Дарья Калинина

Тренинг для любовницы

Девушка, выходившая из высоких резных дверей храма — из сумрака на яркий свет дня, — была воплощением задумчивости, скромности и благочестия. Длинная юбка, кофта с глухим воротником и длинным рукавом, платок, закрывающий ее лицо почти целиком, — все говорило о желании девушки не привлекать к себе внимания и соблюсти правила, предписанные ревностной прихожанке. Об этом же говорили и ее глаза, опущенные долу.

Она сделала всего несколько шагов по улице, как вдруг мертвенная бледность покрыла ее лицо. Девушка остановилась, не в силах сделать дальше ни шагу. И вместо крови в жилах потек ледяной азот.

— Что с тобой? — забеспокоилась идущая рядом с ней подруга.

— Ничего. Все в порядке, — успокоила ее тихоня.

— Какое там «в порядке»! Ты белее мела. И руки вон холодные.

— Говорю тебе, все нормально…

— Постой! А ты, часом, не беременна? — не унималась подруга, заподозрив неладное.

Ответа не последовало.

Беременна? Боже, какая чушь! Да будь она сто раз беременной, это не могло сравниться с тем ужасом, который охватил ее, когда она, подняв на минуту глаза, перехватила взгляд высокой старухи в темной одежде, которая прошла мимо.

— Она видела! — простонала девушка. — Она меня видела!

— Кто? Да кто тебя видел? — заволновалась подруга.

— Она! Понимаешь: это была ОНА!

— Кто? Где?

— Там. Уже ушла. Но она меня узнала. И так смотрела!

— Может быть, тебе показалось?..

— Нет! И теперь она все расскажет им!

— Может быть, не станет.

— Станет! Я ее знаю! Вероника, я пропала!

— Ну расскажет! Ну и что? Что они могут тебе сделать?

— Что? — эхом повторила девушка. — Да что угодно. И смерть еще будет самым легким выходом…

Ее плечи обреченно поникли. Тоненькая фигурка словно усохла под толстой кофтой. И даже длинная юбка теперь почти мела подолом уличный тротуар, по которому веселый беззаботный ветерок гонял бумажки. И словно почувствовав настроение девушки, небо внезапно затянулось тучами. Еще несколько минут назад сверкало солнце. И вдруг оно скрылось, похолодало, и вдали раздался первый угрожающий раскат грома.

Приближалась гроза.

Глава 1

Весна в этом году выдалась дружная. Солнце светило так, словно вознамерилось отыграться за все холодные зимние месяцы. Хотя, сказать по правде, и они-то не были слишком холодными. Но весна все равно старалась изо всех сил.

На деревьях распускались почки, громко пели птицы, и смертельно чесалось в носу от поднимающейся противной сухой пыли, содержащей остатки реагента. Смешанный с солью и песком, он еще совсем недавно покрывал улицы города, сейчас, сметенный к краям дорог, но не смытый дождем, вызывал приступы аллергического чихания у бедных горожан.

К числу последних принадлежала и Леся. Глаза у нее постоянно слезились. Нос покраснел и распух. А когда к тому же еще и поднялась температура, девушка поняла: нужно срочно спасаться.

— Да, выглядишь ты неважно, — констатировала Кира, вызванная в качестве независимого медицинского эксперта. — Но где гарантия, что за городом тебе станет лучше?

В ответ Леся душераздирающе чихнула и простонала:

— Где угодно, но только не тут! Мне кажется, я умираю!

— А что говорят врачи? Вдруг это обычная простуда?

Леся помотала головой и снова чихнула.

— Когда я сижу дома, то все ничего. Еще сегодня утром я встала бодрая и веселая. А сейчас вышла в магазин за твоим любимым тортиком и… и… и… Ап-чхи! Вот видишь?

— Будь здорова!

Леся кивнула.

— Буду, буду! — и шмыгнув носом, просипела: — Вышла на несколько минуточек и… и… и… ап-чхи! Хочешь тортика?

— Спрашиваешь! — оживилась Кира. — С шоколадным кремом, орехами и безе?

— Да, твой любимый. Без бисквита.

— Обожаю! Давай-ка сюда!

И подруги плавно переместились на кухню. Леся приняла таблетку. И к тому времени, когда закипел чайник, нос ее приобрел почти нормальные размеры, форму и окраску.

— Но не могу же я постоянно глотать химию, — сказала она жалобно, выкладывая почти треть торта на тарелку Киры. — Мне нужно уехать из города. Хотя бы на время.

Кира с одобрением следила за действиями подруги.

— И куда ты хочешь поехать? — проглотив первый кусочек, осведомилась она.

— За город!

— Я понимаю, но куда именно? В санаторий, пансионат, дом отдыха?

Леся пожала плечами.

— Мне все равно. Лишь бы там под ногами не валялась эта гадость.

— Но надолго мы с тобой уехать тоже не можем, — напомнила ей Кира. — Туристический сезон набирает обороты. И скоро у нас в фирме будет куча дел. Одна Катюшка не справится.

— Вот поэтому-то я и тороплюсь. А насчет сроков… Ну что же, чтобы прийти в себя, думаю, мне хватит и двух-трех дней.

Этот разговор происходил во вторник. А уже в среду подругам позвонила еще одна их не слишком близкая, но все же подруга — Ласка. На самом деле девушку звали Всеславой. Родители Ласки были историками и потому назвали свою единственную дочурку на древнеславянский манер. Сама Ласка от своего имени была отнюдь не в восторге. И с самого раннего детства всячески пыталась его изменить. Она была Славкой, Веськой и даже Васькой.

В третьем классе Всеслава перешла в другую школу. И тут с легкой руки и длинного языка главного заводилы и хохмача Генки Шута она и стала Лаской.

И в самом деле девочка походила на этого зверька — гибкая и подвижная, да и личико у Ласки было маленькое, близко посаженные глазки хищно поблескивали. Особенно когда выросшая Ласка предвкушала возможность заработать или познакомиться с симпатичным и небедным мужчиной. В общем-то Ласку нельзя было назвать красавицей. Да и характер у нее был неважный. Но при всем при этом у нее всегда был ворох поклонников.

— И как у тебя это получается? — завидовали ей значительно более симпатичные приятельницы, тоскующие без кавалеров. Ласка же неизменно купалась в мужском обожании и никогда не оставалась ни на Новый год, ни на 8 Марта без подарка и прочих знаков внимания.

В ответ Ласка только смеялась.

— Никогда не спорьте со своими мужчинами, только и всего! — поучала она подруг. — Казалось бы, так просто! Да? Но современные женщины часто забывают это золотое правило наших бабушек. За что и расплачиваются одиночеством.

Ласка же, сидя за праздничным столом или стоя в очереди к горнолыжному подъемнику, вела себя только так: какую бы чушь ни несли сидящие рядом с ней мужчины, она и ухом не вела. Если уж совсем невмоготу становилось, вступала в разговар с другими женщинами. А с мужчинами только флиртовала, не пытаясь сразить их своими познаниями в области философии, истории или литературы. Мужчины это ценили. И потому возле Ласки неизменно вились многочисленные и зачастую вполне приличные кавалеры.

— И вовсе их у меня не толпы! — возражала Ласка. — Я люблю только своего Петю. А остальные мужчины — просто мои друзья. Верные и надежные. Не всегда же Петя может уделить мне достаточно времени. Да и финансов. Надо его щадить.

Так или иначе, но по сравнению с Лесей и Кирой личная жизнь Ласки была огнедышащим вулканом. У них же — глухой штиль. Кавалеры, с которыми они знакомились в последнее время, были типичное не то. Слушать их треп было скучно, целоваться — противно, показаться с ними на людях — стыдно. Мимолетные романчики так и не заканчивались ничем серьезным. Встреча в кафе или другом общественном месте — и прощай, милый глупый мальчик.

Кира так и ответила Ласке, когда та поинтересовалась, с кем они встречаются.

— Так это же чудесно! — воскликнула Всеслава.

Ее неприкрытое ликование покоробило Киру.

— Могла бы хоть из вежливости сделать вид, что тебе обидно за подруг, которые одиноки и несчастливы в любви, — укорила она Ласку.

— Ой, я совсем не в этом смысле! Просто хочу пригласить вас на этот уик-энд на дачу! А будь вы обременены серьезными кавалерами, это было бы весьма затруднительно.

— С каких это пор ты обзавелась дачей?

— Это не моя дача. Это дача моего Пети.

— Ты уже упоминала это имя. Но кто он такой?

— Мой новый бойфренд. То есть не так чтобы очень новый, мы встречаемся с ним уже почти три месяца. Но вы его еще не видели.

— Три месяца? Значит, у вас с ним серьезно?

— Еще не знаю! — засмеялась Ласка. — Но на эти выходные он приглашает меня к себе на дачу. А чтобы я чувствовала себя комфортно, предложил взять с собой подруг. И я сразу же вспомнила про вас с Лесей! Вы же мои подруги, да?

— Да.

В голосе Киры прозвучало легкое сомнение. Но она вспомнила, что Лесе нужен свежий воздух. И повторила уже более уверенно:

— Да, конечно, мы твои подруги.

— И вы поедете?

— Если приглашаешь, конечно, поедем. А кто еще будет на этой даче?

— Я так поняла, что родные и друзья Пети. Он хочет меня с ними познакомить.

Кира удивилась:

— Он везет тебя знакомиться со своими родителями?

— Не с родителями, — перебила ее Ласка. — А с родными.

— Хорошо, он везет знакомить тебя с родными, но при этом предлагает взять еще и двух подруг?

— А что такого? Помнишь, как в кино, ну этот старый фильм — «Москва слезам не верит»? Там они тоже все втроем приехали знакомиться. Родители жениха еще Муравьеву за свою будущую невестку приняли. Ах, какая сцена! Лица у родителей чуть не на все шесть соток вытянулись! Гениальный фильм. А тут недавно мы с Петей ходили в кино и…

И Кира отключилась, прекрасно зная, что теперь минут десять Ласка будет рассуждать о кино, а вклиниться в ее монолог не мог никто. И Кира лишь время от времени восклицала, изображая удивление, возмущение или восторг. Правда, не всегда к месту, но Ласка и не нуждалась в собеседнике.

С темы кино Ласка плавно перешла на психологию, и Кира снова отключила свой слух.

— А затем на занятиях я познакомилась с Петиной сестрой.

— Что? — очнулась Кира. — С кем ты познакомилась?

— Ты чем меня слушала? — обиделась на нее Всеслава. — Я же тебе битый час рассказывала, какие мы, бабы, дуры. Представляешь, эта девица — Петина сестра — несколько лет назад выскочила замуж за какого-то мужика, который ее бил смертным боем все эти годы, а удрать от него она решилась только неделю назад.

— И что?

— И страдает, дуреха, теперь. И чтобы лучше разобраться в самой себе, пошла на те же курсы, что и я. Нас Петя обеих на них отправил.

— Там вы с ней и познакомились! — радостно закончила Кира. — Видишь, я все помню, что ты мне рассказывала.

Ласка хмыкнула:

— В общем, говори мне: да или нет. Ждать вас в пятницу на даче или как?

— Что за «или как»? — возмутилась Кира. — Я тебе уже сказала! Разумеется, мы приедем!

Всеслава моментально повеселела. И призналась Кире, что на самом деле очень им с Лесей будет благодарна, если они поедут. Потому что в натуре трусит, собираясь знакомиться с семьей своего любимого мужчины. Вдруг она им не понравится? Или они начнут обсуждать ее? Или еще чего?

— А главное, — поделилась Ласка своей тревогой, — вдруг они запретят Пете встречаться со мной? Или начнут вставлять нам палки в колеса?

Но как показало будущее, Всеславе следовало бояться совсем не этого.

В пятницу вечером на даче собралось общество вполне демократичное. Сам Петя — он же хозяин вечеринки по случаю представления невесты (Всеслава уже считалась его невестой!) родным и знакомым. Впрочем, из родных на даче присутствовала только его сестра. А с ней Всеслава успела познакомиться раньше.

Старшее поколение семьи Пироговых было представлено весьма умеренно — престарелым дедулей, который был глух, как тетерев, и рано отправился на покой, оставив молодежь веселиться, как им захочется.

Таким образом, у мангала с шашлыком собралось восемь человек: Петя с Лаской, Кира и Леся, сестра Пети Маруся и еще одна девушка — Алена. Прекрасно понимая, что четверым девушкам будет скучно без кавалеров, Петя предусмотрительно пригласил двух своих друзей.

— Маловато на нас четверых, — высказалась Кира, обращаясь почему-то к Лесе.

— Но все лучше, чем совсем никого!

Впрочем, вскоре выяснилось, что Маруся и Алена в брачном марафоне не участвуют.

— Ну, Маруся — понятно, она у нас дама замужняя, хоть с мужем и в ссоре. А ты почему с нашими мужчинами даже словечком перекинуться не хочешь? — приставала к Алене Кира.

— Мне нельзя, — отводя глаза, бормотала Алена.

— Боишься?

— Нельзя мне! Я тоже замужем!

— Ого! — восхитилась Кира. — Похоже, вокруг нас все замужем.

Но Леся не торопилась с выводами.

— А где же твой муж? — спросила она у Алены.

Этот простой вопрос вызвал в девушке бурю неадекватных эмоций. Она покраснела. Потом из ее глаз брызнули слезы, и она опрометью помчалась в дом.

— Что это с ней? — оторопела Кира.

— Зря вы у Аленки про ее мужа начали спрашивать, — озабоченно произнесла Маруся. — Ой зря! Теперь она весь вечер проплачет!

— Да что с ней?

— Это все я виновата! — убивалась Маруся. — Должна ведь была вас предупредить. Но раз так получилось, хотя бы сейчас скажу. В общем, муж у Аленки умер. Погиб. Недавно погиб. Месяца еще не прошло.

— Как — погиб?

— Ужасная смерть, он словно в мясорубке побывал, — не слишком охотно призналась Маруся. — И Алена поэтому сейчас ужасно переживает.

— Ехала бы домой переживать, — буркнул Петя, тоже наблюдавший эту сцену.

Он немного выпил и стал несдержан.

— Что ты говоришь?! — набросилась на него сестра. — Ты же знаешь, что она не может туда вернуться! Ей некуда идти!

— Это еще не основание, чтобы жить тут! Скорбь ходячая! Глаза бы мои на нее не глядели!

— Как ты можешь так говорить? — еле сдерживалась Маруся. — Она моя подруга! И, между прочим, она не у тебя живет, а у меня. Вспомни, этот дом наполовину принадлежит мне!

— Только содержу его я один и почему-то целиком.

— Ты меня куском хлеба вздумал попрекать? — покраснела Маруся.

— Лично тебя — нет! Ты моя сестра, и я просто обязан заботиться о тебе, коли твой муж оказался на это не способен. Но только о тебе одной! А твоя Алена явилась и спокойно уселась на мою шею. И еще все веселье моим гостям портит!

— Мне кажется, — процедила сквозь зубы Маруся, — веселье тут портит совсем даже кто-то другой!

Но Петя уже закусил удила. Утащив Марусю в сторону, он еще долго продолжал бубнить. До подруг доносились только обрывки фраз:

— Может быть, у них так и принято, а я не согласен! Пусть убирается! Мне лишние, да еще чужие проблемы не нужны!

Кира неодобрительно покачала головой:

— А этот Петя вовсе не так хорош, как мне показалось вначале.

— Главное, что нашу Ласку его поведение совсем не расстраивает.

Всеслава и в самом деле не принимала Петиных слов близко к сердцу. Она вертелась возле мангала и горячо обсуждала с Виктором и Данилой, как лучше приготовить мясо. Вопросы кулинарии были одной из очень немногих тем (еще воспитание детей, организация семейных праздников и культовые обряды), где Всеслава позволяла себе высказать собственное мнение в разговоре с мужчинами. И даже принималась отстаивать его с тем большей горячностью, что делать ей это приходилось нечасто, а как всякая женщина, она обожала настаивать на своем.

— Эй! — встревожилась Кира. — Пока мы тут судачим, эта невеста наших кавалеров заграбастает. Ишь, как охаживает их, сердешных.

И подруги взялись отгонять разошедшуюся Всеславу от мангала и мужчин.

— Иди, иди отсюда! А то там твой Петя того и гляди с сестрой вконец рассорится! Мы слышали, они уже дом делить стали.

Всеслава была девушкой очень практичной. И прекрасно понимая, что жених, имеющий в качестве приданого целый дом, гораздо лучше жениха только с половиной дома, немедленно помчалась разнимать брата с сестрой.

Освободившись от докучливого общества брата, Маруся пошла успокаивать Алену. А Всеслава что-то такое интересное напела Пете на ухо, потому что он повеселел и выразил желание продолжить вечеринку. Алена тоже вскоре спустилась. Но продолжала оставаться мрачной. И когда шашлык был готов, отказалась его есть, снова разрыдалась и умчалась к себе наверх. Да еще перед этим с такой силой оттолкнула предложенную ей тарелку, что та отлетела в сторону. А аппетитные кусочки хорошо промариновавшейся свиной шейки упали на землю.

— Это уже не лезет ни в какие рамки! — возмутилась теперь и Кира. — Что на этот-то раз случилось? Чем ей шашлык не угодил?

Маруся поджала губы. И промолчала. Петя угрюмо жевал мясо. На этот раз даже усилий Всеславы не хватило, чтобы привести его в бодрое состояние. Петя был страшно зол. Выпитая водка ударила ему в голову. И поведение Алены он воспринял как личное оскорбление. Так что пятничные посиделки пришлось свернуть. Настроение у всех было испорчено. Да и друзья Пети оказались совсем некомпанейскими ребятами. Отпахав по четырнадцать, а то и шестнадцать часов в день, парни после выпитых под шашлычок ста граммов захотели поспать. Ухаживать за девушками они были просто не в силах.

— Простите, девчонки, — заплетающимся языком пробормотал Виктор. — Завтра мы сможем вас развлечь. А сегодня ни на что не годимся. Даже анекдот рассказать сил нет.

Данила уже давно дремал, так что его с трудом удалось растолкать, чтобы отвести в комнату. Видя, что его приятели удаляются, Петя помрачнел окончательно. У него даже вырвалось глухое проклятие в адрес некоторых чумовых дамочек, которые сначала доводят своих мужиков до могилы, а потом льют по ним слезы. Вид у него при этом был такой злобный, что подруги почувствовали себя весьма неуютно.

— Вы не беспокойтесь, за ночь я его взбодрю, — прошептала на ухо подругам Всеслава. — Завтра будет как огурчик. Милый и приветливый. Вы увидите, каким он может быть забавным!

Подруги вежливо промолчали и пошли спать. Им Петя забавным вовсе не показался.

Глава 2

Зато следующее субботнее утро оказалось выше всяких похвал. Подруг разбудили крики соседских детей за окнами. А потом к ним на второй этаж донесся аромат свежего, только что сваренного кофе. И, выбравшись из постелей, они пошли на него, словно два зомби на зов бубна колдуна.

На кухне они обнаружили хозяйничающую Алену. Она испуганно оглянулась, но, увидев, что это всего лишь девушки, расслабилась. И повеселела.

— Хотите кофе? — предложила она. — Прямо с плитки. Еще дымится.

— Затем и пришли.

— Я еще булочки испекла. Будете?

Не успели подруги и глазом моргнуть, как перед ними оказались чашки с ароматным напитком и изумительные булочки, из разлома которых поднимался пахнущий корицей, орехами и изюмом пар и стекало растаявшее сливочное масло.

— Ты сама их испекла? — удивилась Кира, пробуя сдобу и находя ее великолепной.

— А что такого? Мини-пекарня работает. Печь в ней одно удовольствие.

Кухня на даче у Пети и в самом деле была оборудована отменно — стиральная машина-автомат, посудомоечная машина и прочие блага цивилизации. Хотя Петин дом, как он им рассказал, был построен родителями тридцать лет назад, прошлым летом Петя модернизировал его.

Снаружи деревянный дом был обложен декоративным кирпичом, отчего сразу повеселел и помолодел.

Туалет на улице отошел в область страшилок. Баня осталась просто потому, что это баня. Но вообще-то для обычного омовения имелся душ с горячей водой. Напор в нем был вполне приличный, так как вода для технических нужд шла от расположенного неподалеку Шлиссельбурга. А для питья пробурена скважина с отличной питьевой водой. Вкусной и кристально чистой.

— Коли все условия есть, так почему бы и не приготовить на завтрак свежую выпечку, — произнесла Алена и, задумчиво уставившись на булочку, добавила: — Я всегда пекла мужу на завтрак. Он любил сдобу.

Подруги испугались, что Алена, вспомнив о погибшем супруге, сейчас снова начнет рыдать. Но вместо этого она сказала:

— Иногда я думаю, как могло так получиться? Почему именно он погиб? Ведь там в машине было еще четыре человека. И все они остались живы. Погиб только он.

Перебивать Алену подруги не решились. Они жевали выпечку и слушали, как молодая вдова изливает им накопившуюся у нее на душе горечь. Оказалось, что муж Алены занимался бизнесом. У него была сеть небольших продуктовых магазинов. Все дела муж Алены держал в своих руках. Компаньонов у него не было.

— Мы были с ним счастливы целый год, — произнесла Алена. — Так счастливы, что и не передать! Никогда прежде я не встречала такого мужчину. Заботливого, преданного, сильного. А потом в один миг все рухнуло.

После смерти мужа, который погиб в своей собственной машине на глазах четырех его друзей, Алена внезапно обнаружила, что у нее самой ничего нет. От счастливой безбедной жизни под защитой любимого человека не осталось и следа. А все имущество мужа принадлежало его отцу. В том числе и магазины, и квартира, и даже машины.

— Муж был директором, но собственником всего являлся отец.

И квартиры, в которой жили молодые, и дачи. Буквально на следующий день после похорон Алене было предложено выметаться из дома. Прочь, куда глаза глядят.

— Неужели? — ахнули подруги. — Родители мужа просто вышвырнули тебя на улицу? Но почему?

— Они с самого начала были против нашего брака. Для сына они давно присмотрели невесту из семьи таких же богатых торговцев. А я пришлая. Да еще, по сравнению с ними, и нищая.

«Убирайся, шалава! Мой сын не тем местом думал, когда на тебе женился! — брызгая слюной, орал свекор. — Убирайся, не то я тебя придушу собственными руками! Не будь тебя, сын уже давно бы женился, внука мне оставил. А ты аборты делала от любовников, вот и не смогла родить!»

Оскорбление было тем более бессмысленным и грязным, что молодых супругов самих огорчало отсутствие детей. Алена прошла полное обследование. У нее все оказалось в порядке. А вот Аленин муж не успел пройти проверку. Но объяснять все это свекру, который потрясал у нее перед носом огромными волосатыми кулаками, Алена не стала. Она собрала свои личные вещи (подаренные мужем драгоценности свекор ей взять не разрешил) и поспешила покинуть квартиру, в которой была так счастлива целый год.

— А потом меня приютила Маруся. Поселила у себя на даче. И вот я тут. — И Алена тяжело вздохнула. — Хотя Пете мое присутствие совсем не по нутру. И я его понимаю. Денег у меня в самом деле нет. И он прав, когда злится и говорит, что я нахлебница.

— Ничего ты не нахлебница! — возмутилась Леся. — Просто ты попала в критическую ситуацию. А Петя не обеднеет, если ты немного поживешь у него.

Однако Кира не считала, что жить из милости у чужих людей — хороший выход из положения.

— Но почему ты не хочешь вернуться к своим родителям? — спросила она у Алены. — Ведь есть же у тебя родители?

На губах у Алены появилась странная улыбка. Саркастическая и грустная одновременно.

— К родителям? — произнесла она. — Нет, к родителям нельзя. Я для них все равно что умерла. И даже хуже.

Но объяснить толком Алена ничего не успела. Потому что в кухне появился Петя. И Алена, поставив перед ним кофе и булочки, поспешила ретироваться. Несмотря на то что сегодня Петя был куда миролюбивее настроен, чем вчера вечером, он не удержался, крикнув вслед Алене:

— Сегодня рыдать не будешь? Если снова за свою мокроту примешься, хотя бы за ограду иди, подальше в лес, чтобы людей не пугать!

Алена не обернулась. Только плечи ее поникли еще больше.

— Какой ты злой, Петя! — укоризненно покачала головой Леся. — У человека горе, понимать нужно.

— Ее горе в том, что она дура набитая! Такие бабки были почти что у нее в руках. И все родителям мужа отдала.

— А что она могла поделать? — заступилась за Алену Кира. — У нее никаких прав нет.

— Бросьте вы, девчонки! — возмутился Петя. — Могла бы и в суд пойти.

— Может быть, еще и пойдет.

— И вообще, будь она похитрей, давно бы могла отложить солидный подкожный жировой запасец.

— Но она же не знала, что так получится.

— Она не знала, а я почему должен кормить всех сирых и убогих? Маруське хорошо рассуждать! Она эту дуру притащила, а мне ее содержать приходится!

— Можно подумать, объест она тебя!

Петя подругам решительно не нравился. Противный скупердяй! И куда смотрела Всеслава, выбирая себе партнера? Но, кажется, сама Всеслава целиком и полностью разделяла позицию жениха.

— Здоровая молодая женщина, — заявила она про Алену, — а бездельничает. Подумаешь, муж у нее погиб. Пусть идет работать! Тогда и рыдать времени не останется.

С этим было трудно поспорить. Как известно, работа и время лечат многие душевные раны. Но все же Алена была еще явно не готова к трудотерапии. А ну как она и там рыдать примется? Какая уж тут работа!.. Для начала девушке было бы хорошо подлечить нервы. Но, слушая постоянные попреки Пети, вряд ли ей это удастся.

Подруги молча допили свой кофе и, оставив Петю пожирать свежие булочки (у мужчины даже щеки залоснились), вышли в сад. Пока еще на деревьях не успели развернуться листочки, но было ясно, что летом тут будет райский уголок.

— Повезло Всеславе! Какой дом! И в таком чудесном месте.

— Да, похоже, ее Петя прилично зарабатывает. Ремонт сделал, машина хорошая. И квартиру в новом доме купил. Теперь ждет, когда там ремонт можно будет делать.

Переговариваясь таким образом, подруги дошли до угла дома. И замерли, услышав голос Алены.

— Кроме тебя, у меня теперь никого нет. И я попала просто в безвыходное положение. О чем я тебя прошу? Помоги мне! Нет, деньги не нужны. Помоги мне найти работу. Будто бы сама не знаешь, что я умею! Да, туда. Да, согласна. Да! ДА! ДА!!! Перестань меня спрашивать одно и то же. Я понимаю, на что иду и чем рискую. И все равно я согласна.

И через мгновение Алена вылетела из-за угла и столкнулась с подругами.

— Ой! — вырвалось у нее. — А вы тут что делаете?

— Мы тут гуляем, — пояснила Кира и без того очевидный факт. — А ты?

— А я в город собираюсь, — сказала Алена. — Мне тут работу предложили. Приличная фирма. Но это только для начала. Потом я подыщу себе что-нибудь еще. А пока сгодится и это. И график работы очень удобный. И расположение тоже. Офис в центре города находится.

И так как подруги молчали, она добавила:

— Петя прав, сколько можно сидеть на его шее?

По мнению подруг, за то время, которое Алена провела в этом доме, она вряд ли успела разорить Петю. И даже проживи она тут год или полгода, все равно Петя не обеднел бы.

— А тебе не рано на людях показываться?

— Вдруг ты на собеседовании разрыдаешься?

— Нет, — усмехнулась Алена. — К тому же никакого собеседования и не будет. Меня там знают.

— И что за работа?

— То же самое, чем я занималась раньше.

Заметив, что Алена не расположена распространяться на эту тему, подруги не стали настаивать.

— Если ты так решила, то счастливо тебе съездить.

— Спасибо, — пробормотала Алена. — Только вот на чем мне добираться?

Подруги развели руками. Сами они приехали на Петиной машине вместе со Всеславой.

— Спроси у Вити или Данилы, — предложила Кира.

— Они уже встали?

— Я слышала их голоса. Хотя вряд ли парни захотят сегодня обратно в город.

Так оно и оказалось. Но приятели согласились подбросить Алену до остановки рейсового автобуса, на котором она потом смогла бы добраться до Питера. Заодно предложили заехать в магазин и пополнить запасы спиртного и еды, которые, надо заметить, были сделаны скуповато-расчетливым Петей весьма скромно. Видимо, верный своей привычке экономить, он полагал, что гости должны поучаствовать в складчине.

Что же, никто и не возражал.

— Хотя мог бы и предупредить, что дома у него шаром покати, — заметила Кира. — Бедная Алена, чем она тут питалась?

— А Маруся? Они же тут последнее время вместе жили.

— Никаких запасов нет. Ни консервов, ни растительного масла, и сливочное тоже закончилось.

Но вернувшиеся мужчины притащили с собой полные сумки еды. Еще и хозяевам останется.

— Аленку на маршрутку посадили, — отрапортовал Виктор, который не сидел за рулем и уже успел хлебнуть бутылочку-другую, а то и третью темного пивка. — Обещала, когда будет возвращаться, позвонит нам, чтобы мы ее встретили.

— Не барыня, могла бы и пешочком дойти! — остался верен себе Петя.

Подруги не стали уже пенять ему и защищать бедняжку. Кира просто спросила у Вити:

— А когда Алена вернется?

— Ближе к вечеру вроде бы.

— Но она еще днем позвонит, чтобы рассказать, как у нее обстоят дела.

Однако ни до обеда, который состоялся в маленьком, недавно открывшемся по соседству ресторанчике, ни после него Алена так и не позвонила. Подруги, совершив увлекательную автомобильную экскурсию по окрестностям вместе с Витей и Данилой, про Алену вспомнили только ближе к вечеру.

— Надо ей позвонить, — спохватилась Маруся.

Пока подруги и брат с невестой развлекались, она стояла у плиты — готовила ужин на всю компанию: мариновала куриные крылышки для барбекю и разделывала свиной бок, который также хотела пожарить на углях. Так что рассеянность Маруси можно было понять. Она совершенно замоталась. Подруги даже устыдились. Бросили беднягу одну справляться со всеми домашними хлопотами.

— Что вы! — отмахнулась Маруся в ответ на их извинения. — Я привыкла! Брат на работе, а я веду дом.

— А почему ты живешь не с родителями?

— Они умерли. Мы остались вдвоем с Петей.

Подруги переглянулись, благо Маруся ушла звонить Алене. Ушлая особа эта Всеслава. Сироту где-то откопала! И им про это в высшей степени ценное качество своего кавалера ни гу-гу! Могла бы и похвастаться. Отсутствие свекрови — это такой козырь, который будет посущественней богатства или сексуального опыта у супруга.

Но Маруся в этот момент раздраженно ворчала, все так же держа у уха телефонную трубку.

— Черт!

— Что случилось?

— Да вот Алена трубку не берет.

— Может быть, она занята?

— Чем?

— Вдруг ее сразу же работать заставили. Кстати, а что у нее за работа?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Нет, когда мы с ней познакомились, она нигде не работала. Муж ее содержал. А теперь вот погиб.

— Это ясно.

— Ну вот, — вздохнула Маруся. — Вы про мужа знаете, а я про ее работу ничего не знаю.

— Может быть, ей попозже перезвонить?

Но телефон Алены сначала просто не отвечал, а потом оказался и вовсе выключенным. За ужином Маруся казалась встревоженной. И когда стало смеркаться, затеребила Виктора, чтобы съездить к автобусной остановке. Он отказался. И тогда Маруся собралась идти одна. Этому активно воспротивился брат.

— Чего тебе в темноте по лесу шляться?! — завопил он.

— Ага! Мне нельзя, а Алене, значит, можно?

— Она мне никто!

— Хочу тебе напомнить, что, во-первых, это не так. А во-вторых, она живет в нашем доме, значит, она наша гостья, и мы в ответе за ее безопасность!

Петя насупился.

— Да брось ты, Маруська! — вмешалась в разговор Всеслава. — Осталась твоя Алена в городе. Суббота же сегодня. Вечер. Мало ли что можно придумать. Может быть, она знакомых встретила да в клуб завалилась. Или в ресторан!

Но Маруся отрицательно затрясла головой.

— Алена по клубам не ходит! И в ресторан, пока у нее траур, тоже не пойдет. Ей вера не позволяет!

И тут Петя громко выругался.

— Заткнись! — завопил он на сестру. — Заткнись! Ты меня поняла? Или вот что!

— Что?

— Иди лучше туда.

— Куда?

— Куда, куда! К воротам!

— Зачем?

— Там твой муж приехал! Рустам. Иди встречай!

Маруся встрепенулась. Да и вся компания с интересом оглянулась туда, куда уже давно смотрел стоящий напротив барбекюшницы Петя. По дорожке, которая вела от калитки к дому, в самом деле шел невысокий коренастый мужчина. Он двигался уверенно и шагал широко. Когда он подошел ближе, стало видно его смуглую кожу и хитрые узко разрезанные темные глаза.

— Привет всем! — произнес он. — Здравствуй, Маруся.

— Зачем приперся? Тебя никто не звал!

— Как ты мужа встречаешь? — разозлился на сестру Петя. — Вижу, не лупили тебя, дура, давно!

Маруся одарила брата взглядом, где было все, кроме сестринской любви.

— Ничего, ничего, — заверил разошедшегося Петю муж Маруси. — Мы с Мусенькой разберемся сами. Верно, Муся?

— Не зови меня этим идиотским именем! И разбираться нам не в чем! Я подала на развод. И советую тебе согласиться на мои условия, иначе…

— Иначе что?

— В тюрьму тебя засажу, вот что!

— Ой! Ой! — придурковато хмыкнул Рустам, но глаза его недобро сверкнули. — И за что же это?

— Сам знаешь! — буркнула Маруся.

— Вот ты о чем. Все еще обижаешься. Глупенькая, ну поколотил я тебя чуток.

— Каждую неделю лупил!

— Так за это же в тюрьму не сажают. Я же тебе никаких травм не нанес.

— А пятнадцать синяков и сломанный зуб — это уже не в счет?! — взвилась Маруся.

— Я твой муж! — заявил Рустам. — Если что не по мне, имею право и поучить жену!

— Сломанный зуб за котлеты, которые я случайно пересолила?

— Я тебя содержал. Ты ни одного дня не работала, как за меня замуж вышла. И одежду тебе покупал. И подарки дарил. Так что имел право на комфорт и вкусную пищу. А зуб… ну что же, дам я тебе денег. Сходишь к врачу, новый тебе вставят. Лучше прежнего будет.

Маруся замолчала.

— И все равно, бить ты меня права не имел, — сказала она наконец. — И можешь засунуть мой зуб себе в задницу. Я к тебе не вернусь!

— Сколько раз тебе повторять. Я же тебя даже не бил! Дурочка, если бы я тебя в самом деле побил, ты бы сейчас тут у брата сказки про меня людям не рассказывала. А в больничке бы отдыхала.

— Или на кладбище, — любезно подсказала ему Кира.

— Да, или на кладбище! — увлекшись, заорал Рустам.

Но тут же спохватился и злобно уставился на Киру. Та поспешно сделала вид, что ее это не касается, потому что кулаки у Рустама сжались весьма красноречиво. Да и рожа злобой перекосилась.

— Уходи, Рустам, — устало произнесла Маруся. — Я тебе уже сказала: я с тобой никуда не пойду.

— А это мы еще посмотрим!

И Рустам, сделав выпад, схватил Марусю за руку и потащил к воротам. Та извивалась и вопила:

— Не хочу! Отпусти меня! Помогите! Петя! Мальчики!

В крике слышалось неподдельное отчаяние.

— Надо что-то делать, — произнесла Леся.

— Сами разберутся! — отозвался Петя.

— Милые бранятся, только тешатся, — поддержала его Ласка.

Кира покачала головой. Не было похоже, чтобы Маруся хотела поразвлечься таким образом. Рустам тащил ее очень грубо. И когда Маруся начала вырываться, вместо того чтобы схватить жену в охапку, отпустить пару шуточек и вместе посмеяться, развернулся и наотмашь ударил ее по лицу ладонью.

Даже от этого удара раскрытой пятерней Маруся отлетела далеко в сторону. Так что Рустам не врал, врежь он ей кулаком и по-настоящему, мог и убить. Маруся попыталась подняться с земли. Рустам подошел к ней и протянул руку. Но Маруся протянутую мужем руку укусила и снова получила от него за это по лицу.

Дивная картина! И как мужчины могут быть такими скотами? По лицу Маруси катились слезы. Она вся сжалась в комок, стараясь избежать новых ударов.

— Ну хватит! — возмутилась Кира и первой бросилась Марусе на выручку.

За ней поспешила Леся. Вдвоем они вцепились в Рустама, не давая ему двигаться с места.

— Отпусти ее!

— Она моя жена! Должна быть со мной!

— Так сядь и поговори! Маруся, ты согласна поговорить с Рустамом?

— Да! Чтоб он сдох! Поговорю я с ним!

Рустам неожиданно затих. Маруся приложила к лицу мокрое полотенце с завернутыми в него кубиками льда. И супруги уединились на скамейке в глубине сада, где более или менее мирно принялись обсуждать свои дела.

— Прямо голубки, — умилилась Ласка.

— Слышь, подруга, ты думай, чего говоришь! — пихнула ее в бок Кира. — Я понимаю, вам с Петечкой не терпится сбыть Марусю, чтобы она не мешалась у вас под ногами и не мешала зарождению вашего собственного семейного счастья. Только ты сволочью-то совсем уж не будь. Если Рустам ее лупит, не нужно ей к нему возвращаться.

— Ну и что с того, что он ее бьет? — неподдельно изумилась Ласка. — Бьет — значит, любит. Пусть и с таким мужем, но все лучше, чем одной! Я ей только добра желаю!

Было видно, что Всеслава говорит искренне. Но в голове у самой Киры никак не укладывалось, чем это одной, но с целыми зубами быть хуже, чем с мужем, но без зубов, выбитых при очередной семейной экзекуции.

Однако идиллия в саду скоро закончилась. Маруся что-то такое ляпнула, что не понравилось ее мужу. Рустам вспылил и попытался придушить супругу. Отнимали ее всей компанией. И опять же, если бы Кира не следила в оба глаза за извергом, они могли бы и не успеть. Марусю вырвали из лап супруга после того, как она изрядно посинела и глаза у нее начали стекленеть.

Пока трое мужчин держали Рустама, Кира с Лаской пытались привести Марусю в чувство. Ее шея стремительно распухала. И на ней отчетливо виднелись следы пальцев. Леся уже хотела бежать в дом, чтобы вызывать врача, но тут Маруся издала слабый стон, задышала и открыла глаза.

— Я жива?

— Жива! Жива! — ободряюще закивала ей Всеслава.

— А… Рустам? Он где?

— Его держат. Не беспокойся. Он больше не причинит тебе вреда.

— Сегодня не причинит, но учти, второй такой встречи с мужем ты точно не переживешь, — предупредила девушку Кира. — Придушит и не заметит.

— Я знаю, — просипела Маруся. — Он сумасшедший! Поднимите меня, а то холодно.

Убедившись, что с ней все более или менее в порядке, Кира присоединилась к компании мужчин, которые решали, как им быть с Рустамом.

— Ментов вызвать! — горячился Данила. — Он ее едва не убил!

— Еще чуть-чуть, и задушил бы! Мы все свидетели!

Но Петя выступать свидетелем, похоже, не хотел.

— Погодите вы! — прикрикнул он на своих приятелей. — Зачем ментов? Сами разберемся!

Разбирательство затянулось почти на час. Петя увел Рустама в дом. И что-то втолковывал там ему. Похоже, ему удалось убедить Рустама, чтобы тот оставил жену, хотя бы на сегодня, в покое. Но уходя, Рустам так злобно шарахнул дверцей калитки, что сразу же стало ясно: он ничего не простил и затаил зло на жену, ее родственников и друзей. Джип Рустама газанул с места с такой скоростью, что там, где он стоял, образовались две глубокие колеи от вращающихся колес.

Марусю, которая теперь из-за распухшего горла не могла говорить, попытались уложить в постель. Но лежа она начала задыхаться. И Кира предложила отвезти пострадавшую в больницу.

— Вдруг он ей трахею повредил, или шейные позвонки сместились, — пугала она Петю. — Зачем тебе сестра-инвалид?

В общем, пока Марусю возили в больницу, пока ее там осматривали врачи, наступила глубокая ночь. Все вернулись обратно в дом голодные, злые и несчастные.

— Какая скотина этот Рустам! — убивалась Леся. — Испортил всем нам отличный пикник!

— Гад какой! — поддержали ее остальные, даже Маруся прохрипела что-то сочувственное.

Оставшееся от неудавшегося барбекю мясо разогрели в микроволновке. И с салатами съели его до последнего кусочка. В позднем пиршестве не участвовала одна Маруся. Пожилой врач из поселковой больницы рекомендовал ей пока что ограничиться жидкой пищей.

— Теплое молоко, чай с сахаром, кисель или бульон. И самое главное, никаких встреч с бывшим мужем! Слышите меня, девушка? Поверьте мне, повидал я на своем веку таких случаев. Раз уж повадился бить, однажды можете оказаться у меня в виде хладного трупа. А мне бы очень не хотелось, чтобы наша следующая встреча прошла таким образом.

Марусе и самой не хотелось.

— Говорить-то можете? — участливо поинтересовался у нее врач. — А то бывает, что после таких травм голос навсегда пропадает.

Перепуганная Маруся с трудом, но все же промычала, что впредь будет очень и очень осторожна. И теперь, оказавшись дома и выпив теплого чаю с молоком и сахаром, она просипела всем «Доброй ночи» и отправилась в свою постель. Зализывать раны от семейной жизни.

Через некоторое время подруги последовали за ней. Второй вечер пребывания на природе не принес им существенных успехов на любовном фронте. Данила и Виктор так славно отметили победу над бежавшим Рустамом, что сейчас снова валились с ног. Но уже не от усталости, а от обильного возлияния.

— И что за мужик пошел нынче такой хлипкий?! — укладываясь в свою одинокую постель, с досадой ворчала Леся. — Вчера они устали. Сегодня напились. А завтра уже уезжать нужно! И где романтика?

— Зато твоя аллергия на природе прошла.

Леся и в самом деле за сегодняшний день ни разу не чихнула.

О том, что Алена так и не позвонила и не появилась, Кира вспомнила, только погружаясь в сон. Но так как сейчас все равно предпринять ничего не смогла бы, то оставила все как есть. Однако чувство смутной тревоги, которое поселилось в ней с той минуты, когда Алена отключила свою трубку, не давало ей покоя. И потому сон Киры был неспокойным. И встала она рано, едва стало светать.

Прокравшись в спальню Маруси, Кира обнаружила, что та тоже не спит. И, стоя у окна, смотрит вдаль. На лбу у Маруси пролегла озабоченная морщинка.

— Ты чего так рано поднялась? — тихо спросила у нее Кира.

— А ты?

— За Алену что-то тревожно, — призналась ей Кира.

— Я вообще всю ночь не спала. Горло болит. Ни глотнуть, ни шевельнуться. И на душе кошки скребут.

— А ты ей звонила? Алене?

— Да. Тысячу раз. Она не берет трубку.

— Не берет? Спит?

— Не знаю. Вчера я ей тоже звонила. Она сначала не брала, а потом просто отключила. Ну, я тебе говорила.

— И сейчас у нее трубка тоже отключена?

— Да.

— И что ты думаешь?

Вместо ответа Маруся неожиданно повернулась к Кире.

— Я хорошо знаю Алену! Она всегда, понимаешь, всегда берет трубку! Даже когда с мужем, когда болеет или очень занята. Она ее даже на ночь никогда не отключает. У нее повышенная степень ответственности перед всем человечеством. Это вы ее сейчас в таком разобранном состоянии увидели. А вообще она очень сильная.

И помолчав, Маруся потрогала свою шею, отек на которой уже спал, но синяки от пальцев Рустама оставались. И теперь угрожающе багровели на белой коже.

— Главное, Алена обещала мне отзвониться, как только будет ясно, как у нее все сложилось с работой.

— Ты думаешь, с ней что-то случилось?

— Не знаю, — вновь отвернулась к окну Маруся. — Не знаю, что и думать. Слушай, а пойдем прогуляемся. Сил нет дома сидеть. Да еще Петя сейчас встанет. Не хочу с ним объясняться.

Так как Кире все равно не спалось, то предложение Маруси она восприняла с удовольствием. Выйдя из дома, они медленно побрели к остановке.

— Там бабки свежее молоко и творог домашний выносят на продажу, — сказала Маруся. — Заодно к завтраку нашим купим.

Девушки шли молча, стараясь не думать о плохом. До остановки, которая располагалась возле автомобильной трассы на Питер, дорога проходила через густой лес. Даже сейчас, когда уже взошло солнце и пели птички, тут было не очень уютно. А уж в темноте…

— Ни за что не сунулась бы одна в лес, да еще ночью, — произналась Кира.

— Ты это к чему?

— Наверное, Алену задержали в городе дела. И она в самом деле решила не рисковать. И вернется сегодня.

— Это все равно не объясняет, почему она не позвонила. И почему отключила свой телефон, тоже не объясняет.

Поднявшись на холм, девушки увидели вдали блеск глади Ладожского озера.

— Красота! — мечтательно произнесла Кира.

На берегу примостилась маленькая рыбацкая деревушка. Местные жители ловили и сами коптили рыбешку. И на остановке подруги разжились не только трехлитровой банкой еще теплого молока утреннего удоя, но и копченой, ароматно пахнущей дымком рыбкой. И десятком крупных яиц с темной скорлупой.

Обратная дорога уже не показалась Кире такой длинной. И даже отрезок, проходящий через лес, теперь ее не пугал.

— Слушай, я заметила, что рядом с вами есть еще три новых дома.

— Верно.

— Это что, садоводство?

— Нет, нашим родителям и еще трем семьям область выделила этот кусок земли. Потом, в перестроечное время, они бумаги как-то так оформили, чтобы на земле остаться. А сейчас мы с братом уже окончательно свою собственность на дом узаконили.

Но Кире эти юридические тонкости были не интересны. Ее волновало другое.

— А те три других дома? В них что, люди не живут?

— Почему же? — пожала плечами Маруся. — Живут. Только летом.

— На майские праздники все стараются на свои загородные фазенды выбраться. А ваши соседи?

— Один дом принадлежит молодой паре, они на майские праздники предпочитают с друзьями в Европу, или на юг, или в какую-нибудь Турцию слетать. Хозяин другого дома музыкант, тот вообще в земле копаться не любит. И раньше июня не появляется. А еще один принадлежал старичку Николаю Федоровичу. Прошлым летом его разбил инсульт. И теперь он в городе. Дочь за ним ухаживает. И ей, конечно же, не до сада-огорода.

Так, разговаривая, они почти дошли до своего дома. Во всяком случае, он уже виднелся за деревьями. Лесок почти кончился, когда Кира внезапно замерла на месте. Остановившись, она прищурилась. И даже ладонью, словно козырьком, прикрыла глаза от слепящего солнца.

Маруся обернулась.

— Что с тобой? — нетерпеливо спросила она, переложив банку с молоком из левой руки в правую. — Пойдем. Мне тяжело.

— Погоди…

И Кира шагнула вперед, чтобы лучше рассмотреть то, что привлекло ее внимание. Мгновение, и мешок с яйцами и рыбой шмякнулся на землю.

— Ой! — вырвалось у Маруси. — Кира! Что с тобой? Ты же все яйца побила!

— Иди сюда! Нет! Погоди! Лучше стой там! Не ходи!

Но было поздно. Маруся уже сделала несколько шагов вперед. И тоже увидела то, на что смотрела сейчас Кира. Мгновение, и тяжелая трехлитровая банка с молоком, выскользнув из рук Маруси, приземлилась рядом с яйцами и рыбой.

— Кира! Да что же это?! Нет! Не может быть!

— Может, — сдавленным голосом ответила Кира.

Маруся зажмурилась и помотала головой.

— Кира! Скажи мне, что это не она!

Кира только вздохнула. Говори не говори, что толку, если лежащее в кустарнике почти на самой опушке леса тело, безусловно, принадлежало Алене. Ее туфли, ее волосы, ее тело и ее лицо. То есть перед подругами лежала Алена, и она была мертва.

Глава 3

В том, что молодая женщина мертва, даже у неопытной в таких делах Маруси не возникло никаких сомнений. А уж у Киры, которой за ее пеструю и богатую событиями и приключениями жизнь довелось повидать некоторое количество мертвецов, и вовсе не возникло вопроса. Алена была мертвенно бледна, и, что самое ужасное, погибла она явно от руки убийцы.

Маруся первой обратила внимание на это обстоятельство.

— Послушай, а что у нее с головой? — прошептала она. — Разве так можно ее изогнуть? Под таким углом?

При этих словах сама Кира почувствовала, что съеденная по дороге копченая рыбка просится назад. С величайшим трудом сдержав подкатывающую к горлу тошноту, Кира отошла в сторону.

— Нет, нельзя.

— А как же тогда так получилось?

— Ей свернули шею, — глухо произнесла Кира. — Поэтому голова так и вывернута.

И обе девушки, осознав смысл прозвучавших слов, в ужасе посмотрели друг на друга.

— Нужно вызвать врача.

— Врач ей уже не понадобится. Она вся холодная.

— Тогда кого? Милицию?

— Без них точно не обойтись, — согласилась Кира. — А еще нужно сообщить остальным.

И вытащив телефон, Кира сначала позвонила в милицию. А потом Лесе. Та спросонок сначала не поняла, что пытается втолковать ей подруга, и все время переспрашивала. Но когда поняла, то перестала спрашивать и замолчала. И прерывающимся голосом пообещала, что сейчас они все прибегут.

Пока Кира звонила, Маруся опустилась прямо на землю возле тела Алены и, уронив голову на колени, предалась скорби по погибшей. Рыдала она всласть. Но самой Кире было не до этого. Хотя Алену ей было очень и очень жаль, но скорбеть по ней следовало, на взгляд Киры, уже после того, как будет пойман и наказан жестокий убийца.

— Он должен был оставить хоть какие-то следы, — пробормотала Кира, чувствуя, как ее переполняет холодная ярость.

Как он смел, этот негодяй? Что плохого сделала Алена? И у кого поднялась рука на беззащитную девушку?

Подходя к лежащей на земле Алене, Кира старалась ступать очень осторожно, чтобы не затоптать улик. Но вроде бы ничего стоящего внимания под ногами не попадалось. И Кира сосредоточила свое внимание на бедной Алене. Как же ее убили? Кто? И главное, зачем?

— Кира, он свернул ей шею! — прорыдала Маруся, все еще не в силах осознать случившееся. — Как цыпленку!

— Вижу. Не мешай!

Наружный осмотр убедил Киру, что на Алену напал не грабитель и не насильник. Белье и одежда, за исключением почти оторванного рукава ее курточки, были целы и невредимы. И золотая цепочка с медальоном-сердечком тоже оставалась на тонкой шейке нетронутой. И обручальное кольцо, которое Алена так и носила, игнорируя факт смерти своего мужа, тоже было при ней. Брючки оказались плотно застегнутыми.

— Очень странно.

Выходит, на Алену напал не грабитель и не бомж. Те бы не оставили на бедной девушке никаких украшений.

— А ее сумочка! — спохватилась Кира. — Где она?

Сумочки поблизости не оказалось. Может быть, она отлетела в сторону? В поисках ее Кира прошлась по дороге, внимательно глядя себе под ноги. Потом обратно. Теперь уже глядя по сторонам.

Земля тут была глинистая и уже успевшая просохнуть от талой весенней воды. И потому следов на ней почти не оставалось. Тем не менее к тому времени, когда примчались Леся и Виктор с Данилой, в голове у Киры уже сложилась кое-какая картина происшедшего.

Во всяком случае, насчет одного момента она была совершенно уверена. Только не знала, говорить ли о своих подозрениях следователю. Он ей, этот момент, сильно не нравился. А еще она знала, что на место преступления приедет следователь уголовного розыска из Питера, который случайно по какому-то своему делу был в местном отделении и которого звонок Киры застал у телефона. Случайность! Но именно из таких случайностей и соткано полотно судьбы.

Он, этот самый следователь, оказался совсем даже неплох. Особенно для сельской местности. Правда, лицо у него было украшено россыпью веснушек. И светло-рыжие волосы торчали во все стороны непокорными вихрами. Но сам он был рослый, с длинными ногами, узкими бедрами и могучей грудной клеткой. Сразу было видно, что такой мужчина способен сутками гнать добычу. Все равно какую. Хоть рогатого оленя в каменном веке. Хоть убийцу молодых женщин в веке современном.

— Ну что у нас тут? — произнес он, легко спрыгивая с подножки милицейского «газика». — Неужели в самом деле убийство?

Подойдя ближе, он ненадолго замер рядом с Кирой. Глаза его в это время шарили вокруг. И Кира слышала его возбужденное дыхание. Черт возьми, хотелось бы ей, чтобы и из-за нее он так задышал. Хотя, разумеется, становиться для этого трупом Кира вовсе не собиралась. Следователь осмотрелся по сторонам, а затем произнес, почему-то глядя при этом на Киру:

— Ну убийство, изнасилование или что там, а напали на нее не тут.

— А где?

Кира ляпнула, не подумав. И готова была язык себе откусить за глупый вопрос. Откуда следователь может знать, где убили Алену. Но неожиданно тот не стал сердиться.

— Вот мы сейчас с вами вместе и посмотрим, — сказал он. — Не возражаете?

Еще бы Кира возражала! Да с таким компаньоном она была готова хоть на край света. Следователь приглянулся ей в один момент. И с ним было удивительно легко и просто. Словно бы Кира его знала всю свою жизнь, а теперь вдруг снова встретила.

— Почему вы решили, что на Алену напали в другом месте? — уже без всякого стеснения спросила она у рыжего следователя.

— Следов борьбы на земле совершенно нет. А раз рукав все же оторван, она должна была оказать какое-то сопротивление. Но, повторяю, это было не тут. И еще могу сказать, что нападавший был во много раз сильней. Поэтому справился со своей жертвой за один раз. Схватил, дернул, повалил, скрутил шею.

Кире стало нехорошо. Но она мужественно дослушала доводы следователя до конца. Во-первых, потому, что сама на это напросилась. А во-вторых, потому, что очень ей надо, чтобы он счел ее неженкой и слабачкой, недостойной его доверия.

— И потом, — продолжал следователь, — на обеих штанинах ее брюк видны следы песка. Но в том месте, где она лежит, песка нет.

— И что вы думаете?

— Я уже сказал. Девушку убили в другом месте. А уже затем ее тело перенесли или перевезли поближе к тому месту, где ее могли быстро обнаружить и опознать.

Но Киру подобная заботливость неизвестного убийцы не тронула. Ведь сначала-то он свернул Алене шею. Верно Маруся сказала: как куренку! И было в этом способе убийства что-то такое… такое первобытно-жестокое. Ужасное и одновременно мощное.

— Убийца должен был действовать на уровне инстинкта, — вырвалось у Киры.

— Как вы сказали? — заинтересовался следователь. — Это что же, он ее от голода убил? Чтобы съесть?

— Почему сразу съесть?

— Потому что на уровне инстинкта убивают животные, чтобы насытиться.

Осознав, что она во второй раз ляпнула в разговоре с ним глупость, Кира неподдельно расстроилась. Да что это такое с ней в самом-то деле? Неужели она начинает влюбляться в этого следователя? Учитывая то, как разболтался ее язык и шалили мысли в его присутствии, похоже, да.

— Не знаю, как там у этого парня было с инстинктами, а вот поступил он следующим образом, — снова заговорил следователь. — Свою жертву он подкараулил и убил в другом месте. Думаю, что она его знала лично. И не остерегалась. До самого последнего момента не остерегалась. Лишь потом дернулась, чтобы бежать. Он схватил ее за рукав, остановил и скрутил шею.

— А затем погрузил в свою машину и привез к нам?

— Да. Чтобы вы ее нашли, опознали и похоронили.

Похоже, это и было ключевым мотивом поведения неизвестного преступника. Ему было нужно, чтобы Алену нашли и похоронили как можно быстрей.

— Гражданин следователь, — обратилась Кира, но тот ее перебил.

— Зовите меня Еремеем.

— Как? — удивилась Кира.

— Еремей. Старинное имя — вы, наверное, и не слышали?

— Почему же не слышала?! — обиделась Кира. — Что же я необразованная, по-вашему? Очень даже слышала я такое имя. И вам оно подходит.

— В самом деле? — улыбнулся Еремей, став от этого до чертиков симпатичным и еще более привлекательным. — И у вас, конечно, есть собственное представление о том, какими должны быть все Еремы?

— Только молодыми, сильными и симпатичными! — непроизвольно вырвалось у Киры.

И девушка тут же залилась краской стыда до самых ушей. Да что же это такое происходит? Молчать надо. У ее бабушки на этот случай была поговорка: «Скажет, как пукнет!» Грубовато, конечно, но зато верно. Нет, она лично больше и рта не раскроет. В ближайшее время не раскроет. Лучше уж пукать. Господи, да что с ней происходит? О чем она только думает? Нет уж, лучше она будет молча изображать из себя загадочную персону. Эта роль не требует особых усилий, но всегда выигрышна.

Но следователь в ответ на высказывание Киры насчет его имени и всех Еремеев лишь широко усмехнулся. И одарив Киру теплым взглядом, от которого у нее все замерло, двинулся к остальным свидетелям, скучившимся в отдалении.

— О чем вы с ним секретничали? — набросилась на подругу Леся, когда Кира осталась в одиночестве.

— Мы не секретничали!

— Не ври! Мы видели, какие вы брачные па друг возле друга выписывали. Вот уж парочка — гусь да гагарочка.

— Почему это?

— Ты рыжая, да и он не лучше.

— А что тут такого? С лица воду не пить!

— С такого я бы попила! — мечтательно протянула Леся, хитро косясь на подругу.

Кира подвоха в словах подруги не заметила. И в расставленную ей ловушку попалась.

— И не думай! — рассвирепела она. — Я тебе попью!

— Что ты! Что ты! — хихикала Леся. — И не думала вовсе. Так просто ляпнула!

— И вообще, нас с ним, можно сказать, сама судьба свела. Я ведь тут не живу. И он работает в Шлиссельбурге.

— А живет где?

— Живет в Питере. А встретились мы тут.

— Ага, — выслушав подругу, невесело хмыкнула Леся. — Странная у вас судьба. Чтобы вы встретились, человек должен был погибнуть.

Вспомнив, по какой причине началось следствие, Кира устыдилась. Что она все про любовь да про любовь? Как дурочка, честное слово. Леся права. Человек погиб. Вот о чем нужно думать. И подойдя к своим друзьям, подруги услышали, как Петя спросил:

— Товарищ следователь, а когда примерно на Алену напали?

— Пока трудно сказать. Но так как на ее одежде видна роса, то думаю, что лежит она тут с ночи. Хотя возможно, что и раньше. Кто-нибудь из вас вчера ходил этой дорогой?

— Конечно!

— Кто именно? И когда?

Следователь, пристроив на сильное колено блокнот, приготовился записывать. А остальные участники событий скопились возле него и принялись спорить, кто и куда вчера уходил. Выяснилось, что по дороге к деревеньке Красельниково вчера прошлись или проехались все обитатели дома.

— Мы с девочками ездили на экскурсию по окрестностям, — сказал Данила, и это было чистой правдой.

— А мы с невестой показывали им дорогу, — добавил Петя.

И все вопросительно уставились на Марусю, которая не успела высказаться.

— Я тоже вчера ходила в деревню. За огурцами для салата.

Следователь внимательно посмотрел на Марусю.

— Вы шли именно этой дорогой?

— Она тут вообще одна!

— А тело вашей подруги вы не заметили?

— Нет, конечно. Но… но это ничего не значит. Когда мы сегодня утром с Кирой шли в Красельниково, мы прошли и тоже ничего не заметили. А вы ведь сказали, что Алена… что она уже там лежала.

С дороги тело Алены в самом деле было не слишком хорошо заметно. Хотя лежало близко. Но со стороны дома его заслонял куст ольхи. Поэтому девушки и увидели убитую только на обратном пути.

— Кто-нибудь еще вчера был у вас в гостях?

Все переглянулись.

— Мой муж, — наконец нерешительно призналась Маруся.

— Вот как! И где же он сейчас?

— Уехал.

— Почему? Ведь сегодня же выходной день. Или он у вас и в выходной день работает?

— Нет. То есть не знаю. А уехал он потому, что мы с ним поссорились.

Следователь с сочувствием посмотрел на синяк, который уже вовсю переливался багрово-синим цветом на скуле женщины.

— Это ваш муж постарался?

— Он. Мы с ним разводимся. Но вообще-то он и раньше меня бил.

— Значит, ваш муж уехал еще вчера вечером. По этой самой дороге. И во взвинченном состоянии. М-м-м… Можно на всякий случай взять у вас его координаты?

Пока следователь записывал адрес и телефон Рустама, Кира деликатно кашлянула за его спиной. А что еще она могла сделать? Она ведь твердо решила быть теперь загадочной и таинственной. Но если сейчас Кира начнет делиться своими наблюдениями, то неизбежно собьется. И тогда все поймут, что следователь ей безумно нравится. И начнут отпускать разные шуточки. Знает она их!

А она лично совсем не хочет, чтобы то светлое чувство, которое зарождалось в ее груди, стало всеобщим достоянием. По крайней мере, пока не хочет. Да и следователь сказал, что убили Алену совсем в другом месте. Так что ее наблюдательность может подождать до лучших времен.

И эти времена наступили, когда в обществе следователя все вернулись в дом. Еремей захотел осмотреть комнату Алены. Обошлись без церемоний, а в качестве понятых присутствовали Петя и Маруся на правах хозяев дома.

Остальные гости тихо разбрелись по своим комнатам, чтобы немного прийти в себя и осмыслить произошедшее. Оставшись наедине с Лесей, Кира моментально обрела свою обычную разговорчивость. Вот уж общество Леси ей совсем не мешало соображать трезво и здраво.

— Кстати, забыла тебе сказать одну вещь, — произнесла Кира.

— Какую?

— На дороге, как раз напротив места, где мы нашли тело Алены, я видела следы.

— Чьи? Мужские или женские?

— Нет.

— А чьи?

— Это были следы машины Рустама.

Некоторое время Леся молчала.

— Ну и что? Он проезжал по этой дороге. Другой тут нет.

Кира покачала головой.

— Он не просто проезжал. Он затормозил как раз на том самом месте.

— Ты уверена?

— Рисунок протекторов я, разумеется, хорошенько рассмотреть не могла, земля там слишком сухая. Но вот рытвины там на дороге точь-в-точь такие же, как в том месте, где Рустам стартовал от дома. Я еще, когда мы со следователем возвращались, посмотрела.

— И что? Что он там в лесу делал? Зачем тормозил? Цветочки собирал?

— Что делал, не знаю. Но что затормозил, а потом сорвался с места и уехал — это факт.

Леся задумалась.

— Нужно будет спросить у него, вдруг он что-то такое заметил, когда проезжал через лес.

— Алену?

— Ну, раз затормозил напротив того места, где мы ее нашли, возможно, это было и не случайно.

И после того, как следователь покинул дом, уяснив, что больше ему из друзей Алены выжать ничего не удастся, подруги отправились к Марусе. Для доверительной беседы с приятельницей о ее муже они прихватили с собой бутылку водки.

Выпить Маруся была не против, после пережитого организм требовал разрядки. Чаем тут не обойтись.

— Но почему водка? — удивилась Маруся.

— Помянуть Алену, — сурово сообщила ей Кира. — Не ликером же нам ее поминать?

— Собственно, почему бы и нет. Ей уже все равно, а нам приятнее.

Но первую рюмку водки все же было решено выпить, как и полагается по традиции.

— Подождите! — спохватилась Маруся. — У меня где-то были наши с Аленкой фотографии.

И вскочив с места, она подбежала к письменному столу. Из верхнего ящика она извлекла пакет.

— Не люблю хранить фотки на диске, — пояснила она. — Может быть, это и глупость, но мне важно ощущать под руками бумагу. В компьютерных фотографиях есть что-то нереальное.

Говоря это, она перебирала снимки.

— Вот и мы с Аленой. Сейчас я себя отрежу только. Погодите еще чуть-чуть.

И с этими словами она маникюрными ножничками аккуратно разрезала фотографию пополам. Поставила ее на стол, а к ней придвинула рюмку водки и, сбегав на кухню, принесла кусочек ржаного хлеба и несколько бутербродов с колбасой и паштетом.

— Бутерброды для нас с вами, а хлеб положу сюда.

— Язычество, — неодобрительно пробормотала Леся.

— Мне так спокойней.

И Маруся пристроила хлеб на рюмку с уже налитой в нее водкой. И все это придвинула к фотографии своей подруги.

— Хотя, конечно, странно так делать. Ведь Алена приняла ислам, — задумчиво произнесла она при этом. — А ислам запрещает своим последователям употреблять спиртные напитки. Но, думаю, теперь это уже все равно. Так что я налью ей, как полагается по нашему русскому обычаю.

— Алена была мусульманкой? — удивилась Кира. — Не похожа.

— Она приняла эту веру по настоянию мужа. Его семья, и в частности родители, иначе отказывала ему в благословении.

— А так они Алену все же приняли в семью?

— Условно приняли, — вздохнула Маруся. — Алена должна была родить ребенка, чтобы окончательно стать своей. Но внука или внучку она им подарить не сумела, вот родители и выгнали ее на улицу.

Перебирая фотографии, которые достала Маруся, Кира невольно обратила внимание, что там рядом с ней и с Аленой много девушек в низко повязанных платках, длинных юбках или темных брюках и кофтах с закрытым глухим воротом.

