянии и могла только беззвучно открывать и закрывать рот.

— И нечего тут на меня глазами вращать! — смело заявила ему Оля, видя, что Пашка ей сейчас ни капли не опасен. — Я тебя не без оснований обвиняю в смерти Ромки. Это ты испортил тормоза на его машине, и он разбился. Между прочим, возле гаража, где Ромкина машина стояла, я следы твоих ботинок нашла. И вот эту твою перчатку!

И она с торжеством помахала перед носом мужа его перчаткой. При виде перчатки тот неожиданно сник.

— Ну признаюсь, был я возле вашего дома, так я этого с самого начала не отрицал, — пробормотал он. — Говорю же, за тобой примчался. А в последний момент струсил. Возле дома походил да и…

— А в гараж зачем полез? — наступала на него Оля.

— Не лазил я в гараж! И тормоза не портил!

— Лазил! Портил!

— Нет!

— Тихо, тихо! — урезонила их Юля. — Не нужно кричать. Следствие разберется, лазил он в гараж или нет.

— Вы что, меня ментам сдадите? — ужаснулся Пашка.

— Конечно! — невозмутимо кивнула Юля. — Если у меня и была надежда, что ты, Пашка, не виноват и у Оли просто от горя разум помутился, когда она тебя принялась обвинять, то теперь вижу, что она была на все сто процентов права насчет тебя. Именно ты и убил Ромку.

— Да с чего ты так рассудила, клуша глупая?

— А по твоей реакции, активный ты наш, — разозлилась Юлька. — Когда Оля тебе сказала, что Ромка погиб, ты ни чуточки не удивился. И даже еще до того, как мы упомянули о том, что Ромы больше нет, ты сам это сказал. А откуда тебе это было знать?

— Я же не сидел весь день в этой хижине, я в село ходил! Там мне про несчастье и сказали. И машину описали, я сразу понял, что это Ромина. Я же его «Пассат» несколько раз видел.

— Допустим, — кивнула Юля. — Но ты уж извини, все равно тот факт, что ты уже почти сутки находишься рядом с нами, но так и не соизволил появиться в доме у Тани, свидетельствует не в твою пользу. Так что собирайся и идем.

ГЛАВА 9

Вернувшись домой, подруги первым делом позвонили Круглову и сообщили, что нашли человека в красной куртке, который крутился возле их дома прошлой ночью. И не только нашли, но уже и самостоятельно задержали. Так что теперь милиции нужно только приехать и забрать тепленького Пашку вместе с его красной курткой, белой вязаной шапкой и предательскими ботинками. При этом Оля рыдала в три ручья, оплакивая то ли себя, то ли преступного мужа, то ли общую женскую долю. Сцена прощания Пашки со всеми была очень тяжелой. К этому времени уже совсем рассвело. И всем было хорошо видно, как кривится Пашкино лицо. При этом он кричал, что невиновен, что происходит ужасная ошибка, и делал попытки вырваться. Менты его не выпускали и тактично подталкивали дубинками к зарешеченному «газику», куда Пашка лезть категорически не хотел.

— Ужас! — резюмировала Мариша, когда его наконец удалось туда запихнуть и менты уехали. — Чувствую себя так отвратительно, словно меня корова всю ночь жевала. И на душе гадко. Чувствую, что с Пашкой мы как-то нехорошо поступили.

— Как и заслуживал! — мрачно произнесла Оля.

— Пошли спать! — со вздохом предложил Никита Михайлович. — Больше мы все равно ничего уже сделать сегодня не можем.

— Идите, — кивнула Таня. — А я тут еще посижу. Мне спать что-то совсем не хочется.

— Ты уверена? — с тревогой посмотрела на нее мама. — Таня, тебе необходимо набраться сил. Завтра, нет — уже сегодня, нам предстоит ехать в милицию, снова давать показания, может быть, забрать тело Ромы. Тебе необходимо поспать.

— Мама, я должна подумать! — твердо сказала Таня. — В одиночестве! Могу я хоть на минуту остаться одна и все обдумать? Могу или нет?

В ее голосе звучали истеричные нотки, а в глазах загорелся огонь. Всегда спокойная Таня явно была на взводе.

— Можешь, конечно, — забормотали все. — Спокойной ночи.

— До свиданья! — резко бросила Таня, поворачиваясь ко всем спиной, проходя на кухню и включая там чайник.

После такого демарша всем только и оставалось, что разойтись по своим комнатам. Подруги тоже забрались к себе и приступили к обсуждению ситуации.

— Что там еще Танька затеяла? — жарко шептала Ольга.

— А? — откликнулась Юля. — Ты это о чем?

— Вы что, не понимаете, Танька специально разогнала всех, сказав, что хочет побыть одна. Никто не решился спорить с несчастной переживающей вдовой! — пояснила Оля, и в ее голосе послышались язвительные нотки.

— Да о чем ты толкуешь? — недоумевала Юля.

— О том, что Танька специально постаралась остаться одна, чтобы без помех уничтожить улики против Пашки, — с торжеством ответила Оля.

— Какие улики? Перчатку его ты уже отдала Круглову. След Пашкиного ботинка, который чудом сохранился возле гаража, тот уже и сам срисовал. А сами ботинки остались на Пашке. Так что о каких еще уликах идет речь?

— Откуда мне знать? — пожала плечами Оля. — Только раньше у нее на это не было времени. С тех пор как она узнала, что мы раскрыли их с Пашкой план, она все время находилась на людях.

— Ты чокнулась! — грустно констатировала Юля.

— Оля, в самом деле, о чем ты? Милиция уже осмотрела участок и тот заброшенный дом, где прятался Пашка! Какие еще улики может уничтожить Таня?

— Откуда мне знать? Может быть, они что-то спрятали не в самом доме, а в лесу. Или в машине Пашки. Ее, между прочим, пока не нашли! И Пашка не желает признаваться, где она спрятана.

— Постой, постой! — перебила ее Мариша. — Но если Таня и Пашка сообщники, то почему Таня сегодня ночью, когда мы за ней следили, отправилась не к Пашке, который прятался в заброшенном доме, а в Старое Лисино?

— Да чего тут непонятного? Заметила за собой слежку и решила не ходить к Пашке, замести следы, — фыркнула Оля. — Вы можете говорить что хотите, а лично я уверена, она осталась одна не просто так.

— Как это гнусно — подозревать собственную подругу в том, что она участвовала в убийстве своего мужа! — вздохнула Мариша. — Хотя если честно, то мне этот Рома никогда не нравился.

— Мне тоже, — эхом отозвалась Юля. — И если даже Танька действительно решила его прикончить, то я ее осуждать за это особо не могу.

— Эй! Эй! — перебила их Оля. — Вы на чьей стороне? Между прочим, Танька не только своего мужа прикончила, но еще и моего подговорила ей помочь. Я же вам который раз повторяю, они с Пашкой давно снюхались. Вы-то мне подруги или нет?

— Подруги, — кивнула Мариша.

— Но зачем все же Тане и Пашке убивать Рому? — спросила у Оли Юлька. — Ну, предположим, влюбил в себя Пашка нашу Танечку ради ее денежек. Так ведь Таня могла просто получить развод. К чему эта кровь и прочие сложности?

Олька прикусила язык. Ответа на этот вопрос она не знала. Юлька совершенно поставила ее в тупик.

— Может быть, страховка? — робко предположила она.

— Это ты у себя в Финляндии такие версии выдвигай! — пренебрежительно фыркнула Мариша. — А где это видано, чтобы в России страховые компании когда-либо что-то действительно выплачивали? Ты, Юлька, про такие чудеса слышала?

Юля хорошенько поворошила в памяти всех своих друзей, родных, знакомых и была вынуждена признаться, что никто из них ни разу ничего не получил, хотя недвижимость и даже жизнь страховали многие.

— Вот видишь, — наставительно произнесла Мариша, обращаясь к Оле. — Нет, в этой истории с гибелью Ромы что-то другое. Ты вот говоришь, что Пашка вовсю ухлестывал за Танькой? В таком случае позволь тебя спросить, а как вел себя Рома?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Оля и почему-то густо покраснела.

— Я так и думала! — обличающе ткнула ее в грудь Мариша. — Ты сама Пашке наставила рога с Ромой.

— Нет! — возмутилась Оля.

— Тогда все отлично получается, — не слушая ее, произнесла Мариша. — Ты изменяешь мужу с Ромой, Пашка об этом узнает. Предположим, ему и самому нравится Танька. К тому же она богата. И таким образом удачно сочетаются два мотива — деньги и месть. Даже три, если допустить, что Паша и в самом деле влюбился в Таньку.

— Но месть, безусловно, на первом месте, — сказала Юля, внимательно прислушивающаяся к тому, что говорит Мариша.

— Безусловно! — подтвердила та.

— Девочки! — растерялась Оля. — Вы что тут такое про меня говорите? Признаюсь, был у меня один любовник. Этот Пасси, с которым мы в Бразилию летали. Так я же его бросила! И я вам клянусь, что ничего у меня с Ромой не было. Да зачем он мне нужен? Вы что, мне не верите?

— Вообще-то я бы очень хотела верить в твою невиновность, — призналась Юля. — И в то, что Пашка с Таней тоже ни в чем не виноваты, я бы тоже хотела поверить. Это было бы просто ужасно.

— И я, — согласилась с ней Мариша. — Просто невыносимо подозревать своих подруг. Меня просто тошнит от таких подозрений.

— Вот и чудненько! — повеселела Юлька. — Давайте договоримся, что подозревать друг друга не будем. А постараемся выяснить, кто же на самом деле мог желать смерти Ромы.

— Тогда нужно с Таней поговорить! — всхлипнула Оля. — Может быть, она все же вспомнит что-нибудь. Ну, что-нибудь такое, чего не захотела вспоминать при милиции.

Подруги вылезли из постелей и потопали в кухню. К своему удивлению, Тани они там не обнаружили. На столе стояла почти полная чашка крепко заваренного чая с молоком и без сахара, как, они знали, любила пить Таня. Но самой Тани нигде не было. Подруги осмотрели весь дом. Увы, бесполезно. Таня испарилась.

— Та-ак! — зловещим голосом протянула Мариша. — Начинается. И куда она намылилась это после бессонной ночи?

— Во всяком случае, она уже взрослая девочка и может пойти прогуляться, если у нее появилась в этом необходимость, — покачала головой Юля.

— Только не сегодня! — возразила Мариша.

— И не в таком состоянии! — поддержала ее Оля, внезапно ощутив прилив тревоги.

— Ладно, пошли ее искать, — обреченно согласилась Юлька, которой на самом деле больше всего на свете сейчас хотелось завалиться в кровать и хоть немножко поспать.

— Куда? — осведомилась Мариша. — Куда мы пойдем?

— Откуда я знаю? — в отчаянии взвыла Юлька. — Пройдемся по этому Лисину и поищем нашу подругу.

— Но куда именно? — допытывалась Мариша.

— Не знаю, но не будем же мы просто так стоять и обсуждать, куда она могла пойти? Если вам хочется просто поболтать, то я лично иду спать.

И, произнеся это, Юлька отправилась к вешалке, нашла свою одежду, сунула ноги в валенки и высунула нос на улицу. Свежий воздух немного отрезвил ее и прогнал сон. По крайней мере — на время. Юлька вышла во двор и покрутила головой. Потом обошла дом, но ничего интересного так и не увидела. Во всяком случае, Тани она не обнаружила. К этому времени к ней присоединились Мариша с Олей.

— Возле дома Таньки нет, — сказала им Юля.

— Ничего страшного, пройдемся! — бодро заявила Мариша. — Предлагаю всем пойти в разные стороны. Так мы скорей наткнемся на Таню.

Предложение показалось подругам дельным. На улице уже совсем рассвело, ярко светило солнышко, и, казалось, бояться было совершенно нечего. Сразу же от ворот девушки разошлись в разные стороны. Мариша пошла к озеру. Юля с Олей расстались на ближайшем перекрестке. Смелая Оля двинулась в сторону Старого Лисина. А Юлька направилась к реке. Впрочем, далеко ей идти не пришлось. Первая часть ее путешествия закончилась уже через километр. И вовсе не потому, что она нашла Таньку. Просто утоптанная дорога закончилась возле общественного колодца. Дальше стояла изгородь, а в ней была калитка, через которую и нужно было идти к реке. Но так как в снегу за изгородью не просматривалось ни единого человеческого следа, то Юлька здраво рассудила, что Танька тут явно не появлялась. И повернула обратно.

Дома она попыталась добиться от Ники, чтобы та взяла след Тани. Но такса только брезгливо вздрагивала, ступив лапкой в холодный снег. И всем своим видом показывая, что и одного выступления в качестве поисковой собаки для такой крошки, как она, достаточно на всю жизнь. Танин след она решительно отказывалась брать, симулируя все, начиная от насморка и кончая потерей слуха. Пришлось Юльке оставить упрямицу дома и двигать на поиски самой.

В поселке она наткнулась на Танину маму, которая тоже спохватилась, что ее дочь куда-то делась. И тоже отправилась на поиски. Через минуту к ним присоединились Никита Михайлович, а затем и Лена с Русланом, которые как раз шли от дома Киры к дому Уткиных, чтобы поддержать Галину Александровну в тяжелый момент. Итак, теперь Таню искали уже семь человек. Трое из которых отлично ориентировались в Лисине и хотя бы приблизительно могли сказать, куда могла пойти Таня.

— Шла она пешком — это ясно, — сказал Никита Михайлович. — Все наши машины стоят в доме. Значит, далеко она уйти не могла. Найдем.

Они обошли Лисино и его ближайшие окрестности, встретились с Олей, которая уже успела смотаться в Старое Лисино. Там Тани тоже не было.

— Дорога туда одна, а в первом доме бабка в окне круглые сутки торчит, — рассказывала Оля. — К ней сегодня внук из Лодейного Поля должен приехать. Вот она его с утра и поджидает. Говорит, что, как рассвело, она сразу у окошка устроилась. Так что если бы Таня там появилась, то она бы ее обязательно увидела.

А потом, отведя Юльку в сторонку, Ольга конфиденциальным шепотом сообщила ей на ухо:

— Кстати, я там у этой бабульки про того парня расспросила, так он сегодня пораньше встал на лыжи и исчез куда-то. Кто он такой — бабка совершенно без понятия. Но говорит, что вчера поздно вечером, должно быть, просочился к ним в деревню. А сегодня взял и исчез.

— Ясное дело, после того как мы вчера все вместе к нему заявились, он, наверное, струхнул порядком, — сказала Юля. — Небось сам-то городской, вот и думал, что в деревне надежно спрятался от своих врагов. А на самом-то деле чем меньше селенье, тем легче найти в нем человека.

— Да, — согласилась Оля. — В деревне каждый человек на виду. Это не город, где всем друг на друга начхать.

— Танька ему наверняка вчера объяснила, почему она именно в Старое Лисино поперлась. Мол, соседи ей про чужака сказали. Вот мужик за свою шкуру и перепугался. Он-то думал, что надежно от врагов спрятался. Ан нет! Про него, оказывается, уже вся округа знает. Слушай, а в том заброшенном доме, где мужик свою жену убил, ты не была?

— Была, — подтвердила Оля. — Но нет ее там. И не было.

Исподтишка она бросила взгляд на Таниных родителей. Никита Михайлович заботливо поддерживал под локоть жену и, как мог, старался ее успокоить.

— Что ты мне твердишь, что все будет в порядке! Я так волнуюсь! Ее нет уже почти три часа! — кричала Танина мама. — Где она?

— Может быть, она вспомнила что-то важное и помчалась к этому сыщику? — предположила Ленка. — Как его фамилия?

— Круглов!

— Вот, к этому Круглову Таня и поехала!

— Тогда бы она взяла машину! — не согласился с ней Руслан. — Пешком она до Лодейного Поля не пошла бы.

— Это верно, — кивнул Никита Михайлович. — Тут она где-то. Сейчас передохнем, погреемся и снова пойдем искать.

В его словах было рациональное зерно. Юлька уже давно не чувствовала своего носа, щек и кончиков пальцев. А Оля была стопроцентно уверена, что воспаление легких ей гарантировано, так она окоченела. В подавленном настроении все направились к дому. И вдруг…

— Э-э-э! — раздался откуда-то сбоку приглушенный, но все же знакомый голос.

Все дружно повернули головы на звук и увидели Маришу, которая, согнувшись в три погибели, тащила на себе что-то тяжелое. Заметив, что привлекла наконец к себе внимание, Мариша остановилась, осторожно положила свою ношу на снег и бухнулась рядом.

— Думала, что не дойду! — выдохнула она, когда все подбежали к ней.

— Танечка! — кинулась мать к лежащей рядом с Маришей на снегу ноше. — Что с тобой? Девочка моя! Мариша, она жива?

— Жива, — кивнула Мариша, тем не менее здорово мрачнея. — Дура этакая. Виданное ли это дело, чтобы из-за мужика так расстраиваться. Да будь он хоть с золотыми руками, семи пядей во лбу, косая сажень в плечах и непьющий, все равно такая жертва для мужика слишком жирно.

— Ты это о чем? — спросила у нее Юля.

— По-моему, она собиралась покончить с собой, — все еще очень мрачно произнесла Мариша. — Поэтому я ее там, у озера, одну и не решилась оставить. Подумала, вдруг она в себя придет и в прорубь нырнет.

— В прорубь? — с недоумением спросил у нее Никита Михайлович. — Но почему? Она вроде бы вся сухая!

— А с чего ей быть мокрой, если она с обрыва сиганула? До дяди-Колиной проруби там еще пёхать и пёхать! — рассердилась Мариша и воскликнула: — Господи, да что вы тут застыли? Тащите Таньку в дом скорей. Она там под снегом долго провалялась. Девку скорее в чувство приводить надо, а не рассуждать.

Все моментально оживились. Таньку поднял Никита Михайлович и понес к дому. Все поспешили за ним.

— А я? — возмутилась Мариша. — А меня кто поднимет? Я, между прочим, Таньку в гору на себе перла. А она тяжеленная, хоть и тощая и хвастается, что у нее кость легкая. А у меня от ее костей ноги совсем не идут!

Юлька с Олей вернулись к Марише и помогли ей подняться.

— Семь потов сошло, пока Таньку тащила, — жаловалась Мариша. — Руки-ноги до сих пор трясутся.

Но в конце концов все вернулись в дом. Мариша, уже не морщась, выпила подряд два стакана домашнего вина, которое Юлька сварила для всей компании в большой медной кастрюльке вместе со специями, корицей и сахаром. Получилось нечто вроде домашнего глинтвейна. Пришедшей в себя Таньке и Марише дали выпить первыми. Таня пока что говорить еще не могла. Выпив горячий напиток, она откинулась на подушку, закрыла глаза и тихо заплакала. А согревшаяся Мариша приступила к рассказу.

— Честно говоря, моей заслуги в том, что я Таньку нашла, немного, — начала она. — Я бы мимо прошла и ничего не заметила. Соседская собачонка за мной на озеро увязалась, вот она и нашла. Помните тот обрыв, с которого мы тонущего Ромку вчера увидали? — спросила она, повернувшись к подругам.

Те кивнули.

— Вот под ним Танька и лежала, — сказала Мариша. — Неудивительно, что я ее не увидела сразу. Там же кругом снег. Просто так вниз спустилась, а собака к этому месту подбежала, начала лаять и снег лапами копать. Да еще с таким остервенением разрывала, что я даже удивилась. Но я и тут внимания не обратила: думала, роет себе и пусть роет, а потом увидела, что там, в этом месте, снег вроде бы неровно как-то лежит. Словно кусок с обрыва упал и засыпал. Ну, тогда и я принялась в снегу рыться. И скоро мы вместе с собачкой Таньку целиком откопали.

— Это чудо! — тихим голосом произнесла Галина Александровна, притихшая от свалившихся на ее голову бед. — Бедняжка, как же она любила Ромочку, если решилась из-за него на такое!

И она зарыдала. Следом заголосила и Ленка, и Танина мать. Воспользовавшись тем, что мужчины рванули подальше от рыдающих баб, подруги проскользнули в комнату к Таньке. Та лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Увидев подруг, она поманила их к себе.

— Что же ты, Танька, так себя не жалеешь! — попеняла ей Юлька. — А мать свою тоже не пожалела? А бабушек?

— А нас? — поддержала Юльку Мариша. — Мы же тебя любим.

— И я вас люблю! — растрогалась Танька. — Вы замечательные подруги.

— Так чего же ты покончить с собой решила? Мало ли мужиков у тебя еще будет, если из-за каждого…

— Постой! — перебила ее Таня. — Ты имеешь в виду, что я решила на себя руки наложить? Да ничего подобного мне и в голову не приходило.

— Ну да! — хмыкнула Мариша. — А как же ты под обрывом очутилась?

Таня, как показалось подругам, смущенно отвернулась к стене. Девушки тем временем обменялись тревожными взглядами. Им было совершенно ясно, что Таньке стыдно за свой поступок. Но внезапно Таня повернулась к ним с совершенно сухими глазами и прошептала:

— Девочки, я твердо уверена, что меня пытались убить.

Подруги буквально онемели. И даже Мариша, которая за словом в карман не лезла, сейчас не знала, что и сказать.

— Ты бредишь, — наконец осторожно предположила она.

Но Танька так сердито замахала руками и засверкала глазами, что у подруг появилось стойкое убеждение, что Таня не врет.

— Я вам сейчас расскажу, как все случилось, и вы сами поймете, что я не ошибаюсь и с ума еще не съехала, — сказала Таня. — Вот слушайте, как все было.

Когда Таня устроилась на кухне, чтобы в тишине выпить чашечку чая и поразмыслить, как же ей теперь жить дальше, за ее спиной, в окне, раздался стук. Таня обернулась, но никого не увидела. Это было неудивительно, так как окна кухни находились довольно высоко от земли. Решив, что стук ей просто почудился, Таня поднесла ко рту чашку и… снова услышала стук. На этот раз она поднялась и выглянула в окно. На улице стоял крошечный мальчишка с торчащими из слишком коротких рукавов красными от холода ручонками, которыми он подавал ей знаки выйти к нему. То ли это зрелище растрогало Таню, то ли что-то другое, но она вышла из дома, не забыв прихватить с собой детские варежки Ромы, которые так и лежали на полке в сенях у рачительной и никогда ничего не выкидывающей Галины Александровны. Рассудив, что теперь варежки Ромке уж точно не пригодятся, Таня первым делом сунула мальчику варежки и велела надеть их.

— Отморозишь пальцы, потом не пришьешь, — строго сказала она.

— Да я привыкши! — мужественно шмыгнув носом, заявил малец. — У меня к вам дело есть. Один человек велел передать, чтобы вы немедленно пришли к озеру. У него к вам важный разговор.

— О чем?

— Он видел, кто входил в ваш гараж прошлой ночью.

— А почему я должна тебе верить? — спросила у него Таня.

— Дело ваше, я вам передал, а ходить или не ходить — дело ваше! — заявил мальчишка и убежал.

Таня уже повернула к дому, как вдруг ей в голову пришла мысль, что этот человек может быть их соседом напротив. Пьяница Василий, когда ему не удавалось раздобыть спиртное, мучился бессонницей. На что неоднократно жаловался сердобольной Тане. К тому же деньги для выпивки Василию требовались регулярно, но добывать их он старался тайком от своей скорой на расправу супруги. Эта простая мысль заставила Таню передумать и все же повернуть в сторону озера. Она спокойно дошла до обрыва и уже хотела начать спускаться вниз, как вдруг почувствовала, что сзади нее кто-то есть. Какое-то дуновение, мелькнула чья-то тень — и Таня почувствовала боль в затылке и резкий толчок в спину.

— А дальше я ничего не помню, — закончила она свой рассказ. — Когда очнулась и увидела над собой зубастую пасть, то сперва подумала, что попала в ад. Еще, помню, удивилась, почему в аду так холодно. И даже пыталась сообразить, что я такого сделала за свою жизнь, чтобы там оказаться.

И Таня сделала слабую попытку улыбнуться. Но ее подругам было не до смеха.

— Так, — почему-то вдруг противным скрипучим голосом произнесла Мариша, — выходит, тебя кто-то столкнул. То есть тебя хотели убить. Но это же совершенно меняет картину!

— А в какую сторону? — полюбопытствовала у нее Юля.

— Смотрите, что выходит, — немного подумав, сказала Мариша, — сначала убивают Ромку, потому что я почти на сто процентов уверена, что авария была подстроена. Потом пытаются убить Таню.

— И убили бы, не покажи та собака, где ее выкапывать, — добавила Оля.

— Да, когда убийца сначала огрел Таню по затылку, а потом спихнул вниз, он знал, что ее будут искать. И обрушил на Таню снежный пласт с обрыва. Там это легко сделать, и Танька оказалась надежно похоронена. До весны ее могли и не найти.

— Какой ужас! — содрогнулась Таня. — Но кому могло прийти в голову меня убить?

— Вот это хороший вопрос, — одобрила Мариша. — В самом деле, кому? У тебя есть враги? Желательно, чтобы эти враги были общие у вас с Ромкой.

— До сегодняшнего дня думала, что врагов у нас с ним нет, — призналась Таня. — А теперь уж и не знаю.

— Но постарайся вспомнить людей, кому ты или Рома перешли дорогу. А особенно тех, кому вы вдвоем могли мешать.

Таня честно постаралась вспомнить.

— Может быть, это наша соседка сверху зверствует? — предположила она. — Рома как-то помог ей купить у своего знакомого машину, а та оказалась с негодным двигателем. Соседке пришлось выложить кругленькую сумму за ремонт этой машины, и, думаю, она затаила на Рому зло. А потом его еще дернула нелегкая познакомить ее с другим своим приятелем, а тот оказался женат. Ну, ясное дело, эта женщина окончательно взбесилась. Орала: чего вы, мол, мне всякий негодный товар подсовываете?

— И что, та женщина решила, что Ромка это специально сделал? — удивилась Мариша.

— Не знаю, но с нами она с тех пор больше не разговаривает, — вздохнула Таня. — И от всех Роминых услуг, которые он ей предлагает, чтобы как-то загладить свою небольшую вину, с ходу отказывается.

— Нет, — решила Мариша. — Это все несерьезно. Никто не станет убивать человека из-за таких пустяков. А тем более тащиться для этого в такую даль. Да тут в деревне вашей городской соседке и спрятаться-то негде. Вон мы Пашку и этого типа с пистолетом мигом вычислили. Думай еще. А если кто-то из местных жителей?

Но сколько Таня ни думала, ничего придумать не сумела.

— Очень жаль, — вздохнула Мариша. — Потому что это заставляет нас подозревать всех.

— Всех? — ужаснулась Таня.

— Всех, кому могла быть выгодна твоя смерть, — подтвердила Мариша. — К примеру, кому достанутся квартиры ваших бабушек, если тебя не станет?

— Маме, — пожала плечами Таня. — Она моя ближайшая родственница.

— Ага! — сказала Юлька. — А живет твоя мама с добрейшим Никитой Михайловичем. Он раньше с вами на дачу ездил?

— Нет, — помотала головой Таня. — Но… Нет, не мог Никита Михайлович стать убийцей! И зачем ему в таком случае убивать Рому?

— Потому что муж является наследником первой очереди! — объяснила ей Мариша. — А отчим — нет. Никита Михайлович ведь тебя законным путем не удочерял?

— Нет, он появился у мамы, когда я уже была замужем за Ромой, так что вопрос о моем удочерении даже не поднимался, — сказала Таня.

— Выходит, один подозреваемый у нас есть, — удовлетворенно произнесла Мариша. — И в машинах Никита Михайлович, как всякий мужчина, должен разбираться. Во всяком случае, своя машина у него есть. Слушай, Таня, ты дома лежи. Оля, останься тут и следи, чем ее кормят и поят. А то отравят еще, а потом скажут, что случайно.

Когда Мариша вытащила Юльку из теплого дома, та рискнула выказать свое недовольство:

— Куда ты меня тянешь? Я и так сегодня за утро промерзла до костей. Ночью меня еще водка согревала, которую мы за упокой души бедного Ромы выпили. А утром мы Таньку без всякого подогрева побежали искать.

— А мы зайдем в магазинчик и купим себе всего, что душа пожелает, — щедро пообещала Мариша. — Только вначале провернем одно дельце.

Юлька поняла, куда они идут, довольно скоро.

— Ты думаешь, что убийца оставил у озера какие-то следы? — спросила она у Мариши. — И хочешь их отыскать?

— Что-то вроде того, — призналась Мариша.

Быстрым шагом подруги добрались до обрыва. Там они рассредоточились и принялись изучать местность.

— Вот тут Танька рухнула, — говорила Мариша, — а вот отсюда выскочил злодей. Пока все сходится. Следы есть. И это действительно был мужчина. Смотри, он ждал ее довольно долго, чтобы не замерзнуть, пил коньяк. И успел выпить двести пятьдесят грамм.

И она извлекла из снега плоскую бутылку с коричневой наклейкой и сорванной золотистой крышкой.

— И как он не побоялся оставить эту бутылку тут, — прищурившись, пробормотала Юля. — Это же улика.

— Рассчитывал, подлец, что тело Таньки не найдут до весны, — сказала Мариша. — А за это время бутылка утратит всякое значение.

Преступник был в ботинках сорокового размера. Кроме того, подругам удалось найти смятую пачку из-под сигарет «Винстон».

— Похоже, наш преступник относится к весьма небогатому классу, — сказала Мариша. — Сигареты курит недорогие.

— Вряд ли, поджидая Таню, он стал бы курить, — возразила Юля. — Танька могла учуять дым и насторожиться.

— Окурков нет, — согласилась Мариша. — Хотя вот один есть. Так в снег затоптан, что от него ничего и не осталось. Зато смотри, тут на пачке какие-то цифры от руки записаны. Похоже, телефон.

Юля была вынуждена согласиться.

— Отлично! — обрадовалась Мариша. — Теперь пошли в магазин. Я вижу, ты совсем посинела.

В магазине Мариша начала активно дружить с продавщицей. Так как покупателей больше не было, продавщица скучала и была откровенно рада почесать языком. Конечно, обсудили гибель Ромы. Продавщица очень убивалась, что погибший оказался молодым мужчиной.

— И то сказать, люди у нас простые, интересных мужчин совсем нет, — с мощным вздохом, от которого на прилавке затрепетали картонные ценники, произнесла она. — А которые есть, так и те погибают. Просто ужас какой-то! Нормальные мужики гибнут, а пьяницы живут. Да еще детей плодят!

— Кстати, я тут возле магазина видела мальчишку лет пяти в такой куцей шубейке, что голые руки торчат. И представляете, в такой мороз и без варежек!

— Наверное, это Кутепов! — предположила продавщица. — У них пятеро детей. А сами Кутеповы только на детские пособия и живут. Креста на них нет! Ироды окаянные! Пьяницы подзаборные! Все детские деньги пропивают!

— Как же так! — удивилась Мариша. — Вроде бы детские пособия теперь прямо на руки родителям не дают. Деньги на карточку переводят, а карточку только в специальном магазине отоварить можно. И только детскими вещами.

— Ну и что? — фыркнула продавщица. — Если алкоголикам выпить приспичит, они из любого положения выход найдут. Ну, отоваривают они свою карточку вещами, а вещички на рынке потом за бутылку продают! Поэтому сами по-прежнему пьяные, а детишки у них оборвышами бегают. Что соседи из жалости дадут, то и носят.

— А где их найти? — спросила Мариша. — Очень уж мальчонку жалко. Пока мы тут, хоть бы его покормили. И вещички кое-какие старые отдали бы.

Продавщица несколько подивилась такому человеколюбию и дорогу к дому Кутеповых указала. Следуя ее пояснениям, подруги, выйдя из магазина, свернули направо, прошли до перекрестка и повернули еще раз направо. На околице поселка они увидели покосившийся дом с некрашеными стенами и гнилой крышей. Возле дома болтались без видимого дела два или три ребенка. Один из них был мальчик в куцей шубке, слишком большой для него ушанке и в варежках с вышитыми на них флажками.

— Это он! — прошептала Юлька. — Я эти варежки у Ромки дома видела. Они на меня с вешалки вместе с прочим барахлом свалились.

— Эй, пацан! — окликнула его Мариша. — Заработать хочешь?

Этот призыв возымел магическое действие. К подругам подбежал не один, а вся стайка мальчишек.

— Нет, только он, — сказала Мариша, выбирая младшего в приметных варежках.

Остальные разочарованно вернулись к своему занятию. Мальчик молча смотрел на подруг.

— Тебя как зовут? — спросила Мариша, плохо представляя, как нужно обращаться с детьми.

— Костей, — важно ответил мальчишка.

— Слушай, Костя, если ответишь на все мои вопросы, я обещаю, что накормлю тебя и братьев, — сказала мальчишке Мариша. — До отвала!

— И денег дай, — тут же сказал малец.

— Ладно.

— Сейчас дай! — настаивал Костя. — Сто рублей. А потом уж спрашивай.

Мариша дала ему деньги и спросила:

— Это ведь ты сегодня утром приходил к нам домой и вызвал одну тетю к озеру?

— Ну, — утвердительно кивнул головой малец.

— Кто тебе велел ее туда позвать?

— Дяденька один, — сказал Костя, шмыгнув носом.

— Какой дяденька?

— А я его не знаю.

— Но как он выглядел? — спросила у него Мариша, сильно сомневаясь, что пятилетний ребенок сможет детально или вообще хоть как-то описать пославшего его человека.

Однако соображалка у Кости работала гораздо лучше, чем можно было предположить.

— Триста! — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Да не скупись ты! Небось рубли прошу, не баксы!

— Вот! — уже протянула ему Мариша пятьсот рублей, так как меньше у нее не было, но тут же спохватилась: — А ты родителям эти деньги не отдашь? А то тебе ничего из них не достанется.

— Что, я совсем овощ, по-твоему? — обиделся на нее ребенок. — Не боись, они оба с самого утра зенки залили. Дрыхнут. Давай деньги, и я тебе того типа как есть похоже опишу.

Когда передача денег наконец состоялась, Костя вздохнул с видимым облегчением. Похоже, за свою короткую жизнь он уже достаточно хорошо изучил людей. И лишней наивностью в отношении их не страдал.

— Значит, так, дяденька этот был нездешний, — начал он. — И никого тут у нас не знал. Возле магазина стоял, когда меня увидел. Потом отвел к дому Уткиных, показал на жену ихнего сына, который разбился. Она на кухне чай пила и все перед окном мелькала.

— И что?

— Сказал слова, чтобы я ей передал. Я все в точности передал, он неподалеку ждал. Потом повернулся и поспешил к озеру.

— А ты куда пошел?

— В магазин. Еды купил! Куру-гриль! Эх, и вкуснота!

— А как выглядел тот мужчина?

— Да нормально выглядел, — пожал плечами Костя. — На машине он был.

— На какой?

— Не видел.

— Так чего же ты говоришь, что на машине?

— А он в кожаной куртке был, — ответил Костя. — Она хоть и на меху, а только до пупа. В такой куртке без машины он бы за час околел. И ботинки у него были не так чтобы очень толстые. Ну и джинсы вместо теплых штанов.

— А лицо?

— Обычное лицо, — пожал плечами Костя. — Молодое. Волосы темные. Коротко стриженные, наверное. Во всяком случае, из-под шапки не торчали. Нос средний такой, глаза серые. Побритый гладко. И пахло от него вкусно. Чем-то свежим. Ага, вот! Кожа у него на лице какая-то красная. Словно бы диатез. От шоколада такой бывает. — И мальчишка умолк.

— Что же, — вздохнула Мариша. — Спасибо и на том.

— Да, если вам интересно, что этот дядька в магазине делал, так он там коньяк покупал. Такую плоскую фляжку.

— Понятно, — кивнула Юля, мигом вспомнив находку на том месте, где Танька свалилась с обрыва.

Подруги уже собрались уходить. Костя позвал своих братьев, и они всей гурьбой двинулись к магазину, должно быть, подъедать жаренных на гриле курей. Но внезапно Мариша обернулась и спросила:

— Слушай, шкет, а сколько тебе годков?

— Восемь, — очень серьезно ответил мальчик.

Надо же! А росточком с пяти-шестилетнего. Теперь подругам по крайней мере стало понятно, почему на вид несмышленыш так обстоятельно изложил им свой разговор с предполагаемым преступником.

ГЛАВА 10

По дороге к дому подруги следом за братьями Кутеповыми завернули в магазин, где за пятьдесят рублей им позволили воспользоваться телефоном и позвонить в Питер. Точней сказать, лично Юлька звонить никому не хотела. Ее родители в эти выходные тоже собирались на дачу. А мать Юли была человеком экономным и не одобряла, когда на ее трубку звонят со стационарного телефона. Она бы просто не стала разговаривать с таким бессовестным человеком. А сотовая связь по-прежнему в Лисине не брала. Так что позвонила только Мариша. И, как оказалось, напрасно. Тамары Ильиничны дома не оказалось. Подруги немного погуляли, позвонили еще раз — и с тем же результатом. И вот, выходя из магазина, они увидели двигающуюся прямо на них «десятку» светло-кофейного цвета и с питерскими номерами. Внезапно машина остановилась возле подруг. И не успели они этому удивиться, как из салона выскочила Тамара Ильинична.

— Мама! — изумилась Мариша. — Что ты тут делаешь?

— Мариша! Ты жива! — с этим восклицанием Тамара Ильинична кинулась душить свою дочь в любящих материнских объятиях.

— Мама, объясни толком, в чем дело? — допытывалась Мариша. — Где все наши звери? И вообще почему ты приехала? Ты же не собиралась.

— Как это, почему я приехала? — изумилась Тамара Ильинична. — Ты обещала мне позвонить сразу же, как только приедешь. Я ждала весь вечер пятницы и всю субботу. Звонила тебе каждые десять минут, а телефон все время говорил, что он выключен. Конечно, я решила, что с вами произошло что-то ужасное.

— И в общем, вы были недалеки от истины, — пробормотала себе под нос Юлька, но Тамара Ильинична ее не услышала. Она самозабвенно ругала Маришу за невнимательность, не давая ей и слова вставить о том, что связь в этом дивном месте не работает.

— Зверей мы еще вчера отвезли твоей тетке Серафиме, а сегодня с утра собрались и приехали сюда, — закончила свой рассказ Тамара Ильинична.

— Кто это мы? — спохватилась в конце концов Мариша, внимательно глядя на машину, на которой приехала ее мама.

У теткиного мужа тоже имелась машина, но это была новая «Тойота». Купил он ее недавно, и Мариша сильно сомневалась, чтобы он вдруг взял и пересел бы с навороченной «Тойоты» на «десятку».

