Владимир Аджалов

Продается тело Христа

Глава 1.

День первый. Среда.

Греция. Крит.

«Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его»

Книга Притчей Соломоновых, 16,9

«Сегодняшнее утро чем-то необычное» – эта мысль была первой, которую осознал светлым июльским утром послушник одного из Критских монастырей Илия. В миру сорокапятилетнего послушника звали Илья Евгеньевич Стольский.

Да, пробуждение его сегодняшнее было нестандартное, это точно не было рядовое утро. Илья просто перешел от сна к бодрствованию безо всякого промежуточного состояния. Сознание включилось после сна, как включается электрическая лампочка, без задержки и сразу в полный накал. При этом в душе не зашевелились обычные утренние мысли, суетливые и мелкие. Напротив, было ощущение уверенности и спокойствия, причем спокойствия какого-то немного грустного и одновременно торжественного.

Вторая мысль пришла сразу за первой. Он понял, что его разбудило так легко и душевно. Это было какое-то слово. Оно звучало в разных интонациях, кто-то произносил его тоненько и нараспев.

Сев на кровати, Илья посмотрел в окно и понял, кто его разбудил. Впервые за пять месяцев пребывания в монастыре он слышал голос маленькой незнакомой ему птички, которая жила в его окне. Окошко его скромной комнаты-кельи выходило во двор монастыря, и было с двух сторон закрыто легкой сеткой. В проеме окна, между сетками, жили птицы – две канарейки и вот это маленькое создание с красненьким носиком, желтой шейкой и смышлеными глазками.

Илья уже думал, что птичка безголосая, ведь бестолковые канарейки пели почти каждый день, а эта маленькая серьезная пигалица все молчала. На вопрос о том, как зовут эту птичку, настоятель монастыря ответил что-то вроде «хирольтус вульгарис». Познания Ильи в латыни были невелики, что вульгарис обозначает «обыкновенный» он еще сообразил, но что за хирольтус – загадка природы.

Настоятель монастыря вообще не был разговорчив. Невысокий сухощавый старик с умными, немного ироничными глазами предпочитал слушать, смотреть и думать. Чувствовалось, что в его седой коротко стриженой голове практически постоянно идет глубокий мыслительный процесс. По слухам, настоятель последние лет десять работал над современным толкованием Евангелия.

Илья пришел к нему полгода назад с просьбой принять на послушание на неопределенный срок, пока он не поймет, что же ему делать дальше в этой жизни. Об этом монастыре, который брал на послушание любого мирского человека, он услышал от своего делового партнера из Греции. Условие было одно – настоятель сообщает паспортные данные послушников в местную полицию. Илья понял, что настоятель на всякий случай предохраняется от того, чтобы не укрыть ненароком кого-либо из разыскиваемых Интерполом.

Настоятель легко согласился принять на послушание гостя из России. У него было давно ощущение, что кто-то «правильный» должен пройти через его монастырь. Этот подтянутый русский с высоким лбом и открытым взглядом, похоже, был тот правильный…

Месяца через три Илья спросил настоятеля, как он думает, придет ли ему здесь, в монастыре, понимание своего дальнейшего предназначения в этой жизни? Тот уверенно ответил:

– Конечно, придет.

– А когда придет это понимание, не могу ли я ошибиться, – спросил Илья?

– Не ошибешься, – сказал настоятель и, завершая беседу, негромко произнес: – Вестник подскажет, он не ошибается.

Английский, на котором общался Илья с настоятелем, был и у того и у другого так себе. Немного выше уровня хорошей средней школы плюс некоторая практика. Уверенности, что сказанное настоятелем Илья понимал правильно, у него не было. Переспрашивать тоже было не очень удобно.

И вот сегодня утром незнакомая птица пела, а может быть, говорила что-то. При этом, как бы это не казалось неправдоподобным, птица вроде бы к нему именно и обращалась. Если канарейки в основном торчали клювами в окно и хвостами в комнату, эта птица просто смотрела на Илью. Минуту, не меньше, они так и смотрели друг на друга.

– Или я схожу с ума, или эта птичка мне подает какой-то знак, – сказал себе Илья. Окончательно осознав сказанное, он резко встал с постели, в два шага пересек келью и открыл небольшой шкаф в углу.

Илья сделал то, что собирался делать только в самых исключительных случаях – достал из дальнего кармана рюкзака и включил свой мобильный телефон. Обычную свою сим-карту с прямым московским номером он оставил секретарю, а в аэропорту купил и установил местную. Разговаривать по телефону ему категорически не хотелось. Он просто послал смс своему брату, партнеру и просто лучшему другу – Андрею, с вопросом: как переводится имя птицы.

Андрей, в отличие от Ильи, не обладал даром предпринимателя и руководителя, но был от природы талантливым и терпеливым аналитиком. Вместе они представляли собой исключительно эффективный механизм для зарабатывания денег. Отправляя ему вопрос о птичке, Илья одновременно проверял, не произошло ли в мире чего-либо такого, о чем ему нужно было бы знать. Обычно именно брат первым обращал его внимание на самое главное и интересное.

Когда Илья умывался, он услышал сигнал SOS (три точки, три тире, три точки), и понял, что ответная смс-ка уже пришла. Открыв ее, он почувствовал, как волна какого-то озноба прошла по его телу, поднимая мурашки на коже. Ответ состоял из двух фраз. Первая – Не хирольтус, а герольдус – вестник (лат). Вторая – срочно зайди на www.bodyofchristforsale.com [1].

Если бы вторая фраза смс была без первой, Илья бы ее проигнорировал, но это явно был не тот случай. Лихорадочно вспоминая, какую карточку он купил, сколько на ней может быть денег и хватит ли их на доступ в Интернет через мобильник, Илья тыкал дрожащими пальцами в кнопки телефона.

Минут через десять его очередная попытка увенчалась успехом – он открыл главную страницу указанного Андреем сайта. Было сразу понятно, что через махонький экран телефона никаких картинок он не увидит и не поймет, в лучшем случае сможет прочитать текст. Оказалось, этого было достаточно.

На сайте ничего не было, кроме текста объявления. Ощущение было, что написанные на сайте слова пульсируют, распространяя какие-то сигналы во все стороны, по Земле и за ее пределы, во все стороны необъятной Вселенной. С каждым увиденным на экране словом наливаясь какой-то суровой строгой силой, Илья прочитал следующее:

ПРОДАЕТСЯ КЛОНИРОВАННОЕ ТЕЛО ИИСУСА ИЗ НАЗАРЕТА. ЦЕНА 1 МИЛЛИАРД ДОЛЛАРОВ США. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДО ПЕРВОГО АВГУСТА СЕГО ГОДА. ЕСЛИ НИКТО НЕ ВЫКУПАЕТ В УСТАНОВЛЕННЫЙ СРОК, ПРОДАВЕЦ ПРИСТУПАЕТ К СЪЕМКАМ ФИЛЬМА О ПОСЛЕДНИХ ДНЯХ ХРИСТА С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ УПОМЯНУТОГО ТЕЛА ДЛЯ БИЧЕВАНИЯ И РАСПЯТИЯ.

Глава 2.

Примерно 30 год нашей эры.

Римская провинция Иудея. Иерусалим.

Когда пыльная туча ушла, стих ветер и тьма над горой рассеялась, оказалось, что солнце уже склонялось к западу. Усталые, запыленные римские воины терпеливо ждали команды снять оцепление. За этой, неровной, сообразно рельефу горы, цепочкой безразличных ко всему происходящему солдат, стояли три группы людей. Все зеваки давно ушли. Остались только самые близкие, те, кто считал своим долгом быть с несчастными до их последней минуты.

Человек, внешний вид которого выдавал в нем чиновника, был явно старшим среди троицы, медленно, в последний раз обходившей место казни. Подтянутый Сотник, вооруженный легким мечом, и высокий плечистый воин с длинным копьем составляли ему компанию.

Сотник был профессиональным военным, он не любил казни, не любил чиновников. Но он знал, что многое в его собственной жизни, и даже сегодняшний отдых его солдат целиком зависят от этого невзрачного человека. Поэтому он подчеркнуто вежливо пропустил чиновника вперед к последнему из трех крестов, дабы тот мог лично удостовериться в смерти третьего распятого. Воин стал слева от креста, лицом к Сотнику.

Осмотрев висящее на кресте тело, чиновник негромко сказал что-то Сотнику. Тот дал короткую команду воину и воин не задумываясь, одной рукой легко и точно вонзил широкое лезвие своего копья в правый бок распятого. Кровь и лимфа истекли из раны, человек на кресте не пошевелился. Он был мертв.

Трое повернулись и направились вниз. Сотник, не глядя, поднял высоко руку и быстро ее опустил. Это его движение мгновенно преобразовалось в звук в командах десятников. Звуковая волна гортанной команды прошла вокруг горы и преобразовалась в волну людскую, спускающуюся с горы, мерно покачивая копьями. Они не собирались охранять мертвых. Вряд ли кто осмелится без соизволения снять казненного на кресте преступника, рискуя занять его место.

Сотник и чиновник сразу отправились для доклада о завершении казни к прокуратору Иудеи Понтию Пилату. Однако они не были первыми с этим известием у Пилата. Их опередил на своей дорогой колеснице другой свидетель казни – Иосиф Аримафейский.

Иосиф – член Совета иудейского (синедриона), был ранее тайным, а отныне стал явным последователем учения казненного Иисуса из Назарета. Иосиф просил Пилата выдать ему тело Иисуса для погребения в недавно приобретенном для себя склепе. Склеп был в саду у подножия горы, на которой состоялась казнь. Приехавший с Иосифом брат покойного по прозвищу Фаддей подтвердил согласие родственников.

Обычно в римской империи распятых преступников оставляли на крестах, и птицы и бродячие собаки довершали начатое палачом. Однако Пилат никогда не отказывал иудеям, если они хотели похоронить казненных по своим законам. Пусть хоронят до заката солнца, при условии, что они клянутся хоронить так, как положено в Иудее хоронить преступника. Тем более Пилат не хотел отказать Иосифу – человеку известному и достойному. Все, что он захотел до принятия решения – это убедиться, что распятый мертв. Прибывший Сотник снял последние сомнения Пилата.

Иосиф спешил обратно к горе. По пути он остановился у дома своего старого знакомого – продавца тканей. Тот был предупрежден заранее и без заминки вынес подготовленный длинный отрез тонкого полотна для погребального пеленания. Пока Иосиф покупал полотно, один из его слуг побежал с вестью о разрешении погребения к Никодиму, приятелю Иосифа, тоже члену синедриона и тайному почитателю Иисуса.

У креста, где родные и близкие так и продолжали ждать с замиранием сердца решения грозного прокуратора Пилата, Иосиф и Никодим оказались почти одновременно. Слуги Никодима принесли сосуды с благовониями, составом из смирны и алоэ. По Кодексу еврейских Законов, точнее, по Закону о трауре, казненного преступника нельзя было омывать перед погребением. Все, что было разрешено – это умастить благовониями погребальный саван – плащаницу – перед тем, как овить ею тело погребаемого.

Мужчин у креста было много, поэтому раскачать и опустить крест, снять тело и положить его на плащаницу не представило труда. Женщины бережно обернули тело плащаницей. Прошло лишь несколько минут, и скорбная процессия уже была на полпути к гробнице. Все спешили, их подгоняли наступающие сумерки. Нужно было успеть положить тело в гробницу до наступления темноты, наступления великого для каждого иудея праздника пасхи.

Течение времени внутри гробницы как бы остановилось. Даже слабый свет, проникавший из-за огромного камня, закрывавшего гробницу, вроде бы и не изменялся. Там, во внешнем мире, уже прошла шумная праздничная суббота, и начинался новый день, а здесь были безмолвие и покой.

Вдруг в гробнице появился другой свет, он исходил из плащаницы. Свет становился все ярче и ярче. Его испускало само тело, завернутое в плащаницу, вся его поверхность. Яркость этого свечения стала стремительно нарастать.

Неожиданно полотнище вздрогнуло и опало на каменную плоскость последнего земного ложа Иисуса из Назарета. Свет исчез, как исчезло и испускавшее этот свет тело. Лишь легкий дым медленно поднимался от еще теплого полотна, по-прежнему спеленутого, но уже пустого.

Глава 3.

Вечер среды и утро четверга.

Станция «Северный Полюс»

Это время года здесь называлось «полярный день», солнце висело над горизонтом в течение всех суток. На станции все жили по Московскому времени, так было принято. Сейчас закончился официальный рабочий день и наступал вечер.

В обычном распорядке дня зимующих на льдине участников очередной экспедиции «Северный Полюс» сегодня были приятные изменения. Неожиданно для всех, кроме начальника экспедиции, на льдине появился новый человек – гость с Большой Земли.

Виктор Ларин, так звали гостя, явился на армейском вертолете не с пустыми руками. Он привез для полярников давно заказанные и ожидаемые ими гостинцы. Помимо писем и прессы, свежих овощей, фруктов и канистры пива для всех, Виктора нагрузили еще и передачами целевыми. С трудом дождавшись окончания рабочего времени, все разбежались по углам, читали письма и шуршали передачами. Гость же беседовал, не спеша, с Батей. Так, по-семейному, все звали начальника экспедиции. Батя был на зимовке третий раз, и понимал многое. Например, если ракетчики прислали на станцию наблюдателя, значит, опять будут пуски, испытания какой-нибудь ракеты. Но с гостем он деликатно эту тему не обсуждал, а рассказывал ему о правилах поведения на станции. Гость должен был понимать правила игры и следовать им те пару дней, которые он, судя по всему, проведет с полярниками.

Например, не стоило смеяться над разными причудами, здесь свой юмор. Вот привез Виктор на станцию один из заказов – веник березовый. Так это же главный прикол экспедиции, ребята строят на льдине баню. Батя показал Ларину узел связи, кухню, удобства и, в заключение, место для ночлега.

Когда зазвонил будильник, Ларин долго не мог сообразить, где он находится. Ведущий научный сотрудник Московского Института Теплотехники не отличался высокой скоростью мышления. Однако неторопливый, внешне не очень складный и далеко не молодой очкарик был главным экспертом Института по ракетным двигателям.

Межконтинентальную баллистическую ракету «Булава», предназначенную для установки на новое поколение атомных подводных ракетоносцев, в институте начали разрабатывать еще с 1998 года. К сожалению, обеспечить постоянную надежность пусков все никак не удавалось. Новые ракетоносцы должны были нести по 16 ракет такого типа и стать основой ядерного щита России с 2018 года. Время на доработку еще было, но военное руководство уже начало нервничать.

Пусков было уже более десятка, а стабильности все не было. Ракеты благополучно выходили из-подо льда, режим разгона первой ступени выполнялся поначалу строго по программе. Но потом начинались чудеса. Ракета отклонялась от расчетной траектории, и эти отклонения, почему-то, не компенсировались системой управления ракеты.

По итогам предыдущих испытаний, Ларин высказал гипотезу о том, что проблему два последних года искали вовсе не там. Он первым вычислил, что все плохие пуски были из-подо льда толщиной определенного размера. Практически все запуски производились именно из подводного положения под Ледовитым Океаном, но лед был разной толщины. И вот Виктор вроде бы понял причину нештатного поведения корректирующих двигателей.

Проверить его догадку было просто, нужно было произвести пуск ракеты сквозь лед той самой критической толщины. И не просто произвести пуск, но и заснять на видеокамеру движение ракеты и льда вокруг нее в течение первых секунд полета. Как известно, инициатива наказуема – и автор идеи оказался на льдине в ожидании пуска.

Работа Виктора на станции началась и закончилась так быстро, что большинство полярников ничего и понять не успели. В 11.30 Виктор вышел из палатки и начал устанавливать треногу для видеокамеры. Огромный объектив выдавал серьезность прибора. «Оснащенный турист» – хмыкнули молодые полярники. Но потом сам Батя неспешно подошел к приезжему, и стал рядышком. Когда почувствовалась первая волна вибрации, Батя поднял с груди большой бинокль и тоже уставился в белую бесконечную даль.

Ровно в 12.00, совсем недалеко от станции, буквально на расстоянии прямой видимости невооруженным глазом, лед начал вспучиваться. Из-под толстенного льда, как из-под бумаги, медленно и плавно, без всяких толчков вышла в небо огромная ракета. В боевом режиме она сможет доставлять сразу шесть боеголовок к целям, удаленным на 8 тысяч километров.

Мощный двигатель первой ступени заставил на короткое время гудеть все вокруг – воздух, лед, палатки, приборы. Низкое полярное солнце ненадолго уступило в яркости искусственному светилу. Но уже через несколько десятков секунд ракета стала далеким светлым пятнышком на небе.

Ларин все аккуратно заснял, но это уже ему не было нужно – по картине движения льдин в момент выхода нижнего края ракеты из-подо льда он уже убедился в своей правоте. Если не внести очевидные теперь для него исправления в динамику разгона и положение нескольких раструбов (дюз) двигателя, проблему не устранить. Так и будут не пуски боевой ракеты, а игра в подбрасывание монетки – примерно каждая третья ракета уйдет не по адресу.

Виктора полярники уже вчера приняли радушно. Теперь, когда стало понятно, что он не турист и не проверяющий, отношения стали просто дружескими. Было ясно, что его скоро со станции заберут. Поэтому к вечеру все засели за ответные письма.

Когда Ларину захотелось посидеть в тишине на свежем воздухе и поработать без лишних глаз, ему была предоставлена возможность это сделать в самом уникальном месте станции – в строящейся бане.

Замысел бани был заимствован у Архимеда. Легенда гласит, что великий математик возглавлял оборону родных Сиракуз против римлян и сжег неприятельский флот при помощи сотен зеркал.

У Архимеда множество зеркал отражали в одну точку солнечный свет. Вот и пришла в одну полярную голову идея построить баню на этом принципе. Замысел был в том, чтобы собрать, сконцентрировать в центре бани побольше солнечного тепла, только не зеркалами, а линзами. Решено было соорудить из ледяных блоков высокую круглую стену. Похожие стены строят на главных площадях во многих городах России под Новый год. Чудесный алюминиевый тазик правильной формы был привезен как личное имущество. Линзы из воды отливались прекрасной формы и примораживались к плоским прозрачным ледяным блокам.

Дальше задача была уровня девятого класса средней школы. Нужно было построить круглую стену из фокусирующих блоков так, чтобы фокусное расстояние линз совпало с радиусом строящейся ледяной башни. Тогда, когда начнется полярный день, солнечный свет и все тепло будут целый день фокусироваться примерно в одном месте, в центре круглой башни. Поскольку в полярный день солнце ходит по кругу на одном уровне над горизонтом, баня должна была работать круглосуточно. При радиусе башни в пятнадцать метров и высоте 4 метра, по прикидкам энтузиастов, человек в центре башни будет ощущать себя, хотя бы с одного бока, как в сауне. А прибавить шансы на прекрасный загар по всему телу, включая заповедные места…

Идею недавно привезли полярники-новобранцы. В лучшем случае можно было надеяться попользоваться идеей в следующем году, на следующий полярный день. Идея выглядела недостаточно тщательно рассчитанной. Но она была настолько прикольной, что даже Батя обещал попариться в этой бане. Более того, Батя твердо пообещал, что, если идея заработает, то он готов пустить на крышу бани большую запасную палатку.

Первый пробный сегмент стенки на три блока уже был почти готов. Работали на забавной стройке все понемногу, большинство просто ради развлечения и физической нагрузки. До 22 марта – начала следующего полярного дня – времени еще было достаточно.

Вот в центре строящейся башни, на месте будущей парилки, и поставили уважаемому гостю пару табуретов. Ему даже пообещали, что он схватит немного настоящего ночного полярного загара. Виктор внутренне улыбнулся, но спорить не стал.

Погода была безветренная, Виктор был правильно одет, так что было не холодно. Наступление ночи, действительно, совершенно не чувствовалось. Ночь была светла, как день. И сейчас Виктор с удовольствием работал. Он спешил записать осознанный им теперь полностью рецепт лечения проблемы.

Перчатки с открытыми пальцами Виктор заранее нашел в Москве и теперь радовался своей предусмотрительности. Он громко стучал пальцами по клавиатуре своего ноутбука[2]. Привычка бить по клавишам осталась со времен механических пишущих машинок. Молодые сослуживцы покатывались со смеху, когда слышали, как Ларин «долбит клаву».

На службе у него был прекрасный компьютер, но без права выноса. А этот ноутбук был личный, давно желанный и недавно приобретенный. Он был хоть и не совсем новый, скажем честно, бывший в употреблении, но из самых последних моделей.

Неожиданно на экране своего ноутбука Ларин увидел какие-то отблески. Стало понятно, что этот свет приходит через фрагмент стены будущей бани. Положив компьютер на табурет, он поднялся, вышел на чистое пространство и замер.

Над самым горизонтом переливалось всеми возможными красками полярное сияние. Заметившие сияние полярники тоже вывалились из своих закутков, и Виктору вдруг стало понятно, что сияние необычное не только для него. Даже Батя недоуменно крутил головой, разглядывая удивительные по красоте и силе импульсы света, стремительно пробегающие сверху вниз по полосам, составляющим сияние. Сами полосы также изменяли цвет и качались как бы в каком-то танце, во всем этом ощущался какой-то ритмический рисунок. Батя видел десятки полярных сияний, но ничего похожего ему видеть не приходилось. Да и вообще сияние в это время года было большой редкостью. Ларин сообразил было пойти за видеокамерой, но сияние исчезло так же внезапно, как и началось.

Пока хозяин компьютера вместе с другими участниками экспедиции наблюдал сияние, идея будущей бани естественным образом проверялась на работоспособность. Излучение сияния явственно фокусировалось в центре строящейся башни, на табуретах, на ноутбуке и его инфракрасном порту. Вдруг по экрану компьютера начали бегать непонятные символы, потом на нем появилась движущаяся картина только что происшедшего полярного сияния в миниатюре. Все это сопровождалось непонятными звуковыми сигналами, напоминающими хаотическую игру на церковном органе, и затем экран внезапно погас.

Ларин не скоро вспомнил о ноутбуке, и забрал его уже отправляясь спать. Ему казалось, что он автоматически выключил компьютер, уходя смотреть сияние. Впечатлений день принес очень много, сияние так и стояло перед его глазами, когда он проваливался в сон.

Ночью компьютер, лежащий на стуле около раскладушки Ларина, начал жить какой-то своей внутренней жизнью. Экран то освещался, то гас, время от времени звучали звуковые сигналы, напоминающие плохо синтезированную речь. Слова, похоже, были надерганы из песен, хранящихся на этом же компьютере.

Посреди ночи Виктор проснулся от этого бормотания, и быстро нашел источник – собственный ноутбук. Он попытался перезапустить его, просто выключить, но внутренняя жизнь продолжалась, несмотря на все усилия.

Тогда он просто выдернул батарею из компьютера, решив разобраться завтра. Через пару часов Ларин опять проснулся. Ему в темноте вдруг показалось, что непонятные процессы в компьютере продолжаются. Пробормотав:

– Присниться же такое, – Виктор нырнул под подушку. Сон сморил его окончательно, и он уже не реагировал на тихие звуки, время от времени издаваемые лишенным всякого электропитания компьютером.

Глава 4.

День третий, пятница.

Германия. Мюнхен.

Пассажир рейса Москва – Мюнхен Илья Стольский был задумчив. За последние два дня многое изменилось в его жизни. Главное – у него появилось реальное понимание того, что он должен и может сделать в этой жизни.

Дело в том, что он относился к тем немногим людям на Земле, кто реально мог предъявить владельцу того сайта искомый миллиард долларов. Последний номер журнала Форбс, посвященный крупнейшим современным состояниям в России, впервые включил Стольского в состав миллиардеров и не ошибся. Более того, Илья мог показать миллиард долларов зафиксированным в одном месте, в форме так называемой банковской гарантии. А именно это было выставлено непременным условием начала переговоров.

Времени в полете было достаточно. Перед Ильей вставали картины последних двадцати пяти лет. История состояния экс-преподавателя Плехановского института была и проста и невероятна одновременно. Когда Михаил Горбачев на пленуме ЦК КПСС в апреле 1985 года впервые обозначил наступление перемен в экономике, Илья Стольский сразу вычислил, что нужно делать. Было ясно, что масса толковых людей из министерств и ведомств бросится делать легкие деньги. Схема, официально разрешенная с началом перестройки, была непонятна только очень нерасторопным. А близко к власти обычно такие не водятся.

Государственный серьезный Заказчик (больше всего денег было у Минобороны и КГБ СССР) что-то заказывал за большие деньги государственному же серьезному Исполнителю (как правило, Всесоюзному НИИ или Научно-производственному предприятию). Подавляющее большинство таких Заказчиков и Исполнителей располагались в Москве и Ленинграде. При этом Заказчик давал согласие на выполнение части работ сторонней организацией.

Все работы на самом деле выполняли работники тех же НИИ на своих же рабочих местах, но под шапкой частной инициативы, как независимый творческий коллектив. Сторонняя организация просто пропускала через себя деньги, которые частично выплачивались работникам, а в основном оседали в карманах руководства Заказчика и Исполнителя. Оперативное создание и исчезновение таких организаций, привлекательных и надежных, стало первым серьезным бизнесом Ильи. Младший брат его, Андрей, со своим мехматовским образованием и привычками научного сотрудника, сразу поставил себя в положение советника старшего брата. Он хотел быть «высокоуровневым экспертом», не желая быть хозяином и руководителем бизнеса со всеми вытекающими рисками.

Ставка за легальное превращение денег из безналичных в наличные составляла тогда не менее 30 процентов, дело было новое, чиновники сами «светиться» не хотели. Через конторы Стольского в одной только Москве за три года протекло в пересчете на доллары более 80 миллионов. Основа состояния была создана быстро.

Кстати, именно доллары, а точнее, гиперинфляция рубля по отношению к доллару, были вовремя прочувствованы братьями как идеальный источник дохода. В то время практически любая контора имела право получить в Сбербанке крупный кредит для развития своего бизнеса на 8 лет под 8 процентов годовых. Нужно было только, чтобы конторы были живые, с конкретной деятельностью, остатками на счетах и так далее. Как раз этого добра у Ильи было в достатке. Инфляция же составляла сотни процентов в год. Фактически, возвращать через восемь лет Сбербанку нужно было совершенные гроши. Все, что потребовалось – это быстро получать максимально возможные кредиты, а рубли немедленно переводить в доллары и класть на долларовые счета под проценты.

Деньги в руки шли сами собой, практически даром и совершенно легально. В течение полутора лет, пока дырку в Сбербанке не заткнули, Илья взял таких «растворяющихся» кредитов почти на 70 миллионов долларов. Расплатился же он за эти кредиты через восемь лет процентами, полученными за хранение небольшой части этих самых кредитных денег на долларовых счетах.

Став настоящим и легальным миллионером за считанные годы, Илья искренне собирался на этом и остановиться. Но в это время в его личной жизни произошло событие поистине трагическое. Он к тому времени был женат второй раз. Первый брак был ранним и каким-то нелепым, а вот во второй раз он, что называется, попал «в десятку». Его любимая Наталия оказалась доброй и преданной женой, прекрасной любовницей, надежным другом. Они запланировали ребенка, ждали его с надеждой.

Рождение инвалида с непоправимой генетической мутацией, обреченного на неподвижность, было для Ильи и его супруги страшным ударом. Хуже всего было то, что это трагедия не была полной случайностью. Когда в Чернобыле взорвалась атомная станция, Илья был неподалеку, на оборонном заводе в городе Речице на практике. Они с друзьями были в тот выходной день на природе. Никто и не думал, что прошедшая туча и выпавший странный дождь несли смертельно опасные дозы радиации.

Когда правда о Чернобыле просочилась на публику, Илья какое-то время настороженно прислушивался к своему самочувствию. Никаких недомоганий не было, и он решил – пронесло. Не было как-то у него и мысли рассказать об этом жене, вытеснилось это совсем из памяти, забылось. И вот такое несчастье. Он не смог не рассказать жене, что это на нем лежит вина за случившееся.

Они так и не вернулись к прежним отношениям, через полгода жизни рядом Наталия предложила разойтись и попросила Илью никогда больше не искать ни ее, ни их сына. Все, на что она согласилась – это на ежемесячный перевод денег на главпочтамт Москвы до востребования.

И тогда Илья нашел способ забыть все неприятности жизни в постоянной, всепоглощающей гонке за деньгами.

Следующим большим направлением бизнеса, выбранным братьями, стала купля-продажа недвижимости в Москве. Илья очень хотел немедленно после развода сменить место жительства, да и брату давно было пора улучшить жилищные условия. Разобравшись в ходе этих операций с правилами игры и ознакомившись со стоимостью недвижимости в Париже и Лондоне, братья поняли, что перед ними настоящая золотая жила. Квартиры в центре Москвы, особенно большие квартиры, были недооценены примерно раз в двадцать – тридцать. И все свободные деньги с тех пор братья вкладывали в московскую недвижимость. Они сразу сфокусировались на наиболее обеспеченных клиентах и создавали на базе коммунальных квартир достойные «новых русских» апартаменты.

Затем стало интереснее заниматься нежилой недвижимостью. Пришла очередь стремительно разоряющихся НИИ и КБ, здания которых становились в руках Ильи первыми в столице бизнес-центрами. Снабженные хорошей связью и службами безопасности, отремонтированные на уровне, получившем именно в эти годы название «евроремонт», большие светлые площади влет уходили в аренду хлынувшим в Москву иностранным компаниям.

Для бизнеса в сфере недвижимости Ильей была основана отдельная фирма, ныне контролирующая не менее 15% рынка недвижимости в Москве. При этом Илья, как частное лицо, не первый год официально владел в столице несколькими новыми бизнес-центрами класса А.

Последние годы фирма уже не разменивалась на мелочи, а выколачивала у Московского правительства под реконструкцию целые кварталы. Фирма честно и быстро освобождала территорию, расселяла аварийные жилые дома, а предприятия перевозила на новое место, в основном за пределы Московской кольцевой автодороги. В результате за какой-нибудь год фирма приступала к строительству на освободившейся площадке элитного жилья или бизнес-центра. Продажа строящейся недвижимости (или сдача в долгосрочную аренду) производилась еще на этапе котлована. С учетом стремительного роста цен на московскую недвижимость, этот бизнес на каждом объекте давал не менее 300 процентов прибыли, после расчетов со всеми, с кем полагалось. А Илья с самого начала умел делиться с кем нужно. Не то, чтобы он любил давать взятки. Просто он был реалистом и считал это обязательным условием успешного бизнеса в стране «переходного периода».

Заключительным аккордом развития его предпринимательской активности было создание банка. Сначала, как и в случае с квартирами, банк потребовался для себя. Финансовых операций происходило много, в том числе с наличными, и нужен был свой надежный банк. Такой банк и был создан. Когда случился банковский кризис 1998 года, Илья, опять же по совету брата, купил за бесценок один из известных банков с сетью по всей стране, и объединил его со своим.

Лично возглавив правление банка, включив в него своих самых проверенных и толковых сотрудников, Илья сделал из банка конфетку, не пожалев ни денег, ни труда. Уже через семь лет банк вошел в десятку крупнейших в стране. В результате буквально год назад один из банков мирового уровня, со штаб-квартирой в Париже, после долгих переговоров выкупил у Ильи половину акций. Публикация данных об этой сделке и послужила основанием для обозревателей Форбс – они уверенно ввели Илью в список легальных российских миллиардеров.

Именно эта публикация оказалась последней каплей, переполнившей что-то внутри Ильи. Ему уже давно стало казаться, что он стал рабом школьной задачки про бассейн с трубами, через которые что-то вливается и что-то выливается. Только в его бассейн вместо воды вливались и выливались деньги.

Уже больше пятнадцати лет его жизни были посвящены решению двух проблем. Первая проблема – что сделать, чтобы из действующего бизнеса в бассейн вливалось побольше денег. И это никому нельзя было передоверить. Личные усилия требовались постоянно, чтобы действующий бизнес был максимально эффективным.

Вторая проблема – что делать с тем, что вливается в бассейн. Нельзя ведь допустить, чтобы бассейн переполнялся. Значит, нужно куда-нибудь инвестировать вновь и вновь появляющиеся свободные средства.

Илья вдруг понял, что не хочет закончить жизнь сантехником этого денежного бассейна, бегающим от трубы к трубе. Для жизни ему деньги в таком количестве совершенно не нужны. И на тот свет, как известно, денежные переводы не ходят. Илья решил вырваться из обычного круга и поразмыслить о том, а зачем ему все это вообще нужно. Так он оказался в монастыре, из которого позавчера столь внезапно и стремительно уехал.

Когда Илья позавчера пришел к настоятелю, чтобы предупредить о своем отъезде, тот не удивился. Он ранним утром уже прогуливался по своему обычному маршруту по монастырю и слышал голос птички вестника в окне Ильи. Внимательно посмотрев в глаза уже бывшего послушника, настоятель перекрестил его и дал ему небольшой заклеенный конверт из грубой бумаги со словами:

– Опять не будешь знать, что делать, – развернешь.

Убирая конверт во внутренний карман куртки, Илья ощутил, как внутри конверта свободно двигался какой-то твердый прямоугольный предмет.

Покинув обитель утром в среду, Илья направился в главный город острова – Ираклион, прямо в аэропорт. Ему было необходимо срочно добраться в Москву, и он настраивался лететь с пересадкой.

– Наверное, через столицу, через Афины, будет быстрее всего, – планировал он по дороге. Все оказалось неожиданно просто. Как раз по средам летал прямой рейс из Москвы в Ираклион и обратно. На обратный рейс в самолете оказались свободные места.

Времени у Ильи до окончания срока действия предложения оставалось всего ничего, одна неделя. Поэтому следующий день, это был четверг, прошел в его московском офисе в атмосфере напряженной деловой активности. К концу дня на факс, указанный на сайте, Илья отправил предварительное письмо – согласие банка на выдачу необходимой гарантии. Чтобы это письмо появилось, Илья позвонил прямо Председателю правления того самого Парижского банка, который недавно стал его партнером в России. И дело решилось за полдня. Под залог практически всего, чем Илья владел, банк с мировым именем согласился дать такое письмо и приступить к оформлению гарантии под возможную сделку.

Указав в факсе номер своего мобильного телефона, Илья не думал, что реакция будет столь оперативной. Однако всего через час после отправления факса с ним уже разговаривал некто, представившийся продавцом. Продавец уточнил, есть ли у потенциального покупателя действующая шенгенская виза. Получив утвердительный ответ, он назвал место и время первой встречи – Мюнхен, завтра, в пятницу.

Илья смог взять билет только на очень неудобный рейс, в пятницу поздно вечером, из Домодедово. Он перезвонил, сообщил продавцу ситуацию. Тот категорически не хотел откладывать встречу. В результате договорились приступить к обсуждению контракта сразу по прилету, прямо ночью.

И вот Илья в самолете, заходящем на посадку над темной землей с аккуратными и красивыми, какими-то картинными полями и лесами.

Аэропорт Мюнхена был гораздо больше, чем предполагал Илья. Длинные, нескончаемые переходы вели от места высадки к паспортному контролю и далее к выдаче багажа и таможне. Тем не менее, он довольно быстро добрался до выхода. В небольшой группе встречающих Илья увидел человека с табличкой, на которой было написано Stol’sky.

Встречающий человек быстро повел Илью по новым переходам и лабиринтам. Потом они прошли по просторному двору, поднялись на эскалаторе и вдруг они оказались где-то на крыше, где была стоянка автомобилей.

Лимузин был достойный, немного старомодный и очень длинный. Илью усадили на заднее сидение, и он через пару минут понял выбор лимузина. С заднего сидения, на котором он оказался, не было видно ни дороги, ни знаков, практически ничего. Все окна рядом с ним были затемнены почти до полной непрозрачности, а лобовое стекло отстояло слишком далеко.

Примерно через полтора часа пути лимузин наконец-то остановился. Илью пригласили на выход. Он понимал, что небольшой особняк с уютным двориком, на территорию которого его сейчас завезли, вполне может быть уже не в Германии, а, например, в Австрии или Италии.

Глава 5.

1389 год. Франция.

Темным осенним вечером епископ французского города Лирей мессир Пьер д’Арси нетерпеливо ходил взад и вперед вдоль стола в своем рабочем кабинете. На столе лежало второе письмо, полученное на этой неделе епископом захолустного прихода от верховного понтифика (первосвященника) вселенской церкви Папы Климента VII.

В первом секретном послании, полученном неделю назад, Папа указывал епископу, как следует вести себя в связи с обращением прихожанина графа де Шарни. Молодой граф пожелал выставить в храме на всеобщее обозрение верующих так называемую плащаницу – отрез полотна с изображением тела, якобы погребальные пелены Христа.

Раб рабов божьих, как именует себя в письме Папа, считает, что требуется время для принятия решения о разрешении или запрещении публичного показа. По мнению Святого престола, следует проверить, что же представляет эта плащаница: есть ли это произведение рук человеческих или нечто большее.

Достопочтенному епископу было настоятельно рекомендовано выбрать из художников своего города человека богобоязненного и порядочного. Следовало проинструктировать этого человека о деликатном характере его миссии и предложить дать заключение об изображении на полотне. Для заключения предписывалось взять с полотна нитки с тех мест, где есть изображение. Художник должен попробовать определить, как именно, какими средствами создано на полотне изображение.

Это заключение должно быть сделано письменно и отправлено вместе с пробами в Ватикан при строжайшем соблюдении конфиденциальности. При этом высочайше обещано было, что в ближайшие дни будет направлено еще одно послание. Папа обещал детально разъяснить, почему нужно быть предельно осторожным при обращении с плащаницей и принять всяческие меры для сохранения результатов исследования в тайне.

Уже на следующий день после получения первого письма Папы, епископ пожаловал в дом де Шарни со своим знакомым художником. Его старый приятель, можно сказать друг детства, уже много лет зарабатывал на жизнь написанием парадных портретов многочисленных представителей бедного, но гордого местного дворянства.

Молодого графа де Шарни неожиданный визит епископа нисколько не удивил. Граф уже несколько месяцев назад обратился письмом к Святому Престолу за разрешением на показ плащаницы, однако и не надеялся получить ответ от недавно избранного Папы лично.

Узнав о полученном высочайшем указании провести небольшое исследование, граф, не раздумывая, провел гостей в комнату, соседнюю с приемной.

Кроме покрытого белоснежной скатертью длинного большого стола с деревянным ковчегом посредине, в комнате ничего не было. Стол был низким, его столешница находилась на уровне немного выше колен взрослого человека. Было понятно, что этот стол был сделан специально, не для трапез.

Не без труда сняв и отставив крышку ковчега, граф бережно вынул сложенное полотно и аккуратно развернул его на столе во всю длину.

На льняном полотнище, длина которого соотносилась к ширине примерно как четыре к одному, были явственно видны желто-коричневые пятна. Граф предложил гостям отойти от стола так, чтобы можно было охватить взглядом все полотно. При таком цельном взгляде становилось очевидным, что в левой половине полотна находится как бы отпечаток человека, лежащего лицом вверх, головой к центру полотна, а в правой половине – отпечаток той же фигуры, но лицом вниз. Отпечатки головы почти соприкасались друг с другом.

Помимо желто-коричневых отпечатков лица и тела, на полотне были четко видны более темные, красно-коричневые пятна. И епископу и художнику по малому размышлению стало понятно, что эти пятна в принципе могут соответствовать по месту расположения большим и малым ранам Христа, нанесенным бичом, терновым венцом, гвоздями и копьем.

Приглашенному художнику графом было разрешено взять образцы волокон полотна из двух пятен, соответствующих правой руке и правой ноге. После совместного обсуждения, было также решено взять пробу и из большого пятна, расположенного на боку. Небольшие, почти невидимые кусочки ниток художник брал острым пинцетом и складывал в маленькие пакетики из тонкой полупрозрачной бумаги.

И вот в ожидании заключения уважаемого художника, епископ вновь и вновь перечитывал только что доставленное гонцом второе послание понтифика.

Как следовало из второго письма Папы, им создана особая комиссия для формирования официального мнения Святого Престола по поводу возможного происхождения плащаницы. Конечно, если будет доказано, что это всего лишь изображение, творение рук человеческих, то дискуссия будет закончена. Но если останется повод для сомнений, то следует достопочтимому епископу принять к сведению следующее.

В ряде не вошедших в канон, но сохранившихся до наших дней письменных памятников первых христиан, плащаницу упоминают в связи с апостолом Фаддеем (он же Иуда апостол, не Искариот), братом Иисуса по плоти. Как следует из упомянутых источников, апостол Фаддей унес обнаруженную в гробнице по вознесению Христа плащаницу от преследования иудеев в Эдессу[3].

Следует сопоставить это предание с другими фактами. Уважаемому Епископу наверняка известна история исцеления царя Авгаря. Римские, а позднее византийские историки, начиная с Евсевия Кессарийского, пишут о том, что Царь Эдесский Авгарь V, современник Христа, излечился от проказы, прикоснувшись к нерукотворному образу Спасителя.

Святой Престол не препятствовал распространению легенды о том, что это был плат, который Спаситель приложил к своему лицу и затем послал царю. Ведь другого толкования нерукотворного образа Спасителя ранее не было. Однако, в легенде этой всегда было непонятно, почему историки Византии называли плат с нерукотворным обликом Спасителя «тетрадион»[4].

Как следует из обращения молодого графа де Шарни, полотно, судя по всему, многие годы хранилось свернутым вчетверо так, что было видно лишь лицо. Учитывая все изложенное, созданная комиссия считает возможной гипотезу о том, что недавно обретенная плащаница могла быть тем самым нерукотворным образом, которому поклонялись сначала в Эдессе, а затем в Константинополе.

Это предположение имеет под собой дополнительные серьезные основания. Есть достоверные свидетельства того, что один из французских рыцарей, участвовавших в четвертом крестовом походе, носил фамилию Шарни. Поход, как известно, завершился в 1204 году завоеванием и разграблением Константинополя. Именно с этого времени из летописей исчезло упоминание о погребальных пеленах Христа, ранее ежегодно выставлявшихся в храме Святой Софии[5].

Папа обращал внимание достопочтенного епископа, что упомянутый рыцарь Шарни принадлежал к ордену тамплиеров. Как известно, гонения на орден начались практически сразу после похода на Константинополь. Орден в общем-то никогда не подчинялся святому престолу и вполне мог скрывать реликвию. Можно было предположить, что все эти годы сначала рыцари Шарни, а затем их потомки тайно хранили плащаницу в одном из замков этой фамилии, например, в Лирее.

Епископ сильно недолюбливал семью де Шарни и считал плащаницу несомненной подделкой. Старый граф Жоффруа, объявивший 36 лет назад о нахождении у него плащаницы, вел себя скрытно. Он наотрез отказался объяснить тогдашнему епископу Анри де Пуатье, и самому Пьеру, тогда еще молодому аббату, происхождение этого полотнища. Да и вообще де Шарни всегда были с местными епископами высокомерны. Честно говоря, сколько д’Арси не добивался, но так и не стал духовником этой самой обеспеченной семьи прихода.

Мягкий стук в дверь кабинета прервал размышления епископа об испорченных нравах поместного дворянства. Слуга доложил о приходе художника. Епископ приказал провести гостя в столовую, где и предложил своему гостю разделить с ним ужин.

Давно зная своего гостя, епископ с первого взгляда понял, что тот явно взволнован, хотя и старается не подавать виду. Художник не то, чтобы был хорошо обеспечен, поэтому в гости он обычно приходил изрядно голодным. Но сегодня ни изысканная сервировка, ни доносящиеся с кухни запахи, ни хорошее старое вино, которое, не спеша, начал разливать сам епископ, не отвлекали художника от желания немедленно перейти к разговору.

Передавая епископу по одному бумажные пакетики с образцами, гость сбивчиво излагал свои выводы. А выводы его действительно были неожиданны. По мнению гостя, изображение было выполнено неизвестным ему образом. Он использовал все возможные растворители и уверен – волокна плащаницы не окрашены, а как бы слегка опалены. На волокне, взятом из пятна на груди, тоже оказалась не краска, а скорее следы настоящей крови.

После непродолжительного раздумья епископ задал гостю прямой вопрос:

– Готов ли он поклясться, что рука человеческая не могла сотворить это изображение?

Художник, как человек осторожный, конечно не согласился с таким однозначным выводом – в изобразительном искусстве время от времени появляются новые техники изображения. Некоторые мастера, наоборот, уносят с собой свои секреты, кто его знает…

Но чтобы изображать нечто, что можно взглядом охватить только метров с двух-трех, кисть или другое орудие художника должно быть еще больше, размером метра три-четыре…

Епископ продолжал подливать гостю и задавать вопросы.

– Неужели опытный мастер, вроде вас, не сможет если не создать, то скопировать это изображение?

Художник уже выпил больше бутылки вина почти на голодный желудок, и вопрос епископа задел профессиональную гордость.

– За хорошую плату, чтобы можно было работать над этим несколько месяцев не отвлекаясь, с помощью какой-нибудь удобной горелки, вроде тех, которые используют ювелиры, можно попробовать создать нечто подобное.

Вечер далее продолжался уже без обсуждения этой темы. И только провожая гостя, епископ попросил его заглянуть на минутку в кабинет. Здесь на старой библии слегка протрезвевший художник был вынужден поклясться, что он никогда и никому ничего о проведенном исследовании плащаницы не расскажет.

Ответное письмо мессира Пьера д’Арси в канцелярию верховного понтифика было сухим. Епископ не питал особого почтения к Клименту VII, более того, не считал его настоящим главой католической церкви.

Дело в том, что полтора года назад в Риме под именем Урбан IV был избран другой Папа, архиепископ Бартоломео Приньяно. Однако французские кардиналы не сочли это избрание правомерным. Через три месяца после выборов в Риме, они собрались в городе Фонди и избрали другого, второго Папу.

Епископ был патриот, но вера была выше национальной гордости. Раскол, по мнению нашего епископа, был бы невозможен, если бы кандидат от раскольников – Роберт Женевский, а ныне Климент VII – проявил мужество и публично отказался от избрания. Однако что случилось, то случилось – католический мир был расколот.

Поэтому епископ написал то, что считал правильным сообщить:

Плащаница сделана одним местным художником, тот признался на исповеди, его имя сообщено не будет.

P.S. К сему письму прилагаются образцы волокон с плащаницы.

Глава 6.

Пятница-суббота.

Станция «Северный Полюс».

Москва.

Окрестности Вашингтона (США).

Провожали Виктора Ларина со станции «Северный Полюс», как родного. Самым приятным сюрпризом для него было приглашение одного из полярников (он представился как историограф экспедиции) посмотреть перед отъездом на сделанные им фотографии. Оказалось, что «историограф» владеет прекрасным сверхчувствительным цифровым аппаратом, которым и запечатлел вчера Виктора на фоне полярного сияния. Эту фотографию и еще десяток снимков самого сияния Ларин получил в подарок записанными на маленьком полупрозрачном диске.

Дорога до Москвы была непростой. Лишь поздно вечером Виктор добрался до дома. Наскоро поужинав, по пути рассказывая жене то, что ей можно было рассказывать, он приступил к делу. Ему очень хотелось поскорее похвастаться перед приятелями уникальными фотоснимками. Впереди были суббота и воскресение. Он решил еще в пути, что не будет дожидаться выхода на работу, а пошлет фото из дома. У него был хороший высокоскоростной доступ в Интернет, это была добавка к кабельному многоканальному телевидению, от которого была без ума супруга.

Включить в ноутбук источник питания и шнур от розетки скоростного модема было делом минутным. Компьютер запустился, Виктор всунул в него подаренный диск с фотографиями и быстро набрал два письма.

Первое он решил отправить своему генеральному директору. На всякий случай поставил оба электронных адреса Генерала – частный (его Генералу проверяла дочка) и служебный (этот был в руках секретарши).

Отношения у них были очень доверительные. Немногие люди знали, что они в этом самом институте работали рядом в одной лаборатории еще 25 лет назад. Поэтому не доложить немедленно «Генералу», как все звали генерального директора института, хорошую новость он не мог. Генерал должен поскорее узнать, что он увидел подтверждение своей идее. Ракеты Булава больше не будут после пуска «бегать по полю».

Текст Ларин послал простой:

Проблема именно та, что я думал, теперь заштопать – как нечего делать.

Второе письмо было вообще без текста. Виктор просто поставил адреса самых близких друзей и коллег по работе, подцепил две самые красивые фотографии сияния (первая, конечно, с ним на переднем плане) и «кликнул» на отправление писем.

Отправка шла на удивление медленно, сообщение об отправке никак не хотело появляться. Минут через десять Виктор решил проверить, какова текущая скорость передачи, может быть, барахлит модем. Он открыл на экране отчет об отправке и обомлел. Фотоаппарат у полярника был хороший, каждая фотография «тянула» не меньше, чем на 2.5 Мегабайта. Однако, с компьютера Ларина в Сеть уже вылетело не менее 100 Мегабайт. Виктор стал его лихорадочно отсоединять от Сети, сначала кнопками на экране, потом клавишами – передача данных продолжалась. Пока он не выдернул провод, идущий от компьютера к модему, «поток сознания» из его ноутбука в Сеть не прекращался.

Какой-то суровый вирус попал. Наверное, диск с фотографиями оказался зараженным, решил сначала Виктор. Но тут он вспомнил, как «глючил» ноутбук ночью на станции. Все стало не так очевидно. Ларин понял, что источник заразы непонятен, а поведение вируса ну просто омерзительное.

Осознав еще через пару минут, что эту заразу он послал Генералу, а также куче своих друзей и коллег, в том числе и на электронные адреса по месту работы, Виктор загрустил.

В это время дочь Генерала Анна сидела в Интернете. Вернее будет сказать, что она оттуда просто не вылезала, приходя домой из последнего класса школы. Уроки делались параллельно с публичным письменным общением в каком-нибудь клубе по интересам – чате[6]. Одновременно в компьютере время от времени вскликивала так называемая «аська»[7]. Каждый вскрик обозначал поступление нового короткого письмишка, но эта переписка шла уже не публично, а один на один.

Генералу на дом провели за счет Института канал невероятной скорости. Анна могла в то же самое время, без ущерба для общения, еще и скачивать к себе на компьютер любимую музыку и фильмы.

Генерал понимал, что это все не на пользу успеваемости. Однако он был суровый реалист, и считал, что это не самое плохое увлечение. Это лучше чем спиртное, ранний секс без разбору или, еще страшнее, наркотики, чем увлекались, к сожалению, многие детишки его высокопоставленных знакомых.

Дочь Генерала сегодня была сильно расстроена. Несколько месяцев назад она встретила в Сети, на одном из чатов по современной русской рок-музыке очень интересного собеседника. Нестандартное построение фраз и явные ошибки в выборе слов выдавали иностранца. Да он и не скрывал, что учит русский, желая прочитать в оригинале некоторые стихи и книги.

Его четкие мысли без желания покрасоваться или шокировать собравшуюся в чате публику, а также совпадение музыкальных пристрастий заинтересовали Анну. Постепенно они стали выступать в чате слаженно, сначала стихийно, а потом сговариваясь, обмениваясь мыслями по «аське» параллельно с дискуссией в чате.

Анна выступала в чате под довольно странным ник’ом[8]. Ее собеседник был, похоже, потрясен, получив ее фото. До этого он считал, что познакомился в Сети с замечательным русским парнем. Они стали регулярно общаться, практически каждый день (точнее, каждую ночь), на все темы, какие были для них интересны.

И вот ее далекий друг, неожиданно ставший за полгода для нее самым близким и доверенным человеком, выпадал из общения. Он только что сообщил ей, что ближайшую неделю, наверное, не будет иметь нормального доступа в Сеть. Как поняла Анна, ее приятель должен отъехать из дома в другую страну, так как участвует в какой-то олимпиаде.

В принципе вроде ничего в том плохого не было, но что-то ее очень встревожило. – Неужели я ревную? – подумала Анна. Она написала ему письмо, уничтожила, еще раз написала, еще раз стерла. И в этот момент из Сети на ее компьютер начало вываливаться какое-то сообщение огромного размера. Анна успела увидеть, что послание не ей, а папе.

– Ну, кто-то папуле шлет кино, – решила она. Но вместо кино компьютер тихо сошел с ума, отсоединился от Сети и стал заниматься сам собой. Сколько Анна не старалась, она так не смогла сделать хоть что-нибудь. Несчастная клавиатура в конце концов разлетелась от удара ее твердого кулачка, но ситуация от этого не исправилась. Бежать в Интернет-кафе или к кому-нибудь из подруг тоже было уже поздно. Последнее письмо ее друга осталось без ответа.

Придя немного в себя, Ларин решил поискать, где у него в памяти компьютера расположены антивирусные программы. Ноутбук опять спокойно запустился. Но когда Виктор решил посмотреть, где что у него лежит на твердом диске, он с ужасом обнаружил, что непонятная зараза уже заняла заметную часть диска – не менее десятой части. Выдернув опять блок питания компьютера из сети, и услышав внутри ноутбука продолжающееся шелестение, Виктор запаниковал.

Услышав его сдавленные стоны, подошла супруга. Она была тоже отягощена техническим образованием, поэтому проблему поняла быстро.

– Так у тебя же вроде был однокашник – чуть ли не лучший в мире грамотей по вирусам, – напомнила супруга.

– Точно, – оживился Виктор и бросился искать старую записную книжку, поскольку лезть за адресом еще раз в ноутбук ему просто было страшно.

Они вместе учились когда-то в МФТИ. Владислав Эрлих был действительно уникальным специалистом в части хакерства вообще и вирусов в частности. Из-за этой своей уникальности он в результате и оказался в США.

Владислав (после переезда он стал Влад), на втором курсе влюбился не в одну из студенток из соседнего института культуры, как почти все его однокурсники, а в программирование. И с тех пор это была его единственная страсть. Тихий застенчивый парень был прирожденным программистом. Он видел алгоритм сразу, целиком, его программы были кратки, элегантны и отличались неожиданными решениями.

После окончания физтеха Эрлих тихо трудился в академическом институте. По мере развития Интернета он все больше времени проводил в Сети. И вот однажды он умудрился из своего подмосковного Троицка «хакнуть» официальный публичный сервер ЦРУ. Выставив на сайте не очень приличные картинки, он попутно заразил почтовый сервер Управления собственно приготовленным вирусом. И заразил так хорошо, что уважаемое американское ведомство недели две оправлялось.

Потом он побаловался с одним западным банком. В принципе ничего серьезного, банк совершенно случайно оплатил Владу годовую подписку на «Плейбой». Другой банк ежемесячно посылал матушке Влада посылочку со свежими орхидеями из Сингапура.

Влад никогда не заходил в одно место два раза. Так бы все и сходило ему с рук, но ребята из ЦРУ «положили глаз» на Влада. Однажды вечером прямо домой к нему заявился неожиданный гость, говорящий с заметным акцентом.

Гость объяснил суть дела деликатно и коротко:

– Мы внимательно мониторили все ваши шалости до тех пор, пока они по совокупности не потянули на серьезное уголовное дело. Так что теперь просьба выбирать. Вариант первый: мы подаем на вас в суд одновременно в Европе и в США и требуем вашей выдачи. Вариант второй: вы переезжаете к нам на постоянное жительство и поступаете к нам на службу вот на таких контрактных условиях.

Влад почитал контракт, прикинул варианты и вот уже семь лет, как живет и работает в Штатах. Родным и друзьям он объяснил, что нашел хорошую работу в Штатах через Интернет. При его способностях это никого особенно не удивило.

Виктор позвонил Владу в Америку на домашний телефон, тот, к счастью, оказался действующим. Влад его не сразу, но узнал. Виктор сбивчиво стал излагать суть проблемы.

