Наталья Андреева

Попробуйте позвонить позднее

Абонент не отвечает…

— Малыш, мне надо уехать на пару дней.

— Куда? — безразлично спросила она, стоя спиной к мужу у кухонной плиты.

— В командировку.

— А… — И она ловко перевернула мясо.

— Ты будешь скучать?

— Ну конечно! Тебе бифштекс с кровью или просто хорошо прожаренный?

— Мне все равно.

— Нет, ты должен сказать мне: как пожарить мясо?

— Неужели это так важно?

— Ну конечно!

— А моя командировка тебя не волнует?

— Волнует, конечно. — Она улыбнулась. — Но ведь это же не в первый раз. Ты постоянно куда-то уезжаешь. На день, на два, бывает, что на неделю. Я привыкла. Разумеется, я буду скучать. Мы будем скучать. Я и Бельчонок. Но ведь все будет хорошо?

— Да, конечно. Все будет хорошо.

— Так как пожарить мясо?

— С кровью.

— А раньше ты любил хорошо прожаренный бифштекс!

— Инна…

— Что?

— Посмотри же на меня, наконец!

— Погоди. Если ты хочешь мясо с кровью…

— Я хочу, чтобы ты на меня посмотрела. Хочу увидеть твои глаза.

Она аккуратно положила на разделочный столик тефлоновую лопаточку и с улыбкой повернулась к мужу:

— Дорогой, что случилось?

«Папа, мама, я — счастливая семья». «Дорогой», «дорогая», хорошая трехкомнатная квартира в престижном районе Москвы, просторный загородный дом, престижная иномарка, элитная гимназия, в которой учится их единственная дочь, по будням у нее фитнес, у него теннис, по выходным у обоих боулинг, оба не прочь покататься на горных лыжах… Она, разумеется, не работает. Потому что у нее ребенок, фитнес и горные лыжи. Отпуск у него разбит на части: неделя в Швейцарии, десять дней на море, Новый год за границей — в Лапландии или Таллине, а может, и на островах, на берегу океана, смотря по обстоятельствам. Деньги есть. Сколько? Об этом не принято спрашивать. Откуда? Он работает.

О таких и снимают рекламные ролики. Двое взрослых и ребенок, «мама, папа я — счастливая семья», стройные, загорелые, белозубые, ясноглазые, без жилищных и материальных проблем, и все это благодаря зубной пасте, йогурту или крему, которые они пьют-едят-мажут. Они из другой жизни. Они — инопланетяне. Когда они выходят из своей престижной иномарки, стройные, загорелые, белозубые, ясноглазые, чтобы пополнить запасы волшебного йогурта или крема, кажется, что это мираж. Минута-другая — и они исчезают за стеклянными дверями супермаркета. Хочется пойти следом и подсмотреть: а что они кладут в корзину для покупок? Что надо выпить-съесть-намазать, чтобы выглядеть также? И быть такими же счастливыми? Стройными, загорелыми, белозубыми, ясноглазыми? А как же хочется-то! Господи-и-и, как хочется!

Поэтому и:

— Дорогой, что случилось?

Ничего не должно случиться. Потому что он работает. Он — идеал мужчины. Не пьет, не курит, занимается спортом, любит жену и дочь. Кажется, что так не бывает, что это из другой жизни. Что такие мужчины вымерли, как мамонты, в ледниковый период женской эмансипации, уступив все права, какие только есть. Право на труд, право занимать руководящие должности, право водить машину и право материться. Потому что тот, кто работает от зари до зари, занимает руководящие должности и водит машину, не всегда в состоянии справиться со своими эмоциями. Порой надо выражаться коротко и ясно, потому что решения принимаются мгновенно. И надо, чтобы тебя поняли. Мгновенно. Это не люди изменились, это жизнь изменилась. Они же просто экономят силы и время.

Она не такая. Не матерится. Из спиртных напитков только сухое вино, не больше двух бокалов, не чаще двух раз в неделю. Даже не курит. Речь у нее плавная и неторопливая. Она — воплощенная женственность. Блондинка с голубыми глазами. Она не работает и не водит машину. Хотя могла бы. У нее есть водительские права, а одно время было и желание. Но он ее от всего оберегает. Они женаты четырнадцать лет. И вот:

— Дорогой, что случилось?

— Ничего. Ровным счетом ничего.

— Тогда почему такой тон?

— Я просто соскучился.

— Ах, соскучился! — Она лукаво улыбается. — Погоди, Бельчонок уснет…

И вновь поворачивается к плите. Ей надо накормить мужа, который пришел с работы. Это ее долг, и она справляется с этим отлично. Квартиру убирает домработница, которая приходит дважды в неделю, она же гладит постельное белье — обязанность, которую большинство женщин, а особенно работающих, ненавидят. Но ребенком Инна занимается сама. И готовит тоже сама. Ей нравится подолгу выбирать продукты на рынке и в магазине, нравится возиться на кухне, варить, тушить, поджаривать, взбивать…

Он понимает, что изменить ничего нельзя. Он сам сделал ее такой за четырнадцать лет совместной жизни. Сделал все, что мог, никто не смог бы сделать для нее больше. И меньше. Потому что она абсолютно не самостоятельна. Она — его тень. У нее его фамилия, его ребенок, его квартира и его кредитная карта, которой оплачиваются покупки и услуги. Он сам снимает показания со счетчиков электроэнергии, горячей и холодной воды, сам рассчитывается с консьержкой, домработницей и сторожем, который присматривает за их загородным домом. Сам вносит плату за обучение дочери. И часто спрашивает в шутку любимую жену:

— Что будет, если со мной вдруг что-нибудь случится? Сколько дней ты сможешь прожить? Пока в холодильнике не кончатся продукты?

— Не преувеличивай, дорогой, — она надувает пухлые губки, похожие на лепестки розы, — в магазин за продуктами хожу я.

— Это твоя единственная обязанность. Не считая обязанностей по дому. Месяц без меня продержишься?

— Меся-а-ац… — тянет она. Ей все это кажется забавной игрой. Игрой под названием «Что будет, если его не будет?». — Какой ты смешной! Господи, что может случиться за месяц?

— Ничего, кроме того, что ты узнаешь наконец, как зовут консьержку и где оплачивают счета за квартиру. Во сколько обходится содержание загородного дома, у кого можно занять денег…

— Занять? Господи, какой ты смешной! У меня же твоя кредитная карта!

— Да, с таким спасательным жилетом можно долго держаться на плаву. Но ведь всякое может случиться. А что ты будешь делать без кредитной карты?

— Что я буду делать без… Господи, какой ты смешной!

— Инна, ты абсолютно несамостоятельна.

— Ты меня разлюбил?

— Ну при чем здесь это?

— Как при чем? Если тебя во мне что-то не устраивает, так и скажи. Что именно? Я поговорю с мастером по маникюру, со своим косметологом, с тренером по фитнесу.

— Ну при чем здесь это?

— Как при чем?

— Мы с тобой говорим на разных языках. Я хочу, чтобы ты стала самостоятельной. Чтобы ты научилась разговаривать с людьми. Ведь ты даже не можешь позвонить в ЖЭК и вызвать сантехника, когда ломается кран! Ты звонишь мне.

— Я не понимаю… Ведь ты сам говорил, что все бытовые проблемы должны решаться через тебя, потому что ты — ответственный квартиросъемщик.

— Всякое может случиться. Я за тебя боюсь. За вас с Бельчонком.

— У тебя проблемы на работе?

— Работы без проблем не бывает.

— Морозов что-нибудь придумает.

Еще одна ключевая фраза. Их несколько. На все случаи жизни. Фразы-заклинания. Если в семейный очаг супругов Козловых вдруг заползет змея. Едва она поднимет голову, ей тут же говорят ключевую фразу. Самая популярная: «Все будет хорошо». Годится на все случаи жизни и повторяется особенно часто. Если же речь идет о деньгах, есть другая ключевая фраза: «Морозов что-нибудь придумает».

Морозов — это друг мужа. Президент банка. Вот уже десять лет. И муж при нем. При друге и Президенте банка. Вице-президент. Доверенное лицом. Банки меняются, должности друзей — нет. Они дружат с первого курса института, Олег Морозов и Вениамин Козлов. Познакомились у дверей приемной комиссии, когда сдавали физику устно. Сначала вошел Морозов, потом Козлов. Первый получить «пять», второй «четыре». Поступили оба. Так они и идут по жизни, шаг в шаг, след в след. Первым Морозов, вторым Козлов. Обоих это устраивает. Один — мозг, голова Дела, другой — его руки и ноги, потому что приходится побегать. Один — генератор идей, другой — исполнитель. Первый без второго не может, как и второй без первого. Но всем понятно, что главное в Деле — это мозг. Поэтому все связи у Морозова. Козлов же получает четкие инструкции и документы, которые надо отвезти туда-то, и туда-то. С кем встретиться, о чем переговорить. Кому что передать, на словах и в конверте.

Ей всегда говорили, что жена вице-президента банка могла бы позволить себе гораздо больше. В смысле украшений и развлечений. Да и вообще. Это вообще ее пугает. У них с мужем любовь. Настоящая. У нее и так все есть. А банк у Морозова небольшой. И каждый раз — разный. Она в суть этого не вникает. Мозги у нее не так устроены. Не технические. Финансовые схемы друзей ей непонятны, как непонятен и сам Олег Морозов. Она его откровенно боится.

Семьями они не дружат, Морозовы и Козловы. Почему? Она дружна с первой женой Президента, Лидой. У них двое детей, мальчик и девочка, старшему уже тринадцать. Но после Лиды у Морозова было еще четыре жены. Это его принцип: менять жену так же, как и машину, по истечении гарантийного срока. С Лидой они прожили семь лет, Морозов сказал, что больше детей не хочет. А жен хочет. Молодых и красивых. Много. После чего тут же развелся.

Сейчас у него — Пятая. Он так и зовет ее: моя Пятая. Или Дюшкой. Пятая, или Дюшка — настоящая красавица, и имя у нее редкое, красивое: Евдокия. Но Морозов зовет ее, как какую-нибудь свиноматку или корову — Дюшкой. У Президента своеобразное чувство юмора. Поскольку жена вице-президента дружит с Лидой, которую знает еще по институту, то она не дружит со всеми остальными. Кто знает, сколько их еще будет у Морозова? Пятых, Шестых, Юбилейных? До какого числа он собирается дойти? Что ж, со всеми дружить? Они очень разные люди, Морозов и Козлов. Один предан жене и семье, пока смерть не разлучит, другой предпочитает девушек модельной внешности и ненадолго. Один мягкий, добрый, хозяйственный. Другой резкий, стремительный, волевой. И откровенно грубый. Поэтому с Олегом Морозовым все общаются только через его зама, Вениамина Козлова. Тот умеет сгладить ситуацию, обнадежить, утешить, подбодрить… Вениамин Козлов — великий переговорщик. Частенько он повторяет с улыбкой: «Я не кошка, я лучше. Она всегда падает на четыре лапы, а у меня лапы везде: и на боку, и на спине, даже на голове — и там лапы».

Но ключевая фраза все равно: «Морозов что-нибудь придумает». Потому что у очередного возглавляемого им банка то и дело отбирают лицензию. Ситуация настолько типичная, что к ней давно уже все привыкли. Даже она, трусиха и плакса. Как говорит муж, «рабочий момент». Был «Скетч-Банк», «Сокс-Банк», потом «Траузер-Банк», теперь «Бикини». «Бикини-Банк».

— Почему такое странное название, Веник?

Это у них еще со студенческих времен. Она — Белая Мышка, он — Веник. Ласковые прозвища.

— А предыдущие названия не казались тебе странными?

— Не-е-т.

— Эх ты! Учиться тебе надо, малыш. Впрочем, когда тебе учиться? Ты же у нас страшно занята.