— Андрей Васильевич был так любезен, что сам вызвался отвезти меня к тебе, — слегка покраснев, произнесла Тамара Ильинична.

— Я видел, что ваша мама сходит с ума от беспокойства, — высунувшись из машины, кивнул писатель Суриков.

Юлька с Маришей испуганно переглянулись. Сейчас писатель начнет выяснять с ними отношения, и наружу вылезет все их вранье. Но Тамара Ильинична притянула к себе дочь и прошептала:

— Я сказала ему, что мы с тобой уже помирились. Он был очень доволен. Потому и предложил закрепить наше с тобой примирение этой поездкой.

— А он миляга! — с некоторым изумлением констатировала Мариша, радуясь тому, что Андрей Васильевич не рвется выяснять отношения с Юлькой. — Ладно, поехали. Но прежде я вам объясню ситуацию. Дело в том, что Ромка погиб…

И в общих чертах Мариша обрисовала, что им с подругами пришлось пережить.

— Это ужасно! — в конце ее рассказа воскликнула Тамара Ильинична. — Мариша, я так и знала, что ты снова во что-то вляпаешься. Сердцем чуяла! Поэтому и приехала!

— Но, Томочка, она ведь жива, — заметил ей тоже порядком побледневший Андрей Васильевич.

— Пока жива! — яростно возразила Тамара Ильинична. — Если этот ненормальный, который убил Рому и покушался на жизнь Танечки, еще тут, то никто не знает, чего от него ожидать.

Доставив новую пару гостей в дом Уткиных, Мариша с Юлькой с удивлением обнаружили, что там никого нет. В дверях торчала записка, что все уехали в Лодейное Поле к Круглову. А ключ от дома лежит под банкой. На крыльце стояла целая батарея пустых банок и бутылок, но только одна из них была без шапки снега. Под ней и обнаружился искомый ключ. Подруги вошли в дом и попытались поставить греться чай. Сразу же выяснилось, что воды в доме нет.

— Я схожу за водой! — вызвался Андрей Васильевич.

Девушки показали, в каком направлении находится колодец. Он уже схватился за ведра, но тут же отставил их.

— Лучше я съезжу за питьевой водой в магазин, — сказал он. — Мне кажется, так получится быстрей.

Тамара Ильинична отправилась переодеться в комнату, где плотно заперлась, Мариша пошла за дровами. А Юлька принялась хлопотать на кухне. Так как в доме было довольно холодно, она накинула на себя Танину домашнюю кофту, которая так и лежала на кухне с момента прерванного чаепития. А на голову Юлька надела вязаную шапочку, натянув ее почти до самых бровей. Однако холод все равно донимал Юльку. Поэтому она подняла еще и ворот толстого свитера, спрятав под ним подбородок и нижнюю часть лица. Утеплившись таким образом, Юлька сожалела только о том, что человечество так и не придумало действенного способа, чтобы защитить нос от холода. На взгляд Юльки, это было лишним подтверждением того, что люди не созданы для того, чтобы жить на морозе. Но как бы там ни было, а Юлькин нос остался незащищенным и очень беспокоил свою хозяйку. Неожиданно дверь за ее спиной скрипнула, и потянуло стужей с улицы.

— Господи, Мариша, разве можно так долго ходить за дровами! — воскликнула Юля. — Я вся заледенела!

Мариша не отозвалась. Юлька изумленно обернулась, и пакетик с карамельками выпал из ее рук. В дверях стояла темная фигура с топором в руках. Огромный тулуп не позволял толком видеть ее. Лицо закрывал чулок с прорезями для глаз.

— Вы кто? — внезапно охрипнув, попятилась Юлька.

То есть она бы попятилась, если бы было куда. Но сзади стоял стол, и, сделав пару шажков, Юлька уперлась в него.

— Что вам нужно? — тоненьким голоском пискнула на всякий случай Юлька, хотя и без вопросов было ясно, что человек с топором явился по ее душу.

Между тем тип в тулупе и с топором, кажется, пребывал в некотором замешательстве.

— Мариша, это ты? — пролепетала Юлька. — Если это ты, то брось немедленно дурачиться. Ей-богу, сейчас не то время!

Фигура издала странный звук и неумолимо двинулась к Юльке. Юлька открыла рот, чтобы сделать то, что следовало бы сделать много раньше, — позвать на помощь. Но от страха голосовые связки свело, и из горла вместо пронзительного визга Юльке удалось извлечь только невнятное сипение. А убийца, вооруженный топором, был все ближе. Вот он уже взмахнул своим ужасным оружием, блеснуло лезвие, и Юлька подумала, что пришел ее последний час. Непроизвольно она схватила первое, что попалось ей под руку. И ткнула этим в убийцу. Тот издал невнятный рык и вытаращился на Юльку.

— Юля, что там у тебя гремит? И куда подевалась Мариша? — раздался из комнаты громкий голос Тамары Ильиничны. — Ладно, я уже готова. Сейчас приду, и разберемся.

Убийца повел себя несколько странно для жестокого злодея. Вместо того чтобы зарубить сначала Юльку, а потом и Тамару Ильиничну, он повернулся и кинулся бежать прочь. Когда топот удаляющихся ног стих, Юлька рискнула открыть глаза и пошевелиться. Затем она увидела перед собой Тамару Ильиничну.

— Юленька, что с тобой? Ты белее мела! — воскликнула она.

— Меня хотели убить! — еще плохо слушающимися губами прошептала Юля. — Только что!

— Как? И тебя тоже? — изумилась Тамара Ильинична. — Но где? Как?

— Меня хотели зарубить топором! — разрыдалась Юлька.

Перенесенный стресс был слишком велик. Она рухнула на очень кстати подвернувшуюся табуретку и залилась слезами.

— Деточка, я с тобой, все в порядке. Ты жива, все обошлось! — захлопотала вокруг нее Тамара Ильинична.

— Я так испугалась! — рыдала Юлька. — У меня до сих пор ноги трясутся. И руки не слушаются!

— Еще бы! — воскликнула Тамара Ильинична.

С помощью нашатырного спирта, нашедшегося в аптечке, и купленной подругами в магазине водки ей удалось привести Юльку в чувство. И хотя та все еще тряслась и боялась оставаться одна, а за каждым углом ей мерещился убийца с топором, но все же она согласилась пойти во двор и поискать Маришу и Андрея Васильевича. Маришу они обнаружили в дровяном сарае — она стучала кулаками и звала на помощь.

— Дверь заклинило! — орала она. — Выпустите меня!

— Ее не заклинило, — вздохнула Тамара Ильинична, выпуская дочь на свободу. — Кто-то подпер ее снаружи граблями. Поэтому ты и не могла выйти.

— Чьи это шуточки?! — выбравшись из дровяника, мрачно поинтересовалась Мариша. — Юлька, это ты развлекаешься?

— Пока ты сидела в сарае, меня чуть не убили! — похвалилась Юлька, на которую наконец подействовала влитая в нее сердобольной Тамарой Ильиничной солидная порция водки.

— Кто? — обалдела от такой новости Мариша.

— Какой-то тип в тулупе и черной маске, — обстоятельно объяснила Юлька. — Лица я его, естественно, не разглядела. Но он был с топором! И жутко страшный.

— Черт знает что! — возмутилась Мариша. — Сначала Рома, потом Танька, теперь ты! Что тут творится, хотела бы я знать?

— Девочки, мне кажется, нам всем лучше уехать отсюда побыстрей! — сказала Тамара Ильинична. — Сейчас вернется Андрей Васильевич, и я…

— Кто тут меня вспоминает? — раздался веселый голос, и из-за угла появился Андрей Васильевич с пустыми руками.

— А где вода? — машинально спросила у него Юлька.

— В доме, — удивился Андрей Васильевич. — Привез, поставил, все как полагается.

— А… А там никого нет? — спросила Юля, немного поразмыслив.

— В том-то и дело, что никого! — жизнерадостно ответил Андрей Васильевич. — Я приехал, занес воду, а никого нет. Вот я и пошел вас искать. Пойдемте чай пить, я уже чайник включил.

Во время чаепития Юлька в третий раз пересказала свое приключение с человеком в маске и с топором.

— Нужно сообщить в милицию! — решил Андрей Васильевич. — А то я их знаю! Про Таню скажут, что она с обрыва сиганула с горя. А так уже два покушения. Должны заинтересоваться.

— Вы из магазина когда возвращались, никого на дороге не увидели? — спросила у него Мариша.

— Нет, — покачал головой Андрей Васильевич.

— Может быть, вы просто не заметили? — настаивала Мариша.

— Человека с чулком на голове, в тулупе и с топором я бы точно заметил, — засмеялся в ответ Андрей Васильевич.

К этому времени дрова в печке уже весело потрескивали, все выпили по две чашки горячего чая, и Мариша пошла на кухню, чтобы вскипятить еще. Наливая воду из пластиковой канистры, она внезапно замерла, и вода перелилась через край. Ликвидировав потоп и вернувшись в комнату, Мариша отозвала Юльку на кухню.

— Смотри! — велела она подруге.

— Куда? — глупо хихикнула Юлька, которую совершенно развезло от водки, горячего чая, ей сейчас хотелось одного — лечь в постель и уснуть.

— На канистру с водой!

— И что? — спросила Юля, послушно вытаращившись на канистру.

— Такой воды в здешнем магазине нет! — страшным шепотом произнесла Мариша. — Мы ведь там с тобой были. И я видела, у них только какая-то местная вода есть — «Родничок». А это «Ключевая».

— Может быть, продавщица «Ключевую» просто на прилавок не выставила? — предположила Юля.

— И до магазина на машине тут три минуты езды, — сказала Мариша. — Столько же обратно. И там три минуты. Итого от силы десять. А Андрей Васильевич мотался минут двадцать.

— Ну и что? Мало ли где он задержался? — пожала плечами Юлька.

— А что, если это он и был тем человеком в тулупе и маске, с топором? — страшным голосом прошептала Мариша.

— Но… Но зачем ему? — оторопела Юлька.

— Ты что, забыла, его бывшая жена Светлана исчезла при загадочных обстоятельствах? — набросилась на нее Мариша. — А мы с тобой исчезновение этой Светланы пытались расследовать. Да так, между прочим, до конца и не расследовали. К Таньке на день рождения поехали. Думали, что тут от Андрея Васильевича спрячемся.

— Ну и что? — не поняла Юля. — Какая связь между исчезновением Светланы и тем, что почти в трех сотнях километров от того места, где она исчезла, меня пытался зарубить какой-то ненормальный в тулупе и с топором?

— А такая связь, что Андрей Васильевич может быть вовсе не так прост. И смекнул, что ты ему что-то в вино подмешала, чтобы в его тайниках порыться.

— Но мы же ничего не нашли!

— А ему об этом откуда знать? Вот он и притащился сюда с моей мамой на дачу, воспользовавшись первым же удобным предлогом. И знаешь, честно тебе скажу, для убийцы триста километров, да еще при современном развитии автотранспорта, — это ничто. Тебе разве не показалось странным, что он мало того что с моей мамой приехал, так еще и ничего не спрашивал про тот случай, когда он так внезапно вырубился во время вашего свидания.

— Да, — затаив дыхание, пробормотала Юлька. — Действительно странно. Чего бы ему было тащиться сюда за тридевять земель?

— Уж ясно, что не от желания услужить моей маме! — кивнула Мариша. — Что он нам наплел! А я-то еще расчувствовалась. Ах, какой он хороший! Какой благородный! Незлопамятный и наивный! А оказывается, грош цена его всепрощенчеству! Он сюда притащился по одной причине — он заподозрил нас в том, что мы копаем под него. И решил устранить свидетелей. Меня, к примеру, запер в сарае. Наверное, решил, что сначала прикончит тебя, а потом и ко мне доберется.

— Мерзавец!

— Негодяй!

— Слушай, а куда же он топор спрятал? — спохватилась Юлька. — И тулуп?!

— Подумаешь, великое дело! — фыркнула Мариша. — По дороге выбросил. Или в машине спрятал.

— Так давай посмотрим! — предложила Юля, уже немного придя в себя.

Осторожно заглянув в комнаты, подруги обнаружили, что Андрей Васильевич спокойно пьет чай и вполголоса беседует о чем-то с Маришиной мамой. Вид у него был встревоженный, но все же не настолько, какой, по мнению подруги, должен быть у человека, только что пытавшегося совершить убийство. Юлька снова заколебалась, но Мариша умела настоять на своем.

— Ты иди его отвлекай, а я попытаю счастья, — шепотом велела Мариша подруге и, не дожидаясь ответа, продвинулась к входной двери.

Юлька растерялась. Черт побери, как она будет отвлекать Андрея Васильевича? Ни одной подходящей мысли не появлялось. Но что-то нужно было делать. И делать срочно, потому что Мариша уже вышла на улицу и мелкими шажками, крадучись, что выглядело явно подозрительно, направилась к машине Андрея Васильевича.

— Ой! — простонала Юлька, не сдержавшись.

— Юленька! — немедленно отреагировала на ее болезненный стон Тамара Ильинична. — Что с тобой? Тебе плохо?!

И тут Юльку неожиданно осенило. Теперь она точно знала, как следует вести себя и что говорить.

— О! — пролепетала она и, шатаясь, шагнула через порог. — Помогите!

И Юлька, красиво цепляясь за стену, начала сползать на пол. Разыграно все было как по нотам. Впрочем, в школьные годы у Юльки было достаточно времени, чтобы отлично отрепетировать эту любительскую сценку. Она могла быть довольна. За столько лет ее талант не только не увял, но даже вроде бы расцвел. Во всяком случае, директор Юлькиной школы никогда не проявлял такой стремительности, с какой сейчас кинулся к Юльке Андрей Васильевич. Он успел подхватить Юльку на руки и понес в Танину спальню, окна которой выходили как раз на ту сторону, где сейчас копалась в машине Андрея Васильевича Мариша. Быстро это смекнув, Юлька ненадолго пришла в себя.

— Нет, пожалуйста, не туда! — слабым голосом прошептала она. — Там комната Ромы. Понимаете… Его еще не остывшее ложе… Я не могу!

Андрей Васильевич послушно метнулся в другую сторону, бормоча что-то сентиментальное о том, как ранимы и чувствительны юные девушки. Юлька едва сдержала ухмылку. Чувствительные юные девушки! Ха-ха, три раза! Во-первых, Юлька уже давно не причисляла себя к этой возрастной категории. Да и вообще, особой чувствительностью никогда не страдала. Вот еще! Да будь она столь чувствительна, разве смогла бы она пережить кучу измен, два развода, раздел фирмы и еще много приятных сюрпризов, которые преподносили ей представители противоположного пола. Да ни за что в жизни!

Пока Юлька валялась в обмороке, не забыв крепко вцепиться при этом в руку Андрея Васильевича, так что он был вынужден сидеть возле нее как приклеенный, Мариша самозабвенно обыскивала его «десятку». К счастью, загнав ее во двор, Андрей Васильевич не включил сигнализацию. Так что открыть машину труда для Мариши не представило. Под передними сиденьями топора не нашлось. Под задними тоже. Оставалось заглянуть в багажник.

— Одно из двух — либо топор и тулуп там, либо он уже успел избавиться от улик! — бормотала себе под нос Мариша, чтобы не было так страшно.

Но в багажнике из подозрительных вещей лежала только еще одна канистра питьевой воды «Ключевая». Мрачно хмыкнув, Мариша уже приготовилась захлопнуть багажник, как вдруг ее внимание привлекли к себе какие-то плетенные из коричневой кожи ремешки. Мариша потянула их на себя, извлекла вещь, к которой они были прикреплены, и ахнула. Она держала в руках чехол от топора. Мариша видела такой у одного своего знакомого — страстного путешественника. Он носил на поясе почти в точно таком же чехле небольшой топорик, который использовал для рубки сушняка, а при случае — и для разделки мяса или открывания консервов.

— Ой! — непроизвольно вырвалось у Мариши.

Первым побуждением у нее было заорать благим матом, схватить улику и побежать в дом, чтобы прилюдно разоблачить коварного убийцу и злодея. Но, поразмыслив, Мариша поняла, что, поступи она так, сваляет дурака.

— Ну и что с того, что у него в машине чехол от топора?! — рассудительно произнесла она. — В конце концов, не сам же топор. Так что при желании этот Андрей Васильевич от всего отопрется. Скажет, что чехол у него валяется с незапамятных времен, а сам топор он давно потерял на каком-нибудь пикнике. Еще, пожалуй, и свидетелей представит. И мне же еще и попадет за то, что рылась в чужом имуществе. Нет! Мы поступим не так. Мы поступим лучше!

И, захлопнув дверцу багажника, Мариша вернулась в дом, постаравшись придать своему лицу выражение полной безмятежности. При виде подруги Юлька немедленно почувствовала значительное улучшение своего здоровья.

— Ну что? — прошептала Юлька, когда они наконец остались вдвоем.

— Плохо дело, — вздохнула Мариша и рассказала о своей находке.

Юлька слушала, бледнела и качала головой.

— Ясное дело, что от топора он уже избавился, — прошептала она в конце Маришиного рассказа. — Но кто бы мог подумать! Такой интеллигентный на вид дядечка! Знаешь, как он возле меня суетился! Слушай, но все-таки как-то странно. Но за что ему меня убивать?

— Это на твой взгляд, — ответила ей Мариша. — А у него могут быть свои доводы, почему надо устранить тебя.

— Может быть, все же мы ошибаемся? И это не он? — жалобно спросила Юлька.

— Как же! — хмыкнула Мариша. — Суди сама. Покушение на тебя случилось сразу же после того, как в Лисино пожаловал Андрей Васильевич, — это раз! У него был для этого какой-никакой, а все же мотив — это два! И наконец, три — это то, что у него в багажнике я нашла воду, купленную явно не в деревне, и чехол от топора!

Под тяжестью этих доводов Юлька сникла.

— И что же нам теперь делать? — пробормотала она чуть не плача.

— Как это что? Будем за ним следить! — пожала плечами Мариша. — А еще вернемся в город и постараемся разыскать следы исчезнувшей Светланы. Есть же у нее подруги, родные. Они должны нам что-то рассказать о ней. Может быть, она жаловалась на то, что ей угрожают. Например, ее бывший муж.

— Это хорошо, — согласилась Юлька. — А как же быть с Таней? Ее ведь тоже пытались убить. И это точно был не Андрей Васильевич.

— Да, задачка! — вздохнула Мариша. — Придется нам с тобой поработать на два фронта.

— А справимся? — вздохнула Юля.

— Нас же тоже двое, — сказала Мариша. — А если Оля и Танька присоединятся к нам, то и вовсе четверо. Да мы таким отрядом горы свернем!

— Отрадно слышать, — пробормотала Юля. — Но с чего мы начнем?

— Я тут набросала небольшой конспект того, что с нами случилось, — сказала Мариша. — Вот, посмотри, а потом уничтожим.

И она протянула Юльке половинку тетрадного листа, на котором были по пунктам изложены последовательно все события.

1. При аварии погиб Рома. Вместе с ним в машине находились Таня и Борис Андреевич. Бабушка не в счет.

2. Поблизости нами найден целый и невредимый Пашка, которого немедленно арестовывают по подозрению в убийстве соперника — Ромы.

3. По словам Оли, ее муж Паша был неравнодушен к Таньке. Хотя сама Танька это и отрицает. Но в таких делах верить никому на слово нельзя.

4. Покушение на жизнь Тани. Преступник — таинственный чужак, которого видел соседский мальчишка.

5. Неожиданный приезд Андрея Васильевича, которого никто сюда не звал.

6. После его приезда сразу же следует покушение на Юльку.

Десять минут девушки тщетно пялились на эти записи, пытаясь увидеть связь между событиями.

— Бесполезно! — вздохнула наконец Юлька. — Слишком мало информации. И слишком много жертв. Я, Таня, Рома, — перечислила она. — Не может быть, чтобы за всем этим стоял один человек.

— Почему?

— Потому что у меня врагов нет, то есть до последнего времени не было, — поправилась Юля. — Но даже если предположить, что Андрей Васильевич и в самом деле покушался на мою жизнь…

— Предположить! — фыркнув, перебила ее Мариша. — Да какие тут могут быть сомнения! Он это! Он!

— А как же Никита Михайлович? — робко спросила Юля. — Мы же его подозревали в том, что он хотел отправить на тот свет Рому и Таню, чтобы получить возможность через свою жену распоряжаться квартирами бабушек.

— Это было покушение на тебя! — растолковала ей Мариша. — Тебя-то Никите Михайловичу не было резона убивать. А вот у Андрея Васильевича были!

— Ну хорошо, предположим, что ты права, — сдалась Юля. — Но какие мотивы у него могли быть для того, чтобы пытаться убить Таню? А Рому? Да Андрея Васильевича тут вообще в это время не было!

— Было или не было — это еще большой вопрос, — ответила Мариша. — Тут, если поискать по окрестностям, много посторонних людей обнаружится. Мы вот всего два дня так-сяк пошарили, и то сразу нашли и Пашку, и того странного типа, который прятался от своих врагов в Старом Лисине. А если бы мы не просто так шатались, а целенаправленно обыскивали окрестности? Да бог знает, сколько еще посторонних граждан тут бы нашлось. В их числе вполне мог быть и Андрей Васильевич.

— Надо спросить у твоей мамы, видела ли она его в субботу утром, — сказала Юля. — И не уезжал ли он куда-нибудь в пятницу ближе к вечеру.

— Надо! — согласилась Мариша.

И подруги отправились разыскивать Тамару Ильиничну. Ее они нашли за сбором вещей.

— Девочки, мы уезжаем! — решительно заявила она. — Идите тоже собирайтесь!

— Как это? Вы же с Андреем Васильевичем только что приехали! — удивилась Мариша.

— Ну и что с того! Приехали, а теперь уезжаем! — сказала Маришина мама. — Я чувствую, что в этом доме поселилось зло! Сначала Рома, потом Таня, а теперь еще и Юля! Я не желаю, чтобы следующей оказалась ты, Мариша. И Андрей Васильевич того же мнения!

— Это тебе Андрей Васильевич сказал, что я буду следующей? — дрогнувшим голосом спросила у нее Мариша.

— Я сама тоже так думаю! — ответила Тамара Ильинична. — В этом доме оставаться опасно. Мы немедленно возвращаемся в город!

— В общем, мы согласны. Но все равно надо дождаться возвращения Тани, — покачала головой Мариша.

Впрочем, Таня и ее родственники вернулись довольно скоро. Не выразив никакого удивления по поводу приезда Маришиной мамы и ее друга, Таня молча прошла в свою комнату и закрылась там.

— Девочки, мы возвращаемся в город, — сказала Галина Александровна. — Мы были в милиции, и они разрешили нам всем уехать. Только заставили оставить свои координаты. Ваши телефоны и адреса тоже пришлось оставить. Так что вы не удивляйтесь, если вам вдруг позвонит Круглов. Хотя это и маловероятно, но все же я должна вас предупредить.

— Думаю, если все собираются в город, нам тоже придется ехать, — вздохнула Мариша, возвращаясь к своим подругам, которые уже собрались возле дивана, на котором, безучастная ко всему, лежала Танька. — Надеюсь, это не очень опасно.

— Почему это должно быть опасно? — отозвалась Оля, которая еще не была в курсе последних событий.

— Все предложения, которые исходят от этого Андрея Васильевича, мне в свете последних событий кажутся весьма подозрительными и даже опасными, — сказала Мариша и тут же, поймав удивленный взгляд Оли, спохватилась: — Ой, вы же ничего не знаете!

К тому моменту, когда вещи были собраны, Оля и Таня были полностью посвящены в мельчайшие подробности того, как Юля с Маришей безуспешно пытались вывести Андрея Васильевича на чистую воду.

— И вы думаете, что он убил и расчленил свою первую жену, потому что она не отдавала ему рукописи? — затаив дыхание, спросила Оля.

— И может быть, даже тем же самым топором, с которым он набросился на Юльку? — добавила Таня.

— А что? Очень даже может быть, — ответила Юля и почувствовала, как помимо ее воли по спине пробежал ледяной озноб.

Однако до города вся компания добралась в целости и сохранности. За время пути не произошло ни одной аварии. И даже малюсенькой поломки не случилось. Но, по мнению Мариши, Андрей Васильевич вел себя примерно, просто опасаясь обилия свидетелей. И в самом деле, кроме Маришиного «Форда», Олиного «Ауди», «десятки» Андрея Васильевича, в город двигался еще и «Опель» Руслана, и свеженькая «пятерка» Никиты Михайловича. Во всех этих машинах ехала целая толпа потенциальных свидетелей.

Прибыв в город, все разбрелись по домам. Подруги отправились к Марише, поскольку ее квартира была самой просторной и к тому же Смайла до сих пор не было дома. Он обещал вернуться никак не раньше вторника, что в данной ситуации очень устраивало Маришу.

— За неимением других зацепок, завтра нам нужно выяснить все возможное об этой Светлане, — сказала Юля. — Само собой, нужно неусыпно следить за Андреем Васильевичем, мне совсем не улыбается обнаружить его на пороге своей квартиры с чем-нибудь увесистым.

— И кто-то должен еще разобраться с Пашкой, — добавила Мариша.

— В каком смысле? — спросила Оля. — Ты хочешь устранить его физически? Извини, но в таком случае я возражаю. Конечно, он плохо себя вел по отношению ко мне, но все-таки он мой муж. И я не хочу, чтобы ты его убивала. Во всяком случае, пока не хочу.

— Приехали, называется! — нахмурилась Мариша. — Я имею в виду выяснить, что там менты на него накопали, и заодно узнать, что он сам скажет.

— Девочки, вы-то хоть с ума не сходите! — возмутилась Таня. — Зачем Пашке убивать Рому? Я же вам русским языком сказала, что у меня с Пашей не было ничего! Слышите, ничего!

— Да кто же тебе поверит! — фыркнула Оля. — Знаю я тебя! Конечно, теперь ты будешь твердить, что у вас ничего не было. Только я видела, как он на тебя смотрел!

— Твой Паша на всех женщин одинаково смотрит! — не выдержала и возмутилась Таня.

— Это верно! — хором подтвердили Юлька с Маришей. — Глазами так и стреляет!

— Вот и я о чем! — кивнула Таня. — Но я ему повода не давала. И не поощряла!

— Не верю! — выкрикнула Оля.

— Зря! — хором заверили ее подруги.

— Вы все против меня! — обиделась Оля и отвернулась.

— Ты не дуйся, а посмотри в глаза правде, — велела ей Мариша. — Паша твой — настоящий кот. И март у него не только весной, а круглый год. Говори честно, что ты, кроме Пашкиных взглядов, можешь против Таньки представить?

Оля помялась, но все же вынуждена была признать, что ничего больше она не видела.

— Но все равно я уверена, что я права! — заявила она. — Интуиция меня никогда еще не подводила! Пашка меня обманывал! Это я точно могу сказать!

— Это невыносимо! — закричала Танька. — Ладно! Раз уж ты иначе от меня не отстанешь, я тебе скажу! У меня действительно есть любимый мужчина. И этот мужчина был не мой муж.

— Вот видите! — в полном восторге закричала Оля. — Она сама призналась!

— Но этот мужчина и не твой муж тоже! — вскинула голову Таня. — Он вообще ничей не муж.

Подруги в немом изумлении уставились на тихоню Таньку.

— Подожди, ты хочешь сказать, что ты изменяла Ромке? — наконец шепотом произнесла Мариша. — И давно?

— Если тебя интересуют сроки, то уже полгода! — не смущаясь, заявила Таня. — И мы с Гриней любим друг друга. Очень любим. С Ромой у меня никогда так не было. И я буквально на днях собиралась сказать Роме о том, что ухожу от него.

— Сказать? Ты? — удивилась Мариша, постаравшись вспомнить хотя бы один случай, когда ее подруга сумела бы постоять за себя.

Таких случаев на ум не пришло.

— Но, Таня, ведь получился бы скандал, — разделила ее сомнения Юлька. — А ты так не любишь скандалы.

— Ну да, — смущенно подтвердила Таня. — Если честно, то именно по этой причине я и тянула с решением. Мне было страшно, что Ромка вполне заслуженно начнет меня упрекать. И я придумала, что будет неплохо, если я изложу свои мысли на бумаге. Даже написала несколько черновиков.

— Значит, в деле появился еще какой-то Гриня, — пробормотала Мариша на ухо Юльке. — Танька-то тянула с решением почти полгода. Если этот Гриня парень горячий, то мог и потерять терпение и грохнуть Ромку.

— О чем вы там шепчетесь? — подозрительно глянула на них Таня.

— Нет, ничего, — поспешно ответила Юля. — А какой этот Гриня из себя?

— Красавец! — мечтательно протянула Таня. — Тарзана видели? Так у Грини такая же фигура, волосы, и вообще…

— Какое странное имя, — задумчиво произнесла Оля.

— Ничего странного, он родом с Украины, — ответила Таня.

— Вот как! — отреагировала Мариша.

— И ничего общего с «вот как» он не имеет! — отрезала Таня. — Он очень порядочный человек.

— А чем занимается этот порядочный человек?

— Сейчас он временно без работы, — ответила Таня, и подруги даже застонали от бессильной злости. — Но со следующей недели он подписал новый контракт.

— С кем?

— Я не спрашивала, — покачала головой Таня.

Подруги возмущенно переглянулись! И как можно быть такой наивной? Ясное дело, Таньке снова попался проходимец. Этот безработный бездельник Гриня с Украины нашел себе богатенькую наследницу. Если уж для Ромки Танькины квартиры представляли лакомый кусочек, то для парня с Украины это вообще сказочное богатство. Но, с другой стороны, Танька казалась действительно влюбленной в своего Гриню. Глаза у нее мечтательно сверкали, когда она говорила о нем. А насколько подруги ее знали, не в ее правилах было раздаривать свою любовь направо и налево. Значит, с Пашкой у них в самом деле ничего не было. И убивать Ромку из ревности Паша никак не мог. Зато… Ну конечно! Зато такой повод мог быть у Грини! И подруги решили: во что бы то ни стало надо познакомиться с этим Гриней. И при личной встрече попытаться понять, что же он за фрукт такой.

— И все равно, виноват Пашка или нет, а мне придется сообщить о случившемся в ту фирму, где он работал, — внезапно произнесла Оля, и на ее лице заиграла странная улыбка. — С одной стороны, жаль, что он потеряет работу, а с другой… Будет знать, как меня обманывать!

— Слушай, а почему раньше их не встревожило его исчезновение? — спросила Юля. — Или он исчез только из вашего дома, а на работу продолжал ходить?

— Ты меня совсем за дуру держишь! — обиделась Оля. — Ясный пень, что я первым делом позвонила на фирму, где работал Пашка. Мне сказали, что он оформил неделю отпуска. Сказал, что состояние здоровья требует заняться собой.

— И ему этот отпуск предоставили?

— Конечно! Финны сами через одного помешаны на здоровье. Так что этот довод они восприняли совершенно спокойно. Но теперь неделя отпуска уже заканчивается. И совершенно ясно, что Пашка на работу в понедельник не выйдет.

— Да уж, — согласилась с ней Юля. — И вот еще! Мы так и не выяснили имя его финской любовницы.

Оля надулась еще больше и заметила, что, когда человек в сложном положении, окружающие так и норовят утопить его еще больше.

— Но ты же сама сказала, что у Пашки есть любовница! — недоуменно воскликнула Юлька.

— Тебе лучше знать правду, какой бы горькой она ни была, чем потом все равно терзаться подозрениями, — подтвердила Мариша.

— Но как это выяснить? — простонала Оля.

— У Пашки в Финляндии есть какой-нибудь друг, кто мог бы знать о его выходах на сторону?

Немного подумав, Оля все же кивнула:

— Алешка Зудов. Они вместе на заработки в Финляндию подались. Так субчики и скорешились.

— Когда кругом одни финны, то поневоле с любым русским дружить начнешь, — догадалась Мариша.

— Да не совсем так, — вздохнула Оля. — Честно говоря, они два сапога пара. Этот Алешка вечно моего Пашу на дурное сманивал. То они на рыбалку едут, то в загородный дом их шеф приглашает, то с клиентами они где-то допоздна пьют. И как ни спросишь, так Алешка всегда Пашкино алиби подтверждает. Мол, вместе они. Никаких девушек. А что тогда делают? Как что? Известно, что. Пьют!

— Удобная позиция, — кивнула Мариша. — А как бы нам до этого Алешки добраться?

— Чего уж проще! — пожала плечами Оля. — У него контракт месяц назад закончился. Так что он сейчас в Питере. Можем ему позвонить. У меня где-то в записной книжке его питерский телефон есть. Только записная книжка у меня дома лежит, у мамы.

На этот день было решено расследование закончить. Таня пошла к себе. Ей завтра предстояло договариваться насчет перевозки тела Ромы в Питер. А поскольку тут не обойдешься без Круглова, то ей же подруги и поручили выяснить, как там дела у Пашки. Оля вместе с Юлькой и Никой остались ночевать у Мариши. В отличие от девушек такса была бодра и отличалась своим обычным хорошим аппетитом. Схрумкав двойную порцию собачьего корма, она начала вовсю резвиться в просторной Маришиной квартире.

— Юля, сделай что-нибудь с этой собакой, мы все спать хотим! — крикнула Мариша, одновременно снимая трубку трезвонящего телефона.

Юлька принялась уговаривать Нику, а Мариша в это время поднесла трубку к уху. Но сколько она ни кричала «Алло! Алло!», трубка так и не ожила. В конце концов Мариша раздраженно бросила ее на рычаг и пошла устраиваться на ночлег. Но стоило всем трем подругам блаженно растянуться на свежих простынях и закрыть глаза, как начал трезвонить Юлькин телефон.

— Это невыносимо! — застонала Оля. — Сначала Ника, потом Маришин телефон, теперь твой. Отключи ты его!

Измученная бессонной ночью, Юлька без спора отключила трубку, тем более она увидела, что звонит ей Крученый. А разговаривать с ним у нее сейчас решительно не было никаких сил.

Утром Юлька проснулась первой. И тут же со всей остротой встал вопрос, как быть с ее работой. В том, что присутствие хозяйки в офисе необходимо, Юлька была твердо уверена. Но все же выходить на улицу ей после вчерашнего было еще страшновато. Повсюду теперь мерещились зловещие фигуры с разными видами холодного оружия в руках. В конце концов Юлька все же набралась смелости, причесалась, накрасилась, разбудила Маришу и попросила проводить ее до улицы.

Мариша спросонок ничего не поняла, но послушно спустилась с Юлькой на лифте. Там Юлька с пристрастием осмотрелась. Вроде бы психи с топорами по улице шеренгами не бродили. Напротив, мимо шли вполне добропорядочные граждане, торопясь каждый на свою службу. А потому Юлька глубоко вздохнула и, решившись, метнулась быстрее лани через улицу. Тут она поймала такси и, уже оказавшись на сиденье, поздравила себя с тем, что в очередной раз счастливо избежала смерти.

Успешно проделав все это, Юлька, однако, не успела заметить синие «Жигули» пятой модели с недавно поврежденным правым фонарем. В машине сидел какой-то черноволосый мужчина. И когда Юлька прошмыгнула через двор, человек этот нырнул головой под руль, явно не желая, чтобы та увидела его лицо. Но Юльке было не до всяких там синих «Жигулей». А зря! Потому что, как только Юлькино такси двинулось с места, следом за ним поехали и «Жигули».

Мариша, еще немного позевав, машинально отметила эту синюю машину и поплелась обратно домой. Тут она попыталась снова лечь спать, но поняла, что ей это не удастся. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой проснувшейся. Пришлось снова встать, почистить зубы и будить Ольгу. А занятие это было непростое. Рано вставать Оля любила еще меньше Мариши.

— Ну чего тебе? — ныла она, всеми силами отбиваясь от Мариши. — Что пристала? Я спать хочу!

— А выяснить, изменял тебе Пашка или нет, ты уже не хочешь? — поинтересовалась зловредная Мариша. — И вообще, у нас на сегодня куча дел. Вспомни-ка. Нужно навестить этого твоего Алешку Зудова, познакомиться с Танькиным Гриней и проследить за Андреем Васильевичем. Да еще желательно выяснить, что же случилось с его бывшей женой Светланой. Вспомнила?

— Пусть Юлька последит, — отбивалась беспечная Оля и с присущим ей здоровым эгоизмом добавила: — Мне ее Светлана до фонаря!

— Юлька не может сама этим заняться, она уже на работе! — рявкнула Мариша. — И вообще, Оля, за своего-то собственного мужа нужно уметь бороться, а не взваливать все хлопоты на плечи подруг.

Но Оля бессовестным образом продолжала отлынивать от того, что Мариша считала ее святым долгом. Пришлось отставить в сторону доводы разума и применить силу. Но и сброшенная с дивана на пол Ольга продолжала делать вид, что крепко спит. Да чего бы ей и не спать? В квартире во всех окнах стояли стеклопакеты, а пол был с подогревом. Кроме того, Оля лежала не на паркете, а на мягком турецком ковре, густой и плотный ворс которого был получше любого матраса.

В общем, облаченная в лучшую Маришину шелковую пижаму в фиолетовых анютиных глазках с яркими яично-желтыми мазками в центре Оля продолжала нахально дрыхнуть. Во всяком случае, дрыхла она до тех пор, пока Мариша не вылила на нее целый ковшик холодной воды из-под крана. После этого Оля быстро вскочила на ноги и начала жаловаться и отфыркиваться.

— Молчала бы уж! — заявила ей Мариша. — Грех тебе ворчать. Я, между прочим, свою любимую пижаму замочила, может быть, она теперь еще и полиняет, а ты тут мне что-то про свою прическу толкуешь.

Через час Оля была наконец полностью готова. Мариша к этому времени уже успела плотно перекусить, потому что день обещал быть трудным и хлопотливым.

— Я буду только сок! — манерно заявила Оля. — А что, у тебя нет свежевыжатого? Я из коробки принципиально не пью. Там сплошная химия!

Но Мариша так посмотрела на нее, что Оля быстро решила успокоиться на черном кофе, который был уже сварен. Закончив завтрак, подруги отправились в путь. Первым делом у них было запланировано посещение Олиной квартиры, чтобы изъять ее старую записную книжку с телефоном Пашкиного друга — Алексея Зудова. Но когда подруги подъехали к дому Оли, та неожиданно начала мяться и смущаться.

— Слушай, может быть, ты сама поднимешься ко мне? — наконец спросила она у Мариши. — Понимаешь, мне сейчас совсем не хочется вступать в дебаты с моей маменькой.

