Светлана Вебер

LoveLess. Повесть о ненастоящей женщине

Предисловие

Что делать, когда все, чего хочется от жизни, обрушивается слишком рано и без всяких усилий? Чему радоваться, когда мечты сбылись?

Когда я приехала в Москву в университет 10 лет назад, жажда красивой жизни захлестнула меня с головой. В городе больших денег и больших возможностей соблазны берут верх, и думать о светлом, глядя на роскошных женщин, эксклюзивные автомобили и дорогую одежду, становится невозможным.

Целью стали деньги. Витрины горели зазывными огнями, интерьеры ресторанов поражали воображение, пар от вагонов метро смешивался с дорогими духами, и не было ничего невозможного. Казалось, жизнь засверкает всеми красками, когда появится возможность осуществлять любой каприз.

И вот мне 28. Мечты превратились в воспоминания, а внушительный счет в банке — в свидетельство небесных щедрот и чертовской удачи, которая с детства вцепилась в меня мертвой хваткой. Пиар оказался не только развлекающей, но и прибыльной профессией, и деньги поступали в нужных количествах при минимальных усилиях. Начинала я, конечно, с позиции прожженного клерка в пиар-агентстве и проводила дни, не вылезая из офиса. Еще чуть-чуть и рядом с рабочим столом можно бы было разбивать плащ-палатку. Возвращение домой все равно носило исключительно формальный характер. Теперь бурной деятельностью я старалась не утруждаться, а в качестве занятия находила агентству контракты и получала в личное пользование верные 20 процентов. Этого оказалось достаточно на барские апартаменты, шикарную одежду, мирские удовольствия, а главное — на массу свободного времени. В мои обязанности входило вести активную светскую жизнь, знать всех и делать так, чтобы знали меня и осознавали острую необходимость в моих профессиональных услугах.

Деньги быстро вскружили голову, а ночная богема затянула в свои ряды пластмассовых людей. Я ни от кого не зависела, у меня были красота, молодость и деньги. Но свободы от этого, кажется, лишь поубавилось. Светские тусовки (по работе), клубные вечеринки (с друзьями), фитнес-центр по утрам, бесчисленные рестораны — «яркая жизнь» все больше напоминала замкнутый круг, и я двигалась по одной траектории, как будто счастливая, но с неуловимым привкусом пустоты.

Кто мог предположить, что финансовая стабильность не гарантирует спокойствия и безопасности, а толстый кошелек не может помочь, когда за короткий момент теряешь все. Наслаждаясь своей жизнью, я и не думала, что в один прекрасный день окажусь по другую сторону жизненных баррикад…

Глава 1 Будни платья от Versace, или Что делать, когда сбылись все мечты?

Сегодняшний день было решено начать с бокальчика Blue Lable в «Миллиардере». Узкое кремовое платье от Gucci, босоножки от Manolo Blanic (после интенсивного просмотра «Секса в большом городе») на шпильке размером со среднестатистический нью-йоркский небоскреб, маленькая сумочка и нежный макияж. Я выпрыгиваю из такси. Шоу начинается!

Как обычно, перед вечерней тусовкой приходится изрядно поскучать. Чтобы хоть как-то развлечься, решаю выйти в люди и за обедом посмотреть, что происходит вокруг. Мое появление, как всегда, не осталось незамеченным. Сидевшие вокруг мужчины, не пытаясь скрыть своего любопытства, принялись беспардонно рассматривать «вошедший экземпляр», видимо, обдумывая, на каком куске их бесценной мебели мое тело могло бы смотреться особенно хорошо. Мужчины здесь обычно снимают девушек теми же жестами, что и ловят такси. А девушки всегда воспринимаются как мальки, запущенные услужливым хозяином для утоления акульих желаний. Меня, правда, это уже давно перестало смущать, и сегодня я с нескрываемым удовольствием принимаю правила игры в надежде в очередной раз продемонстрировать чересчур уверенным в себе их место.

Откидываюсь на спинку кресла и сканирую местность. Немноголюдно. За столиком рядом беседа двух полубритых мужчинок в дорогих, но от этого не менее безвкусных костюмах становится нарочито «деловой». В попытке привлечь к себе внимание они в панике выкрикивают названия эксклюзивных автомобилей и мест, по возможности вклинивая в разговор цифры подлиннее, считающиеся лучшим приворотом для алчной глупышки. Слишком дешево.

Напротив кое-кто поинтереснее. Загорелый белозубый мужчина в обтягивающей черной майке, очевидно, приустал от своей молчаливой спутницы и, судя по взгляду, остановившемуся на моей груди, вероятно, подумывал сменить кандидатуру на вечер. Его лицо приняло очень знакомое выражение всколыхнувшегося добытческого азарта — основной реакции на присущее мне возбуждающее сочетание жесткости и естественной детскости. Выглядит он довольно солидно, но слегка не в моем вкусе.

Картину дополняет кучка иностранцев, давно исчерпавшая общие темы для беседы. Кажется, немцы. До Третьяковки они скорее всего не дошли, а вот русских женщин явно считали за главную достопримечательность. Особенно выделялись 25-летние малолетки, оказавшиеся здесь в надежде найти достойного кавалера на вечер. Впрочем, и я наверняка, по мнению большинства присутствующих, относилась именно к этой категории.

Конечно, девушка я привлекательная, с третьим размером груди, красивой фигурой, светлыми волосами. Одним словом, лучшая кандидатура для стандартного порнофильма или в нашем случае — для развлечения на одну ночь. Таким всегда и было у мужчин первое впечатление обо мне. Я воспринималась очередной девицей, страшно жаждущей красивой жизни и проводящей свободное время в игре «поймать на живца». Думаю, они бы сильно удивились, узнав, по какую сторону баррикад я была хозяйкой.

Виски уже гремело льдинками, а развития действия не наблюдалось. Вообще-то я отношусь к тем редким людям, которые не воспринимают алкоголь. Лишь некоторые коктейли не раздражали мои вкусовые рецепторы резким привкусом спирта. Но вот страсть к бокалам всевозможных форм, особенно для мартини, в которые как назло соки не наливают, у меня с детства. Вот и сегодняшнее виски было призвано доставлять чисто эстетическое удовольствие.

— Голубую «Маргариту» для дамы. И томатный сок в такой же бокал! Привет, красотка! Не лапай лэйбл, это буду пить я!

Костик собственной персоной. Весь в черном. Просто настоящий Дольче без своего Габбаны. Он всегда слишком шумный и неуместный, плюющий на манеры и все, что с ними связано. Каждое его появление должно сопровождаться привлечением общественного внимания, иначе день не задался.

С диким хохотом Костик усаживается рядом и залпом заглатывает Blue, как стопку дешевой водки.

— И что мы тут делаем, Лан? Кругом одни импотенты, а у меня, между прочим, не было нормального секса уже два дня. Кстати, к Мишелю на неделе приезжает мама из Англии, поэтому мне некоторое время придется где-то перекантоваться. Она же не в курсе наших отношений. Ты не против приютить меня на пару дней?

— Какие вопросы? На этот раз оплачивать тебе «Мариотт» он отказался?

— Ну, знаешь… Просто давно не видел тебя без косметики и не слышал твоих девичьих соплей.

Он пощекотал мою коленку под столом, по-заговорщицки подмигнув поджаристому мачо напротив. Да, мы знакомы еще со школы. Потом одновременно приехали в Москву учиться. Костик крутил романы с видными и, к слову сказать, состоятельными мужчинами, а я была верной слушательницей его сумасшедших приключений. Благодаря своим пассиям он жил в шикарных апартаментах, носил дизайнерскую одежду и быстро изучил законы светского общества. Мужчины, а значит, и адреса менялись как перчатки, но Костик оставался вечно ветреным и авантюрным. Когда его ссылали в «Мариотт» в силу обстоятельств, я была первой, чей телефон звонил. Вооружившись ужастиками и кефиром (на диете сидели вместе), мы поднимали гостиницу на уши, бесились как дети и, конечно же, тратили деньги его «спонсора» на все стороны. Это были настоящие шпионские приключения!

— Давай только без этих нежностей. Кого ты собрался здесь удивить? Наши брачные игры стары как мир.

— Вдруг у тебя появилось желание переспать с самым завидным геем от безысходности. Два дня меня не было в городе, а у тебя уже сердечная трагедия. Что там еще за история?

Трагедии особой не было, о чем я и решила поведать, как раз когда планы изменились. Костик кинул пару купюр на стол, выдернул меня за руку из кресла и потащил к выходу.

— Знаешь что, Gucci-girl, сначала перевезем мои чемоданы к тебе, а уж потом ты поплачешься мне в жилетку. А то я что-то непредставительно выгляжу для роли доктора Курпатова.

Я и не возражаю. Больше всего на свете люблю сильную мужскую руку, решительно сжимающую мою кисть.

В моей новой квартире Костик еще не бывал. Наши встречи были всегда стихийными, но с нетерпением ожидаемыми с обеих сто— рон, а расставания — скандальными с предельным нервным градусом. Он был слишком интересным своей нестандартностью, чтобы остаться мной не замеченным, но в то же время слишком агрессивен своими отличиями, чтобы от него не уставать. Эдакий экзотиче— ский фрукт. Первые три плода вызывают восторг и бурю эмоций, но если переборщить, может появиться аллергия. Нас даже нельзя было назвать друзьями. Скорее старые знакомые, которых связывала необъяснимая страсть. Страсть людей, никогда не испытывающих взаимного плотского влечения, страсть эмоций. Все наше общение сводилось в среднем к четырем дням, после которых неизбежно следовал очередной скандал. Он всегда хотел моего безраздельного внимания, а я не могла долго выдерживать его натиска на мое личное пространство. В итоге нервное напряжение достигало накала, и эмоции вырывались наружу в самых непристойных формах. Я шифровалась дома, а Костик сажал батарейку звонка с воплями «Я знаю, что ты там!» и пытался выбить дверь, пугая всех соседей.

Он упрекал меня в том, что я легко отпускаю людей, которые мной дорожат. Я же быстро к нему привыкала и начинала скучать по беспардонному вмешательству в свою жизнь. Он оскорблял меня последними словами, но за ними всегда следовал звонок и слова «настоящая любовь» в трубке, как знак нерушимости взаимного притяжения. Так было, так будет, так должно было быть и сейчас. Это было частью одной игры, где просто нет места скуке и повседневности. Каждый раз, громко хлопая дверью, мы точно знали, что скоро встретимся опять. И уходили лишь для того, чтобы через некоторое время как ни в чем не бывало снова ворваться свежей струей в жизнь друг друга.

Последний раз мы виделись полгода назад. Ночь в Firste (или в «Белом», как ласково его называют завсегдатаи) закончилась театрализованным представлением на глазах у изумленной публики. Костик пытался оттащить меня от темпераментного красавца, из-за чего его новенький Vertu был незамедлительно разбит об стенку. Такое надругательство над святыней явно тянуло на «преднамеренное убийство с отягчающими обстоятельствами». В ответ он силой стащил с меня сапожки от Cavalli и уехал, оставив босой у барной стойки в переполненном клубе. Домой добираться пришлось под вопросительные взгляды таксиста…

Главным событием, оставшимся без внимания Костика, за последние месяцы стал мой переезд в шикарную квартиру на «Пушкинской». Любопытство наконец взяло верх, а я только и ждала возможности продемонстрировать ему плод своих усилий. Выбором района удивить не получилось. Он лучше всех знал, что «Тверская» была для меня эпицентром московских чувств. Сюда в «Макдоналдс» я тащила маму в детстве после очередного музея во время первой экскурсионной поездки в столицу. Помнится, полуголые дяди и тети на картинах не впечатляли, а вот гигантский «Биг Мак», распадающийся конструктором «Лего» в руках, и молочный коктель с толстой трубочкой на фоне диковатого клоуна приводили в восторг.

Здесь же на фоне бенеттоновских витрин состоялось свидание с моей первой любовью. Я в который раз увязалась за папой, когда в его планах нарисовалась московская командировка. Молодому человеку пришлось изрядно понервничать в ожидании моего приезда, пока я плутала в метро в попытках добраться до пункта назначения. На каких-то немыслимых каблуках, с накрученными за ночь кудрями, облаченная в фиолетовые бриджи в лучших колхозных традициях и ничем не уступающей им майке ядреного цвета, по-моему, даже с папиным пейджером, я спешно перебирала ногами, ощущая себя королевой стиля и красоты. Думаю, для гламурного московского народца это дефиле по Тверской было настоящим развлечением. Опоздав на час, я подоспела к желтой букве «M» при полном параде с видом великой искусительницы. Мой кавалер, по всей видимости, уже потерял всякую надежду на встречу и зажевывал разочарование жирным хот-догом из соседнего киоска. Дешевые белые хризантемы сиротливо торчали из урны рядом. Картина маслом… А дальше первый поцелуй между рожками мороженого за 6 рублей.

Через два года «Пушкинская» ассоциировалась с ежедневными вечерними променадами «Охотный Ряд» — «Белорусская», которые стали любимыми воспоминаниями о времени препровождения с сестрой. Так как жили мы на разных концах Москвы, встречались только по вечерам и медленно брели, обсуждая последние новости, мимо стеклянных витрин, эффектных девушек и высокомерных мужчин.

— Вот это фриковская тачка!

Костик бесцеремонно ткнул пальцем в сторону моего «порше», стоявшего под окнами. Он привлекал внимание аэрографией под леопардовую шкуру с большущими зелеными глазами на капоте. Такая боевая раскраска была не самым представительным выбором, но в 28 лет быть несерьезной разрешается. Тем более что за рулем банально хмурого черного автомобиля я себя не представляю.

— Просто писаюсь от умиления, признаки шизофрении налицо! А на Smarte в розах ездить не пробовала?

— По-моему, очень даже миленько… Уж получше твоего горба на колесах!

Спорить было не в его интересах. Обвешанный чемоданами Louis Vuitton, Костик быстрее спешил попасть внутрь. Я была только ЗА. От этой встречи мне хотелось общения, а не красования друг перед другом, которого и так было в избытке вокруг.

В этот момент у подъезда притормозил чей-то Maybach, и из машины выпрыгнул загорелый парень а-ля Федор Бондарчук из «Миллионера».

— Девушка, я ехал за вами от самого клуба. Ваш телефон мне жизненно необходим!

Не успела я понятийно ответить традиционным словом из трех букв (подразумевается, конечно же, «нет»), как Костик уже орал незамысловатую комбинацию моих цифр на всю улицу.

— Вот и отлично. Обязательно увидимся. Это только начало.

Мой лысый «принц» быстро скрылся за тонированными стеклами и, махнув на прощание рукой, наверняка самоуверенно улыбнувшись, поехал оправдываться перед своей спутницей.

— И что это было? Костик, ты вообще в своем уме? Заделался сутенером? Вдруг он маньяк какой-то? Теперь и адрес мой знает!

— Да хватит орать и размахивать тут руками! Маньяки не носят Armani, а просят милостыню у метро. Не в подворотне же он тебя заметил. Вот и развлечешься заодно. А то от скуки позеленела уже.

За три часа присутствия Костика моя квартира стала напоминать последствия мамаева нашествия. По полу была разбросана обувь, коллекции которой позавидовал бы любой шоу-рум, кровать завалена шмотками: джинсы от Armani расслаблялись на рубашках от DG вперемешку с прочим цветным тряпьем, трусы KLEIN романтично расположились на моей подушке. Сам модник юлил перед зеркалом в попытках определить, в чем его попа смотрится миниатюрнее. Факт, что ее не было вообще, при этом его ничуть не смущал.

— Ты просто обязана поехать сегодня в First со мной. Компания обещает быть исключительной. Пока Мишель развлекает свою «тетю из Бразилии», не хочу терять времени даром.

— А что, есть с кем не терять?

Я уже знала, к чему все идет, и приготовилась отбрыкиваться до последнего.

— Темпераментные итальянские мужчины собственной персоной. Хорошие знакомые моего босса, которых надо развлечь и показать мегаполис во всей красе.

Рвения к обязанностям экскурсовода у Костика не было никогда. Вывод один: смердит большими деньгами или хорошим сексом. Не удивлюсь, если получится комбинация.

— Ну чего я там не видела? Надоело уже все. Одни и те же лица, избалованные мужики, и все как один принимают меня за валютную проститутку. Все, конечно, без обид. Что еще можно подумать при полуодетой девушке, крутящей своей задницей, как маятником Фуко, на барной стойке? Им и в голову прийти не может, что в университете я училась не для того, чтобы потом поставлять капитал в свой кошелек тремя выпуклостями на теле. А я, между прочим, профессионал своего дела и требую к себе уважения.

Это не первый крик души на тему. Костик прекрасно знал, что аргумент служил сигналом о тщетности его уговоров.

— Что ты мне все одну и ту же шарманку заводишь! Ну невозможно поверить, что девушка в твоем возрасте сама зарабатывает такие астрономические суммы! Я и сам долгое время пытался определить, с кем ты спишь, что у тебя вдруг все так закрутилось. А мужики ваще животные примитивные. Теперь дома будешь сидеть, как старушенция? Да мне не простят, если узнают, что я тебя не прихватил с собой!

— Я попозже подъеду. Хотя бы одну ночь я могу остаться дома и как все нормальные люди оказаться в кровати ночью, а не на рассвете? Да и не готова я сегодня для судьбоносных встреч, выгляжу отвратительно. А здесь, сам знаешь, 300 человек делают вид, что их 3 миллиона. Того и гляди натолкнешься на черт знает кого, когда меньше всего ожидаешь.

Костик вдруг повернулся ко мне, лицо его стало неожиданно серьезным, и он тихо, но медленно и нежно проговорил:

— Давай заканчивать с этим светским щебетом. Я очень по тебе скучал.

— И я… очень рада, что сегодня здесь ты.

Вот за что я так его люблю. Когда он рядом, я чувствую себя опять маленькой школьницей, чувствую себя в семье, где все такие теплые и родные.

До клуба оставалось еще достаточно времени, и мы развалились на большой круглой кровати, завернулись в мягкое покрывало и, поедая кукурузные хлопья с йогуртом, предались воспоминаниям. Это можно было назвать ритуалом. Все начиналось с наших школьных выходок, потом плавно переходило в последние сплетни и новости, произошедшие со времени последней встречи.

А вспомнить было что. У нас был действительно солидный послужной список. На встрече выпускников Костик оглушительно орал перед всеми учителями, тыкая в меня пальцем: «Лана любит оральный секс!» Когда я пыталась отделаться от него на улице во время очередной ссоры, он хватал меня за руку и угрожал раздеться, если уйду. Видя, что реакции нет, Костик одной рукой стягивал с себя штаны с трусами и начинал размахивать ими под крики «У нас СПИД!», мой истерический смех и испуганные и неодобрительные взгляды прохожих. С ним никогда не понятно, чего ожидать. Я уже не удивлялась, когда Костик звонил через 4 часа после совместной прогулки из Екатеринбурга или Парижа (куда улетал на деньги своих «друзей»), чтобы сообщить, что для родителей его поездка носит кодовое название «в гостях у Ланы».

— Не томи же меня. Что там за драма у тебя случилась? Рассказывай! Надеюсь, что сходство с мексиканским сериалом будет поразительным.

Эта минута была неизбежной. Я и так несколько дней отходила от последних впечатлений, и воспроизводить историю не хотелось. Хотя, с другой стороны, чувствовала, что говорить о своем новом герое могу бесконечно.

Глава 2 Голландский фотограф

Кто-то пробует наркотики, и жизнь после становится на контрасте блеклой и примитивной. Я же попробовала этого человека, и сразу стало трудно свыкнуться с реальностью без общения с ним. Это была настоящая ломка. Если бы он продавался в аптеке, я бы предпочла быть вечно зависимой. Он, как кокаин, делал краски вокруг ярче, обострял восприятие и давал возможность видеть невидимое.

Дело было так. Несколько дней назад приехал мой голландский друг, знакомы с которым до этого мы были 10 минут. Неожиданно. Я уже почти забыла о его существовании, а он вдруг объявился. Наша первая встреча произошла при странных обстоятельствах, поэтому какого бы то ни было продолжения не намечалось.

Познакомились мы зимой. В тот день я договорилась пообедать в «Снобб’s» с одной из моих подруг. Она была типичной представительницей вечно сидящих на диете (непонятно, зачем тогда зазывать меня в рестораны), поэтому поесть в ее компании нормально было шаткой перспективой. Так как до встречи оставалась еще уйма времени, я припарковала машину и, чтобы скоротать несколько часов, решила побродить по улицам. Чувствуя себя в роли живой репродукции картины «И скучно, и грустно», я заметила очаровательного мужчину, идущего мне навстречу. Он был явно иностранец (меня никогда не тянуло к русским, только один раз в жизни угораздило влюбиться в парня без заморских кровей, и то оказался с польскими корнями). Незнакомец попадал в возрастную категорию 40–45, но при этом выглядел крайне молодо и стильно. Уже издалека я заприметила его дубленку от Prada, в которую влюбилась еще на показе. Мужчина растерянно улыбался. Заезжий гость явно чувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись в одиночестве среди хмурых местных жителей. Когда он подошел ближе, меня просто сшибло опьяняющей волной харизмы, и я уже не могла отвести свой взгляд. От него веяло уверенностью, мужественностью и самобытностью. Не знала, что в каменных джунглях водятся такие экземпляры! Поравнявшись со мной, он улыбнулся белозубым оскалом:

— Excuse me, do you speak english?

В глазах читалась безнадежность.

— I sure do.

Уж что-что, а с иностранными языками у меня все в порядке. Годовая учеба в Америке не прошла даром.

Счастью моего нового знакомого не было предела. Оказалось, что он уже 5 дней в Москве, но впервые нашел понимающего его человека.

Через несколько минут я располагала всеми подробностями. Марко, из Голландии, известный телеведущий, журналист, фотограф. Приехал в столицу ради создания серии фотографий для выставки «Many countries: people and their differencies». Внимание привлекла моя необычная стрижка (спасибо Саше-парикмахеру, не первый раз вспоминаю его в своих молитвах), и он решил деликатно осведомиться, не откажусь ли я попозировать перед объективом. После нескольких снимков мы успели разговориться и заинтересоваться друг другом. Только на следующий день Марко уже улетал. На всякий случай он попросил мой номер телефона, мейл, и на этом история закончилась.

И вот недавно получаю смс:

«Hi, Lana! It’s Marco from Holland. We met in February. How are you? I am in Moscow now. Do you like to meet me today or tomorrow?»

«Tomorrow at 19:30 will be fine. At Coffee Bean, Tverskaya, 10. I sms you tomorrow morning to confirm. Ciao! Marco».

Выбор скромной кофейни меня не удивил. Люди, уверенные в том, что их персона интересна, обычно не нуждаются в прикрытии экстравагантными интерьерами или роскошностью места. Простота обстановки обещала содержательное общение.

Стоит ли говорить, что все намечавшиеся ранее встречи быстро исчезли из ежедневника.

В 18:30 я уже стояла у двери в боевой готовности. Удивлять Марко нарядами было занятием бесполезным. Он казался слишком глубокой личностью, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Впрочем, это не было поводом плохо выглядеть. Облачиться я предпочла в скромное черное платье от Chanel, босоножки из кожи крокодила Emanuel Ungaro (прости, green peace, они никогда не вызывали во мне жалость) и элегантные очки «полицейского», чтобы смотреться чуть представительнее. Отражение в зеркале подтверждало великолепный внешний вид, и уже через час, размахивая сумочкой от Hermes, я спешила по Тверской к Coffee Bean.

Внутри Марко не оказалось, и крепкий кофе с аппетитным чизкейком легко скрасили мое ожидание. Больше всего я не любила ждать, но работа с «творческими личностями» давно приучила принимать опоздание за признаки неординарности. За окном спешили люди. Здесь внутри ютились парочки, трогательно сжимающие друг другу руки над чашками дымящегося эспрессо. Романтичного вида молодежь вглядывалась в горящие экраны ноутбуков и бойко постукивала по буквам. На сегодняшний вечер я возлагала большие ожидания и теперь очень боялась разочароваться. Как только дверь кофейни приоткрывалась, меня начинало бросать в мелкую дрожь. Оказалось, что не напрасно.

Зря я думала, что могу его не узнать. Нагло сияющее счастьем лицо, ярко-голубые глаза, ярко-голубая майка и полное впечатление, что, если хорошо осмотреть его спину, там обязательно найдутся два белых крыла.

Уже в следующий момент связь с реальностью была окончательно потеряна. Когда через несколько минут в поле моего зрения попали часы на стене, было уже 23:00, а за окном заметно стемнело. За эти четыре часа мы взапой что-то обсуждали, пугая чрезмерной жестикуляцией всех присутствующих. Меня бросало то в жар, то в холод, а эмоциональный накал страстей достиг своего пика. Конечно, для обоих было неожиданностью, что мы, как два кусочка пазла, идеально подошли друг другу. Он знал все, что меня интересовало, ответить мы пытались на одни и те же вопросы, и волновали нас одинаковые вещи. Это можно сравнить с участием в рекламной акции по сбору крышечек с буквами: ему были нужны те, которые хранились у меня, а мне необходима его коллекция. При этом я, пожалуй, впервые воспринимала мужчину не как особь противоположного пола, а как личность, половая принадлежность которой абсолютно не важна. К тому же мне льстило, с какой внимательностью этот непростой мужчина вслушивается в каждое произнесенное слово. Марко сам явно не ожидал такого поворота событий от чересчур гламурной блондинки и все время вглядывался в мои зрачки с плохо скрываемым восторгом и недоумением. Я же вообще не надеялась, что такие люди еще существуют, не говоря уж о том, что мужчин, даже самых умных, всегда считала исключительно скучными.