В его голосе ирония, но с ласковой улыбкой. Веник ее любит и прощает маленькие слабости. Она и в самом деле ужасно занята. Дашу отвести в гимназию, пройтись по магазинам, у обоих сеанс в бассейне, у девочки — под чутким руководством тренера, у нее — свободное плавание, три раза в неделю. Салон красоты, стрижка, укладка, маникюр, педикюр, солярий, маска для лица, массаж, горячие обертывание с водорослями, после чего контрастный душ… Для кожи, для волос, для ногтей… И так каждый месяц, сеансы пропускать нельзя, иначе запустишь. Запустишь что? Она не знает, она вообще об этом не думает, но пропускать нельзя. Английский для Даши, индивидуально. Пропускать нельзя. Девочке надо развиваться. Говорят, она хорошо рисует. Так может, вместо плавания художественная школа? Боже, сколько проблем! Надо посоветоваться с мужем.

— А надолго ты уезжаешь?

— Я же сказал: на два дня.

— А куда?

— В Саратов. Мы открываем новый филиал.

— В Саратове?

— Тебя это удивляет?

— Нет.

— Может, поговорим об этом?

— Ты же знаешь, дорогой, я никогда не говорю о твоей работе. Мы так условились.

Третья ключевая фраза: «Я никогда не говорю о твоей работе». «Морозов что-нибудь придумает». «Все будет хорошо». Это уже связка. Три ключевые фразы, глядишь, и жизнь наладилась.

— Сегодня двадцать второе.

— Да, двадцать второе мая. У Бельчонка скоро выпускной.

— Выпускной?

— Ну да! Ты забыл, что единственный ребенок оканчивает начальную школу? — Она укоризненно покачала головой. — Веник, как ты мог!

— Но мне всегда казалось, что выпускной в десятом.

— Сейчас одиннадцатилетка. — Она улыбается.

— Да, я немного отстал от жизни. Скажи, а для Бельчонка это важно?

— Ну, конечно! Мы арендуем пароход.

— Как-как?

— Пароход, — невозмутимо ответила она. — Поплывем по Москве-реке, будем праздновать. Веселиться. Родители будут пить шампанское, дети — тоже шампанское. Только детское. — Она хихикнула. — И все мы будем объедаться пирожными. Сначала мы хотели пойти в ресторан, устроить детский праздник, но потом кто-то предложил пароход. И мы подумали, что это гораздо романтичнее. Да и свежий воздух детям полезнее. Лишь бы дождя не было.

— Быть может, ты ее позовешь? — тихо спросил он.

— Кого? Бельчонка? Она уроки делает.

— Инна, это ненадолго.

— Ну, хорошо.

Она улыбнулась и поднялась, чтобы позвать дочь. Муж хочет видеть ребенка. Когда он уходит на работу, Бельчонок еще спит, ее первая утренняя улыбка достается маме. Папа завтра уезжает в командировку, он хочет попрощаться. Это ненадолго, всего на пару дней, но они — дружная счастливая семья. Они же и дня друг без друга прожить не могут.

— Даша, тебя зовет папа.

— Ма-а! Я уроки делаю!

— Это не займет много времени.

— Ну, ма-а! Ты же знаешь, сколько нам задают!

— Даша! — ни тоном выше, на ребенка кричать нельзя. Строго, но мягко.

— Вот пристали!

Даша надула губки, но поднялась. Демонстративно захлопнула учебник, отпихнула груду тетрадей. Очаровательная девочка, как две капли воды похожая на маму. Но немного капризная. Протопав на кухню, она послушно подставила папе лобик. А губки, похожие на лепестки розы, оставались надутыми.

— Как дела, Бельчонок?

— Нормально.

— А в школе?

— Я же говорю: нормально.

— Что сегодня получила?

— У нас была годовая контрольная по математике. Я получила «пять»!

— Ай, умница!

— Я могу идти?

— Да, конечно.

— Им очень много задают в школе, — виновато сказала она, когда дочь ушла. — Контрольные работы за четверть и за год.

— Я все понимаю.

Он невольно вздохнул. Вот так всегда: пашешь, пашешь на них, а вместо благодарности… Но тут же взял себя в руки. Надо быть объективным. Ребенок устал, у него годовые контрольные работы, одна за другой. «Пять» по математике, чего ж тебе еще надо? И в лобик поцеловал.

— Инна, счета за квартиру надо оплатить до двадцать пятого.

— Зачем ты мне об этом говоришь?

— Потому что я уезжаю.

— Но ты же сказал, что уезжаешь на два дня. Сегодня только двадцать второе.

— Обычно я делаю это раньше, оплачиваю счета, но в мае не успел. У меня было много работы.

— У вас что, опять отбирают лицензию? — спросила она беспечно.

— Это рабочий момент.

— Ах, рабочий момент…

— У тебя есть какие-нибудь вопросы?

— Дорогой, я не понимаю.

— Ты знаешь, где лежат документы? Паспорта, документы на квартиру, на дом?

— Ну, конечно, знаю! В спальне, в сейфе.

— Код замка — год, в который мы поженились. Четыре цифры. Надеюсь, ты их помнишь.

— Дорогой, зачем ты мне об этом говоришь?

— На всякий случай. Это — рабочий момент. Я еду на машине, один. При мне будут деньги и документы.

— Ты хочешь сказать, что тебя могут ограбить? — с улыбкой спросила она.

С улыбкой, потому что муж — каменная стена. А изнутри еще и с подогревом. Стена окружает ее кольцом. Ей так удобно засыпать у него на плече, вдыхая запах его волос и кожи, чувствуя тепло его большого сильного тела. Она не допускает и мысли о том, что с ним что-нибудь может случиться. Ведь он такой большой и сильный. С ним не страшно.

— Жизнь — штука сложная и абсолютно непредсказуемая. Недаром в народе говорят: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся». Всякое может случиться. Четырнадцать лет я оберегал тебя от всего. Быть может, напрасно. Но как случилось, так случилось.

— Веник! Что это с тобой? Ты что со мной прощаешься? Давай-ка сменим тему. Скажи лучше, куда мы поедем летом отдыхать?

— А куда ты хочешь?

Мечтать о том, куда бы они еще поехали отдыхать, — их любимое занятие. Искать желания. Люди, у которых все есть, занимаются этим охотно и часто. И соответственно часто разочаровываются. Супруги Козловы, казалось, побывали везде. Начали с Турции и Египта, потом была Европа, острова, затерянные в океане, экзотические туры с особенно острыми ощущениями, Австралия… Человек, который прошел «огонь и воду» частного бизнеса, заработав кучу денег, заработал и право на отдых. Право, которым он пользуется охотно, жаль только, что земной шар такой маленький и вращается недостаточно быстро.

Инна Козлова пальчиком с длинным блестящим ногтем вращала глобус и играла уже в другую игру: «Куда бы я хотела поехать летом?»

— А Бельчонка возьмем с собой?

— Смотря куда мы поедем.

— В крайнем случае, с ней побудет моя мама… А когда у тебя отпуск?

— Летом.

— Я знаю, что летом. А когда?

…Их ночи любви давно уже были наполнены не страстью, а нежностью. Как путешествие по материкам, открытым много лет тому назад, приятное и комфортное, хотя и без особо острых ощущений. Быть может, где-то есть еще затерянные острова, те, что он или она оставили без внимания, но пути к ним надежно спрятаны. Зачем менять что-то, если жизнь удалась? У него никогда не было любовницы, она это знала. У нее никогда не было любовника, он это знал. Их брак держался на доверии, а не на страхе. Она знала, что лучше него никого нет. Он догадывался, что бывает и по-другому, но уверил себя в том, что бывает хуже, чем у них, не лучше. Его жена — красивая холеная женщина, которая каждую неделю по многу часов проводит в салоне красоты. И любовь с ней может быть только на шелковых простынях, в спальне, обставленной дорогой импортной мебелью, и в конце с непременным поцелуем и словами:

— Я тебя люблю.

Как благодарность за то удовольствие, которое она ему доставила.

— Я тоже тебя люблю.

Короткий вздох, счастливая улыбка, и вот уже она спит, свернувшись калачиком, а светлые волосы касаются его плеча.

Он прислушался: дыхание жены было ровным. Спит, и спит крепко. Он отстранился, стараясь ее не потревожить. Она потянулась было за ним — теплое надежное плечо ускользало, но сон оказался сильнее. Она поворочалась какое-то время, но уснула одна, без него. Он тихо поднялся и вышел в коридор. Дошел до спальни дочери и приоткрыл дверь, стараясь, чтобы она не скрипнула. Бельчонок тоже крепко спала. Постоял какое-то время на пороге, глядя на дочь, потом так же осторожно закрыл дверь и пошел на кухню.

И тут он сделал то, чего не делал никогда. Из глубины кухонного шкафа достал пачку сигарет. Он не помнил, как давно она уже там лежит, помнил только, что в ней осталась одна-единственная сигарета. Когда-то на этой самой кухне они с Морозовым обсуждали проект, который должен был обоих сделать людьми не просто богатыми, а очень богатыми. Морозов говорил, и говорил много. Практически говорил он один. И беспрестанно курил. Он курил одну сигарету за другой, опустошил одну пачку, потом открыл вторую. И только когда в этой второй пачке осталась одна-единственная сигарета, они, наконец, разошлись. Светало.

С тех пор прошли годы. Квартиру он так и не поменял, это была хорошая, большая квартира, и Инна к ней привыкла. Зато построил загородный дом. И это все. А вот Морозов действительно стал человеком не просто богатым, а очень богатым. В глубине души Вениамин Козлов понимал, что по отношению к нему допущена несправедливость. Что его, как это говорится, слегка кинули. Он мог бы иметь больше и должен был иметь больше. Но все связи в руках у Морозова. И сделать ничего нельзя. Или можно?

Он достал из пачки ту самую сигарету. Единственную. Которую когда-то оставил ему лучший друг Морозов. А он ее почему-то не выбросил, а спрятал. Поискал глазами, где бы раздобыть огня. Плита была электрической, ни он, ни жена не курили. Вениамин Козлов чертыхнулся и полез по шкафам. Его руки дрожали от нетерпения. Он сам не понимал, что делает, но желание закурить было настолько сильным, что справиться с ним он не мог, а потому перетряхнул все, пока наконец не нашел именинные свечки. В десятый свой день рождения Бельчонок задула их, загадав желание, торт съели, а свечки жена спрятала. Она собирала все, что связано с дочерью: пинетки, выпавший молочный зуб, прядь золотых волос, первый рисунок, дневник с первыми отметками… Инна была хорошей матерью. Быть может, даже слишком хорошей, потому что дочь избалована. Подумав об этом, он укрепился в своем решении.

Рядом со свечками лежала зажигалка. Закурив в первый раз в жизни, он почувствовал себя странно. Ему было тридцать девять лет, он всегда говорил лишь то, что от него хотели услышать, и делал то, что от него ожидали. Он считался человеком надежным, уравновешенным и полностью предсказуемым. Начиная с этой первой сигареты, все, что он собирался сделать, не поддавалось логическому объяснению. Быть может, это кризис среднего возраста? Тем не менее, закурив, он почувствовал острое наслаждение. Подумал, что надо что-то менять. Не жену, не работу — нет. Надо в корне менять свою жизнь. И ее. Женщину, которую он любит. Надо решаться.

…А утром он уехал. Инна Козлова не беспокоилась до самого вечера. У них с мужем было условлено, что, пока он в дороге, никаких звонков. Да и днем его по возможности не беспокоить. У него ответственная работа, он то в банке, то на переговорах. Лишь в случае крайней необходимости.

Поэтому она не забеспокоилась ни в шесть часов, ни в семь, ни в девять. В десять вечера она подумала, что Венику пора бы выйти на связь. Если он уезжал, то перед сном они обменивались нежными словами по телефону. Он говорил, как доехал, в какой гостинице остановился, как устроился и обязательно что-нибудь забавное из «жизни аборигенов». Она смеялась, он говорил «спокойной ночи, любимая» каким-то особенным голосом, и она засыпала крепко, без сновидений. Она вообще была на редкость здоровая женщина, с нервной системой, не расшатанной волнениями и заботами о хлебе насущном. Потому и не нуждалась в стимуляторах, таких как алкоголь.