— А кто эти девушки? Тоже твои подруги?

— Это наша группа. Мы изучали историю Ближнего Востока.

— И ты?

— И я тоже.

— А зачем?

— Просто потому что интересно, — пожала плечами Маруся. — Я люблю учиться.

— И где ты училась?

— Это были двухмесячные курсы. Мне туда посоветовал записаться Рустам. И за совет я ему очень благодарна. Там я и познакомилась с Аленой.

Маруся снова погрустнела. И, кинув взгляд на фотографию подруги, напомнила:

— Давайте помянем ее, бедняжку.

Печальная церемония, однако, не сбила подруг с мысли. Тот факт, что Рустам отправил свою жену на те же курсы, где уже училась Алена, показался им немаловажным.

— А твой муж и прежде, выходит, знал Алену?

— Нет, — удивилась Маруся. — Откуда?

И не успели подруги расстроиться, ведь получалось, что чутье их подвело, как Маруся добавила:

— Он знал только ее мужа.

Опа!

— Ну да, они были как-то связаны в бизнесе, — продолжала рассказывать Маруся. — Деталей я не знаю, Рустам всегда очень четко разделял мужские и женские обязанности в семье. И никогда не посвящал меня в свои дела. Такие у них порядки.

— У кого?

— У мусульман. Муж не суется в домашние дела жены, а жена не лезет в его бизнес.

— Но твой-то Рустам как раз вмешивался.

— Когда?

— А помнишь, ты рассказывала, когда он из-за котлет тебе выволочку устроил?

— Ну да. Было дело.

— Так это же он тебя учил их жарить, так надо понимать?

Маруся грустно улыбнулась.

— Люди есть люди. Будь они хоть какой веры. Но если тебе в мужья достался подонок, то никакие предписываемые верой каноны поведения тебя не спасут ни от рукоприкладства, ни от лжи, ни от черствости. Ужасно жить, когда рядом с тобой постоянно дышит чужой человек.

— Зачем же ты за него замуж вышла?

— Зачем? Ну… отчасти из-за денег. У Рустама их полно. А потому мне казалось, что я смогу его со временем полюбить.

— Не вышло?

— А то сами не видели.

Оставив эту тему, Кира снова вернулась к убийству Алены.

— Но ты ведь могла спросить у Рустама, что его связывает с мужем Алены.

— Спросить могла, а вот ответ получить — вряд ли. Разве что в виде оплеухи, чтобы не лезла в дела мужчин.

— Но хоть что-то ты про Алениного мужа знаешь? Хотя бы его имя?

— Имя, конечно, знаю, — кивнула Маруся. — И где живут, вернее, где жили они с Аленой, тоже знаю. Бывала у них в гостях. И даже помню, где находится один из его магазинов. Мы с Аленой как-то раз туда заходили за продуктами. Там еще есть такой маленький цех, где они готовят разные полуфабрикаты.

— Полуфабрикаты?

— Ну не только. Еще и национальные кушанья. Манты там всякие замороженые, строго с бараниной, говядиной или другим мясом, исключая свинину. Долма там в виноградных листьях была, я помню. И уже готовый плов, дома его женщине только разогреть к приходу мужа оставалось. И, конечно, самые разные закуски. Баклажаны с орехами и гранатовыми зернами. Сладости восточные. Ну сами понимаете.

— Понимаем. И Алена брала там продукты.

— Вот именно, брала. Магазин принадлежал семье ее мужа. Она заходила, и там для нее было уже все приготовлено, как любил ее Саидик.

— Мужа Алены звали Саид?

— Да.

Подруги отметили про себя, что нужно выяснить: какие отношения связывали Рустама и Саида? Интересно, мужчины дружили так же, как и их жены?

— Я бы не сказала, — ответила Маруся, когда подруги задали ей этот вопрос. — Конечно, они были знакомы. Но дружба… Нет, дружбы между ними не было. Саид был очень добрый. И не одобрял отношения Рустама ко мне.

— Значит, Аленин муж ее не обижал?

— Что вы! — возмутилась Маруся. — Никогда! Он был такой славный! Очень ее любил, очень! Даже грубого слова или окрика от него не услышишь. Он был мягкий человек. А с Аленой вообще был мягче подтаявшего масла.

И немного подумав, Маруся продолжила, но уже без прежнего умиления в голосе:

— Пожалуй, даже слишком мягкий. И не только с Аленой, но и с другими членами своей семьи. Думаю, что отчасти он виноват в проблемах Алены со свекром. Хотя и не могу утверждать точно, но мне кажется, что Саид не пользовался в своей семье авторитетом.

И, покачав головой, Маруся внезапно воскликнула:

— Господи, о чем мы с вами только разговариваем!

— А что? — посмотрела на нее Леся. — Сидим и разговариваем.

Марусины глаза налились слезами.

— Мне только что в голову пришла мысль: а кто же будет хоронить Алену?

— А в чем проблема?

— Кто же из родственников пойдет за гробом? Саид погиб. Его родители от Алены отвернулись. А про ее собственных родителей я не знаю ровным счетом ничего! Понимаете? Ничего. Ноль! Пустота! Кто будет ее хоронить, а?

Это в самом деле была проблема, но вовсе не в том смысле, который вкладывала в свои слова Маруся. Отсутствие сведений о родителях Алены — это был большой пробел в начавшемся расследовании. И подруги отчетливо понимали, что пробел этот следует заполнить как можно скорее. Но кто это сделает?

О прежней жизни Алены могли знать родители ее мужа. Возможно, в этом и крылась их неприязнь к навязанной им сыном невестке? Надо обязательно поговорить с этими людьми. Как бы ни относились они к Алене, но, когда речь идет об убийстве, они должны помочь.

Маруся решение подруг поговорить с родителями Саида полностью одобрила. Но, зло сверкнув глазами, добавила:

— Сама-то я с ними говорить не могу, боюсь, не справлюсь с эмоциями, наговорю им грубостей и только испорчу все дело.

— Почему?

— Ведь это из-за их жестокости Алена, можно сказать, и погибла. Ведь если бы они ее не выгнали, она бы не поселилась у меня и ничего бы, возможно, не случилось.

— Этого мы знать не можем. Алена ведь не жертва маньяка. Ее не изнасиловали, не ограбили. Значит, ее убили просто потому, что она кому-то очень мешала.

— И что?

— А в таком случае, где бы ни жила Алена, убийца рано или поздно все равно добрался бы до нее. Пусть даже и в квартире ее мужа или у его родителей.

— Все равно, лучше поговорите с родителями Саида сами, без меня.

Подруги и не возражали. Им тоже казалось, что они провернут этот разговор более удачно.

— Не могу смириться с мыслью, что этот подонок, убивший Алену, действовал так нагло. Ведь мало того что он ее убил. Так еще и подбросил тело практически к дому, — негодовала Кира.

— И ведь знал, что рискует, — подхватила Леся. — Его могли увидеть. И вообще, раскатывать по дорогам с трупом в машине — верх цинизма.

Кира задумалась.

— Дело могло обстоять так. Если Алена доверяла своему убийце, он мог предложить подвезти ее до дома. Она села в его машину. Он почти довез ее до нашего дома. Но не доезжая нескольких сотен метров, задушил ее. Выкинул из машины, а сам уехал.

— Все равно его могли увидеть.

— Кто?

— Кто-нибудь. Убийство — это всегда риск.

Леся покосилась на подругу.

— Послушай, а ты уверена, что нам с тобой нужно вмешиваться в это дело? Расследование уже началось. И без нас обойдутся. Следователь хотя и молодой, но кажется толковым.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Кира. — Как это обойдутся? Ты что, первый день на этом свете живешь?.. Ты нашу милицию не знаешь? У них вечно то людей, то техники, то времени не хватает. И потом, что такого ужасного мы делаем?

— Ничего, но…

— И Маруся совершенно права, именно нам с тобой нужно найти родителей Алены и сообщить им о смерти их дочери.

И ни одна подруга при этом не упомянула о том, что проще всего было бы найти родителей погибшей девушки через справочную. У Леси такая мысль промелькнула, но она благоразумно придержала ее при себе. Кира уже явно вошла в раж. А когда она была в таком состоянии, вставать у нее на пути было небезопасно. И потому она смирилась с мыслью, что очень скоро они будут беседовать со свекром и свекровью Алены. И вероятно, разговор будет не из легких.

Глава 4

Следователь не предупредил друзей, что им необходимо впредь и до окончания следствия оставаться в загородном доме. Напротив, он подчеркнул, что если они еще понадобятся следствию, то их запросто выдернут хоть с работы, хоть из собственной постели, хоть из постели подружки.

И разумеется, никто не захотел оставаться в непосредственной близости от места преступления дольше, чем длились сборы в дорогу. Поэтому уже через час после того, как вся компания вернулась с допроса в отделении милиции, все в полном составе, включая и Марусю, выехали обратно в Питер. Стремясь отделить себя расстоянием от произошедшего ужаса.

Так получилось, что подруги ехали в машине Петечки. Вместе с Всеславой и Марусей. А Виктор и Данила поехали на своей. И вскоре отстали.

— Да и черт с ними, — раздраженно отозвался Петечка, когда Кира сообщила ему об этом. — Доберутся как-нибудь. Надоели.

— Разве вы не друзья?

— Какие еще друзья! Виктор просто работает со мной. То есть не прямо со мной, но в соседней редакции. А Даню я вообще в эту пятницу впервые увидел. Он рекламу принес размещать к Витьке. Вот они вроде бы приятели. А я его и знать не знаю.

— Зачем же тогда пригласил к себе в дом?

— Мы при нем с Витькой договаривались, что в выходные ко мне на шашлыки на дачу завалимся. Вот Данила и прилип. Возьмите меня с собой да возьмите. Так клянчил, что я и его пригласил. Знал бы, что из этого выйдет, вовек бы никого к себе не звал!

— Ты что же думаешь, что Алену убил кто-то из нашей компании?! — возмутилась Маруся.

— Н-нет. Что ты!

Но прежде, чем Петечка ответил сестре, возникла продолжительная пауза. И она, эта пауза, была красноречивее всяких слов. Марусю передернуло.

— Хорошо, что я еду в город.

В самом деле, остаться одной в пустом загородном доме, возле которого, возможно, бродил убийца в поисках новой жертвы, Марусе было бы жутко. Петя, который все же любил сестру, первый настаивал на ее отъезде.

— Тут стало совсем небезопасно, — поеживаясь, говорил он. — Поживешь до лета в городе.

Это было мудро. Тем более что вчерашний инцидент с Рустамом показал, что он может добраться до Маруси и за городом. Поэтому прятаться от мужа на даче было просто глупо. Да и Алены, которая могла быть хоть какой-то защитой от грубияна Рустама, рядом с Марусей больше нет. И молодая женщина согласилась с доводами брата. В городе ей будет безопаснее и уютнее.

— Когда приедем, я сразу же сяду за телефон и попытаюсь поговорить с девочками из нашей группы, — пообещала она подругам. — Может быть, кто-то из них знает больше подробностей о жизни Алены. О ее родителях.

Беседу с родителями Саида они решили не откладывать в долгий ящик. И отправились по указанному Марусей адресу сразу же по приезде в Питер. Дверь им открыла симпатичная брюнетка со жгучим взором и плавными движениями. Южную красавицу портил только нос, который мог быть и поменьше.

— Вы к кому? — поинтересовалась девушка, с любопытством глядя на подруг.

— Мы хотим поговорить с вами про Алену.

Лицо девушки моментально омрачилось.

— Она тут больше не живет.

— Мы знаем.

— Мне нечего вам сказать, я не осведомлена о том, где ее искать.

Враждебности в голосе девушки не слышалось. И на том спасибо. И Кира смело задала свой вопрос:

— Вы сестра Саида?

Кира угадала верно. Девушка кивнула.

— А мы знакомые Алены.

Девушка вновь кивнула и наконец посторонилась.

— Проходите, — сказала она. — Я дома одна. Навожу тут порядок, разбираю вещи. Родители решили, что квартиру брата они продадут, так что…

Дом был самый обычный, типовой. И кухня, куда их пригласила сестра Саида, тут была обычная — восемь метров. Но обставлена была так продуманно, что каждой вещи нашлось свое место. И при этом создавалось ощущение, что комната гораздо просторней, чем она была на самом деле.

— Алена очень любила тут возиться по хозяйству, — со вздохом сказала девушка, прекрасно говорившая по-русски, почти без акцента.

Она сказала, чтобы ее звали Лилой.

— У Алены был талант дизайнера и отменный вкус. Она так удачно обставила и красиво убрала их с братом квартиру. Все знакомые завидовали.

— И тем не менее ваши родители ее не жаловали.

— Папа, — вздохнула Лила. — Папа был против их брака. И ведь как странно, мама-то у меня русская. Папа женился на ней, и они счастливо живут вместе вот уже больше тридцати лет. Но Саиду жениться на русской девушке папа не позволял.

— Но в конце концов Саид настоял на своем?

— Сколько крови это стоило и ему, и отцу, и маме, и всем нам! Папа словно взбесился. Все твердил: нет, нет и нет.

Лила, продолжая говорить, заварила кофе и поставила перед подругами по чашке. И, придвинув сахарницу, извинилась:

— Простите, ничего больше предложить не могу. После смерти брата родители просто закрыли эту квартиру. Так что продукты почти все испортились.

— А теперь твои родители хотят продать эту квартиру?

— Да. Как только найдут подходящего покупателя.

Лила была немногословна. И пока подруги ломали головы, как бы им разговорить девушку, она вдруг сказала:

— Я тут нашла кое-какие Аленины вещи. Может быть, вы сможете ей их передать?

Кира покачала головой:

— Это невозможно.

— Почему?

— Алена мертва.

— Что?!

Лила вздрогнула, и кофе из ее чашки выплеснулся на скатерть. Но она смотрела только на подруг. Ее огромные глаза стали еще темнее и больше.

— Как это случилось? Она наложила на себя руки?!

— Нет. Ее убили.

— О-о-о! Кто? Когда?

— Сегодня. То есть тело ее мы нашли сегодня. А убили… возможно, ее убили еще вчера.

Из всего услышанного Лила сделала далеко не самый верный вывод.

— Так вы из милиции? — воскликнула она, почтительно глядя на подруг.

— Мы ищем убийцу, — туманно отозвалась Кира. — И в связи с этим хотели бы побеседовать с вашими родителями об Алене.

— Это невозможно!

— Понимаем, они настолько ненавидели невестку, что не хотят о ней даже говорить. Но теперь, когда она погибла, какие могут быть счеты?

Лила покачала головой.

— Вы не понимаете, — сказала она. — Дело не в отношении к ней. Конечно, раз случилось такое, они бы с вами поговорили. Просто папа уехал отдыхать. И мама с ним.

— А далеко?

У Киры еще теплилась надежда: если свекор Алены отдыхает где-нибудь за городом, то можно туда съездить.

— Родителей вам не найти, — развеяла Лила надежды Киры. — Они улетели в Азербайджан. К папиной маме. Живет она в горах. Там даже связи нормальной нет. А чтобы его не отвлекали, папа вообще телефон отключил.

— И совсем нет связи? Но тебе же они звонят? Наверное, беспокоятся?

— Звонят каждый день, но только раз. И сегодня уже звонили. Так что могу им передать, что вы интересуетесь Аленой, только завтра.

Завтра, да еще по междугородке… Нет, откровенный разговор исключается.

— А если хотите, спросите меня про Алену, — предложила Лила. — Конечно, я не могу знать всего. Но кое-что про Алену я тоже слышала.

— И что же?

— Она была не той, за кого себя выдавала!

— Что-о-о?

— Да, да. Я слышала, как папа сказал об этом маме, когда та стала у него спрашивать, за что он так ненавидит Алену. А нам с мамой Алена даже нравилась. Тихая, домашняя. А как она Саида любила! Настоящая восточная жена, нашим женщинам, хотя их в почтении к мужчинам воспитывают, до нее далеко было! Только и думала, как бы Саиду угодить! И не из страха, а потому что любила его. Вообще они как два голубка ворковали. У нас так не принято, но для жены Саид во всем исключение делал.

Кира удивилась еще больше. Выходило, что в семье молодоженов был мир и любовь. Но тем не менее отец Саида считал, что Алена хитрая притвора и тихушница, втирающая очки всем и в том числе их обожаемому сыну.

— Ну вот, и когда Саид заявил родителям, что хочет жениться на Алене, и привел ее к нам знакомиться, то отец сначала ничего не сказал. Думал. И вроде бы даже был не против. А потом, через несколько дней, совсем переменился. И твердо сказал Саиду, что он против. А маме тем же вечером объяснил, что она не та, за кого себя выдает.

Выходит, отец Саида навел справки и решил, что Алена их сыну не пара. Что же такого было в прошлом у Алены? Несомненно, что-то очень серьезное. И подруги попросили Лилу передать их просьбу о разговоре.

— Отец человек не злой. И думаю, ему самому было неприятно, что он так резко поступил с Аленой. Обычно папа с пониманием относился к моим или к Саида желаниям. Он совсем не тиран.

— Потом же он все-таки передумал насчет Алены? И разрешил Саиду на ней жениться?

— Потом да. Прошло около месяца с момента, когда отец отказал Саиду. Саид снова приехал. Они о чем-то поговорили с отцом в его кабинете. Саид вышел веселый. А отец мрачнее тучи. И тем не менее он объявил, что мы начинаем готовиться к свадьбе.

Да, с отцом Саида просто необходимо переговорить. Но это завтра. А сегодня подруги намеревались еще немного потрясти Лилу.

— А что тебе известно про семью Алены?

— Про ее семью? У нее есть семья? Но я всегда думала, что она сирота.

— Сирота?

— Она мне так говорила…

— Сирота, значит, — машинально повторила Кира.

— Ну, не совсем. Ее тетя вырастила. А когда Алене было восемнадцать, тетя скончалась. Тогда Алена продала квартиру в их городе и перебралась в Питер.

— А что за город?

— Не помню, — растерялась Лила. — Верней, не знаю. Как назывался ее родной город, Алена мне не говорила. А я сама почему-то у нее не спросила.

На этом подругам пришлось распрощаться с сестрой Саида. И повторно взяв с нее клятвенное обещание, что она обязательно сообщит отцу о смерти Алены и желании товарищей из милиции поговорить с ним, подруги отбыли.

Во дворе их дома случилась небольшая заминка.

— К тебе или ко мне? — спросила Леся.

Подруги жили в соседних подъездах, и каждой после трехдневного отсутствия хотелось оказаться в родных стенах.

— Давай ко мне, — взяла инициативу Кира.

— Почему к тебе?!

— У меня кот некормленый.

— Но ты же Фантика на время Стефаниде Петровне отдала, в ее кошачий гарем, — тут же изобличила подругу в хитрости Леся.

— Ну да. Забыла.

— А твой котик пусть еще потрудится себе на радость и на благо всего кошачьего рода.

— А кто против? — согласилась Кира.

— Стефанида Петровна настоящая сподвижница, — уважительно сказала Леся.

— В прошлом месяце была выставка, где она продемонстрировала первые образчики породы. И знаешь, что ей сказали? — с видом призерши на этой выставке спросила Кира.

— Что отечественная кошачья селекция отчаянно нуждается в производителях вроде твоего Фантика, — заученно выпалила Леся, которая за целый месяц со слов Киры уже успела вызубрить и этот ответ экспертов, и вообще весь рассказ о том, как прошло главное кошачье мероприятие.

— Вот, уже и ты знаешь. Кто тебе-то сказал?

Леся только хихикнула, оценив юмор.

— Она-то, эта селекция, может быть, в Фантике и нуждается, — не стала спорить она с подругой. — Но зато сам Фантик в данный момент совершенно ни в чем, а особенно в тебе, не нуждается. Насколько я понимаю, он блаженствует в окружении своих многочисленных невест и высококалорийного витаминизированного корма, выпущенного специально для котов, занятых подобной работой.

— Ну да, — повторила Кира. — Так и есть. И корм, и уход, и все такое прочее.

— Тогда пошли ко мне?

Кира все еще мялась.

— Да что такое, в конце-то концов?!

— У тебя небось дома есть нечего, — выпалила признание Кира. — А у меня на нервной почве проснулся дикий аппетит.

— Ничего подобного. У меня есть молодая морковка и приготовленная на пару треска.

— Вот я и говорю: есть у тебя нечего.

— Чем тебя треска не устраивает?

— Она тощая.

— Не выдумывай. Я брала крупную.

— Мясо у нее совсем без жира. А я такую рыбу не люблю.

Леся закатила глаза. Манера подруги лопать все жирное, сладкое и потому безумно вкусное, но при этом не только не полнеть, но даже умудряться худеть, просто убивала ее. Сразу и наповал.

— И что же ты хочешь?

— Курочку! — кровожадно сверкнула зубами Кира. — Горячую курочку-гриль только что с вертела.

Леся закрыла глаза. И перед ней тут же появились огромные железные весы, в одной глубокой чаше которых лежала ароматная птичка с хрустящей кожицей, а на другой — унылая треска и несколько бледных морковок. Треска проигрывала с огромным отрывом. И, открыв глаза, Леся кивнула:

— Уговорила!

В это время подобный продукт в районе места жительства подруг можно было купить только в одном месте — в недавно открывшемся супермаркете, который торговал круглые сутки. Располагался он в пятистах метрах от дома подруг. И потому они решили машину со стоянки не брать, а немного прогуляться пешочком.

Подруги только ненадолго поднялись к Кире, чтобы оставить у нее сумку с личными вещами Алены. Эту сумку собрала и отдала им Лила, которая иначе обещала вещи просто отдать бомжам или вынести на помойку, что в общем-то было одно и то же.

Разумеется, девушки не могли допустить подобного кощунства, тем более что в вещах, вероятно, можно было обнаружить какие-то сведения о жизни Алены. И, занеся сумку в квартиру, девушки не удержались, чтобы хоть одним глазком не заглянуть внутрь.

— Ага, одним глазком взглянем и пойдем.

Все вещи были или новые, еще с бирочками, или почти новые. Скромного покроя и нейтральных цветов, они должны были стоить, судя по этикеткам известных фирм, целое состояние.

— Одно ясно, Саид денег для жены не жалел.

Но насколько подчеркнуто неброской была верхняя одежда Алены, настолько изящным, тонким, а иногда даже вызывающим было ее нижнее белье. Тончайшие лифчики и трусики, украшенные широким кружевом, эластичные стринги, цветастые рюшечки, ленточки, стразы, перышки и прочая красота.

— И это Алена носила?

— Раз это было в ее вещах, значит — она.

— Странно!

— Да уж, никогда бы не подумала, что она отважится покупать себе такие вещи.

Кроме одежды, внимание девушек сразу же привлек к себе альбом с двумя золотыми кольцами на обложке. И как оказалось, обложка не лгала. Тут в самом деле были собраны свадебные фотографии Алены, сделанные профессиональным фотографом. Подруги с интересом посмотрели на высокого брюнета с тонкими, подстриженными в ниточку усами и такими же щегольскими бакенбардами. Он был одет в ослепительный черный смокинг. И был единственным мужчиной на фотографиях, кто целовал Алену. Смачно и при всех.

— Вот он — Саид.

— Красивый.

— Немного смешной.

— А мне нравится, — сказала Кира.

— Какая разница? Нравится, не нравится. Он умер. Ты забыла?

Нет, Кира не забыла. Так же, как не забыла она и о своем желудке, который начал совсем уже неприлично бурчать и булькать.

— Если я немедленно чего-нибудь не съем, то сама умру.

Леся такой участи для своей ближайшей подруги не хотела. И потому, отложив на некоторое время изучение вещей Алены, подруги поспешили в магазин за продуктами. Но по дороге продолжали обсуждать ход расследования. И намечать мероприятия на ближайшее будущее.

— Ты как хочешь, а мне эта история с родной семьей Алены кажется весьма и весьма подозрительной и даже мутной.

— Мне тоже! — согласилась Кира. — Что там Алена про них рассказывала? То у нее весь комплект родни в полном боевом составе и бодром состоянии, а то вдруг всего одна тетя, да и та давно умерла.

— А на свадьбе с ее стороны кто был?

— В том-то и дело, что никого.

— Как это? — не поверила Леся. — Совсем никого?

— Угу.

— Не может быть!

— Может! Вернемся домой, сама еще раз посмотришь. На фотографиях возле нее либо Саид, либо Лила, либо их родители. Других близких на регистрации во Дворце бракосочетания нет.

— Ладно, бабушек или сестер-братьев у Алены могло и не быть, — согласилась Леся. — Родителей тоже. Но какие-нибудь двоюродные тетушки все равно должны были найтись. Они у всех есть. Даже у меня.

— Возможно, Алена просто не захотела приглашать дальнюю родню.

— Почему?

— Может быть, стеснялась. Родители Саида — люди богатые. Вот она и комплексовала. Может быть, ее родня из глухой провинции. Опозорили бы ее только.

— Ладно, бог с ними, с тетушками! — решила Леся. — Но друзья, друзья-то где? Подруги, свидетельница, наконец! Кто-то же должен был быть на свадьбе со стороны Алены!

— Никого там не было. И Лила еще это особо подчеркнула.

— Да?

— А ты не помнишь? Она сказала, что Алена на свадьбе сидела только рядом с Саидом. Выглядела счастливой, но при этом с ней никто не разговаривал.

— Я думала, что Лила имела в виду родственников жениха.

— Я тоже вначале так решила. А сейчас посмотрела на фотографии и поняла, что родители Саида возле молодых как раз есть. И общаются с ними, на первый взгляд, вполне сердечно. А вот никого из ее родни нет.

— Может быть, на роспись опоздали. А потом в ресторан уже приехали.

— Всем составом опоздали?

Возразить на это Лесе было нечего. Да и некому, потому что к этому времени они уже дошли до магазина, и Кира, словно рыжая гончая, помчалась по торговому залу на вкусный запах жарящихся на гриле птичек. И едва дождавшись, когда полная продавщица подцепит самую поджаристую и румяную птичку и положит ее в термопакет, Кира схватила добычу и приготовилась бежать назад.

— Э-э-э! — остановила ее Леся. — Не так быстро. Мне тоже нужно чего-нибудь пожевать.

— У тебя же есть твоя треска.

Леся втянула в себя умопомрачительно вкусный запах и с укором посмотрела на подругу.

— Думаешь, я буду давиться пареной рыбой, а тебе предоставлю целиком слопать курицу? Ну уж нет! Только зелени к ней возьмем. И вина.

В результате подруги затарились под завязку. Они купили блестящих глянцевых помидоров и крохотных малосольных огурчиков, которые пришлось неудобной вилкой вылавливать прямо из пахнущего чесноком и укропом рассола. Огурчики они сильно тыкать не решались, чтобы не повредить их тонкую шкурку. И потому прежде чем подруги набрали себе намеченное количество огурчиков, они расплескали рассол и забрызгали им все вокруг. Еще они купили крупных развесных оливок — размером почти с грецкий орех — и пучок очень свежей кинзы, которую вынесли из подсобных помещений прямо при них.

К итальянскому вину тоже потребовалась своя закуска. Подруги выбрали сырное ассорти и ветку крупного розового винограда. А раз уж они оказались в магазине, то не смогли не купить и других нужных вещей вроде молока, масла, сахара и кофе.

— Вот теперь я чувствую, что мы можем идти домой, — удовлетворенно заявила Кира, когда ее тележка ощутимо потяжелела.

— И как мы это дотащим?

— Ничего, для себя купили. А своя ноша, она не тянет.

Кира оказалась права. Подруги неожиданно легко доволокли набитые доверху пакеты до дома. И поднялись к Лесе.

Разложив покупки по тарелкам, они сели за стол, покрытый льняной скатертью ручной работы. Эту скатерть несколько лет назад, еще до своего финского замужества, вышила Лесина мама. И перед отъездом Леся скатерть постирала, прогладила и оставила досушиваться прямо на лаковой поверхности стола. За выходные скатерть совершенно высохла. И, как оказалось, основательно прилипла к столу.

Отдирать ее подруги не стали. Ни времени, ни терпения, ни сил у них на это уже не было. И они на славу перекусили прямо на драгоценном шедевре, воздав себе за все сегодняшние лишения. Но даже поглощая закуску и попивая прохладное чуть терпкое красное вино, Кира не переставала думать о главном — об убийстве Алены.

— Полагаю, что Аленины родители все же живы, — сказала она наконец. — Но по какой-то причине на свадьбе отсутствовали. То ли не были званы, то ли сами не явились.

— Логично.

— И их отсутствие на церемонии бракосочетания дочери означает только одно.

— Что?

— То, что отношения между ними и Аленой были весьма непростые. И похоже, Алене было что скрывать о своей родне.

Леся с нескрываемой завистью посмотрела, как подруга положила себе на тарелку вторую куриную ножку и тут же начала ее обгладывать. Сама она ограничилась одним крылышком. И тем не менее сейчас на блюде оставалось одно только белое мясо. Оно считалось диетическим. И именно поэтому Леся отчаянно боролась с собой. Съесть или не съесть? Насколько куриная грудка может считаться диетической, если съесть ее целиком и на ночь глядя?

— Хватит лопать! — не выдержала она наконец беззаботного чавканья подруги. — Мы собирались обсудить планы, а не наедаться.

— Одно другому не помеха, — пробурчала Кира с набитым ртом.

— Все равно. На ночь наедаться вредно!

— Да что тут кушать? — несказанно изумилась Кира. — Один жалкий цыпленочек. Даже не знаю, у кого рука поднялась на такого кроху.

— В этом жареном монстре не меньше килограмма чистого мяса! То есть было не меньше килограмма. Пока ты за него не взялась.

— Так и что? Размышлять мне это не мешает. И чтобы ты не волновалась, скажу: я придумала, чем мы будем заниматься завтра.

— Чем? Пойдем на работу?

Леся откровенно ехидничала. А Кирино чело омрачилось.

— Вот незадача! Про то, что нам завтра нужно быть в офисе, я совсем позабыла!

— Жрать надо меньше! — пробурчала себе под нос Леся. — Тогда и склероз не так одолевать будет.

— Не ворчи. Иногда кажется, что тебе не за двадцать пять перевалило, а за пятьдесят или даже за семьдесят пять. Ворчишь, как старуха.

От такого ужасного обвинения Леся замерла с открытым ртом. А у Киры оказалось достаточно времени, чтобы развернуть свой план во всей красе. К тому моменту, когда она закончила говорить, Леся уже забыла о том, что злилась. А когда Кира встала из-за стола и, соответственно, отодвинулась от еды и, само собой, от куриной грудки, Леся припрятала ее и теперь уже успокоилась совершенно.

— И что ты придумала?

Но Кира уже подсела к компьютеру.

— Кое-что мы сейчас сами узнаем. Чего не узнаем, на то специалисты имеются.

— Что ты там смотришь?

— Если родителям Саида удалось так легко выпихнуть Алену из квартиры, значит, она там зарегистрирована не была.

— Может быть, она не захотела унижаться.

— И ушла на улицу? Не смеши меня! У любого человека прежде всего присутствует инстинкт выживания. И этот инстинкт должен был подсказать Алене, что без крыши над головой она долго не протянет.

— А может быть, она хотела умереть! — не сдавалась Леся.

— Что ты заладила! — с досадой воскликнула Кира. — С какой стати ей было этого хотеть? Вот, смотри лучше! Не была Алена у своего мужа прописана. Потому и сдалась без боя. Знала, что прав у нее оставаться в квартире нет.

— Тебе что-то удалось узнать? — заинтересовалась Леся, подойдя к подруге.

— Да, Вошкина Елена Сергеевна. Год рождения подходящий. А зарегистрирована она вместе со своими однофамильцами. Ого! Да их тут целая куча.

Леся тоже всмотрелась в ровные четкие строчки на экране.

— Трое старших, похоже, бабушка и родители. И пятеро, нет, шестеро, а с Аленой все семеро их детей!

Кира вопросительно посмотрела на подругу. Мол, что скажешь? Леся молчала. Но одно она знала совершенно точно: завтра ни на какую работу они с Кирой не пойдут. Пропади он пропадом этот туристический сезон. Тем более что всех желающих отправиться на майские праздники в теплые края они уже отправили. Больше свободных мест или горящих туров не оставалось. И чем париться на работе, отвечая всем подряд, что помочь им они не могут, Леся сочла более целесообразным взять небольшую передышку за свой поистине ударный труд.

В офис они не пойдут, это ясно. А поедут они с Кирой завтра прямо с утра в гости к этому семейству Вошкиных. И Кира думает о том же. Никаких сомнений на сей счет у Леси даже не возникло.

Глава 5

Вошкины жили в двухэтажном деревянном доме в поселке Никольское, неподалеку от Гатчины. Местечко было так себе. Никаких красот или достопримечательностей в самом поселке не наблюдалось. На улицах было убого, грязно, и лишь зеленеющие за покосившимися заборами сады приятно радовали глаз.

Но возле дома Вошкиных и сада не было. И вообще, это не был лично их дом. Вошкины занимали лишь одну из трех имеющихся тут квартир. Правда, квартира у них, честно говоря, была большая. Четыре или даже пять жилых комнат. А еще кладовки, кухня и разные чуланчики. Расплодившись, Вошкины завладели всем вторым этажом деревянного, но все еще крепкого дома. И все бы ничего, вот только вода и туалет были на улице.

— Зимой это должно вызывать определенные трудности, — рискнула заметить Кира.

— Ничего, мы привыкшие, — отозвалась младшая девочка.

Родителей Алены, а эти Вошкины в самом деле были ее родной семьей, дома не оказалось. Они уехали куда-то по делам общины. Что это за община такая, подруги решили пока не уточнять. И сосредоточили свое внимание на младших Вошкиных, оставленных дома под присмотром полуслепой и совершенно глухой старушки — их бабушки.

Эти Вошкины производили странное впечатление. Прежде всего одеждой — очень скромной, если не сказать, бедной. Но при этом очень и очень чистой. Дырки на чулочках у младшей девочки лет десяти-двенадцати были аккуратно заштопаны. Прорехи на платьях и свитерах были также починены. Но все равно было видно, что дети одеты в лохмотья.

Штанишки у мальчика представляли собой творение из лоскутов — так много было на них заплаток. С обувью было не лучше. Потрескавшиеся и потерявшие всякую форму и цвет туфли на ногах шестнадцати — и восемнадцатилетних девушек производили впечатление бутафории в каком-то спектакле о нищенках.

И обстановка в доме тоже поражала убогостью. Допотопная мебель была отполирована до блеска. А потрескавшийся стол и доски пола были выскоблены почти добела.

— Чисто у вас, — одобрительно заметила Кира, чтобы хоть что-то сказать.

— Чистота духа порождает чистоту помыслов и самого бытия, — вполне серьезно ответил ей младший мальчик.

— Тебе сколько лет? — изумилась Леся.

— Двенадцать.

— Сколько?

Мальчик выглядел от силы лет на девять — тощенький, бледненький и маленький. Остальные дети тоже выглядели заморышами. И когда подруги выложили на стол свои нехитрые гостинцы, купленные тут же, в сельском магазине, — карамельки и леденцы для младших, шоколад для тех, кто постарше, и для родителей, и, наконец, мягкий зефир и мармелад для бабушки, — у всех детей на лицах появилось странное выражение.

С одной стороны, и подруги это ясно видели, им до смерти хотелось наброситься на угощение. У них на лицах было это написано. Но с другой… С другой — их что-то удерживало.

— Угощайтесь! — сказала Кира. — Что же вы?

— Это же мы специально для вас купили! Кушайте!

Младшие сделали шаг вперед, но старшие вовремя перехватили их. Так, понятно, хорошее воспитание и манеры тут были явно ни при чем.

— В чем дело? — спросила Кира у детей.

— Нам нельзя, — прошептал младший мальчик, чуть ли не со слезами глядя на яркий леденец на палочке. — Вера запрещает.

— Ваша религия запрещает детям есть сладкое?

— Сладости — это искушение, а искушение — суть грех, — тоскливо сообщил ей ребенок.

— Не согрешишь, не покаешься, — заверила его Кира.

Судя по всему, эта нехитрая истина до сих пор не проникала в умы ребятишек. Они заколебались. Но старшая девушка снова нашла аргумент.

— А как накажут? — спросила она у остальных. — Забыли? Отец за ослушание на горох ставит.

Подруги переглянулись.

— Что же, теперь, по крайней мере, ясно, почему Алена из отчего дома сбежала, — произнесла Кира.

Имя сестры вызвало настоящее смятение среди старших. Они возбужденно загомонили и придвинулись поближе к Кире.

— А ну-ка! — прикрикнула старшая девушка на младших ребятишек. — Ступайте к себе! Или на улицу! Не для ваших ушей разговор!

Дети покорно ушли, бросив на прощание долгий печальный взгляд на конфеты, но уже полностью смирившись со своей судьбой. Выставив младших из комнаты, девушка развернулась к подругам.

— У нас нет сестры с таким именем! — отрезала она. — И не было!

— Документы говорят об обратном!

— Для нас ее больше не существует! Отец ее проклял! И навсегда изгнал из дома!

— Что же она натворила?

— А то вы не знаете?! — прищурилась девушка. — Она продала душу Сатане! Польстилась на неправедное золото и вышла замуж за басурманина! Отец даже в молитвах запретил нам упоминать ее имя! Ее для нас больше нет!

— И если бы она приползла к вашему дому лютой зимой, умирая от голода и холода, надо понимать, он бы не дал ей приюта?

— Разве что на одну ночь, — серьезно ответила девушка. — В свинарнике. Рядом со свиньями. Где ей и место!

Да уж, ради такой перспективы торопиться в отчий дом Алене не стоило. Это подруги поняли. Как и то, почему на свадьбе не было ни одного родственника невесты. Оставалось только выяснить, какая причина побудила ее уйти из дома и навлечь на себя гнев семьи. Любовь? Она встретила Саида и до того его полюбила, что пошла на такой риск? Но оказалось, что из семьи Алена ушла почти на два года раньше, чем встретила и полюбила Саида.

— А что же тогда случилось? — удивилась Кира. — Или это был юношеский бунт?

— Это у вас дети бунтуют против родителей, а у нас воспитываются в почтении к старшим, — хмуро ответил старший брат, который до сих пор не произнес ни слова. — Алене была оказана большая честь. Но она всегда была немного странная. И предпочла уйти от нас в другой мир, где только грех, боль и грязь.

— Большая честь? Была оказана Алене? А ей она не пришлась по душе? И в чем она заключалась эта самая честь?

— Ее захотел взять в жены сам Апостол.

— Только один? И какой же из двенадцати? — блеснула Кира знанием Библии.

— В мире есть только один живой — Апостол Иисус, — наставительно произнес юноша. — Это его духовное звание в нашей общине. Ему была нужна новая жена. И он обратил внимание на Алену.

— Новая жена? А что случилось со старой?

— Она состарилась.

— И умерла?

— Нет, первая просто состарилась. И не могла уже выполнять свою женскую функцию деторождения. Поэтому Апостол Иисус просил разрешения у своего отца небесного взять новую жену, которая могла бы подарить новых отпрысков его рода.

— И его выбор пал на Алену, так?

— Да. В тот раз да.

— В тот раз… м-м-м… И сколько же лет этому вашему Апостолу?

— Его земное существование насчитывает шестьдесят три года.

— Ага, земное, значит. Интересно.

Выходит, Алена сбежала от своих чокнутых родителей, которые, похоже, состоят в какой-то религиозной секте и принуждали ее выйти замуж за похотливого старикашку — их руководителя. Наверное, для юной девушки шестидесятитрехлетний старец казался настоящей развалиной. И брак с ним был таким кошмаром, что она согласна была ночевать на улице, лишь бы не ложиться в одну постель с ним.

Продолжать разговор на столь щекотливую тему подруги не стали. Им хотелось теперь выяснить одно: не приложила ли семейка Алены или даже сам отвергнутый и наверняка оскорбленный Апостол руку к кончине девушки?

— Алена общалась с вами в последнее время? — спросила Кира. — Или с родителями? Они виделись?

Старшая девушка дернулась при этом вопросе. Но брат опередил ее, сказав:

— После языческого обряда, когда наша сестра подарила свое тело Сатане, мы не могли с ней больше общаться. И если вы пришли к нам по ее просьбе, то я вам скажу…

— Не трудись понапрасну, — перебила его Кира. — Ничего мы ей передать не сможем. Ваша сестра Алена вас больше не побеспокоит.

— Она умерла, — тихо произнесла Леся. — Убита.

В комнате повисло молчание. В глазах двух старших девушек и младшего юноши блеснули слезы. И лица у них сморщились. Но старший оставался невозмутимым.

— Что же, — произнес он, — это было лучшее, что могло с ней случиться. Отец наш небесный не захотел больше видеть, как она катится вниз под гору в самый ад. И забрал нашу бедную заблудшую сестру к себе.

— Значит, вы считаете, что смерть для Алены была бы благом?

— Да.

— И ваши родители тоже так считают?

— Конечно!

Над ответом юноши следовало призадуматься. А ну как Алену убили именно ее родственнички? А что? Могли, вполне даже могли. Психические расстройства даже у младших детей были очевидны. Что уж там говорить о старших и прочих членах общины! Наверняка шизофреник на шизофренике сидит и параноиком погоняет.

Уж точно, что психически здоровые люди ни за что не согласились бы жить в таких жутких условиях, да еще плодить таких же несчастных, как они сами, детей.

Правда, было не вполне понятно, почему бы членам общины не убить заблудшую еще до свадьбы с Саидом. И не допустить таким образом их общего позора и гибели Алениной души. Тем более что родня Алены была осведомлена о грядущем замужестве старшей дочери.

— Да, — подтвердил юноша. — Алена имела наглость сообщить об этом маме.

Ага, они все знали о бракосочетании. Но тем не менее тогда, в день своей свадьбы, Алена осталась цела и невредима. Родители не пожелали наказать блудную дщерь. Так что могло случиться такого сейчас, когда Алена уже и без того наказана. Ведь ее муж погиб. Понятно, что вернуться в общину после всего она уже не могла. Но…

— И родители заранее знали, что Алена выходит замуж за мусульманина? — спросила Кира у старших братьев и сестер Алены.

Те помертвели. Но кивнули.

— И давно знали?

— Когда Алена сообщила нам, что выходит замуж, она еще и призналась, что собирается поменять веру.

— Отец после этого отказался от нее?

— Он не мог одобрить подобный брак! — подтвердил старший юноша. — Особенно он был возмущен ее отступничеством.

Понятно. Значит, реакция родителей Алены свелась к тому, что они ее прокляли. Прокляли и на этом успокоились? Так кто же в таком случае убил Алену? Кому еще она успела насолить за свою недолгую жизнь?

Однако разговаривать с семьей Алены больше было не о чем. Отец и мать вряд ли смогли бы что-то добавить о жизни своей дочери. И, незаметно прихватив с собой несколько леденцов, они ушли.

На крыльце понуро сидели младшие братик и сестричка. Сунув им в руки по паре конфет, подруги ушли, сопровождаемые удивленно-благодарными взглядами детей.

— Какими жестокими бывают люди к самим себе, — посетовала Кира, когда они отошли шагов на двадцать от дома родителей Алены.

— И к своим близким.

— И ведь действуют, как сами уверены, из лучших побуждений! А что получается?

— Получается не очень хорошо, — согласилась с ней Леся. — Из лучших побуждений родители делают так, что их младшие дети ходят в лохмотьях и даже на праздники не видят сладкого, потому что это, видите ли, грех. А старшая удирает из дома, потому что родители собираются подложить ее под мерзкого старикашку. И при этом опять же уверены, что действуют исключительно во благо своей дочери.

— Кстати, интересно было бы взглянуть на него.

— На кого?

— На этого Апостола Иисуса. Так сказать, жениха Алены.

— А мне совсем не хочется, — фыркнула Кира. — Уверена, это хитрая корыстная сволочь, которая водит за нос простых людей. И, прикрываясь своим саном и верой, отнимает у них деньги, а у их детей — нормальное детство!

Подруги уже почти дошли до Кириной «десятки», на которой приехали в Никольское, как вдруг позади них послышались шаги и чей-то голос окликнул их. Оглянувшись, они увидели одну из сестер. Ту самую, которая так строго говорила про Алену.

— Подождите, — сказала она им. — Мне нужно с вами поговорить!

Выглядела девушка крайне взволнованной. И, видимо, бежала за подругами, потому что запыхалась и дышала с трудом.

— Я вас обманула! Я вовсе не думаю так плохо про Алену. И я видела ее всего неделю назад! — выпалила она, едва переведя дух.

— Да? И где? Она приезжала сюда к вам?

— Что вы! — воскликнула девушка. — Она бы побоялась. Нет, мы встретились с ней совершенно случайно.

Ира, так звали девушку, работает в Питере. Ничего особенного. Работа как работа. Она стоит за прилавком в книжном магазине. Религиозную агитацию не ведет, это не ее послушание. Но две трети заработанных денег отдает на нужды общины. Нельзя сказать, чтобы Иру подобное положение вещей устраивало и она не мечтала о другой жизни. Но Алениной отваги она не имеет. И уйти от родителей, сбросив ярмо, тоже не смеет.

— Вот и приходится отдавать в общину почти все деньги. А того, что остается, едва хватает на еду для младших, которые еще не работают.

— Ваш Апостол просто рабовладелец!

— Он наш руководитель. И деньги он, наверное, берет не себе.

В голосе Иры при этих словах прозвучало сомнение. Но она справилась с собой и продолжила:

— Считается, что деньги копятся на новый молельный дом. Старый уже не вмещает в себя всех верующих.

— Прекрасно, ряды наивных дураков успешно пополняются, но ты-то должна понимать, что этот Апостол просто грабит вас?

Ира отвела глаза.

— Я хотела не жаловаться, а рассказать вам про Алену.

— Да! — спохватились подруги. — Конечно. Рассказывай!

— Ну вот, я как раз шла с работы и вдруг прямо на улице увидела Алену.

Ира хотела окликнуть сестру. Но та так торопилась, что не услышала. Она переходила дорогу в недозволенном месте. И все внимание Алены было приковано к несущимся вдоль по дороге машинам.

— Наконец она перешла дорогу, и я увидела, как она подошла к высокому светловолосому мужчине. К своему любовнику.

— К любовнику? Почему к любовнику?

— Это было ясно.

— Ты не преувеличиваешь?

— Ничуть! Они целовались, как могут целоваться очень близкие люди. Ну, в любовном плане близкие, понимаете? В губы и очень долго.

Наивную и воспитанную в строгости Иру подобная картина шокировала. О том, что Алена овдовела, девушка не знала. В семье тема Алены была запретной. И говорить о блудной сестре и дочери никто не смел. Уйдя из дома, она умерла для семьи.

Тем не менее Ира знала, что Аленин муж — азербайджанец. А этот мужчина был блондином и русским. Поняв, что у ее сестры, помимо мужа-мусульманина, есть еще и любовник, Ира ужаснулась. И впервые подумала о том, что, пожалуй, отец и мать не так уж не правы, не допуская общения Алены с остальными своими детьми. От нее исходит зараза вольнодумства и греховности.

— Но все же она моя сестра. И я решила, что нужно поговорить с ней. Убедить в том, что она ведет неправедный образ жизни. Что так делать нельзя.

Ира подождала. Потом Алена получила от мужчины какой-то сверток. Они снова поцеловались. А затем он сел в свою машину и уехал. Алена осталась. Она осталась на проезжей части и подняла руку, чтобы поймать такси. И Ира поняла, что сестра сейчас укатит. Поток машин на дороге в эту минуту уменьшился. И Ира тоже перебежала через дорогу к Алене.

Та особой радости при виде младшенькой не проявила. О себе рассказывала неохотно. И про смерть мужа ни словом не обмолвилась. Даже когда Ира начала стыдить ее, замужнюю женщину, за шашни с другим мужчиной.

— Грех это, сестра, — втолковывала она Алене. — Не тому тебя наши родители учили.

— Мои родители?! — вспыхнула Алена. — Мои родители вели себя как последние эгоисты! И по отношению ко мне, и ко всем вам! Так что не учи меня жизни, соплячка! После того как родители пытались отдать меня этому старому козлу, нашему Апостолу, мне пришлось делать такое, по сравнению с чем измена… это просто смешно! И вообще, если бы ты знала, чем наш главарь промышляет, ты бы не так про грех заговорила!

После этого разгневанная Алена снова взмахнула рукой. И возле нее остановилась старая «Волга» с «шашечками». Уже садясь в такси, Алена повернулась к сестре и сказала:

— И если будешь рассказывать родителям о том, что видела меня, не забудь передать им: мне теперь все известно, что на самом деле случилось с Митенькой, как он и его брат разбогатели. И пусть подумают об этом и Апостолу передадут. А где меня найти, я им сообщу позже.

И это были последние слова, которые услышала Ира от своей сестры.

— А что за история с Митенькой? Кто он такой? — спросила Кира.

— Не знаю. Честное слово, не знаю, кого имела в виду сестра!

Но придя домой, Ира тем же вечером честно рассказала родителям, что сегодня случайно встретила Алену на улице. И передала им весь разговор. И с удивлением увидела, как те перепугались.

— Отец побагровел. А мать, наоборот, побледнела.

— И что? Ты не спросила у них, в чем дело?

— Нет. У нас так не принято.

Но сами родители пытали Иру еще долго, заставляя раз за разом пересказывать слова Алены. И дотошно расспрашивали про мужчину, с которым Алена разговаривала. И даже номер его машины заставили припомнить.

— И ты вспомнила? А сейчас смогла бы вспомнить?

— Смогла бы. У меня всегда была хорошая память на цифры. Но тут машина стояла слишком далеко. Я не могла рассмотреть ее номер.

— А сама машина? Что за марка?

— Машина была светлая. Большая такая, на высоких колесах. Но марка… нет, это я не посмотрела.

— Та-а-ак! — задумчиво протянула Кира. — А все-таки, кто такой этот Митенька?

— Не знаю я!

— Что у вас в общине нет мужчин с именем Дмитрий? Митя — это ведь то же, что и Дмитрий?

— Да-а-а. Конечно, мужчины с таким именем есть. И много.

— Много, — пробормотала Кира. — И про кого из них говорила Алена?

— Не знаю!

— Может быть, с кем-то из них в последнее время случались странные вещи? Может быть, поведение изменилось? Или кто-то повел себя просто неадекватно?

— Чего? — вытаращилась на нее Ира.

— Говорю, странностей ни за кем из этих Мить в последнее время не наблюдалось?

— Не знаю, — пожала плечами Ира. — Они же мужчины.

— Ну и что?

— Нам с ними разговаривать запрещено. Таков устав.

— И что, девушкам ни с кем из мужчин нельзя говорить?

— Только с отцом или братьями. Ну и еще с Апостолом, конечно.

Вот это да! Молодец Апостол! Строго паству в руках держит. Значит, молоденькие симпатичные девочки только для его личного пользования. А остальные мужчины подождут объедков со стола главы общины.

— Слушай, а как к вам попасть можно?

— Куда?

— В общину.

— Что?!

Ира, казалось, оторопела. Видно, нечасто люди по собственному почину изъявляли желание вступить в ряды последователей Апостола. Но не меньше, а даже еще больше Иры была поражена Леся. Она вообще не понимала, какого черта затевает Кира. Она же и в обычную церковь только по большим праздникам ходит. Так чего ее в эту мутотень с их сомнительным Апостолом потянуло? Денег или квартиры приспичило лишиться?

— Ну, запись какая-нибудь у вас есть? — продолжала допытываться Кира. — Или нужно личное собеседование пройти у Апостола?

Оказалось, что примерно так. К Апостолу приводили всех неофитов, которых удавалось навербовать специальному отряду сестер и братьев, направленному в город. Апостол лично беседовал с новичками. Кому-то вежливо отказывал, а другим позволял посещать молитвенные собрания и вообще понемногу участвовать в делах общины.

— А как насчет имущества? — деловито осведомилась Кира. — Принимают только богатых или обеспеченных?

— Нет. У нас живет несколько стариков. Их собственные дети на улицу выгнали. Они к нам пришли. Апостол их принял. И другие люди есть. Кто помоложе или у кого силы есть, те работают на благо общины.

— Ну да. Ваши родители тоже не богатые люди.

Лицо Иры потемнело.

— Мы не всегда жили в этом месте, — сказала она. — Раньше мы в Питере жили. Но потом родители решили, что в большом городе слишком много соблазнов и жизнь дорога, поэтому перебрались сюда, в этот дом.

— А квартиру продали?

— Разумеется. Я понимаю, что вы хотите у меня спросить. Да, почти все оставшиеся деньги родители отдали на строительство нового молельного дома.

— И вы не протестовали?

— Младшие еще совсем маленькие были. А мы с Аленой пытались возражать, но кто же нас слушать будет.

— А братья?

— Братья у нас сильно верующие, — вздохнула Ира. — Тяжело с ними. Еще тяжелее, чем с родителями.

Кира выжидательно помолчала, посматривая на девушку.

— Так что с нашей просьбой?

— Ладно, — снова вздохнула Ира. — Если вам это очень нужно, то я помогу вам попасть к Апостолу. А там уж вы сами думайте, как его заинтересовать, чтобы он вам разрешил остаться в общине. Только объясните сначала, зачем вам это нужно?

— Мы хотим найти убийцу твоей сестры, — откровенно призналась ей Кира. — И нам кажется, что твои родители, или Апостол, или другие члены общины могли бы многое порассказать о ее жизни, а возможно, и о смерти.

— Нет! — Ира даже пошатнулась. — Они не могли причинить вреда Алене.

— Ну да, ты нам уже сказала, что они ограничились только тем, что изгнали и прокляли ее.

— Да, так. Вернее, сначала Алена сама сбежала. А вот уже когда стало известно, что она приняла ислам, то ее…

— И откуда стало известно?

— Что?

— Что она приняла ислам. Могла ведь выйти замуж, а вероисповедание оставить прежнее.

— А-а-а, — протянула Ира. — Ее наша мама видела. Когда Алена как раз из мечети выходила. Тогда и узнала. Вернулась домой, весь вечер плакала. Отцу все рассказала. А он уже Апостолу. Ну и пошло-поехало.

— Да ты что? И когда это было?

— Около полугода назад.

— И с тех пор Алена проклята?

— Вроде того, — вздохнула Ира. — Во всяком случае, теперь, вздумай она вернуться, покаяние на нее наложили бы куда более суровое, чем просто за непослушание.

Итак, как минимум полгода члены религиозной общины и семья Алены знали о том, что она сменила веру. Значит, если бы ее хотели наказать за отступничество, то наказали бы еще полгода назад.

— Но все равно мы должны, просто обязаны поговорить с вашим Апостолом, — произнесла Кира.

— И с другими членами общины тоже.

Ира вздохнула и пообещала, что поможет подругам. Потом они обменялись телефонами. И Ира дала слово, что перезвонит и скажет, куда и когда им можно будет подъехать, чтобы лично познакомиться с духовным лидером общины.

— Ушам своим не верю! — воскликнула Леся, как только они сели в машину. — Ты совсем с ума сошла?!

— Почему?

— Как ты можешь так рисковать?

— Как?

— Так!

— Не убьют же они меня, — легкомысленно отмахнулась Кира.

— После случившегося с Аленой у меня есть сомнения на этот счет.

— Во всяком случае, сразу же точно не убьют. И у меня будет время, чтобы побольше разузнать, что там за темная история с Митенькой, одно упоминание о котором стоило Алене жизни.

— Думаешь, это из-за него?..

— Очень похоже. Неделю назад она бросила эти слова. За эту неделю у них было время, чтобы выяснить, где и у кого она живет. Выследить и убить бедную девушку.

Леся содрогнулась.

— Какие страшные люди! Ты это понимаешь?

— Религиозные общины вообще славятся беспощадностью.

— И ты собираешься проникнуть в их логово? В самое пекло?

— Ну, не так все страшно.

— Не знаю, про этих людей рассказывают настоящие ужасы! Они и зомбируют, и обманывают, и квартир лишают. Кира!

— Что?

— Твоя квартира!! Ты ее лишишься!

— Что за глупости? — раздраженно буркнула Кира, в душе которой тем не менее зашевелился червячок сомнения.

Прописана в квартире она была одна-одинешенька. Сама себе хозяйка. Раньше ей это нравилось. Но сейчас заставило призадуматься.

— Вот что мы сделаем. Я свою квартиру завещаю тебе. Тогда, если меня убьют, то она им не достанется.

Лесе эта идея не показалась стоящей.

— Если тебя убьют, то почему меня должны оставить в живых? Мы же вместе пойдем.

— Куда?

— Ну, как куда? К этому ихнему Апостолу!

Некоторое время Кира растроганно смотрела на подругу. В голове не укладывается, как эта маленькая тихая Леся, когда приходит время, становится такой отчаянной?

— Леся! Ты что, в самом деле идешь со мной?

— А то нет! — проворчала Леся, отворачиваясь и стараясь, чтобы подруга не заметила, как у нее на глаза наворачиваются слезы злости за свой несносный героизм.

И почему они с Кирой всегда влипают в самые немыслимые истории и ситуации? Вот и теперь, ну кто их тянул влезать в это расследование и особенно в эту общину? Ведь ясно же, что ничего хорошего они там не найдут. И если Алену убили именно сектанты, то подруги еще и жизнью рискуют. Не только имуществом, но и собой. И зачем оно им?

Глава 6

Но никакие доводы разума не могли противиться духу авантюризма, который нес их на своих крыльях. И на следующий день подруги стояли возле офиса Апостола Иисуса. В миру этот господин носил куда менее звучное имя, что однозначно указывало на то, что сумасшедшим он точно не был.

Офис господина Звенягина находился в центре города. В недавно отремонтированной квартире.

— Наверняка это бывшая квартира кого-нибудь из его прихожан, — злобно буркнула Леся, которой эта идея — влиться в ряды последователей Апостола — нравилась с каждой минутой все меньше и меньше.

Она горько корила саму себя за то, что позволила Кире увлечься этой безумной идеей.

— Смотри, как бы и в наших квартирках он офисы не устроил.

— Не устроит.

— Ага! Райончик подкачал! — быстро согласилась с ней Леся. — Да и квартирки не чета этим хоромам.

Квартира, в которой располагался офис общины «Верный путь», находилась в старинном доме смешанной архитектуры — с эркерами, классическими колоннами, фигурками путти — симпатичными ангелочками, поддерживающими балконы и крышу, и прочими излишествами.

Сама квартира была откровенно огромной. Не меньше двухсот метров полезной площади, как сразу же определила про себя Леся, с высокими, под четыре метра, потолками. А богатый свеженький ремонт говорил о том, что дела у общины «Верный путь» процветают. И все же Лесе не давала покоя мысль об их с Кирой собственных, пусть и маленьких, но таких уютных и родных квартирках. Отдавать их алчному Апостолу почему-то не хотелось.

— Офис он там делать не будет, он их просто сдавать станет, — шипела она на ухо Кире как раз в тот момент, когда в комнату величественно вплыло нечто в белом бархате и наряде, пышности которого позавидовал бы сам Киркоров.

— Ой! — не удержалась и пискнула Леся.

Мантия тянулась за весьма страшненьким существом мужского пола, о чем говорила пышная густая борода. Она достигала груди мужчины и была самой красивой частью его тела. Ножки у него были тонкие и кривые. Тельце короткое. А рост… Ростом он едва достигал плеча Леси. Другими словами, был карликом.

— Приветствую вас! — пропел этот странный мужчинка тем не менее приятным и хорошо поставленным голосом. — Приветствую вас, мои новые сестры. Вы пришли ко мне за защитой? Я дам вам ее! Вы пришли за утешением? Вы можете плакать на моей груди! Вы пришли в поисках истины? Она перед вами!

На самом деле перед подругами не было никого и ничего, кроме карлика в мантии. С трудом верилось, что истина в последней инстанции могла выглядеть именно так.

— Вы кто? — выдавила из себя Кира. — Вы… Апостол?

— Ах, нет! — Рассмеялось существо, весело кривя рот. — Я призван, чтобы проводить вас к моему брату.

— А вы кто?

— Я — Дмитрий, — представился мужчина. — Брат Николая. И тоже Звенягин. Но я — не он.

Подруги удивились. Они-то думали, что Дмитрий, употребляя обращение «брат», просто хотел подчеркнуть, что в общине все равны. И братья, и сестры. Но оказалось, что этот карлик в самом деле родной брат, то есть родственник главы общины.

— Извините, а Дмитрий — это сокращенно будет Митя? — спросила Кира, у которой в голове зашевелились неприятные ассоциации.

— Да, — ничуть не удивившись, отозвался карлик. — Все меня именно так и зовут. Вам уже сказали, да?

— М-м-м… Сказали? М-м-м… Очень интересно.

Карлик недоуменно взглянул на девушку. Видимо, он ожидал другой реакции, но никак не задумчивого любопытства, с каким рассматривала его сейчас Кира. Леся-то понимала, что подруга сейчас прикидывает шансы этого странного человечка оказаться тем самым таинственным Митенькой, упомянутым Аленой. Не хватало еще, чтобы и он сам это тоже понял!

— Моя подруга хотела сказать, что ей приятно познакомиться с вами! — поспешила Леся на выручку Кире. — И мне тоже приятно! Очень даже приятно!

Дмитрий расплылся в улыбке.

— А мне-то как приятно. Но пойдемте. Мы с вами заговорились, а моему брату не нравится, когда его заставляют ждать.

Едва скрывая нетерпение, подруги двинулись за ним следом. Им было до чертиков любопытно взглянуть на старшего Звенягина. Однако в отличие от брата, чей наряд выглядел почти маскарадно, Апостол был одет в строгий темный костюм. Его густая, как у брата, борода была аккуратно подстрижена. Он с неудовольствием оглядел брата, на что ему не понадобилось много времени.

— Что за балахон? Переоденься! — распорядился старший Звенягин, и Митя испарился, словно его тут и не было.

Похоже, он побаивался властного старшего. Но к подругам господин Николай Звенягин повернулся с сияющей на его ярко-алых устах улыбкой. Вероятно, он старался продемонстрировать радушие. Но у подруг мороз по коже пошел, так его улыбка напоминала оскал вампира. Господин Звенягин молчал, глядя на подруг и не торопясь первым начинать разговор.

Выглядел он на свои годы. Но волосы и бороду тщательно красил, стараясь скрыть возраст. Ростом он был выше среднего. Широк в плечах. И, наверное, силен. Помимо воли глаза подруг остановились на его огромных волосатых ручищах. Да, такими ручищами запросто можно свернуть шею кому угодно.

Итак, сам Апостол молчал. Девушки под его взглядом оробели. Заранее заготовленная речь внезапно перестала казаться убедительной, до того пронзительными вдруг стали глаза Апостола.

— Вы ведь неверующие, — внезапно произнес он. — Что вам от меня нужно?

Это было потрясающе! Интересно, это Апостол обладает некими сверхъестественными возможностями или подруги не умеют скрывать своих чувств?

— Мы готовы уверовать в любого, кто откроет нам путь к духовному очищению, — открыв рот, ляпнула Кира.

Апостол засмеялся.

— Да бросьте вы эту чушь! Я неплохо разбираюсь в людях. Ко мне вас привело что угодно, но только не желание стать духовно чище.

Подруги молчали. А что скажешь? Похоже, Апостолу врать — себе дороже. Если он так быстро раскусил их, даже не выслушав, то уж вранье точно сумеет разоблачить.

— Так в чем дело? — нахмурился Апостол.

И тут Лесю осенило. Зачем же врать, когда можно сказать чистую правду?

— Замуж очень уж хочется! — выпалила она и уставилась на Апостола абсолютно честными глазами.

Это не составило ей никакого труда. Да и чего ей было бояться и отводить глаза, если ее слова — самая чистая и незамутненная правда? Замуж хотелось отчаянно.

Хотя вот парадокс: Леся была уверена, что, добравшись в это самое неведомое ей пока что «замуж», она будет так же отчаянно стремиться оттуда выбраться. Как говорится, хорошо там, где нас нет.

— В самом деле? — заколебался Апостол. — Вы хотите замуж? Очень хотите?

— Да! — вырвалось у обеих подруг. — Ужасно!

— Хм, хм.

Апостол задумался. Затем лицо его просветлело. Похоже, он поверил подругам. Однако кое-что все равно его беспокоило. И ситуация продолжала оставаться для него не до конца ясной и потому настораживающей.

— А я тут при чем? — осведомился он у девушек с явным недоумением. — Как я-то могу вам помочь?

— У вас в общине много симпатичных молодых мужчин. Мы знаем это.

— Специально навели справки.

— Так что не отрицайте.

Апостол растерялся.

— Я и не отрицаю, — промямлил он. — Мужчины есть. Ну и что?

— Холостые мужчины, — с намеком произнесла Кира и даже подмигнула Апостолу.

— Есть и неженатые, — подтвердил господин Звенягин, которого этот разговор, похоже, начал уже забавлять.

— Вот они-то нас в первую очередь и интересуют.

Господин Звенягин начал прозревать, но все еще колебался.

— В каком это смысле они вас интересуют?

— В смысле знакомства! Помогите! Умоляем!

После того как все карты были открыты, господин Звенягин впал в подобие комы. Глаза его были открыты, но, похоже, он ничего перед собой не видел.

— Ну знаете! — выдавил он из себя, когда обрел дар речи. — Такой мотивации для вступления в нашу общину мне еще слышать не приходилось.

— А что такого? — хором заговорили подруги. — Мужчины у вас все как на подбор.

— Непьющие.

— И не курят!

— И работают с утра до ночи.

— После работы по другим женщинам не шляются!