— Понимаю, — вздохнув, кивнула Мариша.

Она и в самом деле понимала подругу. Олина маменька обладала поистине удивительной способностью отравлять жизнь всем своим близким. При этом делала она это из самых лучших побуждений. Но неизменно умудрялась задеть самую болезненную струнку в душе человека. И если уж случалось ей наступить кому-то на ногу, то можно было не сомневаться, что прямо на мозоль. Поэтому не было ничего удивительного, что Оля стремилась отсрочить свое свидание с мамулей. Особенно сейчас, когда с Пашкой было еще ничего толком не ясно. То есть это самой Оле было еще неясно, а ее мама тут же вообразила себе самое страшное и тут же выложила бы своей дочери: «Он тебя бросил! Я так и знала, что он променяет тебя на какую-нибудь женщину, которая будет:

а) уметь готовить,

б) будет лучше следить за собой,

в) обладает практической сметкой,

г) имеет стабильный источник дохода,

д) не позволяет садиться себе на шею,

е) знает точно, чего ей нужно от жизни».

Все эти пункты могли быть изложены как по одному, так и в комплексе. Обычно уже на третьем пункте Олина мать валилась на диван с приступом гипертонии, а зареванная, икающая Оля была вынуждена еще и хлопотать возле мамули, которая сама довела себя до приступа. Поэтому сейчас Мариша только кивнула в знак согласия.

— Скажешь маме, что я не могла ей дозвониться, у нее что-то с телефоном, — быстро затараторила Оля. — И что я позвонила тебе и попросила забрать мою старую записную книжку.

— А где она лежит?

— Когда я в последний раз была дома, то она лежала в ящике подставки под зеркалом, на которой стоит телефонный аппарат.

Мариша кивнула еще раз. Эту массивную резную деревянную раму, внутри которой находилось помутневшее от времени зеркало, она отлично знала. Снизу раму поддерживали огромные львиные лапы, на которых и покоилась подставка с ящичком. Сверху на полированной подставке стоял сам телефон. Поэтому логично было предположить, что все обитатели дома будут складывать в этот ящичек все бумажки с телефонами и прочую дребедень.

Так оно и оказалось. Прорвавшись через барьер истерических воплей, Мариша все же добралась до телефонного ящичка и принялась в нем рыться. Кто думает, что это легкое занятие, явно не делал этого, слыша над ухом надрывный визгливый голос Олиной мамы.

— Мариша, ответь мне, что с ней случилось? — вопила Олина мама, прыгая возле Мариши с таким безумным выражением лица, что становилось жаль в первую очередь ее саму. — Я так волнуюсь! Сердце мне подсказывает, что с моей девочкой что-то случилось! Этот Пашка ее бьет? Издевается? Морит голодом? Почему она мне не звонила уже целых три дня? Где она?

Мариша уже раз десять объяснила, что с Олей все в порядке и что нужен ей от матери сущий пустячок — записная книжка.

— Где старая Олина записная книжка? — то ли в десятый, то ли в двадцатый раз допытывалась Мариша. — Оля сказала, что она должна быть тут. Но ее нет.

— Зачем ей понадобилась ее старая записная книжка? — обрадовавшись, что у нее появился повод для шантажа, тут же спросила Олина мамуля и даже руки на груди скрестила, показывая, что с места не двинется, пока не узнает ответа на свой вопрос. — Она что, в Питере?

Подивившись материнской проницательности, Мариша помотала головой, надеясь, что бог простит ей эту ложь. Но выдать сейчас Ольгу этой разъяренной истеричке значило довести дело до семейного скандала. Можно было не сомневаться, что Оля, в свою очередь, обвинит свою маменьку во всех своих бедах, упрекая ее в том, что она:

а) неправильно ее воспитывала,

б) не научила выбирать себе подходящего мужчину,

в) не обеспечила должной материальной базой,

г) в свое время вышла замуж не за банкира, а за своего мужа и Олиного отца,

д) сделала жизнь дочери такой невыносимой, что та была вынуждена бежать из родительского дома, выйдя замуж за первого подвернувшегося подлеца, которого она выбрала из всех остальных, потому что — смотри пункт первый.

— Это мне, мне нужен один человек в Питере, телефон которого находится в старой записной книжке Оли, — сказала Мариша.

Услышав, что речь идет не о ее драгоценной дочурке, а всего лишь об интересах какой-то там подруги, Олина мама мигом успокоилась, ее лицо приобрело нормальный цвет, а память волшебным образом восстановилась.

— Я переложила ее вместе с прочими Олиными бумагами на антресоли, — совершенно спокойно сказала она Марише. — Хочешь, лезь сама. Такая красная коробка из-под зимних сапог.

Записная книжка и в самом деле оказалась в красной коробке. Вдоволь почихав от скопившейся там пыли, Мариша все же извлекла ее. Потом запихнула на ее законное место коробку и удрала, с большим трудом отвязавшись от Олиной мамы, желавшей, чтобы Мариша в деталях пересказала ей свой разговор с Олей. Выходя из квартиры, Мариша увидела возле лифта какую-то подозрительную фигуру. Но не успела она испугаться, как в это время позади нее раздались детские голоса и собачий лай. А затем на площадку выскочила крупная шотландская овчарка, а за ней двое детей, трех и пяти лет. За ними появилась дородная дама с таким же упитанным и крупным мужчиной. Вместе с шумным семейством Мариша спустилась вниз. О таинственной тени, поджидавшей ее возле лифта, она и думать забыла. Все ее мысли были сосредоточены на телефонной книжке Оли.

Выскочив на улицу, Мариша стремительно бросилась к своей машине. И снова не обратила внимания на то, что после того, как из подъезда выскочила рыжая с белым псина, дети и их родители, выскользнула и еще одна мужская фигура, которая тут же метнулась вдоль дома, укрывшись за высокими заснеженными кустами. Сама Мариша после общения с матерью Оли чувствовала себя так, словно только что пробежала стометровку, поставив при этом свой личный рекорд. Пока Мариша пыталась восстановить дыхание и вытирала салфеткой лоб, Оля рылась в записной книжке.

— Нашла я телефон Алешки! — наконец радостно воскликнула она.

— Так и звони, — велела ей Мариша. — Чем раньше мы с этим покончим, тем лучше.

— А что мы ему скажем? — вдруг спохватилась Оля.

— Скажи, что тебе нужно поговорить с ним о Паше, — велела ей Мариша. — Скажи, что разговор серьезный. И больше ничего не говори.

Но Алешки дома не оказалось. Автоответчик радостно сообщил, что дома никого нет. И перезвонить можно не раньше семи часов вечера.

— Для воров такое устройство просто идеально! — не удержалась и хихикнула Мариша. — Дескать, приходите, милости просим. До семи часов дома совершенно никого не будет. Ладно, делать нечего, поехали к этому Грине.

— А как мы его найдем? — изумилась Оля.

— Я еще вчера взяла его телефон у Таньки, — сказала Мариша.

— И она тебе его дала? — еще больше изумилась Оля.

— Она даже обрадовалась, когда я его попросила, — ответила Мариша. — Просила объяснить ему, что в связи со смертью Ромы она не сможет с ним видеться до похорон. На ее взгляд, это неэтично.

— Все равно, никак в толк не возьму, как это Танька вот так просто взяла и дала тебе телефон своего парня? — продолжала недоумевать Оля. — А вдруг ты его отобьешь? Если он действительно так хорош, как она нам его описала, то…

— Не нужно всех мерить по себе, — наставительно сказала Мариша. — Таня плохого своим подругам не желает, потому и сама подвоха ни от кого не опасается.

— Ты так говоришь, что можно подумать, будто я только и мечтаю, как бы чужого мужа отбить! — надулась Оля. — Мне сейчас своего бы мужика удержать. А твоя Таня тихоня тихоней, а между прочим, не забывай, любовника она при живом муже имела.

— Ты тоже, — деликатно напомнила ей Мариша.

— У меня другой случай! — воскликнула Оля. — Я думала, что иду дорогой большой любви. Вы не вправе меня осуждать!

Мариша хотела сказать, что Таня в этого Гриню тоже влюбилась по уши. Но, понимая, что это не приведет ни к чему, промолчала. Оля явно считала себя единственной в мире женщиной, познавшей любовь. Решив, что от этого ее заблуждения остальным будет ни горячо ни холодно, Мариша сконцентрировала все свое внимание на дороге.

ГЛАВА 11

Дома у Грини было не то чтобы грязно, но как-то обшарпанно и неуютно. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, ведь жил парень в явно съемной квартире, которую хозяева, похоже, сдавали уже не первый десяток лет. Во всяком случае, облезлые обои на стенах точно были ровесниками шестидесятых годов прошлого столетия. На них под жирными пятнами, многочисленными прибитыми гвоздями и трещинами уже трудно было различить первоначальный узор. Самые вопиющие дыры были закрыты плакатами с эстрадными исполнителями, по которым можно было смело отследить тенденции музыкальной моды, начиная от «Кiss» и «Abba» и заканчивая Земфирой и Галкиным. Одно место на стене было и вовсе сплошь от пола до потолка завешано календарями с животными. Видимо, там проходила самая внушительная трещина.

Внешний облик дома тоже навевал грустные мысли. Это была самая облезлая, запущенная и грязная пятиэтажка, какие подругам приходилось видеть в своей жизни. И при этом в комнате, где жил Гриня, а он снимал квартиру на пару еще с двумя ребятами, жившими в большой комнате, в окно был вставлен стеклопакет. Подруги вытаращились на это диво, решительно не вписывающееся в атмосферу нищеты и убожества жилья. Кроме того, в комнату вела роскошная дверь из массива лиственницы. И в углу стояли коробки со штучным паркетом.

— Так что просила передать мне Таня? — наконец напомнил о своем присутствии и сам хозяин комнаты.

В темной прихожей подруги не смогли разглядеть Гриню. И сейчас, обернувшись на его голос, дружно ахнули. Перед ними стоял настоящий первобытный красавец. Длинные светлые волосы были забраны в густой хвост, от всей его фигуры веяло такой животной дикой силой, что у подруг даже дух захватило. Куда там было выстоять бедному Роме с его несколько слащавой внешностью против этого охотника. И при этом у Грини было еще и лицо. При абсолютно васильковых глазах смуглая кожа, виднеющаяся в распахнутом на груди вороте свободной рубашки, в середине зимы не могла не навести на мысли, что парень регулярно посещает солярий и вообще тщательно заботится о своей внешности.

— Вы чего онемели-то? — осведомился у подруг Гриня.

— Что у тебя может быть общего с нашей Танькой?! — невольно вырвалось у Мариши. — Вам же, наверное, и поговорить не о чем!

Гриня фыркнул так, словно большей глупости в жизни не слышал.

— А нам пока и не хочется ни о чем говорить! — заявил он. — Мы еще друг другом не насытились.

От такой откровенности у Ольги запылали кончики ушей.

— Так где она? — спросил Гриня. — Я ей звоню на трубку, она все время отключена или вне зоны действия сети. А домой позвонил, никто не подошел. Что-то случилось? Она в порядке?

И в голосе парня промелькнула тревога.

— Она-то в порядке, — пробормотала Мариша. — А вот у ее мужа — нет.

— Что с ним? — довольно равнодушно спросил Гриня, наливая в три фиолетовые кружки с веселенькими сиреневыми горохами томатный сок из пакета.

— Он погиб, — лаконично ответила Мариша.

На секунду рука Грини замерла.

— Вот как, — пробормотал он, все же ставя пакет обратно. — Танька, наверное, расстроена? Они вроде бы с ним были в дружеских отношениях. Любви-то между ними особой не было — это ясно. Но Танька удивительная девчонка, на нее невозможно сердиться.

— Слушай, ты тут не притворяйся, будто бы тебе неизвестно, что Ромка погиб! — не выдержав, заорала Оля. — Это ты его и прикончил!

— Я?! — неприятно поразился Гриня. — Да с чего вы взяли? Зачем мне?

— Чтобы жениться на Таньке и заграбастать себе ее богатство!

— Богатство?! — вытаращил на них глаза Гриня. — Вы чего? Очумели? Какое у Таньки может быть богатство?

— Ее квартиры!

— Да на кой шут мне ее квартира сдалась? — возмутился Гриня. — У меня и у самого дела идут отлично. Судите, в прошлом году я купил у хозяина комнату, а в этом выкупил всю квартиру. Ну, а в следующем я продам этот гадюшник, предварительно его отремонтировав, и куплю квартиру в приличном доме и в приличном месте. И не нужны мне чужие квартиры! Да чтоб я сдох! Ради квартиры на мокрое дело идти?

— Эта квартира — твоя собственность? — осведомилась Оля, с подозрением оглядываясь по сторонам. — А почему же тогда там еще какие-то люди живут?

— А чего мне? — пожал плечами Гриня. — Пусть живут. К тому же они не сегодня, так завтра уже должны съехать. В этой-то комнате ремонт начинается. А мне в другой жить придется. Да вы с ума сошли! Зачем мне за какую-то паршивую хату под суд идти и всю жизнь себе ломать, если через несколько лет я сам смогу купить любую недвижимость?

— Ну это когда еще будет! — осторожно заметила Ольга. — Да и будет ли вообще?

— Да какая разница! Вы, питерские, на жилье просто свихнулись! — возмутился парень. — Виданное ли это дело, чтобы человека из-за хаты его бабы убивать!

Сейчас стало видно, что Гриня на самом деле совсем простой и обычный парень, наверное, вырос в небольшом городке и понятия имеет еще довольно не испорченные. Конечно, было приятно, что подобный самородок достался не какой-то посторонней женщине, а именно их подруге. Но… червячок сомнения все же продолжал точить сердца. Как говорится, с таким счастьем и на свободе? Слишком Гриня был хорош, вот в чем все дело!

— Что-то тут не то! — прошептала Мариша, наклонившись к Олиному уху. — Не может быть, чтобы Таньке так повезло и в нее влюбился бы парень — красивый, хорошо зарабатывающий, при этом еще с огромным потенциалом и — холостой.

— Да, — кивнула в ответ Оля, еле сдерживая рвущуюся наружу зависть, — не может.

— Вы, девки, меня совсем разволновали, — заявил Гриня. — Как я сегодня выступать-то буду?

— А где тебе нужно выступать?

— В «Сохо», — ответил парень. — Я там каждый вечер выступаю. Первый раз выхожу где-то в полночь. Потом в два и в три часа ночи.

— Стриптиз с другими ребятами танцуешь?

— У меня сольник! — обиделся Гриня. — И я пою!

— О! — восхитилась Мариша. — В «Сохо», говоришь? Вечером?

— Ясное дело, что не утренник там, — раздраженно ответил Гриня.

Мариша знала, где находится ночной клуб «Сохо». Похоже, если парня туда зазвали, значит, дела у него и в самом деле идут прекрасно. «Сохо» был одним из самых дорогих и престижных клубов, находящихся в центре города.

— Ну, до вечера ты успеешь вернуться в норму, — успокоила она парня. — А почему Таня говорила, что ты без работы?

— Так какая это работа? — фыркнул Гриня. — Так, приработок. Основную часть доходов составляют гастроли по провинции. Оттуда денежки мне капают. Но я к новому продюсеру перешел, прошлый слишком зашибать начал. Ну, и пока все формальности уладятся, приходится тут, в Питере, с хлеба на воду перебиваться. Но это ненадолго. Уже на следующей неделе все должно войти в колею. У меня на следующий месяц запланирована целая серия концертов. Тридцать городов! Вот где бабло зарыто!

— А как же Таня?

— А чего? Она со мной поедет! — пожал плечами Гриня. — А нет так нет. Я вам, девки, сразу скажу, у меня девушек было много. Но это до того, как я с концертами серьезно выступать начал. А потом времени стало катастрофически не хватать. Девчонки-то ресторанов требуют, ночных клубов и все такое. А мне бы после моей работы тихо дома полежать перед теликом — самый лучший отдых. Поэтому Таня мне просто идеально подходит. Мне с ней хорошо. Она никогда ко мне не лезет, если я устал или расстроен. Наоборот, всегда постарается помочь мне расслабиться.

— Понятно, — кивнула Мариша. — Мы очень счастливы, что у вас с Таней все так хорошо.

— Конечно, я ей теперь замуж предложу, — задумчиво произнес Гриня.

— Ладно, пока, — поспешно попрощалась Мариша с Танькиным женихом, увидев, как Олино лицо перекосилось от зависти.

— Так, а чего Танька-то просила передать? — спросил у нее Гриня.

— Ничего, чтобы ты ей в ближайшие несколько дней не звонил, — ответила Оля. — Она будет занята похоронами. И если к тебе придет милиция, то чтобы ты не пугался, а все спокойно им объяснил.

— Что объяснил? — неожиданно побледнел Гриня.

— Ну, что у вас с Таней хорошие теплые отношения, но ее мужа ты не убивал.

— А-а! — протянул Гриня, явно успокоившись. — Хорошо. Это без проблем!

Как только подруги вышли из квартиры Грини и спустились по лестнице, Оля набросилась на Маришу:

— И за что некоторым такое счастье? Не успел один мужик на тот свет отправиться, другой уже предложение делает!

— Успокойся, — поморщилась Мариша, но Оля и не думала успокаиваться.

— А почему мы его не спросили об алиби? — возмущалась она.

— Какой смысл? Он же ясно нам сказал, что каждую ночь работает в клубе. И если на неделе ему и полагается выходной, то этот выходной уж точно выпадает не на уикенд.

— Почему?

— Да ты в своей Чухляндии совсем от жизни отстала! — воскликнула Мариша, садясь в свой «Форд». — Потому что пятница, суббота и воскресенье для владельцев ночных клубов — самые доходные дни. Все люди отдыхают и развлекаются. Какой же директор ночного клуба отпустит в такую ночь своего артиста? Да его и полумертвым притащат и на сцену выпихнут.

— Похоже, ты права, — немного подумав, кивнула Оля, уже устроившаяся рядом с подругой. — Этот Гриня и в самом деле не мог быть в Лисине в ту ночь.

— Но зато вполне мог поручить устранение Ромки кому-то другому, — сказала Мариша.

— Кому? — поинтересовалась Оля.

— Ну, какому-нибудь начинающему хохляцкому киллеру, — предположила Мариша. — У которого еще даже настоящего оружия нет, зато есть опыт обращения с тормозной системой иномарок.

— А как же нам его вычислить?

— Еще пока не знаю, — пожала плечами Мариша. — Но ты видела, что моя фраза про милицию его взволновала.

— Да уж! Он весь позеленел! — подтвердила Оля.

— Звонить из квартиры в присутствии свидетелей он побоится, стены там картонные. Как ни уединяйся, а подслушать все равно можно. Значит, поедет сам.

— Куда поедет?

— А вот это мы сейчас и выясним! — ответила Мариша. — Смотри, вон он появился!

Оля перевела взгляд в ту сторону, куда указывала Мариша, и увидела Гриню, который выбегал из дома. Он так торопился, что даже не успел переодеть свою рубашку и домашние брюки, а просто накинул поверх них теплую меховую курточку и обул зимнюю обувь. Впрочем, не успели подруги забеспокоиться, как бы певец не подхватил кашель, бегая нараспашку в такой мороз по улице, как Гриня щелкнул брелком с сигнализацией. Черный пятилетний «Мерседес»-купе послушно мигнул фарами и пикнул в знак того, что признал хозяина.

— Ого! Неплохо певцы зарабатывают! — завистливо вздохнула Оля.

— Что-то мне это странно, — пробормотала в ответ Мариша, прикидывая про себя стоимость Грининой машины, а заодно и примерную цену его «двушки».

Выходило довольно прилично. И при этом Гриня еще явно не отказывал себе ни в чем. Посещал и салон красоты, и, судя по накачанным грудным мышцам и упругим ягодицам, и тренажерный зал. А также явно стригся у дорогого парикмахера. А его безупречная кожа была не чем иным, как результатом усилий классного косметолога и такой же классной, а потому дорогой косметики. Чтобы так выглядеть, даже красивому от природы парню с безупречной кожей нужно тратить на себя в месяц никак не меньше штуки баксов. А ведь еще необходимо где-то обедать, шмотки покупать не на рынке, а обувь и вообще подбирать эксклюзивную.

И при этом Гриня выступал все же не в концертных залах, а всего лишь в клубах. Пусть и очень дорогих. А гастроли ему еще только предстояли. Тем временем певец запрыгнул за руль и почти сразу же газанул с места. Выждав минуту, Мариша тронулась за ним. Пока Гриня крутился между домов, выбираясь на проезжую часть, Мариша прикладывала максимум старания, чтобы парень не обратил внимания на «Форд», преданно повторяющий каждый его маневр. Но после того, как «Мерседес» Грини выехал на дорогу, появилась новая проблема. Как не упустить машину певца из виду?

— Куда же он так гонит? — недовольно воскликнула Оля, когда ее в очередной раз швырнуло в сторону при обгоне слишком медленно ползущего впереди автобуса. — Словно горит у него!

— Вот то-то и оно! — отозвалась очень довольная Мариша. — Если он так мчится, значит, его действительно припекло. Ой!

Это относилось к внезапно загоревшемуся красному сигналу светофора. То есть это для Мариши он загорелся внезапно. Все остальные водители почему-то успели подготовиться и затормозить. И только Маришин «Форд», наплевав на оторопевшего и застывшего со свистком у рта «гиббона», с ветерком пролетел через перекресток.

— Ну ты и водишь! — возмутилась Оля. — Как тебя только до сих пор прав не лишили?

— Всем жить нужно, — пояснила Мариша. — И сотрудникам дорожного патруля тоже. Зарплата у них маленькая, а никаких серьезных нарушений я не устраиваю.

— Ну да, ну да, — согласно покивала Оля, благоразумно воздерживаясь от комментариев по этому поводу.

Таким образом они ехали еще минут десять. Пока наконец Гриня не остановился возле небольшого ресторанчика. На вывеске красовался усатый джигит, жадно обгладывающий шашлык на виду у овечек с оскаленными зубами. По картинке было не совсем понятно, то ли овцы собираются растерзать джигита, то ли просто хотят отнять у него вкусное блюдо. Во всяком случае, взгляды, которые сосредоточили овцы на шашлыке и джигите, кротостью не отличались и были столь выразительными, что подруг даже мороз по коже продрал. Певец, не обращая внимания на жутковатую вывеску, прошел внутрь ресторана. Огромные стекла были занавешены тяжелыми портьерами, которые надежно скрывали певца от взглядов подруг.

— И что нам теперь делать? — заволновалась Мариша. — Как мы узнаем, что он там будет делать? Хорошо, если просто заехал перекусить. А если у него там встреча назначена?

— Надо сходить… — предложила Оля, но вовремя осеклась: — Ой! Он нас в лицо знает. И как нам быть?

Мариша тем временем активно вертела по сторонам головой. Наконец она высмотрела подходящую жертву и, выскочив из машины, подбежала к мужичонке, стоявшему на месте и сосредоточенно махавшему метлой. Минуты полторы Мариша что-то взволнованно доказывала дворнику, а тот отказывался. Потом Оля увидела, как в руках Мариши появился ее кожаный кошелек. А дворник явно заколебался. Еще минута, и он, сбросив с себя толстую куртку прямо на руки Мариши, пригладил волосы и бодрым шагом устремился к входу в ресторан. Под курткой у него был довольно приличного вида свитер и брюки. Что там у него было с ботинками, Оля решила не смотреть. Понадеявшись, что и бармен за стойкой их не увидит, а к тому времени, когда к дворнику подойдет официант, он уже успеет спрятать свои ноги вместе с обувью под столиком.

— Порядок! — запрыгнув в машину, сообщила Мариша подруге. — Держи!

И она протянула Оле тяжелую толстую куртку.

— Всего за пятьсот рублей он согласился пойти в ресторан, выпить соточку водки и закусить каким-нибудь салатиком, — сказала Мариша. — А заодно обещал послушать, что и с кем там будет наш певец петь.

Однако ждать подругам пришлось долго. Время шло, но ни Гриня, ни дворник из ресторана не выходили. И когда Мариша уже начала опасаться, что дворника рассекретили, прикончили и вынесли его тело через задний ход, он наконец появился в дверях ресторана. Выглядел он при этом так, что подругам сразу стало ясно, что выпил он не сто граммов, а все двести или даже больше. Сейчас мужик на ногах держался только благодаря тому, что вовремя уцепился за дверь. Но не это было самое скверное. Хуже всего было то, что дворник стал держаться с возмутительной раскованностью.

— Эй, вы! — помахал он рукой в сторону машины, где сидели подруги. — Идите сюда!

Подруги окаменели от подобной глупости. И надо же было, чтобы именно в этот момент из ресторана вышел Гриня. Удивленно посмотрев на дворника, он прошел к своей машине. А скотина дворник продолжал кривляться на лестнице.

— Эй, как вас там! — орал он. — Ну-ка! Сюда! Быстро!

Орал он так громко, что на него стали обращать внимание прохожие. И вот уже Гриня, как он ни был сосредоточен, тоже невольно начал разворачиваться в сторону подруг, чтобы посмотреть, к кому относятся вопли пьяницы. Но в это время, к счастью для них, дворник решил, должно быть, для вящего эффекта топнуть ногой. Вот этого ему делать было совсем нельзя. Оказавшись на одной ноге, он совершенно потерял равновесие и с размаху плюхнулся задом на каменные ступени. После этого он начал извергать совсем уж непечатную лексику. Но про подруг на время забыл. Поняв, что представление закончилось, прохожие двинулись по своим делам. Хмыкнув, Гриня тоже утратил интерес к дворнику, сел в свою машину и уехал.

Как только задние номерные знаки его «Мерседеса» скрылись из вида, подруги выскочили из своей машины и поспешили к дворнику. Тот уже сделал пару попыток подняться, понял, что самостоятельно ему этот подвиг не по силам, и теперь мирно сидел на ступенечках и вроде бы даже дремал. Подруги подскочили к нему как раз вовремя, чтобы отбить пьяницу у охранника, появившегося из ресторана.

— Ты зачем так нажрался? — напустилась на него Мариша, запихав мужика в машину.

— Так праздник же! — попытался оправдаться дворник.

— И какой? — сердито спросила Оля, которая терпеть не могла пьяных.

— Ну, это… Профессиональный. Вот!

И очень довольный своей сообразительностью, пьяница сделал очередную попытку заснуть.

— Эй! Эй! — заволновались подруги. — Не спи!

Мариша открыла окно, и морозный воздух несколько отрезвил пьяницу.

— Закройте окно! — потребовал он. — Дует!

— Вот еще капризы пошли! — всерьез разозлилась Оля. — А водочки тебе еще не поднести?

— А что, у вас есть? — оживился дворник, и даже сон с него слетел.

— О-о! — выдохнула от бессильной злости Оля.

Она бы с огромным удовольствием выпихнула этого наглеца на улицу, но… Но он же еще ровным счетом ничего не рассказал о том, с кем встречался Гриня в ресторане. Дворник тем временем действительно размечтался:

— Оно бы и хорошо еще немного добавить, а то ведь все ваши деньги пришлось в ресторане этим хапугам оставить! — жалостливо произнес он. — Такие деньжищи дерут! Какой-то жалкий салатик даже без мяса и графинчик водки. И за это с меня содрали больше четырехсот рублей. Обслуживание у них, видите ли! Да я за эти деньги дома мог четыре поллитровки купить! Вот так-то!

Выслушав этот диалог, Мариша сказала:

— Будет тебе водка. Сейчас Оля за ней сходит. А ты мне пока расскажи, что подслушать удалось.

— Я? — задохнулась от возмущения Оля. — Я пойду за водкой для этого типа? Я даже для своего мужа за пивом не ходила! Никогда!

— Сейчас особый случай! — выразительно посмотрела на нее Мариша.

— Ну ладно, — снизошла Оля. — Только поклянись, что никому об этом не расскажешь.

Но напрасно Мариша думала, что дворник доверчиво расскажет ей все, пока Оля ходит в магазин. Не так-то он был прост. Мужик бубнил что-то невнятное и старательно тянул время, делая вид, что ему плохо, его душит кашель, ему необходимо в туалет и прочее. И лишь после того, как появилась Оля и извлекла из пакета пол-литровую «валюту», память дворника прояснилась и он начал говорить.

— В общем, дело ваше плохо, у вашего красавца невеста есть! — сообщил им дворник.

— А поподробней. С кем он в ресторане встречался? С ней? — спросила Мариша.

— Если вкратце, то он в ресторане не с бабой встречался, — очень гордо, словно в этом была его личная заслуга, произнес дворник. — Нет, точно вам скажу, он в ресторан не с бабой ходил.

— А с кем тогда? — решив набраться терпения, спросила Мариша.

— С мужиком, — объяснил им дворник, как будто бы могли быть еще варианты. — Тот его уже ждал. Ваш парень подсел к нему за столик. А я рядом с ними устроился, как вы и велели.

— И о чем они разговаривали?

— Да ни о чем! — огорошил подруг дворник.

— Как это ни о чем? Молча, что ли, сидели?

— Нет, но все о сельском хозяйстве. Вам ведь это неинтересно?

— Чего? — вытаращили глаза подруги. — О чем? О чем? Рассказывай все дословно!

— Говорили, что за оврагом овес нынче дорог. На лошадей его грузить невыгодно, лучше тут самим выращивать.

— Овес? — тихо поразилась Мариша. — Грузить овес на лошадей?

— Не овес, а эту… траву! Сено! — вспомнил дворник.

— Точно сено? — быстро спросила Мариша. — Не солому?

— Ага, так и сказали, солому, — кивнул дворник. — А потом ваш парень начал интересоваться, все ли у них чисто, если вдруг менты появятся. А тот толстяк его заверил, что комар носа не подточит. И все у него схвачено.

— А потом?

— Потом они и вовсе о непонятном заговорили! — задумчиво произнес дворник. — Тот толстяк спросил, почему ваш парень про ментов спросил. А тот ему и ответил, что у его невесты мужа убили. И хоть у него алиби, но менты к нему все равно могут прийти. Потому как он только что узнал, что его невеста очень даже состоятельная особа.

— Он так и сказал, мол, только что об этом узнал? — перебила его Мариша.

— Ну да, — кивнул дворник. — А потом ваш парень просил узнать, что именно у его подруги есть из имущества. И имя ее назвал. Татьяна… Татьяна Уткина.

— Да, все верно, — вздохнула Мариша. — Больше ничего не слышал?

— Потом возле меня официант, гад такой, крутиться начал! — с явным сожалением ответил дворник. — И мне больше ничего не удалось услышать. Потому что эти двое увидели, что не одни. Рядышком сели и зашушукались.

И дворник собрался уходить.

— Ты куда?! — остановила его Оля.

— А что? — удивился тот. — Я же вам все рассказал.

— Покажешь нам того типа, с которым наш знакомый разговаривал, и тогда можешь уходить!

— Сердца у тебя нет! — с чувством произнес дворник. — Виданное ли это дело так человека мучить!

— Ничего, не помрешь, — безжалостно перебила его Оля.

— Да ладно тебе, — остановила ее Мариша. — Пусть он нам того толстяка опишет и идет себе потихоньку.

Оля кивнула и повернулась к дворнику:

— Опишешь?

— А чего, нужно еще его описывать? — растерялся тот. — Вы же мне его рожу не велели запоминать. Только разговор. Вот я к разговору и прислушивался.

— Но хоть во что он был одет?

— Вот бабы! — неожиданно рассердился дворник. — Вы чем меня слушаете? Говорю же вам, не смотрел я на него. Тем более что он спиной ко мне сидел. Темное на нем что-то было. Пальто вроде бы. И рожа толстая. Это я заметил, когда он башкой вертел.

И тут дворник неожиданно воскликнул:

— Да вот же он! — и ткнул пальцем в действительно тучного мужчину, выходящего из ресторана.

Рожа у мужика лоснилась, и сразу было ясно, что встреча с Гриней аппетита ему ничуть не испортила. Толстяк подошел к большой, блестящей синим лаком машине и сел в нее. Это снова оказался «Мерседес», но только с огромным кузовом. Стекла были тонированы, но, видимо, в машине толстяка уже ждал шофер. Потому что сел он назад, но машина тем не менее сразу же завелась.

— Мужик, ты свободен! — сообщила Оля обрадованному дворнику.

Тот быстро напялил на себя куртку, спрятал под ней свой трофей и выскочил на дорогу. Но подругам уже было не до него. Мариша поспешно выруливала следом за «Мерседесом», а Оля записывала его регистрационные номера. Это оказалось весьма своевременно, потому что на светофоре «Мерседес» неожиданно выскочил на встречную полосу и, распугав всех, пронесся на красный свет. Марише повторить его маневр не удалось, ей движение перекрыли возмущенно гудящие автомобилисты, двигавшиеся навстречу.

— Удрал! — расстроилась Мариша.

— Ничего страшного, ты узнай через своего Артема, что это за человек, — сказала Оля.

Через пятнадцать минут подруги стали обладательницами нужной информации. Толстяка звали Ефим Сергеевич Березкин. Столь трогательная фамилия ни капли ему не подходила. Ефим Сергеевич числился генеральным директором фирмы «Стройка». Он был выходцем из Азербайджана, и его родители до сих пор жили в этой жаркой стране.

— А что он вообще за человек? — спросила Мариша у Артема.

Но об этом Артему не удалось найти никакой информации, что было странно само по себе.

— Видимо, какой-то бывший бандит, — сказал он Марише. — Потому что хотя в официальных сводках за ним никакого криминала не числится, но за приличные деньги теперь стереть свое преступное прошлое не проблема.

— Придется звонить Крученому, — сказала Мариша. — Нет, пусть лучше Юлька.

Юлька звонить предателю и бабнику Крученому отказалась наотрез. После того как она десять минут подряд объясняла Марише, что общаться с этим человеком она не хочет, даже под страхом собственной смерти, она все же снизошла и сообщила:

— И вообще он уже час у дверей нашего офиса торчит. Всех клиентов своей рожей распугал.

— О! — обрадовалась Мариша. — Так позови его и хорошенько расспроси про этого Березкина. Сделай вид, что ты влюбилась в Березкина. Пусть теперь Крученый в свою очередь поревнует. Тем более что Березкин — явно кавалер из богатеньких.

Мысль о том, чтобы заставить Крученого ревновать, Юльке неожиданно понравилась. Она повесила трубку, коварно улыбнулась и потянулась за пудреницей. Наведя на себя полнейшую и ослепительную красоту, она выглянула в окно. Машина Крученого все еще торчала возле офиса. Выйдя в приемную, Юлька обнаружила его самого, мило воркующего с младшим менеджером — Веточкой. Юля скрипнула зубками и порадовалась, что у нее есть такая сообразительная подруга, посоветовавшая прекрасный план.

— Крученый, — позвала Юлька своего провинившегося жениха, — зайди ко мне на минуточку! У меня к тебе разговор есть.

Увидев любимую девушку и услышав ее слова, Крученый изобразил на лице сложную гамму радости, вины и обожания и устремился к Юле.

— Радость моя! — провозгласил он, как только они остались одни. — Как я рад тебя видеть!

При этом он попытался заключить Юльку в свои объятия.

— Подожди! — быстро отпрыгнув в сторону, сказала она. — Я тебя еще не простила.

— За что? — делано изумился Крученый.

Юлька не стала уточнять, чтобы лишний раз себя не расстраивать. Вместо этого она сказала:

— Если ты согласишься выполнить одну мою просьбу, то я подумаю, не простить ли тебя пока условно.

— Проси все, что хочешь! — пылко отозвался Крученый. — Хоть звезду с неба!

— Разузнай мне все подробно об одном человеке — чем занимается, женат ли, есть ли у него любовница и вообще, каких женщин он предпочитает, — сказала Юля и даже задохнулась от восторга при виде того, как у Крученого постепенно вытягивается лицо.

— И кто же этот человек? Мужчина или женщина?

— Ты что, идиот? Если я тебя спросила, женат он или нет, то ясное дело, что это мужчина, — промурлыкала Юлька. — Молодой и славный, насколько я успела заметить.

— И как его зовут? — насупился Крученый.

— Березкин, — мечтательно закатив глаза к потолку, ответила Юля. — Фима. А для тебя Ефим Борисович.

— Фима? — даже задохнулся от возмущения Крученый. — И когда же ты с этим Фимой познакомилась?

— А вот из театра как-то раз вышла, и он подкатывает, — как ни в чем не бывало сообщила Крученому Юлька. — Так и познакомились. Кстати, он был очень мил. Подвез меня до дома и свидание назначил.

— И это с ним ты провела все выходные и ради него выключила свой телефон? — грозно осведомился Крученый.

— С ним или не с ним, — пожала плечами Юля. — Какая тебе разница? Швабре своей облезлой допросы устраивай!

— И только сейчас, проведя столько времени с этим человеком, ты надумала выяснить, кто он такой и чем занимается? — почти прорычал Крученый. — После того, как все выходные не вылезала с ним из койки? И ты еще осмеливаешься просить меня, чтобы я узнал для тебя про него?

— А что тут такого? Разве мы не друзья? — удивилась Юля. — Я подумала, если ты можешь проводить время с другой девушкой, то почему бы и мне не завести себе поклонника.

Крученый грохнул кулаком по столу так, что все предметы, стоящие на стеклянной столешнице, подскочили на месте, а из подставки для ручек, выполненной из натурального малахита, выскочили все карандаши и ручки. После этого Крученый широкими шагами направился к двери, явно собираясь покинуть Юлин кабинет как можно быстрей. Но внезапно передумал. И у самого порога обернулся к Юльке.

— Если ты хочешь знать, то этот человек бандит. И не просто бандит, а настоящий убийца! — поведал он ей. — И убивал он не на стрелках и не конкурентов. Он убил свою жену. И кроме того, он многоженец, потому что мусульманин и считает, что богатому мужчине зазорно иметь всего одну жену. Но если ты надеешься, что, женившись на тебе, он обеспечит тебе богатую и беспечную жизнь, то здорово ошибаешься. Все его бабы сидят в своих золотых клетках. И на улицу нос высовывают только в обществе охранников Фимы.

— Ты все врешь! — возмутилась Юля, хотя по роже Крученого видела, что он говорит правду. — Он честный предприниматель. У него фирма. Строительная.

— Ха! — страшным голосом произнес Крученый. — Фима самый известный поставщик опийного мака на всем северо-западе России! Вот с каким человеком ты решилась связать свою жизнь!

— Этого я еще не решила, — ухмыльнулась Юлька, очень довольная эффектом, произведенным на Крученого ее рассказом о Фиме. — Я еще подумаю.