В десять часов вечера она стала ждать звонка. В половине одиннадцатого надулась. Ах, да он забыл о жене! И даже не пожелал ей спокойной ночи! Нет, она не будет звонить первой.

В одиннадцать она поняла, что уснуть не сможет. Пока он не позвонит, о сне и речи быть не может. Бельчонок уже улеглась, она же немного почитала, посмотрела телевизор, съела шоколадную конфету и тут же себя пристыдила. Надо следить за тем, чтобы фигура не расплылась, не девочка уже, тридцать четыре года. Потом вздохнула и потянулась к мобильному телефону. Она хотела получить свое «спокойной ночи, малыш». Она так привыкла.

— Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее… — раздалось из трубки, в котором для человеческого голоса было с избытком металла.

Сначала она удивилась. Что за шутки? Веник отключил мобильный телефон? Не позвонив жене? Она вновь набрала номер мобильного мужа.

— Абонент не отвечает или временно…

Такого еще никогда не было. Он еще никогда не был вне зоны доступа. Для нее, своей жены — никогда! В крайнем случае не отвечал на звонок, но спустя какое-то время обязательно перезванивал и извинялся. Мол, был на переговорах или же на минутку заскочил в магазин, а телефон оставил в машине.

— Абонент не отвечает.

Она подождала до полуночи. Потом перенабрала номер, уверенная в том, что теперь-то уж он ответит! В полночь всякая работа заканчивается. Он должен лежать в постели, в гостинице или где-то еще. Или где? Она заволновалась. Надо немедленно ему дозвониться!

— Абонент не отвечает.

Аккумулятор разрядился? Взял ли он с собой зарядное устройство? Она заметалась. А как выглядит его зарядное устройство? Какой марки его мобильный телефон? Веник никогда не озадачивал ее проблемами покупки бытовой техники. Это у него высшее техническое, не у нее. У нее — гуманитарное. Он никогда не…

Господи, что случилось?!!

Час ночи, два, три…

— Абонент не отвечает.

Она терзала телефон без устали. Такого еще не было. Муж обязан ей ответить. Он просто обязан это сделать.

…Она уснула под утро, в конец обессиленная, с зажатым в руке мобильным телефоном. Это было утро нового дня и новой для нее жизни. Потому что ни вчера, ни сегодня она так и не добилась ответа.

Глава первая

Проснувшись, она почувствовала себя странно. Ей что-то мешало. Потом поняла: рука. В ней что-то есть. Какой-то предмет. Посмотрела и вздрогнула: телефон! Мобильный телефон! И тут же вспомнила все.

Это утро началось не так, как обычно, потому что оно началось с телефонного звонка. Обычно она вставала первой, муж и ребенок еще спали, и бежала в ванную комнату приводить себя в порядок. Они уходили в начале девятого, Бельчонок и Веник. С ноября Даша капризничала и требовала, чтобы мама не ее провожала в школу, она, мол, уже большая! Ей уже десять лет! И нечего ходить за ней по пятам! Инна просила мужа тайно проследить за дочерью и отзвониться. Дошла, мол, до школы, все в порядке. Самостоятельность под контролем. К маленьким капризам жены ее любимый относился с пониманием. Поэтому они оба уходили в начале девятого. Муж и дочь.

Но утро начиналось не с этого. С завтрака, который она им готовила. С капризного голоска Даши, которая не хотела вставать с постели так рано. А это утро началось с того, что она набрала телефонный номер мужа и услышала все то же:

— Абонент временно недоступен. Попробуйте…

Она начала просчитывать варианты: аккумулятор разрядился, нет сети… Мысль о том, что Веник просто-напросто отключил мобильный телефон, ей в голову не приходила. Что-то случилось. Но что?

И что теперь делать?

Она посмотрела на часы и про себя подумала: пора вставать. Надо разбудить Дашу, накормить завтраком, отправить в школу.

— Даша, вставай.

— Ну, ма-а!

— Быстро, я сказала!

Дочь вскочила с постели. Это было первый раз в жизни: мать на нее кричала. Не просила, не уговаривала, а приказывала. И лицо у нее было странное.

— Я не хочу кукурузные хлопья с молоком, я хочу омлет!

— Ешь, что дают! Хватит капризничать!

Опять осечка. В руках у матери мобильный телефон. Вот она нажимает на кнопку вызова и лицо ее мрачнеет. Но телефон на стол не кладет, он все время у нее в руке.

— Поела? Иди в школу!

Впервые в жизни Даша идет одна. Обычно мама ее провожает, если папа уехал в командировку. Говорит, что ей надо в магазин, или просто подышать свежим воздухом, чтобы цвет лица был хорошим. Эти маленькие хитрости обеим знакомы, Даша не против, лишь бы одноклассники не знали, что она до сих пор как маленькая «ходит на помочах».

А ей впервые не до дочери. Гимназия в десяти минутах быстрой ходьбы, что может случиться? На улице полным-полно народу, дети идут в школу, взрослые спешат на работу. Одна за другой из их тихого уютного дворика выезжают иномарки. Они живут в престижном районе, в элитном доме. Гимназия, в которой учится Даша, тоже элитная. В каждом подъезде консьерж, в школе охрана, повсюду глаза и уши. У них отродясь не случалось никаких ЧП. Посмотрев в окно, она увидела, что Даша идет по асфальтовой дорожке с ярким рюкзачком за спиной, на котором болтается мягкая игрушка. Бельчонок. С самого рождения у девочки необъяснимая страсть к этим маленьким пушистым зверькам, у них в доме есть белки из меха, белки из пластмассы, керамические белки, заводные, надувные… Отсюда и прозвище.

— Абонент временно недоступен…

Начало девятого. Веник исчез. Она звонит матери, которая удивлена ранним звонком дочери:

— Инна? Что случилось?

— Случилось! Муж пропал!

— Как так: пропал?

— Уехал вчера в командировку, сказал на два дня. И не отвечает.

— Конечно, не отвечает. Он же в командировке.

— Его телефон не отвечает!

— О, господи! Я думала, и в самом деле что-то случилось!

— Мама! Как ты не понимаешь?! Такого еще никогда не было!

— Инна, успокойся. Ну, не отвечает мобильный телефон. Аккумулятор разрядился. Может, он забыл дома зарядное устройство?

— Я посмотрю, конечно. Думаешь, я знаю, как оно выглядит? — поневоле начинает раздражаться она. Нервы на пределе. — Мы постоянно меняем мобильные телефоны, у нас в доме столько всего валяется! Как я узнаю, оно это или не оно?

— Инна, ты как ребенок. Успокойся и подожди. Веня непременно объявится. Ну, что могло случиться?

— Как ты не понимаешь?! Его телефон не отвечает!

— Мне надо идти на работу.

— Работа тебе дороже дочери!

— Но что я-то могу сделать?

— Ладно, иди на свою работу.

— Если надо будет, я приеду, — неуверенно говорит мать.

Она живет в ста километрах, а маленьком провинциальном городке на самой окраине Московской области, уже год как на пенсии, но работает. В библиотеке. Ну, приедет она, и что? Будет с кем поплакать.

— Я просто хотела хоть с кем-то поговорить.

— Хоть с кем-то! — мгновенно обижается мать. — Ну, спасибо тебе, дочь!

— Мама! У меня муж пропал, а ты…

— Позвони мне вечером. И если он не объявится, тоже позвони.

Второй звонок его отцу. Инна из неполной семьи, мать вырастила ее одна, а отец Вени женился вскоре после того, как его первая жена умерла от рака. На молодой, как он говорит. Его «молодой» жене пятьдесят три года. У нее две дочери от первого брака. Отношения с отцом Вениамин Козлов практически не поддерживает, но вдруг?

Других контактов у Инны нет. Можно позвонить мужу на работу, и это было бы вернее, но она еще никогда так не делала. Она даже не знает, как зовут его секретаршу. Разумеется, Веник об этом говорил, но… Они меняются так часто! Так же, как банки, в которых он работает! Во всем этом запутаться можно!

— Борис Вениаминович, — с трудом выговаривает она, — доброе утро.

— Кто это?

— Это Инна.

— Какая Инна?

— Жена вашего сына.

— Ах, Инна!

— Видите ли, в чем дело, — она судорожно сглатывает слюну, — ваш сын уехал в командировку, и его телефон не отвечает.

— Ну и что?

— Я не могу с ним связаться. Он вам не звонил?

— Нет.

— Если он вдруг позвонит… Борис Вениаминович, я вас прошу…

— Ты чего звонишь-то?

Свекру шестьдесят девять, он глуховат. И любит выпить.

— Извините, что так рано…

— Какое там рано…

Ах, да! У него старческая бессонница и старческий же маразм. Он встает в пять утра, а заснуть может в любое время суток. А живет он сейчас на даче вместе с «молодухой», как зовет вторую жену свекор. Кажется, с апреля по октябрь они сдают московскую квартиру, на эти деньги и живут. Так делают многие. Пенсионеры и те, кому до пенсии осталось немного. Хорошей работы уже не найти, да и московская суета поднадоела. У Бориса Вениаминовича двухкомнатная квартира в пяти минутах ходьбы от метро. Веник говорил, сколько они берут за постой, но Инна не расслышала. Разумеется, он помогает отцу, но денег ведь никогда не бывает много. И дочери его второй жены… Господи, о чем она думает!

— Если он вдруг позвонит…

— Значит, в субботу?

— Что в субботу?

— Вы в субботу приедете? Так я скажу Клавдии. Она в магазин сбегает. Посидим, выпьем. И девки приедут.

— Какие девки?

— Любка со Светкой.

Что-то знакомое. Она соображает, что так зовут дочерей «молодухи». Люба и Светлана. Старшая вроде бы ее ровесница, а вторая еще студентка.

— …давно не видались. Как-никак родня! Веня-то загордился, носа не кажет. Как не отец я ему. Как чужие, говорю. А все они, деньги. Ты скажи ему…

— До свидания, Борис Вениаминович.

Что дальше? Отцу он не звонил. И вряд ли позвонит. Она машинально давит на кнопку.

— …Попробуйте позвонить позднее…

Да куда уж позже! Ей ничего не остается, как позвонить ему на работу. Вот незадача! У нее нет визитки мужа! Ведь эти банки меняются так часто…

Она летит к сейфу. Муж приобрел его после того, как в одном из отелей они имели дело с подобной же конструкцией и остались довольны. Хотя Веник и говорит, что от грабителей, если они профессионалы, не спасет ни сейф, ни бронированная дверь, ни сигнализация. Это скорее для проформы. Где вы храните деньги и документы? В сейфе!

Год их свадьбы. Дрожащей рукой она набирает четыре цифры. Поворачивает ручку и пытается открыть дверцу. Тщетно. Надо же нажать еще какую-то кнопку. Сигнал, чтобы открылась дверца. Ну почему она не в ладах с бытовой техникой? Сейф — техника! Господи, какая же ты дура!

Она какое-то время мучается с дверцей, нажимая на все подряд кнопки, и наконец открывает сейф. Потом спохватывается: а на что я нажала? Не запомнила! Значит, в следующий раз все сначала!

В голову ей приходит неожиданная мысль. Если столько энергии, сил и времени она потратила на то, чтобы открыть дверцу сейфа в собственном же доме, то как же она найдет мужа? И сколько на это придется потратить времени? А если с ним и в самом деле что-нибудь случилось? И тогда она начинает рыдать.

Что делать? Ответ один. На том конце эфира должен раздаться знакомый голос. И все проблемы разом будут решены. Она простит ему все. Эту ужасную ночь, испорченное утро, ссору с матерью, звонок свекру… Она простит ему все… Лишь бы только он ответил…

— Абонент не отвечает или временно недоступен…

Денег в сейфе нет. Это ее не удивляет, они же цивилизованные люди, расплачиваются кредитными картами. На самом деле они называются как-то по-другому, муж говорил, но она позабыла. Кредит — это в долг. А у них долгов нет и никогда не было. Каждый месяц на ее счет кладется энная сумма денег на хозяйственные расходы. Крупные покупки оплачиваются с его счета. Его кредиткой…

…которой в сейфе нет. А где же она? Разумеется, при нем! Она спохватывается: двадцать второе мая! Это значит, что деньги, которые муж положил на ее счет, подошли к концу. Сегодня она записалась на педикюр. Салон красоты тоже в десяти минутах ходьбы от дома, а поскольку район престижный, здесь живут люди со средствами и их жены в большинстве своем не работают. Поэтому в салоне красоты запись на месяц вперед. А то и на два, к модному мастеру. Надо проверить счет. Сколько осталось денег?