— И вообще, никуда на шляются. Работа, дом, молитва. Вот и все.

— Прелесть, а не мужья!

Звенягин продолжал таращиться на подруг. Они горячились, придумывая все новые и новые обоснования своей странной просьбы. Но окончательно чело Апостола прояснилось после того, как Леся произнесла последний аргумент:

— Мужчины у вас здоровые, ничем не занятые, секс будет постоянным, а потомство многочисленным.

Господин Звенягин изрядно повеселел.

— Так вот что вас на самом деле интересует.

Он оглядел подруг еще раз, но уже совсем иным взглядом. Более заинтересованным, который загорался по мере продолжения осмотра все ярче и ярче. К концу процедуры подруги уже не сомневались, что они будут приняты в общину. Другой вопрос: будет ли им от этого хорошо?

— Вы в самом деле заинтересованы в том, чтобы найти себе мужчину?

— Да.

— А если он будет несколько старше вас?

Что-то в голосе Апостола заставило подруг выразить восторг по этому поводу.

— Только лучше, если супруг будет старше, опытней и умней.

— А если он занимает при этом высокое положение, так и вообще прекрасно, — не без умысла произнесла Леся.

— Ладно, — произнес Апостол, от слов Леси повеселев еще больше. — Вы меня убедили.

— И вы нас примете?

— Ваши аргументы ничем не хуже, чем у других новеньких. Только…

— Только что?..

— Вы должны понимать: что бы вами ни двигало, члены нашей общины обязаны соблюдать правила.

— Понимаем.

— И вы также будете обязаны принять их и выполнять беспрекословно. Ослушание у нас строго наказывается.

— Мы будем послушными.

Апостол кивнул с самым довольным видом. И на этом аудиенция была закончена. Провожая новеньких к дверям, Апостол мимоходом погладил попу Леси и дотронулся до пряди волос Киры. От его прикосновений подруг охватил холодный озноб. Но дело было сделано. Сегодня вечером к семи часам подругам было велено явиться в молельный дом, чтобы там после проповеди господин Апостол мог бы представить их своей пастве.

Дома подруги с трудом приходили в себя.

— Не могу поверить, что нам это удалось, — простонала Леся. — Какой кретин! Поверил, что мы до того хотим замуж, что готовы польститься на сектанта.

— Г-хм, — кашлянула вместо ответа Кира.

— Что такое?

— Ну, понимаешь, я вот тут подумала-подумала…

— Что?

— Но ведь это правда. Ребята в общине здоровые, не курят, не пьют, сама же сказала. Может быть, нам стоит подумать о них всерьез?

— Ты меня пугаешь! — заголосила Леся. — Вспомни про Еремея! Он тебя не поймет!

Упоминание имени следователя оказало волшебное действие. Кирины глаза перестали сверкать фанатичным блеском. И она потрясла головой.

— Фу-у-у! Знаешь, а этот Апостол еще тот фрукт. Надо же, я почти поверила в то, что в самом деле хочу замуж за кого-то из его паствы.

Леся только вздохнула. Ближайшее будущее пугало ее. И к тому же у нее в душе шевелились самые нехорошие мысли и сомнения по поводу Апостола. Не в сфере, так сказать, его профессиональной деятельности. То, что он был лжепророком и мошенником, ее не волновало. У каждого свой бизнес. Но она заметила заинтересованный взгляд Апостола, который он пару раз бросил на Киру. А больше всего ее пугало то обстоятельство, что Апостол этим же взглядом несколько раз «осчастливил» также и ее, Лесю.

— Ты чего киснешь? — спросила у подруги Кира.

— Я девушка опытная и отлично понимаю, что к чему, — произнесла Леся. — И мне кажется, что у Апостола на наш с тобой счет большие планы.

— Например?

— Не хочу забегать вперед, но думаю, что у него в голове уже сложился премиленький сценарий небольшой порнушки с нашим с тобой непременным участием в ней.

— Нет! Он же Апостол! — возмутилась Кира. — Какая гадость! Я просто не хочу в это верить.

— Вот это-то больше всего меня и пугает.

И тут зазвонил телефон.

— Межгород, — прислушавшись к звонку, заявила Кира. — Ты подойдешь?

Сегодня, чтобы не нарушать сложившуюся традицию и доесть припасенную снедь, они снова были в гостях у Леси. И потому она безропотно поплелась к телефону, хотя ей очень не хотелось прерывать дискуссию с подругой прежде, чем она не осознает всей глубины грозящей им опасности. А Лесе казалось, что в разговоре с Кирой еще очень много осталось недосказанного.

Однако едва она сообразила, кто ей звонит, как ее мысли резко потекли в другом направлении. Звонивший говорил с едва уловимым кавказским акцентом. Но помехи на линии свидетельствовали о том, что звонит он из далекой, отнюдь не европейской глубинки. Сначала сквозь помехи прорывались лишь отдельные бессвязные слова и имя Лилы. Тем не менее, сложив два и два, Леся получила верный ответ. Это звонил отец Саида.

— Лила мне сказала, что вы расследуете смерть жены моего сына, да? — кричал он, находясь на расстоянии многих тысяч километров от подруг.

— Все верно!

— Это не шутка?

— Нет! Что вы! Какая шутка!

— Ее убили?

— Да.

— Она была изнасилована?

— Нет. Но почему вы спросили? Вы предполагаете, кто мог ее убить?

Отец Саида некоторое время молчал. И Леся начала уже опасаться, что связь просто прервалась, так как ничего, кроме помех, она не слышала. Но внезапно линия очистилась. И она услышала голос отца Саида так хорошо, словно он находился рядом с ней в этой комнате.

— Поищите убийцу среди Алениных любовников! Вот мой совет.

— У Алены был любовник?

— Она изменяла мужу! — прокричал отец Саида сквозь вновь появившиеся помехи. — И это она погубила моего сына! И будь проклят тот час, когда я разрешил ему взять в жены эту шлюху!

— У вас есть доказательства ее измен?

— Спросите у Томы!

На этом месте связь прервалась совершенно.

— Спросить у Томы? — растерянно повторила за подругой Кира, когда Леся передала ей содержание короткого разговора с отцом Саида. — У какой Томы?

— Видимо, это кто-то из подруг Алены. Давай уточним у Маруси? Если эта Тома существует на самом деле и если она подруга Алены, то Маруся должна была тоже ее знать.

Но Марусю в данный момент интересовал другой вопрос. Оказывается, ей позвонили из морга и озадачили вопросом: кто заберет тело? И кто будет хоронить Алену?

— Сама я не имею денег и не смогу оплатить похороны, — посетовала Маруся. — А Петя… Думаю, что он не захочет.

Подруги пообещали, что они переговорят с Апостолом и членами семьи Алены, как ни крути, а они были самыми близкими ее родственниками, пусть не по душе, но, во всяком случае, по крови. Несколько успокоенная их обещанием, Маруся тем не менее наотрез отказалась признаваться не только в дружбе, но и в знакомстве, пусть даже шапочном или заочном, с некоей Томой.

— Алена мне ни про какую подругу с таким именем не рассказывала.

— Никогда?

— Никогда! Ни разу! Слушайте, а вы уверены, что родители захотят хоронить Алену?

У подруг были сомнения не только на этот счет. Отношения с родителями у Алены явно были испорчены. Но подруги также сомневались и в том, что у Алениных родителей вообще найдутся для церемонии прощания с дочерью какие-то деньги. В общине всеми финансами заведовал Апостол. А он производил впечатление прижимистого хозяина, у которого и снега в морозную зиму не выпросишь.

Насчет родителей Алениного мужа у подруг даже и сомнений не было. Деньги у тех людей водились. Но хоронить Алену они не стали бы ни за какие коврижки. Ведь они обвиняли жену в измене сыну! И считали ее виновницей его гибели.

— Но все же надо спросить у Лилы ее мнение на этот счет, — сказала Кира. — Заодно поблагодарим за то, что она упросила своего отца позвонить нам.

— И поинтересуемся насчет Томы! — добавила Леся.

И если насчет первой части вопроса Лила была настроена категорически против: своих денег у девушки не было, а мнение родителей на этот счет она знала отлично — тратиться на Алену они не станут, то насчет Томы девушка заколебалась.

— Не уверена, но так зовут жену Эмина.

— А это кто?

— Друг Сафара.

— А Сафар — это кто?

— Брат Гасана.

— А Гасан?

— Гасан — это самый близкий друг Саида. Он находился с братом в машине, когда она… когда они…

В голосе девушки зазвенели слезы. Но сейчас было не время рыдать.

— Дай нам ее телефон!

— Чей?

— Этой Томы.

— Но я ее не знаю. И телефона ее у меня нет.

— А узнать можешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он может быть у Гасана. А Гасан — самый близкий друг…

Лила снова начала опасно вибрировать голосом и явно собиралась зареветь, так что Кире снова пришлось ее перебить. Пусть это было и невежливо, но хватит с нее. Пришло время не плакать, а действовать!

— Я все знаю. Гасан — близкий друг твоего бедного погибшего брата! — строго произнесла она в трубку. — Я поняла! Так в чем проблема? Ты вполне можешь позвонить Гасану и узнать у него телефон Томы!

— Не могу.

— Почему?

— Не могу и все тут!

— Может быть, не хочешь?

— Может, и не хочу!

— Лила, дело серьезное! Нам нужно, чтобы ты узнала телефон Томы.

— Я не могу.

— Говори, что случилось! Почему ты не можешь позвонить этому Гасану и спросить у него про Тому?

В трубке послышалось сдавленное рыдание.

— Потому что он меня бросил.

— Кто? — не поняла Кира.

— Гасан! Он был моим женихом почти пять лет. Ходил к нам в дом. А когда Саид разбился, Гасан уже на следующий день позвонил мне и сказал, что мы с ним не поженимся. Никогда!

— Почему?

— Он не объяснил.

Кира обдумала слова Лилы.

— Знаешь что, либо этот Гасан просто подонок, и тогда ты должна радоваться, что не вышла за него замуж. Либо у него был очень веский повод так сделать. Ты не давала ему такого повода? Может быть, он застукал тебя с другим мужчиной?

— Нет, нет!

— Тогда ты должна с ним поговорить! И объясниться.

— Я не могу!

— Лила! — возмутилась Кира. — Речь идет о твоем счастье! Ты должна с ним поговорить!

— Я не могу! — буквально простонала Лила. — Он не хочет со мной говорить! Не берет трубку! Видит, что высвечивается мой номер, и не берет.

— Позвони ему с трубки какой-нибудь из своих подруг. Пошли сообщение. Возьми у прохожего молодца. В конце концов, существуют еще телефоны-автоматы!

— Я пробовала. И из автомата звонила. И с чужих сотовых. Все бесполезно! Когда Гасан слышит мой голос, он сразу бросает трубку!

Что ж, отчасти ситуация прояснилась. А с другой стороны, запуталась еще больше. Почему Гасан резко отвернулся от своей невесты, с которой его связывали тесные и теплые отношения? А если это даже было и не совсем так (Лила могла преувеличивать силу чувств своего жениха), то все равно Гасан ходил в женихах целых пять лет. И отвернуться от девушки в тот момент, когда она потеряла горячо любимого брата… Это ли не жестокость?

Так что же произошло?

— Давай телефон своего жениха, мы позвоним ему сами, — решила Кира.

— А вы спросите?..

— Мы душу из него вытряхнем! А если не у него, так у Сафара выведаем.

— Он вам не скажет.

— Нам нет, но Эмину запросто проболтается.

— А у него — кто?..

— У него Тома вытянет.

В голосе Лилы забрезжила надежда.

— А она захочет? Мы ведь с ней почти незнакомы.

— Тома захочет! — заверила ее Кира.

И она сама искренне верила в то, о чем говорила. Женская солидарность — великая вещь. И когда женщины не делят между собой одного мужика, они друг за дружку буквально горой стоят.

— Все будет в порядке! Вот увидишь!

Гасан оказался очень даже симпатичным молодым человеком. Пожалуй, лет на пять-семь постарше Лилы. Говорил также без акцента, и о кавказских корнях в нем напоминало, пожалуй, только его имя и форма носа. А вот характер у Гасана оказался сложным. И если, услышав про убийство Алены, он охотно согласился встретиться с представителями (как он считал!) правоохранительных структур и даже сам выразил такое желание, то о своей личной жизни молчал, как партизан.

— Алену я знал только как жену своего друга, — объяснял он подругам. — Не очень хорошо. У нас с ней ничего быть не могло. Я же не последняя собака, чтобы так поступать.

— Но все равно ты же должен был с ней как-то общаться? Разговаривать?

— Зачем? — искренне удивлялся в ответ мужчина. — Я же вам объясняю, у нас с ней быть ничего не могло!

Похоже, Гасан относился к тому, увы, не редкому типу мужчин, которые воспринимают женщину исключительно как объект сексуального интереса. Только так! Так стоит ли такое «сокровище» возвращать Лиле? Но подруги дали ей слово попытаться наладить ее личную жизнь. А дал слово — держи!

Но начали они издалека. С расспросов о семье Саида. И обсудив брак его родителей, его собственный брак, они плавно перешли на сестру лучшего друга — Лилу. И тут Гасан снова онемел. У него даже лицо окаменело, словно у гипсовой статуи. И стало совершенно ясно, что можно его на части резать, он про Лилу и слова не скажет.

— Да, тяжелый случай, — вполголоса заметила Кира, когда Гасан ненадолго отвлекся на поступивший ему на сотовый звонок.

— Тяжелейший!

— Так он нам про свои претензии к Лиле ничего не скажет.

И подруги продолжили расспрашивать его про семью Саида, не упоминая Лилу.

— Но как вы думаете, она ему изменяла?

— Кто? Алена? Да вы что! — возмутился Гасан. — Она же души в Саиде не чаяла! Я всегда считал ее образцом настоящей преданной жены. И для себя желал бы точно такую же. Нежную, добрую и верную.

Последнее слово вырвалось у него с особой горечью. Так не в этом ли крылась разгадка его отношения к Лиле? Подруги решили для себя, что надо еще раз поговорить с девушкой. А пока надо подобраться к неизвестной им Томе.

И, наконец, подруги получили добро на разговор с этой женщиной.

— Я могу отвезти вас к ней прямо сейчас, — предложил Гасан.

— Спасибо, но мы на машине.

На лице мужчины промелькнула тень неодобрения.

— Женщине не место за рулем машины, — назидательно произнес он. — У вас что, мужей нет?

— Нет.

— Оно и видно!

В общем, расставаясь с Гасаном, подруги не были уверены, что такой жених будет подходящим мужем. Уж слишком много претензий накопилось у него к женскому полу.

— Боюсь, его будущей жене будет совсем не сладко с таким супругом.

— Он под завязку набит предрассудками. Уверена, что и с Лилой он порвал из-за какой-нибудь ерунды.

— А теперь страдает и вредничает.

— Ну и дурак!

— Но он и Лилу заставляет страдать.

— А вот это уже подлость!

К Томе подругам пришлось ехать через центр города. Время уже близилось к вечеру. А вечером, и подруги это прекрасно помнили, им предстояло явиться пред ясные очи господина Апостола. Нельзя сказать, чтобы это свидание не волновало их. Напротив, стоило подумать о нем, как под ложечкой у каждой из них начинало сосать. Но они мужественно держали недобрые предчувствия при себе.

Задумавшись о том, почему в этой жизни каждый старается казаться не тем, кто он есть на самом деле, — умнее, красивее, сильнее, и чем такие перегрузки грозят для нервной системы, Кира совершенно не заметила, как справа выруливает внушительных габаритов грузовик. Заметила она его только, когда было уже слишком поздно.

Дзинь! Кряк!

Девушке удалось вывернуть руль машины и затормозить. Несколько минут подруги сидели, не двигаясь и собираясь с мыслями.

— И о чем ты только думала?! — вырвалось у Леси.

— О жизни.

— Кажется, Гасан был прав. Женщине не место на дорогах.

— Глупости. Я просто задумалась. Ты жива?

— А сама-то как думаешь?! — огрызнулась Леся.

Но всласть поворчать друг на друга подруги не успели. Дверь со стороны водителя отворилась. И Кира едва не вывалилась наружу.

— Твою… Ты что делаешь, м…?.. Да я тебя, козла!..

Всю эту гневную тираду водитель выпалил, все еще не отводя глаз от своего грузовика с разбитой фарой. Но обнаружив, что в машине сидят только две перепуганные девушки, внезапно осекся. И уже совсем другим голосом произнес:

— Девчонки, по сторонам смотреть нужно. Дуры, я же вас запросто убить мог! У меня плитка в кузове. Знаете, какая она тяжелая? Не тормозни я вовремя, что бы с вами было? По асфальту бы вас размазал вместе с жестянкой.

Выбравшись из машины, подруги принялись осматривать размер ущерба. Грузовик почти не пострадал. А вот «десятке» пришлось несладко. Дверца со стороны пассажирского сидения была смята и не открывалась. Лобовое стекло треснуло, капот был тоже поврежден. Но, как ни удивительно, мотор продолжал исправно работать.

— Застрянем теперь на несколько часов! — тоскливо произнесла Леся. — Тома нас не дождется. Да и визит к Апостолу под вопросом. Как думаешь, а вдруг это знак?

— Какой еще знак?

— Ну, что нам не нужно к нему ездить?

Но Кира придерживалась того мнения, что все знаки, которые ей бы следовало видеть, уже остались позади, до того, как она въехала на этот чертов оживленный перекресток. Впрочем, водитель грузовика оказался вполне славным парнем. Да и Кирина страховка включала немедленный выезд на место ДТП страхового эмиссара. И что самое удивительное, он в самом деле приехал. И полностью взял на себя все хлопоты о подругах и их транспортном средстве.

Осмотрев и сфотографировав место ДТП и оба поврежденных транспортных средства, он заявил, что теперь подруги могут либо отправляться дальше на машине, если у них еще есть дела, а машина на ходу, либо он сам отгонит их машину в автосервис, где ее начнут чинить прямо сегодня. Подруги выбрали первый вариант. У них в самом деле было еще полно проблем.

— Тогда, если вас остановят и поинтересуются, почему вы раскатываете на такой покореженной машине, покажите гаишникам вот эту бумагу, — сказал страховщик. — И скажите, что гоните машину в наш автосервис.

Подруги тепло поблагодарили его, попрощались со всеми и укатили. Вся авария — от момента столкновения до того, как с ними попрощались, — заняла у них сорок минут.

— Вот это обслуживание! — восхищалась Кира. — А я еще сомневалась, когда мне предлагали этот вид страхования. Отличная штука! Знала бы раньше!..

Леся помалкивала. В душе она благодарила бога, но вовсе не за удачно выбранную Кирой страховку, а за то, что они с подругой сегодня остались живы. Тем не менее к Томе с визитом девушки еще вполне успевали. Только вот выходить из машины Лесе теперь приходилось либо через водительскую дверь, смешно елозя попой по передним креслам, либо перебираясь назад, что было и вовсе неудобно.

Глава 7

Тома встретила их в дверях. Она оказалась невысокой крашеной блондинкой с полноватой аппетитной фигуркой. Квартира ее состояла из двух просторных комнат, где каждый пятачок был тщательно и любовно вылизан. Видно было, что Тома отдается домоводству со всей страстью хорошей хозяйки.

Но, несмотря на это, подругам молодая женщина все равно не понравилась. Слишком уж ярко засверкали ее маленькие, глубоко упрятанные в жирных щечках глазки, когда она упомянула о трагедии, которая постигла семью Саида.

— Такое горе для людей! — сладострастно упиваясь этими словами, восклицала Тома. — Такое горе! Садитесь, хотите печенье или пахлаву? Кстати, я чудесно ее готовлю!

И она не соврала. Подруги всегда считали, что тесто с орехово-медовыми слоями — штука суховатая, на любителя. И уж совершенно точно, много ее не съешь. Но пахлава в исполнении Томы буквально таяла во рту.

— Это меня Алена научила. Нужно в начинку положить сливочного масла. Немного не по рецептуре получается, но зато гораздо вкусней. И от меда зависит. И от орехов. Я специально на рынке выбираю, какие пожирней.

Подруги кивнули. Но даже Леся вежливо отказалась от следующего сладкого куска. Да и Кире что-то пахлава в рот не лезла. Не лакомиться же они сюда пришли.

— Значит, вы хорошо знали Алену? — спросила Кира у Томы.

— Не так чтобы очень. Но общались.

И многозначительно посмотрев на подруг, Тома произнесла:

— Я вам могу про нее много рассказать такого, чего вы ни от кого больше не узнаете!

— В самом деле?

— Да!

— И что же?

— Алена обманывала мужа со своим любовником!

Подруги уже слышали об этом. Но сейчас изобразили жгучий интерес. Им и в самом деле было интересно, откуда у домоседки Томочки появились такие сведения.

— А ничего удивительного в этом нет, живем-то в одном городе. А моя бабушка всегда говорила: «Никогда не лги людям, Томочка. Помни, тайное всегда становится явным!»

— Очень мудрая у вас была бабушка. Но при чем тут Алена?

— А при том! При том, что она лгала своему мужу, а правда-то взяла и выплыла на свет!

— Уверена, не без твоей помощи, дорогуша! — прошептала Леся себе под нос.

Тома ничего не услышала и не поняла. Зато Кира услышала. Она и сама не одобряла ликования Томы. Неприязненно покосившись на торжествующую пышечку, Кира спросила:

— А вы-то откуда это узнали? О том, что Алена изменяла своему мужу?

— Я их видела! Видела, как она садится в его машину!

— Машина была светлая, с высокой посадкой? Внедорожник?

— Нет, — удивленно покачала головой Тома. — С чего вы взяли? Черная. «Вольво». Очень мощная машина. Наверное, целое состояние стоит. Теперь-то мне понятно, откуда у Алены и норковая шуба из «Снежной королевы» появилась. И телефон новый. И колечки с бриллиантами в десять карат.

— Разве ей не муж дарил?

— Бросьте вы! Конечно, она так говорила. Только Саид, когда я на него хорошенько насела, проболтался, что денег у них особых нет. У отца он в немилости, поскольку женился на Алене практически против его воли. Но вот Алена у него такая везучая, что постоянно новые вещи находит!

Тома буквально задыхалась от волнения. И с трудом справившись с волной эмоций, возмущенно затараторила:

— Представляете, какая нахалка! Получала дорогие подарки от любовника, а мужу врала, что находит. Ага, шубу она нашла! Как же! Усеяно прямо все вокруг норковыми шубками. Топчись не хочу!

Подруги переглянулись. Да, вещи у Алены были не с рынка, а в дорогих магазинах куплены. Верно. А Тома продолжала исходить злостью, которую она пыталась выдать за праведный гнев:

— И телефон последней модели тоже нашла. А колечки так прямо раз за разом! Я к ней еще подвалила и спрашиваю вроде бы в шутку: «Где, Аленушка, такие места находишь? Поделись секретом».

— А она?

— Сначала смутилась. Видно, не совсем еще совесть потеряла. А потом смерила меня этак свысока, мол, рожей я не вышла по таким местам гулять.

— Ну и ну! И вы затаили против нее обиду?

— Не спорю, обидно мне стало. Но не за себя даже, а за Саида! Он ведь ее в семью ввел, с отцом из-за нее поссорился, а она его так бесстыже обманывала. А он еще и верил ерунде, что она ему плела!

Что же, мотивы, которые двигали Томой, стали подругам понятны. Типичная завистница. Нет, не случайно она Алену с ее любовником застукала. Подруги готовы были поклясться, что Тома старательно и не один день следила за Аленой.

— И как выглядел этот мужчина, с которым вы видели Алену? Вы его рассмотрели?

— И его самого, и его машину!

— Расскажите!

По словам Томы, мужчина был пожилой — лет за пятьдесят. Седой, высокий и худощавый. Томе показалось, что он либо иностранец, либо долгое время жил где-то в Европе. Тип мужчины, который не водится на российских просторах. В машине сидел шофер. А само авто совершенно роскошное. И номера Томочка тщательно записала.

— И вы все это рассказали Саиду?

— Нет. Саиду говорить было бесполезно. Алена ему так ловко замазывала глаза розовой краской, что он мог и не поверить.

И Тома сделала ставку на отца Саида. К нему она пошла со своим доносом. И по-своему оказалась права. Отец Саида охотно выслушал ее. И так помрачнел, что Тома сразу поняла — ее миссия увенчалось успехом. Теперь Алене не красоваться больше перед Томочкой в подаренных любовником красивых вещах.

— И вы все ему рассказали? И номер машины тоже передали?

— Все без утайки, — кивнула Тома. — Но вот номер машины… Нет, номер я дать как-то не успела.

Отец Саида так бурно прореагировал на информацию, что Тома струхнула. И поторопилась унести ноги, пока цела.

— Но только я так думаю, что он мои слова проверил, убедился, что я не вру. Я-то думала, он сразу же пойдет Алену убивать.

— Убивать?

— Ну, не убивать, но накостылял бы ей знатно.

Подруги замерли. Господи, вот он мотив! Отец Саида мог заказать Алену. Ну да, отомстить за честь сына. Сам смотался в далекий Азербайджан, чтобы обеспечить себе алиби. А невестку поручил заботам профессионального киллера. Чем не версия? Очень даже неплохая версия.

— Но отец Саида гнать горячку не стал, — продолжала рассказывать Томочка. — Я поговорила с отцом во вторник. У него было в запасе два дня, чтобы убедиться в том, что у Алены в самом деле связь с другим мужчиной. А уже в четверг Саид, которому он выложил факты, разбился.

— Но почему?

— Я уверена, что тогда Саид с друзьями мчался, чтобы разобраться с Алениным хахалем.

Вот оно что! Значит, Саид, который сидел за рулем, был в разобранных чувствах. Это объясняет, почему он не сумел справиться с управлением тяжелой машиной. Разбился сам и едва не утащил с собой на тот свет своих друзей. Он ехал мстить за поруганную честь жены и свои рога. И потому не особенно думал о правилах движения.

Выходя от Томы, подругам было о чем подумать. Значит, Алена имела любовника. А учитывая рассказ ее сестры о том, что она видела Алену в объятиях светловолосого атлета, возможно, что и двух. А как известно, где два человека поместятся, там и третьему местечко найдется. Но, узнавший только об одном любовнике своей жены, Саид рвался поквитаться именно с ним. Видимо, именно его, а не свою горячо любимую жену он обвинял в обмане.

— Знаешь что я думаю про Тому?

— Что эта Тома просто завистливая гадина, — сказала Кира. — Какого черта вмешалась в чужую жизнь?

— И не говори.

— Конечно, нехорошо, что Алена крутила шашни и изменяла мужу. Но после вмешательства этой Томы кому стало хорошо?

Леся покивала головой, а потом добавила:

— Но вообще-то странно.

— Что именно?

— Все в один голос твердили, что Алена просто обожала своего мужа. И вдруг измена. Да еще не с одним мужчиной, а с двумя.

— Да. Странно.

— И где она, хотела бы я знать, знакомилась с этими мужчинами? — продолжала недоумевать Леся.

— Как — где? Да мало ли мест. В кафе, в магазине.

— Ага, ты еще скажи — на дискотеке! Алена в такие места не ходила. Да и одевалась Алена, живя с Саидом, подчеркнуто скромно. Ведь она была мусульманской женой.

— Но бельишко у нее отнюдь не скромное.

— А внешне все чинно и благородно.

— Ну и что? А перед этим она была последовательницей Апостола Иисуса. И однако же это ей не помешало выскочить замуж за Саида.

— Верно.

Видимо, Алена была из тех людей, которым никогда не бывает спокойно. Сначала, живя в религиозной общине, она бунтовала против родителей и этого их Апостола. А потом, выйдя замуж, уже против нравов семьи Саида. Алена была свободолюбива, но каждый раз жизнь пыталась запихнуть ее в жесткие рамки условностей.

Все это было очень интересно с точки зрения психологии личности. Но Лесю продолжал занимать один простой и прагматичный вопрос. Где именно Алена знакомилась со всеми своими мужчинами?

— И в частности, где она подцепила Саида? На улице они снюхались?

— Фу, как грубо!

— Ну а где тогда?

Уже направляясь к Апостолу, подруги позвонили Лиле. Но та не смогла удовлетворить их любознательность.

— Понятия не имею, где Саид ее встретил.

— Разве он никогда об этом не говорил?

— Никогда не рассказывал.

— И вы его не спрашивали?

— Нет.

— А ее?

— Еще не хватало! Мама и папа старались вообще говорить с невесткой пореже. И уж точно никаких задушевных разговоров не вели.

Пришлось позвонить Марусе. Она оказалась более подкованной. Да уж, со своей подругой Алена была более откровенна, чем с родственниками мужа.

— Конечно, я помню, как они познакомились! — воскликнула Маруся, едва услышав вопрос подруг. — Алена мне с большим чувством рассказывала про этот случай. У нее даже слезы в глазах стояли! И у меня тоже! Так это было трогательно.

— Рассказывай!

— Это произошло случайно. Алена потом еще смеялась, что почти простилась с жизнью, а вместо этого нашла себе мужа, любовь и счастье.

— В каком смысле?

— Ну, Саид чуть не задавил ее своей машиной. Она то ли переходила дорогу в неположенном месте, то ли на красный свет вышла, только он ее стукнул.

— Сильно?

— Нет, даже в больницу везти не пришлось. Но тем не менее сознание Алена потеряла. И перепугалась сильно. А когда пришла в себя, то сначала не верила, что все обошлось. И вначале даже подумала, что уже умерла. А над ней склоняется ангел. Она так Саиду и сказала: «Вы — ангел?» Представляете?

Саида такой вопрос приятно изумил. Он присмотрелся к чудом уцелевшей девушке и понял, что ангел — она.

— Они стали встречаться, — продолжила Маруся, — а потом… Ну, это вы уже знаете.

Теперь их интересовали детали. Сестра Алены сказала, что та ушла из общины еще три года назад. А с Саидом она познакомилась всего год назад. Выходит, первоначальная версия, что Алена была изгнана из общины и семьи за брак с мусульманином, не выдерживает никакой критики.

— Или у Алены был еще один муж?

— И он тоже был мусульманином?

Подруги изумленно переглянулись. В расследовании начинали выплывать моменты, которые никак не укладывались в рассказ Алены о ее жизни.

— И где Алена провела те два года своей жизни? — произнесла наконец Леся.

— Выходит, что Алена ушла из общины, где-то болталась целых два года, а потом только вышла замуж за Саида. Все это было в высшей степени загадочно. Тем более что о том двухлетнем отрезке своей жизни Алена ни разу не обмолвилась. Ни подругам, ни даже мужу.

— Вполне возможно, что Саид мог знать о прошлом своей жены.

Но Леся что-то сомневалась. Однако что ни говори, а Алена должна была эти два года где-то жить, чем-то питаться и во что-то одеваться.

Так кто же помог молодой девушке устроиться в новой и незнакомой для нее жизни? Кто предоставил ей работу, да и кров тоже? Ведь в первое время у Алены не было решительно ничего. И с кем она дружила эти годы, кого любила, кого ненавидела? И неужели за два года не завела себе ни одного друга или подружки, которых могла бы пригласить на свою свадьбу?

Но все эти вопросы пришлось отложить до другого раза. Так как подруги уже приехали в местечко Нижние Пруды, где местные жители быстро указали подругам дорогу дальше.

— До сектантов вы так и ехайте, все прямо и прямо! — сообщила девушкам старушка, лицом напоминавшая печеное яблоко и, несмотря на теплую погоду, старательно укутанная в платки и кофты. — Ехайте себе, и увидите тамочки железные ворота. А за ими уж и дом. Вот тамочки енти бедолаги и живуть. Прости господи!

Подруги так и сделали. И в самом деле, вскоре выехали к огромным воротам, которые сейчас были гостеприимно раскрыты, но возле них застыла пара угрюмых бородачей в темной одежде. Мужчины окинули подруг внимательными колючими взглядами и кивнули, показывая, что те могут проехать.

— Ну и как тебе женишки?

— Мрачноваты немного, — отозвалась Кира. — Но опять же, для мужчины это не порок.

— Как я посмотрю, — проворчала Леся, — мужчин вообще мало что может опорочить.

— Как это?

— Ну, они могут гулять, пить, спускать в карты или игровые автоматы целые состояния, и все равно найдется какая-нибудь дура, которая обеспечит их всем необходимым для жизни.

— Завидуешь?

— Вот еще!

— Завидуешь!

— Ну и что с того? Хотя бы и так! Разве это справедливо?

Но продолжить этот занимательный диалог подруги не смогли. Они как раз подъехали к огромному дому с внушительным каменным крыльцом, с которого скатился какой-то темный шарик. Через минуту выяснилось, что это был Дмитрий — брат Апостола. По случаю торжественного приема верующих он был одет в темный сюртучок и брюки со стрелками, явно сшитые на заказ и у отличного мастера. Сорочка на нем была из темного шелка. И единственным светлым пятном являлся галстук-бабочка нежно розового перламутрового оттенка.

— Дмитрий, у вас просто бездна вкуса! — воскликнула Кира вместо приветствия.

— Ваши туалеты просто восхитительны, — добавила Леся.

Но Дмитрия их восторги почему-то испугали. Он затравленно завертел головкой. И, прижав палец к губам, зашипел:

— Тише! Умоляю вас, тише! Не нужно сейчас об этом! Идемте за мной! Братья и сестры уже собрались! Я вас провожу.

Подруги прошли в дом следом за карликом. Внутри было очень скромно. Куда скромней, чем обстановка в офисе братства, где подругам довелось побывать сегодня утром. Где уж! Там было почти роскошно, а тут все производило впечатление добротно, но малость топорно сработанного.

— А кто тут живет?

— Это молельный дом.

— Но я видела, что в комнатах стоят кровати.

— Да, люди тут тоже живут.

— Кто именно?

— Я и мой брат.

— Вы вдвоем?

— Еще другие наши братья и сестры из общины.

— Вот как? Но мы думали, что они живут… м-м-м-м, так сказать, в миру.

— Так и есть. В миру, в своих домах или квартирах. Но некоторые, кто особо приближен к Апостолу, живут здесь.

— Круглый год?

— Должен же кто-то вести хозяйство, следить за рабочими, которые строят новый молельный дом, и выполнять прочие функции по хозяйству. Огород, скотный двор и сад — все это нуждается в рабочих руках. Сами понимаете. Или у вас другое мнение?

Спорить подруги не стали. Люди живут и куда хуже. Проходя по дому, подруги увидели, что на некотором отдалении, внизу через небольшую речку, ведется строительство еще одного дома. На вопрос, что там такое, Митя ответил:

— Это тоже будет наш молельный дом. Я вам уже говорил. Новый.

Кира не сдержалась и присвистнула. Новый дом, судя по фундаменту и мощному первому этажу, будет напоминать маленький средневековый замок.

— Вот куда идут денежки родителей Алены и ее бедных братьев и сестричек, — прошептала Кира на ухо Лесе.

— Мы тут не для того, чтобы менять заведенные порядки, — тоже шепотом предупредила ее подруга. — Выясним, кто мог убить Алену, и быстро уносим ноги. А то я уже видела, как эта благочестивая братия из окон вывесилась и твою машину осматривала.

— Да ты что?

— Вот тебе и что! Не убережешь, так продадут и уже завтра еще грузовичок цемента или кирпичей для своей стройки на эти деньги подгонят.

Упоминание о машине заставило Киру прикусить язык. Терять свою «десятку» ей совершенно не хотелось. Машина не фонтан, в последнее время частенько ломалась, и уже не один механик деликатно намекал Кире, что ее хорошо бы продать, пока не начала сыпаться вся целиком. Но Кира медлила. Денег на новую тачку у нее не было. И поэтому расставаться со старой в ее ближайшие планы не входило. Какое счастье, что ее «десятка», побывав в аварии, лишилась своего товарного вида. Теперь на нее только дурак позарится.

В молчании подруги следовали за Митей, который находился в дурном расположении духа. Все время хмурился и ворчал себе под нос. Но чем именно он был озабочен, подруги так и не поняли.

— Мы пришли! — наконец оповестил их Митя и распахнул перед девушками тяжелую дверь.

Внутри было совсем не страшно. Обычная комната. Большая и светлая. Под потолком горела люстра, и четыре светильника были установлены по углам. В комнате находилось нечто вроде подиума, на котором в данный момент никого не было. Прихожане общины сидели на расставленных рядами стульях. Но при виде новеньких не сумели удержаться от шепотка и восклицаний.

Но шум быстро улегся, едва подруги скромненько устроились на двух свободных стульях возле дверей. Митя остался стоять рядом с ними.

— Чего все ждут? — спросила у него Кира.

— Сейчас начнется собрание. Ждем отца-проповедника.

Подруги устроились поудобней и приготовились ждать вместе со всеми. Но, к их удивлению, первым к собравшимся вышел какой-то незнакомый мужчина в свободной темной накидке. Он долго рассуждал на тему добра и зла, греха и покаяния. Речь его была до того скучна, что подруги едва под нее не задремали. Тем не менее все остальные слушали проповедника с фанатично блестящими глазами и скуки явно не испытывали.

Затем вышел еще один проповедник. Этот оказался мастером своего дела. И перемежал проповедь веселыми шуточками, так что подруги приободрились. И наконец на подиуме появился тот, кого ждали больше всего. Сам Апостол вышел к своей пастве.

— Братья и сестры! — торжественно провозгласил он. — Сегодня у нас радостный день. Мы принимаем в свою духовную семью двух новых членов.

Подруги ощутили тычки сзади. Оглянувшись, они обнаружили, что позади них стоят те самые рослые детины, которых они уже видели у ворот. Или другие, но как две капли воды похожие на первых.

— Идите! — услышали они голос Мити. — Чего заснули, клуши бестолковые!

Девушки хотели достойно ответить мелкому нахалу, но их уже выпихнули к проходу. И словно овец погнали в объятия Апостола. Оказавшись в его руках, подруги узнали о себе много нового. Оказалось, что они давно страдали, не зная, куда приткнуться, чтобы обрести покой. Но один раз услышав и осязав Апостола (он так и выразился: осязав!), они уже ни минуты больше не колебались в своем выборе.

— Они долго молили меня о том, чтобы я принял их в нашу семью, — продолжал распинаться Апостол, — но я вразумил этих отроковиц, сказав им, что не я один решаю, а все мы решаем! И вот сейчас они пришли сюда, чтобы мы все вместе решили их судьбу. Так я вопрошаю вас, возлюбленные мои братья и сестры, что вы решите? Жить ли им в мире или погибнуть во грехе?

Из зала раздались голоса:

— В мире!

— В мире!

— Пусть живут в мире!

Апостол отодвинул от себя подруг на один шаг. Теперь он стоял, положив им на плечи свои огромные клешни. И в его глазах, подруги готовы были в этом поклясться, сверкали слезы. Артистизм бушевал у Апостола в крови. И сейчас он был поистине неподражаем! Подруги сами почти разрыдались, когда он в самых черных красках описал их прежнюю жизнь. Да, да! Сколько обмана, лжи и предательств им пришлось вынести. И особенно от мужчин.

Но подруги несколько приободрились, когда Апостол уже в радужно-светлой палитре принялся рисовать картину их новой жизни. По его словам выходило, что отныне у них все наладится. Просто как по волшебству. Но не успели подруги порадоваться за себя, как в речь Апостола вкрались досадные детали.

И выяснилось: пока что подруги сделали всего один шаг по пути к светлому будущему. А их, этих шагов, им предстояло отшагать еще немало. И весь путь необходимо было сделать рука об руку с господином Апостолом, который будет лично присматривать за новенькими. В общем-то, как и предполагали сами подруги.

После того как церемония закончилась, подруг начали знакомить с остальными прихожанами. Они не особенно всматривались в доброжелательно-слащавые лица своих новых братьев и сестер. Во-первых, с этими людьми все было более или менее ясно. Они явно больны психически. А во-вторых, их было слишком много, чтобы сразу всех запомнить. Подруги присматривались только к мужчинам по имени Дмитрий.

Таковых в данный момент в общей сложности и вместе с родным братом господина Звенягина насчитывалось три штуки. Вероятно, во всей общине их было куда больше. Подруги уже знали, что примерное количество прихожан приближается к тысяче.

Но сегодня был обычный, не праздничный день. И потому в молельном доме собрались только те, кто постоянно проживал тут. Так сказать, ближний круг Апостола. Остальным членам общины подруг должны были представить в ближайшее воскресенье.

Столь долго оставаться в секте подруги не собирались. Господин Апостол уже неоднократно делал намеки, присмотрелись ли подруги к окружающим их мужчинам и поняли ли они, кто тут самый лакомый кусочек. А в качестве наглядной демонстрации попытался, заманив Лесю в уединенный уголок, потискать ее там.

— Вы мерзкий старикашка! — взорвалась Леся, почувствовав, как руки Апостола шарят по телу и уже забрались под юбку. — Лицемерный святоша!

Ее волнение можно было легко понять. Погода стояла теплая. Поэтому колготок девушка не надела. Трусики были представлены в виде тонкой эластичной полоски, о чем сейчас Леся здорово пожалела. Тонкая ткань не могла стать серьезным препятствием намерениям Апостола. И ощущая, можно сказать, всем телом, что ее увещевающие слова не доходят до разума Апостола, Леся размахнулась и влепила тому звучную оплеуху.

— Ох! — отшатнулся от нее сластолюбец, держась за щеку. — Что ты себе позволяешь, девка?!

— То, что должна сделать! Ставлю на место наглеца и сластолюбца!

— Да ты должна быть счастлива, что именно я оказал тебе внимание.

— Пошел вон!

Господин Звенягин открыл рот, но в этот момент увидел, что за этой сценой наблюдает один из членов общины. Леся не помнила, как его зовут. Но глаза у того горели, и Леся не сомневалась, что он наблюдает за ними уже давно. Кажется, это же понял и Звенягин.

— Мы еще поговорим с тобой, моя неразумная сестра! — злобно прошипел он в лицо красной от негодования и стыда Лесе.

И вот, скажите на милость, почему стыдно было именно ей? Ведь это Апостол вел себя грубо и пошло. Но с презрением смотрели именно на нее. И почему в этой жизни все так несправедливо устроено?

Леся сразу же сообщила подруге о случившемся. Но Кира отнеслась к инциденту без лишних сантиментов.

— Ага, ко мне этот козел тоже приставал, — кивнула она.

— А ты?

— Что я? Будто бы ты меня не знаешь! В самый ответственный момент, когда он уже принялся расстегивать свои штаны, захохотала ему прямо в лицо.

— И что?

— Он позеленел и сразу же отлип.

Леся сама не раз пользовалась этим хорошо зарекомендовавшим себя приемом, чтобы навсегда избавиться от надоедливых ухаживаний. Обычно после такой охлаждающей смехотерапии кавалеры исчезали сразу и навсегда, затаив обиду и лелея планы мести. А в данном случае отомстить подругам для Апостола было бы сущим пустяком.

И сделать это он мог в любую минуту. Так что времени терять не следовало. И поэтому подруги постарались в этот же вечер поближе познакомиться с облюбованными Дмитриями. Большого труда это для них не составило. Хотя и вызвало несколько недоуменно-обиженных взглядов отвергнутых блаженных идиоток, заведших с девушками душеспасительные и унылые до умопомрачения беседы.

И вообще, с новыми членами религиозной стаи жаждали пообщаться многие из старожилов и особенно старожилок.

Но сами девушки выбрали именно Дмитриев. Хотя они-то как раз никакого особо горячего желания к сближению и не делали. Стояли себе тихонько возле стены и витали мыслями далеко-далеко. Одним словом, вели себя как обычные мужчины. Они тоже несколько удивились, что подруги выбрали их в качестве спутников для ознакомительной экскурсии по дому.

Однако приветливое, подчеркнуто доброжелательное отношение друг к другу было одним из законов общины. И потому «братья» без капризов подчинились просьбе своих неофиток. Показали им дом. А за время осмотра подруги успели составить себе примерное представление о «братишках».

— И что ты думаешь про тех Мить, которых мы сегодня видели? О ком из них Алена могла узнать страшную тайну, за которую и поплатилась жизнью?

— Да о ком угодно, — пожала плечами Кира. — Тут у каждого за душой сам черт стоит. От хорошей жизни люди в такие секты не суются.

— А какие они странные!

— Сплошные шизофреники, даже удивительно, что тут психиатрическая перевозка у ворот не дежурит постоянно.

— Но мне мой Дима, с которым я разговаривала, показался вполне безобидным.

— Уверяю тебя, это только на первый взгляд. Он ведь постоянно тут живет?

— Ну да.

— А ты не спросила у него почему?

— Нет. Мне показалось, что это не совсем прилично — лезть в душу к малознакомому человеку.

— А я вот у своего спросила.

— И что?

— Он мне открытым текстом объяснил, что находится в бегах, так как его обвиняют в убийстве жены, которого он якобы не совершал, но милиция почему-то думает иначе.

— Интересно, Апостол об этом знает?

— Естественно!

— Но, наверное, этот мужчина в самом деле не виноват. Не может ведь Апостол укрывать убийцу?

— Еще как может! Если получит за это хорошее вознаграждение!

— А этот Дмитрий богат?

— Был вполне обеспеченным человеком. Теперь практически все его имущество принадлежит Апостолу. А сам он находится на положении узника. Никуда выйти не решается. Та же тюрьма, только условия получше, чем на зоне.

Леся обвела взглядом открывающийся перед ними пейзаж. Сейчас подруги, ускользнув от своих провожатых, стояли на холме. Внизу протекала речка, поодаль зеленела роща. Одним словом, природа цвела и пахла.

— Пожалуй, в таких условиях и я бы согласилась срок отмотать, — задумчиво пробормотала Леся.

Кира только рукой на нее махнула.

— Не о том речь! Этот Дмитрий, вероятно, все же убийца. А то, что он мелет о своей невиновности, обычный треп. Ни один вор не сознается, что хотел украсть. Ни один преступник не признается, что готовил преступление. Скажет, случайно, мол, получилось. Случайно отмычки подобрал, случайно дверь ими вскрыл, случайно человека убил. Все у них случайно.

— Но…

— Ты лучше слушай, что я про второго Дмитрия узнала!

— Про моего?

— Про того, с которым ты битых полчаса чуть ли не за ручку гуляла, а подноготную его выведать так и не удосужилась! И о чем только вы болтали?

— Мы беседовали на духовные темы. И мне мой Дмитрий показался весьма глубоким и начитанным молодым человеком.

— Только твоего глубоководного бросила любимая девушка, и он прячется тут на дне от искушения.

— Какого искушения?

— Тебе еще не понятно? — мрачно поинтересовалась у подруги Кира.

— Нет.

— Он боится, что если встретит ее, то не удержится и сделает с ней что-то нехорошее.

— Убьет? — затаив дыхание, спросила Леся.

Кира кивнула. Вид у нее был совсем мрачный. Ведь выходило, что все три Мити были с явными отклонениями. Первый — брат Апостола — был явно истеричный и склонный к экзальтации типус. Второй — угробил жену, ведь дыма без огня не бывает. И, наконец, третий ненавидел бросившую его невесту и вполне мог спроецировать свою ненависть на любую женщину, вставшую на путь предательства. А в том, что Алену в общине считали предательницей, сомневаться не приходилось.

Вот и получалось, что как минимум два последних Дмитрия имели подходящее прошлое. То есть им было чего опасаться и что скрывать. А потому к личным чувствам мог добавиться и еще один веский повод для убийства. Оба могли хотеть заставить замолчать мерзавку навеки.

И в отличие от ущербного младшего брата Апостола — Мити, явно не способного собственноручно свернуть шею рослой девушке, два других Мити были мужчинами в самом расцвете сил и вполне могли справиться с такой задачей.

— А вот мы слышали, у вас в общине был один казус, — сказала Кира, вернувшись в дом, снова завладев вниманием «братии» и не отпуская теперь от себя двух Дмитриев.

Те были не в восторге от повышенного интереса к ним подруг. Но терпели.

— Какой казус? — вяло поинтересовался один из них.

— Господин Звенягин-старший собирался жениться, а его невеста сбежала, не дойдя до алтаря.

Интерес это сообщение вызвало самый минимальный.

— Господин Апостол женат, — сообщил ей один из мужчин.

— Мы знаем.

Подруги в самом деле помнили, что им была представлена невзрачная худенькая и какая-то изнуренная девушка с несчастным личиком. Тихая и совершенно неприметная, она тем не менее считалась официальной супругой старика. Остальные несколько подружек носили титулы невест Иисусовых, но были всего лишь официальными любовницами господина Звенягина.

Подруги были неприятно изумлены этим обстоятельством. Как-то раньше они не думали, что в общине так все запущено. Но всех остальных членов секты, кажется, устраивало подобное положение дел. Никто и не думал роптать по поводу многоженства их Апостола. Но принятое им, оно считалось всеми чем-то вроде религиозного обряда. Весьма странного, но не подлежащего обсуждению, тем более осуждению.

— История с этой девушкой произошла много раньше, — пояснила Кира обоим собеседникам.

— Мы ничего такого не слышали.

— Ее звали Аленой.

Дмитрии переглянулись. И наконец один из них, явно теряя терпение, спросил:

— Когда случилась эта история?

— Три года назад.

— Нас в это время тут еще не было.

Дмитрии снова и на этот раз дружно покачали головами и решительно отошли в сторону. Разговаривать они больше не хотели, углубившись в молитву. И подругам пришлось уступить.

Глава 8

Этим же вечером подруги провели свое личное собрание — на двоих. И единогласно решили, что в общине им придется остаться как минимум до воскресенья.

— И это минимум, — многозначительно повторила Кира. — Возможно, что нам понадобится куда больше времени, чтобы вычислить среди них убийцу Алены.

— Но почему мы так зациклились на этих людях? Возможно, что убийца Алены — это кто-то из ее совсем недавнего прошлого.

— Ты имеешь в виду те два года, когда она жила вне общины, но еще не стала женой Саида?

— Именно! — воскликнула Леся. — Мне кажется, мы не имеем права упускать из вида этот период.

Кира задумчиво покивала головой. Бесспорно, подруга была права. Но кто мог им в этом помочь? Милиция? Да, они к этому времени должны были уже хоть что-то раскопать. И словно почувствовав, что о нем думают, подругам позвонил тот самый симпатичный рыжий следователь — Еремей.

— Где вы пропадаете? — не слишком приветливо осведомился он. — Я вам звоню весь вечер!

— Мы были на…

Кира собиралась ляпнуть, что они были на собрании по поводу принятия их в члены религиозной общины с весьма сомнительной репутацией, но быстро прикусила язычок. Следователь был явно не в том настроении, чтобы одобрить их самодеятельность.

— Звоню вам и на сотовые, — хмуро проинформировал Киру Еремей. — А они у вас отключены весь вечер!

Подруги в самом деле отключили свои телефоны на время пребывания во владениях Апостола. Таково было одно из его условий.

— Ладно, я вам не муж, чтобы передо мной отчитываться, — неожиданно сварливо сказал следователь. — Но все же у меня к вам есть несколько вопросов.

— Отлично! И каких же?

— Хочу задать их вам лично.

— Завтра?

— Лучше сегодня.

Кира слегка растерялась. Часы показывали уже начало двенадцатого. Она собиралась еще немного попланировать с Лесей завтрашний день, да и завалиться спать. А тут вдруг визит к следователю.

— И куда ехать?

— Никуда ехать не надо, — заверил ее Еремей. — Я сам приеду, если позволите.

Это же совсем другое дело! Конечно! Она ему позволит! И не только приехать. Ах, если бы этот недотепа догадался, насколько много она может ему позволить и только рада будет при этом! И, едва повесив трубку, Кира развернулась к терпеливо дожидающейся ее Лесе.

— Быстро выметайся!

Леся широко распахнула глаза.

— Что?

— Ко мне сейчас приедет Еремей.

Леся кинула выразительный взгляд на часы, показывающие почти половину двенадцатого.

— Вот именно, — кивнула Кира. — Понимаешь, что это может значить?

К счастью, с подругой Кире повезло. Сказать то же про своих мужчин она не могла. Но с подругой, да, с подругой ей повезло необыкновенно. Не задавая лишних вопросов и не обижаясь, Леся испарилась со словами:

— Все понимаю. До утра мешать вам не буду. Дай вам бог счастья, сестра.

Захлопнув за подругой дверь, Кира заметалась. Следовало к приходу кавалера хотя бы отчасти изобразить из себя хорошую чистоплотную хозяйку. Увы, на это времени не хватило. Кира едва успела запихнуть в шкафы и ящики наиболее неприглядно разбросанные детали туалета, да прикрыть бардак на трюмо кокетливой кружевной скатеркой, да причесать себя и вновь нанести на ресницы получасом ранее тщательно смытую тушь, как в дверь позвонили.

Кира, оперативно пробегая через кухню на звонок, еще успела сунуть в микроволновку пару телячьих отбивных, чтобы они там мирно разморозились. Но это было последнее ее действие по хозяйству, в дверь уже входил следователь Еремей собственной персоной.

Настроен он был как-то странно. Отнюдь не лирически.

— Я вам не помешал? — осведомился он, обойдя всю квартиру.

— В чем? — захихикала очень довольная его вопросом Кира в полной уверенности, что следователь ревнует. — У меня никого нет. Я живу одна.

— Одна, говорите, хм-хм…

И снова этот странный взгляд в ее сторону! Нет, определенно у него что-то на уме не то. И не зря она была уверена, что между ними проскочила искра. Вот, пожалуйста, не успели объясниться, а он уже ревнует. Инстинкт, что поделаешь. Только почему он стал вдруг обращаться к ней на вы?

— Перекусить не желаете?

— Перекусить? Хм. Отчего же, если предлагают. С удовольствием.

Кира отправилась на кухню. А следователь потопал за ней.

— Значит, вы одна, — снова усмехнулся непонятно чему следователь. — А я вот почему-то был уверен, что вы тут со своей подругой планы на дальнейшую жизнь строите.

Кира в это время сосредоточенно следила за процессом — разморозившаяся и уже обильно посыпанная пряностями телятина должна была ровно лечь на сковородку — и намека в голосе Еремея не услышала.

— Она уже ушла, — рассеянно отозвалась Кира, бросая мясо на зашкворчавшее железо. — Была, но ушла.

— Ушла, значит. Угу.

Следователь присел на табуретку, взял вилку и… принялся поглощать выставленную на столе закуску. Кира едва успела сунуть ему тарелку, как он уже отправил в рот и сырокопченую колбаску, порезанную так тонко, что на просвет можно было смотреть через нее, словно через очки, и желтый мягкий сыр, и отливающую серо-розовым цветом правильную буженинку.

И к тому времени, когда подоспело основное блюдо, следователь уже успел изрядно подзаправиться и слегка оттаять. Во всяком случае, он снова начал говорить Кире «ты», и из его речи пропали скептические нотки. Но оказалось, что расслабилась Кира слишком рано.

«Подобревший следователь» вовсе не означало «лопоухий следователь».

— Мы сегодня обнаружили документы и личные вещи погибшей, — сообщил он Кире.

— В самом деле? Это какие же вещи?

Задавая этот вопрос, Кира думала о тех вещах Алены, которые передала им Лила. И потому удивилась. Но оказалось, следователь имел в виду совсем другие вещи.

— Ну как какие? — пожал он плечами. — Ее сумочку и все, чему положено быть. Свидетельница проверила, в сумочке было все, за исключением сотового телефона и денег.

— А кто нашел сумочку?

— Дворничиха.

— Может быть, трубка у нее?

— Клянется здоровьем детей, что ничего не брала.

— Если детей, то, может быть, действительно не брала.

— И сегодня же, буквально час назад, я сам лично побеседовал с семьей нашей Алены, — произнес Еремей, покончив с первым куском телятины с ранними помидорами и одобрительно наблюдая за тем, как Кира кладет ему на тарелку следующий ломтик мяса. — Поговорил, да. И знаешь, одна из сестер вела себя при этом довольно странно.

Снова странный взгляд в сторону Киры. Но Кира в ответ лишь пожала плечами. На ее взгляд, все в семье Алены вели себя не просто странно, а безумно странно. И ожидать чего-либо иного от людей, отдающих почти все свои заработки на строительство очередного молельного дома, из-за чего их собственные дети живут впроголодь, плохо одеты и чуть ли не разуты, не приходилось. Но ради приличия Кира все же спросила:

— Как это?

— Сначала она без конца подмигивала мне с самым таинственным видом. А потом заговорщицки вытащила из дома и сообщила, что ее родители ни слова правды мне не скажут, но что мои коллеги уже все знают. Дескать, она им уже все рассказала.

— И зачем ты мне это пересказываешь?

— Вроде бы и незачем, — покладисто согласился с ней следователь. — Только вот какая штука. Этих моих коллег зовут Кира и Олеся. Милые симпатичные девушки. Одна рыжая, другая пухленькая блондинка. Забавное совпадение, ты не находишь?

Кира онемела от ужаса. Господи! Какие же они с Лесей идиотки! Зачем назвались своими настоящими именами? А теперь эта легковерная дурочка Ирка, не желая дурного, сдала их с потрохами следователю.

— Э-э-э, — промямлила Кира. — Ну, тут такая история получилась…

— Какая?

— Ну, признаюсь, мы разговаривали с сестрой Алены.

— С Ирой?

— Ну да, с Ирой.

У следователя вырвался тяжелый вздох.

— Как вы там оказались? Впрочем, догадываюсь, вам захотелось поучаствовать в расследовании. Но зачем? Зачем вы полезли в это дело?

Разгорячившись, Еремей даже про телятину забыл. А это был, на взгляд Киры, дурной знак! Ох дурной! Такая отличная телятина, а он про нее забыл! Ее кот Фантик (тоже тот еще самец, между прочим) забывал про кормежку только в том случае, если страшно, просто невыразимо злился.

— Странно ты, гражданин следователь, рассуждаешь! — возмутилась она, памятуя, что нападение есть лучший способ самозащиты. — Убита наша подруга. Не можем же мы остаться в стороне!

— Но…

— Верно, Алену мы знали недолго, но это не повод, чтобы закрывать глаза на то, что случилось!

— Я только…

— Только вот ты и твоя милиция — вы приехали к Алениным родным сегодня. А мы с ними поговорили еще вчера!

— Поздравляю, но все равно…

— И все равно вам они не сказали и половины того, что сказали нам!

— Я только хотел…

— И нечего меня ругать!

— Кира! Замолчи!

И, выкрикнув это, следователь вскочил из-за стола и грохнул по стене кулаком. Стена была из сухой штукатурки, и в ней немедленно образовалась красивая круглая дырка. Кира не удивилась. Эта особенность перегородки была хорошо ей известна. А вот сам Еремей был неприятно поражен тем, что наделал.

— Я все починю, — страшно смутившись, забормотал следователь. — Честное слово, в ближайший выходной день приеду и все починю. И обои новые поклею! Кира, ты мне веришь? Какие обои купить? Светленькие? С цветочками? Шелковые? Немецкие или испанские? А хочешь, мы с тобой вместе их выберем?

Все внутри Киры ликовало. Вот уж повезло так повезло. Теперь Еремей попался. Сначала обои купит, потом поклеит, а там и потолок побелить придется. Вон он уже какой пожелтевший. С новыми обоями совсем смотреться не будет. А там и карнизы поменять будет не худо. Ну а за карнизами и во всей квартире ремонт можно будет провернуть.

И главное, во всей этой эпопее Еремей будет задействован. Ведь из-за него все началось. И, постепенно привыкнув заботиться о Кирином быте, начнет воспринимать и ее как нечто родное и обязательное. Опять же дом обустроен его собственными руками. А там и до свадьбы недалеко. Главное, как говорится, начать совместную жизнедеятельность. Так и пойдет, и покатит.

Но Кира проявлять свою радость не торопилась. Во-первых, чтобы Еремей не подумал, что она его так легко простила, и не счел бы ее легкомысленной штучкой. А во-вторых, потому что опасалась, что, разобравшись со стеной, следователь снова примется за нее. Лупить он ее, конечно, не будет, для этого они еще недостаточно близки, но допросит по всей строгости закона. С него станется, еще и к себе в кабинет вызовет. И Кира надулась, словно мышь на крупу.

Поэтому следователь ушел от нее в полной уверенности, что он жуткая скотина и теперь как-то должен замолить свои грехи. О том, что подруги мотались в Никольское к семье Алены, следователь и не вспоминал. Хотя на прощание все же попросил Киру «быть поаккуратней».

— Кто бы говорил! — буркнула в ответ Кира и с облегчением захлопнула за Еремеем дверь.

Уф! Кажется, на этот раз пронесло. Дырка в стенке была сущим пустяком по сравнению с тем уроном, который мог нанести следователь шевелюре самой Киры, проев там своими нотациями самую настоящую плешь.

Минуточку! А что же там следователь говорил о сумочке Алены? Нашли они ее, это хорошо. Но где именно нашли? Как же она у него не уточнила такой важный факт. Но догонять следователя Кира поостереглась. И справедливо решив, что для опознания содержимого Алениной сумочки могла быть вызвана только Маруся, Кира набрала ее телефонный номер. Та еще не спала. И взахлеб принялась вываливать на Киру информацию.

Оказалось, что пока подруги мотались к Апостолу в гости в его общину и гуляли там с отключенными телефонами, милиция судорожно вызванивала Марусю и требовала, чтобы та явилась и проверила содержимое сумочки, а также опознала, та ли это сумочка.

— Я к ним приехала, — говорила Маруся. — Там снова был этот же рыженький следователь. Сразу же начал спрашивать у меня про вас с Лесей.

— А ты что?

— Что я? Сказала, что понятия не имею, где вы и с кем вы. Между прочим, чистую правду ему сказала!

— Ну а он?

— А он помрачнел и сунул мне сумочку на опознание.

— И что?

— Я сразу же сказала ему, что сумочка та самая. Аленкина. Только в каком она была виде! Вся мятая, в пятнах, бок порван! Понятно, почему ни дворничиха, ни бомжи на нее не позарились.

— А внутри? Все было цело?

— Да что цело-то? Только документы лежали. Кошелька не было. Трубки тоже. Косметика осталась. Да еще бумажки всякие, квитанции. Их сейчас в милиции изучают.

— А где нашли сумочку? В лесу у дороги? Возле вашего с Петей дома?

Уже задавая этот вопрос, Кира понимала, что спрашивает глупость. Какие в лесу дворничихи? Что им там делать? Но Маруся нелепицы вопроса не заметила. И воодушевленно воскликнула:

— В том-то и дело, что нет! В городе сумочка нашлась. В Выборгском районе. Там несколько рабочих общежитий стоит. На задворках одного из них возле мусорных баков Аленина сумочка и нашлась.

— Кто же ее выкинул?

— Что за вопрос? Убийца, конечно же! Убил Алену, ограбил, а тело отвез в лес и выбросил!

— Глупости! Зачем в такую даль везти? — не согласилась с ней Кира. — Там бы и оставил возле баков. Никто бы и не спохватился до утра. Решили бы, что пьяная тетка спит.

— Верно, у милиции тоже иная версия случившегося, — сказала Маруся.

— Какая?

— Они решили, что Алену ограбили еще днем, как раз в районе того часа, когда она на звонки перестала отвечать. Деньги и телефон взяли, а сумочку выбросили на помойку.

— А Алену?

— А Алена, когда вечером возвращалась к нам, так как денег у нее ни на такси, ни на маршрутку не было, села в попутную машину. Ну а этот шофер, видимо, решил, что она натурой с ним расплатится. Алена, наверное, протестовать стала. Вот он ее и скрутил, да, видно, не рассчитал силы. Шею ей и сломал.

— Ничего себе! — возмутилась Кира. — Это каким же слоном нужно быть, чтобы взрослой женщине шею сломать!

Но при этом ее взгляд упал на дырявую стену, и уверенности в ее голосе поубавилась. Не все то, что выглядит прочным, является таковым на самом деле.

— Не знаю я, — отозвалась Маруся. — У ментов спрашивай. А я за что купила, за то и продаю.

— Ну а с девочками из вашей группы ты говорила? Что они про Алену знают?

— Поговорить-то я с ними поговорила. Только все напрасно. Как оказалось, Алена тесней всего со мной дружила. А с остальными только в приятельских отношениях была.

— А что за группа?

— Ну, мы там изучали историю Востока. Обычаи, обряды. И еще немножко Коран, — сказала Маруся.

— Это еще зачем?

— Не хотели ушами хлопать, когда наши мужья на богословские темы рассуждать начинали. — Почти у всех мужья были мусульмане.

— И для женщин богословские курсы открыли?

— Почему нет? Пожалуйста, было бы время, желание и деньги.

Так Алена изучала еще и богословие. Молодец. Но убили-то ее явно не за это. И Кира решила не сдаваться.

— Очень тебя прошу, — сказала она Марусе. — Попытайся еще раз расспросить своих приятельниц. И на этот раз спрашивай уже не просто так, а конкретно, не знает ли кто из них, где или кем работала Алена до того, как вышла замуж за Саида.

— Работала?

— Ну да, где-то она должна была работать.

— Наверное. Только не думаю, чтобы она кому-то из них об этом рассказывала. Если даже мне не говорила.

— Тебе — нет. А в разговоре с кем-то могла случайно обмолвиться. Пусть даже намеком. Нам сейчас любая зацепка сгодится.

Маруся обещала помочь. Но Кира не торопилась ее отпускать.

— А что еще тебе в милиции сегодня стало известно?

— Еще? К Алениной семье наш следователь сегодня поехал. Вы у них вроде бы уже были?

— Были.

— Ну вот! — обрадовалась Маруся. — Я же говорила, самим нужно действовать. А менты только сегодня собрались. А если бы Аленин паспорт не нашелся, так и дальше откладывали бы. Тоже мне, работнички!