— Юленька! — взмолился Крученый. — Я признаю, я виноват! Я не должен был соглашаться идти в театр с этой облезлой молью! Но ее отец один из наших крупнейших клиентов. Ты пойми…

Юлька фыркнула.

— Но я постарался сделать все, чтобы эта девица возненавидела меня всей душой! — в отчаянии закричал Крученый. — Я наелся чеснока, я все время рыгал, я пролил на ее платье из Парижа свой коньяк, а потом попытался отмыть его вишневым соком. Я корчил из себя полного идиота, неспособного отличить балет от оперы. И когда она призналась мне, что боится быстрой езды, я принялся лихачить. Юля, я помял свою машину, и эта девица умчалась от меня, стоило мне затормозить у ее дома. Она даже не попрощалась со мной!

— Ты помял свою машину? — недоверчиво спросила Юлька. — Шутишь?

— Вовсе нет! Могу счет из автомастерской показать. Все выходные там провел! А ты в это время кувыркалась с этим Фимой! Ты разбила мне сердце! Как ты могла, Юля? Я же тебя любил!

И, произнеся эти слова, Крученый в явном отчаянии рванул волосы на своей голове и вылетел из Юлькиного кабинета. Минут через пять, немного придя в себя после бурной беседы с Крученым, Юлька позвонила Марише, чтобы сообщить новую информацию. Но вместо Мариши в трубке зазвучал голос Оли:

— Юлька, Мариша не может говорить! На нее только что наехала какая-то машина! Ее задавили! Ой, тут врач приехал!

ГЛАВА 12

— Что с Маришей? Она жива?! — закричала Юля, но Оля трубку уже бросила.

За следующую четверть часа, пока Юлька раз двадцать пыталась дозвониться до Оли, она думала, что поседеет. И когда наконец из трубки зазвучал голос Мариши, Юлька не выдержала и разрыдалась от счастья.

— Представляешь, — задумчиво, но с легким оттенком удивления в голосе сказала ей Мариша, когда Юля наконец перестала причитать и всхлипывать, — меня ведь пытались убить.

— Ну да, психов на дороге хватает, права можно купить долларов за триста, я лично встречала людей, которые вообще понятия не имели о правилах дорожного движения, — быстро затараторила Юля. — Но ты не думай об этом. Все обошлось — и слава богу.

— Нет, ты не поняла, — ответила Мариша. — Это был не случайный наезд. Меня пытались убить нарочно. Понимаешь?

— С чего ты взяла? — спросила Юля, ощутив уже знакомый холодок в солнечном сплетении. — Может быть, просто пьяный за рулем сидел?

— Нет. Я бы и сама рада была так думать, но свидетели есть. И они видели, как те красные «Жигули»-восьмерка сначала долго стояли у тротуара, а когда я вышла из машины и пошла на пешеходный переход, «Жигули» внезапно рванули с места. Если бы не моя реакция и тетка рядом со мной если бы меня к себе не дернула, то одними ушибами я бы не отделалась. А так со мной все в порядке. Только колготки порвались. И все ладони содраны. Но это пустяки.

— Если тебя пытались убить, то попытку могут и повторить, — обреченно пробормотала Юля, думая о том, что ведь эти золотые слова в первую очередь относятся к ней самой и к Таньке.

Но обдумать эту мысль она не успела. Потому что зазвонил телефон на рабочем столе. Юля машинально сняла трубку и услышала голос Таньки.

— Долго будешь жить, только что тебя вспоминала, — произнесла Юля.

— Юлька, кончай по трубке трепаться! У меня такие новости! — закричала Танька. — Обалдеешь! Сейчас перезвоню!

— Откуда?..

Юля хотел спросить, откуда звонит Таня, но та уже повесила трубку.

— Мариша, ты куда сейчас? — спросила Юля в мобильник.

— Кто тебе звонил? Танька? Что с ней?

— Она не смогла говорить по городскому телефону, сейчас перезвонит на трубку, — ответила Юля.

— Тогда я отключаюсь, — сообщила Мариша. — За меня не волнуйся. Оля везет меня в больницу, чтобы сделать рентген. Я тебе оттуда перезвоню.

Через полминуты телефон разразился трелью.

— Юлька, я сейчас в милиции! — сказала Таня. — Они умудрились потерять тело Ромки.

— Как это? — опешила Юля. — Его что, украли?

— С ума сошла? Просто у них санитар запил. А его сменщик куда-то умотал. Поэтому и проблемы. Документы тоже куда-то задевались. В общем, полный бардак. Но я тебе не поэтому звоню, тут мне следователь рассказал интересную вещь, ты только Оле пока не говори.

— Хорошо, — согласилась Юля.

— В общем, когда Пашку прижали к ногтю и подробно ему объяснили, какие были у него мотивы, чтобы убить Рому, он признался, что да, жене он изменял, но только не со мной, а с другой женщиной. Кто она такая, он почему-то не говорит. Я упросила следователя, чтобы он позволил мне поговорить с Пашкой.

— И что?

— Беседа у нас получилась очень эмоциональная. Пашка буквально на коленях умолял меня объяснить следователю, что мы с ним никогда друг другом не интересовались. Я пообещала, а он взамен рассказал мне, что в последнее время у него в любовницах ходит одна очень богатая дама. Но ее имя он назвать по-прежнему отказывается.

— Почему? — удивилась Юля. — Это же его единственная зацепка, чтобы вылезти из этой истории. Почему же он скрывает имя своей любимой?

— Говорит, что его чувство собственного достоинства не позволяет впутывать в дело об убийстве эту святую женщину. Но лично мне почему-то кажется, что дело тут не в Пашкином благородстве. Он просто боится, что если расскажет ментам о той дамочке, то они, естественно, возьмутся за нее. А ей может не понравиться, что Пашка помчался в Россию за своей сбежавшей женой и к тому же еще оказался заподозренным в убийстве. Я так поняла, что Пашка от этой женщины зависит.

— Но где он ее нашел? — возмутилась Юля. — Он же за последние годы в России был всего несколько раз. И то приезжал вместе с Олей. И не засиживались они тут больше недели.

— Так там и нашел! — объяснила ей Таня. — В Финляндии.

— Так она финка?

— Этого он мне не сказал, — ответила Таня. — Вообще отказывается говорить что-то конкретное о той женщине. Только поет ей сплошные дифирамбы с таким восторгом в голосе, что я даже ей позавидовала.

— А про Олю он что говорит?

— Самое смешное, что Олей он тоже восхищается и тоже поет ей дифирамбы! — хихикнула Таня. — Только немного в другой тональности. Та женщина у него и решительная, и деловая, и умная, и талантливая, и вообще просто суперженщина. А Оля этакий домашний котенок, любимые тапочки, нежный цветочек.

— Это Ольга-то нежный цветочек?! — не сдержалась и фыркнула Юля.

Олю она знала достаточно, чтобы с точностью сказать, что нежности в Ольге было не больше, чем в жестяном ведре.

— Значит, ты себе представляешь, что собой представляет та другая женщина, если по сравнению с ней наша Оленька кажется Пашке нежным цветочком? — спросила Таня, которой пришли в голову похожие мысли.

— Да уж, — задумалась Юля. — Выходит, вообще стальная леди. Неудивительно, что Пашка опасается ее прогневать.

— Но жалко парня, — сказала Таня. — Знаешь, лично я не верю, что он убил Ромку. Они почти не общались, общих дел у них не было. А я точно могу сказать, что Пашка ко мне никогда не приставал. Но это только я знаю, и Ромка знал, а вот менты мне не больно верят. И других подозреваемых, кроме Пашки, у ментов пока нету. Так что они его еще долго не отпустят, если вообще отпустят. А сам он позвонить этой своей любовнице и рассказать, что с ним случилось, не может.

— Ладно, я подумаю, что можно сделать, — ответила Юля. — А ты скоро вернешься?

— Не знаю, думаю, что еще часа два мы тут провозимся. Потом дорога. Так что к вечеру только буду. Но вы не беспокойтесь, насчет похорон моя мама все организует. И родители Ромки.

— Ты, главное, сама будь осторожна! — напомнила ей Юлька. — Тут с Маришей несчастный случай приключился. Кто-то пытался задавить ее машиной.

— Ужас! — ахнула Таня.

— Вроде бы все обошлось, но ведь преступник может и повторить свою попытку. Так что ты там остерегайся ходить одна. И когда дорогу переходишь, не ленись по сторонам смотреть.

Таня обещала все выполнить в точности и попрощалась. А Юлька, поскольку рабочее настроение у нее все равно начисто улетучилось и вряд ли сегодня вернется, испарилась из офиса. Встретились три подруги снова на квартире у Мариши через два часа. Рентген показал, что Мариша отделалась ушибами, ссадинами и небольшой трещиной в одном ребре.

— Меня даже не тошнит, и голова не кружится, — с явным сожалением сообщила она Юльке. — Врач говорит, мне фантастически повезло.

Тем не менее это не помешало Марише с удобствами устроиться в просторной постели, обставившись соком, компотом, пивом и минералкой. Банок, бокалов и чашек на столике было так много, что там едва нашлось место для тарелки с горой бутербродов и вазочки с «Суворовским» печеньем и шоколадными конфетами «Бейлиз», которые Мариша одну за другой задумчиво отправляла в рот и запивала шипучим шампанским, бутылка которого тоже стояла в пределах досягаемости возле ее лежбища.

— Я от волнения сожгла в себе столько калорий, что мне теперь неделю объедаться можно, — сообщила она Юльке, которая с ужасом наблюдала за стремительно пустеющей вазочкой. — Ты тоже угощайся!

Юля послушно взяла одну конфетку и, утешив себя тем, что в такой малюсенькой конфетке не может набраться очень уж много калорий, положила ее в рот. М-м-м! Какой восторг! Юлька даже зажмурилась от удовольствия. За последующие полчаса, во время которых Мариша с Олей посвящали Юльку в свои сегодняшние приключения, подруги умудрились слопать и выпить все, что стояло возле Маришиной кровати, а также существенно опустошить ее холодильник. Юлька слушала и сгорала от желания тоже рассказать о том, что ей удалось узнать от Тани. Но ведь она обещала той молчать об этом при Оле! И поэтому Юля молча страдала и слушала подруг.

За себя-то она была почти уверена, что не проболтается. Но вот ее язык порой жил совершенно отдельной жизнью от своей хозяйки. У мужчин такой самостоятельностью, как известно, пользуется совсем другой орган. И неизвестно, что лучше. Во всяком случае, как быстро сообразила Юлька, заткнуть себе рот оказалось довольно несложно. Нужно было только следить за тем, чтобы в нем постоянно находилось что-нибудь вкусненькое. Юлька с отчаянием поглотила несметное количество еды и уже чувствовала, что есть больше не в силах и вот-вот ее язык сорвется с привязи и ляпнет что-нибудь такое, чего говорить ни в коем случае не должен.

«Покурить, что ли?» — в отчаянии подумала Юлька и принялась охлопывать себя по карманам в поисках зажигалки.

Вообще-то Юлька курить бросала, но время от времени позволяла себе одну или две сигаретки, особенно когда была взволнована, как сейчас. Зажигалки в карманах не обнаружилось. И Юля отправилась в прихожую, где висела ее куртка. Тут зажигалка нашлась и даже коробка сигарет «Винстон». Впрочем, эти сигареты Юлька не курила. Да и пачка оказалась пустой, что Юля обнаружила, уже вернувшись в комнату. Она принялась вертеть пачку перед глазами, пытаясь вспомнить, откуда она у нее. И почти вспомнила, но тут Мариша дожевала последнее печенье, запила его глотком ананасного сока, убедилась, что есть больше нечего, и, потянувшись, наконец произнесла:

— Что же, за сегодня мы узнали немало нового.

— Давайте подытожим, что же мы в результате имеем? — сказала следом за ней Оля, обведя страждущим взглядом пустые емкости и тоже с сожалением констатируя, что больше есть нечего.

— Нас всех троих по очереди пытались убить! — выпалила Юлька, обрадовавшись возможности заговорить, хоть и не на интересующую ее тему.

— Да, — важно кивнула Мариша. — Всех троих. За исключением Ольги.

И две подруги с некоторым укором посмотрели на «белую ворону».

— Выделяешься! — заметила ей Юля. — Нехорошо отрываться от коллектива.

— Что же, мне самой устроить на себя покушение? — возмутилась Оля. — Чтобы вам не обидно было.

— Об этом мы еще поговорим, — милостиво ответила ей Мариша. — А пока я предлагаю все же заняться слежкой за Андреем Васильевичем. Не забывайте, вполне возможно, что одно покушение на его счету.

— А два других?

— Насчет наезда на меня, он тоже мог быть его организатором, а то и исполнителем, — ответила Мариша. — Никто из свидетелей не разглядел лица водителя.

— Ага, — кивнула Оля. — Я своими ушами слышала, что женщины-свидетельницы утверждали, что это был, конечно, мужчина, ведь только мужчина способен на такую жестокость. А мужчины-свидетели, напротив, убеждены, что за рулем была женщина. Мол, обезьяна за рулем и то не так опасна. И только бабы способны так безалаберно относиться к своим обязанностям водителя, чтобы едва не задавить человека на переходе.

— А они случайно не сказали, что ни у одного мужчины вообще не хватило бы духу задавить такую ослепительную девушку? — поинтересовалась Мариша.

Но Оля ничего такого не слышала.

— Жаль, — вздохнула Мариша. — Наверное, им просто скромность не позволила отвешивать в мой адрес такие комплименты.

— А что конкретно видели свидетели наезда? — спросила Юля. — Я так поняла, что их было достаточно?

— Куча! — одобрительно кивнула Мариша. — Оглянуться не успела, как возле меня целая толпа собралась. Конечно, когда такая девушка, как я, попадает в аварию, все мигом слетаются, как мухи на мед.

Оля с Юлькой выразительно переглянулись. Похоже, авария все же нанесла урон Маришиному здоровью. У нее стремительно прогрессировала мания величия.

— Так вот, все свидетели сходятся в одном, что водитель был в машине один, — продолжила Оля. — И что на нем были огромные темные очки, большая шляпа и воротник был поднят почти до бровей.

— Номера машины успели запомнить?

— Нет, они были основательно забрызганы грязью, — сказала Оля. — Но это и неудивительно, половина машин сейчас по городу ездит с грязными номерами.

— Представляешь, каждому свидетелю удалось рассмотреть одну цифру! — в полном восторге заявила Мариша. — Свидетелей было десять человек. И все они назвали полный числовой ряд от нуля до девяти.

— Значит, машину и ее владельца нам не найти, — вздохнула Юлька. — В городе полно красных «восьмерок».

— Вот именно, — кивнула Оля и, заметив наконец в руках у Юли пачку «Винстона», сказала: — Дай закурить!

— Не дам. Пачка пустая.

— Зачем же ты тогда ее сюда притащила? — удивилась Оля, беря пачку из рук Юли и проверяя ее на предмет наличия в ней сигарет.

— Сама не знаю, — призналась Юля. — Она лежала у меня в кармане куртки. А как она туда попала, я толком не помню.

— На ней записан мой телефон! — удивилась Оля. — То есть не мой, а мамин.

— Что ты сказала? — странным голосом спросила Мариша. — Ты не ошибаешься?

— Я еще не впала в маразм! — обиделась Оля. — И телефон квартиры, в которой я прожила больше двадцати лет, помню отлично.

— Юля, это та пачка, которую мы нашли над обрывом? — обратилась к Юле Мариша. — На том месте, где свалилась Танька?

— Точно! — обрадовалась Юля. — А я все голову ломаю, откуда она у меня взялась! Это она!

— И на ней записан домашний телефон Оли, — произнесла Мариша и задумалась. — Это очень странно.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожилась Оля.

— Пока не знаем, — ответила Мариша. — Но ясно, что пачка там появилась не случайно. Ее потерял человек, пытавшийся убить Таню. И у этого человека был твой телефон, Оля.

— Что вы на меня так смотрите? — возмутилась Оля. — Я понятия не имею, как телефон моей мамы оказался на этой пачке.

— Ладно, вернемся к сегодняшнему происшествию с красной «восьмеркой». Мариша, а что ты сама можешь сказать о том, кто бы мог желать твоей смерти под машиной? — спросила у нее Юля.

— Я уже битых три часа ломаю над этим голову, — ответила Мариша. — И поняла, что никаких врагов у меня нет. Во всяком случае, таких, о которых я знаю. И единственный, у кого могло возникнуть желание меня прикончить, — это все тот же Андрей Васильевич.

— Дался он тебе! — с досадой воскликнула Оля. — А твой муж?

— Что? — удивилась Мариша и с похвальной скромностью поинтересовалась: — Зачем ему меня убивать?

— Он же у тебя дико ревнивый, — ответила Оля, а Юлька согласно кивнула. — А ты ему постоянно даешь для этого повод.

— Ну да, я слишком привлекательна в глазах противоположного пола, — призналась Мариша. — Но это еще не повод. Дальше флирта у меня ни с кем дело не заходило. И я никогда не изменяла мужу.

— Но он может думать иначе, — возразила Оля.

— С какой стати? И вообще, его сейчас нет в городе!

— А ты можешь это точно узнать?

Мариша надулась. Но минут через пять все же поддалась на уговоры подруг и позвонила Смайлу. Тот оказался в Брюсселе, в гостинице для летчиков.

— Код Бельгии ты, надеюсь, узнаешь? — спросила у Оли Мариша. — Удовлетворена?

— Что же, одним подозреваемым меньше, — пожала плечами Оля. — Тогда, может быть, это происки Грини?

— А он тут при чем?

— Ну как же, он ведь имеет нереально высокие доходы и к тому же, как мы выяснили, связан с крупным наркодельцом. Один плюс один, и получается, что денежки Гриня имеет не от своего прекрасного голоса и прочих артистических данных, а от торговли наркотиками.

— А Мариша тут при чем?

— Мы же на ее «Форде» следили сначала за Гриней, а потом за этим Фимой! — объяснила Оля. — Мы-то думали, что нас не заметили. А на самом деле они могли обратить на нас внимание. Фима запомнил номер «Форда» и по своим каналам пробил, кто такая Мариша и где ее найти.

— Ну и что?

— Не знаю, но такие люди обычно решают все свои вопросы одним простым способом, — сказала Оля. — Устраняют ненужных или потенциально опасных свидетелей и спят себе спокойно.

— Но все-таки хоть какой-то повод у них для такого устранения должен быть! — не согласилась с ней Юля. — А у этого Фимы какой? Ну, видели вы, как он с Гриней встречался. Так и что? Это еще много народу разного видело. И официант, и посетители ресторана, и случайные прохожие. Всех же не убьешь.

— Но следили за ними именно мы, — не сдавалась Оля.

Чтобы не ругаться, было решено Олину версию оставить про запас.

— А сейчас давайте позвоним Пашкиному приятелю — Алешке Зудову, — бодро предложила Оля. — Выясним, что там Пашка от меня все эти годы скрывал.

— Оля, если ты права и Алешка все эти годы помогал Пашке тебя обманывать с другими бабами, то сама посуди, с какой стати этому Алешке вот так взять и после стольких лет вранья заложить своего друга? — спросила у нее Мариша.

— Но я же ему скажу, что от его правдивости зависит, останется ли Пашка на свободе или нет, — несколько растерялась Оля.

— И все равно, тебе он постарается ничего не говорить, — сказала Юля. — Даже если и поверит, то сам смотается к Круглову и объяснит ему, что к чему. А мы останемся без информации. Не упрямься, дай позвонить мне.

— С какой это стати? — уперлась Оля.

— Оля, я согласна с Юлькой, — подала голос Мариша. — Информация, которой владеет Лешка, слишком ценна. А твой звонок может все испортить.

— Да с какой стати?

Мариша вздохнула и принялась разжевывать Оле:

— Ты, Оля, заметь, что на меня, Юлю и Таньку уже были совершены три покушения. Но мы вместо того, чтобы вычислить убийцу и поймать его, пока что только теряемся в догадках. А вдруг покушения на нас — это дело рук того же человека, который прикончил Ромку? А пока у милиции есть один подозреваемый — Пашка, они никого другого и искать не станут. А мы с девочками так и останемся в опасности. Или даже хуже, этот убийца рано или поздно доведет задуманное до конца. И прикончит нас всех, одну за другой.

— Ты, Оля, нас совсем не любишь! — расстроилась Юля. — Тебе, Оля, все равно, что с нами — твоими подругами будет. Сердца у тебя нет! Пусть нас всех убьют, лишь бы тебе по-своему поступить.

— Да будет вам, девочки! — растерялась Оля. — Делайте как знаете. Вот вам телефон, звоните Лешке сами.

— Так бы с самого начала! — обрадовались подруги.

Мариша тут же схватила телефон и позвонила Алексею Зудову. Тот уже был дома, однако поначалу проявил некоторую строптивость.

— Зачем это мне с вами встречаться? — сердито спросил он. — У меня свои планы на сегодняшний вечер. И вы в них не числитесь.

— Но это же касается вашего друга, — напомнила ему Мариша.

— Тоже мне друг! — фыркнул Алексей. — Таких друзей на пять рублей пучок. Ну ладно уж. Так и быть, приезжайте.

— Может быть, лучше вы к нам или где-нибудь встретимся? — предложила Мариша.

— Ну уж нет! — отрезал Лешка. — Если вам нужно поговорить об этом прохвосте, то и приезжайте. А я тащиться куда-то из-за этого подлеца не желаю.

— Говорите адрес, — вздохнула Мариша.

Записав адрес, она условилась, что приедет не одна, а с подругой. И будут они ровно через час.

— Однако ты уверена, что не напутала? — обратилась она с вопросом к Ольге. — Ты точно знаешь, что Пашка и Алексей — друзья?

— Не разлей вода! — заверила их Оля. — А в чем дело?

— Что-то мне не показалось, что этот Алексей так уж тепло настроен по отношению к Пашке, — сказала Мариша. — Только в течение одной минуты он дважды обозвал его подлецом и прохвостом.

— Странно, — недоуменно пробормотала Оля. — Раньше они были очень дружны. Какая же кошка между ними пробежала?

— Ладно, разберемся! — бодро произнесла Мариша, решительно вылезая из постели.

Для конспирации, если все же покушение было делом рук Фимы, было решено двигаться в путь на Олином «Ауди», который ни Гриня, ни Фима никогда не имели чести лицезреть. Из дома подруги выбрались без проблем. Никто не подкарауливал их ни у лифта, ни внизу, ни возле машины. Но на всякий случай подруги вооружились. Мариша сжимала в одной руке газовый пистолет, а в другой маленький металлический глобус на подставке, за которую его было очень удобно держать. Таким образом глобус превращался в продолжение Маришиной руки. И при случае им можно было лихо заехать злоумышленнику в глаз. Юлька прихватила самую большую отвертку из всех, которые имелись в наборе рабочих инструментов Смайла. Оля вооружилась лучше всех. Она тащила в руках портативную дрель, работавшую от аккумулятора.

— Надеюсь, мы вернемся раньше, чем прилетит Смайл, — вздохнула Мариша. — Он над своими рабочими инструментами трясется как ненормальный. Если заметит, что мы их брали, чтобы сверлить и дырявить ими преступников, обидится на всю жизнь.

Двинувшись в путь, подруги внимательно смотрели позади себя, опасаясь слежки. И уже через несколько минут их осторожность принесла свои плоды.

— Эти синие «Жигули» едут за нами как привязанные! — сказала Юлька.

— Кстати, я их сегодня уже видела! — нахмурилась Мариша.

— Где?

— Сейчас, дайте вспомню! — наморщила лоб Мариша. — Ах да! Утром, возле моего дома стояла похожая машина. Но как только Юлька уехала, она — следом. И больше я ее до этого момента не видела.

— А ты, Юля? — спросила у подруги Оля. — Ты видела эти синие «Жигули»?

— Нет, — смутилась Юля. — Я вообще-то сегодня больше маньяков с топорами высматривала. А на машины я как-то… Того… В общем, на машины я внимания не обращала.

— Плохо! — укорила ее Мариша. — Сейчас бы знали, та это машина или нет.

Минут через десять, когда синие «Жигули»-пятерка продолжали висеть на хвосте у подруг, девушкам стало ясно, что машина именно та самая, утренняя.

— И что будем теперь делать? — спросила Мариша.

— Тут неподалеку от дома Лешки есть один проходной двор. Я туда заеду, мы выйдем из машины, обогнем дом и зайдем этим синим «Жигулям» с тыла.

Подруги так и сделали. Их план прошел без сучка, без задоринки. Водитель синих «Жигулей» не сводил глаз с подворотни, куда заехала машина Оли, и поэтому не увидел подкравшихся к нему с разных сторон подруг. Мариша первой рванула дверцу — и водитель выпал на тротуар.

— Ага! — кровожадно воскликнула Мариша, крепко хватая темноволосого парня за шкирку. — Попался! Ты зачем за нами следишь?

— Я не слежу! — попытался освободиться парень. — Я вас вообще не знаю.

— Мы тебя тоже, — гневно отбрила его Мариша.

— Мне кажется, я его где-то видела, — робко предположила Юля. — Ну да! Конечно! Отвечай, тебя Крученый послал за мной следить?

Парень понурился и мрачно кивнул.

— Только не выдавайте меня! — взмолился он. — Это мое первое задание. И если ваш муж узнает, что я его провалил, никогда не возьмет меня на работу.

— Отпусти ты его! — вздохнула Юлька. — Этот парень нам неопасен. Фокусы Крученого. Я видела у него в офисе этого парнишку, он действительно насчет работы приходил узнавать.

Мариша с видимым сожалением отпустила опростоволосившегося шпиона.

— Давай договоримся так, — сказала Юлька, — я ничего не говорю Крученому о твоем провале, а ты взамен оказываешь мне одну услугу.

— Какую? — оживился парнишка.

— Когда будешь докладывать о проделанной работе, скажешь, что я встречалась в ресторане с неким Фимой Березкиным. Номер его «Мерседеса» я тебе дам.

— Хорошо! — обрадовался парнишка.

— Зачем тебе это? — удивленно прошептала на ухо подруге Мариша.

— Пусть еще немного поревнует!

— Смотри не переборщи, — предостерегла ее Мариша.

— И давно ты за нами следишь? — спросила у парнишки тем временем Оля.

— С утра, — ответил парнишка. — Но только не за всеми вами, а за ней одной, — и он мотнул головой в сторону Юли. — Он еще вчера вечером дал мне адрес того дома, откуда вы полчаса назад вышли, и велел ждать.

— Интересно, откуда Крученый мог знать, что ты, Юлька, останешься ночевать у меня? — удивилась Мариша.

— А помнишь странный телефонный звонок? — спросила у нее Юля. — Никто не захотел говорить. А я как раз унимала Нику и объясняла ей, что мы остаемся ночевать у тебя, Мариша. Наверное, это звонил Крученый. Он услышал мои слова и сделал нужные выводы.

Лешка Зудов — друг Пашки жил в десяти минутах езды от станции метро «Старая деревня» в огромном новом двенадцатиэтажном доме квартир на пятьсот.

— Какой огромный домина! — ахнула Мариша.

— Квартиры в таких домах не отличаются особым комфортом, — тут же заявила всезнающая Оля. — Зачастую потолки тут низкие, даже до трех метров не дотягивают. А насчет соседей так и вовсе беда. Это вам не элитное жилье, где всякие голодранцы из бывших коммуналок не селятся.

— А на мой взгляд, симпатичный домик, — сказала добрая Юля. — Весь такой чистенький. И садик возле него уже разбит.

— Только строительный мусор еще не вывезен, а краска со стен уже лупится, — ехидно заметила Оля.

Она злилась по двум причинам. Во-первых, ее не брали на переговоры с Алексеем. А во-вторых, она твердо убедила себя в том, что Алексей все эти годы помогал мужу дурачить ее. Мразь такая!

— Вы с ним построже! — напутствовала она подруг. — Не церемоньтесь особенно. Этот Лешка тот еще проныра. Точно вам говорю! Уж я-то знаю!

Но на подруг проныра Лешка, открывший им дверь своей квартиры, произвел приятное впечатление. Невысокий, полный, он тем не менее не был лишен определенного обаяния. Этакий ленивый толстый домашний кот.

— Если бы я знал, что мне звонят такие красавицы, то был бы с вами по телефону полюбезней! — галантно предлагая подругам домашние тапочки, заявил он. — Проходите! Если не возражаете, то в гостиную. В кухне у меня жуткий бардак. Вот-вот должна прийти моя подруга, но, пока она не появилась, там настоящий свинарник. Просто удивительно, как грязь накапливается. Всего три дня Аня ко мне не наведывалась, а на кухню зайти страшно.

Лешка моментально разонравился подругам. Надо же какой типус! Действительно хитрый проныра. Нашел себе дурочку, которая за ним послушно всю грязь разгребает, и доволен! Нет чтобы самому посуду за собой после еды помыть, объедки в помойное ведро сложить и пол хотя бы метлой подмахнуть. Тогда и грязи, глядишь, столько бы не было. И не пришлось бы эту Аню зазывать. Нет, ну какой эгоизм! Можно подумать, что Ане заняться больше решительно нечем, как только грязь за своим любимым разгребать. Все эти мысли быстро промелькнули в голове у подруг. Но задерживаться на них девушки не стали. В конце концов, какое им дело до отношений Леши с какой-то Аней. Может быть, ее как раз все устраивает? И вообще, они тут совершенно по другому вопросу. Им не о грязной посуде нужно думать, а о том, как себя обезопасить, ну и заодно Пашку от тюрьмы избавить.

— Значит, Павла обвиняют в том, что он убил мужа своей любовницы? Я верно понял? — спросил у подруг Лешка, выслушав их несколько сбивчивый рассказ.

Подруги его заверили, что все верно.

— А эту девушку зовут Таня? — еще раз уточнил Лешка.

— Да, она подруга Оли, — сказала Мариша. — И наша тоже.

Лешка ненадолго задумался.

— Нет, у Пашки никогда такой девушки в любовницах не было, — сказал он. — Во всяком случае, после того как он женился на Оле, точно не было.

— Ты в этом так уверен? — недоверчиво спросила у него Юля.

— Еще бы! — заржал Лешка. — Я всех Пашкиных баб перечислить могу! Я же у него вроде секретаря был. Они через меня с Пашкой о свиданиях договаривались.

И, спохватившись, что он сболтнул лишнее, Алексей явно смутился.

— Только вы не говорите об этом Оле, — попросил он. — Она ни о чем не догадывается, и не нужно. На самом деле Пашка ее любит. Просто кобелизм у него в крови. И отец, и дед у него тоже равнодушно ни одну юбку пропустить не могли. Ничего с этим не поделать.

— Предположим, кое-что сделать всегда можно! — грозно насупилась Мариша. — Ну да уж ладно, подругу расстраивать мы не станем.

— Вот и отлично! — мигом повеселел Лешка. — Хотя, если честно, после того, какую штуку выкинул со мной Пашка, я ему не то что помогать или о его репутации заботиться, а вообще утопить его должен. Но уж не таков я. Не умею долго на людей злиться. За что всегда и страдаю.

— А за что ты должен злиться на Пашку? — спросила у него Юля. — Вы же с ним друзья?

— Вот и я так же думал, — печально кивнул Лешка. — А он, знаете, какую мне свинью подложил? Расскажу, так не поверите.

— Расскажи, — попросили его подруги.

Лешка устроился поудобней в огромном кресле и начал свой рассказ. Пашкой он восхищался всегда. Это было некое преклонение оруженосца перед своим рыцарем. Впрочем, завидовал ему Лешка больше всего в одном. Пашка обладал фантастическим везением во всем, что касалось женского пола. Дамы вешались на него пачками, гроздьями и путались под ногами целыми толпами. И при этом Пашка не предпринимал решительно никаких особых действий, чтобы как-то очаровать свою избранницу. Иной раз ему достаточно было выразительно посмотреть на женщину, повести бровью и произнести пару комплиментов своим волнующим глубоким голосом, чтобы та уже была готова упасть в его сильные объятия и покориться ему навеки.

Впрочем, надо отдать должное, Пашка платил своим дамам полной взаимностью. Женщин он обожал и никак не мог бы остановиться на одной. Правда, женившись на Оле, он одно время мужественно пытался обуздать свою натуру. Но в конце концов махнул рукой. Удержаться от соблазнов было выше его сил. Но, с другой стороны, ему совсем не хотелось обижать жену, которую он искренне, как ему казалось, любил. Однако если многочисленные любовницы будут названивать ему домой, то рано или поздно даже у самой наивной женщины раскроются глаза.

— А уж как-как, а наивной жену Пашки назвать было трудно, — сказал Лешка, и подруги молча согласились с ним.

— Поэтому-то Пашке и нужно было быть осторожным вдвойне, — продолжал свой рассказ Лешка. — И он придумал, что девушки будут звонить мне, а я уже — Пашке и передавать сообщения.

Лешку подобная ситуация устраивала еще и потому, что позволяла ему поухаживать за бывшими Пашкиными любовницами, когда их отношения с Павлом так или иначе кончались. Когда между ними все точки над «i» вроде бы были уже расставлены, девушки обычно не слишком долго изводили своими отказами посредника Лешку. А если какая-то одна и не соглашалась провести с ним время, то всегда находилась вместо нее другая. Потому что девушек у Пашки было для одного обычного среднестатистического мужчины все же слишком много. Этого не мог не признать даже преданный ему Леша.

— Выходит, вы с Пашкой на пару мастерски дурили голову Оле все то время, пока она была замужем? — уточнила Юля, неодобрительно качая головой. — Ты помогал ему обманывать Олю? Так?

— Она бы не поняла всех этих Пашкиных увлечений, — кротко заметил Лешка. — Так что мы были вынуждены.

— Ну, ясное дело, — кивнула Мариша, давая понять, что обсуждать эту тему они больше не будут. — Расскажи, чем тебя-то конкретно обидел Пашка?

— Предательством! — тут же ответил парень. — Тоже мне! Другом себя моим называл! А променял меня на бабу!

Чувствовалось, что тема эта все еще болезненна для Леши, потому что, когда он начал говорить, в его голосе звучало искреннее возмущение и обида. В общем, как и следовало ожидать, рано или поздно среди мелких рыбешек в стае Пашкиных любовниц завелась самая настоящая акула. Она быстро разогнала остальных претенденток. Единственная, с кем ей не удалось справиться, была Оля — жена Пашки, которую Паша никак не мог решиться бросить. Однако новая Пашкина зазноба отступать и перед этим препятствием не собиралась. Пашку не бросала и даже, напротив, принялась заваливать его подарками.

— Она что же, богатая?

— Очень, — кивнул Лешка. — Вы себе даже представить не можете, насколько. Но главное даже не это. На свете полным-полно бабочек с большими деньгами и совершенно без мозгов. А у этой дамы мозги имеются. И ого-го какие! И хватка у нее железная.

Новая Лешкина женщина, сама по происхождению русская, вышла замуж за американца еще при Советском Союзе, что в те времена было равносильно чуду. Такое удавалось единицам. Это сейчас на каждом шагу плодятся брачные агентства, зазывающие русских дурех замуж за иностранцев. А в те времена выйти замуж за иностранца, да еще из капстраны, с которой Советский Союз находился в состоянии «холодной войны», было просто нереально. Однако Леонтия — так теперь звали Ленку, девицу из маленького городка близ Новгорода, все же добилась своего, продемонстрировав хватку голодной анаконды.

Через несколько лет, поняв, что со своего американского мужа она уже сняла все сливки, Леонтия без сожаления развелась с ним. И дальше началась длинная череда замужеств и разводов в разных странах мира. От каждого мужа при разводе Леонтия умудрялась ухватить куш покрупнее. Брала она не только деньгами, но и знаниями. Так что в конце концов стала очень преуспевающей деловой женщиной, которой принадлежала сеть кирпичных заводов, производивших все виды современной облицовочной плитки, декоративного и строительного кирпича. Она усовершенствовала и расширила предприятия, введя ряд новшеств. Имелась у нее развитая структура своих магазинов, в которых были выставлены образцы готовой продукции и архитектурно-строительные бюро, где заказчику могли спроектировать и построить дом от стандартного «сэндвича» до элитного замка.

— Но ведь Пашка тоже по образованию инженер-строитель, — припомнила Мариша. — Они с Леонтией познакомились на какой-нибудь конференции?

— Скажешь тоже! — хмыкнул Лешка. — Леонтия — это наш босс. Мы с Пашкой работали на нее в числе многих тысяч других наемников, которых она вербует по всему миру.

— Да ты что? — ахнули подруги. — На Пашку положила глаз эта миллионерша?

Лешка удовлетворенно кивнул головой.

— И не просто положила глаз, а хотела, чтобы он на ней женился.

— Но зачем он ей сдался? — резонно спросила Мариша. — Он же гол как сокол. А ты говорил, что эта Леонтия предпочитает выходить замуж за богатеньких.

— Видимо, настал у нее в жизни такой период, когда она рассудила, что хватит ей выходить замуж ради выгоды. Теперь можно под старость и ради удовольствия мужа себе взять, — ответил Лешка и прибавил: — Не забывайте, что ей уже за полтинник. И хотя выглядит она лет на тридцать пять, но она-то сама свой возраст знает. В общем, я видел, что наша старуха серьезно на Пашку запала.

— А он?

— И он тоже, — неохотно отозвался Леша. — Время шло, и я видел, что богатство Леонтии все больше и больше застилает ему глаза. Засасывает. К роскоши ведь привыкаешь быстро. И я решил с ним поговорить. Вы можете мне не поверить, но я уговаривал его остаться с Олей. Твердил, что для Леонтии он всегда был и будет бедным инженеришкой, работавшим на нее.

— Но он тебя не послушал?

Лешка покачал головой.

— А когда я стал настаивать, мы серьезно поругались. Он полез в драку, я тоже в долгу не остался. В общем, расстались мы плохо. Я даже обозвал его сгоряча альфонсом. А через месяц у меня заканчивался контракт с фирмой Леонтии. Продлить мне его никто не предложил. А когда я обратился к Пашке, он высмеял меня. Дескать, чего это я из себя святую невинность строил, а когда до дела дошло, то сразу же к презренному альфонсу за помощью приполз. Конечно, он был прав. Но очень уж мне не хотелось в Россию возвращаться. Тут за такие деньги, какие я у Леонтии в фирме за месяц получал, мне нужно будет полгода горбатиться. Конечно, и у нас есть теплые местечки, где платят даже лучше, чем у Леонтии, только туда без мохнатой лапы не пробьешься.

— Значит, Пашке ты помогать не станешь? — спросила у парня Мариша.

— Я же не изверг, — вздохнул Лешка. — Но что я могу для него сделать?