Веник, ты не можешь так со мной поступить! Май месяц, открытые босоножки, педикюр просто необходим. Что скажут соседи? Родители одноклассников дочери, когда они поплывут на пароходе? Который уже заказан. Вместе с шампанским и пирожными.

Господи, какой пароход!!!

Она вываливает на кровать все, что есть в сейфе, все бумаги. Роется в них, ищет визитку с координатами «Бикини-Банка». Потом соображает: что толку звонить его секретарше? Не она же посылала ее мужа в командировку! Значит, надо звонить Президенту банка! От одной этой мысли ее бросает в дрожь. Она знает, что Морозов хам и грубиян, человек без тормозов. Женщина интересует его только как постельная принадлежность, если же ее нельзя рассматривать в этом качестве, следовательно, она и не существует. Следовательно, это и не женщина вовсе, а пустое место. Собака — друг человека, а женщина и не друг, и не человек. Но и не собака, факт. Значит, в табеле о рангах она стоит ниже собаки. Где-то на одной ступени с кошкой. Можно снизойти до флирта с женщиной, но никак не до разговора с ней. Морозов ее просто-напросто пошлет. Но она жена вице-президента банка! Он не имеет права так поступить!

Нет, имеет. У кого деньги, у того и права. Ему от нее ничего не нужно, следовательно, никаких переговоров не будет. Без выгоды для себя Морозов даже и не чихнет. Если не будет уверен, что тут же не раздастся хор голосов: «Будьте здоровы, Олег Васильевич, Господин Президент, папа любимый, обожаемый, Олежек, лапочка!» Она, Инна Козлова, ему не нужна. Но нужен же ему вице-президент, черт его возьми! Или уже не нужен?

Надо попробовать действовать через подругу. Совсем ополоумела! Кто тебе сказал, что Лида поддерживает связь с бывшим мужем? Значит, надо действовать через его последнюю жену! Через Пятую! Она несется к туалетному столику, где в одном из ящичков лежит ее записная книжка в золотом переплете. В ней телефоны Дашиных подруг и всех этих тренеров по плаванию, инструкторов фитнес-клубов, мастеров по маникюру и педикюру, массажных салонов… Весь этот хлам.

Там, в блокноте, она находит номер мобильного телефона Дюшки. Евдокии… Как ее по отчеству? По отчеству! Ей лет двадцать пять, не больше. Прозрачная кожа, медные волосы, огромные зеленые глаза. Девушка модельной внешности. Один недостаток — крохотная грудь. Нет в природе совершенства. Но Дюшка с этим справилась. Пару дней в клинике пластической хирургии, в отдельной палате, потом месяц дома, пока зажили швы. У нее плохо свертывается кровь и мучительно затягиваются раны. Уж очень она белокожая и бестелесная. Зато теперь она — совершенство. Потому что у нее длинные ноги, невероятно тонкая талия и шикарная грудь, быть может, великоватая для такой хрупкой девушки, зато никаких претензий со стороны Морозова. Его постельная принадлежность на зависть всем и полностью соответствует стандартам.

Каким-то чудом Инна Козлова заполучила номер ее мобильного телефона. Ведь их мужья — друзья по институту, еще с первого курса. Как-то где-то они пересеклись, Инна Козлова и Евдокия Морозова. На банкете в честь чего-то там. И обменялись номерами мобильных телефонов.

Найдя этот номер в блокноте, она немного успокоилась. Остальные «рабочие» контакты в руках у Веника. «Я никогда не говорю с тобой о работе». Что она вообще о ней знает, о его работе? Ни-че-го. Пароли, явки, адреса? Нет, нет и нет.

А когда-то все было иначе. Они поженились сразу после того, как Инна Бояринова получила диплом о высшем образовании. Московский институт культуры. Пошла по стопам мамы-библиотекаря. Вениамин ухаживал за ней красиво и долго. Москвич, высшее техническое, работает в КБ, вредных привычек не имеет. Подруги завидовали. Через какое-то время и она влюбилась. Это была первая в ее жизни любовь, не считая детского увлечения, и Инна отдалась ей всерьез. Она не растрачивала чувства на пустяки, оставалась равнодушной и к смене времен года, и к красивому цветку, и к бездомному котенку, и к сюжету о детях-сиротах в информационном выпуске новостей. Если уж ты прониклась и посочувствовала, это не должно остаться без последствий. Надо посвятить этому жизнь. Цветку, котенку или детям-сиротам. Инна Бояринова посвятила свою жизнь мужу и ребенку.

Она легко рассталась с красивой фамилией и стала Козловой. Однокурсники улыбались: была Бояринова, стала Козлова! Но она не видела в этом ничего смешного. Фамилия как фамилия. Это в порядке вещей: вступив в законный брак, женщина берет фамилию мужа. Счастливая семейная жизнь начинается с взаимного уважения, а не с каприза. Он фамилию менять не хочет. Значит, все будет по закону. Инна была послушной девочкой, с детства она усвоила, что если ездить по правилам дорожного движения, с тобой ничего не случится. Без запинки выучить дорожные знаки, не вылетать на встречную полосу, не превышать скорость и, завидев человека в форме с полосатым жезлом в руке, положить руку на рычаг переключения скоростей, выражая готовность по первому же сигналу затормозить. Так ездил Веник, и его никогда не останавливали. Во многом они с мужем были похожи, а незначительные расхождения во взглядах за четырнадцать лет брака сошли на нет. Они даже дышали в унисон и во сне одновременно поворачивались на другой бок. Именно поэтому она и заволновалась, не услышав голос мужа тогда, когда он должен был выйти на связь. Она уже знала: что-то случилось.

…Сначала они жили у свекрови. Почему-то говорят именно так: у свекрови. Хотя отец мужа никуда не делся, он здесь же, в одной из комнат, а кажется, что везде. Потому что Борис Вениаминович — деятельный, шумный, особенно когда выпьет. Свекровь, напротив, тихая, малоподвижная. Потому что болела. У нее малокровие и постоянные боли в правом боку. Жить с ней было тяжело, она могла говорить только о болезнях, своих и чужих. А что может ответить на это двадцатилетняя женщина, румяная, цветущая, болеющая от силы раз в году банальной простудой и не имеющая даже медицинской карты в районной поликлинике? «Я вам сочувствую, Мария Ивановна». Если уж ты прониклась, надо посвятить этому жизнь. А место уже занято. Тот, кто однажды вошел в сердце Инны, оставался там навсегда. Она прониклась любовью мужа и попала в десятку. Это принесло ей счастье. Не каждому дано так угадать.

С родителями мужа они жили ни хорошо, ни плохо, зато в Москве. Инну это радовало. Не всем ее однокурсницам так повезло. Расставаться со столицей никому не хочется, но обстоятельства порою складываются так, что приходится. Инна какое-то время работала в библиотеке, потом ушла. Времена были смутные, тяжелые, денег нигде не платили. Ее работа не имела никакого смысла, разве что убить время. Деятельный муж сказал: «Хватит». И добавил: «До лучших времен». Он с самого начала все брал на себя. Решение всех проблем. Ушел из КБ, попробовал заняться бизнесом. Куда-то ездил, что-то покупал, перепродавал и снова уезжал. Тогда так жили все. Было трудно, порою невыносимо, страну трясло на стыках эпох, которые стремительно сменяли одна другую. Казалось, за десять лет она хочет наверстать упущенное, пройти путь, на который другие страны затратили столетия. От этого выигрывали энергичные, беспринципные, наглые и те, кто оказался в нужном месте в нужное время, порою волей случая, а не вследствие собственной прозорливости. Муж крутился, как мог. Но тогда он с ней делился. Тогда она знала всех его друзей, а с Лидой Морозовой была особенно близка. В наследство от тех смутных времен ей и досталась эта единственная дружба. Кроме Лиды подруг у нее не было. Их дочери были ровесницами и учились в одной гимназии, в одном классе.

Два года перетерпев у родителей, Козловы ушли на съемную квартиру. Жили очень бедно, зато одни. Все началось через четыре года после того, как они поженились. Тогда Олег Морозов открыл свой первый банк. И тут же начались тайны. Одновременно появились деньги. Потом большие деньги. Всего через год разразился кризис, но муж воспользовался этим и очень дешево купил отличную трехкомнатную квартиру. Радовался, что не сделал этого раньше. Теперь и квартира, которую он купил, была больше, и денег он потратил намного меньше. Это была удачная сделка. Козловым повезло. В то время когда многие разорились, они не просто остались на плаву, но и с большой для себя выгодой. Тогда она еще не знала правила: большая удача выпадает лишь раз в жизни. То, что называется халявой, на что не затрачено никаких усилий. Если и дальше жить по инерции, рассчитывая только на это, наступает горькое разочарование.

Тогда она об этом не думала, просто радовалась. Вскоре Инна родила ребенка. Трудности мгновенно были забыты. Четыре года они ждали, пока все наладится, пока у них будет свое жилье. И вот наконец дождались! Шикарная трехкомнатная квартира! Мечта! И Ребенок!

Потом…

Она не помнила, когда появились ключевые фразы. Быть может, после первой ее истерики? Когда у первого банка отобрали лицензию и она испугалась за будущее своей дочери? Тогда муж сказал:

— Успокойся, Морозов что-нибудь придумает.

И тут же добавил:

— Все будет хорошо.

А потом она отгородилась словами:

— Я никогда не говорю о твоей работе.

Потому что он слишком уж часто говорил:

— Этого тебе знать не надо.

Теперь круг замкнулся. Ни одна ключевая фраза не могла ее успокоить.

«Все будет хорошо»? А как хорошо? Муж ей ответит? Его номер ответит? Нет, этого не надо! Если по его номеру ответит кто-то другой, это значит… Она похолодела от ужаса. Ей должен ответить Веник. Он сказал, что уезжает на два дня. Она не уточнила, когда муж вернется, в какое время суток. Скорее вечером. Завтра вечером. Быть может, это связано с новым банком? Какие-то тайны? Поэтому Веник не хочет выходить на связь. Надо подождать. До завтра.

Она немного успокоилась и взяла себя в руки. Блокнот положила на стол, так, чтобы номер мобильного телефона Дюшки все время был бы перед глазами. Посмотрела на часы: скоро закончатся занятия в гимназии у дочери, надо ее встретить. Надо одеться. И причесаться. Она и не заметила, как пролетели четыре часа!

Раздался звонок в дверь. Она подскочила. Веник?! Кинулась к входной двери, оттуда к бронированной двери, отделяющей квартиру от площадки с лифтами. Там стояла раскрасневшаяся Даша.

— Что случилось?!!

— Музыку отменили!

— Какую музыку?

— Урок!

— Почему же ты мне не позвонила?!

— Мама, у тебя телефон все время занят!

Похоже, номер мужа она набирала машинально и подолгу слушала металлическое «абонент не отвечает…».

— Я не успела приготовить обед, — рассеянно сказала она.

— Я не хочу есть! — выпалила Даша и побежала в свою комнату.

Привычный порядок вещей был нарушен. Она не встретила дочь из школы, не приготовила обед и так и не услышала голоса любимого мужа.

Чтобы как-то успокоиться, вечером она пошла на педикюр. Душистая теплая вода, в которой ее ногам было приятно, и гидромассаж успокаивали. К этому мастеру она ходила давно, обычно они мило болтали, пока женщина работала. Сегодня Инна была не склонна к разговорам, сидела, листала журналы, пила зеленый чай. Она всегда следила за цветом лица и пила мало кофе. Вышколенная мастерица по ногтям богатых клиенток молча натирала ее розовые ступни скрабом.