Внезапно Влад его прервал:

– У меня была тяжелая неделя, вчера вообще почти не спал, сегодня я удрал с обеда, чтобы залечь пораньше. А ты, сукин сын, ты меня разбудил, чтобы разыгрывать? Ты мозги не крути, лучше признайся, как ты подсмотрел мою новую статью? Пока не признаешься – лучше мне не звони. У нас тут с авторским правом сурово, а с чувством юмора просто плохо, – и бросил трубку.

Виктор, слегка ошарашенный, смотрел на жену, которая тоже слышала разговор, поскольку Влад орал в трубку от всей души. Какая статья, какое авторское право? Вот что делает с людьми заграница…

– Ну ладно, – решил Виктор, – есть же у нас в Институте специалисты по этому делу. Пойду в понедельник, поклонюсь, может, и вылечат ноутбук.

Его не так беспокоил вирус сам по себе. Подумаешь, сколько их бегает. Он искренне боялся за свой дорогой компьютер, давно желанный и только недавно купленный с полугодовой премии. Ну и, конечно, перед Генералом и коллегами было неудобно.

Влад Эрлих в далекой Америке проснулся посреди ночи и безуспешно попытался вернуться ко сну. Звонок бывшего однокашника не выходил у него из головы.

Ну как мог этот пентюх получить текст его статьи, опубликованной в последнем номере так называемого «Специального Журнала по высоким технологиям». Журнал распространялся строго по ограниченному списку. В этом списке не было частных лиц, его не разрешали выносить из спецбиблиотек, тем более копировать. Издание этого и других аналогичных журналов курировалось специальным подразделением ЦРУ.

Однако, то, что говорил Виктор, слишком уж совпадало с выводами его статьи. Влад был человек твердой логики, поэтому, даже в состоянии полусна, он просчитывал варианты. Витя Ларин, этот тюфяк, стал высокой шишкой в ФСБ? Они, если не могли получить полные тексты статей, так, наверняка, где-нибудь покупают рефераты. Возможно, но маловероятно… Или его – Влада – статья оказалась точно ко времени.

Окончательно проснувшись от этой мысли, он решил быстро попить кофейку дома. Потому, что, если, не дай Бог, статья ко времени…

Влад не успел додумать внутри себя это заключение, логически вытекающее из всего предыдущего, как зазвонил мобильный телефон. Его непосредственный босс, занимавший в ЦРУ место в первой десятке высших руководителей, был предельно краток:

– Влад, привет, ситуация 1А, до встречи.

Выезжая через десять минут из гаража своего дома, Влад тоскливо подумал о том, что не скоро, наверное, вернется спать в свое гнездо. Ведь ситуация 1А обозначала предельный уровень опасности. А этот уровень – появление непосредственной угрозы национальной безопасности Соединенных Штатов Америки. По плану срочной мобилизации, он относился к контингенту «первой очереди». По получению такого сигнала он должен немедленно прибыть на службу. Далее ему следовало работать под своим непосредственным начальником, но по законам военного времени.

Влад уже почти точно знал источник, из которого пришла в Интернет эта угроза национальной безопасности. Более того, если Ларин говорил правду, то угроза выходит за пределы одной страны. Тогда ситуация действительно невероятная и критическая.

В своих работах последних лет Влад Эрлих рассматривал экзотические варианты появления компьютерных вирусов. Например, рождение вирусов в результате сбоев программного обеспечения. А недавно ему показалась интересной аналогия с вирусами обычными, природными. Ведь существует мнение, что обычные вирусы заносятся к нам из космоса, на остатках метеоритов. И его последняя статья называлась: «О возможных признаках и последствиях заражения сетей связи планеты Земля компьютерными вирусами, созданными более продвинутыми цивилизациями».

Рассказанное Лариным, к сожалению, полностью совпадало с этими самыми возможными признаками. О возможных последствиях Владу сейчас думать было уже не интересно, а откровенно страшно.

Глава 7.

День четвертый, суббота.

Где-то в Европе.

Продавец тела Христова оказался весьма немолодым человеком странноватой наружности. На плохо выбритом круглом лице были очки в платиновой оправе. Холеные пальцы никогда не знавших физического труда слабеньких рук были украшены несколькими перстнями. Расстегнутая на заплывшей жирком безволосой груди батистовая сорочка явно не отличалась свежестью, но открывала сразу две подвески из безвкусной смеси драгоценных металлов и камней.

Ночную встречу с Ильей в своем кабинете Алекс (так представился продавец) начал с монолога. Он сообщил, что ознакомился по Интернету с информацией об Илье, считает его реальным покупателем и поэтому предлагает сразу подписать соглашение о неразглашении любой информации о сделке. Определив стоимость конфиденциальности еще в 200 миллионов долларов, продавец с удовлетворением убрал подписанное Ильей обязательство в сейф и перешел к делу.

Алекс коротко и цинично объяснил Илье происхождение предмета продажи. Когда шотландские ученые взволновали мир сообщением о клонировании овечки Долли, они вовсе не были первыми. В континентальной Европе их опередили минимум на двадцать пять лет.

Еще в семидесятых годах прошлого столетия на него случайно вышел некий профессор-эмбриолог. Профессору оказались нужны девушки, но не для интимных услуг, а для вынашивания человеческих эмбрионов. Алекс почувствовал возможную наживу и стал обеспечивать профессора живым товаром в кредит. Профессору понравилось, и он предложил Алексу финансировать все исследования, также в долг.

Постепенно профессор и вся его лаборатория оказались в руках Алекса. Но профессору важнее была наука. Алекс не сразу понял, что реально делает профессор. Но когда понял, то моментально сообразил, какое клонирование может быть самым громким, а, значит, самым выгодным.

Алекс был тогда молод, но сколотил уже неплохой капитал и был неплохо образован. История погребальных пелен Христа, хранящихся ныне в Ватикане, была ему известна. Следы крови на полотнище, наверняка, могли быть источником клеток для клонирования, на этом можно было сделать бизнес. Алекс действовал решительно. Вскоре расклейщики объявлений в Риме обклеивали все подступы к Ватикану текстом:

«Коллекционер купит за хорошие деньги ниточку с Туринской плащаницы.»

Алекс снял номер в гостинице в Риме сразу на два месяца, лично беседовал с каждым обратившимся по объявлению. Он понимал, что ищет иголку в стоге сена, но был уверен – рано или поздно на приманку клюнет, обязательно клюнет кто-нибудь из тех, кто имеет реальный доступ к плащанице.

Через месяц Алекс уже знал достоверно, что подобраться к плащанице не получится. После нескольких попыток украсть или повредить реликвию, ее охраняли лучше, чем корону Британской Империи. Он уже почти отказался от идеи, когда очередной гость вдруг сразу перешел к обсуждению цены. Сын бывшего сотрудника Ватиканской библиотеки был готов продать образцы нитей с плащаницы.

Отдел библиотеки, содержавший давнюю историю сорокалетнего раскола в католической церкви, был редко посещаем. Все альтернативные Папы (антипапы) уже более 500 лет назад были осуждены как самозванцы. Напыщенное руководство библиотеки хранению, а тем более изучению архивов антипап не придавало никакого серьезного внимания. Поэтому дотошный тихий библиограф, откопавший в 1954 году в переписке антипапы Климента VII письмо с образцами нитей плащаницы, считал полным своим правом присвоить его себе по уходу на заслуженный отдых. – У меня это сохранится лучше, – такая простая логика оправдывала библиографа в своих глазах.

До своей кончины он успел рассказать сыну о том, что за сокровище хранится в семейном алтаре. Сын его, по правде говоря, никогда не был набожным, он понятия не имел о возможном применении каких-то старых волосков. Представившаяся возможность заработать на продаже никчемного старья показалась ему манной небесной. Алекс был готов выложить миллионы долларов за нити со следами крови. Поэтому двадцать тысяч долларов – предел мечтаний недалекого наследника старого библиографа – были выплачены наличными на следующий же день в обмен на старинное письмо и прикрепленные к нему драгоценные бумажные пакетики.

Пока Алекс прервал свой рассказ, отдавая какие-то распоряжения по телефону, Илья осматривал кабинет. На одной из стен были застекленные высокие шкафы с драгоценностями. Хозяин кабинета явно был к ним очень неравнодушен. Подставки в виде растопыривших пальцы манекенных рук были обильно заполнены разнообразными кольцами и цепочками. Пальцы самой большой руки-подставки в центральном шкафу были сложены в непристойный жест. На оттопыренном центральном пальце Илья с брезгливостью и недоумением увидел цепочки с подвесками – символами разных религий. Там висели на одной цепочке крест, на другой – полумесяц, висели здесь и звезда Давида и так далее.

Огромная плазменная телевизионная панель занимала середину другой стены. Над панелью на нескольких рядах полок, протянувшихся на всю длину стены, стояли видеокассеты и диски. Почему-то, даже издалека было понятно, что эта видеоколлекция явно непристойного содержания. Однако Илье трудно было догадаться, что это не просто коллекция, а ретроспектива. Это было полное собрание всего того, чем заработал свои деньги хозяин дома.

А заработал он их следующим образом. Алекс начал свой бизнес еще в школе, с фотосъемки своих собственных интимных встреч с ничего не подозревающими одноклассницами. Фотографии на удивление хорошо продавались. Потом Алекс перешел на видеосъемку, организовал маленькую студию, перестал сам участвовать в съемках.

Освоив всю технологическую цепочку, от подбора «материала» для съемки до сбыта, Алекс постепенно стал во главе разветвленной сети создания и распространения порнопродукции. Одновременно он не брезговал и содержанием домов терпимости. Через проституцию проходили практически все его «актеры» и «актрисы». Алекс это называл «повышением эффективности использования рабочей силы».

Последние лет пятнадцать он специализировался в основном на детской порнографии и детской проституции. Сам Алекс уже давно не пользовался ничьими сексуальными услугами. Но, тем не менее, он не без удовольствия лично просматривал все новое, создаваемое и распространяемое его невидимой гадкой империей.

Схема сделки по продаже тела Христа, предлагаемая Алексом, была четко продумана. Он официально продавал Илье обычную недвижимость. Предметом сделки был кусок земли в некоторой стране Европы со всеми строениями. Как следовало из перечня, на продаваемой земле находились большой хозяйский дом, двухэтажный флигель для прислуги и медицинская лаборатория.

Лаборатория, имеющая официальный статус санатория-пансионата с медицинскими услугами, продавалась одновременно с землей, вместе со всем содержимым. При этом покупатель уведомлялся, что в лаборатории, в предположительно коматозном состоянии, находятся несколько пациентов. Пациенты поступили в лечебницу в порядке благотворительности, их личности были неизвестны. Соответствующие заявления были в свое время поданы в полицию, родственников у пациентов не выявлено.

Покупатель принимал на себя обязательства сохранить рабочие места сотрудников лаборатории на срок не менее одного года. Также покупатель обязался принять все разумные меры для не ухудшения состояния пациентов лаборатории, чьи тела находятся в состоянии искусственного поддержания жизнедеятельности.

Алекс вовсе не собирался подпадать под какие-либо будущие судебные разбирательства, поэтому схему продажи он давно отработал с адвокатами. Сделка была предварительно согласована с нотариальной конторой в одном из городов Европы, где и должна была, по плану Алекса, заключаться сделка.

На вопрос Ильи о том, чьи еще тела находятся в лаборатории, Алекс кратко пояснил. Сначала профессор и его ученики были без ума от восторга. Еще бы – иметь возможность за чужой счет поэкспериментировать с клонированием человека. Стоит учесть, что никто из специалистов не знал настоящий источник, откуда появились донорские клетки для главного пациента. Алекс всем объяснял, что это кровь с одежды его отца, погибшего в автокатастрофе. Наивные ученые были убеждены, что занимаются вполне благородным делом. После двух лет экспериментов был получен здоровый эмбрион.

Далее работа ученых стала все более и более скучной – нужно было только обеспечивать функционирование растущего тела. С использованием опыта ухода за коматозными больными, процесс был поставлен наилучшим образом, и ученые стали скучать. Никаких продуктивных идей по поводу того, а что делать дальше с растущим телом у ученых не появлялось. После примерно 15 лет тихой работы по поддержанию тела, выращенного из клеток крови с плащаницы, профессор уговорил Алекса поставить новый научный эксперимент, раз уж все необходимое оборудование и персонал все равно имеются в наличии для основного проекта. Ученого крайне интересовало, возможны ли индивидуальные особенности при развитии клонов, взятых от одного донора. Объект для клонирования был выбран случайно – в это время скончался несовершеннолетний сын служанки Алекса. Она не до конца понимала, что ей предложили подписать, но вскоре в лаборатории появились еще 12 идентичных «близнецов», как называли этих пациентов лаборатории между собой сотрудники.

Алекс не стал углубляться в эту тему, поскольку и у него со временем стало нарастать разочарование в проекте. Он потратил огромные деньги на оснащение лаборатории, постоянные затраты на поддержание проекта были тоже немалыми, а что дальше делать с телом Христа было совершенно непонятно. Он все откладывал решение до момента, когда «пациенту» должно было исполниться 33 года. Лишь примерно полгода назад в его изощренном мозгу сформировалась паскудная идея о снятии скандального фильма. Для очистки совести он решил выставить тело на продажу, всего на месяц.

Алекс не особенно верил, что за такой короткий срок появится некто такой сердобольный и такой богатый. Однако ему казалось, что, если он сначала предложит тело на продажу и никто не купит, то у него появляется моральное право делать с этим телом действительно все, что угодно.

На скандале мирового уровня Алекс хотел не только покрыть издержки, но и крупно заработать. Поэтому цену продажи тела он вычислил просто. Он прикинул, сколько в самом лучшем случае сможет высосать из будущего фильма, и всего прочего, что будет вокруг скандала. Потом он умножил полученное число на два и вывесил объявление о продаже в Интернете. И вот неожиданно живой, реальный клиент был здесь. Везучий русский бизнесмен действительно имел эти деньги и был готов их отдать. Правило Алекса было простое: если ты сам назвал цену, которая тебя устраивает, и есть клиент, то быстро доводи дело до конца, пока тот не передумал. Деньги от скандального фильма – это еще «курочка в гнезде», а тут раз, два – и миллиард баксов, абсолютно легально, на счете.

Алекс предложил Илье позавтракать и отправиться в лабораторию, сразу предупредив его, что это не менее двух часов езды.

Поездка в лабораторию была для Ильи, как в тумане. Было раннее утро после бессонной ночи, нервы были напряжены. Общение с продавцом было весьма неприятно. Чем дальше, тем больше Илья понимал всю серьезность происходящего. Все-таки ранее он не до конца верил в истинность предложения и теперь был в сильном внутреннем волнении. Почему-то он не усомнился в правдивости рассказа Алекса. Хотя у него и оставался вопрос – а как проверить, что это клонирован действительно не папаша Алекса или кто-нибудь еще?

Лаборатория находилась, как выяснилось, на территории огороженного высоким нескончаемым забором поместья. Их ждали, ворота распахнулись после первого же сигнала. Машина въехала во двор.

Всю территорию поместья охватить глазом было невозможно. Ближе к воротам располагался хозяйский дом. Сбоку от него, вдоль забора тянулся довольно длинный двухэтажный флигель. Алекс сразу повел Илью вглубь территории, мимо жилых строений. В отдалении от жилой зоны находился вход в лабораторию.

Лаборатория оказалась практически под землей. Один пологий пролет лестницы, небольшой тамбур – и за ним открылся освещенный коридор.

В лаборатории все было, как говорится, по – взрослому. Стерильная зона, персонал в одноразовых халатах, бахилах, шапочках и даже масках.

Илья с Алексом не пошли в стерильную зону, а оказались в комнате для наблюдений. Одна из стен этого помещения была полностью застеклена. Отсюда открывался полный обзор зала, в котором находился основной объект лаборатории.

Алекс предложил Илье внимательнее посмотреть на происходящее за стеклом. Илья долго не мог отвести взгляд от лица человека, лежавшего с закрытыми глазами в центре зала на легком столе в окружении многочисленных аппаратов. На глазах гостей один из лаборантов взял из вены неподвижного тела несколько кубиков крови и передал через маленький прозрачный шлюз прямо в руки Ильи. Ощутив теплоту крови в пробирке, Илья почувствовал себя если не преступником, то вампиром. Он не смог сразу понять, зачем ему эта кровь, но Алекс тут же пояснил.

Как только в Интернете появилось объявление о продаже тела Христа, Ватикан опубликовал опровержение, утверждая, что получить образцы с плащаницы для клонирования невозможно. При этом пресс-служба Ватикана прозрачно намекнула на имеющуюся возможность вывести любого авантюриста на чистую воду. Действительно, всегда есть возможность провести сравнение ДНК неизвестного тела, выставленного на продажу, с результатами анализа ДНК клеток крови с плащаницы.

Алекс предложил Илье подписать прямо сейчас в присутствии его адвоката предварительный договор о сделке. Затем Илья отправится в Ватикан и объяснит суть проблемы. Если он получает отрицательный результат – стороны свободны от обязательств. Если же ДНК совпадает – сделка в течение десяти дней становится обязательной, или Илья платит 150 миллионов отступных. Если отказывается от продажи Алекс – он платит отступные такого же размера.

Условия были вполне разумны, и еще через час Илья опять ехал в изрядно надоевшем ему лимузине. Путь лежал обратно в аэропорт Мюнхена. Алекс уже успел заказать ему билет оттуда на ближайший рейс до Рима.

Дорога от лаборатории до аэропорта заняла около двух часов. Ориентироваться по-прежнему было довольно сложно. Помогли временные знаки, выставленные на протяжении ремонтируемого участка дороги. Илья уверенно определил, что они изначально ехали по стране с преобладанием немецкого языка. Лаборатория была или в Германии, или в Австрии.

Глава 8.

Суббота.

США. Окрестности Вашингтона.

Утро субботнего дня на американском континенте вызвало переполох во всех крупных компаниях связи и в серьезных корпорациях, независимо от сферы экономики. Вирус непонятной природы распространялся по компьютерным сетям стремительно, нестандартно, мощно и неудержимо.

К середине дня стал понятен общий механизм действия вируса. Он нападал в первую очередь не на компьютеры рядовых пользователей – абонентов, а на сетевое оборудование самих операторов связи (провайдеров). Непонятным образом вирус вычислял в сети каждого оператора связи самые главные, основополагающие узлы, оборудование, составляющее спинной хребет сети. В этом оборудовании вирус сам перестраивал так называемые таблицы маршрутизации, фактически отбирая примерно одну десятую часть сетевых ресурсов, выводя эту часть из подчинения связистов. После этого вирус быстро спускался по сетям сверху вниз, продолжая захватывать примерно ту же десятую часть от памяти всех попадающих ему по пути компьютеров и такую же часть от всех обнаруживаемых каналов связи.

К середине субботы спецгруппа аналитиков ЦРУ, в которую входил Влад Эрлих, констатировала: неизвестным вирусом создается выделенная сеть связи мирового уровня. Попытки побороться с вирусом и вернуть в подчинение отбираемые им ресурсы пока ни к чему хорошему не привели, оборудование горело, но вирус не уступал.

Самым неприятным и необъяснимым обстоятельством для специалистов ЦРУ была та легкость, с которой вирус проникал в специальные сети связи: правительственные, оборонные, любые. Все хитроумные разработки лабораторий и институтов по информационной безопасности, так называемые «пожарные стены» и прочая дребедень, на которую были потраченные несметные деньги налогоплательщиков, оказались бесполезны. Вирус с одинаковой легкостью отъедал свою десятую часть и от памяти подключенного к Интернету карманного мобильного коммуникатора и от центрального компьютера Министерства Обороны, отделенного от публичных сетей глубокими программными окопами. При этом вирус вел себя как-то очень деликатно. Если свободного пространства размером в десятую часть памяти не было, он сам находил архивирующие программы, выбирал из хранящихся в памяти файлов наиболее редко используемые, и сворачивал их в компактный архив до тех пор, пока не мог занять «свое пространство».

Только часам к четырем вечера, с восходом солнца нового дня над Японией и Сингапуром, спецгруппа аналитиков ЦРУ несколько успокоилась. Стало окончательно ясно, что проблема не носит антиамериканской направленности, это проблема мирового уровня. Доложить такое руководству было как-то легче. В работе группы был объявлен первый за день перерыв на час. Теперь Влад смог, наконец, спокойно поговорить со своим боссом и коллегой, шефом спецгруппы, Биллом Стефенсоном, и рассказать ему о необычном вечернем звонке.

Они пошли в офис Билла, взяли по пути в автомате по огромному стакану кофе и развалились в хороших кожаных креслах у «стола для разговора на равных» в углу просторного кабинета. Шеф внимательно выслушал Влада и предложил поразмышлять вслух.

В принципе, это могло быть и простое совпадение, но выяснять теперь такие детали по телефону уже не стоило. Проблема вирусной атаки была, без сомнений, в центре внимания учреждений государственной безопасности во всех развитых странах. Любой международный звонок в Москву на тему о непонятном вирусе наверняка заинтересовал бы спецслужбы, причем не факт, что только российские.

С другой стороны, признаки были очень специфическими, время появления и, главное, эпицентр (это точно была Москва) совпадали. Если бы удалось найти первоисточник вируса, то появились бы шансы понять эту заразу, принципы ее построения. Влад и его шеф были опытные вирусологи, сами бывшие хакеры, и они знали твердо: понять принцип устройства вируса – это кратчайший путь к созданию противоядия.

– Если ехать, то, получается, что немедленно, – подвел итог Стефенсон. – В ФСБ тоже не чайники работают. Если действительно твой мистер Ларин – первоисточник, его если не сегодня, то завтра точно вычислят. У тебя есть русская виза?

Влад грустно улыбнулся:

– У меня действующий загранпаспорт гражданина России, это здесь я еще на гринкарте, а там я по-прежнему гражданин.

Билл не моргнул глазом, хотя понимал, что это в его огород камешек, именно в его силах было ускорить получение Владом американского гражданства. Он нажал кнопку на телефоне, отозвалась секретарша (точнее, персональная помощница) Линда. Она тоже ночью была вызвана на рабочее место и уже отсидела терпеливо на нем весь субботний день.

– Линда, нам нужно срочно отправить мистера Эрлиха в Москву, дайте варианты, я не отключаюсь.

Буквально через считанные секунды, в течение которых было слышно стремительное постукивание по клавишам компьютера, Линда ответила:

– Итак. Через двадцать минут, в 18.40 из аэропорта Даллас взлетает прямой рейс Аэрофлота. Следующий вариант…

– Нет у нас следующего варианта, – прервал ее шеф, – соедини меня со службой безопасности аэропорта.

– Да, сэр, – ответила Линда, – вот уже первый гудок прошел, переключаю на ваш телефон.

После второго гудка в телефонном аппарате, так и оставшемся в режиме «громкой связи», послышался четкий голос:

– Джек Вильямс.

– Джек, это Билл Стефенсон, здравствуй, дружище, у тебя сейчас взлетает рейс Аэрофлота на Москву. Мне (точнее, нам) нужно отправить одного пассажира, он будет через полтора часа, без багажа.

После секундной паузы Джек ответил:

– Ну, здравствуй, Билли, ты всегда с подарками ко мне. Жди на проводе, сейчас попробую.

Было слышно, как он с другого аппарата вызывает начальника диспетчерской службы аэропорта, а тот транслирует указание командиру самолета Аэрофлота:

– Руление на взлетно-посадочную полосу прекратить, вернуться на стоянку. Поступила информация, что в багаже одного из пассажиров заложено взрывное устройство. Пассажирам сообщить, что задержка примерно на два часа по техническим условиям, всех высадить, самолет будет досмотрен службой безопасности аэропорта.

Все разговоры в аэропорту тоже шли по громкой связи и ответ командира самолета был слышен даже в кабинете Стефенсона.

– ОК, понял, возвращаюсь на стоянку.

– Спасибо Джек, с меня ужин, – сказал Билл и услышал в ответ.

– Ладно, запишем. Дай твоему парню мой телефон. Я присмотрю, чтобы его втиснули без лишних вопросов со стороны экипажа, как опоздавшего. Если нет свободных мест, сниму кого-нибудь за неправильный цвет носок, ну пока.

– Так, – сказал шеф, – теперь попробуй договориться со своим однокашником, только не упоминай слов типа вирус, атака, в общем, говори ни о чем и его прерывай, если тот начнет лезть в детали.

Виктор схватил трубку телефона после первого же гудка, хотя времени в Москве было около двух ночи. Субботу он провел плохо. Купленные на рынке самые свежие антивирусные программы были как мертвому припарки. Теперь он никак не мог заснуть, все переживал. Совершенно неожиданный ответный звонок Влада был для него, как подарок судьбы.

Влад врал ему весьма складно, да Ларин и не вдавался в детали. Главное, что он понял: Владу все равно надо в понедельник быть в Европе на конференции. И он решил полететь сейчас, на день пораньше. Если с билетами все будет нормально, окажется в Москве завтра. Давно не был в первопрестольной, заодно попробует старому приятелю помочь.

Дальнейшее предложение Влада вообще показалось заманчивым. Чтобы не ковыряться, как он выразился, с «заболеванием» на бегу, тот предложил забрать целиком его железяку в свою коллекцию интересных случаев, естественно, не бесплатно. На прямой вопрос:

– Сколько хочешь за свое чудо больное? – Виктор напрягся и сказал по максимуму: – 65 тысяч.

Он недавно увидел за 60 тысяч рублей шикарный маленький ноутбук, а для Влада это точно не деньги. Влад не задумываясь ответил:

– Жди, 65 тысяч баксов завтра к вечеру получишь, я еще перезвоню, – и дал отбой.

Билл быстро обсудил с Владом некоторые детали его поездки, пообещав, что до вылета уже свяжет его с резидентом ЦРУ в Москве. Этого требовала не только корпоративная этика (предстояла работа на территории, закрепленной за конкретными людьми). Без местной поддержки можно было наделать глупостей, да и вообще их учили всегда подстраховываться, так, на всякий случай.

Интуиция не подвела старого волка Билли. Запись разговора из его кабинета с мистером Лариным легла на стол прокуренного кабинета на Лубянской площади уже через пять минут. Штаб по расследованию вирусной атаки был сформирован здесь ненамного позднее, чем в Штатах, да и специалисты были не хуже. К тому же Закон о Связи в России предусматривал обязанность связистов любых компаний обеспечивать СОРМ – Следственные Оперативно-Розыскные Мероприятия.

Поэтому к концу субботнего дня, а именно к полуночи, уже был вычислен первичный источник распространения вируса, электронный адрес, с которого вывалилось в Интернет это чудище. Телефон квартиры ведущего научного сотрудника Института Теплотехники Ларина стал под прослушивание буквально за несколько минут до звонка из США, пока принималось решение – брать сразу или подождать.

Теперь, после звонка из Штатов, мнение было однозначное – дополнительно устанавливаем жучка на окно плюс наружное наблюдение за всеми членами семьи. Ждем гостей из-за бугра и будем брать с поличным.

Глава 9.

Суббота, Воскресение.

Италия, Рим.

Субботний день еще не успел стать вечером, а Илья уже въезжал на такси из аэропорта в вечный город. Гостиница была выбрана организаторами его поездки, он не сопротивлялся и правильно сделал. Отель находился в непосредственной близости к Ватикану. Илья быстро зарегистрировался в гостинице, немного привел себя в порядок и пошел на официальный прием.

Появление Ильи в Ватикане вызвало серьезную суету. Он вначале думал, что ему придется или ждать начала рабочей недели, или долго мыкаться среди не понимающих английского языка церковных клерков. Ничего подобного. Во-первых, все говорили и понимали по-английски не хуже его. Во-вторых, ощущение было такое, как будто его ждали.

Несмотря на субботний день, с ним реально работали. Довольно быстро продвигаясь со своим вопросом по должностной лестнице церковных чиновников, Илья ощущал на каждом новом уровне ускорение и более серьезное, если не напряженное, отношение к делу.

Через два часа он уже разговаривал с кардиналом, руководящим международным департаментом Ватикана. Ватикан, помимо всего прочего, оставался независимым государством. Поэтому церковные руководители в Ватикане естественным образом совмещали и государственные, и церковные посты. Как оказалось, тот же кардинал непосредственно отвечал в руководстве Ватикана за научные исследования, в том числе и за исследования Туринской плащаницы (по названию города, где она хранилась с XV века).

Кардиналу было лет под пятьдесят. Несмотря на некоторую округлость форм, в нем не было никакой вялости, расслабленности. Напротив, в его движениях чувствовались и сила и быстрота реакций. Его проницательные глаза, казалось, проникали глубоко внутрь, в глубину собеседника. Но это не производило неприятного впечатления, поскольку при этом его взгляд излучал какую-то добрую симпатию.

Несмотря на высоту своего должностного положения, кардинал оказался человеком неожиданно откровенным. Он признался Илье, что, несмотря на все публичные заверения, в Ватикане не могли исключить вероятность хищения частичек плащаницы, если не в последние годы, то сто-двести лет назад.

Илья тоже не стал скрывать ничего. Рассказал немного о себе, подробнее о продавце и лаборатории. Потом Илья показал предварительный договор и пробирку с кровью в маленьком карманном холодильничке.

Кардинал попросил обождать и удалился минут на сорок. Вернулся он не с пустыми руками. Несмотря на то, что действующий Папа был в отъезде, согласие на проведение анализов было получено. Илья понял, что такое развитие событий здесь считали вполне возможным, и позиция была отработана заранее. Анализы было обещано провести незамедлительно, Илье предложили придти за ответом завтра в 12 часов.

По выходу из Ватикана Илья впервые за день нормально поел в небольшом ресторане. Теперь он шел в гостиницу как на автопилоте, борясь с наступающим сном. Пробираясь среди автомашин, столпившихся у подъезда гостиницы, он обходил молодых людей в каких-то элегантных униформах, которые что-то аккуратно выгружали с автомобилей. Добравшись до портье, Илья попросил ключ от номера и, получив его, быстро поднялся в номер и заснул, лишь только добрался до кровати.

В это время в холл гостиницы стали заносить по одной инвалидные кровати, и было понятно, что кровати эти не пустые. Портье с удовольствием объяснял обитателям отеля, которые интересовались происходящим, что их отель выбран в качестве места проведения первой всемирной интеллектуальной олимпиады с участием высокоодаренных старшеклассников-инвалидов детства. На крыше отеля, громко рассказывал портье, есть специальный комплекс для небольших корпоративных встреч. Этот комплекс из большого зала для заседаний и нескольких вспомогательных помещений выбран сразу и как место проживания участников-инвалидов, и как шоу-комната для интеллектуального состязания юных гениев. Особенно хороша главная комната – просторная, с отличным естественным освещением, большие окна выходят на три стороны света и занимают около половины поверхности стен комнаты.

Портье был хорошо осведомлен. Было видно, что работники отеля гордятся тем, что именно их отель выбран местом олимпиады. Рядом со стойкой регистрации была большая доска объявлений, на которой также было подробное сообщение – пресс-релиз отеля – о мероприятии.

Оказывается, лучшие клиники города добивались права обслуживания этой встречи. Победившая клиника заказала у модельеров специальный тип одежды, чтобы не раздражать ребят обычными халатами белого цвета. Эта же клиника оказала содействие оргкомитету в разработке порядка проведения олимпиады.

Поскольку ребята-инвалиды все равно постоянно лежачие, то их кровати решено было поставить в рядок в большой комнате. Прямо оттуда они и будут участвовать в соревновании, а в одной из служебных комнат будет постоянно находиться медперсонал.

Из-за особенностей расположения участников-инвалидов в одной комнате, на эту, пробную олимпиаду, было решено пригласить только ребят. Их соперники, обычные здоровые юноши и девушки – победители национальных школьных интеллектуальных олимпиад – должны приехать послезавтра. Их планируют разместить в этом же отеле, но в обычных номерах.

В холле отеля тем временем было довольно шумно, как всегда было много ненужного народа и бестолковой суеты. А каждую инвалидную кровать нужно было теперь осторожно переправить в комплекс на крыше. Сегодня прибыли только пять участников из числа инвалидов, но и этого оказалось много.

Комплекс наверху действительно очень подходил для выбранной цели проживания и одновременного проведения интеллектуальных состязаний лежачих инвалидов. Однако, почему-то, никто заранее не задумался, а насколько удобно будет их туда доставлять.

На крышу шел только один небольшой лифт, к нему нужно было проходить через весь холл отеля, поднимаясь по пути на три небольшие лестницы. Лифт был старый, кровати в него заходили с большим трудом, к тому же он работал очень медленно. Миновать этот единственный лифт не получалось. Кроме него, на крышу вела еще одна лестница с 12 этажа. Поднимать по ней по кровати с лежащими подростками было неудобно и рискованно.

В результате первых делегатов разместили на месте только к рассвету. Руководитель оргкомитета пожелал всем спокойной ночи, но ребята еще некоторое время общались, возбужденные переездом.

Сначала они договорились установить упрощенный метод знакомства и обращения друг к другу. Предложение это внес парень из Израиля.

– Ребята, сказал он, – я – Еврей, и живу в стране, где это слово не ругательство, а достоинство. Давайте поначалу будет обращаться друг к другу по национальности. Мы же не можем смотреть друг другу в глаза при разговоре, а обычно это используют люди, когда не запоминают имен. А национальности мы точно запомним сразу.

Предложение было принято и знакомство началось.

Первое осложнение произошло, когда после Американца представился Японец. Он сказал:

– Я хибакуся в третьем поколении. А Американец нам всем объяснит, что это значит.

После паузы, Японец сам пояснил:

– Хибакуся – это те, кто стал инвалидом вследствие атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Вот я родился без нижних конечностей из-за этого варварского поступка одной страны, считающей себя оплотом демократии.

Американец пожал худыми плечами, покачал своей лобастой, скошенной набок головой, и ничего не ответил. Наступила неловкая пауза, которую прервал Китаец. Крупный круглолицый парень, по-видимому, очень тяжело перенес дорогу, уже около часа он лежал неподвижно с закрытыми глазами.

Не открывая глаз, он неожиданно громко произнес:

– Если в Штатах, наверное, не изучают в школе Хиросиму, так и в Японии не все изучают. Вряд ли изучают, как одна восточная страна однажды неожиданно напала на порт Пирл-Харбор на Гавайских островах. А сколько раз на нашу землю приходили незваные гости с этой страны…

Русский участник предложил не углубляться в историю.

– Ребята, мне кажется, – сказал он, – что уж не нам краснеть за поведение наших стран в прошлом. И вообще это все в прошлом. Все люди когда-то были дикие, когда только слезали с дерева. Стыдиться истории своей страны – это примерно так же, как постоянно стыдиться, что в детстве не умел попроситься на горшок.

Парень из Германии подхватил и развил эту мысль:

– Помнить о прошедшем нужно, чтобы не обделаться во взрослом возрасте. Но попрекать друг друга обкаканными в детстве штанишками – несерьезно.

Сравнение показалось всем очень забавным, хохотали дружно и искренне.

Кровати были расставлены так, что, при желании, можно было кончиками пальцев дотянуться друг до друга. Японец протянул руку соседу Малайцу и сказал:

– Передай это от меня Американцу. И слова такие передай. Я был не прав. Мы с ним друг перед другом ни в чем не виноваты.

«Передача» докатилась до адресата, он послал привет обратно. Контакт был налажен.

Утром Илья вскочил ни свет, ни заря, позавтракал в отеле и пошел гулять по городу, мысленно нетерпеливо подгоняя стрелки часов. Наконец, приблизился полдень. Подходя к служебному входу, Илья проходил вдоль длинной очереди на посещение Ватикана и услышал раздраженные разговоры людей в очереди:

– Сегодня с полудня на неопределенное время Сикстинская капелла будет закрыта. Какой-то срочный ремонт придумали в самый туристический день, в воскресение.

Да, именно в огромном зале Сикстинской капеллы Илье были объявлены результаты анализов. Его встретил у служебного входа уже знакомый ему кардинал и провел сложными переходами из одного здания в другое, потом в третье. Войдя в капеллу, Илья сразу ее узнал, он был здесь однажды как турист.

Он не удержался и посмотрел наверх, на потолок, пытаясь найти свою любимую фреску работы Микеланджело «Сотворение человека». Он не сразу нашел ее глазами, но вдруг на потолке возник яркий солнечный зайчик и привел его взгляд к нужному месту. Илья, как заколдованный, смотрел на изображение, подсвеченное неведомо откуда появившимся солнечным лучом. Создатель на картине посылал из своей руки нечто в тело человека, и это тело наполнялось жизнью и сознанием.

Внезапно луч исчез. Опуская голову, Илья успел заметить, как служащий закрывает фрамугу высокого окна и спускается с высокого подоконника вниз. Наверное, от этой фрамуги и отражался таким чудесным образом солнечный луч.

Вдоль одной из стен стояли ряды кресел, на которых сидели несколько десятков людей, все одеты примерно так же, как и его проводник. Илья не знал, кто собрался посмотреть на него. Несмотря на воскресный день, это были все кардиналы католической церкви, находившиеся на этот момент времени в Италии.

Илье были заданы три вопроса. Первый:

– Для чего вы собираетесь купить это тело?

Илья честно ответил, что не знает, для чего он покупает, но уверен, что он должен это сделать. Хотя бы, чтобы вызволить его из нечистых рук.

Второй вопрос был:

– Христианин ли вы?

Илья ответил подробно, что он был воспитан, как атеист, крестился по собственному желанию в зрелом возрасте в православном храме. Однако он не может сказать, что считает себя принадлежащим к конкретной христианской церкви. Он не может считать себя настоящим прихожанином. Но бывает в церквях часто. Бывает и в храмах других религий.

Более того, Илья не стал скрывать, что о не понимает догмат о троице и не может понять, как Христос может быть единосущен Богу. Илья объяснил собранию, что он уверен в том, что Христос реально существовал, что Он – это Мессия, предсказанный ветхозаветными пророками, что Он – Спаситель наш, поскольку своей смертью и воскресением дал нам всем надежду на жизнь вечную.

Третий вопрос звучал скорее, как просьба:

– Может ли он обещать, что будет и впредь откровенен с доверенным представителем Святого престола (при этих словах его знакомый кардинал выступил вперед и поклонился).

Илья ответил согласием.

После минутного молчания кардиналы по очереди прошли мимо Ильи, и каждый, проходя, благословлял его. Они как бы надеялись вселить в этого непонятного русского миллиардера как можно больше духовности и моральности. Последним шел «доверенный» кардинал, который остановился перед ним, посмотрел ему в глаза и сказал:

– Я прошу вас в случае успешной сделки разрешить мне посетить лабораторию. Это Его тело.

Глава 10.

День пятый. Воскресение.

Россия. Москва.

Воскресный день Виктор Ларин провел в ожидании встречи со своим бывшим однокашником. Влад в четыре часа ночи еще раз ему позвонил из Америки. Ларин начал было переживать, что тот начнет отыгрывать назад свое обещание по поводу обещанной безумной суммы за компьютер, но повод был другой.

Вирусный гуру звонил, чтобы подтвердить, что уже едет в аэропорт, ему удалось взять билет на ближайший рейс Аэрофлота. Соответственно, он надеется прилететь в Шереметьево завтра (Виктор поправил – это у тебя завтра, а у меня уже давно сегодня) днем.

Эрлих решил остановиться в новой высотной гостинице у Белорусского вокзала. Договорились встретиться в ресторане гостиницы в семь часов вечера, чтобы заодно и поужинать. Влад попросил номер мобильного телефона Ларина, и сказал, что если будет задержка на посадке, то пошлет ему смс, чтобы опять не будить, а если все по расписанию, то звякнет ему уже по прибытию в Москву.

Около четырех часов дня мобильный телефон Ларина зазвонил, он увидел, что его вызывает какой-то незнакомый абонент с московским номером, но на всякий случай ответил. Это звонил Влад, он уже приземлился в Шереметьево-2, прошел паспортный контроль, так что встреча в силе.

На встречу Ларин шел, одетый как на праздник. Его супруга очень серьезно отнеслась к этой встрече:

– Ты что, хочешь выглядеть как бомж? Парень к тебе летит из Штатов, одет будет, небось, как с иголочки. В ресторан опять же идешь настоящий, не в Макдональдс. Гостиница такая дорогая, что одни иностранцы останавливаются да новые русские, так что надень костюм – тройку, рубашку новую.

Потом они вместе ломали голову, как нести ноутбук. Придти в ресторан с портфелем, как бухгалтер? Положить компьютер в пластиковый пакет – тоже вроде с тройкой не гармонирует. В результате уже почти решили, что Виктор положит ноутбук в свежую газету, и возьмет под мышку. Будет вполне элегантно, а блок питания не понесет. Толку от него все равно сейчас не будет, а там, в Штатах, Влад подберет.

Но тут вспомнили о деньгах, которые надо бы нести в чем-нибудь назад, и опять озадачились. Неожиданная светлая идея пришла Виктору. Он вытащил с антресолей книжного шкафа приличную папку из хорошего кожзаменителя с какой-то конференции. В нее и ноутбук хорошо лег, и денежки должны были поместиться.

С соседом по лестничной площадке Виктор договорился, чтобы тот его отвез в гостиницу, а потом назад домой. Официальная версия – юбилей у одного старого товарища, теперь высокопоставленного чиновника. Сосед был человек непьющий, подрабатывал извозом постоянно, соседям не отказывал никогда. Договорились, что на обратный путь Ларин его вызовет звонком, минут за сорок.

В заданное время Ларин вошел в дверь гостиницы, заботливо распахнутую швейцаром. Он спросил, как пройти в ресторан, швейцар показал направление – и через полминуты Виктор вошел в просторный светлый зал ресторана.

– У вас заказан столик? – поинтересовался элегантный пожилой метрдотель. Виктор не успел ответить, как увидел Влада, машущего ему рукой из-за столика у окна.

Влад был не один, с ним сидел еще какой-то мужчина, немолодой, аккуратно подстриженный, подтянутый. Пока Ларин шел через зал к Владу, ему пришлось обогнуть стоящий на пути стол с небольшой компанией. Виктор подумал:

– Вот живет как новая молодежь. Еще даже не вечер, семь часов, а ребята с девушками уже плотно сидят и, судя по громкому разговору, немало приняли.

Влад представил Виктору своего приятеля. Одеты оба были, мягко говоря, небрежно, Влад пришел в ресторан просто в джинсах и рубашке-тенниске, Петр был в легкомысленной курточке. Эрлих объяснил, что Петр – представитель туристической фирмы, которая организует ему поездки, помогает решать вопросы со встречей, размещением ну и другие, если появляются – и подмигнул.

Виктор понял, что Петр принес денежки. Ну, это разумно, подумал он. Наверняка рассчитаются между собой как-нибудь потом по безналичному расчету, не везти же такие деньги наличными через границу.

Официант принял заказ, быстро принес напитки. Влад разлил по маленькой и плавно перешел к делу.

– Вот, – негромко сказал он, – у Петра кейс. Туда мы положим ноутбук. А вот в этом бумажном пакете – деньги.

Петр открыл кейс, Виктор вынул из своей папки ноутбук, опустил в кейс, тот мягко защелкнулся. Пакет перешел к Виктору и тот его сунул в папку. В этот момент все – метрдотель, официант, ребята и девушки с соседнего стола – все оказались непонятным образом рядом с ними. Буквально через мгновение каждый был «зафиксирован» на своем стуле без всяких шансов к сопротивлению.

Метр назвал себя – Николай Кузнецов, сотрудник ФСБ. Он предложил, не создавая лишнего шума, по одному выйти из зала через служебный вход. Виктор был в шоке, он вспотел так, что чувствовал, как текут холодные струйки пота по его бокам. Влад, кстати, тоже выглядел не лучшим образом.

Петр же повел себя так, как будто он только и ждал этой приятной возможности поговорить с сотрудником ФСБ.

– У меня, – сказал он, обращаясь к нему, как старшему, – есть другое, несколько более конструктивное предложение. Если я не ошибаюсь, мы имеем счастье видеть не рядового сотрудника, а генерал-полковника Кузнецова, начальника Управления, занимающегося в ФСБ высокими технологиями. Раз вы тут, господин Кузнецов, значит, вас интересует то же, что и нас. К профессиональной деятельности господина Ларина это не имеет никакого отношения. Вы его, для начала, отделите, пожалуйста, от наших дальнейших разговоров, да попросите молчать обо всем. И ему будет легче, и нам с вами меньше хлопот.

Генерал-полковник посмотрел внимательно на Петра, шепнул что-то одному из ребят. Ларина тихонько приподняли из-за стола и увели, а бывший метрдотель сел на его место.

– Господа, – продолжил Петр, по-прежнему хорошо зафиксированный с двух сторон. – Как вы, наверное, знаете, я являюсь сотрудником посольства США и выполняю понятную вам работу в интересах моей страны. В отличие от двух моих предшественников, я никогда не считал возможным недооценивать профессионализм ФСБ. Поэтому мы вместе с руководителем присутствующего здесь господина Эрлиха прогнозировали возможность такого завершения нашей встречи. И вас, и нас интересует то, что сейчас находится в этом кейсе. Он разработан специально для подобных ситуаций. Кейс изготовлен из высокопрочного титанового сплава и изнутри содержит толстую обивку из кевлара, материала, из которого делают бронежилеты. Внутри также находится заряд взрывчатки, достаточный, чтобы уничтожить содержимое кейса без особого внешнего эффекта. Вы не сможете открыть этот кейс так, чтобы не потерять его содержимое навсегда – он взорвется при вскрытии. Более того, если кейс не окажется в течение двух часов в зоне действия одного небольшого устройства в нашем посольстве, взрыв произойдет сам по себе, даже при отсутствии попыток вскрытия. Поэтому я предлагаю посидеть спокойно эти два часа здесь, в ресторане. Мы заказали ужин, присоединяйтесь, а потом мирно разойдемся. Вы заберете кейс с мусором и отпустите сразу и меня, и господина Эрлиха за отсутствием каких-либо улик. А если повезете нас куда-нибудь, так ведь потом придется долго извиняться. А завтра у кого-нибудь из вашего ведомства в Нью-Йорке будут аналогичные проблемы.

Генерал-полковник улыбнулся и предложил теперь послушать его.

– Если я в свою очередь не ошибаюсь, мы имеем счастье общаться с моим однофамильцем, мистером Питером Смитом, шеф-резидентом ЦРУ в России.

Питер и Влад оценили шутку, ведь Смит – это по-английски кузнец.

– Так вот, Питер, мы тоже уважаем профессионалов. Поэтому мы тоже пытались прогнозировать ваше поведение. Мы предположили, что вы постараетесь придумать вариант уничтожения компьютера господина Ларина в случае вашего задержания. Поэтому у нас заготовлено на такой случай другое, еще более конструктивное предложение. Мы предлагаем, чтобы наши два уважаемых ведомства вместе попытались разобраться с тем, что происходит, что создает угрозу в первую очередь нашим державам. Я уполномочен сделать вам такое предложение, и прошу доложить его руководству вашего ведомства. Если мы согласуем вопрос на уровне наших организаций, то обратимся выше, подключим к процессу всех, кого необходимо. А до получения ответа я принимаю ваше предложение по поводу ужина. Ребята, не жмите больше гостей, присаживайтесь тоже поужинать за соседний столик. Чемоданчик пока приберите с собой.

Ресторан гостиницы в этот вечер не сделал план по выручке. Он так и был закрыт на «спецобслуживание» до самого утра. Именно столько времени шли переговоры, на которые последовательно подъезжали все более и более высокие чины, с одной стороны разных департаментов и управлений ФСБ и Министерства Иностранных Дел России, с другой стороны – посольства США.

Переговоры шли трудно, случай был уникальный. Нужные для переговоров люди разыскивались нелегко. В Америке был разгар воскресения, а в России и вообще поздний вечер выходного дня.

Питеру пришлось признаться, что срок до самоуничтожения содержимого кейса составляет на самом деле не два, а двадцать часов.

Уже вернулся домой Виктор Ларин, после долгого допроса отделавшийся подпиской о невыезде. Правда, денежки пришлось оставить в здании на Лубянке, их приложили к протоколу.

Прилетел из Рима вечерним рейсом Илья Стольский с твердым намерением продать все, что можно, но набрать за один день необходимую сумму.

Пришел в себя компьютер дочери Генерала, но она так и не смогла связаться с далеким другом, видно, уже уехал он на свою олимпиаду. Обычно стойкая к любым неприятностям, неожиданно для самой себя, она никак не могла заснуть и все плакала, тихо и бесконечно грустно. Она поняла, как много значит для нее этот человек, и что ей просто невозможно, страшно представить, что она может потерять его навсегда.

Над Москвой в чистом безоблачном небе взошло солнце нового дня. В США только завершался воскресный день. В результате переговоров был полностью согласован порядок работы совместной комиссии двух исторически враждебных спецслужб. Стороны понимали, что они обязаны сотрудничать. Это был пока единственный шанс противостоять непонятной угрозе, имеющей непрогнозируемые последствия не только для мировой экономики, но и просто для безопасности жизни людей на планете Земля.

Оставалось получить главное «добро», но возник вопрос – кто же вправе принять окончательное решение. Руководители министерств и ведомств обеих стран, не договариваясь, уверенно показали наверх.

Наконец, когда часы Белого Дома в Вашингтоне пробили полночь, в овальном кабинете Президента раздался звонок. Он был на месте, его предупредили о предстоящем разговоре по инициативе Российской стороны. Разговор, по-видимому, был недолгим, руководители стран были уже детально информированы о проблеме.

Мобильные телефоны Николая Кузнецова и Питера Смита зазвонили одновременно, и смысл полученного ими сообщения был одинаков – ОК.

Глава 11.

День шестой, понедельник.

Москва.

День седьмой, вторник.

Австрия, Зальцбург.

В воскресенье Илья позвонил Алексу сразу после того, как вышел из Ватикана. Договорились тогда о следующем: сделка должна состояться по месту расположения объекта продажи, через два дня, во вторник. При этом Алекс обозначил, что серьезно менять в отработанном договоре ничего не будет. Если Илья соглашается с условиями договора, и, главное, считает, что уложится в эти условия по срокам и суммам оплаты, то сделка состоится, если нет – значит, нет. Проект договора Алекс пообещал немедленно отправить в Москву факсом, номер которого ему Илья тут же и продиктовал.

Свой рабочий день в понедельник в Москве Илья начал с того, что внимательно ознакомился с текстом договора. К счастью, договор оказался на немецком. Это был основной иностранный язык Ильи, его он знал намного лучше, чем английский.

Договор был составлен по обычным европейским правилам. Было одно очень заметное отличие. Алекс предложил, чтобы право пользования и распоряжения недвижимостью перешло к покупателю сразу после подписания договора. Это не было каким-то жестом в сторону Ильи, просто Алекс тщательно готовился и хотел снять с себя все риски сразу.

По варианту Алекса, если Илья не оплачивал в течение недели полной суммы, то включался дополнительный «счетчик» в виде еженедельной платы за пользование и распоряжение недвижимостью, фактически, за ее аренду. Согласно договору, «счетчик» останавливался только после полной оплаты не только покупки, но и набежавшей арендной платы. При этом нотариус оформлял окончательный переход права собственности тоже только после предъявления документов о полной оплате.

Алекс имел на руках заключение компетентной юридической конторы о том, что Илья, соглашаясь купить недвижимость и одновременно вступая в права владения, выйти из договора уже просто не мог. Юристы детально проработали возможную судебную перспективу. С учетом ранее представленной банковской гарантии, в случае попытки покупателя выйти из договора, контора обязалась выбить для Алекса по суду в полтора-два раза денег больше, чем будет договорная цена купли-продажи.

Илья, посидев два часа с калькулятором и справочником «Юридическая помощь арендующим и приобретающим недвижимость в Евросоюзе», понял игру Алекса, но решил идти на предложенные условия. С одной стороны, он был практически уверен, что за неделю все оплатит. С другой стороны, ему не терпелось закрыть дверь за Алексом и стать ответственным за лабораторию и ее содержимое как можно раньше.

Партнер Стольского – Парижский банк, в лице регионального руководителя, вице-президента Банка по операциям в России и других странах бывшего СССР, – не скрывал интереса к сделке. Илья торопился, это было понятно. Эта торопливость имела реальную цену.

Банк приобретал все, что продавал Илья, на себя, при этом гарантируя его основную сделку в Европе. Интерес банка был очевидный, это была в чистом виде спекулятивная операция. Практически все бывшее имущество Ильи будет банком незамедлительно перепродано. Региональный руководитель уже посчитал и доложил Председателю правления банка итоги переговоров. Если все пройдет так, как задумано, по итогам этих сделок у банка в качестве премии появится собственный небольшой бизнес-центр в Москве.

Для сделки такого объема Парижскому банку потребовалось решение Совета Директоров. Голосование было проведено по просьбе Председателя правления заочно. Все члены Совета в течение понедельника получили строго конфиденциальную информацию о сделке и планируемой выгоде. Все без исключения были приятно удивлены, не стали придираться к срочности проведения своего заочного заседания, и одобрили сделку единогласно.

Сделка между Ильей и Алексом должна была происходить у одного из нотариусов небольшого австрийского города Зальцбурга. Город, в котором когда-то родился Моцарт, был выбран не случайно, в его пригороде и располагалась, как выяснилось, лаборатория.

Добираться до места встречи Илья, теперь уже самостоятельно, решил опять через Мюнхен. Ему часто приходилось по делам летать, поэтому пятый перелет за шесть дней не был для него чем-то необычным. Рейс был ранним, он проспал почти все время полета и только последние полчаса уже не спал, а подремывал, неспешно мысленно перебирая события последних дней.

Все, что от него зависело, Илья сделал, и сделал вовремя. И вот теперь со скоростью в несколько сотен километров в час, со скоростью снижающегося самолета, он приближался к подписанию основного договора. Сложные чувства одолевали Илью. Он ясно понимал, что через несколько часов лишится практически всего своего состояния. Колебаний не было, но не было и понимания, а что же делать дальше, после сделки.

Будучи третий раз подряд в аэропорту Мюнхена, Илья уже твердо и не раздумывая шел по лабиринтам и этажам на паспортный контроль, оттуда на выход мимо места выдачи багажа и таможни.

В аэропорту на этот раз его никто не встречал, он сам не захотел этого. Из Москвы Илья заказал себе недорогой автомобиль в аренду. У него с собой были скачанные из Интернета схема расположения офиса проката автомобилей в аэропорту и, главное, маршрут от аэропорта через границу с Австрией в Зальцбург.

Через полчаса он уже выезжал осторожно из многоэтажного гаража аэропорта на новенькой машине с полным баком. Ездить по Германии и Австрии – это одно удовольствие. Илья до Зальцбурга остановился лишь один раз, на заправке перед границей. Как подсказали ему при выдаче машины, нужно на заправке купить и приклеить на ветровое стекло специальный месячный талон для проезда по магистральным дорогам Австрии.

Время только приближалось к полудню, а он уже ехал по набережной неожиданно широкой реки Зальцах, пересекающей весь город Моцарта, в поисках нужной улицы.

Нотариус, тощий долговязый человек неопределенного возраста с нервным лицом, был полностью готов к сделке. Алекс со своим адвокатом тоже приехали вовремя. Началось чтение договора. Нотариус должен был прочитать вслух весь текст от начала до конца. Таковы были правила, и не было никаких сомнений, что отклонений от этих правил не будет.

Тем не менее, нотариус явно обрадовался, узнав, что Илья понимает немецкий. Он на всякий случай созвонился с переводчиком, знающим русский язык. Тот был готов подъехать, но тогда чтение заняло бы в два раза больше времени. А его и так потребовалось не менее двух часов.