Через 29 минут мы оказались в гостинице «Националь», но в кои-то веки с совсем другой целью. Марко ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел показать мне свои фотографии (обычно мужчины стремятся продемонстрировать другой предмет своей гордости), а я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотела их посмотреть. Наверное, со стороны мы смотрелись более чем странно, но оба ощущали себя комфортно, как никогда.

Как и в первую нашу встречу, на следующий день Марко улетал в далекую Голландию. Мы тянули время, как могли, но после всех бесед и шатаний по ночной Москве пора было разъезжаться. День прошел слишком гладко, как говорится: «И солнце светит, и птички поют». Но по закону жанра, а точнее, по закону жизни, хватило минуты для заключительного финального инцидента. В порыве чувств или чего-то другого Марко предпринял попытку меня поцеловать. На волне моего «душевного единства» это совсем не вписывалось в утопичный образ бесполых отношений и показалось бесцеремонным вторжением реальности. Возможно, поэтому попытки связаться с Марко в дальнейшем, на чем он настаивал, я решила исключить, несмотря на самый эмоционально незабываемый день в его компании.

Тем не менее это не спасло меня от затянувшейся депрессии по возращении на землю к прочим смертным. Марко уехал, и я осталась в компании ограниченных, шаблонных людей, передающих одни и те же мысли и слова по кругу. И все продолжилось своим чередом: пошлые комплименты, маски разочарованных жизнью Онегиных, высокомерные выражения лиц и кривые улыбки. Искусственная внешность, искусственные мысли, искусственные люди, имитация жизни…

Я закончила свою историю и уткнулась носом в подушку. Костик с любопытством уставился на меня, ожидая, по всей видимости, продолжения.

— Ты серьезно? Напоминает какой-то полночный бред. Или, может, ты перечитала дешевых романов? А вообще тебе всегда везло на необычных людей, где ты только на таких натыкаешься?

— Да мне самой уже кажется, что это было в другой реальности. Представляешь, а ведь есть люди, которые всю жизнь общаются непонятно с какими посредственностями из-за уверенности, что вокруг такие все.

— С одним из них ты сейчас и прохлаждаешься.

Костик еле увернулся от полетевшей в него подушки и примирительно заулыбался.

— Ладно уж. Чего только мы с тобой стоим! О таких фриках можно лишь мечтать.

Тут мой телефон жалобно пропищал от пришедшей смски. Незнакомый номер приветствовал жутко приторной фразой:

«Думаю, вы уже поняли, что наша встреча неизбежна. Не будьте так ко мне критичны. Что-то мне подсказывает, мы быстро найдем общий язык!»

— Доволен? Теперь мистер Мaybach собирается где-то искать со мной общий язык! Мне почему-то в голову приходит только одно место. Ты ведь на это рассчитывал, Дольче-сваха?

Мне уже надоели все эти озабоченные и не в меру самоуверенные пенсионеры с деньгами, и терпеть еще одного было ужасной перспективой.

— Какие мы нежные! Между прочим, недостаток секса еще ни к чему хорошему не приводил. Так что скажи спасибо, что смски тебе шлет не уборщик из «Макдоналдса», а респектабельный джентльмен.

(На слове «джентльмен» мы оба чуть не свалились с кровати.)

— Обязательно включу этот пункт в свою благодарственную речь на «Оскар», будь уверен!

Костику уже пора было наводить марафет для ночных приключений, и он заспешил в салон, чтобы быть во всеоружии. Встретиться условились завтра утром под этим же одеялом с последними историями.

Утро (или полдень в народе) началось беспокойно. «Дольче, Габбана, Армани, Версачи» — очень старая мелодия, люблю ее за то, что всегда безошибочно угадывает, что надето на звонящем. Не успела я продрать глаза, как кто-то уже с завидной назойливостью брал штурмом мой телефон. Это так бодрит и веселит, что на языке вертелись самые красочные эпитеты для утреннего собеседника. Правда, сил хватило только нажать на кнопку. Слов и не требовалось, так как Костик собственной персоной воодушевленно заступил со своим монологом:

— Отгадай, про кого я успел навести справки? Твой вчерашний гусь из «Миллионера» оказался очень даже любопытным экземпляром! Валерий Бандура, как-никак президент Ассоциации региональных банков, гусь солидный! Девицы на него штабелями вешались! Заприметил меня в клубе (мы были во «Freshе») и целый час выпытывал о тебе информацию.

— Да? И теперь он, видимо, знает все вплоть до марки моих трусов?

Кто-кто, а этот типчик интересовал меня меньше всех, тем более в столь ранний час…

— Какая же ты все-таки зануда! Марку твоих трусов и без моей помощи знает полгорода. И вообще я звоню по другому поводу.

Костик слегка обиделся, что его старания не оценили, но тут же реабилитировался.

— Между прочим, у нас планы на вечер! Итальянские ребята — просто милашки, так что предлагаю встретиться вечером всем вместе в нашем любимом месте! Думаю, что они — то, что тебе сейчас надо, мышка моя!

— Мышка?! Ура!!! Мы идем в «Сыр»! Только вчера вспоминала их канадского омара, запеченного в морской соли! Буду к восьми. А итальянцы хоть натуралы?

Этот вопрос всегда был необходимостью при планировании времяпрепровождения с Костиком, чтобы не очутиться в оккупации мужских парочек третьей лишней на празднике жизни.

— Пока да. Но ты же знаешь, что нет такого натурала, которого нельзя было бы соблазнить…

(Смешок подтверждал, что он, вероятно, работает в данном направлении.)

Этого я, слава Богу, не знала, и перспективы рисовались самые радужные. Да здравствуют итальянские «Че проблемэ!», тестостерон и сыр, Сыр, СЫР в самом задорном московском ресторане!!! Заодно выгуляю свои новые босоножки из атласа и кружева от Dior.

Глава 3 Встреча с мужчиной Х!

Моя пунктуальность была в ударе, когда к Цветному бульвару я подъехала на полчаса раньше, чем требовалось. Вечер был теплым и нарядным, яркая вывеска «Сыр» и большие сияющие окна, видные издалека, зазывали огнями.

Это место я люблю за умопомрачительную итальянскую кухню, редкие сорта европейских сыров и бешеный интерьер. Первое ощущение, когда туда заходишь, что находишься внутри огромной головки сыра. Сырно-песочный цвет стен, сглаженные углы, плавные линии, множество ходов, окошек и отверстий, имитирующих сырные дырки, свечи, камин, тихая живая музыка, уютные диванчики. Официанты в рубашках мышиного цвета постоянно снуют туда-сюда, создавая ощущение совсем уж мышиной реальности. Похоже на игрушечный домик, который так хотелось в детстве. Несмотря на внушительные цены, мои чересчур пафосные подружки смотрелись здесь комично, а солидные мужчины — неуместно, поэтому чаще всего в роли «сырного собрата» выступал Костик. Мы оба были неравнодушны к аппетитной сырной телеге и проводили время, поедая всевозможные вкусности и дурачась в стиле «Тома и Джерри» (Джерри был, разумеется, официант).

Я устроилась поудобнее и наслаждалась нирваной в компании красивого бокала редкого тосканского вина.

Шумная компания подкатила на потрепанном жизнью Lexuse, доставшемся Костику в наследство от бывшего идеала. Костик не обманул: передо мной стояли не уставшие от бизнеса заморыши, а молодые тридцатилетние парни с отличными внешними данными и умными глазами. Пока их было только двое, третий, с помощью которого и предполагалось осуществление коммуникации, опаздывал. Общение из-за этого несколько затруднялось, но широкие улыбки и заинтересованные глаза передавали эмоции сильнее, чем требовалось. Раз итальянские мужчины все равно ничего не понимали, Костик позволил себе быстро ввести меня в курс событий и, не стесняясь выражений, принялся описывать компанию.

Обоим гостям было чуть за тридцать. Того, что повыше, звали Сержио (он действительно был Сержио с большой буквы), типичный итальянский мачо в классических представлениях русской барышни: жгучий брюнет с выразительным лицом и темпераментными жестами, к тому же еще и гонщик (в обычной жизни тоже водил автомобиль на вытянутой руке). Второй поскромнее, с загадочным именем Ферули, смуглый красавец с чувственными губами, владелец одного из известных итальянских брэндов. Одно их присутствие создавало атмосферу праздника: они были абсолютно раскрепощены, открыты, и найти общий язык с ними получалось быстро, без всяких слов. Но на третьего, как выяснилось, Костик возлагал особые надежды. Ради моего знакомства с ним он и организовал эту встречу, теперь же светился как медный таз, с нетерпением ожидая моей реакции. Костик, что уже удивляло, проникся историей про голландца и, встретив Давида, сразу понял, что он тот, кто непременно произведет на меня впечатление глубокой натурой, многогранностью интересов и удивительной неординарностью. Время еще оставалось, и он, захлебываясь эмоциями, приступил к характеристикам. Родился Давид в Израиле (евреи — моя самая большая слабость!), мама — израильтянка, отец — грузин (даже испанский темперамент не сравнится с горячей грузинской кровью!). Кипящая грузинская страсть и еврейское воспитание (то есть зашкаливающее уважение к женщине) вместе с общей традицией настоящего джентльменского поведения — фантастическая комбинация! На этом сюрпризы не заканчивались: несколько лет Давид провел в Италии (туда переехал его отец из-за нового бизнеса — отец был владельцем нескольких крупных заводов, долларовый миллионер и ни в чем не отказывал своим детям), затем учился в канадском университете (а это престижное образование, прививка исключительной цивилизованности и самостоятельности: вдали от опеки родных быстро превращаешься во взрослого человека), а год назад приехал в Россию (сносно говорит и понимает русский!) в качестве помощи отцу в появившемся здесь бизнесе. Ко всему вышеперечисленному стоит добавить необъятный кругозор (постоянные передвижения по миру и впитывание разных культур сформировали уникальную личность) и удивительные чуткость и такт (жесткое воспитание не дало превратиться в избалованного деньгами и возможностями сноба).

По мере рассказа мои глаза превращались в два блюдца. Я заочно была поражена:

— Тебе бы в КГБ работать! Не все же пропадать твоим разведывательным способностям в поисках уникальных вещиц на распродажах!

— Детка, ты меня еще плохо знаешь!

Он изобразил загадочный взгляд Джеймса Бонда и зашевелил бровями.

Именно такое знакомство сейчас являлось жизненной необходимостью для моей разочарованной и депрессивной психики. Костику удалось передать мне ощущение волнения, хотя доля скептицизма имела место быть…

Мистер Загадка не заставил себя долго ждать. По закону подлости, когда он зашел в ресторан, я как раз отлучилась в туалет, чтобы спокойно ответить на важный звонок. На обратном пути я столкнулась с очаровательным брюнетом (типичным грузином… сегодня точно мой день!), который мягко врезался мне в руку. По телу пробежал электрический разряд; я мгновенно забыла, куда иду, встретившись со светло-голубыми глазами, и прислонилась к стене. Он тоже почему-то остановился, и возникло неловкое замешательство, заряжающее воздух бешеным напряжением. Сногсшибательная улыбка в качестве извинения с его стороны стала контрольным ударом по моим напрягшимся нервам, и ответное выражение лица слишком откровенно отразило внутреннее состояние. Неловкости добавилось, когда, пройдя несколько шагов, мы одновременно обернулись. Незнакомец нисколько не смутился и пристальным взглядом передал какое-то одному ему понятное послание. Здесь самообладание меня подвело, и я технично испарилась, пытаясь совладать с беспричинной дрожью.

Как только я приземлилась за столик, Костик продолжил что-то лепетать. В его монолог я включилась на словах «гвоздь программы прибыл и отправился помыть руки». Пока я в панике сопоставляла факты, мой туалетный незнакомец верным шагом зашел в зал и начал движение в нашу сторону…

Про такие моменты говорят: «Слов нет, одни эмоции». Разумеется, я была довольна, что внешность с любопытством ожидаемого самородка оказалась выше всяких похвал. Нет, он был ни в коем случае не слащавым (такие годны только для совместных фотографий и случайного секса). Давид выглядел настоящим Мужчиной с правильными и чертовски сексуальными линиями лица, с уверенными движениями и с достающим с большого расстояния обаянием.

Во время знакомства Давид хитро прищурился и легко задел лежащую на столе руку. Вечер можно было считать начавшимся. Слова, смех, эмоции полились через край, как будто мы пятеро — старые, давно не встречавшиеся знакомые. Ферули и Сержио никому не давали скучать: их веселым наблюдениям за русскими не было конца. В первую очередь досталось нашим девушкам. Они удивлялись, как им не лень вставать утром на два часа раньше, чтобы попытаться воспроизвести на голове что-то отдаленно напоминающее шедевры Сергея Зверева. Смеялись, что, несмотря на дикие холода, московские девушки дефилируют по улицам, одевшись как конкурсантки «Мисс Бикини 2006». Через пять минут хохотала и я, когда они описывали типичного русского, ждущего автобус: все на остановке как один непременно стоят неподвижно, как столбы, развернувшись корпусом и вглядываясь в ту сторону, откуда этот автобус должен был приехать…

Постепенно Костик отходил на второй план и все больше отмалчивался, попивая какой-то мутный коктейль; Ферули и Сержио подустали общаться через переводчика и начали делиться впечатлениями уже между собой. Я и не заметила, как плавно общий диалог перешел в тет-а-тет между мной и Давидом. С ним можно было общаться легко и непринужденно.

Единственный раз на моей памяти с первого взгляда на человека я увидела в нем что-то свое. У меня вообще существует теория, что человек — это сгусток энергии, которая и отражает все его существо. И первое впечатление о незнакомце строится не на внешности, словах или каких-либо других критериях, а по подсознательному природному ощущению от этой самой другой энергии собственным телом. Дальше уже включаются разум, расчет и более поверхностные чувства. Давиду не надо было произносить слов или даже поворачиваться ко мне лицом, чтобы внутренний радар поймал его идеально совместимые с моими волны. Мы как будто подключились к телепатической связи: воздух между нами сотрясался, и при полном молчании мы общались необъяснимым образом самыми красноречивыми диалогами. Жаль, что мысли от этого не читались! Мне бы очень хотелось залезть в те моменты к нему в голову и узнать, как он на все это реагировал. Или, может, это я схожу с ума? В отличие от голландца Давида хотелось очень. На него было легко смотреть, легко до него дотрагиваться и трудно отпускать из зоны действия сети. Глупо было надеяться, что судьба в третий раз предоставит мне еще одну подобную возможность, и я отпустила защитные рефлексы.

После «Сыра» итальянцы поехали в гостиницу (они еще не привыкли к смене часовых поясов и предпочли откланяться). Давид не хотел заканчивать вечер так быстро и предложил съездить к нему в гости, посмотреть, чем закончится матч Россия — Канада. Я не интересовалась спортом, пока дело не доходило до имиджа нашей страны на международной арене и тем более пока кто-то не говорил мне, что у русских нет шансов. Реплика Давида быстро всколыхнула запрятанные патриотические чувства, и мы решили обязательно проследить за исходом встречи. Прикупив в соседнем магазине сальсу и баритасы для дамы и пиво для мужчины и Костика, мы поспешили к телевизору.

Жилище Давида оказалась небольшим, но очень стильным. Жил он в старой московской квартире, разместившейся в тыльной стороне гостиницы «Украина». Здесь осталось всего несколько подъездов, но и те раньше принадлежали особо высокопоставленным чиновникам. За эту площадь, должно быть, велись недетские войны, и мне хоть одним глазком хотелось увидеть, что там внутри. У подъезда нас приветствовал местный алкоголик, которого Давид время от времени подкармливал остатками из «Пушкина». У лифта в тайны российского шоу-бизнеса вникала задумчивая консьержка.

Дизайн квартиры поражал самое безумное воображение. Высоченные потолки (около трех с половиной метров!) создавали такие пространство и свет, что можно было устраивать воздушные представления под люстрой. Темно-бордовая кухня в стиле хай-тек с психоделично исписанными стенами, апельсиновая гостиная с сумасшедшей мебелью и удивительными дизайнерскими находками, спальня в сочетании разных оттенков спелой вишни, мрамора (от сливочного до персикового) и светло-желтого с круглой (моя слабость) кроватью! Человек с таким вкусом не имеет права меня разочаровывать.

Россия, на удивление, лидировала, хотя в глубине души я осознавала всю безнадежность ситуации. Проиграть никак было нельзя, ведь ко всему прочему в случае их победы Давид пообещал сводить нас на свой любимый фильм в засекреченное место. Любопытство распирало, а хоккеисты как назло еле ползали по льду, запинаясь о собственные клюшки.

Это был самый милый матч на моей памяти. Гормоны не давали мне покоя, и хотя никаких активных действий относительно Давида я предпринимать не собиралась, в подсознании уже окрестила его во всех отношениях идеальным кандидатом на роль Мужчины Моей Мечты. Рассудок медленно сдавал свои полномочия, и в его словах и жестах начинал видеться желаемый подтекст. Он убирал крошки с моих губ большим пальцем, едва касаясь подбородка правой рукой (не с тошнотворной томностью, а очень естественно и гармонично). По дороге в кухню в полумраке проводил рукой по моей коленке, волосам и проходил дальше с еле уловимым триумфом на лице. С одной стороны, все сигналы казались очевидными, с другой — мне так хотелось видеть во всем очевидность, что легко было сделать ошибочные выводы. Может, в Израиле так принято? В Испании, например, норма устанавливать дружеский контакт с помощью множества ничего не значащих прикосновений.

Чудо или закономерность, но сегодня все русские ликовали, а канадцы, вероятно, зажевывали печаль американскими гамбургерами и вспоминали наших медведей на улицах и шапки-ушанки. Давид не выглядел расстроенным и не пытался изобразить полное равнодушие к происходящему. Я гадала, что за фильм мы будем смотреть, а Костик давно посапывал в углу дивана, точнее, притворялся, чтобы подольше задержаться в модных апартаментах (тот еще хитрец). На часах — почти два часа ночи.

— Думаю, нам пора. Костик в своем репертуаре: где упал, там уснул…

— Не самая хорошая идея, учитывая, что это полено далеко не утащить.

Давид ткнул пальцем в свернувшийся калачик.

— Тем более все уже готово… Я сразу обратил внимание, что моя кровать запала тебе в душу, можешь даже не делать вид, что тебе не хочется ее опробовать… Поздно.

Он многозначительно заулыбался и кивнул. Обожаю, когда мужчины принимают за меня правильные решения и остается просто расслабиться.

Давид с непривычным мне гостеприимством настоял остаться и ловко уложил Костика на расправленную кровать. Мне выделили самое пушистое одеяло и пристроили рядом. Сам хозяин расположился на диване. Наши «лежанки» находились по диагонали, и я могла слышать его размеренное дыхание.

Я почти настроилась погрузиться в мечты, когда Костик неожиданно подал признаки жизни и начал неистово тыкать мне в руку. Ему не терпелось узнать мои впечатления о новом кандидате. Так как шептаться под одеялом было несолидно или, прямо скажем, невежливо и неудобно перед Давидом, мы воспользовались нашим секретным способом переговоров, выработанном годами: он ногтем «писал» мне на руке вопрос, я «считывала» по ощущениям и отвечала таким же образом. К этому методу мы прибегали со школы, когда надо было незаметно переброситься информацией без свидетелей, и уже стали настоящими профессионалами. Практически не было случаев, когда я дергала его за палец, что по нашему секретному коду означало «ни хрена не понятно, чего ты там нацарапал своей культяпкой!».

Костик: «Как он тебе?»

Я : «Отл.»

Костик : «Я — Бог»

Я : «Спи, Бог!»

Бог решил, что и Всемогущему надо отдыхать, и быстро отключился. Я зарылась в бесконечную подушку и погрузилась в мир фантазии, балансирующий на тонкой грани с раздвоением личности.

Проснулась я часов в шесть утра. Спать в доме незнакомца, особенно пробуждающего не самые безобидные инстинкты, оказалось достаточно беспокойным занятием. К тому же я, конечно, могу соврать, что по утрам выгляжу божественной нимфой, сошедшей с небес, но в реальности все совсем не так оптимистично. Крокодила я, разумеется, тоже не напоминаю, но предела совершенству нет… Поэтому спозаранку я уже красовалась в ванной, чистила зубы, умывалась, в общем, приводила себя в порядок. Вставать никто не собирался, поэтому прилечь пришлось мне. Друг Давид и не предполагал, что мои тщетные попытки заснуть к результату так и не привели и я просто лежа— ла с закрытыми глазами, думая о чем-то своем. Он проснулся и подошел к нашей кровати. Было темно, а мое лицо прикрывалось спадающими на него волосами. Когда я почувствовала, что Давид замер на вытянутой руке от меня, я рискнула приоткрыть глаза и прояснить, что, собственно, происходит. Мой хитрый глаз открылся и застал Давида, рассматривающего мое лицо во сне, врасплох… Потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы скрыть довольную улыбку.

— Доброе утро всем! Ой, а ты тут что делаешь? Как смерть с косой навис над нами!

Это в пуху что-то зашевелилось, и голова Костика, как всегда вовремя, вылезла наружу.

Давид от неожиданности отшатнулся и сразу улыбнулся комичности собственной ситуации:

— Привет! Пойду готовить кофе, так что у тебя есть время помолиться!

Костик решил, что помолиться не помешало бы и мне, и принялся тормошить меня за плечи. Помятый, с перекошенным лицом и отпечатавшимися следами от складок подушки, он напоминал злобного гномика после попойки. Заметив, что мое пробуждение недостаточно активно, Костик начал заворачивать меня в одеяло в виде конвертика и навьючивать на голову подушку в виде «шляпки Дюймовочки».

— Почему бы сразу с утра не надеть мне на голову корыто?! А? И вообще в этой чалме чувствую себе чеченским террористом каким-то.

— Щас почувствуешь русским солдатом, когда останешься без завтрака! Рота, подъем!

Глава 4 Работа…

Сегодня пришло время приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Не все же таскаться по ресторанам и развлекаться. Иду на работу…

Мне повезло, я занимаюсь именно тем, что действительно интересно и увлекательно. Конечно, по истечении определенного времени ореол романтизма по поводу этой профессии развеялся, но было очевидно, что для меня рутина пиарщика гораздо жизнеспособнее всего другого. Я сразу знала, что пиарщик из меня получится отменный. Эта специальность предполагает в упрощенном объяснении создание имиджа отдельному человеку или организации и осуществление их плодотворного общения с теми, на кого их услуги рассчитаны. Подобным я занималась с трех лет, пусть и в искаженном виде, и всю свою молодость умудрялась поддерживать в чужих глазах образ того человека, каким никогда не являлась. Теперь делаю свое дело профессионально, что воздается мне в виде материальных похвал.

Агентство, с которого я начинала, имело очень узкую сферу деятельности и специализировалось исключительно на работе со СМИ. За определенную плату оно гарантировало появление названия компаний, заключивших с ним договор, и информации о них во всевозможных печатных изданиях, на радио и телевидении. Первые месяцы моей программой— максимум было не разорить компанию за неделю.

Поначалу меня развлекало писать в глянец, посещать многочисленные пресс-конференции конкурентов наших клиентов в шпионских целях, а после устраивать собственные, еще фееричнее и интереснее; общаться с журналистами, учиться убеждать людей в том, чего сам не понимаешь. Но одно и то же надоедает быстро, и я подалась в политический пиар: занялась предвыборными кампаниями, расчищением грязи своего кандидата и регулировкой бултыхания информационных потоков. Так все закрутилось. Я мгновенно обросла навыками, профессиональными секретами, нужными связями и полным пониманием организации столь доходной структуры. С того момента можно было начинать работать на саму себя, и я открыла собственное пиар-агентство. Среди клиентов кого только не было: разумеется, политики по старой памяти с миллиардными бюджетами ради получения власти, всевозможные компании, да и просто публичные люди из искусства, спорта или шоу-бизнеса. Вот и мои доходы получались под стать важности клиентов.

Недавно я заполучила в клиенты одну крупную региональную компанию, специализирующуюся на производстве энергетических устройств. Контракт оказался достаточно солидным, и все было быстро поставлено «на рельсы». Сегодня у них предполагалась встреча с одним из крупных московских заказчиков для обсуждения формальных поправок в договоре перед очередной поставкой, и я решила поприсутствовать самолично для получения более полного представления о клиенте, а заодно для знакомства с московским партнером.

В одиннадцать утра я уже находилась в районе Чистых прудов перед гигантским офисным зданием. Пройдя по законспирированному входу с помощью нескольких магнитных карточек и преодолев поездку в лифте с определенными комбинациями кодов, я оказалась в небольшом кабинете в компании еще шести участников процесса. Московскую сторону представляли: англичанин (самый главный) — одна штука; мужчины, тип серьезный, — две штуки; женщина непонятная — одна штука. Моих же региональных «коллег» было двое. С первых минут мне открылась истина: хуже нет обсуждения формальных вопросов, потому что при наличии некоторых качеств у собеседников дело, рассчитанное на пару минут, затягивается на устрашающее количество часов и не по-детски выносит мозг.