— Позвони этой Леонтии и скажи ей, что случилось с Пашкой. Объясни, что его обвиняют в убийстве мужа девушки, которую считают его любовницей. А это не так. Пусть Леонтия подтвердит, что у них с Пашкой был серьезный роман. И на Таньку и ее квартиры ему зариться не было причины.

— Да вы что! — испугался Лешка. — Вы не знаете, какая эта Леонтия ревнивая! Да стоит ей услышать, что тут замешана какая-то другая женщина, она Пашку своими руками убьет.

— Но сначала пусть вытащит его из тюрьмы, — резонно заметила Юля.

— Да я и не знаю, как с ней связаться, — развел руками Леша. — Просто так ей не позвонишь. Все нужно передать через целый заслон секретарей. Нет, это плохая идея.

— Но тогда ты можешь рассказать следователю ту же историю, которую ты рассказал нам, — предложила Мариша.

— Это я могу! — согласился Леша. — Это пожалуйста. Я не подлый. И зла долго на людей не держу. Давайте телефон этого следователя.

ГЛАВА 13

От Лешки подруги вышли в приподнятом настроении. Лешка при них позвонил Круглову и договорился о встрече.

— Ну как? — встретила Оля своих подруг вопросом.

— Порядок! — бодро кивнула Мариша. — Завтра твоего Пашку отпустят. А может быть, и сегодня.

— Нет, я имею в виду, вы узнали, кто та женщина, с которой он мне изменял?

Мариша промямлила что-то невразумительно. Юлька не ответила ничего, судорожно думая, что ей важней, сдержать данное Пашке слово и оставить Ольгу в потемках или все же выдать подлеца и бабника.

— Девочки, — чуть не плача, произнесла Оля. — Я же знаю, что у Пашки есть любовница. Он сам мне об этом написал в своей прощальной записке! Помните?

Подруги кивнули.

— Так назовите мне ее имя! Больше я ничего не прошу!

— Тебе это будет неприятно, — заметила Мариша.

— Неважно! Говорите.

— Это… Это Леонтия! — произнесла Мариша и испуганно посмотрела на Ольгу.

Но та и не думала биться в истерике, рвать на себе волосы или хотя бы горько рыдать. Никаких признаков скорби на ее лице не отразилось. Но неожиданно Оля расхохоталась.

— Боже мой! — веселилась она. — А я-то подозревала всех! Буквально всех! Но только не эту надутую колокольню. Да она на целую голову выше Пашки, старше его почти в два раза и при этом смотрит на всех людей как на грязь. Ничего не скажешь, выбрал он себе подругу! Вот уж с кем он точно будет несчастлив!

И она победно улыбнулась.

— Я и сама не смогла бы Пашке придумать месть страшней!

— Так ты не расстроилась? — робко осведомилась Юля.

— А чего мне расстраиваться? Если бы он нашел себе молоденькую красавицу, тогда я бы разъярилась. А так ясно же, что он позарился на ее богатство. Ладно, бог с ним. Пусть уходит, все равно вернется. И вот тогда уж я его сама брошу! Ох как я его брошу! В ногах валяться будет, а я не подниму!

И, кровожадно сверкнув глазами, Оля погрузилась в сладкие мечты о том времени, когда она, богатая, преуспевающая и все еще сказочно молодая, повстречает своего потрепанного, измученного и ободранного мужа. Подруги решили ее не трогать. Тем более что у них на сегодня была запланирована еще куча дел. А на улицах уже совсем стемнело. До дома таинственно исчезнувшей Светланы они добрались через сорок пять минут. На правах старой знакомой Юлька сходила к обрадовавшейся ей консьержке.

— Что, все паспорт свой со Светки получить не можешь? — воскликнула бабка и рассмеялась противным смехом. — Я же тебе говорила, намучаешься ты с этой Светкой.

Юлька притворно вздохнула и присела на стул, который ей подвинула консьержка, в надежде разговорить ту. Юлькины надежды оправдались, от бабки она узнала, что Светлана до сих пор дома так и не появилась, но зато ее искал какой-то мужчина самой зверской наружности.

— Такой прихлопнет как муху и не заметит, — боязливо поежилась старушка. — А Светка не приходила. Я и то уже волнуюсь. Тот образина, который ее искал, проговорился, что вроде бы любовник он. Приревновал ее по какому-то поводу. В общем, поссорились они. Теперь ищет. А я так грешным делом подумала, что коли он сам такой жуткий, так небось и приятели у него не лучше. Не сделали ли они чего со Светкой нехорошее.

— А сюда зачем тогда пришел? — удивилась Юля. — Если бы он причинил Свете вред, то, по логике, не должен бы сюда и носа казать.

— А он наоборот решил, чтобы, стало быть, своим появлением подозрения от себя отвести, — невозмутимо отозвалась консьержка. — Только вряд ли он Светкин любовник. Она бы на такую рожу ни за что не позарилась. Светочка интеллигентных мужчин предпочитает. Таких, чтобы перед подругами похвастаться можно.

— А у нее и подруги, оказывается, были? — обрадовалась Юлька. — Может быть, они про нее что-то знают?

— Может быть, — пожала плечами консьержка. — Я только с одной из них хорошо знакома. Она учительницей в соседней школе работает. Я к ней своего внука устроила, чтобы она с ним после уроков отдельно позанималась. Он у меня по русскому языку плохо успевает. Что ни диктант, то двойка. Иришка с ним почти полгода возилась, но ничего, выправила. Тройки стал домой приносить. И даже четверку одну получил. Телефончик ее могу дать.

Телефон учительницы Юлька с благодарностью приняла.

— А живет она недалеко, — продолжила консьержка. — Ей в эту школу обратиться за работой Светланка посоветовала. Школа-то всегда специализированная была с углубленным изучением гуманитарных предметов. А теперь платной гимназией стала. Учителя там повыше зарплату получают, чем в обычных школах. Ирина Анатольевна и в школе работает, да еще учеников на дом берет. Хорошие деньги, я думаю, заколачивает.

— А ваш внук не у нее учится? — спросила Юля.

— Какая уж ему специализированная школа или платная гимназия, горе такое, двоечник несчастный! — воскликнула бабка. — Каждый год с матерью боимся, что на второй год и в обычной-то школе оставят или вовсе выгонят. Сейчас это запросто. С двоечниками никто особо цацкаться не станет. Не хочешь учиться, ступай в дворники. Вот и весь сказ!

Снабженная этой информацией, Юлька вернулась к подругам.

— Все ясно, — глубокомысленно кивнула Мариша. — Пропала Светлана! Звони этой Ирине Анатольевне. Чувствую, что пора бить тревогу!

Но Ирина Анатольевна по телефону разговаривать отказалась.

— У меня сейчас урок, — отрезала она. — Перезвоните через пятнадцать минут. Только не опаздывайте. Потом ко мне приходит следующая ученица.

Похоже, что консьержка не обманула. К зарплате учительницы даже в платной гимназии Ирине Анатольевне приходилось все равно подрабатывать, занимаясь на дому частным репетиторством. Перезванивать подруги не стали, а решили сразу подъехать к дому Ирины Анатольевны, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз. Жила женщина в обычном доме, с кодом на железных дверях. Три кнопочки были отполированы пальцами жильцов до блеска и сразу же выдавали нужную комбинацию цифр. Так что в дом подруги попали без труда. Через несколько минут из дверей квартиры Ирины Анатольевны появился черноглазый мальчик, увлеченно жующий румяное яблоко.

— В следующий раз скажи маме, чтобы она купила тебе вот этот учебник, — проводила его невысокая худощавая женщина, давая ребенку бумажку. — Слышишь?

— Слищу! — с резким акцентом ответил ребенок. — Спасыбо!

— Вы ко мне? — обратилась женщина к подругам.

— А вы Ирина Анатольевна? — уточнила Юлька. — Нас к вам баба Тоня прислала. Мы…

— Меньше пяти долларов за час я с учеников не беру! — быстро выстрелила Ирина Анатольевна.

— Но мы…

— И это за академический час! За сорок пять минут.

— Но понимаете…

— Не знаю, что вам баба Тоня наболтала, но я даром ни с кем не занимаюсь. И с ее внуком я тоже за деньги занималась!

— Да мы вам верим! — наконец удалось произнести Марише. — Не волнуйтесь. Мы не из-за уроков. Вы ведь подруга Светланы, которая в доме бабы Тони живет?

— Ой, простите! — покраснела Ирина Анатольевна. — Как неловко получилось! Но, знаете, эта ваша баба Тоня со своим внуком меня просто достала! Если ребенок не хочет учиться, то я не обязана тратить свое свободное время на то, чтобы заставить его. У меня есть и свои дела. Конечно, я иногда и бесплатно беру учеников. Но это дети, которых я учу в школе и за которых чувствую ответственность. Беру двоечников и из других школ, но тогда их родители мне за это платят. Согласитесь, это справедливо?

— Конечно! — хором заверили ее подруги. — Любой труд должен быть оплачен. Тем более теперь.

— Вот и я так считаю, — кивнула Ирина Анатольевна. — Но баба Тоня таких вещей не понимает или не хочет понимать. Дура я была, когда согласилась разок с ее внуком позаниматься. Вроде бы только к изложению его подготовить нужно было. А я как копнула! Мама дорогая! Мальчишка в седьмом классе учится. Но про падежи даже и слыхом не слыхивал. Ни одного правила не знал! Писал с такими ошибками, что я просто диву давалась. В общем, я бабе Тоне так и сказала, что мальчик очень запущен. И поверите ли, оглянуться не успела, как она мне его уже в ученики навязала. Как-то так все повернула, что я же ей сама это и предложила. На жалость надавила. Вроде бы и отца у мальчонки нет, и мать пьет. Одна у него старенькая бабушка, которая о мальчике заботится. Конечно, я расчувствовалась и мальчика взяла. Почти год с ним мучилась. Не желает учиться, и все тут! И наглый такой! По месяцу не могла от него добиться, чтобы хоть одно правило выучил. Смотрит в глаза и врет, что учил. Все нервы мне вымотал. А весной знаете что вышло? Четверть этот парень с тройками закончил. Я на радостях Светлане похвасталась, а она меня на смех подняла. Оказывается, у мальчишки и отец есть, и мать работает. Ларьки они молочные держат. Просто от парня все платные репетиторы отказывались. Дескать, никаких денег не нужно, только заберите своего лентяя. Представляете?

К тому времени, когда Ирина Анатольевна закончила свой рассказ, подруги уже как-то незаметно оказались следом за ней в ее кухне, где она быстро сделала всем бутерброды с плавленым сыром и налила кофе.

— Так что теперь понимаете, почему я так на вас набросилась? — усмехнулась Ирина Анатольевна.

— Ничего страшного, мы уже забыли, — ответила Мариша за всех. — Да мы ведь к вам по другому делу.

— Ах да! Светланка! А она вам зачем?

Юлька снова изложила свою историю с якобы потерянным паспортом.

— Очень странно, Светка мне перед отъездом звонила, но ничего про паспорт не сказала, — недоуменно пожала плечами Ирина Анатольевна.

— Так она уехала? — воскликнула Юлька. — Куда?

— Знаете, боюсь, что раньше чем через неделю вы свой паспорт не увидите, — сказала Ирина Анатольевна. — Если он, конечно, вообще у Светланы. Она горящую путевку приобрела.

— Куда?

— В ЮАР, — ответила Ирина Анатольевна. — Сказала, что грех такой случай упустить. И потом она всегда мечтала среди зимы на солнышке погреться и в драгоценных камнях порыться. У них там такая специальная экскурсия есть, туристов впускают в зал, где весь пол усыпан драгоценными и полудрагоценными камнями. Дают каждому по большому стакану, вроде тех, в которых колу из автоматов продают. И вперед! Что нашел, то твое. Повезет, можно и алмаз найти.

— А вы уверены, что она улетела?

— Конечно! Я ее сама лично в аэропорт отвезла и на самолет посадила! У меня машина, так что Светланка сначала ко мне с вещами пришла, а потом от меня уже поехали в аэропорт.

Подруги недоуменно переглянулись.

— А почему она к вам с вещами пришла? — спросила Мариша.

— Да все из-за этой бабы Тони! — с досадой поморщилась Ирина Анатольевна. — Знаете, иногда про некоторых людей говорят, мол, простота хуже воровства. Вот баба Тоня как раз из числа таких людей. Я вам уже рассказала, как она меня со своим внуком провела. А у Светланки мать в сельской местности живет. Так что питается Светланка только натуральными продуктами. Вот мать ей в этот раз с оказией разной деревенской снеди прислала. Да еще вдобавок поросенка в деревне кололи, так половина Свете досталась. Разумеется, пока селянин продукты нес к Светланке, баба Тоня уже во все мешки нос сунуть успела. Так что покажись ей Светка, мигом бы присосалась. Пришлось бы проныре и мяса, и капусты квашеной, и меда дать. Ну а Светке не жалко, но только баба Тоня очень уж настырная. Вот Светка и улучила минутку, когда та со своего поста отлучилась. И из своей двери выскользнула. Ну а чтобы двадцать раз не ходить, она с вещами выскочила. Они у нее уже готовые стояли.

И, словно испугавшись, что наговорила лишнего, Ирина Анатольевна воскликнула:

— Но вы не подумайте, что Света жадная. Она мне этого поросенка принесла. Порубила сама и часть принесла. И молоко, и сметану. Ей же улетать, все равно продукты испортились бы. Что влезло, так она в свой морозильник запихнула, у нее хорошая камера, с глубокой заморозкой. Размораживать вообще не нужно. А половина мяса все равно не поместилась. Так она его мне принесла. А сама отдыхать улетела. Я за нее рада, она счастливая такая была. Я ее в первый раз после развода такой счастливой видела. Глядишь, и в самом деле на отдыхе и найдет свою новую судьбу.

Пока Ирина Анатольевна расписывала деревенские дары матери Светланы, в головах у подруг сменилось много мыслей. Теперь им было ясно, что с бывшей женой Андрея Васильевича и в самом деле полный порядок. Кровь на полу и топор находились в квартире, потому что Светлана рубала привезенного ей поросенка. Или пыталась разрубить. Но ее топорик оказался для этих целей не слишком подходящим, поэтому она и выскочила на минутку к соседям за помощью. Даже дверь за собой не закрыла, чем и воспользовалась Мариша, проскользнув в квартиру и увидев там «следы преступления».

Но для полного спокойствия подругам все же не хватало пустяка.

— Вы думаете, стоит слетать в Африку, если замуж снова хочется? — конфиденциальным шепотом спросила Мариша у Ирины Анатольевны.

— Почему именно в Африку? — опешила та.

— Ну вы же сами сказали, что ваша подруга Светлана полетела туда в полной уверенности, что найдет себе нового мужа.

— Нет, вы меня немножко неправильно поняли, — рассмеялась Ирина Анатольевна. — Во-первых, Светлана только надеялась на удачу. А во-вторых, совершенно неважно, куда лететь или ехать. Просто в дороге люди легче знакомятся. Знаете, даже такое выражение есть — «эффект попутчика». Едут незнакомые люди рядом и сами не замечают, как выкладывают друг другу всю свою подноготную. Ну, и тем самым как бы пускают постороннего человека в свою душу. А раз уж он все твои тайны теперь знает и ты его тоже, то какой же он теперь чужой?

— Понятно, — вздохнула Мариша. — Мы вот все трое девушки холостые. Мужья нас побросали. А ваша подруга давно с мужем развелась?

— Да уж прилично! — кивнула Ирина Анатольевна. — Мы ведь со Светланой познакомились, когда она замуж за Андрея Васильевича вышла и сюда переехала. То есть я сначала с Андреем Васильевичем была знакома, он в моей прошлой школе один раз внеклассный час проводил. Знаете, приходит к школьникам какой-нибудь известный человек. Раньше ветеранов войны приглашали. А наша директриса подсуетилась и детского писателя-фантаста достала. Так мы с Андреем Васильевичем и познакомились, а потом уж я со Светой. Но, если честно, то я при разводе на ее сторону встала. Конечно, Светка не подарок. Но и Андрей Васильевич ей много хлопот доставлял.

— Пил, да?

— Гулял! — отрезала Ирина Анатольевна. — Не хочется про человека плохо говорить, но на самом деле Андрей Васильевич жуткий бабник. Но зато ветреность — это его единственный недостаток. В остальном он добр, интеллигентен, щедр и заботлив. Светке, чувствуя свою перед ней вину, он квартиру оставил. В общем, ей грех жаловаться. Просто она так и не смогла смириться с тем, что он такой, какой есть. Вот я сразу поняла, что он за фрукт. Он ведь в школу пришел, меня увидел и сразу расцвел весь. А потом я заметила, что он и на других женщин также реагирует. И мигом с ним порвала. А Светка влюбилась и даже замуж вышла. Нет, Светку мне даже жаль. Она его никак терять не хотела. Цеплялась изо всех сил. Представляете, даже рукописи у него украла!

— Да вы что! — ахнули подруги.

Для них эта Ирина Анатольевна оказалась настоящим кладом. Похоже, для нее тайн в жизни ее подруги и ее бывшего мужа просто не существовало.

— Да, — кивнула учительница и засмеялась. — Только спустя год выяснилось, что Светкина месть мимо цели угодила. Она как-то ко мне сама не своя прибежала и книжку под нос сует. Я смотрю, на обложке фамилия Андрея Васильевича. Какая-то новая повесть. А Светка заходится, посмотри, кричит, первую главу. Я прочитала, там о каком-то полете в созвездие Большой Медведицы рассказывалось. Будто бы оттуда сигнал поступил, который ученые из будущего расшифровали и решили туда корабль отправить. А какие-то дети из озорства в этот корабль забрались, что-то не то нажали и одни улетели. Ну, ничего, интересно. У него вообще язык такой легкий, читать неутомительно. Но я не поняла, чего так Светка разошлась. Так ей и говорю. А она мне листки с рукописью, которую она у мужа украла. А там все то же самое. Оказалось, что Андрей Васильевич не лыком был шит. Все свои книги он на диск записал. И преспокойно этот диск вынес. Еще до того, как жену уведомил, что он от нее уходит.

— Вот оно как! — мрачно произнесла Мариша.

Помрачнела она потому, что все ее подозрения оказались опровергнуты. Андрей Васильевич не был ни убийцей, ни злодеем, а просто обычным повесой, увлекающимся любой юбкой, встречающейся на его пути. Что, между прочим, подтверждала слежка, которую подруги устроили за ним.

— Минуточку! — воскликнула Мариша, когда они вышли из дома учительницы. — Это что же получается такое? Андрей Васильевич волочится сразу за несколькими дамами одновременно, Крученый тоже, Пашка вот не знает, куда уже свою коллекцию покоренных им женщин распихать… что же, выходит, все мужчины так себя ведут?

— Ты это к чему? — спросила Юлька, но ответить на ее вопрос Мариша не успела, потому что раздался вопль.

Кричала Оля.

— Пашка? Коллекция? — возмущалась она, наступая на подруг. — У него что, было несколько любовниц? Да? Говорите же!

— Ты только не волнуйся, но, по самым скромным подсчетам, которые мы сделали с Лешкой, у твоего Паши только за последний год сменилось около ста наложниц.

— Что? — просипела Оля, мигом потеряв голос от этой цифры. — Сколько? Сколько? Сто?

— Во всяком случае, не меньше, — подтвердила Маришины слова Юлька.

Оля схватилась за голову.

— Ой, боюсь, что Смайл меня тоже обманывает! — неожиданно закручинилась Мариша. — Очень мне в связи с последними событиями эти его отлучки подозрительны.

— Глупости! Не все мужчины такие!

— Статистика-то доказывает обратное! — печально сообщила подругам Мариша. — Вот увидите, если сегодня он мне позвонит и скажет, что снова задерживается и завтра не прилетит, значит, у него точно есть другая женщина. Или женщины.

— Слушайте! А у меня в связи с этим возникла одна мысль! — воскликнула Юлька. — Что, если у Ромки тоже была любовница или любовницы, а? Ведь вполне такое могло быть.

— Любовницы, которые, сговорившись, его и убили, — прошептала Оля.

— В самом деле, — задумалась Мариша. — Ромка парень был видный. Слащавый немножко, но это на любителя. И глаз у него горел. Это точно. И с Танькой у них отношения были, конечно, хорошие, дружеские. Но, что там скрывать, без огонька. Да если даже верная Танька соблазнилась этим сомнительным Гриней, то не исключено, что и у Ромки были пассии. Все-таки он мужик.

— Но как этих любовниц нам теперь вычислить, если мы даже их имен не знаем? — задумалась Мариша. — Где их найдешь?

— А если у Таньки трубку Ромкину попросить, там ведь могут быть в электронной книжке телефоны этих самых любовниц, — предложила Юля. — И с друзьями его, в конце концов, поговорить. Как же мы до сих пор с друзьями-то не поговорили?

— Потому что зациклились, мол, подстроить аварию Ромке могли только те, кто был с нами в деревне, — сказала Юля.

— Кстати, это мысль! — воскликнула Оля. — Стоит все же поискать любовницу Ромки среди деревенских.

— Он часто один на дачу ездил, — кивнула Мариша. — Таньке там скучно, да еще дорога длинная, а потом сиди в четырех стенах со свекром и свекровью. А Ромке словно медом намазано. То он в волейбол уносился играть, то на рыбалку, то в лес. И все без Таньки! Она его только дома и видела.

— Оч-чень интересно! — произнесла Юлька. — Нужно срочно ехать к Таньке и поговорить с ней.

И догадливые девушки помчались к Тане. В доме царила обычная траурная суета, которая предшествует похоронам. Зеркала в доме уже кто-то занавесил темными тряпками, Танина мать и свекровь, которые сновали по кухне, переоделись в черные платья и повязали головы темными косынками. И во всем доме пахло подгоревшими блинами и клюквенным киселем.

— Завтра в двенадцать похороны! — сообщила им Танька с заплаканными глазами. — Галина Александровна уже оформила все бумаги. Договорились и насчет места на кладбище. Даже уже все заказали. А сейчас мы поминальную трапезу готовим. А мужчины за спиртным поехали. И продукты докупать.

— Выйди на минуточку! — попросила ее Мариша.

Таня послушно вышла во двор.

— Ты извини, но нам тут в голову одна мысль пришла, — смущенно произнесла Юлька. — А что, если Ромку его любовница хотела прикончить?

— Какая еще любовница? — машинально спросила Таня, темнея лицом.

— Которую он бросил, к примеру! — пискнула Оля.

— Не было у Ромки любовницы! — воскликнула Таня. — Этого еще не хватало! С чего вы взяли?

Подруги изложили ей ход своих мыслей, которые сводились к тому, что ни одному мужчине, даже самому лучшему, полностью доверять не стоит.

— А может быть, вы и правы! — неожиданно вздохнула Танька. — Мне самой тоже в голову закрадывались всякие сомнения. Но знаете, иногда Ромка мне так надоедал, что я даже радовалась, что он куда-то уматывает. И вообще, за руку или там за задницу я его не ловила. Так что имени его пассии, если она у него и была, назвать вам при всем желании не могу.

— Очень жаль, — искренне расстроились подруги. — Но может, в его записной книжке посмотреть?

— Хм, — кивнула Таня. — Это можно. Тем более что мне родители поручили всех Ромкиных друзей и знакомых обзвонить. Сообщить о его смерти и о завтрашних похоронах. Кстати, надеюсь, вы придете? Поддержите меня?

— Конечно! — кивнула за всех Мариша. — Тем более что и преступник тоже может появиться на кладбище. Это у них фишка такая. А уж если у преступника какие-то личные мотивы были ненавидеть Ромку, то уж точняк явится!

Тем временем Таня нашла записную книжку Ромки и достала его телефон. К счастью, Ромке было не до телефона, когда его увозили в больницу. Поэтому «Сименс» остался дома.

— Пошли в маленькую комнату, — предложила Таня. — Там к нам никто не сунется. А то в гостиной мама сейчас столы и посуду выставлять к завтрашним поминкам будет.

Девушки последовали за ней. Оказавшись в маленькой комнате, Таня плотно закрыла дверь. Себе взяла записную книжку, а Оле с Маришей протянула мобильник. И подруги принялись за поиски всех женских имен.

— Женщин полно, — со вздохом резюмировала Мариша, когда они наконец изучили до конца обе записные книжки — и простую, и электронную.

— Думаю, что половина из них клиентки, — сказала Танька. — А может быть, и все.

— Делать нечего, придется звонить всем подряд, — сказала Оля. — Молодых и вообще всех до сорока лет берем на заметку отдельно.

Все время, пока подруги вертели в руках записные книжки и выписывали на отдельный листок все телефоны с женскими именами или просто подозрительные, Юлька хранила отстраненное молчание, витая мыслями где-то далеко.

— Ты о чем задумалась? — спросила у нее Мариша, когда Таня начала набирать первый телефонный номер.

— Понимаешь, из-за этой аварии, смерти Ромы и последующих покушений на нас троих мы как-то все позабыли, что привело к этой самой аварии, — туманно произнесла Юля.

— И что?

— Ты разве не помнишь, что на Ромку в тот день буквально валились несчастья? Ночью его дровами пришибло, потом он в озере чуть не утонул, кто-то полынью замаскировал хворостом, соломой и снегом. А потом отравился паленой водкой и, наконец, начал задыхаться от орехового масла. Кто мог все это подстроить? Ведь ясно же, что кто-то из тех, кто был в доме.

— Но там были только его родственники! — сказала Мариша.

— И еще одна особа! — напомнила ей Юлька. — Подружка Ромкиной сестры. Соседка по даче, на которую, по словам Тани, Ромка с такой превеликой охотой ездил. И между прочим, и без Тани тоже! И если даже Таня ехала с ним, то все равно целыми днями там мужа не видела. А где он был?

— И ты думаешь?..

— Вот-вот, — кивнула Юлька. — Кстати, как ее звали?

За этим вопросом пришлось обратиться к Таньке.

— Кира, — ответила Танька. — Кстати, хорошая девушка. Мне она нравилась. Только с личной жизнью у нее не ладилось. Вечно она на женатых мужиков западала. Все уши мне про одного из них прожужжала. По ее словам, он к своей жене испытывал сложные чувства. Вроде бы и эту Киру обожал, и жену бросить не мог. Какой-то у него там корыстный интерес…

На этом месте Танька осеклась и с какой-то детской обидой посмотрела на подруг.

— Вы нарочно завели разговор о Кире, да? — спросила она. — Вы думаете, что женатый мужчина ее мечты — это мой Ромка? Да?

— Ничего мы не думаем, — утешила ее Мариша. — Просто спрашиваем. Хотя вообще-то, помнится, эта Кира ляпнула, что скоро выйдет замуж и мы все этого ее мужчину знаем. Может быть, она Рому имела в виду?

— Но зачем ей тогда его убивать, если она за него замуж собиралась? — возразила Юля. — А ты, Таня, как считаешь? Ну, если просто такую ситуацию вообразить?

— Нет, вы как раз не просто спрашиваете! — завелась Таня. — А вы как раз со смыслом спрашиваете! Так вот, я вам скажу, что Кира тут ни при чем. Она из очень религиозной семьи. По мысли родителей, она должна была выйти замуж за какого-то своего дальнего родственника, с которым ее родители уже давно сговорились. Верней, не с ним самим, а с его родителями.

— Но, по твоим словам, эта Кира не больно-то стремилась угодить родителям, раз все время с женатыми мужиками путалась!

— Да не путалась она ни с кем! — воскликнула Таня. — Она очень религиозная, эта Кира. Она все ихние посты соблюдает. И, вообще, каждый месяц в мечеть ходит. А если удается чаще, то и чаще.

— А мне она такой религиозной не показалась, — задумчиво произнесла Юля. — Подожди-ка, а при чем тут мечеть? Она что, мусульманка?

— Ясное дело, если она ходит в мечеть, то мусульманка! — разозлилась Таня.

— У тебя есть телефон Киры?

— Он у Ленки есть, — сказала Танька. — А она сейчас придет.

И действительно, через полчаса, когда подруги как раз закончили обзванивать всех женщин из записных книжек Ромы, в дверь позвонили, и через минуту в квартире раздались голоса Ленки и Руслана.

— Телефон Киры? — удивилась Ленка. — Но она уже знает, что завтра похороны. Мы с Русланом за ней заедем. Так что не беспокойтесь.

Руслан как-то странно хмыкнул и отвернулся.

— Дай телефон Киры, — бросилась следом за Ленкой Мариша. — Я ей в деревне свою телефонную трубку дала, Кире куда-то срочно позвонить было нужно. А потом за всей этой суматохой она мне ее вернуть забыла. Представляешь, как мне без телефона плохо?

— Конечно! — воскликнула Ленка. — Что же ты мне сразу не сказала, в чем дело. Записывай!

Мариша записала телефон, поблагодарила и ушла звонить. Дома у Киры трубку снял какой-то дед. В процессе разговора выяснилось, что дед вовсе не дед, а отец Киры. А сама Кира спит. После небольшого спора отец Киры согласился позвать девушку. Но тут же выяснилось, что ее дома нет.

— Не пойму, куда она ускользнула! — растерянно сказал отец. — Только что была. А, вот она! Кира, тебя к телефону!

Наконец в трубке раздался тихий голос Киры.

— Кира, нам необходимо встретиться! — понизив голос, таинственно прошептала Мариша. — У меня есть новости о том, кто мог подстроить аварию Ромке.

— Кто? — мигом клюнула на наживку девушка.

— Вы не поверите, его жена!

— Отчего же, — горько произнесла Кира. — Женам все можно. Я не удивляюсь. Только странно, что она так долго ждала.

— Что вы имеете в виду? — неприятно поразилась Мариша.

— Как это что? Уверена, что Танька давно замыслила Ромку извести. Он ее так достал! У него же любовница есть. А Танька об этом прекрасно знала. И ужасно переживала!

— Наша Таня?! Знала, что у Ромки есть любовница? — еще больше и еще неприятнее поразилась Мариша. — Кто она? Вы ее знаете?

— Нет, мне Танька рассказывала, — печально ответила Кира. — Спросите у нее самой, если мне не верите!

И она повесила трубку. Припертая своими подругами к стенке, Таня призналась, что да, Кира говорит правду. Был между ними такой разговор.

— Только я не говорила, что лично знаю любовницу Ромки, — всхлипнула Таня. — Просто жаловалась, что он совсем не обращает на меня внимания. И что от него часто пахнет чужими духами и на одежде следы помады.

— Танька, не финти! Пашку не сегодня, так завтра выпустят, а менты снова примутся искать нового подозреваемого! — воскликнула Мариша. — И мне совсем не хочется, чтобы ты оказалась на скамье подсудимых!

— Но я его не убивала! Если бы я была уверена, что у Ромки есть любовница, то просто бы с ним развелась. Вы же меня знаете! Я не способна на такие дикие страсти.

— Мы-то знаем, а вот милиция может заартачиться, — сказала Юля. — Поэтому выкладывай все, что знаешь.

— Ну ладно, — вздохнула Таня. — Я наняла детектива. Он мне и рассказал, что у Ромки есть другая женщина. Сказал, что на фотографиях отлично видно, как весело проводят время мой муж и эта женщина.

— И кто она?

— Я не знаю! Не стала узнавать! — закричала Таня. — Не смогла заставить себя взглянуть на эти фотографии. Вместо этого я пошла в ночной клуб. В первый раз в жизни. И там познакомилась с Гриней. Но это было почти полгода назад. Неужели вы думаете, что я все это время копила в себе ненависть, чтобы потом взять и подстроить Ромке аварию?

— Нет, — вздохнула Мариша. — Но… Но она могла. Эта Ромкина любовница. Небось решила, что он ее за нос водит. И рассвирепела.

— Давай адрес детектива!

— Я его не знаю, мы встретились в городе! — пробормотала Таня.

— Боже мой! А как же ты ему деньги передала?

— Тоже в городе, на скамеечке, — скромно призналась Таня.

— На скамеечке! А если бы это был обычный проходимец? — возмутилась Мариша. — Взял бы твой аванс и смылся с ним!

— Нет, он ведь дал объявление в газете.

— Мало ли кто дает объявления в газете! — разозлилась Оля. — Я тоже завтра могу тиснуть объявление, что занимаюсь… стиркой белья. Возьму белье, возьму деньги у какой-нибудь дурочки и исчезну. Это я к примеру. Никакое белье я стирать, конечно, не собираюсь. Но ведь твой сыщик тоже мог оказаться жуликом.

— Он был хороший! Он все сделал. Но я сама отказалась брать у него фотографии. Тогда он сказал, что сохранит их, если я со временем передумаю. И дал мне визитку.

— Ну! Где она, эта визитка? — в страшном возбуждении закричали подруги.

— Сейчас, сейчас! — забормотала Таня. — Где-то она у меня валялась.

И Таня полезла рыться в тумбочке возле кровати.

— Ужас ты наш! Такую важную улику и оставила в руках детектива! — убивалась Оля.

— И главное — ведь все равно деньги были уже заплачены! — вторила ей Юлька.

— Всегда лучше знать правду, чем терзать себя подозрениями! — добавила Мариша. — Может быть, эта любовница была уродиной. Или с жуткими прыщами.

— Или волосы у нее были жидкие!

— Ноги кривые!

— Она косила!

— У нее дурно пахло изо рта!

— Девочки, вы уж совсем! Как бы я по фотографии определила, как у нее изо рта пахнет? — в отчаянии пропищала Танька и наконец вынырнула из тумбочки. — Вот она, эта визитка!

Подруги, отпихивая друг друга, рванули к кусочку картона, который Таня держала в руках. Как и следовало ожидать, победа оказалась на стороне Мариши.

— Тебе бы спортивной борьбой заниматься! — потирая бок, сердито прошипела Юлька.

— Тихо! Уже звоню! — сообщила подругам Мариша, и все затаили дыхание.

Сначала на другом конце трубке никто не отвечал.

— И ничего удивительного, — прошептала Оля. — Вы на часы посмотрите! Уже поздний вечер. А телефон на визитке явно офисный.

Но тут неожиданно трубку сняли.

— Алло! — произнес приятный мужской голос. — Детективное агентство «Фандорин» слушает. Алло!

— Э-э-э! — промямлила Мариша.

— Нет, я не Эрнест! — неожиданно оживился мужчина. — И вы со своей шуточкой несколько запоздали. Примерно на девятьсот восемьдесят семь человек. Но все равно, что вам нужно?

— Алексей Павлович, я бы хотела получить у вас фотографии! — воскликнула Мариша, пока остальные подруги строили ей страшные гримасы и тыкали пальцами в визитку, где было написано имя владельца конторы. — То есть моя подруга хотела. Она сначала их у вас заказала, потом передумала и не взяла, а теперь…

— Снова передумала? — любезно подсказал ей детектив. — Хорошо, пусть ваша подруга подъедет завтра к…

— Завтра она не успеет! — возразила Мариша. — А фотографии нам нужны обязательно к похоронам ее мужа.

В трубке возникло недолгая пауза.

— Уже дело и до похорон дошло? — внезапно осипшим голосом поинтересовался детектив. — Надеюсь, ваша подруга тут ни при чем? А то у меня лицензия вчера закончилась. Мне встречаться сейчас с правоохранительными органами…

— Нет, нет! — заволновалась Мариша. — Таня совершенно ни при чем.

— Ладно, может она подъехать в течение получаса в мой офис? — спросил Алексей Павлович.

— Может! — воскликнула Мариша, хотя понятия не имела, где тот располагается.

— Так пусть приезжает, фотографии я приготовлю.

— А вы что, не хотите выяснить поточней, кто моя подруга? — удивилась Мариша.

— В этом нету нужды! — хмыкнул детектив. — За все время моей работы только одна клиентка отказалась забрать фотографии. Так что я сразу понял, о ком идет речь. Приезжайте, фотографии будут у вас.

Через сорок минут подруги рассматривали фотографии, на которых Ромка был запечатлен в разных ракурсах с пухленькой блондинкой с глуповатым личиком, очаровательными пустыми голубенькими глазками и ротиком бантиком.

— По утрам она, должно быть, выглядит как бледная моль! — попыталась утешить Таню Мариша. — Все блондинки, кроме меня, так выглядят. Ты уж мне поверь!

Таня кинула на нее кислый взгляд и отвернулась. И так было ясно, что блондинка на фотографии была ее полной противоположностью. Танька была худая, высокая и несколько анемичная шатенка. А блондиночка была вся такая кругленькая, аппетитно пухленькая и явно очень живая и энергичная. Ромка рядом с ней выглядел очень довольным.

— М-да! — протянула наконец Оля. — Что-то я не думаю, чтобы он бросил такую пышечку.

— Разве что она начала слишком свои права качать! — сказала Юля.

— А это вполне могло случиться, потому что ума она явно небольшого! — добавила Мариша. — Посмотрите, какой у нее узкий лоб. Да и глазки маленькие. И вообще…

— Руки и ноги слишком толстые, — добавила Оля.

— И это она пока молоденькая, симпатяшка, а с возрастом разожрется, обабится и станет этакой дебелой матроной, — заключила Юлька.

После этого Танька слегка повеселела и даже сказала, что теперь чувствует к Ромке такую злость, что с легкостью сможет выдержать завтрашнее испытание.

ГЛАВА 14

На следующий день, разобрав себе фотографии любовницы Ромы, все подруги рассредоточились в толпе весьма многочисленных друзей, родственников и просто знакомых Танькиного мужа. Они искали его любовницу. Но ни в морге, ни на кладбище ее не оказалось. Уже возложили на свежую могилу все венки, с облегчением выпили за упокой души погибшего и все потянулись к автобусам, а любовницы все не было.

— Одно из двух, либо она ничего не знает, либо не решилась сунуться сюда, пока тут были родственники и друзья, — прошептала Мариша подругам. — Поэтому нам с вами придется разделиться. Мы с Юлькой останемся тут, а Таня с Олей поедут на поминки на тот случай, если все-таки блондинка появится там.

Так и решили. После этого Мариша и Юлька спрятались за кусты, а Таня с Олей поспешили к нетерпеливо поджидавшим их гостям. Через десять минут все расселись по машинам и автобусам и уехали. Оставшиеся на кладбище подруги принялись озираться по сторонам. Захоронение было в новой части Ковалевского кладбища. Через канаву рос еще нетронутый кустарник, а потом поднимался заснеженный лес. Подруги притащили себе по охапке еловых веток и постарались устроиться с максимальным комфортом, что у них получилось не очень-то успешно. Несмотря на подстеленные еловые лапы, холод пробирал подруг до костей.

— Эх! — вздохнула Юля. — Нужно было хоть бутербродов взять. Неизвестно, сколько нам придется ждать эту особу. И водки тоже. Холодно! Пока эта красотка явится, мы тут с тобой вконец околеем!