Когда дошли до суммы, нотариус заметно напрягся и стал еще более официален. Наконец, чтение закончилось, стороны скрепили договор подписями. Нотариус получил свой гонорар (платил со своей кредитной карточки, естественно, Илья) и пробил чек на маленьком кассовом аппарате. Протянув его Илье, он вежливо сказал:

– Господин Стольский, добро пожаловать в Ювавум.

– Простите? – переспросил Илья.

Нотариус важно пояснил, что именно таким словом – Juvavum – древние римляне называли место, где теперь стоит Зальцбург со своими пригородами.

Памятуя о том, что «Зальц» по-немецки значит соль, Илья сказал:

– А что, по-латыни, это название тоже как-то связано с солью?

– Если это и соль, уважаемый господин Стольский, – сказал серьезно нотариус, – это соль Вселенной. Ювавум переводится как «Обитель бога неба».

Алекс поджидал Илью на улице, он уже был мечтами где-то в другом месте. Это дело было сделано. За всю свою долгую коммерческую жизнь, Алекс впервые легально получил деньги. Он уже мысленно тратил и тратил вырученный миллиард, а тот все не кончался.

– Мой адвокат покажет дорогу, представит вас управляющей по хозяйству и руководителю лаборатории и объяснит им, что теперь вы – хозяин, – рассеянно сказал он. – Если будут вопросы – мой телефон у вас есть, если у меня будут вопросы – тоже позвоню. Ваш телефон я также дал нотариусу.

Илья с удовольствием распрощался с Алексом, искренне надеясь никогда больше его в своей жизни не видеть. Адвокат сел в свою машину, Илья в свою, и они двинулись на выезд из города.

Не прошло и получаса, как они подъехали к поместью. Илья сразу узнал этот высоченный забор с кирпичными столбами и металлическими рифлеными пролетами. Управляющая хозяйством и руководитель лаборатории, видимо, были предупреждены адвокатом по телефону, поскольку поджидали Илью в холле его нового дома.

Представление заняло немного времени. Со стороны донны Исабель и доктора Бирмана, как представились его новые служащие, вопросов никаких задано не было, и адвокат откланялся.

Илья предложил:

– Давайте сначала пройдем в лабораторию и поговорим о ее текущих делах, а потом вернемся и займемся обустройством в доме.

Он спросил, входит ли в зону ответственности донны Исабель и хозяйство лаборатории. Получив положительный ответ, он пригласил ее пройти туда вместе с доктором, чтобы обсуждать возникающие вопросы по ходу.

Доктору явно было за шестьдесят, он был среднего роста, в меру кругленький, доброжелательный и подвижный. Его крупная голова с незначительными остатками волос на затылке сразу производила впечатление вместилища большого ума.

Доктор начал говорить, как только они двинулись в сторону лаборатории, и больше не останавливался ни на минуту.

– Прежний хозяин практически остановил все исследования, из лаборатории давно ушли все ученые, я остался один с двумя лаборантами и двумя санитарками, – жаловался доктор. – Мы успели купить уникальное оборудование для исследования функций головного мозга, но так и не смогли его использовать. На старом оборудовании была подмечена некоторая мозговая активность основного пациента при внешних раздражителях в виде потоков информации: речь, музыка и так далее. Наша идея была в изучении реакции мозга пациента при направленном воздействии потоками информации на разные участки коры головного мозга в самой разной форме, в том числе на разных языках. В качестве источника информации, естественно, планировали использовать Интернет. Господин Алекс провел поначалу и себе в рабочий кабинет (донна Исабель вам потом покажет), и в лабораторию, по выделенной высокоскоростной линии. Но потом себе оставил, а нас отключил. А недавно и вообще вписал всем в контракт, что с территории лаборатории сотрудникам запрещается осуществлять междугородные звонки и выходить в Интернет. Но ученым без исследований и информации жить невозможно. Ведь нас свели к отделению коматозных больных. Все, что осталось – следить за аппаратурой обеспечения жизнедеятельности. Так она автоматическая, с двойной защитой. Персонал прекрасно подготовлен. Лаборанты и санитарки сами обеспечат, чтобы пациенты были «накормлены», чтобы им своевременно помогали опорожняться. У нас отличные современные приборы, позволяющие держать в тонусе мышечную систему пациентов.

Доктор был так увлечен возможностью выговориться, что не сразу услышал вопрос Ильи:

– Скажите, а вы сможете своими силами переключить доступ в Интернет из кабинета в лабораторию?

Доктор просиял:

– Конечно, за пять минут, я сам это сделаю, давно руки чешутся, все схемы в руках, только допустите.

– Давайте пройдем по лаборатории, быстро мне все покажете, что где, и вернемся в дом.

Доктор Бирман провел Илью по лаборатории за пятнадцать минут. В принципе все было действительно налажено как надо, и с медицинской точки зрения, и просто по хозяйству. Чувствовалось, что донна Исабель крайне бережно относится ко всему, что связано с лабораторией, порядок был исключительный. Когда проходили мимо застекленной второй палаты с пациентами-близнецами, Илье показалось, что глаза донны Исабель как-то подозрительно заблестели…

Вернувшись в дом, Илья сразу запустил доктора в кабинет. Тот вынул откуда-то из-под пиджака небольшой ноутбук и быстро нашел файл со схемами подключения. Затем доктор скинул пиджак, и на поясе брюк доктора Илья увидел целый набор каких-то чехольчиков. Поймав его взгляд, доктор не без гордости сказал:

– Все мое ношу с собой. Здесь телефон, компьютер, набор инструментов.

По тому, как доктор вынул из одного чехла и раскрыл сложный комбинированный инструмент, стало понятно: у доктора не только голова работает, но и руки растут из правильного места.

– Ну, не будем вам мешать, – сказал Илья и попросил теперь уже донну Исабель сделать ему небольшую экскурсию по жилым помещениям.

Донна Исабель была лет сорока пяти – пятидесяти. Она относилась к той редкой породе женщин, которых никогда, до самой старости, не покидает красота. Было понятно, что это красота не здешних мест.

Экскурсию начали прямо с небольшого кабинета, в котором они сейчас и находились, со второго этажа. Донна Исабель пояснила, что господин Алекс, когда бывал в этих краях, размещался в этом кабинете, там и жил, и спал. На этом же этаже располагались еще три спальни с небольшими туалетными комнатами. Весь третий, мансардный этаж занимала просторная пустая комната, рассчитанная, судя по всему, под биллиардную.

Первый этаж начинался с прихожей, за которой находился просторный холл, переходящий в большую светлую гостиную с мягкой кожаной мебелью. Из прихожей через гостиную можно было сделать круг – сначала попасть в столовую, далее шла кухня, а из кухни был еще один выход, опять в прихожую. Большой камин был встроен во внутреннюю стену так, что одной стороной он выходил в гостиную, а другой – на кухню.

Рядом с прихожей еще располагался туалет, а из холла мимо гостиной можно было пройти в сауну с небольшим залом для отдыха.

Гостиная была с высокими потолками, над ней как раз и располагался мансардный этаж. Лестница на второй этаж и мансарду была из натурального дуба, под лестницей находилась кладовая. В целом все было спланировано удобно и со вкусом. Не было похоже, что это вкус господина Алекса.

Донна Исабель поймала вопросительный взгляд Ильи и рассказала, что этот особняк был построен во второй половине двадцатого века, совсем недавно, одним из членов известной европейской королевской семьи. Он был вынужден уступить право на престол своему младшему брату ради брака с простолюдинкой.

Они эмигрировали и жили здесь долго и счастливо, но к старости продали это поместье и вернулись в свою страну. Сначала поместьем владел некоторый медицинский исследовательский фонд. Но вскоре фонд разорился, не без помощи господина Алекса, который и стал владельцем.

Все служащие в поместье люди, от доктора Бирмана до санитарок, убиравших и в лаборатории, и в доме, проживали в двухэтажном небольшом флигеле. Туда Илья не пошел, просто посмотрел на флигель из окна.

– Донна Исабель, – сказал Илья, – у меня просьба заняться ужином, а потом подготовить мне одну спальню. А из кабинета в ближайшее время нужно все вынести и продать, провести полную санитарную обработку, там устроим библиотеку.

Илья уже собирался отвернуться от донны Исабель, чтобы опять пойти пообщаться с доктором, но заметил в ее глазах какой-то вопрос, какую-то затаенную боль.

– Присядьте, – сказал он, – я вас внимательно слушаю.

– Господин Илья, – сказала донна Исабель, – Вы ведь не выбросите пациентов из лаборатории? Я хочу, чтобы вы знали. Это здесь все равно знают все сотрудники. Мальчики, близнецы, что в лаборатории – это мой сын. Простите, – сказала она, быстро встала и ушла. Было понятно, что эта сильная и гордая женщина не могла себе позволить плакать при чужом человеке.

Когда Илья опять поднялся в кабинет, доктор уже завершил свои манипуляции и прямо пританцовывал от желания немедленно бежать в лабораторию.

– Доктор, – сказал Илья, – я прошу вас быть предельно осторожным, дабы никоим образом не повредить пациенту.

– Как мне к вам лучше обращаться? – спросил доктор.

– По имени, если не возражаете.

– Илья, голубчик, у меня все-таки там, за пределами этого поместья, остались ученики, в том числе и те, кто здесь когда-то работал. Мне сообщили о продаже некоторого клонированного тела. А я пока еще неплохо соображаю. Человек я верующий, как и вы, судя по всему, так что будьте спокойны. Но если мозг пациента реагирует на информацию, мы с вами обязаны эту информацию предоставить. Мозг, я так думаю, сам отфильтрует то, что ему нужно. Кстати, а вы представляете, как у человека кровь отфильтровывается прежде, чем попасть из организма в мозг? Нет? Вот вы обязательно почитайте, голубчик, ознакомьтесь, это потрясающая защита. Я уверен, что не менее надежный фильтр мать-природа или Создатель предусмотрели и для такого случая. Если в этот мозг и пойдет какая-то информация, то значит, так надо.

И доктор побежал в лабораторию подключать к Сети свои приборы.

Глава 12.

Вторник.

Италия. Рим.

Бывают совпадения в жизни, но все подчинено неведомым нам закономерностям. В то же самое время, когда доктор Бирман подключал к Сети оборудование лаборатории под Зальцбургом, похожий процесс завершался в Риме, в комплексе на крыше уже знакомой нам гостиницы.

По программе, понедельник и вторник отводились на адаптацию гостей. С кормлением и обслуживанием ребят в комплексе на крыше все наладилось довольно быстро, клиника предоставила вполне подготовленный персонал. Медсестер ребята стеснялись, пришлось оставить только медбратьев. Они дежурили по восемь часов и уже почти приноровились к каждому из ребят. А это тоже было непросто, болезни у всех были нешуточные.

В комнате для персонала установили две кровати, где медбратья тоже могли передохнуть. Располагавшаяся рядом миникухня была действительно мала, она не предназначалась для реального приготовления пищи. Максимум там было можно приготовить бутерброды, да в свч-печке разогревать несложные блюда. В принципе, основное питание планировалось завозить в готовом, даже горячем виде. При доставке собирались даже учесть существующие ограничения по питанию, у кого – по медицинским показанием, у кого – по религиозным убеждениям.

Тем не менее, кое-какие припасы для рабочих перерывов тоже были завезены. Скоропортящиеся продукты хранились в большом холодильнике. Был на кухне и запас воды и различных соков, тут же стоял аппарат для изготовления кофе. Медбратья не скучали, они были в основном студенты, и близость даже к такой к кухне их только радовала.

В воскресение заехали остальные участники олимпиады из числа инвалидов, еще шесть человек. Процесс подъема и устройства вновь прибывших занял почти весь день, и только к вечеру оргкомитету стало понятно, что не все успели подготовить в срок.

Большую телевизионную панель сообразили заранее повесить в центре комнаты и подключить к телевизионной сети гостиницы. А вот широкополосный доступ в Интернет кто-то принял решение обеспечить прямо к началу состязаний. Почему-то, заранее в эту голову не пришло, что для неподвижных подростков не телевидение, а плавание в Интернете составляет основную часть жизни.

Все подростки-инвалиды приехали со своими портативными компьютерами. Они были крайне разочарованы, когда оказалось, что выбранная для их проживания комната пока напоминает необитаемый остров.

Внизу, в самой гостинице, можно было подключить компьютеры к скоростной линии в любом номере. Можно было также пойти в кафе, на десятый этаж, где был организован так называемый хот спот[9]. Там вообще любой гость гостиницы мог открыть свой ноутбук и насладиться дешевым беспроводным Wi-Fi[10] доступом к Интернету. А наверху был еще почти каменный век.

Все, что ребята могли себе позволить – это выход в Интернет через мобильные телефоны. К сожалению, большинство из них не имели физической возможности мобильными телефонами пользоваться. Здоровые люди не могут себе представить, как сложно с двумя-тремя работающими пальцами выполнять даже казалось бы самые простые действия. А среди прибывших ведь были и лишенные даже этих возможностей. Им нужно было подключить к Сети их собственные, специально приспособленные компьютеры, которыми они умели управлять, кто – зажав в зубах палочку, кто – держа в кулачке джойстик.

Оргкомитет довольно быстро осознал свой просчет по обеспечению доступа в Сеть. Было решено ускоренно дооснастить комнату пребывания главных участников.

Работа по «интернетизации» осложнялась тем, что ребята уже были в комнате и имели компьютеры разного класса, в том числе не самые современные. Нужно было не только проложить оптический кабель из подвала здания на крышу, но и сделать разводку по комнате, подвести и удобно расположить места подключения у каждой кровати.

И вот, наконец, дело близилось к завершению. Рабочие закончили сверлить отверстия, протягивать кабели. На стенке слева от телевизионной панели закрепили большой блок – коммутатор, проложили в пластиковых коробах тонкие кабели уже до каждой кровати и смонтировали небольшие розетки для подключения компьютеров. Наконец, наступил перерыв, рабочие ушли. Осталось придти настройщику, запустить коммутатор и настроить соединение с каждым компьютером. Скорость доступа обещали сделать исключительной. Даже коммутатор был какой-то последней модели. Одновременно все компьютеры могли с ним соединяться напрямую своими оптическими портами.

Ребята весело переговаривались, отдыхая от надоевшего шума, и в предвкушении желанного погружения в Сеть. С ними не было никого из оргкомитета, сидеть в шумной комнате целый день впустую никто не хотел. Сменный медбрат, худощавый молоденький паренек с коротко стриженными черными усиками, был рядом. Он или отдыхал в комнате для персонала или вертелся на кухне. В любой момент медбрат мог связаться с оргкомитетом или администрацией гостиницы.

В комнате появился человек в больших старомодных очках, который представился, как настройщик. Невысокий человек с невзрачным лицом был одет в рабочий комбинезон. Его прямые длинные темные волосы производили ощущение крашеных, у них был какой-то странноватый оттенок.

Настройщик нес с собой две большие сумки из прочной материи. С такими сумками по всему миру ездят мелкооптовые торговцы, «челноки». Одна сумка была округлой формы и, судя по всему, очень тяжелая. Было похоже, что для соединений еще потребовалось еще какое-то количество кабеля. Вторую сумку настройщик нес относительно легко. Наверное, она была с какими-то приборами, что-то твердое распирало стенки сумки.

Поставив сумки у входа в комнату, настройщик надел рабочие перчатки и попросил ребят достать мобильные телефоны, у кого есть, для настройки с коммутатором. Не очень понятно было, зачем это делать, если к коммутатору должны подключаться компьютеры напрямую, но никто особенно не стал задумываться. Четверо присутствующих, как оказалось, пользовались мобильной связью. Настройщик прошел между кроватей и собрал телефоны. После этого он ненадолго вышел в коридор.

Трудно было предположить, что этот человек, выйдя на лестницу, поднимется на технический этаж. Там он бросил в угол свои очки и все мобильные телефоны и достал из-за пояса небольшой ломик. Легко вскрыв дверь лифтовой комнаты, он несколько раз ударил ломиком по блоку управления лифтом. Затем он засунул ломик в механизм подъемника лифта, заблокировав его окончательно.

После этого «настройщик» вернулся за круглой тяжелой сумкой. Выйдя опять на лестницу, он поставил сумку на пол. После этого он спустился на три лестничных пролета вниз и достал из кармана куртки некое прямоугольное устройство, напоминающее небольшой кирпич. Нажав на «кирпиче» какую-то кнопку, он положил его на место стыка лестницы и лестничной площадки.

Затем он вернулся наверх, к своей сумке, раскрыл ее и быстро стал доставать и выбрасывать на лестницу колючую проволоку, пучок за пучком. Свернутая ранее в круглые мотки, проволока со скрежетом расправлялась, постепенно заполняя сначала один лестничный пролет, потом другой. Закончив с проволокой, настройщик вернулся в комнату, где ничего не подозревавшие ребята шутили с дежурным медбратом. Тот как раз только заехал в комнату с передвижным столиком, уставленным напитками.

«Настройщик» подошел поближе к медбрату и спокойно сказал ему:

– Ну-ка быстро иди к стене.

Тот слегка побледнел, кивнул и без слов быстро пошел к дальней стене комнаты, «настройщик» за ним. Как только они подошли к стене, «настройщик» достал из кармана нечто, напоминающее маленький пульт дистанционного управления, и нажал на нем кнопку.

Комната резко дрогнула, раздался грохот взрыва. Через пару секунд послышался еще один глухой удар и, затем еще один, уже заметно тише. Это оторвавшийся от площадки в результате взрыва лестничный пролет рухнул вниз. Он обрушил следующий пролет, потом вместе они упали на следующий, но уже его не обрушили, а застряли грудой искореженного железобетона. Расположенный на крыше комплекс был надежно отрезан от гостиницы. Там, где раньше коридор 12 этажа выходил на лестницу, обломки бетонных плит и лестничных маршей образовали плотный завал.

Руководитель службы безопасности гостиницы набрал номер местного телефона в комплексе на крыше примерно через десять минут. Столько времени потребовалось, чтобы понять источник толчка, который почувствовали обитатели и персонал верхних этажей. Ответил подрагивающий голос медбрата, который передал трубку «настройщику».

Это не было диалогом, со стороны «настройщика» был только один вопрос:

– Вы говорите по-английски?

Ответив положительно и едва успев включить запись разговора, руководитель службы безопасности выслушал монотонно зачитанное, явно заранее приготовленное сообщение и услышал отбой. Он тут же, не задумываясь, нажал на кнопку быстрого набора номер 1 на своем телефоне и, дождавшись ответа, четко, по военному, изложил ситуацию.

– Проживающие в изолированном комплексе на крыше гостиницы одиннадцать подростков-инвалидов и один человек из обслуживающего медицинского персонала, судя по всему, захвачены террористом-одиночкой. Единственный лифт не работает, наверное, поврежден террористом, лестница на крышу взорвана. Свои требования террорист обещает изложить по телефону корреспонденту любой всемирно известной телекомпании, программа которой есть в системе кабельного телевидения гостиницы. Условие этого интервью – нахождение корреспондента в прямом эфире. Террорист предупредил, что при любых попытках проникновения в комплекс он взорвет принесенный с собой снаряд со смертельно ядовитым газом времен второй мировой войны. Более того, в случае, если переговоры с корреспондентом не будут начаты в течение четырех часов, он взорвет этот снаряд, умертвит всех заложников и себя самого, а все объяснения оставит в письменном виде в конверте, который найдут на его теле.

Эвакуация гостиницы началась примерно через тридцать минут. Бойцы спецподразделения по борьбе с терроризмом приступили к оцеплению гостиницы. Корреспондентов телерадиокомпаний долго ждать не пришлось. Прибыли оперативные бригады всех видных новостных компаний, причем в ранге не ниже руководителей отделений по Италии.

Часа через два в просторном автобусе с занавешенными окнами, стоящем за углом гостиницы, происходил серьезный разговор. На эту закрытую встречу пригласили руководителей отделений трех известных телекомпаний, причем приглашения были сделаны весьма незаметно для окружающих. Сами бригады всех компаний продолжали вместе толпиться у входа в гостиницу.

Слово взял человек, представившийся как руководитель операции. Он сначала рассказал корреспондентам то, что было известно из единственного разговора с террористом. Затем он напомнил, что, по негласному общему правилу противодействия террористическим атакам, прямой эфир бандитам никогда не предоставляется. Некоторые сведения, сообщаемые в прямой эфир террористами, могут вызвать панику. Есть и другие причины.

Руководитель операции обратился к корреспондентам с просьбой:

– Новостные программы представляемых вами компаний идут под номерами 1,2 и 3 в перечне телевизионных каналов, доступных клиентам гостиницы. Предложение – сымитировать прямой эфир ваших компаний. Вести съемку и тут же транслировать полученный материал прямо в сеть кабельного телевидения гостиницы. Затем, буквально с задержкой в минуты, вы материал подадите в обычном формате в свои компании. Если что-то по нашему мнению будет необходимо не сообщать широкой публике из того, что скажет террорист – значит, вам придется так и поступить. Насколько мы осведомлены, вы трое обладаете полномочиями принять решение такого уровня самостоятельно. Согласны ли вы?

Руководители репортажных групп ответили утвердительно.

Примерно через полчаса корреспондент одной телекомпании беседовал с террористом «в прямом эфире», если смотреть канал №1 в гостинице. Его самого, разговаривающего о чем-то с террористом, можно было видеть и по соседнему каналу. Этот репортаж показывал с собственными комментариями и в том же режиме, корреспондент второй компании. На третьем канале шел аналогичный репортаж, но без комментариев.

Разговор начали с того, что предложили террористу переключить свой телевизор на первый канал. Потом пришлось его просить убавить звук на телевизоре, поскольку в эфире возник типичный в таких случаях звон.

Террорист, который представился как Феликс, объяснил, что он является идейным наследником Адольфа Гитлера. Несмотря на сумбурность его объяснений, стала понятна главная идейная подоплека захвата заложников.

Террорист, в полном соответствии с учением своего духовного наставника, считает неправильным сохранение жизни всяким «неполноценным», к которым он отнес всех инвалидов – участников олимпиады. Это – нарушение основополагающих принципов эволюции, это – селекция наоборот, это – преступление против человечества.

Далее Феликс объяснил, что он готов пощадить этих заложников, если из тюрем всех европейских стран и США будут немедленно освобождены все, осужденные по статьям «фашизм, нацизм, неонацизм, расизм» и им подобным. Это люди, страдающие за прекрасное будущее человечества, узники совести.

Если это его требование не будет выполнено в течение трех дней, он пожертвует собой, но хоть немного восстановит историческую справедливость и освободит больше места на планете для полноценных людей.

На этом разговор, продолжавшийся около 10 минут, закончился.

Руководитель операции буркнул корреспондентам:

– Рекламу фашизма уберите, а все остальное давайте так, как считаете нужным.

Через несколько минут в экстренных репортажах «допущенных к операции» телекомпаний были показаны краткие сюжеты. В течение часа они были повторены в свежих выпусках новостей практически всех средств массовой информации. Скоро во всем мире узнали, что в самом центре Рима захвачены заложники, среди которых 11 старшеклассников-инвалидов и один медработник.

Глава 13.

День восьмой. Среда.

Россия. Беслан.

К заутрене в старую церковь маленького города на юге России собралось неожиданно много людей. В основном это были женщины, разных лет. Все они были в черных платках. Они уже давно не снимали эти траурные платки.

Трагедия, которая произошла несколько лет назад в этом городе, была известна всему миру. Этот город назывался Беслан.

Матери и бабушки детей, погибших здесь при захвате школы, пришли сегодня с утра к местному батюшке не с пустыми руками. Собранные ими скромные деньги были предназначены для того, чтобы заказать молебен во спасение. В поздних ночных выпусках новостей они увидели репортаж о захвате подростков-инвалидов в далеком городе Риме.

Их собственная боль от потери детей еще оставалась очень острой. Чужое несчастье было воспринято, как свое. Деньги были собраны этими очень небогатыми женщинами от всего сердца. Не все они считали себя православными. Но этот храм фактически стал местом их встречи. Разные люди, и хорошие и не очень, пытались объединить их в какие-то организации. Но здесь у них была своя организация, ни от кого не зависящая и никому ничего не обещающая. Здесь они вместе молились Богу о спасении душ их невинно погибших детей. Здесь же и помогали друг другу, чем могли.

Батюшка ранее служил в одном из городов под Москвой. Он сам попросил перевести его сюда после трагедии в Беслане. Ему казалось, что он может помочь потерявшим детей людям найти хоть какое-то успокоение. Когда-то он тоже потерял сына. Его убили неизвестные подонки, когда парень возвращался домой после школьного выпускного вечера.

Они не могли с матушкой больше иметь детей, его об этом в свое время предупредил врач, когда отдавал ему в роддоме сына. После гибели сына они с матушкой взяли на воспитание двух приемных детей.

В Беслане считали, что батюшка действительно имел право быть здесь пастырем.

Батюшка не стал брать деньги, а полез сам в карман, добавил еще и показал на стоящий посреди церкви опечатанный ящик. Там собирались деньги на ремонт храма.

– Я буду ежедневно служить заказанный вами молебен во спасение отроков, захваченных террористом, сказал он. – И я пошлю телеграмму об этом в ту самую гостиницу, где это произошло. Пусть родные и близкие этих детей знают, что наши сердца с ними. Да поможет им наша молитва. Аминь.

Глава 14.

Среда.

Италия. Рим.

Ранним утром в кафе напротив гостиницы в Риме, опустевшей и оцепленной вооруженными солдатами, сидели за столиком три человека. И по возрасту, и по комплекции, и по манере поведения сразу было видно, что это два подчиненных и шеф.

Старшим за столом, действительно, был управляющий директор и совладелец крупной европейской телерадиокомпании. Компанию ему составляли два его лучших бойца, играющие тренеры, руководители ведущих отделов.

Эти двое были даже внешне похожи, оба среднего роста, сухощавые, подвижные. Они и одевались примерно одинаково, просто потому, что им нравился один стиль одежды, что-то среднее между официальным и спортивным. Их резко отличал только цвет волос. Естественным образом и в компании и в кругах около компании их уже давно звали просто – Брюнет и Блондин.

Встреча началась далеко за полночь. Разговор был довольно тяжелый. Шеф, мужчина крупный и сильный, был откровенно возмущен нерасторопностью своих работников. Чрезвычайное происшествие не где-нибудь за океаном, а под носом, в городе, где их знает каждая собака, где находится их штаб-квартира – и они не в первых рядах.

Шеф слов не подбирал и выражался ну очень свободно. Хозяин кафе давно бы попросил его говорить потише, если бы эти трое не были одни. Но уже часа четыре, как прошло распоряжение об эвакуации всего квартала, окружающего гостиницу. Это были его последние клиенты в ближайшие день – два. Они уже покушали на хорошую сумму, неплохо выпили, и могли заказать что-нибудь еще на дорожку.

Действительно, шеф как раз махнул рукой и попросил себе еще двойную порцию коньяку. Подчиненные вежливо отказались.

– Значит, давайте договоримся так, – стал подводить итоги разговора шеф. – Сейчас вы бросите жребий, кому дальше топтать эту тему. Кто проиграет – сейчас же выберет себе другую тему сам. Хороших тем вокруг всегда навалом. В течение недели я хочу видеть на нашем канале настоящий сенсационный репортаж. Кто сделает – того проведу через Совет Директоров на свое место с Нового года. Я все равно решил на покой. Если за неделю ничего не родите, ну, значит, вы слабаки, а я старый дурень. Столько лет растил хрен знает кого. Тогда еще проще – я не просто уйду, а продам свою долю совладельцам, они давно уговаривают. Я-то все в независимость играл. А эти помоложе, попрактичнее. Они мечтают поиграть в большую политику, то есть выгодно лечь под правильную партию. Только тогда, сами понимаете, натащат они своих ставленников, может бесталанных, зато до дури преданных. Каждому под этот репортаж бросаю на корпоративную кредитную карту по двадцать тысяч евро. Если чувствуете, что не сделаете ничего пристойного – лучше не тратьте, вычту из зарплаты. Вопросы есть? Нет вопросов. Тогда бросайте.

Блондин вынул из кармана два евро, выбрал сторону с цифрой, бросил монетку, ловко поймал и открыл ладонь. Горячая свежая тема была его. Он довольно ухмыльнулся и спросил у шефа разрешения бежать. Тот спокойно сказал:

– Давай, беги, только не наглей по пути, а то споткнешься.

Брюнет после недолгого раздумья сказал шефу, что попробует раскрутить недавно мелькнувшую информацию о продаже тела как бы Христа.

– Слишком легко затихла эта история. И Ватикан молчит, чувствую, что тут что-то есть, – сказал он.

Шеф покрутил головой, но возражать не стал:

– Твой риск, твой выбор, действуй.

И этот побежал, понимая, что неделя для действительно крутого репортажа – это почти ничего.

Только теперь хозяин кафе разрешил себе подойти к столику поближе.

– Приноси уж всю бутылку, да присаживайся, старый приятель. Не думаю, что мы с тобой сейчас побежим в испуге по домам, – сказал ему гость.

Так и произошло. Они пригасили свет, чтобы не привлекать внимание, и не спеша, еще часа два вспоминали старых друзей и подруг.

Расставаясь, гость заплатил за все с лихвой и уже на пороге спросил:

– Ты-то, как думаешь, кого мне поставить из них на свое место?

Хозяин кафе сказал:

– Если хочешь, чтобы было больше прибыли, то Блондин пошустрее будет. Он парень способный. На многое способный. Ты меня понимаешь. А если хочешь сохранить лицо у канала, то ставь Брюнета. Он, когда с тобой разговаривает, в глаза смотрит.

Тем временем в самой гостинице, в комплексе на крыше, никто, естественно, не спал. Телевизионный экран, что висел в комнате у ребят, теперь был постоянно включен на одном из новостных каналов.

После того, как Феликс из их комнаты что-то взорвал, ребята сразу притихли. Он не сразу стал объяснять, что происходит, ушел опять из комнаты и вернулся минут через десять. По пути он захватил стоявшую у входа в комнату вторую сумку и поставил ее на стол под телевизионным экраном.

Из сумки Феликс достал небольшой, но тяжелый металлический конус, диаметром сантиметров в двадцать, на квадратном основании. Он что-то включил в основании, повернулся к лежащим ребятам и произнес речь:

– Эй, уроды, слушайте меня внимательно. Вот это сверху – боеголовка от снаряда, она со смертельным газом. Газ качественный, в великом рейхе барахла не делали. Много таких снарядов еще лежит около одного затопленного корабля в Гданьском заливе. Черные ныряльщики за скромную мзду достали мне пару снарядов. Я снял головку со снаряда, лететь ей никуда не нужно. Оболочку, когда придет час, разорвет смонтированное мной лично снизу вполне современное взрывное устройство. Предупреждаю сразу: при попытке взять это со стола, оно сработает. И со столом не советую двигать – тоже сработает. И на меня не советую бросаться – тоже сработает, я все предусмотрел. Так что лежите себе тихо и ждите. Если со мной договорятся – может и останетесь доживать свой уродский век. А если не договорятся – дружно похрипите немного, и все дела. Ты, медик, тоже все слышал? – Медбрат кивнул. – Тогда снимай свой халат и пропуск, чтобы не мешали, да смотри, ухаживай за уродами, они мне живые пока нужны.

И Феликс удалился в подсобку, из которой через минуту выкатилась в дверь одна из кроватей. Без слов стало понятно, что медбрату впредь придется располагаться на кухне.

Головка с газом выглядела очень натурально, это был явно не макет. Металл был старый и местами изъязвленный. По-видимому, это были следы коррозии от морской воды. Лежавший ближе всех парень из Турции сказал, что видит хорошо сохранившуюся небольшую надпись довольно мелкими буквами готическим шрифтом, похоже на название компании.

– А пониже вижу что-то вроде химической формулы. Формула напоминает бабочку. В центре бабочки буква Р, в смысле фосфор, а от нее в разные стороны идут четыре черточки. От каждой черточки еще какие-то химические символы. Слева вверху формула длиннее, снизу покороче, но буквы не прочитать. А справа точно сверху O, как кислород, а снизу F, как фтор.

После небольшой паузы откликнулся Индус. Темнокожий паренек с тонкими чертами лица говорил не спеша, с расстановкой, как бы немного отдыхая после каждой фразы.

– У меня мама пострадала в результате аварии на химзаводе. Она полгода после аварии жила, меня доносила, а потом умерла. А я вот такой получился, как русалка, ноги срослись напрочь. Так что на химию у меня пунктик с малолетства. Я в ней неплохо разбираюсь, читаю о ней все подряд. Думал, когда стану постарше – разработаю универсальное противоядие, чтобы у всех работников химзаводов с собой было в кармане на всякий случай. Судя по всему, в этой железке зарин. В любом случае, если буква Р в центре такой формулы-бабочки, это один из фосфорорганических ядов. Их тогда, в период второй мировой, примерно 20 тысяч тонн в год производилось. Названия разные – зарин, зоман, табун, а действие одинаковое. Это нервно-паралитические яды. Они блокируют у человека один очень важный фермент, который отвечает за передачу нервных импульсов. Грубо говоря, мышцы перестают управляться, человек не может дышать и все. Если в этой штуке такой газ, то дозы хватит, чтобы уложить нас за несколько секунд. А потом, по мере растекания газа, отключится вообще все живое в радиусе не меньше километра.

Все притихли. Потом Турок сказал:

– Эти яды старые, давно уже против них, небось, разработали противоядия. Что-нибудь об этом знаешь?

Индус ответил:

– Ты прав, в принципе на каждый яд есть свое противоядие – антидот. От нервно-паралитических ядов используются вещества, которые восстанавливают передачу нервных импульсов. Но как ты понимаешь, у меня в аптечке с собой таких веществ нет. Был бы доступ в Интернет, мы бы чего-нибудь сообразили. У нас вместе взятых, наверняка, лекарств разных прорва. Может быть и можно бы чего-нибудь схимичить, но это если бы… А так, все, что посоветую: когда рванет, нужно максимально укутаться, яд действует и через кожу. Оставить нужно только нос и дышать сквозь мокрое полотенце, может, спасатели и успеют. Если у кого есть активированный уголь – ну тогда в полотенце его под нос заверните, получится почти противогаз.

Потом ребята смотрели интервью Феликса «в прямом эфире». Стали понятны требования Феликса. Также было понятно и то, что эти требования никто удовлетворять не будет.

На какое-то время в комнате наступила тишина. Телевизор приглушили, ничего нового там не было.

Еврей сказал:

– Вот уж не думал никогда, что мне пригодятся инструкции для заложников. У меня есть в компьютере, зачитать?

– А что тут зачитывать, – сказал Американец, – на нас эти рекомендации тяжело натянуть. Первая реакция уже прошла, никто из нас на Феликса не кинулся. Обычно сразу кто-нибудь из заложников не выдерживает, и его террористы убивают. Но нам кидаться как-то сложно. А потом в этих инструкциях советуют осмотрительно и терпеливо бороться за выживание. Нас этому учить не нужно. Всю сознательную жизнь так и живем.

Русский продолжил:

– Похоже, во всех странах одну и ту же тюльку по правилам поведения заложников рассылают. Давай еще вспомним по «Стокгольмский синдром». Это когда заложники чуть ли не лучшими друзьями террористов становятся. Одна тетка в Стокгольме так за террориста потом и замуж вышла. У нас уже появились желающие выйти замуж за фашиста?

Ребята дружно хрюкнули, хотя веселого на самом деле было мало. Разговор завял. Примерно час было тихо, каждый по-своему обдумывал случившееся.

После этой относительной тишины все принялись за одно и то же. Все достали свои ноутбуки и стали писать прощальные письма родным и близким. Они были очень стойкие ребята, они учились стойкости с самого детства, поэтому не было ни слез, ни истерик. Было слышно только легкое постукивание по клавишам.

Они не надеялись отправить свои послания сейчас. Красивый коммутатор доступа в Интернет висел рядом с экраном телевизора совершенно бесполезно. Лежащий напротив коммутатора Японец на всякий случай попробовал подсоединиться. Было видно, как он крутил в воздухе свой маленький ноутбук, направляя его оптическое окошко на выглядевшее как иллюминатор в самолете входное окно коммутатора, но тщетно. Светодиоды приема/передачи, сгруппированные в две группы, зеленые слева, а красные справа от «иллюминатора», не подавали признаков жизни.

Немец увидел попытки Японца и сказал:

– Не трать время, парень, с моей стороны видна большая клавиша включения электропитания и она, увы, выключена. И светодиод в ней не горит, то есть напряжение не подано совсем.

Еще примерно через час, когда началась утренняя заря, со стороны ближних ко входу кроватей, на которых были Еврей и Индус, послышался негромкий разговор. Потом Индус громко, со смешным акцентом выругался, и по кроватям с рук в руки пошла написанная Евреем записка.

Никто так и не спал, разве что начали подремывать, и будить долго никого не пришлось. Каждый внимательно читал записку и передавал далее. Записка докатилась до крайней кровати, где располагался Американец. Тот прочитал и достаточно громко, чтобы все слышали, сказал:

– Это ты очень вежливо выразился, надо попросить Русского или Немца, они умеют круче.

Все хмыкнули. Текст записки был следующий:

Когда Феликс скомандовал: «К стене», медбрат стоял около нас с Индусом, но побежал через всю комнату к дальней стене. Тут рядом, гораздо ближе, были две другие стенки. Откуда он знал, что будет взрыв, и в какой стороне будет взрыв?

Еще минут через тридцать Американец вдруг тихо зашептал соседу – Русскому:

– Смотри сюда!

Русский, крупный, наголо стриженый парень, с трудом повернулся к Американцу и увидел на его классном, новеньком ноутбуке изредка помаргивающую синюю кнопочку. Они стали перешептываться, чего-то крутить и приспосабливать.

Потом Русский долго чего-то набирал у себя на компьютере крупными буквами и показывал Американцу, а тот в свою очередь быстро шлепал по клавишам и что-то настраивал у себя в компьютере.

Когда они закончили свою работу, по рядам побежала новая записка, от Американца. Теперь она продвигалась гораздо медленнее, каждый задумывался, перед тем, как передать далее. Только Индус, прочитав записку, стремительно написал в нее несколько строк и вернул соседу, шепнув ему предварительно:

– Всем надо прочитать мой ответ.

Еврей прочитал слова Индуса, быстро добавил от себя пару фраз и послал записку назад, в сторону Американца.

Послание Американца было следующее:

Ребята, я лежу в самом углу и тут есть чуть-чуть сигнал Wi-Fi. Наверное, из кафе, что на десятом этаже. У Русского нашелся кусок провода и теперь антенной работает вся моя кровать. Я выставил на максимум чувствительность платы беспроводного доступа в компьютере и, похоже, зацепился. Сигнал слабенький, но все же есть. Там обязательна предоплата. Русский берется влезть без оплаты доступа, но только на 60 секунд в день, он знает, как это организовано. Какие идеи, на что потратим этот шанс.

Индус ответил четко:

Если у тебя есть надежный человек, пошли короткое письмо. Попроси найти в Сети и переслать какой-нибудь простой рецепт приготовления противоядия (антидота) от зарина.

Еврей добавил текст:

Больше ни с кем не связывайся. Наши родные не смогут удержать внутри себя. Информация о контакте с нами точно утечет, дойдет до новостей, Феликс поймет, отберет еще и компьютеры и шанс оборвется.

Американец получил письмо назад, прочитал и сказал так, чтобы все слышали:

– ОК, попробую.

Через несколько минут напряженного сопения он поднял неестественно тоненькую правую руку, сжал ее в кулак и резко опустил локоть с коротким словом:

– Йес.

Все поняли, что письмо ушло. Первый раз за последние часы ребята как-то немного повеселели. Индус позвал медбрата и начался неспешный ранний завтрак, объединенный с несостоявшимся вчера ужином.

Глава 15.

Среда.

Испания. Канарские острова.

Остров Тенерифе.

Сотрудник Канарской астрофизической лаборатории Ригоберто Мануэль Мендес ехал ранним утром заступать на смену. Его смена начиналась в восемь утра, сейчас было только около шести. Он выехал с большим запасом и сейчас хвалил себя за предусмотрительность. Погода сегодня преподнесла неприятный сюрприз. Автомобиль не успел еще серьезно подняться с побережья вверх по горной дороге, как въехал в пелену густого тумана.

Семья Риго, как его звали все родные и близкие, жила в городе Гюимар, почти на побережье. Практически никто из обитателей острова не жил на высоте более двух-трех сотен метров над уровнем моря. Обсерватория же находилась высоко в горах. Туда и в хорошую погоду с побережья было не менее двух часов пути, в основном по извилистой горной дороге.

Большинство работников обсерватории были люди приезжие, с континента. Они предпочитали проводить почти все время наверху, живя в общежитии при обсерватории.

Риго был единственным научным сотрудником – уроженцем этих мест, и он заслуженно этим гордился. Получить приличное общее образование здесь, на маленьком острове, еще было можно. Но стать специалистом в такой области, как астрономия, – практически нереально. Только большая мечта и упорство, плюс врожденные способности к точным наукам привели Риго к цели.

Сначала он получил образование инженера – механика. Потом устроился на мизерную зарплату в обсерваторию. За десять лет Риго прошел путь от стажера до ведущего инженера по обслуживанию оборудования обсерватории. Одновременно, шаг за шагом, заочно обучаясь и сдавая курс за курсом, он шел к намеченной цели. Его не устраивало просто обслуживать астрономические приборы. Он хотел сам стать астрономом.

Сначала некоторые научные сотрудники подтрунивали над ним. Постепенно все оценили его скромность и трудолюбие, и его мечта со временем стала общей. Когда он получил желанную степень и был официально переведен на должность научного сотрудника, праздновала вся обсерватория.

Сегодня вести машину приходилось, что называется, шепотом. Риго хорошо знал и любил свой остров. Такой туман в это время года мог обозначать лишь одно. Этой ночью, месяца на полтора раньше обычного, температура воздуха на плоскогорье опускалась ниже нуля.

Примерно через час медленного движения вверх по извилистой дороге, он вынырнул из тумана, оказался над ним. Сколько лет Риго наблюдал эту картину и не продолжал ей удивляться. Всего два с половиной километра над уровнем моря – но насколько другой мир, другая природа, другие мысли. Внизу жарко, круглый год толпы туристов, торговцы и экскурсоводы. А еще всякая мелкая пакость, которая заводится в местах скопления людей, – карманники, аферисты всякие. Здесь – красота и чистота.

Дорога далее шла через кратер бывшего вулкана. Последнее крупное извержение этого вулкана видел Христофор Колумб на своем пути в Америку. Пейзаж внутри огромного бывшего кратера радиусом в несколько километров потрясал каждого, кто впервые его видел. Не случайно именно здесь лучшие кинокомпании мира снимали фантастические фильмы. Величественная красота была действительно неземной. Насколько мог видеть глаз, от края до края горизонта было одно и то же. По краям гигантского кратера стоят невысокие скалы. Огромное внутреннее блюдце заполняла застывшая лава разных оттенков от черного до красного цвета. Всюду только хаотическое нагромождение огромных глыб. Небольшими пятнами скучилась непривычная растительность, в основном скудные, необычной формы кустарники.

Риго привык к этой картине. Но сейчас он вдруг понял, что сегодняшний пейзаж был даже для него необычен.

Восход солнца начался как раз тогда, когда автомобиль выехал из тумана на плоскогорье. Сегодня все было еще прекраснее, чем всегда. За всю свою жизнь Риго не довелось наблюдать такого зрелища. Вся поверхность земли, скалы и обломки лавы – все это тихо дымилось. Клубы белого цвета медленно поднимались над землей и таяли в воздухе. Ветра почти не было, картина была безмолвна и торжественна.

Риго понимал, что это, по-видимому, остатки тумана. Но впечатление было такое, будто камни, вся поверхность земли были еще недавно раскалены и сейчас остывают.

Он остановил машину на обочине, вышел и, как завороженный, смотрел и смотрел вокруг.

– Наверное, так выглядела Земля сразу после ее сотворения, – с каким-то внутренним трепетом и благоговением думал Риго.

Он, как зачарованный, смотрел и смотрел на первозданный мир и не заметил, как солнце выглянуло из-за гор. В стремительно исчезающих под лучами солнца уже неплотных облачках тумана неожиданно зажглись какие-то разноцветные огни. Это редкая растительность, небольшие кустики и кактусы, вдруг засияла в лучах восходящего солнца.

Риго подошел к растущей у дороги группе кустарников, чтобы посмотреть поближе. Оказалось, что каждый листик, каждая веточка растений были в тонком ледяном панцире, образовавшемся из-за неожиданного ночного заморозка. И теперь этот тонкий лед таял, играя на солнце всеми цветами радуги, как бы салютуя наступающему дню.

Риго постоял еще несколько минут, потом спохватился, сел в машину и двинулся дальше. Картина «сотворения мира» продолжала стоять у него перед глазами. Хорошее, доброе чувство осталось у него от увиденного зрелища, как от неожиданного и приятного подарка.

В обсерватории на входе Риго, как всегда, сначала выпил чашку кофе. Простенький автомат стоял в маленьком баре под плакатом с его любимыми словами писателя Герберта Уэллса. Сотрудники в этом баре отмечали все заметные события. Плакат гласил:

«Ни одно животное не станет смотреть вверх… Только это нелепое создание – человек – тратит время попусту, глазея на небо».

Сегодня в обсерватории Риго ждала обычная работа. Группа сотрудников, в которую он входил, принимала участие во всемирной программе поиска внеземных цивилизаций. Программу уже давно собирались сворачивать по всему миру. Спонсоров становилось все меньше и меньше. Этой программе было более чем сорок лет. Группы энтузиастов работали по этой программе в обсерваториях, расположенных в разных местах земного шара. Они все по согласованной программе осуществляли непрерывный поиск радиосигналов, похожих на осмысленные. Ничего похожего на сигналы инопланетного разума за все время существования программы обнаружено не было.

Принимая смену от своего приятеля и коллеги, Риго даже не спрашивал его, есть ли что новенькое. Задавать такие вопросы в их группе давно стало дурным тоном. Программа слежения была заранее разработана под единственный радиотелескоп, выделенный на обсерватории для программы. Ручная работа была сведена до минимума.

Основной интеллектуальной забавой было опознавать появляющиеся время от времени новые сигналы. Часть из них была природного происхождения. Как правило, это были слегка изменившиеся старые знакомцы. Было приятно узнавать среди них сигналы от вспыхнувших миллионы лет назад сверхновых звезд или следы неведомых нам космических катаклизмов.

По настоящему новые сигналы этой природы приходили редко. В последнее время в основном попадались обрывки сигналов от объектов – творений рук человеческих.

Когда Риго увидел на экране новый довольно сильный сигнал, он его привычно определил, как «спутниковый». Запись пошла автоматически, он стал прикидывать координаты спутника. Через несколько минут Риго понял, что источник находится не на земной орбите, а явно подальше. Может быть, в пределах солнечной системы, или около нее.

Это было гораздо интереснее обычного орбитального спутника. Не так уж много дальних запусков было совершено с Земли. Риго стал напрягать память, пытаясь вычислить, сигнал какого аппарата он может видеть.

Ничего на ум из действующих проектов не приходило.

– Может быть, это какой-нибудь потерянный аппарат, – подумал Риго. Таких дальних потерянных кораблей насчитывалось не менее двух десятков.

Это было бы очень интересно и престижно – найти такой потерянный объект. Пока он размышлял, руки автоматически настроили слежение за неопознанным источником сигнала. Вся поступающая информация в режиме «реального времени» стала «выкладываться» на специальный раздел сайта их лаборатории. При этом прошла автоматическая рассылка электронных писем – оповещений руководителям групп всех обсерваторий, участвующих в программе.

Сигналы от неизвестного объекта тем временем обрабатывались анализатором. Параллельно с простой, так называемой аналоговой, записью сигнала, анализатор предпринимал попытку определить скорость передачи. Если передача идет от современного устройства земного происхождения, то сигналы должны быть в цифровом виде. Это должны быть импульсы, следующие с некоторой скоростью, измеряемой в числе импульсов (единиц информации, бит) в секунду. Анализатор начал «снизу», постепенно повышая так называемую скорость синхронизации, скорость своей внутренней частоты. При совпадении частот производилась синхронизация, и далее запись сигналов уже велась наилучшим образом.

Примерно через минуту Риго обратил внимание, что анализатор продолжает «пыхтеть», но никак не может определить скорость передачи сигналов от неведомого объекта.

Риго задумался. Обычно с космических объектов сигналы не очень скоростные. Это ведь не репортаж с хоккейного матча. Тем более, если аппарат дальний. Чем дальше аппарат – тем шире и слабее импульсы сигнала, долетающие до Земли. Поэтому и ниже должна быть скорость передачи, чтобы сигнал уверенно принять на Земле.

Даже если организовывается сеанс видеосвязи, например, с международной космической станцией (МКС), видеосигналы сначала заметно упрощают, чтобы скорость передачи снизить насколько возможно. Значит, или анализатор сломался, или…

Риго вскочил со стула, чтобы взглянуть на индикатор текущей скорости синхронизации. Анализатор уже проскочил скорость, соответствующую передаче видеоизображения с качеством DVD, и продолжал «лезть наверх». В аппаратах дальнего зондирования космоса, запущенных с Земли, таких скоростей передачи не было никогда.

Риго понял, что нужно звонить руководителю группы. И срочно.

Через несколько часов был осуществлен поворот станций слежения практически всех серьезных астрономических обсерваторий мира. Те, кто находился в «тени», с нетерпением ждали, когда Земля повернется «нужным боком».

Секретности в подобных исследованиях не было. Исследование дальнего космоса уже давно перестало представлять какой-либо интерес для военных и спецслужб. Поэтому все новинки программы сразу оказывались в прямом доступе всех заинтересованных лиц и организаций.

Интерес к сигналам вспыхнул во всем мире стремительно. В прямой трансляции в Интернет с сайтов астрономических обсерваторий потекли с огромной скоростью получаемые сигналы. Их источником был неизвестный объект, предположительно находящийся где-то на расстоянии одного светового дня от Земли.

Средства массовой информации сосредоточили огромное внимание на этой новости. Корреспонденты на все лады повторяли одно и то же:

– Неужели это «контакт»? Неужели это действительно сигнал от неведомых нам мыслящих существ?

Глава 16.

Среда.

Австрия. Зальцбург.

Утро среды в поместье неподалеку от Зальцбурга началось со встречи нового гостя. Илья, как и обещал, позвонил кардиналу в Ватикан вчера вечером, как только вступил реально в свои права. Кардинал сказал, что постарается выехать так, чтобы уже утром быть у него.

Илья едва успел закончить свой завтрак, как машина кардинала засигналила у ворот поместья. Привратник, заранее предупрежденный Ильей, открыл ворота и впустил машину на территорию.

Кардинал был сам за рулем, одетый, как про себя пошутил Илья, в штатское. Они раскланялись. Донна Исабель проводила кардинала в заранее подготовленную комнату, из которой он вышел через несколько минут в своей привычной одежде. Илья предложил кардиналу позавтракать, но тот сказал, что перекусил по дороге и хотел бы, если можно, пройти в лабораторию.

Когда они появились в комнате для наблюдателей в лаборатории, доктор Бирман уже был на месте. Доктор как-то заметно суетился, переходя от прибора к прибору. Он увидел гостей и помахал им рукой, дав понять, что через несколько минут к ним присоединится. Кардинал подошел к стеклу, остановился, не отрываясь, глядя в глубину помещения. Вдруг Илья заметил, как тот благоговейно утирает набежавшую слезу.

– Господин Стольский, – сказал через несколько минут молчания кардинал, – Вы мне не поясните, что делают сейчас эти ученые люди?

Илья пояснил то, что сам успел понять в ходе вчерашних недолгих разговоров с доктором. Доктор Бирман обнаружил некоторую активность мозга пациента (как принято в лаборатории называть основной объект исследования) при воздействии на него различных видов информации. Идея доктора в том, чтобы обеспечить мозг возможностью широкого выбора информации, направляя на него тексты книг, музыкальные произведения, фильмы, новости, наконец.

В сети Интернет есть огромное количество информации. Возможно, там есть именно то, что необходимо этому мозгу. Доктор считает, что это безопасно для пациента. По его мнению, мозг имеет внутренний информационный барьер. Такой информационный фильтр может работать аналогично фильтру, через который в мозг поступает из организма кровь. Сейчас реализуется замысел доктора – подключить аппаратуру инициации мозговой деятельности пациента высокоскоростным каналом к сети Интернет.

Открылась одна из дверей комнаты, и в нее стремительно влетел доктор Бирман. Илья представил его кардиналу, тот молча поклонился и опять устремил взгляд внутрь лаборатории. Доктор Бирман заговорил быстро и страстно, он был очень взволнован и не мог сдержать своих эмоций.

Доктор провел в лаборатории практически всю ночь. Дело в том, что, как только он с лаборантами закончил подключение аппаратуры и компьютера лаборатории к Интернету, произошло нечто непонятное. Из Сети вывалился какой-то вирус, он блокировал всю работу и в течение часа отъел примерно десятую часть всех вычислительных мощностей лаборатории.

Доктор пытался избавиться от вируса всеми доступными средствами – все было бесполезно. Наконец, процесс остановился, появилась возможность поплавать по Интернету. Доктор сообразил проверить ситуацию за пределами лаборатории, и узнал, что это абсолютно новый вирус, появившийся в «мировой паутине» только четыре дня назад, в субботу.

Кардинал, наконец, оторвался от стекла и подошел поближе.

– Как вы говорите, отобрал десятую часть?

– Да, – подтвердил доктор, – вирус отбирает практически точно одну десятую часть вычислительных мощностей и каналов связи, ничего не портит, деликатно пододвигает чужие файлы, если те мешают ему занять «свое место».

– В общем, – подытожил доктор, – я пока так и не решился подключить связанную с Интернетом аппаратуру инициации мозговой деятельности к нашему пациенту. Вы, в конце концов, хозяин, принимайте окончательное решение. Мое мнение – надо подключать, но вирус больно странный, и уж как-то очень несвоевременно.

Кардинал неспешно то ли произнес мысль вслух, то ли переспросил:

– Значит, вы говорите, забирает десятую часть?

– Ну да, – ответил доктор и тут призадумался.

– Правильно, уважаемый доктор, правильно, – сказал кардинал. – Вы тоже вспомнили, как впервые отдавал праотец Авраам десятину Господу.

Илья после этих слов тоже задумался. Он тоже вспомнил строки из открывающей Библию книги Бытие. Патриарх, тогда еще носивший короткое имя Аврам, после первой победы над врагами отдал священнику Бога Всевышнего Мелхиседеку, царю города Салима (будущего Иерусалима), десятую часть из всего добытого. С тех пор повелась традиция отдавать десятую часть прибыли в пользу священников или неимущих или на другие богоугодные дела. Подняв глаза к небу, кардинал тихо, но внятно прошептал:

– Дивны дела твои, Господи.

Илья пригласил всех присесть за небольшой стол, стоявший в комнате. Ему предстояло принять исключительно ответственное решение, подключать или не подключать?

Какая-то мысль при всем этом вертелась у него в голове, но он никак не мог ее поймать. Он чувствовал, как она рвется из его памяти и, наконец, есть, он вспомнил! Конверт, который ему дал на прощание настоятель со словами:

– Опять не будешь знать, что делать, – развернешь.

Конверт эти несколько дней так и лежал во внутреннем кармане его куртки. Илья достал его и аккуратно положил на стол.

– Что это такое, – спросил нетерпеливый доктор.

Илья коротко рассказал ему и кардиналу о монастыре и его настоятеле, параллельно думая, открывать конверт при всех или все же удалиться.