Какая же скука! Вопросы, по которым пять минут назад была достигнута всеобщая договоренность, начинали мусолиться по седьмому кругу.

Первыми сошли с дистанции я и англичанин. Англичанин распрекрасно говорил на русском и в первые пятнадцать минут согласился на все поправки, ради которых мы собрались. Это, разумеется, не остановило русских сородичей, которые с наслаждением продолжали тыкать друг другу, кто и в чем был не прав… Англичанин осознал всю безнадежность ситуации, обреченно пробормотал «It\'s lunch time» и с грустными глазами откинулся в кресло. А я сидела с полным мочевым, простите, пузырем (Костик напоил утром еще и чаем с барской руки) и готова была пришибить сидевшего рядом «коллегу», когда он начинал очередные дебаты. Напротив расположился заместитель маркетинга, который сообразил, что если вовремя всех не заткнуть, то в стуле можно будет прорасти, и начал хохмить для разряжения ситуации. На шутки никто не реагировал, и при удобном случае затыкали его «автозатычкой». Добавить к этому еще дотошную тетку по технической части, которая все пыталась вставить свои пять копеек о технических вопросах, которые вообще к теме не имели никакого отношения… Короче, цирк. Я сидела и переглядывалась с англичанином, он ободряюще улыбался, всем своим видом как бы говоря: «Влипли мы тут основательно»…

Когда встреча-счастье наконец закончилась, я решила заехать в офис, раз уж сегодня настроение было рабочее. Я уже не занимаюсь пиаром сама (лишь в некоторых случаях, когда душа требует креатива), а только контролирую и направляю своих работников. Выдавшийся день предстояло провести среди отчетов и, надеюсь, вразумительных реплик топ-менеджеров. По иронии судьбы руководителем я была строгим и придерживалась принципа, что доброе слово и пистолет убеждают намного эффективнее одного доброго слова.

Сижу на работе, жую хлопья и слушаю испанское радио по Интернету… В офисе подозрительно пахнет вкусными сосисками!!! Что за дела??? Сразу хочется вкусного обеда. За окном льет ливень, и я сижу вся мокрая, кудрявая и фиолетовая такая. После утреннего пробуждения в компании красавца мужчины пребываю в романтичном настроении.

Проблема номер один — один из случайнейших клиентов, крупнейший московский сотовый оператор. Контролирующий работу с моим агентством пиар-директор Дмитрий всячески осложнял нам жизнь, мешая выполнить условия контракта. Для компании мы осуществляли исключительно ее появление в СМИ, но этого оказалось для него недостаточно. Дмитрий забраковывал новости для радиоэфиров за десять минут до самих событий, отменял под сомнительными предлогами организованные нами пресс-конференции (согласованные до этого с ним же), тем самым портя отношения с придирчивыми журналистами среди приглашенных; закрывал доступ к нужной информации, одним словом, делал все, чтобы выполнение обязательств с нашей стороны было невозможным.

Хотя изначально только благодаря его инициативе наше сотрудничество стало возможным. Причины столь неадекватного поведения крылись в обычной мести.

Дмитрий назначил мне деловую встречу три месяца назад звонком на мобильный. Долго представлялся старательным эротичным голосом, рассказывал про серьезность «бизнес»-намерений, рисовал заманчивые перспективы. Куцая информация о самом пиар-агентстве подсказывала, что выбор делался скорее по внешним данным владельцев. Такие обстоятельства меня давно перестали смущать. Поговорка «Встречают по одежке, провожают по уму» здесь актуальна, как никогда.

Место выбирала я, поэтому встреча состоялась в «Бэд-кафе». Там мне нравились подушки с принтами, небольшой полукруглый подиум, расположенный над баром так, что, если опустить голову, можно шептать бармену заказы прямо на ухо.

Дмитрий нервничал, несколько раз неуклюже пробовал «случайно» ко мне прикоснуться. Когда маневры потерпели крах, он в срочном порядке потребовал расслабляющий напиток под ударным градусом и настойчиво просил последовать его примеру.

Поворот событий по плану: перед подобными встречами я всегда заранее навожу справки, с кем придется «иметь честь», чтобы знать все сильные и слабые точки, как карту Сусанина. Понадобится, чтобы вовремя расположить, а в некоторых случаях, наоборот, умело дать отпор. Сейчас я знала о собеседнике все: карьерный рост, семейное положение, количество детей и названия заведений, где они получают образование. В архиве также имелись и занимательные особенности. У Дмитрия это была страсть к шумным вечеринкам с обилием алкоголя. Казалось бы, стандартно, если не брать во внимание те количества спиртного, которые проходили через его организм.

Дозы были убойные. После одной из таких попоек наутро обнаружить хозяина гостям не удалось. В поисках Дмитрия всполошилось все семейство. Гудки телефона в наличии имелись, а вот ответа не следовало. Когда абонент наконец удосужился принять вызов, беседа состоялась не менее захватывающая, чем поиски:

— Димка, ты где???

— Черт… действительно, где я?! — Затяжное молчание, странные шорохи, чьи-то голоса… — Ебтыть, я на Кубе!!!

После живительного напитка герой расслабился и позволил себе несколько «удачных шуток», нелепых историй и неумелых комплиментов. Я с честью выдержала «испытание смыслом»; о его профессиональных качествах слышала только хорошее, что в моих глазах компенсировало почти любые недостатки.

Официальная часть закончилась очень быстро. Дмитрий внимательно выслушивал мои предложения и, казалось, переживал за сведение всего к общему знаменателю не меньше меня. Обычно решения так быстро не принимаются, и требуется некоторое время, чтобы осмыслить возможность успешности сотрудничества. Но, как я и подозревала, к нашему случаю это не относилось. Он проговорил: «Да. Нам подходит», и в тот же момент его компания для меня потеряла интерес.

У Дмитрия же на ситуацию имелись совсем другие взгляды. Его цели простирались несколько дальше партнерской встречи, и шоу одного актера не заставило себя долго ждать. К моему глубокому разочарованию, Дмитрий выбрал политику «давление на жалость», чем сразу потерял уважение к себе как к человеку. Не к лицу солидному мужчине средних лет ныть о собственном одиночестве. Не надо быть Казановой, чтобы догадаться о степени вызываемого в этом случае у девушки отвращения.

— Вы не спешите? Так не хочется возвращаться домой, в холодную пустую квартиру.

(«Спешу… Я не одеяло, чтобы обогревать».)

Я глупо улыбнулась и промолчала.

Его реплики продолжали сыпаться, и реагировать было бесполезно.

Одним словом, по домам вопреки ожиданиям моего нового поклонника мы поехали на разных машинах. Уносила ноги от назойливых, но нужных людей я всегда по-джентльменски, проверенным «бабушкиным способом»: в туалете просила подругу перезвонить мне через пять минут на мобильный и сообщить «ужасную новость», которая могла бы стать оправданной причиной неожиданного исчезновения.

Дмитрия явно не устраивало, что его сегодняшнее ночное приключение поедет спасать сомнительную знакомую, попавшую в беду/аварию/больницу. Он, по-моему, даже протрезвел от неожиданности. Прежде чем Дмитрий понял, что произошло, я выпрыгнула из-за стола и скрылась за стеклами «порше». Вот такая вот я врунья и человек, наверное, не очень хороший. Ничего, переживу как-нибудь…

Теперь расплачиваюсь по полной программе. Хотя справедливости ради стоит заметить, что это не первый раз в моей практике. Не смертельно. На то и прописываются тщательно договоры, чтобы защититься от мужского произвола.

Глава 5 Мечтающие о богатстве

Утро в который раз началось жизнеутверждающе, с чьих-то похлюпываний в трубке.

— Ланчик, привет! Приезжай, пожалуйста, сегодня ко мне! Все так плохо! Я тебя очень жду!

Моя юная подруга Иришка. Младше меня на шесть лет, только заканчивает университет. Это уже четвертый ее звонок за последние полчаса. Университет она своим вниманием не часто одаривает, и вместо того чтобы честно пытаться вникнуть в отличие полигинистов от монофилистов и теорию Капицы, Ира спасается от скуки, терроризируя меня многочисленными междометиями по телефону.

Познакомились мы на Неделе русской моды. Она представляла собой тех ярких девушек, которые мгновенно привлекают внимание эффектной внешностью и безупречным стилем. С первого взгляда Иришка производила ошибочное впечатление ни в чем не отказывающей себе дамы. Между тем она относилась к той категории людей, которые месяцами готовы сидеть на гречке, не растрачиваясь ни на что, ради возможности купить очередную дизайнерскую шмотку, позволить которую по большому счету себе не могут. Жить по средствам было не для нее. Внешний антураж значил несоизмеримо больше жизненного комфорта. Прохождение фейс-контроля стало первоочередной задачей, и Ира готова была терпеть любые лишения, если это гарантировало появление на светском мероприятии во всем блеске. Среди молодых девушек-студенток такой образ жизни не являлся редкостью, и они косяками сновали между местной богемой с целью прикоснуться «к прекрасному».

Несмотря на свой возраст, Ира оказалась хорошим собеседником. Тем более выяснилось, что заканчивает она тот же самый университет, где когда-то училась и я. Она подкупала наивностью и искренностью, которые давно красовались в Красной книге как исчезающий вид. К тому же через общение с ней я возвращалась к студенческой беспечности и легкомыслию, к простоте и уверенности, что самое лучшее еще впереди. Мы уже год как знакомы, и я настолько привыкла к постоянному решению ее многочисленных проблем, что воспринималась старшей сестрой, умудренной жизненным опытом. Сегодня я уже поприсутствовала на одной важной встрече, удачно согласовав ряд важных вопросов, и была готова приступить к обязанностям массовика-затейника и доктора Курпатова на полставки.

Медленно выползаю из машины. В животе третья мировая после подозрительной булочки с сыром, глаза слипаются от слишком рано наставшего утра, мозги постепенно охлаждаются, расслабляя испуганно сжавшиеся извилины. Но приятная усталость переходит в состояние полного удовлетворения собой от того, что еще так рано, а день уже можно считать проведенным с пользой. Лучи солнца нежно прижимаются к спине, день обещает приятные сюрпризы.

Улица Миклухо-Маклая (Банановая улица на местном жаргоне), Российский университет дружбы народов (или Лумумба в простонародье), напротив толпы любвеобильных негров и хитроглазых арабов перед входом в студенческое общежитие. Это было и моим жилищем первые два курса, поэтому я любила сюда приезжать и редко пренебрегала Ирининым приглашением. Удручающая картина меня не смущала. Я, как никто другой, знала, что в этом обшарпанном здании общественного проживания кучкуются завсегдатаи модных московских клубов и крутится не менее бурная жизнь.

После входа в блок — бдительная охрана, пускающая всех строго по пропускам, коим также служит сторублевая бумажка. Открывающийся на каждом этаже лифт — главное препятствие для нервной системы. Длинный коридор, отделанный кафельной плиткой, создает полную иллюзию нахождения в большом общественном туалете. Просторная кухня — одна на этаж, куда вечером вытаскиваются колонки с музыкой и ящики дешевого пива. Пробираясь по окуркам, как по минному полю, я старалась умело балансировать между запачканными стенами к заветной двери. Ира, зная мою слабость к местной шаурме (которая, к слову сказать, не зря носит славу самой вкусной в городе), ждала меня во всеоружии, готовая к трапезе. Ее комната делилась на двоих, хотя площадь больше подходила для уборной. Богатое убранство представляло собой две кровати железные и стол деревянный, обрамленные белыми стенами. Одним словом, только хирургический стол в центре мог сделать ее еще более уютной. Обстановочка забавляла, особенно когда выяснилось, что мне предлагается остаться здесь на ночь. Нет, было время, когда я спокойно относилась к (назовем это помягче) минимализму… Теперь я не то чтобы сноб, но взрослее, что ли, и привыкла к определенной степени комфорта. С другой стороны, смена обстановки обещала бесплатное экзотическое путешествие в мир «последнего героя» и проверяла мои мозги на молодость и гибкость ума. Да и просто невозможно отказать, когда на тебя так рассчитывают. Как бы удивились мои коллеги по работе, если бы обнаружили такие странные коммунальные предпочтения! Но раз уж согласилась, надо было держать марку.

Следующие несколько часов пролетели за разговорами. Истории здесь у всех развиваются примерно по одному сюжету. Учебе Ира отводила формальную роль. Цель ее приезда в Москву была классической: богатый муж, загородный дом и безбедное существование. Ее окружала масса поклонников, правда, среди ровесников, что ее категорически не устраивало. Вместо того чтобы наслаждаться искренними чувствами всех амплитуд, чего так не хватает в более зрелом возрасте, девушки сами стремятся в объятия циничных и лицемерных троглодитов. Иру привлекали лишь мужчины, чей уровень заработка соответствовал определенным запросам. В таком случае самые убогие заморыши начинали казаться писаными красавцами. Вот и в этот раз, увидев обладателя тонированного Porsche Carrera, Ира внушила себе, что влюблена без памяти. Разумеется, женское тело сделало свое дело, и новоиспеченный бизнесмен уже водил ее по лучшим ресторанам, казино и не скупился на развлечения и подарки. Хотя Иришка и утверждала, что была согласна на свободные отношения, во всех словах и жестах нового кавалера искала подтверждение важности и исключительности своей роли в его жизни. Мужчина же лишь вносил разнообразие в секс и собственные ощущения, пусть даже она и казалась ему удачным экземпляром коллекции. После очередной ночи разврата в гостинице «Мариотт» он стер ее номер телефона из записной книжки и тут же нашел ей достойную замену. По этому поводу мы сегодня и собрались. «Потенциальный муж» был предельно вежлив, но время на объяснение молоденькой девочке взрослых правил решил не тратить. Иринка хоть и считала себя олицетворением современности с новыми взглядами на отношения, но на самом деле до сих пор не поняла, что мир — не детская комната, и хотела быть единственной и неповторимой, как в общем— то и все вокруг. Как я могла ей сказать, что во взрослой жизни мужчины не воспринимают милых женщин, что если не быть стервой, то они как танки пройдут по тебе, уничтожив и забыв, как прошедший этап. Нет, конечно, в милую можно влюбиться и даже на ней жениться, но все когда-то проходит, а у современных мужчин нет причин отказывать себе в новых капризах. В результате вчерашняя милая остается выкинутой за обочину благоустроенности и надежности.

Иришка продолжала крутить в руках телефон — щедрый подарок бывшего ухажера — и удивляться произошедшему:

— Нет, ну я же не вешалась ему на шею и ни на что особо не претендовала… никогда на мужика нельзя положиться… как будто для них в школе существует отдельный предмет «Как стать свиньей».

Для меня до сих пор остается загадкой, почему девушки продолжают действовать по старому плану «удачно выйти замуж». Ведь жизнь и условия давно изменились, и подобные варианты перестали работать десятки лет назад. По-моему, гораздо проще подстраховаться через собственную самореализацию. Не просто же так придумали университеты, женскую карьеру и равенство в профессиональном плане с мужчинами. Но несмотря на то что самый надежный путь к успеху очевиден, девушки по старинке настойчиво арканят толстосумов, фактически продают себя в рабство, а потом недоуменно жалуются на тяжелую судьбу.

— Дело-то не в половой принадлежности! Свиньей может быть только тот, кто на это заработал. Конечно, финансы не дают права на моральное уродство. Но я бы тоже вела себя деспотично, если бы у человека рядом не было выбора, кроме как терпеть любое мое поведение.

— Вчера опять видела его машину у казино… Сидит там и со спокойной душой проматывает деньги, которых, как назло, немерено. Правда, есть у него старший брат… намного представительнее и интереснее…

— Ир, ты как в новогодних подарках копаешься: не один, так другой!!!

— Ну а что в этом такого? Я не стесняюсь того факта, что выбираю мужчин по карману. Это нормальное требование. Им же кажется нормальным требовать ноги от ушей и грудь размером с боксерскую перчатку?! Так что тоже не скромники…

— Обидно, что злостные ботаники, которых в школе игнорируют красавицы, зарабатывают достаточно денег, чтобы через несколько лет позволить себе использовать тех же самых красавиц в качестве одноразового белья.

Что еще забавнее, никто не учится на чужих ошибках. Вокруг Иры было пруд пруди по— добных историй, но ей всегда казалось, что к ней все это не относится. К примеру, ее соседка Наталья. Нашла себе 38-летнего адвоката, без семьи и детей. Почему-то решила, что раз он ни разу не был женат, то изначально, встречая девушку, проецирует на нее серьезные отношения. Роман был красивым и страстным: прогулки при луне, выходные на яхте, всевозможные курорты. После трех месяцев Наталья, не долго думая, пришла к выводу, что столь обеспеченный мужчина в зрелом возрасте наверняка задумывается о ребенке и красавице жене, а она как раз лучшая для того кандидатура. Отсутствие телодвижений со стороны самого героя-любовника списывалось на нерешительность и боязнь напугать неопытную девушку грузом ответственности. Чтобы мягко подтолкнуть возлюбленного к действиям, Наталья одним прекрасным днем перестала пить противозачаточные таблетки. Вариант выглядел беспроигрышным: «Он никого, кроме нее, не замечал и был бы счастлив такому подарку судьбы». На деле же получилось все гораздо прозаичнее. Она хотела ребенка и рыдала. Он нервно перебирал распечатки с больницами в руках и не знал, как поскорее уйти. Деньги на тумбочке на аборт, поцелуй в щечку на прощание и логический конец неземного романа. Так прибивает к земле… Человек не может оценить лучшее, если пришел к этому не сам. Глупо пытаться заставить человека жить чужой мечтой.

Все эти рассказы навевали на меня меланхолию, и я решила не игнорировать третий за сегодня звонок от Валеры. Его настойчивость и умение добиваться своего по крайней мере заслуживали уважения.

— Вероятно, «нет» ты воспринимаешь как «да» только позже или где-то пожар?

Природа взяла свое: сарказм вырвался непроизвольно. Секунду назад я хотела начать беседу вежливо. Этот вопрос я часто использовала как первый этап для отсеивания сомнительных субъектов. Если в ответ слышалось «В моем сердце/ штанах» или прочая банальность/пошлость подобного рода, говорить нам точно было не о чем.

— При пожаре, думается, тебе звонить бесполезно. Я придумал более интересные занятия.

— Да? И какое же из них хотя бы как-то не связано с твоей кроватью?

— Вообще-то в моих фантазиях чаще фигурирует лифт…

Спесь быстро улетучилась, и он засмеялся добродушным смехом.

— То есть минута — максимум, на что ты способен?

С моей стороны агрессия лилась через край.

— Будет желание уточнить, обязательно договоримся. А звоню я просто поговорить…

Ход правильный. Самое дорогое, что есть у бизнесмена, — это время. И если он готов это время посвятить незначительному трепу, то, значит, по крайней мере делает вид, что уважает меня.

— Но в случае если ты согласишься со мной поужинать, буду только рад.

Ничего другого не ожидала… Почему это непременно ресторан? Неужели мужчинам никогда в голову не приходит придумать что-нибудь еще?! Нет, всегда ресторан, клуб или кино (зависит от ранга). Как будто это единственный способ времяпрепровождения, придуманный на планете Земля…

— Чтобы произвести впечатление, требуется несколько больше, чем просто меня накормить.

Разговор явно затянулся.

— Требуется тебя удивить? Я прав?

— Для начала требуется за мной не следить. Извини, друг, но не стоит вкладываться в заранее убыточное предприятие. Игры в ловлю на живца не входят в список моих предпочтений, и за твое чувство юмора предупреждаю об этом, чтобы сохранить множество нервных клеток. Ко всему прочему ты совсем не в моем вкусе, а я не меряю платья не своего фасона. (Разговор был занимательным.) Удачной охоты!

Сегодня точно не день Бэкхема. Я положила трубку и начала готовиться ко сну. Утром надо будет рано вставать, так что выспаться не помешает.

В качестве пижамы мне выделили дешевую красную майку до колен с символом университета (привет моему красивому пеньюару от La Perla). В таком виде сексуальность сквозила изо всех щелей: еще бы парочку дешевых бигуди в волосы — и было бы не отличить от матери многодетного семейства. Роскошным ложем служила кровать-костедробилка с каменной подушкой и одеялом а-ля ковер-самолет. На удивление, несмотря на долю капризности, мое тело быстро адаптировалось к новым условиям, и через пятнадцать минут я уже летала над миниатюрным шариком-планетой.

Глава 6 Мечтающие о любви

Открываю глаза. До сигнала будильника на телефоне еще 10 минут, поэтому я сильнее закутываюсь в одеяло, пытаясь насладиться последними мгновениями сна. Думаю, для тех, кто наверху, это самый забавный момент моего дня. На виде сверху я напоминаю хот-дог с бешеной сосиской, и чем ближе 9 утра, тем сильнее начинается вращение с боку на бок. Солнце вроде светит ярко, знак хороший, можно обойтись и без боев без правил «ничего не знаю, утра я не замечаю».

На двери ванной кто-то повесил табличку: «Нет шахтерам и волосам в ванной!», которая постоянно отклеивалась… Видимо, проживающим здесь суждено быть волосатыми шахтерами… Раковина, заплеванная зубной пастой. Ванна оптимистичного бело-серого оттенка. Полочка на стене, которая постоянно падает со всем содержимым на пол из-за моих неосторожных движений. Так как крючка нет, с завидной сноровкой затыкаю полотенце за батарею. Она и так уже ломится от всевозможных атрибутов повседневной жизни: носки, трусы, чьи-то бигуди, мокрая тряпка, припаркованная тут же для удобства мочалка. Видимо, сегодня я проснулась последней…

На повестке дня фитнес-центр, салон красоты и очень мало времени на приведение себя в порядок до встречи с МММ (Мужчиной Моей Мечты).

В фитнес-центре я отдаю предпочтение бассейну и сауне. На второй этаж к спортзалу поднимаюсь в случае крайней скуки, что бывает редко. Да и скачущие на тренажерах до потери пульса потные тетки — зрелище не для слабонервных, так что приобретение здоровья там — это еще спорный вопрос. А вот в хлорке побултыхаться и наглотаться странных консистенций — совсем другое дело. Можно сказать, отдых и душе, и телу. Еще и глазу. Мужчинки в обтягивающих жир плавках (с целью подчеркнуть затерявшуюся под животом талию) важно прохаживаются по бортикам в надежде привлечь всеобщее внимание. Углядев проплывающую мимо девушку, они с шумом ныряют в воду с максимальным количеством брызг, половина из которых непременно приземляется на волосы красавицы. С чувством выполненного долга «спортсмены» завершают атаку улыбками и комментариями, не понимая, что причина хлорки в волосах — самый раздражающий из всех существующих факторов.

В сауне кипят не меньшие страсти. Основной контингент присутствующих составляют женщины, в принципе не имеющие представления от том, что такое работа, тюнингованные до пяток, с наращенными ногтями, волосами, ресницами, губами и грудью. От ку— кольного шоу рябит в глазах, и непонятно, с кем я знакома, а с кем нет: все здесь на одно лицо, не отличишь. Пропорционально градусу термометра поднимается градус откровения между собравшимися (в моей ситуации — случайно оказавшимися). Главная тема: «Мужья. Две тысячи и один дефект». Дамы всех возрастов наперебой рассказывают истории своей жизни, выслушивают комментарии и советы. Все организованно и динамично, с эмоциональными накалами и всеобщей вовлеченностью. Настоящий симпозиум, не меньше. Для меня до сих пор загадка, почему я не могу продержаться там дольше пятнадцати минут: из-за температуры или вскипания мозгов… но каждый раз на второй истории стабильно моя неокрепшая психика не выдерживает, и мужчины в бассейне на контрасте начинают восприниматься ангелами во плоти.

Женщина в бриллиантах (видимо, они тоже нуждаются в парниковом эффекте) вызывала у меня особенное сочувствие. Видно было, что в отличие от большинства присутствующих она вышла замуж по любви. Муж постепенно продвигался по карьерной лестнице, доходы увеличивались, а уважение к любимой таяло на глазах. Она олицетворяла собой типичный «семейный тип» с нежностью к домашнему очагу, совместным традициям и календарю личных дат. Себя воспринимала «погодой в доме», сидела дома с ребенком, отказавшись от карьеры, и создавала все условия для уставшего после работы мужчины. Стоит ли говорить, что такое ценить не умеют. Трудно осознать важность незаметной рутины, которую нельзя потрогать руками. А для мужчин это вовсе фантастическая задача. Сначала срывы она списывала на переутомление, старалась быть мягче и незаметнее, чтобы не раздражать его по вечерам. Ведь поддержка в трудные моменты естественна для любящих людей. Дальше крики и первые оскорбления воспринимались следствием недосыпания, потому что милый Андрюшенька не мог бы себе такого позволить в здравом уме. А Андрюшеньке в это время открывались новые горизонты: где жена являлась удобной заменой уборщицы, повара и воспитателя для дочки (не терпеть же постороннего человека в доме), случайные девушки превращались в незаменимый атрибут успешности (скрывать их наличие от жены было слишком большой честью) и деньги доказывали, что жизнь шире морали. Все бы ничего (иногда женское терпение повергает в шок!), если бы «милый Андрюшенька» не попытался залезть под юбку младшей сестре страдалицы на ее юбилей на глазах у изумленных родственников. Конечно, он был пьян, но комментирующие происходящее фразы, поясняющие окружающим в свое оправдание, где он нашел законную жену и чем бы она занималась в противном случае, были лучшим рентгеном говна в голове.