Но Кире от ее слов легче не стало. Итак, выходило, что Алену еще и ограбили. И скорей всего версия официального следствия была верна. Ограбили ее задолго до убийства. Но опять же остается невыясненным вопрос: что делала остаток своего последнего дня Алена? И почему сумочка оказалась в Выборгском районе? Далековато от центра города, куда вроде бы собиралась ехать Алена. Да и вообще, что за работу предложили молодой вдове?

И похоже, ответ заключался как раз в том двухлетнем периоде жизни Алены, который пока что был скрыт за густой пеленой тайны.

Глава 9

На следующий день Леся твердо решила отправиться в свой офис. Их общая с Кирой туристическая фирма требовала особого внимания именно сейчас. В начале туристического сезона. Их верная секретарша изнемогала от наплыва посетителей и звонков. И просила два выходных дня — вплоть до угрозы увольнения. И хозяйки пообещали: один день за нее в офисе на телефоне посидит Леся, а другой — Кира.

Но едва Леся появилась в офисе и отразила первую атаку жаждущих моря и жаркого солнца, как поняла: одной ей не справиться, надо вызывать Киру.

— Я сейчас у Рустама! — сердито ответила подруга в трубку. — Что, прямо такая срочность?

— Еще какая! Целых десять человек явились. Все хотят ехать, лететь, плыть. Что угодно, но чтобы по высшему разряду и срочно! И туры нашлись подходящие. Просто чудо какое-то! Приезжай!

Леся была права. Такая группа — настоящая редкость. Компановать и подбирать по срокам туристов не приходится. Можно отправить их сразу слаженным коллективом и еще получить приличную скидку у ведущего туроператора.

Но и у Киры были свои резоны для недовольства. Ей наконец-то удалось встретиться с неуравновешенным мужем Маруси, который любил хватать молодых женщин за горло. Как знать, думала Кира, может быть, он и Алену — того. Чтобы просто дать выход бушующему в нем раздражению после неудачной встречи с женой и драки с подругами.

Оказалось, что и Рустам прекрасно запомнил их стычку.

— Ну, чего приперлась, хулиганка? — так он приветствовал Киру. — Тебя что, не учили, что скромность украшает женщину?

— Ага, это когда других украшений нету.

Рустам коротко хохотнул и осведомился:

— Чего надо? И говори лаконично, я вашей бабской болтовни не выношу. Вечно кашу по тарелке размазываете.

Девушка ненадолго замерла. Что за хам? Уйти, что ли? Но поскольку она уже прошла в квартиру Рустама, повернуть назад, не поговорив с мужчиной, было бы глупо.

— Ты знаешь, что Алену нашли убитой?

— Ну! Менты уже приходили ко мне. Спрашивали.

— И что ты им сказал?

— А что я мог сказать? Я ее и не знал совсем.

— Так уж и не знал?

— Не знал!

— Подругу своей жены не знал?

Рустам внезапно обозлился еще больше.

— А с какой радости мне ее знать? — заорал он. — Она ведь не со мной любовь крутила, а с этим уродом!

— С кем? С каким уродом?

— С Петей этим, вот с каким уродом!

— Петя?

— Петя! Петя! — передразнил он Киру.

Но она даже обижаться на него не стала, так была поражена.

— Ты уверен? У Алены была любовь с Петей — с братом твоей жены?

— Любовь или что другое, а только спали они вместе!

— Петя? С Аленой? Те самые?

— Вот заладила! — возмутился Рустам. — Как пробка тупая! Ну да, в десятый раз тебе повторяю! Тот самый Петя — брат моей жены. И та самая Алена — подруга моей жены. Они имели между собой любовную связь. Улавливаешь?

— Не очень.

— Но кто их свел, кто познакомил, вот что!

— Ну… Твоя жена, наверное, и познакомила.

— Точно! Сводня! Грязная шлюха!

У Рустама от злости даже пена на губах выступила. И Кира на всякий случай отступила подальше от взбесившегося вепря. Да он ненормальный! Такой в самом деле мог ненароком Аленке шею свернуть. Распсиховался из-за жены, на ком-то злость сорвать нужно было, а тут Алена в одиночку через лес пробирается. Чем не идеальная кандидатура? Между прочим, она сейчас не в лучшем положении. И отступив до самой стены и чувствуя лопатками ее предательский холод, Кира произнесла:

— Слушай, Рустик, ты не очень-то на меня кричи. И еще ты учти, что я всем сказала, что к тебе пойду.

Рустам внезапно осекся. И со злостью уставился на Киру.

— Ты это к чему сейчас сказала? Ты что думаешь, я на тебя наброшусь?

— Ну… А нет?

— Я с женщинами не дерусь!

В голосе Рустама звучало такое презрение, что Кира ему поверила бы. Ну да, поверила бы, да вот только как быть с тем, что она своими глазами видела обратное: дерется Рустам с женщинами. Еще как дерется.

— Ты это о том, что мы с Маруськой поцапались?

Поцапались! Неплохо сказано! А шея у Маруси потом распухла так, словно на нее маньяк напал, а не любящий муж приголубил. И фингал под глазом назрел приличный.

— Так имею на то право! Она же моя жена! А тебя я и пальцем не трону. Не беспокойся.

Что тут возразишь? Слава богу, что она не жена Рустама. И вполне довольная этим фактом, Кира попросила его поговорить о другом.

— Хорошо. О ком тогда поговорим?

— О Пете и Алене. Откуда ты знаешь, что они были любовниками?

— Видел их вместе.

— Когда?

— Да зимой дело было.

Зимой? Выходит, когда Саид — муж Алены — был еще жив. И что же это получается? У религиозно настроенной, изучающей богословие Алены, несмотря на молодость имеющей в активе уже два вероисповедания, имелось еще и целых три любовника? Потому что Петя не был ни атлетически сложенным мачо со светлыми волосами, ни худощавым астеничным иностранцем пятидесяти лет от роду. Выходит, Петя был уже третьим любовником Алены.

И как она могла? При живом-то муже? И как одно с другим в ней уживалось? Любая религия строго-настрого запрещает женщине блуд и прелюбодеяние. Но Алене, кажется, это было до фени. Или ее связывало с этими мужчинами нечто иное? А окружающие толковали их отношения просто в меру своей испорченности?

Все было так запутано, что Кира решила пока не думать над этой загадкой. Чужая душа — потемки. И ей нужно не нравственный портрет Алены составлять, а искать ее убийцу.

— Так, и где ты видел Алену и Петю? — подступилась она к Рустаму.

— На даче и видел. Приехал, думал, что Маруся там хороводится.

— С любовником? — догадалась проницательная Кира о ходе мыслей Рустама, подвигнувших его на зимний марш-бросок за город на дачу жены.

— Подозревал, что с любовником, — отведя глаза в сторону, признался ревнивец. — Ну, хотел их тепленькими прихватить да взбучку обоим и устроить. Да только промашка у меня вышла. Не Маруська тут со своим хахалем крутилась. А Петя любовницу привел.

— И что ты им сказал?

— А что мне было им говорить? Я над Петькой власти не имею. Он мужик свободный. Да и Алена мне не жена.

— И Саиду ты о ее выкрутасах ничего не сказал?

— Нет.

— Почему?

— Ну, за ноги я же их не держал? Может быть, они тут новогодние подарки для Маруськи и остальных паковали. Или еще чего придумают, чтобы отмазаться. Я же потом дураком или крайним окажусь.

Теперь Кире кое-что было понятно. Во всяком случае, было ясно, к кому еще следовало направить свои стопы. Конечно же, к Пете. Ах, ловкач! Как здорово он маскировался. Орал на Алену, ругался, куском хлеба попрекал. А все это было просто ширмой. Интересно, а Маруся догадывалась об отношениях брата и лучшей подруги? Судя по всему, нет. А Ласка знала?

И впервые Кира подумала о своей подружке без прежней снисходительности. А что, если Ласка знала, что между Аленой и Петей связь? И, увидев Алену, она испугалась, как бы старые чувства не вспыхнули вновь. Да еще если учесть, что Алена теперь свободна и постоянно живет на даче у Пети. Да, есть отчего встревожиться. Но могла ли она зайти так далеко, чтобы физически устранить соперницу?

Кира прикинула антропометрические данные Ласки — ее маленькие ручки, тонкие ножки и узкие плечи. И пришла к выводу, что не могла Ласка придушить Алену. Та была крупней и явно сильней. Оставалась версия с Петечкой. Вдруг он решил навсегда устранить Алену, которая могла к тому же помешать его новому роману с Лаской?

Но прежде чем двинуться в гости к Пете, Кира решила дожать Рустама. Вообще-то он рассказал уже почти все, что ее интересовало. Оставался один вопросик. Очень важный. И так как Кира не была вполне уверена, как отреагирует на него Рустам, то она задала его, только заняв стратегически выгодное положение для бегства.

Начала Кира издалека:

— А правда, что вы с Саидом были друзьями?

— Мы? С мужем Алены? Ничего подобного!

— Значит, вы враждовали?

Рустам досадливо хмыкнул.

— Что за крайности? Это у вас, женщин, — если не дружба, то вражда на всю жизнь. А мы, мужчины, умеем держать свои эмоции под контролем.

— Но Саид тебе не нравился?

— Я видел-то его всего пару раз. И то по бизнесу.

— Так уж и пару?

— Ну от силы три. Но не больше.

— А ваши жены дружили между собой.

— Это их бабское дело. Я не контролирую, с какой телкой моей жене дружить. Алена казалась порядочной. И я подумал: а почему бы и нет? Не она, так другая появится.

— А ее Саид? Он-то тебе чем не нравился?

— Вот заладила! — вспыхнул Рустам. — Ну признаю. Не нравился. Я считал его слишком мягкотелым. Валенок. Свою бабу в руках держать так и не научился. А еще мужчина!

— Понятно. Саид тебе не нравился. А Алену ты просто ненавидел.

— За что это?

— Она же изменяла мужу. Была потаскухой и шлюхой, выражаясь твоим языком.

— Это ее дело.

— Она и жену твою небось плохому учила.

— Чему это?

— Как мужа обманывать, например.

Рустам пристально взглянул на Киру. Но ничего не сказал.

— Признайся, ты ведь подозревал, что Алена подговаривает Марусю бросить тебя? А ты человек горячий. Все это видели. Ну не сдержался. Чуть сильней за горло схватил, ну и… Ничего, бывает.

— Чего это бывает? — разинул рот Рустам. — Ты это к чему клонишь? Не пойму что-то.

— Рустам, я все знаю, — многозначительно покивала головой Кира.

— Все?

— Все-все!

— А поподробней? — напрягся Рустам.

— Знаю, что когда ты, поссорившись с Марусей, возвращался в город, то сильно злился.

Рустам заметно расслабился и даже снисходительно заулыбался.

— Этого я и не скрываю. Злой был, да. Но я как вспыхиваю быстро, так и остываю. Больше я на Маруську не сержусь. Может возвращаться. Я ее прощаю.

— Но когда ты въехал в лесок возле дороги, ты еще не успел успокоиться.

— Ну тогда, верно, не успел.

— А там тебе навстречу попалась Алена, которая от автобусной остановки пешочком решила пройтись. Ну ты ведь вежливый человек. Видишь, знакомая идет. Остановился поздороваться, поговорить. Слово за слово, вы с ней поругались. Она испугалась, побежала. Ты погнался за ней, схватил ее за рукав, она вырвалась. И в следующий раз схватил за горло. Чтобы уж не вырвалась. Только не рассчитал немного.

Лицо Рустама перекосилось, словно его свело судорогой.

— Ты! — прохрипел он, протягивая к Кире руки со скрюченными словно от холода пальцами. — Ты — стерва! В чем меня обвиняешь? На нары отправить хочешь? Не трогал я Алену! В глаза ее не видел!

Он был так страшен, что Кира испугалась, что он и на нее бросится сейчас. Она схватилась за ручку входной двери. И лишь почувствовав, что она легко поддается, набралась решимости и, повернувшись назад, бросила следующее обвинение прямо в лицо Рустама.

— Не лги! Ты проезжал там.

— Там одна дорога до трассы. Само собой, проезжал.

— И останавливался в том месте, где мы потом нашли ее тело. Мы видели следы от твоей машины на дороге! А когда ты остановился, то Алена была еще жива.

— Нет! Не видел я Алену живой!

— Ага! — торжествуя, воскликнула Кира. — Вот ты и проговорился! Ты ее видел!

Рустам замолк. Его руки бессильно упали вдоль тела. И все еще скрюченные пальцы слабо шевелились, но были уже совершенно безобидны, словно присоски выброшенного на берег осьминога.

— Ладно, — хрипло прошептал он. — Твоя взяла. Пошли назад, я тебе все расскажу. И не бойся. Сказал же, что не трону.

Он проковылял назад на кухню. Кира последовала за ним, на всякий случай оставив входную дверь открытой. Войдя на кухню, она обнаружила, что Рустам уже достал из холодильника внушительную бутылку водки «Дипломат» и налил себе в мигом запотевший стакан солидную порцию. Хватив ее одним духом, он даже не поморщился. И закусывать не стал.

Кира только ухмыльнулась. Ну и мусульмане пошли. Водку хлещут почище православных.

— Садись! — велел Рустам Кире.

Он быстро опьянел. Глаза его влажно заблестели. И придвинувшись к Кире, он зашептал, обдавая ее смешанным запахом табака, водки и чесночной приправы. От такого коктейля Киру едва не стошнило. Но она держалась, понимая, что сейчас Рустаму приспичило излить кому-то душу. И если она сейчас его спугнет, второго такого случая может и не представиться. А притянуть Рустама к ответственности за убийство Алены будет очень и очень трудно. В самом деле, что это за улика против него — следы непонятно чьей машины на дороге?

— Ты хотела правду услышать, ну так слушай! Да, видел я в тот вечер Аленку. Только она уже совсем готовая была. Лежала себе под кустиком. Не шевелилась.

— Мертвая?

— Ну! О чем и речь!

Когда Рустам понял, что его знакомая не заболела, не пьяная, не притворяется и не разыгрывает его, он банально струсил. Сломанную шею он рассмотрел. Так же, как увидел и следы пальцев на ней. И без труда сопоставив собственное нехорошее поведение только что на даче с увиденным, понял, кого заподозрят в первую очередь в убийстве Алены. И дал стрекача.

— Дурак был! — признался Кире мужик. — Ведь, когда я на нее наткнулся, она остыла совсем. Значит, когда ее убивали, у меня алиби могло найтись.

— Так что же не остался?

— Это я уже все задним числом сообразил. В городе. А тогда у меня в голове сплошная каша была. Струсил я. Решил, что Алене уже ничем не помочь. Так чего мне неприятностей искать? Пусть, думал, ее кто-нибудь другой найдет. Лучше всего Петечка. Он же с ней шуры-муры водил. Вот пусть бы теперь за полученное удовольствие и расплачивается.

Кира задумалась. Что-то в рассказе Рустама цепляло ее, не давая до конца поверить ему.

— Постой, — произнесла она. — А как же ты сумел заметить Алену? Мы пешком шли, да и то не сразу ее увидели. А ты из машины и вдруг увидел?

Рустам покраснел.

— Ну, я это…

— Что — это? Только не ври мне снова!

— Ну, она хорошо видна была.

— Ничего не хорошо! Под кустами лежала. За ветками и не рассмотреть.

— Ну, оттащил я ее с дороги немножко.

— Зачем это?

— А чего она прямо на дороге бы осталась. Мне это некрасивым показалось. Все-таки я с Аленой знаком был. Дома она у нас бывала. И мы у них. Как это я ее бросил бы? В грязи дорожной. А так под кустиком на зеленой травке, вроде бы и ничего.

Кира посмотрела на мужика. Вроде выглядел даже смущенным и не врал. И чего только в головах у мужчин творится! Тоже романтик нашелся. В пыли дорожной. Под кустом зеленым… Какая разница Алене? Кретин!

— Ты что, не допер, что в кустах ее могут и не найти вовсе? Не говоря уж о том, что ты своими копытами там, наверное, все следы настоящего убийцы затоптал!

— Не знаю я! — выкрикнул Рустам. — Честное слово, не знаю, что на меня нашло! Не в себе я был! Не каждый день труп лучшей подруги своей жены на дороге обнаруживаешь!

И это существо зовет себя мужчиной! Только и умеет, что жену колотить. А как до дела дошло, сразу же штаны мокрые. Натворил глупостей и деру дал. И не подумал ведь, каково его Марусе будет на мертвую Алену наткнуться. Зато о своей безопасности позаботился.

— Молодец! — только и произнесла Кира. С сарказмом произнесла.

И Рустам на нее обиделся.

— А что «молодец»? Что «молодец»? Зачем обижаешь? Я плохого Алене не хотел. Но если уж так случилось, что я мог сделать?

Разговаривать с ним Кире больше было не о чем. Да и не хотелось. В Рустаме она разочаровалась окончательно. Полное ничтожество. Мужчина, избивающий женщину, просто не может вдруг взять и оказаться благородным героем. Не его это амплуа.

Оставалось надеяться, что другой герой этой криминальной истории поведет себя по-мужски. И хотя Кире страшно не хотелось портить настроение Всеславе, она не видела возможности избежать разговора с ее Петечкой. Но для начала молодого человека еще нужно было найти.

Телефон его не отвечал. Маруся была не в курсе, где сейчас ее брат. А Всеславе Кира звонить по этому поводу просто не решилась, хорошо зная ревнивый нрав своей подруги. Еще заподозрит, что она хочет увести ее кавалера. Позору не оберешься. А уж язык у Всеславы такой, что и белое выдаст за синее или оранжевое.

Поэтому Кира вняла голосу совести и отправилась в офис, где бедная Леся одна-одинешенька разрывалась между трезвонящим телефоном, нашествием весенне-летних туристов и какими-то странными паспортами, появившимися у нее на столе в заклеенном конверте. Леся так зашивалась, что даже не стала слушать Киру.

— Потом! Все потом!

Вдвоем подруги часа за полтора разобрались с делами. И даже сплавили наиболее капризных клиентов своим конкурентам в соседнее здание.

— Вот теперь можно и поговорить, — глубоко выдохнула Леся, когда последний турист покинул офис их фирмы и она, протянув руку, щелкнула кнопкой новенького чайника «Тефаль» со скрытым нагревательным элементом, поворотом на 360 градусов и терморегулятором, позволяющим контролировать температуру закипающей воды. — Что у тебя там появилось новенького?

Кира в это время распечатала пачку клубничной «Причуды», облитую изумительно вкусным шоколадом, с нежным пружинящим слоем мармелада внутри. И под шум быстро закипающего чайника она вкратце выложила Лесе все то, что удалось вытрясти из Рустама.

— Что же, — вздохнула Леся, — по крайней мере, теперь мы знаем, что Алена была мертва уже днем.

— Да. Когда Рустам возвращался в город, было часов семь вечера. И он говорит, что к этому времени Алена успела уже остыть.

— Это меня радует.

— Почему?

— Потому что это снимает подозрение с Виктора и Данилы. Днем они все время были с нами. С тобой и со мной. Так что убить Алену не могли, просто потому что никуда не отлучались.

— А ты их подозревала?

— Немного.

— И Марусю?

— Вряд ли она справилась бы с Аленой.

— Ага.

— И поэтому теперь ты догадываешься, кто у нас вопрос номер один на повестке дня? — спросила Кира, закончив рассказ.

— Петечка?

— Да. Если они с Аленой в самом деле были любовниками, то Петя должен знать хоть что-то о ее прошлом! И вообще…

Леся не обратила внимания на многозначительное «вообще». Ее интересовали факты.

— Я хочу знать, с кем дружила, где жила, чем дышала, чем интересовалась, у кого бывала Алена эти два года до замужества. Одним словом, все о ней!

— Так поезжай к Пьеру!

— Надо. Но я не могу до него дозвониться. Трубку не берет!

— Велика беда! Он же трудоголик. Наверняка в это время сидит среди своих статей.

Подруги со слов Всеславы знали, что Петечка при его инфантильной внешности занимает важный и ответственный пост главного редактора одного весьма популярного среди мужского населения журнальчика. О нет, вовсе не то, о чем вы подумали. Всего лишь журнал, посвященный автомобилям — старым и новым моделям, их достоинствам и недостаткам, ценам и скидкам. Одним словом, всему тому, что так дорого сердцу истинного автолюбителя.

Таковых в нашей стране оказалось довольно много. И с каждым годом становилось все больше. Поэтому и дела Петечкиного журнала «Ретро и авто» шли превосходно. Он печатал глянец с собственными едкими замечаниями и анекдотами опять же собственного сочинения. И если в обычной жизни Петечка был порядочным занудой и скупердяем, то на рейтинге его журнала это никак не сказывалось. Его раскупали с завидной быстротой.

— Вот прямо сейчас и поезжай к нему, — велела подруге Леся.

— А адрес?

— Тут у меня где-то был номерок, который он мне презентовал.

— Широкий жест!

— Не иронизируй. Журнал нам очень пригодится. Имею в виду адрес и телефон.

Увы, обыск офиса ничего не дал.

— А ты точно приносила его сюда? — спросила наконец злая и потная Кира.

— Вспомнила! — воскликнула Леся. — Я же положила его в твою машину!

Журнал и в самом деле нашелся в бардачке Кириной «десятки». Он после аварии стал плохо открываться. И подруги потратили почти четверть часа, кляня неподдающуюся дверцу.

Но все плохое когда-то заканчивается. И вот Кира, позвонив в редакцию журнала и уточнив у секретарши Петечки, что босс на месте и никуда в ближайшие два часа двигаться не собирается, отправилась в путь.

Когда Кира открыла дверь Петечкиного кабинета, он как раз проводил разбор полетов своих сотрудников. Его пронзительный высокий голос звучал под сводами редакции, разносясь гулким эхом. Потолки в редакции были непомерно высокими, метров шесть или даже семь. Видимо, тут раньше располагался какой-то цех или складское помещение, которое впоследствии разделили на два этажа, выгадав помещение для редакций двух газет и одного журнала.

Охрана на входе присутствовала чисто символически. Кира сообщила, что несет только что дописанную статью в редакцию «Ретро и авто», которую очень ждут, и ее тут же пустили. Возможно, вид ее не внушал опасений, и даже напротив, внушал приятные, с розовым налетом мысли.

— Ах, эта девушка! — пропел ей вслед явно курносый «горец». — Жаль не моя!

Сегодня Кира и в самом деле выглядела лучше не бывает. И сама об этом прекрасно знала. На ней была коротенькая юбочка из мягкой замши светло-терракотового цвета. Изумрудная шелковая блузка с глубоким вырезом и коротенький жакетик, который в установившуюся на дворе теплую погоду был даже лишним.

И самое главное — обувь! Сегодня она впервые надела новенькие лодочки с модными закругленными носами и щеголеватыми пряжками по бокам. Туфли были безумно красивыми и такими же безумно дорогими. Кира ходила вокруг них всю весну, морально подготавливая себя к неизбежной и совершенно чудовищной трате.

И едва потеплело, она, наученная годами горького опыта, тут же примчалась в магазин и буквально вырвала вожделенные туфли из рук какой-то нахалки, вознамерившейся перехватить у нее под носом давно облюбованную пару. Но ничего у той особы не получилось. У Киры уже была при себе необходимая сумма наличными. А у той лишь клятвенное обещание, что через час она принесет деньги. Силы были, что называется, неравны, и противница отступила почти без борьбы, утешившись оглушительно презрительным фырканьем.

Но туфли того стоили! Кира испытала настоящую эйфорию, пройдя через редакцию и ощутив почти физическое прикосновение к ее ногам взглядов: завистливых — женских и одобрительных — мужских. Но чем ближе она подходила к кабинету Петечки, тем стремительнее таяла ее уверенность в себе. Голос Петечки звучал так грозно, что она начала сомневаться в том, что ее неотразимости хватит, чтобы умерить его гнев.

— К нему нельзя! — встала на Кирином пути секретарша. — У него заседание.

— Но мне необходимо с ним поговорить.

— Когда он в таком состоянии? Даже и не думайте!

— Но я…

— Лучше я налью вам чаю, — приветливо сказала девушка. — Или даже кофе.

Вспомнив, что она толком так и не попила ни чаю, ни кофе, Кира кивнула. К тому же у нее мелькнула мысль, что секретарша Петечки может кое-что знать не только о его профессиональной деятельности, но и о личной жизни.

Так оно и вышло. Не успела Кира пригубить кофе, который оказался очень даже неплох, в меру крепкий и в меру сладкий, так что его хотелось пить еще и еще — пресыщения не наступало, как секретарша принялась вываливать на случайную посетительницу новости.

— Наш-то бушует, — сообщила она Кире. — Вы к нему, пока не утихнет, не суйтесь.

— Хорошо.

— Вы ведь статью ему принесли?

— Ну вроде того.

— Он ведь вас еще с утра ждал. А потом совещание собрал. И вот с тех пор вопит, словно его живьем режут.

Как раз в этот момент из-за дверей редакторской донесся особо громкий вопль. Кира вздрогнула. А секретарша, чутко прислушавшись, сообщила:

— О! На верстальщиков переключился. Значит, потом у него фотокоры пойдут. Этих он всегда под занавес мочит.

— Ой, — сделала вид, что испугалась Кира. — Может быть, я лучше в другой день зайду?

— А у него теперь каждый день такое настроение будет.

— Почему это?

— Пока с подружкой своей не помирится, так и будет зло на окружающих срывать.

— Почему?

— Такой уж человек!

— Нет, вы меня не поняли. Почему он со своей девушкой поссорился?

— Вот этого я не знаю. А только сегодня утром она прямо в редакцию заявилась. Пощечину нашему влепила. Да и была такова.

— Пощечину?

— Да уж, приласкала, — хихикнула секретарша. — Он ей: «Ласка, Ласка», — а у самого щека аж распухла! Сама ему лед потом из холодильника таскала. А как отек у него спал, он на сотрудниках отыграться решил.

— И часто он так? Отыгрывается?

— Нет, в последнее время так совсем тихо было. Как он со своей Всеславой познакомился, характер у него заметно улучшился.

— А раньше? — спросила у девушки Кира, отметив про себя, что надо не забыть выведать у Всеславы, из-за чего у них сегодня с Петечкой вышла ссора с мордобоем.

Секретарша продолжала что-то мило чирикать. Кира снова включила слух и услышала:

— А до этого беда прямо с таким начальником была. Лично я так и вовсе об увольнении подумывала. Охота каждый день терпеть, что на тебя орут — и по делу, и без дела.

— А до этого у вашего редактора девушки что, не было?

— Да была, — вздохнула секретарша. — Но как-то непонятно у них все происходило. Он вроде бы влюблен был, а она частенько обламывала его.

— Это как?

— Ну как женщина мужчину обломать может? — усмехнулась секретарша. — Сами ведь женщина. Должны понимать.

— Я понимаю.

— Вот, а она еще и замужем была.

— Что вы говорите?

— Точно. Сюда только днем приходила. Придет, нашего главного подхватит, и вроде как обедать идут.

— Вроде как?..

— Ну да, что бы они там на своих свиданиях ни делали, но точно не ели.

— Почему?

— Да потому что я каждый его шаг вижу. Как наш главный со своего «обеда» приходит, всегда из нашей столовой бифштекс с картошкой требует или свиную рульку, у нас повар ее вкусно с кислой капустой готовит. Ну или с собой хот-догов притащит, сидит лопает.

— Значит, они не кушать ходили.

— Вот и я о том! Любовью они в это время занимались. А всем для отвода глаз говорили, что обедают.

Кира молчала, ожидая продолжения.

— И если наш главный возвращается и напевает, значит, все у них хорошо прошло. Доволен. Сейчас обед себе закажет и кушать наконец будет. А если молча идет, значит, снова поссорились. Тут жди новой бури в редакции.

— Ну и ну! Вот это нахалка! — притворно возмутилась Кира. — Мужа за нос водила, да еще и любовником помыкала! Никакой благодарности у некоторых женщин.

— Ага, а на вид такая тихоня! Вроде бы и воды не замутит. Юбка до пят. Кофта длинная. Хотя сама красавица.

Ну, точно! Это Алена приходила к Петечке. Ее приметы. Петечка ее ждал. И тут, в редакции журнала, у них был плацдарм для любовных свиданий.

— А идет, головку нагнет, — продолжала самозабвенно сплетничать секретарша. — А глаза у самой так и сверкают, зыркает по сторонам, да все на мужиков! Уж не знаю, как ее муж с такими глазами взял, только рога она ему наставляла такие, что в дверь не пролезали! Да и не ему одному!

— Кому еще?

— Наш-то не просто так злился. Догадывался, что не по себе дерево рубит. Алена эта и его обманывала! Не могла не обманывать. У нее это на лбу написано.

Все-таки Алена! И Петечку обманывала. И мужа! Ай-ай! И бог весть кого еще и с кем. Ах, как все запущено, честное слово!

Глава 10

После разговора с Петечкиной секретаршей Кира вошла в его кабинет в полной боевой готовности. Если раньше у нее еще были сомнения — давить на Петечку или пока не стоит, то теперь колебаний не осталось.

— Я все знаю про вас с Аленой! — заявила она, едва дождавшись, когда получившие нахлобучку сотрудники — разобиженные, красные и несчастные — вышли за дверь.

Петя в этот момент, надувшись, раскладывал какие-то бумаги. Права была секретарша, настроение начальника прямо пропорционально зависело от зигзагов его личной жизни. Услышав слова Киры, он выронил бумаги, которые разлетелись по всему покрытому серым жестким ковролином редакционному полу.

— Это ты! — изумился Петя. — Что ты тут делаешь?

Кира с удовлетворением отметила, что он не удержался и обшарил взглядом ее ноги. Подумаешь! Пусть смотрит, если получает от этого удовольствие.

— Пришла, чтобы сказать тебе: я знаю все!

— Не понимаю.

— Все ты прекрасно понимаешь! У тебя был роман с Аленой. Не скрывай, вас видели вместе. И не один человек, а многие.

Петечка покраснел и промямлил:

— Уже и ты знаешь. Кто тебе-то рассказал? Хотя знаю, можешь не отвечать. Ласка небось нажаловалась.

— Ласка. Нажаловалась.

В голосе Киры звучало сомнение. Но удрученный своими мыслями Петечка его не заметил. И принял слова Киры за чистую монету.

— Черт меня дернул рассказать ей про Алену, — бормотал он. — Вот дурак! Думал, лучше будет. А она тут же взвилась на дыбы, почему, мол, сразу не сказал, да как смел ее, Ласку, привезти в дом, где полюбовница живет, пусть и бывшая.

— Правильно возмутилась. Так дела не делаются.

— А я знал, как они делаются? Да и потом, менты, когда копать начали, все равно бы докопались. И до Ласки бы запросто дошло. А так она от меня это услышала.

И помолчав, Петечка мрачно добавил:

— Только ей это все равно не понравилось.

Что же, причина ссоры между Петечкой и Лаской была установлена. Но в данную минуту она интересовала Киру меньше всего.

— Значит, ты с Аленой был близок?

— Предположим. Ну и что?

— Это я у тебя должна спросить: что? Верней, почему? Почему ты не рассказал следователю, что знал Алену очень и очень хорошо.

— С чего ты взяла, что я знал ее хорошо?

— Как это? Вы же с ней были любовниками!

— А тебе никто не говорил, что можно жениться на человеке, спать с человеком каждый день, сношаться по пять раз в сутки, но так и не узнать, что у него творится в душе?

— Я не была замужем, поэтому не знаю. Разве такое возможно?

— Возможно! И если бы ты только знала, до какой степени!

И горечь, которая прозвучала в голосе Пети, убедила Киру, что он ей сейчас не врет. Кира присела за стол рядом с Петей. При этом она постаралась, чтобы ее коленки оказались у него на виду, а на блузке были расстегнуты две верхние пуговки. И с удовольствием обнаружила, что настроение у Пети существенно улучшилось. Бедолага, как мало ему нужно для счастья!

— Петя, расскажи мне, — проникновенным голосом сказала Кира, ероша волосы на голове у Пети, отчего тот ежился и млел от счастья, — расскажи мне все. Она заставляла тебя страдать?

— О да!

Это восклицание вырвалось у Пети, словно пробка из бутылки шампанского. И дальше слова хлынули пенящимся потоком:

— Она изменяла мне с мужем, она изменяла мне с другими мужчинами, видит бог, иногда мне казалось, что она изменяет мне со всей планетой! Это был какой-то кошмар! Я знал, что она встречается с другими, но ничего не мог поделать. Ни с ней, ни с самим собой.

— Почему?

— В постели это был какой-то фейерверк! Сказка! Волшебство! Праздник, который никогда не случался с другими.

Кира слушала и удивлялась. Они говорят об одном и том же человеке? Об Алене?

— А мне она не показалась такой уж страстной, — произнесла она.

— Это только оболочка! Скорлупа, под которой скрывался настоящий вулкан чувств!

— Ого!

Петечка так эмоционально рассказывал, что Киру кинуло в жар, и на мгновение она даже почувствовала нечто вроде зависти. Вот про нее такого не скажут, это уж точно. Она встречается с такими неблагодарными свиньями, что, даже доводи она их до полной отключки по десять раз на дню, они все равно будут ворчать и придираться. Но тут же Кира вспомнила, где находится сейчас Алена. И всю ее зависть словно рукой сняло.

— Поговорим конкретно, — строгим голосом произнесла она. — Ты знаешь точно, что Алена тебе изменяла?

Петя кивнул.

— С кем?

— Их имен я не знаю.

— А что знаешь?

— Один был настоящий самец. Здоровущий, накачанный, а рожа смазливая. И волосы этак гладенько назад зачесаны. Тьфу!

— Брюнет?

— Нет, волосы светлые. Крашеные, должно быть.

Кира кивнула. Приметы одного Алениного любовника совпадали.

— А второй?

— Другой был тощий, в очочках, маленький и плюгавенький, но при больших бабках.

— Откуда знаешь, что при бабках?

— Прикинут был круто. Куда круче, чем тот блондин. Одни очочки у этого стоили столько, сколько у того весь прикид.

Этот сверхбогатый Аленин кавалер ранее никем — ни Ирой, ни Рустамом — не упоминался. И Кира насторожилась.

— Как его звали? Он был на машине? Где они встречались?

Но ничего толкового Петечка рассказать про этого Алениного любовника не сумел. Ничего, что могло бы помочь выйти на его след. Встречались они на улице. Приезжал он на такси. Как звали и куда ездили, Петечка не знал. Так как в дорожной суете не мог уследить за такси.

— Так, сыщик из тебя никакой, — заключила Кира. — Но что-то еще ты про Алену рассказать можешь?

— Что? Она была очень скрытна. Врать не врала, но и всей правды не говорила.

— Но о чем-то вы должны были разговаривать. Хотя бы в промежутках между сексом. Вы же оба не курите, то есть не курили, вам нужно было чем-то заняться!

— Мы и разговаривали. Сплетничали, рассказывали анекдоты, смеялись, а потом снова занимались любовью. Это было бесподобно. Алена умела выделывать такие штуки! Я ни до нее, ни после никогда ни с чем подобным не сталкивался.

Киру уже начал раздражать этот панегирик сексуальным подвигам Алены. Не затем она завела этот разговор, чтобы слушать подобное о покойнице. Никакого понятия о приличиях у некоторых!

— Ты по делу говори! — прикрикнула она на Петечку. — Говорила тебе Алена, где всем этим штучкам обучилась?

— Нет.

— Но уж явно не в их общине. Кстати, ты знаешь, почему она оттуда сбежала?

— Ее родители замуж за старика отдать хотели.

— И это был повод?

— А у него еще три жены до Алены было. И все они умерли якобы от сердечного приступа. Но Алена считала, что этот человек их убивал. Вот она и испугалась.

Кира только присвистнула. Ну и ну! А ей Апостол не показался таким уж опасным. Немного озабоченным — да, и глаза у него горели, но чтобы убить жену, а потом брать очередную жертву? И все об этом знали? Или если не знали, то догадывались? Это уж слишком! Даже для терпеливых членов общины.

— Может быть, это были только слухи? — предположила она.

Петечка не спорил. И, расспрашивая его дальше, Кира поняла, что он имел весьма туманное представление о детстве и юности Алены. И уж совсем никакого о том, чем она занималась позже. После секты и до своего замужества.

— И вообще, у нее там, в ее секте, друзей не было, — вконец измученный расспросами, заявил Петечка. — С родителями она никогда духовно близка не была, считала их законченными придурками. От братьев и сестер помощи тоже не ждала. И только один человек из всей общины помог ей, когда пришлось особенно худо.

— Да? В самом деле? И кто он?

— Не знаю, — ответил Петя. — Алена нас с ним не знакомила. Но называла его Митенькой.

— Как?!

— И еще говорила, что к нему я ее точно ревновать не должен. У нее с ним ничего никогда не было, да и быть не могло.

— Почему? Почему не могло?

— В силу его физиологии. Так она и сказала.

— Физиологии?

— Я так ее понял, что он был урод или что-то в этом роде.

Вот оно что! Значит, единственный человек из всей религиозной общины Апостола, который не отвернулся от заблудшей овечки, был Митенька. Человек, выполняющий роль то ли служки, то ли дурачка, а на самом деле, видимо, являющийся серым кардиналом, стоящим за спиной брата и ведущим свою собственную игру. О-о-о! Митя предстал сейчас перед Кирой совсем в другом свете.

— И чем этот Митенька так уж помог Алене? — подбивала Кира Петеньку на продолжение разговора.

— Он нашел ей работу. А там ей помогли устроиться с жильем. Фактически, когда Алена ушла из общины, она умирала от голода, шатаясь по помойкам и рискуя быть изнасилованной каким-нибудь грязным бродягой.

— И как Митя ее нашел?

— Он ее нашел, или она сама к нему обратилась, это без разницы! Но он не отказал ей в помощи, вот что главное!

Отлично! Наконец-то появилась ниточка к узелку тайны — как, где и с кем провела Алена целых два года своей юной жизни. И не привыкшая откладывать дела в долгий ящик, Кира позвонила Лесе. И сообщила, что сегодня они снова едут на свидание к Апостолу. И если им повезет, увидятся там и с его младшим братом.

— На машине?

— Ну да.

— На твоей машине?

— А в чем дело?

— Кира, тебе не кажется, что ее пора бы отдать в ремонт?

— Пока что некогда. Каждый день в разъездах.

— Нас скоро останавливать будут.

Леся словно в воду глядела. Не успела Кира выехать из редакции Петечки, как пронзительно заверещал свисток. И она увидела гаишника, машущего полосатой палочкой.

— Ну вот! Сглазила меня, Леська! — расстроилась Кира.

Она сунулась было в бардачок за правами и прочим, но проклятую крышку снова заклинило.

— Сержант Торопов, ваши документы, пожалуйста, — сунулась в окошко упитанная, лоснящаяся физиономия.

— Сейчас, сейчас, — дергая крышку так, что даже вспотела, пропыхтела Кира. — Только достану их!

Сержант с интересом наблюдал за ее манипуляциями, голыми коленками и блузкой, расстегнувшейся в пылу сражения с крышкой бардачка. Он явно не спешил. Под его взглядом Кира краснела, злилась и дергалась еще сильней. И в конце концов крышка не выдержала напора.

Кр-ррак!

И крышка осталась в руках у Киры. Девушка быстро извлекла из бардачка документы и с облегчением протянула их сержанту.

— Пожалуйста.

Отломавшуюся крышку она при этом небрежным движением зашвырнула назад. Но сержант не торопился изучать документы. Вместо этого он изучал Киру.

— Скажите, а вы всегда так обращаетесь со своим имуществом?

— В смысле?

— Портите его.

— И вовсе не порчу!

— Крышку вот сломали, — укоризненно заметил инспектор. — И посмотрите, как у вас машина выглядит! Вся разбита! Безобразие!

— А что же делать?

Кирин вопрос надолго поверг гаишника в ступор. Он долго вертел документы Киры в руках. И, так и не заглянув в них, вернул обратно. Но отпускать Киру не торопился, что-то черкая ручкой у себя в блокноте. Кира уже решила, что он выписывает ей штраф, но гаишник неожиданно протянул ей исписанный листок бумаги со словами:

— Вот тут я набросал вам адрес одной мастерской. И примерную схему, как туда лучше проехать. Это недалеко. Поезжайте туда прямо сейчас. И машину вам починят за несколько дней.

Кира с благодарностью взяла листок бумаги. Но, едва отъехав, швырнула его в бардачок. Ее красавице с подбитой мордой придется немного подождать с наведением красоты. Ездит машина, и ладно.

И все же вечером того же дня запланированное Кирой свидание с Апостолом состоялось. Вот только последствия его были далеко не такими, как подругам грезилось в их радужных мечтах. Увы, действительность вновь и в который уже раз наложила свою железную лапу на планы подруг.

Начать с того, что встретили их неласково. Хотя по телефону Митя сказал, что они могут приехать. Он будет их ждать. Но, видимо, предупредить охрану не удосужился.

— Вы зачем пожаловали? — осведомился у подруг угрюмый детина, стоящий на страже у ворот.

Был это вчерашний страж или кто другой, подруги затруднились бы ответить. Все охранники у Апостола были на одно лицо — весьма заросшие густыми бородами. Из зарослей виднелись только глаза, лоб закрывал низко надвинутый козырек кепки.

— Мы договаривались.

— Сегодня собрания нет.

— Нас лично пригласил господин Звенягин.

— Какой именно?

— Николай.

— Его нет.

— Тогда Дмитрий.

Охрана долго и сосредоточенно изучала подруг. Сопели они при этом тяжело и угрожающе, как медведи, разбуженные посреди сладкого зимнего сна.

— Проходите! — разрешил наконец один из них, судя по густоте и длине бороды — старший.

Девушки не заставили себя долго упрашивать и, проскользнув мимо ворот, оказались на территории общины. Теперь им следовало найти Митю. И расспросить его о жизни Алены вообще и о его к ней отношении в частности.

Митю они искали долго. Все братья и сестры воспринимали их интерес как нечто само собой разумеющееся. Приветливо улыбались, но толком объяснить ничего не могли. Да, младший Звенягин должен был быть где-то в доме, но, где именно, никто не знал. Наконец девушки наткнулись на молодого симпатичного братца, который сильно пришелся им по душе. И в его сопровождении отправились в общую комнату, чтобы дожидаться появления там Мити.

— А чем вы тут целыми днями занимаетесь? Молитесь?

— Само собой, — кивнул юноша, которого звали Юрий. — Но еще и трудимся. Лично я отвечаю за сад и огород. Хотите, я вам его покажу?

Он так оживился, что подруги не решились отказать милому мальчику. И покладисто потащились за ним. В это время года в саду еще практически нечего было смотреть. Только ранние первоцветы синели и белели под яблонями. Пробилась ранняя зеленая травка. Да еще какое-то незнакомое подругам кустистое растение распустилось крошечными малиновыми цветочками.

— Да, сейчас впечатление не самое лучшее, — согласился Юра. — Но летом тут будет просто чудесно. Вон та беседка вся увита плющом. Он уже и сейчас выбросил почки.

— Там кто-то сидит, — сказала глазастая Кира, приглядевшись к беседке.

— Не может быть.

— Точно сидит!

— Сейчас еще прохладно. Особенно по вечерам. Вот летом…

— Но там кто-то сидит. И не летом, а именно сейчас! Говорю вам, точно!

И так как молодой, но уже упрямый садовник не желал признать правоту Киры, она зашагала прямо по грязи в направлении беседки. Сад был расположен в низине, и ноги Киры порой увязали в чавкающей жиже. Но вскоре Кира увидела, что параллельно тянутся каменные островки, и стала прыгать по ним. Допрыгав резвой козочкой до беседки, она заглянула внутрь.

— А что я говорила! — торжествующе возвестила она, радуясь, что оказалась права. — Тут кто-то есть. Здравствуйте!

Приветствие относилось к человеку, сидящему на лавочке в беседке. Но он, видно, был дурно воспитан. И на Кирино приветствие не ответил.

— Эй! — позвала она его более настойчиво. — Вы что, уснули? Хорошая погода, вы не находите?

Вечер в самом деле был чудесный. Последние лучи заходящего солнца уже не грели, но создавали радостное настроение. И все же не манили спать на прохладном воздухе. За спиной Киры послышались голоса Леси и Юры. И их шаги. А затем Кира почувствовала возле своего плеча теплое Юрино дыхание. Увидев фигуру мужчины, он сдавленно ахнул. И замер с открытым ртом и широко округлившимися глазами.

— Что с тобой?

— Это он!

— Кто?

— Наш Апостол Иисус, — страшным шепотом произнес Юра. — Что он тут делает?

Подруги насторожились. Мужчина сидел к ним спиной, так что лица его они не видели. Но если Юра говорил, что это он, значит, так и есть.

— Я не знала, что Апостол уже приехал, — заметила Кира. — Охрана у ворот его не видела.

— Должно быть, он приехал, пока мы болтались по дому. Присел тут передохнуть, да и заснул, — предположила Леся.

— Давайте уйдем, — нервно произнес Юра. — Не нужно ему мешать. Если его разбудить, он может рассердиться.

Сердить Апостола ни в коем случае не входило в планы подруг.

— Хорошо.

Они уже повернулись, чтобы уйти, но увидели еще одно действующее лицо. По камешкам в их сторону прыгал Митя.

— Привет! Привет! — помахал он рукой, увидев подруг. — А мне сказали, что вы уже приехали и искали меня.

— Тише!

— А что случилось? Почему тише?

Митя допрыгал до беседки и недоуменно спросил:

— Почему тише?

— Ваш брат спит там, — сказал Юра и отступил на шаг в сторону, давая возможность Мите взглянуть внутрь беседки.

Однако при виде спящего брата личико Мити отнюдь не преисполнилось благоговения.

— Спит? — недоуменно протянул он. — С чего бы это ему спать? Коля! Николай! Вставай! Дел полно!

С этими словами Митя подошел к брату и решительно потрепал его по плечу. Не добившись реакции, он наклонился и заглянул в лицо спящего. Затем, ни слова ни говоря, Митя вдруг отпрыгнул в сторону. И замер там с выпученными глазами.

— Митя? — нерешительно произнесла Кира. — Что с тобой?

— Со мной? Со мной — нет! Со мной все в порядке.

— А чего тогда?

— Со мной порядок, а вот с ним…

И Митя вытянул дрожащую руку в направлении навалившегося на спинку скамьи брата.

— А вот с ним… не в порядке!

— Что такое?

— Мне кажется… Мне кажется, что он мертв!

— Мертв?

Юра вздрогнул. Подруги тоже почувствовали, как по их телам прошла холодная дрожь.

— Да, да! Его задушили!

Произнеся эту фразу, Митя тонко взвизгнул. И голося, прорвался к выходу и помчался прочь от беседки. Подруги и Юра остались. Во-первых, потому что они не поверили Мите до конца. Мало ли что ему там могло померещиться. А во-вторых, потому что любопытство оказалось сильнее страха.

— Нужно посмотреть, что на самом деле с Апостолом, — все же дрогнувшим голосом произнесла Кира. — Это ведь он?

— Он!

— Нужно посмотреть!

Леся и Юра в принципе были с ней согласны. Но делать первый шаг все же не торопились. И Кире пришлось самой подойти к Апостолу. И взглянуть тому в лицо. Лицо у господина Звенягина было бледно-желтоватое. А глаза таращились из-под набрякших век тупо и блекло. На всякий случай Кира дотронулась рукой до лица Николая. Кожа была влажной и холодной. Кира отдернула руку и, словно копируя действия Мити, отпрыгнула в сторону с выпученными глазами.

— Ну, что с ним?

— Он мертв!

— А что с ним случилось?

Кира вспыхнула.

— Откуда я знаю! Может быть, сердечный приступ. Или… или ему сломали шею, как Алене.

Эта версия неожиданно заставила Лесю двигаться. Она подошла к Звенягину. И, двумя пальцами осторожно отодвинув воротник его куртки, произнесла:

— Точно. Какие-то пятна есть. Вроде бы следы пальцев. И еще…

— Что еще?

— Полоса. Нет, не просто полоса — это след от удавки.

— Его убили! — заголосил Юра, хватаясь за голову. — Убили! Какой ужас! Убийство!

И с этими воплями он ринулся прочь, не разбирая дороги и топча молодую травку и ни в чем не повинные цветочки. Они так и летели из-под его ног под горестные рыдания парня.

— Кира, нужно вызывать милицию и врачей! — не обращая внимания на истерику молодого садовника, произнесла Леся.

Кира кивнула в знак полного согласия с подругой. Без милиции тут и в самом деле не обойдешься.

А дальше все пошло словно в страшном сне, где кошмар повторяется из раза в раз и нет никакой возможности остановить его. Приехали врачи, осмотрели тело и подтвердили, что старший Звенягин был задушен. Потом следом за врачами приехала милиция. И, разумеется, первым делом оперативники начали с большим подозрением поглядывать на подруг, намекая, что раз они нашли тело жертвы, то, наверное, знали, что искать его следует именно в беседке и именно в таком неприглядном состоянии.

— Что за намеки? — вспыхнула Леся.

— Да что вы такое городите?! — тоже попыталась возмутиться Кира. — Выходит, мы знали, что господина Звенягина убили? Еще скажите, что это мы его и убили!

— Вполне вероятно.

— Что?!!

— У нас есть свидетель, который показал, что вчера между вами и покойным произошла безобразная сцена.

— Это вы о том, что Апостол пытался залезть мне под юбку? — удивилась Леся.

— Именно.

Девушка фыркнула.

— Если бы мы убивали каждого, кто намеревался совершить подобное, мужское население планеты существенно сократилось бы, — заступилась за подругу Кира.

Оперативник покосился на обнаженные коленки подруг — круглые и розовые у Леси и смуглые с золотистым отливом у Киры, которая обладала хотя и тяжелой рыжей шевелюрой, но избежала тяжкой участи многих других рыжих людей — пигментных пятнышек и веснушек.

— И все же подобный инцидент имел место, — упрямо сказал он.

— Ясное дело! Мы и не отрицаем. Был. Но если хотите знать, Апостол, то есть господин Звенягин, был похотливым старым козлом. И не к нам одним приставал.

— И уж точно мы бы с подругой не стали душить мужика только за то, что он не устоял перед нашей красотой и немного распустил руки, — добавила Кира.

Отчасти оперативника эти аргументы убедили. Он слегка оттаял. И допрос потек уже в несколько ином русле.

— Вы знали, что нами за последние несколько лет было возбуждено целых три уголовных дела в отношении религиозной организации «Верный путь» и ее непосредственного руководителя — Апостола Иисуса, в гражданской жизни господина Звенягина?

— Уголовные дела? По какому факту?

— Мошенничество?

— Религиозное шарлатанство?

— Нет. Его обвиняли в похищении людей.

Подруги недоуменно переглянулись. А оперативник продолжал:

— Заявления поступали от родственников и близких пропавших людей. И по странному стечению обстоятельств все они были молодыми и красивыми девушками в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет.

Подруги еще раз переглянулись. Но уже с торжеством. Им-то перевалило за этот рубеж. И все равно Апостол удостоил их своим вниманием. Впрочем, похищать их он не собирался. Или это было только вопросом времени?

— Но как же так? — недоуменно произнесла Леся. — Если на Апостола были заведены уголовные дела, почему же он находился на свободе?

— Да! В самом деле — почему?

— Потому что как эти дела были открыты, так мы их и закрыли. За отсутствием улик.

— Как это?

— А так! Хотя родственники пропавших девушек и утверждали, что девушки вступили в религиозную общину и тут пропали, но сами члены общины твердили, что девушки покинули их и исчезли в неизвестном направлении.

— И вы им поверили?

— У нас не было улик, чтобы продолжать расследование.

— Но вы же не верите!

— Не верю. И потому лично я считаю, что неизвестный убийца оказал вам, да и нам всем, настоящее благо, — сказал оперативник. — Не слишком красиво так говорить, но не уничтожь он этого святошу, еще неизвестно, увидели бы вас, милые девушки, ваши родные и друзья.

Слова прозвучали достаточно зловеще.

— А что? — дрогнувшим голосом произнесла Кира. — Этих девушек никто больше не видел?

— Их не нашли!

— Но Звенягин…

— Он сумел доказать, что не имеет к беглянкам никакого отношения. Мол, эти девушки обращались к нему за отцовским советом и помощью, испытывая недостаток того и другого в своем собственном кругу, но получив от него то и другое, молодые особы уходили. И он больше не видел их.

— Врет! То есть врал!

— Увы, — тяжело вздохнул оперативник. — Я уже сказал вам свое мнение. Но боюсь, что теперь мы всей правды так и не узнаем.

Больше он не пожелал сообщить им никаких подробностей. В том числе не назвал он им и фамилий пропавших девушек. Добавил только, что все они были из самых разных социальных слоев — богатые, бедные, дети алкоголиков и банкиров. Но роднило их одно: все девушки были молоды, здоровы и хороши собой.

И еще, все эти девушки были самостоятельны и одиноки. Жили сами по себе. Без мужей, детей и родителей. А заявления об их исчезновении поступали от дальней родни, обычно с большим опозданием во времени, когда сделать или доказать что-либо уже не представлялось возможным.

Глава 11

Для уточнения этой информации подруги отправились к Мите. Они нашли карлика в темном углу, где он сидел на стуле, скрючившись. Маленький и жалкий.

— Что теперь будет? — прошептал он, увидев подруг. — Что теперь будет со всеми нами?

— Возьмете бразды правления в свои руки.

Но Митя был не согласен.

— Я не смогу! Мой брат был душой нашей общины. Без него все тут пропадет!

— Ладно, вы не сможете, другой сможет. Ведь был у вашего брата помощник?

Митя помотал головой. Из дальнейших расспросов стало ясно, что старший Звенягин управлял общиной практически единолично. Все активы принадлежали ему. И по наследству могли и должны были бы перейти к Мите и жене Апостола, как к ближайшим родственникам. Но проблема заключалась в том, что эти двое были слишком слабыми фигурами, чтобы принять на себя руководство таким сложным коллективом, организованным к тому же на культе личности Апостола.

— Это невозможно! — продолжал бормотать Митя. — Нет, нет. Совершенно невозможно! Все пропало. Все пойдет прахом!

Он так убивался, что подругам даже стало его жалко. Однако умом они понимали, что расслабляться ни в коем случае нельзя. Митя был весь полон каких-то таинственных намеков. И вполне мог если не знать, то хотя бы догадываться о том, кто мог желать его брату смерти. Подруги так прямо его и спросили.

— Желать смерти? — ахнул Митя. — Да вы шутите! Колю все обожали. Да что там! Его боготворили!

— Однако хочу напомнить, что ваш брат убит, — сухо произнесла Кира. — Так что как минимум один человек в общине, который его и убил, мог желать и желал ему зла.

Митя призадумался.

— Да, вы правы. Но я не могу даже представить, кто это может быть.

— А если подумать? Может быть, жена вашего брата?

— Люсенька! Что вы! Она же сущий ангел.

— Многие мужья так думали, когда кушали супчик со стрихнинчиком, приготовленный им их заботливыми женушками.

— Люсенька обожала моего брата! И очень гордилась, когда именно на нее упал счастливый жребий стать его супругой.

Из дальнейшего объяснения подруги поняли, что в общине с течением времени сложился один забавный обычай. Когда очередная действующая супруга господина Апостола отправлялась на кладбище, кандидатки в супруги Иисусовы играли в своеобразную лотерею. И та счастливица, которой доставалась бумажка с отмеченным на ней крестом, становилась новой мадам Апостол.

Супруги господина Звенягина были словно на подбор хилого здоровья. И потому за свою жизнь Апостол вдовел четыре раза. После облома с Аленой господин Звенягин женился на ее подружке. Но та девушка не протянула и полутора лет. Овдовев, господин Апостол провел жеребьевку, и Люсенька стала новой смертницей.

— Однако нашей Люсеньке повезло больше, чем остальным женам, — задумчиво покачала головой Кира.

Чья-то рука заботливо убрала зловещую фигуру мужа из жизни молодой женщины, подарив той неплохие шансы оправиться от горя, получить наследство после Апостола и дожить до глубокой старости.

— А не тут ли кроется разгадка?

— Эта Люсенька, она кто?

— В каком смысле? — пробормотал Митя.

— Как она появилась в вашей общине?

— Она дочь одного из наших старейшин.

— И теперь ее отец может занять место вашего брата?

— Вероятно. Я не знаю. Да, теперь вы сказали, и я понимаю, что Константин — отец Люсеньки — вполне может оказаться самым вероятным претендентом на это место. Если кто и должен встать во главе общины, то это именно он.

— Вы можете нас с ним познакомить?

— Нужно спросить у Люсеньки. Я не знаю, где сейчас ее отец.

— Его что, сейчас нет в этом доме?

Неужели облом? Они все так славно рассчитали. Нашли кандидата на роль убийцы. И вдруг выясняется, что его не было в момент преступления рядом с жертвой.

— Это ничего не меняет, — прошептала Кира подруге на ухо. — Этот Константин, отец Люсеньки, мог нанять или подговорить кого-нибудь.

— Но тогда доказать вину отца Люси вряд ли будет возможно.

Однако, несмотря на эти сомнения, подруги отметили, что им просто необходимо получше познакомиться с этим человеком, с Константином. А пока… пока у них были еще вопросы к бедному Мите. Человечек тяжело переживал смерть брата, который, по-видимому, был единственным родным ему существом. И хотя девушкам было неприятно терзать Митю своими вопросами в такой ужасный для него день, другого выхода они не видели.

— Митя, мы знаем, что вы были тем человеком, который помогал Алене, когда она сбежала из общины.

— Что?

Митя изумленно посмотрел на подруг снизу вверх. Его голубые глазки жалобно помаргивали. И голубенький, в тон им, пиджачок смотрелся сегодня донельзя неуместно и глупо на тщедушном тельце с лицом постаревшей мартышки.

— О чем вы говорите? — повторил Митя. — О какой Алене?

— О той самой! Которую задушили точно так же, как и твоего брата.

Митя встрепенулся.

— Вы думаете, что их убил один и тот же человек?

— Возможно.

— И что он член нашей общины?

— Во всяком случае, он должен сейчас находиться в этом доме.

Кирины слова произвели на Митю странное впечатление. Кажется, до сих пор он не осознавал, что убийца входит в число членов общины. И это открытие буквально подавило его. Во всяком случае, Митя закрыл глаза руками и горестно воскликнул:

— Боже мой! Не могу в это поверить. Убийца — один из нас! Человек, с которым мой брат каждый день встречался. Доверял ему! Помогал! Давал отеческие советы и любовь. Какой ужас!

Подруги были целиком и полностью с ним согласны. Действительно ужас. Но ведь кто-то пошел на этот ужас. И значит, у этого человека были веские основания. Митя тем временем сумел взять себя в руки. Теперь он молчал и сосредоточенно думал о чем-то.

— Да, вы правы. Убийца — один из нас. И вы хотите его найти?

Подруги кивнули.

— Я готов вам помочь! Спрашивайте. Что бы вы хотели узнать?

В первую очередь подруги хотели знать про Алену. Они-то и убийством Апостола заинтересовались лишь потому, что оно подозрительным образом походило на убийство Алены. Но оказалось, что разговаривать об Алене младший брат Апостола не готов.

— Я не понимаю, почему я должен знать эту девушку лучше, чем остальные. Почему именно у меня вы спрашиваете о ней?

— Потому что вы были единственным человеком, который помог ей.

— Когда я ей помогал? Ничего я ей не помогал! Это все ложь!

— После того как она сбежала из общины, вы были единственным, кто не отвернулся от нее.

— Враки!

— Алена сама об этом рассказывала.

— Вам?

— Не нам, своему любовнику, а он уже нам.

Митя побледнел.

— Глупая, — прошептал он. — О, какая глупая!

Подруги переглянулись.

— Вы это о ком?

— Об Алене! Она не должна была упоминать обо мне. Ни одной живой душе. Мы так с ней договорились!

— Что же, можете радоваться. Она не сдержала слово. И рассказала о вас своему мужчине.

На самом деле Кира сказала лишь то, что сказала. Но Митя понял ее по-своему. Он побледнел еще больше. Кажется, даже смерть его брата не подавила его настолько, насколько это известие.

— Как она могла?! — жалобно воскликнул он. — Это просто непорядочно! И что она ему рассказала?

— Все!

Это был уже со стороны Киры просто нахальный блеф, но Митя попался. Он был не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво. И запросто угодил в ловушку.

— Все! — обреченно произнес он. — В самом деле все?

— Все-все!

Митя помолчал.

— И что вы собираетесь теперь делать? — спросил он. — Расскажете об этом остальным?

— Если вы нам поможете найти убийцу Алены, то нет. Мы будем держать язык за зубами.

— Алена тоже так говорила! — с горечью произнес Митя. — Ах, женщины, женщины! Я знал, что вам нельзя доверять.

— Мы вас не выдадим.

— Тем более что у вас просто нет другого выбора, — добавила Леся.

— Да, вы правы. Вы не оставили мне шансов. Я вам все объясню. Но, честное слово, я к этому не причастен. Алена сама так захотела.

Подруги, которые ровным счетом ничего не понимали, кроме, пожалуй, того, что у их Мити есть какая-то в высшей степени загадочная тайна, которую тот тщательно оберегает от остальных членов общины, превратились в одно сплошное ухо.

— Я всегда чувствовал себя немного не таким, как другие дети, — начал Митя свой рассказ издалека. — И они тоже это великолепно понимали. Причиной моего обособленного положения я привык считать свой маленький рост. Но ведь, с другой стороны, в детстве до девяти лет я был нормальным ребенком. Моя ущербность проявилась позднее, уже в подростковом возрасте, когда все мои сверстники вырастали за год на двадцать, а то и тридцать сантиметров. А я оставался при своих ста сорока сантиметрах.

Тем не менее у Мити было счастливое детство. Старший брат всегда был рядом и мог оградить его от нападок злых сверстников. Митя это ценил. И Николай был для него единственным авторитетом среди молодежи. Впрочем, защита Мите требовалась не так уж и часто. Ни он, ни другие дети не ходили в обычную школу, где обычно процветает травля в чем-то ущербных детей.

— Наши с Николаем родители были глубоко религиозными людьми. И считали, что любое действие, если оно не начинается с молитвы Господу, имеет все шансы стать орудием дьявольским. А уж про учебу в советской школе, где о Законе Божьем, Кресте Господнем или святых иконах не только не слышали, но и активно их отрицали, родители говорили, что от нее пахнет бесовщиной.

Так что своих детей они обучали сами. Конечно, в большом городе они вряд ли смогли бы не пускать детей в школу.

Но родители Мити и Коли считали, что умение читать и писать далеко не самое важное в жизни. И уж совсем не нужно их детям изучать историю государства, чью власть они так до конца и не приняли. Их родители вместе со своими единоверцами бежали из Москвы в глухую сибирскую провинцию — от нашествия Антихриста, как они называли между собой лидеров большевистской партии.

Так что дети, родившиеся в этой семье, считали чем-то само собой разумеющимся, что они живут и будут жить на положении изгоев в родной стране. Советскую власть члены той общины, где вырос маленький Митя, не признавали. И их дети зачастую не имели даже метрики. К врачам даже в случае крайней нужды не обращались. Если могли, лечились сами. А нет, так и нет. Смертность в общине была высокая, особенно среди детей и стариков.

Однако жизнь, как известно, не стоит на месте. Вот и в глухую сибирскую тайгу пришел прогресс. Пришел он в виде телевизионной бригады, которая заблудилась в дебрях, возвращаясь со съемок. Так однажды в Митиной деревне появились незнакомые люди, говорившие вроде бы и по-русски, но все равно непонятными словами: красное знамя в ленинском уголке, стахановцы, первомайская демонстрация, потом — Великая Отечественная война.

Даже о том, что над страной прокатился вихрь ужасной трагедии, унесшей жизни миллионов, община знала лишь понаслышке. Своих детей они отдавать на войну не торопились.

Приезжие люди, со своей стороны, с таким же изумлением наблюдали за жизнью странной деревни. Никто в общине так и не понял, по какой причине их старейшины приняли решение пустить именно этих незнакомцев со странными железяками и проводами к себе на поселение. Раньше чужаков не пускали за ограду. Кормили, одевали, лечили, а дальше указывали верную дорогу из чащи, и на этом отношения кончались.

Возможно, старейшина начинал чувствовать приближение старости. Или точивший его тело недуг подточил и волю. Но он принял у себя гостей, называвших себя телевизионщиками. Обалдевшие от свалившейся на них нежданной сенсации, они смастерили репортаж об этих затерянных в сибирских лесах людях, оторванных от реальной жизни. Он был показан по Первому каналу, и началось…

— Советская власть неожиданно вспомнила про нас, — рассказывал Митя. — К нам приехали представители милиции и управления районом. Всех детей сразу же забрали в интернат. А многих взрослых, пытавшихся оказать сопротивление, арестовали.

В числе последних был и отец мальчиков. Он отсидел в тюрьме целый год. Братья провели в интернате значительно меньше времени. Им там не нравилось. И они, улучив удобный момент, удрали домой. Там их вскоре нашли, снова забрали, они снова сбежали, но на этот раз спрятались лучше. Потом вернулся отец. И глава общины принял решение — нужно перебираться в другое, еще более глухое место.

— Я не согласен, — неожиданно заявил отец мальчиков. — Это в корне неверная позиция.

— Ты смеешь со мной спорить?

Старейшина был так изумлен тем, что его авторитет был оспорен, что даже не нашел в себе силы на гнев.