– Нет, открою здесь, – решил он, – если что сам не пойму, так люди рядом умные, подскажут.

Решительным движением он захватил свободный край конверта, оторвал его и медленно стал вытрясать содержимое конверта на ладонь. Из конверта выпала небольшая, явно древняя икона. Такие иконы русские православные называют «Спас нерукотворный», это было изображение отпечатка лица Христа на платке.

В отличие от обычных канонов православной иконописи, лицо не было изображено стилизованным. Напротив, это скорее был профессионально выполненный миниатюрный живописный портрет. Илья медленно встал из-за стола и нетвердыми шагами, держа перед собой в вытянутой руке икону, подошел к стеклу. Кардинал и доктор также медленно и смятенно подошли и стали сзади него так, чтобы видеть одновременно икону и лицо человека, лежащего внутри лаборатории.

Сомнений быть не могло, на иконе было изображено именно это лицо. Только глаза на иконе были широко открыты и смотрели прямо в глаза каждому, кто смотрел на икону.

Илья перекрестился по православному, кардинал по-католически. Доктор развел широко руками и посмотрел вверх, потом наклонил голову.

– Подключайте, уважаемый доктор, все, что есть, – сказал Илья.

Доктор послушно и с видимым облегчением кивнул и быстро отправился назад в лабораторию. Илья и кардинал решили немного погулять на свежем воздухе, поговорить, вместе вслух подумать.

Однако, не успели они отойти и десяти метров от лаборатории, как мобильный телефон Ильи зазвонил. Это звонил нотариус города Зальцбурга. Он сказал, что у него есть для господина Стольского две новости, одна хорошая, другая так себе.

Илья сказал:

– Давайте начнем с хорошей.

– Я вас окончательно поздравляю, господин Стольский, получено подтверждение о завершении финансовых транзакций. Парижский банк уже вчера до конца дня полностью рассчитался по вашим обязательствам. Я сегодня утром был в секретариате Губернатора Земли Зальцбургерланде и внес необходимые изменения в реестр землевладельцев. Можете в любое удобное время получить соответствующую выписку, если вам это необходимо.

– Спасибо, – сказал Илья, – это действительно новость хорошая. А что за новость не очень?

– Вы знаете, – продолжил нотариус, – только что у меня был один очень пронырливый корреспондент довольно известной телекомпании. Он заявился в мой офис прямо с камерой и сказал, что у него есть достоверная информация о вчерашней сделке. Поскольку запись я в реестр как раз внес, он мог и без меня получить то, что я под его натиском ему сообщил – адрес вашей покупки. Простите меня, пожалуйста, я не умею противостоять таким людям. Но у нас открытое общество, переход собственности вы все равно не можете скрыть от общественности. Еще раз прошу прощения и всего доброго.

Илья не нашел ничего лучше, как тоже любезно попрощаться. На вопросительный взгляд кардинала Илья передал ему полученные новости. Кардинал на это сказал, что он захватил с собой копию одной средневековой рукописи для того, чтобы познакомить с ней Илью.

– Мне очень хочется вам прочитать сохранившиеся строки из этой рукописи, они могут оказаться очень своевременными. Давайте пройдем в дом, – предложил кардинал.

Они прошли в просторный холл дома и расположились в кожаных креслах. Горничная принесла им минеральную воду и вазочку с фруктами и спросила, можно ли начинать накрывать обеденный стол? Илья спросил гостя, не возражает ли он потихоньку приближаться к обеду, тот любезно согласился, Илья кивнул горничной и она удалилась.

В этот момент в прихожей стукнула дверь и быстрый голос доктора Бирмана спросил:

– Господин Стольский, вы здесь?

– Да, доктор, проходите, – сказал Илья.

Доктор подошел к ним, сел в кресло, потом встал и начал говорить, причем как-то официально, как будто на какой-нибудь научной конференции.

– Господа. Я хочу вам сообщить, что мы произвели все запланированные подключения аппаратуры инициации мозговой деятельности к источникам информации. Через минут пять после того, как был, по-существу, налажен канал взаимодействия мозга пациента с информационным пространством Интернета, возник поток некоторой информации. Поток оказался направлен из Сети к объекту нашего исследования. Напомню, мы собирались сами подбирать интересную, с нашей точки зрения, информацию, направлять на мозг и оценивать его реакцию. Однако информационный поток из Сети начался без нашего выбора, сам по себе. Более того, этот поток устойчиво и быстро нарастал и вошел в насыщение только примерно минут пятнадцать назад. Это насыщение определено, на мой взгляд, максимальными пропускными способностями имеющегося у нас доступа в Интернет. Наш пациент сейчас постоянно поглощает огромное количество информации. Я могу примерно это сравнить с одновременным непрерывным просмотром пятидесяти насыщенных документальных видеоканалов.

Доктор замолчал, налил себе стакан воды, выпил и опять сел.

Илья сказал тихо доктору:

– Ну, вы же сами высказали гипотезу о том, что мозг сам отфильтрует из нашей мировой Сети то, что можно и нужно.

Доктор также тихо сказал:

– И так и не совсем так. Вы, наверное, к телевизору сегодня не подходили. А я только что посмотрел новости. Сегодня утром, примерно в то же самое время, когда мы подключали нашего пациента к Cети, обсерватория на острове Тенерифе зафиксировала новый космический источник радиоизлучения. Этот источник передает в сторону нашей планеты с огромной скоростью поток некоторой информации, явно искусственного происхождения. Сейчас уже все уважающие себя обсерватории сориентировали свои радиотелескопы на этот источник. Полученные сигналы все, естественно, тут же выкладывают на свои сайты в Интернете. Так вот, хотите – верьте, хотите – нет, но описание этих сигналов полностью совпадает с тем, что сейчас в основном течет из Интернета к нашему пациенту. У нас сигналы отображаются на мониторе, можно пытаться синхронизироваться и видеть хотя бы форму и частоту импульсов. Получается, что к пациенту идет два типа сигналов. Немного сигналов поступает земного происхождения. Это обычные пакеты данных, принятые в Интернете. Но в основном поток явно не нашего происхождения. Начало и конец каждого длинного пакета данных совсем такие, как принято у нас. Но вот все, что между – нам и не снилось. Какая-то совсем непонятная система модуляции. – И доктор устало замолчал.

Илья встал, подошел к доктору и обнял его за плечи.

– Давайте-ка, отправляйтесь спать, доктор. Вы нам нужны свежим и здоровым. Мы вместе с вами сделали то, что, как нам кажется, должны были сделать. Теперь нам нужно, наверное, какое-то время ждать.

Кардинал молча кивнул в знак согласия со словами Ильи. Доктор встал, поклонился и пошел к выходу. Через несколько шагов он повернулся и спросил:

– А можно я прямо сейчас сделаю заказ на расширение нашего доступа в Интернет. Если, конечно, это вообще возможно. На самом деле у нас и так скорость доступа, как у штаб-квартиры концерна Фольксваген. Так что это может оказаться весьма недешево.

Илья сказал:

– Доктор, закажите по максимуму.

– Спасибо, – ответил доктор и опять побрел к выходу. В прихожей его перехватила донна Исабель и вручила ему корзинку с готовой едой, сказав:

– Пожалуйста, хоть немного поешьте.

– Спасибо, милая, – сказал рассеянно доктор и удалился.

Кардинал только собрался продолжить разговор, как через открытое окно послышался громкий сигнал клаксона автомобиля. Спокойно поговорить им, видимо, сегодня не было суждено. Какой-то новый гость, остановивший свою машину у ворот, теперь нажимал кнопку звонка у калитки, настойчиво требуя внимания хозяина поместья.

Переговорное устройство позволяло разговаривать со звонящим в калитку, не выходя из дома. Илья и кардинал подошли к переговорному устройству. Илья нажал кнопку монитора, увидел темноволосого молодого человека интеллигентного вида и сказал:

– Слушаю вас.

Молодой человек представился:

– Здравствуйте, мой фамилия Риттер, я корреспондент телекомпании, я очень прошу вас оказать мне любезность и переговорить со мной.

Илья собирался было уже отказать незваному гостю, но кардинал неожиданно вмешался в их разговор.

– Повторите, пожалуйста, вашу фамилию, – сказал он.

– Риттер, – еще раз повторил визитер.

Кардинал повернулся к Илье и сказал:

– Господин Стольский, доверьтесь мне, вам нужно пригласить в свой дом этого человека.

Илья пожал плечами и дал команду пропустить нового гостя.

Пока Муса, немолодой, но крепкий привратник, он же мастер на все руки, шел открывать ворота, кардинал в двух словах объяснял свой совет Илье:

– Помните, я вам говорил о рукописи, копию которой привез. Я уже наизусть ее заучил, точнее то, что от нее дошло до наших дней, – сказал кардинал. – Это описание видения, которое было около четырехсот лет назад у настоятеля Туринского собора, где долгое время хранилась плащаница. Настоятель как-то ночью молился у плащаницы и, по-видимому, задремал. Ему было удивительное видение, и он его постарался записать. В современном переводе звучит примерно так:

«Из следа на полотне, из небытия появится, встанет опять Сын Человеческий. Темная сила людская придет, чтобы уничтожить его, но безоружные рыцари разных племен станут на пути этой силы».

Ну, я вам потом еще прочитаю, там еще несколько строк, но они плохо сохранились, не могу понять смысл, будем вместе разбирать.

– Хорошо, – сказал слегка растерянно Илья. – Не понимаю, что это может быть за темная сила, какие могут быть безоружные рыцари и при чем здесь этот шустрый корреспондент по фамилии, – и тут Илья запнулся.

Он только сейчас сообразил, что Риттер по-немецки и значит «рыцарь».

Глава 17.

Среда.

Россия. Москва.

Генеральный директор Московского Института теплотехники, для большинства знакомых и друзей просто Генерал, был с самого утра не в духе. Он только что вернулся с совещания военно-промышленной комиссии правительства. Кроме него, «на ковер» были вызваны Министр обороны и начальник Главного Штаба Военно-Морских Сил (ВМФ). Тема была простая – очередной аварийный пуск Булавы.

Заседание вел первый вице-премьер. Для начала он напомнил, как в 1997 году руководству МИТ и ВМФ удалось убедить Президента сделать ставку именно на Булаву. У страны тогда не было альтернативы. По условиям подписанных еще СССР международных договоров, России запрещалась разработка новых неуязвимых для ПРО противника ракет сухопутного базирования с разделяющимися боеголовками. Было принято решение срочно разработать такие ракеты для пуска с подводных ракетоносцев.

– Однако, – напомнил вице-премьер, – тогда можно было не начинать разрабатывать почти с нуля Булаву. Проще было доводить до ума ракету Р-39 разработки КБ имени Макеева. Правда, Р-39 уже тогда морально устарела, была гораздо тяжелее и прочее. Но она летела куда нужно. Именно вы своим именем и авторитетом добились принятия решения о беспрецедентном финансировании. Только за первые пять лет программы, в то время, когда страна переживала огромный дефицит средств, было потрачено около 20 миллиардов рублей. Более того, вы меня неоднократно обнадеживали, и я передавал эту надежду Президенту. Я прошу вас быть сегодня предельно искренними и объяснить мне, что произошло на последнем пуске.

Все понимали, что вопрос адресован вовсе не к военным. Ответ надлежало держать штатскому Генералу.

Он рассказал, что при всех неудачных пусках первые проблемы выявлялись на завершающем этапе работы двигателей первой ступени.

– На начальном участке разгона все вроде бы было нормально, и только потом возникали нештатные ситуации. Мы пытались выявить источник проблемы, искали причины именно на этой, завершающей фазе полета первой ступени, но безуспешно. Наконец, возникло другое предположение. Для его проверки ведущий специалист института присутствовал при последнем пуске. Съемка пуска велась нашим специалистом с дрейфующей станции Северный Полюс. Пуск был произведен практически в непосредственной близости от станции (вице-премьер одобрительно хмыкнул). По результатам непосредственных наблюдений окончательно установлена причина нештатного поведения ракеты. Она заключается в повреждении как минимум одной из дюз первой ступени ракеты падающей при взлете тяжелой льдиной. Посмотрите, пожалуйста, видеозапись. Я включаю замедленный режим. Обратите внимание на большую льдину справа, которая стала под углом к ракете после взлома льда концевой частью. Вот льдина скользит по поверхности ракеты, пока та выходит из-подо льда. Естественно, это не может причинить ракете вреда. А вот момент выхода нижней части ракеты из-подо льда. Смотрите, вот в этот момент льдина не соскальзывает с нижнего края корпуса ракеты, а ломается на три части. Средний обломок летит не вниз, а вбок, к ракете. В это время ракета успевает подняться, и обломок льдины краем ударяет по соплу. И это удар огромной силы, масса обломка исчисляется сотнями килограммов. При разгоне этой ступени постепенно накапливается отклонение от расчетной траектории. Если в корректировке отклонения должна участвовать поврежденная дюза, то возникает «положительная обратная связь». Система управления идет в разнос. Мы имеем все основания считать, что предыдущие неудачные пуски из-подо льда имели ту же причину. При более тонком или более толстом слое льда такой проблемы не возникает, это мы уже успели многократно промоделировать. Устраняется проблема, по мнению наших ведущих специалистов, очень просто. Нужно немного изменить режим подачи топлива на взлете. Самым простым решением было бы резко ускорить ракету после взлома льда. Однако это потребовало бы внесения значительных доработок в двигатель. На сегодня мы и так используем практически максимальную мощность на взлете. Соответственно, предложено напротив, несколько затормозить взлет. Если мы, фигурально выражаясь, «подвесим» ракету в момент выхода нижней ее части из-подо льда, буквально на секунду, то образующийся перегретый пар «съест» край льдины. В результате льдина если и ломается, то на другом уровне, заметно ниже. При этом мы еще на всякий случай немного довернем крайние дюзы внутрь, к оси корабля. Результаты моделирования приведены на следующем слайде. При применении предложенных мер, вероятность повреждения дюз при пуске сквозь льды критических толщин будет уменьшена с сегодняшних примерно 30 процентов до приемлемого уровня, ниже одной сотой процента. Все необходимые расчеты завершены, программы откорректированы. Прошу разрешить следующий пуск в самое ближайшее время.

После того, как были заданы дополнительные вопросы и заслушаны ответы, выступили несколько членов комиссии, и вице-премьер подвел итог. Он был краток:

– Я оперативно доложу Президенту итоги совещания, в том числе вашу информацию о нахождении и ликвидации проблемы и предложение по скорейшему новому пуску.

И вот сейчас, не успел Генерал зайти в кабинет и сесть за рабочий стол, как зазвонила «кремлевка». Говорил вице-премьер.

– Я вас поздравляю, – сказал он не то с иронией, не то серьезно. – Президент, он же Главком, принял решение лично присутствовать на следующем пуске. Если в субботу, повторяю, в эту субботу она полетит не туда – за ней можете полететь и вы. А может быть и я. Но я в вас верю. Не подведите.

Не успел Генерал до конца осмыслить разговор с вице-премьером, как на его большом телефонном аппарате замигал внутренний вызов. Сейчас Генерал не был настроен с кем-либо разговаривать. Однако на звонки своего заместителя по безопасности он привык отвечать.

– Слушаю тебя, Саша, – сказал он.

Они давно были на «ты», Генерал, между прочим, никогда не тыкал тем, кто не мог ему сказать «ты» в ответ. Молодой, но очень опытный полковник Васин работал в институте уже три года, и пока приносил только пользу. Что выгодно отличало его от предшественников, так это современное образование в области информационных технологий, отличная физическая форма и работоспособность. Генерал особенно ценил его «заточенность» на работу на опережение неприятностей.

– Генерал, можно к тебе зайти, подышать свежим воздухом? – спросил Васин. Это обозначало, что у него есть строго конфиденциальный разговор, который он хочет провести вдали от телефонных аппаратов.

– Заходи, – ответил Генерал.

Через пару минут они уже выходили из кабинета Генерала на свежий воздух.

Генерал любил объявлять своим гостям, что у него есть своя крыша. Большинство гостей под «крышей» понимало высокое покровительство. Все весело смеялись, когда оказывалось, что из кабинета Генерала действительно был прямой выход на крышу одного из крыльев старого здания института. Здесь Генерал иногда любил походить, подумать, здесь же они обычно беседовали с Васиным конфиденциально. При таких разговорах они оставляли даже свои мобильные телефоны секретарю.

– Генерал, у меня есть несколько тем для беседы, все особой важности, не знаю, с какой начать, – сказал Васин.

Генерал уже получил свою порцию адреналина, поэтому был настроен весьма философски.

– А ты начни, как в программе новостей, сначала то, что в мире, потом в стране, потом в семье.

Васин крякнул и сказал:

– Ты знаешь, я всегда поражался твоей интуиции, Генерал. Значит, сначала в мире. Я тебе докладывал о вирусе, о том, откуда он пришел, о том, что я включен в команду. Час назад поступило срочное сообщение. Созданная вирусом выделенная сеть начала использоваться. Уже определено, куда течет через эту сеть информация, это где-то в Австрии. У меня самолет из Шереметьево через три часа, я уже с вещами, так что извини.

– Ну ладно, – сказал Генерал, – ты только осторожнее.

– Осторожнее, это бы хорошо, – ответил Васин. – Если я тебе скажу, что мы едем как туристы, не уведомляя европейских коллег, чтобы не гнать волну, ты меня поймешь?

Генерал задумался и сказал:

– Не уведомляя, значит, вы все летите как обычные люди, то есть с голыми руками?

– В самую точку, – согласился Васин.

– Ладно, это понял. Что в стране?

– Меня наш куратор с Лубянки попросил переговорить с тобой, чтобы ты отстранил Ларина от ведения новых разработок, на время. Рекомендация – не повышать его уровень осведомленности. Хотя бы до того времени, как закончится проблема с вирусом и будет окончательно ясно, что он просто случайный переносчик заразы. Кстати, понять, где он заразу подцепил, никто пока не может.

– Ну, – задумчиво протянул Генерал, – мысль конечно, правильная, верная. Только кто кому сейчас осведомленность повышает, это еще вопрос. То, что последняя Булава опять по ледяным полям поскакала, ты знаешь. Так вот, Ларин вроде понял проблему. Мы теперь ее всем институтом лечим по его сценарию. И уже назначен новый пуск. Давай с тобой попробуем предположить, кто на нем может вдруг оказаться?

– Что гадать, – сказал Васин, – я уже считай полгода жду, когда Сам новым атомным ракетоносцем порулит. Кто, кроме него, по праву должен новое поколение оружия обкатать? У него имидж такой, что он просто обязан на «Илье Муромце» кое-кому нос утереть, а нам всем будет приятно, что у нас он такой. Да ты не переживай, рука у него легкая…

– Ну, легкая она, если у нас все получится. А если не получится, то станет тяжелая, и вернешься ты со своей Австрии к другому Генералу. Ладно, с этой темой тоже все понятно, можешь сообщить, что до меня довел. А я уж буду принимать решение самостоятельно. Что дальше?

– Дальше на самом деле о семье. У тебя ведь дома доступ в Интернет мной организован. Для всех, кому разрешен выход в Интернет с работы, или организован от института доступ из дома, на всякий случай была установлена небольшая программка. Эта программа позволяет автоматически обнаруживать случаи обращения к плохим сайтам. Нет, я не имею в виду порнушку или что-либо такое. У нас программка поинтереснее. Мы автоматически проверяем каждый сайт, на который выходят сотрудники, на предмет благонадежности. Давно ли создан сайт, не находится ли в перечне криминальных или контролируемых террористами или спецслужбами и так далее. Так вот, дочь твоя младшая сегодня ночью ходила на сайт-ловушку. Это такая штука, которая создается под конкретный поиск. Ну, например, тебе вдруг нужно найти что-то редкое. Вот потребовался срочно рецепт приготовления мыла из шоколада. А я заранее знаю, что ты будешь такое искать. Вот и создаю сайт из одной-единственной страницы, на которой публикую как бы рецепт. И точно называю его «рецепт приготовления мыла из шоколада». В любой поисковой системе ты придешь ко мне, как миленький. Так вот, Анна попала в такую засаду.

– Если не секрет, – осторожно спросил Генерал, – что она искала?

– А искала она антидот, противоядие от отравляющего вещества нервно-паралитического действия по названию зарин, – был четкий ответ.

– Ничего не понимаю, – сказал Генерал.

– Это потому, – продолжил Васин, – что ты весь в своей работе. Ты ведь не подвергаешь анализу ничего, что к ней не имеет отношения. Ну и потому, что у тебя дефицит информации. Сейчас сам все поймешь, логическая цепочка простая. Даю информацию. Первое. В новостях, наверное, ты видел, что в Риме террорист захватил группу подростков-инвалидов. Он пообещал их отравить некоторым смертельным газом. Название газа нигде не сообщается. Второе. Дочь твоя получила ночью письмо, после которого она полезла в поиск. Я, естественно, пробил, откуда это письмо прошло. Точный адрес я не устанавливал, дороговато будет. Но отправлено письмо точно из Рима, через небольшого Интернет-оператора, который обслуживает несколько гостиниц. Включая ту, в которой захватили заложников. Улавливаешь?

– Ну, хорошо, Саша, – сказал медленно, по пути соображая, Генерал. – Письмо она получила из Рима. Это запросто. Она переписывается со всем миром. Могу допустить, что Анна в контакте с кем-нибудь из этой самой захваченной группы. Предположим, что они там, в Риме, узнали, каким газом их собираются травить. Предположим, что они попросили кого-нибудь, включая Анну, поискать рецепт противоядия. Но на кой хрен кому-то ставить на это дело ловушки?

– Товарищ Генерал, – серьезно сказал Васин, – ты слышал про такую породу журналистов – папарацци? Если какая-нибудь очень умная сука этой породы пытается вычислить, есть ли у этих мальчишек канал общения, какой-нибудь выход в Сеть, то ловушка может быть как раз для этого. Поймать любой ценой контакт, выйти на связь, все отснять и потом растрезвонить на весь мир. Генерал, ты чего это побледнел, ты в порядке?

Тот крикнул уже на бегу:

– Саша, скорее за мной, – и побежал по крыше в свой кабинет.

Забегая в кабинет Генерала, Васин услышал окончание фразы с Генеральского телефона громкой связи:

– …или находится вне зоны действия сети…

– А, черт, она и телефон выключила, – процедил Генерал, и нажал какую-то кнопку быстрого набора. Ответил его водитель.

– Георгий, – сказал Генерал, – немедленно машину к подъезду, ключи в зажигании, сам на заднее сидение.

Повернувшись к Васину, Генерал спросил:

– Твой багаж где?

– Вот все здесь, в этой сумке, я же прямо отсюда в аэропорт. Да ты чего?

– Саша, Анна мне час назад послала смс-ку: «Папа, не теряй, поехала в SVO[11] встретить одного гостя». Если твое предположение правильное – приезжая сука и мальчишек в Риме погубит, и Анне грех на душу положит. Будет она себя всю жизнь винить.

Генерал взглянул напоследок на рабочий стол и переключил быстрыми движениями телефоны на секретаря. Потом задумался на мгновение, вынул из ящика стола и сунул в нагрудный карман какую-то красную книжечку.

– Ну, вроде все. Гоним в Шереметьево.

Глава 18.

Среда.

Италия. Рим.

Среда тянулась для ребят бесконечно долго. Американец отправил электронное письмо своему самому надежному другу ранним утром. Теперь нужно было ждать возможности нового контакта целый день. Раньше влезть в Сеть не было никакой возможности. Спать долго как-то ни у кого не получилось, стоящая рядом железка со смертью не давала никому покоя. Ближе ко времени обеда завязался разговор о сути идей Гитлера.

Бразилец, который был самым младшим из приехавших, а выглядел совсем малышом, начал этот разговор. Он сразу честно признался, что особо ничего об этом не представляет:

– Я что-то слышал, даже слово помню, нацизм, но о чем это, может, в силу возраста, не понял. Однако, – продолжил он, – вроде бы жестокие слова Феликса действительно похожи на правду. Ведь так получается, что мы, инвалиды детства, в самом деле как бы нарушение природного естественного отбора. В какие-нибудь средние века мы бы все погибли еще в самом младенческом возрасте. А то и сразу после рождения. Кто-нибудь разбирался в этом, может, и прав был этот Гитлер?

Вопрос, по-видимому, очень заинтересовал и медбрата. Он только вкатил в комнату большую каталку с провиантом и приступил к раздаче. Было видно, как он сразу замедлил свою работу, видимо, желая присутствовать при этом разговоре.

Ответить Бразильцу решился Русский:

– Я думаю, что только у меня из всех нас была возможность прочитать главное произведение господина Гитлера в переводе на мой родной язык. Во всех нормальных странах эта книга («Моя борьба») запрещена к распространению. А у нас в период развала СССР и не такое можно было купить в любом книжном ларьке. Может, кто не знает, в нашей стране ведь много разных национальностей. И из бывших республик СССР многие приезжают. И вот в последнее время у нас тоже завелись какие-то последователи Гитлера. Их немного, но они есть. Однажды эти ребята вышли на меня, приняли за своего. У меня есть свой маленький сайт, там я повесил свое фото. Оказалось, что эти ребята выглядят также, они бреют голову, из-за этого их зовут «скинхеды»[12]. Я-то прошу мне голову брить, потому что у меня кожа плохая, по всей спине и ногам пролежни и язвы забодали. А так хоть на затылке чисто, а то под волосами тоже было плохо. Ну, вот я и попросил мне купить эту книгу, захотелось разобраться. Я прочитал внимательно, кое-что не понял. Но книжка очень напористо и убедительно написана. Я даже в чем-то начал соглашаться, и в этот нацизм почти уже поверил. Полез искать в Сеть, с кем бы обсудить. И натолкнулся на большой чат по нацизму, у нас, в России, на сайте Московского Университета. В основном участвовал народ взрослый. Я там даже и не признавался, что еще несовершеннолетний. Так один профессор из Университета нам всем очень просто доказал ошибочность нацизма. Я вот как раз сейчас у себя открыл в компьютере нашу переписку, берегу ее на память. Да и выражения некоторые я сам и не воспроизведу, давайте лучше прочитаю. Вот что пишет профессор:

– Дело в том, что Гитлер положил ошибку в самую основу своего учения о расах. По учению Гитлера, человечество нужно усовершенствовать путем селекции, как выводят породы лошадей или собак. Почему-то Гитлер решил, что для человека также применимы законы эволюции животного мира. Почему-то он решил, что постиг замысел Создателя. А вся история последних тысячелетий говорит о том, что эволюция животного мира закончилась. В этой эволюции все подчинялось созданию существа, обладающего не только телом, но и духом. И это произошло. Далее биологическая эволюция остановилась. Человек, как биологическое существо, уже много тысячелетий не обретает никаких новых черт. Так что ошибочно применять к одушевленным существам и к их сообществу – Человечеству – законы животного мира.

Профессор дальше очень красиво выразился, вот, читаю:

Не эволюция человеческого тела, а эволюция человеческого духа и Человечества в целом – вот закон нашего развития.

И дальше профессор сказал, что на Земле есть десятки миллионов живых доказательств того, что вся теория Гитлера ошибочна. Гитлер утверждал, что всякое расовое смешение приводит к смерти потомства, которое получилось в результате смешения. Если не в первом поколении, так попозже. Якобы такое потомство получается очень неудачным в физическом смысле. Вот мы сейчас и спросим у Бразильца, кто самые красивые ребята и девушки в Бразилии, белые или черные или кто еще?

Бразилец не раздумывая сказал:

– Конечно, это мулатас, это все знают.

– Вот, – сказал Русский, – да не все знают, что мулатас – это те, кто произошел от браков людей белой и черной расы. Когда-то белые люди для освоения этих территорий завезли из Африки рабов. Потом были перекрестные браки, еще туда же добавилась и кровь местных жителей, индейцев. И вывелся новый устойчивый тип людской породы. – И, заметьте, – сказал нам профессор, – от браков мулатас между собой не рождаются белые или черные или полосатые дети. Нет, обычно рождаются именно мулатас. Прекрасного физического сложения и отличного здоровья, и мужчины и женщины. Если когда на экранах появляются толпы красивых бразильских девушек, страстно танцующих самбу, так это точно мулатас. И атлетического сложения парни, играющие в волейбол на пляжах Рио-де-Жанейро тоже мулатас. Так что вранье у господина Гитлера, вранье.

– Ну ладно, – сказал Бразилец, – успокоил ты меня со своим профессором, похоже, что этот Гитлер сильно маху дал. И все равно, наверное, здоровые дети гораздо ценнее для общества, чем те, кто от рождения инвалид? Что бы твой профессор на это ответил?

– Ты знаешь, я ведь тоже не удержался и так прямо об этом его и спросил. Я ему написал, что-де у меня приятель – подросток, инвалид от рождения, и его часто мучает такой вопрос. Профессор мне и ответил при всех на нашем чате, причем он сразу понял, что я говорю о себе. Вот его слова:

Мой юный друг. Люди, верующие в Бога считают, что у человека есть ценность в этом мире и есть ценность за пределами этого мира. Сначала о ценности человека в период его земной жизни. Наверное, она определяется тем, что этот человек для Человечества сделал. Сдвинул ли он его немного от пещерной жизни в светлое будущее или наоборот. А если не сдвинул вперед все Человечество, поскольку это не каждому дано, так сделал ли он вообще что-нибудь достойное. Изменил ли к лучшему хотя бы что-нибудь вокруг себя. Или хотя бы самого себя. Теперь о ценности человека за пределами его земной жизни. По мнению практически всех религий, эта ценность будет определяться тем, насколько порядочно удастся человеку прожить жизнь. Сделает ли он больше зла или сделает больше добра, останется ли животным или приблизится немного к Создателю. И первое, и второе, конечно, связано между собой, но вовсе не определяется тем, в каком теле человек проведет свой отрезок жизни на земле.

И еще он мне написал:

Подумайте, если Бог позволяет сегодня Человечеству создавать условия для спасения и выживания тех, кто раньше погибал – значит, пришло время, когда это нужно.

Ребята затихли и задумались. Медбрат как-то весь подобрался, уменьшился и тихонько ушел с тележкой на кухню.

Наступившую тишину прервал неожиданно усилившимся звуком телевизор. Какая-то неинтересная для ребят передача, шедшая по новостному каналу, была прервана новостью действительно сенсационной. По сообщениям из ведущих астрономических обсерваторий, их радиотелескопы принимают устойчивый сигнал, исходящий из ранее неизвестного мощного источника. По мнению ученых, передаваемый сигнал, безусловно, носит искусственное происхождение.

Диктор, захлебываясь от восторга, цитировал высказывания специалистов:

– Можно практически уверенно говорить о сигнале, передаваемом разумными существами.

– При этом скорость передачи огромна, то есть передается невероятное количество информации.

– Попытки расшифровать сигналы пока не имеют успеха.

– Сигналы по форме напоминают обычные пакеты данных, типа тех, которые используются в сети Интернет, только большой протяженности. Однако внутри этих пакетов информация представлена в необычном виде.

– Все желающие могут ознакомиться с сигналами на сайтах обсерваторий, где эти сигналы отображаются в реальном времени, по мере поступления.

Далее в программе передач произошли изменения и на экране стали появляться разнообразные эксперты. Они повторяли почти одно и то же. Добавить что-либо толковое к самой новости никто не мог.

Большинство экспертов сошлись во мнении, что это просто розыгрыш. Ведь есть люди, готовые заплатить десятки миллионов долларов за полет на космической станции. Почему не предположить, что нашелся человек, заплативший пару сотен миллионов за спутник с суперпередатчиком, просто так, для сенсации. Были мнения и об аварии на каком-нибудь секретном корабле американцев или русских. Тем не менее, никто не мог отрицать вероятность контакта с иным разумом.

В другой ситуации эта новость, наверное, ребят бы взбудоражила. Но сейчас, когда их судьба была на волоске, мысли были не о внеземных цивилизациях. Кто-то уныло сказал:

– Дотянем ли, чтобы узнать, чем все это кончится.

Минут через тридцать, когда все в основном перекусили, возникла новая идея. Турок, улыбчивый парень, отечное лицо которого отличалось какой-то очень сухой кожей с мелкими трещинками, подал хорошую мысль.

– Ребята, сказал он, – если будет взрыв, не все компьютеры могут уцелеть. Я так прямо напротив этой штуки лежу. А нам всем хотелось бы, чтобы письмецо родным дошло. Давайте, каждый продиктует вслух хотя бы короткое сообщение так, чтобы все записали. Каждый у себя в компьютере на видное место прямо на экране положит. Так будет гораздо больше шансов, что сохранится. Да и время скоротаем… Давайте от двери начнем, с Индуса, если он не против.

Индус сказал:

– Нет, я не против, идея правильная. Мне, например, очень-очень нужно, чтобы мое письмо дошло моему дяде. Это старший брат моей мамы. Он тянет всю нашу большую семью. У него сейчас две самые большие проблемы – выдать замуж дочь и отправить учиться сына. А у нас и то, и другое требует хороших денег. Если, конечно, отдать девушку в хорошую семью, а парня в хороший университет. Например, в Бангалор, где он и выучится и работу получит. История, ей-богу, смешная. Большинство из нас с вами нуждается в чужой помощи, в том числе и для того, чтобы облегчиться. Ну, вы меня понимаете. Мне дядя у кровати сделал крепкие поручни, и я наловчился почти обходиться сам. Одна была проблема – горшок то и дело падал. Тут дядька мой приносит однажды старый металлический то ли горшок, то ли вазу. Черный весь, устойчивый, тяжелый такой, в самый раз. Он его нашел, когда деревья сажал. Дядя большой кусок земли взял в аренду и выращивает фрукты. Ну вот, я как-то на этом горшке и задумался, а чего горшок такой тяжелый? В общем, мой горшок оказался из серебра, процентов на 90, не меньше. Я его всем, чем положено, проверил, вплоть до кислот, это точно серебро. У дяди через месяц юбилей – пятьдесят лет, я хотел ему тогда и объявить. Пусть он сестре моей двоюродной красивую свадьбу справит, и брата учиться на программиста отправит. Кстати, у него точно большие способности.

Все быстро застучали по клавишам. Американец пошутил:

– Признавайся, ты, наверное, из рода махараджей, если у тебя даже горшок серебряный.

Индус серьезно ответил:

– Нет, мы не кшатрии, мы шудры. В древней Индии все население делилось только на четыре группы – брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры. Брахманы – это ученые и жрецы. Кшатрии – воины и знать, дворяне, по-вашему. Вайшьи – купцы, владельцы земель и скота, но это кто владеет, а не кто работает. А шудры – работники. Это потом уже появилось деление на более мелкие группы. Васко да Гама, португальский путешественник, назвал такие группы «каста»[13]. Сейчас таких каст в Индии примерно три тысячи. Но независимо от конкретной касты, все ремесленники, а также крестьяне на чужой земле – шудры. Нас в Индии – большинство. Ну, наверное, у меня все, очередь за Евреем.

Еврей, худенький бледный паренек с длинными вьющимися прядками черных волос от висков – пейсами, грустно улыбнулся и сказал:

– Вы знаете, у меня такой проблемы нет. Я перед отъездом письмо моим родным на диске на моем компьютерном столике оставил. Если что – найдут обязательно.

Китаец его спросил:

– А ты всегда такой предусмотрительный?

– Ты знаешь, – ответил Еврей, – у меня такая хреновая болезнь, гемофилия, кровь не сворачивается. От любого ушиба могу концы отдать. Регулярно из дома в клинику забирают, от очередного внутреннего кровоизлияния откачивают. Каждый раз я понимаю, что могу назад не вернуться. Чтобы сюда приехать, я сам расписку дал, что если не довезут – моя проблема, ведь я теперь совершеннолетний и смог настоять. Поэтому я такое письмецо прощальное давно составил, теперь каждый месяц его немного освежаю и все. Так что меня пропускаем, у нас следующий Бразилец.

Бразилец сказал:

– А можно, я после всех, я стесняюсь пока что-то.

Мексиканец, плечистый паренек с иссиня-черными длинными прямыми волосами, чья кровать была следующей, сказал:

– Конечно, малыш, не вопрос. Тогда моя очередь. Мне обязательно нужно, чтобы мое сообщение дошло до брата. Мы живем в столице, в Мехико. Неподалеку от города есть древнее место, может быть читали или видели что-нибудь об этом, называется Теотиуакан? Там есть две пирамиды, их принято называть пирамида Луны и пирамида Солнца. Около года назад мне приснился сон, что, если я посмотрю на мир с пирамиды Солнца, то скоро стану здоровым. У меня ведь ноги выросли обычного размера, нормальные, никто понять не может, почему не могу ходить. Я рассказал о своем сне как-то брату. Недели за три до моего отъезда, он в выходной с утра пораньше вынес меня на улицу и отвез к пирамиде. Там посадил на себя и полез наверх. Туда и без инвалида на спине забраться нелегко. Я так боялся и за него, и за себя, но мы все-таки забрались. По пути даже обогнали большую группу иностранцев. Их вела красивая такая девушка – гид. Наверху оказалась площадка большая, брат меня посадил, сам отошел в сторонку отдышаться. Пока иностранцы глазели по сторонам, девушка меня обо всем расспросила. А потом сунула мне визитку свою в кармашек куртки и сказала:

– Покажи брату через месяц. Если сразу вспомнит, о ком речь – пусть позвонит мне. Только дай честное слово, что раньше не отдашь и ничего не скажешь. Ну, я пообещал, конечно. Потом, по правде говоря, я и забыл совсем об этом. Мы готовились к моей поездке, суеты было много. А когда брат отвозил меня в аэропорт, я вижу, что он какой-то больно задумчивый. Спросил я его:

– Ты, мол, чего, брат, о чем все думаешь?

Он и говорит:

– Ты знаешь, девушка одна из головы не выходит, каждую ночь снится. Может, помнишь, когда на пирамиду мы лезли, она гидом у иностранцев там была. Не сообразил я запомнить хотя бы, из какой она фирмы. Теперь найди ее – в Мехико 15 миллионов человек живет.

Я тут все вспомнил, давай дни считать. Получилось – вернусь, как раз примерно месяц исполнится, вот обрадую брата. Только я ему хотел условие поставить: он меня еще раз на пирамиду поднимет и там с этой девушкой поцелуется. А я на них буду смотреть и радоваться. Обязательно нужно, чтобы брат прочитал. Визитку он найдет дома в нагрудном кармане моей куртки, в которой я был на пирамиде. Все записали? Тогда очередь Японца.

Японец легко на руках поднял свое маленькое, резко обрывающееся после таза тело, и сел строго вертикально. Потом он с легким поклоном повернул свою гордо поставленную голову направо, налево и серьезно сказал:

– Мое письмо адресовано отцу. Он у меня работает в департаменте здравоохранения. Последние годы у нас самая большая опасность – птичий грипп. Очень боимся, что занесет нам эту заразу какая-нибудь стая птиц. У нас еще много, несколько сотен тысяч людей с генетическими нарушениями, вроде меня. Помните, о чем речь. Есть опасение, что в организмах таких людей и может произойти опасное слияние вируса гриппа птичьего и вируса гриппа человеческого. И может тогда начаться всемирная эпидемия. Я на эту тему много думал и кое-что придумал. Только вы не смейтесь. Если сделать много – несколько тысяч штук – маленьких летающих шприцев, то можно вакцинировать практически каждую стаю перелетных птиц. Я назвал эти штуки «шмель». Стая этих шмелей должна впрыскивать небольшими дозами вакцину всем птицам стаи без разбору. В результате можно уверенно обеспечить нужную дозу каждой птице.

Китаец сказал:

– У нас полно народу работает над этой проблемой, но такого я еще не слышал. А ты, что, на каждого маленького шмеля ставишь насос, чтобы впрыснуть лекарство?

– Нет, – гордо сказал Японец, прищуривая свои острые умные глаза. – Я использую силу инерции. Поршень шприца массивный. Скорость шмеля такая, что, при попадании в объект, поршень по инерции продолжает двигаться. Ну и впрыскивает ровно столько, сколько нужно. Как только «шмель» ощущает, что поршень остановился – резко дается задний ход. И все по новой, пока не опорожнится весь шприц. Я с собой привез сюда пару опытных образцов. Думал, похвастаюсь на нашей олимпиаде. Хотите – могу хоть сейчас поднять их в воздух и впрыснуть кому чего нужно. Только подставляйте мягкое место.

Все дружно засмеялись. Только Еврей вдруг сказал серьезно:

– Ты парень, не спеши, может быть, и поднимем и чего-нибудь кому-нибудь впрыснем.

Было понятно, что Еврей на что-то намекает, но на что – кто его знает.

Японец продолжил:

– Напишите, пожалуйста, что все чертежи и описание у меня есть не только в этом компьютере. Копия есть дома, на «флешке», карте памяти, которая лежит в шкатулке на тумбочке у моей кровати. Имя папки – «шмель».

Малаец, коротко стриженный, смуглый парень, весело сказал:

– У меня, вообще-то, нет ничего особенного, что я могу передать своим родным и близким. Они обо мне все знают. Знают даже, что я для младших братьев книжку умных мыслей собираю, от себя кое-что туда тоже пишу. Знают, где найти копию. Они только диагноз мой настоящий не знают. Не принято у нас такое сообщать даже близким родственникам. Поэтому мои родные думают, что вот у меня в детстве ступни ног отнялись, и на этом все остановилось. А у меня на самом деле такая дрянь, которая ползет снизу до самого верха. Давно по мне ползет, с самого детства. Уже почти по пояс дошло. Говорят, я успел сам немного походить своими ногами, но, честное слово, не помню. Я сам по своим ощущениям вычислил, что это за болезнь, весь Интернет перерыл. Название у болезни длинное, в общем, какой-то склероз. На ногах это не останавливается. Так и должно было потихонечку у меня снизу вверх все отключаться, пока не остались бы одни мозги. И еще хочу, чтобы мои родные узнали правду о том, как мы здесь встретили эту беду. Напишите, что мы не плачем и не колотимся в истерике, а ведем себя, как мужчины. И умирать будем, как мужчины. А если сможем бороться – то поборемся.

После недолгой паузы, когда опять затихло шелестение клавиш, заговорил Турок.

– У меня письмо для мамы. Папа у меня сильный, а мама – она мама… Я надеюсь, ей будет немного легче, если она узнает, что этот Феликс не намного ускорил мою смерть. Я полтора года назад «хакнул» сервер лаборатории, в которой все данные моих анализов и все медицинские заключения. Болезнь смертельная, лечить не умеют, почки исчезают на глазах. Я никогда таким оплывшим не был, а теперь отеки вообще не сходят. Возят меня постоянно на очистку крови, но толку все меньше. У меня даже выделяться почти уже ничего не может, сделали выход прямой, мочеприемник вот прикреплен на поясе. Как только содержание какой-то дряни в крови перевалит за критический уровень – тихо уйду. Ну, так я уже скоро год как подменяю там данные анализов, изображаю, что у меня еще есть почти два года. На самом деле должен был протянуть еще от силы пару месяцев. Меня и сюда бы никто не пустил, если бы знали реальные анализы. А мне так хотелось напоследок поехать в путешествие. Напишите, пусть мама знает, что я не хотел ее огорчать и думал уйти незаметно и достойно. И чтобы и она, и все мои родные знали: пока я последний раз ножкой не дрыгну – буду улыбаться.

В шелесте летающих по клавишам пальцев были слышны посапывания. Кто-то не смог удержать наворачивающиеся слезы. Из открытой двери кухни тоже было слышно какое-то бормотание, как будто человек говорил сам с собой.

Глава 19.

Среда.

Россия. Москва.

Черная иномарка представительского класса стартанула от главного входа Московского Института Теплотехники с визгом резины, жестко и стремительно. За рулем был Генерал, его зам по безопасности сел рядом, водитель пристроился на заднем сидении.

Пристегиваясь на ходу, Генерал скомандовал:

– Всем пристегнуться.

Через пару минут стало понятно, что это стоило сделать. Генерал повел машину на предельной скорости, пересекая все линии разметки и срезая повороты. Вождение напоминало репортажи с шоссейных гонок. Спустя несколько минут, когда спутники Генерала начали приходить в себя, Саша осторожно спросил:

– Генерал, откуда такая школа езды?

Генерал, весь сосредоточенный на дороге, отвечал медленно, когда выдавался момент.

– Было такое время, когда грохнулся великий и нерушимый Союз. Я тогда уже был доктором наук, первым заместителем директора института. Днем. А вечерами и ночью я «бомбил» на своем старом Москвиче. На жизнь просто перестало хватать тогда, а бросить Институт тоже совесть не позволяла. Верил, что еще поднимется страна, еще будет себя уважать, еще захочет иметь лучшее в мире оружие. Так вот примерно три года и таксовал. Очки себе купил в половину лица, кепку. Все боялся сначала, что сотрудники или знакомые сядут. А потом перестал, когда класс стал появляться. Плохо делать ничего я не люблю. Почитал, поучился, взял несколько уроков на полигоне. Ну и перестал стесняться, у меня и это вроде стало довольно профессионально получаться.

На этом месте Генерал как раз прошел на скорости крутой поворот с обгоном сразу группы автомобилей. Да, вопросов по классу не было. Васин в свое время проходил специальные занятия по экстремальному вождению и мог честно сказать – сегодня он присутствовал на «мастер-классе».

– Саша, – сказал Генерал, – у тебя есть знакомые пограничники высокого уровня?

– Конечно, вместе академию ФСБ заканчивали.

– Нужно попробовать связаться с погранцами в Шереметьево, подобрать кого-нибудь похожего на Анну, чтобы развести иностранного гостя.

Васин кивнул головой и схватился за мобильный телефон. Уже через пару звонков было слышно, как он передавал начальнику смены аэропорта основные приметы Анны для подбора кандидатки на замену.

– И еще, – говорил Саша в телефон напоследок, – скиньте мне смс с прибывающими сейчас рейсами, откуда прилет и в какое крыло аэропорта.

Глядя на то, как Генерал стремительной «змейкой» проходил сквозь довольно плотный поток машин, Васин невольно задумался. Ведь и по своей работе Генерал отличался тем же самым. Его решения и действия были для окружающих зачастую также неожиданны и стремительны, как сейчас его маневры для других водителей.

Понятно, что его жесткий и стремительный стиль многим не нравился. Но он при этом никого не подставлял. Как и сейчас на дороге. Он просто обгонял и уходил дальше.

Когда Генерал проезжал с визгом поворот на МКАД, водитель Георгий не выдержал.

– Генерал, скиньте скорость, там на этом участке ремонт, будет пробка. А у нас ведь ни мигалки, ни сирены, все сняли, демократия.

– А не вопрос, – ответил Генерал, – сначала откройте подлокотник, там есть старая кассета, ни разу не слушали?

– Да нет, Генерал, я ваши вещи в машине не трогаю.

– Ну, так передайте нам эту кассету вперед. Саша, воткни ее в магнитолу, там, пониже входа для дисков, есть окошко для кассет. Отлично. Теперь врубай звук на полную, берегите уши и открывайте окна.

Из динамиков машины понеслись громкие звуки сирены, прерываемые специфическим «кряканием». Генерал прокричал:

– Это у меня еще с тех старых времен запись, когда калымил, проверим, как работает.

И он резко повел машину наперерез потока, через всю Московскую кольцевую автодорогу в крайний левый ряд. Сирена завывала, фары моргали, водители уступали дорогу. Но поток все равно был очень плотный, даже в крайнем левом ряду.

– Ну, теперь держитесь за поручни, – опять закричал Генерал и в какое-то мгновение заехал левыми колесами автомобиля на бетонное разделительное ограждение. Машина стала под углом, в результате ей хватало места проскочить между плотным потоком и ограждением. Вот так, боком и под звуки сирены, они прорывались по МКАД.

На выезде с кольцевой автодороги на трассу был пост автоинспекции. Было понятно, что с камер видеонаблюдения резвую машину уже давно заметили и обязательно попробуют проверить документы. Так и есть, уже видно, как бежит наперерез инспектор, размахивая жезлом.

Васин спросил:

– Генерал, мне предъявить ему удостоверение?

– Подожди, может моим обойдемся, – сказал Генерал, вырывая из кармана красную книжку и распахивая ее на ходу перед инспектором. Тот бросил на нее взгляд, козырнул, притормозил соседние машины, еще раз козырнул и пошел назад через дорогу на свой пост.

Выскакивая на заключительный участок шоссе, Генерал облегченно вздохнул. Крайняя полоса была пуста, до аэропорта осталось совсем немного.

Васин опять же осторожно спросил:

– Генерал, на мое удостоверение так не реагируют. По моим данным, ты у нас в спецслужбах вроде не замечен. В депутаты ты тоже не пошел, сам отказался. Покажешь корочки или секрет?

Генерал передал красную книжечку, но сказал:

– Сначала посмотри издалека, а потом читай вблизи.

Саша отвел книжку подальше, раскрыл и увидел удостоверение генерала ФСБ с фотографией нашего штатского Генерала. Причем форма удостоверения, все шрифты и расцветки были правильные, ему ли не знать.

Поднеся книжку к себе поближе, он засмеялся и с удовольствие прочитал вслух:

– Фамильная Служба Безопасности. Дана такому-то в том, что он является Генералом и самым лучшим папой, защитником и обороной семьи.

Генерал, улыбаясь, сказал:

– Анна сделала мне это в подарок на день рождения. Была просто шутка, а видишь, как пригодилось.

Телефон Васина принял смс. Он прочитал, посерьезнел и произнес вслух:

– Вариант практически только один и этот рейс уже полчаса, как приземлился. Пассажиры сейчас проходят паспортный контроль. Граница обещает не спешить, но в разумных пределах. Есть риск разминуться.

В это время бесконечно довольный собой Блондин стоял в длинной очереди на паспортный контроль. Он хвалил себя за расторопность и проницательность. Ведь он не только сообразил, что у захваченных ребят может быть вариант выхода в Сеть. Главное – он быстро расставил ловушки в Интернете.

Он их разместил как бы в нескольких странах, сайты имели разные классы регистрации, были и .com, и .org, и национальные. Всего сайтов было более десяти, по названиям всех известных отравляющих веществ времен второй мировой войны.

Для оперативности и точности пришлось ночью поехать в Мюнхен. Там был его старый знакомый – большой специалист по разным гадостям в Сети, как он сам себя называл. Да и вылететь отсюда в случае удачи было можно куда угодно.

Наивная девочка из России попалась так быстро и легко. Через пару часов после постановки ловушек она уже позвонила ему на номер, указанный на странице на сайте. У нее оказался неплохой английский.

Пришлось объяснять, что дело секретное, стоит серьезных денег. Девушка подтвердила, что у нее есть возможность заплатить за информацию (он запросил немного – полторы тысячи евро, чтобы не отпугнуть). Ему стало смешно, когда он вспомнил, как она попыталась поторговаться. Она не смогла набрать больше 1200 долларов, перезвонила ему еще раз, умоляла, и он снисходительно согласился. Договорились, что он перешлет рецепт с кем-нибудь, кто летит в Москву ближайшим рейсом, и сообщит ей рейс. Только она должна «курьера» вежливо принять, то есть хотя бы поужинать с ним.

Откуда этой глупышке знать, что это он сам летит в полной уверенности, что сможет выдоить из нее все необходимое. Более того, он надеялся еще и на романтическое приключение с девочкой. Он не собирался сразу отдавать ей «совершенно секретный» рецепт изготовления в домашних условиях жидкости для опрыскивания винограда от вредителей.

Блондин был уверен, что уговорит ее поехать в гостиницу. Там сначала нужно покушать вместе в ресторане. В ресторане он точно сможет подпоить ее слегка. Потом пригласит поговорить в номер и отловит сразу всех зайцев. С его прекрасными манерами, роскошной шевелюрой и большим опытом успех у неопытной девочки обеспечен. Опять же ей очень нужен рецепт, ну как она сможет отказать.

Девочка должна быть чистенькая, наверное, из обеспеченной семьи. Для них тут тысяча – это большие деньги, – продолжал он не спеша раздумывать, продвигаясь к кабинке для проверки паспортов. – А на самом деле ну разве это деньги, да одни авиабилеты ему обошлись вдвое дороже.

Он ведь себе взял бизнес-класс, что уж тут экономить, все равно не из своего кармана. Зато как его хорошо обслуживали весь полет. Выпивки столько за счет хозяина под хорошую закуску он уже давненько не получал. Но сознание его еще вполне было светлое. В таком состоянии он не сел бы за руль, но уж развести девочку – не проблема.

Когда Генерал и его боевой заместитель вбегали в зал прилета, они знали, что прибывший рейс встречают в левом крыле аэропорта. По иронии судьбы на этом же самолете через пару часов в Европу должен был лететь Васин. Сейчас же он на ходу звонил начальнику смены пограничников.

Анну увидели издалека, она была в яркой куртке любимого рыжего цвета, и была одна. Генерал перекрестился на бегу. Анна вытаращила глаза, увидев отца и дядю Сашу, бегущими по залу аэропорта к ней. Из служебного выхода к ним быстрым шагом подошли в это время еще двое – начальник смены и высоченная стройная девица, оба одетые в пограничную форму.

Пока Васин производил инструктаж «замены», Генерал в двух словах объяснял дочери происходящее. Анна не выдержала, слезы закапали из глаз, она плакала молча, стиснув зубы.

После письма своего далекого друга она не сразу сообразила, в чем дело, но поняла, что дело серьезное. Пока искала антидот, натолкнулась на репортажи из Рима. Ей стало страшно, и она поняла, что у ребят, может быть, это последняя надежда. И вот такая гадость.

Васин повернулся к ней и сказал:

– Подождите плакать, Аня, еще не вечер.

Она сквозь слезы посмотрела на него с надеждой. Дядя Саша – «настоящий полковник» и обычно слов на ветер не бросает.

– Ты лучше скажи, по каким приметам он тебя должен узнать?

– Куртка рыжая, волосы темные, длинные, на голове ничего, а в правой руке рыжая бейсболка. Если будет много народу – я должна повыше поднять руку с бейсболкой, и он подойдет.

Замена встречающей произошла быстро. Правда, пограничница была заметно выше Анны, рукава куртки оказались вызывающе короткими. Решили курточку просто набросить на плечи. Получилось неплохо, темно-зеленая юбочка, белоснежная рубашка, рыжая куртка и рыжая бейсболка в руке.

Васин с начальником смены завершали инструктаж:

– Погоны с рубашки давай сюда, удостоверение оставь, вдруг пригодится, вот деньги на расходы. Снарядов не жалеть, из аэропорта не выпускать, действовать без применения силы, при первой возможности отправить его отсюда. Вот, например, через сутки будет опять тот же самый рейс, каким он прилетел. Было бы неплохо постараться засунуть его назад. Как только созреет – подведи его с билетом и паспортом к кассам, мы сейчас там поговорим, чтобы тоже помогли.

– Ну, Катя, крепись, – завершил начальник и сказал Васину, – не беспокойтесь, товарищ полковник, задание выполним.

Генерал собрался попрощаться и уходить вместе с дочкой. Саша сказал ему:

– Подожди минутку, у меня для Анны есть кое-что. Думал, через тебя передам, а видишь, как вышло.

Он отвел Анну в сторонку, достал из кармана записную книжку и открыл. Внутри был небольшой конверт.

– Аня, возьмите своей рукой этот конвертик и никогда никому не рассказывайте, откуда он у вас взялся, – сказал он строго. – Это настоящий рецепт того, что вы искали.

– Дядя Саша… – у Анны не было слов.

– Ну ладно, ладно. Имейте в виду, там все не так просто. Нет уверенности у меня, что ребятам это поможет. Но, по крайней мере, наша совесть будет чиста, сделали все, что могли. Езжайте-ка с папой быстренько до дому.