Что самое удивительное, они до сих пор живут вместе. Раньше и она хотела денег, а теперь ненавидит их и жаждет скромного семейного счастья, как раньше, когда была нежность и любовь. Верит, что все непременно изменится и вернется в старую колею. Он в минуту слабости обещал измениться, но уже никогда не станет другим: разбитого человека не склеить, пока не высохнет гниль.

Иногда аж жаль, что часть проблем женщины не решают силой. Морской узел в нужном месте вместо подарка на 23 февраля, может, и не принесет феноменального результата, но заставит мужчин задуматься о вечном и выработать полезные для семейной жизни рефлексы.

Выводы неутешительные. Стремящиеся к деньгам и отодвигающие чувства на второй план, утолив потребительский голод (находившись по магазинам и натерев мозоль на попе от дорогого автомобиля), осознают бессмысленность достигнутого и оказываются в клетке собственных желаний. Стремящиеся к любви не находят в себе сил отказаться от привычного финансового благополучия и данной им свободы. Страх потерять видимое побеждает тягу к эфемерному и скрытому от глаз. Стабильность ценится выше счастья, потому что ее сроки поддаются математическим расчетам. Неужели нам всю жизнь недостает то одного, то другого? Неужели совместить оба фактора нереально?

Вспоминаются слова Куприна, который давно вывел истину: «Социальное неравенство рано или поздно приведет к конфликту. Любовь в условиях социального неравенства — неизбежная трагедия». Либо расти вместе, либо вместе оставаться на дне. Одним словом, каждой твари по паре, а обманывать природу бесполезно: невозможно достичь гармонии, нарушив естественный баланс…

Человек всегда попадает в ту или иную категорию. И я задумалась, куда относилась сама. Как получилось, что я застряла где-то между. Во многом это и отталкивало многих мужчин: они не могли меня вычислить, определить, чего я хочу и в чем ищу выгоду. Неизвестность — самый сильный страх. Мне самой пока было не— понятно, что перевесит и перевесит ли вообще. Насколько это хорошо, предстояло узнать в будущем.

Под впечатлением от собственных рассуждений я не заметила, как из хлорированных прядей волосы после рук специалиста приняли вид роскошной шевелюры и благодарно заискрились. С таким количеством железа на голове в целях укладки я без проблем могла принимать кабельное телевидение! Маникюр, педикюр, тщательный макияж, часовые сомнения на тему, что бы надеть, — давно у меня не находилось повода с такой тщательностью подойти к своему внешнему виду. В животе носились бабочки, от предвкушения лавины эмоций во рту пересыхало, пульс набирал устрашающие обороты, руки дрожали, глаза лихорадочно светились, а с лица не сходила голливудская улыбка. Все зашло слишком далеко. Не похоже на обычное увлечение. МММ становился навязчивой идеей. Еще год назад от этих признаков я пряталась в кусты и ничто так не ценила, как самообладание и холодную голову. Но сейчас потребность в эмоциях стала критической, и я решилась отпустить бразды контроля и проверить, что будет.

Сегодня был день Х, мы шли в загадочный кинотеатр. Это походило на классическое американское первое свидание, правда, с несколько шведским составом (Костик тоже фигурировал в приглашении). К своему удивлению, этому факту я только обрадовалась. С одной стороны, рядом с Давидом я чувствовала себя очень легко, с другой — боялась поторопить события без присутствия сдерживающих факторов. В интересных играх я придерживалась правила «чем лучше натянуть пружину, тем сильнее она выстрелит».

Пора было проехаться по магазинам, чтобы найти подходящий случаю наряд и не ударить в грязь лицом. Третьяковский проезд, как обычно, был полон хлама для тех, кому вкус отбило, а в известность об этом поставить смелых не нашлось. Создавалось впечатление, что здесь оказались все те идеи, которые создавались дизайнером во время обеденного перерыва. Это ничуть не смущало продавцов-консультантов, которые без зазрения совести с уверенным видом предлагали очередное убогое тряпье с торчащими швами за тысячи долларов, сильно смахивающее на своих черкизовских собратьев. С настроем нести добро в массы в бутике Cavalli я позволила себе прокомментировать вид сомневающегося в примерочной покупателя. Француз лет шестидесяти, плохо говорящий на русском, спросил, похож ли он на эскимо (вероятно, подразумевалось слово «эскимос») в пушистом зимнем пальто. Оно было настолько бесформенным и растянутым, что скорее напоминало форму для занятий сумо, о чем я с радостью упомянула под его веселый смешок. Пальто мгновенно очутилось на вешалке, а мне достался не менее остроумный комплимент. С чувством выполненной миссии я поехала терять время в другие магазины.

Стандартный список мест: «Подиум», Podium Concept Store, «Парад», ЦУМ, «Крокус Сити молл», «Торговый дом “Москва”» и множество отдельных бутиков. Выбившись из сил и расписания, я была согласна на картофельный мешок, когда заметила гениальное творение Alexsander McQueen’а на манекене: элегантная черная и пышная юбка с вплетенной зеленой лентой и строгий черный пиджак с разрезом до талии и зеленой шнуровкой по позвоночнику. Ко всему этому великолепию предлагались классические черные перчатки из сетки и дырчатые кожаные ботильоны от Dior. Сомнений не оставалось, и долгожданная покупка приземлилась на заднее сиденье моей машины.

Самое время набрать Костика и проверить обстановку. Хотелось узнать, чем он занимается и во сколько мы встречаемся с Давидом. Но, проверив баланс на телефоне, понимаю, что при таком неиссякаемом желании поведать миру массу интересного мне необходим тариф «Бесплатный». Слава Богу, Костик сам возжелал услышать мой звучный голос и обозначился через считанные минуты.

— Пресс-служба Романа Абрамовича приветствует вас! — заворковала я ангельским голоском.

— Где ты все ошиваешься, дитя мое? Давай-ка вези свою тушку домой. У подъезда тебя дожидается корзина с цветами от тайного воздыхателя… Ну… не совсем тайного… Валера во всей поэтической красе. Даже записочку не поленился накатать. Одним словом, восьмидесятые вернулись, и романтика снова в моде.

— С чего ты решил? Может, это черная метка от киллера и внутри четное число кроваво-бордовых гвоздик?

Радости от накатанных ухаживаний развлекающегося бизнесмена я не испытывала. Если бы букет был прислан от молодого парня, от него, может, не несло бы так сильно нафталином.

— Если и так, то смерть планировалась от стрел Амура…

Фраза была произнесена с пафосом драматического актера. Костику вся эта история доставляла неимоверное удовольствие, как театрализованное представление дешевого сериала, и он, как мог, глумился над моим раздражением.

— Ладно, Дездемона в пути. Скоро буду.

— И привези мне, пожалуйста, каких-нибудь вкусных пироженок, а то у тебя в холодильнике одни овощные недоразумения, а диета сегодня мне что-то не очень дается.

— Хорошо, счет за оказанные услуги вам пришлет секретарь.

За пирожными я заехала в кондитерскую «Пушкина» и уже несколько минут вглядывалась в витрину в поисках наиболее подходящего десерта на извращенный вкус Костика. А выбор был совсем не легким: франжипаны с малиной (обернутая в тончайший фисташковый бисквит высокая пирамидка из малинового мусса с прослойкой мангового желе, украшенная кусочками манго, ягодой свежей малины и нежным розовым лепестком), миндаль со спелыми черизами (белоснежный мусс из миндального молока с вишнями и муссом посередине на хрустящем постаменте из бисквита с добавлением фундука), теплые круассаны, кексы и пряные бисквиты.

Рядом стояла семейная пара «по-рублевски» и спорила о бюджете в свете последних опрометчивых покупок с женской стороны. Молодая женщина, чтобы склонить мужа на свою сторону, наигранно отшучивалась и то и дело хватала его за член. Мужчина наслаждался происходящим и диалог заканчивать не спешил. На меня же, хоть мое мнение никого и не интересовало, картина произвела удручающее впечатление. Как долго могут существовать такие отношения или только так и могут существовать? Неужели мне тоже к шестидесяти годам придется хватать мужа за член, чтобы найти с ним общий язык?

На рассуждения отвлекаться времени не было (дома меня ждал голодный африканский ребенок), и я постаралась абстрагироваться от «влюбленных». Выбор пал на категорию «для девъ фигурных» (Костик бы оценил): пирожное гато с кремом и лесными ягодами плюс легчайший слоеный томатно-базиликово— клубничный мусс в стакане. Фигурная дева могла спать спокойно.

Проверяю телефон: несколько приторных смсок от Валеры в духе «самая красивая, неповторимая, любимая»… Как мужчины соглашаются казаться настолько сентиментальными, всего лишь чтобы затащить кого-нибудь в постель?

Давид заехал за нами в восемь. Как и предполагалось, вечер нам предстояло провести не в обычном кинотеатре. Мы оказались в тридцати минутах езды от центра Москвы, в частном кинотеатре под открытым небом. Это было настолько правильно, в рамках того образа, который я спроецировала на Давида, что восторг от подтверждения самых смелых ожиданий непроизвольно вырывался наружу.

Мне очень не хотелось, чтобы Костик заприметил своим зорким взглядом какие-то подвижки с моей стороны в направлении израильского друга. Он был еще тем любителем бразильских страстей и только бы испортил своими любопытством и пошлостью комментариев флюидность момента.

Хотя у Костика был свой праздник. Всю дорогу он распевал песенки Кайли Миноуг и высовывал голову из окна в поисках продюсера…

Темнота постепенно сгущалась. Машина посреди поля; запах травы, любви и лета; закат в глазах, огромный сорокаметровый экран в огнях по периметру, запасы поп-корна и мы, лежащие на крыше широченного «хаммера». Никогда романтика не доставляла мне такого удовольствия. А может, все дело в том, что у Давида отсутствовал налет банальности литературного героя и вся эта афера воспринималась одним долгожданным приключением. Это не занудные гримасы какого-нибудь чудика, которые попадались мне не раз и устраивали настоящую пыточную под названием «Вечер при луне»…

Выбор фильма стал вторым сюрпризом. Это была не тупая американская комедия, не «боевик для реальных пацанов» в духе «Бумера», даже не слезливая мелодрама, которые ошибочно выбирают для окучивания не в меру сентиментальных овечек. Ким Ки Дук собственной персоной! Один из любимейших моих режиссеров! И его фильм «Пустой дом»…

Передать словами, насколько фильм вписывался в окружающий нас пейзаж и насколько Костик не вписывался в его зрителей, невозможно. Основная задумка фильма в том, что главные герои (случайно встретившиеся па— рень и девушка) на протяжении всего действия не используют слов для общения. Они говорят с людьми вокруг, сами с собой, но только не друг с другом. При этом снято настолько мастерски, что в словах необходимости не чувствуется и все немые диалоги безумно гармоничны и естественны. Разумеется, единственные слова, которые им суждено произнести в конце фильма (конечно, о любви), воспринимаются на контрасте с долгим молчанием сильно и значительно.

Давид оказался между мной и Костиком, чему я была несказанно рада. Костик не унимался, постоянно ерзал, отпускал дурацкие замечания, раздражал меня жутко. Вместо того чтобы наслаждаться искусством, он странным образом настойчиво направлял всю свою энергию на нашего друга. Сомнений не оставалось: он всерьез намеревался добиться от Давида внимания, при этом далеко не безобидного… Я решила не вмешиваться. Костика никогда не останавливала ориентация в желании повеселиться. После десяти лет дружбы он до сих пор считал меня скрытой лесбиянкой и то и дело подпихивал более чем странных знакомых.

Фильм начался, и я целиком погрузилась в создаваемую им атмосферу — стопроцентная красота, когда нет ничего лишнего. Я даже не заметила, как все произошло, когда голова Давида оказалась на моем плече. Зато заметил Костик… Он «невзначай» уронил поп-корн ему на голову (пакет оказался на ней же), с охами-ахами принялся размахивать руками и лепетать что-то несуразное. Давид несколько удивился неожиданной неадекватности старого знакомого, но виду постарался не подать. Да… школьники и те выбирают более умелую тактику.

Я вообще старательно изображала саму отстраненность. Есть у меня такая особенность: равнодушно себя вести в стадии крайней заинтересованности. Вот и сегодня заделалась под девочку-швабру: вела себя как сорокалетняя девственница, старательно делала вид, что не замечаю никаких подкатов в свою сторону и вообще все мы здесь собрались такой «дружеской компанией фильм посмотреть». Давида эта позиция совсем не устраивала, и он не терял надежду разбудить во мне животные инстинкты.

Костины нервы опять не выдержали, когда израильтянин моей мечты принялся нежно укрывать меня пледом, заметив легкую дрожь. Костик вскочил, заверещал, что ему страшно лежать на краю (хотя сцену фильма страшной можно было назвать совсем с натяжкой) и принялся вклиниваться между нами. Давид вежливо промолчал, хотя странно на него покосился и не смог сдержать улыбку. Я уже ничему не удивлялась: Костино поведение выводило меня из себя, особенно на фоне такого шедевра мирового кинематографа.

— Чего-то мне тут тесновато…

Я подхватила плед и переместилась на капот подальше от голубков.

Не прошло и двух минут, как Давид удалился «в туалет», а по возвращении как бы невзначай не стал забираться на крышу и присоединился к моей компании… Обижать Костика ему, видимо, не очень хотелось, как, впрочем, и находиться у него под боком.

Приятно, когда есть человек, с которым хорошо молчать… Наконец-то рядом со мной сидел не очередной ушлепок «вырви-глаз», а действительно достойный мужчина, который чудом восхищал меня и устраивал во всех отношениях.

Идиллия резко оборвалась связью с подвыпившим претендентом на мое внимание. Еще одним сумасшедшим в компании на сегодняшний вечер прибавилось.

— Лана, зая моя, ты где? Ты где, я спр…прашиваю?!

Я заскрежетала зубами от злости на такое фривольное обращение к своей персоне. Какая еще зая?!

— Детка, это же Серж! Ну, Сержио! Ты что, не узнала?!

О Господи! Этого мне еще не хватало. Серж относился к студентам-малолеткам, вечно косящим под r’n’b-пацанов, эдаких крутых продвинутых пацанов в стиле 50 центов. На голове — модный нынче зачес под Элвиса, пухлые губы в стиле Анжделины Джоли и несколько неотражающий взгляд. В припадках откровения он поведал мне, что учится на экономиста (вот откуда у нашей страны столько проблем), недолюбливает ниггеров (их я в обиду не дам никому) и мечтает повторить карьеру Джастина Тимберлейка (голос между тем отсутствует напрочь). Меня угораздило связаться с Сержем во время отпуска на Сейшелах. Уж не знаю, как он там оказался, наверное, родители подарили поездку на двадцатипятилетие. Вот только птичкой Серж был далеко не полета того общества. Ну а я что… Я слабая женщина… повелась на умопомрачительный торс, накачанные мышцы, смуглую кожу и соблазнительную улыбку. К тому же меня, как обычно, окружала «дискотека восьмидесятых», возглавляемая напыщенными бизнесменами в поисках кандидатуры на экскурсию в личную библиотеку на яхте. Молодой обворожительный парень на их фоне смотрелся более чем выигрышно, и отказывать себе в развлечении я не собиралась. К тому же отдых без курортного романа за отдых не считается.

Конечно, зажигать с московскими экземплярами было против моих правил, но сдуру я понадеялась на мужское легкомыслие и догадливость нового знакомого. Время мы провели в эйфории и страсти. В постели Серж был просто богом, и это прощало его самоуверенность и недалекость. До знакомства с ним никогда не думала, что мужчины бывают такими глупыми… Хотя, с другой стороны, я с ним не книжки читать собиралась… пару раз он, правда, пытался напустить романтики: стихи а-ля «Нет, я не Байрон, я другой», ужин при свечах и прочая чепуха (от которой воротило не по-детски); после чего я доходчиво постаралась объяснить, что если он хочет секса, то в душу для этого мне лезть совсем ни к чему. На том и договорились и продолжили наслаждаться острыми ощущениями и безобидными приключениями.

Только вот мой юнец, видимо, решил не останавливаться на достигнутом. Осмыслив по косвенным показателям, что с деньгами у меня все в порядке, Серж догадался, что моя компания приятнее, чем ублажение за их счет старых пироженниц. Чужие связи или деньги он считал оправданной платой за собственную красоту, в конце концов, каждый предлагает то, что может. А ему действительно больше предложить было нечего. Вот и вцепился в меня по возвращении в Москву… А я по неопытности не сообразила вовремя замести следы…

— Лана, ты откроешь мне дверь? Сколько можно ждать?! Торчу перед твоим подъездом уже пятнадцать минут!

Какого черта он там околачивается, хренов алкоголик! Ситуация постепенно выходила из-под контроля.

— А ты домой поехать не пробовал?

Ну вот чем мне не понравился тогда арабский шейх?! Во всяком случае, с его бандитской рожей путь в Москву был бы ему точно заказан…

— Не вздумай говорить, что ты мне не рада. Не помню, чтобы я тебя чем-то не устраивал! Если ты щас же мне не откроешь, я вынесу эту гребаную дверь на хер!!! Я з-н-а-ю т-о-ч-н-о, н-е-воз-м-о-ж-н-о-е в-о-з-м-о-ж-н-о, та-ра-та-та-ра-ра! А вы вообще там заткнитесь, курицы старые! Я щас вам постучу этой бутылкой об голову!

Это, похоже, предназначалось далеко не курицам, а моим соседям, ссориться с которыми было совсем плохой идеей в силу их позолоченных паспортов. Глупые фотомодели хотя бы безопасны для общества, а безмозглый качок в момент может разнести половину моего квартала!

— Серж, значит, так, солнце мое ненаглядное! Сиди там тихо, тогда через тридцать минут я уже буду на месте. Договорились?

— Ты что там? С мужиком?

— Да с каким мужиком, идиот! С машиной, и еду к тебе, понял?

Давид начал странно на меня покашиваться. Ситуация просто ужасная! Почему он решил свалиться на меня именно сегодня?! Но выбора особого не наблюдалось: если вовремя не разрулить происходящее, домой меня потом и вовсе могут не пустить…

Телефон с треском захлопнулся, и я приложила все усилия, чтобы как можно безобиднее объяснить происходящее вопросительным взглядам МММ.

— Какие-то проблемы? Давай мы съездим с тобой! А то мало ли что…

Давид был решительно настроен составить мне компанию.

— Да… нет… не стоит… пустяки… я сама справлюсь.

Не могла же я в самом деле позволить МММ видеть подозрительного отпрыска, беснующегося у моих дверей и выкрикивающего впечатления от нашего времяпрепровождения… Мою репутацию это бы подорвало в момент. К тому же у Сержа на лице было выгравировано: «Юнец». Совсем не серьезно и навело бы на мысли о некоторых моих комплексах.

Единственным, кого все устраивало, был Костик. Он томно покуривал сигарету, размахивая ногой, как американским флагом, а за меня переживал в последнюю очередь и уже тешил себя продолжением банкета в каком-нибудь клубе:

— Давай, Ланчик, утром увидимся. А мы, пожалуй, еще в клуб какой-нибудь заглянем. Да, Давид? Не пропадать же вечеру!

Мы быстро обменялись прощальными поцелуями, и я скрылась в машине, убегая, поджав хвост, как Золушка, пока лишние подробности прошлого не развеяли сказочную иллюзию.

Глава 7 Когда по-французски любят не тебя…

Все было в норме, пока не случилось хамское вторжение в мой сон. Просыпаюсь от того, что спать на корабле как-то не очень удобно. По— ступательные движения, проделываемые на матрасе, приводили пух к странным колебаниям. Сомнений быть не может, дорогой сосед вернулся под утро не один и уже придумал, чем заняться. Ничего против секса я, конечно, не имею, но вот находиться третьей в лодке во время чужого процесса отказываюсь категорически! По-моему, это просто наглость! Это мой дом, в конце концов! Если уж так приспичило, можно было разместиться хотя бы не у меня под боком! Вон на кухне стол большой, заодно бы и неистребимых тараканов распугали… По мере того как сотрясание поверхности входит в более интенсивную фазу, на обдумывание дальнейших действий времени не остается. Для начала неплохо бы отвернуться, как-то неудобно получается лицом… Не раскрывая глаз, неуклюже ерзаю. С одной стороны, можно сделать вид, что ничего я не замечаю и сплю беспробудным сном, что при интенсивности толчков смотрелось бы крайне неестественно, да и возмущение не оставляло много шансов на спокойный исход для вовлеченных. Чье-то прерывистое дыхание. Дело верными шагами приближается к стонам, а я все еще лежу рядом!

В момент выбора обычно думаю, что бы на моем месте сделал папа. Да… в данном случае не самая подходящая кандидатура: он бы наверняка провел сеанс кастрации на месте.

Моя понимающая сторона советовала тихонько выскользнуть из-под одеяла и тактично подождать окончания процесса на кухне… Конечно!!! Может, им еще и завтрак в постель пока приготовить?! А потом заняться отстирыванием чужой спермы со своего любимого пододеяльника?! Нет, матери Терезы из меня сегодня точно не получится…

Менее лояльное «я» хотело врубить свет, кинуть всем участникам трусы в лицо (тут уж какие попадутся) и вежливо (в данной ситуации все условно) объяснить, что бордель находится пятью улицами ниже.

Ладно, это же Костик. У него и так жизнь не богата случайными романами. Мишель держит его в таких ежовых рукавицах, что Костик на муху не может покоситься в его присутствии. Пусть уж развлекается, раз подвернулся момент.

Мне даже стало любопытно, на ком остановились его размытые предпочтения. Солидный банкир, бизнесмен средней руки или молоденький смазливенький мальчик, с которым Костик мог ощутить свое превосходство?

По-партизански приоткрываю один глаз.

Д…д…да…ввв…виии…д…

Мне потребовалось минут пять, чтобы выйти из ступора и сопоставить происходящее. Вот какой он, инфаркт миокарда.

Вскочив с кровати, я решила привлечь внимание к своей персоне громким кашлем. Процесс остановился…

От растерянности я подошла к Давиду вплотную и не нашла ничего лучше, как спросить первую пришедшую в голову глупость:

— Ты же натурал?!

Он застенчиво улыбнулся и как-то даже виновато проговорил:

— Для минета разницы особой нет.

Ах, ну конечно, как же я не учла…

Давид в инструкциях не нуждался: быстро оделся и удалился. А вот Костик как ни в чем не бывало стоял у кровати и в недоумении наблюдал за моей реакцией.

— Почему бы тебе сразу не переспать со всеми мало-мальски приятными мне мужчинами?! Сволочь!

— Нет, ну нормально! А я это сканировать должен был, что ли?! Я не спутниковая тарелка, чтобы улавливать твои мысли!

— Да ты просто шлюха в мужском обличье! Готов свой член засунуть в любой проем!

— Вообще-то член засовывали мне, при этом далеко не случайно!

Мое терпение от его последних выходок давно иссякло, и играть в саму деликатность я не собиралась:

— Вон отсюда!

— А мои вещи?

Костик, видимо, не ожидал провальности своего политического убежища.

— Все самое необходимое у тебя между ног. В твоем распоряжении пять секунд, прежде чем я начну кидать в тебя стулья и предметы потяжелее.

Терминатора я, конечно, не напоминаю, но слова мои подействовали волшебным образом. Слишком хорошо Костик помнил стоны одного навязчивого товарища после того, как в порыве ярости я случайно сломала ему ребро, толкнув об стену.

Он натянул джинсы с майкой и с оскорбленным лицом захлопнул дверь:

— Истеричка!

* * *

Что там мужчины любят? Дикость и необузданность? Да пожалуйста!!! Я выскочила на балкон, и два увесистых чемодана Louis Vuitton катапультировались на клумбу. Это было запрещенным приемом: за кожу Louis Костик кого угодно готов был сжечь на ритуальном костре… Он метался между ними подстреленным ястребом, наверное, вспоминая, какой ценой досталось это сокровище. Будет небольшим жизненным уроком: не знаю, как решаются измены в мире гомосексуалистов, но вот у женщин все жестко и по-настоящему…

Вечер решено было провести среди толпы людей. Четыре стены давили тишиной, в голове не осталось ни одной мысли, чувство отчаяния перешло в полное опустошение. Хотелось, чтобы все вокруг бурлило и шумело, чтобы ощущение острого одиночества разъелось светскими фразами и дружелюбными огнями ночного города. Пусть это будет днем траура, когда наивные представления о чистом и светлом в который раз полетели в мусорное ведро…

Чем хуже я себя чувствовала, тем лучше выглядела в знак протеста вселенной и всем, кто с ней заодно. Если уж и хоронить свои чувства, то делать это непременно красиво. Закономерность выводилась годами, не изменила я ей и сейчас. Короткое черное платье с голой спиной от Armani (в такие моменты он был моим неизменным утешителем), пятнадцатисантиметровые шпильки от Jimmy Choo и длинная бриллиантовая серьга, рассыпающаяся рядами до груди. Пункт назначения — «Дягилев». Fucking show must go on!