— Мы не должны прятаться в глуши, — продолжал отец мальчиков. — Мы должны научиться жить в их обществе. Иначе мы будем отступать, отступать, и в конце концов они все же нас уничтожат.

— Что же ты предлагаешь? Жить по их правилам? Поклоняться вместо животворящего креста их гнусным красным идолам?

— Нет. Это было бы богопротивным делом. Но все равно мы должны вернуться в большой мир. Мы должны обмануть наших врагов, сделать вид, что готовы жить по их правилам. Они узнали о нас, и прежний наш уклад жизни больше невозможен. Наши враги сейчас слишком сильны. И все равно нам не позволят больше жить по нашим законам.

— И что ты хочешь?

— Мы будем жить среди них. Ждать, наблюдать и хранить свою веру. И тогда рано или поздно придет и наш час. И мы победим.

Спор длился долго. И закончился он тем, что часть общины последовала совету Митиного отца. Но другая, главным образом старики, под предводительством старейшины удалилась в леса и стала жить среди совсем уж непроходимых болот.

— А наша семья перебралась ближе к людям.

Обрадованные тем, что они считали победой, власти округа предоставили бывшим сектантам неплохое жилье и работу. Немного освоившись в новом для него мире, отец мальчиков решил, что пришла пора перебраться из тех мест, где они жили раньше и где их хорошо знали. И таким образом вся семья оказалась в Питере. Вернее, в небольшом пригородном местечке, откуда до города было пятнадцать минут электричкой, но в котором не было проблем с жильем для всей их большой семьи.

На этом месте Кира оживилась и перебила рассказчика вопросом:

— Так у вас с Николаем есть родичи? И наследники?

Митя, недовольный тем, что его прерывают, все же ответил на ее вопрос:

— Нет, никого не осталось. Болезнь унесла младших детей в семье. И у наших родителей никого не осталось, кроме меня и Коли. А затем старость пришла к нашим родителям. Вот уже десять лет как их тоже не стало. Так что никакой близкой родни я не знаю. Конечно, у нас есть еще дядя и его дети.

— Вот как?

— Но дядя и его семья ушли со стариками. Я вам рассказывал об этом. И их следы затерялись среди сибирской тайги.

Подруги молчали. Рассказ Мити был весьма увлекательным и даже в какой-то степени познавательным, но он не имел никакого отношения ни к смерти Алены, ни к убийству Апостола. Ну вырос он в аналогичной общине, которую создал впоследствии сам. Ну были у его семьи проблемы с властями. Ну и что с того? Это все быльем давно поросло.

— Мне кажется, вы нам зубы заговариваете, — хмуро глядя на Митю, сообщила ему Леся.

— Говорите прямо! — поддержала подругу Кира. — Без экскурсов в историю.

— Без экскурсов не получится, — буркнул Митя, но все же пожелание подруг учел.

Итак, два брата выросли и возмужали. Старший был с юных лет весьма религиозен. И, не унаследовав от своих дедов косности их взглядов, был открыт для всего нового. В молодости старший брат Николай вдоволь попутешествовал по православным монастырям, которых в Советском Союзе были единицы, побывал на Алтае и в Тибете. И даже посетил священное для всех мусульман место — Мекку, что по тем временам вообще было равносильно чуду.

Совершив свой хадж, Николай сумел выкристаллизовать из своих исканий некую новую религию, смесь трех главенствующих религий с деталями из разных религиозных течений и с собственными обрядами и обязательным культом живого апостола — глашатая Иисусова.

Становление божьей обители было трудным. В застойные годы советская власть не приветствовала религию в любом ее проявлении. А уж тем более секты.

Однако со временем ситуация изменилась. Новые времена принесли с собой и новые веяния. А нужные связи, благодаря многочисленным высокопоставленным прихожанам, у Николая уже имелись. И ему без труда удалось легализовать свое положение и свое учение. Теперь он обладал немалой властью, люди шли к нему, как они считали, за спасением. И их деньги потекли к Николаю уже не ручьем, а полноводной рекой.

— Что вы все про других да про других? — нетерпеливо перебила рассказчика Кира. — Когда уже до дела дойдете? Нам про Алену интересно узнать!

Но Митя и ухом не повел. И невозмутимо продолжал свой рассказ.

— А вот я сам никогда религией всерьез не увлекался. Мои интересы были сосредоточены совсем в другой области.

Да, маленький Митя, получивший строгое воспитание, тем не менее не унаследовал от своих предков их образа жизни. Он казался ему пресным и скучным. И уж совершенно точно не был единственным из возможных.

— С детства меня привлекала к себе красота человеческого тела. Возможно, эта жажда красоты обострилась у меня еще и потому, что сам я, увы, был начисто лишен ее.

— Ну что вы! — попытались возмутиться подруги, но Митя не дал им возможности солгать.

— Я знаю, как выгляжу, — мягко заметил он им. — И поверьте, уже давно не испытываю комплексов по этому поводу.

Перемена мироощущения пришла к Мите после того, как он осознал, что, помимо красоты самого тела, существует еще некая не вполне понятная эфирная субстанция, которая позволяет далеко не самым привлекательным людям выглядеть писаными красавцами и красотками. И молодой человек поставил перед собой цель — разгадать ее природу и заставить служить себе и другим людям.

Начал он с того, что вопреки воле родителей пошел учиться на швею. Дело не мужское, но Мите было плевать. Долгое время работал закройщиком, осваивая все тонкости выбранной им профессии. Попутно он изучил искусство дизайна волос, ногтей, познакомился со многими стилистами и визажистами. И в конце концов создал свой собственный модельный дом.

— Модельный дом? — удивились подруги, критически разглядывая Митю. — Вот так просто? У вас?

Изумление их легко объяснялось. Владельцы модельных домов — люди публичные. То на показах они раскланиваются, то презентации у них, то телевизионные тусовки. А Митю при его карикатурно маленьком тельце и кричащих костюмчиках не заметить или не запомнить было бы трудно. Нет, не видели подруги его фото на глянцевых страницах модных журналов. И шествующим по подиуму под ручку с любимыми моделями тоже не видели.

— Я редко бываю на людях, — произнес Митя. — Публичные выступления и все прочие мероприятия возложены на моего компаньона.

И он назвал довольно известное имя. Подруги удивились еще больше. Они знали этого модельера. И более того, он, вернее, его показы вызывали в них неизменный восторг. У этого человека хотелось купить абсолютно все его вещи. Вопрос покупки упирался лишь в цену. Наряды стоили столько, что о подобных тратах бедняжкам приходилось пока только мечтать.

— Значит, не этот человек создает все эти прекрасные модели, с которыми появляется на модных показах?

— Нет. Игорь даже рисовать не умеет. То, что он демонстрирует, на самом деле — мои работы.

— Ваши?

— Точнее сказать, плод моего гения и дружной работы всего коллектива, который мне удалось подобрать и сплотить.

— А кто об этом знает?

— Да все, — пожал плечами Митя, не вдаваясь в детали.

— Журналисты, корреспонденты?

— Да, и они, разумеется, тоже.

— Почему же тогда они не осаждают с камерами именно вас? Почему вся слава достается тому, кто ничего сам не создал?

— Пресса оповещена, что модельер и создатель очередного шедевра на людях не появляется. Это не обсуждается. Божественные кутюрье не обязаны тратить свои силы на подобную чепуху. И вся связь держится через моего представителя — через Игоря.

Подруги только головой покачали. Да уж, от скромности Митя не умрет. Впрочем, его гордость была оправданна. Модели были действительно верхом изящества, шика и элегантности. В некоторых коллекциях подкупала предельная простота. А иные вечерние туалеты выглядели верхом роскоши.

— А то чудесное красное платье с перьями? — затаив дыхание, спросила Леся. — Оно тоже создано вами?

— Шелковое, с открытыми плечами и высокой талией?

— Да.

— Мной.

— А другое? — вырвалось у Киры. — Из серебряной парчи?

— С верхней юбкой в виде кружевной сетки, каждая ячейка которой украшена жемчужинами и блестками?

— Да.

— Тоже мной.

Подруги тихо застонали. Именно эти два платья поразили их воображение до такой степени, что они даже собирались начать наконец-то экономить и годиков этак через пять-десять собрать для покупки необходимую сумму. И теперь выяснялось, что хозяин этих умопомрачительных нарядов стоит вот тут, перед ними, наяву и во плоти. Смехотворный коротышка, а на самом деле…

В головах у подруг промелькнули все эти мысли и многие другие, куда более корыстные. Но, увы, хотя теперь они и были знакомы с создателем предметов, которым они истово поклонялись, от намеченной истинной цели подруги были все так же далеки, как и прежде.

— Слушайте, — стряхнула с себя оцепенение Кира. — Вы снова нам мозги пудрите! При чем тут ваш модельный дом? Мы же говорили об Алене!

— Вот именно. К этому я и веду.

— К чему?

— Вы ведь хотели узнать, где и у кого обитала Алена, когда убежала из общины?

— Да.

— Алена работала у меня.

Подруги ахнули. Такого поворота событий они не ожидали.

— У вас?

— У меня.

— Но кем? Разве Алена умеет шить?

— Зачем шить? — спокойно пожал плечами Митя. — Алена была девушка высокая и еще красивая при этом. Я прочил ей карьеру модели. Возможно даже, что супермодели.

— Алена? Модель? Она ходила по подиуму?

— Не так долго, как мне бы хотелось. Ее карьера только начала складываться. На нее сразу же обратили внимание. У нее были очень хорошие, можно даже сказать, прекрасные шансы. Но она предпочла уйти.

— Да? А почему?

Подругам показалось, что раскрывшийся за время своего рассказа Митя при этом вопросе снова зажался. И ушел в свою раковину, как потревоженный моллюск.

— Не знаю, — сказал он. — Она объяснила мне свой уход просто. Ей поступило более выгодное предложение.

— От кого?

— Не знаю.

— И вы не пытались удержать Алену?

— С какой стати? — удивился Митя. — Когда ей было трудно и она обратилась ко мне за помощью, я помог ей. Предложил работу в своем модельном бизнесе. И не потому, что хотел сделать ей одолжение. Она была просто создана для подиума! В ней был и шарм, и грация, и характер. Но она предпочла все бросить. Что же, ее воля!

— И вы даже не попытались узнать, куда она потом делась?

— С какой стати? — снова весь словно ощетинился Митя. — Только потому, что она когда-то считалась невестой моего брата? Но ведь дело не кончилось свадьбой. Невеста предпочла удрать сначала от Николая, а потом и от меня. Что я мог с ней поделать? Если Алена что-то решала, удержать или переубедить ее было уже невозможно. Я, например, даже и не пытался.

— А как ваш брат отреагировал на то, что Алена трудится у вас моделью?

— Я ему не говорил об этом.

— Но он знал?

— Мы не обсуждали эту тему.

И снова этот настороженный, ощетинившийся взгляд.

— Но о том, что вы владеете модельным домом, ваш брат знал?

— Коля? Конечно, знал! Именно он и помог мне создать его.

— Он тоже был модельером?

В ответ Митя неожиданно развеселился.

— Что вы! У него был другой талант. Николай умел распоряжаться полученными деньгами. И помог мне именно этим.

Но на вопрос подруг, чьими же деньгами так ловко распорядился Апостол, Митя не ответил. И снова погрузился в свое отрешенное молчание. Подруги тоже молчали. И на это у них были все основания. Они думали. Думали о том, каким же человеком была погибшая Алена? И сколько еще тайн скрывалось за ее благочестивой неприметной внешностью?

Глава 12

Однако пока что подругам предстояло узнать еще одну вещь, на их взгляд, очень важную. А именно, их интересовало, не к Мите ли ездила Алена в день своей смерти? Может быть, она захотела вернуться в модельный бизнес, где ее карьера обещала благополучно сложиться? Фигура, рост и характер — все оставалось при Алене. Замужество не тронуло их. Так почему бы ей и не попробовать себя вновь в испытанном деле?

— Алена просила вас об этом?

Митя был вопросом подруг откровенно изумлен.

— Она хотела вернуться ко мне? Продолжить карьеру модели?

— Да. Вы бы ее взяли?

— Взял бы!

Ответ вырвался у Мити сам собой. Он даже не стал его обдумывать и прикидывать. И, похоже, что, отвечая, модельер в первую очередь руководствовался не голосом разума, но сердца. Во всяком случае, он вспыхнул словно пожар. И Кира проницательно воскликнула:

— А вы ведь любили Алену? Признайтесь? Любили?

Митя отвернулся.

— Как я мог осмелиться полюбить ее? — ответил он наконец, и в его голосе прозвучала горечь. — Посмотрите только на меня! Снимите с меня все эти тряпки, парик, смойте грим. И что останется? Урод! Самый обычный урод! А Алена — она была чудом без всяких ухищрений! Настоящая жемчужина. Из тех женщин, которым нет нужды делать себя самим. Вставая утром после бессонной ночи, они выглядят свежими, словно летняя роза. Нет, я был бы ей отвратителен! А рядом с ней просто смешон!

— И что? Алена сама вам об этом сказала?

— Конечно, нет! Она бы никогда не стала обижать меня. Она была чудесной девочкой. Очень доброй.

— Так в чем проблема?

— Проблема была во мне! Вернее, в моей внешности. Ну как вы сами этого не понимаете?!

— Только не обижайтесь, но многие красотки живут со старыми или просто некрасивыми мужчинами.

— Эти мужчины покупают своих женщин. А я так не хотел. Не думайте, что я наивен и никогда не покупал себе женщин. Но только не в случае с Аленой. Только не с ней. Ее я не хотел получить так.

— А как хотели? Как модель? Она просила вас о том, чтобы вернуться на подиум?

— Нет.

— А вы бы взяли?

— Говорю вам, да! Тысячу раз да!

— А другие ваши коллеги?

— Проблем бы ни с кем не возникло. Я — владелец моего модельного дома. И могу решать такие вопросы. Если бы я сказал, что Алена возвращается к нам, значит, так бы оно и было.

— А Алена знала об этом?

— Когда она уходила, я сказал ей, что, вздумай она вернуться, я всегда возьму ее обратно.

— Другими словами, расстались вы по-дружески. Но тем не менее она не сказала вам, куда и к кому она собирается уходить от вас?

— Ничего не сказала.

И подруги поверили Мите. Этот маленький человечек обладал большим горячим сердцем, которое он, похоже, всецело и полностью отдал Алене. Хотелось бы только узнать, что сама Алена думала по этому поводу. И что это было за сверхпривлекательное предложение, от которого она не смогла отказаться, бросив карьеру модели, которая обещала быть необычайно удачной для нее? Для молодой девушки это могло быть только замужество за молодым, страстно влюбленным в нее миллионером. Вот только кто он был такой?

С этим вопросом подруги и направились в модельное агентство, которое сотрудничало с модельным домом Мити и которое поставляло и подготавливало для него нужных девушек для показов. Там же обучалась нелегкому ремеслу модели и сама Алена. Митя дал подругам адрес агентства. И пообещал, что их там будут ждать чуть ли не с распростертыми объятиями.

До последнего дело не дошло. Но встретили подруг вежливо. И про Алену тут в самом деле помнили. И что самое важное, помнили ее самые разные люди.

— Очень странная девушка.

— Загадочная! В высшей степени загадочная особа!

— Прыщ на ровном месте! Не понимаю, с чего это все с ней так носились?

— Изображала из себя бог весть что, а на самом деле даже ходить нормально не умела. Каблуков в жизни не носила!

— И краситься не умела!

— Всему учить ее приходилось! И где только ее нашли такую? Словно из лесу явилась!

Последнее замечание было очень близко к истине. Но подруги не стали докладывать об этом высокой тощей девице с маленьким невзрачным личиком, мелкие черты которого не могла спасти никакая косметика. Пусть даже и наложенная рукой самого умелого мастера. Кроме того, девица явно страдала от собственной дурости и хронического недоедания. Так что ее злобность подруги легко простили. Тем более что девица оказалась разговорчивой. И когда она услышала о том, что Алене прочили славу супермодели, то чуть не задохнулась от гнева. И, едва обретя возможность нормально дышать, воскликнула:

— Врут вам все, что она была талантливой! Корова! При росте метр семьдесят пять весила почти семьдесят килограммов. Ужас!

И огладив себя по тощим бедрам, она воскликнула:

— Только то в ней и было, что гонор!

— Но мужчины обращали на нее внимание.

— Кто вам сказал? Не было у нее никого!

— Так уж и никого?

— Говорю вам, она была ненормальная, — прошипела девица. — Поговаривали, правда, что к ней наш модельер-затворник клеился. Так она же его отшила!

— В самом деле?

— Многие не верят в эту историю. А я так верю. Алена — она могла, потому как, говорю же, совершенно ненормальная была.

Итак, разговор с модельками ясно дал понять, что никакого перспективного кавалера, за исключением Мити, в окружении Алены не просматривалось. Так что версия ухода из модельного бизнеса в связи с грядущим замужеством задышала буквально на ладан. Но разве бывает, чтобы молодая и красивая девушка, да еще начинающая модель, осталась бы без мужского внимания?

— И может быть, — произнесла Леся, упорно не желая расставаться со своей версией, — может быть, этот человек был настолько высокопоставленным лицом, что свою связь он и Алена скрывали от всех посторонних?

— Почему?

— Возможно, потому, что его семья была бы против. Да мало ли какой может быть повод!

— Если так, то все равно хозяйка агентства была бы посвящена в эту тайну, — предположила Кира.

И подруги, не тратя больше времени на рассуждения, отправились к хозяйке агентства. Им не пришлось ее долго искать. А найдя, упрашивать пообщаться с ними. Женщина уже была предупреждена Митей. И сама рвалась поговорить с подругами, демонстрируя свою лояльность.

— Прекрасно помню эту девицу, — сказала она, тряхнув густыми рыжими кудрями.

Они у нее в отличие от природной Кириной шевелюры были тщательно прокрашены руками умелого мастера. Так что каждая прядь играла разными оттенками. И общий эффект получался такой, словно на голове у женщины была целая грива пышных волос.

— Можете звать меня Анной, — представилась она. — И про Алену могу вам сказать только одно — у нее в голове все было так перепутано, что я сама иной раз диву давалась. А уж мне, поверьте, в жизни пришлось повидать разных девушек. Попадались среди них законченные истерички, были прирожденные стервы, были туповатые телки, были просто глупые квочки. Но такой странной девушки, как Алена, я прежде не видела.

— И в чем была ее странность?

— Она не хотела общаться ни с одним из своих поклонников, — ответила Анна, закуривая тонкую коричневую сигаретку, от которой в воздух поднялся дымок, а в комнате приятно запахло эвкалиптом. — А среди них было немало достойных и уважаемых людей, которые могли составить счастье любой девушки.

— Ну не хотела она. Что тут такого?

— Чего не хотела?

— С мужчинами общаться.

Анна в ответ только хмыкнула.

— Не встречала я еще такой девушки, которая бы этого не хотела. Я имею в виду: за исключением Алены.

— Только поэтому вы и считаете ее странной?

Анна затянулась еще раз. Запах эвкалипта стал сильней. И Леся, не выносящая никаких ароматических добавок, чуть не расчихалась.

— Не только поэтому, — задумчиво произнесла Анна. — Был и еще один момент, почему я так считаю.

— Почему же?

Секунду Анна колебалась, но потом все же заговорила.

— Ну, к примеру, если бы вам не хотелось встречаться с мужчинами, если бы вы всячески уклонялись от назначаемых вам шикарных свиданий, если бы вы вместо того, чтобы отправиться в ресторан с известным актером или просто симпатичным и щедрым мужчиной, шли домой и забирались бы там в ванну, — голос Анны все повышался и повышался по мере того, как она говорила, — если бы вы фыркали в ответ на предложение выйти замуж за миллионера и возвращали бы ему обручальное кольцо с такой брезгливостью, словно это была какая-то бяка, то скажите мне, — на этом месте голос Анны вошел в свое высшее звуковое пике. — Скажите мне, пошли бы вы после всего вышеперечисленного работать на панель?

Подруги изумленно переглянулись.

— Мы? На панель? Нет, не пошли бы.

— Вот, — кивнула Анна. — А она пошла.

— Алена?

— На панель?

— Ну, — слегка смутилась Анна. — Не совсем на панель. То есть на улице Алена, конечно, себя не продавала. Надеюсь, что не продавала. Но тем не менее, уйдя от нас, она стала заниматься именно тем, что отдавалась разным мужчинам за деньги.

— Она же их, по вашим словам, терпеть не могла? Этих самых мужчин!

— Мужчин? Да, мне именно так и казалось. И понимаете теперь, почему я называю ее странной?

Подруги только головами покачали. Еще бы не странно! Отказывать видным, денежным или просто симпатичным мужчинам ради того, чтобы пойти в проститутки и отдаваться далеко не всегда и не совсем красивым клиентам. И даже очень может быть, что и совсем некрасивым. Вот уж странность так странность. И это еще очень мягко сказано!

— И зачем ей это было нужно?

— Возможно, вы что-то путаете?

Но Анна решительно помотала головой.

— Ничего я не путаю! Алена ушла от нас ради того, чтобы стать проституткой. Обычной б… по вызову!

Однако поверить в подобное подруги все равно не могли. При всем своем горячем желании разобраться в этом деле они Анне не верили. Она, вероятно, ошибается. Должна ошибаться. Просто обязана.

— А откуда у вас такая информация об Алене? — спросила у женщины Кира.

— Знаю, и все.

— Наверное, вас ввели в заблуждение.

— Кто-то что-то рассказал вам про Алену, а вы или неверно поняли, или тот человек неверно интерпретировал информацию.

Анна покачала головой.

— Никто мне ничего не говорил и не рассказывал. Я сама все видела. Своими собственными глазами.

И глубоко затянувшись в последний раз, Анна с силой ткнула сигарету в изящную серебряную пепельницу-туфельку, которая стояла на полированной поверхности стола. Жест получился злым. Словно на этой сигарете Анна попыталась выместить накопившуюся у нее на душе горечь.

— Это случилось через два месяца после того, как Алена ушла из нашего агентства, — начала она свой рассказ. — Как вам уже рассказывали, ушла она без всяких объяснений. Просто заявила, что у нее есть предложение получше. И ушла.

Анна некоторое время переживала. Утрата одной, пусть даже и многообещающей модельки ничего не значила для агентства в целом. Конечно, было неприятно терять перспективную сотрудницу, которая в будущем могла принести хорошую прибыль и славу. Но девушек много. Попадутся среди них и другие красавицы и умницы. А гонор, как считала Анна, ни в одном деле на пользу еще никому не шел. Затем она смирилась и даже совсем забыла про свою неблагодарную ученицу. У нее было много других дел. И она совершенно выбросила Алену из головы.

— В тот вечер мы отмечали мой день рождения, который у меня приходится на двадцать третье февраля, — рассказывала она. — И каждый год это является поводом для шуток. В тот раз были приглашены мои подруги и друзья моего мужа. И в их числе есть один друг мужа, обладающий весьма своеобразным чувством юмора. К тому же этот человек недолюбливает меня, а я его. И мы не упускаем случая, чтобы подколоть друг друга.

Поэтому Анна ничуть не удивилась, когда обнаружила, что к ее гостям, а точнее сказать, к их мужской половине явились девушки по вызову, другими словами — проститутки.

— А что тут такого? — кривлялся виновник подкола. — Среди нас пока что еще полно холостяков. И я решил сделать всем мужчинам такой подарок. В конце концов, Анечка, сегодня не только твой праздник. Но и наш — мужской день тоже.

Анна особо возмущаться не стала. Своему мужу она верила. А что касается других гостей, так среди них в самом деле есть холостяки. Вот пусть они разберут «подарки» по домам. Так же ее не удивило, что почему-то вызваны были только девушки. Для развлечения и ублажения мужского общества. О том, что женская половина гостей, среди которых также было немало одиноких дам, останется, образно говоря, не у дел, вопрос не поднимался.

Но каково же было изумление и даже негодование Анны, когда в одной из вызванных девушек она узнала Алену. Это была именно она. Одетая в чересчур вызывающе открытое платье с блестками, накрашенная до вульгарности — это все равно была она. Сначала Анна решила, что у нее обман зрения или она видит перед собой двойника. Но когда глаза женщин встретились, Алена вздрогнула так сильно, что Анна даже опешила.

— И после этого я сразу поняла, что это Алена и есть.

— И вы с ней не поговорили?

— Поговорила.

Улучив минутку, когда возле Алены никого не было, Анна подошла к девушке.

— Да, я просто подошла к ней и прямо спросила, какого черта она вытворяет?!

В ответ на этот вопрос Алена, как показалось Анне, сначала страшно смутилась. А потом разрыдалась. От слез потекла ее тушь. И Анна поспешила утащить свою бывшую ученицу в ванную комнату.

— Сколько раз я тебя учила: если накрасила глаза, никогда не реви! — сердилась она. — Дождись, когда останешься одна и никто тебя не увидит. Ну на кого ты теперь похожа?

Алена в самом деле выглядела жалко. И так как рыдать она не переставала, то вслед за тушью потекла и другая косметика. Дело было совсем плохо. И, усадив девушку на край ванны, Анна принялась колдовать над ее лицом. Для начала она умыла Алену. И дала той выпить холодной воды. Ничего более подходящего в этот момент у нее под рукой не оказалось.

— Выпей и расскажи мне, как ты докатилась до жизни такой, — строго велела она Алене.

Но если первую часть приказа Алена выполнила беспрекословно, то насчет второй половины возникли проблемы. Воду она выпила. А вот говорить о том, как ее угораздило стать проституткой, Алена упрямо не хотела.

— Так получилось, — твердила бедняга, заливаясь слезами вперемешку с поплывшими румянами. — Так получилось.

И к тому моменту, когда в раковине накопилась приличная лужица грязновато-розовой водички, Анна поняла, что просто так Алену ей не разговорить. Но Анна достаточно насмотрелась на разных девушек и знала, что если подход к каждой должен быть индивидуальным, то коньяк развязывает язык буквально всем. Выскочив из ванной комнаты, она проигнорировала ехидный взгляд того самого друга ее мужа — пакостника и мерзавца, схватила со стола початую бутылку и пулей метнулась обратно в ванную комнату. Муж пытался ее остановить, но Анна только махнула рукой.

Алена все еще рыдала. Но от коньяка не отказалась. Хотя та Алена, которую помнила Анна, еще два месяца назад и капли в рот не брала, оказываясь самым скучным гостем на каждой вечеринке. Однако, глотнув сейчас коньяка, Алена в очередной раз подтвердила свою незаурядность. Вместо того чтобы разговориться, она помрачнела и замкнулась в самой себе окончательно.

Все так же молча она привела себя в порядок. И, больше не рыдая, обняла растерявшуюся Анну и сказала:

— Не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо. Я — не проститутка. Но просто так надо. Вы мне верите?

Анна не верила. Но взгляд Алены молил ее о снисхождении. И она воскликнула:

— Проститутка ты или нет, я не буду думать о тебе плохо. Но, ради всего святого, объясни мне, зачем тебе это нужно? Тебе не хватало денег?

— И это тоже, — уклонилась от прямого ответа Алена.

— Но, работая моделью, с твоими данными и потенциалом, ты вскоре должна была начать получать великолепные выгодные контракты. И тебе никогда не пришлось бы ни в чем нуждаться. А возможно, ты бы выбрала себе богатого мужа или любовника. Зачем тебе размениваться на многих, если можешь иметь одного и при этом — все?

Слова Анны были разумны. Но Алена лишь отвела глаза и произнесла:

— Так надо. Не могу объяснить вам всего, сама толком не понимаю, но мне так надо.

И с этими словами она выскользнула за дверь. Анна с трудом удержалась, чтобы не кинуться за ней следом. Разговор с Аленой произвел на нее неприятное впечатление. Словно бы девушка была сама не своя.

— Но кто я была ей такая, чтобы вмешиваться в ее судьбу? — вздохнула Анна. — Алена была взрослым человеком. И если она пошла на панель, значит, таков был ее собственный выбор. Тут я не могла ничего поделать.

— Совсем ничего? А предложить ей вернуться?

— Я сказала! — горячо воскликнула Анна. — Сказала, что она всегда может вернуться ко мне. И если не слишком растолстеет или не приобретет совсем уж неподдающиеся лечению шрамы или другие уродства, то я ее возьму. И только буду рада.

— А Алена?

— Поблагодарила. И обещала подумать.

— Но тем не менее больше не пришла?

— Нет.

Анна вздохнула. Все было ясно и так. Но у подруг еще оставались к ней вопросы. Как ни крути, а Анна пока что была единственным человеком, который проник в Аленину тайну. Конечно, не до конца. Но все равно лучше, чем ничего. И подруги не собирались останавливаться на достигнутом.

— Можно узнать адрес или телефон того приятеля вашего мужа, который организовал эту вечеринку?

Анна с явной неохотой полезла в сумочку. И, полистав записную книжку, вручила девушкам требуемый телефон со словами:

— Только не говорите, что вы от меня. Это будет вам самой скверной рекомендацией. Скажите лучше, что вы без ума от него. И не бойтесь переборщить. Он законченный кретин. Самодовольный и тупой. Он поверит всему, что сдобрено солидной дозой лести.

Подруги последовали ее совету. И в результате им почти без хлопот удалось назначить свидание Геннадию Уткину. Наплели и наобещали они ему при этом с три короба. Этот противный Уткин на деле был малый не промах. Пошляк и пакостник. И встретиться с девушками соглашался только при одном условии, что затем последует секс втроем. Подруги радостно пообещали ему это удовольствие, ни мгновения не сомневаясь, что свое слово они ни при каких обстоятельствах не сдержат. Такого в их практике никогда не было. И делать премьеру с каким-то там Уткиным в роли героя-любовника им вовсе не улыбалось.

А едва подруги увидели его, как сразу поняли, что Анну они отлично понимают. Мало того что Уткин в самом деле напоминал утку — толстую, с кривыми лапами и сплюснутым красным носом, он и ходил, переваливаясь с боку на бок, словно важный селезень. Но, кроме всего прочего, он обладал сальным взглядом, скверным запахом изо рта и еще большей вонью внутри себя самого.

— Какой вонючка! — тоскливо прошептала Леся, когда красавец-мужчина впервые предстал перед ними.

Встретиться с подругами он согласился только на том условии, что свидание пройдет у него дома. И девушки не сомневались, что сделано это было с одной-единственной целью: затащить их в койку. Встретил он их в махровом халате, под которым, похоже, ничего не было надето.

Однако самонадеянность Уткина его же и погубила. Напрасно он думал, что один справится с двумя. Коварное предложение Киры сначала выпить по бокальчику мартини и поболтать сделало свое дело.

Выпив, Уткин принялся болтать и хвастаться напропалую. Так что вытрясти из него сведения о том, где он навербовал девушек для вечеринки по случаю Дня защитника Отечества, у подруг не вызвало никакого затруднения.

— А хорошая получилась шутка! — с удовольствием вспоминал он. — Эту мегеру Аньку, ради которой я все и затеял, прямо перекосило, когда она увидела шлюшек на своем гламурном дне рождения.

И он зашелся мелким дребезжащим смехом. Подруги дружно заулыбались, демонстрируя, что они целиком и полностью разделяют его веселье. И на этой дружеской волне завладели визиткой маленького публичного домика, в котором трудилась Алена, зачем-то предпочтя эту работу карьере профессиональной модели.

— Эй! — крайне неприятно изумился Уткин, когда обнаружил, что его недавние подружки, получив желаемое, резко снялись с места и на всех парах двинулись к выходу. — Мы же еще не закончили.

— Это вы не закончили, — хихикнула Кира, не снижая темпа.

— И вообще, мы ничего и не начинали, — бросила ему Леся.

Уткин попытался задержать подруг. Чтобы соблазнить их, он даже сделал попытку снять с себя халат. В корне неверное решение! Подруги начали двигаться еще быстрее. А он сам запутался в длинном поясе и едва не упал. Пока он сражался с халатом, подруги, с трудом сдерживая смех, вылетели на лестничную площадку. И помчались прочь от нелепого ухажера.

— Чем дольше я живу, тем хуже понимаю мужчин, — сквозь смех произнесла Кира. — Он в самом деле думал, что мы отдадимся ему, стоит ему распахнуть свой халат?

— Ага. Попадаем от восторга прямо в его объятия. Словно спелые груши.

В приподнятом настроении подруги решили не тянуть резину, а прямо сейчас позвонить по телефону, который им дал Уткин.

— Звони ты, — велела Леся, обнаружив, что ее трубка готова в любой момент отключиться, так как находящихся на счету денег оказалось до обидного мало.

И куда они вечно деваются? Вроде бы и не звонит никому. А когда начинает вспоминать, то оказывается, что она страшная болтушка.

Кира не стала спорить. И полезла в сумочку за трубкой. Сумочка у нее была замшевой, с висюльками и модными пряжками. Кроме того, в ней было около десятка отделений. Это вначале, еще при покупке в магазине, казалось Кире большим достоинством ее новой сумки. Так как Кира наивно полагала, что сумеет разместить все свое барахлишко по этим отделениям. Спору нет, распихать ей все удалось. Но вот найти потом требуемое, да еще срочно, да еще стоя в неудобной позе, — это уж фигушки.

Кира прямо вся вспотела, пока искала проклятую трубку. И не нашла бы ее, наверное, еще долго, не зазвони трубка, потому что Кира четко помнила, что положила хорошенькую, золотистую с узорчиком «Нокию» в среднее отделение, где той и полагалось быть. А нашлась шалунья в крайнем левом отделении, вместе с косметикой и парой презервативов, которые Кира таскала с собой на всякий случай. А случай тот все не наступал.

— Тебе звонят, — рискнула заметить Леся, когда мелодия звонка звучала уже неприлично долго.

— Слышу!

Как раз в этот момент Кира нащупала трубку. И с победным кличем поднесла ее к уху. Но оказалось, что радовалась она рано. Это звонил тот самый симпатичный следователь Еремей, который так внимательно и чутко отнесся к подругам, и к самой Кире в особенности. Но сейчас в его голосе не слышалось ни чуткости, ни приветливости.

— Нам необходимо встретиться! — сообщил он Кире, даже не удосужившись поздороваться.

По голосу чувствовалось, что приглашает он Киру отнюдь не на романтическое свидание. И девушка справедливо насторожилась.

— Зачем это?

— Затем, что я вас предупреждал! А вы с подружкой все равно все время лезете не в свое дело!

— И что мы такого сделали?

— Дело не в том, что вы сделали. А в том, что могут сделать с вами! Вы ведь уже в курсе того, что случилось с Апостолом?

Разговор приобретал опасное направление. Кира и сама это прекрасно понимала.

— А что с ним случилось?

Но этот, на первый взгляд, невинный вопрос привел Еремея в настоящее бешенство.

— Не ври мне! — взвыл он так, что Кира даже на расстоянии испуганно вздрогнула, а у Леси глаза стали с царский пятак. — Я читал протоколы осмотра тела. И видел ваши имена в списках свидетелей!

— Ну были мы там. И что дальше?

— Дальше?! — задохнулся от гнева Еремей. — А дальше вы с подружкой прямо сейчас поедете к себе домой и будете сидеть там!

— А если?..

— А если вы будете двигаться такими темпами, то в деле появится следующий труп. И этот труп, вполне возможно, будет принадлежать одной из вас. А убийцей стану я сам! Какого черта вас понесло в эту общину? В эту проклятую черную дыру? Вы хоть знаете, что у них там пропадают люди?

— Как это труп может кому-то принадлежать? — поинтересовалась Кира, изо всех сил стараясь сменить тему. — Он же труп!

Но Еремей не захотел ввязываться в эту интересную дискуссию. А просто шмякнул трубку.

— Сердится? — участливо поинтересовалась у подруги Леся.

— Я бы сказала, бесится. Вбил себе в голову, что нам может грозить опасность.

И Кира принялась набирать номер. Но все тот же номер публичного домишки, а отнюдь не номер следователя Еремея. На самом деле, звонок следователя только подстегнул Кирину уверенность в том, что они с Лесей продвигаются в верном направлении. И скорее всего, сами того не подозревая, уже напали на след преступника.

А иначе с какой стати следователю так злиться на них? Ясное дело, опасается, что они опередят его и загребут себе все его лавры. О том, что Еремей просто может беспокоиться за них и за нее в частности, Кира старалась не думать. Слишком много и часто она думала подобным образом в прошлом. И неизменно ошибалась.

Глава 13

То самое место, где Алена сделала свои первые шаги на панели, то есть столь необычное для воспитанной в глубоко религиозной семье девушки, находилось совсем даже и не в центре города. А напротив, на окраине, в огромном жилом массиве возле метро «Гражданский проспект». Там подруги и обнаружили этот небольшой массажный салон, который, как им с гордостью заявил охранник у входа, исправно функционировал вот уже почти десять лет. И, можно сказать, даже процветал.

С последним утверждением подруги могли бы, пожалуй, поспорить. Фасад здания, где располагался салон, выглядел изрядно грязным. В подъезде витали сомнительные запахи, но зато вдоль лестничных пролетов стояли ящички с землей и хилыми зелененькими побегами, которые должны были, по замыслу дизайнера, изображать джунгли. Но на самом деле ничего, кроме жалости к себе, не вызывали.

— Зато сам салон на месте! — произнесла оптимистично настроенная Леся. — На том самом месте.

— И вывеска та же самая! — хмыкнула Кира, глядя на неровные буквы, выведенные над телом дородной девахи с рязанскими тугими щеками, в венке из суповой лаврушки на голове и в белой тунике.

— «Каллиопа», — прочитала Леся эти буквы. — Вот и славно! Салон тот самый. Никуда не делся. Не разорился, не переехал. И есть надежда, что и сотрудники тут сохранились прежние.

— Три года — это большой срок для подобного рода заведений. Девушки тут меняются, словно поколения бабочек. Раз в сезон. А то и чаще.

— Надеюсь, мы найдем тут кого-нибудь, кто бы знал и помнил Алену.

Подруги вошли внутрь. И оказались лицом к лицу с упитанной тетечкой, которая критически осмотрела их. На ее груди красовалась табличка с тем же названием «Каллиопа», только сейчас оно было использовано без кавычек.

— Это и есть мое имя. И салон я в свою честь назвала, — сообщила подругам тетенька. — А вы кто такие будете?

И, не дожидаясь от подруг ответа, она ответила сама:

— На клиенток вы не похожи.

Подруги и не спорили.

— А для девочек вы обе уже слишком стары, — заявила эта тетка, не двигаясь с места.

Кира с Лесей дружно ахнули. Прямолинейность этой особы просто сразила их. Это они-то старые! На себя бы посмотрела.

— Мы? Мы старые?

— Может быть, чтобы выйти замуж, вы еще и годитесь. А вот для того, чтобы пойти ко мне работать, — это уж извините! У меня элитное место. И потом, тебе, голубушка, — и она ущипнула Лесю за попу, — нужно сбросить пяток килограммчиков. А тебе, красотка, наоборот, следует набрать их. Да и лоску в вас маловато.

В них маловато лоску! Еще бы, когда они носятся целыми днями саврасками по городу. Да они уже все в мыле. А видела бы их эта баба, когда они при полном параде. Небось взяла бы назад все свои слова. Однако та вместо этого сказала:

— Но если вам очень нужно, могу порекомендовать пару местечек попроще.

Леся попыталась возмутиться. Местечко попроще? Это что же такое может быть? Свинарник? Но Кира, которая хорошо знала свою подругу и уже видела ее в таком состоянии, когда тихая и миролюбивая Леся становилась злой и готова была буквально лезть в драку, ухватила подругу за рукав. И оттащила назад.

— Мы разыскиваем вот эту девушку! — заявила она, протягивая бандерше фотографию Алены.

Та фотографию взяла. Внимательно на нее посмотрела. А потом, все так же молча, вернула фотографию обратно Кире.

— А почему вы считаете, что я должна знать эту девушку?

— Вы ее не знаете?

— Нет.

— Но она работала тут у вас. В салоне. Или на выезде.

— Где?

— Она обслуживала одну из частных вечеринок. В числе других девушек из вашего салона была приглашена и она.

— Возможно. Но я ее не помню.

— Как же так?

— Так.

И тетка погрузилась в молчание. Но подруг подобный поворот дела никак не устраивал. Они пришли сюда, чтобы узнать все про Алену. И они это узнают!

— Вы не можете ее не знать, — настойчиво произнесла Кира. — Она тут работала.

— Не знаю такой.

— Но она нам нужна!

— Сочувствую!

— Мы готовы заплатить за информацию о ней!

Мгновение тетка колебалась. Но затем более сильные чувства одержали в ней верх над жадностью. Подругам оставалось только гадать, что это могли быть за чувства. Страх? Нежелание вмешиваться в чужие дела? Или что-то другое?

Но так или иначе, а разговора с этой особой у них не получалось. Как ни старались подруги, но тетка только мрачно сверлила их тяжелым взглядом исподлобья. И уже не один раз намекала, что испытывает сильное желание вызвать охранника, чтобы тот препроводил подруг вон. И девушкам пришлось отступить, признав, что в этот раз они сражение проиграли.

— Ничего страшного, — заявила Кира, когда они вышли на улицу. — Главное, что мы на верном пути. Алена тут была.

— Ты думаешь? Но эта женщина…

— Эта тетка нам нагло врала! Я видела, как она смотрела на фотографию Алены. Клянусь, она ее знала! Ее прямо всю скособочило!

— Ты можешь ошибаться.

Кира пожала плечами.

— Маловероятно. Но даже если и так, то все равно есть и другие, кто мог знать Алену в тот период ее жизни, когда она работала тут.

— И где мы их найдем?

— Подождем немного. Терпение есть добродетель. И рано или поздно, но оно всегда вознаграждается. Кто-нибудь придет сюда. А мы его и расспросим насчет Алены. Повторяю, главное — это уметь терпеливо ждать.

— Вижу, что общение с покойным Апостолом и его братией пошло тебе на пользу, — проворчала Леся, но дальше спорить с подругой не стала.

И выбрав удобное местечко для своего наблюдательного пункта, они стали практиковаться в искусстве терпеливого ожидания. Это оказалось куда как сложнее. Время шло, а в маленький массажный салон никто из посторонних не приходил. Да и вообще никто не приходил.

— Где они, эти клиенты? — нервничала Леся. — Никого нет!

— Весенний авитаминоз у них. Ослабление мужских функций.

— И девочек не видать!

— А чего им тут делать, если клиентов все равно нет?

— Тогда что мы с тобой тут делаем? Чего ждем?

— Подождем еще немного, — покачала головой Кира. — Я чувствую, что удача на нашей стороне.

И Кира таки оказалась права! Не прошло и часа с момента, как они закончили разговор с хозяйкой салона, как она собственной персоной выплыла из дверей своего сомнительного заведения. Вид у нее был взволнованный. Помада на губах уехала куда-то на подбородок. Румяна на щеках горели неровными пятнами. А наряд был в легком беспорядке.

— Что-то наша тетенька неважно выглядит, — насторожилась Кира. — Собралась куда?

Леся не произнесла ни слова. Вместо этого она запыхтела и пригнулась. Напрасная предосторожность. Мадам пролетела мимо машины подруг так, словно сзади у нее были реактивные ускорители.

— За ней!

Кира завела двигатель. И побитая машина, уронив на землю немного осколков разбитой фары, все же послушно тронулась с места. И в который уже раз девушки порадовались тому, что у них есть собственное средство передвижения. Пусть неказистое и, по словам мастеров из автосервисов, нуждающееся в замене, а теперь еще и в ремонте дверцы, замене стекла и капота, но что бы они без него делали? Не иначе как метались бы сейчас вдоль проезжей части, пытаясь поймать, по примеру мадам, свободное такси.

А мадам Каллиопа старалась вовсю. И наконец ей это удалось. Возле нее затормозила старенькая «Волга» с шашечками на дверцах. Коротко переговорив с водителем, мадам плюхнулась на сиденье. И машина тронулась с места. Ехали они недалеко. Такси остановилось возле обычного блочного дома, на торцевой стене которого был укреплен рекламный щит, призывающий подключаться к оператору данной сотовой связи и никакому другому.

Дом был жилой. На дверях подъезда был установлен домофон. Но мадам Каллиопа открыла дверь своим ключом.

— Похоже, она приехала к себе домой, — разочарованно произнесла Леся. — Всего лишь!

— А чего тогда так спешила? Тут ехать совсем недалеко. Могла бы и пешочком пройтись.

— Ты же видела, как она из салона выскочила. Словно у нее под пятками земля горела.

— И приехала домой!

— И приехала домой, — подтвердила Леся. — И какой из этого напрашивается вывод?

— Она ждет гостей?

— Или у нее дома назначена какая-то встреча. Пошли-ка!

Подруги вылезли из машины. И подошли к дверям. Но тут возникла проблема с замком. По какому-то злосчастному стечению обстоятельств, сколько подруги ни набирали номера квартир других жильцов, либо им просто не отвечали, либо попадались чересчур бдительные старухи, которые не открывали ни незнакомым работникам почты, ни помощникам депутата, ни врачам, ни даже милиции.

На сражение с домофоном подруги потратили минут семь, пока наконец из дома не вышел упитанный дядечка. Он хотя и посмотрел на подруг косо, но внутрь дома все же пропустил. Оказавшись на лестнице, подруги столкнулись с новой проблемой. В какой именно квартире проживала мадам?

— Будем звонить во все подряд и спрашивать Каллиопу. Уверена, что ее тут знают.

На этот раз дело пошло быстрее. И уже в третьей по счету квартире подругам сказали, что Каллиопа проживает на третьем этаже точно в такой же квартире. Подниматься подругам пришлось по лестнице, лифт был занят.

— Смотри-ка, — удивилась Кира. — Дверь в квартиру открыта.

— Рассеянная особа эта Каллиопа, — пожала плечами Леся. — Вошла, а дверь за собой закрыть забыла.

— Войдем?

Но подруги не успели принять решения. Лифт снова зашумел и начал подниматься. Сами не зная почему, подруги отскочили в сторону. И спрятались за удачно стоящим тут же на площадке громадным шкафом, в котором жильцы складировали различный старый, но при этом дорогой их сердцам хлам. В смысле пожароопасной обстановки этот шкаф был прямой угрозой всем проживающим в доме. Но в смысле укрытия для двух девушек — он был просто идеален. За его толстыми боками подруг было совершенно не видно. Зато они могли видеть всех, кто поднимался на этаж.

Двери лифта открылись, и из них вышел молодой человек. Оказавшись на этаже, он замер. И некоторое время молча смотрел на приоткрытую дверь в квартиру Каллиопы, а затем все же осторожно толкнул ее и вошел внутрь.

— Ты видела? — толкнула подругу в бок Кира.

— Ага!

— Узнаешь?

— Ага. Мы видели этого парня на собрании общины Апостола.

— Вот именно! Тот самый Дима, который слегка не в себе на почве неверного женского пола и бросившей его невесты. Что он тут делает?

Этого Леся не знала, хотя ей очень это хотелось бы знать. Но не успели подруги выстроить более или менее складную гипотезу, как дверь квартиры Каллиопы распахнулась. И Дима снова очутился на лестничной площадке. Только на этот раз выглядел он уже не задумчиво-отрешенно, а… Подруги даже затруднялись описать его вид. Во всяком случае, он был очень и очень далек от нормального.

Выскочив из квартиры, Дима невидящими глазами пошарил по сторонам. На ходу врезался в стену, с криком отскочил от нее и, налетев на перила, помчался вниз, прыгая через две, три, а иной раз и через все четыре ступеньки. Подруги, выбравшись из-за шкафа, молча посмотрели ему вслед, чувствуя, как в их сердца заползает неясная тревога.

— Чего это он, а? — дрогнувшим голосом произнесла Кира.

— Какой-то он странный.

— Это еще мягко сказано.

— Вроде бы раньше он был не такой нервный.

— Ага. Во всяком случае, держал себя в руках.

И подруги, обменявшись мимолетным тревожным взглядом, перенесли свое внимание на дверь квартиры Каллиопы. Она так и стояла полуоткрытой. Убегая, Дима не удосужился закрыть ее за собой. Но и сама Каллиопа не торопилась выйти и прикрыть ее за гостем. Это было странно. Не в привычках жителей больших городов оставлять входные двери распахнутыми.

— В-войдем? — пробормотала Леся, которую неожиданно стала бить холодная дрожь.

— П-пожалуй, — в тон ей отозвалась Кира.

Девушки на цыпочках (так, им казалось, будет безопаснее) подкрались к двери Каллиопы. И, толкнув ее, заглянули внутрь. Внутри в квартире было пусто и тихо.

— А-у! Есть тут кто?

Каллиопа не отозвалась. Но в кухне слышался шум текущей воды. Видимо, женщина увлеклась мытьем посуды и не слышала, что ее зовут. Кира аукнула погромче. Тот же эффект. Вернее, полное его отсутствие. Все тот же плеск воды на кухне.

Снова переглянувшись, девушки двинулись дальше. В глубь квартиры. Больше хозяйку они не окликали. Что-то подсказывало им, что это бесполезно. Вот и кухня. Войдя в нее, Кира увидела распростертое на полу тело. Леся, шагнувшая за ней следом, тихо ахнула.

— Что это?

— Что, что! Тело!

— Он ее убил! Кира!

Вместо ответа Кира подскочила к упавшей Каллиопе и попыталась привести ее в чувство. Напрасный труд. Глаза женщины смотрели прямо перед собой, но уже ничего не видели. На ее лице застыло какое-то удивленно-радостное выражение, словно последнее, что она видела перед смертью, было очень приятным.

— Что с ней? — почти плакала Леся. — Она жива?

— Какое там! Мертва.

— Убита? Как? Как ее убили?

— Как, как, — нахмурилась Кира. — Как и остальных. Ей свернули шею.

— Не может быть!

— Еще как может! Если не веришь, сама посмотри!

Но Леся больше смотреть на трупы не желала. С нее хватило Алены и Апостола.

— Я тебе и так верю, — дрожащим голосом произнесла она. — А когда это случилось, ты можешь сказать?

— Думаю, что только что. Она еще вся теплая. И руки влажные и мыльные. Она мыла посуду, когда убийца подкрался к ней сзади. И задушил ее.

И Кира показала на отпечатки, которые отчетливо виднелись на полной белой шее Каллиопы. Такие же или, во всяком случае, очень похожие отпечатки подруги видели и на тонкой шейке Алены, и на морщинистой шее Апостола.

— Что же это выходит? — прошептала Леся, не в силах отвести глаза от капель воды на полных руках Каллиопы. — Всех троих убил один и тот же человек?

— Не знаю, но похоже на то.

— И кто он?

Вместо ответа Кира выразительно покрутила пальцем у виска, намекая подруге на то, что у нее не все дома, если она задает ей такие вопросы.

— Откуда я могу знать!

— А я знаю! Это Дима!

— Не может быть! Он слишком мало времени пробыл в квартире.

— Дурное дело не хитрое. Чтобы здоровому бугаю свернуть шею женщине, много времени не понадобится. Каллиопа не могла оказать ему достойного сопротивления. Особенно если он напал на нее сзади и неожиданно.

В принципе это было верно. И Кира впервые задумалась. Дима был членом общины. И что с того, что он не был лично знаком с Аленой? Возможно, он нагло врал. Или познакомился с ней заочно. Ему могли рассказать о ней. А сама Алена была знакома с Каллиопой, так что тут явно прослеживается связь. И уж конечно, Дима располагал прямо-таки идеальными условиями для убийства Апостола. Ведь молодой человек жил в его доме. И имел возможность каждый день тесно общаться с главой общины.

— Но зачем Диме все эти убийства?

— Он же чокнутый! Ты сама сказала, что он маньяк!

— Я такого не говорила. Сказала, что парень чуток не в себе. Нервный.

— Это одно и то же! Кира, звони в милицию. Или этому Еремею. Скажи, что мы нашли еще один труп и, кажется, вычислили убийцу.

Еремей примчался на звонок Киры с завидной скоростью. Но настолько злой, что даже ругаться на подруг не мог. Только стонал от бессильной ярости.

— Снова труп, — выговорил он наконец. — И снова рядом с ним вы. Обе!

Сильных эмоций при виде тела Каллиопы он не проявил. И его даже не порадовали слова подруг о том, что они видели убийцу входящим в квартиру, а потом и выходящим из нее. Вместо того, чтобы ликовать, Еремей уставился на подруг с каким-то странным выражением. Подруги затруднялись объяснить, чего в его глазах было больше — сочувствия, страха или отчаяния. Да, пожалуй, что последнее чувство превалировало.

— Это какой-то тихий ужас, — произнес следователь, не отводя своего странного взгляда от Киры. — Куда вы ни пойдете, всюду трупы.

— И что?

— Это навевает определенного рода мысли.

— Мы никого не убивали!

Еремей молча отмахнулся.

— Никто вас и не подозревает. Для того чтобы убить таким образом, вы обе по комплекции не подходите.

Слышать эти слова было в какой-то мере даже приятно. Не хватало еще подругам, чтобы их заподозрили в убийствах. Но что же тогда имел в виду Еремей?

— Убийца крутится там же, где и вы, — пояснил свою мысль следователь. — Я вам это уже говорил. И еще раз повторю: меня это тревожит. И весьма!

— И что вы предлагаете?

— Я хочу, чтобы вы некоторое время побыли дома.

— Это приказ?

— Это вежливая, настоятельная и, смею думать, разумная просьба. Для вашей же безопасности. И для безопасности окружающих. Да, уверен, что так будет лучше для всех.

— Надеетесь, если мы будем сидеть дома, то убийства прекратятся? — иронично поинтересовалась Леся.

Следователь ничего не ответил. Вместо этого он посмотрел на подруг и с надеждой спросил:

— Ну так как? Договорились?

Подруги пожали плечами. Конечно, отказывать, когда вас так просят, не совсем удобно. Но как быть? Подругам казалось, что они уже почти схватили убийцу. И вдруг на самом последнем этапе взять и отойти в сторону? Как бы не так!

— Убийца найден, чего нам бояться?

— И зачем нам теперь-то дома сидеть?

Еремей устало вздохнул и спросил:

— И с чего вы взяли, что убийца найден?

— А вы разве не арестуете Диму?

— Мы, конечно, допросим его, — ответил Еремей. — Но…

— Но что «но»? — заволновались подруги. — Не томите! Сказали «а», говорите уже и «б».

Еремей еще немного помялся. Но затем со вздохом признался:

— У нас есть не один убийца, а как минимум два.

— Почему?

— Алену и Апостола задушили разные люди.

— Это точно?

— Эксперты не ошибаются.

— Но убийства так похожи!

— Это только на первый взгляд убийства кажутся похожими. А расположение следов пальцев, их размер и прочие детали указывают на то, что убийцы — два разных человека.

— Точно?

— Сто и даже двести процентов. Не говоря уж о том, что вовсе не факт, что ваш Дима убил эту женщину. Возможно, он зашел и увидел ее уже убитой.

Подруги приуныли. Наличие двух, а то и трех убийц, личности которых им до сих пор оставались неизвестными, существенно меняло положение дел. Пожалуй, следователь был прав. Хорошо бы посидеть дома. Пару дней, а лучше недель или даже месяцев.

Но подруги не были бы сами собой, если бы действовали согласно здравому смыслу. Отказаться от расследования было не в их силах. Но чтобы успокоить рыжего Еремея, который выглядел порядком переволновавшимся, они пообещали ему, что будут паиньками. Неизвестно, поверил он им или нет. Но из квартиры Каллиопы, сняв с них показания, выпустил. Правда, повторил на прощание, и очень внушительно, чтобы они вели себя осторожно. И отправлялись отсюда прямиком домой.

Совет подруги выслушали. Покивали головой. Но едва вышли на улицу, как слова следователя выветрились из их голов, уступив место совсем другим мыслям.

— Итак, кто-то устранил мадам, знавшую Алену в тот период, когда она работала проституткой, — произнесла Кира. — Тебе что-нибудь ясно?

— Мне ясно одно: теперь Каллиопа нам ничегошеньки не расскажет.

— Думаешь, что ее убили именно поэтому?

Леся как-то сомневалась. Да и сама Кира. Все-таки прошло порядочно времени. Если бы Каллиопу хотели заставить замолчать, то сделали бы это гораздо раньше. Но все равно ситуация вырисовывалась подозрительная. Кто-то планомерно убивал людей, которые в разное время и по-разному, но все равно насолили Алене.

— Ведь что получается: Апостол подбивал под Алену клинья, хотел взять ее в очередные жены, она была вынуждена бежать из общины, скитаться по улицам фактически. Из-за него чуть не пропала. Так что имела все основания считать его своим обидчиком.

— Да уж, если бы не помощь Мити, который дал ей работу в своем модельном доме, она бы просто погибла.

— Вот именно. А когда у нее наконец все начало устаканиваться, ее снова сбивают с прямого пути. Уже эта Каллиопа с ее массажным салоном. И теперь вот и ее тоже убили.

— И что ты думаешь?

— Не знаю. Но если эксперты докажут, что Каллиопу и Апостола убил один и тот же человек, то, думаю, это связано с Аленой. И что убили их из-за нее.

— Благородный мститель? Жених? Или отец? Мстил за честь дочери?

— Вроде того.

— И кто он такой?

Кира задумалась.

— Может быть, действительно Апостола и Каллиопу придушил отец Алены? — нерешительно взглянув на подругу, предположила она.

— Но почему именно сейчас? Он и раньше знал, чем занимается Алена и кто ее к этому подтолкнул.

— Нет!

— Что — нет?

— Нет. Думаю, что не знал. Откуда ему знать?

— Слухами земля полнится! Кто-нибудь проговорился.

Кира задумалась.

— Мы должны точно это выяснить. Знал отец Алены и раньше, чем занимается его дочь? Или это свалилось на него недавно, как гром среди ясного неба?

И с этой целью подруги позвонили Ире — сестренке Алены.

— А отца нет дома, — произнесла та. — Не знаю, где он. Мы уже и сами волнуемся. Это не в его привычках — исчезать так надолго.

В голосе ее слышалось неподдельное волнение. И подруги насторожились. Что-то было явно не так. Но Ира не стала дожидаться их расспросов. Ей и самой не терпелось поговорить о том, что ее тревожило.

— В последние дни отец был такой странный! — сказала она сквозь слезы. — Конечно, он никогда не был весельчаком и душой компании. Но все же разговаривал с нами. Пусть в тоне нотаций, но общался.

— А что случилось сейчас?

— Что случилось? Вроде бы ничего и не случилось. Но он стал словно чужой. Лицо угрюмое, думает все время о чем-то своем.

— И?..

— И теперь он совсем пропал! Со вчерашнего вечера его дома нет.

— Но вы пробовали ему звонить?

— Всюду, где он мог побывать, мы позвонили. Его нигде не было. И никто его не видел.

— Г-хм, — кашлянула Кира. — А что там слышно с похоронами Алены?

— Ой, я совсем забыла! — воскликнула Ира. — Они состоятся завтра! Только из общины никто не придет.

— Но Апостол ведь обещал, что ее похоронят за счет общины.

— Да, он дал нам денег.

— Успел, значит? — обрадовалась Кира.

— Он сразу же дал их маме. Она все и организовывала. Отец наотрез отказался в этом участвовать.

Голос Иры стал задумчивым.

— Кажется, с этого и начались странности в поведении папы, — сказала она. — Да, когда речь зашла о похоронах, он словно бы замкнулся в себе. А теперь и вовсе исчез. Мы все надеемся, что он придет завтра на похороны Алены. А если нет… Тогда даже и не знаю, что мы будем делать.

Подруги, узнав у Иры, где и в каком часу состоятся похороны Алены, попрощались с девушкой.

Конечно, исчезновение Алениного отца выглядело весьма странно, особенно в свете случившегося с самой Аленой. Но, с другой стороны, ее отец взрослый человек. А мало ли какие странности бывают у взрослых людей? Особенно если они сектанты. И особенно если у них крыша едет. Да, тогда им просто на роду написано совершать странные вещи.

Глава 14

Итак, подруги решили, что разгадку нужно искать в том, что происходило с Аленой, когда она оказалась на панели. Выяснить у Иры, что знал ее отец о послужном списке своей старшей дочери, не удалось. Девушка ничего внятного по этому поводу сказать подругам не смогла. Но сама была искренне поражена новостью о своей покойной сестре.

— Наша Алена? — повторила она несколько раз, словно не в силах поверить. — Наша Алена и вдруг — проститутка? Не может этого быть!

Что же, по крайней мере удивление сестры было искренним.

— Мама бы ни за что не согласилась похоронить Алену в освященной земле! — восклицала Ира. — Что же мне делать? Сказать ей?

— Ни в коем случае!

Ира пообещала молчать, и подруги несколько успокоились. Пусть завтрашние похороны Алены пройдут без эксцессов.

Значит, оставалась надежда, что сами родители Алены, Ира и другие дети о трудовом поприще Алены ничего не знали. И были уверены, что их старшая сестра виновна лишь в непокорности воле своих родителей да в замужестве с человеком иной веры, чем та, которой придерживалась ее семья. Но законный брак с мужчиной, пусть даже и с мусульманином, — это одно. А вот трудовые подвиги на грязной панели — это, согласитесь, уже совсем другое.

И эта мысль заставила подруг вновь вернуться к вопросу, который мучил их.

— Но все-таки как эта Каллиопа умудрилась заставить Алену пойти работать к ней? Порядочную девушку, которая даже на свидания ходить отказывалась.

— Да, в самом деле это очень и очень странно, — вздохнула Кира. — Это нам могла бы сказать сама Алена или Каллиопа.

— Мы уже обсуждали, что ни на этот вопрос, ни на какой другой нам ни Алена, ни Каллиопа уже не ответят.

— Это точно.

— И что делать?

— Значит, нужно искать других людей, которые будут разговорчивее.

— Нужно, — согласилась Леся. — Но кого? И, главное, где?

— Да все там же, в массажном салоне, где работала Алена.

— Там?

— У меня есть сильные подозрения, что Алена, когда уехала с дачи, отправилась именно туда.

— Почему именно туда?

— Она в своей жизни работала всего в двух местах. Сначала в модельном агентстве, но туда, мы это знаем, она не возвращалась.

— Ну да, — согласилась Леся, — потом она работала, если можно так выразиться, в массажном салоне у Каллиопы.

— Вот именно! И как ты думаешь, когда у нее остро встал вопрос с трудоустройством, куда она могла пойти?

— К Каллиопе?

— Да! — кивнула Кира. — И сразу после этого Алену убили.

— Выглядит очень и очень подозрительно!

Кира несколько раз энергично кивнула головой, подтверждая свои слова. Однако Леся все еще сомневалась.

— Но тогда почему Каллиопа отрицала, что знает Алену?

— Вот в этом-то и кроется тайна. И я думаю, страшная и преступная тайна.

— Преступная? — затаив дыхание, переспросила Леся.

— Угу, не забывай, что Алену и Каллиопу уже убили.

— А еще Апостола, — сочла своим долгом напомнить ей Леся.

Но насчет Апостола у Киры были свои мысли. Она считала, что его смерть — дело рук Димы. Точно так же, как и убийство Каллиопы. Но вот приписать Диме убийство Алены у Киры никак не получалось.

— Нет, — вздохнула она наконец. — Думаю, что убийство Алены на совести другого человека. И кого именно, мы с тобой обязаны выяснить.

Весь следующий день, освободившись после похорон Алены, которые были весьма скромными, только семья и Кира с Лесей (отец Алены так и не появился), подруги провели, дежуря возле салона, где работала Алена. К счастью, смерть Каллиопы никак не сказалась на исправности его функционирования. Правда, в начале дня приехали какие-то ребята на крутой тачке. Один из них остался на месте Каллиопы. Затем его сменила ярко накрашенная вульгарного вида блондинка. Видимо, бывшая проститутка. Слишком старая, чтобы ублажать клиентов лично, но достаточно прожженная, чтобы заставлять это делать других девушек.

И салон продолжил выполнять свои функции так, словно бы ничего и не случилось. Словно и не было смерти Каллиопы. А смерть Алены так и вообще не имела к салону отношения. Но подруги не сдавались. Сегодня возле «Каллиопы» наблюдалось оживление. И, безотлучно находясь на своем посту, подруги вычислили почти всех девушек, которые трудились тут. И даже познакомились с несколькими из них. И совершенно точно поняли, что никто из этих проституток никогда слыхом не слыхивал про Алену.

В результате этих разговоров Леся снова принялась терзаться неуверенностью.

— Мне кажется, что мы на ложном пути, — сказала она. — С чего мы взяли, что Алена приходила именно сюда?

— Во-первых, — принялась перечислять Кира, — это ее сумочка.

— А что сумочка?

— Не забывай, сумочку Алены нашли неподалеку отсюда. Всего в нескольких остановках. Правда, на метро. Но зато по прямой линии.

— Да, верно, — прикинув про себя карту подземки, согласилась с ней Леся.

— Поэтому я считаю, что Алена была тут, — сказала Кира. — И нам с тобой нужно ждать.

— Но чего?

— Рано или поздно мы найдем человека, который видел Алену в день ее смерти. И сможет рассказать нам, как он прошел. А если повезет, то расскажет, с кем у Алены на тот день была назначена встреча. Уверена, что этот человек окажется так или иначе связан с массажным салоном.

— Мне бы твою уверенность, — проворчала в ответ Леся.

За время дежурства подругам несколько раз позвонил Еремей. И каждый раз они исправно врали ему, что сидят паиньками у себя дома. А шум проносящихся мимо машин — это всего лишь звуки из телевизора.

Как ни странно, следователь им верил. А сам, видимо, в награду за их хорошее поведение, отчитался подругам о том, что Диму они задержали.

— Ура! — обрадовалась Кира.

Но следователь ее восторга разделить не торопился.