— Правую ножку опустите в воду. А левую — мне.

Здесь брали деньги за сервис. Эту работу в любом другом месте могли бы сделать не хуже, а может, и лучше за гораздо меньшие деньги, щедрее расходуя и соль для ванн, и скраб, и крем, и без записи на месяц вперед. Здесь платили за сваренный кофе или зеленый чай (на выбор), за умение почувствовать клиента, что ему сегодня по душе — разговор или молчание? За просторное светлое помещение, красавицу-секретаршу в приемной, модные журналы, свежайшие, а не залистанные до дыр, глубокие мягкие кресла, плазменный телевизионный экран в каждой комнате. За престиж.

— Как будем красить ногти?

Инна заколебалась.

— А что сейчас модно?

— Розовый. Изумительно сочетается с загаром. Вы когда летите отдыхать?

Удар был в самую точку. Она с трудом сдержалась.

— Не знаю.

— У мужа много работы?

— Я не знаю, когда будет отдых. То есть отпуск.

— Значит, бордо! Глубокий винный цвет, классика. А перед отпуском сменим лак. На ногтях можно сделать рисунок в виде…

— Ах, нет! — перебила Инна.

Это была двойная работа. Не просто покрасить ногти, а еще и нанести на них рисунок. С блестками или же со стразами. Это стоило вдвое дороже, а ей сейчас надо экономить.

— Давайте остановимся на классике, — сказала она. — Сдержанная простота.

— Хорошо, — кивнула женщина и пошла за лаком.

Инна была довольна собой. Она сэкономила! Надо учиться жить по средствам. Она еще не представляла, насколько ее жизнь осложнилась. Ей казалось, что раза в два. На стоимость рисунка на покрытых лаком ногтях. Раньше она могла его себе позволить, а теперь нет. Никто не в состоянии оценить глубину пропасти, в которую падает, пока не коснется дна, поэтому в самом начале полета, вместо того чтобы заложиться на его длительность, бездумно расходуются средства, при помощи которых можно было бы спастись. Вместо того чтобы сказать себе «еще не время», человек ждет перемен к лучшему. А сначала надо понять: что, собственно, случилось? Оценить ситуацию и принять какие-то меры. В корне изменить свою жизнь, затаиться на время. Взять тайм-аут. Авось и пронесет.

Инне казалось, что она их приняла, эти меры. Она расплатилась кредиткой и вышла из салона красоты во вполне сносном расположении духа. Подумала, что завтра вечером муж вернется, как обещал, и жизнь наладится. Подумаешь, не позвонил! Теперь она с легкостью относилась к тому, чего еще вчера не в состоянии была принять. Мама права. А что, собственно, случилось? Ну, не позвонил.

Надо дождаться вечера и поскорее лечь спать. Она так устала! Сегодня четверг. Пятница — конец рабочей недели. Все правильно: завтра Веник вернется. И они поедут за город. Выходные они, как правило, проводят там. Дом гораздо больше, чем их квартира, в престижном месте. Можно было бы жить там. Веник предлагал. Но Даша, школа… Ей не хотелось менять привычный образ жизни. Сначала надо купить вторую машину, чтобы ездить по магазинам и возить дочь в гимназию по утрам. Инна всячески оттягивала этот момент. Московские пробки внушали ей ужас. Хорошо, когда все под рукой: магазины, школа, бассейн, фитнес-клуб, салон красоты.

В бассейн она, правда, ездила на такси. Все было просто: договор на месяц, и в назначенное время к дому подъезжает машина, в которую садятся они с Дашей. По окончании сеанса такси подается к выходу из бассейна. Удобно и просто. Летом они жили за городом, у них там был свой небольшой бассейн. Договор возобновлялся в сентябре. За ними уже была зарезервирована машина, вполне их достойная. Веник об этом позаботился.

Перед сном она еще раз набрала номер мужа и услышала все то же. Но на этот раз все-таки уснула, сказав себе: «Все будет хорошо».

Утро началось, как обычно. Она встала первой, приготовила завтрак Даше, даже проводила ее в школу. Вечером должен был приехать из командировки муж. Она даже назначила себе время: девять часов. Крайний срок — десять. Хотя в конце мая светло чуть ли не до одиннадцати. Веник не любит ездить ночью. И в сумерках. Значит, он вернется не позже десяти.

Успокоившись, она стала готовиться к приезду мужа. Сходила в магазин, приготовила мясо, как он любил. Потом занялась своей прической и нарядом. Во второй половине дня они с Дашей съездили в бассейн, все, как обычно. Приехали к девяти, она тут же посмотрела на окна: дома? Досадно, если он вернется раньше, чем они с дочерью приедут из бассейна. Окна были темными. Она даже обрадовалась: успела!

— Даша, быстрее! Скоро папа приедет!

Она поставила в духовку мясо. Все было готово, только разогреть. Посмотрела на часы: а салат? Его любимый греческий салат! На какое-то время ее отвлекла суета на кухне. Мытье и резка овощей, возня с мясом, мытье посуды. Когда она посмотрела на часы, было уже начало одиннадцатого. Веник не появлялся. Она опять схватилась за телефон.

— Абонент не отвечает…

Вот тут ей и стало опять тревожно. Приближался час «Ч», точка невозврата. После нее жизнь Инны Козловой уже никогда не вернется в прежнее русло. Которое пересохло, пока она делала педикюр, бегала по магазинам и плавала в бассейне. Разумеется, это успокаивает нервы, но никак не решает проблемы.

По квартире распространялся восхитительный запах тушеного мяса, она же сидела на кухне, на диване, бессильно опустив руки.

— А где папа?

Даша стояла на пороге.

— Мама, мы ужинать будем?

— Да, конечно.

— Когда?

Все кончено. Его нет, телефон не отвечает. Точка невозврата. Они с дочерью только что ее прошли.

— Иди мыть руки и садись за стол.

— А папа?

— Иди мыть руки!

Что же делать?

Глава вторая

Она думала об этом весь вечер и всю ночь. На туалетном столике лежал открытый блокнотик в золотом переплете. Утром она поняла: надо звонить Дюшке. Машинально посмотрела на часы. Рано. Избалованная молодая женщина, у которой полон дом прислуги и нет детей, наверняка не встает раньше полудня.

Какого черта! У нее же муж пропал!

Инна решительно протянула руку к мобильному телефону. Гудки пришлось слушать долго, очень долго, потом наконец в трубке раздался хрипловатый, но полный неизъяснимого очарования голосок Дюшки:

— Какого черта!

— Евдокия, извините меня, ради бога, но…

— Господи, кто это?!!

— Инна.

— Какая еще Инна?!!

— Инна Козлова, жена вице-президента банка. Вашего банка.

— А…

Дюшка хотела наговорить ей грубостей, но сдержалась. Зевнув, она наконец-то спросила:

— Что случилось?

— Видите ли, у меня муж пропал.

— Как пропал? — хихикнула Дюшка.

— Олег Васильевич дома?

— Дома, где ж ему быть?

— Вы не могли бы… Не могли бы спросить у него…

— Ты с ума сошла! — зашипела Дюшка. Инна живо представила себе ее злющие зеленые глаза, прямо как у кошки, и медную вздыбленную шерсть. — Восемь утра! Какая же я дура, что забыла отключить мобильный телефон! Но я вчера так устала… Свалилась на кровать как подкошенная, совершенно без сил. Мы гуляли в ресторане, на именинах у…

Она назвала имя поп-дивы со скандальной репутацией. Потом стала делиться подробностями:

— Ах, сколько же там было звезд! Весь столичный бомонд! На мне было короткое алое платье и колье с мелкими изумрудами. Хоть Морозов и говорит, что к этому платью изумруды не идут, зато они идут к моим глазам. Я была одной из самых красивых женщин на этом празднике жизни! Ах, как же я была хороша! А что мы ели, что пили! Представляешь…

— Все это очень интересно, — виновато сказала Инна, оборвав поток ее воспоминаний, — но мне не к кому больше обратиться. Я хочу знать, что с ним?

— С кем?

— С моим мужем.

— А я-то здесь при чем?

— Он уехал в командировку. В среду утром. И не позвонил мне.

— Ну и что?

— Сегодня суббота. Он не вернулся и не позвонил.

— Может, загулял? — предположила Дюшка.

— У моего мужа нет любовницы, — сухо ответила она.

— Да брось! У всех этих богатых козлов есть любовницы! И у моего козла тоже! Потому что он самый козел из всех! Чем больше денег, тем козел козлее!

Ее фамилия была Козлова. Дюшка склоняла ее на все лады, вовсе не заботясь о том, что при этом чувствует собеседница. Инне было крайне неприятно, при других обстоятельствах она швырнула бы трубку, но сейчас приходилось терпеть.

— Так что успокойся, — добавила Дюшка, закончив с козлами.

— Но… Я понятия не имею, что мне теперь делать! Что делать, если он так и не объявится?

— Обратись в милицию.

— Я рассчитывала на вашу помощь. Пропал вице-президент банка, — жалобно сказала она.

— Давай до понедельника, а? Морозов не расположен к разговору о делах. Сегодня суббота. В субботу он пьет.

— Но они же с Веней друзья!

— Его друзья — деньги, — сердито сказала Дюшка. — Так что расслабься. Если Козлов ему еще нужен, он, быть может, и дернется. Если уже нет, то вряд ли.

— Но…

— Я тебе перезвоню, — поспешно сказала Дюшка и дала отбой.

Инна кусала губы, стараясь не заплакать. Это была единственная ниточка, единственная ее надежда. Да и та оборвалась.

Что же теперь делать?

Она попыталась выстроить свою жизнь без Веника, и у нее ничего не получилось. Она вяло подумала: сегодня двадцать пятое мая. Надо оплатить счета. А где они, эти счета? Должно быть, в сейфе. А где их оплачивают?

В этот момент раздался телефонный звонок. Она подскочила. Дюшка! Или… Веник? Ее ждало разочарование. Звонила мать.

— Инна? Почему ты мне не позвонила?

— Я думала… Думала, он приедет, как обещал, через два дня.

— Не приехал?

— Нет, — упавшим голосом сказала она.

— Ну-ну, успокойся.

Голос матери был растерянным. И это «успокойся» звучало как-то неуверенно. Неубедительно.

— Что же теперь делать?

— Обратись в милицию.

— Да, наверное, ты права.

— Или по месту его работы.

— Уже обратилась, — горько сказала она.

— И что?

— Меня послали. Сегодня суббота, мама. Не до меня. Люди отдыхают. Едут за город, идут в рестораны, на модные премьеры. Просто пьют. Те, у кого нет средств на рестораны и модные премьеры, выезжают за город.

— Ты ведь тоже так делала. Представь, что в прошлую субботу, когда вы с мужем жарили шашлыки в своем прелестном обустроенном саду, тебе позвонила бы жена одного из его сотрудников и попросила о помощи. Что бы ты сделала?

— Мама! Вечно ты со своей философией! Со своей дурацкой привычкой ставить себя на место другого человека и пытаться его понять!

— Но что в этом плохого?

— Я не думала, что это может случиться со мной.

— Так ведь никто не думает. Зато теперь ты узнаешь, кто тебе по-настоящему друг, а кто враг, — наставительно сказала родительница.

— Я уже поняла, что от тебя помощи не дождешься!

— Я понимаю, что тебе сейчас плохо. Поэтому ты можешь меня оскорблять.

— Что же мне теперь делать?

— Инна, успокойся. Все не так плохо. Ты обеспеченная женщина, у тебя есть квартира, дача, машина…

— На машине муж уехал в командировку, — напомнила она.

— У тебя остались квартира и дача.

— Но в квартире я живу!

— У твоего мужа, должно быть, много денег. Он исчез, но деньги-то остались!

— Какие деньги?!! Его кредитки нет! Может быть, у него и были какие-то счета, но я о них ничего не знаю!

— Как же так?

— Он говорил… Говорил… — она судорожно сглотнула. — Веня все время говорил: «Этого тебе знать не надо». И еще: «В случае чего Морозов о тебе позаботится».