Настоящий парад тщеславия здесь уже, как всегда, цвел пышным цветом. Обвешанные всем самым дорогим сразу, счастливые обладательницы сумок Луи Вуитона наперегонки строили выражения лиц причастных к загадочной секте избранных. Постараться приходилось изрядно. Самое сложное здесь выглядеть а-ля «богатой и успешной во всех отношениях девушкой», когда очевидно, что на самом деле ты — «слабообразованный рекламный щит успеха и состояния своего содержанта». Ничего страшного, отсутствие даже намека на отпечаток интеллекта в глазах можно замаскировать лейблом на лбу, да покрупнее, или гигантскими стеклами солнечных очков. Форму их нужно выбрать позатейливее, покосмичнее, акцент-то нужно сместить основательно. Проблем это вызвать не должно, так как дизайнеры подобных аксессуаров прекрасно знают особенности своей целевой аудитории и работают над сокрытием таких милых недостатков не покладая рук. Следующим пунктом идет мимика. От усердия выразить полное превосходство над окружающими лицо перекашивает в глупых, но при этом довольно устрашающих за состояние здоровья его обладателя гримасах, с которыми тоже нужно что-то решать. Так как паранджа сейчас не модна, есть только два выхода: либо загореть в солярии до максимальной схожести с курицей гриль, чтобы при приглушенном освещении клуба можно было слиться с декорациями; либо вкачать ударную дозу ботокса, чтобы лицо совсем опухло и слегка парализовалось, исключив тем самым возможность на ошибку. Но самое главное — это занять чем-нибудь рот. Он чаще всего сводит все предыдущие усилия на нет. Для этого нужно постоянно что-то жевать или делать вид активного слушателя позвонившего по телефону, что, кстати, также прекрасная возможность показать новую модель в деле, а не неуместно размахивать ею из стороны в сторону будто жезлом, тщетно пытаясь привлечь к недешевому приобретению общественное внимание. В крайнем случае можно вставить в рот соску. Лучше уж выглядеть несколько эпатажно, чем прилюдно продемонстрировать собственную тупость. Кто был поумнее, вовремя менял позы и не раздражал окружающих поинтеллектуальнее своим наличием.

Вспомнилась обезьянка на полке дома. Она сидела передо мной и улыбалась своей вышитой улыбкой. А я смотрела на нее с жалостью и сожалением: она была такой жизнерадостной, а из головы у нее торчала фабричная этикетка. Обезьянка жила и не догадывалась, что она с детства с дефектом. Пестрящие вокруг лейблы производили сейчас столь же удручающее впечатление.

Я никогда не пила, но и никогда не чувствовала себя настолько раздавленной и побежденной. К алкоголю я всегда относилась как к пойлу маргиналов. В их категорию автоматически попадали неуверенные в себе, закомплексованные и несамодостаточные личности. Этим вечером, наверное, трудно было найти для меня характеристики точнее, поэтому эксперимент с парой крепких коктейльчиков казался неизбежным. Шампанское, Chivas, Мохито, странный ликер и текила в качестве заключительного аккорда траурного марша один за другим появлялись на столике. Конечно, мне хватило бы в два раза меньше, чтобы забыть, как держаться на ногах, но половина действий последнего часа уже совершалась на автомате. К отвратительному чувству брезгливости к окружающим быстро примешались тошнота и чугунеющая голова. В глазах темнело, а все происходящее вокруг воспринималось с искажением. Откуда ни возьмись в мозгу стали всплывать строчки Владимира Кузьмина: «Пускай тепло твое останется с тобой, а мне мой лед несбыточных желаний…» Даже в нетрезвом состоянии я сообразила, что появление Кузьмина в голове — это уже клиника и не предвещает ничего хорошего. Вердикт был однозначным: я официально пьяна. Веселее от этого не стало. Я не отмачивала шутки, коктейльная трубочка во рту мне казалась аквалангом. Тучи только сдвинулись.

Валера все это время сидел рядом и не вмешивался в процесс. Он понимал, что настроена я решительно, знал, что закончится этот вечер в его компании, и прекрасно осознавал отведенную ему сегодня роль. Разумеется, ему представлялись другие обстоятельства для нашего альянса, и еще час назад он все еще надеялся на возможность исхода в ключе «пришел, увидел, победил». Тем не менее мужчиной Валера был не глупым, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы иллюзии развеялись, а сомнений в развитии событий под лозунгом «раз пришел, сиди тихо и жди» не осталось. Особой радости это ему не доставляло, но, раз выбора не предполагалось, ради одного результата он был согласен на все. В грустных глазах постепенно разгоралась волчья страсть, и пальцы непроизвольно ползли к моему плечу. Я резко скинула Валерину руку. Он понял: еще слишком рано. Хотя алкоголь парализовал все мои движения и превратил тело в овощ, рассудок пока продолжал бороться со сковывающей извилины пеленой.

Что же было дальше… Ах да… Никогда не думала, что так феерично умею крутиться у шеста. Jimmy Choo можно было петь прощальную оду уже на первых минутах. Они оказались сначала на полу, а потом в руках какого-то толстопузого фетишиста приблатненного вида. Да, поклонников у меня сегодня было много. От моих па «Дягилев» сотрясало в предсмертных судорогах, а фейс-контрольщик, наверное, спешил наклеить у входа афиши «Crazy-шоу от дамы в черном». Хотя есть надежда, что все было со вкусом, раз меня не попытались выставить вон.

Разумеется, останавливаться на достигнутом я не собиралась. Раньше меня всегда удивляло, почему градус вызывает нездоровое желание раздеться. Собственный опыт подтверждал, что в подобном состоянии лавры Деми Мур в роли стриптизерши равнодушной не оставляют. Я решила идти до конца и под ликование публики продемонстрировать всем присутствующим «Who is who».

Прежде чем мне удалось воплотить мысли в действия, я ощутила чьи-то сильные мужские руки. Делиться Валерий не умел и сразу взял под свой контроль ситуацию, то есть меня. Только в этот момент я вдруг обратила внимание, как он сегодня хорош: четкие черты лица, потрясающее тело, невольно прорывающийся сквозь маску безразличия мужской характер. Настоящий Ромео (пусть и несколько престарелый), спасающий свою Джульетту от последствий воспаленного мозга. И сильные, очень сильные руки…

Еще мгновение назад Валера был мне противен, а сейчас вдруг захотелось его обнять, почув— ствовать тепло мужского тела, прижаться щекой к накачанной рельефной груди… Глаза Валеры ликовали: ребенку наконец отдали желаемую игрушку в полное распоряжение, и он точно знал, что с ней делают большие мальчики…

Я уже мало что понимала. Память выделяла свежую дождливую ночь в разноцветных светофорах, скользкую дорогу, неадекватно вращающуюся баранку руля (тогда почему-то напоминающую колесо фортуны), роскошное крыльцо чужого дома, горячее дыхание в шею…

Я стояла неподвижно, уставившись в потолок (люстра в тот момент вызывала у меня больше эмоций; она, кстати, была первым, что вспомнилось следующим утром), пока Валера порывистыми движениями снимал с меня одежду. Он смотрел с мерзкой нежностью, с которой охотники наблюдают за подстреленным кроликом. От былой самоуверенности и решительности жестов не осталось и следа, одно большое желание, которое даже самого сильного мужчину превращает в безвольное животное.

Помню, как дрожащие руки заскользили по холодному телу и как меня с головой накрыло погружение в темную-темную темноту. Вспомнилось первое московское свидание и хризантемы в мусорке…

Не знаю, сколько часов я проспала, но в девять утра я уже была на ногах. В утреннем свете произошедшее ночью выглядело ужасным. Не помню, чтобы когда-либо собиралась с такой скоростью, несмотря на то что каждое движение отзывалось острой болью в голове. Валера еще спал, и мне хотелось побыстрее отсюда исчезнуть, никогда его больше не видеть, не слышать и выкинуть произошедшее из головы. Из-за запутанной планировки я несколько минут искала выход, потом разбиралась с замком (ему позавидовало бы любое хранилище, хренов банкир), долго привлекала внимание к своей персоне проезжающих мимо «бомбил». Все это время мне казалось, что Бандура вот-вот выскочит за мной и что-нибудь скажет. Что бы он ни сказал, все бы только усугубило и без того катастрофическую ситуацию, а мне и так было мерзко и противно.

Не мешало заехать в аптеку и в срочном порядке найти нужные таблетки: о безопасности секса Валера беспокоился меньше всего, проблемам, не касающимся его напрямую, он внимания не уделял.

Дома я наконец отдышалась. Жалеть о случившемся бесполезно, но состояние от этой идеи почему-то не улучшалось. Принять душ — первое, что необходимо предпринять для спасения. Смыть с себя чужой пот и запах дорогого кобеля, вызывающий рвотные судороги. Снятая одежда мгновенно полетела в мусорку. Обычно в подобных случаях люди закутываются в одеяло и начинают рыдать. Я же топила свои эмоции в туалете, в переносном смысле. Запиралась в туалете, садилась на унитаз (закрытый, так что нездоровое воображение ни к чему) и горевала. По непонятным причинам узкое пространство создавало ощущение защищенности.

Мысли мешались в голове, а задуматься действительно было над чем. Как меня затянуло в это болото? Как я оказалась в кругу «фитнес-работа-клубы»? Ведь человек не может жить спокойно, когда не видит перед собой цели. А какая цель у меня? В деньгах недостатка не чувствовалось, интересные мне вершины были уже покорены, карьера себя исчерпала, и реализация в ней не приносила прежней радости — когда всего много, не остается того, что вызывает хоть какие-то эмоции.

Конечно, на такого рода раздумья подталкивает внутренняя опустошенность. Когда чего-то недостает, начинаешь копаться, в каких аспектах собственной жизни изменения принесут утраченное равновесие. Я точно знаю, что решает все проблемы одним махом — серьезная влюбленность. Ее присутствие полностью поглощает и делает несущественным все остальное. На это я и сделала самую крупную ставку совсем недавно и проиграла все. Только вот проигрыши не значились в моем сценарии, и что происходит дальше, я не представляла. В утешение всегда можно развести философствования, что взлеты и падения одинаково хороши, так как связаны с сильными эмоциональными встрясками, которые по большому счету и дают ощущение жизни. Я относилась как раз к тем, для кого ровное спокойствие смертельно, а перепады только держат в тонусе. Это продиктовано человеку самой биологией: параллели легко проводятся с сердцем, амплитудная кардиограмма лучше длинной прямой… Но все эти слова не значат ничего, когда главным образом задеваются и рвутся личные чувства.

Всегда хотелось казаться сильной натурой, но, видимо, я все-таки обычная слабая женщина. Я могу сломать все представления разом, но только в этих тесных стенах туалета. А за его дверью поджидает мир туалетов других, больших и очень грязных, который ежеминутно ломает меня. И неизбежно наступали моменты, когда дышать их зловонием становилось невозможно. Жалость к себе достигла апогея, и слезы покатились ручьями. За годы долгих «тренировок» я научилась плакать бесшумно, без похлюпываний и хмыканий носом, ведь в мужских глазах слезы — это слабость. Но сейчас основным ее свидетелем была лишь туалетная бумага, а с ней мы давно заключили пакт о неразглашении происходящего под страхом грубого использования.

Для успокоения затяжных и особо бурных истерик в моем арсенале имелось последнее средство тяжелой артиллерии: заветная открытка. У каждого человека есть в загашнике не в меру сентиментальная вещица, предназначенная для SOSовых ситуаций. В моем случае ею служила открытка, полученная мной от неизвестного поклонника на День святого Валентина в одиннадцатом классе! Подобных открыток было множество. Но все они рано или поздно оказались на свалке. Эта же вроде и не представляла чего-то особенного, но наполнялась, может, и наивными, но такими чистыми словами, что всегда пробуждала во мне нежность и зализывала раны. Доставалась она в крайних случаях, чтобы не растерять своего действия. А сейчас чувства отверженности и одиночества требовали ее как никогда. С лицевой стороны на розовом фоне красовался хорошенький мишка с розой в лапке, по периметру сохранились следы от степлера (чтобы не прочитали посторонние), внутри приклеена бумажка с напечатанным текстом (чтобы нельзя было узнать почерк). Я начала читать написанное:

«Ланочка, привет! Пишу тебе только потому, что сердце мое больше не может вынести всего того, что накопилось в нем за последнее время. Я не знаю, как объяснить то, что я испытываю, может, это платоническая любовь, может, это что-то еще, и, видимо, то, что намного сильнее обычной любви…

Но все это не имеет абсолютно никакого значения, потому что ты смотришь на меня так же холодно, как и я на людей, которые совершенно не знакомы мне. Но ты навсегда останешься в моем сердце! Я никогда не забуду тебя, твои глаза, всегда наполненные счастьем и уверенностью, улыбку, голос, все такие особенные для меня, манящие, увлекающие за собой. Ты как ангел, с которым я постоянно жду встречи, хочу заговорить, но, видимо, этого не произойдет никогда, если только надеяться на какое-то чудо.

Знай, что ты самая красивая, самая лучшая, я обожаю тебя! Все самое лучшее слито в тебе воедино. Ты стала для меня символом, идеалом, к которому я постоянно буду стремиться, все время вспоминая тебя и восхищаясь.

Ты разбиваешь сердца многих людей, поверь мне! Я тебя тоже очень сильно люблю и верю, что у тебя все будет хорошо! Спасибо тебе за то, что ты есть! Удачи!!!»

Раз так, можно немного похлюпать носом. Приятно думать, что есть люди, которым твоя судьба не безразлична… Я достигла определенной степени успокоения и даже потихоньку перебралась из укрытия на диван… В телевизоре прыгает черная американская овца, похожая на Боба Марли, тишину разрезают непонятные музыкальные бормотания.

Захотелось позвонить кому-нибудь близкому, что, к сожалению, было невозможно. Основным минусом в моей стремительной карьере являлось резкое сокращение друзей до нуля. Людям всегда трудно принимать чужой успех в больших порциях. Со мной исключения не произошло. Восторженные рассказы друзьям о первых достижениях быстро стали восприниматься прожекторным высвечиванием их личной несостоятельности, и выросшее за многие годы понимание мгновенно утратилось. Они стояли на месте, а я развивалась и уплывала от них в дальние дали, оставаясь одна. Но другой я уже быть не могла, ведь прогибаться под комплексами пусть и близких людей значит окончательно потерять себя.

Да и с возрастом понимаешь, что дружба — понятие условное. Между мужчиной и женщиной она обязательно закончится постелью, а женщины никогда не избавятся от налета соперничества. К тому же, как бы ни любили рассуждать о мужской примитивности, мне еще не попадалась ни одна женщина, с которой было о чем поговорить дольше часа. Душевная глубина в моем рейтинге по-прежнему оставалась мужской прерогативой.

Что ж, раз поговорить было не с кем, можно было и послушать. Для этих целей в углу пылился автоответчик, забитый новыми сообщениями. Первое было от сестры из Швейцарии:

— Привет, я уже устала от этих изматывающих отношений с твоим автоответчиком. Если помнишь, кто говорит, позвони…

Без комментариев.

Следующие одиннадцать записей приглашали на различные московские тусовки, не представляющие особого интереса.

В двенадцатом Иришка лепетала что-то невнятное:

— Салют! Когда ты начала тереться с Валерием Бандурой? Я уже все знаю. Его бывшая любовница, моя хорошая подруга, видела вас вчера в клубе. Он, безусловно, хорош, но вот его жена… та еще стерва, кружит над своим муженьком как стервятник. Я слышала про нее ТАКИЕ истории, короче, полный пиздейшн. Ты бы там поосторожнее развлекалась…

Женат?! Меня медленно решили убить перед обедом? Врач, сердце, сердце!

Только этого мне не хватало. Путаться с чьими-то мужьями я вообще считала ниже своего достоинства. А если это сталкивало лбом с бешеной мегерой-женой, неприятностей точно не оберешься. Хотя, с другой стороны, меня это больше не касается, так что лучше было уберечь от меня излишние подробности…

Пока я останавливала речевой поток кнопочкой «delete», в поле моего зрения попала наклейка на зеркале: «Воскресенье, Vogue Cafe, обед с Яной, новый проект».

Как я могла забыть! Яна — моя бывшая одноклассница. В какой-то момент она уехала жить в Латвию, но отношения мы поддерживали всегда. На данный момент Яна занималась продвижением на российский рынок одной интересной латышской рок-группы, что моментально делало нас полезными друг другу еще и в профессиональной области. В последнее время в Москву она прилетала не часто, поэтому меня радовало наличие повода лишний раз встретиться. Последний раз мы виделись три года назад. Тогда она всерьез задумывалась вернуться на родину из-за романа с трубачом до сих пор известного коллектива. Они некоторое время жили вместе, и семейная идиллия рисовала самые радужные перспективы. По утрам он играл ей на трубе, а она так к этому привыкла, что без звуков живого инструмента день складывался неудачно. Родителям они казались идеальной парой, но закончилось все быстро и банально обидно. Поездка на Казантип стала их последним совместным путешествием. Все-таки шоу-бизнес накладывает свои отпечатки на характер. На неделю он ушел в наркотический отрыв, предавался разврату с каждым проходящим мимо телом, чем окончательно потерял Янино уважение. Она вернулась в Ригу и никогда не жалела, что оказалась подальше от московского отсутствия чувства меры и падких на пороки русских мужчин.

Vogue Cafе — это вообще отдельная история. Встретиться там захотела Яна. Для нее, как для большинства далеких от московской действительности и имеющих смутные представления о последних новинках людей, именно это место кажется городской притчей во языцех. Между тем модным и гламурным оно считалось далеко в прошлом. Богемные люди уже давно перестали сюда заглядывать, отдавая предпочтение более свежим и концептуальным ресторанам. Я не любила это место не только из-за того, что каждый день здесь проходили смотрины «выбери меня» между длинноногими соискательницами счастья и состоятельными соискателями любви. Здесь были явные проблемы с вытяжкой, и после часа пребывания внутри одежда намертво пропитывалась кухонными запахами, превращая любого посетителя в отработавшего полный день повара. Дизайн внутренних помещений — достаточно прост и скучен, и даже зеркальным стенам положение спасти не удается. Правда, вкусно поесть было все-таки можно, наблюдая за бегающими в красных кроссовках официантами: фаланги крабов, запеченные под соусом «васаби», тальолини с барабулькой в соусе с маслинами и базиликом или картофельное пюре с трюфелями и черной икрой не раз являлись ко мне в голодных снах. К тому же перспектива пообедать потрясающим земляничным супом, оказавшимся в меню, по всей видимости, из «Галереи», вызывала в желудке нетерпеливое журчание.

Мне было непринципиально, каким окружением наслаждаться. Раз ей захотелось вечера по «модным местам» (бред полнейший), я готова устроить экскурсию. Не успела я натянуть на себя первое, что смогла нащупать в шкафу, как Яна уже установила со мной телемост.

— Алле… алле! Ты там в шахте, что ли?

На заднем фоне жуткий гул перекрывал любые звуки.

— Да не в шахте, а в метро…

Голос какой-то злой.

…давай подъезжай ко мне. Встречаемся на станции «Кузнецкий мост».

— В… в… метро???

— Именно там!! И давай без этих нежностей. Машину оставь дома!

С таким безапелляционным заявлением спорить было бесполезно. Я в полном недоумении пытаюсь собрать мысли в кучу и осознать, что за поездочка с ветерком предстоит мне в общественном транспорте. А главное — зачем?

На метро не ездила уже давным-давно и успела подзабыть, как там все устроено… Хорошо хоть, что станция рядом с входом. В эту черную дыру в тротуаре мне и нужно было спуститься…

У входа толпятся подозрительные личности. Какая-то шустрая тетка, торгующая газетами, чуть не залепила мне в лицо «свежим номером» дешевого чтива. Если это пример эффективной рекламы, то мне пора увольняться… Еле протолкнувшись внутрь через дверь-убийцу под прессом вонючих обтирающихся мужиков с пивом и возгласы «Дэвушка, пачьму не жьлаешь пазнакмьться?» от кандидата в номинацию «Мужик, ты кто?», я оказалась на вражеской территории. Очередь за билетом у кассы напомнила Советский Союз и талоны на колбасу. Пока я мучилась у турникета в попытках вставить билет таким боком, чтобы он заработал, узнала о себе много нового из уст контролерши, престарелой озлобленной старушенции в стеклянной кабинке. В результате, когда он все-таки всосался с дикими звуками металлической машиной, я шарахнулась в неправильном направлении и в тисках выпрыгнувших заслонов, сминающих ребра, наблюдала, как за мой счет в метро попадает сообразительный юнец.

Выдергивая шпильки из резьбы эскалатора, еле увернулась от тележки бабуси-активистки, с биатлонской скоростью несущейся вниз. А внизу открывался живописный вид: бесконечная серая масса, рывками втискивающаяся в вагоны. Оптимистичная ассоциация с холокостом и трамбующимся человеческим мясом заметно подняла настроение. Не успела я и глазом моргнуть, как мои новенькие замшевые ботинки запечатлели на себе следы как минимум роты солдат и выглядели скорее траурно, чем празднично.

В вагон я зашла под пристальные взгляды «спустившихся с гор» (привет, Кавказ!). Вот они какие, люди подземелья. Чтобы избежать многочисленных контактов, осторожно примостилась на краешек сиденья. Не тут-то было. Рядом развалился мужчинка из маргинальных слоев, раздвинув свои ноги до сверхчеловеческого радиуса. Не знала, что теперь так модно. Я, конечно, понимаю, что определенные физиологические особенности мужчин требуют некоего пространства, но это не значит, что я согласна терпеть чужие упирающиеся коленки у себя в бедре. Окружающих пассажиров тоже с натяжкой можно было назвать дружелюбными. Зря я вырядилась в пестрящего всеми цветами радуги Cavalli, потому что в обстановку я явно не вписывалась и резко выделялась на фоне мирных жителей, как павлин среди стада коров. Коровы, не скрывая любопытства, как по команде хором разглядывали каждую деталь моего гардероба. Парень напротив в военной форме, делая вид, что отправляет смску, даже нацелил зрачок встроенной камеры и сфотографировал…

На середине моих интеллектуальных размышлений поезд вдруг резко остановился, не доехав до станции. Люди затихли и заскучали, уткнувшись в самое разнообразное чтиво от информативной газеты «Жизнь» до научных трудов «Как заарканить миллионера». Машинисту, видимо, в кабине тоже было не весело. И он не поленился прокомментировать ситуацию.

Из динамиков послышалось: «Встали».

Да уж, это и так заметно.

Одной фразой он не ограничился: «Для любителей стоять на краю платформы сообщаю. На следующей станции зеркалом заднего вида сбило человека, и теперь его не могут найти».

Чудненько! Просто не день, а одно сплошное приключение!

Тут свет в салоне погас, и стало темно и тихо. Прошло минут пятнадцать, прежде чем машинист вновь одарил нас своим общением: «Как свет включится, так и поедем…»

Не знаю, есть ли в этом некая взаимосвязь.

Но свет не включался. Женщины нервно перебирали ногами, молодежь веселилась от необычности ситуации быть запертыми в закрытом помещении с толпой людей и шутником-машинистом, а мне было все равно.

Тут парни, взгрустнув, решили воспользоваться возможностью двусторонней связи благодаря нахождению в первом вагоне и закричали: «Ну скажите еще что-нибудь, а то нам тут совсем скучно!»

Машинист не растерялся: «Да вас там полный вагон, вот друг с другом и поговорите!»

Такое возможно только в России. На волне навязанного объединения у меня даже появилось чувство одной большой семьи, растянутой на необъятные границы родины. Такая любовь к окружающим меня давно не накрывала. Вероятно, метро могло бы быть хорошим способом распространения патриотизма… Или это побочный эффект клаустрофобии…

После бесконечных переходов по скользящей поверхности, перевыполнив дневную кардионагрузку раз в шестнадцать, я все-таки добралась до нужной станции. Яна уже ждала меня там с каким-то странноватым типом под пятьдесят, по-отцовски обнимающим ее за плечи. Рядом с этим звонком из преисподней миниатюрная и низенькая Яна смотрелась школьницей, идущей на утренник.

Мы вышли на улицу и прогулялись до Vogue cafе. Вадим (наш неожиданный спутник) чувствовал себя очень авторитетно и покровительственным тоном ораторствовал на тему московских пробок. Он так серьезно разглагольствовал и так нравился себе, что лишить его этого удовольствия было бы свинством. Моим заданием сегодня было молчать и улыбаться до выяснения обстоятельств, чем я с успехом и занималась.

Вадим наконец доел свой обед, оставил «нам девочкам» деньги и скрылся, пожелав хорошо провести время.

— Ян, что вообще все это было???

— Слушай, это такая долгая история… не поверишь… короче, муж мой потенциальный. Думает, что мне двадцать два (хотя этот возраст ей в основном давали все), любит и души во мне не чает…

— И…

— И если бы ты приехала на своей мегатачке вся такая деловая, он бы понял, что никакая ты не девочка-студентка… А он видел наши общие школьные фотографии…

— Отлично… А сам-то он на машину не накопил? Все на метро тебя катает?

— Да, он у меня такой романтик… Хотел показать мне свои любимые станции, они правда очень красивые…

— Поэтому, видимо, у тебя был такой радостный голос по телефону?