— Не ворчи, мне кажется, что она скоро прибудет, — произнесла Мариша. — Сейчас этот проклятый заглохший синий «Иж» заведется, и она появится.

Мариша словно в воду глядела. Стоило последней машине наконец исчезнуть из вида, как вдалеке появилась женская фигурка в черном. Она быстро приближалась, деловито пробираясь между могил и двигаясь при этом явно в нужном направлении.

— Внимание! — прошептала Мариша. — К нам кто-то идет! Похоже, она!

И в самом деле. Женщина подобралась к участку и принялась рассматривать свежие захоронения. На то, чтобы найти нужную могилу, у нее ушло довольно много времени. Но в конце концов она остановилась именно перед табличкой с именем Ромки и вдруг повалилась, рыдая, на колени возле нее. Юлька рванула вперед, но Мариша ее удержала. Лица женщины под темным платком рассмотреть не удавалось, поэтому подруги не могли быть уверены, что явилась именно любовница Ромки. Но тут женщина заголосила:

— Ой, Ромочка! Суженый мой, любимый! На кого же ты меня оставил?! Как я теперь жить без тебя буду! Что же это на белом свете делается! Ой, горе-то какое! Какое горе-то! Да лучше бы я вместо тебя умерла! Ой, больно-то как!

— Ты смотри какие страсти! — с некоторой даже завистью пробормотала Юлька. — И как только этому мерзкому слащавому субъекту удалось внушить такие сильные чувства своей куколке?

Мариша и сама недоумевала. К Ромке она никогда особой теплоты не испытывала, а после открывшихся фактов вообще начала его презирать. Но тем не менее эта молодица вовсю убивалась по столь презираемому подругами Ромке. В том, что женщина молода, у подруг не возникло никакого сомнения. Голос у незнакомки был чистым и звонким, несмотря на рвущиеся рыдания.

— Пошли к ней! — прошептала Мариша. — Только осторожно! Сделаем вид, вроде бы мы Ромкиного соседа навестить пришли.

— Какого соседа? — опешила Юлька.

— Ну, сама подумай, какой у него теперь сосед может быть? — недовольно фыркнула Мариша.

— А-а-а, — протянула Юлька и опасливо поежилась.

И подруги, осторожно ступая по глинистой земле, на которой почти совсем не осталось снега, подошли к плачущей незнакомке. Краем глаза заметив посторонних, та на секунду прервала свой плач. Но, увидев, что подошедшие женщины направились к соседней могиле, снова начала рыдать в полном упоении. Впрочем, из ее причитаний подруги поняли только то, что Ромка и не думал ее бросать. И даже напротив, обещал в скором времени на ней жениться. Это уже становилось совсем интересно. Подруги сами не заметили, как подошли совсем близко к девушке. Но той было уже не до подруг. Она внезапно сильно побледнела и начала заваливаться на грязный снег.

— Ой, ей плохо! — испугалась Юлька, бросаясь вместе с Маришей на помощь незнакомке.

Подскочили они к ней как раз вовремя. Еще до того, как она плюхнулась в грязь. Подняв «вдовицу», подруги принялись хлопать ее по щекам и вообще приводить в чувство. При этом они с удовлетворением убедились, что это та самая пухленькая блондиночка, с которой детектив запечатлел Ромку. И как и предсказывала Мариша, без косметики или хотя бы туши на ресницах она была далеко не такой хорошенькой, как на фотографиях при полном макияже. Лицо у нее, как с удовольствием отметили подруги, было совсем простое. Наконец блондинка открыла глаза, и подруги убедились, что и их голубизна — оптический обман зрения. На самом деле глаза у девушки были скорее водянистыми.

— Вы упали в обморок! — объяснила ей Мариша, не дожидаясь расспросов. — Нельзя так по мужику убиваться! Не стоят они того!

— Это ваши не стоят! — едва слышно прошептала девушка и всхлипнула: — А мой Ромочка был самым замечательным на свете.

И она снова заплакала.

— Это все жена, змеюка, сделала! — неожиданно с яростью заявила девушка. — Сгубила Ромочку, чтобы не дать нам с ним вместе быть! Стерва! Ненавижу ее! Рома мне все про нее рассказал. Амеба бесполая! Ромка с ней только из-за квартир ее бабок и жил. Молодой был, когда на ней женился, а потом все думал, бабки скоро помрут, квартиры им с Танькой достанутся. Тогда он бы с ней развелся и на мне женился! А они, гадины старые, все жили и жили!

В голосе девушки прозвучала детская обида на слишком зажившихся, по ее мнению, чужих бабушек. Жалость к ней из сердец подруг мигом испарилась. И блондинка стала подругам откровенно неприятна. Если бы могли, они бы так ее тут и бросили. Пусть бы рыдала над своим Ромочкой. Вот уж точно, они с Ромой друг другу отлично подходили. Что называется, два сапога — пара.

— Многие мужья говорят своим подругам, что жен своих не любят, — тем не менее произнесла провокационную фразу Мариша. — Но все равно живут именно с женами, а к любовницам только ходят на часок. Получат свое и назад к жене. Под тепленькое крылышко.

— Мой Ромочка был не такой! Он меня действительно любил! Он мне много раз предлагал ко мне переехать. Только у меня мама старенькая и братик. А квартира крохотная. Где уж там еще и мужа привести! Вот я сама Роме и сказала, живи со своей постылой Танькой, как раньше жил. Что же теперь, столько лет мучений, и все коту под хвост? Нет уж, получи со своей дурынды какую-то жилплощадь. А потом уж заживем с тобой припеваючи!

— Он тебе наверняка все врал! — заявила Юля. — Если квартиры его жене должны были достаться по наследству, то он на них не имел никакого права претендовать при разводе. Это тебе любой юрист скажет!

— Вот еще! — фыркнула девица, засверкав глазами. — Я узнавала, у мужа с женой все имущество общим считается. Тем более что Ромка с его женой уже давно живут вместе.

— В нашей стране считается общим то имущество, которое приобретено в браке через договор купли-продажи! — сказала Мариша. — А если по наследству или через акт дарения, тогда нет.

— Ромочка собирался бабкины квартиры продать, а на них купить квартиры более современной планировки, — глухо произнесла девица и с вызовом посмотрела на подруг. Что, мол, съели?

— Тогда конечно, — пробормотала Юля, в очередной раз поражаясь про себя мужской подлости.

Надо же, жить с женщиной столько лет и все эти годы вынашивать планы, как хапнуть квартиры ее родственниц. Не легче ли было взять и поработать самому. Глядишь, за эти годы и сам бы денег на жилье накопил. Юлька даже почувствовала нечто вроде уважения к Грине. Тот по крайней мере не ждал, когда ему на голову спелая груша сама упадет. Но тут же Юлька вспомнила про подозрительные связи Грини с этим Фимой и снова вздохнула. Определенно Таньке с мужиками пока что-то не слишком везло. Любовник связан с наркоторговцами. А муж так и вовсе оказался последней сволочью! Тут Юлька вспомнила про предателя Крученого и вовсе закручинилась.

— Значит, твой любовник тебя во всем устраивал? — уточнила у девицы Мариша. — И тебе его жаль было потерять?

— Не то слово! — зарыдала девица. — Оставил нас сиротками!

— Кого это вас? — не поняла Мариша. — Ой! Ты что?.. Ты беременна?

— Уже четырнадцать недель! — гордо сообщила ей девица.

Теперь, по крайней мере, становилось понятно, почему она так плохо выглядит. Многие женщины во время беременности сильно дурнеют. Появляются отеки, полнота, какой-то нездоровый цвет лица. Похоже, любовница Ромки была из их числа.

— Какой ужас! — вздохнула Юля. — Как же ты теперь будешь?

— Аборт уже, конечно, поздно делать. А я в роддоме просто откажусь от ребенка! — твердо заявила девица. — А на что он мне теперь? Выйду из больницы и начну жизнь с чистого листа.

Подруги молча смотрели на дуреху. Надо же, вот так спокойно отказывается от ребенка человека, которому она только что тут клялась в вечной любви. Конечно, молодой матери без помощи отца трудно вырастить ребенка. Но ведь всегда можно найти какой-то выход. Было бы желание. Но как раз такого желания у девицы и не наблюдалось.

— Ой, как все плохо сложилось! — снова начала убиваться девица. — Как плохо! А ведь еще неделю назад Ромочка сказал, что у него есть план.

— Какой план? — машинально спросила Мариша.

— Как нам побыстрей оказаться вместе! — пожала плечами девица. — Только не удалось ему, моему соколику… Сам убился и мою жизнь погубил! А я знаю, кто в этом виноват! Все она! Ромкина жена, стерва! Тихоня вежливенькая! Знаю таких! Все исподтишка делают! Ненавижу! Это она Ромку убила!

— Да с чего ты взяла? Она что, о вас знала?

— Конечно! Какая же баба не поймет, что у ее мужика другая женщина появилась? — фыркнула девица.

— А что за план был у Ромы? — поинтересовалась Юля, уже более внимательно глядя на девицу.

— Не знаю я! Он мне не рассказал! Только все не по его плану пошло! Не мог Ромка на своей машине разбиться. Он ее ежедневно по нескольку часов облизывал! Каждый винтик знал! Не могли у него тормоза вдруг взять и отказать! Подстроил кто-то аварию! А кто же еще, как не она, змея подколодная!

— Постой, постой, а ты откуда знаешь, как именно Ромка погиб? — спросила Мариша.

— Мне мать его сказала! — глухо произнесла девица. — Она про нас с Ромой знала. Она Таньку никогда не любила, потому что та вечно перед ней нос задирала. Да и внуков она ей подарить не торопилась. А я ей сразу по сердцу пришлась!

— Еще бы, такая же жабища-жлобища! — прошипела себе под нос Юлька, но девица ее, к счастью, не расслышала.

— Мне Галина Александровна сама позвонила и про случившееся рассказала! — плакала тем временем девица. — На поминки меня звала! Как свою невестку! А я не пошла! Потому что не хочу эту торжествующую тварь видеть! Я ее сначала на чистую воду выведу, в тюрьму засажу, а потом уж вздохну с облегчением.

И девица яростно скрипнула зубами.

— Но у тебя нет никаких доказательств того, что Таня погубила своего мужа.

— Я! Я и есть лучшее доказательство! Я и мой ребенок. Менты как про меня узнают, сразу смекнут, что Рома на даче Таньке про меня и нашего ребенка рассказал. А она из злости и ненависти ему аварию и подстроила!

Подруги смущенно переглянулись. В словах этой неприятной девицы была своя правда. Менты действительно могли с жадностью ухватиться за эту роскошную версию. Тем более если Пашку они уже отпустили и сейчас были озабочены поиском нового подозреваемого.

— И мы своими руками все сделали для того, чтобы Пашку обелить! — простонала Юлька, когда они с Маришей мчались с кладбища, высадив Ромкину любовницу возле ее собственного дома.

— Позвони Лешке, спроси, как у него все прошло с Кругловым! — попросила Мариша.

Юля набрала нужный номер.

— Я только что вышел от вашего следователя! — обрадовался ее звонку Лешка. — Это какой-то непробиваемый болван! Я ему все подробно рассказал, что у Пашки была другая любовница, а не Танька. А он у меня и спрашивает, сколько, говорите, за последний год сменилось у вашего друга любовниц? Я ему отвечаю. А он мне и говорит, раз ваш друг настолько любвеобилен, что он за год сменил столько женщин, сколько иные мужчины и за всю жизнь не имеют, так он вполне мог одновременно крутить роман и со своей начальницей, и с Татьяной, и еще с кучей женщин.

— Так что, Пашку не отпустили? — вздохнула с облегчением Юля.

— Пока нет, — мрачно произнес Лешка.

— А ты чего такой хмурый? Пашку жалко?

— Жалко у пчелки сами знаете где. А мрачный я потому, что следователь при мне звонил Леонтии! — ответил Лешка. — И она сказала, что приедет сегодня вечером. У нее открытая виза в Россию есть. А дорога от Турку на машине займет не больше восьми часов. Так что уже утром Пашка будет на свободе.

— С чего ты взял?

— Я знаю Леонтию, — произнес Лешка и отключился.

Все вышло по его словам. Вечером, когда поминки закончились, посуда была вымыта, подруги снова собрались на совещание в квартире у Таньки.

— Не буду скрывать от тебя, Таня, что положение твое крайне незавидное, — вздохнув, произнесла Мариша. — Если эта девица…

— Какая девица? — спросила Таня.

— Любовница Ромки.

— А как ее зовут?

Мариша с Юлей растерянно переглянулись. Вот этого они как раз и не выяснили. Как-то не хотелось знакомиться с такой противной бабой. Поэтому и имени ее не спросили.

— Ладно, неважно! — махнула рукой Таня. — Просто из любопытства спросила. Так и о чем же вы говорили?

— Да о том, что если раньше тебя не заподозрили ни в чем дурном, так это потому, что ваш брак с Ромкой считался вполне счастливым. А теперь выясняется, что у тебя был любовник. У него — любовница. И у ментов может возникнуть целая куча версий, почему ты Ромку прикончила. Тут и ревность, и оскорбленное самолюбие. Могут даже предположить, что это Гриня нанял киллера, чтобы отправить соперника на тот свет.

Таня запечалилась и даже посуду вытирать перестала.

— И что же мне делать? Как доказать, что я не виновата?

— Нужно искать настоящего убийцу! — воскликнула Юля. — И в связи с этим у меня есть одна мысль.

— Это уже кое-что! — кивнула Оля. — У меня и тени мысли нету.

— Что ты хочешь предложить? — спросила у подруги Мариша, взглядом предлагая второй своей подруге пока помолчать.

— На всех нас троих было совершено по одному покушению, — сказала Юлька. — Считайте сами, сначала пытались спихнуть с обрыва Таню. Потом на меня напал неизвестный с топором. А затем кто-то на машине пытался задавить Маришу. Мы теперь знаем, что Андрею Васильевичу не было нужды опасаться меня и Мариши. Значит, на нас напал не он, а другой злоумышленник. Но вряд ли возле дома Ромы бродила целая толпа конкурирующих между собой злодеев. Скорей всего, эти покушения подготовил и осуществил один и тот же человек. Так вот, теперь подхожу к главному. Я, Таня и Мариша — мы уже пострадали от его злодейств. Но Оля пока осталась обделенной. Вот я и подумала…

— Что теперь настала ее очередь? — договорила за ней Мариша. — Юлька! Ты гениально придумала! У тебя золотая голова!

— С чего это ты ее так расхваливаешь?! — возмутилась Оля. — Большей глупости я в жизни не слышала. С какой стати кому-то на меня покушаться?

— А с какой стати было покушаться на нас? — хором возмутились подруги.

— Но я никому не сделала ничего плохого!

— Мы тоже не сделали!

— Я вообще в эту историю случайно влипла! — всерьез завелась Оля. — По дурости прикатила к вам за поддержкой, а вы вон как! Смерти моей хотите! Тоже мне, подруги!

И Оля обиженно отвернулась в сторону, всем своим видом показывая, что оскорблена в лучших чувствах.

— Мы не смерти твоей хотим, а совсем наоборот! — попыталась утешить ее Мариша. — Хотим, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Со мной и так ничего не случится! — заверила ее Оля. — С какой стати со мной должно что-то случиться?

— Девочки, что вы к ней, в самом деле, прицепились? — вмешалась интеллигентная и не выносящая скандалов Танька. — Ну что вы, в самом деле? Какая может быть связь между тем, что меня в Лисине кто-то столкнул с обрыва, и тем, что на Маришу в Питере наехала машина?

Этого подруги пока не знали. Также они не знали, почему на сигаретной пачке, которую они нашли возле рокового обрыва, был написан телефон Оли.

— Может быть, какому-то злодею не дает покоя наша с вами дружба? — предположила Юлька. — И он решил извести нас всех?

Эта мысль неожиданно показалась всем пострадавшим подругам вполне правдоподобной. И они стали выяснять, кому же они успели так насолить. По всему выходило, что они за свою жизнь перешли дорогу куче народу. Но все как-то по мелочи. Серьезно ли предполагать, что кто-то затаил на них злобу за то, что Таня, Мариша и Юлька, будучи слегка навеселе, заманили в женский туалет одного наглого парня, клеившегося к Юльке в ночном клубе, и поколотили его.

— Конечно, поколотили мы его на виду его друзей, да еще в смывной бачок головой макнули, — вздохнула Мариша. — Но ведь он перед нами потом сам же извинялся. И в милиции сразу всю вину взял на себя.

— Да уж, а то замели бы нас за хулиганство в общественном месте, — добавила Таня. — А Ромка, когда все это узнал, то ужасно злился.

— Крученый тоже, — сказала Юля.

— А уж в каком бешенстве был Смайл, вообще вспоминать не хочется! — воскликнула Мариша. — Он мне так прямым текстом и сказал, что ни минуты не сомневается, что нельзя было нас втроем отпускать в тот клуб. И что вообще сил его больше нет, чтобы со мной сладить.

И подруги в замешательстве переглянулись.

— Нет, не может быть! — отмахнулась Юля. — Не могли быть эти покушения делом рук наших половин. Слишком жестоко.

— Если вспомнить, сколько мы им доставили хлопот, то эта версия перестает быть такой уж нереальной, — многозначительно произнесла Мариша.

— Ты напилась на Ромкиных поминках, вот тебе всякие ужасы и мерещатся! — укорила ее Юля.

В это время в комнату к подругам заглянула Галина Александровна. Через пять минут снова. А потом просочилась окончательно и сделала вид, что страшно занята поливом комнатных растений, размещенных по подоконникам, стенам и подвесным кашпо. Было ясно, что добровольно она не уйдет.

— Пошли бы размялись на улице, — сказала она. — Чего дома сидеть. Ты, Таня, вон какая бледная.

— Ну, что же, пошли походим, — сказала Мариша. — Таня, ты с нами пойдешь?

— Конечно, с вами! — ответила за нее Галина Александровна. — Нечего дома киснуть. А то еще мысли дурные в голову полезут.

— Да, я бы тоже прошлась, — сказала Таня. — И в самом деле, мне не хочется одной дома оставаться.

Галина Александровна очень тепло попрощалась с бывшей невесткой и заспешила к себе домой. Таня же, которая теперь знала, что свекровь была в курсе Ромкиных похождений, держалась с Галиной Александровной довольно сухо. Так что расстались они хоть и мирно, но с взаимным облегчением. И подруги вышли на улицу.

— Как вы думаете, Леонтия уже приехала? — спросила у подруг Оля.

— Думаю, что еще нет, — произнесла Таня, и в этот момент мимо них по воздуху что-то просвистело.

— Ой! — вскрикнула Мариша, проворно отпрыгивая в сторону от свалившейся перед ней огромной сосульки.

Она разлетелась на асфальте на множество мелких кусочков. Подруги тут же задрали головы, и им показалось, что на фоне темного неба на крыше дома мелькнула чья-то тень.

— Бежим! — скомандовала Мариша. — На крышу!

Подруги ринулись к подъезду. Но пока они определили код, пока вошли, пока поднялись на лифте на последний этаж, а потом вылезли через чердачное окно на крышу, там уже, ясное дело, никого не оказалось. Однако на крыше, прямо над тем местом, куда свалилась сосулька, в пушистом снегу было множество следов.

— Узнаешь? — шепотом спросила Мариша у Юльки. — Такие же следы мы видели возле обрыва, с которого свалилась Танька.

— Думаешь? — усомнилась Юля. — Вообще-то я не уверена.

Но Мариша твердо кивнула. А Юля почувствовала, как у нее по спине побежали мурашки. Вдоль крыши тянулась решетка, которая должна была страховать людей, которым приходилось по долгу службы находиться иногда на крыше. А вдоль этой решетки тянулась длинная череда больших и маленьких сосулек. Все они держались на крыше очень прочно. И только в одном месте зиял проем, а возле него снег был особенно хорошо утоптан.

— Похоже, этот тип, который тут был, специально отколол ледыху, чтобы она свалилась на нас! — воскликнула Мариша, осмотрев это место.

— В таком случае он должен был иметь в доме сообщника, — сказала Таня. — Иначе рисковал просидеть на крыше весь вечер, да так никого из нас и не дождаться.

— Сообщника? — дружно ахнули подруги. — Но кто знал, что мы именно сейчас пойдем погулять?

— Галина Александровна, — мрачно произнесла Таня. — Больше никого в квартире не было.

— Только мы и она.

— И это она предложила нам пройтись!

— Вот жаба!

И, облегчив свою душу такими выкриками, подруги задумались.

— А кто же ее сообщник? — спросила Мариша. — Следы явно мужские. Неужели Танин свекор постарался?

— Кто-нибудь помнит, где он был, когда Танька с обрыва свалилась? — спросила Мариша.

— Нет, — покачали головами подруги. — Где-то в доме, но не факт.

— Постойте, нельзя так сразу человека подозревать! — вмешалась Мариша. — Тот парнишка из Лисина сказал, что выманить из дома Таньку ему поручил незнакомец. Вряд ли для мальчишки Борис Андреевич является незнакомцем. Его в Лисине каждая собака знает.

— Да, не сходится! — согласилась Юля. — А жаль. Отличная версия была бы. Свекор и свекровь решают извести невестку. Зачем? Да просто от ненависти помешались. Да еще смерть сына повлияла. Нужно же кого-то обвинить. Вот Таньку и обвинили.

— Но это не они! — поспешно возразила Таня, которой не хотелось верить, что все эти годы она жила бок о бок с людьми, ежедневно желавшими ее скорейшей кончины.

— Да, не они, — с сожалением согласилась Мариша. — Но в таком случае есть еще одна версия. Мы с Танькой живем в этом доме, так что сегодня могли и не выйти. А вот Юля с Олей рано или поздно должны были отправиться к себе. Вот их-то преступник и поджидал!

— И кого из них?

— Думаю, будет справедливо предположить, что Олю, — ответила Мариша.

— Почему это справедливо? И почему это Олю? — заорала Ольга, возмущенно размахивая руками. — С чего это Олю? За что ты меня так ненавидишь?

— Я сказала справедливо, потому что на Юльку уже покушение состоялось, — сказала Мариша. — И вообще, Оля, ты единственная из нашей компании, на кого еще не покушались.

— И это надо исправить? Ты это хотела сказать? — нехорошим голосом произнесла Оля. — Так… Теперь мне наконец все ясно. Вот какие вы подруги! Вам мою смерть подавай! Так не дождетесь!

И Оля с оскорбленным видом покинула крышу. Никакие уговоры подруг не заставили ее остаться.

— Мы ее ужасно обидели! — грустно констатировала Мариша. — Обидели нашу подругу, и теперь она уходит от нас. А может быть, завтра она уже будет мертва. Как это ужасно!

И Мариша зарыдала, закрыв лицо руками.

— Что ты мелешь? — возмущенно набросились на нее Юлька с Таней. — И вообще, сама ее довела до белого каления, а теперь слезы льешь! Жалко тебе ее, видите ли! Не надо было всякие гадости ей говорить!

— Ладно, не время ругаться! Нервы у всех на взводе, — взяла себя в руки Мариша и посмотрела на подруг сухими глазами без малейших следов слез. — Если кому-то из нас и в самом деле грозит опасность, то лучше нам всем держаться вместе.

К этому времени Оля уже вышла из дома и энергичным шагом направлялась куда-то во тьму. Подруги живо представили, как сейчас из этой самой тьмы на Ольгу накинется преступник, а они даже не смогут прийти своей подруге на помощь. И будут вынуждены смотреть, как злодей зверски расправляется с бедной Олей. Тот участок улицы, к которому подходила Оля, казалось, очень этому способствовал. Он был темный, безлюдный и какой-то зловещий. Поэтому подруги, не теряя даром ни минуты, стремительно кинулись следом за Олей.

Выскочив на улицу, они увидели, как Олина светлая шапочка мелькнула вдалеке и пропала. Подруги поспешили туда. Через полторы минуты они выскочили на оживленную улицу и завертели головами. Оли видно не было.

— Ее нигде нет! — в отчаянии воскликнула Юлька. — Куда она подевалась?

И в самом деле. Пространство тут было открытое. Магазинов, в которых могла бы скрыться Оля, поблизости не наблюдалось. Пешеходный переход находился дальше в ста метрах, и на нем Оли тоже не было. А проезжая часть была огорожена от тротуара оградой в половину человеческого роста. Вряд ли манерная Оля решилась бы на глазах у многих автомобилистов перелезать через нее. Ведь, кто знает, за рулем одной из таких машин мог сидеть потенциальный Ольгин поклонник или даже жених. Нет, ни за что на свете она бы не допустила, чтобы первое его воспоминание о своей любимой было, как она сидит верхом на заборе, пыхтя от напряжения и некрасиво раскорячившись.

Единственный вывод напрашивался сам собой. Оля не дошла до проспекта. Преступник напал на нее где-то на темном участке пути. Утащил в кусты. И сейчас… Бог знает, что он делает с ней сейчас! Эта ужасная мысль промелькнула в головах у трех подруг практически одновременно. Они опрометью бросились назад. Очутившись на безлюдном участке, они внимательно огляделись по сторонам. И увидели, что в одном месте снег примят, вроде бы здесь тащили волоком какой-то тюк. И вдруг раздался приглушенный вопль. А за ним еще один. Ни слова не говоря, подруги ринулись туда, откуда звучал крик. И их глазам предстало страшное зрелище.

Оля сидела верхом на каком-то мужике. Одну его руку она ловко вывернула под таким опасным углом к туловищу, что становилось страшно. А второй рукой Оля вцепилась мужику в волосы. И ритмично била его головой о площадку с утоптанным снегом. Мужик лежал на животе и в тот момент, когда его голова отрывалась от земли, издавал короткий крик.

— Помогите! Спасите! — вопил он с ровными интервалами.

— Оля! — кинулись девушки к своей подруге. — Кто это?

— Откуда я знаю? — взглянув на них, удивилась Оля, не отпуская своего захвата, и продолжала тюкать неизвестного мужчину башкой о снег.

— А зачем же ты его тогда бьешь, если он тебе незнаком? — спросила Юля.

— Ты решила сорвать на бедняге злость? — осторожно предположила Таня. — Не стоит. Отпусти ты его.

— Этот бедняга? — закричала Оля.

Придя в сильное возмущение, она дернула руку мужика — и тот завопил еще громче.

— Это не бедняга! — удовлетворенно сказала Оля. — Это насильник.

— Почему ты так решила?

— Он выскочил на меня, сначала пытался задушить. А когда ему это не удалось, потащил в кусты. Кто, как не насильник, так поступает?

В этом вопросе подруги были с ней согласны. Из современных газет любая пенсионерка может почерпнуть массу сведений о том, как ведут себя насильники, выходя на охоту за своими жертвами.

— Значит, он напал на тебя! — воскликнула Мариша. — Девочки, мне кажется, что мы нашли виновника всех наших бед. Помогите-ка мне его связать!

Дружно навалившись на мужика, подруги туго скрутили ему руки за спиной его же собственным ремнем. А чтобы не брыкался, связали между собой его шнурки на ботинках.

— Теперь поднимите его! — распорядилась Юля. — Посмотрим, каков злодей внешне.

Они вытащили мужика, все еще лежавшего ничком в снегу, вытерли ему лицо носовым платком и принялись его разглядывать.

— Ни черта не вижу! — призналась Мариша. — Темно тут слишком.

— У меня есть зажигалка, — вспомнила Юля.

Найдя свою сумочку, которая за время борьбы отлетела на приличное расстояние, она извлекла из нее зажигалку и поднесла ее к лицу пленника.

— Что-то рожа знакомая, — сказала Мариша. — Где-то я его уже видела.

— И я, — подтвердила Юля.

— А я так первый раз в жизни вижу, — насупилась Оля. — И это лишний раз доказывает, что я тут в вашей истории оказалась крайней. Вы затеяли какую-то очередную авантюру, а мне отдуваться пришлось. Хорошо еще, что я приемами самообороны владею. А то худо бы мне было.

— А ты, Таня, чего молчишь? — спросила у подруги Юлька.

— Девочки, как же вы его не узнаете? — прошептала Таня. — Это же тот тип из Старого Лисина, возле дома которого ты, Мариша, на ветке болталась и помелом размахивала.

Юля с Маришей присмотрелись хорошенько, и наконец их память прояснилась. Они удивленно переглянулись. Таня была совершенно права. Это был тот самый симпатичный парень с пистолетом, которого они по наивности сочли должником, прячущимся в деревне от своих кредиторов. Но что он делает здесь и сейчас? С какой целью преследует их?

ГЛАВА 15

— Говори, несчастный, что ты к нам привязался? — тряхнула за шиворот мужика Юлька. — Ты вообще кто такой?

— Как ты нас выследил? — набросилась на него Мариша. — Мы, помнится, тебе своих координат при той нашей единственной встрече не давали.

— Девушки, я не следил! — заныл пленник. — Честное слово, я просто поговорить хотел.

— Поговорить?! — грозно насупилась Оля. — А за шею зачем хватать? Знаешь, приличные люди так разговор не начинают. Тем более в уединенном месте и в темное время суток.

— В самом деле! — согласилась с ней Юля. — Как-то одно с другим не вяжется.

— Девушки, давайте посмотрим, кто он такой! — предложила Мариша.

— Правильно! Пошарим в карманах! — необычайно оживилась Таня.

Вывернув карманы своего пленника, подруги нашли, во-первых, носовой платок, которым тут же заткнули мужику рот, потому что он начал против такого произвола громко протестовать и мог привлечь внимание редких прохожих. А такое внимание подругам сейчас было совсем некстати. Во-вторых, у парня нашли уже знакомый подругам пистолет в кобуре. А в-третьих, загранпаспорт на имя Макеева Мая.

— Значит, ты Май, — произнесла Мариша, рассматривая паспорт. — Красивое имя. О! И последние два года ты проживал в Финляндии! Так-так. Это уже становится интересно. И что же ты там делал, а?

— Тебя спрашивают! — сердито пнула пленника Оля. — Отвечай, придурок!

Тот замычал, явно протестуя против такого обращения со своей драгоценной персоной.

— Поднимите меня! — заявил он, когда Таня избавила его от кляпа. — Мне холодно. Я простужусь! Земля совсем промерзла.

— Ничего, потерпишь! — возразила Мариша. — Отвечай на наши вопросы! А то оставим тебя тут связанным до утра. Учитывая обстоятельства, это можно будет считать самообороной? Да, Оля?

— Конечно! — кивнула та, кровожадно блеснув глазами.

— Я все скажу! — испугался Май. — Спрашивайте!

— Что ты делал в той деревне, в Старом Лисине?

— Я правда там жил. Отдыхал!

— Допустим, а оружие тебе зачем?

— Пистолет пневматический! — воскликнул Май.

— Врешь! — сурово сказала Мариша.

— Да он вообще испорчен! — закричал Май. — Заклинило его. Носил так, для понту. Ну и в качестве устрашения. На всякую гопоту хорошо действует. Мигом деру дают.

— Зачем ты напал на Олю?

— Я не напал! Я видел, как она вышла из дома вместе с вами, а потом на вас сосулька свалилась. Я хотел узнать у вашей подруги, все ли с вами в порядке.

— А зачем ты ее в кусты потащил?

— Я не тащил! Она сама за мной погналась!

Мариша вопросительно посмотрела на Олю.

— Ну да, погналась! — неохотно призналась она. — Но он все равно на меня набросился со спины.

— А она меня через плечо кинула! — наябедничал Май. — Я никак не ожидал, что она так отреагирует. Я хотел просто ее остановить, а она вдруг как даст мне подсечку! Вот я и решил, что лучше я у вас самих потом спрошу, чем с вашей нервной подругой беседовать. Ну, и побежал. А она за мной! И побила. Больно, между прочим.

— Что ты делал в Финляндии?

— Работал!

— Где?

Тут Май впервые с начала беседы как-то замялся.

— Не мямли! — сурово пресекла его Мариша.

— В общем, в последнее время нигде, — признался наконец Май.

— А на что же ты жил? — нахмурилась Мариша.

— Мне одна женщина помогала, — сказал Май. — А что тут такого?

— Вот мужики пошли! — не выдержала и возмутилась Юлька. — Так и норовят на шею к нашей сестре усесться! Да еще и обманывают при этом!

— Я не вру! — испуганно вытаращил глаза Май. — Она очень богатая женщина. Но потом мы с ней поссорились. И я вернулся в Россию.

— А так как денег у тебя не было, то ты отправился в деревню, где мы с тобой и встретились, — закончила за него Таня и выжидательно посмотрела на подруг.

— Так и было! — обрадованно закивал головой Май. — Вы мне верите?

Оля открыла рот, чтобы остеречь подруг, не доверять этому сладкоголосому обманщику, но тут почувствовала, как кто-то больно ущипнул ее за мягкое место.

— Молчи! — прошептала ей на ухо Мариша. — Молчи и делай вид, что веришь! — Я верю! — закричала Мариша. — А вы, девочки?

И, встав спиной к Маю, она начала делать жуткие гримасы, призывая подруг сказать то же, что и она.

— Верим, — после некоторой заминки все же произнесли Юля и Таня.

— Бывают же такие совпадения в жизни! — восхитилась Мариша, повернувшись к Маю. — В деревне мы с тобой случайно встретились. И в многомиллионном городе снова случайно встречаемся. Чудеса!

Оля хотела попенять подруге за доверчивость, которая, по мнению самой Оли, не лезла ни в какие ворота. Но Мариша была начеку. И не позволила Оле и рта раскрыть. Таня тоже принялась восторгаться удивительным стечением обстоятельств. Сначала вяло, но затем вошла во вкус. Потом подруги подняли Мая из снега, старательно почистили, развязали и заверили, что теперь просто обязаны искупить свою вину перед ним.

— Недоразумение вышло, — ворковала Юля. — Но все разъяснилось!

— Надеюсь, я тебя не очень больно ушибла? Прости, я ведь не знала, что ты друг моих подруг, — извинилась перед Маем Оля.

— Это событие надо отметить, — вздохнула Таня.

— Мы сейчас все пойдем прямо ко мне! — говорила Мариша. — Выпьем вина за такую удивительную встречу! Вы согласны?

Таня с Юлей взяли Мая под руки, не спрашивая его согласия. Сначала он пытался сопротивляться, но девушки ласково и настойчиво уговорили его. Оля пристроилась рядом с Маришей и тихонько пожаловалась ей:

— Мне кажется, я схожу с ума! Как вы могли поверить в ту чушь, которую плел этот тип? Ну ладно Таня с Юлькой. Но ты-то?

— Т-с-с! — приложила палец к губам Мариша. — Мы ему и не поверили. Но пусть лучше он будет под нашим присмотром, чем болтаться где-то и замышлять новые преступления.

— Так ты думаешь, что это все-таки он? — вылупила глаза Оля.

— Конечно, посмотри на следы, которые он оставляет, — сказала Мариша.

Как раз в этот момент левая нога Мая попала в мягкий снег, и Оля с ужасом увидела знакомый рисунок подошвы.

— Именно такой рисунок мы с Юлькой видели возле обрыва в то злополучное утро, когда едва не погибла Таня, — сказала Мариша. — И человек в таких ботинках был сегодня вечером на крыше, когда на нас сверху свалилась ледышка.

— Это он столкнул Таньку с обрыва! — прошептала в ужасе Оля.

— Так что, сама видишь, отпускать Мая нам никак нельзя, — кивнула Мариша.

— Нужно его сдать в милицию!

— И какие у нас доказательства? — возразила Мариша. — Он мигом от всего отопрется. И его выпустят. Нет, нужно вывести его на чистую воду. А у меня дома для этого оптимальные условия. Прикинемся дурами, усыпим его бдительность, а там видно будет.

— А вдруг он нас всех разом укокошит? — испугалась Оля.

— Как? Мы с него глаз не спустим. А оружия у него нет.

— А пистолет?

— Он и в самом деле не стреляет, — отмахнулась Мариша. — Я проверяла. И сама посуди, если бы пистолет был рабочий, стал бы этот тип затевать все эти так называемые несчастные случаи? Нет! Он бы поступил проще! Застрелил бы свою жертву или жертвы. И все! Да и был таков!

— Но что мы ему сделали? — пискнула Оля. — Предположим, вы не должны были его видеть в том доме в Старом Лисине. Но меня-то там не было. Чего же он и меня только что пытался задушить?

— Может быть, обознался в темноте? — предположила Мариша.

— Скажешь тоже! — фыркнула в ответ Оля.

Больше им поговорить по душам не удалось. Потому что вся компания вошла в кабину лифта и поехала наверх. Дома у Мариши в баре оказалось порядочное количество спиртного. С поминок Таня принесла оставшийся пакет томатного сока, салаты, нарезку и сыр. И подруги принялись усиленно усыплять бдительность Мая, старательно прикидываясь полнейшими дурочками, наивными до невозможности. Май пил за двоих, ел тоже, поглядывал по сторонам, рассеянно прислушиваясь к болтовне подруг. И… И становился с каждой минутой все мрачней и мрачней. Подруги удвоили усилия, чтобы парень почувствовал себя наконец как дома и расслабился. Но не тут-то было. Вместо того чтобы оживиться, Май окончательно погрузился в мрачное отчаяние.

— Что-то определенно идет не так, — озабоченно сообщила Мариша Юльке, вызвав ту на кухню. — Почему он сидит такой грустный? Неужели мы ему так не нравимся?

— Никак не пойму, — пожала плечами Юлька. — И какого хрена ему еще надо? Сидит мужик в целом цветнике прекрасных девушек, ест и пьет на халяву и при этом мрачнее тучи.

— Может быть, травки ему дать покурить? — предложила Мариша.

— А у тебя есть?

— Нет, но, может быть, у Таньки есть.

— А у нее откуда?

— От Грини, — лаконично сообщила Мариша.

— Попробуем очаровать его без травки, — решила Юлька пока не поднимать этот вопрос, и подруги вернулись в комнату, где принялись рассыпаться перед Маем в комплиментах, становившихся все прозрачней и прозрачней.

Кажется, это помогло. Май неожиданно просветлел лицом. Но вместе с этим начал делать робкие попытки вырваться из сладкого плена.

— Мне пора идти! — твердил он. — У вас очень здорово, но мне, честное слово, пора идти. Я не могу остаться.

Видя, что уговоры на Мая больше не действуют, Юля переглянулась с Маришей, Таня с Олей, потом Оля с Маришей — и девушки уступили.

— Но ты еще придешь? — спросила у Мая Юлька. — Ты нам очень понравился!

— С тобой так весело! — поддержала ее Оля.