Встречающая девушка немного не соответствовала ожиданиям Блондина. Она не выглядела таким почти ребенком, как ему показалось по разговору. И голос стал вроде потверже, хотя по телефону всегда голос немного отличается. Но главное – как же высока она была! Ему показалось, что он ей будет примерно по плечо, не выше.

Ничего, подумал Блондин, справлюсь и с такой. Считай, что это модель, они все высокие.

– Ну, давайте поедем в гостиницу, – начал было он.

Девушка перехватила инициативу и строго так объяснила:

– Нет, у нас так не принято, сначала отметим ваше прибытие.

И она твердой рукой повела его в кафе, усадила за столик и сказала:

– Сидите, я сейчас чего-нибудь закажу.

– Ого, – подумал Блондин, – вот оно, известное русское гостеприимство. Она еще и платить будет, и уже тепленькая будет сразу. Можно будет обойтись и без ресторана в гостинице, а сразу в номер.

Он расправил свои роскошные волосы и приготовился очаровывать глупышку.

Бармен у стойки в кафе поднял глаза на Катю, та приложила палец к губам, и он понял – пограничница работает.

– Что прикажете?

Катя распоряжалась вполголоса

– Сначала по бокалу пива. Ему в бокал залить заранее стопку водки. Еще бутылку водки самой дешевой, к ней бутерброды повкуснее, кушать очень хочется. Мне поставить запивку – стакан с водой – и менять воду после каждого тоста. Как бутылка опустеет – еще по бокалу пива в том же виде. Будет от пива отказываться, скажешь – подарок от бара. И потом еще бутылку водки. Дело у нас серьезное, будешь меняться – передай установку по смене. Скорее всего, мы надолго задержимся.

Через несколько минут со словами:

– Ну, Велкам ту Раша[14], – Катя чокнулась с гостем и без остановки осушила свой бокал с пивом. Блондин не привык отставать, тем более от девушек, и махнул «ерша» тоже залпом. Бармен у столика открыл бутылку водки и налил по стопке. Затем он поставил около Кати стакан с водой, отвел лукавые глаза и направился к стойке. Чтобы не услышать ненароком лишнего, он привычным жестом, не глядя, сунул в музыкальный центр диск с русскими народными мелодиями и включил музыку погромче.

Глава 20.

Все еще среда.

Австрия. Зальцбург.

Обед в поместье неподалеку от Зальцбурга превратился в ранний ужин. Неожиданный приезд журналиста Риттера отодвинул начало трапезы. Сначала гость не мог въехать в ворота. Автомобиль оказался непростым, на его крыше была установлена спутниковая тарелка, это была небольшая трансляционная студия на колесах. Потом приезжего устраивали в доме, этим занималась, как обычно, донна Исабель.

Устроившись, журналист спустился в гостиную и откровенно рассказал Илье и кардиналу историю своего появления в поместье, начиная от «установки» шефа.

Выбирая тему для будущего репортажа, Риттер предположил, что сделка уже совершена, причем объект сделки соответствует утверждениям продавца. Этим он объяснил молчание Ватикана и исчезновение сайта с объявлением о продаже. Выйти на покупателя клонированного тела, как оказалось, было легко.

В каждой стране Евросоюза есть люди, имеющие доступ к единой базе данных европейской комиссии по надзору за отмыванием денег. Риттер нашел в Интернете несколько предложений купить за скромную мзду справку о свершившихся в мире за последний месяц крупных финансовых операциях.

За последнее время была только одна сделка с ценой, соответствующей запросу продавца. При этом было сразу понятно, что цена сделки не соответствует официальному предмету приобретения – поместью под Зальцбургом. За эти деньги можно было купить сотню таких поместий. Найти свершившего сделку нотариуса, чтобы уточнить адрес, было уже делом техники и настойчивости.

После рассказа Риттер пообещал, что он не будет снимать ничего, что не будет одобрено владельцем поместья. Илья отдавал себе отчет в том, что происходящее может иметь историческую ценность. Поэтому он решил, что появление профессионального и напористого журналиста – это судьба, с чем был согласен и кардинал. Илья пообещал, что после обеда они пойдут в лабораторию, и предложил перейти к трапезе.

Не успели они расположиться за столом, как в прихожей опять появился доктор Бирман. Он нес в руке явно нетронутую корзинку с продовольствием. На вопросительный взгляд донны Исабель доктор честно признался, что сразу заснул, а теперь, когда проснулся, решил предложить кому-нибудь разделить с ним ужин. Илья познакомил его с журналистом, и они уже вчетвером перешли к столу.

Беседа как-то сама собой перешла в обсуждение истории создания лаборатории и появления главного пациента.

Сначала кардинал всем рассказал самые главные сведения о плащанице. Илья дополнил его рассказ тем, что узнал от прежнего владельца лаборатории.

Затем пришло время для рассказа доктора об истории самой лаборатории. Доктор Бирман работал практически со дня основания, начал лаборантом, потом был помощником руководителя лаборатории.

Первый руководитель был, по мнению доктора, человек уникальный. Все ныне живые клоны были результатом именно его экспериментов.

В этом месте журналист робко поднял руку и спросил:

– Так Он не один?

Доктор сказал:

– Сейчас, подождите, все расскажу. Наш первый руководитель, к сожалению, пятнадцать лет назад скоропостижно скончался и унес с собой тайну успешного клонирования. Сегодня во всем мире никто не умеет делать то, что он умел. Когда вы размещаете ядро клонируемой клетки в чужую яйцеклетку, нужно, чтобы они потом синхронно развивались. Руководитель использовал какой-то специальный цикл температурной обработки яйцеклетки. Он собирался опубликовать свой метод, говорил, что это точно тянет на Нобелевскую премию. Но не успел. После него – как отрезало, ни одного успешного эмбриона за пять лет. Потом пошли известные всем опыты с овечкой и так далее. Проблему до сих пор никто решить не может. Не дано пока больше никому создавать здоровые клоны животных, не говоря о человеке. В общем, мы отказались от дальнейших попыток.

Доктор Бирман посмотрел по сторонам, убедился, что донна Исабель ушла на кухню, и продолжил:

– Именно первый руководитель и уговорил прежнего хозяина лаборатории на второй эксперимент, с несколькими клонами от одного носителя. Господин Алекс не хотел давать на этот эксперимент денег. Он и так нас постоянно попрекал, что мы для него только убытки приносим, а как реально оживить его отца – не знаем. Он ведь так нам представил главного пациента. Но в это самое время скончался сын донны Исабель. Вам ее не узнать, но мы все тогда были люди молодые и признали в ней бывшую известную порнозвезду. Она родилась и выросла в Южной Америке. Господин Алекс увидел ее в студии, когда он приехал со своей группой снимать очередное «порно». Он много фильмов снимал в Южной Америке, по экономическим соображениям. Исабель тогда была начинающая киноактриса в обычных сериалах. Алекс пригласил ее поужинать, интересовался материальным положением. А положение ее было незавидное. Исабель была матерью-одиночкой. Отца ее ребенка убили в какой-то драке, пока она была в роддоме. Она была вынуждена много работать. Мальчик часто один оставался дома, а когда стал подрастать, то играл на улице. С приятелями они гоняли в любимый футбол прямо на улице день и ночь. И однажды ее мальчик попал под колеса автомобиля, управляемого пьяным водителем. Денег не хватало не то, что на лечение, но и просто на жизнь. Алекс предложил ей переехать в Европу, пообещав, что даст работу в кино и деньги на лечение сына. О том, в каком кино ей предстоит сниматься, она поняла слишком поздно. Беззащитная женщина оказалась вместе с сыном в полной зависимости от Алекса, без документов и без денег, на полулегальном положении. Выбора не было. Сначала она снималась в фильмах господина Алекса. Потом, когда стала постарше, он ее взял к себе в управляющие хозяйством. Мальчика, как потом выяснилось, он отдал не в клинику, а в приют. И приют был не в Германии, а в какой-то стране бывшего социалистического лагеря. Платил за содержание копейки, и ребенком, судя по всему, никто серьезно не занимался. Донне Исабель Алекс не разрешал покидать поместье. Иногда он организовывал ей телефонный разговор с сыном, который даже не мог ей объяснить, где же он находится. Господин Алекс был в отъезде, когда однажды в поместье раздался звонок из приюта. Звонок приняла донна Исабель и ей самой сообщили о смерти мальчика. Тогда донна Исабель не выдержала и рассказала самым близким из сотрудников свою историю. Она поклялась отомстить Алексу. Кто-то оперативно донес хозяину о случившемся. Тут он и придумал этот вариант – взять в качестве донора для эксперимента ее сына. Пока Алекс финансировал лабораторию – жили двенадцать копий сына донны Исабель. В результате она заботилась о сохранении здоровья господина Алекса больше, чем о своем собственном.

Ужин завершился неожиданно. На мобильный телефон Ильи второй раз за день позвонил нотариус из Зальцбурга. Он был откровенно взволнован.

– Господин Стольский, – сказал он, – у меня опять были гости по вашему поводу. Только, по сравнению с этими людьми, тот корреспондент был сама деликатность. Мне угрожали ножом, обещали отрезать все, что можно отрезать, если я немедленно все о вас не расскажу. Их было двое. Еще раз меня простите, но я им тоже все рассказал, у меня семья, дети, сами понимаете. Мне кажется, они собираются поехать к вам. Я вам рекомендую вызвать полицию.

Илья передал свой разговор сотрапезникам. Доктор посоветовал вызвать привратника, Мусу. Тот моментально явился и объяснил, что господин Алекс неплохо укрепил ворота и ограду.

– К тому же, – напомнил привратник, – сам я бывший военный. Так что два хулигана не являются для нас предметом для беспокойства. Если что – вызовем по телефону полицию, они за пять минут будут здесь.

Быстро завершив ужин, все пошли в лабораторию. Здесь Риттер впервые за многие годы вдруг ощутил в себе какую-то внутреннюю дрожь, какое-то возвышенное волнение.

Доктор с удовольствием вызвался помочь журналисту в развертывании его телевизионной системы. Автомобиль – мобильную телестудию – подогнали к дверям лаборатории. Оказалось, что можно подключить две телекамеры, одну стационарную и одну переносную.

Стационарную камеру установили в комнате для наблюдений и настроили ее на передачу изображения главного пациента лаборатории. Переносная камера была соединена со студией радиоканалом. Можно было легко перемещаться в радиусе ста метров с камерой в руках. Доктору было весьма интересен процесс ориентации спутниковой антенны. Он активно помогал Риттеру и до наступления темноты все уже было настроено.

И Илья, и кардинал были рядом с ними на улице, когда вдруг яркая вспышка озарила темные низкие облака. Через несколько секунд дрогнула земля, сначала коротко, потом потише и как-то протяженнее, и раздался звук, похожий на короткий раскат грома. Все переглянулись. Предположить, что это было, никто не смог.

Раздался звук быстрых шагов, и к дверям лаборатории подошел привратник. Его смуглое лицо было явно озабочено.

– Господин Илья, – тихо сказал он, – примерно в полутора километрах от нас только что взорвали какое-то строение.

– Почему вы так думаете? – спросил Илья. – И давайте погромче, у меня нет секретов от доктора и гостей.

Муса стал объяснять для всех. Расстояние до взрыва определяем при помощи разницы между скоростью света и скоростью звука. Свет приходит практически без задержки, а звук идет медленнее. Время, прошедшее от момента вспышки до услышанного нами звука, умноженное на скорость звука, дает расстояние до места взрыва.

Задержка была примерно пять секунд, множим на триста метров в секунду и получаем около полутора километров. Взрыв был на земле, иначе мы бы не почувствовали толчок.

Скорость звука в земле выше, поэтому сначала мы ощутили взрывную волну, пришедшую по земле, а потом услышали ее по воздуху. А потом догнала по земле еще одна звуковая волна, тихая и протяженная. А по воздуху ее не было. Значит, после первого взрыва на землю обрушилось какое-то тяжелое строение, ну или дерево очень большое, или скала.

Журналист с уважением посмотрел на Мусу и спросил:

– Если не секрет, откуда такой опыт?

– Я родом из Афганистана, – сказал Муса, – приходилось много раз брать в руки оружие. И отец мой, и дед, и прадед воевали за нашу землю. Не сразу до меня дошло, что я и мои друзья пытаемся воевать за Родину, а где-то наверху делят власть и деньги. Мой дядя, глава нашего клана, в этой игре проиграл. Его убили, за нами начали охотиться. У нас хороший род был. Многие, и я в том числе, получили приличное образование. Я неплохо знал английский. Удалось уйти с женой и двумя детьми через границу. Долго мы мыкались, пока не осели здесь, в Австрии. Давно это было, дело не в этом. Не нравится мне этот взрыв, слишком близко, а здесь ведь нет никаких производств.

Доктор Бирман, держа в руке мобильный телефон, сказал:

– А я, кажется, знаю, что взорвали. Пока Муса говорил, я стал вспоминать, что за высокие строения есть в окрестности полутора километров. Кроме башни связи ничего не вспомнил. Если напряжете память, то прямо по дороге от Зальцбурга справа перед последней развилкой стоит за забором высокая металлическая конструкция. На ней антенны всех мобильных операторов и прочее. Так вот, у меня на мобильном телефоне сигнала нет. Я сделал поиск доступных сетей и получил полный ноль. Кто-то свалил башню связи.

Все достали свои телефоны и убедились, что предположение доктора, по-видимому, верное.

В этот момент земля коротко дрогнула еще раз. Тут же послышался звук, но относительно негромкий. Вспышки в этот раз никто не заметил. Все молча повернулись к Мусе. Его авторитет уже ни у кого не вызывал сомнений.

– Я бы сказал, что это взрыв гораздо меньшей мощности. Это было тоже где-то неподалеку от нас, в расщелине или в небольшой шахте, – сказал Муса. – Вы заметили, не было видно никакой вспышки. При этом ударная волна по земле была заметно сильнее звука, который был той же самой волной, но пришедшей по воздуху. А задержка между ними была маленькая, значит, взрыв был тоже где-то неподалеку.

Теперь все повернулись к доктору. Все оценили логику его предыдущего анализа.

– Так, – сказал доктор, – ближайшие горы отсюда километрах в тридцати, расщелин вроде здесь нет, шахт тоже я не встречал. Из похожих объектов есть, пожалуй, только подвалы в домах да колодцы для разных коммунальных служб. Наверное, знаете, это такие круглые ямы с тяжелыми металлическими крышками. Они нужны для обслуживания водопровода, канализации, и кабелей связи. Электрические кабели ведь здесь в основном на опорах, на столбах, а вот все остальное идет в земле. Если где-нибудь что-нибудь разветвляется – там и делают колодец.

В этот момент дверь в лабораторию распахнулась, и из нее выбежал дежурный лаборант. Он бросился к доктору со словами:

– Доктор, что делать, нет доступа в Интернет. А ведь было заметно, что поток сам начал снижаться. Мы уже были близки к какому-то пределу. И тут все оборвалось. Когда пропала связь, я прямо Ему в лицо смотрел. Поверьте мне, Он на пропадание сигнала отреагировал. Было видно, лицо вздрогнуло, как будто от боли.

Муса помрачнел и сказал Илье:

– Похоже, что где-то бросили в телефонный колодец пару гранат. Этого хватает, чтобы связи надолго не было. Я пойду, запру покрепче ворота, и достану палку покрепче. Господин Алекс боялся огнестрельного оружия, так что у нас даже охотничьего ружья в доме не найдется. Разрешите, я всех женщин соберу во флигеле. Там есть укромный подвальчик с небольшими запасами, если не знать – ни за что не найти. Похоже, нужно ждать гостей. И это не простые хулиганы.

Доктор и кардинал смотрели друг на друга со слезами на глазах. Они оба давно поняли, что происходило в лаборатории. Сознание стремилось соединиться с плотью. И кто-то хотел этому помешать.

Вдруг лицо доктора просветлело. Он взял Илью за руку и подвел его к журналисту.

– Скажите, господин Риттер, вы ведь можете прямо сейчас начать свою передачу через спутниковый канал?

– Да, – ответил журналист, – мы же с вами уже настроили антенну на наш спутник связи. Мне теперь нужно только включить станцию и послать запрос, буквально через пару минут дадут канал. Но и платить нужно с момента представления канала.

– Давайте не об этом, – сказал Илья, – доктор, продолжайте.

– Так вот, – сказал доктор. – Вы мне вот что поясните. Я правильно понимаю, что вы заказали двухсторонний канал?

– Да, – ответил Риттер, – ничего другого мне заказать не удалось, хотя и собираюсь использовать канал только в одну сторону, от нас.

– Отлично, – просиял доктор, – запросите, пожалуйста, как можно быстрее в обратную сторону подключение к Сети. Нам нужен доступ в Интернет на всю возможную полосу.

Он перевел глаза на Илью и увидел, что тот утвердительно ему кивает.

Примерно через полчаса все собрались опять в гостиной. Журналист был расстроен. Доктор, напротив, радовался как ребенок – поток из Сети опять был восстановлен, причем было заметно, что он действительно ослабевает. Предоставленный спутниковый канал был заполнен даже не полностью.

На вопрос Ильи о причине уныния, Риттер ответил, что, хотя он и «поднял» картинку из лаборатории, но она ведь передается в никуда. Он не может связаться со своей компанией. Чтобы принять изображение, они должны со своей стороны активировать канал от стационарной студии до приемной спутниковой станции. Пока получается, что он передает, а никто не принимает.

Доктор, продолжая радостно улыбаться, сказал:

– Ой, ну разве это проблема? Давайте выложим вашу картинку прямо в Сети. Я вам на память скажу сейчас адреса сайтов любой известной телекомпании. У них у всех теперь есть страница для приема информации от читателей. Принимают все, вплоть до видеозаписей. Вот и передавайте им свой репортаж на здоровье.

Риттер искренне обрадовался:

– Как же я не сообразил. Я ведь и своей компании на сайт могу так же перегонять, пока они не сообразят, что могут забрать более качественную картинку.

И он убежал в свою студию на колесах, откуда вернулся минут через десять совсем в другом настроении.

В прихожей показался Муса. Он сказал, что прогулялся без лишнего шума вдоль забора. За забором ходят какие-то люди. Их не меньше пяти, может быть и больше.

– У меня есть несколько отверстий в заборе на примете, и я посмотрел немного на непрошенных гостей. Странно. Все они одеты в какие-то темные одежды, ни одного светлого пятна.

Илья как бы про себя, но довольно громко задал вопрос:

– Что же это за темная сила такая?

Кардинал ответил:

– А я вам что читал?

И теперь уже все внимательно слушали кардинала, а он вновь и вновь перечитывал вслух строки старой рукописи:

«Из следа на полотне, из небытия появится, встанет опять Сын Человеческий. Темная сила людская придет, чтобы уничтожить его, но безоружные рыцари разных племен станут на пути этой силы».

– До этого места, – сказал кардинал, – все более-менее разборчиво. Потом фраза не сохранилась. Следующие два предложения прочитать можно примерно так:

«А темная сила небесная будет собирать скалу из искр, летящих из головы чудовища. И полетит скала неумолимо на Сына Человеческого».

Здесь кардинал запнулся и сказал:

– Далее совсем трудно перевести, получается какая-то бессмыслица. Дословно перевод примерно такой:

«Закованный в латы огромный рыцарь бросит из моря копье о двух трезубцах».

А далее просто текст не сохранился, только есть еще последняя фраза:

«И будет ночь светла, как день…».

Все призадумались.

Кардинал увидел, что Муса тоже в задумчивости опустил голову, и осторожно его спросил:

– Скажите, пожалуйста, а вы знаете, кого мы будем теперь все вместе охранять?

Муса ответил спокойно и с достоинством:

– Конечно, уважаемый. Это Иса, сын Мариам. А я потомственный воин, по-вашему, наверное, рыцарь. Так что, судя по всему, я здесь пригожусь.

Глава 21.

День девятый. Четверг.

Италия. Рим.

Раннее утро в комнате на крыше гостиницы ребята встречали с нетерпением. Вчера диктовку писем не завершили, усталость и нервное напряжение сказались. Сон сморил всех рано, как только стемнело за окнами. Но и проснулись все рано, едва рассвело. Решили продолжить обмен письмами, пришла очередь Китайца.

– У меня сообщение для старшего брата. Он живет в особой экономической зоне. Это такой кусочек капитализма в нашей стране. Там можно развивать частный бизнес очень хорошо, много обеспеченных людей, который работают на современных предприятиях. Вот мой брат рискнул год назад открыть свою автомастерскую. Но что-то бизнес не очень идет. И он меня попросил: у тебя, мол, времени подумать хватает, придумай мне какую-нибудь изюминку. Я ему подготовил два предложения, а передать не успел. Первое – я видел репортаж по телевизору о новых строительных материалах. У нас сейчас строительство идет гигантское. Дома растут, как на дрожжах. Для утепления швов в панельных домах используют такие длинные упругие колбаски в мою руку толщиной. Для лучшего сохранения тепла их иногда покрывают чем-то блестящим, вроде фольги. Вот я и придумал брату прикол – наладить у себя в мастерской изготовление «кенгурятников» из этих «колбасок». Они по толщине примерно как раз такие, как металлические трубки, из которых делают настоящие «кенгурятники». Мне кажется, многие «новые китайцы» – так мы называем обеспеченных людей – будут устанавливать мягкие «кенгурятники». Это будет и для безопасности автомобиля неплохо и прикольно. И еще я ему хотел предложить. Я, тоже по телевизору, видел рекламу электронных маленьких табло на светодиодах, на один иероглиф. Маленькие, но очень яркие. На них можно заранее запрограммировать нужные иероглифы. Меня брат часто возит на своей машине. И я заметил, как ему иной раз хочется чего-нибудь от души сказать тому, кто сзади. Вот я ему и хотел предложить еще один прикол – установку трех таких табло сзади, за стеклом автомобиля. Сделать их разных цветов – красный, желтый и зеленый, как на светофорах. Хочешь сказать «спасибо» – на зеленом табло загорится нужный иероглиф. На красное табло, сами понимаете, другие слова можно запрограммировать. Я уже и макет управляющего блока для установки в салон автомобиля сделал, на базе старого мобильника. Цвет выбирается нажатием одной из нижних клавиш, это там, где обычно звезда, ноль и решетка. Чтобы легко было выбирать подходящее к моменту сообщение, они у меня разложены по номерам. Получилось девять сообщений на каждый цвет, чем выше номер, тем сильнее выражение. Пусть поищет в тумбочке моей, там все – и макет и описание.

Идеи Китайца всех развеселили, особенно про табло сзади автомобиля. Ребята стали сразу придумывать набор сообщений разного цвета. Обмен интересными выражениями продолжался минут пятнадцать. Оказалось, что есть много общих выражений, но есть и очень специфические.

Потом Китаец сказал:

– Теперь очередь Немца, давай, сосед.

Немец, аккуратно подстриженный юноша с лицом европейского типа, но с очень желтой кожей, начал так:

– Мне действительно очень важно, чтобы мои родители получили это письмо. Дело в том, что они не являются моими биологическими родителями, я – приемный ребенок. Не знаю, какой я на самом деле национальности. Я давно понял, что у двух светлоглазых немцев не может родиться кареглазый мальчик. Но они думают, что я об этом ничего не знаю. Уже несколько лет они все не могут решить, то ли сказать мне об этом, то ли нет. Им хочется сказать мне правду, чтобы я не считал, что вина за мою болезнь лежит на них. Ведь все мои проблемы – от внутриутробной инфекции. То есть я словил какую-то заразу, будучи еще эмбрионом. И в итоге полный букет, среди которых главные два удовольствия – паралич и цирроз печени. Мои родители не хотят, чтобы я считал их источником моего несчастья. На самом деле, у них, кроме меня, есть еще одно, свое несчастье. У них совсем не может быть детей. С другой стороны они боятся мне об этом рассказать. Вдруг я их меньше буду любить. В общем, однажды они говорили об этом довольно громко, думали, что я сплю, и двери забыли закрыть к себе в спальню и ко мне. Я хочу, чтобы они прочитали: я давно об этом знаю и еще больше их за это люблю. Если меня не будет, если у них еще есть силы, то пусть возьмут еще мальчика на воспитание. Я им честно хочу сказать – это такое счастье, быть у них сыном, они такие хорошие.

Постукивание по клавишам закончилось, Немец передал очередь Русскому.

Русский сказал:

– Я тоже о родителях. Только у меня как раз наоборот. Они мои собственные и они считают себя виновниками моего состояния. Причем оба. На самом деле врачи так и не могут объяснить, в чем причина. Просто я неподвижный, и все. Отец облучился, когда взорвалась Чернобыльская атомная станция. А мама мне рассказала недавно, что она не его, а себя считает виновной. У нее до брака был один человек, она была совсем наивная, а он уже женатый. Когда она забеременела, тот сказал ей – делай аборт. Она была так потрясена его предательством, что действительно сделала аборт. Когда я родился таким, неподвижным, мама решила, что это ее Бог наказал. Открыться отцу она не смогла, в общем, они расстались. А я точно знаю, что она его по-прежнему любит. И она мне говорила, что он очень хороший. Он продолжает все эти годы нас поддерживать деньгами, хотя мама не разрешает ему никаких контактов с нами. Я планировал ее попросить кое о чем, как вернусь. Хотел, чтобы на мой следующий день рождения, на мои 16 лет, она его пригласила к нам домой. Думал с ним познакомиться и попробовать их вернуть друг другу. Если, конечно, он тоже остался холостой. Хочу в этом письме попросить ее сообщить отцу о том, что со мной здесь случилось. Пусть он примет участие в похоронах. Пусть они встретятся и знают, что я хотел их вернуть друг другу, если это возможно.

Подождав, пока все набрали текст его сообщения, Русский сказал:

– Ну, Американец, твой черед.

Американец сказал:

– Ребята, я человек суеверный, можно я скажу после того, как попробуем ответное письмо получить? Вот Бразилец у нас просил подождать, может быть, созрел?

Бразилец согласился:

– Вы все были настолько откровенны, что и я теперь постараюсь, а то я стеснялся. Врать не хотел, а к такой откровенности я не привык. Во-первых, у меня нет семьи. Я из детского дома, по возрасту должен был в следующем году перебираться в богадельню. Кстати, родился я вполне здоровым. А обезножили меня случайно. В детстве у меня начался менингит, и в таком случае обычно берут пробу из спинного мозга. У кого-то из медсестер рука дрогнула, и все. В общем, всем в детдоме передаю в своем последнем письме привет. Но я на самом деле все время думаю не об этом. У меня никогда не было мамы. Ни родной, ни приемной. Нет, конечно, кто-то меня родил. Но я ничего не знаю – умерла ли она при родах или оставила меня или что еще. По нашим законам, если ребенок попадает в детдом, то вся информация о нем становится тайной. Только имя и фамилия… Да и те часто не настоящие а придуманные. А я так всегда хотел, чтобы у меня была мама. Если вы все выросли в семьях, вам это трудно понять. Так хочется, чтобы был человек, который будет любить тебя всегда. Каким бы ты ни был, и что бы с тобой не происходило. Мне всегда было очень одиноко в этом мире. Несколько раз меня чуть было не взяли бездетные семьи. Но когда узнавали, какая у меня перспектива и сколько лет я всего могу прожить, – отказывались. Поэтому я хотел бы, чтобы директор детдома получил мое письмо. Если моя мама умерла – пусть меня похоронят около нее. А если она жива – пусть ей сообщат о том, что меня не стало. Она по мне поплачет и мне уже будет там, куда мы уйдем, полегче.

Он опять подозрительно засопел, да и все как-то заморгали, потянулись за платками, зашелестели.

Так, за разговорами, подошло время выйти в Сеть. Наступила тишина, когда стало понятно, что Американец приступает к новой попытке. Было заметно, что, в общем-то, все нервничают.

Сначала, по звукам, которые не мог сдержать Американец, все понимали, что проникнуть не получается. Потом из дальнего угла послышался вздох облегчения, и стало ясно, что доступ есть.

Но есть ли нужное письмо? А, если есть, успеет ли его принять Американец за ту минуту, которая у них есть для бесплатного доступа?

Все ребята были опытные пользователи Интернета. Поэтому все понимали, что сначала Американец должен зайти на свой почтовый сервер и выбрать в своем ящике именно то письмо. Если принимать все письма подряд, то минуты точно не хватит.

Лежа на кроватях, ребята внимательно слушали, что делает Американец, и представляли, чему это соответствует. Вот он зашел на сервер, вот выбирает нужное письмо, вот начинает «скачивать».

Звук сигнала о поступившем письме был всем знаком и прозвучал приятно, как никогда – получить точно успели. Теперь вопрос: а что там, в письме, есть ли рецепт противоядия, и реально ли им воспользоваться?

Письмо было на русском языке. Американец давно с Анной договорился, что лучше не мучиться с неправильными переводами. Поэтому он ей пишет по-английски, она ему по-русски.

То, что рядом с Американцем в комнате оказался Русский, была большая удача. Понять «рецепт приготовления противоядия от воздействия фосфорорганических отравляющих веществ» было и на родном языке непросто. Написано было это давно, в сороковых годах прошлого века, еще до начала промышленного выпуска антидота.

Как могли, Американец и Русский перевели рецепт на английский язык и переслали через всех Индусу, как главному химику. По пути каждый заглядывал в рецепт и тут же понимал, что этого делать не стоило – настроение только ухудшалось. Как это можно было сделать это здесь – непонятно.

Индус получил рецепт и сразу послал в другую сторону свою заранее заготовленную записку. Он просил всех переслать ему список имеющихся в наличии лекарств. Записка была написана заранее. Но до получения рецепта он ее не послал, боялся сглазить. Теперь работа закипела.

Прошло часа два. После анализа всего набора имеющихся лекарств Индус отправил невеселое заключение:

Получилось почти все. Но почти. Не могу синтезировать одно вещество. Это довольно сложный альдегид. Подошел бы любой аналог. Примерную формулу прилагаю. Если есть хоть какие идеи – пишите…

Письмо это все читали быстро и передавали далее. Ну, какие еще могли быть идеи.

Неожиданно Турок, передав письмо дальше, сказал негромко:

– Не вопрос. Сейчас напишу детали.

В ответном подробном письме было следующее:

У меня из почек идет нечто подобное. Название ниже. Я выучил давно. Анализы постоянно делают. Каждые восемь часов я принимаю лекарство и снижаю уровень этой отравы. Последние два приема прозевал за нашими делами. Как раз сейчас собирался принять сразу тройную дозу. Процент растет каждый час в два раза. Обычный у меня уровень вот такой. Дальше считай сам, когда тебе и сколько отлить, извини за выражение.

Индус моментально посчитал и отправил короткую фразу:

Еще 14 часов. Не меньше.

Турок ответил не менее кратко:

Жди.

Потом он повернул голову к Китайцу и о чем-то с ним тихонько переговорил. После этого он посмотрел, что медбрата рядом нет, и сказал вслух:

– Ну, будем молиться, чтобы за это время ничего не произошло, все было тихо и мирно.

Еврей ему ответил не очень серьезно:

– Тогда молиться надо нашему Богу, ваш больно агрессивный, его о мире молить, наверное, сложно.

На эту реплику Еврею быстро и громко ответил Малаец:

– Ты знаешь, я ведь ваши священные книги тоже читал. Так я вот что скажу. Наш и ваш Бог – это один и тот же Бог. И праотец у нас один. Вы его зовете Авраам. А мы – Ибрагим.

Появившийся в дверях медбрат, видимо, услышал, о чем речь, и заинтересовался разговором.

Еврей ответил Малайцу тоже серьезно:

– Но наша религия не призывает к войне.

– И наша не призывает. Не нужно выхватывать из священных книг одну строчку. И вообще дело не в том, – загорячился Малаец.

– Наша религия просто еще молодая и ее еще разные люди по разному понимают. Вот ты, наверняка, историю знаешь хорошо. Давай вспомним. В 610 году будущему пророку Мухаммеду явился ангел Джибрил (по-Вашему архангел Гавриил). Времени с тех пор до нашего дня сегодняшнего прошло примерно 1400 лет. Запомним это число. Теперь сравни с историей своего народа. Очень интересно мне было почитать одну из книг Библии. Поучительно написано про царя вашего Ииуя. Жестокий он был. Детей предыдущего царя всех до одного истребил. Служителей другой религии убивал. В храме чужом место отхожее сделал, между прочим. Мне стало интересно, когда же это было. Я считал, считал, и оказалось, что к этому времени прошло около 1400 лет от Авраама, от зарождения вашей религии.

– Интересная мысль, – сказал Индус. – Когда христианство было помоложе, оно ведь тоже было разнороднее и агрессивнее. Жанну Д’Арк сожгли, как ведьму, в средние века. Христианству, получается, тогда тоже было примерно 1400 лет. Я попробую пошутить на эту тему, надеюсь, никто не обидится. У меня возник вопрос: Бывает ли молодость и зрелость у религий? Если бывает, то может быть все религии рано или поздно проходят «кризис среднего возраста» и становятся более терпимыми к другим. Как наша древняя религия.

Еврей, который затронул сложную тему, решил сам ее и закончить.

– Есть легенда, – сказал он, – что одного нашего очень известного знатока священных книг спросили, как коротко выразить, чему учит наша религия? Как все же следует жить правильно?

И он ответил:

– Поступай по отношению к другим так, как хочешь, чтобы они поступали по отношению к тебе. Наверное, этому же учат во всех религиях. Просто не все люди этому следуют. Дело не в религиях, а в этих людях. Я неважно пошутил, прошу прощения.

Малаец ответил:

– А хорошую мысль сказал этот ваш учитель. Если выпутаемся из этой заварухи, ты мне пришли ссылку, пожалуйста, я хочу о нем почитать.

Неожиданно к разговору подключился медбрат:

– А я вот читал в одной книге, что Бог уже давно умер. Может, вы тут вообще спорите, о том, чего уже давно нет?

Ребята все, как один, неодобрительно загудели. Когда первая реакция немного прошла, слово взял Немец.

Он говорил медленно и твердо. Чувствовалось, что он пытается тщательно формулировать каждую фразу.

– Внутри каждого человека есть доказательство, что Бог жив. Только не все это видят. Наш великий ученый Иммануил Кант об этом говорил примерно так:

«Две вещи потрясают больше всего. Звездное небо над нами и моральный закон внутри нас. Глядя в бескрайнее небо, понимаешь, как ты мал. Понимаешь, как быстро вернешь во Вселенную то, из чего ты создан. А ощущая в себе моральный закон, ты прикасаешься к жизни, независимой от тебя. Ты мал, но не покинут. В тебе есть эта частица Божественного».

Вот только что Еврей сказал о главном в своей древней религии. И Кант говорил практически об этом же. Только он при этом понял, что в этом-то и есть доказательство существования Бога. Ведь, на самом деле, в каждом из нас есть совесть. Это она призывает нас поступать по-человечески. Так, как бы мы хотели, чтобы поступали по отношению к нам. И Бог дает совесть новым и новым людям. Значит, Бог жив. Если кто пытается не слушать совесть внутри себя, это не значит, что Бог умер. Просто не все люди становятся настоящими людьми.

Медбрат внимательно слушал Немца. Потом он медленно и молча, как бы унося бережно с собой услышанное, ушел к себе на кухню.

Тема закруглилась сама собой. Когда общая пауза затянулась, Китаец сказал:

– Между прочим, мы послание Американца еще не записали. Давай, не стесняйся, ты последний остался.

Американец ответил:

– ОК, теперь и я уже готов. Я хочу родителям написать, чтобы выслали приглашение одной девчонке в Россию. Пусть примут ее, как дочь и вместе обо мне поговорят. Она меня знает намного лучше их. Ее зовут Анна, я не знаю ее фамилии, только адрес в Сети. Диктую по буквам.

И он продиктовал адрес в Рунете[15].

Потом он посмотрел в сторону кухни, из которой доносился шум кофеварки, убедился, что медбрат там и продолжил вполголоса:

– Это с ней у нас контакт… Если бы мы не получили ответ, я бы вас попросил еще ей передать, как меня звали. И родителей бы просил ей рассказать о том, о чем она раньше не знала, что я инвалид от рождения.

Малаец спросил то, что завертелось на языке у большинства:

– Я правильно понял, что ты наш единственный шанс использовал для письма девчонке, которая даже не знает, как тебя зовут?

Индус, не отрывая глаз от каких-то пузыречков, разложенных на откидном столике, сказал:

– Похоже, она настоящий друг и он в ней не ошибся.

Американец ответил:

– Да это так. И я был уверен, что она сделает все возможное. Но кое-что было для меня сейчас совсем неожиданно. Помимо формул в письме я прочитал:

Рик, держись, я тебя буду встречать.

Меня действительно зовут Ричард, сокращенно Рик. То есть она из каких-то новостей меня вычислила. И теперь знает что я такое на самом деле… Она ведь меня считала обычным нормальным парнем. Мы с ней так неожиданно и сильно сдружились. Она мне однажды фото свое прислала. Мне надо было ей тогда признаться, что у меня церебральный паралич, последствие неправильной помощи при родах. А я не смог. Она стала для меня как свет в окне, в жизни такая радость появилась. Написал ей, что ужасно не фотогеничен. Я на самом деле пытался как-нибудь себя снять, чтобы не стыдно было ей отправить. Но вы же понимаете, как меня с моей кривошеей не снимай…

И его голос дрогнул.

Беседа затихла. Судя по расчетам Индуса, нужно было ждать еще около двенадцати часов.

Глава 22.

Четверг.

Россия. Москва.

Кафе в зале прилета аэропорта Шереметьево-2 в это раннее утро работало как никогда интенсивно. Обычно после часу ночи посетителей практически не было. Однако сегодня, наверное, все работники ночной смены решили по очереди отметиться в кафе.

Информация о бесплатном представлении «Катя против лохматого хлыща» потихоньку распространилась среди всех служб аэропорта.

Блондин получил свое прозвище практически сразу, как уселся в кафе. Уборщица тетя Маня как раз зашла протереть полы. Тетя Маня ночью работала с обеих сторон границы, успевала убрать четыре кафе, два бизнес-зала и одну комнату отдыха. Она не любила такую породу, даже за мужиков их не считала. Поэтому тетя Маня довольно громко спросила у бармена, что это за хлыщ лохматый сидит с Катериной. Прозвище Блондина всем в кафе сразу понравилось и прижилось.

Катя держала инициативу в своих руках и установила примерную скорость употребления – одна стопочка водки в двадцать минут. Стопочки в кафе были мелкие, для зарубежных гостей, граммов на 35. Катя неплохо считала с детства. Три тоста по маленькой стопочке в час – получается примерно сто грамм в час. Поллитра водки на нос за пять часов. Даже если приезжий – чемпион по употреблению спиртного, через двадцать часов, ко времени регистрации, он должен быть в полном ауте.

Катин секрет четко знал только обслуживающий персонал кафе. Ее научила этой хитрости бабушка, которая терпеть не могла водку, но умела поддержать любую компанию. Каждую стопочку Катя как бы запивала водой. На самом деле она не проглатывала водку, а только выливала ее в рот и красивым жестом ставила пустую стопку на стол.

Потом, пока Блондин давился своей дозой, она поднимала стакан с водой и спокойно отправляла водку изо рта в воду. Заменить незаметно стакан с водой для официантов было просто делом гордости. Они с удовольствием отрабатывали каждый раз эту замену. Общий принцип был прост. Один официант отвлекал Блондина или просто загораживал видимость, подавая очередные бутерброды. Другой в это время менял стакан, и процесс был опять подготовлен к следующему тосту.

Примерно часа через два пребывания в кафе Блондин понял, что русская девушка фактически вызвала его на соревнование – кто из них лучше умеет пить водку. Он видел, что народ вокруг с интересом наблюдает за их столиком. Блондина заела гордость, он себя считал в этом деле если не профессионалом, то и не новичком. Хмель уже ударил в голову, и он как-то даже забыл, что собирался поскорее ехать с ней в гостиницу.

Сначала он решил обойтись простыми средствами. Попросил несколько кусков хлеба с маслом, отказался от пива. Затем, когда понял, что мутнеет гораздо быстрее девушки, стал каждые полчаса ходить в туалет. Там он мучился, пытаясь принудительно извергать содержимое желудка. Ему это не очень помогало, а менять Катину запивку официантам стало еще легче. К рассвету его уже серьезно развезло и он начал откровенничать с Катей о своей жизни.

Ему, правда, удалось себя остановить, когда он захотел похвастаться ей, как и для чего он ее вычислил. Большим усилием воли он переключился на другую тему, которая тоже была для него очень важна.

И вот уже часа два Блондин по кругу рассказывал Кате об одном и том же. Он уже полгода назад предложил шефу гениальную идею. На ней можно было заработать миллионы, а этот старый хрен все заблокировал.

Катя не то, чтобы хорошо понимала английский, так, в пределах служебной надобности. Понять поток сознания Блондина было делом сложным.

На четвертом или пятом повторе за соседним столиком оказалась Катина знакомая. Выпить чашку кофе зашла только что приехавшая на смену кассирша Аэрофлота – бывшая учительница английского. Катя пригласила ее пересесть к ним за столик и вскоре они вдвоем до конца все разобрали. После этого отношение Кати к Блондину стало уже не только служебным, но и личным.

Блондин предложил шефу новый тип телевизионного реалити-шоу. Он его условно назвал «провокация на дороге».

Основной замысел заключался в том, чтобы выбрать в потоке транспорта в городе предполагаемого героя – жертву из народа. Для задуманной серии передач предполагалось каждый раз выбирать новый тип жертвы. В разных сериях это должны были быть по очереди одинокий пижон, парень с девушкой, супруги, семья с детьми и так далее.

Потом к машине с «жертвой» на ходу должна была подстраиваться машина с командой «провокаторов». Все дело должно идти в прямой эфир, снимать предполагалось скрытыми камерами с двух ракурсов.

Машина с подставными участниками шоу должна была вывести из равновесия водителя-жертву. Далее зрителям предлагалось несколько вариантов предполагаемого поведения жертвы. Тот, кто раньше всех из зрителей посылал смс с правильным вариантом – получал весомую сумму денег.

Блондин с чувством глубокого самодовольства рассказывал, какие варианты провокаций были им уже подготовлены. Диапазон был широк. Самый простой сюжет начинался с неприличного жеста в открытое окно, сопровождаемого плевком на стекло. Но это планировалось только для затравки.

Когда Блондин объяснил, что, ближе к концу задуманной серии, он собирался имитировать наезд жертвы на людей, Кате стало дурно. Изощренная фантазия Блондина расписала все детали. Вот жертву практически вынудят уходить на повышенной скорости от преследования. Потом его, маневрируя двумя машинами, загонят на крайнюю правую полосу. И уже здесь его погонят, как зайца, в заданную точку, где вытолкнут с тротуара манекен подростка на скейтборде прямо перед машиной жертвы.

Катя даже сначала не поняла весь замысел Блондина. Он и шефу его до конца не стал раскрывать, ведь тот не хотел играть в политику. Но сегодня у него было настроение рассказать все.

План был гораздо серьезнее, чем казалось с первого взгляда.

Блондин был уверен, что сможет придумывать новые неожиданные провокации каждую неделю в течение двух месяцев. Этого было бы достаточно для того, чтобы оказаться за это время самой рейтинговой передачей в стране.

Люди любят чужие неприятности, а тут еще вживую. И не просто так, в ходе передачи будут разыгрываться серьезные денежные призы. И ставки будут расти, постепенно подходя к главному призу – новенькому автомобилю спортивного класса.

Если приурочить начало шоу к избирательной компании, на паре последних передач можно будет сыграть в большие деньги. И со спонсорами проблем не будет. Блондин собирался финал шоу сделать сам, поставив шефа уже перед фактом.

Замысел был не в прямой рекламе, так может каждый, и эффект будет невысок. Но ближе к выборам выбирать жертвы с плакатами «неправильных» партий на заднем стекле авто, и потом выставлять их полными идиотами – это уже скрытая реклама уровнем потоньше.

Но и это все хорошо только до момента выхода избирательной кампании на финишную прямую.

А вот тогда он разыграет автомобиль.

Да, жертву авантюристов-ловкачей он в последней игре подберет неожиданную. Провокаторы даже и не будут знать, что сегодня разыграют их. Водители будут получать инструкции по ходу дела.

Задумка была, по глубокому убеждению Блондина, элегантная. В последний день перед выборами, когда еще разрешена агитация, он подсадит за руль как жертву обаятельного парня, классного гонщика. Посадит его в машину с мамой и папой, или с детьми, или с друзьями и подругами. В зависимости от того, на кого ставка на выборах.

Главное – сделать из жертвы героя.

Герой не только выкрутится, но и проучит провокаторов, переиграет. Он отомстит за всех униженных в этой передаче. Переиграет их вчистую, заставит машину провокаторов въехать в трактор с навозом, и сдаст их в результате в полицию.

Тут же, на месте аварии, скромный герой в интервью как бы между прочим признается, за кого их семья голосует. Понятно, что они голосуют только за «правильную» партию.

Мало того, что Блондин собирался прикарманить весь скрытый гонорар от «правильной» партии. Он еще рассчитывал забрать через подставное лицо и автомобиль. Ведь кто еще, после серии однотипных сюжетов, догадается о таком неожиданном исходе и выиграет главный приз?

У Кати до этого откровения Блондина было некоторое чувство стыда. Она, конечно, понимала, что задание есть задание. Но кто его знает, может быть, он порядочный человек, может какая-нибудь ошибка, всякое бывает.

Теперь Катя была уверена, что перед ней – полное дерьмо. И тут у нее появилось желание отправить его не домой, а куда-нибудь подальше.

Катя попросила кассиршу на пару минут задержаться, покараулить гостя. Потом деликатно извинилась перед Блондином, что ей тоже бы нужно отлучиться, и побежала к своему начальнику смены, пока он не ушел.

– Разрешите вопрос, – обратилась она к начальнику.

Тот, уже переодетый в штатское, устало сказал:

– Да, Катюша, слушаю тебя.

– А можно я его не в Европу назад отправлю, а куда подальше? Уж больно он мне понравился, я такую законченную сволочь первый раз в жизни встречаю.

Начальник ответил:

– Давай рассудим вместе. Знаешь, Катерина, в нашем деле важно точно выполнять поручения. Так вот. Нас попросили о трех вещах. Первое – этого человека из аэропорта не выпускать. Вроде получается. Второе – законы особо не нарушать. Тоже пока удается. Третье – при первой возможности отправить из России. Более того, хорошо помню, мне было сказано, что отправить его из России к той самой матери. Получается, если ты считаешь, что знаешь адрес – действуй. Думаю, что пойдет только на пользу.

Катя вернулась в кафе с улыбкой на губах. Быстро произнеся новый тост – за благополучную обратную дорогу, она на этот раз водку проглотила. Чисто из опасения – а вдруг не выпьет за сказанное, и ее замысел не получится.

Пока Блондин пытался уговорить свой организм проглотить очередную дозу, Катя попросила убегающую на смену кассиршу ей помочь. Нужно посмотреть, куда в ближайшее время можно отправить подальше дорогого гостя. Блондин несколько раз говорил, что у него бизнес-класс до Мюнхена с открытой датой, самый дорогой тариф.

Кассирша сказала:

– Сейчас я заступлю, сменю девочку, она сюда с распечаткой наличия мест подойдет и все расскажет. Ну и подарок тебе достался сегодня, сочувствую.

Еще через час судьба Блондина на ближайшее время была решена. Ему очень сильно повезло. Через четыре часа был прямой рейс в столицу Непала, Катманду. Рейс летал только раз в неделю, экономический класс стоил чуть дешевле бизнес-класса до Мюнхена.

К этому времени Блондин, наконец, сдался. Ему отказывало сознание, организм был отравлен и требовал отдыха. Он сам стал чуть не плача просить Катю отвезти его как можно быстрее куда угодно, где можно поспать.

Катя объяснила ему, что здесь рядом есть одно место, но без авиабилета и паспорта там не поселят. Так они оказались у касс, где Блондину не только переделали билет, но и зарегистрировали. В принципе, Катя его не сильно обманывала. Для того, чтобы лечь спать в ближайшем возможном месте – комнате для отдыха транзитных пассажиров – нужно было пройти границу. Чтобы пройти границу, нужно на какой-нибудь рейс зарегистрироваться. На Мюнхен еще не регистрировали, а вот на Катманду – пожалуйста.

Через паспортный контроль и до комнаты отдыха транзитников Катя Блондина уже практически несла на себе. На границе, естественно, возник вопрос. В смене были новые, незнакомые Екатерине ребята. Пассажира в таком состоянии они пропустить отказывались. Но тут подошел начальник заступившей смены, он был в курсе и дал добро.

Комната отдыха транзитников так только деликатно называлась. На самом деле это была ночлежка для нелегалов. Некоторые из них жили здесь неделями, проникая неизвестным образом в самолеты без документов и денег на обратную дорогу. Их нельзя было выпустить в Россию, и не на что было отправить назад. Пока не удавалось договориться с соответствующим посольством, приходилось содержать этот сложный контингент в ограниченной зоне аэропорта.

Уже спящего корреспондента одной из ведущих европейских телекомпаний положили на матрасик. Место выбирать не пришлось, был свободен один кусочек пола рядом с группой завернутых в несвежие одеяла транзитников.

Не самые чистоплотные люди в мире ютились в этой комнате. Их одеяла с легкой руки тети Мани уборщики называли ласковым словом «гнидники». Блондину выделили недавно продезинфицированный матрас, а вещи и документы на всякий случай оставили у охраны.

Когда через пару часов Катя пришла его проведать, возле Блондина стояла тетя Маня и о чем-то размышляла. На Катин недоуменный взгляд, та пояснила:

– Хлыщ этот твой оказался какой-то вредный. Пришел ненадолго в себя, стянул со спящего мальчика одеяло, завернулся с головой. Наберет теперь всякого на свою красоту. Правда, ему давно бы подстричься надо. Но ты его дальше сама не тащи, попроси ребят с границы. В этой смене новобранцы, они все коротко стриженые, им все равно.

На посадку Катя действительно попросила помощи. Блондин был в бессознательном состоянии, но дышал исправно. Начальник смены пограничников выделил Кате в помощь двух дюжих парней, и они занесли дорогого гостя прямо в салон самолета.

Стюард помог усадить Блондина в кресло, застегнул его покрепче и сказал:

– Крепко спит и уже ничего не соображает.

Катя сказала в ответ:

– Точно, он, похоже, вообще не очень соображает. На границе мы с ним намаялись. Решение лететь принял, похоже, спьяну. Когда проснется – может сразу не понять, куда попал. Так что начните с объяснения, что он в самолете, что он по собственному желанию летит в Катманду, что у него все хорошо.

Когда самолет с Блондином пошел на взлет, в этом же самом аэропорту опять появилась Анна, дочь Генерала. Она вылетала в Рим. Отец внимательно выслушал всю историю ее взаимоотношений с Риком, и дал добро на срочный вылет. У нее уже давно, с 14 лет был загранпаспорт. Месяц назад ей исполнилось 16 лет, и она могла теперь летать свободно, как взрослый человек. Генерал бы полетел с ней, но не сейчас, перед новым пуском Булавы.

Перед Анной проходила регистрацию на рейс симпатичная женщина с озабоченным лицом. Возникла заминка. У нее в авиабилете фамилия была написана на английском языке не так, как в загранпаспорте. Девушка, регистрирующая билеты, несколько раз повторила ее фамилию и имя, объясняя по телефону ситуацию своему начальнику:

– Стольская, Наталия Стольская.

Женщина повернулась к Анне и извинилась за задержку. Анна ей молча улыбнулась в ответ и кивнула. У обеих одновременно возникло ощущение, что они на самом деле давно знакомы и вот сейчас случайно встретились в очереди. В чем-то они были даже внешне похожи, только отличались заметно возрастом, но какая-то симпатия сразу возникла между ними. Все обошлось, очередь пошла дальше.

Когда Анна зарегистрировалась и пошла на паспортный контроль, Наталия из очереди помахала ей рукой, приглашая встать перед собой. Они еще не знали, что летят в Рим по одному и тому же поводу.

Примерно в это же самое время в другом аэропорту неподалеку от Москвы завершалась подготовка к вылету борта номер 1. Президент, он же Главнокомандующий вооруженными силами России, вылетал в Мурманск. Через несколько часов он должен был уйти в поход на новом подводном ракетоносце «Илья Муромец».

Глава 23.

Четверг.

Австрия. Зальцбург.

Ночь в поместье под Зальцбургом прошла без особых происшествий. Мужчины договорились по двое нести вахту на улице, но все было относительно спокойно. Только на рассвете стало понятно, что за ночь число людей в черном явно увеличилось.

Они собрались с дальней стороны поместья, с его западной границы. За ночь там появились несколько автомобилей, мотоциклы и две большие палатки. На одной из палаток в блеклом свете зари просматривался какой-то большой черный знак на желтом фоне.

Риттер сбегал за переносной камерой и больше не выпускал ее из рук. По арендованному им спутниковому каналу он стал теперь одновременно пересылать две картинки – одну из лаборатории, вторую с переносной камеры. Муса принес небольшой походный бинокль. Все стали по очереди рассматривать неожиданно появившийся лагерь из окон пустой биллиардной, с мансардного этажа. На палатке было отчетливо видно черное крыло, напоминающее крыло летучей птицы, в желтом круге.

Когда очередь рассматривать окрестности дошла до кардинала, он только навел бинокль на палатки, как опустил его и сказал:

– Я так вчера и подумал. Да, это их знак, к несчастью это они, секта сатанистов. Причем их худшая группа, они называют себя «Крыло Сатаны».

Повернувшись ко всем, кардинал пояснил:

– Вы все, наверное, слышали об этой организации. Такие секты стихийно появлялись в разных странах. Лет двадцать назад сформировалось очень агрессивное направление, у них сильный и расчетливый лидер. Организация стала международной, мы вынуждены внимательно за ними следить, чтобы избегать неприятностей. Тем не менее, они каждый год совершают свои варварские действия. То уничтожат какую-нибудь реликвию, то сожгут синагогу или христианский храм или мечеть. За ними и убийства священнослужителей, включая покушения на высших иерархов. Шаг за шагом они методично уничтожают все, имеющее отношение к религии единого Бога. Когда появилось предложение о продаже клонированного тела, активность этой шайки была очень высока. Судя по всему, они подошли к выяснению личности продавца очень близко. На их сайте был даже объявлен призыв желающих принять участие в уничтожении клонированного тела. Но потом вроде все затихло. Похоже, что они нас нашли. Наверное, мне нужно было вам всем рассказать об этом раньше.

Взоры присутствующих перешли на Мусу. Все негласно признали в нем руководителя обороны. Он был откровенен:

– Эти бандиты, скорее всего, вооружены холодным оружием. Такие люди обожают всякие кастеты, причудливые ножи и прочее. Хорошая дубинка на самом деле предпочтительнее. Я их за ночь на каждого из нас приготовил. Насколько я понимаю, никто, кроме меня, серьезно к рукопашному бою не подготовлен. Я также не думаю, что среди этих ненормальных есть настоящие бойцы. Поэтому все будет определяться численностью. Немного упрощает нашу задачу то, что мы не в чистом поле, а на входе в бункер, нападать можно только с одной стороны. Если нас примерно равное число, или их только немного больше, ну, на несколько человек – у нас есть хорошие шансы не пропустить их в лабораторию. Если их втрое – вчетверо больше, то продержимся от силы минут двадцать. А если их намного больше – минут пять. Около их палаток вижу что-то вроде полевой кухни, какая-то еда готовится. Значит, пока не поедят – нападать не будут, а это не меньше получаса.