— И не говори… Не могла же я его разочаровать. Вот и улыбалась как дура, делала вид самой счастливой девушки на свете в надежде побыстрее оказаться в наземной цивилизации…

Янка, как всегда, нашла на свою голову очередные приключения. Мужика этого встретила на презентации первого альбома своей группы. Она сидела за барной стойкой, медленно потягивая сигарету, а он в это время дефилировал перед ней со своим другом, призывно махая рукой. Так и познакомились. Он повелся на ее молодость и невинность, она — на его положение: Вадим оказался не простым дядечкой, а известнейшим нейрохирургом России и имел солидное «приданое» к своим сорока годам и образовавшемуся животику впереди.

— Не представляешь, что мне пришлось делать, чтобы он предложил мне жить вместе.

Она была настроена рассказать мне самые устрашающие детали.

— Он меня все по ресторанам водил, подарками удивлял, думал, что я такая маленькая девочка-припевочка, нуждающаяся в заботе. Разумеется, разубеждать в этом я его не стала, а вот спать с ним мне совсем не хотелось. Он у меня, конечно, милый, с чувством юмора, умный такой, но желания особого не вызывал. Ну и Вадим с чего-то быстро записал меня в девственницы…

Янка задрала брови и засмеялась.

— Не представляешь, как все изменилось: он стал еще нежнее, еще бережнее и сразу предложил переехать к нему, убеждал в серьезности своих намерений! Какие мужики все-таки наивные! Разубеждать его и сообщать, что количество моих любовников давно превысило отметку сто, я после этого не решилась. Между тем все шло к сексу.

— Так вы так и не переспали до сих пор?

— Если бы… Пришлось подгадать месячные, чтобы он не заподозрил меня в обмане. Теперь все счастливы: он — потому что я его женщина, а я радуюсь стабильному будущему за его крепкой стеной. Женщин Вадим классифицирует на меня и прочих блядей, так что никуда уже не денется, а влюбить себя можно в кого угодно.

Услышать подобную историю от своей хорошей подруги я не ожидала. Уж на роль валютной проститутки она подходила меньше всего. Становилось грустно так, что хотелось самой дать ей денег, только чтобы она разрыла в глубине свою гордость и вспомнила о чувстве собственного достоинства.

Яна, наверное, заметила что-то в моем взгляде, и ее вопрос застал меня врасплох:

— Ты меня осуждаешь? Тебе все это кажется нелепым? Просто тебе не надо беспокоиться о деньгах… Зато он меня любит, а разве это не главное?

— Да я вообще молчу. Рядом со мной нормального мужчины не было со времен викингов.

И самое печальное, что это чистая правда…

Место окончательно перестало мне нравиться после похотливых взглядов престарелого мужчины с видом техасского рейнджера напротив, и я предложила перебраться в более располагающее заведение. Под пристрастие моей подруги к вычурности и роскоши идеально подходил «Палаццо Дукале», ресторан-дворец в венецианском стиле с итальянской кухней. Туда мы и поехали.

Смена обстановки, впрочем, не сделала беседу содержательнее. Яну это совсем не смущало: она успевала флиртовать с официантом, принимать присланное с других столиков шампанское и параллельно наслаждаться трапезой.

— Ну и что ты дальше делать собираешься со своим врачом?

— Жениться, как это ни странно.

На этот вопрос у Яны был непоколебимый ответ…

— Ян, ты же такая красотка и зарабатываешь прилично. Зачем тебе рядом такое недоразумение?

— Да не хочу я работать. Все это надоело по самые уши. Хочу семью, варить борщи, вязать носочки, просыпаться в час дня и никуда не спешить… Может, кому-то и покажется это скучным и банальным, а я изголодалась по среднестатистическому счастью… А приключения найти в случае чего — не проблема. Наличие любовников никто не отменял…

Бывает же такое… Так безбашенные девицы вроде Яны и превращаются в прожженных домохозяек, при этом по собственному желанию… Но то, что их на это толкает, до сих пор остается для меня загадкой.

А ведь в школе именно с Яной мы выделывали самые непостижимые вещи: брали напрокат свадебные платья и носились в них по городу, изображая сбежавших невест; рекламировали школьную столовую, предлагая у входа вареные сосиски, принесенные из дома; горланили частушки про преподавателей по утрам у раздевалки.

Пока я пыталась организовать беспристрастное выражение лица, Янино внимание привлекла необычная пара за соседним столиком. Она дернула меня за рукав и зашептала:

— Смотри, мужчинка старается загладить свою вину! Это так мило.

Мужчинкой был какой-то самоуверенный тип с олигархическими повадками и расцветающей плешкой на макушке. Ухоженная и хорошо одетая спутница, скорее всего его жена, не сказать чтобы радовалась совместному ужину, и сидела с нескрываемой претензией в глазах в ожидании оправданий.

С натянутой улыбкой мужчина рассыпался в комплиментах и всячески старался разрядить обстановку. Дамочка же усложняла для него это задание, насколько было возможно. Наконец мужчина с триумфальным видом достал ключи от машины и ласково произнес:

— Я знаю, что виноват… Чтобы хоть как-то реабилитироваться в твоих глазах, я подготовил тебе маленький сюрприз. Этот «мини-купер» — тебе… красный, как ты любишь…

Яна не удержалась от комментария:

— Вот это настоящий мужчина! Почему мне никто машины не дарит?!

У незнакомки же подарок вызвал несколько другую реакцию. Она вскочила со стула, швырнула ключи от авто на пол и закричала:

— И это все, ради чего ты меня сюда притащил??? Ты думаешь, машину подаришь, и все сразу будет нормально, тряпка?! Значит, по-твоему, я буду колесить по городу, пока ты не натрахаешься с очередной малолеткой???!!! Ты, дружок, видимо, еще не понял, что не с той связался. Дур делать будешь из проституток, а я к тебе не из подвала вылезла! Денежки твои быстро перекочуют в мой карман, если я так захочу. Или ты не знаешь, что ЗАГС не для украшения придумали?!

Для пущей убедительности своих слов она дала ему звонкую пощечину, кинула салфетку в лицо и вышла из ресторана.

Мужчина явно не ожидал такого поворота событий: намерения были самыми лучшими, а в результате его стараний никто не оценил.

Яна сочувствовала ему в первых рядах:

— Ну разве так можно? Он ведь от чистого сердца…

— А я с ней абсолютно согласна… Иначе он бы легко отделался… Пусть учится сначала думать, а потом делать…

Я была целиком на женской стороне.

Яна ободряюще улыбнулась своему сегодняшнему герою, чтобы хоть как-то сгладить неприятность момента. Как выяснилось, улыбалась не зря…

Мужчинка не спеша подошел к нашему столику, протянул Яне ключи от заветного подарка и грустным голосом проговорил:

— Может, хоть кому-то эта машина доставит удовольствие. Надеюсь, вы сможете оценить ее по достоинству. На визитке телефон моего помощника, с ним уладите формальности с документами…

Яна была вне себя от счастья! Это был самый удачный поход в ресторан из всех! Готова поспорить, что в голове у нее уже прокручивались кадры бесконечной автострады, ночного города, невероятной скорости, а главное — НИКАКОГО МЕТРО!

Наш вечер медленно подходил к концу. Меня эта встреча порядком утомила: печально видеть, как любимые черты человека растворяются под действием времени. Наши кривые давно разошлись, и как ни хотелось, чтобы школьная дружба длилась вечно, общие темы стремительно сокращались…

Когда пришла пора просить счет, Яна отправила меня в нокдаун очередной сумасбродной идеей:

— У нас такие удачные места… Предлагаю оставить наш счет заведению и быстренько улизнуть…

— Ян, ты серьезно?! Да меня тут все знают, я бываю здесь каждую неделю! Подобные приключения мне не нужны… А за счет не волнуйся, я заплачу.

Увидев мою реакцию, подруга вовремя сориентировалась и умело перевела свой казус в шутку:

— Да что ты, Господи, зануда такая! Я, может, и не папа Карло, но денег мне не жаль. Пусть сегодня гуляют все. Официант, счет мне.

Фальшивые смешки и бегающие глаза всколыхнули волну отвращения. Я оставила ее наедине с купюрами и удалилась к зеркалу поправить свой макияж. Больше никаких встреч одноклассников! Достаточно экспериментов.

Как только я вернулась, Яна панибратски подхватила меня под руку и повела в направлении красного «мини-купера», подмигивающего окружающим широченными фарами. Так как к московским дорогам хозяйка готова не была, честь обновить красного монстра досталась мне. Не успела я открыть дверцу, как из ресторана показался растерянный официант, верно двигающийся к нашему тандему. Он быстро семенил ногами и бормотал что-то невнятное.

— Заводи скорее, заводи!!!

Яна в панике метнулась внутрь и разразилась нереальным матом.

Я за считанные секунды провернула ключи, и с диким визгом колес машина выехала на магистраль.

— Ты не заплатила?! Когда ты успела превратиться в мелочную кошелку? Доставляет удовольствие сэкономить 500 долларов на чужой репутации??? Да не важно, сколько тебе денег дать и каким мужем обеспечить, труха сочится из тебя фонтаном!

Пусть я сорвалась! Но моей злости не было предела. Если человек решает смешать себя с говном — это его выбор, судить и комментировать который я никогда не стану, но вот впутывать в грязные делишки мою персону — совсем другое дело!

— Не знаю, что с тобой происходит, но нам теперь точно не по пути.

Я резко нажала на тормоза, вышла из машины и перебралась в пойманное такси.

Не всегда получается давним отношением пройти фейс-конроль в будущее. Пусть поначалу немного обидно, но с другой стороны, как и для клуба, это необходимая мера, чтобы избежать душевного разорения.

Настроение из рук вон. В такие моменты помочь мне мог только один человек — моя сестрица. Алина была единственной, кто понимал меня без слов и одним молчанием мог привести в равновесие. Пока она вертела в Швейцарии на х…ю (по-другому не скажешь) гостиничный бизнес, я умирала от невозможности высказаться кому-то родному. Точнее, не кому-то, а исключительно ей.

На ее мобильном автоответчик… который раз ему будут изливаться мои чувства.

«Привет, Мишутка (ненавижу зоопарк, но это не в счет, это с детства)! Мне невесело что-то. Чувствую собственное ничтожество. Чем больше доказываю окружающим обратное, тем сильнее ощущаю его силу над собой.

Все кажется, что вот приедет тот-то, и все будет круто. Тот-то приезжает, и ничего. Тогда думаю: вот от встречи с тем-то точно будет масса эмоций. А опять ничего.

Точно знаю только двух таких людей. Но один скорее всего вообще в ближайшее время не появится (отгадай на букву Д), отец сослал его в ссылку обратно в Израиль. А другой — это ты.

Говорю без всяких лирических прикрас. Ты —

моя последняя надежда, пока я совсем не зачерствела, как протухший батон. Так что, надеюсь, не подведешь. Хотя это и невозможно, наверное. Жду тебя, Мишка, потому что на душе у меня пустынно. И страшно, когда пытаюсь это заполнить и не получается…»

Глава 8 Welcome to Кащенко

Собираясь навестить Костика, я несколько замешкалась у шкафа в раздумьях, что надеть в… психушку. Грешным делом подумала про белое, но вовремя вспомнила, что могут спутать с пациентом. Решила найти что-нибудь поскромнее.

В качестве небольшого больничного презента взяла побольше молочного шоколада с рисовыми шариками, пакет грейпфрутов и упаковку ашановских пончиков. Гастрономические пристрастия Костика я знала досконально, поэтому ошибиться было невозможно. Правда, в свете этого появилась еще одна мысль: перелить в кока-кольную бутылку немного «Хеннесси». Угнетающая больничная обстановка, особенно в такой «веселой» компании не может не требовать расслабления. Останавливало только то, что исход от сочетания некоторых медицинских препаратов с алкоголем на моей памяти носит летальный характер… А вот от юмора удержаться не смогла. У меня уже было время, чтобы после шока от новости сделать пару звонков знакомым с медицинским образованием и навести справки о Костиной дееспособности. Врач не обманул, когда сказал, что волноваться абсолютно не о чем. Его вид шизофрении был самым легким и несерьезным из возможных и создавал проблемы для нормального существования только в виде периодических депрессий и трудностей с адаптацией в обществе (хотя в московском обществе легко адаптируются исключительно психи). Одним словом, все критерии ярко выраженной неординарности, не более. В жизни не мешает, угрозы окружающим не несет. В сочувствии он тоже не нуждался, а вот в поднятии настроения… в самый раз.

В праздничный желтый пакет в зеленый цветочек к прочим вышеперечисленным радостям жизни был закинут презерватив. Делать вид, что между нами ничего плохого не произошло, было бы не лучшим решением: слишком далеко все зашло. Поэтому этот неслучайный предмет без лишних слов должен был дать понять, что все произошедшее пережито и забыто… Надеюсь, что Костик не станет использовать его для утех с задумавшимся соседом по палате…

Больница частная, не имеющая ничего общего с таким бомжатником, как Кащенко. Здание оказалось большим и аккуратным. Внутри чистые и светлые длинные коридоры были похожи на рай в моих снах. Я с опаской озиралась по сторонам в страхе быть атакованной каким-нибудь «Наполеоном».

К счастью, меня вовремя встретил приветливый врач и в виде исключения (Костик здесь самый формальный пациент) проводил прямо в палату. Практически номер-люкс! К тому же без ожидаемого соседа!

Костик сидел у окна, такой же элегантный, как обычно, с книжкой Ницше в руках. Могу поспорить, что читать ее он и не собирался, а по старинке использовал в качестве еще одного атрибута для произведения впечатления. В данном случае на меня.

Я знала, что Костик долго отказывался от этой встречи. Наверное, считал, что это не место и не время в свете последних событий, да и сомневался в адекватности моей реакции на неожиданно открывающиеся подробности. Но настойчивость взяла свое, и он перестал сопротивляться.

Сейчас (после брошенного в первую секунду изучающего взгляда) лицо его светилось радостью. Костик накинулся на меня со своими фирменными нежными объятиями, и мне пришла мысль, что природа совершила ошибку, не сделав нас братом и сестрой. Вопреки законам психологии нам было легче и понятнее обсуждать, прощать или осуждать знаками, а не словами. И сейчас обоим стало очевидно, что тучи разошлись…

Костик залез в пакет и через минуту уже выкладывал чищеный грейпфрут на дольки шоколада и с ракетной скоростью заглатывал их внутрь.

— Слушай, твой скорбный наряд нагоняет на меня депрессию. Не припоминаю скафандры среди последних модных тенденций! Где ты вообще нашла это чудо?

Критиковать мой внешний вид позволялось только ему, поэтому я была готова к подобному повороту событий:

— Что ты пристал к беззащитной девушке? Займись лучше внешним видом своих временных соседей.

— Да, наконец-то нашлось место, где я самый стильный без всяких «но».

Шутя, он рассказывал про свое времяпрепровождение.

— Хотя такое соседство вряд ли идет кому-то на пользу. Я их даже боюсь немного. По ночам среди тишины дикие оры в порядке вещей… Скажи мне честно, что ты обо всем этом думаешь?

Я задавала себе недавно тот же вопрос, и ответ сразу был для меня очевидным:

— Знаешь, если бы ты был другим, то вряд ли бы был мне интересен… Я ценю тебя целиком, отсутствие хотя бы одной особенности разрушило бы всю конструкцию целиком…

— А Мишель знал обо всем с самого начала… Он, пожалуй, больше всех любит меня здесь навещать. У нас никогда не было такого бешеного секса. Вот и скажи после этого, что обстановка не располагает…

— От подобных подробностей меня лучше избавить…

Чтобы сменить разговор и внести в царящую атмосферу чуть больше реальности, я начала рассказывать про свои приключения с Валерой.

Встреча состоялась в лучших наших традициях, в бесцельных рассказах, но с умиротворяющим спокойствием.

На обратном пути на дверях больницы мое внимание привлек плакат «Пусть твоя кровь спасет жизнь!». После компании Костика я была в настроении пусть и не спасти мир, но хотя бы сделать что-то хорошее, и раз уж сама вселенная посылала мне знаки, отказываться было бы опрометчиво… Значит, так тому и быть… Завтра же утром поеду в больницу.

Перед сном, зарывшись в пух подушки и перестав бороться с бессонницей, лежу и думаю в сотый раз о… тара-тата-та-та… конечно же, о… грузинском еврее. Меня вдруг осенило, почему к нему так тянет… потому что он эксклюзив. А я постоянно подсознательно стремлюсь к эксклюзиву. Сама всегда пыталась им быть: не пить, не курить, нет наркотикам, сексу и далее по списку, чтобы не делать то, что делают все, чтобы казаться музейным экспонатом. И никогда не рассчитывала, что встречу свое подобие среди мужчин. И вот он весь такой замечательный и неординарный, не вписывающийся в рамки не сумасшествием или пустым эпатажем, а выдающностью личности. Звучит убого, как в мелодраме дешевой, но с ним рядом чувствую, что желать больше нечего.

Усугубляется острота восприятия под этим углом еще и тем, что опять в радиусе нескольких километров от меня нет ни одного интересного человека, сплошные придурки, с половиной из которых я еще и работаю. Как мне надоело общение, превращающееся в доказательство кого-то кому-то чего-то. Да не надо мне доказывать и позерствовать, какие вы все клевые! Когда у людей вокруг затормозилось развитие? Честное слово, как детский сад. Все норовят попетушиться друг перед другом. От этого остается осадок изнасилования. При этом чем проще пытаешься себя со всеми вести, чтобы подобных желаний не возникало, тем сильнее они начинают стараться. Вот уж эта логика мне вообще непонятна.

Поток бесстержневых рассуждений прервала телефонная трель. Незнакомый номер настоятельно требовал уделить ему внимание, и я послушно проговорила «Алло». Меня приветствовал знакомый Валерин баритон. То, что звонки с его родного номера на мой были заблокированы, видимо, не навели его ни на какие мысли.

— Привет, малыш!

На этой фразе мне поплохело…

— В час ночи я тебе не малыш. Послушай, очевидно, что намеков ты не понимаешь, поэтому, чтобы не возвращаться к этому распрекрасному разговору еще раз, давай распрощаемся официально.

— Я сделал что-то не так?

— А что тебе, собственно, от меня надо? Жена у тебя есть, со мной ты уже переспал, программа выполнена, можешь двигаться дальше.

— Ах вот в чем дело! — Валера облегченно выдохнул. — Я думал, ты знала, что я женат, все знают…Так это условность, которая обратима. — Он хихикнул, довольный своей шуткой-самосмейкой.

— Мне это безразлично. Я пыталась быть деликатной… ты мне просто неприятен, вот и все.

— Ты злишься, я понимаю. Да я влюбился в тебя, как школьник позорный. Жена не жена — мне уже все равно. Я выбрал тебя. Ты самое светлое, что случилось со мной за последние годы. Я ни в чем не буду тебе отказывать, я смогу дать тебе все, что пожелаешь. Нам ведь так хорошо вдвоем.

Терпеть такую наглость было выше моих сил.

— Ты не в супермаркете, чтобы меня выбирать, а это не телефон эскорт-услуг при необходимости скрасить очередной твой скучный вечер. Филиппинскую девушку, готовую отдать свой паспорт в обмен на обещания красивой жизни, я тоже не напоминаю, как, впрочем, и безмозглую студентку-малолетку. Так что уйми свою разыгравшуюся фантазию, прими холодный душ, обналичь побольше денег и найди себе новую кандидатуру для игр.

— Глупая, ты же не осознаешь, от чего отказываешься. Твой бизнес — детская песочница по сравнению со мной, и как бы песочек не закончился.

Кажется, его всерьез задели мои слова. Значит, мужская гордость в наличии все-таки имеется.

— Я не буду пока (?) на тебя давить, но будь уверена, что через некоторое время ты сама меня захочешь, и я тебе не откажу.

Я кинула трубку. Хам!!! Мне всегда было жаль мужчин, считающих деньги своим главным достоинством…

Глава 9 Кризис жанра,

или Доктор — лучший друг девушки…

Мои навязчивые идеи проходят не скоро, поэтому с утра у меня уже брали кровь для проверки на ВИЧ-инфекцию. Ощущение скорой соцполезности поднимало настроение и аппетит. Бомонд всю неделю терроризировал меня звонками, и сегодня я решила не сдерживать оборону. Встречи начались.

Любительница задушевных разговоров и разборов сердечных полетов Иришка ждала меня в Prado Cafe за обедом. Вычурная обстановка места с колоннами, люстрами из ледяного камня, выступающими павлинами, водопадами и шелковистыми, угольно-черными в золотых листьях стенами располагала к самым откровенным обсуждениям. После аппетитной барабульки на гриле и крем-брюле с имбирем и свежими лесными ягодами я перестала играть в Джеймса Бонда и выложила историю про Давида и Валеру в красочных подробностях. Иришка вздыхала, закатывала глаза и активно сопереживала.

— Нет, ну почему ты не веришь, что Валера в тебя влюблен? Ты думаешь, он бы стал так за тобой бегать, если бы хотел только секса? Может, у него действительно чувства… это же так красиво… И потом, он же сам сказал, что разведется, ты же не тянула его за язык! Такое просто так не обещают.

Сдержать эмоции не получилось, и я расхохоталась на весь зал.

— Ир, ну ты прям сама наивность!!! Ничему жизнь тебя не учит! Какая любовь? Какие чувства? О чем вообще речь? Обычная человеческая потребность женатого мужчины вместо котлеты на обед (его жены) съесть рыбу. Всем ведь хочется разнообразить свою рутину, так с чего ты взяла, что брак должен быть исключением?

Она отказывалась все так упрощать.

— Нет, всякое же бывает. Он ведь так старался произвести на тебя впечатление!

— Разумеется. Никогда не задумывалась, почему мужчины не любят шлюх? Я имею в виду тех девиц, которые сами подходят в клубе, берут за руку и говорят: «Пойдем». Когда все просто, интерес мгновенно пропадает. Поэтому цветы, романтические жесты и выстилания (в меру) перед объектом желания — сознательно выбранная ими повинность, схожая с мазохистским удовольствием: сильнее разжигает страсть, чтобы в итоге принести непередаваемые ощущения, когда наравне с физическим удовольствием накрывает моральное удовлетворение от «покорения очередной вершины». Вот и Валере захотелось новенького.

Иришка не унималась:

— Но он ведь продолжает тебе названивать. Это тоже не в счет?

— Конечно, он будет названивать. Обычное дело, найти себе для животного секса подругу, которая бы осознавала сама свое положение и не требовала ничего, кроме хорошего результата в постели. Чтобы, удовлетворив взбесившиеся инстинкты, с еще большим обожанием возвращаться под бок к своей жене. И это будет продолжаться бесконечно, не важно, что обещается в словах. Природная аксиома, исключения в которой лишь подтверждают непоколебимое правило.

— Ну а если бы Валера был исключением? Ты бы согласилась?

— Да брось ты! Я бы и близко к нему не подошла, если бы была с непомутненным сознанием. Для того женщины и строят карьеру, чтобы финансовая независимость позволяла им самим делать выбор и находиться с любимым человеком, а не быть выбранной тем, кто сможет себе это позволить.

Слова мои оставались пустым сотрясанием воздуха. Иришка прочно вбила себе в голову историю Золушки, и уже ничего не могло изменить ее цели выйти замуж за богатенького Буратино. Так что кому-то крупно повезет… Она меланхолично закинула голову и спросила:

— И что ты думаешь, как он будет действовать дальше?

— Надеюсь, Валера не из той категории, которая во что бы то ни стало добивается своего. Тогда он оставит меня в покое…

В эту минуту на мой телефон упала смска, разумеется, от гвоздя программы…

«Ты — настоящий протест, посадил бы тебя в клетку».

— …Или не оставит…

Иришка убежала в университет, а я решила немного задержаться на уютном диванчике кафе.

На улице дул теплый осенний ветер, и запах умирающих листьев внушал надежду на лучшее.

У моего четырехколесного леопардового чуда стояла, облокотившись, представительная дама с весьма угрожающим выражением лица. Я поспешила ей навстречу разруливать ситуацию, пребывая в уверенности, что дело касается автомобильных неприятностей.

— Что-то случилось?

Я была самой деликатностью.

— Вот вы какая, бизнес-леди!

Прозвучало достаточно агрессивно.

— Простите, мы знакомы?

— Да, стоило тебе со мной познакомиться, прежде чем подстилаться под моего мужа!

Все ясно… Этого мне только не хватало.

Мадам Бандура и не собиралась униматься:

— Послушай меня, деточка, твои декольте могут быть какими угодно глубокими, а юбки — суперкороткими, но ловить рядом с моим мужем тебе все равно нечего. Так что держи свои трусы надетыми. Если ты до сих пор не поняла, что мне дорогу лучше не переходить, продемонстрировать это труда не составит. Посмотрим, кто станет с тобой работать, если я этого не захочу.

Продолжать диалог я не собиралась. Хотя ее эмоции были мне понятны, хабальский тон это не оправдывало.

— Разрешите пройти.

Я предпочитала хамству жесткость.

Что ж это за семейка такая? Разумеется, без Валеры здесь не обошлось. Зачем он ей все рассказал? Чего он добивается? Решил подпортить мне кровь через свою жену? Думает, я прибегу к нему за защитой? Что за черт??? Хотя чему я все удивляюсь?! Если говно вдруг начинает благоухать дорогим парфюмом, надо думать, что эффект ароматизации рано или поздно закончится. Я села в машину и быстро скрылась с места события, но нехорошее предчувствие не оставляло меня в покое…

Глава 10 День Х

Бывают такие дни, когда с самого утра все идет не так. Я не выспалась, хотя заснуть опять так и не смогла. Завтрак получился безвкусным, кофе сгорел; в ванне я поскользнулась, заполучив живописный синяк в подарок от ее бордюра; волосы уложились нелепо, погода — отвратительная.