— Ты замечательный парень! — воскликнула Мариша.

— Никогда не встречала никого лучше! — выдавила из себя, сияя притворной улыбкой, Таня.

На лице Мая промелькнуло выражение, близкое к панике. Он быстро попрощался с подругами и выскочил из квартиры.

— За ним! — прошептала Мариша, когда шаги стали стихать. — Только тихо! Ни в коем случае не спугните его!

И подруги друг за дружкой, похватав свою одежду, просочились на лестницу. И тут до них донесся голос Мая. Он с кем-то разговаривал, стоя у лифта. Сняв обувь, Юлька на цыпочках подкралась поближе и спряталась за углом.

— Нет! — говорил Май. — Нет, и не уговаривай меня! Это замечательная девчонка. И подруги у нее классные. У меня рука не поднимется!

Собеседник что-то ему ответил.

— И деньги мне не нужны! Говорю же, что я отказываюсь от задания. Я просто не смогу. Что? Нет, ты этого не сделаешь! Она же ни в чем не виновата! Ты не можешь! О господи! Ты не женщина, ты зверь! Чудовище!

Разговор был закончен. Теперь Юлька слышала только тяжелое дыхание Мая. Похоже, он вел борьбу с самим собой. Юля начала отступать назад. И очень вовремя. Едва она успела, пятясь, войти в Маришину квартиру и втолкнуть своей попой других подруг, как из-за угла от лифта появился Май. Он позвонил в дверь Маришиной квартиры. И когда Мариша открыла ему, он твердо заявил:

— Я решил остаться!

— Вот и отлично! — очень убедительно просияла Мариша. — А мы уже собирались за тобой бежать. Видишь, даже обулись!

Май не выразил никакой радости по этому поводу. И напротив, получив приглашение остаться, снова помрачнел, с трудом изображая подобие хорошего настроения. В конце концов вечер сам собой сошел на нет. Май напился и рухнул на диван. Просыпаться он не желал, поэтому его было решено оставить там.

— Мариша, я, пожалуй, пойду, — громко произнесла Таня, стоя возле дивана, на котором почивал Май. — Все-таки будет лучше, если я переночую дома.

— Нет, Танюша, я думаю, тебе лучше остаться.

— И не уговаривай, ухожу. До свиданья, девочки!

Май даже не пошевелился. Пришел черед Оли изображать наживку.

— Мне тоже нужно идти! — сказала она. — Нужно и домой к маме заглянуть. А то прямо неприлично, приехала в Питер, а к родной матери и носа не кажу.

— Останься!

— Нет, пойду! — ответила Оля, перемещаясь в прихожую.

— Ты меня обижаешь! — надулась Мариша.

— Но что же делать! Нужно идти!

— Мы тебя проводим!

— Предоставьте это дело вашему единственному мужчине!

Подруги обернулись и обнаружили, что Май наконец пробудился от транса и, неровно покачиваясь, двигается к обувнице, всем своим видом демонстрируя желание покинуть квартиру вместе с Олей.

— Все ясно, — прошептала Мариша на ухо стоящей рядом с ней Юльке. — Ему действительно нужна Ольга. Жертва — она.

— Оля, побудь у меня! — вмешалась Татьяна. — Мне так не хочется оставаться одной в своей пустой квартире.

— Ну, если только ради тебя, — «передумала» Оля.

И подруги отправились к Тане. Туда же переместился и Май. По замыслу подруг, Юльке с Маришей полагалось выждать некоторое время и тоже проникнуть в квартиру Тани, чтобы не оставлять их двоих с преступником.

— Пока мы с Олей будем бодрствовать, он нападать побоится, — втолковывала Таня своим подругам. — Совершенно ясно, что он дожидается, когда мы, легкомысленные дурочки, заснем. Тогда он Ольгу и попытается прикончить. А мы его и сцапаем с поличным. Поймите, другого выхода нет.

— Припереть бы его к стенке прямо сейчас, не дожидаясь, пока он начнет действовать, — мечтательно протянула Мариша.

— Припереть его у нас получится, если только мы сцапаем его, как уже сказала Таня, с поличным! — сказала Юля. — Иначе он от всего отопрется. Как сегодня вечером. Дескать, никаких дурных намерений, девушки хорошие. Ошибочка вышла. Пошутил неудачно. С кем не бывает?

Таким образом, отпустив двух своих подруг в компании с преступником, Мариша с Юлей уже через минуту подкрались к двери Таниной квартиры и стали прислушиваться. На душе у них было тревожно. Но пока в квартире Тани все было мирно. Похоже, девушки готовились ко сну. Как только Май улегся на диван и заснул, верней, сделал вид, что спит, Мариша осторожно толкнула незапертую дверь и вошла в Танину квартиру. Дверные петли даже не скрипнули. Что и говорить, у Ромки, конечно, были свои недостатки. Но Танину квартиру он содержал в безукоризненном порядке.

— Значит, диспозиция такая, — высунувшись в прихожую к подругам, тихо прошептала Таня. — Мы с Олей спим в большой комнате. Я на нашей супружеской кровати, а Оля на раскладном диванчике у окна. Май устроился в маленькой комнате. Чтобы пробраться к нам, ему нужно пройти через коридор и мимо прихожей. Так что тут вам с Юлькой оставаться нельзя, он вас точно засечет. Спрячьтесь вот в этот шкаф.

Подруги с сомнением посмотрели на встроенный шкафчик, полностью забитый каким-то барахлом. Но спорить не решились. Таня выгребла часть старых пальто, пуховиков и шуб, и подруги с горем пополам влезли туда, стараясь производить при этом как можно меньше шума.

— Удобно? — тихим шепотом осведомилась у них Таня.

— Иди ты! — с досадой отозвалась Мариша, которой пришлось скрючиться, шкафчик был поделен встроенной полкой пополам, так что выпрямиться в нем не было никакой возможности. — Заботливая какая!

— Мы ради нее на такие жертвы идем, а она издевается еще! — добавила возмущенная Юлька. — Как тут может быть удобно двум рослым девушкам, если в этой мышеловке и одному ребенку не спрятаться!

— Но это ненадолго! — виновато прошептала Таня. — Думаю, что Май захочет побыстрей закончить свое гнусное дело.

После этого Таня зевнула и побрела спать, впрочем, поклявшись, что ни она, ни Оля и глаз не сомкнут. В квартире наконец воцарилась тишина.

— Как ты думаешь, он действительно скоро пойдет на дело? — шепотом поинтересовалась Юлька у Мариши.

В ответ Мариша дернулась, так что чуть не свалилась.

— Тихо ты! — возмутилась Юля. — Топаешь как слон.

— А ты мне ухо щекочешь своим шепотом! Знаешь, как противно. У меня даже мурашки по коже побежали.

— Какая ты стала чувствительная! — ехидно ответила Юля. — И между прочим, по мне мурашки бегают уже почти неделю. С тех пор, как ты вынудила меня ввязаться в свою очередную авантюру.

— Кто же знал, что Андрей Васильевич окажется таким приличным по сравнению с другими нашими знакомыми мужчинами человеком? — со вздохом ответила ей Мариша. — Но зато, если посмотреть на дело с другой стороны, то это даже хорошо, что сначала мы заподозрили в нем преступника. Ведь иначе мы бы не начали за ним следить. И не помчались бы прятаться от его гнева на дачу к Таньке. И как знать, если бы не наше присутствие, может быть, ее бы уже и в живых не было.

— И все-таки я не понимаю, этому Маю кто из нас четверых нужен? Я, ты, Таня или Оля? Похоже, он покушался по очереди на всех. Но теперь что-то прилип к Ольге. В чем дело?

— Ему нужна одна из нас, — ответила Мариша. — Ты же сама сказала, что по телефону он отказывался убить «замечательную девчонку». Понимаешь, одну девчонку. Или ты напутала?

— Ничего я не напутала, так он и сказал, — кивнула Юлька. — Но потом еще про классных подруг прибавил. Как ты думаешь, к чему он это сказал?

Этого Мариша не знала. Но не сомневалась, что если Юлька и дальше будет так шипеть и топтаться в шкафу, то Май заподозрит неладное, не пойдет на дело, подруги его не поймают и, значит, никогда им не удастся вытянуть из него признания, чего ради он прицепился к четырем подругам. Эти соображения Мариша выкладывать Юльке не стала, а просто посоветовала заткнуться. Юля замолчала, и некоторое время все шло хорошо.

— У меня спина чешется! — пожаловалась ей Юля. — Кажется, тут блохи.

— Не валяй дурочку! Откуда тут блохи! Танька патологическая чистюля! Стой спокойно и не шуми!

Минут на десять воцарилась тишина. Но потом у самой Мариши стало невыносимо чесаться в носу, должно быть, началась запоздалая реакция на пыль.

— Что ты ерзаешь? — недовольно спросила у нее Юлька. — Сама же велела вести себя тихо!

Мариша из последних сил зажимала себе нос, дрыгая ногой от нестерпимого желания чихнуть.

— Постарайся дышать ртом, — прошептала Юлька, смекнувшая, в чем дело.

Мариша стала дышать ртом. Свербеть в носу перестало, зато теперь чудовищно запершило в горле. Мариша уже подумывала о том, чтобы наплевать на всю операцию и выбираться из шкафа, как вдруг Юлька испуганно схватила ее за руку.

— Шаги! — предупредила она. — Он идет!

Мариша набрала в грудь побольше воздуха и затаила дыхание. По квартире определенно кто-то двигался. И этот человек старался, чтобы его перемещения происходили как можно тише. Приоткрыв в шкафу узенькую щелочку, Юлька приникла к ней. По коридору двигался Май в самой лучшей Ромкиной пижаме. Эту пижаму Ромка если и надевал, то всего лишь раз в жизни. Таня купила ее на прошлый день рождения мужа. Но так как Таня совершенно точно знала, что Ромка такое транжирство не одобрит и ей еще потом и влетит по первое число, то подруги договорились, что Юлька сделает вид, будто это ее подарок.

Таньке потом все равно от мужа попало. Он ей высказал претензии по поводу того, что вот, мол, ее подруги дарят ему дорогие подарки, а Таниной фантазии хватило лишь на какой-то заурядный парфюмерный набор. И еще к тому же весьма недорогой. И так долго нудил по этому поводу, что Танька плюнула в сердцах и раз и навсегда зареклась баловать кого бы то ни было из мужиков.

И вот теперь в этой роскошной шелковой пижаме по коридору двигался Май. При всем своем возмущении Юлька все же не могла не признать, что Маю пижама необыкновенно идет. Гораздо больше, чем она шла Ромке. Фигура у преступника была что надо. Юлька невольно ею залюбовалась. Но тут ее внимание привлек к себе предмет, который Май нес в руках. Это была большая пуховая подушка, которую он прижимал к животу. Поняв, что именно замыслил преступник, Юлька вознегодовала вдвойне. Это надо же! Ему отдают лучшую в доме пижаму, с которой связано столько хлопот и волнений, а он в благодарность решил придушить гостью хозяйки. А может быть, и саму хозяйку. Одной подушкой!

— Что там? — прохрипела Мариша, когда шаги стихли.

— Он пошел их душить, — мрачно произнесла Юлька. — И подушку с собой захватил.

— Какой предусмотрительный! — восхитилась Мариша, мигом раздумавшая чихать.

Юлька осторожно открыла дверцу, и подруги выбрались из шкафа. На цыпочках они прокрались к дверям большой комнаты. Но никакой подозрительной возни оттуда слышно не было. Наконец волнение стало совершенно непереносимым, и подруги все же рискнули приоткрыть дверь. Их глазам сразу же представилось удивительно трогательное зрелище. Возле Оли спиной к двери стоял Май и любовался спящей девушкой. Но не успели подруги хорошенько умилиться, как Май вдруг резко наклонился, прижал подушку к лицу Оли и навалился на нее всем телом.

— Ай! — вскрикнула Юлька.

— Ох! — вторила ей Мариша.

И подруги кинулись спасать Олю, которая вовсю брыкалась, но вырваться из рук парня не могла. Он все же был гораздо сильней ее. Так как дверь в комнату вела одна, а протиснуться в нее подруги пытались одновременно, то неудивительно, что они застряли. Пока они, пыхтя и отпихивая друг друга, рвались на помощь Оле, произошла странная вещь. Май внезапно сам убрал подушку от лица Оли, шлепнулся на ковер и горько разрыдался. Подруги наконец прорвались в комнату и поспешили к Оле. При поверхностном осмотре с ней все было в порядке. Она сидела на кровати, жадно дыша и изумленно таращась на рыдающего на ковре Мая.

— Что тут случилось? — свирепо спросила Мариша.

— Сама не пойму! — слегка отдышавшись, сказала Оля. — Я спала, а потом вдруг мне стало нечем дышать. Я брыкалась, но вырваться мне не удавалось. А потом вдруг меня отпустили! Это вы меня спасли!

— Нет, — покачала головой Юлька. — Мы тут ни при чем.

— Как это? — немедленно вознегодовала Оля. — Разве вы не должны были прийти мне на помощь при малейшей опасности?

— Видишь ли, мы не успели, — смутилась Юля.

— Хорошенькое дело, чем же вы таким важным были заняты, пока меня убивали? — подбоченясь, спросила у них Оля.

— Мы не могли решить, кто первым пройдет в дверь, — ляпнула Мариша, и Оля потеряла дар речи.

В это время с кровати, на которой лежала Таня, раздался оглушительный всхрап. Олино внимание переключилось на третью подругу. И возмущение закипело в ней, выплеснувшись наружу.

— Посмотрите на эту лентяйку! — закричала Оля. — Что она там делает? А я вам скажу, она дрыхнет и храпит! Это вместо того, чтобы быть начеку и спасать меня при первых же признаках тревоги! Она спит, а меня в это время убивают! Ну и подруженьки! Одни в дверь пролезть не могут, другая дрыхнет без задних ног.

— Оля, не ори ты так! — попыталась урезонить ее Юлька. — В конце концов, ты все же осталась жива.

— Благодаря тому, что убийца раздумал меня убивать! — сердито буркнула Оля и перевела взгляд на Мая. — Ну, а ты чего ревешь?

— Ты расстроился, что мы тебя раскусили? — догадалась Юля.

— Ты почему, мерзавец, не захотел меня до конца душить? — с обиженным видом поинтересовалась у него Оля. — Зачем подушку убрал? Что? Совесть взыграла? Ну, говори ты, недотепа!

Май зарыдал еще горше и затряс головой.

— Это все она меня заставила! — рыдал он. — Я же не хотел.

— Как не хотел, если Таньку пытался убить, перед Юлькой топором размахивал и на Маришу машиной наехал. Да еще здоровенную сосульку с крыши на нас всех сбросил? Как же не хотел? По-моему, очень даже хотел!

— Вы не понимаете! — зарыдал Май. — Это была ошибка!

— Ну конечно! — хмыкнула Мариша. — Все так говорят. Ошибка.

— Нет, в самом деле! — подняв заплаканное лицо, воскликнул Май. — С вами — это была ошибка. Мне поручили устранить только одну Олю.

Подруги недоуменно переглянулись между собой.

— А мы все тогда за что пострадали? — спросила наконец Таня, и голос у нее дрогнул: — И Ромка?

— Ромину машину я вообще пальцем не трогал! — воскликнул Май. — Клянусь вам! Маминым здоровьем клянусь! Чтобы мне никогда денег ей на операцию не собрать, если я вру! Про Таниного мужа никакого разговора не было. Мне поручили убить Олю. Только ее одну. Клянусь!

Май так убедительно бил себя кулаком в обтянутую красивым шелком грудь, что подруги невольно прониклись и даже поверили, что где-то парень, возможно, говорит правду. Но чтобы выяснить все до конца, нужно было получить ответы еще на целую кучу вопросов. Чем девушки и решили заняться, не дожидаясь утра.

ГЛАВА 16

— Вытри сопли и садись сюда! — строго велела Маю Мариша, показывая пальцем на глубокое кресло, стоящее в углу комнаты. — Учти, в окно тебе выпрыгивать не советую. Тут высоко. Неизбежно разобьешься. А перед этим еще и осколками порежешься, что тоже неприятно.

— Я и не собирался никуда выпрыгивать, — ответил Май и послушно забился в кресло.

Подруги разместились вокруг него. Мариша сидела на пуфике, Юлька притащила из кухни высокий стул, а Оля устроилась на диванчике, предварительно собрав его.

— Ну, рассказывай! — велела Маю Юлька. — Рассказывай, как докатился до жизни такой?

— А свою подругу вы не хотите разбудить? — поинтересовался Май. — Может быть, ей тоже захочется послушать мой рассказ?

И как раз в этот момент раздался еще один сочный всхрап. Девушки обернулись и обнаружили, что Танька преспокойно продолжает дрыхнуть на своей кровати, словно бы ничего и не случилось.

— Что это с ней? — удивилась Юлька. — Она обычно довольно чутко спит.

— Она приняла снотворное, — пискнула Оля.

— Тоже мне, нашла время! — возмущенно фыркнула Мариша. — Мы преступника ловить собрались, а она снотворное горстями жрет.

— Она выпила одну таблетку и то сразу же после поминок, когда Мая еще и в помине не было, — заступилась за подругу Юлька.

— Да, все твердила, что иначе ей никак не заснуть, — кивнула головой Оля. — Только, видимо, таблетка подействовала не сразу.

— Безобразие! Что за гадость продают в аптеках! — снова возмутилась Мариша. — Это что же получается, выпьешь снотворное, а подействует оно только к утру, когда как раз нужно вставать и двигаться на работу?

— Не знаю, может быть, это у Таньки организм так отреагировал. Вообще-то это хорошее средство, — сказала Оля. — Я из Финляндии для себя привезла. Думала, что из-за ухода Пашки не смогу спать.

— Раз ты ей эти таблетки подсунула, сама ее и буди! — решила Мариша. — Это будет справедливо.

Оля вскочила с диванчика, подошла к Тане и принялась ее тормошить. Минут через пять она вспотела, раскраснелась и отступила.

— Бесполезно! — сдувая со лба темную прядь, вздохнула она. — Говорю же, очень хорошее снотворное. И вообще, если уж Таньку не разбудил весь этот тарарам, который мы подняли, когда ловили Мая, вряд ли мои усилия сейчас помогут. Наверное, снотворное плюс алкоголь оказало такое необычно сильное действие.

— Боже мой, всему-то вас учить нужно! — воскликнула Мариша и, вскочив с пуфика, помчалась на кухню.

Оттуда она вернулась с трехлитровой банкой, в которой раньше лежали соленые огурцы. На поминках вкусные хрустящие огурчики пользовались большим спросом. И трехлитровую банку гости прикончили безо всякого труда и с превеликим удовольствием. Банку хозяйственная Галина Александровна не выкинула, а тщательно вымыла и поставила сушиться в сторону. Но сейчас в банке снова плескалась какая-то жидкость.

— Смотрите и учитесь!

И недолго думая, Мариша опрокинула в воздухе банку — и на Таньку хлынул настоящий водопад.

— Ой! — не сдержалась от крика Юлька. — Ты ее утопишь!

Но Танька не утонула. После ледяного душа она беспокойно заворочалась, открыла глаза и с недоумением обвела взглядом подруг.

— А почему так мокро? — растерянно спросила она и, пощупав белье возле себя, добавила: — И холодно?

— Вылезай, соня, — велела ей Мариша, проворно пряча банку за спину. — Некогда разбираться. Мы нашего убийцу наконец поймали!

— А? — не поняла Таня.

— Май сдался на милость победителя! — пояснила ей Мариша. — Сейчас будет показания давать. Садись с нами и слушай!

— А! — произнесла Танька уже более осмысленно.

Мало того, она явно обрадовалась. Девушка быстренько смоталась в ванную, переоделась в сухой халатик и вернулась с замотанной огромным махровым полотенцем головой. Затем устроилась на диванчике рядом с Олей и выжидательно уставилась на Мая.

— Теперь, когда все в сборе, ты, изверг, будешь наконец говорить? — обратилась к парню Мариша.

— Буду, — кротко кивнул тот. — Но, честное слово, я ни в чем не виноват.

— Это мы сами решим! — махнула рукой Мариша. — Ты лучше расскажи все по порядку. И с самого начала.

Май глубоко вздохнул и принялся за свой рассказ. Он не женат. Живет вдвоем с мамой. Насколько Май помнил, так было всегда. То есть, что он жил с мамой. Своего отца мальчик никогда не видел, но, впрочем, особенных комплексов по этому поводу не испытывал. У половины его приятелей семьи тоже были неполные. А у тех мальчишек, у кого отцы все же присутствовали, тоже еще было не всегда понятно, хорошо это или нет. Когда есть кому за тебя заступиться перед дворовой шпаной — это, безусловно, здорово. Но когда отложенные мамой тебе на зимние ботинки деньги оказываются пропиты или проиграны в автоматы — это уже далеко не так весело.

Впрочем, время от времени мама делала попытки найти Маю хорошего отчима. Но все они не выдерживали никакой критики. И дело тут было вовсе не в Мае, который всегда отличался неконфликтным характером и честно пытался подружиться с мамиными кавалерами. Говорят, что мальчики испытывают ревность, когда у матери появляется мужчина, и даже ревнуют мать к собственным отцам. Но Маю такие чувства были неведомы. Он точно знал, что его мама, кто бы еще ни появился в ее жизни, все равно останется его мамой. Поэтому искренне хотел, чтобы и она была счастлива.

Но, увы, мужчины попадались какие-то несуразные. И, обсудив очередную кандидатуру, мать с сыном с огорчением приходили к дружному выводу, что это определенно совсем не тот человек, какого они бы хотели видеть в своем доме. Так они и жили по большей части вдвоем. И, как ни странно, совсем не бедствовали. Запросы у Мая и его матери были достаточно скромные. И зарплаты матери вполне хватало на их удовлетворение. Они ежегодно ездили отдыхать куда-нибудь к морю, зимой покупали вдоволь фруктов и на праздники ходили в цирк или театры. Закончив школу, Май даже умудрился поступить на дневное отделение, отучиться на нем и получить диплом архитектора. Получив кое-какой опыт в одной небольшой фирме, Маю наконец удалось пристроиться на хлебное, как он считал, местечко в Финляндию.

— Вот с этой поездки и начались все мои неприятности, — грустно произнес он. — А я-то, дурак, еще радовался, что из нескольких претендентов выбрали именно меня.

Впрочем, сначала все шло хорошо и даже замечательно. Деньги Маю платили довольно приличные. Он даже мог ежемесячно высылать матери некоторую сумму. А в отпуск решил прокатить ее на пароме по Скандинавии. Но буквально накануне отпуска произошло несчастье. На мать, когда она возвращалась с очередным денежным переводом Мая из банка, напали какие-то хулиганы. Денег, которые были спрятаны у женщины в самом надежном сейфе — за лифчиком, они не нашли. Но зато отняли у нее сумочку, а из ушей вырвали серьги. На свою беду, мать Мая была женщиной боевой и оказала грабителям сопротивление. Тогда они избили ее до полусмерти и оставили в снегу. Только через полчаса прохожие разобрались, что лежащая в снегу женщина вовсе не пьяная, и вызвали «Скорую».

Май сразу же примчался, как только ему сообщили о несчастье. Он провел возле матери весь свой отпуск. Потом позвонил в свою фирму и сказал, что по личным обстоятельствам вынужден остаться в России на неопределенное время. К сожалению, травмы матери оказались серьезными. И женщина поправлялась очень медленно. Больше всего врачей беспокоила травма головы. Разумеется, Май оплачивал матери отдельную палату, лекарства и все необходимые процедуры. И поэтому его накопления таяли прямо-таки с ужасающей быстротой. И все же, несмотря на все старания врачей, состояние матери все ухудшалось. Когда врачи наконец пришли к выводу, что без операции тут не обойтись, иначе женщина на всю оставшуюся жизнь останется инвалидом, и назвали Маю примерную стоимость этой операции, того затрясло. Таких денег у него уже не было.

— И ты решил их занять? — перебила его Юлька.

— А что мне оставалось? — развел руками Май. — Я не мог ждать и не мог оставить мать без помощи. Это ведь моя мама! Она меня вырастила! У меня не было сомнений, как я должен поступить. Но вся беда в том, что ни у кого из моих друзей или родственников не было при себе такой суммы. Даже часть ее я набрал с большим трудом. И тогда я вспомнил об этой женщине. Вот у нее точно были деньги. И даже сумма в сотни раз большая для нее не была бы проблемой. И когда стало ясно, что в России мне ловить нечего, я поехал в Финляндию, благо виза у меня еще была открыта, и добился приема.

— И ты добыл у этой женщины деньги?

— Деньги она мне обещала дать, но не просто так, а за выполнение одного ее поручения, — отведя глаза, вздохнул Май. — То есть сначала-то она мне отказала. Но потом тем же вечером перезвонила мне и сказала, что нам нужно кое-что обсудить.

Когда Май услышал сделанное ему предложение, у него глаза полезли на лоб.

— Я не могу убить человека! — прошептал он, чувствуя, как в голове становится пусто и звонко. — Вы что? Я не убийца! Я должен спасти мать, а не убивать другого человека!

— Выбирай! — приблизив к нему свое холеное лицо с большими темными глазами, в которых сейчас мерцали страшно сузившиеся зрачки, сказала женщина. — На одной чаше весов — жизнь твоей матери, а на другой жизнь этой блудливой сучки! Подумай, что это за особа. Она изменяет мужу! И она тебе никто! От тебя потребуется всего лишь одно движение, и ты получаешь деньги, которые тебе необходимы! Твоя мать останется жива и еще долгие годы будет наслаждаться жизнью! Подумай!

Май покрылся холодным потом. Он интуитивно понимал, что это предложение первое и последнее. Никто больше этих денег ему не даст. Продать квартиру он не успеет, да и не сможет. Ведь отказали же ему в банках в залоге, потому что собственность на квартиру была оформлена на его мать. Из своего имущества у него даже машины не было, потому что в Финляндии он пользовался машиной, которую ему предоставляла фирма. Май попросил отсрочки. Но на следующее утро, когда он позвонил в больницу, ему сообщили, что состояние матери резко ухудшилось. И он решился.

— Я согласен на ваше предложение! — сказал он.

— Вот и отлично! — расцвела женщина.

— Но у меня есть одно условие, половину денег я получаю сразу!

— Тоже мне проблема! — хмыкнула женщина, и тут же перед Маем на столе появились пачки евро.

— Пиши расписку и забирай, — ласково сказала женщина. — Диктую!

Дальнейшее Май помнил плохо. Очнулся он только на русско-финской границе. В кармане своего пуховика он обнаружил пистолет, из которого ему предстояло застрелить свою жертву. А в другом кармане лежали деньги на операцию матери. Он благополучно пересек границу, перевезя деньги и оружие. Оформил договор, выплатив сумму за операцию. Тех мелких сумм, которых Маю удалось собрать по родственникам, хватило, чтобы внести всю оплату. Теперь Май был спокоен. Что бы с ним ни случилось, мать поправится. Но тут врачи нанесли подлый удар, заявив, что за первой операцией потребуется, скорей всего, еще одна. Так что Май должен быть готов.

— У меня просто руки опустились! — сокрушенно произнес Май. — Я-то уже начал подумывать, что мне удастся не брать греха на душу. Видите ли, я решил, что оплачу мамино лечение, а потом попросту сбегу подальше от гнева Леонтии и спрячусь. А тут выясняется, что денег недостаточно.

— Как? — вскрикнула Оля. — Как ты сказал? Леонтия? Это она была заказчицей убийства?

— Ну да, — сокрушенно кивнул головой Май. — Она.

— Но почему? — взвыла Оля. — Мы с ней почти даже незнакомы!

— Не мешай ему! — зашипела на нее Мариша. — Пусть рассказывает!

И Май продолжил. Выяснив, что врачам придется платить еще и, быть может, еще и еще, он начал морально готовить себя к тому, что чему быть, того не миновать. А через день ему позвонила Леонтия и велела приобрести себе какую-нибудь невзрачную машинку, деньги она вышлет, и на ней встречать Павла на русско-финской границе. И если Павел поедет к своей жене, то ее необходимо устранить, не дав супругам помириться. Леонтия еще раз напомнила Маю о его матери, на что Май только вздохнул. Она убеждала, что задание в самом деле плевое. Ну что тут сложного — улучить подходящую минутку и застрелить незнакомую девушку? Он с ней никогда не встречался. Ничто их не связывает. Так что и подозревать его не станут.

— Да и мало ли в России людей убивают? Да всему миру известно, какая неблагоприятная криминальная обстановка у нас в стране.

— Так и кого же все-таки тебе велели убить? — спросила Мариша, и в комнате повисла тяжелая тишина.

— Ольгу! — наконец выдавил из себя Май, покраснев как рак.

— Так я и знала, что мне снова повезет! — воскликнула Оля. — Но почему же именно меня?

— Мне не объясняли. Но я так понял, что это из-за твоего мужа, — вздохнул Май.

— Ага! Вечно мы, бедные, из-за этих кобелей страдаем! — завопила Оля. — А теперь еще меня и убить из-за него хотели! Что он натворил-то? Кому дорогу перешел? Кому не угодил?

— Да нет, Олька, — вдруг хихикнула Мариша. — Как раз напротив. Слишком уж твой Пашка одной даме угодил. Вот она и решила от тебя избавиться, чтобы к законной жене не ревновать.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Оля. — Это на что же вы намекаете, меня, что ли, Пашкина любовница Маю заказала?

Все снова повернулись к киллеру-неудачнику.

— Не бойся, мы и так уже знаем, — утешила его Мариша. — Так что смело можешь каяться.

— Да, это Леонтия приказала мне убить тебя, — прошептал Май.

Похоже, эта женщина нагнала на беднягу такого страху, что он даже имя ее вслух произносил с опаской.

— Но почему Леонтия? — удивилась Оля. — Не знаю никакой причины, чтобы она меня возненавидела.

— Она ревновала! — сказала Таня. — Ревновала тебя к твоему мужу.

— Боже мой! — фыркнула Оля. — Богатейшая женщина, хозяйка всей той фирмы, которая пригласила Пашку в Финляндию! Ну надо же! Позарилась на моего мужика! Да зачем он ей сдался, хотела бы я знать?

— Видимо, рассмотрела в нем что-то такое, чего ты не сумела, — снова хихикнула Мариша.

А следом за ней начали смеяться и Таня с Юлькой. И даже Май, несмотря на сложную ситуацию, в которую попал.

— Я требую, чтобы вы сию же минуту перестали веселиться! — взвизгнула Оля. — Нашли время. И чего это вам так весело? Вы бы сами с Пашкой пожили, сколько я с ним промучилась, небось так бы не радовались. Да вы хоть знаете, какой он в семейной жизни? Это же ужас! Вечно все свои шмотки разбрасывает, кофе выпьет, ему и в голову не придет чашку за собой ополоснуть. Так засохшую жижу с сахаром потом от донышка и отскребаю по полдня. В постели с ним, не спорю, очень даже неплохо. Но все в конце концов приедается. И это тоже. Да поговори Леонтия со мной по-человечески, я бы ей и сама Пашку добровольно отдала бы. Кстати, сколько она обещала тебе за мою жизнь заплатить?

Май назвал сумму. Подруги уважительно присвистнули. А Ольга и вовсе онемела. Обретя дар речи, она снова заголосила:

— Да что же это такое на белом свете делается? Да я бы этой Леонтии своего мужа за полцены отдала бы. Добровольно! И еще до конца своих дней веселилась бы, как ловко я ее надула. Пашка-то и десятой части этих денег не стоит!

— Видимо, Леонтия считала, что ты не согласишься. Или Пашка ей здорово мозги запудрил. Пел небось, что тебя очень любит и ни за что на свете не бросит.

— Бред какой-то, — вздохнула Оля. — Конечно, он ко мне по-своему привязан. Но не настолько, чтобы упустить Леонтию с ее миллионами. Нет, тут что-то не сходится.

— Сходится у вас или не сходится, а Леонтия сделала мне именно такое предложение! — твердо сказал Май. — Я получаю деньги и устраняю жену ее любовника.

— А чего же ты на меня напал? — удивилась Таня. — Я же Пашке никто!

При этих словах Оля подозрительно посмотрела на Таньку и прищурилась. Но слова Мая развеяли ее подозрения.

— А ты хоть помнишь, что ты мне сказала и как ты мне представилась, когда среди ночи вломилась в тот дом в Старом Лисине? — спросил у нее Май. — Ну, где я остановился переночевать, когда приехал за Павлом в Лисино? Помнишь?

— Ну, я искала человека в красной куртке и светлой вязаной шапке с узорами, — пробормотала Таня. — А чтобы не было проблем и лишних вопросов, представилась его женой.

— Ну да! — воскликнул Май. — А я ведь от самой границы следил за Пашкой. Знал, где он засел. И знал, как он одет. Поэтому, когда ты ко мне пришла, я невольно подумал, что ко мне Пашкина жена пришла — Оля. Ты же мне не сказала, что тебя Таней зовут.

— Не сказала, — сокрушенно призналась Танька. — Просто не успела.

— А это, между прочим, могло тебе жизни стоить, — мрачно произнес Май. — Я уже примерялся, как лучше тебя по башке поленом тюкнуть, чтобы ты не мучилась долго, и тут и твои взбалмошные подружки возле окна возню затеяли.

— Выходит, мы с Маришей в тот раз Таньке жизнь спасли? — обрадовалась Юлька.

— Выходит, — кивнул Май. — Хотя если честно, то я не уверен, что у меня хватило бы духу вот так взять и ударить ее по голове. Я уже и полено подходящее присмотрел, но тут меня такие сомнения взяли, что я прямо окаменел весь.

— Постой, но зачем эти сложности с поленьями, если у тебя был пистолет? — удивилась Мариша. — Или ты боялся в деревне из него стрелять, что услышат?

— Это все моя невезучесть проклятая! — вздохнул Май. — Когда мне Леонтия пистолет давала, он вроде был в полном порядке. Но когда я его через границу перевозил, то постарался запрятать получше. И, видимо, что-то в нем повредил. Или он изначально был с браком. Но как бы то ни было, когда я приехал следом за Пашкой в Лисино и увидел, что он крутится возле машины с финскими номерами, то я понял, что он приехал к жене. А раз так, нужно было срочно приступать к ее устранению. Но тут-то я и понял, что пистолет у меня не работает. Поэтому я и не мог застрелить Таню, когда она ко мне пришла. И вообще никого я из этого пистолета убить уже не мог.

— О господи! — выдохнула Мариша. — Вот уж точно преступником тоже нужно родиться. А такому недотепе лучше в киллеры не наниматься.

— Вот и я это понял! — со слезами в голосе откликнулся Май. — Да я чуть с ума не сошел от одного сознания, что теперь мне придется убить милую девушку, которая так доверчиво пришла ко мне среди ночи за помощью! А что мне было делать? Столкнул ее с обрыва и…

— Подожди, все равно не понимаю, — перебила его Юлька. — У тебя что же, не было фотографии Оли?

— Может быть, и была, — вздохнул Май. — Даже наверняка была. Мне смутно помнилось, что разговор о какой-то фотографии шел. Но я же вам рассказывал, в каком ужасном я был состоянии, когда договаривался с Леонтией. Да я толком и не видел ничего. И не хотел раньше времени смотреть на девушку, которую мне предстояло убить. Вообще я считаю, что еще чудо, что я деньги-то до больницы довез и сам доехал. Наверное, меня мамин ангел-хранитель охранял. Но все равно я здорово не в себе был. Так что о фотографии и не вспоминал все это время. И хватился, что ее нет, только когда до дела дошло.

— И вот так без оружия, фотографии жертвы или хотя бы описания ее внешности и привычек ты решился идти на дело? — поразилась Юлька.

Определенно, этот Май был еще большим чудаком, чем показался подругам вначале.

— А что мне было делать? — снова заныл Май. — Как говорится, назвался груздем, полезай в кузов. Выхода у меня не было.

— Ну ладно, дальше рассказывай, гриб трухлявый! — потребовала Мариша.

— А что дальше? Вы и сами все знаете. Я следил за домом Уткиных. И попросил одного местного парнишку выманить Таню из дома. Я же продолжал думать, что она — это Оля. А когда она пришла к озеру, то столкнул ее с обрыва.

— Спасибо тебе! Я же шею сломать могла! — вспыхнула Таня. — Нет, все-таки ты мерзавец!

Май почти плакал.

— Оставь ты его, он нам еще много чего рассказать должен! — прошептала ей на ухо Юлька.

Немного успокоившись, Май принялся рассказывать дальше. Совесть его страшно мучила, и он ходил вокруг дома Уткиных, думая, что, может быть, та девушка еще останется жива, а Леонтия удовлетворится тем, что ее соперница просто попала в больницу. Во всяком случае, под это можно было попытаться вытянуть у Леонтии еще небольшой авансик. Да и слинять потихоньку. Вторая операция должна была быть гораздо дешевле первой. Это Май уже тоже успел узнать. Так что даже четверти от назначенной Леонтией суммы хватило бы с лихвой. Ну и опять же на расходы можно было поклянчить. Все-таки Май не обычный киллер. Ему простительно. Так рассуждал горе-преступник, когда неожиданно заметил поднявшуюся возле дома Уткиных суету. По разносившимся по окрестностям крикам он понял, что его жертва осталась жива и даже вроде бы ничего себе не сломала. Так что о больнице речи не шло.

— И тогда ты выждал, пока в доме никого не останется, и попытал счастья еще разок?

— Я позвонил из магазина в больницу, чтобы узнать о состоянии здоровья мамы, мне сказали, что первая операция прошла не так удачно, как рассчитывали врачи. Так что второй, а возможно, и третьей не избежать, — отведя глаза в сторону, ответил Май.

И снова любовь к матери перевесила все другие чувства. Май ненавидел сам себя, но жить с мыслью, что не сделал для матери все, что был должен, не смог бы. И, вооружившись топором, Май стал подкарауливать Таню, по-прежнему думая, что это Оля.

— Честно говоря, я плохо себе представлял, как у меня получится вот так взять и ударить живого человека топором, — признался Май. — Раньше я даже не мог спокойно видеть, как мясо режут.

И Май испытал самое настоящее облегчение, когда, войдя в дом Уткиных, увидел, что в знакомую ему кофту одета теперь совершенно другая девушка. От ужаса, что он мог натворить, не обернись Юлька так вовремя, его пробрал холодный пот. И Май поспешил убраться от греха подальше. Прибежав к себе в Старое Лисино, Май решил, что хватит с него на сегодня приключений. И вообще неизвестность мучила его все больше. Он позвонил Леонтии, признался, что фотографию Оли потерял, и попросил описать ее поточней.