В это время перед палатками началось построение. По-видимому, руководитель сектантов хотел дать с утра пораньше им какое-то наставление. Муса взял бинокль, через несколько секунд опустил его и сказал:

– К сожалению, я даже не могу их сосчитать. Их точно больше полусотни человек. Это не настоящие бойцы, физическая форма так себе, но их слишком много. Будем готовиться к лучшему бою в нашей жизни. Может быть, к последнему бою.

Он повернулся к окну, выходящему на юг, стал к нему немного под углом, опустился на колени и начал молиться. Кардинал понял, что Муса выбрал направление на Мекку. Они с Ильей переглянулись. Было понятно, что сейчас не время определять правильное направление для молитвы, на восток или на Иерусалим. Они просто подошли к Мусе, стали рядом на колени и тоже принялись молиться, каждый по-своему. Доктор Бирман начал молиться стоя. Риттер врос в камеру, снимая все происходящее.

Неожиданно в его видоискателе мелькнул яркий луч света. Риттер посмотрел в восточное окно и увидел, как с этой стороны поместья на лужайку заезжает миниавтобус. Плоская крыша автобуса играла в лучах восходящего солнца, отбрасывая солнечный зайчик прямо на окна мансарды.

– У нас еще гости, – негромко сказал он. – Туристы какие-то приехали.

Опять пошел в ход бинокль, только теперь Муса его взял последним. Он внимательно, переводя бинокль туда-сюда, смотрел на семерых мужчин, выходящих из машины.

Эти люди действительно были одеты, как туристы. Да и вещи, которые они достали из автомобиля, вроде не вызывали вопросов. Пара небольших палаток, раскладные столики со стульями. Но что-то Мусу сразу насторожило. Минуты через две он усмехнулся, опустил бинокль и сказал:

– Это не туристы. Вот это, похоже, бойцы. Только чьи они?

Риттер, рассматривающий все это время тех же людей сквозь видеокамеру, удивленно спросил:

– А почему они не туристы? – Этот же вопрос был на устах у всех.

Муса, протягивая бинокль Илье, сказал:

– Посмотрите внимательнее. Что меня сразу насторожило: на семь мужчин ни одного живота. Возраст у них не юношеский, а все подтянутые. Фигуры у всех атлетические, треугольные такие в правильную сторону. Потом я обратил внимание, как они разминаются. Как бы невзначай каждый делает серьезные растяжки. Костюмчики спортивные у всех свежие, только из магазина. Все костюмы светленькие, чтобы лучше видеть друг друга, только отделка разная. А потом рассмотрел главное: у них у каждого в ухе наушник, около рта микрофон. Это не дилетанты, это какая-то спецгруппа, у них своя независимая связь.

Как бы в доказательство его слов «туристы» собрались в кружок.

– Ну вот, – сказал Муса, – теперь здесь последний инструктаж пошел. Но эти кушать перед нападением не будут, это не та школа.

Доктор недоуменно спросил вслух:

– А как вы думаете, они на кого собираются нападать?

Муса грустно сказал:

– Думаю, что тоже на нас, больше не на кого. Не на этих же идиотов, что стали с другой стороны. Если бы на них, так уже и навалились бы, и покрошили бы их, пока те сидят в куче в своем лагере. Нет, похоже, и для этих наша лаборатория – объект внимания. Мы с вами попали в клещи. И непонятно, кто для нас окажется опаснее. Пойдемте ко входу в лабораторию, займем места поудобнее.

Муса во многом был прав. На свежем воздухе проходил последний инструктаж объединенной группы ФСБ и ЦРУ по проблеме особо опасного компьютерного вируса.

Руководитель группы – второй человек в структуре ЦРУ по Западной Европе – был четок и конкретен.

– Уважаемые коллеги, напоминаю ситуацию. Именно сюда стекается все по сформированной вирусом сети. Из самых разных баз данных, в том числе и наших ведомств, успела уйти совершенно секретная информация. При этом качество вируса абсолютно превосходит все достигнутое в мире. Все спецслужбы были просто беззащитны. Сейчас, как вы знаете, наши службы просто отключены от любых публичных сетей связи. Работа чрезвычайно осложнена, практически парализована.

Мне докладывают, что поток ослабевает, нужно спешить. Второй день по этой сети идет в основном то, что поступает из находящегося в космосе неизвестного радиоисточника.

Мы не можем засекретить сайты всех обсерваторий мира. Астрономы делают общедоступными сигналы, поступающие неизвестно откуда на радиотелескопы. Мы не знаем, что несут эти сигналы. Есть пока только одна правдоподобная рабочая версия. Не исключено, что вся эта история – развлечение группы одуревших миллиардеров. Кстати, это поместье пару дней назад сменило владельца. Новый хозяин заплатил за этот кусок земли с небольшими постройками примерно один миллиард долларов.

Напоминаю, что у нас две главные задачи. Первая – обнаружить и захватить центр сбора информации. Если мы захватим носитель информации, то у нас появится реальная улика, без которой мы с вами – просто наглые нарушители прав человека. Захватим носитель – найдем изготовителя вируса. Будем знать исходные коды вируса – вылечим весь Интернет, ликвидируем угрозу нашим странам и всему мировому сообществу.

Вторая задача – не превышать мер разумной самозащиты. Против холодного оружия разрешается применять приемы, приводящие к вывихам. Переломы костей – в крайнем случае. Против реальной угрозы применения против вас огнестрельного оружия – разрешены любые методы защиты. Вплоть до причинения травм, несовместимых с жизнью. Но отдавайте себе отчет в том, что потом могут быть тяжелые судебные процессы. И, если мы ничего не найдем, наши организации не будут засвечиваться. Вы предстанете перед судом, как группа оголтелых хулиганов. Ну, правда, на хороших адвокатов можете рассчитывать, их оплатят.

И последнее. Если носитель обнаружен, но нам не удается его захватить, – его нужно уничтожить. Некоторые ушедшие в носитель сведения в случае их раскрытия могут привести к мировой войне или к финансовому коллапсу такого же уровня. Вопросы? Нет. О’кей. Рассредоточились и за мной.

Риттер снимал лучший репортаж в своей жизни. Через высокий забор поместья, с восточной и с западной стороны, почти одновременно посыпались люди. Обе группы начали нападение практически в один момент времени.

Солнце уже было довольно высоко, территория поместья была хорошо освещена. Через несколько секунд, когда группы заметили друг друга, наступила пауза. Все остановились, каждая группа ожидала решения своего командира.

Руководитель объединенной группы задал через водителя в машине вопрос в центр управления всей операцией:

– Есть ли оперативная информация, что за чернота лезет через другой забор?

Ответ был содержательным:

– Понятия не имеем, постарайтесь справиться сами.

Руководитель сектантов решил, что из поместья смогли за ночь позвать на помощь каких-нибудь туристов, находящихся по соседству. И он прокричал для всех своих людей:

– Это какие-то пижоны, туристы. Это точно не полиция. Они не в форме, и главное – они явно без оружия. Это нам подарочек такой. Порежем их быстренько в лапшу и потом доберемся до главной цели.

Он демонстративно достал из-за пояса сверкнувший в лучах солнца комбинированный кинжал-кастет. Было слышно, как его свора зарычала в предвкушении крови.

Пауза закончилась. Две волны – одна темная и большая, другая светлая и маленькая – рванулись навстречу друг другу. Четверо мужчин – Муса, Илья, доктор и кардинал в парадной мантии – стояли у входа в лабораторию с дубинками в руках. Риттер залез на крышу своего автомобиля и снимал, не переставая.

Человеческие волны столкнулись метрах в сорока от лаборатории. Муса первым опустил свою дубинку и сказал:

– Отдохните, расслабьтесь. Нам пока делать нечего. Посмотрите, как бьются настоящие бойцы.

И это действительно стоило видеть. Если сектанты просто лезли неорганизованной толпой, то бойцы объединенной группы сразу выстроились в ряд с небольшим интервалом. В результате сектанты больше толпились и мешали друг другу.

В это время каждый профессионал обрабатывал только одного нападавшего сатаниста, присматривая за следующими.

Несмотря на то, что профи никогда вместе не тренировались, школы самого боя оказались практически одинаковы. Примерно через две-три минуты общая картина драки окончательно сложилась. Очередной нападавший размахивал своим ножом до тех пор, пока не попадался на захват.

Далее были варианты. Большинство профи, притягивая к себе захваченную руку, поворачивались на мгновение к нападающему спиной. Захваченная рука выворачивалась, и ее локоть оказывался под мышкой у профессионала. Короткое движение всем телом вниз – и очередной сектант с вывихнутой в локте рукой падал ничком без сознания. Профессионалы не наступали, напротив, они шаг за шагом отодвигались назад. Но на каждом таком шаге семь нападавших оставались лежать на земле.

Как обрадовался бы сейчас Риттер, если бы знал, что его репортаж уже смотрят несколько миллионов человек. Не менее получаса его репортаж шел уже не только в Интернете, но и в прямом эфире его телекомпании. Более того, сообщения о происходящем, как срочные, появились в новостных информационных полосках, бегущих по экранам всех новостных компаний мира.

Шеф Риттера верил в него и заранее подготовил небольшую справку о нем и о выбранной им теме. Теперь весь мир начинал понимать, что в поместье на окраине австрийского города скрывается клонированное тело Христа из Назарета. И сейчас на территории этого поместья происходило серьезное побоище.

Риттер в глубине души надеялся на это и отрабатывал свой шанс честно и по полной программе. Он начал свой сегодняшний репортаж с того, что объяснил, где он находится и как сюда можно добраться. Не забыл журналист снять крупным планом палатки сатанистов, да и машина спецгруппы тоже мелькнула на экранах.

И вот уже десятки миллионов людей в разных частях света прилипли к экранам мониторов и телевизоров. Интерес мировой общественности нарастал стремительно. По направлению к поместью уже двигались автомобили с корреспондентами практически всех ведущих мировых телерадиокомпаний.

Предводитель сектантов не сразу понял свою ошибку, поскольку старался держаться сзади. Когда его воинство заметно поредело, он увидел, как бьются «туристы». Продолжать двигаться в этом направлении было явно бесперспективно.

И тут он разглядел совсем рядом, но в стороне от сражения, вход в подземную лабораторию. Предводитель подозвал к себе четырех человек, в том числе двоих, несущих какой-то тяжелый ящик. Ящик был открыт, каждый схватил из него по две гранаты и они устремились за спинами дерущихся бойцов прямо к цели своего нападения.

Первая граната была брошена, чтобы расчистить путь в лабораторию. Муса с криком: – Ложись, – ловко подхватил гранату с земли и хладнокровно перебросил ее обратно. Все упали на землю. В это же время со стороны нападавших полетели еще две гранаты.

Три взрыва почти слились в один. Осколки со свистом рассекли воздух и застучали по бетонным стенам лаборатории, по металлическому кузову автомобиля репортера.

Несколько человек в темной одежде из толпы и трое сопровождающих предводителя остались лежать.

Бледный и сосредоточенный, Риттер подполз к своим. Осколок гранаты пробил навылет его плечо. Он больше не мог держать камеру и оставил ее на полу открытого автомобиля. Теперь уж что попадет в объектив – то и будет передаваться.

Он не думал сейчас об опасности. Ему теперь не терпелось спуститься к стационарной камере. Он мог хотя бы как-то поворачивать ее на штативе, менять ракурс, делать свое профессиональное дело.

Муса тоже был ранен. Один осколок рассек левую голень, к счастью, не добравшись до кости. Но его больше расстроил мелкий осколок, пробивший правую кисть. Пальцы перестали ему подчиняться. Правая рука вышла из строя. А на левую он серьезно не мог рассчитывать, плечо повредил еще в молодые годы.

Муса понимал, что первая граната в их сторону полетела слишком метко. Кто-то из нападавших был заметно опытнее других. Если это так, то следующую гранату оттуда сейчас бросят не сразу, как выдернут чеку, а с задержкой.

Если бы не раны, он, может быть, и успел отбросить и эту, вторую прицельную гранату. Но не сейчас. Он еще может успеть броситься к гранате. Но сил и времени на то, чтобы быстро перебросить эту гранату назад, у него не хватит.

Муса посмотрел на Илью и сказал:

– Нужно всем уходить вниз и быстро. Идите, сейчас вот-вот будет следующая граната. Я ее закрою.

Илья сказал:

– Нет, я ее отобью. Доктор, скорее забирайте всех и спускайтесь.

Доктор, кардинал и Риттер подхватили Мусу и бросились вниз по лестнице.

Они еще были на первых ступеньках, когда полетела следующая граната. Она летела, как казалось Илье, красиво и медленно, по понятной ему пологой дуге.

Илья почему-то был уверен, что у него получится. И у него получилось. Он отбил гранату дубинкой четко и без задержки. Когда она взорвалась, он уже летел руками вперед по лестнице вниз.

Не прошло и двадцати минут, как победа профессионалов была полной и очевидной. Не потеряв ни одного человека, отделавшись ссадинами и порезами, группа уложила аккуратными рядами примерно сорок-пятьдесят человек в черных одеждах. Остальные, увидев своего руководителя, лежащего после второго взрыва в луже крови, бросились наутек.

Их никто не собирался преследовать, хотя и без внимания они не остались. Первая передвижная группа телевизионщиков уже успела подъехать из Зальцбурга к поместью. Они пока не решались проникнуть внутрь, но с явным удовольствием снимали удирающую через забор деморализованную темную массу.

Тем временем спецгруппа собралась вокруг своего руководителя. Они были опять готовы к тому, для чего они и приехали – к штурму неведомого объекта.

Несмотря на концентрацию на рукопашном бое, происходящее у входа в лабораторию не осталось для профи незамеченным. Судя по тому, как местная публика обороняла вход в подземный объект, именно там и скрывался центр, место схождения информации.

Осторожно, в боевых позах, прячась от возможного выстрела или даже взрыва, агенты ступенька за ступенькой спускались под землю.

Когда они увидели безоружных людей внутри чистенькой комнаты, напряжение несколько спало. Кардинал стоял ко всем спиной, глядя сквозь стеклянную стену вглубь лаборатории. Илья заканчивал перевязывать Мусу. Риттер, уже с перевязанным плечом, припал к камере и продолжал снимать все происходящее вокруг. Доктор вертелся внутри лаборатории, они с лаборантом что-то внимательно высматривали на экранах мониторов.

Руководитель группы выступил вперед и сказал:

– Я хочу переговорить с владельцем этого заведения.

Илья выступил со своей стороны вперед, взяв опять в руку уже явно бесполезную дубинку.

– Я владелец поместья и лаборатории. Что вам угодно?

– Мы не причиним вам зла, если вы выдадите нам носитель информации, в который шел последние дни информационный поток.

Илья сказал в ответ:

– Это невозможно.

Не успел руководитель группы дать команду на обыск помещения, как перед ним оказался кардинал в своей парадной одежде.

– Простите, Ваше Высокопреосвященство, – сказал руководитель группы, лично знакомый с кардиналом, – а вы что здесь делаете?

Кардинал взял его за руку, медленно повел к стеклянной стене и показал в центр лаборатории. Остальные члены группы поняли, что дело еще больше усложняется. Они вежливо потянулись за руководителем, по-прежнему автоматически прикрывая его и друг друга.

В это время наверху предводитель сектантов пришел в себя. Он никак не ожидал, что брошенная им вторая граната полетит назад, и не стал тщательно прижиматься к земле. Сразу несколько осколков впились в его тело. Сначала он потерял от боли сознание, но теперь оно медленно к нему возвращалось. И только теперь он обратил внимание на стоявший у входа в подземное сооружение автомобиль с антенной.

Да, не случайно он стал руководителем сообщества служителей Сатаны. Он не зря спешил, созвал столько людей. Сигналы из Вселенной точно шли сюда, он это чувствовал каким-то внутренним чутьем. Это его рядовые бойцы думали, что он отрезает поместье от связи на всякий случай. Нет, дело было не в том, что отсюда могли вызвать полицию. Нужно было перерезать этот поток, не дать соединиться телу и сознанию. Насчет спутниковой антенны он не сообразил.

Предводитель почувствовал головокружение, понял, что теряет много крови и может не успеть. Ну, ничего, вот у него теперь еще как раз две гранаты, взятые с пояса убитого бойца. Одну он бросит вниз по лестнице, другую в открытую дверь авто.

И он стал ползти к своей цели, оставляя за собой след темной крови.

Внизу, показав руководителю группы на лежащего в центре комнаты человека, кардинал громко сказал:

– Вот этот носитель. Вы считаете, что имеете право его забрать?

– Господи Иисусе, да кто это, – произнес вдруг громко один из членов группы, по-видимому, слегка контуженный взрывом.

– Вы правы, сын мой, – не менее громко и торжественно сказал кардинал. – Я надеюсь, что здесь собрались люди достойные того, чтобы видеть это. Это тело Иисуса Христа, восставшее из небытия по дозволению Божьему.

И в этот момент раздался оглушительный взрыв. Ни один осколок не долетел вниз, но ударная волна выбила стеклянную стену. Все теперь оказались в одном большом помещении. Стало слышно, как лаборант кричит доктору:

– Смотрите, смотрите, поток совсем заканчивается.

Журналист обнял камеру, как мог, подошел с ней ближе, и снимал Его лицо крупным планом. Было видно, как мимика лица оживает.

Наверху отчаянным движением предводитель сектантов выдернул чеку последней гранаты, бросил ее в автомобиль и обмяк в луже собственной крови.

Внизу бегавшие по большому экрану перед доктором импульсы стали на глазах редеть. Вот проскочила еще группа, вот еще – и пошла ровная линия.

Он открыл глаза.

И тут раздался негромкий, по сравнению с предыдущим, взрыв.

Он недоуменно повернул голову, встретил взгляды смотрящих на него людей, посмотрел прямо в камеру и улыбнулся.

Глава 24.

Четверг.

Италия. Рим.

День в комплексе на крыше гостиницы прошел неожиданно быстро. Как бы ни были все подавлены сложившейся ситуацией, телевизор делал свое дело. Сначала потихоньку увлекла новость об инопланетных сигналах. Размышления экспертов побудили ребят к фантазиям. Оказалось, что все верят в НЛО, и считают контакт с инопланетянами делом времени. Но по мере того, как иссякли идеи с экрана, стала менее интересна и сама тема.

Тут неожиданно пошли репортажи из Зальцбурга. Сначала пробежало сообщение в оперативной новостной ленте, которая постоянно ползла снизу по экрану телевизора. Там сообщалось, что идет бой за клонированное тело Иисуса Христа, и указывалось, какая телекомпания ведет оперативный репортаж с места события. Нужный канал был в пакете гостиницы, ребята переключились и сразу стали смотреть прямой репортаж Риттера.

Если неторопливые беседы про инопланетные сигналы просто будили фантазию, то этот репортаж увлек их полностью. Все искренне переживали. Атмосфера иногда напоминала трибуну на футбольном матче. Только болели все за одну команду – за тех, кто сразу был в поместье. Медбрат сидел на стуле между кроватями и тоже не сводил глаз с экрана. Было видно, что и он на стороне неведомых владельцев лаборатории.

Лишь один человек в этой комнате последние часы уже почти не обращал внимания на экран телевизора. Турок сразу после получения письма от Индуса понял, что может этот срок не продержаться. Ему никогда не приходилось столько времени обходиться без лекарств. Поэтому он уже тогда согласовал с ближайшим соседом – Китайцем план действий.

– Я никогда такого интервала в приеме этого лекарства не делал, – сказал он Китайцу. – Не представляю, в какой момент могу не выдержать. У меня может отключиться голова, но организм еще будет продолжать работать. Концентрация этого яда в моче будет продолжать расти. Когда я окончательно пойму, что отрубаюсь – поменяю последний раз приемный пакет мочеприемника. К нему мы с тобой заранее привяжем веревочку, и у тебя будет возможность забрать пакет, когда придет время.

Китаец подумал и сказал:

– Это как-то ненадежно и опасно. Мне этот вариант совсем не нравится. Нужно меня к тебе приблизить. Я уже вполне в себя пришел после дороги, могу, если надо, и приподняться, а руки у меня вообще-то вполне рабочие.

Через несколько часов он попросил медбрата убрать тумбочку между их кроватями, сославшись на плохое самочувствие Турка. Тот действительно к тому времени выглядел плохо, лицо было нездорового цвета. Турок тяжело дышал. Его дыхание было с резким необычным запахом, глаза и губы были сухими и воспаленными. Медбрат был откровенно рад, что Китаец готов принять на себя часть ответственности.

Аптечка в комплексе была, похоже, укомплектована в прошлом веке. На нее никто и не рассчитывал. По общему согласию, ребята должны были привезти с собой все обычно необходимые для них препараты. Остальное, при необходимости, всегда могли доставить в считанные минуты из клиники. В результате все, чем медбрат смог помочь – это принести грелку из дурно пахнущей резины, наполненную ледяной водой.

Когда Китаец оказался на расстоянии вытянутой руки до Турка, они оба почувствовали себя легче. Не спеша, Китаец вместе с Турком подготовил его лекарство для приема. Они залили лекарство в пакет с трубочкой из-под сока, и укрепили Турку под щекой.

Тот стал выглядеть, как раненый в голову. Повязка была не очень аккуратна, но зато трубочка была прямо в уголке рта. Так он сможет глотнуть лекарство, когда придет время, если еще останется в сознании. Китаец примерился, приподнимаясь на своей кровати. Они убедились, что он сможет дотянуться при необходимости до пакета, ради будущего содержимого которого Турок шел на смертельный риск.

Репортажи из поместья под Зальцбургом тем временем стали заканчиваться. Камера, которая лежала в автомобиле у входа в лабораторию, показала отчаянную атаку предводителя сектантов. Последняя граната полетела буквально в объектив этой камеры. На улыбке смотрящего всем в глаза человека из лаборатории оборвался репортаж Риттера со второй камеры. Хотя они шли одновременно, их снова и снова по очереди транслировали по всем каналам.

Съемки со стороны улицы, после побега уцелевших сектантов были не так интересны. Приехавшие корреспонденты стали осаждать ворота, пытаясь снять хоть что-нибудь внутри поместья. Еще немного – и начался бы третий штурм ограды поместья.

К моменту прибытия полиции, люди в светлых спортивных костюмах организованно и легко перетекли через тот же забор, через который проникли утром. Звук уезжающего миниавтобуса потерялся в гвалте, который издавали толпящиеся у ворот корреспонденты.

Первое требование прибывшего наряда полиции заключалось в том, чтобы очистить от посторонних место происшествия. Всем пришлось отойти от ворот. На территорию поместья было приказано никого не пускать, с территории никого не выпускать.

Полиция быстро завершала предварительное следствие, отправляя сектантов по одному в клинику ближайшей тюрьмы. Илья не разрешил машинам полиции заехать на территорию поместья. В результате корреспонденты получили возможность подробно снимать процесс отправки каждого подследственного.

Полицейские выносили их по одному на носилках. Большой интерес проявили корреспонденты и к коллекции холодного оружия, подобранного на поле боя. Каждый предмет эксперты-криминалисты аккуратно переносили в прозрачных пакетах. Предводителя в темном пластиковом мешке увезли в другом направлении.

Когда полиция, наконец, уехала, у ворот состоялся небольшой разговор между корреспондентами с одной стороны и Ильей с другой. Собравшиеся представители телерадиокомпаний, а также подоспевшие корреспонденты ведущих религиозных изданий просили, уговаривали, требовали доступа на территорию поместья. В результате Илья был вынужден пообещать, что завтра утром, часов в десять, все они будут приглашены на территорию поместья. Там они смогут задать свои вопросы лицам, находящимся в поместье. Илья попросил собравшихся оставить свои визитные карточки, чтобы завтра не возникло проблем с зеваками, и чтобы всем хватило места.

В это время бывший главный пациент лаборатории, одетый в форму лаборанта, беседовал о чем-то на кухне господского дома с донной Исабель. Она успевала не только говорить с ним, но и угощать только что испеченным пирогом с яблоками. Жизнь на территории поместья потихоньку входила в свое русло. Доктор командовал наведением порядка в лаборатории.

Но об этом телезрители могли уже только догадываться.

Когда репортажи с места события закончились, все почувствовали, как устали волноваться и сопереживать. За окном потемнело, медбрат развез небогатую закуску. Ребята стали возвращаться к действительности. Суровая действительность заключалась в том, что сами они тоже находятся очень близко к границе между жизнью и смертью.

А один из них уже просто был на этой линии. Время подходило к долгожданному моменту. Яд в нужной концентрации уже начинал наполнять пластиковый пакет, укрепленный на поясе Турка. Китаец следил за временем. Как они договорились, задача Китайца была взять пакет. Это был одновременно сигнал Турку, что он может и должен сделать хотя бы один глоток лекарства.

Лежавший с другой стороны от Турка Малаец не выдержал и начал шептать Китайцу:

– Ну, давай, не тяни. Ты видишь, он уходит.

Действительно, было ощущение, что Турок уже потерял сознание, он даже не отреагировал на последние слова Малайца. Китаец со слезами в голосе ответил:

– Еще пять минут.

Через бесконечно долгие пять минут Китаец схватил пакет с пояса Турка и стал его толкать рукой:

– Давай, глотай, скорее.

Но тот только чуть качал головой с закрытыми глазами. Было видно, что он пытается сделать глотательное движение, но уже не может. Вот еще одна попытка судорогой прошла по лицу Турка. Стало окончательно ясно, что он не сможет сделать этот так необходимый глоток. Малаец застонал, как от боли.

В этот момент Китаец стал вынимать из закрепленного на его запястье широкого браслета длинные тонкие металлические иглы. Одну за другой он твердой рукой стал их даже не втыкать, а вворачивать в открытые части тела Турка.

Он начал с кисти руки, потом воткнул в плечо, шею и голову. Это напоминало какое-то колдовство. Он делал это практически не глядя, ощупывая пальцами своей длинной руки поверхность тела Турка и находя какие-то приметы, куда ему нужно направить следующую иглу.

И чудо свершилось. Турок неожиданно сделал глубокий вдох и выдох. Потом он стал глотать лекарство. Сначала у него получился маленький глоточек, потом еще один, еще один. Он опять смог глубоко вдохнуть и выдохнуть и открыл глаза. Его лицо начало прямо на глазах менять свой цвет.

Турок приподнял свою руку, посмотрел на тыльную сторону ладони.

– Что это, – хрипло спросил он у Китайца, глядя на рукоятку иголки, торчащую сантиметра на три из ямки между большим и указательным пальцем.

– Это лучше, чем лекарство, – ответил серьезно Китаец, – это народная мудрость. Полежи спокойно минут тридцать, и я их у тебя выну.

Долгожданный пакет побежал в сторону Индуса. От него быстро пошла назад опять заготовленная заранее записка:

Теперь перешлите мне шприцы. У меня есть пара, нужно по одному на каждого.

Записка далеко не пошла, Еврей сразу вернул ее назад Индусу с лентой из дюжины одноразовых шприцев. И пошел процесс синтеза и фасовки противоядия.

Индус надеялся завершить свою работу часа за три – четыре, еще до рассвета. Он почему-то лучше всех запомнил срок, который дал Феликс. Но что значили слова Феликса о трех днях – было не совсем понятно. Когда эти три дня в его понимании истекут? Это могло обозначать и наступающую ночь, и утро и завтрашний вечер.

Индус надеялся на любовь всех террористов к эффектам. Феликс наверняка хотел кучи репортеров вокруг гостиницы сразу после взрыва.

– Это значит, в любом случае не раньше рассвета, – повторял себе тихонько Индус, ловко и быстро двигая тонкими пальцами. Маленькие посудинки на его столике двигались как живые, химические процессы шли строго по плану.

Глава 25.

Четверг.

Италия. Рим.

В ста метрах от гостиницы.

Спецслужбы, караулившие гостиницу, наконец-то получили шанс отличиться.

За два дня у них не появилось никакой надежды на благополучный исход. Террорист уходил от любых переговоров, повторяя одно и то же:

– Если вы выполните мои требования, я об этом узнаю из новостей. Если нет – как я обещал, так и будет. Я взорву снаряд, уничтожу кучу уродов, и своей смертью подниму боевой дух наследников великих идей.

И вот сейчас из гостиницы был сделан звонок по мобильному телефону.

Спецслужбы запретили всем участникам операции не только пользоваться сотовыми телефонами, но даже их включать. Все, кому это было необходимо, были оснащены мобильными телефонами спецсвязи, работающими на других частотах. После поработали специалисты мобильной связи. Через час было достоверно установлено, что в зоне захвата заложников находятся пять активных мобильных телефонов.

По номерам телефонов удалось вычислить, что четыре номера принадлежат участникам олимпиады. А вот последний номер опознать не удалось. На прослушивание, на всякий случай, взяли все номера. Но звонок раздался именно с этого, неизвестно кому принадлежащего номера.

Содержание разговора была неожиданно. Феликс звонил некоторому человеку, к которому он вполне серьезно обратился в начале разговора:

– Ваше Превосходительство.

Лежащая перед группой аналитиков стенограмма разговора выглядела следующим образом:

Феликс (далее Ф): Я бы хотел завершить дело.

«Его Превосходительство» (далее П): С названием фирмы в порядке?

Ф: Да, все по трафарету.

П: Отлично. А у нас небольшая задержка. Мы вас очень просим продержаться до завтра.

Ф: Ну я и сам понял… У меня тут есть возможность смотреть деловые новости.

П: Я знаю, что вы умны и дальновидны. Значит, договорились на завтра?

Ф: Плюс пятнадцать процентов и завтра до часу.

П: Десять и до трех. Иначе нам не успеть.

Ф: Идет.

Через полчаса после разговора над его содержанием работала специальная аналитическая группа. Руководитель операции не слезал с телефона целый час. Он добился приезда в оперативный штаб сильнейших экспертов из разведки, контрразведки, подразделений по борьбе с экономическими преступлениями и преступлениями в сфере высоких технологий.

Первая реакция специалистов была очевидна. Судя по всему, в ближайшее время заложникам ничего не угрожает. Есть время до завтра, примерно до трех часов дня среднеевропейского времени. Остальные выводы аналитическая группа обещала выдать руководителю операции часа через полтора.

Происходящее в Зальцбурге не оставило равнодушными и участников операции по спасению заложников. Несмотря на то, что все внимание было на событиях в гостинице, изоляция от внешнего мира не была полной. Сменялись бойцы оцепления, новость о клонированном теле Христа и бое «светлой» и «темной» силы распространялась все шире. Все старались найти повод, чтобы заглянуть в штаб, где непрерывно работал телевизор.

«Светлых» сразу признали за «своих», за них очень переживали и их победой гордились, как собственной.

Время шло стремительно. И вот на стол руководителя операции по освобождению заложников в гостинице Рима уже легло окончательное заключение аналитической группы. Стенограмма перехваченного телефонного разговора была лишь частью той информации, которая была переработана.

Главная мысль заключения была простой – террористический акт, судя по всему, имеет не менее двух целей.

Эти цели практически не связаны между собой. Одна цель представляется той, которую декларирует террорист, Феликс. Он явно не рассчитывает на удовлетворение своих требований. Следует ожидать, что он приведет в действие свою угрозу. Нет оснований считать, что он блефует.

Судя по проведению им самой операции захвата заложников, у него вполне могут быть заряды с отравляющими веществами. Если он действительно покажет себя борцом за идею, жертвующим своей жизнью – его цель будет достигнута. Следует ожидать заметного усиления активности неонацизма в Европе и в мире в целом.

С другой стороны, из перехваченного разговора выявилось наличие второй цели. У этой цели есть некоторый заказчик, который платит за достижение этой цели. Вклад самого террористического акта или какого-то его следствия в достижение этой цели существенен. Поэтому Феликс легко выторговывает надбавку в связи с вынужденной задержкой завершения им «дела».

Но вторая цель не является для Феликса основной. Он пустит отравляющее вещество в любом случае. Это напоминает извлечение попутной прибыли. Тем не менее, он в этой прибыли заинтересован.

По мнению аналитической группы, вторая цель может быть связана со скрытой рекламой или, напротив, нанесением ущерба деловой репутации какой-либо компании. Вопрос «Превосходительства» о названии фирмы и ответ Феликса дают основания предположить, что на том или ином предмете на месте происшествия будет логотип какой-то фирмы.

При этом обнаружение этого логотипа должно произойти после наступления каких-то других событий. Эти события организовывает или инициирует «Превосходительство» или те, на кого он работает.

Эти события должны быть достаточно заметны на общем фоне мировых деловых новостей. Феликс имеет возможность определять, состоялись ли эти события, просматривая доступные ему телевизионные каналы гостиницы. Отключать их не имеет смысла, если не отключить мобильный телефон террориста. Если все это отключить, он догадается и завершит «дело» в любой момент.

Записка аналитической группы заканчивалась обещанием организовать постоянный мониторинг деловых новостей, анализируя их под ракурсом имеющейся информации. Отдельно была рекомендация тщательнее проверить, существует ли возможность для террориста улизнуть после теракта. Он обсуждает новые условия, но никому их потом не передает.

Штаб по руководству операцией собрался для обсуждения отчета аналитиков в полном составе. Вел совещание руководитель операции. Он выразил признательность аналитической группе за то, что она подтвердила его собственные выводы. Но хороших новостей он не получил. И вопросов появилось больше, чем ответов.

Он не первый раз назначался руководить подобными операциями. Без особых затруднений он на глазах всего штаба раскладывал окончательно всю информацию по полочкам.

Первое. Получена дополнительная уверенность, что шансов договориться нет. Если ранее была надежда избежать штурма и как-нибудь договориться, то больше иллюзий не осталось. Нужно готовиться к штурму. Штурм – это неизбежные жертвы, и, скорее всего, не только и не столько среди бойцов. Неизбежно пострадают беззащитные, беспомощные заложники.

Второе. Определилось примерное время штурма. Не позднее, чем завтра днем, часа за два до упомянутого в разговоре времени, дабы опередить террориста. Атаковать сейчас или ночью, и потом в темноте эвакуировать при помощи вертолетов отравленных смертельным газом инвалидов не имеет смысла.

Третье. Появилась вероятность, что террорист собирается выжить. И вот это было самое неожиданное. На это ранее не рассчитывали.

Руководитель операции раньше надеялся, что главной проблемой будет оперативное введение противоядия заложникам и их эвакуация. Его спецгруппа уже целый день отрабатывала варианты быстрого определения состава отравляющего вещества и ведения противоядия. Для большинства газов необходимо ввести противоядие в первые секунды. Но никто не знал на самом деле, каков газ, какова его возможная концентрация.

Гораздо хуже, если бойцам придется вводить антидот заложникам в условиях боя. И далее были одни вопросы. Если террорист не собирается умереть с заложниками, то будет ли бой? Или не будет? И как террорист хочет уйти?

Расположение комнаты с заложниками таково, что оттуда можно только улететь. Любой дурак понимает, что, если будут штурмовать, то с вертолетов. А этот Феликс, похоже, не дурак. Значит, у него есть, что противопоставить боевым вертолетам? Но любое известное портативное летающее устройство будет сбито с вертолета через несколько секунд.

Подмена, когда вместо заложника освобождается террорист? Этот старый трюк работает, когда заложников выпускают. А здесь все заложники должны умереть.

Смущает интерес Феликса к будущему вознаграждению. Бывает, что террористы – смертники оговаривают ту или иную сумму для своей семьи. Но обсуждать десять процентов надбавки накануне смерти? И не сообщать эти условия далее никому?

На всякий случай руководитель операции раздал командирам штурмовых групп фотографии захваченных участников олимпиады и медработника. Было принято решение двух первых бойцов забросить без всякого груза. Только противогазы, светошумовые гранаты и легкое оружие, для нейтрализации террориста, если потребуется. Штурм был назначен на завтра на 12.30 по среднеевропейскому времени.

Глава 26.

Все еще четверг.

Где-то в Европе.

Бывший хозяин поместья и лаборатории под Зальцбургом господин Алекс был этим вечером в прескверном настроении. Он узнал о происходящем в поместье за обедом, лениво поглядывая на огромный телевизионный экран. Обедал он, как обычно, прямо в своем кабинете. Когда Алекс понял, что дело идет к оживлению его бывшего главного пациента, то резко потерял аппетит.

Напряжение, с которым он смотрел репортажи из Зальцбурга, было необычайным. Сотни миллионов людей смотрели завершение схватки. Но на всей Земле было лишь несколько десятков тех, с кем Алекс оказался по одну сторону баррикад. Да, он всей душой желал победы не малочисленной группе неизвестных профессионалов рукопашного боя, а той самой темной массе. И он понимал, что эти темные люди сделают с лабораторией в случае победы.

Когда репортажи завершились, Алекс выключил видеопанель, мерзко выругался, вскочил на ноги и стал быстро ходить туда-сюда по кабинету. Одна мысль мучила его теперь.

Алекс вообще-то часто говорил с собой вслух. Так было и сейчас. Он терзался, ругал самого себя, и все приговаривал:

– Как же я так маху дал. Поторопился, жадность заела. Этот русский не случайно даже не торговался. Откуда-то знал, сволочь. Эх, продешевил я, продешевил. Живого его я бы продал раза в три дороже.

История его собственного вмешательства в жизнь лаборатории встала перед глазами Алекса. Никто не знал, как сильно и давно он не любил «пациента». Ведь уже лет тридцать Алекс мечтал от него избавиться и вернуть хотя бы часть потраченных денег.

Когда Алекс решил клонировать Христа, он и понятия не имел о том, что дублировано будет лишь тело, физическая оболочка. Почему-то ему казалось, что сознание тоже как-то само появится в этом теле, и это будет сознание Христа, естественно. Только через пару лет после появления младенца он сообразил задать тогда еще живому профессору – руководителю лаборатории вопрос: А как будет обстоять дело с сознанием у его любимого воскрешаемого папочки?

Руководитель лаборатории Алекса уже к тому времени полностью раскусил. Ведь даже по группе крови Алекс не мог происходить от этого человека. Профессор был умным не только в своей науке. Семитское происхождение клонированного человека было очевидным. Сопоставив все это с волчьей натурой Алекса, прибравшего к рукам всю лабораторию «с потрохами», профессор серьезно усомнился в происхождении клеток крови. Он подверг детальному исследованию первоисточник – волокна, и постепенно дошел до сути.

И тогда он прикинулся наивным и рекомендовал Алексу или начать воспитывать своего папу, как ребенка, или оставить это дело на потом, когда наука чего-нибудь придумает.

Алекс затаил на профессора злобу, но рассчитаться с ним не смог – тот тихо ушел однажды в мир иной, оставив Алекса с его проблемами.

И еще несколько часов назад Алексу казалось, что его проблемы закончились блестяще. Он был почти счастлив. Он не просто избавился – он взял огромный куш, миллиард зеленых.

Но теперь он чувствовал себя одураченным. Он не выиграл, а проиграл, упустил еще больший куш, его провели.

Так он ходил и ходил кругами по кабинету, постепенно замедляя скорость и темнея все больше лицом. Потом сел за стол и почувствовал какое-то другое чувство. Это уже не было расстройство от упущенной прибыли, самое противное чувство для Алекса. Но это тоже было какое-то сильное чувство. Очень сильное чувство.

Он никак не мог это чувство понять. Только когда за окнами стало темнеть, он понял, что это было за чувство. Ему было просто страшно.

То, что он хотел сделать с этим самым пациентом, могло выйти ему боком. Он ведь при этом теле все свои идеи обсуждал, не стеснялся. Выгонял всех из лаборатории и изгилялся возле этого безмолвного тела, все вслух думал, как бы на нем заработать. Он этому телу в своем фильме не только распятие готовил. Для настоящего скандала, в будущем фильме у него были заготовлены идеи из его основного бизнеса.

Алекс открыл дверку бара, достал большую бутылку с водкой. Он давно понял, что его в спиртном привлекает именно спирт, поэтому не мучался изысканными напитками. Налив себе сразу большой бокал, он его залпом выпил, слегка без вкуса закусил остатками обеда, налил еще бокал и тоже выпил.

Паршивое чувство страха не проходило.

Алекс стал быстро хмелеть, но не остановился, а налил себе еще бокал и опять махнул залпом, как в юности. Хмель стал быстро разливаться в его голове, и вдруг ему пришла неожиданная идея. У него же есть эти самые висюльки, нужно их на себя повесить. Если его и захотят наказать какие-нибудь мистические силы, то это будет ему защитой. Он никогда ни во что, кроме денег, не верил, но тут приходилось верить, ведь своими глазами видел.

Алекс, покачиваясь, подошел к центральному стеклянному шкафу со своими драгоценностями. Сам себе немного удивляясь, он снял с непристойной подставки две длинные цепочки – одну с крестиком, другую с полумесяцем, и надел на себя.

Ощущение страха не прошло. Тогда Алекс решил развлечься тем, что последние годы доставляло ему главное наслаждение – посмотреть новые шедевры своей порнографической империи. Как раз утром ему доставили свежий диск с детской порнографией.

Слегка покачиваясь, почти пританцовывая, Алекс опять включил свою гигантскую видеопанель и потянулся вставить диск в проигрыватель. Огромный экран телевизионной панели начинался почти от пола и заканчивался на уровне его груди. Проигрыватель был немного выше, на полке среди множества коробочек с дисками. Алекса слегка качало, и он оперся грудью на панель, нащупывая крышку проигрывателя.

Что-то звякнуло перед ним на уровне груди. Алекс наклонил голову, чтобы рассмотреть. Это две его новые цепочки легко ударились о поверхность телевизионной панели и одновременно соскользнули внутрь сквозь широкие вентиляционные отверстия. Алекс никогда не обращал внимания, как там, с задней стороны его огромного телевизора, внутри красиво. Сейчас он, как зачарованный, смотрел туда сквозь светящиеся прорези.

Крест и полумесяц на длинных цепочках сначала красиво качнулись внутри телевизора в разные стороны, вдоль задней стенки, а потом пошли навстречу друг другу. Они плавно шли к одной точке, к какому-то металлическому штырьку. Алекс увидел вокруг этого штырька какие-то буквы, черные на желтом фоне, но прочитать их уже не успел.

Надпись «Осторожно, высокое напряжение!» была сделана не зря. Крест и полумесяц сошлись одновременно на высоковольтном электроде. Когда Алекса дернуло первый раз, он уткнулся физиономией прямо в свои грязные фильмы.

Через несколько секунд агонии его бездыханное тело сползло на пол.

Глава 27.

День десятый. Пятница.

Италия. Рим.

Раздача шприцев с противоядием началась глубокой ночью. Чтобы каждый раз будить меньшее количество людей, решили сначала передавать самым дальним. Первый шприц, предназначенный Американцу, шел с запиской-инструкцией, она была одна на всех. Инструкция была простая – когда пойдет газ, нужно ввести себе содержимое шприца в любую мышцу.

Очередь до Еврея и самого Индуса дошла только к завтраку, когда все уже проснулись. Индус передал Еврею его шприц и очередную записку.

В ней было написано:

Я сделал дозу и для медбрата. Будем ли ему давать, и, если будем, то как? Если он с Феликсом заодно, то дадим шприц заранее и засветимся, и тот все отберет. Если не заодно – потом передавать может быть поздно.

Еврей быстро написал свое добавление, показал Индусу и записка пошла дальше.

В записку Еврей добавил следующие слова:

Давайте ему введем сразу после пуска газа, «шмелем» Японца.

Записка пошла по рядам. Пока медбрат копошился на кухне, все устно успели высказаться:

– Согласен, согласен, согласен.

Японец сказал:

– Постараюсь.

Шприц с противоядием для медбрата пополз по рядам к Японцу. Тот попросил у Турка грелку, которую приносил медбрат, сказал:

– Будет у нас за имитатор мягкого места, для тренировки.

Еврей опять о чем-то начал оживленно шептаться с Индусом. Тот, не удержавшись, громко сказал:

– Сделаю и с удовольствием.

Медбрат, входивший в этот момент в комнату, не стал обращать на разговор ребят внимания. Индус быстро перекусил и снова погрузился в свой компьютер.

Когда все позавтракали, а медбрат опять исчез на кухне, по рядам пошла новая записка. В записке был очередной результат совместной работы Еврея с Индусом.

Еврею пришел к логическому заключению, что Феликс, несмотря на все заявления, вряд ли хочет умереть с ними. Поэтому его надо бы нейтрализовать после взрыва. На всякий случай. А то вдруг он не самоубийца и тоже введет себе антидот. Тогда он увидит, что мы тоже чем-то защитились, яд не работает. И он еще чего-нибудь придумает. Да просто нож возьмет и перережет всех. А как от него нам защититься?

Поэтому Еврей предложил ввести Феликсу какое-нибудь вещество для блокировки его возможного противоядия. Индус ему сразу сказал, что сделать яд или противоядие – это сложно. А сделать небольшую добавку, разрушающую весь эффект, – это обычно гораздо проще.

И он действительно нашел простое решение за десять минут. Синтезировать блокиратор было для него делом не только интересным. Он его считал справедливым, и это придавало скорости в работе.

В их последней записке уже был простой вопрос:

Никто не возражает, чтобы второй «шмель» принес Феликсу блокиратор от противоядия? Может быть, этого и не нужно, если он террорист-самоубийца. А если нет?

Устное голосование прошло быстро и единогласно. И уже третий шприц побежал к Японцу.

Тот начал настраивать свой компьютер для управления «шмелями» и поставил их на зарядку. Примерно через час состоялся пробный полет. Выждав начало телевизионной рекламы (она всегда шла громче обычных репортажей) Японец запустил одного летающего робота по кругу.

«Шмель» был на самом деле маленьким самолетиком. На круглом пустотелом каркасе были и пропеллер, и крылья, и хвостовое оперение. Из центра пропеллера торчала довольно толстая игла. Внутрь этого каркаса снизу вставлялся шприц. Небольшой грузик на пружинке поджимал поршень шприца. Для проверки Японец наполнил пустой шприц водой.

Самолетиком можно было управлять при помощи джойстика, а можно было заранее ввести короткую программу. Японец выбрал второй вариант. «Шмель» поднялся с его кровати, стремительно набирая скорость, описал круг по комнате, и с лету впился в подставленную Японцем сложенную вдвое грелку. Грузик в секунду дожал поршень шприца, и вода под давлением вошла в грелку. Настроение в комнате поднялось. Ребята были готовы если не к бою, то к активному сопротивлению.

Глава 28.

Пятница.

Зальцбург.

В это время в поместье в Зальцбурге корреспонденты ведущих мировых телерадиокомпаний заполняли просторную гостиную. В гостиной были поставлены дополнительные стулья. На журнальном столике появился большой плоский телефонный аппарат для телеконференций, рядом стояли бутылки с минеральной водой и хрустальные высокие стаканы.

Гостей встречали и устраивали в зале донна Исабель и Муса. Им помогал Риттер. Муса был бледнее обычного, он заметно прихрамывал, его забинтованная правая рука висела на перевязи.

Риттер досконально знал правила проведения таких мероприятий, поэтому уже вчера Илья его попросил помочь в организации и, главное, взять на себя обязанности ведущего.

Многие корреспонденты давно друг друга знали, кто ранее не был знаком – познакомились вчера. Поэтому в гостиной по мере ее заполнения людьми все чаще слышались приветствия.

Точное время назначено не было. Все руководствовались вчерашними словами Ильи о том, что встреча будет около десяти часов. Опытные интервьюеры знали, как важно оказаться на виду на пресс-конференции, поэтому к половине десятого все корреспонденты, которые вчера успели приехать к поместью, были в гостиной.

Традиционно в ожидании главных действующих лиц корреспонденты задирали друг друга. Сегодняшняя тема открывала для пикировки огромные возможности. Первый выпад пошел в сторону корреспондента религиозного журнала из Израиля.

– Ну, что, Моше, вы сегодня пришли взять интервью у сына плотника Иосифа или у мессии?

Тот поправил, не спеша, традиционную шапочку – кипу и вежливо ответил, понимая, что начинается импровизированный диспут:

– Как вам известно, наши пророки, которых христиане тоже вроде как признают, предсказывали появление мессии во славе. Казнь Иисуса из Назарета позорной смертью никак не соответствовала предсказаниям пророков.

Задавший вопрос корреспондент известного христианского журнала Майкл широко развел руками:

– Ну, уважаемый коллега, нельзя через два тысячелетия продолжать упорно не видеть реальности. Да, предсказания пророков не исполнились буквально. Оказалось, что мессия был послан не для того, чтобы воцариться на престоле государства Евреев. Кстати, Он сам тоже ведь считал, что послан только к погибшим овцам дома Израилева. Но оказалось, что его миссия значительнее. Уже через четыреста лет он воцарился в сердцах подавляющего большинства людей всех национальностей, входивших в Римскую империю. Оказалось, что он пришел не во славе земной, его ждала другая слава, гораздо более значимая. Как честный человек, вы должны согласиться: в Иерусалиме в то время произошло событие мирового масштаба. Я уверен, что вы верите в Божий промысел. Иудеи ведь не считают историю набором случайных событий. Значит, вы должны признать, что миссия Иисуса из Назарета была в согласии с Провидением.

– Простите, уважаемый, – деликатно вступил в разговор Муса. – Нельзя попросить вас уточнить, что вы понимаете под Провидением?

– С удовольствием, – ответил Майкл. – Если не вдаваться в длинные определения, то я отвечу словами Плутарха: «Это воля и мысль верховного Бога, заботящегося обо всем».

– Похоже, Плутарх был почти мусульманином, – серьезно продолжил Муса. – А можно еще вас вот о чем попросить? Вы очень логично сказали только что о событиях, произошедших в Иудее две тысячи лет назад. Примените, пожалуйста, ту же логику к нашей религии. Неужели вы не признаете событием мирового уровня создание Ислама и основание мусульманской культуры? Наверное, признаете. Тогда вы должны согласиться, что и великая миссия пророка Мухаммеда, да пребудет с ним мир, была бы невыполнима, если бы противоречила замыслу Всевышнего.

Возникшую паузу прервал теперь Моше.

– Кстати, Майк, а вы сами пришли брать интервью у Христа, то есть у мессии, или у сына Бога?

Майк на мгновение замешкался. Ответил неожиданно Муса:

– Надеюсь, мои наивные слова не обидят уважаемых гостей. Разрешите обратить ваше внимание, что Иса не только себя, но и всех людей называл детьми Бога. Даже учил молиться всех, обращаясь к Богу, как к отцу. Наверное, его самого в этом переносном смысле вполне справедливо назвать Сыном Бога с большой буквы. Только если понимать это не в физиологическом смысле.

В этот момент Риттер взял слово. Ему выпала нелегкая задача. Дело в том, что в поместье сейчас не было ни Христа, ни кардинала, ни Ильи.

Иисус и кардинал уехали рано утром на рассвете. Отъезд их был совершенно неожиданным и столь тихим, что, кроме Мусы, его никто не услышал. Как понял Муса, Иисус попросил кардинала его срочно куда-то отвезти.

К этому времени восстановилась телефонная связь. Кардинал оставил Мусе номер своего мобильного телефона, взял номер телефона поместья и объяснил, как можно будет организовать их разговор с корреспондентами.

Потом исчез Илья. Донна Исабель, которая с утра пораньше хлопотала на кухне, слышала, как он включил телевизор и после просмотра новостей вышел чернее тучи. На ее немой вопрос он ответил, что его сын в заложниках, и что он поедет сейчас же на место события.

Илья попросил донну Исабель передать всем его извинения, быстро собрался, вызвал такси и уехал. Только после его отъезда донна Исабель узнала от Мусы о том, что Иисус и кардинал тоже куда-то уехали.

Не успели собравшиеся корреспонденты расстроиться, что не смогут услышать Иисуса, как Муса их успокоил.

Он подошел к Риттеру и сказал:

– Не проблема, вы просто пошлите Христу смс, что можно подключаться.

Увидев округлившиеся глаза Риттера, он пояснил, что кардинал все продумал. Сам кардинал сейчас за рулем, а Иисус должен быть на его мобильном телефоне. Через вот этот аппарат – и Муса показал на стол – можно организовать громкую связь.

В этот момент в большом телефонном аппарате раздалось деликатное покашливание.

– Я, наверное, что-то нажал раньше времени, – произнес вежливый голос на хорошем английском языке. – Прошу прощения, но я уже вас слышу.

Корреспонденты затихли. Вся предварительная дискуссия, оказывается, прошла фактически в присутствии главного героя вчерашних событий.

Риттер быстро справился с волнением и начал импровизированную пресс-конференцию. После нескольких дежурных фраз он передал слово Иисусу.

Иисус начал с того, что объяснил выбор языка. Поскольку современный английский является наиболее распространенным международным средством общения, этот язык и выбран им для сегодняшней встречи.

Стало понятно, что это не единственный язык, на котором Он готов общаться.

Вторая мысль была также проста:

– Вам необходимо как-то ко мне обращаться. Имя Иисус было бы уместно. Произношение этого имени не так важно. На древнееврейском оно произносилось как Яхошуа, на арамейском Иешуа. Греческое произношение Иисус получило наибольшую известность. Вы можете его произносить на своем родном языке. Вот, например, сейчас три человека обменивались мнениями. А имя у них у всех одно, просто произнесенное на разных языках.

Зал одобрительно зашумел. До этого никому как-то и не пришло в голову, что дискуссию вели люди с одним и тем же именем. Причем это было имя пророка Моисея.

Муса громко сказал:

– Мне лично к вам по имени обращаться неудобно. Можно говорить вам «Учитель»?

Иисус ответил утвердительно и продолжил:

– Мне очень понравился состоявшийся сейчас здесь разговор. Я хотел бы вас всех попросить, чтобы публикацией этой дискуссии вы и начали отчет о нашей сегодняшней беседе. Мне кажется, что приведенные в ходе обмена мнениями доводы заслуживают самого глубокого осмысления.

Далее начались вопросы. Первый вопрос удалось задать корреспондентке из Японии.

– Уважаемый Иисус. Скажите, пожалуйста, знаете ли вы, почему вы появились именно сейчас, в это время? Какова ваша миссия на этот раз?

– Как сегодня уже справедливо отметили, никто не может сразу осознать промысел Пославшего меня. И я в том числе. Но думаю, что это знание в необходимом объеме будет мне открываться. Иначе как я выполню свою миссию? Поэтому и сейчас я в пути.

Второй вопрос задал Майкл:

– Скажите, насколько правильно воспринята нами установка «Совершен будь, как совершен наш Отец небесный»? Является ли стремлением к совершенству научно-технический прогресс?

– Вы объединяете два вопроса в один. Совершенство человека – это в первую очередь его духовное совершенство. Что же касается научно-технического прогресса, то вы сами до начала нашей беседы определили ответ. Вы ведь тоже не считаете историю набором случайных фактов. Значит, нужно признать, что движение, которое вы именуете прогрессом, происходит в каком-то соответствии с Провидением.

Следующий вопрос задал Моше:

– Мы наблюдаем сегодня фундаментальное противоречие между миром либеральной демократии и мусульманским миром. Есть ли у этого противоречия мирный выход?

– Нет непреодолимых противоречий, если никто не претендует на окончательную истину. Я вас в свою очередь хочу спросить. Вы стараетесь найти то, что вас разделяет, или то, что вас объединяет? Есть главная абсолютная общечеловеческая ценность – человеческая жизнь. Вы можете обратиться к опыту предыдущих поколений. Этот опыт говорит, что возможен мирный симбиоз с последующим взаимным прорастанием культур.

Мусса не выдержал и тоже подошел к телефону:

– Уважаемый Учитель, скажите, абсолютно ли достоверно отражает сегодняшнее Христианство то, что вы пытались принести в прошлый раз в этот мир?