Я ждала курьера с результатами анализов, чтобы покончить с донорскими экспериментами сегодня же и завершить начатую авантюру.

К полудню курьер уже привез пакет, и он благополучно валялся в кресле без должного внимания. Со стаканом гранатового сока в руке я устроилась поудобнее и вскрыла конверт с волнением пациента, уверенного в собственном здоровье.

Внутри, как я и ожидала, значилось: «ВИЧ-положительна».

Зазвонил телефон, мой исполнительный директор:

— Лана, я не знаю, что происходит, но нам необходимо срочно с вами встретиться. Не знаю, как вам сказать… Э… М… сегодня были аннулированы четыре наших самых крупных контракта.

«ВИЧ-положительна»??????????????????????

Потребовалось минут пять, чтобы вникнуть в значение этого словосочетания.

Стакан выпал из рук, красная жидкость залила белоснежный ковер…

МОЯ КРОВЬ ЗАЛИЛА ГЛАЗА.

Мне стало страшно, очень-очень страшно.

Паника, страшная паника.

Помню, как металась по комнате. Легла на кровать, закрыла глаза, ведь это был всего лишь сон.

Помню, как в нервном припадке заливала ковер ведрами воды, как смахивала с полок посуду, рвала одежду, открывала и закрывала двери, окна, опять ложилась на кровать, опять закрывала глаза.

Неизбежность, отчаяние, растерянность. Слез не было, мне до конца казалось, что еще есть несколько секунд, чтобы все изменить, чтобы все было как раньше.

Помню себя в ванне в одежде, как включила холодную воду и долго смотрела на бежащую струю. Холодная вода, холодное тело, холодная от страха душа. Она переливалась через края, но не смывала запах смерти, пропитавший мои руки, волосы, кожу, воздух вокруг. Лучше темнота.

Из ступора вывел дикий, адский смех. Я выскочила из ванны, озираясь по сторонам. Он гремел, отскакивал от стен, разрывал мои перепонки. В зеркале мое лицо искажала неестественная гримаса. Я умоляла себя замолчать, заставляла себя закрыть рот, руками пыталась сдвинуть губы, но смех становился только сильнее. Мне казалось, я схожу с ума.

Напряжение всех мышц стало невыносимым, тело не справлялось с разрывающими его эмоциями. Пусть все закончится сейчас, пусть смерть, я согласна на все, что помогает.

В мгновение все выключилось. Я заснула перед дверью в кухню…

Когда открыла глаза, был уже вечер. Из открытых окон в комнату проникал холодный воздух, в комнате не осталось живого места, пол покрыт осколками, кусками непонятных вещей, залит водой. Зрелище не для слабонервных. Привыкнуть к новому состоянию смертницы казалось невозможным, биться в истерике не находилось сил.

Следующие несколько дней прошли подряд без остановок, без разграничений, одним сплошным куском. Я собирала свои мысли в одну стопку, старалась найти ось, за которую можно закрепиться психологически и осознать до конца произошедшее.

Принять было легче, чем бороться с неизбежностью. Да и жизнь у каждого из нас взята в долг, потому что завтра не гарантировано никому. Я никогда не боялась смерти, но никогда ее и не хотела. Сейчас я особенно четко чувствовала, насколько мне нужна жизнь.

Первое, что приходило в голову, когда вернулась способность соображать, — чужие похороны. Их на моей памяти было достаточно. Только сейчас поймала себя на мысли, что все эти близкие люди не превратились в прошлое, скорее в картины, которые всегда висят на стене. Пусть я не обращаю на них внимания каждый день, но знаю, что они там.

И они тоже часть моего настоящего, неотделимая его часть.

В этот момент одиночество ощущается острее, чем когда-либо.

Из музыкального центра, чудом уцелевшего после вчерашнего, звучали слова моей судьбы:

И силы на исходе…

И кровоточат раны…

Мне жить еще не поздно,

А умирать так рано…

УУУУУУУУУУУ

И вновь одна осталась,

И разбежались люди…

Все, кто когда-то клялся,

Что долго не забудут!!!

Я даже не знала, кому моя новость не будет безразлична.

Моей сестре? И только?

И только дождь и ветер

Со мной остались рядом,

И с ночи до рассвета

Я напиваюсь ядом.

Остался безответным

И этот вздох последний,

Его забрал дождь с ветром

И не принес спасенья…

Я не верю в жизнь после смерти. Пусть будет приятным сюрпризом. Вера в нее оправдывает пассивность при жизни. Ведь так можно не бояться, что чего-то не сделал, не испытал, не решился, всегда можно спрятаться за нерушимое ПОТОМ. Потом… В раю… А здесь-то чем не рай? Отношением. Привыкли, что жизнь должна быть штукой сложной, с обилием разных трудностей, и мозг услужливо подкидывает целую «массу проблем». Но кто сказал, что так должно быть? Мы ведь не обязаны быть несчастными! Никто не отрицает, что проблемы придуманы самими же. Но по привычке трудно отказать себе в лаврах мученика, тем более что удовлетворенность жизнью в нашем обществе как-то не принята. Лучше поверить в сказку после смерти, чем признать: эти короткие моменты потратил на покупку туалетной бумаги, намывание полов и набивание желудка.

Мне было о чем подумать. У меня уже не было вечности в распоряжении, а значит, и не было времени, которое можно тратить впустую.

Возможно, теперь я понимаю, каково это — потерять все.

Моя жизнь вырисовывалась схемой про— стой и глупой. Только сейчас становилось очевидно, что единственным, что невозможно вернуть, я разбрасывалась без разбора. Мне казалось, если я могу купить часы, то могу купить и время.

Одежда превратилась в кожу. Я уже несколько лет не отделялась от бесконечных Cavalli, Prada, Gucci и так далее, потерялась за марками и названиями мест, запахов, блюд. Жизненные ориентиры быстро заслонились рекламными щитами и пропали из поля зрения. Настало время бежать от комфорта: все удовольствия одинаковы и причиняют лишь боль и неприятности. И это не просто слова — это слезы и дождь…

Это все мои мысли? Или временное помутнение???

На автомате подняла трубку.

— Ланчик, привет. Это Ольга Фомина. Получила твое сообщение и решила перезвонить. (Моя студенческая знакомая, тогда собиралась встретиться с ней в качестве эмоциональной встряски.) С радостью бы увиделась, но завтра улетаю в Индию отдыхать.

Я собрала всю волю в кулак, чтобы голос не казался глухим и звучал как можно будничнее:

— Можно мне с тобой?

— Ну да, почему бы и нет? Я еду одна.

— Тогда договорились.

Звонок в дверь. Я, в каких-то домашних шортах и маленькой майке, открываю дверь. На пороге Давид.

Я могла бы обрадоваться его приходу, но это все уже для меня безразлично и не имеет никакого значения. Да, я испытываю к нему ядерную комбинацию очень сильных чувств, и понадобится еще много времени, чтобы это изменилось. Но я и так уже позволила себе слишком много, пойдя навстречу несущемуся поезду, отбросив сомнения и поддавшись круговороту эмоций. На поверку лучше Анны Карениной я не была, и теперь мне придется заплатить не меньшую плату за доверие. Не знаю, что он хотел мне сказать, но время упущено, и я уже закрыта для экспериментов. На данный момент меня больше устраивают отношения с холодной головой, когда я полностью контролирую ситуацию, а дикую страсть и безумную отдачу для безопасности стоит запрятать подальше: уверенности, что Давид распорядится ими правильно, у меня уже не было. Конечно, ничего криминального он не совершил и минет Костика меня не волновал, зато я четко осознала, как больно он может мне сделать, и рефлекс самосохранения быстро включил защитную реакцию.

— Привет.

Давид выглядел спокойным и решительным.

— Привет.

Я смутно представляла, как будут развиваться события и ждала его монолога.

— Я хочу, чтобы мы встретились… Захотелось сказать тебе это лично, чтобы ты не могла отказаться.

Он говорил тихо и внимательно следил за выражением моего лица. Никогда не видела его таким неуверенным.

— Я завтра уезжаю. Не думаю, что это хорошая идея.

Я так от всего устала и уже существовала в своей, другой реальности, где были только я и СПИД, материализованный в непонятного страшного человека. Какие-то любовные переживания казались полнейшей чепухой на фоне смерти, незыблемой и надвигающейся. Давида волновало то, что осталось для меня где-то позади, что потеряло значение, к чему возвращаться совсем не хотелось.

— Очень хочу, чтобы мы увиделись. Давай сделаем это по твоему возвращению. Я подожду.

Я видела, что разговор дается ему трудно. Мой взгляд удивлял и пугал его своей пустотой и отрешенностью, может, у него было плохое предчувствие? Он тонко улавливал мое внутреннее состояние, поэтому сейчас находился в растерянности и недоумении.

— Давай все закончим так… на оптимистичной ноте… Я была рада нашему знакомству, но думаю, оно подошло к логическому завершению.

Давид пристально заглянул мне в глаза. Стоило неимоверных усилий это выдержать, но мне не впервой скрывать нервные судороги под каменной маской.

— …Как скажешь… Ты хочешь, чтобы я ушел?.

— Да.

Он развернулся к выходу, подошел к двери и вдруг резко ударил по ней кулаком. Я не успела сообразить, что к чему, как Давид подбежал ко мне, схватил за плечи и с бешенством стал бить об стену, абсолютно потеряв контроль над собственными эмоциями.

— Ты, дура, дура, дура!!! Я ЛЮБЛЮ тебя, неужели ты не понимаешь?! Хватит делать вид, что тебе все равно, ты же сама знаешь, что это не ошибка и не покалывания в сердце, мы нужны друг другу!!! Я не хотел, чтобы так все получилось, чтобы все произошло сейчас, но мы не выбираем, ведь так?

Его глаза лихорадочно светились, он не выпускал меня из рук и продолжал неистово орать:

— Я тебя люблю, люблю, люблю, люблю!

Сопротивляться было бесполезно. С каждым словом Давид продолжал ударять мое тело об стену, пока не осталось сил. Потом он остановился, и я медленно сползла на пол, не владея ногами от сильного потрясения.

Давид сел передо мной на колени, обнял мои ноги и прошептал:

— Я не знаю, что я делаю. Я просто не понимаю, почему ты такая упрямая, почему ты хочешь, чтобы тебя было сложно любить?!

Его лицо замерло в двух сантиметрах от моего. Я продолжала сидеть в оцепенении, боясь пошелохнуться. Что-то должно было произойти, и я хотела этого, как никогда. Перед глазами все поплыло, почти полуобморочное состояние, пульс зашкаливал за все допустимые нормы, в ушах загудело, ладони вспотели. Я зажмурилась, напряжение стало невыносимым. Давид крепко сжал мою руку, и его губы прикоснулись к моим…

GENSORED

Теперь я знала, что теряю. Это было больше, чем жизнь.

Давид медленно встал и молча вышел из квартиры…

Глава 11 Manolo на шлепки, или Индийская реальность против мишуры

На сборы времени не оставалось, поэтому в качестве багажа со мной поехал небольшой чемодан из шкуры пони от Valentino с самыми необходимыми косметическими средствами, феном, нижним бельем, джинсами и тремя майками на первый день. Все остальное было решено купить на месте, чтобы не таскать за собой по пятам горы хлама. На плече поместилась сумка из замши и кожи от Narciso Rodriguez для документов, солнечных очков и бутылочки минеральной воды. В последнюю секунду туда же был заброшен путеводитель по неизведанному краю, ознакомиться с которым планировалось в самолете. Так как в Москве на улице начинало пахнуть осенью, к джинсам поверх обычной белой майки я натянула черный свитер John Galliano, а на ноги кожаные ботильоны Fendi. Осмотрев свою квартирку пристрастным взглядом, я задернула шторы и вызвала такси. Слишком много событий за последние дни и отсутствие какого бы то ни было времени, чтобы все хорошенько осмыслить. Возможно, смена обстановки — как раз то, что нужно, чтобы посмотреть на себя со стороны.

Ольгита на настоящий момент была, пожалуй, лучшей кандидатурой в спутницы. Мы давно не виделись, но связывали нас самые теплые воспоминания. Она долгое время работала моделью у ведущих русских дизайнеров и уже с первых курсов университета была на острие последних дизайнерских находок, отличала Hardy от Cardeinа и обладала самым умопомрачительным гардеробом. Мы учились в одной группе, жили за соседними стенками, вместе прожигали молодость, вместе гонялись за славой и становились главными героинями неприятных историй. В моей памяти Ольгита так и осталась любительницей не вылезать из ванной, когда мне срочно приспичивало помыть голову, захламлять кровать многочисленными журналами о светской жизни, готовить самые вкусные пельмени, когда на ресторан денег не оставалось.

Девушкой Оля была видной, поэтому никто не удивился, когда она стала встречаться с одним из известнейших рок-музыкатнов. Ее фотографии стали появляться в газетах, ей посвящались песни и завидовали все девчонки. Единственным минусом нового мужчины было чрезмерное злоупотребление наркотиками. Ольгиту, впрочем, это не смущало: все в той или иной степени наркоманы, зато не каждый при этом раскрывает свой талант. Хосе сочетал в себе столько хорошего, что на один небольшой дефект можно было закрыть глаза.

Тем не менее история закончилась трагично. Хосе провозил из Питера в Москву ударную порцию экстази, выложенную в целях конспирации на спине и примотанную к телу скотчем. Непонятно, чем он в тот момент думал, но мозги не участвовали точно… Жара стояла жуткая, и все таблетки, растворяемые потом, быстро впитались в кожу. Разумеется, что такую лошадиную дозу наркотика не способен вынести ни один организм… Хосе сошел с ума.

Ольга долгое время ходила в больницу как на работу, вглядывалась в когда-то родные стеклянные глаза, пыталась найти человека в лежащем на кровати овоще. Несмотря на все уверения врача, она не могла поверить, что процесс необратим, что для ее друга произошедшее — конечная точка.

Решение поехать в Индию спустя столько времени все еще носило неслучайный характер. Хосе давно уговаривал ее выкроить в расписании время на индийское путешествие. Его, конечно, в первую очередь привлекали дешевый героин, буйствующие транс-вечеринки и полная вседозволенность и бесконечность «марафонов». А для Оли нашелся бы повод продемонстрировать купальник не только на подиуме, но и в привычной ему среде обитания, поваляться на пляже и абстрагироваться от работы.

Не успели.

Зато сейчас ее туда тянуло. Ей хотелось понять культуру, поощряющую средства, созданные для уничтожения человеческого организма, хотелось почувствовать, что заставляет человека забыть о себе. А может, просто поставить точку в затянувшейся истории, мешающей жить дальше полноценно.

Когда я согласилась на поездку в Индию, я не предполагала, под чем подписывалась. Конечно, в последнее время Индия считалась уже не прежней дикой экзотикой, а модной точкой концентрации московского бомонда. Во мне она никогда не будила любопытство. И если бы не чистая случайность, я вряд ли когда-нибудь бы там оказалась. Но как же я ошибалась, представляя себе типичный «люкс»— отдых на берегу океана с шикарным отелем, многочисленным персоналом, готовым воплотить любое пожелание, и тепличной природой, загнанной на туристическую территорию в уместной концентрации. Разумеется, именно им пестрили рассказы моих знакомых, которые так и не видели настоящей страны за месяц пребывания в ней… У моей подруги были совершенно другие намерения… Целью ее путешествия числилось знакомство со стилем жизни местных жителей, а также примерка на себя их образа жизни, пересечение всей страны, чтобы проникнуться разницей больших городов и периферии… Ехали мы прямиком в неизвестность, то есть купив только билеты в два конца, без зарезервированной гостиницы, без гида-переводчика, а главное — без какой-либо информации о стране. Короче, что-то непостижимое… Но раз уж я увязалась следом, то была не в положении диктовать свои условия, несмотря на сомнительность авантюры, да и психологический настрой был изрядно пофигистским.

Неожиданности начались уже перед самолетом: билетов в бизнес-класс не осталось, и ближайшие четыре часа нам предстояло провести в полускукоженном состоянии с выпадающим на колени столиком «для трапезы» в окружении разнообразных запахов, весьма далеких от французских ароматов. Ряды пассажирских мест представляли собой по три сиденья с каждой стороны. Здесь удача мне улыбнулась, и расположиться мне предлагалось рядом с проходом. К Ольгите же по правую руку присоседился малоприятный индус с бутылочкой коньяка. Чтобы никоим образом не вовлечься в беседу с не в меру болтливым аборигеном, я сразу закрыла глаза и приняла отрешенный вид. В результате Ольгите из-за более деликатной натуры пришлось сдерживать оборону в одиночку. Индус резво наклюкался бодрящего напитка и заплетающимся языком с разящим запахом перегара изо рта забрасывал мою спутницу несвязными вопросами на ломаном английском.

В аэропорт Дели мы прибыли в час ночи местного времени. Перед глазами открывалась не лучшая панорама: пальмы, парковка между белыми джипами забита лежащими на тротуаре индусами, закутанными в толстые ковры (ночью здесь достаточно прохладно), с серыми чалмами на головах (в них завязывается нож). Очень напоминало Ирак из картинки в «Новостях»… Иностранцы с нашего рейса куда-то быстро растворились, и мы стояли одни на улице, гипнотизируемые любопытными взглядами местного населения.

К счастью, на помощь пришел недавний воздушный попутчик. Он дружелюбно предложил подбросить нас до какого-нибудь отеля, на что мы согласились не задумываясь. Ехали мы где-то час. Всю дорогу спаситель с непроизносимым именем зазывал нас к нему домой погостить.

— Ага, старый извращенец… — комментировала Ольгита на русском и вежливо отнекивалась по-английски. Я больше молчала, изредка похихикивая нервным смешком от усталости и дискомфорта.

В итоге с заверениями «Это самый центр Дели» нас завезли, как выяснилось на день позже, в трущобный район для проституток и местных мигрантов в двухчасовой езде от центра столицы и выгрузили у притона с разительным сходством с домом Дракулы, только размером с подвал. Точно не в этих местах оказывались рублевские жены…

Утром, продрогшие без отопления, закутанные в свитера, как чукчи в чумах, мы выползли наружу и увидели Богом забытые клочки земли. Нет, здесь было очень оживленно: в центре дороги-тропинки сцепились два быка, не давая проехать автобусам, на обочинах груздились бесчисленные лавчонки с чем-то съестным, клубы пыли, жуткая вонь от отсутствия канализации, люди в засаленном тряпье… и я в шпильках от Manolo… вид весьма карикатурный.

— Слушай, Оль, я точно помню в путеводителе высотные здания и современные улицы!

Я в панике переворачивала страницы, лишний раз успокаиваясь при виде оптимистичных фотографий.

— Да, я тоже помню. Может, это удачный рекламный ход, чтобы заманить ничего не подозревающих туристов?!

В этом одном из беднейших районов, вероятно, мало кто видел белых людей, поэтому в момент мы были окружены детьми, которые хлопали в ладоши, тыкали пальцами и тянулись дотронуться до кожи. Здесь вообще считается, что прикосновение к белому человеку приносит счастье. Или это удачный миф, созданный для туристов, чтобы оправдать наглое лапанье красивых иностранок. Как бы там ни было, передвижение по улице затруднялось. Я судорожно перелистывала путеводитель в надежде сориентироваться и с помощью куда более оптимистичных картинок пыталась определить, как добраться до центра Дели. На третьем часу какой-то сердобольный дедуля махнул головой в сторону проносящегося автобуса. Очередным откровением стало следующее наблюдение: так как автобусы все переполнены (людям настолько не хватает места, что половина из них свешивается из окон, дверей и вовсе нет), то на остановках они не тормозят, а лишь немного сбрасывают скорость. Желающие войти впрыгивают на ходу, желающие выйти — выпрыгивают. Просто распрекрасно! С первой попытки проделать этот смертельный номер нам не удалось, вторую попытку мы повторяли уже босиком, соревнуясь с ручной коробкой передач автобуса в спринтерском забеге. Всклокоченным, в покрытой пылью одежде, нам пришлось вдавиться в стенки ржавой железки, чтобы минимализировать контакт с потными и грязными пассажирами. Ожидаемого эффекта это все равно не дало, и транспорт мы покидали с ощущением изнасилования.

Я воспользовалась некоторой Олиной неуверенностью в правильности собственной затеи после только что пережитого и предложила взять билеты до Гоа. Пусть попсово, пусть бессмысленно, но хотя бы цивилизованно… Компромисс был достигнут, и мы решили побывать там проездом буквально дня три.

Билетов на самолет до Гоа не осталось, и единственной возможностью попасть туда в ближайшие дни БЫЛ ПОЕЗД! 36 часов в поезде при 30-градусной жаре было сомнительным удовольствием для нас обеих. Но раз вариантов не существовало, я была готова на все, чтобы побыстрее добраться до пляжа. Время оставалось до утра, поэтому вечер решили потратить на прогулку по городу.

Основной индийской традицией было сдирать с туристов как можно больше денег, что совсем не означало неприязненного отношения. Сначала они впаривали очередную безделушку по неоправданной цене, а потом искренне приглашали в гости на чай. Улицы наводняли мелкие торговцы, надоедающие своими рекламными лозунгами за первые несколько часов. Страна кажется одним большим Черкизовским рынком. Только вместо родного «Вах!» слышатся более непонятные бормотания.

Все шло безо всяких эксцессов, пока Оля не заметила юного индуса, следующего за нами по пятам. Когда мы задерживались у того или иного объекта, он приостанавливался в нескольких метрах и начинал активно общаться с кем-то по раскладушке. В моем воображении сразу представились сутенеры, продающие заезжих красавиц в рабство, и я изрядно разволновалась. С другой стороны, на фоне основного населения следопыт был прилично одет в мало-мальски представительные брэнды и производил впечатление вполне приличного гражданина своей страны. Но разве не у сумасшедших самые хорошие таблетки? Ведь психи и маньяки потому и процветают, что знают, как вызывать доверие у девушек вроде нас. А метка «Diesel» на попе не является сертификатом социальной пригодности. В состоянии аффекта я резко развернулась, подошла к нему вплотную и поинтересовалась, какого черта ему вообще от нас надо (на английском). Индус был застигнут врасплох. Он никак не ожидал такого поворота событий, особенно на середине так удачно исполняемого «важного разговора». Глаза растерянно завращались, «модная» раскладушка перекосилась, руки непроизвольно зажестикулировали. Он извинился за беспокойство (тоже на английском!) и поторопился свернуть на соседнюю улицу.

Только через два часа, когда на улице начало темнеть, а как возвращаться в гостиницу — бомжовскую ночлежку мы не имели ни малейшего представления, настало время жалеть о грубо спроваженном поклоннике, с которым мы хотя бы могли объясниться. Так как с ночи нам поесть еще не удалось, а на голодный желудок решение проблемы не приходило, решено было зарулить куда-нибудь поужинать. Здешняя кухня доверия не внушала, зато вызывала любопытство. Из-за особенностей климата вся пища щедро сдабривалась специями, чтобы под действием жары она как можно дольше оставалась съедобной. От этого между мясом, гарниром или десертом разницы не чувствовалось абсолютно никакой. Все блюда были на один вкус, и под действием естественных функций организма обожженный остротой рот незамедлительно выдавал все содержимое обратно.

Не помню, когда в последний раз в Москве одаривала «Макдоналдс» своим присутствием. Здесь же, заметив желтеющую на горизонте буковку «M», счастью не было предела. Люди разделяли наши сегодняшние предпочтения и толпились перед кассами, преграждая дорогу к пище. Наконец после полосы препятствий поднос был заполнен до отказа. Никогда котлета Биг Мака не казалась такой сочной и мясной, булочка, пахнущая полиэтиленом, такой свежей и хлебной, а пережаренный картофель? — таким вкусным и питательным.

Но главный сюрприз ждал нас за соседним столиком. Наш индусский друг сидел лицом к окну и с видом оскорбленного поэта думал о чем-то грустном. Упустить такую возможность в нашем положении мы не могли, поэтому жестом позвали его за свой столик (загаженный кетчупом и майонезом поднос на ножках). Потом расспрашивали, улыбались и опять расспрашивали.

Мохид. 27 лет. Работает журналистом газеты «Times of India». Английский знает по долгу службы, да и родной брат уже несколько лет живет в Лондоне. С первой же минуты разговора становится очевидным, что меня он готов нести на руках прямиком до Гоа, поэтому в скромности не было необходимости. Оказывается, для любого индуса белая женщина — это богиня, сошедшая с небес, чтобы ликом своим скрасить убогую жизнь (или что-то в таком же духе). Ей ни в чем нельзя отказывать. А нам как раз требовалось многое: транспорт, внятные инструкции и более сносные условия для сна грядущего. Мохид не зря предупредил нас быть осторожнее со своими желаниями в этой стране. Он утверждал, что здесь они сбываются с космической скоростью, правда, наказание за мысли с негативом тоже не заставляет себя долго ждать. Отбросив свой скептицизм, я впервые чувствовала тонкое взаимодействие с космическим пространством, особенно сейчас: Мохид устроил нам ночную экскурсию по основным достопримечательностям Дели (не уезжать же нам отсюда, так ничего и не увидев), завез нас в отель забрать оставшиеся вещи, устроил с пятизвездочным комфортом на ночь в своем доме, накормил, напоил, спать уложил, утром разбудил, приготовил запас провианта в дорогу (включив максимально разнообразные местные вкусности), отвез на вокзал и загрузил нас в поезд. Он больше нас волновался за безопасность путешествия и умолял звонить не раздумывая, если возникнут какие-либо проблемы.