— Задержать-то мы его благодаря вашим показаниям задержали, но каяться задержанный не собирается.

Это была чистая правда. Дима не только не признавал себя виновным, но даже был возмущен тем, что ему приписывают убийство Апостола. Насчет Каллиопы он уже так рьяно не возмущался. И узнав, что у следствия есть свидетели, которые видели его лично входящим и выходящим из квартиры покойной, быстро признался в том, что был там. Был, заходил, но и только. Убивать он ее не убивал.

— В общем, ни в одном из имеющихся у нас эпизодов этот товарищ признаваться не желает, — пожаловался следователь.

Кира приуныла. Но все еще цеплялась за надежду. Ну и что с того, что Дима не желает каяться? Может быть, он крепкий орешек, чтобы вот так взять и сразу расколоться. Нужно зайти к нему с другой стороны.

— А зачем он приходил к Каллиопе, объяснил? — спросила она у следователя.

— Молчит. Молчит, как партизан!

В голосе следователя слышалась крайняя досада. Кире даже стало жаль этого рыжего. Все-таки они товарищи по несчастью. И в смысле цвета волос, и в смысле расследования. Да и вообще, не надо забывать, что он ей нравится. И она решила великодушно подкинуть следователю еще идею.

— А если попытаться прощупать родных и друзей Димы? Ведь через кого-то он должен был знать Каллиопу?

— Вы помните, кем она была? — тоскливо отозвался следователь. — Да при ее-то профессии ее полгорода могло знать. Во всяком случае, половина мужского населения города. И ничего странного в этом нет.

— Знать, да, они ее могли. Но вряд ли она всем клиентам направо и налево раздавала свой домашний адрес.

— С этим трудно спорить, — согласился следователь. — Но, повторяю, задержанный молчит. В крайнем случае молится или поет свои дурацкие песнопения. На прямо поставленные вопросы отвечать не желает.

В общем-то подруги и раньше подозревали, что толку от Димы не будет. Очень уж складно все получалось. Пришел, увидел, задушил по-быстренькому и ушел. А они это все запротоколировали и — следователю на блюдечке с голубой каемочкой. Нет, так не бывает.

— А что сказали эксперты?

Еремей вздохнул еще горше:

— Четкого мнения по этому вопросу у них нет. Они считают, что теоретически Дима мог задушить женщину. Сил у него на это хватит. И рост подходящий. Но вот на одежде самого Димы, на его руках должны были остаться какие-то микрочастицы, если бы он входил в контакт с покойной.

— А их нет?

— Их нет. И еще одна вещь: под ногтями убитой мы обнаружили кровь.

— Это была ее кровь?

— Зачем ее? Кровь убийцы. То есть мы предполагаем, что убитая перед смертью поцарапала своего убийцу. Но также вполне возможно, что это кровь ее любовника, которого она часом раньше расцарапала в порыве страсти. И с убийством никак не связано.

— Но как это связано с Димой?

— У него на теле нет царапин. Ни единой.

Подруги приуныли окончательно. Расследование буксовало на месте. Настойчиво требовалась свежая струя. И она появилась. Правда, подруги не сразу узнали ее — до того перевоплощение было полным.

Эта неожиданно появившаяся перед подругами особа выглядела, да и была типичной уличной шлюхой. И если те девушки, которые работали в массажном салоне «Каллиопа», могли еще, пусть и с натягом, но сойти за приличных, то об этой персоне сказать такое язык не повернулся бы ни у кого.

Все в ней было вульгарным, начиная от красных колготок, украшенных живописной дыркой на колене, и заканчивая давно не мытыми травлеными-перетравлеными патлами, свисающими вдоль испитого лица «красотки» неровными прядями. При этом она была уже далеко не молода. Выглядела лет на сорок, хотя с такой боевой раскраской, которую она несла на себе, возраст точно угадать было невозможно.

Девушки переглянулись, когда эта особа скрылась в дверях массажного салона, недоумевая, что ей там понадобилось. Впрочем, долго гадать им не пришлось. Двери раскрылись, и из них вылетела, словно пробка из бутылки, и, совершив красивую дугу и дрыгая ногами, приземлилась на тротуар вошедшая. Упала она неудачно. И сама даже не смогла сразу подняться.

— Паскуда! Мразь сраная! Вошь линялая!

И это были самые безобидные из ругательств, которыми она осыпала своего обидчика, продолжая лежать на земле и делая раз за разом безуспешные попытки подняться. Тем не менее охранник, который и вышиб ее из салона, даже не взглянул в ее сторону. Брезгливо плюнув, он скрылся за дверями.

Женщина на дороге перестала ругаться, сделала еще одну попытку встать на ноги и неожиданно залилась слезами. Видеть и оставить подобную ситуацию без внимания подруги не могли. Конечно, женщина была грязной, пахло от нее ужасно, но подруги все равно не могли оставить эту женщину в беспомощном положении.

— Постойте, — подошла к ней Леся. — Не плачьте. Мы поможем вам подняться.

С их помощью женщина утвердилась в вертикальном положении. Но тут же обнаружилось, что идти она не может.

— Голова кружится, — прошептала она, заметно бледнея даже под слоем жирных румян. — Девочки, помогите мне до дома добраться.

— Вообще-то мы…

— Это тут недалеко! — взмолилась женщина. — Помогите! А то ведь не дойду, навернусь где-нибудь.

— Может быть, тогда на машине поедем? — предложила Кира, стараясь не замечать взгляда Леси и сама содрогаясь при мысли о том, что эта грязная тетенька плюхнется своей сомнительной задницей на сиденье в ее машине.

И что с ним потом делать? Дезинфицировать или сразу уж менять? Или менять сразу всю машину? Все равно она теперь битая.

— Какая еще машина?! — неожиданно воспротивилась женщина. — Я живу в двух шагах. Меня Леной зовут. Просто не дойти мне сейчас самой. Помогите. Тут, через дворы, мой дом и будет.

И подруги пошли. Как и сказала их новая знакомая, через дворы. Впрочем, она оказалась не болтливой. Все ее силы уходили на то, чтобы передвигать ноги. И хотя бы приблизительно указывать, куда подругам следует держать курс.

— Подведите меня вон к тем кустикам, — жалобно попросила подруг Лена, указывая на кусты чубушника, гордо именуемого у питерских садоводов жасмином.

В густо разросшемся кусте оказалась премилая, давно не крашенная лавочка, на которую Лена и плюхнулась.

— Гляньте, кто там возле дверей в подъезд тусуется? — спросила она у подруг. — Витьки нету?

Девушки выглянули. Никого, даже отдаленно напоминающего Витьку, возле дверей в подъезд не наблюдалось. Были две бабушки и средних лет женщина, которые вдохновенно сплетничали. Подруги так и сообщили Лене.

— Ага, — оживилась та. — Отлично! А теперь смотайтесь ко мне домой, лекарство для меня возьмите.

— А сама что не идешь?

— Сама боюсь. Витька меня подкарауливать может возле дома. Не хочу снова получить. Во, смотрите, как он меня отделал.

И, задрав юбку, она продемонстрировала совершенно синее бедро. Второе у нее тоже стремительно синело от недавнего соприкосновения с мостовой. Судя по всему, кулаки неизвестного подругам Витьки немногим уступали по жесткости камню.

— А что за лекарство?

— Я вам объясню, — оживилась женщина. — Вы только принесите. А то мне по часам уколы делать нужно, а я и так уже два раза пропустила из-за этого гада.

— Он вас к вам же домой не пускает?

— Глумится, гад, — кивнула Лена. — Сказал: подыхай на улице, шалава. А домой сунешься, я тебя подкараулю и еще не так отделаю.

— За что же это?

Но на этот вопрос Лена предпочла не отвечать. Впрочем, судя по ее воровато блеснувшим глазам, гнев Витьки был отчасти оправдан.

— Я вам ключи дам, — сказала Лена. — А вы зайдете и возьмете. Лады? А то если не уколюсь, хана мне будет.

— А что там? — опасливо поинтересовалась Кира. — Если наркотики, то мы…

— Нет! Нет! Просто лекарство. У меня ВИЧ в прошлом году нашли. Ну, состояние не слишком стабильное. Вот врачи и прописали.

Так и есть! У нее еще и ВИЧ-инфекция. Вот попали! Но, как говорится, взялся за гуж, не говори потом, что не дюж. Подавив в себе острое желание оставить Лену в одиночестве разбираться в своей сложной личной жизни, а самим вернуться к своей слежке за салоном «Каллиопа», подруги почему-то взяли ключи и отправились за лекарством для Лены.

Неожиданно оказалось, что в квартире у нее полный порядок. Этакое гнездышко примерной девочки из хорошей, только крайне бедной семьи. Нигде ни пылинки. В аккуратно расставленных жестянках из-под пива топорщатся сухоцветы. Из проволоки сплетены какие-то украшения на стену. Где можно и нельзя, стоят дешевенькие безделушки. И самое удивительное, на них тоже ни пылинки. И старенький коврик на полу тщательно вычищен.

Подруги даже заколебались. Туда ли они попали?

Но номер на дверях был тот самый. Да и в указанном месте на кухне нашлась аптечка, а в ней упаковка с нужным лекарством и несколько запаянных в целлофан одноразовых шприцев. И когда подруги уже сочли, что успешно справились с ситуацией, за их спинами раздался грозный голос:

— И что это вы тут делаете?

Подруги обернулись и обнаружили, что в дверях застыл мужчина. Ростика он был самого маленького. Фигурка у него тоже была плюгавенькая, а головенка лысенькая. Одним словом, не красавец, не урод, обычный мужчина, каких в мире целые толпы, но женского взгляда они к себе не привлекают.

— Что вы тут делаете? — повторил мужчина, сжимая кулаки.

А вот кулаки были здоровые. Просто кувалды какие-то, а не кулаки. И именно по кулакам девушки догадались, что перед ними тот самый драчун Витька, так отделавший их знакомую. В этот момент мужчина увидел в руках подруг упаковки с лекарством. И глаза его злобно блеснули.

— Ленка вас прислала?

— Да.

— А ну! Выметайтесь отсюдова!

Подруги бы и рады были последовать приказу, да выход был перекрыт.

— А лекарство мне отдадите! — безапелляционно заявил им Витька. — И ключи от квартиры! Нечего сюда всяким шастать!

— Мы не можем! Лена нам такого поручения не давала.

— А где она сама? — насторожился мужичок.

Подруги молчали. Тогда он двинулся на них мелкими, но грозными шажками. Кулаки у него при этом угрожающе сжались. И он явно намеревался пустить их в ход. Но если с одной-единственной Леной он и справлялся, то подруг ведь было две. А вот этого он и не учел!

И пока он выбирал себе цель, а потом, выбрав (ею почему-то оказалась Кира), двигался к ней, Леся отодвинулась в сторону и схватила первое, что попалось ей под руку. Дело происходило на кухне, так что ничего странного в том, что первой ей под руку попалась тяжелая чугунная латка, в которой хорошо было запекать гуся, такая она была огромная.

— Я тебе нос сломаю! — пугал тем временем Киру хулиган. — Глаз порву и на жопу натяну. Знаешь, какой у меня удар? Враз челюсти людям вышибаю!

И отвел руку. Вряд ли он в самом деле собирался бить Киру. Не то бы давно ударил. Удар у него был отменный. Небось на Ленке натренировался. Но Леся ждать не собиралась. И едва мужчина занес руку, как она сделала шаг вперед. Охнув, она обеими руками подняла над головой латку и резким движением нахлобучила мужику на башку.

Бам-м-м! — разнеслось по кухне громкое эхо.

Башка у хулигана оказалась пустой и гулкой. Но чугунина села на нее туго, словно была заказана по специальному размеру. Подруги убедились в этом, когда Витька замотал головой и попытался стащить с себя латку. Это ему не удалось. И Витька тоже это понял. А поняв, вдруг жалобно завыл. И метнулся вперед. Впереди была Кира, а за ней стенка. Девушка от контакта с Витьком увернулась. А вот со стеной тот поздоровался.

Бам-м-м! — снова разнеслось эхо, а за ним болезненный стон Витька, у которого удар о стену гулко отозвался в черепе.

Он принялся быстро вертеть головой, пытаясь избавиться от латки. Ничего не видя, кроме пола у себя под ногами, и к тому же почти ослепнув от бешенства, он сшибал на своем пути все, к чему прикасался. Подруги замерли, в ужасе глядя на разгром, который Витька учинял в аккуратной кухоньке.

И по мере того как он бесчинствовал, их охватывало возмущение. По какому праву этот тип тут носится с латкой на башке и все вокруг портит? И чего это он при этом ругается на них нехорошими словами? Разве не сам первый начал?

Но в этот момент Витька окончательно озверел. И, промчавшись вперед, врезался в окно. Стекло рассыпалось мелким крошевом. А сам Витька, не удержавшись на ногах, по инерции вылетел вперед.

— Ах!

— Ой!

— Убился!

Последнее подруги выкрикнули уже хором. А затем подскочили к окну. И осторожно, чтобы не пораниться осколками, выглянули во двор. Там среди все тех же жасминовых и теперь совершенно поломанных кустов лежал Витька. Чугунная латка у него на голове сидела все так же плотно. И отсюда, сверху, казалась просто симпатичным оранжевым картузом. Кусты смягчили падение хулигана. Потому что ноги у него скребли землю, а изо рта лился поток таких ругательств, проклятий и обещаний, что подругам даже на высоте нескольких метров стало не по себе.

Немного придя в себя от шока, Кира поискала глазами Лену. В конце концов, Витька с его украшением рухнул как раз в то место, где они оставили бедную женщину. И через мгновение Кира увидела Лену. Та замерла на скамеечке с поджатыми ногами, в ужасе глядя на своего поверженного обидчика.

— Лена! — помахала ей рукой Кира. — Все в порядке. Встреча прошла на высшем уровне. Можешь вызывать «Скорую»!

Через полчаса врачи увезли Витьку, заявив, что вынимать его придется автогеном, так плотно его голова застряла в латке.

— Тебе не жалко будет? — спросила у Лены Кира.

— Да ты что! Он такой гад, что поделом ему!

— Я имею в виду латку. Ведь они ее испортят.

— А-а-а, — протянула Лена и вместо ответа неожиданно предложила: — Девочки, а давайте поднимемся ко мне? В конце концов, вы столько для меня сделали. Не знаю, как вас и благодарить. Что для вас сделать?

Подруги переглянулись.

— Расскажи нам, что ты знаешь о массажном салоне «Каллиопа» и что ты сама лично сегодня делала там, — произнесла Кира.

— Зачем вам?

— Если спрашиваем, значит, нужно.

Лена пожала плечами и повторила:

— Вы для меня столько сделали, что я ваша должница. Поднимемся ко мне. И я вам все расскажу.

Дома она ахнула, увидев учиненный Витькой беспорядок. И тут же кинулась его ликвидировать. Подметая битое стекло с пола, она попутно рассказывала подругам все, что знала об этом салоне и его сотрудниках и сотрудницах. В общих чертах подруги все это знали уже и сами. Знали главное — под вывеской массажных услуг прячется обычный притон с проститутками.

— Я и сама там работала в свое время, — рассказывала Лена. — Так уж получилось, что выбора у меня не было.

— И долго работала?

— Прилично.

— А ты знала вот эту девушку?

И Кира вытащила многострадальную фотографию Алены. И кому только за последние дни не показывали ее подруги. Фотография немного помялась и поцарапалась. Тем не менее их новая знакомая моментально узнала Алену, воскликнув:

— Так это же сестрица Аленушка!

Ура! Наконец-то они нашли человека, который знал Алену именно с этой ее стороны. Он был жив. И, кажется, расположен поговорить. Удача!

— А почему сестрица? — осторожно, чтобы не спугнуть, спросила Кира.

Лена пожала плечами. И, отложив веник в сторону, задумалась…

— Ну, вроде как из сказки получается, — сказала она. — Имя очень уж подходящее. И еще потому, что родители у Алены сильно верующие люди были. И приучили дочку, что всех нужно братьями и сестрами называть. Конечно, когда Аленка от них удрала, она и от этой привычки избавилась. Но все же не до конца. Иной раз ошибалась. Называла девочек сестрами. Вот и получила за эту дурь свое прозвище.

— У вас ее любили?

— Кто? Девочки или клиенты?

— Те и другие.

— Клиенты ее часто заказывали. Им она нравилась. Ну а среди девочек по-разному бывало. Со мной Аленка дружила, хотя я ее годами немного постарше была. И еще с несколькими девочками дружила. С другими никакая была. А с третьими так и вовсе поцапаться могла. Всякое случалось.

— А почему Алена ушла из салона?

— Так замуж вышла. Повезло ей. Встретила хорошего парня.

— Где?!

— Да прямо на улице. Он и знать не знал, чем она занималась. Она ему наплела что-то там с три короба. Он ей поверил. С родителями поговорил, а потом женился. Ну а после этого с работой Алена, разумеется, завязала.

— И Каллиопа ее отпустила?

— А что она могла сделать? Насильно держать Алену?

— Ну да.

— А зачем? — равнодушно пожала плечами Лена. — На место одной Алены сразу три другие девушки явились. Такие же ловкие да безотказные. Уж поверьте мне, Каллиопа в убытке не осталась. Да и возраст у Алены был уже критический. Еще немножко, и пришлось бы ей сбавить цену. А для нашей профессии — это первый шаг к концу.

Лена снова взялась за веник и принялась угрюмо заметать остатки мусора. Покончив с уборкой, она поставила на место красную пластиковую сушку с одной-единственной чудом уцелевшей тарелкой и наконец присела к подругам.

— Чаем я вас угостить не могу, — произнесла она. — Вся посуда побита. Но, может быть, пива хотите? У меня есть бутылочное. Его прямо из горлышка даже вкуснее пить. Не то что баночное. Его только из кружек или из фужеров.

На пиво согласилась одна Леся. Кира завистливо покосилась на подругу. Но сочла нужным напомнить:

— Я за рулем не пью.

Лена достала две запотевшие зеленые бутылки «Туборга» и, протянув одну из них Лесе, заговорила снова:

— Только с замужеством у Аленки, видать, не заладилось. На днях я ее снова у нас видела.

— Где?

Рука у Леси дрогнула. И запотевшая бутылка выскользнула из нее и шмякнулась на пол. Лена философски осмотрела пенные потоки, разлившиеся среди зеленых осколков по ее только что выметенной кухне. И лишь убрала ноги, когда пиво подобралось к ее табуретке. Затем, не говоря ни слова, подошла к мойке, вытащила из-под нее половую тряпку и ловко собрала ею все пиво.

— Ой, прости меня, пожалуйста, — сконфузилась Леся. — Такой беспорядок учинила.

— Пустяки какие, — отмахнулась хозяйка. — И не такое приходилось отмывать.

Дождавшись, когда она в очередной раз покончит с уборкой, Леся повторила вопрос насчет Алены.

— Да тут я ее на днях и видела, — сказала Лена. — Возле «Каллиопы».

— Точно? Это была она?

— Точнее не бывает, — отозвалась Лена. — А вы никак ищете ее? Зачем? Случилось что-нибудь?

— Случилось.

— А что такое?

— Ее убили.

Глаза у Лены расширились:

— Как? Вы, девчонки, так шутите, что ли?

— Вовсе нет. Ее убили. Задушили возле того дома за городом, где она жила в последнее время у одной подруги.

Лена закивала головой.

— Да, да, — пробормотала она. — Верно вы говорите. Все сходится.

— Что сходится?

— Так именно она мне и рассказывала.

— Что?

— Что жила за городом у одной подруги. А брат той сильно возмущался, хотя в свое время Аленку в постель тащил. Вот Алена послушала, послушала его упреки и решила снова на работу к Каллиопе попроситься. Все лучше, чем на иждивении у такого гада сидеть.

— Когда это было? Когда ты видела Алену?

Лена задумалась. Что-то подсчитывая, она шевелила губами и даже сходила за календариком. И, вернувшись, уверенно и четко назвала день. Подруги переглянулись. Вот оно как! Это был тот самый злополучный день, когда убили Алену.

— Суббота была, — повторила Лена. — Два часа дня. Или около того.

Никаких сомнений. Лена и была последней или, во всяком случае, в числе последних, кто видел Алену живой.

— А о чем вы с ней разговаривали?

— Да так, — пожала плечами Лена. — Меня она сначала даже не узнала. Но я и не удивляюсь. За последний год я сильно изменилась. Вон, даже к Каллиопе меня не пропустили. А раньше была хорошенькой, словно картинка.

И, глотнув пива, она покосилась на подруг:

— Чего смотрите? Не верите, что была хорошенькой?

Выпитое женщиной пиво подталкивало к движениям. Лена снова сбегала в комнату и принесла оттуда альбомчик с фотографиями. С них смотрела смеющаяся пухленькая блондиночка с лукавыми карими глазами, румянцем и пухлыми губками, сложенными сердечком.

— Мужики от меня так и млели, — поделилась Лена своими воспоминаниями. — А теперь ничего от былой красоты не осталось. Болезнь всю ее сожрала.

И, пролистнув несколько страниц, она сказала:

— А вот и Аленка. Узнаете?

Узнать Алену было трудно. Подруги привыкли видеть ее одетой подчеркнуто скромно. А на фотографии это была разодетая в вызывающе яркие тряпки красивая шикарная девица.

— А кто это рядом с ней? — удивилась Кира. — Леся, посмотри.

Леся присмотрелась. И глаза ее широко раскрылись от удивления.

— Апостол? — прошептала она. — Он?

Качество снимка оставляло желать лучшего. Да и стоящий рядом с Аленой мужчина был запечатлен в профиль. Но все же заметное сходство с Апостолом просматривалось. И если это он, то что делает рядом с Аленой? И выходит, он знал, чем она занимается? Но если знал, почему не проклял? И даже совсем напротив, стоит рядом с ней, словно покровитель или родной папочка.

— Кто это? — спросила у Лены Кира.

Женщина кинула рассеянный взгляд на снимок. И нахмурилась.

— Не знаю. Клиент, наверное. Одет прилично, а рожа противная. Наверняка клиент.

Подруги попросили у женщины разрешения взять хотя бы на время эту фотографию.

— Берите совсем, — великодушно разрешила она им. — У меня на память об Алене еще есть. Эта мне не нужна.

И, продолжая перебирать фотографии, она, словно бы не понимая, как это важно, добавила:

— И знаете, я сейчас кое-что вспомнила. Я ведь слышала в тот день, как Алена договаривалась с кем-то насчет встречи. И называла она этого человека папой.

После этих слов в комнате повисла тяжелая тишина. Высказавшись, Лена витала мыслями где-то в далеком прошлом. А подруги просто не в силах были открыть рты, сраженные тем, что им открыла старая больная проститутка — подруга Алены.

Глава 15

Обретя дар речи, подруги буквально набросились на Лену с расспросами. Бедная, она прямо не знала, кому из них отвечать.

— Не так быстро! — взмолилась она наконец. — Конечно, я вам все расскажу. И в подробностях. Но не кричите вы так. У меня голова пухнет от вас.

Подруги умерили свой напор. И Лена поведала им следующее:

— Когда мы встретились с Аленой, то я сразу же предложила ей, чтобы мы пошли ко мне. Посидели, вспомнили прошлое. И она вроде бы была не против, но сказала, что именно сегодня не может. Так как ждала важного для нее звонка. Сказала, что от этого звонка может измениться вся ее жизнь.

— В лучшую сторону?

— Я так поняла.

— Ну и?..

— Когда мы разговаривала, ей как раз и позвонили.

— Кто?

— Говорю же, она назвала этого человека отцом. Так и говорила: «Да, папа. Хорошо, папа. Где скажешь, папа». А под конец еще добавила: «Прости меня, я была очень плохой. Но теперь все изменится, я тебе обещаю».

— И что дальше?

— А дальше она заторопилась. Наспех попрощалась со мной. Поймала машину и уехала.

— Ты не помнишь, сумочка была при ней?

Лена растерялась.

— Сумочка? Ну да, наверное, при ней. Да, точно! Она же трубку из сумки доставала. И обратно ее тут же в сумочку спрятала.

Итак, когда Алена направлялась в салон к Каллиопе, она встретила свою старую знакомую Лену. Заболтавшись с ней, девушка до салона не дошла. И потому ни Каллиопа, ни охранник, ни другие ее там не видели. Алена лишь собиралась в массажный салон, но не дошла. Вместо этого она отправилась на встречу со своим отцом. И сумочка в этот момент была еще при ней. Та самая сумочка, которую потом нашли на помойке порванную и испачканную.

Из всего этого напрашивался один-единственный, но очень страшный вывод. Еще толком не осознав, что за мысль появилась в ее голове, Кира, не спрашивая разрешения у хозяйки, метнулась в прихожую, где у Лены был прикреплен к стене телефон. И, набрав нужный номер, услышала голос Иры — младшей сестры Алены.

— Да, — едва слышно произнесла та, узнав, кто звонит. — Да, мы уже дома. И папа нашелся. Вернее, не так. Не нашелся, а его нашли.

— Что значит «нашли»?

— То и значит. Его тело нашли в каком-то заброшенном доме. Строители пришли и увидели, что он на вбитом в потолок крюке болтается.

— Что? — ахнула Кира.

— Папа повесился.

— Почему?

— Не знаю, — вырвалось у плачущей Иры. — Просто повесился. Но при нем нашли предсмертное письмо.

— И что он в нем пишет? Он ведь его для вас оставил?

— Вообще-то оно в самом деле было адресовано семье, то есть нам. Но менты забрали его себе. И отдавать не хотят.

— Возмутительно!

— Сказали только, что в письме папа признается во всех убийствах.

— Во всех? — ахнула Кира.

— Да.

— В каких именно?

— Он написал, что сначала убил Алену, потом Апостола, а потом еще одну женщину. Не знаю, кто она такая. И не знаю, зачем он и ее тоже убил. Может быть, он сошел с ума?

— А следователь что говорит?

— Это самое и говорит, — всхлипнула Ира. — Что папа был сумасшедший. Мол, они всем отделом читали его письмо. И все решили, что папа сошел с ума.

— И давно обнаружили его тело?

— Сегодня утром.

У Киры даже в глазах от ярости потемнело. Вероломству рыжего Еремея не было предела и границ! Это надо же, он уже утром знал, что Аленин отец покончил с собой, взяв на себя все убийства, а им ни словом об этом важном факте не обмолвился. Болтал о всякой ерунде. Теперь понятно, просто мозги им компостировал. А сам в это время со всем отделом двигался семимильными шагами к разгадке преступления.

— Ну погоди у меня! — прошептала Кира, сжимая телефонную трубку так крепко, что она даже потрескивала у нее в руках. — Дай время, сквитаемся, дорогой Ерема!

Лишь одно смущало ее. Почему отец Алены признался во всех трех убийствах? Ведь следователь четко объяснил, что убийство Алены и Апостола совершено двумя разными людьми. Это установили медицинские эксперты. Или следователь просто врал, а на самом деле его эксперты ничего такого и не говорили? Теперь, после предательства следователя, Кира уже не могла доверять ему так, как верила прежде.

Тем не менее они с Лесей решили наведаться к нему с дружеским визитом. И немало были удивлены, когда он им позвонил сам, со встречным предложением. Девушки не стали говорить, что находятся на пути к нему. А пообещали приехать, как только смогут.

Еремей их ждал. Но при виде подруг лицо у него сделалось испуганно-виноватое, что лишний раз подтвердило его нехорошее поведение. Хотя почему нехорошее? Мало ли что они там друг другу пообещали. У следователя есть работа, служебный долг, в конце концов. А что есть у них? Всего лишь неумеренное любопытство да страсть совать нос не в свои дела.

— Мы нашли Алениного отца, — сообщил подругам следователь, едва они уселись на предложенные им места.

— Молодцы, но при чем тут мы?

Следователь закашлялся и отвел глаза. Вид у него при этом сделался откровенно несчастным.

— Дело в том, что со смертью этого человека у нас обрываются все нити, — признался он наконец. — Мы понимаем, что убийца не он. Что он просто взял на себя чужую вину. Но доказать этого мы пока не можем.

Леся фыркнула.

— Только не пытайтесь изобразить, будто бы вас это волнует. Все знают, что вы в подобных случаях с радостью пользуетесь возможностью спихнуть дело.

— Есть убийца, есть его признание, чего вам еще нужно? — цинично хмыкнула Кира.

— Чего? — взорвался следователь. — Да хотя бы показаний свидетелей, которые бы говорили против него, улик и соответствующего заключения экспертизы! Вам этого мало или еще перечислить?

— Одного чистосердечного признания, выходит, недостаточно?

— Да вы его читали, это признание?! — вырвалось у следователя.

Но, заметив ошеломленные лица подруг, он осекся:

— Нет, конечно, что я говорю! Как вы могли его читать? Хотя… Судя по вашей пройдошливости и тому, что вас постоянно застают возле трупа очередной жертвы, может быть, вы и на стройке побывать успели?

— Нас там не было! Клянемся!

— Мы бы вам сказали.

Следователь покачал головой и снова заговорил, все еще горячась:

— Знаете, девочки, я просто не могу поверить тому признанию, которое мы нашли при самоубийце.

— Почему?

— Да потому что это не признание, а бред сумасшедшего. Белая горячка! Параноидальный бред! Называйте как хотите, но к делу я эту бумагу подшивать отказываюсь.

— А можно нам ее тоже посмотреть?

— Незачем! И так могу рассказать, что там написано.

— Все же лучше, если мы прочитаем сами. Нагляднее.

— Письмо у экспертов, — недовольным голосом отозвался следователь. — А написано там следующее: дорогие мои друзья и родственники, живите дальше в согласии со словом Божьим, а я все указания гласа Господнего уже выполнил. Наказал падшую грешницу и оных с ней. И теперь предаю себя огню чистилища.

И, посмотрев на подруг, он произнес:

— Представляете себе, что такое может быть оглашено в официальном расследовании?

Подруги переглянулись. В том, что у всех последователей Апостола крыша уехала далеко и надолго, они не сомневались. Так что Аленин папашка вполне мог отъехать еще подальше и порешить не только блудную дочурку, но и всех тех, кого винил в ее падении. Они уже ранее обсуждали эту версию. И тогда отказались от нее. А как быть сейчас? После полученного признания убийцы?

— Да точно так же! — воскликнул следователь. — Не верю я в то, что он убил Апостола. И не мог он убить хозяйку притона.

— А дочь мог?

Следователь заколебался с ответом.

— А тех двоих почему не мог? Апостола и Каллиопу?

— В первом случае потому, что следы на теле у жертвы не подходят по размерам. А во втором, потому что сам к этому времени был уже мертв.

— Не понимаю. А как же письмо, в котором он кается в убийстве Каллиопы?

— Ну, он ведь имен не называет. Говорит просто, что наказал блудниц. То есть надо понимать, что свою дочь и еще одну женщину.

— А Апостола?

— И его тоже.

— Его отец Алены тоже счел грешником?

— Видимо, так.

Над всем этим следовало хорошенько поразмыслить. Но у подруг не оказалось времени. Потому что в этот момент следователь сделал им такое предложение, что они буквально обалдели.

— Мы решили, — заявил он, для солидности вертя в руках перьевую ручку, изображающую из себя «Паркер», — мы решили, что вам нужно продолжить посещать общину Апостола.

— Что?!

Следователь покраснел, «Паркер» отложил, но продолжал развивать свою мысль.

— Дело в том, что раз уж вы с подругой сумели внедриться в гнездо этих сектантов, то нельзя нам упускать такую прекрасную возможность разобраться в том, что у них происходит.

— А что у них происходит?

— Вот это вам и предстоит выяснить.

Кира хмыкнула.

— Сформулирую вопрос немного по-другому, — сказала она. — С чего вы взяли, что у них там вообще что-то происходит такое, чем следует заниматься уголовному розыску?

— Положа руку на сердце, вы разве сами так не думаете?

Допустим, Кира думала. Но признаваться в этом следователю не собиралась. Из упрямства, должно быть. И вообще, на то она и женщина, чтобы ей там чудилось и казалось. А мужчины должны оперировать фактами, а не чувствами. Она так и заявила Еремею. И следователь покорно принялся разжевывать и так очевидные вещи.

— У них в общине произошло два убийства, — нудил он. — И третье убийство хозяйки притона опять же связано с их общиной. Понимаете, к чему я клоню?

— Только в общих чертах.

— Да что конкретно мы с Кирой должны сделать?

Кира метнула на подругу сердитый взгляд. Этим вопросом Леся фактически подписалась под согласием помогать следствию. И зачем? Не могла немного поломаться! А следователь радостно вспыхнул и затараторил:

— Ничего особенного пока вам делать и не нужно. Достаточно вашего согласия помочь следствию. Вы же такие бесстрашные, умные, проницательные. Если не вы, то кто же еще сможет разобраться в случившемся?

Подруги переглянулись. Наконец-то их оценили! Как это было приятно. И на радостях Кира даже забыла, что должна для приличия поломаться.

— Мы согласны! — выпалили они хором.

Следователь расцвел. Но тут же снова нахмурился и встревожился.

— Знаете, это была не моя мысль, — предупредил он девушек, глядя на Киру. — Но вы с вашей пронырливостью… Я ведь вам говорил! А вот теперь можете радоваться, мое начальство заметило ваши телодвижения. И в приказном порядке велело, чтобы я подключил вас к расследованию.

— А вам бы этого не хотелось?

— Не хотелось, — признался следователь. — И вовсе не потому, что я такой эгоист и жажду заполучить все лавры и новую звездочку на погоны. Просто я беспокоюсь за вас. Очень беспокоюсь.

— Но мы же бесстрашные, умные и проницательные…

— А убийцы действуют жестоко и безжалостно. Они могут и не оценить ваших потрясающих качеств. Я вам это уже говорил. И повторяю сейчас снова. Мне не нравится, что вы будете рисковать своими жизнями.

— Да с чего вы взяли, что нам придется ими рисковать?

Следователь покачал головой.

— Трое уже убиты. И это только те, чьи тела мы обнаружили. И к тому же я чувствую, что в связи со смертью лидера этой общины там должны произойти важные перемены.

— Передел власти?

— Что-то в этом роде, — пробурчал следователь. — Но скорее воцарение нового божка. Не понимаете?

— Нет.

— В этой общине вроде бы всем заправлял Апостол Иисус — в миру милейший господин Звенягин. Так?

— Верно.

— Но мы навели справки, он не мог бы затеять это дело с общиной просто из-за финансов. Вернее, в силу отсутствия у него оных.

— Как это?

— Не было у нашего господина Апостола денег на раскуртку, вот что! Кто-то ему их дал. И этот кто-то ловко управлял и самим Апостолом, и всеми другими членами общины. Вот что я хотел вам сказать. И о чем хотел предупредить. На мой взгляд, это очень важный факт.

Подруги молчали и сосредоточенно думали. Оказалось, что противник куда значительней и страшней, чем им представлялось. И главное, они решительно ничегошеньки не знали о нем. Кто он? Один или это группа людей? Каковы их планы? И главное, зачем им все эти убийства? Апостола в том числе.

— Чертовщина какая-то, — выразительно произнесла Кира, когда они вышли от следователя и уселись в маленьком тихом кафе, чтобы выпить по чашке эспрессо.

Обеим хотелось как-то освежить, можно даже сказать, прополоскать свои мысли, а крепкий натуральный кофе годился для этого как нельзя лучше.

— И не говори — чертовщина, да и только!

— И мы должны в ней лично участвовать.

— Угу.

Кира покрутила перед собой крохотную чашечку с густым черным напитком, разглядывая ее со всех сторон. Увиденное ее удовлетворило. И, прикрыв глаза, она поднесла чашку ко рту. Втянула в себя божественный запах и услышала:

— А этот следователь с тебя глаз не сводил.

Кира все же сделала глоток. Но вкуса напитка уже не ощутила. Слова подруги полностью вывели ее из кофейного транса.

— Ты думаешь?

— Будто бы сама не видела!

— Видела, но подумала, что мне чудится.

— Нет, нет. Он прямо весь дергался, когда говорил о том, какие опасности нам с тобой могут грозить. Вернее, тебе могут грозить. Моя-то судьба его как раз не слишком взволновала.

— М-м-м, — промычала Кира, пунцовая и польщенная. — Он мне и самой нравится. И если бы еще не плел за моей спиной какие-то свои делишки…

— Ой, ой, ой! Можно подумать, ты сама поступаешь иначе!

— Так ты думаешь, что я ему нравлюсь?

— Ну, глаз он на тебя положил, это точно.

Кира задумалась. Мысль о том, что следователь положил на нее глаз, ей пришлась по душе. Глаза у Еремея были красивые. Но долго предаваться романтическим мечтам Кира не захотела.

— Давай не будем об этом пока говорить. Как поется — «первым делом, первым делом самолеты, ну, а девушки, а девушки потом».

— Вот! — удовлетворенно кивнула Леся. — Ты уже и запела. Первый признак, что сама влюбилась! В рыжего следователя!

— Не мели чушь!

— Не мечтай меня обмануть! Вижу тебя как облупленную!

— Леся!

— Кира!

— Давай о деле!

Леся лукаво улыбнулась краешком губ, показывая, что ее все равно не обманешь.

— Ладно, давай.

Кира допила кофе. И с трудом отогнав от себя образ влюбленного Еремея, заговорила:

— Предлагаю уже сегодня отправиться в дом Апостола.

— А это удобно?

— Неудобно писать на потолок!

— Но у людей похороны!

— Похороны — дело общественное. А мы часть их общества.

— Да?

— Да, и не забывай этого. Нас Апостол лично принял в их общину. Надеюсь, ты это помнишь?

— Забудешь такое!

— Вот, а раз так, сегодня же поедем к ним. Предложим свою помощь. И под этим предлогом останемся в доме.

— А дальше?

— Дальше видно будет. Если следователь прав, то новый хозяин общины должен появиться на сцене буквально со дня на день.

— На похоронах старого Апостола?

— Очень возможно, что именно там. И я не хочу пропустить его появление.

Похороны старого Апостола в отличие от похорон бедной Алены проходили торжественно и весьма пышно. Подруги не знали, собралась на них вся его община или это была только ее привилегированная часть, но в любом случае зрелище впечатляло. Траурная процессия растянулась на два квартала. Часть скорбящих ехала на своих машинах, для остальных наняли три автобуса.

Подруг никто и не думал гнать. Даже напротив. Устройство похорон взял на себя Митя. И потому они получились изысканными, но с легким налетом романтизма. Особенно подруг умилили венки, выполненные в форме розовых сердечек с трогательными надписями: «От любимого друга», «От жены», «От невесты».

— Валентинки, да и только, — покосившись на эти розовые пышные сердца, хмыкнула Леся. — Не слишком уместно на кладбище.

Кира ничего не ответила. Ей было некогда критиковать саму церемонию. У нее было дело поважней. Она стреляла глазами по сторонам, по лицам собравшихся, пытаясь вычислить преемника старого Апостола.

— Тут он должен быть, — шептала она себе под нос. — Тут. Сердцем чую!

Сердцем она там это чувствовала или другим каким местом, но оказалась совершенно права. Едва все скучились возле отверстой могилы в ожидании начала церемонии, как Кира сразу же обратила внимание на этого человека. У него было худое лицо, жилистое тело и сверкающие пронзительные черные глаза.

— Чисто сатана! — прошептала Леся, когда Кира указала подруге на этого человека.

Но не внешность была главным его козырем. Поважнее впечатляюще яркой внешности оказалось то, как по-хозяйски властно держался этот человек. При этом он казался куда более напряженным, чем все присутствующие. Видно, он не был до конца уверен в успехе.

— Зуб даю, этот человек еще сегодня себя проявит, — снова зашептала Кира. — Вот увидишь!

Затем зазвучали прощальные речи, в которых покойный выглядел эдаким ангелом с крыльями. Он оказался чистейшей души человеком, кристальной честности, высоких нравственных устоев, прозорливцем и чудотворцем, Божьим посланцем и истинным Мессией своего времени. А потом прозвучала фраза, которая заставила подруг насторожиться еще больше.

— Мы осиротели, — горестно сообщил один из старейшин всему сообществу. — Ушло наше сердце. Но тело наше не погибло. И так как тело не живет без души, Господь наделил нас новой душой. Оделил нас своим Посланцем.

— Ого, — толкнула подругу Леся. — Поприветствуем новую душу. Смотри. Ой и страшный! На маньяков из фильмов ужасов похож. Верно ты сказала!

Кира тоже обратила внимание на происходящие перемещения возле трибуны для ораторов. Трое крепких молодых людей оттеснили старейшин общины, предоставив дорогу тому самому с крючковатым носом и сверкающими черными глазами. А старейшины и не думали протестовать. Напротив, они всячески приветствовали нового гостя.

— Кто это? — обратилась Кира к стоящим поблизости от нее людям.

В ответ она получила восторженное:

— Наша новая душа! Наше сердце! Посланец Божий!

Кира только головой покачала. Ей уже давно не нравилось поведение членов общины. Оно и в обычное время было далеко от нормального. А сегодня все присутствующие то погружались в оцепенение, то реагировали на сущие пустяки чересчур эмоционально и даже бурно.

— Какой дряни они обкурились? — прошептала она недовольно.

— Тут все словно чокнутые.

Сами подруги тоже ощущали какой-то непонятный эмоциональный подъем.

— Говорила тебе, не нужно было пить тот чай, — прошептала Леся, когда Кира поделилась с ней своими сомнениями. — Вкус у него был больно уж подозрительный.

Кира понимала, о чем говорит ее подруга. Ей утренний чай, которым потчевали всех перед выездом на кладбище, а потом и на самом кладбище, разливая по пластиковым стаканчикам, тоже показался странным. Вроде бы цвет и вкус у него были нормальными. Но вот запах одурманивал, заставляя голову кружиться и делая мысли вялыми. И было это как-то очень странно, потому что спроси сейчас у подруг об этом напитке, они бы сказали, что пахло от чая обычными цветочными добавками.

Но чем бы там от него ни пахло, на всякий случай они пить чаек не стали. Сделали для вида по паре маленьких глоточков, чтобы только смочить губы. А остальное при первом же удобном случае вылили. Кира в раковину, а Леся в кадку с огромной пальмой, которая росла в столовой. Листья у растения немедленно обмякли, а потом резко встопорщились почти до потолка. Из чего Леся сделала вывод, что они с Кирой поступили совершенно правильно, отказавшись от чая.

И все равно туман в головах появился. Зловредный напиток пусть и частично, но сделал свое дело. Головы у подруг плыли. Что уж говорить об остальных членах общины, которые от души хлебнули этого сомнительного чайку. Теперь они были готовы поверить во что угодно. Особенно если сказано это людьми, которым они привыкли доверять.

— Наша душа! — сканировала тем временем заведенная толпа. — Да здравствует Посланец! Да славится Посланец Божий!

Услышав это, Кира не удержалась и хихикнула:

— Король умер, да здравствует король.

Леся думала о другом.

— Это какой же у них по счету руководитель получается? — озабоченно поинтересовалась она. — Всего лишь номер два или уже больше?

Под торжественное траурное гудение духового оркестра гроб с телом Апостола опустили в могилу. Церемония на кладбище покатилась своим чередом. Разве что теперь Митя уступил свое место распорядителя. Отныне давали указания и вообще всем заправляли люди Посланца Божьего. А он сам вышагивал осанисто и гордо, считая, что полностью утвердился в своем новом звании.

Для поминок был снят целый ресторан. Все гости прибыли в полном составе. И поспешно расселись по своим местам, выжидающе и преданно поглядывая в сторону Посланца. Подруги постарались подсесть поближе к Ире. Девушка выглядела вполне адекватно. Во всяком случае, в ее глазах того безумного фанатичного блеска было поменьше, чем у остальных. И еще девушка была непривычно грустной и почти ничего не ела.

— Все время думаю о папе, — призналась она подругам. — Как он мог так ужасно поступить? Ведь он сам всегда учил нас, что зло нельзя искоренить другим злом. Что же с ним случилось, что он в один миг взял и передумал?

— Думаю, это случилось не в один миг и даже не за один день, — сказала Кира. — Помнишь, ты говорила, что твой папа стал необычайно задумчив?

— Да. Он был очень странный.

— Все время думал?

— Молчал. Мрачно молчал и никого вокруг себя не видел.

— Вот! Он обдумывал, как ему следует поступить.

Ира покачала головой:

— Он не мог убить Алену. Несмотря на то что она натворила, я уверена, в глубине души он продолжал ее любить.

Подруги не стали спорить. Пока что в этом деле были и другие подозреваемые. Не один Аленин папочка вышел на тропу войны. Апостола и Каллиопу убил ведь кто-то другой. И чтобы сменить тему разговора, Кира спросила:

— А что ты думаешь о вашем новом Апостоле?

Брякнув «вашем», она готова была откусить себе язык. Какой такой ваш? Только наш, наш, наш. Она должна изображать, будто бы верит в то, что данный тип есть Единственный и Неповторимый Посланец Божий. Но Ира ее оговорки даже не заметила. Она была погружена в свои переживания. Но на вопрос все же откликнулась. И, кинув внимательный взгляд в сторону нового духовного наставника, пробормотала:

— Мне он не нравится.

— А он с тебя глаз не сводит.

Ира поежилась.

— Я хочу уйти, — сказала она. — Мне что-то нехорошо.

Но уйти она не успела. Едва она направилась к дверям, как Посланец Божий сделал знак своим помощникам. И один из них двинулся наперерез девушке. Поймав Ирку у самых дверей, он встал таким образом, чтобы не дать той пройти. И принялся что-то втолковывать той. Ира молчала. Но было видно, что этот разговор ей сильно не по душе. Тем не менее в заключение она покорно кивнула. И вернулась на свое место.

Подруги заметили, что эта короткая сценка не осталась без внимания окружающих. Они одобрительно кивали головами. И пока Ира шла назад, останавливали ее. И как показалось подругам, поздравляли девушку. Не понятно, что они ей там говорили, но Ира выглядела совсем удрученной, когда подсела снова к подругам.

— Не получилось у меня удрать, — тоскливо произнесла она, но так, чтобы ее слышали только одни подруги. — Теперь мне крышка.

— Какая крышка?

— Вы что же, ничего не поняли?

— Нет, а что тут понимать? Ты хотела уйти, но тебя не выпустили из ресторана до окончания поминок.

— Ну! Посланец велел мне задержаться. А что это значит?

— Что?

— Не иначе как он выбрал меня своей невестой, вот что!

В голосе Иры слышалась уже не тоска, а откровенное отчаяние.

— Вот и Алену точно так же выбрали в свое время, — произнесла она. — Только она нашла в себе силы убежать. А я… Нет, я на такой подвиг не способна.

Подруги молчали. Способ сватовства в данной общине вызывал, мягко говоря, недоумение.

— И что, твоего согласия никто не спросил?

— Зачем? Подразумевается, что я должна быть на седьмом небе от счастья от подобного предложения.

— А кто он вообще такой, этот новый Апостол?

— Ты раньше его видела?

— Он занимал какое-то положение в общине?

На все вопросы Ира отрицательно мотала головой.

— Впервые его вижу. И не понимаю, почему наши старейшины остановили свой выбор именно на этом человеке.

К несчастью, ее последнюю фразу услышал Иркин сосед — пожилой дядечка с благообразной густой бородой и таким же густым басом. Он нахмурился и прочитал Ире целую проповедь по поводу уважения к старшим. К их мнению, авторитету и опыту. Лекция на тему послушания затянулась на добрых полчаса. Отвязаться от зануды не было никаких возможностей. И понурившаяся Ирка была вынуждена молча слушать надоеду.

Но в целом поминки прошли очень чинно. За исключением эпизода с задержанием при попытке к бегству невесты нового Апостола, ничего интересного не произошло. Новый Апостол окончательно утвердился в своем звании Посланца Божьего, окружающие были в восторге, получив нового духовного наставника и лидера общины. А сам Посланец, восседая во главе стола, пожирал своими горящими глазами Ирку. Та краснела, бледнела и мечтала провалиться сквозь выложенный мозаичной плиткой ресторанный пол, прикрытый пушистым ковром.

Потом всех обнесли киселем, который тут подавался последним. И поминки были завершены. Люди стали понемногу вставать и расходиться.

— Можем сделать первый доклад Еремею, — прошептала Леся на ухо подруге. — Новый Апостол принял сан.

— Угу, я уже отправила ему эсэмэску.

— Оперативно! И что он ответил?

— Благодарит и просит нас быть осторожнее.

— Мне кажется, быть осторожнее следует кое-кому другому.

И Леся покосилась в сторону Ирины, сидящей с отрешенным видом.

— Ира? И-ира? — позвала она ее. — Ты меня слышишь?

Девушка не отреагировала. И повернулась к подругам лишь после того, как Леся ущипнула ее за локоть. Лучше бы она этого и не делала! Теперь на подруг смотрели два глаза, в которых горел тот же огонь, что и в глазах остальных.

— Ира, ты идешь с нами? — спросила у девушки Кира, еще надеясь, что разум возобладает в той над наркотиком или тем, что ей там добрые единоверцы подмешали в кисель.

Но Ира с подругами не пошла. Куда там! Она была словно сама не своя. И только шептала:

— Он наш новый Апостол. Посланец Божий! Я должна гордиться. Такая честь выпадает одной девушке из полусотни.

— Не льсти себе! — посоветовала ей Кира. — Насколько я разбираюсь в мужчинах, этот Посланец тот еще распутник. Не успеешь оглянуться, как полсотни человек окажется с тобой в одной постели.

Но голос здравого смысла до затуманенного разума Иры просто не доходил. Она продолжала шептать себе под нос хвалебную оду новому Апостолу.

Глава 16

Следующий день начался для подруг беспокойно. Секретарша из офиса их туристической фирмы подавала сигналы SOS. Клиенты оживились и жаждали ехать отдыхать и развлекаться. Но до них ли было сейчас подругам, когда вокруг творилось черт знает что. И они умолили девушку оставаться на своем посту, посулив ей прибавку к зарплате, премию и внеочередной отпуск. Разумеется, если останутся живы. Но последнее они ей не сказали. И потому она осталась очень довольна полученным обещанием.

Вчера подругам с большим трудом удалось отцепить Ирку от Посланца, которому она вознамерилась отдаться прямо там, в ресторане. К счастью для всех, сам Посланец оказался занят каким-то разговором. Но вначале он так милостиво кивнул Ирке, порывающейся лобызать его колени, и улыбался Посланец при этом столь многозначительно, что подруги уже решили, что дела у Ирки хана. Завтра очухается девка, а поздно будет.

Но тут раздался телефонный звонок. И дальше лобызания коленей дело у Ирки с новым Апостолом не пошло. Девушку отцепили те же охранники. Вывели вон и сдали с рук на руки ожидающей ее матери. Та быстро увела девушку.

Тем не менее подруги собирались прямо с утра поговорить с Ирой. И убедить ту, если она придет в себя, не есть и не пить ничего из того, что ей предложат добрые родственники и единоверцы.

— Пусть покупает продукты сама в городе. Там же пусть и питается. В конце концов, она же работает, значит, деньги у нее есть, — возмущалась Леся. — Лично я так и собираюсь поступать. Крошки тут в рот больше не возьму.

— Пошли к ней!

Подруги знали, что вчера вечером мать Иры не забрала с собой дочь домой. Нет, она привезла девушку в усадьбу старого Апостола, в которой теперь разместился штаб нового лидера, и оставила дочь там.

— Понятно, зачем привезла, — прошипела Леся. — Ну люди! Родную дочь!

Тем не менее ночь в доме Апостола прошла спокойно. Новый Посланец где-то пропадал. Помощь подруг Ирке не понадобилась. И, честно говоря, они были этому только рады. Чем бы они смогли помешать распутнику, вздумай он заявиться к Ирке в отведенную ей комнату на любовное свидание? Тем более что одурманенная зельем девушка не стала бы даже сопротивляться. А с радостью отдалась бы мерзавцу.

Но когда подруги, также переночевавшие в доме Апостола, утром пришли к Ире, в комнате, которую отвели девушке для сна, никого не оказалось. Возле окна стояла разобранная постель, где Ира спала сегодня ночью. Но ни ее самой, ни одежды тут уже не было. Неприятно удивившись, подруги обыскали весь дом сверху донизу. Побывали в саду, на заднем дворе, где мычали коровы и хрюкали розовые и пятнистые хавроньи и их многочисленное потомство. Но ни там, ни на кухне, ни на морковных и капустных грядках Иры не было.

Подруги пробовали расспросить остальных обитателей дома, куда делась Ира. Но на их настойчивые вопросы люди лишь изумленно раскрывали глаза, делая вид, что просто не понимают, о ком идет речь.

— Они тут все одна банда! Сговорились!

— Но надо же что-то делать.

— Что тут поделаешь? Проспали мы с тобой Ирку!

— Не понимаю, как это могло случиться! Мы караулили ее всю ночь.

— А под утро заснули.

— Но она тоже спала.

— Видать, не так крепко. Как только рассвело, встала и ушла.

— Ушла? Ничего не сказав нам с тобой?

— Ну и что? Набралась храбрости и ушла. Молодец!

— Ничего она не молодец! Могла бы хоть нам записку оставить. И вообще, куда она могла пойти? У нее же за пределами общины нет никого.

И, покачав головой, Леся твердо сказала:

— Нет, нет и еще раз нет! Я уверена, вздумай Ирка бежать, она бы в первую очередь обратилась за помощью к нам.

— Почему к нам? Она нас едва знает.

— Зато она знает про нас главное, что мы тут не для того, чтобы стать свихнувшимися фанатичками, а для того, чтобы найти убийцу ее сестры. То есть самые независимые от воли нового Апостола люди. Она должна была прийти за помощью именно к нам.

Кира спорить не стала. Тем более что и ей самой казалось точно так же.

— Должна была, но не пришла. И какой из этого следует вывод?

— Какой?

— Не успела. Другими словами, ее похитили. Воспользовавшись тем, что она была не в себе. И не смогла поднять шум и вообще оказать сопротивления.

Леся замерла на месте, глядя на подругу широко раскрытыми глазами.

— Точно! — прошептала она. — А кто?

— Наш Посланец постарался. Или кто-то из его людей.

На всякий случай подруги позвонили Ире домой. Трубку снял ее старший брат. И коротко рявкнул:

— Иры нет!

А когда подруги попытались уточнить, где его сестра, когда вернется и вернется ли вообще, он просто бросил трубку.

— Какой хам! — возмутилась Леся.

— Он так себя ведет, потому что ему есть что скрывать.

Леся тем временем углубилась в размышления.

— Не понимаю, — произнесла она.

— Чего?

— Вчера вечером Ирка была готова на все ради нового Апостола. Чуть ли не сама к нему в постель лезла.

— Ну и?..

— И зачем в таком случае было ее похищать?

— Как это зачем? — произнесла Кира и осеклась.

А в самом деле, зачем было похищать Иру отсюда? Это был дом общины. Новому Апостолу по его званию полагалось тут жить. Одурманенная наркотиками девушка была согласна осчастливить его, став любовницей (как это тут называлось — «апостольской невестой»). К чему тогда ее похищать? Увозить в другое место, возможно, далеко не столь комфортное? Или Посланец опасался, что действие наркотика закончится и его жертва начнет яростно сопротивляться? Кошмар!

У Киры даже мурашки по спине пробежали, когда она представила себе Иру, которая приходит в себя и первое, что видит, — это надвигающийся на нее сверкающий черными глазами Посланец с его крючковатым носом. С него еще станет и голым к ней заявиться, но в полной боевой готовности. А такое зрелище не для наивных девушек, воспитанных в условиях, очень далеких от настоящей жизни.

Что же, вполне возможно, что мог Посланец увезти Иру на первый раз подальше. Чтобы никто не услышал ее криков и не помешал бы ему. Но с другой стороны, мог бы еще раз дать ей дозу дурмана. Или ему нравится, когда жертва сопротивляется? От этой мысли Кире стало совсем худо. И она приказала себе не думать о плохом.

А если не думать и если Иру никто не похищал, то где в таком случае она сейчас? На работе? Но почему ее телефон молчит, а приятный женский голос раз за разом повторяет, что он выключен или находится так далеко, что сеть не берет.

Нет, что-то в этой истории не складывалось. И Кира поклялась, что треснет, но обязательно разберется в ней до конца.

— Предлагаю действовать испытанным способом, — сказала она Лесе, когда они снова уединились в своей комнате.

Слово Мити еще имело вес в общине. Правда, было ясно, что теперь он таял с каждым днем. Но пока что он еще смог устроить подруг в доме так, что никто не стал задавать девушкам вопросов, какого черта они тут делают. И долго ли собираются столоваться, ничего не давая общине взамен.

— Так вот, мне кажется, что нам нужно войти в контакт с Посланцем.

Леся сдавленно закашлялась.

— Войти в контакт? Что ты под этим подразумеваешь?

— То самое. И с этим Посланцем легче всего будет договориться, если он подумает, что мы в него влюблены.

— Как это? — возмутилась Леся, наконец почуяв, куда ветер дует. — Но я не испытываю к этому страшному типу никаких добрых чувств!

— Достаточно, если он будет так считать.

— Он мне неприятен!

— Скрывай это!

— Но мы…

— Мы его очаруем, а потом обманем. Как всегда. Ну что? Согласна?

Леся посмотрела на подругу.

— Всегда получалось, — напомнила ей Кира.

Леся в ответ тяжело вздохнула. И кивнула. А что еще ей оставалось, бедной? Не могла же она бросить свою полоумную подругу на растерзание Посланцу и всей общине фанатиков?

В середине дня вернулся Посланец. Подруги с пристрастием рассмотрели его и пришли к выводу, что исчезновение Ирки для него не новость, но при этом он сам не выглядит счастливым новобрачным. Следовательно, Ира пока что держит оборону. Но надолго ли ее хватит, вот в чем вопрос. Нет, нельзя было терять ни дня, ни минуты.

— Очень удачно, что у него сегодня ночью с Иркой явно ничего не получилось, — прошептала страшно довольная Кира. — Будет легче его убедить в том, что мы обе в него втюрились по полной программе.

И подруги принялись реализовывать свой план. Очень скоро стало ясно, что Леся является наиболее реальной фавориткой в данном забеге. Несколько мимолетных улыбок, залп глазками, легкое прикосновение, якобы случайное, и все! Посланец был готов. Он расцвел, засиял, словно двухсотваттная электрическая лампочка, и принялся ухаживать за Лесей. А за ужином даже усадил ее возле себя.

Впрочем, на Киру он посматривал тоже весьма благосклонно. Явно прикидывая, как, покончив с Лесей, примется за свою вторую жертву. В общем, мужчина буквально купался в обожании подруг, даже не подозревая, насколько эти чувства были фальшивыми.

— Более мерзкой рожи в жизни не приходилось терпеть возле себя! — простонала Леся, ненадолго вырвавшись на волю. — Представляешь, от него воняет козлом! Хоть бы помылся, прежде чем начинать ухаживать!

— Возьми мои духи, — сочувственно предложила ей Кира.

— Зачем мне? Вряд ли Посланец разрешит мне ими себя опрыскать.

— Сама обольешься.

— А мне зачем? От меня ничем таким ужасным не пахнет. Я душ только что принимала.

— Я тебе «Кензо» даю, — теряя терпение, сказала Кира, — а значит, всегда стойкий аромат. Побрызгайся, будешь пахнуть ванилью. А через этот запах другие уже не слышишь.

И чтобы не тратить больше времени на уговоры, сама обильно пшикнула на Лесю.

— Класс! — втянула та ноздрями воздух. — О-о-о! Восторг! В самом деле кругом одна ваниль и ничего больше. Я пахну, как большое вкусное пирожное с кремом!

— В себя веришь?

— Верю!

— Цель видишь?

— Вижу!

— Тогда вперед! На штурм вражеской крепости!

— Есть!

И Леся помчалась назад. Посланец ее новый аромат учуял. И, поведя своим длинным крючковатым носом, отвесил Лесе какой-то комплимент, от которого она залилась ярким румянцем. И украдкой взглянув в сторону Киры, подняла большой палец. Мол, все идет отлично. Клиент дозревает. Скоро будет готов.

И тут только Кира спохватилась. Прекрасно! Стратег из нее просто гениальный! Посланец дозреет, сейчас позовет Леську с собой, ясное дело, она согласится, как и было между подругами условлено. А дальше-то что? Если Иркин телефон замолчал, вовсе не факт, что Леся сумеет давать подруге подробный отчет о своем местонахождении. А терять подругу из вида в планы Киры никак не входило.

Она засуетилась. Выскочила во двор. Выгнала из гаража свою «десяточку», на которой подруги сюда и приехали. Машинка производила удручающее впечатление. И у Киры даже сердце защемило от жалости. Давно нужно было отдать машину в ремонт.

И поклялась, что если они с Лесей выберутся из этой истории живыми и невредимыми, то она в первый же день отправит «десятку» в ремонт. После этого Кира устроила ее за оградой, благо все обитатели находились в доме и некому было заинтересоваться ее в высшей степени странными манипуляциями. И успокоившись на этом, вернулась в дом.

Как оказалось, вовремя. Ужин подошел к концу. И Посланец счел, что потратил достаточно времени на обольщение Леси. Пора и к делу приступать.

— Он предлагает ехать к нему в гости, — сообщила Леся возбужденным голосом.

— Куда именно?

— Не сказал.

— А ты не спросила? Разве он не тут живет?

— Говорит, что это дом для всех прихожан. А он лицо ответственное. И к тому же временами любит тишину и покой. Так что он считает, что нам с ним будет удобнее не тут, а у него дома. Скажи, мне ехать?

Кира вздохнула. На душе у нее было тяжело. Вроде бы все они с Лесей продумали. Но почему-то казалось, что не хватает самого главного.

— Он ждет, — поторопила подругу Леся. — Кира! По часам стучит! Недоволен.

— Ишь, как его припекло, — проворчала Кира. — Ну ладно! Езжай. И помни, что я все время буду рядом.

— Только постарайся, чтобы тебя не заметили.

— Не волнуйся. Раньше времени не заметят.

Леся ускакала к Посланцу, который от нетерпения уже притопывал ногой. А Кира двинулась к выходу, чтобы успеть добраться до своей «десятки» раньше, чем Посланец усядется в свой джип, на котором раскатывал вместе с приближенной командой. Но по дороге ее перехватил Митя, которому приспичило поделиться своими соображениями по поводу смерти брата.

— Я кое-что узнал, чем хотел бы поделиться с вами, — так и прошептал он Кире на ухо жарким шепотом.

— Прекрасно. Говорите.

— Мне кажется, я знаю, кто убил Николая! — сказал он Кире.

— Совсем прекрасно! И кто же?

— Эти люди!

— Какие люди?

— Я кое-что узнал, — повторил Митя. — Но это сразу не объяснишь.

Кира, заметив, что Лесино платье уже мелькает в дверях, рванула туда.

— Поговорим завтра утром! — бросила она Мите. — Я вам сама позвоню!

Митя хотел возразить. И даже открыл было рот. Но Кира только махнула рукой и вылетела из дома. И что мужики за народ такой? Вечно тянут со своими откровениями до последнего. А когда тебе особенно некогда, их так и тянет излить душу. И именно тебе. Никто другой им не подходит.

Но сейчас у Киры было дело поважнее. Даже если бы Митя прямо назвал ей имя убийцы, Кира все равно бы не задержалась. Что ей убийца, когда ее дорогая Леся с минуты на минуту может скрыться в неизвестной дали в обществе весьма подозрительного типа, которому (и это самое ужасное) сама же Кира ее и сосватала. Именно эта мысль и не давала ей покоя.

— Лучше бы он выбрал меня! — бормотала она, полностью уверенная, что уж она-то сумеет постоять за себя и не даст в обиду.

Чтобы добраться до своей машины, Кире было необходимо пересечь двор. Но там сгрудились люди нового Апостола. Леси среди них не было видно. Наверное, она уже скрылась в чреве машины. За тонированными стеклами Кира не видела подруги, но чувствовала, что она там. Терять время никак нельзя. Кире было необходимо отогнать свою разбитую и потому крайне приметную «десяточку» подальше.

За первым же поворотом она облюбовала уютное неприметное местечко. Но пока что «десятка» торчала на виду почти у самых ворот. Хуже не придумаешь!

В поисках выхода Кира скользнула вдоль ограды. До задней калитки ей было не успеть. Кортеж нового Апостола в любой момент мог двинуться вперед. Но она помнила, что в одном месте забор имеет отверстие не вполне понятного назначения. И если до него доберешься, то там до «десятки» будет рукой подать.

По вечерам и ночью дом общины охраняли сторожевые псы. Но это чисто формально. На самом же деле стражу несли крупные дворняги. Насколько крупные, настолько и глупые добродушные псы. Подружиться с ними Кире не составило ни малейшего труда. Пара кусочков колбаски, которыми она задобрила их еще утром и закрепила отношение еще раз — уже днем, ласковый голос, трепка по загривкам, и вот уже огромные псы, радостно виляя хвостами, согласились признать Киру своим лучшим другом.

— Пошли, собачки, — скомандовала Кира. — Некогда развлекаться. Нам еще многое предстоит сделать.

И они двинулись через огород. Собак было три. Все они громко дышали, время от времени лаяли и издавали прочие звуки от скулежа до радостного рычания. Поэтому Кира не сразу сообразила, что слышит впереди себя голоса.

Она замерла на месте, чутко прислушиваясь. Псы тоже сначала остановились. Но затем их внимание привлек какой-то шум в другой части участка. И эти здоровенные дурынды умчались туда. После их бегства Кира, наконец, сумела понять, что голос доносится из той самой беседки, где они один раз уже побывали, когда обнаружили труп старого Апостола.