– Давайте согласимся, что вы заранее знаете: ответ не может быть «Да». И это справедливо по отношению ко всем мировым религиям. Хотя бы потому, что в каждой из мировых религий существует множество течений, конфликтующих друг с другом. В каждой без исключения. Хочу всем присутствующим напомнить древнюю индийскую притчу. Трое слепых решили узнать, что такое слон. Им удалось подойти к слону, и каждый из слепцов к нему прикоснулся. Потом один из них всем рассказывал, что слон – это такая толстая колонна. Другой всех уверял, что слон – это удав. Третий подержался за хвост, поэтому слон для него был какой-то веревкой. Каждый из них прикоснулся к истинному слону. Каждый из них был абсолютно честен, когда рассказывал о слоне. Каждый рассказывал о нем правду, некоторую часть большой истины. Слон для них был очень велик, и они не могли постичь его, как целое. Даже то, что им удалось понять, они поняли и интерпретировали исходя из своего опыта. Мне кажется, об этой притче стоит помнить. Откровения ниспосылаются через живых людей, через пророков. Пророки воспринимают ниспосланное в конкретный исторический момент. В языке, на котором они, или люди, их окружающие, пытаются записать откровения, может просто не быть некоторых слов. Выражаясь современным языком, нужно всегда предполагать, что у каждого пророка были трудности перевода понятий и образов, не существовавших в действующем языке. Вспомните текст одного откровения, которое принято так и называть по-гречески «Апокалипсис»[16].

Вопрос американской корреспондентки прозвучал следующим образом:

– Мистер Иисус, у меня вопрос в развитие вопроса корреспондента из Израиля. Скажите, вы действительно считаете возможным преодоление религиозных противоречий в мировом масштабе?

– Мне кажется, что это было бы логичным развитием общемировой культуры. Всего лишь пятьсот лет назад примерно так же звучал вопрос: «Вы действительно верите в преодоление расовой неприязни в мировом масштабе?» А теперь человек с расовыми предрассудками воспринимается как пережиток прошлого. Но я вам напомню, что этот путь не был простым. Нужно вместе осознанно двигаться в правильном направлении. И наступит время, при котором носители религиозной розни будут восприниматься примерно так же, как сегодня воспринимаются носители розни расовой.

Последняя мысль была настолько глубокой и неожиданной, что возникла пауза. Эта затянувшаяся пауза неожиданно оказалась завершением разговора. Из аппарата на столе вдруг донеслось какое-то булькание и легкий треск. Потом приятный профессиональный женский голос произнес обрывок фразы – «…недоступен. Перезвоните, пожалуйста, позже…». Последующие попытки соединиться к успеху не привели. Машина кардинала, по-видимому, действительно оказалась вне зоны доступа.

Глава 29.

Пятница.

Италия. Рим.

Штаб по освобождению заложников – гостиница.

Телефон спецсвязи на столе руководителя операцией освобождения заложников зазвонил резко и неожиданно. Ведущий аналитик департамента по борьбе с экономическими преступлениями просил его срочно включить новости на одном из европейских каналов.

Маленький телевизор постоянно работал, переключить каналы было секундным делом. Министр промышленности некоторой европейской страны с сокрушением рассказывал о неожиданных итогах полугодовой деятельности известного химического концерна. Его голос был почему-то знаком руководителю операции.

Суть интервью была проста. Небольшая часть акций концерна исторически принадлежала государству, и министр был членом Совета Директоров концерна. Основной пакет акций концерна со второй мировой войны был в руках крупной заокеанской финансово-промышленной группировки, а потом разошелся в открытой продаже. Полугодовой финансовый отчет, представленный руководством концерна, был в радужных красках, цена акций ползла вверх.

Министр, как член Совета Директоров, усомнился в итогах и потребовал внеочередного аудиторского заключения. Сегодня Совет заслушал итоги проверки. Результат был крайне неприятен – полугодовой отчет содержал серьезные ошибки, заметно меняющие положение вещей.

– Ну и что? – спросил руководитель операции в трубку. В это время корреспондент начал задавать министру очередной вопрос:

– Ваше Превосходительство…

– Так, – снял свой вопрос руководитель операции, – то-то мне его голос показался знакомым. Значит, мы видим Заказчика цели номер два. Что вы нарыли еще?

– Достаточно, чтобы общая картинка сложилась.

Первое: дама – финансовый менеджер, сделавшая ошибку, поступила на работу в концерн по устной рекомендации этого самого Министра. Месяц назад она неожиданно уволилась по семейным обстоятельствам.

Второе: за прошлый месяц на пике цены продан практически целиком пакет акций концерна, принадлежавший второму по величине акционеру. Это малоизвестная компания с капиталом сомнительного происхождения. Давно в прессу просачивались сведения о связи этой компании с кем-то в правительстве. Более никто акции не продавал, все играли на дальнейшее повышение.

Третье: сегодня с утра, буквально за час до заседания Совета Директоров, был продан еще один заметный пакет акций этого концерна. Пресса уже знает, кто его продал. Это жена президента концерна.

При этом нужно учесть, что недавно она поменяла своего брокера на бирже. Ее новым брокером стал малоизвестный молодой человек, с которым она познакомилась весной этого года на курорте.

Муж был сильно занят и отправил ее отдыхать одну. Служащие отеля заметили, что уже в первый вечер к ней за столик как бы случайно присел обаятельный молодой человек. Потом их стали видеть вместе днем, потом и вечером. Похоже, она не устояла, ну и решила немного помочь молодому человеку в деловой карьере.

Выводы. Совет нового брокера жены обойдется для президента концерна очень дорого. Продажа акций концерна на пике стоимости накануне выявления ошибки в отчетности тянет на огромный скандал. Президент концерна час назад подал в отставку, ему грозит уголовное преследование. Акции концерна начали падать стремительно в цене.

Если к тому же название этого концерна будет нарисовано на снаряде с отравляющим веществом, сделанным для нацистов, сброс акций примет характер обвала. Чем больше подростков погибнет, тем больше об этом будет кричать пресса. Легко догадаться, кто на самом деле скупит за несколько дней акции по бросовым ценам и станет новым главным акционером.

Руководитель операции на пару секунд задумался, потом взял другой аппарат и громко дал команду:

– Группы один, два, три – на взлет. – И тихо добавил сам себе: – Если это и есть второй заказ, то больше ничего этого Феликса не задерживает.

Помощник руководителя операции с шумом вбежал в его временный кабинет на колесах:

– Шеф, там началось. Из окна вниз сброшен какой-то предмет, похожий на боеголовку снаряда с химическим оружием. Пока не взорвался.

– Ах ты, дьявол, опередил. Не успеем. Пока взлетят, пока долетят, пока высадятся, пройдет не меньше полчаса. – И опять пошла короткая команда, – Группа номер четыре – вперед.

Тем временем в комнате с заложниками развивались неожиданные события. Было время второго завтрака. Медбрат был вместе со всеми в комнате, развозя нехитрые бутерброды.

Неожиданно Феликс впервые за долгое время появился на публике. Его внешний вид заметно изменился. У него была теперь короткая стрижка. Стало понятно, что ранее на его голове был парик. У Феликса появились аккуратные полубаки и усики, скорее всего наклеенные, но очень естественные.

Самое неожиданное было в том, что теперь его лицо стало очень похожим на лицо медбрата. Более того, на Феликсе был ранее отобранный у медбрата халат, на шее висела карточка с его фотографией.

– Ну, что, – с кривой улыбкой обратился он ко всем, – время пришло. Небось, страшно? – И он принялся рассматривать лежащих на кроватях ребят, ожидая увидеть дрожь и мольбы о помиловании.

В этот момент медбрат неспешно двигался с тележкой в сторону стола со снарядом. Он поравнялся со снарядом, быстро и осторожно охватил его руками с двух сторон, стремительным движением швырнул в окно и упал на пол.

Звук разбивающегося стекла смешался с чьим-то невольным вскриком. Взрыва не последовало.

– Вставай, дурак, – сказал ему насмешливо Феликс. – Так я и думал, что ты нестойкий боец. Поэтому и сделал я все на самом деле по-другому. Вот где настоящая отрава, – и он достал из нагрудного кармана две большие запаянные стеклянные ампулы. – Зачем на вас много тратить, еще пригодится, а тут как раз доза на эту комнатенку.

Медбрат медленно поднялся. Феликс продолжал разглагольствовать:

– Чувствовал я, что ты с ними слишком долго будешь. А они ведь заразные. Вот поэтому я тебя и приготовил заранее в расход. Но ты должен гордиться, что послужил великой цели. Сейчас я тебе, когда навсегда успокоишься, баки и усики под ноль состригу. Не пожалел я купить новую механическую бритву, даже обидно на тебя тратить, да уж ладно. И паричок тебе на голову натяну. Вот ты у нас и будешь Феликс. А меня, с признаками жизни, повезут в реанимационной машине. Положить водителя и сопровождение и тихо исчезнуть – это для меня дело нехитрое. Патронов в пистолете – полная обойма.

– Что-то не слышу плача, – завершил свой спич Феликс. – Ну ладно, молчаливые мои, сейчас послушаю другую вашу песню. – И Феликс с размаху бросил на пол одну за другой стеклянные ампулы.

Все, как один, на секунду-другую напряглись, вводя противоядие. Феликс тоже прямо сквозь одежду что-то воткнул себе в ногу. Потом он бросил пустой шприц под ближайшую кровать, достал еще один и еще раз ввел что-то, уже в другую ногу. Медбрат захрипел и застыл на месте, поднеся руки к горлу.

И тут раздался тихий шелест моторчиков. Феликс услышал его, но не понял, откуда исходит звук. Он решил, что звук идет с улицы, из разбитого окна, и направился в ту сторону. На первом шаге правой ногой он наступил на осколки ампул, раздался смачный хруст, большие обломки ампул прилипли к подошве.

Он успел сделать только два шага к окну, как «шмели», описав стремительную восьмерку под потолком комнаты, одновременно впились в мягкие части Феликса и медбрата.

Уже через несколько секунд медбрат перевел дыхание и начал осознавать происходящее вокруг него. Феликс же, напротив, ощутил наступление какой-то скованности. Он застыл на месте, потом с трудом повернул голову

– Что это, – хрипло спросил он, обращаясь ко всем.

– Это тебе подарок от всех нас, – спокойно и торжественно ответил за всех Индус. – Мы так и думали, что ты не планируешь умирать за идею. Так мы тебе немного исправили эффект от твоего противоядия. Ты не умрешь, мы не такие кровожадные. Просто мышцы нижней части тела у тебя навсегда отключатся. Будешь как один из нас.

– Нет, не может быть, – пытался закричать, но только зашипел Феликс. Он, конечно, не мог знать, что этот эффект временный. На самом деле его решили отключить всего часа на три.

Слезы брызнули у него из глаз. Повторяя все тише:

– Нет, нет, – он решил двигаться к находящемуся в двух шагах разбитому окну, к свежему воздуху, надеясь ослабить воздействие газа.

Но ноги ему уже совсем не подчинялись. При следующем шаге правой ногой Феликс поскользнулся на сидящих в подошве осколках ампул и полетел прямо в окно. Он уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Его окаменевшее тело легко проломило остатки стекла, на мгновение зависло в неустойчивом равновесии на высоком подоконнике и затем медленно перевалилось наружу. То ли крик, то ли какое-то громкое рычание разорвало тишину за окном и затихло. Звука падения тела наверху слышно не было.

Наступившую тишину прервал Индус:

– У меня плохая новость. Мне кажется, что у Феликса были два разных отравляющих вещества. Они с пола дымят по-разному. И колол он себя дважды. Против второго у нас ничего нет. Его механизм действия не знаю. Чувствую в груди какое-то жжение, это не от зарина. Кто может – бейте окна. И на всякий случай – намочите полотенца и дышите через них.

Тем временем бойцы спецслужб начали штурм через разрушенную лестницу. Этот вариант рассматривался руководителем операции как запасной. Тем не менее, пять человек были наготове со всем необходимым.

Самым сложным в этом варианте штурма был вопрос о проникновении сквозь завал на лестнице. Выбранный метод должен был сильно расстроить владельцев гостиницы, но с ними это никто и не собирался согласовывать. Жизнь заложников была важнее всего.

Через минуту после получения команды «вперед» Четвертая группа произвела подрыв следующих четырех пролетов лестницы. По мнению специалистов, это был самый простой и быстрый способ обеспечить проникновение в комплекс на крыше. Разборка завала на лестнице могла занять многие часы.

Подрывники могли гордиться собой – последовательно взрывающиеся заряды обеспечили действительно плавное движение обломков, которые просто опустились еще на два этажа ниже. Прижавшиеся к стенам коридора 12-го этажа штурмовики оказались в результате на уровне середины обвалившейся лестницы. Их коридор теперь выходил в пустоту.

Ничто не преграждало путь наверх, куда тут же полетели армированные наконечниками тросы. Уже через несколько десятков секунд первые штурмовики в противогазах и бронежилетах поехали по этим тросам вверх.

Они слышали по общей оперативной связи срочные сообщения с улицы:

– Из окна выпал человек, погиб на месте. Судя по всему, это один из заложников, медработник. Значит, внутри остались одиннадцать лежачих инвалидов и террорист. Похоже, он сейчас бьет зачем-то окна. При необходимости разрешается стрелять в того, кто на ногах, на поражение.

То, что руки медбрата были на виду и были заняты раскладным металлическим стулом, сохранило ему жизнь. Ворвавшиеся штурмовики чуть не застрелили бедного медработника, но стул за оружие никто не принял. Для начала его скрутили и положили на пол.

Потом командир штурмовой группы лично произвел анализ воздуха. Простой, но надежный армейский газоанализатор не показал наличия серьезных концентраций каких-либо отравляющих веществ.

Это было не удивительно – уже несколько минут комната с бывшими заложниками была открыта все ветрам. За окном на такой высоте температура оказалась гораздо ниже, чем в комнате. Теплый воздух из комнаты вместе с отравляющими газами моментально выдуло в разбитые с двух сторон комнаты окна.

Медбрат сразу после команды Индуса схватил складной стул и управлялся с окнами очень успешно. Два окна ребята разбили сами, бросая в них тяжелые тарелки, не сходя с кроватей.

Когда штурмовики сняли противогазы, ребятам удалось объяснить, что это один из заложников, а террориста нужно искать внизу.

Командир штурмовой группы докладывал руководителю операции:

– Террорист – это тот, кто выпал. Здесь пока без жертв. Террористом были применены два каких-то газа. Заложники сами синтезировали антидот от нервно-паралитических газов на основе фосфорорганики. Применили, и явно по месту. Одно отравляющее вещество вроде бы нейтрализовано. По поводу второго газа ничего не понятно, он нашими средствами не определяется. Состояние заложников пока стабильное. Хотя чем-то надышаться успели, но насколько это опасно – ничего не можем сказать. У нас с собой есть противоядия почти от всего возможного, но нельзя же им колоть все подряд, это и здоровые люди не выдержат. Когда будет врач?

Руководитель операции отвечал:

– Два врача на третьем борту, там же и корреспонденты государственного канала. Если для них опасности нет, я им разрешаю посадку на крышу, принимайте. Остальные вертолеты посадим на крышу соседней гостиницы, там есть нормальная вертолетная площадка. Они будут ждать вашего решения – нужно эвакуировать по воздуху или нет. Докладывайте оперативно.

Глава 30.

Пятница.

Италия. Рим.

Таксист не сразу понял Илью, когда тот попросил отвезти его в Рим. Таксист не узнал его, хотя видел репортажи из поместья. Но когда Илья четко обозначил сумму, сомнения у таксиста отпали.

Машина была хорошая, современная. Небольшой экран бортового компьютера был подключен к встроенному телевизионному приемнику. Прием был плохой, но время от времени картинка была устойчивой. Звук, пусть с помехами, шел практически все время.

Сначала все было более-менее спокойно. В основном обсуждались события, о которых Илья знал гораздо больше того, что сообщали корреспонденты.

Но там, в Зальцбурге, все уже завершилось благополучно. И теперь Илью интересовали только новости о заложниках в римской гостинице.

Несколько часов не было никаких изменений. Вновь и вновь повторяли биографии каждого из инвалидов – участников несостоявшейся олимпиады, обсуждали требования террориста, строили прогнозы.

Когда Илья был уже примерно в часе езды от Рима, события начали стремительно развиваться по самому худшему сценарию.

Все мировые новостные телеканалы сейчас показывали примерно одно и то же. Дело в том, что только корреспонденты государственной телерадиокомпании были допущены в зону проведения операции по освобождению заложников. Именно их репортажи все и повторяли. Но зато корреспонденты в зоне операции имели уникальные возможности для съемок.

Три стационарные камеры были установлены непосредственно вокруг гостиницы – одна внизу и две на крышах соседних зданий. Первые несколько часов только эти камеры и давали изображение в эфир, что было не динамично и не интересно. Тем не менее, именно эти камеры позволили определить начало драматических событий. Вылетающая в окно бомба, а затем медленно выпадающий из этого же окна человек вновь и вновь повторялись на экране.

Затем включилась первая мобильная камера. Один из корреспондентов был вместе со штурмовой группой на 12-м этаже. Отсюда пошел репортаж о подрыве лестницы и подъеме штурмовой группы наверх, в захваченный террористом комплекс.

Практически сразу после этого пошло изображение и с другой мобильной камеры. Этот репортаж шел с борта вертолета, подлетавшего к месту событий.

Первое краткое интервью руководителя операцией, которое шло уже из холла гостиницы, было оптимистическим:

– Террорист погиб по собственной неосторожности. Других жертв на настоящий момент нет. Отравлены неизвестным пока ядовитым веществом двенадцать человек. Их состояние удовлетворительное. После предварительного обследования места происшествия можно утверждать, что весь запас отравляющих веществ уже использован, и он был невелик. Опасности для жителей города больше нет, дальнее оцепление снимается. Жители и сотрудники предприятий из ближайших кварталов могут возвращаться. Остающееся оцепление вокруг гостиницы уже не носит характера оборонительно-штурмового и предназначено для обеспечения порядка и эвакуации пострадавших заложников.

Затем на экране пошел прямой репортаж из комнаты с бывшими заложниками. Освещение не было идеальным, но лица можно было разобрать.

Было заметно, как на глазах нарастает озабоченность прибывших на вертолете двух врачей из военного госпиталя. Они независимо обследовали тех, кто чувствовал себя хуже всех – это были Турок и Индус. Турок еще не оправился от предыдущей смертельной угрозы, а у Индуса, по-видимому, была повышенная чувствительность к этому отравляющему веществу.

Паузу в репортаже с места события заполнил короткий сюжет о заложниках. Это опять был отлаженный за последние дни материал об инвалидах – участниках олимпиады. В алфавитном порядке представляли каждого: их фотографии, кто из ребят откуда приехал, чем страдает и чем увлекается.

Прямой репортаж из комплекса на крыше гостиницы возобновился минут через двадцать. Врачи завершали обсуждение. Камера по очереди показывала лица ребят. Было очевидно, что за прошедшее время состояние большинства из них заметно ухудшилось.

Корреспондент подошел со спины к старшему из врачей, когда тот громко и, по-военному, четко докладывал ситуацию через телефон спецсвязи руководителю операции. Если бы корреспондент заранее прогнозировал, что может в итоге пойти в прямой эфир, то, наверное, воздержался бы от этой съемки.

Заключение военных врачей-токсикологов было таково: нервно-паралитический газ практически полностью компенсирован. Ребята просто молодцы, синтезировали антидот и своевременно его ввели.

Однако преступник использовал два отравляющих вещества, с разным механизмом действия. Второй яд работает примерно как иприт, но быстрее. У всех необратимо поражены дыхательные пути и легкие. Наблюдается нарастающее нарушение работы клапанов сердца. Отравляющие вещества проникли и в нервную ткань, скоро начнется отек мозга. Скорость процесса определяется только защитными силами каждого конкретного организма. Но это все в диапазоне от двух до четырех часов. Аппаратура искусственного кровообращения может продлить агонию на час – другой. Целесообразность эвакуации под сомнением. Нужно готовиться к худшему.

Таксист плавно остановил машину и сказал:

– Все, прибыли, дальше стоит оцепление, я проехать не смогу. Выйдете здесь?

Илья быстро расплатился и пошел прямо на бойца оцепления, держа в поднятой руке свой открытый паспорт.

Уже через несколько минут Илью, как отца одного из заложников, по распоряжению руководителя операцией пропустили через оцепление.

Когда он, наконец, добрался до входа в знакомую ему гостиницу, в холле как раз собрались родственники и близкие бывших заложников.

Дипломаты соответствующих стран предприняли необходимые усилия для срочного оформления виз. Авиакомпании с пониманием отнеслись к выделению мест на ближайших рейсах. Начавшие прибывать ночью родственники до этого времени собирались около штаба операции и ожидали возможности приблизиться к своим ребятам. В штабе маленький телевизор руководителя операции был для них источником надежды.

Буквально несколько минут назад родных и близких перевезли в злополучную гостиницу и предложили расположиться в просторном холле первого этажа. В отличие от Ильи, они не видели последние репортажи с места события. Огромный телевизор, стоявший на полу в углу холла был выключен, и пока никто не сообразил его включить.

Все ждали новостей от руководителя операцией, который нервно ходил по холлу с трубкой оперативной связи в руках. Он осмысливал только что полученную от врачей информацию.

Руководитель был человеком опытным, умел многое и не боялся в этой жизни почти ничего. Но он никак не мог сейчас найти в себе силы сказать жестокую правду этим измученным ожиданием людям. И сейчас он мысленно подводил итоги:

– Откладывать далее эти плохие новости нельзя. Пока есть хотя бы возможность попрощаться. Получается так, что нужно сообщить им правду прямо сейчас. Затем нужно будет дать им чуть успокоиться. Потом хорошо бы поднять их всех наверх, дать минут десять – пятнадцать на каждую семью. Поднять можно достаточно легко, тросы штурмовые на месте. Будем внизу цеплять и по одному поднимать.

Тут неприятная миссия руководителя операцией неожиданно упростилась. Начальник службы безопасности гостиницы включил телевизор в холле. На экране известного новостного канала шел повтор последнего репортажа из комплекса на крыше здания. Когда стали показывать лица ребят, в холле наступила тишина. Всем было очевидно, что происходит самое страшное. Прозвучавшие в эфире слова врача подтвердили худшие опасения.

Наталия узнала Илью сразу. Его фигура, походка, то, как он держал голову – ничего не изменилось. Он ее тоже сразу увидел среди других и, не раздумывая, подошел прямо к ней и обнял за плечи. Она крепко охватила его руками, уткнулась лицом в плечо и заплакала.

Стоявшая рядом Анна поняла, что это бывший муж Наталии. Они с Наталией все последние дни были вместе и заметно сдружились, несмотря на разницу в возрасте. Илью показывали в репортажах из поместья под Зальцбургом, эти события занимали много места в новостях. Воскрешение, происшедшее в лаборатории, потрясло их, как и весь верующий и неверующий мир. Анна и Наталия много говорили об этом, размышляли, зачем Он мог опять придти на землю. Анна заметила в этих разговорах, что Наталия откровенно гордилась своим бывшим мужем. Наталия все эти дни понимала, что Илья не знает ничего или почти ничего о происходящем в этой гостинице. Но она надеялась, что он все же увидит какой-нибудь репортаж и приедет сюда.

Пока руководитель операции раздумывал, как ему лучше определить очередность подъема родственников, его оперативный телефон зазвонил. Он внимательно выслушал сообщение, пожал плечами и дал команду:

– Пропустить.

Через пару минут завертелась огромная стеклянная дверь гостиницы. Илья поднял глаза и не поверил себе – в холл быстрым шагом вошли его бывший главный пациент и кардинал. Их сопровождал третий, незнакомый Илье человек.

Илья прошептал Наталии:

– Ты знаешь, кто это? – Она смотрела сквозь слезы и не могла понять, какое это может сейчас иметь значение. – Это Он, Наталия. Он здесь.

Наталия вдруг сразу каким-то внутренним чутьем поняла, кого Илья имеет в виду.

Отпуская его, она сказала:

– Тебе, наверное, нужно подойти.

Илья двинулся навстречу вошедшим. Подойдя почти вплотную, он увидел обращенный к нему взгляд Иисуса и услышал короткую фразу:

– Очень хорошо, что вы здесь. Господин Илья, свяжитесь, пожалуйста, с доктором Бирманом.

Илья легко поклонился в знак того, что понял, и опять пошел к Наталии. Его мозг лихорадочно пытался понять истинную суть происходящего:

– Так. Умирающие подростки-инвалиды, среди которых его сын. Доктор Бирман в лаборатории под Зальцбургом. И Он, неожиданно соединяющий все это. Но что Он хочет сделать?

И тут Илью озарило. «Близнецы»! Их как раз двенадцать! По числу бывших заложников, 11 участников олимпиады и один медработник.

Наталия увидела, как просияло лицо Ильи и почувствовала какую-то надежду. Анна тоже подошла поближе, Наталия хотела ее представить Илье. Илья как раз дозвонился до доктора и сделал им знак рукой, с просьбой обождать.

– Доктор, – сказал он, – добрый день.

– Добрый день, господин Илья, – ответил доктор. – Я вас внимательно слушаю.

– Меня попросил вам позвонить Он, наш бывший пациент, вы меня понимаете?

– Конечно, – ответил доктор. – А что Он просил передать?

– Ничего, сказал Илья. – Но я вам объясню, где мы сейчас находимся. Мы в гостинице в Риме, там, где террорист отравил заложников.

– Понятно, – сказал доктор, – наверное, весь мир сейчас следит за этим. Я в курсе происходящего, телевизор стоит рядом с монитором. Теперь хоть я понял, кого только что издалека показали на экране. Значит, минут за пять перед этим вы там пробежали на заднем плане. И та милая женщина, которая стояла с девушкой, она, значит, вас так крепко обнимала?

Илья даже не подумал, что из холла гостиницы может идти трансляция происходящего. Но корреспонденты государственной телерадиокомпании работали профессионально. Не влезая никому в лицо камерой, они умудрялись достоверно передавать всю атмосферу происходящего.

– Тогда, может быть, вы понимаете, почему Он попросил меня с вами связаться?

Доктор Бирман соображал не намного медленнее Ильи.

– Так. У вас заложники получили несовместимую с жизнью дозу неизвестного отравляющего вещества. Пострадавших одиннадцать инвалидов и медработник. Теперь вдруг Он приезжает на место события. Просит вас позвонить мне. Где я могу быть – конечно, в лаборатории, около оставшихся пациентов…

Доктор на секунду прервал свои размышления вслух и тут же сделал вывод:

– Не может быть. Хотя, после того, что мы видели своими глазами… Илья, тогда вам информация для сведения. Заказ на увеличение скорости доступа в Интернет нам выполнили. Стоит это вам безумные деньги, но и скорость «магистральная». Мы же не можем сидеть без дела, вот и решили экспериментировать теперь с «близнецами». Один из них уже полдня как лежит под теми же приборами. Я его к Сети подключил точно так же, как и бывшего главного пациента, но толку никакого. Ноль. Поэтому с нашей стороны все понятно. Придет поток – примем. Но вот что будет с вашей стороны – ума не приложу. Если что – звоните. Мы все будем на месте.

Руководитель операции все эти дни также провел рядом с включенным телевизором. Сначала он узнал кардинала, потом понял, кто с ним рядом. Их привел начальник службы безопасности Ватикана, бывший его коллега. Он и попросил руководителя операции выслушать предложение их неожиданного гостя.

Предложение звучало невероятно. Но и человек, сделавший это предложение, появился невероятным образом.

Иисус объяснил буквально следующее. Тела бывших заложников скоро умрут. Но Он чувствует, что должен попытаться перенести их самих из этих тел в другие. Для этого ему сначала нужно подняться наверх. Там будет понятно, есть ли реальная надежда на успех. Туда же нужно прямо сейчас доставить пару людей, хорошо понимающих в том, что у вас называется Сеть. Только нужно самых лучших специалистов.

Руководитель операции согласился без раздумий. Он не был уверен, что правильно понял предложение. Но это был хоть какой-то шанс. Пусть и невероятный.

Однако где ему сейчас срочно найти специалистов по информационным технологиям? У него люди другого профиля. Рукопашный бой, стрельба из любых видов оружия, саперное дело и тому подобное. Хотя, может быть кто-нибудь из этих молодых ребят и головой умеет работать. Это новое поколение, они, похоже, родились в этой Сети.

Он подозвал командира штурмовой группы и дал четкое указание:

– Это не просто гость, это Гость с большой буквы. Относиться как к моему начальнику. Это значит, все его поручения исполнять, потом ставить меня в известность. Срочно поднять его наверх. Об исполнении доложить лично мне. Быть готовым к подъему еще двух – трех человек.

Пока руководитель операции распоряжался, Иисус и кардинал молча стояли перед доской объявлений гостиницы. Начальник службы безопасности гостиницы только что вывесил поступившие на факс гостиницы сообщения о молебнах, проходящих в Беслане. Кардинал тихо рассказывал Иисусу о трагедии с захватом школьников в этом далеком городе на юге России. Потом кардинал записал в книжечку телефон батюшки из Беслана, указанный в факсе. Подошедший к ним командир штурмовой группы дождался, когда его заметят, и предложил следовать за ним.

Руководитель операции проводил их взглядом и перевел дух. Теперь ему было нужно найти специалистов. Хоть из своей группы, хоть из других спецслужб, из полиции, откуда угодно. Он взял свой телефон спецсвязи, включил его на режим «всем, кто на оперативной волне», и начал говорить:

– Внимание. Говорит руководитель операции по освобождению заложников. Нам срочно нужны специалисты по информационным технологиям. Все, кто хоть что-то в этом понимает – срочно прошу подойти в холл гостиницы. Определим самых продвинутых и им предстоит невероятная работа.

Он не успел дать отбой, как получил вызов. Его вызывали на волне его собственной группы, но аппарат был чужой, номер не определялся. Это было более чем странно. Но он ответил:

– Слушаю вас.

– Здравствуйте. Нас двое. Мы профессионально работаем в интересующей вас области. Один – сотрудник ЦРУ, другой – сотрудник ФСБ. Мы на спецзадании, но можем помочь. Этот вечер у нас свободен. Дайте команду пропустить, мы тут неподалеку.

Руководитель операции не стал осложнять себе жизнь раздумьями, почему они сидят на его волне. На то они и ЦРУ с ФСБ. Особенно если они вместе. Он не знал, с какой стороны они могут подойти. Поэтому он включил режим «всем в моей группе» и объявил:

– Сейчас к оцеплению подойдут двое. Попросите того, кто из ЦРУ, предъявить документы, и пропустите их ко мне.

За это время в состоянии собравшихся в холле гостиницы людей произошли серьезные изменения. Сначала родители американца подошли к Илье и поинтересовались, кто пришел с человеком в одежде кардинала и зачем его куда-то повели. Илья не стал скрывать. Слух распространился стремительно, за последнее время общее горе сблизило всех этих людей. Отчаяние стало на глазах меняться на надежду. Пусть малую, но надежду. Надежду на чудо.

Дверь гостиницы опять завертелась. Все, кто находился в холле, стали рассматривать вновь пришедших.

Анна ожидала увидеть здесь кого угодно, но не дядю Сашу. Но это точно был он, и с ним еще один человек, чем-то неуловимо похожий.

– Коллега, – подумала Анна, – они все чем-то похожи.

Она как бы невзначай, поправляя волосы, подняла руку. Дядя Саша увидел, но не стал показывать, что они знакомы. Так же невзначай он посмотрел на нее, улыбнулся и направился не к ней, а к руководителю операции.

– Понятно, – подумала Анна, – дядя Саша на работе.

Она не знала, зачем он здесь появился. Однако какое-то забытое за последние дни чувство спокойствия и уверенности на секунду согрело ее сердце.

Глава 31.

Пятница.

Россия. Научный поселок Нижний Архыз.

Сумерки быстро опускались на склоны горы Пастухова. Здесь, в Карачаево-Черкесской республике России, на высоте 2100 метров располагался Большой Азимутальный Телескоп. С 1966 года и до сих пор он оставался главным инструментом специальной астрономической обсерватории Российской Академии наук.

Сегодня вечером сразу два отдела лаборатории рвались к этому инструменту. Обычно планы работ подразделений согласовывались за месяц. Но вчера ночью аспирант Денис Миркин обнаружил в созвездии Персея новое темное пятнышко. И не только обнаружил, но и зарегистрировал.

Едва заметное затемнение на фоне звезд вызвало неимоверный ажиотаж среди сотрудников обсерватории. Специальная обсерватория давненько не баловала открытиями. Конечно, второй главный инструмент, – радиотелескоп обсерватории поучаствовал на днях в слежении за новым источником радиоизлучения. Но обнаружили-то этот источник их давние конкуренты из обсерватории на острове Тенерифе. И источник тот пропал так же внезапно, как и появился.

Большинство сотрудников обсерватории были моложе 30 лет. Им очень хотелось что-нибудь новое и серьезное обнаружить самим. Сверхурочные дежурства и прочие инициативы всячески поддерживал и директор обсерватории. Руководство Академии давно намекало, что инструменты обсерватории устаревают и проще ее закрыть, чем выводить на мировой уровень. И вот такая удача – обнаружено новое космическое образование.

Весь день в обсерватории шли жаркие споры. Два отдела высказали свои гипотезы, каждый в направлении своего профиля. Отдел изучения межзвездной среды утверждал, что обнаруженное затемнение – это увеличивающееся скопление межзвездной пыли, то есть так называемая темная туманность.

Отдел эволюции звезд придерживался другой точки зрения. Обнаруженный объект – это так называемое темное облако, бывшая туманность, стягивающаяся в будущую новую звезду.

Главным аргументом первого отдела было то, что ранее этот объект не был никем замечен. Значит, скорее всего, это вяло расширяющаяся туманность. Просто она была очень мала, а теперь вот доросла до величины, заметной в Большой Телескоп с его уникальным шестиметровым главным зеркалом.

Но у сторонников второй точки зрения были тоже хорошие доводы. Объект занял на снимке всего несколько пикселей. Однако даже этого хватало, чтобы заметить некоторое уплотнение в середине объекта. Значит, это разреженное облако, стягивающееся к центру. А ранее оно было просто слишком разрежено и не воспринималось как затемнение.

К наступлению темноты удалось договориться о порядке работы на телескопе. Назначаемые руководителями отделов сотрудники будут смотреть по очереди, по пять минут. Первым право просмотра было предоставлено открывателю – Денису Миркину.

Он устроился поудобнее, всмотрелся и, громко ойкнув, начал щелкать камерой. Потом он отвалился от окуляров и широко развел руками со словами:

– Это и не то, и не другое. Это вообще черт те что.

Очередь далее была очевидной – сначала смотрел начальник одного отдела, потом другого.

Через двадцать минут у окуляров уже сидел сам директор обсерватории. Денис стоял около и громко пояснял:

– Объект менее чем за день существенно увеличился в размерах. Вчера мне не удалось определить его удаленность от Земли. Я его заметил довольно поздно, когда начинался рассвет. Сегодня мы засечем, как меняется его проекция на дальние звезды по мере вращения Земли, и вычислим расстояние от Земли. Но оно выросло раза в два. Я не встречал в литературе ничего подобного.

Не отрываясь от окуляров, директор обсерватории произнес:

– Денис, не факт, что оно выросло. Я вам открою большой секрет. Если нечто стало больше в ваших глазах, оно не обязательно выросло. Оно могло приблизиться к вашим глазам. Это так, для общего сведения. Может быть, вы вчера с устатку в другом режиме все это наблюдали? Ну, добавили цифровое увеличение, нет?

Денис насупился и твердым голосом произнес:

– Обижаете. Вот вчерашние снимки, на них режим пропечатан. Увеличение максимально возможное, что вчера, что сегодня.

Директор оторвался от окуляров, бросил взгляд на снимок:

– Ну, ладно, ладно, не обижайтесь. Однако, такое изменение в размерах не порадует ваших коллег. Обе версии отпадают. Скорость света пока еще предел в природе. Никакая это не межзвездная материя. К нам что-то приближается. И эта штука где-то неподалеку от нашей Солнечной системы. Кстати, если это так, мы прямо сейчас можем попробовать определить расстояние до нее.

Директор опять прильнул к окулярам, щелкнул фотоаппаратом и весело сказал:

– Ну, первооткрыватель, распечатайте фото на предельном увеличении, и давайте сравнивать его теперь с вашим сегодняшним первым снимком.

Ведущие сотрудники обеих лабораторий рвали из рук друг у друга снимки маленького темного пятнышка на фоне ярких звезд. Можно было, конечно, для точности поупражняться на компьютере, но профессионалам это не потребовалось. Различия между снимками были видны невооруженным глазом. Сомнений не было – за полчаса темное пятно, во-первых, слегка увеличилось, и, во-вторых, заметно сдвинулось относительно звезд в сторону.

– Расстояние от Земли не больше одной – двух астрономических единиц[17] – уверенно заявил начальник отдела эволюции звезд. – Это получается совсем рядом, грубо говоря, лишь немного дальше Марса.

Директор обсерватории неожиданно посерьезнел.

– Денис, пошлите мне сейчас же снимки по почте и давайте, продолжайте наблюдения. Пойду я, позвоню в Академию, – сказал он и быстро удалился. Сотрудники продолжали оживленно обсуждать увиденное.

Звонок директора обсерватории Президенту Академии наук был откровенный. Они были старые знакомые, можно было говорить открытым текстом, без церемоний. Разговор был сначала монологом.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь. Снимки уже у тебя в почте. Движется нечто, условно назову это гравитационной неоднородностью. Скорость оцениваем пока очень ориентировочно, но она невероятно высокая. По порядку величины это примерно около тысячи километров в секунду. Повторяю, около тысячи в секунду. Это нечто движется к нам по направлению как бы из созвездия Персея. Именно оттуда в это время года, и так всегда, летит метеорный поток. Каждый август, помнишь, приходит этот поток, Персеиды, на радость влюбленным. Но там всегда летела мелочь, все сгорало в атмосфере. А эта штука сама изначально была не плотная, но по пути набирает все, что рядом. Она летит в метеорном потоке, но быстрее его средней скорости. Темнеет, сволочь, на глазах. Вчера вся просвечивала, только центр был чуть поплотнее. А сегодня в самом центре уже практически совсем непрозрачная.

– Сейчас она на каком расстоянии?

– Вчера прошла пояс астероидов, там, похоже, еще насосала всякой дряни. За это время скорость, похоже, снизилась раза в два. До Земли осталось не больше одной астрономической единицы.

– Я делить и умножать пока не разучился. Ты хочешь сказать, что послезавтра днем?

– С полуночи до полудня, точнее пока не скажу.

– Примерно куда?

– Скорее всего, пролетит рядом. Но есть заметная вероятность, что и в Землю. Тогда Северное полушарие, а именно Западная Сибирь, Европа или Атлантика. Я бы сказал, что сейчас шансы примерно пять на девяносто пять. Пять – что в Землю или очень близко к ней.

– Вес или размер оценить можешь?

– Пока об этом можно только фантазировать. Совершенно необычный объект. Сейчас эта штука хоть и большая, но почти пустая. Как дальний хвост кометы. В таком состоянии вошла бы в атмосферу – сгорела бы красиво. Однако это облако консолидируется на глазах. Если так продолжит стягивать все в центр – завтра это может быть нечто вроде астероида. С диаметром не менее километра. А может и больше. Тогда Тунгусский метеорит дробинкой покажется.

– Сообщай каждый час. Я сейчас доложу премьеру.

Глава 32.

Пятница.

Италия. Рим.

В комплексе наверху гостиницы отчаяния не было. При этом нужно учесть, что ребята имели возможность постоянно видеть на экране телевизора все репортажи. Корреспондент, который вел репортаж из их комнаты, об этом даже не подумал. Откровенные слова старшего из военных врачей были ребятам вполне понятны. Они и сами уже понимали, что им не удалось спастись.

Врачи что-то быстро кололи Турку и Индусу. Их состояние показывало всем, что их ждет в ближайшем будущем.

Появление репортажа из холла о родных и близких вызвало и радость и слезы. Стало понятно, что сейчас будет организован подъем наверх. Появилась надежда успеть обнять любимых и дорогих людей, попрощаться самим, а не через письма. Но одновременно было понятно, что будет очень тяжело. Может быть, даже тяжелее, чем сейчас, без них. Потянулось томительное ожидание, кого же поднимут в первых рядах.

Когда в комнате появились два незнакомых человека, наступила тишина. Тех, кто поднялся в комнату, никто не ожидал. Поскольку кардинал был в своем обычном наряде, сначала узнали его. Потом естественным образом опознали и его спутника. Малаец сообразил первым и громко прохрипел:

– Учитель, здравствуйте.

– Обращение Учитель среди вас мне кажется вполне подходящим, – с улыбкой ответил Иисус. – Готовы ли вы стать моими учениками?

Еврей грустно пошутил:

– А вы так думаете, мы успеем?

– Я очень надеюсь, что вы все успеете, – ответ был очень серьезным. – Но это потребует усилий и мужества. Ваша главная задача – продержаться сейчас как можно дольше. Мы пока постараемся разобраться с тем, что вы называете техникой.

Надежда стремительно ворвалась в сердца ребят.

Кардинал подошел к командиру штурмовой группы и спросил, нельзя ли деликатно удалить корреспондента. Командир ответил, что только что получил такое же указание от руководителя операции. Они вместе подошли к корреспонденту. Тот не стал возражать, он понимал, что предел есть у любой публичности. Через несколько минут его уже благополучно спустили в холл гостиницы.

В это самое время наверх в комплекс были доставлены Александр и его напарник – Джон. Джон нес небольшой чемоданчик. И он, и Александр держали в нагрудных карманах какие-то очень хитрые телефонные аппараты.

Вновь прибывшие еще не до конца смогли понять, что Иисус хочет сделать. Но одно было ясно – это напрямую связано с Сетью.

Они быстро, по-военному четко представились Иисусу и кардиналу. Поставленная задача обеспечить выход в Сеть показалась на первый взгляд простой.

Джон и Александр быстро осмотрели комнату и стали внимательно присматриваться к установленному на стене коммутатору. Подключить электропитание оказалось делом нескольких секунд. Светодиоды приема и передачи поиграли разными цветами и погасли. Коммутатор был готов к дальнейшей настройке. Но что нужно настраивать?

Зазвонил мобильный телефон кардинала. Илья передал ему содержание разговора с доктором Бирманом. Кардинал пересказывал сразу разговор Иисусу, тот слушал и кивал.

– Учитель, – дождавшись окончания разговора, вежливо обратился Джон, – что мы можем еще для вас сделать? Вот коммутатор, это как бы окно в Сеть. Модель самая современная, скорость максимально возможная. Насколько нам известно, производитель этого оборудования бесплатно его поставил на время олимпиады. Местный оператор связи тоже предоставил все возможности. Вот это – оптическое окно, через него можно подсоединиться безо всяких проводов. Но соединение получится, если то, что вы подсоединяете, имеет инфракрасный оптический выход.

Джон хотел было продолжить объяснения, но Иисус знаком руки его остановил и подошел поближе к коммутатору.

Встав напротив оптического окна, он внимательно и сосредоточенно принялся в него смотреть. Неожиданно группа светодиодов, показывающая передачу информации, начала стремительно подмаргивать.

Александр и Джон переглянулись, потом стали оглядываться по сторонам. Никакого понятного им источника информации видно не было. Тем не менее, Джон на всякий случай громко спросил:

– Ребята, ни у кого сейчас компьютер или любое другое устройство с ИК-портом не активно?

Американец ответил:

– Я пользовался компьютером где-то часа полтора назад, но сейчас он выключен.

Больше ответов не было, общее молчание было понятнее слов. Приходилось признать, что источник сигналов стоял напротив коммутатора.

– Нет ответной реакции, – сказал Иисус. – Почему ее нет?

Он повернулся к специалистам и тихо сказал:

– Вы ведь знаете, что сейчас внутри вашей всемирной Сети есть еще одна, особая выделенная сеть. Нужно, чтобы это, – и Он показал указательным пальцем на «иллюминатор», – стало частью выделенной сети. А этого почему-то не происходит.

Александр сообразил моментально:

– Выделенная сеть, о которой вы говорите, образовалась за очень короткое время. Атака неведомого нам вируса прошла и закончилась также стремительно, как и началась. С тех пор, как лично вы перестали потреблять информацию из Сети, вирус больше не распространяется. Со вчерашнего дня все вновь подключаемые к Сети устройства вирусом не поражаются. А мы только сейчас подключили этот коммутатор. Вирус, похоже, заснул.

– А вы сможете его разбудить?

Александр посмотрел на Джона, тот пожал плечами, на секунду задумался и быстро положил на стол свой чемоданчик.

– Возможно, да, – сказал Александр, – мы сейчас попробуем.

Джон и Александр достали из сумок на поясах по небольшому компьютеру и подсоединили их с двух сторон к чемоданчику. Потом Джон взял свой телефон и набрал какой-то номер. Слушая ответ, он набирал что-то на своем компьютере. То же самое проделал Александр. После этого Джон произнес:

– Три, два, один, старт.

На слово «старт» оба одновременно нажали клавиши ввода на своих миникомпьютерах. Послышалось легкое жужжание, потом звонкий щелчок и чемоданчик раскрылся.

Внутри лежал потертый ноутбук Виктора Ларина.

Через несколько минут было готово электронное письмо с простыми словами привета и пожеланиями успехов. Оставалось только его куда-нибудь послать, на реальные адреса. Александр открыл какой-то список на своем компьютере и показал Джону. Тот заглянул, улыбнулся и сказал:

– Наверное, самое время. Отправишь вместе с нашим подарком?

– ОК.

Письмо с ноутбука Ларина полетело по списку настоящих личных адресов наиболее злостных распространителей спама и вирусов в Интернете. Совместная группа успела его тщательно выверить, пока искала первоисточник заражения всей Сети. Напряглись серьезно, и улов был редкостный. Каждый адрес имел подтвержденную историю как минимум одной большой неприятности, созданной для Сети владельцем адреса.

Вот Александр и решил получить сочетание приятного с полезным. Ноутбук, как и в прошлый раз, вирус подвесит к письмам сам. Но помимо этого прямо в тело каждого письма будет подцеплен подарок от самой спецгруппы. Подарок был сделан от души, это была совместная оперативная разработка. Небольшая программка должна была поразить личные компьютерные ресурсы спамеров всерьез и надолго.

Послание начало отправляться. Тем временем все в комнате обратились в слух. То, что говорил Иисус, было в основном адресовано ребятам, но не было секретом и от остальных присутствовавших.

– Сейчас нам всем предстоит совершить то, чего еще на Земле не было. Не было в такой форме. Каждый из вас в ближайшие часы должен покинуть свое тело и уйти из него в Сеть. Спасти эти ваши тела невозможно и не нужно. Не жалейте об этих телах, они вам честно послужили. Если все будет благополучно – вы появитесь из Сети назад в течение одного-двух дней. Если у нас что-то не произойдет так, как следует – вы останетесь там, в Сети. Информация, характеризующая вашу индивидуальность, можно сказать вашу душу, тогда останется распределенной в миллионах хранилищ. И когда-нибудь мы все равно ее освободим. Но нам сейчас нужно верить в то, что все пройдет благополучно. Примерно как было недавно со мной. Вы видели телепередачи и понимаете меня?

Ребята закивали, кто-то попробовал говорить и тяжело закашлялся.

– Не нужно разговаривать, берегите силы. Сейчас врачи определят последовательность. Первыми будут уходить те, кто сейчас слабее. Но для этого нужно согласие и желание каждого из вас. Вы сначала будете испытывать примерно то, что обычно чувствует человек, когда ему в глаза светят прерывистым светом. Но сейчас вам придется перетерпеть это ощущение, не закрывать глаза. Напротив, нужно постараться как бы распахнуть их. И все получится. И еще – не спешите. Ваша Сеть еще не умеет принимать и передавать столько информации, сколько вы можете излучать. Если вы будете делать это слишком быстро – вы сами почувствуете это. Как будто что-то будет давить вам на глаза. Тогда мысленно притормаживайте.

Возникла пауза. Старший врач подошел к Иисусу и показал рукой на кровати тех, кто должен был уходить первыми.

Индус собрался с силами и сказал:

– Турок пойдет первый. По справедливости.

Кровать Турка быстро переставили так, как показал Иисус. Лицо Турка оказалось прямо напротив оптического окна коммутатора. Иисус встал между кроватью и коммутатором.

– Смотри мне в глаза и прими решение. Для этого нужна твоя вера. Поверь в то, что для тебя есть жизнь за пределами этого тела. Преодолей свое же собственное сопротивление, – сказал он, глядя Турку прямо в глаза.

Все замолчали. Было видно, как Турок напрягся, преодолевая огромное желание отвести взгляд или хотя бы закрыть глаза. Вдруг его глаза широко распахнулись, напряжение лица стало спадать.

Иисус опустил глаза и отошел в сторону. Глаза Турка не отрываясь, смотрели прямо в оптическое окошко, прямо в Сеть. Зеленые светодиодные индикаторы передачи информации на коммутаторе зажглись все сразу и стали гореть непрерывно. Поток информации уходил в Сеть на немыслимой скорости.

Прошло не более пятнадцати минут. Вдруг лицо Турка окончательно просветлело. Он улыбнулся и закрыл глаза. Его голова медленно стала поворачиваться и упала на подушку. Старший врач подошел к нему, потрогал сонную артерию, перекрестился.

Следующим был Индус. Он внимательно смотрел за Турком и уже без всякого сопротивления и страха ждал взгляда Иисуса. Через несколько секунд Иисус опять отошел в сторону. В Сеть уходил уже второй человек.

Кардинал подошел к Иисусу поближе и о чем-то тихонько переговорил. Получив, судя по всему, одобрение, он отошел в сторонку и достал мобильный телефон.

Илья вздрогнул, когда в его кармане забился включенный на режим пейджера телефон. Говорил кардинал:

– Господин Илья, будьте добры, свяжитесь еще раз с доктором Бирманом.

Илья ответил:

– Подождите, пожалуйста, секунду на линии, у меня как раз идет второй вызов, это звонит доктор.

Доктор был краток:

– Илья, передайте, что поток пошел.

– Хорошо, – неожиданно громко сказал Илья и переключился на кардинала. Поняв, что говорит громко, он совладал с волнением и тихо сказал:

– Доктор говорит, что поток пошел.

– Ну и слава Богу, – облегченно сказал кардинал. – Господин Илья, вы сможете оказать гостеприимство всем родным и близким бывших заложников у себя в поместье?

– Я об этом уже больше часа как мечтаю, – искренне ответил Илья. – Можно приглашать?

– Немного не так. Лгать не будем, но и правды всей пока придется не говорить. Все вокруг вас прекрасно понимают, что вы сейчас держите связь с нами. Сейчас вы объявите, что всех бывших заложников отправляют прямо сверху в специальную клинику в Австрии. Родные и близкие все поедут завтра утром на автобусе туда же. Не говорите, что это за место. Никому пока ничего не говорите про «близнецов». Вы понимаете, что шансы есть, но гарантий никаких. И никто до конца не знает, включая, быть может, и Его, что и как может измениться при передаче. Скажите, что туда же, в клинику, приедет и Иисус, он с ними хочет там встретиться. Там завтра Он сам все расскажет. Автобус придет к вам из Ватикана примерно через час. Сначала вас отвезут поужинать. Об этом позаботится тот человек, что привел нас с Иисусом в гостиницу. Ночевать всем придется на территории Ватикана. У нас есть скромная, но очень тихая и чистая гостиница для малоимущих паломников. С утра там же позавтракаете и потихоньку тронетесь в путь, на том же автобусе. Мы попросим водителя, чтобы не спешил. Пока доберетесь до места, у нас уже будет какая-то ясность.

Командир штурмовой группы подошел к кардиналу и спросил, показывая взглядом на кровать с телом Турка:

– Что посоветуете?

– Вызывайте вертолет, который у вас предназначался для эвакуации, – ответил кардинал. – Первый раз я полечу сопровождающим, потом пилот сам будет знать, куда лететь и как садиться. Отправлять будем прямо на территорию больницы около Ватикана. Там должно быть все готово.

В это же время медбрат помахал рукой, привлекая к себе внимание врачей. Он почти не мог говорить, дыхательные пути были основательно поражены. Старший врач подошел к нему поближе, наклонился и стал слушать его шепот. Потом он сказал:

– Умница, сынок, мы просто растерялись что-то, – и быстро пошел к командиру штурмовой группы.

Мысль медбрата была проста и очевидна. По мере ухудшения самочувствия, процесс перехода каждого следующего человека в Сеть может замедлиться. Нужно срочно доставить аппараты искусственного кровообращения. Они никого не спасут, но какое-то время добавят каждому. Однако все равно нужно быть готовыми к тому, что не все могут успеть уйти в Сеть. И медбрат зарезервировал себе последнее место в очереди.

Глава 33.

День одиннадцатый. Суббота.

Где-то в Северном Ледовитом Океане.

На борту нового российского подводного ракетоносца «Илья Муромец» царило приподнятое настроение. Для этого было много причин. Во-первых, все члены команды еще до конца не могли привыкнуть к тому, что именно им доверено управлять новым ракетоносцем. Ведь это был не просто новый корабль. Это был первый ракетоносец новой серии проекта 955. Он заметно превосходил предыдущую версию, и по размерам, и по характеристикам. Огромных межконтинентальных ракет этот корабль мог взять не 12, как его предшественники, а 16.

Во-вторых, это уже был настоящий поход. Все, что было до этого, можно все-таки считать испытаниями. Но на этот раз все было серьезно. Все знали, что на борт были поставлены предназначенные к пробным пускам две новые баллистические ракеты для подводных лодок типа Р-30М. Кодовое имя – Булава. К одной из них был доставлен и полный комплект атомных боеголовок, как выразился главком, «для полноты ощущений».

А главком тоже был на борту. И, наверное, именно присутствие Главнокомандующего вооруженными силами, Президента России, добавляло всей команде особое чувство ответственности и гордости.

Когда по телевизору показали прибытие Президента в Мурманск, у самых догадливых появилось подозрение, что такое совпадение неспроста. А когда лодка в двухстах километрах от берега пошла на всплытие, чтобы принять гостей, прибывающих на вертолете, сомнений уже почти не было.

За то время, которое главком уже провел на корабле, он побывал практически всюду, где только можно. Более того, в некоторых местах он специально был дважды, в разные смены. Главком без одышки взлетал и легко спускался, почти скатывался по многочисленным лестницам на радость команде.

Неожиданные ракурсы задаваемых вопросов и понимание проблем на каком-то совсем другом уровне заставили вчера призадуматься многих командиров. И сейчас, проснувшись в своей каюте, по привычке, рано, он мысленно профессионально раскладывал свои впечатления, уточнял себе задачу на день. Что-то вполне соответствовало его ожиданиям, кое-что приятно удивило. Выявились и вопросы, на которые нужно обратить внимание командования.

С присущей ему тонкой иронией он вдруг понял, что одно ощущение было неожиданным и не очень приятным. На борту ракетоносца он почувствовал себя старшим не только по положению – к этому он привык – но и по возрасту.

Для политика его уровня возраст чуть больше пятидесяти – это молодой возраст. Многие его партнеры по многочисленным встречам и переговорам были намного старше. Но здесь, на борту этого удивительного современного корабля, все, вся команда, включая командиров, были моложе его. Он действительно старше и опытнее всех этих ребят, которым доверено самое мощное оружие на свете. Странное это было чувство, непривычное. В нем была заметная горчинка. Как запах дыма, когда жгут опавшие листья, – неожиданно пришло сравнение, – уже середина осени, и зима не за горами…

В дверь осторожно постучали. Помощник знал, в каких случаях он имеет право беспокоить. Это был такой случай. Звонил премьер-министр.