А дальше началась совсем другая реальность. Точно не могу вспомнить, в какой момент в голове что-то щелкнуло и я превратилась из московской избалованной барышни в Маугли в юбке, как будто скрытые на задворках мозга предпочтения вдруг вырвались на свободу. Проснувшись как-то утром, я с удовольствием засунула ноги в соломенные шлепки, а любимые шпильки быстро перекочевали в чемодан, вместо майки Lacoste неведомыми путями на мне оказалось голубое хлопковое недоразумение местного пошива за 10 рублей — факт, который уже не имел никакого значения. Ни руки, ни фрукты уже не протирались по тридцать раз в минуту дезинфицирующими салфетками; покрытая дорожной пылью, в окружении чумазых индусов, я чувствовала себя созданием природы, без опаски поглощая необычных форм яства, даже не разбираясь, что это, собственно, такое. Я вдруг почувствовала второе дыхание. Терять мне было нечего, я ощущала готовность к любым экспериментам и приключениям, отпустив все сдерживающие ограничения разума и впервые в жизни по-настоящему освободившись.

На вокзале Гоа мы оказались в полночь. Таксисты наперебой предлагали свои услуги в виде гибрида машины и велосипеда. Ольгита залезла в привезенный мной путеводитель и выбрала самый популярный среди туристов город — Анджуну. Мы нашли меньше всего пахнущего индуса и забрались в его транспорт. В его заверениях прибыть на место через полчаса никто не сомневался, но, как оказалось, напрасно. Через два часа мы все еще ехали среди темных лесов и безлюдной местности. Все попытки разглядеть на горизонте модный курорт ни к чему не привели. Слегка забеспокоившись о собственной безопасности, мы накинулись на водителя с допросом:

— Любезный, простите, мы скоро приедем?

— Э… я… ну… э… похоже, заблудились… темно… не понимать… где…

Даже на ломаном языке до нас дошла главная идея произошедшего!!!

— Но вы не волноваться… Дорогой, подскажи, в каком направлении Анджуна?

Водитель не скрывал раздражения от необходимости блуждать с очередными туристами среди ночи, вместо того чтобы преспокойно расслабляться на кровати. Но нас это волновало меньше всего!

Ольгита паниковала и пыталась взять ситуацию под свой контроль. Вероятно, она очень рассчитывала и на мою поддержку, но я уже была не в состоянии произнести ни одного слова. Напряжение последних дней вылилось в затянувшийся истерический смех, сдерживать который казалось невозможным. Я гоготала, как обкурившийся наркоман, что приводило Ольгу, осознающую, что делать все придется самой, в бешенство.

На Гоа в первые минуты мы столкнулись с очаровательными евреями (это уже неизлечимо). Они выгрузили нас из рикши, чуть не развалившейся под тяжестями девичьих чемоданов, и предложили вселиться к ним в дом, взяв на себя половину расходов. Домом оказался четырехкомнатный особняк на берегу океана с белоснежной террасой на крыше, мраморной ванной и гигантской кухней, напоминающей школьную мини-столовую. И все удовольствие — за 400 рублей в день с четверых! Домашние питомцы прилагались: Шула (активная ящерица, веселившаяся на потолке) и Шмулик (неподвижно висящий в углу паучок). Новоиспеченные соседи по комнатам Идан и Шай быстро нашли нам личный транспорт (здесь все передвигаются на скутерах) и научили им пользоваться в условиях правостороннего движения.

Утром — будильник в виде падающих на крышу кокосовых орехов, завтрак из шакшуки (израильское творение) и свежевыжатого сока. Пляжи, десятки достопримечательностей, транс-вечеринки, необычные люди, эмоциональный экстаз и невозможность вспомнить, что такое стресс.

И это все только начало…

Глава 12 Загадочное место Х

Неожиданное столкновение. Глухой удар и два скутера, отлетевшие на разные обочины дороги. Рядом тела водителей в неестественных позах: одно — в кювете, другое — на разделяющей дорогу полосе.

Моя третья авария за неделю… никак не могу привыкнуть смотреть при повороте направо, поэтому среди коренных жителей уже известна как ужасный водитель. Уверена, что на местном языке называлась «тупой блондинкой». В этот раз, как и в остальные, повреждения у всех минимальные: пара синяков и царапин. Помнится, после второго раза мои милые соседи-израильтяне так перепугались за мое здоровье, что грозились отобрать двухколесного монстра или минимум — навьючить мне на голову шлем для безопасности. Видимо, что-то в этом все-таки было.

— В таких юбках гоняют только русские девушки!

Слова исходили от сорокалетнего мужчины с папайей.

— Только русские мужчины разглядывают одежду вместо того, чтобы мчаться на выручку!

Все говорили, что русских на Гоа немерено, но мне почему-то встречались одни евреи. Поэтому сейчас родная речь производила странное впечатление.

Мужчиной оказался питерский бизнесмен, управляющий строительной компанией. У него были длинные спутанные волосы, мультяшный животик и тропическое одеяние (рубашка в ананасах) — практически копия Астерикса, только с именем Андрей. После трех месяцев индийского отдыха он позвонил домой сообщить, что на родину в ближайшее время возвращаться не собирается, и попросил друзей сдать его квартиру, чтобы на эти деньги продолжать безбедное существование в пальмовом раю.

Пугающая закономерность. Такие истории здесь стандартны. Сюда никто не приезжает меньше чем на три месяца. Потом индийский образ жизни затягивает, и трудно заставить себя отказаться от сказки, вернуться к суете и каменным оковам города. Сначала я удивлялась, почему все так загадочно улыбаются в ответ, узнав, что моя поездка продлится с четыре недели… Обычно с этих слов и начинается жизнь в новом измерении…

После нескольких минут разговора Андрей с удовольствием делился впечатлениями и планами:

— Я завтра собираюсь в особенное место. Там нет туристов, о нем вообще мало кто знает из непосвященных, но тем оно и хорошо, что индийский колорит стопроцентен. От компании не откажусь.

Я как раз хотела своими глазами увидеть шаманов, а если удастся, сломать свой скептицизм и увидеть новые горизонты. Значит, едем.

Дело было вечером. Мы приехали в город Гокарна в сопровождении питерского фрика. На улице было уже темно, и мы шли по берегу океана с очень маломощными фонариками, пытаясь найти именно тот куст, за которым должен был находиться наш домик. Так как это был городок не для праздных туристов, а для йогов, их учеников и прочих избранных, то условия, в которых нам предстояло жить ближайшие несколько дней, были скорее романтично-аскетические, нежели привычный после Гоа люкс. Здесь люди жили духовной жизнью, сводя все материальное до самого необходимого, и мне еще только предстояло узнать, что такое индийский минимализм. Нашим новым жилищем была глиняная мазанка с маленьким окошком, глиняной кроватью с циновкой в лучших традициях тибетских монахов и торчащей из потолка лампочкой, которая как раз не работала. Впечатления лились через край, а у меня с непривычки не в самой цензурной лексике. Ночь, отсутствие всякого света, два чемодана и две растерянных пары глаз. В этот момент дверь нашего домика приоткрывается и из образовавшейся щели появляется рука со свечой (видимо, реакция на чересчур эмоциональное заселение, которого там уже давно не слышали).

Когда свеча перешла к нам, спасительная рука так же неожиданно исчезла. Этой руке, а точнее — ее владельцу, суждено было стать моей путеводной звездой.

Более близкое знакомство с ним произошло уже утром. Он пробегал мимо меня с каким-то аппетитным блюдом в руках и, увидев любопытный взгляд в тарелку, сразу же пригласил присоединиться к своему завтраку. Я, уже пропитанная индийской атмосферой простоты и всеобщего единства, сразу же согласилась.

Это был высокий мужчина необычной внешности. У него были черные-черные глаза, но не зловеще-черные, а с теплой загадочной чернотой квадрата Малевича. Они светились редким спокойствием и какой-то гармонией с самим собой, которая сразу располагает и раскрепощает. Кроме того, они всегда улыбались, даже когда не двигались губы. А ведь глаза — это самый точный показатель внутреннего состояния души. Волос на голове не было, а на затылке задорно болталась маленькая косичка. Очень правильные черты лица. Звали его Георгом. Возраст непонятен, и хотя по дальнейшему нашему разговору у меня появились кое-какие догадки, назвать цифру вслух язык все равно не повернется, настолько этот возраст не вяжется с его спонтанностью, умением радоваться мелочам и абсолютной неразочарованностью в жизни.

Не успела я проглотить первый откусанный кусочек лакомства, как вдруг четко поняла, что нахожусь в это время, в этом месте и с этим человеком неспроста. Как будто все произошедшее со мной ранее имело цель свести именно с ним, как конечная точка длинного пути. Предчувствие не подвело. Георг был не случайным пассажиром, а нехватающим элементом, способным вернуть баланс на мой тонущий корабль.

Георг был уникален тем, что за свою жизнь сменил три рода занятий, в каждом достигнув небывалых высот. Георг с детства стал профессионально заниматься футболом, играл в юношеской сборной Германии. Во многом этот род деятельности и задал ритм его жизни: с детства он был в постоянных разъездах, часто жил в других странах по году, по два, когда по контракту его приглашали играть за зарубежные команды. К восемнадцати Георг уже объехал полмира, знал пять иностранных языков. Тогда он и почувствовал, что жизнь становится однообразной, и поступил в университет на журналиста. Естественно, рядовым журналистом он после этого не стал, а работал на одном из главных центральных каналов ведущим «Новостей», написал несколько книг, участвовал во множестве неожиданных проектов. Но любая профессия рано или поздно исчерпывала себя, и журналистика не стала исключением. Георг подался в кулинарию. Несколько лет он ездил работать учеником к самым умелым, на его взгляд, поварам. Конечно же, скоро и сам открыл ресторан, где фирменным знаком было смешение множества традиций разных стран в одно блюдо, находя неожиданные вкусовые сочетания. Проверено на себе. Когда светская суета надоела, Георг приехал жить в Индию. Здесь он купил мазанку с плоской крышей, чтобы разместить на ней кровать и спать под звездным небом, и полгода проводил в медитациях, прогулках, кулинарных экспериментах (уже для самого себя) и в общении с заезжими экземплярами. Когда начинался сезон дождей, он выбирал любую интересующую страну и опять на какое-то время возвращался в цивилизацию.

Наши разговоры не содержали особого смыла, времени вдвоем мы проводили немного, но я сразу почувствовала, что в мозгу что-то щелкнуло, что-то перевернулось, заблокированный ранее коридор открылся, как будто кто-то резко сдернул пелену с окружающей действительности. Георг поразил меня тем, что в существующих рамках и догмах социума не боялся каждый раз начинать жизнь с чистого листа. Не каждый способен после определенных достижений в одном не побояться все бросить и спуститься с вершины к нулю другого дела. К тому же он достиг гармонии в отказе от беспрерывного денежного потока, от привычных рельсов материализма. Откровением стал факт состояния вне категорий: Георга нельзя назвать аскетом или жертвой цивилизации, он периодически существует то там, то здесь, но с единой идеологией для обеих сред.

Может, в этом и заключается истина наполнения жизни смыслом, а не в нелепом следовании сложившимся устоям, как это происходило со мной все эти годы?.. Вырваться из череды однообразных будней и раскрасить жизнь красками можно копанием внутри, экспериментами, легкостью и гибкостью ума. А я всегда боялась изменений, ценила надежность выше новых неизведанных горизонтов, поэтому и замыкалась в круге предсказуемости…

Утро началось в восемь. Здесь царила такая атмосфера, такой чистый морской воздух, что достаточно было четырех часов для сна и бодрости. Я выбралась из нашей мазанки и с удовольствием заново родившегося человека воспринимала все вокруг. В свете индийского солнца мир казался прекрасным. Душ с холодной водой из бочки и маленьким ковшиком казался верхом совершенства. Я настолько чувствовала себя частью природы, что комфортабельная ванна выглядела кощунством. Завтрак на берегу под шум волн. Я забралась в разноцветный гамак прибрежного кафе в ожидании фруктового салата в йогурте, свежевыжатого сока из киви и земляники и овощного омлета.

Георг уже вовсю бодрствовал: расположился на песке с закрытыми глазами и медитировал. Когда процедура была закончена, он решил составить мне компанию.

— Не возражаешь, если я возьму твою руку?

Конечно, я не возражала. Про шаманские штучки я была наслышана, но относилась ко всему весьма скептически.

Моя рука оказалась между ладонями Георга без лишних касаний, и что-то случилось. Я чувствовала теплоту и еле заметную боль, а он смотрел на меня и улыбался.

Впервые мистика (к этому относилось все за гранью понятного) материализовалась. Как мне было объяснено позже, Георг разговаривал со мной через энергетику.

В какой-то момент его лицо изменилось, к своему ужасу и удивлению, я поняла, что теперь он все знает…

Георг что-то говорил, расковыривал, как доктор, мои старые душевные травмы, а я не могла сдержать слезы от точечных ударов, и они лились по щекам. Вещи, которые ни с кем никогда не обсуждались, сейчас вытаскивал незнакомый мне человек, возвращал к ним мое внимание, тем самым освобождая от накопившейся тяжести.

Потом он дал мне время прийти в себя, и я молча поедала завтрак, прокручивая в голове, что только что произошло.

Следующий этап был намного веселее. Георг положил мне на ладонь гладкий фиолетовый камень и принялся декламировать мои сексуальные предпочтения: любимые позы, фантазии, детали. Сомнений не осталось. Это не те вещи, которые можно угадать общими фразами: либо знаешь, либо нет, и он знал. Чтение мыслей? Проникновение в мозг? Как бы это ни называлось, это было реальностью, оспаривать которую бессмысленно…

Два месяца пролетели как неделя. Зашкаливающая концентрация удивительнейших людей, ощущение полной свободы от денег (здесь потребность в них минимальна), дикая природа и мысли. Странно, что понадобилось уехать подальше от прошлой жизни, чтобы все в ней встало на свои места.

Индусы удивляли своей простотой и детским восприятием действительности. Они всегда говорили все, что думают, лица всегда выражали эмоции. Когда мы загорали на пляже, мужчины становились напротив и фотографировались на нашем фоне, некоторые заходили в воду и без тени смущения занимались онанизмом: рамки общественных норм здесь никогда не подавляли животных инстинктов. Жизнь воспринималась в одной плоскости.

Это был мой последний день на далекой, но почему-то родной земле. Здесь я не чувствовала себя как дома, но чувствовала себя собой. Через мгновение начинался закат. В такие минуты индусские семьи собирались у побережья наблюдать, как стремительно раскаленное солнце опускается с неба в воду на счет «восемь». Зрелище действительно завораживающее. Расположившись на каменистой скале, возвышающейся над океаном, я набрала в легкие воздух, подняла руки вверх и закричала слова песни Tokio, совсем недавно ставшие мне такими понятными под утопающее солнце в зрачках.

Я улетаю дальше с закрытыми глазами,

Ничто меня, как прежде, уже не беспокоит

Я поменяю взгляды на всех тех,

кто играет,

В конце концов не смертью,

а тем, что помогает…

«Я иду навстречу солнцу,

Я дышу порывом ветра,

В голове одни вопросы

И ни одного ответа,

Наконец все изменилось,

Разделилось до и после

Я ловлю себя на мысли…

Впереди темно и страшно,

Я сильней своей тревоги.

Я смогу. Я выну сердце,

Чтобы осветить дороги…

Мне больше не упасть, я хочу

попасть наверх…

Одна Индия, наверное, не для меня: невозможно есть всегда один десерт, тогда надоедает и он. Но вырываться к простоте и первозданности необходимо, чтобы лучше чувствовать жизнь и не превратиться в зомби среди городской суеты.

Два месяца настоящего счастья, безмятежности, гармонии. Я пыталась вспомнить хоть одну проблему, которая бы мешала этим чувствам в Москве, но все они выглядели жалко и глупо.

Самолет плавно приближался к посадочной полосе. Воздух уплотнялся, и при всем просторе становилось тесно. Огни аэропорта приветствовали.

Я возвращалась в другую реальность, где миром правят страницы журналов, бесчисленные рекламные ролики и баннеры в сети. Где люди не делятся на плохих и хороших, а различаются по категориям Неrmes, Diesel или Mango. Где создан культ погони за мобильными телефонами Vertu, дорогими машинами, актуальной одеждой. Где музыке, книгам и фильмам уделяется внимание не ради удовольствия, а ради моды. Где можно взобраться на самую вершину пьедестала общественного представления и остаться несчастным и потерянным. Где природа обессилела что-то изменить. Где принимают только человеческие пороки и правят алчность, лицемерие и эгоизм.

Да, физически я все еще больна, но за эти месяцы мне удалось излечиться от болезни куда опаснее СПИДа, от той, которой здесь болеют миллионы, даже не догадываясь об этом, не догадываясь о смерти при жизни.

И я согласна умереть, если для меня это стало единственным выходом начать жить.

Я дома, я вернулась.

Но этот город мне уже совсем чужой и холодный.

Я села на чемодан и заплакала.

Эпилог Год спустя

9 часов вечера. Передо мной на столе пропуск в новую жизнь и один час, чтобы решить, воспользоваться им или подавить ненужные вопросы и оставить все как есть. Самый банальный жизненный вопрос: решиться на поступок или сделать вид, что ничего не происходит, сделать как все? В желании оттянуть момент принятия решения как можно дольше смотрю по сторонам. Большая круглая кровать с водяным матрасом, с вымощенной к ней на паркете, тропинкой из булыжников. Рядом лохматый и абсолютно не вписывающийся в интерьер папоротник, имитирующий буйную растительность амазонских лесов. Стеклянный потолок, который, видимо, забыли помыть. Все-таки не хватает в мегаполисе лесной романтики, и я всегда, сама того не подразумевая, пыталась создать иллюзию острова вдали от суеты, засыпая под плеск воды под блеклыми городскими звездами.

Бывает же такое! Еще сегодня утром было все как обычно. Проснулась в восемь. Как умывалась и принимала душ, не помню, в такие моменты я обычно еще сплю. Дальше белый свитер, брюки, чудом оставшаяся чистой пара носков, черное пальто — стандартный набор жертвы дизайнерского представления об идеальном. Легкий завтрак под классическую музыку: так мое утро начиналось с детских воспоминаний. В доме моей мамы день начинался со звуков успокаивающих мелодий. Она неспешно поливала цветы, я попивала кофе, вглядываясь в происходящее за окном. Царила атмосфера спокойствия, любви и уюта.

Пятиминутная прогулка до офиса, чтобы все проконтролировать и раздать ценные указания. Все как всегда, как вчера, как позавчера, как неделю назад. Хотя я отношусь к редкому типу людей, любящих умиротворяющее спокойствие монотонных будней, их особый шарм предпочитаю ценить на расстоянии. Правда, сегодня мне был обещан сюрприз. Я получила приглашение на обед от Костика по случаю его прилета из Непала, куда он решил съездить под впечатлением от моих восторженных рассказов об индийском колорите. От этой встречи я ждала массу эмоций, загорелую кожу и лицо, улыбающееся во все 32 зуба. Обещание сюрприза насторожило. Хотя отсутствие их количества оставляло надежду на качество.

В два часа дня я, как сама «Мисс Пунктуальность», уже стояла у его двери с бутылкой «Хеннесси» и пакетом мандаринов в руках. Костик, как всегда, был в своем репертуаре: на обед он приготовил свинину с побегами бамбука, запеченную в страусином яйце. Он казался очень чем-то воодушевленным, и какая-то торжественность проглядывала в каждом его жесте. Мне знакомо это состояние возбуждения. Сразу вспомнилась собственная поездка в Индию и как сложно отойти от дзен-состояния после месяца в атмосфере необъяснимой свободы и счастья. Пока я заполняла дыру в желудке и гипнотизировала его глазами, Костик оживленно тараторил про чудеса, длинноволосых монахов, просветление и так далее. И когда я совсем уже расслабилась, он вдруг протянул мне конверт. Серьезный взгляд подтверждал мои опасения, что там отнюдь не билеты в казино.

— Только там я до конца смог понять, что ты имела в виду. Тогда мне казалось все слегка преувеличенным, идеализированным, с явной долей максимализма. Но ты ведь сама понимаешь: пока не знаешь, с чем сравнить, сравнить невозможно. А теперь я точно знаю, чего можно лишиться, побоявшись попробовать.

Мою бровь слегка перекосило. Я все еще не могла понять, что он имел в виду и что, собственно, происходит.

— Помнишь твои слова про переоценку ценностей, что общество уводит от по-настоящему важного, что нужно что-то изменить, какой-то толчок, который помог бы решиться на шаг. Я — твой толчок. А это твой билет в один конец.

Дело в том, что, когда я приехала из Индии год назад, я действительно многое переосмыслила. Было время над многим задуматься, а задумываться над чем-то вообще опасно для собственного спокойствия. Именно на Костика тогда выливался поток моих рассуждений, сомнений, поисков. В Индию я сбежала от отчаяния, от ежедневной серости и ощущения пустоты, а может, именно там поняла, что до этого момента жила в серости и пустоте. Как бы там ни было, один месяц путешествия был равноценен году в цивилизации. Я поняла, что яркостью жизни и наслаждением для меня являются совсем не те вещи, которые привыкла считать таковыми, которые общество научило меня таковыми считать. Раньше, рассказывая кому-нибудь о себе и своей жизни, я сама удивлялась, как все звучало складно и празднично, несмотря на ощущение легкой внутренней опустошенности. При рассказе о моей карьере только фанфар в кустах не хватало и откуда ни возьмись появившегося президента со словами: «Так выпьем же за Лану!» И хотя внутренние ощущения всегда подсказывали, что что-то это все не то, отсутствие альтернативы заставляло отмахиваться от лезущих в голову мыслей. А в Индии неожиданно для самой себя меня вдруг накрыло ощущением полной гармонии с собой и всем окружающим, и я поняла, что проблема была в невозможности видеть настоящее за мишурой материализма, то настоящее, которое на расстоянии оказалось таким очевидным и четким. Вернулась я с намерением кардинально изменить свою жизнь, и хотя умственное понимание уже пришло, не хватало какого-то толчка, который позволил бы окончательно созреть для серьезного шага. Чем больше я ждала, тем больше сглаживалась моя решительность, тем сильнее стирались индийские представления, забывались ощущения. Я знала об этой вероятности, ведь невозможно существовать в обществе, не принимая его правил. И я опять начинала задумываться, как бы эффектнее одеться, что бы еще прикупить, подсаживалась в бесконечно крутящееся колесо светскости, а в сознании все глубже запрятывалась истина.

И вот Костик сидит передо мной со своим, Господи ты Боже мой, толчком, билетом и предлагает все бросить и уехать жить в Индию.

Такой вот герой, решившийся на отчаянное спасение цивилизации.

— Самолет в одиннадцать. — Он сует мне билет в карман и выталкивает за дверь.

Я бреду домой, негодуя на его абсурдность. «Вот щас только яблоко доем и поеду жить в Индию. Блин. Мы же не на съемках дешевой мелодрамы! А я не наивная двадцатилетняя барышня!»

И вот я сижу за столом и смотрю на лежащий передо мной билет. Да, наивная, и, наверное, двадцатилетняя, только я все уже давно решила, еще год назад, и только боялась себе в этом признаться.

— Здравствуйте, девушка! Будьте добры такси до аэропорта.

— Давид, привет! Наши планы меняются! Мы летим в Индию, встречаемся в Шереметьево через час!

Куртка, кошелек с документами и билетом, и я бодрой походкой выхожу из квартиры, как будто не замечая увесистый чемодан в коридоре, собранный по приходе. Теперь я по-настоящему свободна. И пусть крыльев за спиной у меня пока еще нет, зато есть как минимум белое перышко где-то в волосах…

А этот город оставьте себе. Дарю. Без-воз-мезд-но. С его пластмассовыми куклами, душевными банкротами, ворами в костюмах, прикидывающимися бизнесменами, бомжами, психами всех мастей, извращенцами, распутниками и распутницами, загребущими руками людей и их потребительски-бешено горящими глазами. Еще раз загляните сегодня в магазин и купите себе что-нибудь в честь меня. В честь счастья и гармонии, которые так далеки от вас и психоза вашего большого города…

Content

Светлана Вебер
LoveLess. Повесть о ненастоящей женщине

Предисловие

Глава 1 Будни платья от Versace, или Что делать, когда сбылись все мечты?

Глава 2 Голландский фотограф

Глава 3 Встреча с мужчиной Х!

Глава 4 Работа…

Глава 5 Мечтающие о богатстве

Глава 6 Мечтающие о любви

Глава 7 Когда по-французски любят не тебя…

Глава 8 Welcome to Кащенко

Глава 9 Кризис жанра,

Глава 10 День Х

Глава 11 Manolo на шлепки, или Индийская реальность против мишуры

Глава 12 Загадочное место Х

Эпилог Год спустя