— Он становится невыносимым, — говорил один голос. — От него необходимо избавиться.

— Он просто так не уйдет.

— Он должен исчезнуть.

— Не выйдет. Менты и так тут чуть ли не землю носом роют. Еще одна скоропостижная смерть, и они могут всерьез заинтересоваться нами.

— Я не требую, чтобы он умер. Но он должен уйти.

— Опасно отпускать его. Ему слишком много известно. Они с братом были очень близки.

— Все равно, оставлять его тут, когда ты сам сказал, что вокруг полно милиции, тоже опасно. Никогда не знаешь, в какой момент он начнет болтать языком.

— Это не в его интересах. Болтать языком.

— ПОКА не в его, — подчеркнул голосом говоривший. — Но как только он поймет, что все меняется… Нет, мы не можем рассчитывать на его молчание.

Разговор заслуживал внимания. Тем более что Кира узнала голос одного из старейшин общины. Но что бы он там ни говорил, а Кира помнила о главном — о Лесе. И потому, подслушав еще пару фраз, она тихонько ахнула и устремилась к пролому в заборе.

И все же Кира успела. Времени оставалось впритык, но она успела. Заворачивая за облюбованный ею поворот, она заметила позади себя блеск фар выезжающей из ворот машины. А через пару минут мимо уже спрятавшейся Киры проехал тот самый джип, везущий в себе Лесю, нового Апостола и двух человек охраны. Ну и шофера, разумеется, тоже.

— Вся компания в сборе, остается только посмотреть, куда они направляются, — сказала Кира, чтобы подбодрить саму себя.

В принципе она понимала, что действуют они с Лесей самонадеянно и даже глупо. И следователь Еремей, узнай он об их выходках, по головке бы их точно не погладил. Он-то им велел всего лишь тихо наблюдать и сообщать об увиденном. А вместо этого они влезли в очередную авантюру. И еще какую опасную! Но следователь был далеко. И звонить ему сейчас Кира бы не рискнула. Зачем зря волновать хорошего человека? Ведь еще ничего страшного не случилось. Все под контролем.

И как раз когда Кира так подумала, джип мигнул фонарями и исчез.

— Этого еще не хватало!

Кира встревожилась. Она и так ехала с погашенными фонарями и фарами, чтобы не привлекать к себе внимания. И ориентировалась только на свет впереди идущей машины. А теперь единственный ориентир пропал. И что ей делать?

Выбравшись из машины, Кира заковыляла по неровной лесной дороге. Она еще раньше заметила, что вдоль дороги полно деревьев. И теперь двигалась вперед, держа направление туда, где в последний раз видела свет. Но вот наконец свет мелькнул снова. Только теперь он был несколько другим. И присмотревшись, Кира поняла, что впереди находится какое-то строение. Вроде лесного домика. Вот в нем-то и загорелся свет.

— Отлично! Похоже, мы прибыли на место. Интересно, что у них тут?

Киру смущало только то, что домик выглядел уж больно неказистым и маленьким. Ничего серьезного или важного тут располагаться просто не могло. Тем не менее девушка прокралась поближе к домику. Впрочем, особых усилий к тому, чтобы не выдать своего присутствия, ей прикладывать не пришлось. Вокруг не было ни души. Охрана скрылась в домике. На улице стояла только пустая машина. Обогнув ее и все еще на всякий случай прячась, Кира осторожно заглянула в окно.

— Черт! — вырвалось у нее.

Ярко освещенная комната была совершенно пуста. Ни охраны, ни Леси с Посланцем, ни даже шофера.

— И куда они все подевались?

Кира обогнула дом и попытала счастья с другой его стороны. Бесполезно. Свет горел и тут. Но людей не было. Кире стало жутковато. Что происходит?

Вокруг шумел лес, гудел ветер. И Кире начало мерещиться, что позади нее толпятся лешие и водяные с самыми недобрыми намерениями. И как бывало обычно, она предпочла выбрать то зло, которое ей было хорошо известно. И помчалась снова вокруг домика в надежде отыскать дверь. От страха Кира не сразу ее заметила. Ей даже пришлось совершить второй круг. Но в конце концов дверь отыскалась. Замирая, но с бешено колотящимся сердцем, Кира толкнула ее. И вошла.

В домике было тихо. Кира прикрыла дверь за собой и прислушалась. Точно. Тихо. Так тихо, что сразу становилось ясно: в домике никого нет. Выходит, они сюда не приходили? А куда же тогда? Машина-то стоит на полянке перед домиком. И других строений поблизости нет. Опять же свет горит. Если есть свет, должны быть и люди. А где они все?

Кира обыскала весь дом. И убедилась, что людей нет.

— Мистика!

И тут Кире стало по-настоящему жутко. Домик, казавшийся из лесу таким приветливым, теперь пугал ее не на шутку. Сразу в голову полезли мысли о воронках во времени, злобных инопланетянах, черных дырах в пространстве и прочей галиматье. В лучшем случае всю компанию во главе с Лесей могли похитить коварные привидения, обитающие в этом доме. А теперь они затаились, присматриваясь к новой жертве.

Все эти мысли до того напугали Киру, что она начала трястись словно в приступе озноба. Он полз по спине, по рукам, ногам и заползал в голову. В груди стало тесно, словно легкие не могли полностью развернуться для вздоха. Еще немного, и Кира бы окончательно ударилась в панику.

— Нет, — внятно произнесла она. — Привидений не бывает. Всему и всегда есть логическое объяснение. Если они вошли сюда, а теперь их нет, то значит, они ушли. А я просто этого не видела.

Но куда и, главное, как могли незаметно уйти из крохотного домика сразу пять человек? На поляне перед домом они точно не появлялись. А второй двери, которая бы вела не на поляну, а прямо в лесную чащу, в домике просто не было. Для двух дверей он был слишком мал. Всего две комнатки, нечто вроде прихожей и кухня. Вот и все его укромные уголки.

— И все же поищем.

И Кира, взяв себя в руки, принялась осматривать стены дома. Сантиметр за сантиметром. Простукивая каждую дощечку на полу и в стенах. На осмотр одной комнаты у нее ушло около получаса. Сил и времени было потрачено прилично, а выхода не наблюдалось. И Кира загрустила.

Но переместившись в другую комнату, обнаружила в стене недурной бар. К своей величайшей радости она нашла тут пузатую бутылочку десятилетнего коньяка. И решив, что хозяева этого домика не могут быть к ней в претензии, а гаишников в лесу и днем с огнем не сыщешь (что уж там говорить про темное время суток), от души глотнула густого золота из бутылки.

Коньяк был мягкий. Он не обжигал, а нежно обволакивал горло, спускаясь все ниже и ниже. Вокруг запахло дивными цветами. А жизнь сразу стала веселее. И с новыми силами Кира взялась за осмотр второй комнаты, а за ней и кухни.

И наконец, простукивая деревянный пол в прихожей, она обнаружила гулкость. Определенно, в этом месте под полом была пустота. А откинув с пола толстую медвежью шкуру, она увидела, что ею был прикрыт лаз. Крышка люка входила в пазы так плотно, что почти не было заметно зазоров. Но тем не менее они тут были. И зоркий глаз Киры усмотрел их. Оставалось только выяснить, как открывается крышка.

На это у Киры ушло еще около получаса. Она вспотела от волнения. И почти допила бутылку коньяка. Но упрямая конструкция не желала поддаваться. В полном отчаянии Кира пошла снова утешиться коньячком. И когда ставила бутылку обратно, случайно задела другую бутылку с джином. Этот напиток Кира терпеть не могла. И никогда в жизни бы не тронула специально. Но тем не менее именно в тот момент, когда она случайно передвинула бутылку с джином, из прихожей раздался характерный щелчок.

Кира помчалась обратно. И увидела, что люк вышел из пазов. И теперь между ним и полом образовалась щель в два пальца толщиной. Уж с ней-то Кире не составило труда справиться. Одним движением она подняла деревяшку. И ей в лицо сразу же пахнуло холодом.

— Б-р-р! — отшатнувшись, содрогнулась девушка.

Но собравшись с духом, Кира снова подошла к провалу и взглянула в него. Вниз шла лестница. Вполне комфортная, с крепкими ступеньками и перилами. Уцепившись за них, Кира спустилась по ней и огляделась. Увиденное неприятно поразило ее. Стояла она вовсе не в подвале, как подумала вначале. Это был скорее подземный ход, который начинался под домом и шел куда-то вдаль и немного вглубь.

— Как-то это настораживает, — пробормотала Кира себе под нос. — И что бы это такое значило?

Стоять и сомневаться можно было до бесконечности, но это было не в привычках Киры. И она решила действовать. Быть засыпанной землей ей не грозило. Стены тут были укреплены бетонными блоками. И вдоль них горели электрические лампочки. Их было немного. И свет они давали тусклый. Но все же их было достаточно для того, чтобы не споткнуться и не упасть.

Пол тоже покрывал слой плит. Не везде они были подогнаны стык в стык. Так что опасность споткнуться и разбить себе нос или колени существовала реально. Только одно в сложившейся ситуации радовало Киру. Ход был прямой. И насколько она могла видеть, раздваиваться или того хуже растраиваться никуда не собирался.

— Ну-с, — подбодрила она саму себя. — Вперед, ничего плохого с тобой не случится. Посмотрим, куда он ведет!

И осторожно ставя ноги, чтобы не произвести лишнего шума, она двинулась вперед, замирая и трепеща каждый раз, когда ей казалось, что впереди или позади раздаются чьи-то голоса. Но все прошло благополучно. В узком туннеле Кира никого не встретила. Иначе даже страшно было себе представить, куда бы она делась, ведь спрятаться было решительно негде. Разве что подпрыгнуть и прилипнуть к потолку, словно муха.

Но вот ход закончился. И Кира уткнулась в какую-то дверь. Дверь была добротной, обшитой железом. И некоторое время Кира просто таращилась на нее, набираясь духу для следующего шага. И наконец, набравшись мужества и глубоко вздохнув, Кира потянула загадочную дверь на себя.

Глава 17

Дверь оказалась не заперта. И поддалась легко и бесшумно, как будто бы ее постоянно смазывали маслом. И вообще, тщательно следили и заботились о ней. Кира с опаской просунула голову в образовавшуюся щель и осмотрелась. За дверью был подвал. Не самый обычный, но все же подвал. Находился он на одном уровне с подземным ходом. И значит, был существенно углублен в землю.

Стены облицованы белым кафелем. Пол тоже выложен плиткой. Под потолком горели лампы дневного света. Казалось бы, ничего ужасного. Однако отчего-то Киру от увиденного бросило в дрожь. Может быть, потому, что этот второй подвал до отвращения напоминал ей стерильные боксы больниц? Или это было от странного сладковатого запаха, смешанного с запахом дезинфицирующего раствора, который витал тут?

«Крайне неприятное местечко», — решила для себя Кира.

Теперь даже тот подземный ход, по которому она пришла сюда, казался ей милым и уютным. Не говоря уж о домике в лесу — тот просто вспоминался теплой колыбелью. Но делать было нечего. Раз уж пришла, нужно идти до конца. И Кира, вздохнув еще раз, все же шагнула через порог. Осторожно просеменив до ближайшей двери, она замерла. Внутри, за этой дверью, все было тихо. И Кира скользнула туда.

Света в комнате не было. И Кира не знала, как и где он зажигается. Она попыталась найти выключатель. Но ее рука, пошарив по стене, наткнулась на что-то прохладное. С трудом удержавшись от визга, Кира продолжала щупать. И вскоре поняла, что наткнулась на какую-то тряпку. Схватив ее, она выскочила на свет. И обнаружила, что держит в руках зеленоватого цвета халатик. Ее первоначальная догадка, что она оказалась где-то вроде больницы, подтверждалась.

Недолго думая, Кира напялила на себя халатик. Он оказался ей почти впору. И этот зеленовато-салатовый цвет Кире шел, она это прекрасно знала. Так что этот наряд, если бы не странные желтоватые пятна на груди и боках, был бы вообще идеальным.

Напялив на себя халат, Кира неожиданно почувствовала себя куда увереннее. Она словно бы слилась с этим местом, подстроилась под него. В кармане халата нашлась еще шапочка и очки. Смотреть сквозь стекла Кира не могла, голова начинала кружиться, а в висках сразу же заломило. Но Кира все же водрузила очки на нос. Так, ей казалось, будет лучше.

И в это время впереди раздались голоса.

— Ой! — заметалась по белому подвалу Кира.

Убедившись, что спрятаться никуда не успеет, Кира просто замерла на месте. И тут из соседней двери вышли двое мужчин, одетых в такие же халаты, как у Киры. Даже не взглянув в ее сторону, они двинулись в противоположном направлении. Кира слегка отмерла. И решила, что, маяча тут без движения, она рано или поздно привлечет к себе внимание. И окружающие поймут, что она чужачка. А двигаясь, можно было изобразить рассеянность, задумчивость или, наконец, просто страшную занятость и спешку. И тем самым избежать неудобных вопросов. Да и прятать лицо при ходьбе было куда удобней.

Вскоре она оказалась перед лестницей, которая вела наверх. Лестница выглядела вполне респектабельно. Хорошая лестница с удобными пологими ступенями. Идти по ней или еще немного побродить по подвалу? Но что-то заставило Киру пойти вверх. Тут снова была дверь, к счастью, незапертая. И дальше шел уже самый обычный холл жилого дома. Тут пахло краской, свежим деревом и немножко растворителями. Нормальный запах нового и еще строящегося дома.

А затем она внезапно услышала голос, который и хотела услышать больше всего на свете, — голос своей любимой подруги Леси.

— Значит, это и есть ваш дом? Очень славный. Но вроде бы он еще не достроен?

— Совершенно верно, — отозвался густой баритон, принадлежащий новому Апостолу, по совместительству Посланцу Божьему. — Тебе тут нравится, кошечка?

— Невероятно нравится! — старательно изображала из себя влюбленную идиотку Леся. — А вы тут один живете?

На этот вопрос Посланец ей не ответил.

— А других девушек вы сюда привозили? — не унималась любопытная Леся.

— Каких еще девушек?

— Иру, например?

Посланец помолчал. А когда заговорил вновь, в его голосе слышалось напряжение.

— Что-то ты слишком любопытна, малышка, — произнес он. — Выпей вот это.

— А что это?

— Это поможет тебе расслабиться. И почувствовать вкус к жизни. А заодно избавит и от лишнего любопытства.

Кира чуть язык себе не откусила, так ей хотелось крикнуть: «Не пей! Ни в коем случае не пей!» Но выдать себя означало бы погубить весь их с Лесей план. Пусть и безумный, но все же план.

— Вот и умничка, — сладко произнес Посланец. — Правильно, что не стала кусаться и сопротивляться. А то ведь, знаешь, я могу сделать тебе очень и очень больно. Но теперь расслабься и отдохни. Я выйду, но через минуту вернусь.

Услышав это, Кира отскочила в сторону. К счастью, тут было множество ниш, занавесей и встроенных шкафов. Выбирай, что душе угодно. Кириной душе было угодно спрятаться в шкафу. И она туда нырнула. Следом за этим неподалеку хлопнула дверь. И шаги Посланца прозвучали мимо Киры. Затем хлопнула еще одна дверь. Томимая неясным предчувствием, Кира выбралась из шкафа и подкралась к очередной двери. Здесь она остановилась и приникла к двери ухом.

— Ну что? — раздался за дверью мужской голос. — Спит твоя красотка?

— Засыпает, — отозвался Апостол.

— Не опасно было привозить ее сюда?

— Девчонка сама лезла.

— А она хороша.

— Лапочка. Только слишком уж любопытна. Меня это настораживает.

— И не жаль тебе ее будет?

— Что поделаешь, все они годятся только для одного.

— Разве вчерашней бы не хватило?

— Она слишком предсказуема. Ее реакции меня не устраивают.

— А сегодняшняя?

— Совсем другое дело! Просто огонь. Чувствую, с ее помощью наша работа пойдет семимильными шагами.

— А ее никто не хватится?

— Кто? Что ни говори, а старый Апостол знал свое дело добре. Никаких родителей, никаких мужей или детей. Одинокие люди, которыми никто особенно не интересуется.

— Да, старик был мастер на такие дела. Жаль его, он мог быть нам еще полезен.

— Старик оказался крысой! А ты знаешь, как я поступаю с этими тварями! Но награду он все же получил.

— Какую же?

— Шикарные похороны. И еще он сберег то, что для него было важней всего на свете.

— Что же?

— Свое имя, свою репутацию. В глазах этих идиотов он теперь чуть ли не великомученик, изувеченный и убитый рукой злодея. Знали бы они, каков был их пастырь на самом деле, они бы отвернулись от него, оплевали или забили камнями.

— Но все же я думаю, что мы поступили с ним чересчур жестоко.

— Мягко, я бы сказал! Чересчур мягко, учитывая, что он из-за своей жадности и глупости едва не поставил под угрозу срыва все наше предприятие.

— Может быть, было достаточно того, что мы устранили девчонку? Вот она была действительно опасна! Надо же, сколько всего сумела разнюхать.

— Просто удивительно!

— Ты не узнал, как ей это удалось?

— Нет. Этот старый идиот Апостол решил, что сможет купировать ситуацию своими силами. И только все напортил. Кто поверит, что отец грохнул родную дочь, узнав что-то нелицеприятное о ее поведении?

— Но ведь грохнул же.

— После того, как этот идиот дал ему тройную дозу ЛД-21.

— Что?

— Что слышал!

— Как он его раздобыл? Препарат находится еще на стадии изучения.

— Вот и мне это интересно как?

— Его побочные действия еще не исследованы.

— Знаю.

Последовало молчание. А затем первый собеседник произнес:

— Видимо, старик был опасней, чем я себе представлял.

— Теперь ты меня понимаешь?

— Понимаю и оправдываю.

— Рад это слышать. А теперь, если ты не возражаешь, я пойду к своей малышке.

— Сегодня, я так понимаю, тебя больше не беспокоить? — шутливо спросил у Посланца второй собеседник.

— Даже если будет пожар, наводнение, цунами или все они вместе.

И Посланец уже повернулся, чтобы идти назад. Кира дернулась от двери, возле которой подслушивала. Но вдруг второй собеседник остановил Посланца следующим вопросом:

— Отниму у тебя еще буквально минуту. Только один вопрос.

— Да.

— Как у тебя обстоит дело с СК-16?

— Неплохо, — отозвался Посланец, явно останавливаясь. — Мои ребята искусственно синтезировали те частицы слюны африканской сколопендры, ради которых мы столько лет бились над этими милыми, ни в чем не повинными тварями.

— Страшно даже представить, сколько мы их извели.

— Но ведь не напрасно! Вещество мы выделили и синтезировали.

Дальше Кире было слушать уже неинтересно. Оба собеседника перешли на такие сугубо научные термины, что их речь стала представляться Кире куда менее понятной, чем даже турецкая. К тому же у нее, как она точно знала, было всего несколько минут. Не тратя ни единой драгоценной секунды, на которые шел счет, Кира метнулась назад. В ту комнату, где находилась Леся, которую, как смекала про себя Кира, следовало немедленно спасать. Не хватало еще, чтобы эти психи начали на ней испытывать своих сколопендр. Ишь, выдумали! Никого-то им не жалко! Изверги!

Но вбежав в комнату, где оставалась Леся, Кира увидела, что ее подруга крепко спит. И как она могла забыть о том, что бедняжку одурманили! Ужас! У Киры были считаные минуты. И она не могла их тратить на то, чтобы будить Лесю. Стащив на пол, она попробовала ее волочить. Так быстро, как нужно, не получалось. А до спасительной лестницы, ведущей сначала в подвал, а потом в подземный ход, было слишком далеко.

Не успею!

К тому же Кира прекрасно осознавала, что такой способ их передвижения неизбежно заинтересует и привлечет к себе внимание окружающих. Это сама Кира могла еще какое-то время разгуливать в маскировочном халатике и шапочке. А вот тащить при этом за собой Лесю — это уж дудки.

Оставался единственный выход. И подскочив к окну, Кира распахнула его. Оно находилось в цокольном этаже, то есть было довольно высоко над землей. Метра три-четыре, никак не меньше. Кира сорвала с кровати простыню и, привязав ее к трубе отопления, спустила другой конец на землю за окно. После этого запихала продолжающую мирно сопеть подругу под кровать. И, оставшись одна, оглядела комнату.

Замечательно! Отсутствие Леси на кровати и простыня за окном создавали иллюзию, что пленница очнулась, поняла, что ей в гостях решительно не нравится, и просто сбежала через окно.

Отлично!

И Кира нырнула под кровать, потеснив Лесю, которая опять же отнеслась к этому равнодушно. Знай себе лежит и сопит в две дырочки. Не успела Кира устроиться поудобнее, как дверь в комнату открылась. И она увидела чьи-то ноги. На мгновение они замерли у порога, а затем кинулись к окну. Раздался крик. Судя по тону и проклятиям, Посланец был явно возмущен поведением Леси. Сначала он постоял у раскрытого окна, свесившись с подоконника и словно ожидая, что Леся устроилась отдохнуть на травке возле дома. А затем снова смачно выругался и выскочил из комнаты.

Кира перевела дух. Первую схватку они с Лесей выиграли. Оставалось только сообразить, что делать дальше. Ясно, что самой ей, да еще с бесчувственной Лесей на руках, не спастись. Так кто же будет ее спасать? Решение пришло само собой. Кира вытащила свой телефон. И тут же чертыхнулась. На экране светилось всего два деления. Зарядное устройство Кира с собой не захватила. И теперь ее трубка почти разрядилась. Дрожащей рукой она все же набрала номер Еремея.

— Милый, — прошептала она, чувствуя, как на глаза почему-то навернулись слезы. — Возьми трубку! Только возьми трубку!

И следователь не подвел. Трубку он снял. Но, не дав Кире даже рта раскрыть, тут же наорал на нее.

— Где вы обе шляетесь? Обещали звонить мне с отчетом каждые два часа. А не звоните. И трубки выключили. Почему ты такая безответственная, Кира?

Как ни странно, от его возмущенного голоса Кире немедленно стало легче. Она собрала разбегающиеся в разные стороны мысли и произнесла:

— Не звонила, потому что не могла. Мы пробрались в их логово!

— В какое логово? — снизил голос Еремей. — Кира, где вы?

— Не ори так!

— Говори громче!

— Не могу громче. Нас могут услышать.

— Кто?

— Они.

— Кто — они?

— Еремей, я не знаю, кто они такие! — вырвалось у Киры. — И у меня трубка садится. Но тут производят какие-то опыты над людьми. Сотрудники ходят в зеленой медицинской форме. И все в белом кафеле. И пахнет дезинфекцией.

— Вы в поликлинике?

— Ага, еще чего придумай! Нет, это дом…

— Какой дом?

— Я не знаю.

— Ты не видела дороги? Тебя туда привезли с завязанными глазами?

— Нет. Я сама пришла. Под землей.

— Под землей? Под какой землей? Как под землей? На метро приехала?

Кира застонала. Объяснять все в подробностях не было смысла. Но, кажется, Еремей это и сам понял.

— Ладно, — решительно сказал он. — Так, окна есть?

— Да.

— Можешь подойти к ним?

— Наверное, могу. Да, могу.

— Подойди и опиши мне, что видишь.

Кира послушно вылезла из-под кровати. И подошла к окну.

— Ой! — обрадовалась она. — А я ведь знаю, где мы. Мы в…

Но в этот момент трубка словно сама собой вырвалась из ее руки. Кира успела только вскрикнуть. И в следующую минуту почувствовала, как ее с силой дернули за волосы и волокут теперь прочь от окна.

— Еремей! — пыталась позвать она на помощь.

Сильная мужская рука заткнула ей рот. А потом Кирина щека вспыхнула огнем от сильной оплеухи. От удара девушка не удержалась на ногах и просто отлетела к стене. Рядом с ней в стену врезалась ее трубка, осыпав Киру осколками. Девушка в страхе замерла, глядя на своего обидчика.

— Что это вы затеяли с подружкой?! — задыхаясь от гнева, перед ней стоял Посланец.

Кира не услышала, как он вернулся в комнату. Зато он услышал ее телефонный разговор с Еремеем. И успел вмешаться, не дав Кире сказать самое важное.

— Вы кто такие? — продолжал допытываться у нее Посланец.

Кира молчала. Что она могла сказать? Но вид у Апостола был до того жуткий, что Кире даже почудилось: промолчи она, и он либо задушит ее своими огромными ручищами, густо поросшими черными волосами, либо просто забьет ногами, изувечив или даже убив.

— Мы расследуем убийство.

Посланец замер. С перекошенной физиономией и раскрытым ртом вид у него был комичный. Но Кире было не до смеха. Ее буквально трясло от страха.

— Что расследуете? Убийство? Так вы из ментовки?

Кира скромно промолчала, предоставив Посланцу самому делать выводы. К своей радости, она заметила, что его реакция на ее слова оказалась положительной. Он перестал трястись от злости. И теперь вместо этого задумался.

— Вот уж никогда бы не подумал про вас такое, — растерянно произнес он наконец. — Как же старик вас прохлопал?

— И на старуху бывает проруха.

— Верно. Но старик был тертый калач. Где же мы прокололись? А? Откуда вам слили информацию, что вы так пристально заинтересовались нами?

Теперь он снова наступал на Киру. Ну да, а чего она хотела? Короткая передышка закончилась. И Кира приготовилась к тому, что ее будут бить долго и жестоко. Пока она не скажет всей правды. Всей правды? Что же, извольте, фантазия у Киры заработала. К тому же она подсознательно знала, что хочет услышать от нее Посланец и чему он охотно поверит. И девушка заговорила:

— Вас сдал господин Звенягин. Николай Звенягин.

— Старик? Сдал? Зачем?

— Не знаю. Вероятно, ему надоело, что он играет роль вашей марионетки. И он захотел большей, неограниченной власти.

Посланец вновь задумался.

— Да-а-а, — протянул он. — Старик был властолюбив. Но чтобы он пошел на предательство? Да как он решился на такое? Он и сам был замазан по самое не балуй.

— Он рассчитывал, что за сотрудничество ему будет послабление. Ваша деятельность слишком опасна. И с ним стали сотрудничать на его условиях.

— Проклятие! — вырвалось у нового Посланца, который забегал от волнения по комнате. — Старый козел! Мало того что девками налево торговать принялся, так еще и это! Правильно я решил, что его нужно устранить. Жаль, что поздно!

Затем ему в голову пришла какая-то мысль, потому что он побагровел и опять злобно воскликнул:

— Проклятие! Теперь придется все сворачивать. Хорошо, что заранее подготовили пути отступления. Нет, не хорошо. Все равно плохо! Ах как плохо!

И остановившись, он спросил у Киры:

— И давно вы за нами наблюдаете?

— Давно.

— И все знаете?

— Многое!

— А тут вам что понадобилось?

— Хотели уточнить детали, — нехотя отозвалась Кира.

— Уточнили?

— Пока нет.

Посланец с видимым удовлетворением кивнул:

— И не уточните уже никогда! Это я вам торжественно обещаю.

Кира молчала.

— Где твоя подружка? — последовал следующий вопрос. — Или правильнее будет сказать, коллега?

— Как хотите.

— Где она?

— Убежала.

— В таком состоянии она не могла бежать.

— В каком состоянии? Вы что думаете, она в самом деле выпила ту дрянь, которую вы ей подсунули? Ничуть не бывало. Знаем мы ваши штучки. Не первый день на службе! Правила хорошо известны. В доме подозреваемого ни крошки, ни капли в рот.

Кира смотрела и видела, что мужчина ей поверил.

— Вставай! — приказал он ей.

Кира с большим трудом выполнила приказ. Падая, она ударилась о стену. И теперь перед глазами кружились противные красные мушки. Да и ноги дрожали. То ли от страха, то ли от полученного удара.

— Что-то не слишком хорошо вас в ментовке подготовили, — ехидно заметил Посланец. — От одного шлепка с ног долой. А может быть, ты мне все набрехала? А?

Он остановился и пытливо взглянул Кире в глаза. Она не отвела взгляда. Некоторое время они пялились друг на друга. И Посланец отвел взгляд первым.

— Хм, черт тебя знает, — пробормотал он. — Такое тут намешано, что и не поймешь. Шагай!

И он жестом показал Кире, куда ей нужно идти. Спорить смысла не было. Бежать тоже. К окну не прорваться. Посланец перекрывал собой путь. А за дверью Киру поджидали двое дюжих молодцов, которым Посланец и сдал ее, можно сказать, с рук на руки.

— Пока что отведите ее в отсевочный бокс, — велел он им. — К той первой.

Громилы синхронно кивнули и, подхватив Киру под белы руки, поволокли прочь.

— Куда вы меня тащите? — пыталась установить с ними контакт Кира. — Я вас спрашиваю! Объясните мне!

Но ответа не получила. Ее молча спустили по лестнице. Оказавшись снова среди облицованных белым кафелем стен, Кира окончательно запаниковала. Это место и прежде навевало на нее жуть. Теперь же, когда она была беззащитной пленницей, чья надежда на спасение практически равна нулю, и подавно.

«Если Леся очнется до того, как меня пустят на фарш, если ее саму не обнаружат до этого, если Лесина трубка за это время не разрядится, если Леся поймет, где именно она находится, и если догадается и сумеет дозвониться до Еремея», — мысленно перечисляла все возможные пути к спасению Кира.

Вот сколько разных «если» отделяло ее от свободы. Нечего было и мечтать о том, что все фишки совпадут. Что Леся дозвонится до Еремея, сообщит ему свои координаты и он успеет выслать группу задержания в это местечко. И группа эта приедет вовремя, а не после того, как Посланец свернет тут всю деятельность вместе с аппаратурой и пленниками. Да он-то унесет ноги вместе со своими сообщниками. Вполне успеет. И за что тогда пострадает она — Кира?

Ах как сейчас горевала Кира! Ведь подумать только: ей не хватило каких-то жалких нескольких секунд, чтобы сообщить Еремею, что они с Лесей находятся в подвале того самого нового молельного дома общины, строительство которого шло, как она теперь преотлично понимала, не вширь и вверх, а скорее вглубь и в стороны.

— Скажи я одно словечко, и все было бы в порядке. Вечно мне не везет!

Тем не менее она не теряла оптимизма и была бодра, насколько это вообще возможно, когда вас под руки волокут в направлении какого-то отсевочного бокса. Фу-у! Даже слово это звучит мерзко! Но не забывая поглядывать по сторонам, Кира поняла, что облицованный белым кафелем подвал гораздо больше, чем ей представлялось вначале. Гораздо больше самого нового молельного дома, выполняющего, похоже, исключительно роль декорации для подземной лаборатории.

— Вы тут словно кроты! — обратилась Кира к своему конвою.

Но те молчали. И даже не смотрели на девушку.

— Зарылись под землю и трудитесь, — продолжала Кира. — Слепые твари! Не замечаете, что вас просто используют!

В ответ злой взгляд. Вот и вся реакция. Наконец они дошли до последнего поворота. А их, этих поворотов, переходов, дверей и прочего, тут было столько! И все белые! Так что Кира совершенно запуталась. И теперь сильно сомневалась, что, даже если удерет от конвоя, ей удастся найти правильный путь.

Конвой остановился возле очередной двери. На первый взгляд, она ничем не отличалась от остальных. Но тем не менее охранники не колебались. Они открыли дверь своим ключом и впихнули туда Киру со словами:

— Жди тут!

И захлопнули дверь. Стряхнув с себя прикосновения их рук, Кира пробурчала:

— Жду! Чего только? И можно подумать, у меня есть другой выход!

Комната, в которой она оказалась, была также выкрашена в белый цвет. Белыми тут были стены, потолок, пол. И даже мебель. Тут стояло несколько кроватей, неаккуратно застеленных белыми же одеялами. Подойдя к ближайшей, Кира присела, но тут же испуганно вскочила на ноги.

— Ой! Кто тут?

Под одеялом явственно прощупывалось чье-то тело. Кира отдернула одеяло. И увидела перед собой знакомое лицо.

— Ирка! — обрадовалась она. — Ты тоже здесь!

Но Ира не проявляла никаких чувств. Похоже, она была под действием какого-то одурманивающего средства. Должно быть, того самого, какое и в Лесю влили эти злодеи. Но в отличие от Леси, Ира уже проявляла кое-какие признаки скорого пробуждения. Веки у нее подрагивали. И она беспокойно зашевелилась, когда Кира потрясла ее. Еще одно усилие, и Ира приоткрыла мутный глаз.

— Ты? — спокойно произнесла она, словно ничуть не удивившись тому, что видит перед собой Киру.

Но затем ее взгляд упал на белую стену, на потолок и белоснежную дверь, и глаза девушки изумленно расширились.

— Ой, а где это мы?

— Не знаю. В белой комнате. Они сказали, что это отсевочный бокс. Не знаешь, что это может означать?

Ира с трудом села и покачала головой.

— Не понимаю. Где мы? — повторила она.

— Ты что, ничего не помнишь? Не помнишь, как тут очутилась?

— Я помню только то, что мама отвезла меня в дом к Посланцу. И оставила меня там одну, сказав, что я должна быть хорошей, послушной девочкой и выполнять все, что мне прикажут. И еще помню, что мне страшно хотелось спать. Я прилегла на кровать, а проснулась вот тут! Где мы, Кира? Зачем мы тут? Что с нами будет?

Ах, если бы сама Кира это знала! Но увы, она сама понимала еще меньше, чем ее подруга по несчастью.

Глава 18

А в это время за много километров от общины Апостола рвал и метал один мужчина. Подруги были бы весьма польщены, узнай они о том, как отреагировал на звонок Киры следователь. Он и сам не ожидал от себя такой прыти. Но голос любимой девушки, который дрожал и срывался от страха, заставил его проявить все лучшие качества его натуры, крайне необходимые в данной ситуации. А именно целеустремленность и уверенность в своих силах.

Услышав, как его милая Кира, вскрикнув, неожиданно прервала разговор, Еремей попытался несколько раз дозвониться до нее. Ничего не получалось. И хотя Еремей не знал и не мог знать причину, он сердцем почуял, что с Кирой приключилась беда. Ее надо спасать. И немедленно.

— Еще не поздно! Я еще успею! — твердил следователь, словно заклинание. — Должен успеть!

С этими словами он влетел в кабинет, где сидел маленький очкастый парнишка в окружении приборов, проводочков, кусков электронных схем и прочей фигни, в которой Еремей разбирался не лучше и не хуже любого другого мужчины. Но он знал главное — Вадим (так звали очкастенького парнишку) даст в электронике фору любому профессору. Во всяком случае, в прикладной ее части.

— Нужно срочно установить, откуда был сделан последний звонок! — воскликнул он, чуть ли не силой усаживая Вадима за компьютер.

— Что за звонок? — деловито осведомился тот.

— Он шел с сотового телефона. Вот с этого номера! Буквально пару минут назад!

Вадим присвистнул.

— Ты от меня слишком многого хочешь.

— Установи, где находится абонент! Слышишь!

— Телефон выключен или уничтожен. Симка не активна. Это невозможно сделать.

— Умоляю!

Вадим пристально посмотрел на своего приятеля. Они работали вместе уже не первый год. Дружили, побывали в разных переделках, были вместе, как говорится, и в пиру, и в миру. Но никогда ему не доводилось видеть Еремея в таком волнении.

— Это нужно для работы? Или это нужно лично тебе?

— Для работы! Вадька, это нужно лично мне!

— Ладно, вижу, что припекло. Посмотрю, что можно сделать.

Пока Вадим возился с различными программами, добиваясь от них взаимности, следователь маячил за его спиной, обливаясь от волнения холодным потом.

— Ну что? — поминутно дергал он Вадима. — Ну как там? Удалось что-нибудь узнать?

— Отстань! Не мешай! Уйди!

Наконец Вадим издал радостное восклицание и откинулся на спинку стула.

— Все! — произнес он. — Готово. Вот это место, если смотреть по карте «Мегафона».

И он ткнул пальцем в карту, высветившуюся на экране его компьютера.

— Не вижу. Увеличь масштаб.

Карта стала больше. И у Еремея от удивления зашевелились волосы на голове и даже на бровях.

— Точно?

— Точней не бывает. Указано с точностью до трех метров.

Только после этого Еремей наконец оторвался от экрана монитора. Он яростно потряс руку своего друга и опрометью метнулся к выходу.

— С меня причитается! — крикнул он, выбегая из кабинета.

Теперь он знал главное — где находится Кира. А остальное было делом техники.

Леся открыла глаза и едва удержалась от крика ужаса, рвущегося из нее. Ей показалось, что ее замуровали в какой-то нише. Ну да, точно замуровали! А что еще подумать? Над головой был низкий душный потолок. Снизу жесткий камень. Просторно было лишь по сторонам, куда Леся раскинула руки.

Но немного успокоившись и хорошенько приглядевшись, Леся сообразила, что потолок какой-то странный. Весь простеган и пружинит. Да и с боков есть просветы. Путем нехитрых перемещений она выбралась из своего убежища и огляделась.

Через открытое окно лился солнечный свет, который так нестерпимо резал глаза, что Леся зажмурилась. К тому же у нее болела голова. И еще она никак не могла сообразить, что происходит. И что ей делать дальше. В памяти оставались какие-то смутные обрывки. Неприятные и даже откровенно жуткие.

Вот она едет в чужой машине с чужими людьми, вокруг темно и страшно. Затем ее тащат в какую-то узкую извилистую нору, она кричит от ужаса, но никому и дела нет до ее чувств. Затем снова провал. И вот в нее вливают какую-то дрянь, которая мерзко пахнет, а на вкус еще хуже.

— И все, — растерянно резюмировала Леся. — Больше ничего не помню.

Тут она случайно посмотрела на свои запястья и охнула. Руки казались почти синими, так густо они были покрыты синяками и кровоподтеками.

— Ничего себе, съездила в гости. Что это было такое?

И Лесю потянуло прочь из этой комнаты. Но прежде она осмотрела себя и свою одежду в поисках какого-нибудь хотя бы самого примитивного средства обороны. Но нормальные карманы были у нее только на куртке, а вот самой куртки поблизости не было видно.

На джинсах, в которые облачилась вчера вечером Леся, карманы выполняли чисто декоративную функцию. Джинсы Леся носила до того тугие, что засунуть в карманы было невозможно даже самую крохотную бумажку. Эта крохотулька моментально оттопыривалась и портила весь вид.

Сообразив, что у нее при себе нет ни денег, ни телефона, ни документов, Леся окончательно загрустила. Положение складывалось не ахти какое. Одна в чужом враждебном месте. Почему-то спала ночью под кроватью на жестком полу. И к тому же у нее болела каждая клеточка и смертельно хотелось воды. Именно жажда и погнала девушку из комнаты.

Но все же выходить во враждебную среду с пустыми руками Леся не рискнула. Раз в ее собственных карманах ничего подходящего не нашлось, она обшарила комнату и нашла нечто вроде подсвечника. Вообще-то эта металлическая деталь интерьера могла быть чем угодно. Начиная от футуристической фигурки до обычного обломка металла, который тут забыли во время ремонта.

— Вес приличный, — взвесив на руке металлическую штуковину, решила Леся. — Подойдет.

И вооружившись таким нехитрым образом, она открыла дверь. И высунула голову в неизвестность. Вокруг было тихо и пустынно. Леся прислушалась — нет, никого. Совершенно точно, никого.

— Странно.

Вчера (или это было уже не вчера, а гораздо раньше?) Леся успела заметить, что по дому шастает множество людей. Все они выглядели озабоченно-сосредоточенными. И Леся отлично помнила: никто из них не обратил ни малейшего внимания на то, что ее тащат буквально силой. Во всяком случае, заступиться за нее никто не поспешил. Однако тогда дом выглядел оживленным. А сейчас никого не было.

— И где они все?

Пожав плечами и не подозревая, что причиной такой безлюдности в доме является как раз она сама, вернее, тот шухер, который тут поднялся, когда преступники решили, что до их логова добрались сотрудники милиции, Леся побрела дальше, все так же сжимая в руках металлическую штуковину. Найдя водопроводный кран, она жадно напилась прямо из него, справедливо рассудив, что в водопроводной воде вряд ли будет содержаться что-то худшее, чем та дрянь, которой ее опоили и от которой до сих пор трещит по швам ее голова.

Утолив жажду, Леся почувствовала себя лучше. К тому же в доме по-прежнему было тихо и спокойно. Девушка заметно приободрилась. И пошла на поиски. Она осмотрела все уголки и даже нашла телефон. Некоторое время она постояла возле него, соображая, как он может ей пригодиться. Но, сняв трубку, не услышала гудка. Телефон был тих, как и все в доме.

— Все ясно. Все сбежали!

Не найдя наверху ничего интересного, Леся увидела лестницу и спустилась по ней в белый подвал. Она вспомнила, что тут ей тоже довелось побывать. Но ни тогда, ни сейчас ей тут не понравилось. Тем не менее дело есть дело. И Леся принялась заглядывать во все двери подряд. Ни души. Леся начала уже подумывать, что за ночь сошла с ума или избирательно ослепла и оглохла, как вдруг за окном раздался громкий голос:

— Внимание! Предлагаю всем сдаться!

Леся торопливо огляделась по сторонам, надеясь увидеть этих самых «всех», кому предлагалось сдаться вместе с ней. Разумеется, никого не увидела. А голос продолжал настаивать:

— Сдавайтесь! Не усугубляйте своего положения. Отпустите заложниц. И выходите с поднятыми руками. По одному!

Чтобы не расстраивать понапрасну голос, Леся отложила свое оружие в сторону. И задрав руки вверх, послушно направилась наверх и к выходу.

Когда следователь увидел, как из дома, сияя приветливой, немного растерянной улыбкой, появилась Леся с поднятыми руками, он не поверил своим глазам. Наблюдение за домом велось уже несколько часов. И наконец на рассвете, когда стало ясно, что обитатели дома и не думают просыпаться, было решено начать действовать.

И вот теперь из дома появилась Леся собственной персоной. Следователь нетерпеливо всматривался в дверь позади нее, надеясь, что оттуда сейчас появится и вторая подруга. Но время шло, а никто не выходил. Никто!

— Где Кира? — крикнул следователь, поднимаясь из своего укрытия за густым кустом можжевельника. — Где остальные?

Леся повернулась в его сторону. Улыбка стала шире, когда она узнала следователя. Но затем в один миг погасла.

— Я не знаю, — развела она руками. — Там в доме, кроме меня, больше никого нет.

Это была самая скверная новость, которую слышал Еремей за последнее время.

— Как нет? — воскликнул он. — Не может быть!

— Осмотрите сами, если не верите, — уныло посоветовала ему Леся, на которую внезапно навалилась такая усталость, что она не могла даже пошевелиться.

Ноги совершенно перестали ее слушаться. И она без сил опустилась бы на холодную землю, если бы чьи-то сильные руки не подхватили ее. Леся почувствовала, как в голове все путается, мешается и несется по кругу. Чтобы прекратить это безобразие, она закрыла глаза. И неожиданно для самой себя отключилась.

Впрочем, долго находиться без сознания ей не дали. Сунули под нос какую-то вонючую ампулу. И Лесю словно горячей волной окатило. А вместе с сознанием к ней вернулась и память. Не вся, но существенно полезная ее часть.

— Я знаю, куда они могли все деться! — воскликнула она. — Там есть подземный ход. Они могут быть там.

Упоминание о подземном ходе привело Еремея чуть ли не в экстаз. Лесе показалось, что сейчас он ее расцелует. Этого не случилось. Но, во всяком случае, следователь вцепился в Лесю словно клещ и велел хоть ползком, но указать дорогу туда.

— Девушке нельзя двигаться, — пытался возразить врач. — Она еще нездорова.

Но противостоять дружным заверениям Леси и Еремея не смог и отступил, показывая пустые ладони в знак того, что он умывает руки.

Оказавшись снова в белом подвале, по которому уже рассыпалась группа захвата, состоящая из ребят в камуфляже, бронежилетах и с автоматами в руках, Леся принялась испуганно озираться. Местечко пахло препаршиво. Но она тут была. И через несколько минут ей удалось сориентироваться. А со второй попытки даже найти нужную дверь. И указать на нее Еремею. На этом ее миссия заканчивалась.

— Дальше ты не пойдешь! — сообщил ей следователь, ныряя в подземный ход.

— Почему?

— Эти люди слишком опасны! И потом мы же не знаем, где они находятся сейчас. Возможно, всего в сотне метров отсюда.

— Ну и что?

— Ну и то! — разозлился Еремей. — Сержант Масленков, возьмите девушку под свою опеку и немедленно препроводите ее домой. И без возражений у меня!

Кому была адресована последняя фраза, осталось неясным. Следователь уже скрылся из виду. А сержанта, заботам которого поручили Лесю, кто-то отвлек вопросом. И он тоже отошел, велев Лесе никуда не уходить и вообще не двигаться с места. Сначала Леся так и делала. Она постояла, растерянно глядя в туннель, в котором скрылся следователь и его команда. Казалось бы, что опасного в том, чтобы пойти с ними? Особенно после всего того, что они с Кирой уже пережили этой ночью. Но следователь выразился чрезвычайно четко. И Леся колебалась.

Ведь вместе с новым Апостолом, на которого ей было в глубине души абсолютно начхать, была и ее любимая подруга Кира. А вот уж на Киру ей было точно не начхать. И у Леси в голове не укладывалось, как это она — и вдруг не будет участвовать в финальной стадии погони. И, возможно, в спасении Киры.

И так как никто, даже сержант Масленков, не обращал на нее никакого внимания, она в конце концов махнула рукой на запрет Еремея и тоже шагнула в узкий темный проход. Голосов Еремея и его команды уже не было слышно. Но Леся знала — впереди нет никаких поворотов или разветвлений. Так что заблудиться она не боялась. Темно тоже не было. И Леся потихоньку протопала весь путь, изумляясь, чего она так тряслась в прошлый раз. Впрочем, тогда ведь ее тащили насильно. А сейчас она шла сама, так сказать, сугубо добровольно. Это, согласитесь, большая разница.

Ход все тянулся и тянулся. Но все когда-нибудь заканчивается. И хорошее, и плохое. Вот и этот ход закончился. Леся выбралась из подпола, прошла по избушке и выглянула на полянку. Тут было тихо. Джипа Посланца и его команды не было. Ясно, что на нем они и удрали. Зато повсюду пели птички. Светило солнышко. И стояла тишь и благодать.

Леся огляделась по сторонам в поисках следов Еремея. И ей показалось, что с одной стороны полянки кусты еще шевелятся.

— Подождите! — пискнула Леся и устремилась в ту сторону. — Я пойду с вами!

Еремей и его команда шагали без слов. Леся слышала только треск ломающихся впереди сучьев. Но она не сомневалась, что Еремей взял след. Иначе с чего бы ему было так чесать, не оглядываясь и не останавливаясь?

Леся боялась, что она не успеет, не догонит. И потому бежала, не разбирая дороги. Лишь время от времени останавливаясь, чтобы определить, верно ли она движется. Пока что шаги впереди не стихали, не отдалялись, но и не приближались. Леся поднажала. Но, в очередной раз остановившись, поняла, что не слышит, где находятся люди.

Затем чуть в стороне хрустнул сучок. И Леся полетела на этот звук, словно мотылек на огонь. Не пробежав и нескольких шагов, она споткнулась о какую-то корягу. И падая, внезапно почувствовала, как ударилась обо что-то мягкое, пахнущее приторно-цветочным одеколоном. Чьи-то руки заботливо подхватили ее. А вот запах царапал нос. И Леся чихнула.

— Будь здорова, следовательница, — прозвучал над ней голос.

Леся подняла голову, чтобы посмотреть, кто обращается к ней в столь странной манере. Да так и застыла на месте. Возле нее стоял один из тех дуболомов-охранников, с которыми Посланец вчера вечером вез ее в своей машине, а потом волок по подземелью. Леся не могла ошибаться. И если внешность охранника была несколько смазанной (все эти детины практически на одно лицо), то в том, что касалось его парфюма, Леся была уверена на все сто процентов. Это был тот самый аромат и, следовательно, тот самый парень.

Самое скверное было то, что и он ее узнал. И теперь пялился на нее, радостно скалясь. И не выпуская из своих рук.

— Все-таки голова у нашего Никиты, — сообщил он Лесе. — Раз — и смекнул, что из домика-то еще может кто-то интересный появиться.

— У к-какого Никиты?

— У Посланца Божьего, — хмыкнув, ответил парень.

— Так тебя сюда ваш Посланец послал?

— Ну! Иди, говорит, да без улова не возвращайся. Я уж думал, шутит. А потом гляжу, менты начали вылезать из него. Да еще не одни, а со спецназом.

— Чего же ты их не ловил?

— Плотно шли, не подступишься, — не уловив издевки в голосе своей пленницы, сказал парень. — Да еще все с оружием. Сунешься, себе дороже выйдет.

— Трус!

— Не трус я, а благоразумный, — поправил ее парень. — Решил переждать. И ведь правильно решил. Они прочь убежали. А за ними ты появилась. Тебе-то наш Посланец больше всего обрадуется.

— В самом деле?

— Ага! — радостно подтвердил парень. — Сильно большой зуб он на тебя имеет.

Свидание с Посланцем, который к тому же заимел на нее зуб, в планы Леси не входило. То есть не входило до того, как парень произнес:

— Да ты не боись! Подружка твоя тоже у нас. Скучать не придется. Да и, сказать честно, некогда вам будет.

И проговорив это, он ловко зажал одной лапищей Лесе рот, а другой вскинул ее, словно пушинку, себе на плечо. И потопал прочь со своей ношей.

— Пусти! — мычала сквозь стиснутые зубы Леся. — Пусти!

Но вырывалось одно лишь слабенькое мычание. Да еще от неудобной и, прямо сказать, унизительной позы, к голове прилила кровь. И голова снова заболела. Потом Лесю откровенно замутило. Перед глазами снова вспыхнули мушки. И последнее, что она вспомнила, были слова врача из «Скорой помощи»:

«Вам нужен покой и наблюдение врачей. Действие наркотика, которым вас напичкали, не выяснено до конца. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми».

Вот они и наступили, эти самые последствия. Накрыли, можно сказать, бедную Лесю с головой.

Очнулась она от тряски. Для начала принюхалась и прислушалась. Пахло бензином, маслом и старой ветошью. А стучало и гудело, как если бы она ехала в машине. Открыв глаза, Леся убедилась, что слух и обоняние ее не обманули. Она в самом деле была в машине. Лежала, спеленутая по рукам и ногам, на полу легковушки. Рот у нее был заклеен скотчем.

Одним словом, ее везли как самую настоящую пленницу. И это при том, что на улице был белый день. И ехали они по вполне приличной дороге, мимо них то и дело пролетали другие машины. То есть ее похитителя вполне могли остановить, проверить машину и на полном основании задержать. Но почему-то он этого не боялся. Гнал, как ему хотелось. Видимо, нарушал дорожные правила. Но ни разу не был остановлен.

Леся морщилась и молчала. А что ей еще оставалось делать? Ну да, конечно, еще она могла беззвучно ругать саму себя. Чем она с упоением и занялась. Она успела обругать себя всеми известными ей ругательствами, придумать парочку новых, специально для такого случая, и проклясть тот день и час, когда она вообще решила поехать на дачу к этой крыске Ласке. Теперь ловкая Ласка вовсю наслаждается обществом своего Петечки, а у них с Кирой одни сплошные проблемы.

Но в этот момент водитель затормозил. И, повернувшись назад, посмотрел на свою пленницу.

— Ну что? Очнулась? — вполне дружелюбно спросил он у нее. — Пить хочешь?

Пить хотелось так, словно у Леси во рту стояла великая сушь уже лет триста. Вместо ответа Леся энергично закивала головой.

— Я тебе освобожу рот и дам попить, но если только подымешь голос, воды не получишь. И еще в ухо дам за нахальство. Поняла?

Леся закивала еще энергичнее. Так что ей показалось: еще немного — и ее голова просто отвалится. Детина хмыкнул. И отлепил с ее рта скотч.

— Пей, — сунул он ей пластиковую бутылку с минеральной водой.

Девушка принялась жадно глотать живительную влагу. Парень одобрительно посматривал на нее, а потом неожиданно сказал:

— А ты ничего, симпатичная.

Леся едва не поперхнулась. Оторвав глаза от бутылки, она настороженно посмотрела на своего спутника. Что у него на уме? Неужели то самое? Сейчас, в связанном виде, она вряд ли сумеет оказать ему достойное сопротивление.

— Да ты не бойся, — словно прочитав ее мысли, усмехнулся парень. — Не трону я тебя. Я же не насильник.

Последнее утверждение, в связи с замотанными скотчем конечностями, заставило Лесю усомниться в его искренности. Но, вероятно, у парня была какая-то двойная шкала, по которой он мерил свои поступки. То, что происходило до сих пор, относилось к его работе. Он ее выполнял, потому что ему за это заплатили. И не чувствовал при этом ни малейших угрызений совести. М-да, интересная каша варилась в голове у этого парня.

— Ты не думай, мне совсем даже не нравится, что я тебя связанной везу, — неожиданно признался он Лесе. — Хочешь, я тебя освобожу?

— И отпустишь?

— Не-а, отпустить не могу.

— Тогда зачем меня развязывать?

— Поедешь как человек, а не как баран в базарный день со спутанными ногами.

Поехать как человек Леся не отказалась. Она кивнула. И парень тут же сноровисто сорвал с нее весь скотч. И галантно подав руку, препроводил на переднее сиденье.

— Вот так-то будет лучше, — проворчал он, усаживаясь рядом. — А то я прямо весь измучился, на тебя глядючи.

— Очень мило, — с издевкой произнесла Леся. — Ты такой заботливый.

Но парень ее издевки опять же не понял. И смущенно пробубнил:

— Я-то заботливый. Только ты того…

— Чего — того?

— Ну, этого… Если бежать вздумаешь, у меня ведь и пистолет есть.

— Убьешь?

— Не-а. Не убью, но пулю в ногу всажу. Лечить потом придется.

— И сможешь?

Парень искоса глянул на нее:

— Я в Чечне воевал. Сечешь? Скольких положил, теперь уже и не сосчитаю. Так что не сомневайся, рука у меня не дрогнет. Тем более что убивать я тебя не буду. Ты мне даже нравишься.

Это было самое странное признание, какое она слышала в своей жизни. Вообще-то, если говорить честно, парень ей тоже приглянулся. Ах, если бы не эта его странная, мягко говоря, работа. Но не в привычках Леси было упускать рыбку, когда она сама плыла в руки. Работу ведь и поменять можно. Да и не к чему загадывать так далеко вперед. Сейчас у нее задача поважнее. Спасти Киру. Ну и остаться в живых самой.

И вот над этой последней задачей Леся и принялась трудиться изо всех своих сил. Памятуя, что кто владеет информацией, тот владеет всем, девушка задала вопрос:

— Слушай, а как тебя зовут?

— Егор.

— А меня Олеся. Правда, подходит?

— Чего подходит?

— Имена подходят. Егор и Олеся. Звучит?

— Угу.

— Слушай, Егор, а куда мы едем?

— К Посланцу тебя везу. Разбираться с тобой станет.

— Это понятно. А куда везешь-то? Территориально?

— Когда приедем, увидишь.

— А что со мной там сделают?

— Уж точно не приласкают.

И произнеся эту фразу, парень неожиданно погрузился в мрачное молчание. Больше на вопросы Леси он не реагировал. А когда она особо его донимала, просто недовольно цыкал. И один раз пригрозил, что снова ее свяжет и заткнет рот, потому что сил никаких нет ее слушать.

Глава 19

В это время две другие девушки, Кира и Ира, получали самый отрицательный опыт общения с противоположным полом в лице Посланца Божьего Варфоломея, который требовал, чтобы к нему почему-то обращались по имени Никита. И это было самое легкое из того, чего он требовал от девушек.

— Вам отсюда все равно не выбраться, — угрожающе сверкая глазами, внушал он им. — Ваше будущее и даже ваша жизнь отныне целиком и полностью зависят от меня. Вы в моих руках. Как я решу, так с вами и будут обращаться. И если хотите облегчить свою участь, то будьте со мной поласковей. Причем обе. Надеюсь, вы меня поняли?

Последнее замечание заставило покраснеть даже Киру, которая в своей жизни наслушалась от мужчин разного. Еще и не такие предложения ей делали. Но чтобы сам Посланец Божий, такое в ее голове не укладывалось. А уж наивная Ирка и вовсе не поняла, к чему их склоняет этот Посланец.

— И никакой он не посланец, а просто прохиндей и мерзавец! — так прямо и заявила Ира, когда девушки, с грехом пополам выдержав аудиенцию, остались наедине.

По мысли Посланца, они должны были обдумать свое положение, образумиться до вечера и скрасить этой же ночью его одиночество.

— Какая гадость, — сплюнула Кира.

— Лучше смерть! — поддержала ее Ира.

Впрочем, Посланец и не скрывал от девушек, что подобный альтернативный ход развития событий тоже реален.

— Из-за вас — тебя и твоей подружки — нам пришлось свернуть свою деятельность, — выговаривал он Кире. — Еще хорошо, что нам удалось сохранить оборудование и людей. Но мы потеряли саму лабораторию и все подопытные образцы. А ты бы знала, сколько сил было положено на то, чтобы достигнуть того уровня, с которого вы с приятельницей запросто, одним махом нас сбросили!

Кира понимала, что положение у них с Ирой крайне опасное. И еще она догадывалась, что, даже согласись они на предложение Посланца, в их судьбе это скорее всего ничего не изменит. Эти ненормальные все равно принесут их в жертву своей науке.

— А как все было хорошо устроено, — продолжал переживать Посланец. — Ученые мирно, не привлекая внимания, трудятся над своими изобретениями. А совсем рядом, буквально в нескольких шагах от них, целая подопытная плантация удобного человеческого материала.

— Так вы испытывали ваши дьявольские препараты на членах общины? — вырвалось у Киры с возмущением. — Вот почему все эти люди казались иной раз неадекватными!

— Испытанные средства мы подмешивали в еду и питье постоянно, — согласился с ней Посланец. — А как иначе? Нужно же было держать людей под контролем.

— Вы постоянно их травили!

— На самом деле испытания новых средств проводились не постоянно и не на одних и тех же людях, — поправил ее Посланец.

— Почему?

— Не выдерживали. Но все они, кому довелось участвовать в экспериментах, не подозревали, что происходит. И потому молчали.

— Какая гнусность!

— Это было их послушание. Одни члены общины трудились на огороде или в хлеву, другие ходили по городу и занимались вербовкой новых членов общины, а третьи служили науке.

— И погибали, надо полагать, ради нее?

— Только те, кого никто не стал бы искать.

Цинизм этого человека уже не просто пугал, он поражал. Кажется, Посланец и сам не понимал, до чего извращены его мысли и рассуждения.

— Это были девушки? — пискнула Ира. — Я слышала, как шептались об этом мои родители. Они пропали в вашей лаборатории?

— Девушки, юноши, старики, люди в расцвете лет. Какая разница? Все они были только подопытным материалом. Я не зверь и не ставлю жестоких опытов. Несчастные случаи происходили всего несколько раз за все годы практики. Но они неизбежны.

— Так община, которую основал старый Апостол, с самого начала была всего лишь вашей подопытной лабораторией?

— Ну конечно! Мы дали денег старику. Впрочем, тогда он был еще далеко не стар. Он получил имя, власть и авторитет. А мы — бесценную в смысле наблюдений за реакциями испытуемых лабораторию. Да это же была просто золотая идея! Гениальная! Все испытуемые всегда под рукой. Можно наблюдать каждый их шаг, каждое отклонение от нормы. Все фиксировалось на пленку. И наша работа продвигалась вперед семимильными шагами!

В голосе Посланца звучали металлические нотки. Но теперь он злился не на подруг.

— И с чего этому старому идиоту вздумалось, что он царь и бог? С чего он решил, что имеет право распоряжаться судьбами вверенных его заботам людей?

— Старый идиот — это господи Звенягин? Николай?

— Он самый!

— И что он сделал?

— Что? Вы еще не знаете?! — фыркнул Посланец. — Что же, могу поделиться с вами. Тем более что дальше этих стен мое признание все равно не пойдет.

Кира от этих слов в душе содрогнулась, но виду постаралась не показывать. А Посланец продолжал:

— Этот старый идиот сошелся с такой же старой гадиной. Со сводней. И на пару они премило торговали девочками из общины.

— Выбирая самых молодых и красивых?

— Разумеется!

— И те соглашались?

— Как выяснилось, он воровал у нас некоторые препараты и с их помощью подчинял себе волю девушек.

— И с Аленой он поступил так же?

— Кто это?

— Моя сестра, — пискнула Ира.

Но по лицу Посланца было понятно, что ему это ничего не говорит.

— Алена была одной из претенденток на роль невесты старика, — пояснила Кира. — Только невестой Апостола она быть не захотела. И, удрала от него, уйдя в модельный бизнес, а потом неожиданно для всех став проституткой.

— А! Помню эту историю. Да, старика больно задел отказ девушки. И, будучи человеком злопамятным, он мог вполне отомстить ей таким образом.

— Ну а прочие девушки? Они навсегда оставались проститутками?

— Пока сохраняли товарный вид, я так полагаю.

— Товарный вид?

— Я вам разве не сказал? Некоторые из наших препаратов имеют побочные действия. Одни расшатывают нервную систему, другие влияют на сердечно-сосудистую. Третьи разрушают мозг. Одним словом, если девушки регулярно подвергались действию этих препаратов, у них было очень мало шансов дожить до глубокой старости и сохранить здоровье.

Кира содрогнулась вновь. Но у нее были еще вопросы к Посланцу. И она торопилась их задать, пока он был расположен к такой беседе.

— А жены Апостола? Если не ошибаюсь, он вдовел много раз.

— И что?

— Его жены… Они тоже… Он им тоже давал ваши препараты?

— Разумеется. Стали бы они иначе влюбляться в этого старого вонючку.

— Другими словами, вы разрабатывали препараты, с помощью которых можно целиком и полностью подчинить себе волю человека?

— Да.

— И заставить его выполнять чужой приказ?

— Да.

— Любой?

— Совершенно любой. Вплоть до убийства. Или, как в случае с девушками, торговли собой. Возможно, это было даже сильнее. Ведь все они были верующими, воспитанными в большой строгости. И тем не менее они активно трудились на панели, не испытывая никаких сомнений в правильности своего выбора.

— А их родители?

— Они также были обработаны соответствующим образом. Это было даже интересно.

— И кто все это затеял? Кто стоит за этим чудовищным экспериментом?

Но вот на этот вопрос Посланец девушкам уже не ответил. Они словно наткнулись на глухую стену. И вместо этого Посланец снова заговорил о старом идиоте Апостоле. И о том, скольких жертв удалось бы избежать, не вздумай старый идиот сыграть свою собственную игру.

— Можно подумать, денег ему не хватало! — горячился Посланец. — Можно подумать, он мало руку запускал в пожертвования прихожан. Офис в центре города, где он мог жить! Дом! Шикарные машины. Авторитет! Чего ему было еще нужно?

Киру интересовало другое. Соображения, которыми руководствовался Апостол, идя на рискованную двойную игру со своими таинственными хозяевами, ее волновали сейчас совсем мало.

— Это Апостол науськал отца Алены?

— Что? Куда науськал?

— Он задурил голову мужику, чтобы тот убил родную дочь?

— Ах, это! Да. Думаю, что да. Он мог это сделать.

— Но зачем?

— Эта девчонка, как ее там — Алена, она сумела разнюхать слишком многое. И стала опасной. Она потребовала денег за свое молчание. Старый идиот заартачился. Платить он не хотел. Да и попросила она немало. И он решил проблему другим способом.

— Довел отца Алены до нужного состояния, задурманил ему голову вашими препаратами, чтобы тот пошел на убийство?

— Да.

Ира сдавленно охнула. Ведь речь шла и о ее отце.

— А Каллиопа? Кто ее убил?

— Вы о хозяйке притона, куда старик сбывал девчонок?

— О ней.

— Ее обезвредили мои люди уже после смерти старика.

— А его?.. Его тоже они? Но зачем?

— Ну да, ничего не поделаешь, старика пришлось убрать. Он слишком наследил за собой. А мы не могли и не хотели рисковать.

И пока девушки переваривали это сообщение, Посланец добавил:

— Впрочем, это был для него наилучший выход. Выплыви, что он торгует девочками, его имени пришел бы конец. А это было для старого зазнайки пострашнее смерти.

— И кто именно привел приговор в исполнение?

— Какая разница? Я уже сказал: это сделали мои люди.

— И спихнули все на отца Алены? Все три убийства?

— Правда, ловко?

Кира не стала разочаровывать самодовольного Посланца. Хотя в милиции ни на грош и не поверили в то, что все три убийства — дело рук одного и того же человека, отца Алены. Но к чему расстраивать человека? Тем более что Кира помнила: их с Иркой жизни все еще находятся в его руках. Нет, расстраивать Посланца было все равно что дергать смерть за конец ее белого балахона.

— Одного не могу понять, — с ненавистью произнес Посланец напоследок, глядя исключительно на Киру. — У нас все было под контролем. И как мы могли прошляпить ваше появление?

Ответа не последовало.

И вот теперь, после диалога с Посланцем, девушки сидели в своей каморке без удобств, но зато с видом на безлюдную унылую местность, перечеркнутую к тому же толстенькими железными прутьями, и думали над своим поведением. Правда, думали они совсем не в том ключе, в каком им настоятельно советовал Посланец. Они исходили из того, что им обеим нужно бежать. Причем немедленно. Потому что грядущую ночь они вряд ли переживут.