— Ну и?..

— Мне записаться к нему на прием?

— Конечно! Конечно, записаться! Напомнить ему о его обязательствах.

— Мама! Ты не знаешь Морозова!

— К счастью, не знаю, — сухо сказала мать.

— Это разговор ни о чем. Пойду спрошу у консьержки, где находится ближайшее отделение милиции.

— Ты и этого не знаешь?!!

— Ну откуда, мама?!! – повысила голос и она.

— Инна, ты как ребенок!

— А кто меня так воспитал?

— Я научила тебя всему! Ты не росла белоручкой! Когда ты вышла замуж, ты умела стирать, гладить, готовить, немного шить. Даже в общежитии в твоей комнате всегда было уютно и чисто. Тебя избаловал муж.

— Но я по-прежнему все это умею!

— Тогда почему ты паникуешь?

— И в самом деле! — горько рассмеялась она. — Какая мелочь: муж пропал! Зато я умею готовить и немного шить! Ладно, мама, я побежала к консьержке. Я тебе перезвоню.

— Да куда ты теперь денешься, — вздохнула та.

Она оделась, наскоро причесалась и спустилась вниз. Обычно она поспешно пробегала мимо окошка, из которого на нее смотрела приветливая (или же напротив, сердитая) бабулька. Эти старушки такие липучие! Им бы только зацепиться языком. Ну о чем с ними можно говорить?

Сейчас же она, выйдя из лифта, поднялась на несколько ступеней вверх, на площадку, где были почтовые ящики, и нерешительно постучалась в дверь, за которой находилось служебное помещение.

— Иду, иду! — раздалось оттуда.

Дверь распахнулась, она вошла и огляделась. В узкой, но длинной комнате Инна увидела письменный стол, на котором горой лежали тетради и книги, а в углу на тумбочке небольшой телевизор, по которому шел популярный сериал.

— Добрый день, — вежливо сказала она.

— Здравствуйте, Инна Александровна. Вы деньги принесли?

— Какие деньги?

Она удивилась. Ее назвали по имени-отчеству! Сама Инна понятия не имела, как зовут консьержку! И о том, что должна ей какие-то деньги тоже.

— Плата за месяц.

— Вы имеете в виду счета?

— Вы и показания счетчиков принесли? — удивилась консьержка. — Обычно это делает ваш муж. Сегодня двадцать пятое. Надо сдать показания счетчиков. И плата консьержу за истекший месяц. А может, Вениамин Борисович уже платил? Минутку, я посмотрю.

Сухонькая старушка в темном жакете придвинула к себе общую тетрадь в клетку и принялась ее листать. Она молча ждала.

— Нет, не платили Козловы!

— А… сколько?

— Двести пятьдесят рублей.

Инна молча полезла в кошелек. Мелочи не было, и она достала пятисотенную купюру.

— Где ж я возьму сдачу? — заволновалась консьержка.

— Не надо сдачи, — легкомысленно сказала она. — Можно заплатить за следующий месяц?

— Конечно, конечно! — засуетилась бабулька. — Я сейчас запишу: Козловы, за два месяца.

— Скажите… — она судорожно сглотнула, — а где находится ближайшее отделение милиции?

— Что-то случилось?

— В общем-то… — «Пойдут сплетни», — подумала она. — Ничего особенно. Так, мелочь. Я просто хотела узнать.

Старушка оказалась довольно толковой, Инна вскоре поняла, где находится «новый кирпичный дом рядом с автобусной остановкой».

— Спасибо, — поблагодарила ее Инна.

— И не забудьте занести показания счетчиков! Вениамин Борисович что, в командировке?

— Да.

— А надолго?

«Ну вот! Начинается!» Она ответила неопределенно, ни да, ни нет. И поспешила уйти.

— Это надо сделать сегодня! — крикнула ей вслед консьержка.

«Где находятся эти счетчики? — мучительно думала она. — То есть где они находятся, я знаю. Но как списывать показания? Не то чтобы я тупая, но я же никогда этим не занималась!»

В милицию она тоже никогда прежде не обращалась. Ее жизнь текла ровно и гладко; каменная стена, обожаемый муж, надежно защищала от опасностей. Быть может, у Веника и были какие-то проблемы с законом, но Инну он в это не посвящал. Она пошла в милицию пешком, ей показалось, что это недалеко. Но идти пришлось минут двадцать.

Она робко остановилась у проходной. Из фильмов и книг Инна знала, что менты — это крайне неприятные люди, необразованные, некультурные. И что они все время пьют водку. А еще матерятся, выбивают показания и признания резиновыми дубинками и берут взятки. То есть раньше они были другие, во времена, когда она училась в школе и читала детективы о советских сыщиках, умных, честных и справедливых, а на фильмы о них, очень хорошие, кстати, у экранов собиралась вся страна.

Потом все перемешалось: менты, бандиты… Появились «оборотни в погонах» и «справедливые» бандиты. Которые также убивали и грабили, но в отличие от ментов делали это благородно, или «по понятиям». О них тоже стали писать книги и снимать фильмы. Иногда, кстати, хорошие. На которые к экранам тоже собиралась вся страна. Инна все это добросовестно читала и смотрела, ведь надо же что-то читать и смотреть, а по телевизору только это, и в газетах тоже.

В результате у нее в голове образовалась каша, а в душу закрался страх. Она стала, как и все, бояться любого, даже самого незначительно контакта с представителями власти. Особенно с милицией. Бояться людей в форме, резиновых дубинок и оскорблений, потому что ничего другого от них теперь не ожидала. Но сейчас ситуация была безвыходной. Муж пропал. Инна дрожала, как осиновый лист, вспоминая особенно яркие подробности газетных статей и броские заголовки. Наконец она решилась и вошла.

На проходной ее вежливо спросили: «Девушка, вам что?» Она объяснила, что у нее пропал муж, и ее все так же вежливо попросили пройти в дежурную часть.

— Окно напротив входной двери. Там написано.

К ее удивлению, здание было новеньким, с иголочки. Она читала (или смотрела?), что у ментов зарплата маленькая, а бюджетных средств не хватает. В том числе на транспорт, на оргтехнику, даже на столы и стулья. Что они сидят друг у друга на головах. И вообще хамы.

В дежурной части на нее не накричали, к ее огромному удивлению. И человек, который там сидел, был хоть и в погонах, но чисто выбрит и трезв. Выслушав Инну, он вежливо объяснил, куда пройти. На второй этаж и направо. Услышав «уголовный розыск», она сильно испугалась и по коридору шла уже на ватных ногах. До кабинета, где висела табличка: «Уголовный розыск, капитан Крутов С.Ф.».

И опять удивилась. В просторном светлом помещении, где мебель была в идеальном состоянии, а на окнах жалюзи, сидел один-единственный человек. Судя по всему, ни с оргтехникой, ни с транспортом проблем у него не было. На столе она увидела городской телефон, рядом два мобильных. Вообще, здесь, в отделении милиции, было чисто и культурно. Ремонт, как в каком-нибудь офисе в центре Москвы. Никто не плевал на пол, не матерился, пустых бутылок из-под пива и водки на подоконниках не было. А в коридоре, по которому она шла, стоял новенький ксерокс. Еще она заметила нескольких женщин в форме. Некоторые были красивыми, и форма им шла. Они знали это и носили туфли, хотя и строгие, но на высоких каблуках. Короткие форменные юбки открывали округлые колени, которые казались из-за этого особенно заманчивыми. Здесь работало много мужчин, поэтому и женщины шли сюда охотно, охотно надевали форму, не забывая при этом красить губы и делать маникюр.

— Здравствуйте, садитесь, — вежливо предложили ей.

Она села.

— Что случилось?

— У меня муж пропал.

— Где вы живете?

— Здесь. — Она слегка растерялась.

— Где здесь? Адрес, по которому вы прописаны? Давайте ваш паспорт.

— Паспорт?

— Девушка, вы куда шли? — слегка рассердился мужчина, на вид лет тридцати, в штатском, похожий на какого-нибудь офисного работника. Невыразительное лицо, коротко остриженные волосы, узкие губы. На пальце правой руки она заметила обручальное кольцо. Кольцо…

Невольно она посмотрела на свою руку, где сиял бриллиант, подарок Веника, и расплакалась. Он тут же поднялся:

— Выпейте воды. Успокойтесь.

Она взяла протянутый ей стакан и сделала несколько мелких глотков.

— Давайте так: паспорт вы мне принесете в следующий раз. Идет? — Он улыбнулся и сразу же стал вполне симпатичным.

Она кивнула.

— Так, где вы прописаны?

И тут она наконец сообразила. Прописана-то она у мамы! Так получилось. Родители мужа ее к себе не прописали, да и мама сказала: мало ли что? Ее квартира неприватизированная, в случае чего останется дочери. Потом Веник купил квартиру, в которой они сейчас жили. Даша прописана там, потому что поликлиника, школа и так далее. А Инна так и осталась в Подмосковье, у матери. Она вздохнула и сказала:

— Я прописана у мамы. А муж — здесь.

— Он — собственник жилья?

— Да, конечно.

— А у вас есть его паспорт? — Увидев, что ее что-то смущает, мужчина добавил: — Документы на квартиру?

— Да, конечно.

Документы лежали в сейфе, она вспомнила, что видела их.

— Вы мне их принесете. Вместе со своим паспортом.

Она понятия не имела, зачем это нужно, но кивнула.

— А теперь: что случилось?

— Муж пропал, — уже гораздо спокойнее сказала она.

— Когда это случилось?

— В среду. Он уехал утром в среду. В командировку. И с тех пор не звонит.

— А с чего вы взяли, что он пропал? И с ним что-то случилось? Ну, не звонит.

— Но он должен был вчера приехать! — заволновалась Инна. — Он сказал: на два дня.

— Дела задержали.

— Но почему тогда он мне не позвонил? Не предупредил?

— Вы хорошо живете со своим мужем?

Она вспыхнула:

— Да!

Ее собеседник вздохнул:

— Видите ли… Как вас зовут?

— Инна. Инна Александровна Козлова, — поправилась она.

— Крутов Сергей Федорович. Вот и познакомились. Давайте, Инна Александровна, побеседуем без протокола. Ваш случай типичный. Ну, загулял супруг… — Капитан Крутов вновь приятно улыбнулся. — Кем он, кстати, работает?

Она всхлипнула:

— Вице-президент банка.

— Ого! Тогда почему вы не обратитесь по месту его работы? В Службу безопасности?

— Куда?

— У каждого банка есть служба безопасности.

— Я не знала.

— А говорите — живете хорошо. Выходит, сплошные тайны? Я говорю: у мужа от вас были тайны. Так что не волнуйтесь. Объявится ваш супруг. Когда, вы говорите, он должен был вернуться?

— Вчера.

— Ну вот, — довольно потер руки капитан Крутов. — Пятница, суббота, воскресенье… Как раз три дня. Подождем до понедельника.

— Но от него со среды никаких вестей! — заволновалась она.

— Выпейте водички. Не волнуйтесь. Приходите ко мне в понедельник, с паспортом, с документами на квартиру. В первой половине дня. Я буду в первой половине дня. Если хотите, можете прийти после обеда, будет другой человек…

— Нет-нет! Уж лучше я к вам!

— Ну, как хотите. А куда он поехал?

— В Саратов.

— На чем?

— На машине.

— Один или с кем-то?

— Он поехал один на своей машине.

— А какая у него машина? — с любопытством спросил капитан Крутов.

— «Legend». Хонда «Легенда». Мы ее недавно купили. В салоне.

— Ого! — присвистнул ее собеседник. И весь официоз с него слетел. — Из-за такой машины и грохнуть могут! Это ж целое состояние!

— Что вы такое говорите!

— Я говорю, что для вице-президента банка ваш муж ведет себя странно.

— Я никаких странностей за ним не замечала.

— Давайте я на всякий случай запишу номер вашей машины. Это не трудно: пробить по базе. Такая машина не иголка в стоге сена. Не затеряется.