Тема была совершенно неожиданной и тревожной. Премьер старался докладывать четко, только самое главное, при этом явно пользовался записями.

– По утверждению Президента Академии наук, обнаружен новый космический объект, нечто вроде темного пылевого облака. Данные подтверждены из Министерства Обороны.

Этот объект движется не один, а в метеорном потоке, намного опережая его среднюю скорость. Источник этого обычного для августа ежегодного метеорного потока находится в области созвездия Персея. Объект летит как бы внутри потока, по его оси, и стремительно приближается к Земле. Скорость движения объекта несколько снижается по мере нарастания массы, но все равно исчисляется сотнями километров в секунду.

Все, что попадает в окрестности объекта, им захватывается и стягивается в центр. В результате в центре объекта идет процесс образования плотной астероидоподобной массы. Последние девять часов идет непрерывное наблюдение. Постоянно уточняются параметры объекта и динамика процесса консолидации.

Оценка вероятности столкновения с землей постоянно растет и уже находится на уровне 20 процентов. Предположительное время столкновения – утро следующего дня, воскресения. Объект войдет в атмосферу не отвесно, а под значительным углом. Предположительное место падения – тут премьер запнулся, – сейчас, уточню…

– Это Центральная Европа. – Со стороны Президента это прозвучало скорее не как вопрос, а как утверждение.

– Мне дали диапазон побольше. Вся Европа, от Урала до Атлантического побережья. А у вас уже есть другие, дополнительные сведения?

– Это только догадка на основе вашего сообщения. Вы за мировыми новостями следить успеваете?

– Ну, в основном только экономика да глобальная политика. И самое – самое… – Премьер замолчал и после паузы произнес: – Господи Боже. То есть вы думаете, что это как-то связано с событиями в Австрии и Риме?

– Я верю, что практически всегда между соседними заметными событиями существует некоторая причинно-следственная связь. Только нам не всегда дано это понять. Посудите сами. На Земле только что происходят сверхъестественные события. Теперь появляется в космосе нечто, тоже совершенно необычное, устремленное к Земле. Случайное совпадение? Вряд ли. И вообще, знаете ли, молния обычно ударяет в то, что самое высокое.

Президент на несколько секунд задумался. Потом продолжил уже в другом тоне, отдавая поручения:

– Поставьте в известность руководство Евросоюза. Попросите Патриарха по своим каналам сообщить в Ватикан. Без драматизации, только факты. В Штаты я сам позвоню. Когда сможете у себя собрать постоянных членов Совета Безопасности и руководство Академии? Надо срочно провести видеоконференцию.

– Я всех вызвал уже к себе, через пятнадцать минут будем готовы.

– Вот это правильно. Через двадцать минут выходите на командирский центр связи ракетоносца.

Совещание Совета Безопасности в режиме видеоконференции проходило почти так же, как и каждую субботу, в личной резиденции Президента. Главным отличием были паузы, которые приходилось держать после каждой реплики. Связь осуществлялась через военный спутник связи, возникала заметная задержка сигнала. Но все участники умели общаться в таких условиях. После доклада о текущем состоянии, подготовленного Академией наук, и краткого обмена мнениями, Президент подвел итог:

– Итак, у нас есть все основания предполагать, что неизвестный объект с условным названием «темное облако» столкнется с Землей. Примерно определены время и координаты столкновения. Возможные последствия столкновения уже сейчас можно оценить, как катастрофу континентального значения. Численность жертв может составить миллионы человек. Следует ожидать серьезные последствия глобального уровня. Есть ли у присутствующих иные предложения кроме как попробовать разрушить приближающийся объект до или в момент его входа в атмосферу Земли? Нет других предложений. Вице-премьера прошу предоставить мне срочно все варианты. Когда будете готовы?

– Ситуационный центр Министерства Обороны уже ведет объект несколько часов. На международной космической станции (МКС) тоже начато слежение. Мы сейчас сверим данные с Академией Наук и МКС, и первые предложения сможем дать в течение часа.

– Хорошо. Жду. Выходите на меня сразу по готовности. Всем спасибо.

Помощник Президента мялся около него, не решаясь прервать заключительные слова. Дождавшись возможности, он достал телефонную трубку со словами:

– Центр правительственной связи просит разрешения на соединение. Вызов от Президента Соединенных Штатов.

Как обычно, начало разговора Президенты вели на английском языке, а потом подключался один переводчик. Сегодня очередь была переводить со стороны США.

– Привет, мистер Пу, – Президент США любил юмор и давно использовал в разговорах один на один это широко известное на Западе сокращение.

– Привет, мистер Бу, – Президент России тоже любил юмор и с некоторых пор стал использовать не менее краткое обращение. – Я как раз сам собирался тебе звонить. Как дела?

– Ты меня научил одной русской пословице. У нашего младенца не диарея, так аллергия (имелось в виду «не понос, так золотуха»).

– Ты говоришь о темном облаке?

– Наши люди все-таки одинаково думают. Вы эту штуку назвали точно так же, как и мы. Не успел я успокоиться по поводу инопланетного вируса, так теперь что-то на нас летит. У нас вчера это засекли, не поверили. Теперь сомнений не осталось. Старушке Европе может крепко достаться. Я поручил Пентагону, они должны определить, чем и когда это лучше сбить.

– Наши тоже считают варианты. Мне кажется, их у нас не так много. Ты скорость этой штуки знаешь?

– Мне сказали, что очень большая.

– Это тебя, как обычно, берегут. Образно говоря, нам предстоит попасть маленькой стрелой в летящую большую пулю.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Пока наши военные думают, давай их опередим. Ты бы как стрелял, чтобы стрелой попасть в летящую пулю?

– Ну, точно не вдогонку. И не сбоку. Наверное, правильнее бы ей в лоб, навстречу и стрелять.

– Согласен. Только вот как это сделать? Если бы она падала отвесно, или почти отвесно, то мы бы стреляли просто вверх. В Европе и у вас, и у нас есть, что запустить. Но астрономы говорят, что она подлетит к Земле не перпендикулярно, а под большим наклоном. Атмосфера и гравитация помешают нам запустить ей что-нибудь в лоб под большим углом прямо с Земли.

– Вот где пожалеешь, что к звездным войнам мы плохо готовились. Надо все-таки на орбите держать атомное оружие. Какую-нибудь международную станцию запуска. А что же нам сейчас остается делать?

– Наверное, придется сначала с Земли вывести ракеты за плотные слои атмосферы. А там попробовать уже пустить боеголовки этому облаку навстречу. То есть по идее наши ракеты должны выйти из атмосферы примерно в месте входа этой штуки в атмосферу. Интуитивно чувствую, что таких вариантов запуска будет немного.

– Я вроде как уловил твою мысль. Похоже, ты прав. Возможных точек пуска, действительно, может оказаться немного. Однако, ты настоящий Президент своей страны. У вас широкое образование. Русские знают кучу ненужных вещей и обожают спорить на любые темы. Мы считаем, что это иногда мешает вам сосредоточиться на главном. Но в нестандартных ситуациях с русскими точно надо дружить. Вы классно умеете выкручиваться.

– Считаю, что это комплимент. Хотелось бы выкрутиться. Но я тебе скажу по секрету, что с нами лучше дружить всегда. Если серьезно, то, как только получу доклад от военных, я тебе позвоню. Обсудим.

– Спасибо. Если я получу от своих военных раньше – я позвоню.

– ОК.

Когда вице-премьер позвонил, Президент стоял задумчиво у копии старинной карты звездного неба. Карта по замыслу просто украшала стену в капитанской рубке. Персей летел в крылатых сандалиях, держа в руке отрубленную голову Горгоны Медузы. Злой глаз Медузы – звезда Бета Персея – была подписана.

– Алголь, – прочитал вслух Президент. – Что-то на арабском. Нужно уточнить.

Помощник с телефоном появился как из-под земли. Президент взял трубку и, перед тем, как поднести ее к уху, попросил:

– Уточните пока перевод названия звезды Алголь.

Президент с вице-премьером были давно на «ты». Лишних реверансов не было:

– Ну, давай сразу выводы, какие есть у нас шансы?

– Есть у нас один шанс. Неожиданный. Объект войдет в атмосферу завтра часа в два утра московского времени примерно над Северным полюсом.

Президент держал паузу не более двух секунд:

– Вот так. Почти прямо над нами. Предлагаешь переориентировать Булаву? Боевой пуск из-подо льда в никуда?

– У нас других вариантов нет. Все большие ракетоносцы на дежурстве, в дальних походах. Рядом есть кое-что, но на них вооружение не то, не межконтинентальные ракеты. С других мест пускать под углом – не имеет никакого смысла. У этого облака заметно меняется скорость. По мере засасывания метеоров из потока она падает, что вроде естественно, но падает неравномерно. Точную скорость на этапе сближения мы не определим. Просто не успеть. Значит, под углом попасть практически нереально. Только навстречу. Если у американцев есть возможность пуска из Западного полушария, с границы Ледовитого океана, то шансы удвоятся. Но им нужно успеть вывести их ракетоносец на конкретную позицию. По нашим данным, могут успеть. Их пуск, грубо говоря, должен быть с продолжения линии Зальцбург – Северный полюс.

– А почему Зальцбург? Я был уверен, что Рим.

– Расчеты показывают, что летит примерно туда. Наверное, не случайно. Сейчас в новостях передавали, что всех бывших римских заложников собираются перевозить в какую-то клинику в Австрии. Судя по всему, туда же, где был Иисус. И Он туда должен поехать или уже поехал.

– Будем верить, что Бог направил нас в нужное время в нужное место. Даю команду на переориентирование ракеты и пристыковку атомных боеголовок. Сообщи в установленный срок руководству НАТО о предстоящем пуске боевой ракеты.

– Есть.

– До связи.

Помощник забрал у Президента телефон и тихо произнес:

– С арабского Алголь переводится как Дьявол.

Президент нахмурился, повертел головой вправо-влево и сердито пробурчал:

– Логично.

И уже обычным спокойным тоном произнес:

– Что еще?

– Директор Курчатовского Института хотел срочно переговорить о каком-то облаке, сказал, что очень важно.

– Давайте. И как мы с ним закончим разговор, соедините меня с Президентом США.

Глава 34.

Суббота.

Италия.

Лучик надежды, осветивший сердца родных и близких бывших заложников, подарил им первую ночь сна. После ужина всех разместили в гостинице на территории Ватикана. Все были совершенно измучены последними днями.

Тишина и надежда дали несколько часов покоя. К завтраку все собрались вовремя. Было заметно нетерпение, желание как можно быстрее ехать. Отправка автобуса не заняла много времени. Большого багажа ни у кого не оказалось.

Наталия и Илья оказались на переднем сидении. Вчера их, естественно, разместили в одном номере. Они не возражали. Впервые за многие годы они опять оказались рядом. Близость пришла просто и естественно, как пожелание спокойной ночи. Но это оказалось гораздо глубже и сильнее, чем в молодости.

Где-то посреди ночи они пили чай. Номер не был оснащен принадлежностями для чаепития. Но Илья еще и в советское время часто ездил по разным городам и весям. Поэтому с тех самых пор у него всегда с собой были и маленький кипятильник, и несколько пакетиков с кофе, чаем и сахаром, и «аварийная» плитка шоколада. Даже маленькая фляжка с коньяком была. Он ловко заварил чай в стаканах, взятых из ванной комнаты, добавил коньяку и разломил шоколад.

Наталия со слезами и улыбкой, не отрываясь, смотрела на него. Потом она спросила:

– Ты говорил, что несколько месяцев был в монастыре. Скажи мне, неужели такое счастье может быть грехом?

Илья ответил так же искренне:

– Не может. Настоящее счастье не может быть грехом.

– А как узнать, что такое настоящее счастье?

– Где-то я читал и согласился, что настоящее счастье – это такое истинное удовольствие, за которое потом не будет стыдно. – И добавил: – Я тебя больше никогда никуда не отпущу.

– А я и сама от тебя никуда… Скажи мне, ты ведь знаешь, что Он их спасет? Ты ведь даже знаешь как?

– Я догадываюсь и верю.

– Я тоже.

Теперь они ехали на переднем сиденье рядышком, крепко держась за руки.

В автобус все садились семьями. Вчера и сегодня за завтраком почти никто ни с кем не знакомился. Все в основном были поглощены своими горькими мыслями. Однако к Анне перед посадкой в автобус подошла американка и предложила ехать с ней рядом. Своего мужа она попросила сесть за ними, а самой ей очень хотелось быть с Анной.

Дело в том, что вчера перед самым отъездом из гостиницы они неожиданно объяснились. Американцы тогда подошли к ним узнать о том, кто пришел с кардиналом. Потом американка спросила у Анны, кто у нее был в заложниках – брат? Она решила, что Анна – дочь Наталии. Анна объяснила, что с Наталией они просто соотечественники. А здесь находится ее друг, его зовут Рик, Ричард.

– Но ведь там только один мальчик по имени Ричард, это мой сын, – сказала американка.

– Ну, тогда давайте познакомимся, – нашлась Анна. – Ваш сын – мой друг. Мы давно дружим по Интернету.

– Так это с вами он последний год безотрывно общается через компьютер, – в свою очередь сообразила мама Рика и позвала своего супруга. – Смотри, мой дорогой, какой у твоего сына хороший вкус, – представила она Анну.

Когда им вчера рассказали дальнейший план действий, они решили поговорить обо всем с Анной завтра, в пути.

Родители Рика были гораздо старше ее родителей. Насколько Анне удалось понять, они уже были на пенсии. Анна ожидала естественных вопросов о своих родителях, о себе и так далее. Однако мама Рика сразу начала рассказывать о нем. По-видимому, ее действительно привлекли и поведение и манеры Анны. Поэтому она хотела Рика представить ей с той стороны, которую Анна знать не могла – как доброго сына.

Но их разговор вскоре повернул к текущим событиям. Мама Рика вполне естественно спросила, сообщил ли ей он в своем последнем сообщении о том, куда поехал. Анне ничего не оставалось, как признаться, что последнее письмо она получила от Рика уже из Рима.

Мама Рика сделала круглые глаза, осознавая эту мысль. Потом она тихо предложила пересесть на заднее сидение автобуса, чтобы ее супруг мог сесть рядом и тоже поучаствовал в разговоре.

Анна понимала, как родителям хочется увидеть своими глазами последнюю весточку от сына. Поэтому она без колебаний достала из своего рюкзачка компьютер и включила его.

Письмо сына из трех коротких фраз произвело на родителей большое впечатление. Папа Рика оказался человеком весьма сообразительным. Он сразу понял из текста, что возможности для отправки и получения почты были крайне ограничены. И Рик был исключительно краток, и ответить он просил предельно кратко.

Буквально через минуту он даже не спросил, а утвердительно сказал:

– Вы успели ему ответить?

– Да, – ответила Анна.

Папа Рика тогда медленно и раздельно, глядя прямо ей в глаза произнес:

– Ага. Так значит, это через вас они получили рецепт того самого противоядия? – Анна молча кивнула головой.

– Но вы же герой, это все должны знать! Давайте я всем расскажу сейчас?

– Нет, пожалуйста, не нужно, – взмолилась Анна.

– Вы уверены? – переспросил отец Рика.

– Да, конечно, – подтвердила Анна.

– ОК. Да, кстати об ОК. А что значит слово, которым Рик закончил свое письмо? Что значит «си-эйч-эм-оу-кей»? (CHMOK – чмок).

Анна пояснила, что переписку они вели каждый на своем языке. Однако для прощания обычно использовали чужой язык. На русском это просто значит примерно как «пока».

Пока Анна объясняла родителям Рика его последнее письмо, у нее вдруг проснулось какое-то чувство, то ли тревоги, то ли неловкости. Ведь последние два дня она не проверяла почту. А вдруг там что-нибудь есть от Рика?

Американцы заметили, что она задумалась, и поинтересовались, не они ли ее утомили. Она объяснила свою мысль, родители Рика ее поддержали. Анна принялась приспосабливать к компьютеру свой мобильный телефон.

После нескольких минут ей удалось подключиться к услуге мобильного доступа в Интернет. Когда она увидела список входящих писем, ожидающих ее в почтовом ящике, она ойкнула.

От Рика было целых два письма. Первое он отправил утром в пятницу, второе – буквально несколько часов назад. Она не могла и не стала скрывать от его родителей что-либо, поэтому приемка и открытие писем происходили у них на глазах.

В первом письме не было никаких вступительных слов. Это были те самые сообщения, которые ребята надеялись передать своим родным. Вчера утром Рик дождался возможности следующего сеанса связи. Без комментариев, опасаясь, что связь будет прервана из-за длины сообщения, он просто переслал Анне свои записи прощальных посланий участников несостоявшейся олимпиады. Каждый абзац сообщения начинался с национальности, и потом шло соответствующее послание.

Второе письмо было отправлено сегодня рано утром. Письмо было короткое, зато к нему прилагалась небольшая фотография.

Рик писал:

Спастись в этих телах нам не суждено. И.Х. нас всех отправляет с нашего согласия в Сеть. Каким-то образом Он думает нас оттуда извлечь. Не понимаем, но верим.

Уже ушли почти все, остались Бразилец, медбрат и я. Мы оказались самые крепкие. Последние уходят все тяжелее и дольше. Но все держатся достойно.

А мы вас всех видели по телевизору. Ты еще красивее, чем на фотографиях. Ты сначала стояла с мамой моего соседа, он из России. Потом подошел мужчина. Русский сообразил и очень обрадовался, когда понял, кто обнимает его маму. А потом мы вместе сообразили, что его отца мы уже видели ранее. Это же владелец той лаборатории, в которой вернулся на свет И.Х… Как все в этом мире взаимосвязано…

Потом вас еще раз показали мельком. Если я не ошибаюсь, там мои родители к вам подошли. Покажи им мои последние письма, пожалуйста. Они все поймут сами.

Посылаю тебе на память мое изображение. Ты ведь и так уже все про меня знаешь. Так что я не стесняюсь. Камера на компьютере у меня так себе, но, может быть, поэтому я ничего получился.

Дальше была последняя фраза, по-русски, но английскими буквами.

– Мы можем гордиться своим мальчиком, – сказал дрогнувшим голосом папа Рика.

– Господи, спаси его, – сказала мама и тихо, беззвучно, не привлекая внимание, заплакала в платок.

Анна тем временем тяжело задумалась. Получается, нужно бы дать всем другим родственникам ребят, товарищам по несчастью, прочитать послания. А как быть с последним письмом – тоже показать всем или не нагнетать обстановку?

Папа Рика посмотрел на нее и тихо спросил:

– Думаешь о том, нужно ли показать всем и что нужно показать? Я тоже об этом думаю. Не знаю… Давай еще подумаем, время есть, дорога дальняя. А последняя фраза из трех слов была по-русски? Я думаю, что на всех языках мира эта фраза состоит из трех слов. Первое слово – я. Правильно?

Анна зарделась и кивнула.

В это время водитель автобуса решил сделать первую «технологическую» остановку. Инструкция ему была – не торопиться. Как профессионал, он бы быстрее довез всех через Милан, из Рима на север. Но теперь он выбирал дорогу подлиннее, но попроще. Поэтому из Рима он поехал сразу на восток, к недавно обновленной магистрали.

И вот первый, самый сложный участок – через Апеннины – был пройден. Теперь они спустились к побережью Адриатического моря, вдоль которого шло отличное скоростное шоссе.

Водитель съехал с автобана на место для отдыха, где были и туалеты, и небольшое кафе. Все с удовольствием вышли из автобуса на улицу, кто-то присел за столиком в кафе, кто-то курил, кто-то просто разминал ноги.

Только сейчас все заметили, что, кроме них, родных и близких, в автобусе есть сопровождающие. Две скромно одетые немолодые женщины были с карточками сотрудников департамента иностранных дел Ватикана.

Анна подошла к Стольским и рассказала им о полученных письмах. Наталия сказала:

– Второе письмо нам понятно. Мы примерно так уже это и представляем. Но это не значит, что всем это будет принять легко. И, конечно, нам тоже хотелось бы прочитать послание нашего сына. Сейчас поедем, и там по ходу как-нибудь объявим о письмах, и будем передавать компьютер по рядам. У тебя как с зарядкой?

– Батарея примерно наполовину полная. Часа на полтора может хватить, если просто читать текстовый файл.

– Давай, на всякий случай, я попрошу пока подключиться в кафе, – предложила Наталия, и уже через пару минут компьютер стоял на стойке бара на подзарядке.

Водитель тем временем включил телевизор, установленный в автобусе. Он не очень представлял себе, кого и зачем он везет. Но он был опытный водитель и по разговорам понял, что состав пассажиров международный. Поэтому водитель перебрал доступные ТВ каналы и остановился на канале новостей на английском языке.

Когда все собрались снова в автобусе, по телевизору был в разгаре круглый стол по проблеме «темного облака». Тема, которая со вчерашнего вечера завладела практически всем населением земли, только сейчас стала известна пассажирам автобуса.

Ситуация с «темным облаком» была не просто плохая. Она была непонятно плохая. Обсуждение в телепередаче шло очень нервно. Представители научного мира безуспешно пытались сказать что-либо внятное.

Корреспондентам, ведущим передачу, постоянно подносили последние данные из обсерваторий разных стран. Прогнозы были неутешительны. Слово «облако» уже никак не подходило к летящему предмету. Неуклонно набирающий массу астероид, судя по всему, обрушится на Землю этой ночью. Предположительное место падения – центральная Европа. Астрономы считают, что значительные обломки астероида могут достичь поверхности Земли.

На экране показали карту с распределением вероятности падения основного вещества астероида. Поскольку его скорость несколько меняется, точность прогноза была невелика. Извилистые линии с заметными процентами вероятности попадания покрывали почти всю Европу. Большинство экспертов расположили предполагаемый центр падения осколков астероида внутри треугольника с вершинами в городах Нюрнберг (Германия) – Вена (Австрия) – Венеция (Италия).

Потихоньку до людей, находящихся в автобусе, стало доходить, что они движутся именно туда, в зону возможного падения «темного облака». Автобус загудел. Илья Стольский сразу вспомнил, о чем предупреждал кардинал. Он помрачнел, и повернулся к Наталии, собираясь рассказать ей о средневековом предсказании.

В этот момент Наталия попросила его внимания движением руки и показала глазами на экран телевизора. Там как раз закончилась трансляция «круглого стола» и пошел репортаж «без комментариев».

Этот репортаж был посвящен вчерашним событиям по освобождению заложников. И это было гораздо ближе и больнее. «Темное облако» было на какое-то время забыто.

Сначала на экране появились кадры, которые они видели, пока были в гостинице. Потом стали показывать вертолет, приземляющийся на крышу гостиницы. На походных носилках двое штурмовиков быстро перенесли кого-то в вертолет.

Затем показали тот же вертолет, заходящий на посадку на территорию крупного больничного комплекса неподалеку от Ватикана. Потом показали еще один рейс, потом еще один.

Съемки опять переместились на крышу гостиницы. Неожиданно камере открылся прямой вид на носилки. Лицо было закрыто, это явно было бездыханное тело в темном пластиковом мешке.

Заключительные кадры репортажа «без комментариев» были жестоки. Издалека, по-видимому, с крыши какого-то высотного здания, показали небольшое строение на территории больничного комплекса. Строение было с высокой трубой.

Увеличение было очень сильное, изображение дрожало, но можно было догадаться о происходящем. Через несколько минут после того, как очередные носилки из вертолета перенесли в это здание, над трубой на короткое время появился дым. И также в следующий раз.

Без слов можно было догадаться, что это, судя по всему, труба местного крематория.

В автобусе послышался чей-то стон. Американец посмотрел на Анну, она кивнула ему, и они стали пробираться к передним креслам. В это же самое время Илья попросил водителя съехать на очередную стоянку, как раз промелькнул знак съезда через 800 метров.

Отец Рика и Илья посмотрели друг на друга. Илья сказал:

– Сначала вы с Анной.

Автобус остановился, наступила тишина, были слышны только сдерживаемые всхлипывания. Американец начал говорить. Чувствовалось, что у него есть опыт общения с людьми, для которых английский язык не является родным.

Он говорил медленно, раздельно, выбирая простые слова.

– У нас есть два письма от наших детей. Мы их только что получили. Вот эта девушка поддерживает контакт с нашим сыном через Интернет. Последнее письмо было отправлено сегодня ночью. У нас есть надежда. Иисус хочет каким-то образом спасти наших ребят. Но эти тела наших ребят спасти не удается. Сын написал, что они отправляются в Сеть. Так молодые люди называют Интернет. Они верят, что вернутся. Я не знаю как. Давайте не будем отчаиваться. И еще. В первом письме содержатся весточки от каждого. Маленькое сообщение от каждого из ребят. Мы сейчас пустим компьютер по рядам. На каждом ряду компьютер можно задержать не более чем на пять минут. Иначе разрядится аккумулятор и не все успеют прочитать. Лучше первый раз не задерживайте и потом еще раз пустим по кругу.

Анна дополнила:

– Я буду рядом и помогу вам обращаться с этим компьютером.

Компьютер медленно пошел по рядам. Не все были в состоянии сами дочитать сообщение, предназначенное им. Кому-то мешали слезы, кто-то не так легко читал по-английски. Тогда Анна и отец Рика по очереди читали вслух.

Кто уже прочитал – выходили на улицу, плакали, успокаивали друг друга. Отчаяние сменялось надеждой, потом опять появлялось отчаяние.

Минут через сорок все снова были в сборе, и автобус двинулся дальше.

Глава 35.

Суббота.

Бельгия. Брюссель.

Совещание на уровне руководителей Германии, Австрии и Италии было собрано экстренно по инициативе главнокомандующего войсками НАТО в Европе. Совещание было в форме видеоконференции. Каждый руководитель страны приехал в комнату для телеконференций своего министерства обороны. Главком НАТО попросил внимания и сразу перешел к докладу. Усталый, явно проведший бессонную ночь, генерал выражался просто и открыто:

– Вы все, я думаю, знаете о приближающейся к нам крупной неприятности. По направлению из созвездия Персея с огромной скоростью к Земле приближается объект неизвестного происхождения. Скажем откровеннее, из космоса на Землю падает нечто непонятной нам природы. Объект по мере приближения к Земле существенно видоизменяется, превращаясь из безопасного облака мелких пылинок то ли в огромную скалу, то ли в кое-что похуже.

Определились две основные точки зрения на возможные последствия соударения этого объекта с Землей.

Одна точка зрения представлена астрономическим научным сообществом. Уважаемые ученые на наш взгляд излишне оптимистически оценивают возможные последствия предстоящего столкновения. Они считают, что в результате консолидации объект превратится в рыхлое астероидоподобное тело. Такой объект при входе в атмосферу должен распасться на составляющие части. В этом случае основная масса сгорит в плотных слоях атмосферы. Поэтому, по оценке астрономов, главную опасность представляет собой ударная волна.

Астрономы проводят прямую аналогию с так называемым Тунгусским метеоритом. Там на месте падения практически не обнаружены следы метеорного вещества. Все сгорело в атмосфере, и именно ударная волна причинила основные разрушения.

Но эти соображения были бы справедливы для обычного, я бы сказал природного объекта, образованного из множества мелких метеоров. А это объект темный во всех смыслах. И многим, в том числе и лично мне, он больше напоминает прицельно пущенный снаряд.

К сожалению, наши интуитивные опасения стали подкрепляться мнением крупных специалистов в области термоядерного синтеза. Первыми ситуацию смоделировали в России, в Институте Атомной Энергии, так называемом Институте Курчатова.

Моделирование показывает, что на входе в атмосферу Земли эта штука только снаружи, внешне, будет напоминать нечто вроде крупного астероида.

Дело в том, что в его центре происходят неведомые нам процессы. По его оси расположена какая-то сильнейшая гравитационная неоднородность. Объект исключительно быстро консолидируется, ничего подобного в природе никогда не наблюдалось. Плотность вещества в центре объекта, судя по всему, многократно превосходит обычные величины. Там вполне могут проходить процессы преобразования вещества, напоминающие появление и обогащение радиоактивных изотопов.

Нам не хотелось бы вас пугать, но и скрывать наши опасения тоже было бы неправильно.

По мнению ядерщиков, есть серьезная вероятность, что на подлете к Земле в самом центре объекта может образоваться нечто вроде ядерного заряда. Если вокруг этого заряда будет сконцентрирована не рыхлая масса, а твердая каменная корка – эта гигантская атомная боеголовка долетит до поверхности земли. Последствия от атомного взрыва такого масштаба в самом центре Европы трудно до конца представить.

И последнее, не менее неприятное – это траектория движения объекта. Объект, по-видимому, войдет в атмосферу Земли около Северного полюса. Движение объекта из космоса в атмосфере по наклонной от полюса – самая неудобная траектория для того, чтобы пытаться его сбить с Земли. На орбите ни у стран НАТО, ни у русских ничего достойного нет.

Мы проводим постоянные консультации с руководством вооруженных сил США и России. Эти страны располагают атомными подводными ракетоносцами, базирующимися в Северном Ледовитом Океане. Только с подводных ракетоносцев этих стран теоретически возможно осуществить запуск ракет с атомными боеголовками в попытке разрушить приближающийся объект.

Я хочу довести до вашего сведения, что, по решению высшего руководства США и России, вооруженные силы этих стран приступили к прямой координации своих действий. Они раскрывают при этом друг другу информацию, ранее считавшуюся предметом абсолютной секретности. Например, они обменялись данными о расположении этих самых подводных ракетоносцев в акватории океана. Ранее за установление координат ракетоносца противной стороны вручались высшие государственные награды. Я говорю об этом, чтобы вы поняли, какова серьезность угрозы и каков уровень доверия и координации наших общих действий.

Нет сомнений, что США и Россия сделают все возможное. Они, скорее всего, произведут пуски ракет с атомными самонаводящимися боеголовками в попытке уничтожить этот объект на входе в атмосферу.

К сожалению, скорость и траектория этого объекта таковы, что вероятность попадания в него ракет с Земли невысока. По оценке нашего аналитического центра, вероятность успешного попадания не превышает пятнадцати процентов. И то если заявленные сведения о точности американского и русского оружия соответствуют действительности.

Есть ли по этой части доклада вопросы?

Нет вопросов. Тогда самое главное. Куда упадет объект. Можно определять место падения, исходя из расчетов, это рациональный путь. Тогда на сегодня это огромная территория.

Но можно пойти иррациональным путем. Русские, на основе такого пути, сразу назвали предполагаемую цель. Это поместье под Зальцбургом, где сейчас опять находится Иисус. По их мнению, Он является целью для этой атаки. Я лично также разделяю это мнение.

Заключение. Считаю необходимым официально рекомендовать администрации Евросоюза и вам – руководителям правительств Германии, Австрии и Италии, начать незамедлительную подготовку к экстренным событиям.

Все чрезвычайные службы и армейские подразделения необходимо перевести в режим полной готовности к 22.00 центрально-европейского времени. Подготовить нужно не только службы скорой помощи и пожарных. Министерствам обороны нужно вывести в полную готовность подразделения противорадиационной защиты. Будьте готовы к введению, при необходимости, режима чрезвычайного положения.

Не считаю целесообразным проводить эвакуацию населения из всех возможных зон потенциальной опасности. Не можем же мы эвакуировать половину Европы. Но и скрывать имеющуюся информацию от населения было бы и неразумно и неэтично.

В течение пяти минут после нашей встречи в ваши приемные поступит официальный пресс-релиз главного командования НАТО. Еще через десять минут он поступит в ведущие средства массовой информации с указанием Зальцбурга как предполагаемого центра падения обломков астероида или ударной волны. Естественно, в качестве сценария будет рассматриваться вариант астрономов.

Целесообразно силами местного оповещения дополнительно проинформировать жителей ваших стран об опасности. Мы рекомендуем на период с 00 часов до часу ночи жителям Зальцбурга и ближайших к нему городов не находиться внутри или близи высоких строений. При возможности рекомендуем использовать укрытия, классические средства гражданской обороны. Убежища, подвалы. Как учили всех во времена холодной войны, если кто уже забыл.

В этот момент помощник главнокомандующего положил перед ним два каких-то листка.

– Ну вот, уважаемые коллеги, я получил официальные уведомления из Пентагона и из Министерства обороны России. Американцы синхронизировали пуск своей ракеты с русскими. С точностью до нескольких секунд и те, и другие произведут со своих подводных кораблей пуск ракет с разделяющимися самонаводящимися атомными боеголовками примерно в 2.30 Московского времени. У нас это будет половина первого ночи. Помогай им Бог.

Глава 36.

Суббота – утро воскресения.

Италия – Австрия.

Не доезжая Падуи, водитель автобуса свернул с автострады на большую стояночную площадку. Он часто возил туристов из Рима в этом направлении, в Падую и Венецию. Придорожный ресторан самообслуживания с хорошими ценами и приличным качеством блюд уже давно стал «штатным» местом остановки туристов на обед.

За последнее время движения автобуса, компьютер Анны совершил еще несколько путешествий по рядам, пока не отключился полностью. Всем хотелось снова и снова смотреть на строки, продиктованные напоследок родными сердцами.

Илья решил до обеда позвонить кардиналу, посоветоваться. Кардинал оказался тоже в пути, за рулем. Они с Иисусом уже подъезжали к границе Австрии.

Утром они легко ушли от многочисленных корреспондентов. Журналисты караулили у всех выездов из Ватикана. Они ожидали, что Иисус поедет куда-нибудь на официальном лимузине вроде «папамобиля», и не обратили внимания на скромную машину кардинала.

Илья просил разрешить ему рассказать родственникам ребят все, что он сам знает. Так было бы ему гораздо легче. Кардинал сказал, что сейчас сам спросит у Иисуса совета. Ответ был:

– Пусть поступит так, как ему подсказывает совесть. Он добрый человек, значит, сделает правильно.

Обед шел вяло. Все по очереди прошли мимо длинного прилавка, взяли себе какой-то еды и расселись за маленькие столики. Ели по инерции, у всех головы были заняты раздумьями. Когда все завершали трапезу, громкий голос одного из пассажиров привлек общее внимание.

– Господин Стольский, ведь это вы? Я вас видел недавно по телевизору. А мы с супругой из Израиля. Мы здесь все товарищи по несчастью и должны быть откровенны друг с другом. Мы тут все думали, думали. Ведь если наших ребят никто в Австрию не перевозил, то зачем же мы туда едем? И у нас появились два вопроса. Я очень боюсь услышать «нет» на эти вопросы. Я даже скажу больше. Не будет второго вопроса, если вы ответите на первый отрицательно. Скажите нам, пожалуйста, не в ту ли самую лабораторию мы все едем?

Все повернулись к столику, за которым сидели Стольские. По взглядам людей можно было понять: семья из Израиля задала вопрос, мучивший последние часы большинство присутствующих.

Илья встал так, чтобы его было всем видно, и отчетливо произнес:

– Да, мы едем в это место.

Наступила полная тишина. Было заметно, как второй вопрос повис в воздухе. Спрашивающий, видимо, пытался его правильно сформулировать по-английски, и у него не получалось. Или что-то внутри, какая-то смесь страха и надежды, останавливала этот вопрос.

– Разрешите, я попробую задать этот второй вопрос, – поднялся высокий плотный мужчина. – Мы с женой из Германии. Скажите, пожалуйста, господин Стольский, у вас в лаборатории были еще объекты исследования?

Илья сначала кивнул, потом ответил вслух:

– Да, были. Мы называем их пациентами. В лаборатории было еще двенадцать пациентов. Мужского пола. Все от рождения в абсолютно бессознательном состоянии. Я не считаю возможным сейчас туда позвонить, чтобы узнать, что там происходит. Думаю, что отвлекать сейчас в лаборатории никого не следует. У нас с вами есть надежда, и сейчас это главное. Но, к сожалению, есть нечто, что может нас лишить этой надежды. Я считаю своим долгом всем еще кое-что рассказать, – продолжил Илья. – Это касается «темного облака».

Илья рассказал о средневековом манускрипте. Все прекрасно поняли, что первая часть предсказания уже сбылась полностью. Было вполне резонно согласиться с мнением Ильи о том, что «темное облако» имеет своей целью именно Иисуса.

– Мы с вами едем прямо туда, куда летит этот огромный метеор, – подвел итог Илья. – Из предсказания вовсе не следует, что эту угрозу как-то удастся отвратить. А если не удастся, мы там останемся все и навсегда. Каждый должен решать сам. Но я точно поеду дальше.

Никто больше не стал высказываться, все разбрелись маленькими семейными группками, обсуждая услышанное. Наталия подошла к Илье и тихо сказала:

– Я надеюсь, ты не забыл, что обещал меня больше не оставлять?

Илья обнял ее рукой, и они пошли к автобусу. Когда водитель автобуса негромким гудком позвал пассажиров продолжить путь, все быстро разобрались по своим местам. Новых свободных мест не появилось.

Остаток пути до Зальцбурга проехали практически молча, с двумя «технологическими» остановками. День закончился быстро, как только автобус с равнины опять полез в горы. Правда, теперь это были уже Альпы. Солнце только что было довольно высоко, и вдруг уже скрылось за горами. Водитель ехал не спеша, аккуратно проходя повороты.

Когда до места назначения оставалось около часа, водитель получил от своего руководителя на мобильный телефон сообщение:

– Кардинал рекомендовал приехать не ранее 22.00. – И на очередной развилке автобус свернул не к Зальцбургу, а в сторону Вены, добавив еще добрую сотню километров небыстрой дороги.

К поместью подъехали почти в полной темноте. На последней остановке Илья показал водителю поместье на карте, и тот теперь уверенно довел машину до заданного места.

Их ждали. Муса, легко управляясь одной рукой (вторая, по-прежнему, висела на перевязи) запустил автобус во двор. Там уже стояла машина кардинала. Во дворе не было специального ночного освещения. Только большие окна дома, восходящая луна да яркие звезды освещали двор.

Донна Исабель, красивая, помолодевшая и какая-то загадочная, встречала гостей и распределяла по помещениям. Она сразу выбрала пары постарше и направила в спальные комнаты и кабинет хозяйского дома, на втором этаже. Всем остальным были подготовлены места в доме, где жила прислуга.

Там места было много, несколько комнат уже давно пустовали, после сокращения штата лаборатории.

Когда Илья в числе последних вышел из автобуса, донна Исабель легкой походкой приблизилась к нему и сделала элегантный реверанс.

Тут она обратила внимание на Наталию.

– Здравствуйте, вы ведь, наверное, жена господина Ильи?

– Здравствуйте. Да, наверное, – ответила Наталия.

– Это точно моя жена, – сказал Илья.

– Слава Богу, – перекрестилась донна Исабель, и тихим счастливым голосом прошептала для них двоих:

– Уже десять. Десять мальчиков родились. Они все там, внизу. Пока все не родятся, они не выйдут. Ждут, переживают. Такие хорошие ребята. У меня тут семейная пара знакомая в соседнем городке магазинчик держит, так я попросила их привезти сюда всякой одежды ребятам на выбор. Я туда тоже не спускаюсь, здесь жду. Пусть не мои дети будут, но живые. Вот уж полюбуюсь, как они к своим мамам побегут, – И она вытерла слезы. Радость и грусть были в ее глазах одновременно.

В этот момент две сотрудницы Ватикана с маленькими чемоданчиками в руках деловито подошли к ним.

– Скажите, пожалуйста, где господин кардинал?

– Он внизу, в лаборатории, – ответила донна Исабель, внимательно глядя на неожиданную пару.

– Проводите нас, пожалуйста, к нему. Мы – выездной паспортный отдел Ватикана. Мы должны оформить кому-то новые паспорта. Кардинал сказал, что принято решение обеспечить гражданством Ватикана несколько человек. У нас есть список. Они каким-то образом утратили паспорта. Мы должны их сфотографировать и оформить новые паспорта на основе показаний свидетелей. В своих посольствах они получат визы к себе на родину, а потом у себя в странах обретут, если захотят, обычные паспорта.

Илья переглянулся с Наталией, дивясь продуманности действий кардинала. Донна Исабель подняла указательный палец со словами:

– Это точно будущий Папа, поверьте мне, – и повела паспортисток ко входу в лабораторию.

Тем временем в лаборатории открыл глаза последний, двенадцатый «близнец». Медбрат уходил в Риме очень тяжело, он был, на самом деле, отравлен сильнее всех. Ведь он получил противоядие от первого отравляющего вещества не сразу, а с небольшим опозданием. И стоял он к разбитым пробиркам с летучими ядами ближе всех. Но он твердо решил, что будет уходить последним. Если его Бог простит – он успеет уйти, если нет – умрет до этого.

И вот теперь он приходил в себя, осознавая не столько это новое тело, как свое прощение. И от этого чувства он радостно улыбнулся раньше, чем открыл глаза.

– Ну, привет, – сказал весело неутомимый доктор Бирман. – Держи зеркало, привыкай. И давай готовься вставать потихонечку. Родные, наверное, заждались.

– Меня некому ждать, – сказал так же весело медбрат, разглядывая себя с интересом в зеркало, – я подкидыш. И возвращаться мне в Италию ни к чему. Или полиция меня за соучастие посадит, или друзья Феликса найдут.

– Так оставайся здесь, – сказал доктор, голос которого вдруг сел. Он снял очки и стал их тщательно протирать.

– А здесь кому я нужен?

– Ну, ты ведь вроде медработник?

– Да, колледж и год практики.

– А мне как раз бы помощник не помешал. Детей у меня уже не будет, а кому-нибудь передать опыт хотелось бы.

Медбрат одним движением сел, придерживая вокруг пояса простыню.

– Доктор, вы серьезно? Я сочту за честь работать с вами. Не мог и мечтать.

– Кстати я ведь тоже подкидыш, сынок. В конце войны меня, совсем младенца, родители успели подкинуть соседям. Это было неподалеку отсюда. Родителей тогда в концлагерь забирали. А тебя не будет напрягать, что моя фамилия Бирман?

– Нет, не будет. А вас не будет напрягать, что я еще недавно был полный идиот?

– Не будет, – ответил доктор, и они вместе от души рассмеялись.

Доктор показал, где можно подобрать одежду, и через пару минут медбрат присоединился ко всем остальным «близнецам». Им было проще – они знали, кто он, а ему еще предстояло научиться распознавать своих знакомых в новом облике. Неожиданно он понял, что для него это не составляет никакого труда.

Все размещались в комнате для наблюдений, было шумно и весело. Паспортистка отвела медбрата в сторонку, щелкнула фотоаппаратом, уточнила имя – он был в списке последним. Кардинал облегченно вздохнул и поднялся на улицу.

Он нашел Иисуса за лабораторией. Тот глядел в небо. Кардинал негромко кашлянул.

– Я думал, что мне вот-вот предстоит покинуть Землю, – сказал тихо Иисус. – Я уже почти чувствовал себя лучом, летящим навстречу этой темной силе. Но что-то произошло. Не время, видимо… Хорошо. Все ребята пришли, так?

– Да.

– И суббота закончилась уже.

– Да. А вы знаете, как называется на русском языке день, который идет после субботы?

– Нет. В Римских языках этот день – день Солнца[18].

– А в русском – воскресение…

За минуту до этого разговора действительно кое-что произошло. Первый запуск боевой ракеты был произведен с американского ракетоносца. Ракетоносец за один день успел пройти Берингов пролив и стать в нужную позицию. Но это все равно был не полюс. Отсюда путь до места встречи с астероидом был заметно длиннее. Шансов попасть, напротив, было гораздо меньше.

Через несколько секунд после пуска американцев, от «Ильи Муромца» отделилась и плавно пошла вверх «Булава». По всем расчетам, именно ее боеголовки должны были первыми взорваться на поверхности приближающегося космического тела. Если в это время в зону взрыва попадут боеголовки от американской ракеты, они добавят ядерного огня. Только при таком стечении обстоятельств появляются реальные шансы на полное разрушение непонятного объекта.

Тем временем все родные и близкие бывших заложников потихоньку, без всякого указания, собрались напротив входа в лабораторию. Все видели известный теперь всему миру телерепортаж из этого поместья. Большинство смотрели не один раз. Было понятно, где происходит таинство.

Сначала собравшиеся стояли в полутьме, только две яркие лампы освещали площадку перед входом. Но потом Муса подошел к водителю автобуса, переговорил, и тот включил фары. Яркий свет отразился от забора из листов гофрированного алюминия. У входа в лабораторию стало совсем светло. Подошла и донна Исабель.

Кардинал тоже вышел из-за лаборатории и присоединился к встречающим. Он на какое-то время отвлекся и не заметил, что Иисуса рядом с ними уже нет.

Сначала вышли доктор Бирман с медбратом, который был в халате лаборанта. Большинство собравшихся у входа не видели «близнецов» ранее и не до конца понимали происходящее.

Медбрат подошел к донне Исабель, поклонился ей и поцеловал руку. Доктор Бирман успел объяснить всем ребятам, откуда взялись их прекрасные тела. Он не стал рассказывать историю ее жизни, только пояснил происхождение тел.

А тела действительно были прекрасны. Когда еще одиннадцать смуглых красавцев появились из дверей лаборатории, возгласы восхищения зазвучали в воздухе. Ребята выбрали себе одежду каждый на свой вкус. Но вкусы оказались близки. Не сговариваясь, все, кроме медбрата, выбрали обтягивающие рубашки с короткими рукавами и джинсы. Отличалась только цветовая гамма. Наверное, впервые ребята не стеснялись своих тел. Может быть, поэтому выбранная ими одежда еще больше подчеркивала совершенство физических форм.

Ребята по очереди склонялись перед донной Исабель и затем направлялись к своим родным. Что было удивительно – родители каким-то невероятным образом их узнавали, бросаясь навстречу еще до того, как было понятно, к кому движется следующий «близнец».

Донна Исабель держалась как королева. Только те, кто давно знал ее, могли понять, какие чувства боролись внутри ее сердца.

Русский «близнец» тихо шептал на ухо матери:

– Мам, а родитель мой тебя, похоже, так любит…

«Близнец» – Американец и Анна стояли, держась за руки, глядя в глаза друг другу. Родители Американца не решались их тревожить. Они смотрели и смотрели на них, утирая немолодые, мудрые слезы.

Последний «близнец», поцеловав донне Исабель руку, не направился к толпе встречавших, а скромно стал около медбрата.

Донна Исабель тихо, про себя и для себя, произнесла на своем родном языке:

– А что же тебя никто не встречает, сынок?

Тот вдруг на том же ее родном языке, бразильском диалекте португальского, автоматически так же тихо ответил ей:

– Меня некому встречать, сеньора, я сирота.

И тут они посмотрели в глаза друг другу.

– Неужели Бог дал мне все-таки сына? – Спросила все так же тихо донна Исабель.

– Получается, что я могу вас называть Мама? – Дрогнувшим голосом сказал Бразилец.

В этот момент огромная остроконечная скала прорвала озоновый слой. Доли секунды оставались до входа в атмосферу Земли. До поверхности Земли было не более десяти секунд.

Шесть самонаводящихся боеголовок, успешно выведенных «Булавой», летели навстречу астероиду в виде пентаграммы. Программисты вряд ли задумывались о разнообразных магических смыслах этого знака. Откуда молодым офицерам было знать, что таким знаком, по преданию, запечатывал Соломон, сын Давида, демонов в сосуды. Просто по расчетам, именно такое распределение – одна боеголовка по центру и остальные в лучах пятиконечной звезды – было оптимально для поражения цели.

Вспышка атомного взрыва была испепеляющей.

Подлетевшие с полусекундной задержкой боеголовки с американской ракеты врезались в середину огненного шара, и он стал еще стремительнее разрастаться. Мечущиеся в огне тени напоминали чудовищ со старинных рукописей. Не образовывалось никаких осколков, все пожиралось пламенем нарождающейся звезды.

Вспыхнувшая в ночном небе над Землей крупная звезда сначала соперничала с Луной, потом стала ярче, еще ярче. Не сводивший глаз с неба кардинал спросил Илью:

– Что Илья – это русское имя с библейскими корнями, я знаю. А кто такой был Илья Муромец?

– Это древнерусский… – И здесь Илья запнулся, пытаясь перевести слово «богатырь».

– Понимаю, это рыцарь. Он бросил ракету из океана.

Люди в разных местах огромного континента, от Уральских гор до Атлантического океана, стояли и смотрели вверх, в небо. Новая звезда вдруг дрогнула и исчезла так же внезапно, как вспыхнула.

И только следующей ночью астрономы обнаружили на звездном небе, не очень далеко от Солнечной системы, всего на расстоянии одного светового дня, новую, ранее неизвестную одинокую яркую звезду.

Эпилог.

Вечером следующего дня в маленьком городке на юге России шла необычная служба. В основание памятника детям – жертвам террора – закладывались двенадцать небольших цилиндриков с пеплом. Специальный представитель Ватикана привез их для захоронения в Беслан.

Батюшка пригласил на службу еще и муллу и раввина. Четверо умудренных жизненным и религиозным опытом человек по очереди читали молитвы.

Молитвы были на разных языках, но смысл их был одинаков:

– Да не повторятся никогда подобные преступления. Да дарует Бог вечную жизнь всем погибшим детям.

Группа женщин в темных платках, стоявшая рядом с ними, тихо пела благословенные старинные церковные гимны. Они верили, что их искренние молитвы в какой-то мере помогли свершиться чуду, которое произошло вчера в далекой стране.

Они пели и плакали, понимая, что их собственные дети уже ушли далеко и присоединились ко всем тем, кто уже раньше ушел из этой жизни.

Но сегодня они укреплялись в своей вере в главное спасение, в спасение невинных душ их детей, так рано и трагически ушедших из этого мира.

Завершая службу, батюшка встал перед этим маленьким хором и запел Псалом Давида. Хор тихо вторил проникновенным словам:

«Господи. Ты испытал меня и знаешь.

Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю;

Ты разумеешь помыслы мои издали.

Иду ли я, отдыхаю ли, Ты окружаешь меня,

И все пути мои известны Тебе.

Еще нет слова на языке моем,

– Ты, Господи, уже знаешь его совершенно…»[19]

Десять Близнецов удалялись тем временем в разные стороны от Зальцбурга. В первую очередь уехали те, кому было достаточно иметь паспорт Ватикана, чтобы попасть к себе на родину. К вечеру необходимые визы были оформлены уже всем. Двое – Бразилец и медбрат – остались в поместье.

Ребята не знали, что за служба сейчас идет в маленьком городе Беслане. Некоторые из них даже не представляли себе, где на карте огромной России находится этот город.

В один и тот же момент времени все «Близнецы» вдруг услышали каким-то внутренним слухом голос Иисуса:

– Слышите ли вы меня, ученики?

После небольшого замешательства стали слышны мысленные отклики:

– Я слышу, Учитель.

– И я.

– И я.

Еще вчера они поняли, что могут безошибочно узнавать друг друга, несмотря на потрясающее сходство в их новом облике. Но теперь оказалось, что они все могли слышать Учителя и друг друга на любом расстоянии.

– Пусть ваши новые способности вас не пугают, – сказал Учитель. – И не нужно о них пока рассказывать никому. Вам еще предстоит подготовить себя к служению. Каждый должен сам сначала понять свою стезю, свой путь. И потом ваш общий Путь. Точнее, наш общий Путь. Если я кому-то из вас нужен – сосредоточьтесь и позовите мысленно. И друг друга вы всегда можете так позвать. Только не пользуйтесь этим для забавы.

В добрый час.

А над Землей неслись и неслись слова древнего псалма:

– Дивно для меня ведение Твое,

– высоко, не могу достигнуть его!

Куда уйду от Духа Твоего,

и от лица Твоего куда убегу?

Взойду ли на небо, Ты там;

сойду ли в преисподнюю, и там Ты.

Возьму ли крылья зари

и переселюсь на край моря;

И там рука Твоя поведет меня,

и удержит меня десница Твоя.

Скажу ли: «может быть, тьма сокроет меня,

и свет вокруг меня сделается ночью».

Но и тьма не затмит от Тебя,

и ночь светла, как день.

Примечания

1

Название сайта переводится с английского как «Продается тело Христа»

2

От англ. NoteBook – дословно «записная книжка», теперь используется в основном в переносном смысле, обозначая компактный, раскрывающийся как книжка, компьютер.

3

Урфа в нынешней Турции

4

Свернутый вчетверо (греч.)

5

Нынешняя Стамбульская мечеть Айя София.

6

От англ. Chat – трепаться, место на любом из сайтов в Интернете для публичного обмена текстовыми сообщениями

7

ICQ – сокр. I Seek You (англ.) «Я ищу тебя», система интерактивного общения в Интернете

8

От англ. Nickname уменьшительное имя, кличка, в Интернете – имя, присваиваемое пользователем самому себе

9

HotSpot – горячая точка (англ.)

10

Wireless Fidelity, распространенный протокол подключения по радиоканалу

11

Международно принятое сокращение названия аэропорта Шереметьево 2

12

От англ. Skin head – лысый, бритологовый

13

Порт. Casta – род, вид, порода.

14

Англ. Welcome to Russia – добро пожаловать в Россию

15

RUNet – распространенное название российского сегмента мировой сети Интернет

16

Апокалипсис и есть на греч. «Откровение», подразумевается Откровение Иоанна

17

Одна астрономическая единица – радиус орбиты Земли вокруг Солнца, около 150 млн км

18

Англ. Sunday, нем Sonntag и т. д.

19

Псалтирь, псалом 138

Content

Владимир Аджалов
Продается тело Христа

Глава 1. День первый. Среда. Греция. Крит.

Глава 2. Примерно 30 год нашей эры. Римская провинция Иудея. Иерусалим.

Глава 3. Вечер среды и утро четверга. Станция «Северный Полюс»

Глава 4. День третий, пятница. Германия. Мюнхен.

Глава 5. 1389 год. Франция.

Глава 6. Пятница-суббота. Станция «Северный Полюс». Москва. Окрестности Вашингтона (США).

Глава 7. День четвертый, суббота. Где-то в Европе.

Глава 8. Суббота. США. Окрестности Вашингтона.

Глава 9. Суббота, Воскресение. Италия, Рим.

Глава 10. День пятый. Воскресение. Россия. Москва.

Глава 11. День шестой, понедельник. Москва. День седьмой, вторник. Австрия, Зальцбург.

Глава 12. Вторник. Италия. Рим.

Глава 13. День восьмой. Среда. Россия. Беслан.

Глава 14. Среда. Италия. Рим.

Глава 15. Среда. Испания. Канарские острова. Остров Тенерифе.

Глава 16. Среда. Австрия. Зальцбург.

Глава 17. Среда. Россия. Москва.

Глава 18. Среда. Италия. Рим.

Глава 19. Среда. Россия. Москва.

Глава 20. Все еще среда. Австрия. Зальцбург.

Глава 21. День девятый. Четверг. Италия. Рим.

Глава 22. Четверг. Россия. Москва.

Глава 23. Четверг. Австрия. Зальцбург.

Глава 24. Четверг. Италия. Рим.

Глава 25. Четверг. Италия. Рим. В ста метрах от гостиницы.

Глава 26. Все еще четверг. Где-то в Европе.

Глава 27. День десятый. Пятница. Италия. Рим.

Глава 28. Пятница. Зальцбург.

Глава 29. Пятница. Италия. Рим. Штаб по освобождению заложников – гостиница.

Глава 30. Пятница. Италия. Рим.

Глава 31. Пятница. Россия. Научный поселок Нижний Архыз.

Глава 32. Пятница. Италия. Рим.

Глава 33. День одиннадцатый. Суббота. Где-то в Северном Ледовитом Океане.

Глава 34. Суббота. Италия.

Глава 35. Суббота. Бельгия. Брюссель.

Глава 36. Суббота – утро воскресения. Италия – Австрия.

Эпилог.

Примечания