— Думаешь, мы сумеем отсюда выбраться своими силами? — спросила у подруги Ира.

— Мы даже не знаем, где мы находимся.

И это тоже было правдой. Прошлой ночью подруг без всяких объяснений вытащили из отсевочного бокса, проволокли через подземный ход, с завязанными глазами кинули в машину и увезли куда-то. Затем выгрузили грубо, словно поленья. Запихнули в дом и только тут позволили снять повязки с глаз. Увидеть девушкам удалось немного. Они только поняли, что это обычный деревенский дом. Не слишком большой и не слишком богатый. Впрочем, он был видоизменен. В частности, та комната, где находились подруги, больше напоминала камеру. А исходя из прошлого опыта, девушки могли предположить, что под домом у этих людей находится еще целый бункер, где при случае те смогут окопаться на долгие годы.

День подруги провели в сомнениях. Речь не шла даже о том, чтобы выбраться из запертой комнаты. Подруги пытались звать на помощь, притворялись, что умирают, что им плохо, но все напрасно. Вызванный к подругам человек, который представился доктором, ласковым, но каким-то нехорошим голосом посоветовал им не валять дурочку. Да и явился он не один, а с двумя охранниками, которые бдительно маячили у дверей, пока длился медицинский осмотр.

— С ними все в полном порядке. Никаких отклонений. Это простая симуляция!

Вердикт эскулапа звучал категорично. И на подруг и их просьбы и жалобы стража вовсе перестала обращать внимание. Время шло. И девушки приуныли. Близился час икс, назначенный им господином Посланцем.

— Как подумаю о нем, прямо с души воротит.

— Бр-р-р!

— И готова даже глотнуть какого-нибудь их препарата, если это поможет мне забыться.

— Тихо! Кажется, идут.

Кира тоже прислушалась.

— Да, в самом деле, идут. Ну, Ирка, приготовься.

Ира скривила такую рожицу, словно собиралась зареветь. Маленькая девочка, и все тут! Нечего даже надеяться на то, чтобы разжалобить этих людей слезами. Дверь открылась. Но в нее шагнул не Посланец, а совсем другой человек.

— Леська! — заорала Кира, бросаясь к подруге с объятиями. — Как я рада тебя видеть!

Но Леся была что-то не в духе.

— Ты в порядке? — спросила она у подруги, критически оглядывая ту с головы до пяток.

— В полном. Леся, ты бы знала, как я рада!

— И чему радуешься, несчастная? — проворчала Леся, печально улыбаясь. — Что вместе умирать будем?

— Почему умирать? — понизила голос Кира. — Разве Еремей не тут?

— Еще чего!

— Как?

— Нет его.

У Киры опустились руки. Увидев Лесю, она решила, что час спасения пробил. А вместо этого… Но потом Кира собралась с духом и сказала:

— Что же, я все равно рада тебе. Как говорится, на миру и смерть красна.

— Ну, ты даешь стране угля, — фыркнула Леся, оценив юмор подруги, — хоть мелкого, но… очень много.

— Что делать-то будем? — приходя в себя от полученных известий, спросила у нее Кира.

— Я тут новенькая. Вы предлагайте.

Но предложить Ире с Кирой было нечего.

— Эх! И Еремей нам теперь точно не поможет.

— Он хоть знает, где мы?

— Ночью или сейчас?

— Тогда и теперь.

— Сегодня утром мы с ним расстались у подземного хода. Он велел мне стоять на месте, не двигаться и ждать его.

— А как думаешь, когда он вернется и не обнаружит тебя, он поймет?

— Сейчас уже скоро вечер. Так что понять, может быть, и поймет. Он парень неглупый, — польстила следователю Леся. — Но вот насчет того, чтобы догадаться, где я и все мы, — это уже вряд ли.

— Значит, теперь мы можем рассчитывать только на свои силы?

— Верно.

И подруги окончательно приуныли. В данной ситуации от них троих было очень мало толку. Они имели дело с человеком, которого уже один раз обвели вокруг пальца. Он это знал. И теперь будет держаться с подругами настороже. Так что улыбки и прочие женские ужимки тут не помогут. А ничего другого в данный момент в арсенале подруг не имелось.

— Мы неправильно ставим задачу, — вдруг сказала Кира.

— Как это?

— Мы зациклились на личности Посланца. А ведь, помимо него, тут есть еще множество других мужчин.

— И что?

— Они с нами дела еще не имели. И могут позволить себе расслабиться.

— А как мы до них доберемся?

— Сразу скажу, что врач к нам уже приходил.

— То есть ты уже умирала?

— Обе. По очереди и вместе. Ничего не помогает. Врач нас разоблачил и представил обманщицами.

— Это меняет дело.

— И не в лучшую сторону, — согласилась с ней Кира.

— Думайте, под каким еще предлогом мы сможем заманить к себе кого-нибудь.

— Слишком мало времени.

— Будем исходить из того, что есть.

Предложений поступило несколько:

— Попросить воды.

— Сказать, что хотим есть.

— Или в туалет!

Девушки не стали спорить, чей вариант лучше. А по очереди испробовали все три варианта. Воды им принесли и сунули через крохотное окошко в двери. Насчет ужина, не входя в комнату, обещали, что он будет позже, когда к ним троим с визитом пожалует сам Посланец. А в туалет подруг сопровождали два угрюмых детины, которые не проронили за все время ни слова. Завязать с ними дружеское знакомство также не удалось.

Туалет располагался в самом доме. И был представлен в виде обычной выгребной ямы с деревянным сиденьем наверху. В общем, безвыходное положение. Да и охранники буквально не сводили с подруг злых глаз.

— Сидите и не рыпайтесь! — посоветовали они им на прощание, впихивая обратно в камеру.

— Думаем еще!

Но придумать толком подруги ничего не успели. Потому что дверь заскрипела и начала открываться. И всех троих словно током ударило и подбросило вверх. Пришел он! Посланец! С ужином! Теперь уж точно он! Кошмар приближается!

И великолепный, дерзкий и даже отчаянный план созрел сам собой.

— Как войдет, берем его в заложники!

Кира метнулась к выключателю на стене. И комната мигом погрузилась в полумрак.

— Ира, ты справа. Леся, ты слева! — шепотом произнесла она. — А я, как он войдет, кидаюсь ему в ноги. И тогда уж не зевайте!

Дверь наконец открылась. И в дверном проеме подруги увидели мужскую фигуру. Мужчина был высок, но, пожалуй, слишком широкоплеч для Посланца. Однако застилавший девушкам глаза страх не позволил заметить этой детали. Впрочем, если бы они даже и заметили, то решили бы, что так неудачно упал свет, сделав Посланца крепче и упитанней. Но все равно это он. Кто другой мог пожаловать к ним в это время?

Мужчина занес ногу и шагнул вперед. Только этого момента и дожидалась Кира. Со сдавленным уханьем она сжалась в тугую пружину и кинулась ему в ноги. Неустойчивое положение плюс неожиданность, помноженные на Кирин выпад, в который она вложила все свои силенки, сделал свое дело. Мужчина пошатнулся и с проклятиями полетел на пол и ударился о металлическую ножку кровати. По комнате разнесся характерный звук.

Ба-м-м-ц!

— Давайте! Девчонки! Вяжите его!

Кира захлопнула дверь. И, вырвав ключи из рук упавшего мужчины, быстро включила свет и повернула ключ в замочной скважине, запершись изнутри. Подергав дверь, она убедилась, что та надежно заперта. Кира вытерла пот со лба и только после этого развернулась лицом к подругам.

Ее сразу же насторожило странное выражение их лиц.

— В чем дело? — спросила она, чувствуя неладное.

— Кира, это не тот.

— Что значит «не тот»?

— Это не Посланец, — пояснила Ира.

— Это Егор…

Киру охватило отчаяние. Такой хороший план и пошел насмарку из-за какого-то Егора.

— Что за Егор?.. Откуда он взялся?

— Егор, — повторила Леся, — помнишь, тот славный парень, который привез меня сюда.

— Это он тебя похитил?

— Ну да, в общем, да… Но ведь он не хотел!

— Не хотел бы, так и не привозил!

— Он не знал, что ты на него нападешь!

— А ты его защищаешь?

— Он милый. И не сделал ничего плохого.

— Ага. А сюда к нам зачем приперся?

Но на этот вопрос ей ответил сам Егор. Внезапно заворочавшись на полу, он сел. И очумело потряс головой.

— Что это было?

— Ты упал! — заботливо просветила его Леся. — Зашел к нам, споткнулся, упал и ударился.

— Помню, — хмыкнул Егор. — Упал, очнулся, закрытый перелом…

И он озабоченно пощупал свою башку, словно в самом деле ожидая, что найдет там перелом. Убедившись, что ничего, кроме здоровенной шишки, там нет, он заметно успокоился.

— Девчонки, а я ведь за вами пришел.

— Знаем.

— Знаете?..

— Конечно, знаем. Тебе поручили отвести нас к Посланцу.

— Ни-ни! — замотал головой Егор. — Ни к какому Посланцу мне никто поручений не давал. Я сам пришел. По доброй воле.

— Скажите, какая честь! — фыркнула Кира, которая все еще не могла простить Егору, что он не Посланец (ведь какой план пропал!).

— В общем, собирайтесь, — сказал Егор, делая вид, что не замечает, или в самом деле не замечая Кириного сарказма.

— Куда это?

— Выведу я вас отсюда. Я так решил.

В наступившей за этими словами тишине было слышно, как тяжело дышит Ира. И какое прерывистое дыхание у Леси. Что касалось Киры, то она дышать вообще забыла. Так сразило ее предложение Егора.

— Ты не шутишь? — выдавила из себя наконец Леся.

— Нет. Какие могут быть шутки! Убьют вас. Замучают только сначала своими опытами.

— Тут?

— Зачем тут? У них и другие места есть. Но отпустить вас они все равно не отпустят. Я их разговор на ваш счет подслушал. Поэтому знаю, что говорю.

— Так идем! — подхватилась Леся. — Скорее!

— Нет, напротив! — остановила ее Кира. — Никуда мы не пойдем. Пусть сначала ответит, какого черта ему это надо? Зачем он хочет нам помочь?

И все три девушки испытующе уставились на Егора. Тот засопел и насупился, став снова похожим на огромного, смущенного вниманием медведя.

— Ну это… — пробубнил он. — Я словами не очень умею складно выражаться.

— Скажи, как умеешь.

— Ну… Не по мне это, чтобы женщин на мясо отправлять. Они ведь особенные. С мужчинами — да, с ними разговор другой, с ними я и сам воевал. И если придется, снова готов повоевать. А с женщинами — нет. Женщины не для войны и не для насилья. Как подумаю о том, что с вами сделать собираются, так тошно на душе становится.

Подруги переглянулись. Мужик им нравился все больше и больше. Не красноречив, зато мысли правильные. И излагает он их доходчиво.

— Так что? Идем?

— Идем! — решились девушки.

Егор тяжело поднялся с пола. И двинулся к выходу. Но не успел он взяться за ручку двери и открыть ее, как снаружи в коридоре послышались голоса. И звук шагов. Все четверо замерли, надеясь, что пронесет, что случится чудо и голоса пройдут мимо. Не случилось. Не пронесло. Шаги затихли как раз возле их двери. И ее несколько раз сильно дернули.

— Она заперта!

И следом за этим возгласом раздался голос Посланца, в котором прорезались противные визгливые нотки.

— А ключ где, болваны? Где ключ, я вас спрашиваю?

— У Егора вроде был.

— А Егор где?

Этого никто снаружи не знал. Знали подруги, но благоразумно помалкивали.

— Странная история, — проронил Посланец, когда люди обыскали весь дом, но так и не нашли ни ключа, ни Егора. — Весьма странная! Правильно я считал, что сразу надо было от этих баб избавляться. И чего я, дурак, расчувствовался. Тьфу! Девочки! Вы там?

— Ответьте ему, — прошептал Егор.

— Мы тут! — наперебой закричали подруги. — Тут! Где нам еще быть?

— Верно, верно, — заметно успокоившись, произнес Посланец. — Где же вам еще быть? Хи-хи-хи! Ладно, девочки, наше свидание ненадолго откладывается. Но не отменяется. Слышите меня? Не отменяется. Я свое слово привык держать. Найду ключ, снова приду.

И, издав еще одно мерзкое хихиканье, он зашагал прочь.

— Уф! — выдохнула Ира. — Как хорошо, что у них всего один ключ от нашей комнаты.

— И он находится у нас.

— Но выйти мы сейчас все равно не можем.

— Да, это было бы опасно. Подождем.

И так как стульев в комнате не было, то все четверо расположились по кроватям. И получилось, что Кира и Ирка сидели на одной кровати. А на другой, интимно воркуя, устроились Леся и Егор.

— Эй, вы! — время от времени подавала голос Кира, поглядывая в сторону парочки. — Отставить интим. Я ревную!

Но Леся в ответ только смеялась. И у Киры теплело на сердце от этого ее смеха. Так задорно и радостно голос ее подруги не звучал уже давно. Если звучал так вообще когда-либо.

Глава 20

Так они просидели около получаса. И вдруг тишину в комнате прервал резкий пикающий звук.

— Что это?

— Не бойтесь, — отозвался Егор. — Это мне эсэмэска пришла. Ничего важного. Сейчас сотру.

Наверное, целую минуту Кира сидела не шевелясь, пытаясь осмыслить услышанное. И не веря до конца своим ушам.

— У тебя что, есть с собой телефон? — наконец выдавила она из себя. — Сотовый?

— Ну да. А как же иначе?

Уму непостижимо! Каким местом некоторые люди умудряются думать?

— Дай мне его сюда, пожалуйста! — все еще сдавленным голосом произнесла Кира, протягивая руку.

— Зачем тебе?

— Господи, пошли мне терпения! — взмолилась Кира. — Позвонить хочу, догадливый ты наш!

— А-а, — протянул Егор. — На! Звони. Только недолго. Там мало денег осталось.

И, повернувшись к Лесе, доверительно, совсем по-семейному, добавил:

— Все время забываю положить.

Но теперь Кире было не до тех шуры-муры, которые вовсю разводила ее подруга с очередным нечаянным кавалером. Конечно, он парень славный, но как же он не смекнул, что без помощи извне им скорее всего не обойтись. Вечно обо всем приходится заботиться самой.

Кира набрала номер милиции. Оказалось, что дозвониться по «02» совсем не простая задача. Киру просили подождать. И кормили то длинными гудками, то классической музыкой, а то чьими-то непонятными голосами, раздающимися в эфире.

Наконец трубку взяла дежурная. И пообещала, что она обязательно передаст следователю Еремею Кашину, что звонила его подруга Кира и просила о помощи.

— А что с вами случилось? — поинтересовалась дежурная. — В чем должна выражаться эта помощь? Или он все знает?

— Скажите ему, что нас похитили. Да, меня и Иру. И Леся тоже тут с нами. Ее теперь тоже похитили. Так что пусть Еремей не думает, что она заблудилась или уехала домой.

Дежурная онемела.

— Сколько же вас там?

— Ну, три девушки. Я вам говорила. И еще Егор. Он был с ними, а теперь с нами.

Дежурная снова потеряла дар речи.

— Милая девушка, — произнесла она затем совсем другим голосом. — Зачем вам этот ваш знакомый? Ситуация у вас критическая. Надеюсь, вы не шутите?

— Какие шутки? Мы заперлись изнутри, а эти толкутся снаружи и пытаются найти ключ. Не найдут, сломают дверь.

— Я немедленно вышлю группу задержания. Кроме вас, сколько в доме человек?

— Сколько? Егор, сколько там с Посланцем народу?

— Четверо. Нет, теперь уже трое. Два бугая из охраны, шофер и сам Посланец.

— Всего четверо, — доложила Кира дежурной.

— Они вооружены?

В ответ на этот вопрос Егор только презрительно хмыкнул. Мол, что за детский сад? Ясное дело, раз охрана, то при оружии. Кира так и озвучила его ответ дежурной. К счастью, та не стала допытываться о виде и марках оружия, а вместо этого спросила:

— Вы знаете, где находитесь?

— Егор, где мы находимся?

Егор в это время целовал ручки Леси. И откликнулся не сразу.

— А фиг его знает, — наконец рассеянно произнес он. — Дорогу помню, а как место называется, не знаю.

Ого, какие последствия контузии! И как с таким Леська жить будет?

— А какие-нибудь ориентиры?

— Тут деревня неподалеку, — сообразил наконец Егор. — Название у нее больно смешное. Услышишь и уже не забудешь.

— Что за название?

— Красная Шапка.

Дежурная что-то записала. А потом уточнила:

— Это Ленинградская область?

— Егор!

— Новгородская, — недовольно, что его все время отвлекают от Леси, откликнулся Егор. — Новгородская область, деревня Красная Шапка, от нее дорога через ельник порядка одного километра. Деревянный пятистенок под красной шиферной крышей. Высокое крыльцо. На окнах решетки.

Кира сообщила все ориентиры девушке-дежурной. Сообщила свое полное имя, но затем связь прервалась. А когда Кира попыталась заставить телефон заработать снова, оказалось, что села батарейка.

— Ну все, — произнесла она, возвращая бесполезную трубку ее владельцу. — Теперь нам остается только ждать.

— Чего ждать?

— Когда нас спасут или когда нас прикончат.

— Я не дам вас в обиду! — немедленно вскочил на ноги Егор, но Кира только рукой махнула.

Мол, против лома нет приема. Что сможет поделать один Егор против целой банды?

— Скажи, ты с ними давно? — обратилась она к парню.

— В смысле?

— Как получилось, что ты работаешь на Посланца?

— Ну я же охранник. Вот я его и охраняю.

— И давно охраняешь?

— Достаточно. Только ведь я у него не один. Есть и другие ребята. Да вы их видели.

— Видели, — подтвердила Кира, чутко прислушиваясь к происходящему в доме.

А там, похоже, все еще искали ключи от их двери. Егора тоже искали. И Кира со страхом ждала того момента, когда до их похитителей наконец дойдет, что обе эти пропажи каким-то образом связаны. И, наконец, это случилось.

— С ними он! — прозвучал голос. — Негде ему больше быть!

В дверь снова раздался деликатный стук.

— Девочки, — произнес голос Посланца. — Скажите, а вы там одни?

— Нас тут трое!

— Нет, я другое имел в виду.

— Говорите прямо, кто вам нужен?

— Мужчина к вам не заходил? Высокий, широкоплечий, зовут Егор.

— Нет.

— А если подумать?

— Все равно нет.

За дверью послышались приглушенные голоса. Видимо, похитители совещались. Кира приникла ухом к двери и расслышала несколько слов:

— Врут! Как пить дать, он там. Больше негде ему быть!

Затем снова раздался голос Посланца:

— Девочки, — увещевательным тоном, от которого мурашки бежали по спине, произнес он, — ведь если Егор с вами и если мы сейчас сломаем дверь, зайдем и увидим его там, то я очень расстроюсь. Понимаете это? Понимаете, чем вам троим может грозить мое недовольство?

Кира молчала. Голос Посланца звучал достаточно угрожающе, чтобы заставить поверить в то, что он не шутит.

— Ломайте! — велел наконец Посланец, так и не дождавшись ответа.

— Ломать?

— Делать нечего. Мы не можем дольше тут оставаться. У Егора был телефон. И если он с ними, то они уже давно вызвали ментов.

За дверью снова послышалась возня, сдавленные голоса. А затем дверь содрогнулась от удара по ней чего-то тяжелого.

— Топором орудуют, — сообщил подругам опытный Егор. — Идиоты! Там еще ломик в сарае валялся. Им сподручнее было бы деревянную дверь раскурочивать.

Но оказалось, что люди Посланца не такие уж и тупые. Ломик они тоже приметили. И не преминули пустить его в ход. Дверь скрипела все жалобнее. И отдельные удары проникали сквозь дерево, заставляя подруг взвизгивать от страха. Дела были плохи. И девушки уже готовились к неминуемой жестокой расправе (распаленные штурмом злодеи могли и не захотеть оставить их для опытов на благо будущего науки), как вдруг послышался чей-то взволнованный голос.

— Никита! Там машина появилась! Во двор въехали!

— Кто? Менты?

— Не похоже. Машина одна. И на милицейскую не тянет.

— Пойду взгляну. Не начинайте тут ничего без меня.

Последние слова относились к двум сообщникам, которые остались караулить пленников возле порядком изуродованной двери.

— Слышь, Егор, — подал один из них голос, когда Посланец ушел. — Ты че? Зачем тебе это нужно? Опупел совсем?

Глагол затем был заменен на куда более грубый. Егор ответил в том же духе. И прошло совсем немного времени, как оба собеседника увлеклись дискуссией, в которой не было ни единого печатного слова.

— Борис! Валентин! Идите оба сюда! — раздался в это время со двора нетерпеливый голос Посланца.

Услышав приказ, оба охранника торопливо свернули беседу с Егором. И пожелав тому скорой и мучительной смерти, последовали на зов босса.

— Они ушли?

— Ушли.

— Надо бежать!

— Куда?

— Куда угодно! Дверь они почти доломали. Так что ждать нам тут больше нечего. Либо они вернутся и добьют нас. Либо мы попытаемся спастись. Все лучше, чем сидеть и дожидаться неминуемого конца.

Но Егор ничего не успел ответить Кире. Потому что внезапно во дворе раздался выстрел.

— Дьявол! — вырвалось у Егора.

— Стреляют! — взвизгнула Ирка.

— Лягте на пол! — закричал Егор. — Слышьте! Ложитесь. Да не на кровати, господи, вот дуры! На пол! Все трое! Быстро!

Он и сам упал плашмя. И дернул замешкавшуюся Лесю за лодыжки, уронив ее на пол рядом с собой. И вовремя. Как раз в этот момент мимо того места, где секунду назад была ее голова, просвистела пуля. И врезалась в стену.

— Ой, мамочки! — прошептала Леся. — Что же это делается? Егор, кто там стреляет?

— Откуда мне знать? Я не вижу. Я же тут с вами.

Всего подруги насчитали пять выстрелов. После этого все стихло. А затем все в той же угрожающей тишине послышался шум отъезжающей машины. Когда стих и он, подруги рискнули заговорить.

— Что это было? — дрожащим голосом произнесла Кира.

— Что, что! Стреляли!

— Кто стрелял?

Но на этот вопрос никто не мог ей ответить.

— Выйдем? Выйдем и посмотрим?

На то, чтобы решиться и последовать предложению Киры, у ее подруг и Егора ушло минут десять. Наконец неизвестность стала невыносимой. К тому же в тишине по-прежнему не раздавалось ни звука, ни шепота, ни стона. И любопытство в конце концов пересилило. Да и что они теряли, продолжая оставаться в своей камере? Если бы люди Посланца хотели, они бы уже давно вернулись и добили своих пленников.

Егор только с пяти ударов вышиб дверь. Даром что она была деревянной. Но изготовленная из толстых досок, она выдержала атаку топором и ломом не хуже железной. Все же выбив дверь, Егор потер плечо и жестом велел подругам оставаться в комнате. И шагнул за порог сам. Почти целую минуту не было слышно ничего. Подруги прямо извелись. И уже подумывали, чтобы выйти следом за Егором, но со двора раздался его голос:

— … твою мать! Девчонки, не высовывайтесь!

Но голос Егора звучал не испуганно, а скорее изумленно-радостно. И, разумеется, подруги прислушались не к его словам, а к голосу. И потому тут же помчались туда, где был Егор. То есть во двор.

— Что тут у тебя? — воскликнула Леся, первой распахивая входную дверь в дом.

Затем она издала странный писк. А две другие девушки, выскочив следом за ней на крыльцо, замерли, с ужасом глядя на открывшуюся их глазам картину. Во дворе прямо на утоптанной земле в ряд лежали четыре окровавленных тела. Все они были подругам знакомы. Посланец, два его охранника и шофер. Все они были мертвы. Убиты разрывными пулями в голову. А Посланцу, видимо, из уважения к его сану, всадили пулю еще и в грудь.

Картина была настолько отвратительна, что Кира почувствовала спазм в желудке. Леся уже давно разлеглась на крылечке, отдыхая в глубоком обмороке. А Ирка тряслась, словно осиновый лист, что-то невнятно мыча и указывая трясущейся рукой на обезображенные трупы.

— Чего вышли? — сердито закричал на подруг Егор. — Звали вас? А ну! Марш обратно в дом!

На этот раз девушки его послушались. Вдвоем они втянули бесчувственную Лесю внутрь. И принялись хлопотать возле нее, приводя в сознание. Как раз к тому моменту, когда им это удалось, на улице раздался шум милицейской сирены. А еще через несколько минут возле дома, шурша шинами, затормозил микроавтобус, из которого посыпались бойцы в камуфляже и с автоматами в руках.

Выскочив из машины, они немедленно рассыпались, используя любое укрытие на местности.

— Эй! Вы опоздали! — обеспокоенная их маневрами, крикнула им Кира. — В доме только мы. Заложницы! Не вздумайте стрелять!

После недолгих переговоров спецназовцы поверили девушкам. И, с предосторожностями осмотрев дом и все прилегающие к нему территории, убедились, что подруги ничуть их не обманывают. В доме из живых были только девушки. Подруги даже подумали, что несладко бы им пришлось, не будь во дворе четырех еще тепленьких трупов. А так внимание спецназовцев полностью сосредоточилось на них. Про подруг они и думать забыли.

— Профессиональная работа, — заметил один из ребят, разглядывая развороченные головы трупов.

— И что тут произошло?

Этот вопрос уже относился к подругам. Но что они могли сказать? Ведь они сидели в своей камере. И ни черта не видели. Они так и объяснили своим спасителям. Вернее, попытались объяснить. Но объяснения их звучали невнятно.

— Кто-то приехал. Потом раздались выстрелы. А потом… потом все!

Эти объяснения ни в коей мере не удовлетворили спецназовцев. Они проявили редкостное упрямство и дотошно выпытывали у подруг, кто именно приехал. Сколько было человек? На какой машине? И главное, куда и в каком направлении они исчезли?

— Мы не знаем, — твердили девушки. — Мы не видели.

Спецназовцы так заморочили им своим допросом головы, что про Егора подруги вспомнили только после того, как их всех загрузили в машину и повезли в больницу на обследование. И напрасно подруги уверяли, что чувствуют себя прекрасно. Их никто даже не стал слушать.

— Побывавшие в подобной ситуации люди некоторое время находятся под наблюдением врачей!

— Но на нас нет ни царапины!

— Неважно! Порядок один для всех! Едем!

Вот и пришлось девушкам отправиться в больницу. Но в общем-то, говоря чистосердечно, они не роптали. Они и сами чувствовали, что после всего случившегося им нужно отдохнуть. Пусть даже в больнице. Ведь неизвестно, когда еще теперь представится такая возможность. Потому что, и подруги это прекрасно понимали, они являются важными свидетельницами. И менты их еще долго не оставят в покое своими расспросами.

И девушки оказались правы на все сто процентов. Сразу же после того, как они прошли освидетельствование у важного пожилого доктора с крохотными очками на внушительном носу, к ним в палату началось настоящее паломничество. День за днем, час за часом к ним шли оперативники, следователи, представители прокуратуры и даже серьезные молодые люди с неулыбчивыми лицами и спокойными властными глазами.

Последние задавали самые неожиданные и неудобные вопросы. При этом ни на минуту не меняя ровного тона беседы. Ни разу не закричали на подруг, не возмутились. Но тем не менее именно от их присутствия подруг колотило сильнее всего.

— Чуешь, чем дело пахнет? — прошептала Кира, когда эти люди наконец оставили их, пообещав вернуться завтра. — Не иначе как нами ФСБ заинтересовалась.

— Думаешь, они оттуда?

— Чем ты слушала! Они же представились!

— Я все прекрасно слышала и видела. Они показали самые обычные корочки!

— Да и не нужно им было представляться. У них на рожах и так все написано. Это не обычные менты! Эти ребята куда круче!

И помолчав, Кира добавила:

— Помяни мое слово, эта история еще долго будет нам всем троим аукаться.

И Кира оказалась права. Время шло, а народная тропа, которую протоптали к подругам представители правоохранительных органов, все никак не зарастала. В числе визитеров побывал у подруг и рыжий следователь Еремей. Впрочем, явился он одним из первых. И с тех пор неукоснительно и обязательно с букетом цветов по два раза в день наведывался в палату, где продолжали держать совершенно здоровых подруг еще целую неделю.

— Зачем мы тут? — возмущались они, изнывая от вынужденного безделья. — Мы отлично себя чувствуем! Отпустите!

Но все было напрасно. У них каждый день брали анализы, уверяли, что все идет отлично, но домой не отпускали.

— Еще один день, и я сбегу! — грозилась Кира каждое утро, когда видела возле своей кровати Еремея с очередным пучком местной или голландской флоры.

От принесенных им цветов в небольшой палате стало уже нечем дышать. К тому же подруг держали тут в своеобразной изоляции. Да и больница вызывала у них определенные сомнения. Уж больно тут было чисто для сельской больницы. Оборудование слишком современное и слишком навороченное. И медперсонал очень уж неразговорчивый.

Да и других пациентов, положа руку на сердце, что-то не замечалось. К тому же в коридор подруг просили не выходить. И все это время они провели в четырех стенах. Правда, очень комфортабельных. Тут имелся даже телевизор со спутниковой антенной, принимавшей больше сотни каналов. Был забитый йогуртами и фруктами холодильник. И четырехразовое питание, совсем-совсем не больничное.

— Но сколько можно смотреть телевизор и трескать вкусности? — возмущалась Кира. — У нас у всех работа! И у меня кот сейчас находится среди нескольких десятков невест. Между прочим, он уже больше двух недель там с ними валандается. Поймите, ему тоже нужно отдыхать. Он же не может постоянно любезничать с этими вечно голодными особами. Он же сотрется весь, бедный!

Но разнообразные посетители только качали головами и твердили, что сейчас главная забота девушек — это выздоравливать. Сексуально озабоченные коты и кошки подождут. Работа тоже подождет. Все это вместе взятое было очень странно. И, мягко говоря, настораживало.

— Мне кажется, они нас просто исследуют, — наконец высказала Леся подозрения вслух. — Каждый день берут кровь. Зачем? Что они надеются в ней найти?

— Слюну африканской сколопендры, — отозвалась Кира, вспомнив подслушанный ею в подземной лаборатории разговор Посланца с неизвестным мужчиной.

И в связи с этим вот еще какой интересный напрашивался вопрос. С кем же разговаривал в тот раз Посланец? Кому давал отчет о проделанной учеными работе? И уж не этот ли человек отдал приказ устранить Посланца и его людей, чтобы избежать угрозы разоблачения для остальных? А Кира не сомневалась, что они, эти остальные, реально существуют. И похоже, им удалось выйти сухими из воды.

— А что происходит в общине? — допытывалась Кира у Еремея, когда тот приходил к подругам.

Вначале тот пытался юлить, уверяя, что должен думать о здоровье девушек, а не волновать их. Но вскоре раскололся и сообщил, что все проживающие в доме Апостола люди сейчас также находятся под наблюдением врачей. У них регулярно берут кровь на анализ. И пытаются выяснить, чем таким их пичкал Апостол и уже после него Посланец, что они напрочь теряли волю и здравый смысл.

Также их допрашивают, пытаясь выявить главарей. То есть тех людей, кто был в курсе происходящего в общине. Пока что подозреваемых было всего пятеро. Четверо старейшин и Митя — брат старого Апостола.

— Все они твердят, что не имели ни малейшего понятия о том, что над людьми в общине проводятся эксперименты.

Правду они говорили или лгали, выяснить пока что сотрудники милиции не могли.

— Но мне кажется, что так или иначе теперь общине пришел конец, — сказал Еремей в утешение подругам. — Люди, которых мы доставили в больницы, успешно лечатся от своей религиозной зависимости. Некоторым, конечно, уже не помочь. Сдвиги в сознании произошли слишком кардинальные. Но других еще можно вытащить. И с каждым днем люди начинают понимать все отчетливее, что стали жертвами чудовищной аферы.

— Ужасно.

— До меня дошла информация, что мы сумели задержать лишь малую часть преступной организации, — помедлив, произнес Еремей.

— Как это?

— Ну да, образно говоря, у нас в руках оказалась только верхушка айсберга.

— А остальные где?

— Вот это еще предстоит выяснить. И нам, и работникам спецслужб.

Кира метнула на подруг торжествующий взгляд. Говорила она, что эти ребята в строгих костюмах вовсе не из милиции? Вот какая она проницательная!

— И самое главное, никто из пострадавших не может дать внятных объяснений и рассказать, как получилось, что они стали послушниками в руках руководителя общины да еще во многих случаях переписали все свое имущество на имя Апостола.

— Ну так меня это как раз не удивляет, — проворчала Кира. — Ясное дело, если их регулярно опаивали той же дрянью, что мы с Лесей глотнули всего раз, то они вообще ничего не могли соображать.

— Ты глотнула раз, — поправила ее Леся. — А меня Посланец напоил этой же или какой-то другой дрянью еще и потом. Целый стакан заставил выпить. Тьфу! До сих пор этот вкус во рту ощущаю. И в голове как-то туманно и пакостно.

— Мерзость! — поддержала ее Ира.

Еремей сочувственно посмотрел на всех трех девушек и добавил:

— Мы наблюдаем также и тех людей, которые не жили в самом доме Апостола, но регулярно посещали собрания общины.

— А с ними что?

— Они говорят, что до и после молитвенного собрания они обязательно пили чай, соки и прочие напитки. И угощались сладостями и выпечкой.

— Им подмешивали дурман в еду и питье?

— Уверен, что именно так все и было. И еще они говорят, что если по болезни или другой причине не посещали собрания больше двух недель, то к ним домой обязательно приезжал кто-то из членов общины.

— С гостинцами? — догадалась Кира.

— Верно.

— И после этого их вновь тянуло посещать молитвенные собрания?

— Со страшной силой!

В общих чертах картина преступления была нарисована. Некие люди финансировали старину Апостола для создания религиозной общины с тем условием, чтобы он по первому требованию предоставлял им для проведения опытов своих людей. И не возражал бы против того, что над всеми обитателями его дома также ставился бы каждодневный эксперимент. Длился он много лет. И в результате получилось сообщество безответных, покорных воле своего лидера людей.

Старый Апостол остался доволен заключенным договором. И долгое время община исправно функционировала. Обе стороны выполняли свои обязательства. И все шло отлично. Разумеется, отлично только для таинственных «благодетелей» с большими бабками и самого Апостола. Простые члены общины были несчастными людьми, зомбированными и полностью подчиненными воле иерархов.

Тем не менее Апостол пользовался фанатичной любовью своих последователей, которые под воздействием тех средств, которыми их пичкали, совершенно не замечали пороков своего лидера. Его многоженство воспринималось чуть ли не с умилением и плохо сдерживаемой гордостью. Его роскошный образ жизни считали необходимым атрибутом его земного существования. И его самовластное и деспотичное управление нижестоящими членами общины воспринималось как отеческая любовь и забота исключительно об их благе.

— И все шло прекрасно до тех пор, пока старина Апостол не решился посвататься к милой, скромной девушке.

— К Алене?

— К ней самой. Видимо, Алена была далеко не дурочкой. Или она просто не любила или брезговала пить и есть на молитвенных собраниях своей общины. Во всяком случае, она сумела сохранить относительно здравый рассудок и наотрез отказала Апостолу в его домогательствах. А потом и вовсе удрала из общины.

Дальше подругам все было известно. Оставалось прояснить некоторые детали. Этим они и занимались, пролеживая бока в больнице и терзая своими вопросами рыжего Еремея. Не приходить он не мог, так как хотел каждый день видеть Киру. А она сама и ее подруги беззастенчиво пользовались слабостью влюбленного следователя, мало-помалу вытягивая из него всю интересующую их информацию.

— И все же не понимаю, зачем Алена ушла из модельного агентства, где ее карьера складывалась просто великолепно?

— И зачем после этого пошла на панель? Где смысл этой рокировки?

— Какой смысл вы ждете от человека, чья воля подавлена специальными препаратами, произведенными с целью подавления его личности, норм морали и поведения?

— Но ты же сказал, что Алена не принимала их! — удивилась Кира.

— Не принимала, пока жила в общине, в семье. Ей это удалось, потому что нрава она была тихого. Вела себя незаметно. А никто специально за ней не следил, угощается она там во время молитвенных собраний или нет.

— Тогда нет, а потом вдруг стала принимать эти препараты?

— Да.

— И кто ей давал эту дрянь?

— Как — кто? А кто продал ее Каллиопе?

— Апостол? Все-таки он?

— Конечно, больше просто некому. Он не сразу узнал, что его блудная невеста готовится с легкой подачи его родного брата сделать карьеру супермодели.

— А когда узнал?

— Он был крайне возмущен. Он-то думал, что Алена давно пропала, сгинула на улицах бродяжкой. А тут вдруг выясняется, что она не только не пропала, но еще и преуспевает.

— И что?

— И так как господин Звенягин имел на своего младшего брата мощные рычаги давления, то заставил того отказаться от Алены.

— Какие рычаги?

— Деньги.

— Что?

— Ну да, деньги на свой модельный дом младший Звенягин получил от своего старшего брата. С долгом он еще до конца не рассчитался. И потому, чтобы не потерять свое обожаемое детище, свой модельный дом, был вынужден молча наблюдать, как старший забирает у него Алену.

— Митя сказал, что Алена сама от него ушла.

— Ну да, сама, — хмыкнул следователь. — Конечно, сама. Насильно ее из моделей никто не тащил и не гнал. Но только ушла она из этого бизнеса после того, как с ней пообщался господин Апостол. И в прямом смысле слова задурманил бедной девушке голову, полностью подчинив ее своей воле.

— И Митя не боролся за любимую? Вроде бы он был в нее влюблен!

— Возможно, — кивнул Еремей. — Возможно, что определенные теплые чувства к Алене он в самом деле испытывал. Но они не могли сравниться с его подлинной страстью. Он посвятил себя подиуму, стал апостолом красоты. И отказаться от того, что считал своим истинным призванием, он не мог. Даже ради Алены.

Леся слушала и становилась все печальнее.

— Как это бывает грустно, обманываться в тех людях, которые прежде клялись тебе в любви, — окончательно поникнув головой, произнесла она и вздохнула.

Кира кинула на нее косой взгляд. И тоже вздохнула. Она понимала, о чем, вернее о ком, печалится ее подруга. Здоровяк и бывший интернациональный воин Егор до сих пор никак не дал о себе знать. Он словно в воздухе растворился. И насколько знали подруги, спецназу не удалось обнаружить даже его следов. Впрочем, они особенно и не искали. Во избежание лишних вопросов и чтобы дать Егору фору для бегства, девушки утаили от спецназа, что с ними был еще один человек.

А когда оперативники и следователи начали допытываться, кто был тот мужчина, про которого они упомянули, когда призывали их на выручку, подруги просто сказали, что были так напуганы, сами не понимали, что говорят. Конечно, Леся понимала, что Егор не может дать о себе знать в целях собственной безопасности. И все равно ей бы очень и очень хотелось повидать этого парня. Пусть хотя бы еще только раз.

Глава 21

Через неделю подруг, как и обещали, все же выпустили из больницы. Видимо, в их крови совершенно не осталось ничего, что могло бы заинтересовать врачей. Или у тех и помимо подруг накопился богатый материал. Ведь члены общины также прошли полное медицинское обследование. Кое-кого задержали еще на некоторое время до полной ясности.

Но Митя — младший брат Апостола — оказался в числе счастливчиков. Его отпустили. Доказать, что он был в курсе всех преступлений брата, не удалось. И тот, едва оказавшись на воле, сразу же примчался к подругам.

Как ни странно, примчался с благодарностями. Он притащил им охапку белоснежных роз на тонких ножках, но с огромными ароматными цветками. Розы были хороши, словно со старинной картины. Уж на что подруги устали от букетов, которые им притаскивал Еремей, но при виде этих роз просто ахнули.

— Какая красота!

— Селекционеры специально вывели сорт, который бы напоминал английские розы эпохи старушки Елизаветы, — со знанием дела сообщил подругам Митя. — Думаю, что не ошибусь, если скажу, что всем надоели огромные палки и крохотные, какие-то восковые цветки на них. А эти… Они чудесные, правда?

— Замечательные!

— А как пахнут!

И девушки с жадностью втянули в себя чуть приторный аромат цветов. Поставленные в широкую хрустальную вазу, они вольготно и свободно раскинулись, наполняя комнату удивительным сиянием. Кроме цветов, Митя принес еще две большие коробки, перевязанные алой и серебряной лентой. Но распаковывать их пока не стал, а, сопровождаемый любопытными взглядами подруг, просто поставил их в сторону.

— Чай? Кофе? Что-нибудь покрепче? — предложила гостю хлебосольная Кира, не в силах отвести глаза от коробок.

— Можно и покрепче. Тем более что я позаботился.

И Митя из очередного пакета извлек бутылку шампанского.

— Розы английские, шампанское французское, — заметила Кира. — А вы, Дмитрий, знаете толк в том, как получить от жизни максимум удовольствия.

Митя зарделся. И, ловко откупорив вино, разлил его по подставленным девушками бокалам и произнес:

— Вообще-то я пришел вас поблагодарить, — произнес он вместо тоста.

— Вы?

— Нас?

— Но за что?

— Вот именно, за что? Мы же все только испортили!

— Ничего вы не испортили. Все и так шло к развязке. Мой брат совсем потерял совесть. А после его смерти… Одним словом, если бы не вы, то я, уверен, вскорости последовал бы за братом, — объяснил им Митя.

— Последовали бы за братом? Что вы имеете в виду?

— Меня бы тем или иным образом устранили из общины, — произнес Митя.

— Так вы знали, каким нехорошим делом занимается ваш брат?

— Вы про торговлю девушками или о другом?

— И о том, и о другом.

— Ясно, — поник головой Митя. — Как вам сказать, конечно, я догадывался, что дела в общине обстоят, скажем так, не совсем благополучно.

— И ничего не предпринимали?

— Я не участвовал в делах общины. Это была целиком и полностью вотчина моего брата. А я занимался своим искусством.

— Но вы должны были видеть, что людей там одурманивают.

— Разумеется, я видел, что люди не в себе. Но, повторяю, бывал я в общине и на их собраниях не часто.

— Но вы же видели! — настаивали подруги.

— Мне всегда казалось, что фанатично верующие люди и так не вполне адекватны. Конечно, мне не нравилось и даже настораживало их поведение. Но я не имел права вмешиваться. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезь.

Девушки подавленно молчали.

— А как же Алена? — наконец спросила Кира.

— Ах, Алена, — поник Митя головой еще больше. — Знаете, это самая большая моя боль. Но что я мог? Я же не знал!

— Чего не знали?

— Не знал, чем занимается мой брат. Не знал, что он дает ей какую-то дрянь, которая съедает ее мозг, делая безвольной куклой.

Кира смотрела в бокал, в котором весело прыгали пузырьки дорогого французского шампанского. Но на душе у нее было отнюдь не весело. Да и шампанское ей пить совсем расхотелось. Не лезло оно ей в горло, хоть убей.

Видимо, Митя почувствовал скрытое возмущение подруг. Потому что тоже отставил свой бокал в сторону и произнес:

— Но я ведь вам еще не все показал.

И своей танцующей походкой он направился в угол, где стояли принесенные им огромные коробки. Положил их на диван и многозначительно подмигнул подругам.

— Открывайте.

— А что там?

— Увидите!

— Надеюсь, ничего взрывоопасного?

— Это как сказать! Кое-кого из мужчин, когда они вас увидят в этом, может и разорвать. От сильных чувств!

И Митя захихикал с очень довольным видом. Осторожно приблизившись к коробкам, девушки принялись распаковывать подношение. Первой ахнула Леся, вытягивая за бретельки изумительное алое платье. То самое облюбованное ею платье из Митиной коллекции. То самое, которым она любовалась и о котором грезила столько дней и ночей.

— Боже мой! — прошептала Леся. — Боже мой!

Кира тоже извлекла из коробки платье. Оно было серебристого цвета с сотнями крохотных жемчужин и блесток. Издалека казалось, что оно все сверкает и переливается, словно лунный свет. А вблизи становилось ясно, какая кропотливая работа была проделана, чтобы пришить и укрепить на ткани все эти мельчайшие украшения.

— Нравится?

— Не то слово! — восхищенно произнесла Леся.

Кира молчала. Затем она вежливо поблагодарила модельера. И продолжила рассматривать платье, не торопясь приложить его к себе. Но теперь на ее лице радость мешалась с отвращением. Однако Митя этого не заметил. Очень довольный, что его подарки пришлись по сердцу, он скромно удалился. Едва он ушел, Кира отшвырнула платье в сторону.

— Что с тобой? — удивилась Леся. — Такое красивое платье! Ты же о нем мечтала!

— Знаю!

— И что?

— И все равно не смогу его надеть?

— Почему?

— От него пахнет падалью.

Леся старательно втянула воздух носом. В комнате пахло розами, ванильными духами самой Киры и горьковатым ароматом туалетной воды Мити. Вместе они создавали очень приятный аромат.

— Ничего не пахнет! Что ты придумываешь?

— Пахнет, пахнет! — настаивала Кира. — Ради этого платья или ему подобных Митя предал свою Алену! Допустил, чтобы она оказалась в руках его жестокого братца. И в конце концов погибла!

— Но Митя не знал! — возмутилась Леся, которой очень не хотелось расставаться с ее алым платьем.

— Он же не дурачок. Это у него просто рост подкачал. А с мозгами все в порядке. Вот и сейчас сумел выкрутиться.

— Он не знал!

— Леся, — вздохнула Кира. — Когда он понял, что следующим трупом в этой истории может стать он сам, то сразу же пытался рассказать мне о том, что происходит в общине. И кого следует винить в смерти его брата.

— Да ты что?

— Да.

— И ты выслушала?

— Не могла! Это было как раз в тот момент, когда вы с Посланцем уходили. И я торопилась за тобой следом.

— Надо же! Как неудачно!

Кира кивнула.

— А потом в саду я подслушала разговор двух старейшин.

— О чем?

— Они обсуждали, что кое-кто стал неудобен. И от него необходимо избавиться.

— Думаешь, они говорили о Мите?

— Думаю, что они имели основания, чтобы остерегаться его. У братьев Звенягиных не было больших тайн друг от друга. Да и вообще, даже мы с тобой сразу же поняли, что в общине происходит неладное. И неужели Митя, который бывал у брата гораздо чаще и дольше, чем мы, ничего не заметил?

— Но ведь мог?

— Если бы только имел на глазах плотные шоры!

Леся печально посмотрела на столь обожаемое ею платье. Нет, права Кира. Не носить ей его. И что у нее за судьба такая злосчастная? В кои-то веки получила вожделенную вещь. И не может ее надеть! А ведь такая чехарда происходит не только с платьями. С мужчинами та же история. Наконец-то она влюбилась. И вроде бы объект страсти даже тянул на благородного рыцаря. И что же? Где его теперь носит? И далеко ли занесет?

— Кстати, — голос Киры отвлек Лесю от грустных мыслей. — Мы так и не выполнили одно дело.

— Какое?

— Мы обещали этой милой девочке, сестре Саида, разобраться с другом ее сердца.

— Лиле?

— Ей самой.

— С Гасаном?

— Ну да. А ты что, против?

Леся смущенно замешкалась.

— Я не против. Вовсе нет. Просто не представляю, что там можно сделать.

— Для начала нанесем ей визит вежливости, — сказала Кира. — А там посмотрим.

— Возможно, она уже помирилась со своим Гасаном.

— К тому же у нас и так есть повод для визита к ним.

— Какой?

— Ну ты даешь! Мы же раскрыли убийство жены ее родного брата!

— Да, в самом деле, — откликнулась Леся без всякого энтузиазма. — Думаешь, ее это заинтересует? Вроде бы в их семье не слишком-то хорошо относились к Алене. Винили во всех грехах.

— А вот это мы как раз и должны исправить! — заявила Кира. — Алена действовала не по своей воле. Ее рассудок был одурманен сильнейшими препаратами, аналогов которым нет нигде. Она всего лишь выполняла чужие приказы. И нечего ее обвинять. Лучше пожалеть.

— Да, — неожиданно воодушевилась Леся. — Мы должны восстановить ее доброе имя! Как думаешь, сумеем?

— Запросто! Эй, подруга, не грусти. Нам ли быть в печали!

Свою благородную миссию подруги решили начать с того, что просто позвонили Лиле. Девушка была дома.

— Родители вернулись, — сказала она. — Вы все еще хотите с ними поговорить? Только вряд ли отец скажет больше, чем уже сказал.

— У нас важные новости! Мы знаем, кто убил Алену! — выпалила Кира. — И еще многое другое знаем!

— Да? Что же, тогда давайте увидимся, — поколебавшись минуту, все же произнесла Лила.

— Мы приедем к вам!

— Но папа будет против. Он больше ничего не желает слышать об Алене.

— У нас есть чем его переубедить.

Лила пыталась что-то возразить. Но подруги не стали ее слушать. Папа не хочет слушать! Что за детский сад! Захочет. А не захочет, так подруги сумеют заставить его захотеть.

Однако разговор с бывшим Алениным свекром оказался куда сложнее, чем представляли себе самоуверенные подруги. Он в самом деле не желал ничего слышать про Алену. И поняв, что ни о чем другом подруги с ним говорить не будут, даже пытался выставить их за дверь. Но не на тех напал! Вместо того чтобы смириться и уйти, девушки вызвали себе подмогу в лице следователя Еремея.

Как ни странно, но с прибытием официального лица, да еще мужского пола, отец Саида резко переменился. И если не с удовольствием, то, во всяком случае, с уважением и безропотно выслушал рассказ Еремея о злоключениях Алены, ее родственников и друзей, одураченных и одурманенных стариком Апостолом.

— Нет, ну ты только подумай! — с завистью возмущалась Кира, глядя на то, как отец Саида, словно завороженный, следит за повествованием Еремея. — Меня он и слушать не хотел, слова сказать не давал. А Еремея слушает, раскрыв рот! Ох уж мне эти кавказцы. Живут тут по сто лет, а нравы все равно остались прежними.

— Угу. Женщина не человек, а тень его.

И все же подруги не могли не признать, что следователь здорово помог им обелить имя Алены. К середине рассказа отец Саида даже начал багроветь и, сжимая кулаки, клясться, что он отомстит негодяям за честь невестки. А ближе к концу так и вовсе расчувствовался. И принялся рвать на своей голове жесткие, обильно припорошенные сединой волосы.

— Как же это возможно? — взывал он к небесам. — Какая гнусность! Заставлять порядочных девушек торговать собой и выполнять гнусные приказы старого мерзавца. О, бедный мой сын! Бедная девочка! За что они погибли? А я еще так плохо к ней относился!

— Да уж, — поддакнула Леся. — Из квартиры выгнали. И еще убить грозились!

— Но я думал, что она просто развратная дрянь. Шлюха!

— Так вы знали об этом?

— Нет, о том, что она по приказу этого мерзавца была проституткой, нет! Клянусь, нет! Если бы знал, своими руками бы задушил!

— Но вы знали, что она изменяет вашему сыну?

— Это — да, — поник головой отец Саида. — Один человек сказал мне, что у Алены есть любовник. Разумеется, я не поверил. И стал следить.

— И убедились, что любовник в самом деле есть? — спросила Кира.

— И не один? — добавила Леся.

— Мне хватило и одного, — сурово сжал губы отец Саида. — У нас женская верность ценится высоко. Пожалуй, ничего дороже доброго имени для женщины быть не может.

— И вы сказали Саиду, что у жены любовник?

— До сих пор не могу простить себе, что я отпустил сына в таком состоянии. Что разрешил сесть за руль!

И отец Саида горестно уткнул седую голову в огромные лапищи. И его спина содрогнулась. Жена и дочь поспешно обняли отца. И попытались его утешить.

— Саид не стал бы никого слушать. Он решил, что накажет сначала негодяя, соблазнившего его жену. А потом и ее саму. И поехал. Кто же знал, что так получится?

Следователь тоже присоединил свой голос:

— Тем более что ваш сын отправился не один, а со своими друзьями.

Но отец Саида был безутешен. Однако внезапно он поднял голову и произнес:

— Я должен искупить свою вину. Где ее похоронили?

— Кого?

— Алену.

— Ну, ее похороны оплатил Апостол из денег общины, и поэтому…

— Этот мерзавец! — взревел отец Саида, словно пружиной подброшенный с дивана. — Негодяй, который убил ее? Не допущу! Ни за что! Она должна лежать рядом с Саидом. В нашем семейном мавзолее! Я так хочу! Дорогая, дочка, вы обе остаетесь дома и ждете моего звонка! А я поеду, чтобы узнать, как это можно устроить!

И с этими словами отец Саида выскочил за дверь, прихватив с собой в качестве провожатых подруг и следователя.

Излишне говорить, что ему без особого труда удалась его затея. Перезахоронение Алены прошло с куда большей пышностью, чем ее первые похороны. Деньги имеют особенность проникать в такие щелочки, о существовании которых и не догадаешься, пока туда не ухнет очередная сотня или даже сотня тысяч долларов. Но сколько бы ни заплатил отец Саида, все получилось. И после смерти Алена воссоединилась со своим горячо любимым мужем.

Но отца Саида это не удовлетворило. И теперь он начал осаждать звонками и визитами следователя Еремея, пытаясь повлиять на него и ускорить дело о религиозной общине, расследование убийств Посланца и Апостола и добиться для остальных старейшин самого жесткого наказания.

Пока отец Саида донимал следственные органы своими визитами, подруги нанесли еще один визит его дочери. На этот раз Лила была дома одна. И очень печальна.

— Из-за своего Гасана грустишь? — спросила проницательная Кира, прекрасно помнившая, что они обещали девушке помирить ее с другом сердца.

— Да.

— Так и не берет трубку?

— Берет, но разговора все равно не получается.

— Хочешь, мы тебя с ним помирим, как и обещали?

Лила подняла голову. И в ее глазах сверкнула надежда. Но мгновение спустя она погасла.

— Бесполезно. Я уже и наших общих друзей просила, чтобы Гасан объяснился со мной. И даже папу. Все они говорили с Гасаном, но все бесполезно. Другой женщины у него нет. Но и со мной он больше встречаться не хочет. Даже слова ласкового сказать не хочет.

— Узнает, что ты при смерти, мигом захочет.

— При смерти? Но я… Но я же совершенно здорова!

— А ему мы скажем, что умираешь.

— Но это… Нельзя так говорить о самой себе. Грех это!

— Грех жить в ссоре с любимым. Говори, хочешь, чтобы Гасан примчался к тебе и, валяясь на коленях, рыдал у твоей кровати?

Глаза Лилы влажно блеснули. Да, было видно, что она решилась. И потому подруги совсем не удивились, когда Лила открыла рот и с решительным видом произнесла:

— Хочу! Очень хочу! Что мне нужно для этого сделать? Я готова!

Условившись о деталях своего розыгрыша, подруги заручились согласием матери Лилы. Та недолго сопротивлялась. Она тоже видела, что дочь с каждым днем чахнет все больше и больше. И согласилась помочь подругам и своей девочке вернуть Гасана.

Долго тянуть не стали. И уже на следующий день мать Лилы позвонила Гасану и срывающимся голосом просила того приехать.

— Она совсем плоха! — рыдала мать Лилы, в которой явно пропала гениальная актриса. — Если не при-едешь, можешь больше не увидеть ее живой.

И Гасан приехал. Да что там! Примчался! Все женщины наблюдали сверху из окна за его прибытием. Его машина влетела во двор, распугав стайку бродячих собак, свору злобных старушек и чудом не свалив детскую горку.

— Ага! Все по местам!

Измазанная белым гримом, Лила метнулась в разобранную постель. Ее мать приняла самую скорбную позу у окна. А подруги спрятались в другой комнате. Кроме того, для дополнительного декора ими был приглашен врач. Не настоящий, разумеется. Зеленый халат, шапочку и очки ему дала Кира. Это были те самые вещи, в которых она щеголяла в подземной лаборатории Посланца. И ура, теперь они снова пригодились!

Гасан ворвался в квартиру, словно ветер. И сразу же кинулся к постели «умирающей». Лиле даже не пришлось ничего озвучивать из той речи, которую она заготовила заранее и которую они с подругами битый час репетировали. Ничего этого не понадобилось.

Подруги даже слегка расстроились. Старались, старались, а Гасан все испортил. Начал каяться в собственной глупости прямо с порога. Ну что за мужчина! Нет, зря Лила на него глаз положила. Не такой простак ей нужен. Ой, не такой.

Но тем не менее Гасан буквально фонтанировал ласковыми словами, умоляя Лилу не покидать его, не умирать и, главное, простить.

— Я виноват, виноват перед тобой, — твердил Гасан, не признаваясь, в чем же он конкретно провинился. — Прости! Прости!

— Милый, — сдавленным голосом шептала «умирающая». — Я так тебя ждала.

— Я приехал, едва узнал, что ты заболела. Я виноват! Прости!

— Я так страдала.

— Я тоже! Прости меня!

Это могло тянуться до бесконечности. Влюбленные самозабвенно мирились. А подруги, слушая их, едва не уснули. А Гасан так и не признался, в чем виноват. Но примирение между влюбленными, бесспорно, состоялось, а это было главное. Подруги чувствовали приятную усталость, какая всегда настигает вас после удачно проделанной работы.

Да, они могли быть довольны. Гасан остался у постели своей невесты. А довольные подруги потихоньку выскользнули из дома. Тут они явно были больше не нужны.

— Убийцу Алены мы нашли, преступников разоблачили, — сказала Кира, когда они оказались на улице. — Пришла пора подумать об устройстве собственного счастья.

И она набрала номер следователя Еремея. Наблюдая за действиями подруги, Леся только вздохнула. Ей-то звонить было некому. Их спаситель Егор так до сих пор ни разу и не напомнил о себе. А ведь Леся могла поклясться, что она нравилась ему очень сильно. Да что там, он и сам ей в этом признался. Но какое-то шестое чувство подсказывало девушке, что они еще встретятся. Может быть, это будет и не скоро. Но встретятся обязательно.

— Только одной вещи я все равно не понимаю, — произнесла Кира, когда спустя несколько дней следователь вновь пожаловал к ней домой, чтобы получить от нее толику женского внимания и заботы после тяжелого трудового дня.

За последнее время это был уже не первый его визит к Кире. Она даже купила ему новые тапочки, которые вернувшийся домой Фантик от ревности сгрыз в первый же вечер. Кира отшлепала нахала уцелевшим огрызком шлепанца. И отправила в качестве дополнительного наказания в квартиру к Стефаниде Петровне, которая ждала новый выводок котяток и потому была в раздраженном состоянии.

— Чего ты не понимаешь? — заботливо спросил Еремей у своей подруги, когда Кира закончила дрессировать своих питомцев.

— Не понимаю, почему Алена изменяла мужу.

— Это была месть Апостола. Он ее заставлял это делать.

— Разве он не удовлетворился тем, что она пропахала на панели целых два года? И потом, он же сам ее отпустил! С панели, я имею в виду.

— Сам. Но окончательно выпускать жертву из своих лап он не собирался. Алена, сама того не подозревая, продолжала выполнять его приказы.

— То есть заводить романы на стороне? И обманывать мужа?

— Да.

— Но как она могла? Ведь это же измена! А мужа она любила!

— Ты не понимаешь, какие сложные препараты пробовались на ней и других «подопытных кроликах». Алене даже в голову не приходило, что приказ можно отменить или рассказать о требовании Апостола своему мужу.

— Она могла попросить защиты у мужа!

— Нет, на это тоже было табу. Про то, чем занимается, она должна была молчать. Это был приказ, а обсуждать приказы она была не в силах. Слишком сильные препараты ей давали.

— Как же она не свихнулась, бедная?

— Долго бы она на них не протянула, это точно.

— Значит, она бы обманывала Саида до самого конца? Просто потому, что у Апостола была такая прихоть?

— Не все так просто, — покачал головой следователь. — Мы вычислили двух мужчин, с которыми встречалась Алена. Они оба отлично помнили ее. Но вовсе не потому, что она как-то особенно поразила их воображение. Просто потом они оба получили плотный конверт с компрометирующими их фотографиями. А заплатив кругленькую сумму в долларах, сумели получить на руки и негативы.

— Как? — ахнула Кира. — Шантаж? Апостол и этим не брезговал?

— Апостол и эта старая сводня — Каллиопа. Чувствуется ее почерк.

— Ты это знаешь или просто предполагаешь?

Некоторое время следователь колебался.

— Знаю, — произнес он наконец. — Помнишь того парнишку, которого вы, да и мы тоже, вначале заподозрили в убийстве Каллиопы?

— Диму?

— Да. Так вот он в тот раз пришел к старой сводне не случайно.

— А зачем?

— Он осуществлял связь между ней и стариком Апостолом. В тот день он уже звонил ей, сказав главное — Апостол убит. А потом явился, чтобы лично сообщить о том, что старика не стало, и рассказать подробности.

— Вот почему Каллиопа была так взволнована, когда ехала домой. Она узнала о смерти подельника. И запаниковала.

— Верно.

— Ну а Петечка?

— Что Петечка?

— Его-то чем могли эти двое шантажировать?

— Тем же самым. Фотографиями, где он и Алена вместе.

— Но он был не женат.

— Зато у него разгорелся бурный роман с твоей подругой.

— С Лаской?

— С ней самой. Он же сильно в нее влюбился. Даже жениться подумывал. В такой ситуации снимки с Аленой были бы совсем некстати.

— И его начали шантажировать?

— А что такого? Чем он лучше других? Или ты думаешь, что с него взять нечего?

— Ну, я…

— На самом деле ваш Петечка и рассказал нам о том, в каком грязном бизнесе была замешана Алена.

— Так его тоже шантажировали? — задумчиво произнесла Кира. — Ого! Теперь я понимаю, почему Петечка так активно возражал против того, чтобы Алена жила у него на даче! Он не мог простить ей обмана! И потери денег!

— Вот именно.

— А бедная девушка даже не подозревала, в чем дело! Она-то ничего о шантаже не знала!

— Про шантаж не знала. Это точно.

Следователь молча кивнул. Говорить про расследование он соглашался только ради Киры. Его самого в данный момент больше интересовало жаркое у него на тарелке. Он подбирал подливу корочкой мягкого белого хлеба и казался счастливейшим человеком на свете. Или не казался, а просто был им?

Кире очень бы хотелось верить, что это в самом деле так. Про себя она могла сказать, что следователь с каждым днем казался ей все более и более милым, добрым и славным. Но станут ли они родными и по-настоящему близкими людьми? Что же, время покажет. А пока ясно, что на такого друга, каким показал себя Еремей, всегда можно рассчитывать в трудную минуту. Согласитесь, одно это уже дорогого стоит.

В этой истории оказалось замешано множество людей. И судьбы их сложились по-разному.

Например, семья Саида примирилась с болью утраты. Но зато теперь каждое третье воскресенье месяца навещает семейную усыпальницу, где рядом с их обожаемым сыном покоится и невестка, пусть и посмертно, но все же наконец-то принятая ими в лоно семьи. Приходят мать, отец и сестра. Лила замуж еще только собирается.

А вот Петечка и Всеслава уже поженились. После истории с Аленой они некоторое время не разговаривали. Потом бурно помирились. И теперь ожидают своего первенца. Всеслава уже сделала ультразвук и сообщила, что родятся мальчики-двойняшки. Что же, полный вперед, ребята!

Но у Петечкиной сестры Маруси в судьбе произошли иные перемены. После развода с Рустамом она решила начать новую жизнь. И начала она с того, что поменяла веру, перекрестившись обратно в христианку. Но этого ей показалось мало. И она отправилась в паломничество по святым местам. Обратно просит скоро ее не ждать. Потому что таких мест оказалось очень много. И пока одну только Россию-матушку объедешь, не один год пройдет. А если уж говорить про весь мир, то возвращаться вообще не стоит.

Ира и ее семья тоже переехали. Куда именно, они никому не сказали. Но подругам хотелось верить, что больше эти люди уже не угодят в подобную ловушку.

Само религиозное общество «Верный путь» закончило свое земное существование. Было возбуждено несколько уголовных дел, и на скамью подсудимых отправились двое старейшин. Но, разумеется, это была лишь крохотная верхушка подводного айсберга, который правоохранительным органам еще предстояло отловить, выудить и уничтожить.

— Иначе они еще где-нибудь такой же проклятый муравейник устроят, — выразил Еремей общее мнение.

— Ага, — кивнула головой Леся. — Если уже не устроили!

— Чего легче — пичкать людей разным дурманом и водить их потом за нос, — поддержала ее Кира. — Тем более что технология у них уже отработана. И средства для этого имеются.

— И все равно мы их вычислим и поймаем, — заверил Киру следователь, кинув на Лесю странно заговорщицкий взгляд. — Должны поймать, верно?

Кира с гордостью и обожанием смотрела на своего мужчину. И заметив, как покраснела под взглядом следователя ее подруга, слегка пожалела, что ее Леське самой такие чувства еще только предстоит испытать. Но надежда была. Вчера Леся под страшным секретом, взяв с Киры клятву, что она не проболтается Еремею, сообщила новость:

— Мне звонил Егор!

— Да ты что? И как он тебя нашел?

Этого Леся не знала. Но была уверена, что для настоящей любви преград не существует. Егор был просто обязан ее найти. Иначе все его слова были бы пустым трепом. А он на болтуна никак не был похож. Да и поступки его теряли бы смысл.

И теперь Кира могла только пожелать своей подруге, чтобы и она, наконец, обрела свое счастье.

Content

Дарья Калинина
Тренинг для любовницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21