Он взял ручку и приготовился записать. Она наморщила лоб:

— Номер? То ли три-семь-семь. То ли пять-семь. А буквы… Нет, не помню.

Капитан Крутов посмотрел на нее с удивлением:

— Не помните номера своей машины?!!

— Ах, они менялись так часто!

— Ну-ну. — Он отложил в сторону ручку. — Вы мне его скажите в понедельник. Трудновато с вами будет, Инна Александровна. Если и в самом деле с вашим мужем что-то случилось.

Она нехотя поднялась.

— Я уж не знаю, что и думать.

— Что, воображение разыгралось? — Он улыбнулся.

Она опять вспыхнула:

— Как вы можете шутить! Человек пропал!

Он тоже поднялся. Улыбка с лица сошла.

— А вы знаете статистику? Сколько людей пропадает ежегодно? Десятки тысяч! И все их родственники приходят к нам. До смешного иной раз доходит. Супруга в истерике бьется, а он у любовницы, в теплой постельке, или запил. Отдохнуть решил от семейной жизни. Заснул в гараже, проснулся — похмелился. Потом опять заснул. И так три дня. Сказал: уехал в командировку, а сам…

— Но мой муж не такой!

— Откуда вы знаете, такой он или нет? Поэтому я и говорю: надо подождать, — уже гораздо тише сказал капитан Крутов. — Приходите в понедельник.

— До свидания.

Она вышла, заливаясь слезами. Вот она, наша милиция! С одной стороны, не нагрубили, не нахамили. Научились посылать культурно и вежливо. И даже с улыбкой. Она чувствовала себя обиженной. Почему они так? Причем все! Мама, Дюшка, капитан Крутов. Сразу: у любовницы. Загулял. Или запил. И это в стране, где криминал на каждом шагу! С такой ужасающей статистикой!

Она стояла у проходной, соображая: что же теперь делать? Куда идти? Домой, куда же еще! Надо ждать до понедельника. Но ждать невыносимо. За два дня она с ума сойдет. А как она раньше любила выходные! Они с Веником всегда проводили их вместе. «Мама, папа, я — дружная семья». Разве что поехать в загородный дом? Одной? Почему одной? С дочерью! Вызвать такси! А вдруг муж объявится?

Она очередной раз автоматически достала мобильный и нажала на кнопку вызова.

— Абонент не отвечает…

Инна побрела к дому. Или ей показалось, или… Нет, показалось. Она обратила внимание на машину лишь только потому, что это были «Жигули». С тонированными стеклами. Иномарки, причем самые модные и самые дорогие, здесь были не редкостью. А вот «Жигули»… Подержанные, сильно потрепанные и не последней модели. И — грязные. Вторая половина мая в этом году была жаркая и сухая, а, следовательно, пыльная. Но на то есть мойки. Эта машина в мойке давно не была. Толстый слой пыли покрывал ее капот и стальные бока, она даже заметила помятый порог и ржавчину на крыльях. В машинах Инна разбиралась неплохо, потому что очередную покупку Веник всегда обсуждал с ней. А она терпеливо слушала, потому что надо знать, чем дышит муж. Надо поддерживать разговор, который ему интересен, если ты идеальная жена.

Эти «Жигули» показались ей подозрительными. Мало того что с тонированными стеклами, еще и едут слишком уж медленно. Она вздрогнула. Господи! Да они же за ней едут! Она их уже видела! Когда вышла из дома и отправилась искать ближайшее отделение милиции! Эта машина стояла у их подъезда! Номеров она, разумеется, не запомнила, к тому же они в пыли, но такая машина около их элитного дома — редкость! Господи! Да за ней следят! Ее преследуют!

Инна круто развернулась и побежала обратно в милицию.

Пронеслась через проходную, ее не остановили, лишь крикнули вслед:

— Что-то забыли, девушка?

Она влетела в кабинет к капитану Крутову и выпалила:

— За мной следят!

— Успокойтесь. Выпейте водички.

У всех есть ключевые фразы. Здесь, в милиции, это «Успокойтесь, выпейте водички». Она разозлилась и повысила голос:

— Вы что, не слышали? За мной следят!

— Вам показалось.

— Да? Показалось?

Она засмеялась и тут же зарыдала. Это была истерика.

— Разберемся, — неопределенно сказал капитан Крутов.

— Разберемся?!! Да сделайте же что-нибудь! Я не выйду отсюда! Мне страшно! — закричала она и вдруг вспомнила: — Даша! У меня ребенок дома один!

Она дрожащими руками достала мобильный. Ей показалось, что гудки в телефоне длятся вечность. Ноги стали ватными, сердце ухнуло вниз, в желудок, потому что ее затошнило от страха, а в груди образовалась пустота. Капитан Крутов внимательно наблюдал за ее манипуляциями.

Наконец в трубке раздался капризный голосок Даши: «Але». Она закричала:

— Даша! Почему ты не берешь трубку?!! Ты меня с ума сведешь!!! Дверь никому не открывай, слышишь?!! И из дома не выходи!

— Ну, мама…

— Я кому сказала!!! – не своим голосом закричала она. — Я сейчас приду! Без меня — ни шагу!

— Ладно, — нехотя ответил ребенок.

— Я вас провожу, — вызвался капитан Крутов. — Идемте.

Из проходной они вышли вместе. Инна вцепилась в его локоть.

— Ну? Где же ваш маньяк? — Он огляделся по сторонам.

— Не знаю.

— Что это было? Или кто?

— «Жигули» с тонированными стеклами.

— А может, вам показалось?

— Ну, знаете! — Она выдернула свою руку из-под его локтя.

— Галлюцинациями не страдаете? — с интересом спросил он. — Психическими расстройствами?

— У меня устойчивая нервная система.

— Оно и видно, — хмыкнул он.

— Почему вы, милиционеры, всех подозреваете во вранье?

— Работа такая. Где вы живете?

Она неопределенно махнула рукой:

— Там.

— Идемте.

Какое-то время они шли молча. Инна все время оглядывалась, но подозрительной машины поблизости не было. Неужели показалось?

— Чем занимался ваш муж? — заговорил наконец капитан Крутов.

— Я же говорю: вице-президент банка.

— Что за банк?

— «Бикини-Банк».

— Как-как?

— Я же сказала: «Бикини-Банк», — повысила она голос. Устойчивая нервная система дала сбой. Слишком много потрясений для одного дня.

— Как-то все это… — капитан хмыкнул, — забавно.

Она сообразила: я же старше! А он — мальчишка. Важничает, потому что в милиции работает. Как же! Вершитель судеб! Инна перестала его бояться. Победа над одним из страхов, страхом перед милицией, стала началом длинной цепочки. В самом ее конце в результате цепной реакции зажегся огонек. Голова стала ясной, сердце уже не билось так часто. Она перестала бояться вообще. На время, но перестала.

— Вон он, мой дом, — сухо сказала Инна. — Сама дойду.

— А как же маньяк? — улыбнулся он.

— Кто сказал, что это маньяк?

— Да уж, маньяк вами вряд ли заинтересуется.

— Вы что имеете в виду? — разозлилась Инна, которая не без оснований считала себя женщиной привлекательной.

— Я говорю — не типаж. Нервная дамочка и слишком уж подозрительная. Вы к себе и нормального мужика не подпустите, не то что…

Она с возмущением произнесла:

— Всего хорошего!

И пулей понеслась к дому.

— Приходите в понедельник! — крикнул ей вслед капитан Крутов.

И пошел в противоположную сторону.

«Век бы тебя не видеть», — подумала Инна, взлетая по ступенькам. Перед тем как набрать код, оглянулась. Машины с тонированными стеклами не было. Ее никто не преследовал.

— Открой, это я, — нетерпеливо сказала она, услышав в домофоне дашин голосок.

— Кто я?

— Мама!

Раздался писк, похожий на мышиный. Тяжелая дверь открылась. Инна направилась к лифтам.

«Нервная дамочка», — вспомнила она. — Станешь тут нервной! Три дня в кошмаре! И ни от кого ни помощи, ни поддержки! Лида! Ну, конечно!» Она подумала, что надо позвонить подруге. Лида умная. Может, она что-нибудь посоветует? И свяжется с бывшим мужем? Ведь они с Инной Козловой так давно дружат!

— Мне никто не звонил? — спросила она у Даши. Разумеется, у всех есть мобильные, но вдруг? Вдруг кому-то придет в голову мысль позвонить на домашний?

— Нет. Мама, а где папа?

— Бельчонок, я не знаю, — честно ответила она.

— А почему мне нельзя никуда выходить?

— Не знаю.

— Мама, ты такая странная!

Она крепко обняла Дашу, тихо спросила:

— Ты папу любишь?

— Конечно.

— Тогда придется потерпеть.

— Он нас бросил, да?

— Нет. С ним что-то случилось, но… Он нас не бросил.

Даша высвободилась и спросила:

— Мама, можно я погуляю?

— Нет, нельзя.

— Но не могу же я целый день сидеть дома!

— Знаешь что… — Инна на минуту задумалась, потом решительно сказала: — Мы поедем в гости!

И принялась звонить подруге. Лида жила в пригороде в коттедже, который оставил ей при разводе Морозов. Разводились они со скандалом, плохо, хотя женились по любви и семь лет неплохо ладили, родив двоих детей. Их развод был неожиданным, чего уж говорить о скандале! Все только удивлялись. Надо же, какое дерьмо вылезает из людей, когда дело доходит до дележа имущества! Годами копили, не иначе. И дерьмо, и деньги. И вот оно полезло! Теперь и они все в дерьме, и их деньги. Вот тебе и счастливая семья, мама, папа, я! Морозов переписал в квартире и загородном доме все, вплоть до чайной ложки и подстаканников. И все это оценил. Его адвокат долго зачитывал список, так, что лысина вспотела, а судья чуть не заснула. Процесс длился целую вечность, потом его результаты долго оспаривались. В итоге Лиде при разводе отошел коттедж, ему — московская квартира. Она стала владелицей небольшого бизнеса и сумела выторговать солидные алименты. Впрочем, взяла деньги сразу, за все те годы, что муж должен был ей выплачивать пособие на детей. Вплоть до их совершеннолетия. Деньги Лида вложила в свой бизнес и не прогадала. Морозов откупился, но Первую после этого возненавидел. Лида отвечала ему тем же.

Жила она неплохо, хотя и не в роскоши, имела молодых любовников и часто ездила отдыхать за границу. Морозов ей практически не помогал, хотя с детьми встречался. Но четко разделял то, что причиталось им, и что — их матери. Умудрялся делать так, что Лиде практически ничего не перепадало. Морозов всегда шел на принцип, он считал, что первая жена его обобрала, что она особа скандальная и безнравственная. Ты подумай! Изменяет ему направо-налево с какими-то сосунками! Хотя они давно уже были в разводе, Морозов по-прежнему считал Лиду своей собственностью, ведь она была матерью его детей.

Вообще, отношения между Лидой и Олегом Морозовым были сложными, Инна до сих пор не могла понять, почему они развелись. Они были прекрасной парой. Пожалуй, только Лида соответствовала его амбициям, хотя красавицей ее назвать было сложно, но что-то такое в ней было. Лида единственная ему не уступила, пошла на принцип. Она была женщиной решительной, волевой и с мозгами. Он ее за это ненавидел, но уважал. Приди она к нему, упади в ноги, вылижи его ботинки, он выгнал бы всех своих жен. Вторую, Третью, Четвертую и даже красавицу Дюшку. И жил бы с Лидой, упиваясь ее унижением. Для такого человека, как Морозов, победа в постели ничто не значит по сравнению с победой над Личностью. Над тем, кто оказал сопротивление и не безуспешно. Властью над людьми — вот чем он всегда упивался.

Инна все это знала. Все было у нее на глазах. И их развод, и скандалы. Она знала также, почему Лида возит младшую дочь именно в эту гимназию. Во-первых, элитная, во-вторых, подруга рядом. Если шофер застрял в пробке, Кате не обязательно дожидаться его в школе или у дверей, можно зайти к Козловым. Девочки дружат.