Описание явно отличалось предвзятостью. О внешности соперницы окончательно потерявшая от любви и ревности голову Леонтия сообщала примерно в таких выражениях: «Это мерзкая прыщавая мымра с вечно сожженными краской волосами, которые она прячет под дешевые парики». Телосложение соперницы Леонтия тоже описала весьма туманно. То у нее Оля получалась тучной жирной коровой, то отвратительно кривоногой пигалицей. Единственное, что было точно, — это питерский адрес Оли, а верней, ее родителей. Там Май и устроил свою засаду.

— Вообще-то у меня был домашний телефон Оли в Питере, но я его где-то посеял, — со вздохом добавил он.

— Он у нас, — любезно сообщила киллеру Мариша. — Ты записал его на пустой пачке из-под сигарет, а потом выбросил ее возле обрыва, с которого столкнул Таню.

— Вот балда! — хлопнул себя по лбу Май. — Точно! Я так волновался, что ничего не соображал. Да еще коньяка хлопнул, от него мне совсем плохо стало.

— Ладно, жалеть себя потом будешь! — сурово произнесла Юля. — Рассказывай дальше.

— А что дальше? Дальше я начал следить за квартирой Оли, — сказал Май.

— И ты увидел меня, когда я заходила к Олиной маме за записной книжкой, и решил, что я — это и есть Оля? — догадалась Мариша.

— Откуда же мне было знать, что ты всего лишь гостья? — развел руками Май. — Я действительно принял тебя за Олю. И честно пытался отработать свой гонорар, задавив тебя.

— А машину где взял?

— Так говорю же, купил на те деньги, которые мне Леонтия выслала!

Однако потом, должно быть, Леонтия все же смекнула, что дала своему киллеру весьма расплывчатые приметы его жертвы, и все же выслала фотографию ненавистной соперницы. Увидев фото своей жертвы, Май остолбенел. Вот на нее-то он ни разу не покушался. Хотя она все время болталась в компании своих подруг. Теперь он точно знал цель. Первая попытка устранения Ольги горе-преступнику не удалась, подруги вовремя заметили льдину, летящую сверху. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, Оля оказала достойное сопротивление Маю, который никогда в жизни никаким из боевых искусств не обучался и вообще предпочитал рисовать на бумаге милые его сердцу дома будущего — светлые и просторные, а не махать руками и качать пресс на тренажере. И хотя здоровья и силы у Мая было достаточно, но опыта не хватило. Чем и воспользовалась Оля.

— А потом вы так окружили меня, что я и убежать не смог, — признался Май. — Да и не хотел. Я все время думал, что же мне теперь делать. И даже позвонил Леонтии. Но она говорила со мной очень жестко. Сказала, что ей плевать на мои доводы. Что все это сантименты. А деньги я уже получил, расписка у нее есть, а матери моей все еще нужны деньги. Оказывается, она звонила в больницу и узнавала.

— Мы слышали, как ты пытался отказаться от задания, — кивнула Юлька. — Но, честно говоря, все равно с нами ты поступил подло.

— Я исправлюсь! — горячо заверил ее Май. — Скажите только, что надо сделать. И я все сделаю! Только, пожалуйста, защитите меня от Леонтии. И не заставляйте больше никого убивать. Честное слово, я попробовал и понял, что на это я не способен!

— Мы подумаем, как тебя использовать, — окинув его оценивающим взглядом, пообещала Мариша. — А пока нам нужно посоветоваться.

И, отведя подруг в сторону, она сказала:

— Лично я парню верю и считаю, что условно можно его простить. Вы как?

Девушки были согласны.

— Но присматривать за ним все же нужно, — сказала Оля. — Хоть он и не смог меня задушить подушкой, но кто его знает. Нервный он какой-то. Вдруг его в очередной раз переклинит, вспомнит, что маме нужны деньги на лечение, и снова примется за старое.

— Денег мы ему дадим, — махнула рукой Мариша. — Лично я отстегну. Думаю, что это решит наши и его проблемы. Меня сейчас беспокоит другое. Кто же все-таки подстроил аварию, в которой погиб Ромка?

— Может быть, все же Май? — предположила Таня.

— Но вы же слышали, Май отказался, — пожала плечами Мариша. — А если он признался в остальных своих преступлениях, то почему отказывается брать на себя Рому?

— Да ведь мы-то с вами все до сих пор живы, так что признания Мая ничем, в сущности, ему не грозят, — сказала Юля. — А вот Ромка действительно погиб. И признайся Май, что это он подстроил аварию, то легко может угодить на скамью подсудимых. Следствие-то по факту гибели Ромки милиция ведет. И настоящий преступник до сих пор не найден!

— В этом ты права! — согласились с ней Мариша и Таня.

Олю больше волновал другой вопрос.

— Девочки, что же это получается, Леонтия скоро поймет, что Май не справился с заданием, и подошлет ко мне еще какого-нибудь убийцу! А вдруг на этот раз она решит не мелочиться и подошлет профессионала? Что же мне делать? Как не хочется умирать! Вы бы только знали!

— Мы догадываемся! — заверила ее Мариша.

— Нет, вы все-таки это не до конца понимаете, а я вот, пока меня Май душил подушкой, очень даже отлично прочувствовала, как прекрасна жизнь.

— Мы не дадим тебя в обиду! — утешила ее Юлька.

— Да, но кому? — явно страдая, заломила руки Оля. — Кому вы не дадите меня в обиду? Разве мы знаем, кого в следующий раз наймет Леонтия? Хорошо, если еще одного недотепу! А вдруг нет? И что это за жизнь, когда даже на собственного мужа положиться нельзя?

— Ничего, все образуется, — попыталась успокоить ее Таня. — Вы с Пашкой еще помиритесь. Раз Леонтия решилась на крайние меры в отношении тебя, значит, он действительно не хочет тебя бросать.

— Видеть его больше не хочу! — вместо того чтобы утешиться, разоралась Оля. — Это из-за него я в такие неприятности влипла. Да пропади он пропадом вместе со своей мужской привлекательностью. Кобель чертов!

И она горестно зарыдала. Так как Май в это время тоже всхлипывал, то подруги отправили Олю к нему. И несостоявшийся убийца вместе со своей нереализованной жертвой начали рыдать в обнимку, трогательно утешая друг друга.

— Миленько, миленько! — пробормотала Мариша, глядя на них. — Но что же нам все-таки дальше делать? Леонтию нужно обезвредить. В этом сомнения нет.

— Но как?

— Оля! — потрясла подругу Мариша. — Ты действительно хочешь расстаться с Пашкой?

— После всего того, что я про него узнала? — вытаращила на нее глаза Оля. — У тебя еще есть сомнения? Конечно, хочу!

— Тогда всего-то и нужно — донести до сведения Леонтии, что ты согласна на развод.

— Какое там согласна! — снова разозлилась Оля. — Я его требую. Сегодня! Немедленно! Сейчас! Как вы думаете, можно это дело действительно провернуть прямо сегодня?

— Если Круглов отпустит Пашку, думаю, можно, — кивнула Юля.

Так как за интересными разговорами и признаниями время пролетело незаметно, оказалось, что сейчас уже почти восемь утра. Круглов был ранней пташкой. И когда подруги ему позвонили, он уже находился на своем рабочем месте.

— Что вы все ко мне прицепились?! — рассердился следователь. — Как я могу его отпустить, если в деле никаких других подозреваемых не наблюдается? И при чем тут развод? Что это вам так загорелось? Честное слово, это выглядит весьма подозрительно.

— Но ведь у Пашки не было мотива! — заныла Мариша, которой по жребию выпало вести переговоры со следователем, представившись женой подозреваемого. Оля это делать наотрез отказывалась, мотивируя тем, что в самый ответственный момент смутится и провалит все переговоры.

— Вот и его любовница то же самое твердит!

— Она уже тут? — воскликнула Мариша.

— Ну да, — подтвердил Круглов. — Примчалась вчера вечером из Финляндии, деньги сует, требует, чтобы я его под залог отпустил. А это ведь не я решаю. Нету у меня таких полномочий. А она не верит. И до чего противная баба, взятку мне пыталась сунуть. Тьфу!

— Чего уж хуже, когда деньги прямо в руки суют! — хмыкнула Мариша. — А кстати, где эта женщина сейчас?

— Да тут она! — сердито сказал следователь. — Вместе с целой сворой частных детективов, которые желают ознакомиться с материалами дела о гибели Уткина. А также с парочкой адвокатов, которые требуют того же.

В голосе следователя отчетливо прорезались тоскливые нотки. Против своры детективов и адвокатов во главе с целеустремленной миллионершей ему одному было явно не выстоять.

— А вы можете сейчас позвать эту даму к телефону? — оживилась Мариша.

— Вам тут что, переговорный пункт? — возмутился в ответ следователь. — Между прочим, тут люди работают!

— Хотя бы передайте, что с ней хочет Оля поговорить. Пусть она позвонит.

Леонтия не заставила себя долго ждать.

— Я хочу получить Павла на час, чтобы отнести с ним заявление о разводе! — с этой фразы начала свою речь Оля. — А потом можете делать с ним что хотите. Он для меня умер.

Похоже, такого поворота событий Леонтия не ожидала. Во всяком случае, в трубке возникло молчание. Но Леонтия недаром преуспела в бизнесе. Просто так с панталыку ее не собьешь.

— Очень рада! — заявила она. — Вам же спокойней будет.

— Точно? — осведомилась Оля.

— Если сдержите свое слово, точно! — заверила ее Леонтия. — Я же не преступница.

— Но Май должен получить те деньги, которые вы ему обещали! — твердо сказала Оля.

Вот тут Леонтия потеряла дар речи надолго.

— Не знаю такого! — выдохнула она наконец охрипшим голосом.

— Ладно вам! Он вовсе не так глуп. Все ваши с ним разговоры записаны на пленку, — сказала Оля, пока Май таращил на нее испуганные глаза.

Леонтия окончательно оторопела.

— Мерзкий мальчишка! — наконец прошипела она, и в ее голосе явственно проступили нотки смущения. — Значит, он находится у вас?

— В итоге вы обещали ему деньги за то, чтобы Пашка достался вам, — пропуская мимо ушей вопрос Леонтии, произнесла Оля и добавила: — Можете радоваться, он вам и достанется! Вы ведь этого хотели?

— В общем, да, — промямлила Леонтия. — Хорошо, я заплачу сколько договаривались. Деньги он сможет получить сразу же после вашего с Павлом развода.

Договорившись с Леонтией, которая к концу разговора настолько оправилась, что даже пообещала сосватать Оле какого-нибудь симпатичного миллионера из числа своих деловых партнеров, подруги несколько успокоились.

— Теперь у нас осталась одна проблема, — сказала Мариша. — Нужно найти настоящего преступника, подстроившего аварию Ромкиной машины. Иначе Круглов Пашку еще долго мурыжить будет. А это нам не с руки. Леонтия терпением не отличается.

— Раз она притащила с собой кучу детективов, то они этим вопросом и займутся, — возразила Юля. — А лично мне уже на работу пора. Я и так со всеми этими преступлениями совсем свой бизнес забросила.

Она собралась и быстро ушла, заметив, что раньше и не подозревала, как это приятно, просто идти по улице, не опасаясь, что из-за угла на тебя нападет убийца. Оля отправилась к маме, заявив, что у нее сейчас в крови бушует столько адреналина, что маменькины истерики ей нипочем. И даже очень хорошо, если будет скандал. Ей просто необходимо выплеснуть накопившиеся в ней эмоции. Май помчался вместе с ней, предложив свою помощь. А потом они собирались в больницу, навестить его маму. Похоже, у Оли намечался очередной роман. Мариша уже хотела идти к себе домой, когда раздался телефонный звонок. Таня взяла трубку и, выслушав, тяжело вздохнула:

— Ну вот! Не успеешь одно разгрести, как новые проблемы валятся.

— А что случилось?

— Это мама звонила! — объяснила Таня. — Баба Гафа заболела. А у мамы сегодня экскурсия.

Танина мать работала гидом, так что этот повод был уважительным. Отказаться и не поехать она никак не могла. Это значило бы подвести людей.

— Так что, сама понимаешь, она никак не может к бабушкам пойти и толком узнать, что же у них случилось, — повторила Маришины мысли Таня. — Придется мне!

— Постой, я с тобой схожу! — вызвалась Мариша. — А то мало ли что там происходит! Вдруг придется ее поднимать, переворачивать. А она ведь у тебя упитанная? Тебе одной не справиться!

— Спасибо! — и в самом деле обрадовалась Таня.

ГЛАВА 17

Мариша быстро сбегала домой, переоделась, отметив при этом почти машинально, что Смайл не появлялся. И даже новых сообщений от него не поступало. Но Мариша решила пока об этом не думать. Появится же он когда-нибудь! Вот тогда-то она и устроит ему допрос с пристрастием. А пока у нее есть дела поважней.

— Все-таки жаль, что Ромка вместе со своей машиной разбился! — вдруг брякнула Таня, забираясь в Маришин «Форд». — Как теперь бабушек к врачам возить? Раньше Ромка этим занимался. Пришлось вот тебя сегодня от дел отрывать!

— Нету у меня никаких особых дел, — отмахнулась Мариша и с любопытством спросила: — А у тебя разве есть права? Мне казалось, что ты на это не способна.

— Ага, — кивнула Таня. — Я и сама так долгое время считала. Но на прошлой неделе наконец закончила курсы и получила водительские права.

— Да ты что? — задумчиво пробормотала Мариша. — Молодец!

— Молодец-то молодец, только по городу ездить мне Ромка свою машину все равно не давал, — ответила Таня. — Но на даче, поклялся, только я и буду ездить. Сам он за руль и не сядет.

Марише показалось, что в голове у нее в этот момент что-то тихонько щелкнуло. Но она еще не успела толком осмыслить полученную от Тани информацию, как выяснилось, что они уже приехали. Дом, в котором находилась квартира, где жили баба Гафа, баба Пуха и баба Дуся, был построен в середине пятидесятых годов. Высокий, массивный и содержался в большом порядке. Во многих квартирах вставлены стеклопакеты, а там, где их еще не было, в квартирах шел ремонт. Собственно говоря, квартира в этом доме принадлежала бабе Гафе. Но к старости ей показалось неуютно в огромных, более чем стометровых хоромах, и она позвала к себе сестру и племянницу.

— От прежних жильцов в доме почти никого не осталось, только мои бабушки и еще две пожилые супружеские пары на первом этаже, — сказала Таня. — Остальные жильцы свои квартиры продали и перебрались в другие дома. А наши бабушки сказали, что останутся на месте до конца своих дней.

— Пожилые люди, им перебираться куда-то на новое место трудно, — кивнула Мариша. — А квартиру они тебе отписали?

— Нет, — покачала головой Таня.

— Как нет?

— Она давно в моей собственности, — спокойно объяснила Таня. — Когда мы ее приватизировали, я была уже совершеннолетней. Поэтому на меня и оформили, чтобы потом никаких проволочек не было.

— А другая твоя бабушка?.. Верней, ее квартира тоже оформлена на тебя?

— Тоже, — спокойно кивнула Таня. — И квартира бабушки Дуси… Ну, вот мы и пришли.

Она открыла массивные стальные двери своим ключом и вошла в квартиру.

— Бабушки! Это я — Таня! Что у вас случилось?

Бабу Гафу они обнаружили лежащей на кровати. Вокруг стояла масса пузырьков с лекарствами, и в воздухе пахло нашатырем.

— Умираю! — прошептала старуха.

Выглядела она и в самом деле плохо. Лицо бледное, под глазами синяки, и дышала она с трудом.

— Бабушка! — испугалась Таня. — Что с тобой? Ты чем заболела?

— Отравили меня! — скорбно сообщила бабушка. — На поминках кто-то из этих иродов яду подложил. Ума не приложу, и кому это теперь понадобиться могло? Не иначе как твои родственнички постарались!

Мариша удивленно посмотрела на старуху и хотела что-то спросить, но Таня ее перебила.

— Что ты говоришь! — возмутилась она. — Мы все ели одно и то же, но никому плохо не стало.

— А мне вот стало! — сварливо возразила бабушка. — Значит, одно ели, да не одно. Что-то мне подмешали.

— Бабушка! Не начинай все сначала! — схватилась за голову Таня. — Хотя бы после смерти Ромки откажись от своих подозрений. Ведь это он погиб, а не я.

— Должно быть, господь услышал мои молитвы, — сказала баба Гафа, возведя глаза к потолку.

— Лучше скажи, что ты ела? — грозно подступила Таня к бабушке.

— Все ела, — послышался из соседней комнаты тонкий голосок. — И салаты ела, и пироги, и мясо с грибами. И с собой нам еще твоя мать дала, так она в один присест целую миску сырного салата умяла и мясным пирогом заела.

И на пороге комнаты появилась Дульсинея.

— Обожралась она! — заявила бабушка Дуся. — Вот ей ночью худо и стало. Никто ее не травил, просто живот у нее прихватило! Виданное ли это дело в восемьдесят с лишком лет столько всего съесть!

— Все равно ей в больницу нужно, — озаботилась Таня.

— Вообще-то мне уже лучше! — поспешно поднимаясь в кровати, сообщила баба Гафа. — Действительно, лучше! Вон тех розовеньких таблеточек еще парочку выпью — и совсем полегчает.

Мариша перевела взгляд на таблетки, на которые указывала старуха. Это был мезим-форте, и в самом деле улучшающий пищеварение. Но в упаковке оставалось не больше трех таблеток, которые баба Гафа быстренько заглотила.

— Сколько же ты их уже выпила? — ужаснулась Таня.

— Да чего тут их особо глотать! — презрительно фыркнула бабка. — Маленькие, сами проскальзывают! А что объелась я вчера, так это Дульсинея верно говорит. Но ведь грех было не отпраздновать такой день!

— Вчера были поминки! — возмущенно напомнила ей Таня. — По моему мужу.

— Вот-вот, — невозмутимо кивнула баба Гафа. — Я о том и говорю! Давно в нашей семье такого праздника не случалось! Со дня похорон твоего дедушки.

Таня повернулась и вылетела из комнаты. Мариша поспешила за ней.

— Вот почему они всегда так? — едва не плача, спросила у нее Таня. — Всегда они про Ромку какую-нибудь гадость ляпнут. За что они его так не любили? Ведь он всегда о них заботился, возил всюду, еду им покупал и на дом доставлял.

— Чувствовали, наверное, что интересуют его лишь постольку, поскольку являются обладательницами больших и замечательно дорогих квартир? — предположила Мариша.

В ответ Таня только вздохнула.

— Мусор хоть вынесу, — сказала она, хватаясь за ведро.

— Танечка! — раздался из комнаты голос бабы Гафы. — Подойди ко мне, деточка!

— Мусор я и сама вынесу! — перехватила мусорное ведро Мариша. — А ты иди к старушке. Наверное, извиниться хочет.

— От них дождешься! — буркнула Таня, но ведро отдала и на зов в комнату послушно потрусила.

Мариша огляделась по сторонам. Насколько она помнила, в таких квартирах мусоропровод часто находился тут же на кухне. Однако при детальном обследовании его нигде не обнаружилось. Пришлось выйти на лестничную площадку. Там Мариша быстро нашла нужную дверку. Открыла ее, опрокинула ведро, лежавшая сверху смятая газета улетела, и… и неожиданно вниз по мусоропроводу, шурша, устремилась целая лавина пустых ореховых скорлупок.

— Вот это да! — восхитилась Мариша. — Если бабки слопали все эти орехи, то удивительно, что только у одной живот прихватило. Орехи — штука калорийная. А грецкие еще и жирные до чертиков. Минуточку! Орехи! Ореховое масло! Масло, которое подлили Ромке в салат и от которого он чуть было не задохнулся. А! Вот оно что! Вот кто все это затеял!

И Мариша стремительно помчалась обратно.

— Я все знаю! — заявила она, ворвавшись в комнату бабы Гафы и отшвырнув пустое ведро. — Это вы пытались отправить на тот свет Ромку! Вы подлили ему в салат ореховое масло! И не отпирайтесь, у вас полное ведро пустых ореховых скорлупок. Да из такого количества орехов выжмешь не меньше полулитра масла! И лестница еще ему на башку ночью свалилась! А я видела, что именно вы лестницу там пристроили. Рассчитали, что ночью дров не хватит, вот Ромка и потащится за ними! И прорубь вы соседского дядю Колю подговорили прорубить? Или только воспользовались уже готовой? А водку откуда взяли? Четыре покушения меньше чем за сутки. Надо же, какая оперативность! В ваши-то годы!

— Девочка, ты кто? — удивленно вытаращила голубенькие выцветшие глазки баба Дуся, появившаяся в дверях. — Кто тебя пустил?

— Не придуривайся, Дульсинея! — велела ей баба Гафа. — Раскусили они нас! Ладно, видно, придется тебе, Таня, признаться.

— Твой муж был убийцей! — азартно воскликнула баба Дуся, явно опасаясь, что сестра ее опередит. — Он собирался тебя убить!

— Кто? — пролепетала Таня. — Когда? Мариша, они бредят. Наверное, действительно отравились. Нужно вызвать врача.

— Не нужно! — сурово оборвала ее Мариша. — Твои бабушки в полном рассудке. Пусть лучше расскажут, как они догадались о намерениях Ромы.

— А чего тут было догадываться? — раздался голос от дверей, и в комнату вошла очередная Танькина прабабушка — баба Пуха.

Она только что вернулась с улицы и стояла в заснеженной шубке.

— Мы, чай, не первый день на белом свете живем! — кивнув в знак согласия с сестрой, все же фыркнула баба Гафа. — Замужем все трое побывали. И вообще… Одним словом, знаем, что от мужчин всего ожидать можно.

— Особенно от таких, каким был твой муж, Танечка! — встряла баба Дуся. — Скверный он был человек. И семья у него такая же!

— Дульсинея, не говори дурно о покойниках! — осадила ее тетка.

— Бабушки, я ничего не понимаю! — забормотала Таня. — Вы убили Ромку? Это так?

— Да никогда в жизни! — возмутилась баба Гафа.

— Мы уже старые, чтобы руки об этого подлеца марать! — добавила баба Дуся.

— А догадались мы, что у него на уме недоброе, когда он под вечер двери в гараже смазывать начал, — сказала баба Пуха.

— Какие двери? — удивилась Таня. — О чем вы?

— Бабушки тебе говорят, что Ромку твоего они давно раскусили. А когда он петли на гараже смазывать начал, то они догадались, что не просто так он этим занимается. Не хочет, чтобы они ночью скрипели, когда он пойдет тормоза у своей машины портить!

— Ромка сам испортил тормоза у своей машины?! — изумилась Таня. — Да быть того не может! Он же свою тачку буквально по сантиметру облизывал. Пылинки с нее сдувал! Специальной замшевой тряпочкой ее полировал! И чтобы он ее своими руками покалечил? Нет, у него рука бы не поднялась!

— Когда у мужика кое-что другое стоит, то и рука как миленькая поднимется! — ехидно покивала головой баба Дуся. — И не только на машину, но и на родную жену.

— Особенно когда любовница молода, собой хороша, да еще и ребеночка ему вот-вот родить собирается, — добавила баба Гафа.

— Бабушки! — смутилась Таня. — Откуда вы знаете о том, что Ромкина любовница беременна? Что тут вообще происходит? Откуда вы знаете, что у Ромки вообще есть любовница? Кто вам сказал?

— А зачем нам говорить? Мы и сами не слепые! — ответила баба Гафа. — Это ты у нас дурочка романтичная. Все книжки у тебя в голове. Да и мать у тебя такая же! Всем на свете верите! Любой вас обмануть может!

— Неужели вы наняли детектива? — поразилась Таня. — И он для вас следил за Ромой?

— Вот еще! Мы и сами не лыком шиты! — подбоченилась баба Пуха. — Это мы для Ромки дурочек изображали. А так у нас головы еще очень хорошо варят!

— Не жалуемся! — добавила баба Гафа. — У нас насчет твоего Ромки давно подозрения были. Только сначала мы думали, что у него хоть капля порядочности есть. А потом как увидели, что он последнее время возле тебя просто вьюном вьется, да все ласковые слова говорит, да кофточку на плечике поправляет, нам прямо дурно стало.

— Да, мне Гафания так и сказала: не к добру это, Дульсинея, что Ромка нашу Таньку вдруг так обхаживать начал. Никогда за ним такого не водилось. А тут вдруг такая любовь. К чему бы это?

— А ясно, к чему: пыль в глаза всем знакомым пускал! Чтобы, если с тобой, Танька, что-нибудь случилось, его бы не заподозрили, — сказала бабушка Пульхерия.

— Так вы что, хотите сказать, что Ромка сам испортил тормоза на своей машине? Чтобы я на ней убилась? — пробормотала Таня.

— Дошло наконец! — воскликнула Мариша. — Бабушки тебе об этом уже битые полчаса твердят. Да ты подумай, сама же только что сказала: на даче Ромка обещал машину отдать лично в твое полное распоряжение. Вот ты бы на ней и покаталась! До ближайшего косогора.

— Да, да! — закивали головами бабушки. — Так и было!

И бабушки, перебивая друг друга, начали рассказывать, как они пытались спасти любимую внучку и правнучку от злодейской ловушки, расставленной для нее родным мужем.

— Спим мы по ночам теперь плохо, — произнесла Гафа. — Возраст все же сказывается. А в ту ночь нам и вовсе не до сна было. Беспокойство такое в груди давило. Чего, думаем, Ромка такое задумал, что петли в гараж с вечера впотьмах смазывать полез? Конечно, крестьянская хозяйственная закваска в нем имеется, но не до такой же степени! И потом, в гараже он почему-то петли смазал, а в бане и не подумал. А ведь именно в баню весь вечер все по очереди мыться ходили. Ясное дело, что дверь на несмазанных петлях скрипела, но Ромке до нее и дела не было.

— А уж когда он среди ночи, да в одних носках, да с оглядкой в свой гараж потрусил, тут мы сразу смекнули, что дело плохо, — подхватила баба Пуха. — Обулись наспех, да и за ним. А он уж там вокруг машины ходит и чего-то в ней делает.

— А потом трубку свою мобильную из кармана вытащил и Светке своей позвонил, — добавила баба Дуся.

— Любовница это его!

— Я знаю, — тихо прошелестела Таня.

— Знаешь?! — хором изумились бабушки. — Откуда?

— Ну вы уж совсем! — возмутилась Таня. — Это все-таки мой муж! Конечно, я знала, что у него есть любовница. И как зовут, знаю!

Мариша сдержала рвущееся наружу ехидное замечание. В конце концов, хочется Тане не ударить в грязь лицом перед своими бабушками, так это ее дело.

— Ладно, — первой пришла в себя баба Гафа, пока ее сестра молча хватала ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу. — В общем, позвонил он своей Светке и сказал, что завтра станет богатым вдовцом.

— Тут уж и Пульхерия с нами согласилась, что Таньку спасать нужно, — сказала баба Дуся. — Раньше-то она все твердила, что зря мы на Ромку наговариваем. Мол, жлоб, конечно, но лучше хоть какой-то, но муж. Все-таки защита и опора!

— Опора! Ха-ха! — презрительно захохотала баба Гафа, но на этот раз ее никто не перебил, даже Таня.

И бабушки продолжили свой рассказ. Пока Ромка устранял следы своего присутствия в гараже, бабушки разделились.

— Пульхерия пошла домой, а мы с Дульсиней лестницу в дровяном сарае так пристроили, чтобы Ромку точно бы зашибло, — сказала баба Гафа. — Мы ее с вечера еще туда определили. Словно сердце чуяло, что пригодится она нам.

И все вышло, как и рассчитали многоопытные бабушки. Баба Пуха встретила вернувшегося в дом Ромку, поеживаясь и стуча зубными протезами.

— Внучек, ты бы дровишек подкинул! — жалобно пролепетала она, умоляюще уставившись на Рому. — Совсем старые кости кровь не греет.

Находившийся в предвкушении громадного наследства Ромка почувствовал симпатию к старушкам. И решил, что такую малость, как несколько полешек, он для них точно сделать может. Тем более что не менее чем через месяц после того, как он станет обладателем Танькиной собственности, бабушкам предстояло выметаться из своих квартир. Поэтому Ромка поспешил выполнить безобидную просьбу старушки. Баба Дуся и баба Гафа тем временем обогнули дом с другой стороны. И к тому времени, когда на Ромку рухнула сначала лестница, а потом и поленница дров, они уже лежали в своих кроватях.

— А полынья? — спросила Мариша. — Вы же не могли ее сами прорубить?

— Еще не хватало! — с достоинством покачала головой баба Гафа. — Хватит и того, что мы были вынуждены жить в том ужасном крестьянском доме и спать на кроватях с клопами.

— А все для того, чтобы не оставлять Танечку с этой семейкой монстров! — подхватила баба Дуся. — Если бы не мы, они бы ее давно уже со свету сжили!

— Прорубь один хороший человек прорубил! Не для нас, для себя. Не знаю, зачем она ему понадобилась. Только поутру, когда стало ясно, что Ромка оклемался и на озеро собирается, мы вперед него выскочили, чтобы посмотреть, что к чему.

— И эту прорубь увидели! Ее за ночь ледком немного затянуло, так что мы хворосту и соломы на нее накидали и снегом запорошили.

— И тропинку протоптали к ней!

— А Ромка после дров-то соображал неважно. Брел себе по тропиночке и брел, пока в прорубь-то и не свалился.

— Но вы его вытащили зачем-то! — укоризненно покачала головой баба Гафа. — И зачем вам это понадобилось?

— Мы же не знали, что он задумал! — воскликнула уязвленная Мариша. — Просто спасали утопающего!

А она-то еще гордилась, что они спасли Ромку! Выходит, нужно было еще и поглубже его окунуть, подлеца этакого!

— Вот! — глубокомысленно покачала головой баба Пуха. — А весь план вы нам чуть было не сорвали! Спасли этого паршивца.

— Но вы же не растерялись! Живо ему паленую водку подсунули! — воскликнула Мариша. — Где вы ее только взяли-то?

— Да этого добра в последнее время много развелось! — махнула рукой баба Дуся. — Купили самую дешевую водку и перелили в вашу бутылку.

— Ромка ведь вашу бутылку сразу запрятал, — сказала баба Пуха. — Мы как это увидели, тут же поняли, что он ее для себя заначил. Ну и не удержались.

— Умереть-то вряд ли бы умер! — сокрушенно кивнула баба Пуха. — Пил он немного. Но все равно вряд ли бы ему поздоровилось.

— Ну а потом пришел черед вашего коронного блюда — масла из грецких орехов! — произнесла Мариша. — Только одного не пойму, ну знали вы, что у Ромки на него аллергия! Знали, что отекать он начнет. Это, наверное, ни для кого в семье не секрет. Но как вы догадались это масло с собой захватить? Его ведь не один час готовить нужно.

— А то! — кивнула бабушка Пульхерия. — Возни с ним — мало не покажется! Сначала орехи через мясорубку пропустить нужно, да не один раз. Потом руками их мять. Потом масло через марлю отжимать. Мы его еще в четверг приготовили.

— А потом из ореховых отжимок отличную пахлаву Гафания испекла! Пальчики оближешь! — восхитилась баба Дуся. — Уж на что я выпечку не люблю, а тут не удержалась, сразу три куска слопала.

— Мы как узнали, что на дачу с Ромочкой едем, так маслице и приготовили. Мало ли что! Ухо всегда востро держать нужно.

— И времени у нас мало оставалось! — сокрушенно покачала головой баба Гафа. — Мы это точно знали.

— Откуда? — удивилась Мариша.

— Так мы к этой Ромкиной любовнице подругу нашу заслали.

— Как это? — опешили уже вместе Мариша с Таней.

— Подруга наша живет в одном доме со Светкой. Мы с ней там и подружились. Специально на лавочке подсели, да и разговорились. Галя нам и рассказала, что Светка эта — оторва, а не девка. Ну, мы ей свою ситуацию и обрисовали. Галя — хорошая женщина. Очень тебе, Танюша, сочувствовала. И все нам обещала про Свету вызнавать и рассказывать.

— А неделю назад звонит нам и говорит, что Светка к гинекологу бегала. А гинекологом у них родная Галина племянница работает. Галина к ней вечерком подкатила, та ей и рассказала, что у Светки беременность обнаружилась. Да срок уже большой. Тут-то мы и поняли, что времени у нас в обрез осталось.

— Ромка твой хоть и паскудник, но детей всегда хотел, — объяснила Тане бабушка Дульсинея.

— Это он вам сам сказал? — без тени насмешки уныло поинтересовалась у бабок Татьяна.

После всего услышанного она была готова поверить даже в это.

— Почему это нам? — удивились бабушки. — Он всем это твердил!

— Ясное дело, пока у мужика собственное дите не заведется, он так и будет себе невесть что о детях воображать. А как пеленки начнутся, да по ночам не спать, да по врачам бегать, тут они мигом скисают, — добавила баба Дуся. — Но это уж потом. А пока баба дитя носит, они все гоголями ходят! Словно их в этом какая-то особая заслуга есть!

— Но у Ромки-то от Светки первенец должен был родиться, вот он ради дитя и расстарался! — закончила баба Гафа.

— Вот подлец! — невольно восхитилась Мариша. — Как все рассудил! Жену на тот свет. Ее собственность себе. Ну, положим, не всю, но уж половину бы он точно оттяпал! А потом можно и на этой пышке непропеченной жениться.

— Я всегда знала, что он меня не любит, — вздохнула Таня, скрипнув зубками. — То есть сначала я не знала, но после того, как у меня Гриня появился…

— А еще и Гриня! — азартно воскликнула Мариша. — Конечно, Ромка про него наверняка узнал и струхнул. А ну как бы ты с ним, то есть с Ромкой, развелась бы, а за Гриню бы замуж выскочила? Тогда все потраченные на тебя годы впустую! Нет, такого Ромка точно допустить не мог. Вот он тебе, Таня, ловушки и приготовил. И не угоди он в нее сам, все равно тебя в живых бы не оставил. Так что скажи спасибо своим бабушкам, они тебе второй раз жизнь подарили.

— Спасибо! — повернувшись к бабушкам, сказала Таня. — Если бы вы знали, как я вам благодарна!

— Да будет тебе! — закивали головами старушки. — Мы ведь тебя любим.

— И ради тебя на все готовы!

Не теряя времени даром, Таня позвонила Круглову. Тот приехал, допросил Таниных бабушек, которые благоразумно умолчали о своих собственных попытках прикончить ненавистного Ромку, и вконец растерялся.

— Первый раз у меня на руках такое дело, где потерпевший, он же одновременно и убийца, — сказал следователь. — И при этом самоубийством случившееся тоже никак не назовешь.

— Как ни назовите, а дело-то раскрыто! — с ликованием произнесла Оля, которая к этому времени тоже появилась у Таниных бабушек.

Вместе с ней приехала и Юля, которой не терпелось присутствовать при заключительном акте драмы.

— Теперь вы отпустите Пашку? — спросила она у Круглова.

— Не имею права задерживать, — развел руками тот. — Только… Кому его отдать? Вам или этой… Леонтии?

— Все равно, — пожала плечами Оля. — Мы с ним разводимся.

— И чем скорей, тем лучше, — напомнила ей Юля.

Свободной женщиной Оля стала уже к одиннадцати часам следующего дня. Желая получить свое сокровище, Леонтия развила поистине бешеную деятельность и проявила неслыханную щедрость.

— Она совсем с ума сошла! — следя глазами за порхающей по кабинетам Леонтией, произнесла Мариша.

— Это ты только сейчас осознала? — хмыкнула Оля. — А я так поняла, что она совсем с катушек слетела, когда узнала, что она меня убить заказала.

Леонтия договорилась с женщиной, регистрирующей браки. Подруги не уточняли, сколько денег получили от Леонтии работники ЗАГСа, но заявление о расторжении брака они оформили задним числом и сразу же выдали Оле и Пашке соответствующие свидетельства на гербовой бумаге.

— Ты не жалеешь? — спросила у нее Мариша. — Ведь теперь тебе придется распрощаться с Финляндией?

— Ну и что? Мне эта страна никогда особенно не нравилась, — пожала плечами Оля. — К тому же Маю обещают работу в Италии. Вот там, говорят, действительно классно.

Так и закончилась эта история ко всеобщему удовольствию. Смайл в конце концов, как и предвидела Мариша, благополучно вернулся из своего рейса. Узнав, что Мариша в его отсутствие ввязалась в очередное расследование, он только тяжело вздохнул и пообещал больше времени проводить с ней. Юлька, помучив Крученого, наконец простила его. И состоялось торжественное примирение, когда Крученый клялся и божился своей Юленьке, что отныне не посмотрит ни на одну женщину, кроме нее. И в театр отныне ходить тоже будет только с ней. Фима Березкин так и не узнал, что являлся какое-то время Юлькиным предметом обожания. А через некоторое время его застрелили, когда он выходил из своего роскошного «Мерседеса». Гринины доходы после смерти Фимы резко пошли на спад. Но зато сам он остался жив и на свободе. Да и его популярность выросла, и теперь он зарабатывает своими концертами больше, чем может потратить. Впрочем, замуж за него Таня не торопится, первое замужество научило ее наконец осторожности.

А в семье Уткиных со смертью Ромы началась целая череда неприятностей. Сначала сломала себе ногу Галина Александровна, а потом выяснилось, что от Ленки ушел ее муж. Долго выяснять, к кому же он ушел, не пришлось. Лениной соперницей оказалась ее подружка — Кира. Та самая девушка, сказавшая на даче, что скоро выйдет замуж за человека, хорошо знакомого всем Уткиным. И ведь не обманула.

Андрей Васильевич продолжает церемонное ухаживание за Тамарой Ильиничной, и похоже, что он даже избавился от доброй половины прочих своих обожательниц. Во всяком случае, Милу и Лару возле его квартиры подруги больше не встречали. У Крошки родились щенки, и самую очаровательную серебристую девочку Андрей Васильевич отдал Марише, а та подарила ее своему другу Артему. Личная жизнь последнего после этого подарка немедленно пошла на лад. Когда Артем важно вышагивал по бульвару, а рядом с ним на длинном поводке семенила крошечная Лапка, все встречающиеся им на пути красивые, хорошенькие и не очень хорошенькие девушки немедленно высказывали желание дружить с такой прелестной собачкой.

Примечания

1

Название вымышленное, в действительности такого препарата с данными свойствами нет и никогда не было. Или, во всяком случае, автору об этом ничего не известно.

Content

Дарья Калинина
Зимний вечер в проруби

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

Примечания