Лидия Морозова отвозила Катю сама, по дороге в офис, в Центр. Ей приходилось закладывать время на пробки, а потому вставать очень рано. Инна впервые задумалась: «А во сколько?» Но Лида не привыкла отступать перед трудностями. Ее Старший был уже вполне самостоятелен, в пригород из школы добирался сам, он учился в лицее при том же техническом вузе, что заканчивал и его отец. Десятилетняя Катя была в маму, гуманитарием. В элитной гимназии, где они учились в одном классе с Дашей Козловой, предпочтение отдавалось изящным искусствам и словесности. А также языкам.

Теперь Инна небезосновательно рассчитывала на помощь единственной подруги. Она же ей помогала! Пусть свяжется с бывшим мужем, пусть обратится к нему с просьбой!

— Инна, привет! — бодро откликнулась Лида. Настроение у той было отличное, чего не скажешь об Инне Козловой.

— Привет, — кисло сказала она.

— Что-то случилось? — насторожилась Лида.

— Да. Веник пропал.

— Как пропал?

Инна как по нотам и без запинки отбарабанила пьесу «Пропал муж». Последние три дня она только об этом и говорила. Лида не перебивала, но и сочувствие не выражала.

— Ну что ж, — под конец сказала она, — приезжай.

— И это все?

— А чего ты от меня ждешь?

— Позвони Морозову!

— Приезжай, поговорим, — уклончиво ответила Лида.

Сердце ее упало. Что-то в тоне подруги ей не понравилось, но Инна тут же стала собираться. Вызвала такси, потом пересчитала наличные. Деньги заканчиваются, надо снять с карточки. А еще за квартиру заплатить.

Она нашла счетчики и переписала показания. Кое-как разобралась. Вскоре и машина подъехала. Сидеть все выходные в московской квартире, ожидая вестей от Веника, было невыносимо. Телефоны никто не отменял, если надо будет, то он позвонит. У него есть все: телефон жены, телефон дочери, телефон Лиды, телефон ее дочери Кати. И даже это! Вениамин Козлов знает цену информации, поэтому собирает ее тщательно, по крупицам и везде, где только можно. Намывает золотой песок, который потом обращается в твердую валюту. И телефон Дюшки у него тоже есть. Веник старательно переписал его из золотого блокнотика жены в тот же день.

— Зачем тебе это нужно? — спросила она.

— Какая же ты глупая, — не удержался муж. — Разумеется, я мог бы обменяться с ней телефонами, но кто знает, как отнесется к этому Олег? Так проще.

— Морозов что, ревнивец? — округлила глаза она.

— Ревнует он единственную женщину, — она догадалась, что речь идет о Лиде. — Олег не выносит интриг. Зато это моя стихия. А тебе всего этого знать не надо, — подвел итог муж, захлопывая золотой блокнотик. — На, держи.

…И вот теперь она ехала к Лиде. Ехала с тайной надеждой, что все образуется. Они же подруги! Что-нибудь, да прояснится.

Глава третья

Была суббота, конец мая. Жара била все рекорды, мыслимые и немыслимые. У Инны уже была своя примета: если в мае жара, значит, лето будет прохладным. На все существует закон сохранения материи, и на природные явления в том числе. Синоптики могут обещать все что угодно, и новые рекорды температур тоже, но обольщаться не следует. Будут дожди, и будет прохладно. Инна планировала уехать, как только погода испортится, куда-нибудь на юг, в жаркие страны, но теперь поездка была под вопросом. Она знала, что и Лида собралась за границу, на модный курорт, но не знала куда.

Все, кто мог и хотел, из Москвы уже уехали. Еще с четверга за город потянулись караваны машин по всем направлениям. Вчера, в пятницу, были ужасные пробки, зато сегодня к обеду Москва практически опустела. В такую жару не до походов по рынкам и магазинам. Хочется лишь одного: воды и мягкой зеленой травы, на которой можно растянуться во весь рост и блаженно закрыть глаза. Инна предпочитала шезлонг, но от мягкой травки сейчас тоже бы не отказалась. Все это ей могла предоставить Лида: зелень, шезлонг и прохладительные напитки.

Доехали они быстро. Коттедж, в котором жила Лидия Морозова с детьми, находился недалеко от Москвы и их дома. Если бы не вечные пробки, дорога занимала бы полчаса, не больше. А так приходилось ехать и час, и полтора, а порой и два. Но к этому все давно уже привыкли. Пробки, неизменные спутники больших городов, научили людей приспосабливаться. В них теперь слушали музыку, смотрели кино, вели переговоры, читали книги, а женщины умудрялись даже красить ногти.

Инна Козлова машину не водила именно из-за пробок. Здесь знание дорожных знаков и правил не поможет. Кто наглый, тот и прав, у кого машина круче, тот и наглый. Можете жаловаться, но жаловаться бесполезно. В московских пробках торчат миллионы машин, поэтому законы перестают существовать. Власть еле-еле успевает на ДТП, часами приходится ждать! А машин в городе все больше и больше. Какие уж тут правила! По обочине, подрезая, иной раз и по встречке… Лишь бы успеть! Инна же всегда боялась того, чего не понимала и чем нельзя было управлять.

Водитель остановил машину у ворот двухэтажного коттеджа. Инна расплатилась и, подхватив сумку с вещами, направилась к дому. Даша семенила рядом, прижимая к себе плюшевого бельчонка. Калитка была приоткрыта, их ждали. Инна невольно вздохнула. Их загородный дом был и больше, и дороже, но в нем почему-то было неуютно. Может быть потому, что она, хозяйка, там не жила, а бывала только наездами? И все на их участке казалось искусственным: слишком уж ровные дорожки, ненатурально зеленая трава и цветы, словно из пластмассы. И сам коттедж, чистых строгих линий, с минимумом мебели, потому что муж любил открытое пространство, казался необжитым. Инна старалась ни до чего там не дотрагиваться, уборку делала приходящая домработница, газоны подстригал садовник. Там она превращалась в барыню, и это ее немного пугало. Если все за нее будет делать прислуга, ей-то что останется? Может, потому она и тянула с переездом. Ей хотелось, чтобы ее день был наполнен, чтобы время летело незаметно. Чтобы ее труд тоже замечали и ценили. Это главное.

Она невольно вздохнула. Как правило, в субботу в это время дня Веник начинал готовиться к шашлыкам. Именно так: начинал готовиться. Муж все делал основательно. Тщательно отбирал дрова, из которых потом получатся угли, коллекционировал рецепты и лично покупал на рынке репчатый лук и приправы, как будто от этого что-нибудь зависело. Странно, но ему ни разу не удалось создать настоящий кулинарный шедевр. Он ни разу не отступил от рецепта, не усомнился в написанном, не привнес что-нибудь свое, исходя из собственного многолетнего опыта. Ему не хватало полета фантазии и склонности к авантюрам, чего у того же Морозова было в избытке. К примеру, этот дом. Его строил Олег, здесь было много несуразностей, пропорции местами нарушены, участок спланирован кое-как, но из-под земли словно бил источник энергии. Любой пришедший сюда ощущал здесь небывалый подъем сил.

По этому газону хотелось ходить, причем босиком. У Лиды до всего не доходили руки, какой-то участок сада был запущенным, где-то садовник схалтурил, а хозяйка не нашла сил и времени, чтобы с ним поругаться. Зато здесь были белые качели, горка, турники и выкрашенные красной краской лестницы, по которым, как обезьяны, лазили дети. Почему-то все они шли играть к Морозовым, на их неухоженный газон. Лида злилась, кричала, говорила, что всех разгонит. Но такая уж она была: скрывала доброе сердце под маской деловой женщины, бизнес-леди и, соответственно, злюки. Дети, которые тонко чувствуют людей, давно уже ее раскусили и перестали бояться.

Увидев все это, Даша обрадовалась, завизжала, отшвырнула бельчонка и кинулась в кругворот детских развлечений. Инна перевела дух: какое-то время за дочь можно не волноваться. А к ней же уже спешила подруга.

Лида была невысокой женщиной плотного телосложения, склонной к полноте, поэтому ей приходилось следить за своим весом. Морозова постоянно мучила себя диетами и доставала какие-то таблетки, в которых быстро разочаровывалась. Борьба за фигуру велась с переменным успехом, хотя уже было ясно, кому достанется победа. Лидия Морозова была женщиной умной, она это приняла, но сдаваться не привыкла. «Буду бороться до конца», — говорила она, отказываясь от пирожного или куска торта, который ей хотелось до смерти, это было видно по ее глазам, круглым и серым, с каким-то особенным блеском.

Зато у Лиды были густые темные волосы, и к тому же вьющиеся от природы, с которыми не надо было делать вообще ничего, чтобы они радовали глаз. Эта роскошь ежедневно подвергалась экзекуции, ее заплетали в косу, стягивали шпильками, убирали, прятали, безжалостно расчесывали. Но коса все равно была толщиною в руку, хотя и короткая. Одно время Лида стриглась «под мальчика», совсем коротко, но голова у нее была маленькая, и ей это не шло. Шея, мраморная, мощная, похожая на колонну, оставалась открытой. Пышная шапка волос казалась естественным ее продолжением, а короткая стрижка, напротив, нарушала пропорции. Еще у Лиды были полные сочные губы, густые брови и зычный голос. Хотя они с Инной и были ровесницами, одна выглядела лет на двадцать семь — двадцать восемь, а другая на все тридцать пять, хотя обеим было тридцать четыре. Если кому-то это покажется смешным, не забывайте, что речь идет о женщине. Как говорится, между тридцатью четырьмя и тридцатью пяти можно прожить десять замечательных лет.

Лида не завидовала подруге, ее моложавости. Она вообще никому не завидовала. Считала, что у нее есть все, а главное — это здоровье, дети и здоровье детей. Руслан и Катя были крепышами, этакие грибы-боровички, оба с круглыми, серыми, как у матери, глазами, с густыми бровями и румяными щеками. Мать их не баловала, ей было не до того. Что же касается папы… Умненькие дети не позволяли ему сделать их яблоком раздора, хотя и не шли на окончательный разрыв. Они старательно держали дистанцию, выражая признательность отцу, но любили мать. Инна недоумевала: «Ну откуда у Морозова такие дети? Покладистые, рассудительные, ответственные и на редкость спокойные, в отличие от него, невротика. Разве что Лида…»

— Привет!

Они расцеловались.

— Ну, как ты? — Подруга внимательно на нее посмотрела.

— Более или менее. — Губы у Инны задрожали.

— Ну-ну, перестань. Перестань, слышишь? Пойдем в сад, я там стол накрыла. Жара-то какая!

Они уединились в беседке. С лужайки перед домом слышались детские голоса, Инна подумала, что надо бы покормить Бельчонка. Вон сколько всего на столе! Руслан, жаривший шашлык, крикнул:

— Через десять минут будет готово!

Мужчина. Уже мужчина. Лида принимает это как должное: сын жарит шашлык. Инна невольно ей позавидовала. Умеет же Лида жить одна! То есть мужчина при ней всегда есть, но… Вот именно: при ней!

— А где твой… Вадик, кажется? — слегка уколола она.

— Какой Вадик? Ах, Вадик…

— Да. Брюнет с глубокими карими глазами.

— Глаза как глаза. Это было ненадолго.

— Значит, ты теперь одна?

— И это ненадолго, — спокойно ответила Лида.

У Инны кончилось терпение.

— Послушай, — решительно сказала она, — ты должна мне помочь. Я…

— Давай выпьем, — оборвала ее Лида. — Ты что будешь? Вино, водку, коньяк? Может, тебе коктейль сделать?

— Ты же знаешь, что я не пью.

— Я поняла: вино.

Лида наполнила бокалы. Подруге налила вина, себе плеснула коньяку в пузатую рюмку. Пили они тоже по-разному. Лида не стеснялась крепких напитков и того, что редкий день у нее обходится без спиртного, ведь пьяной ее никто не видел. «Была у меня когда-то и другая жизнь, — с усмешкой говорила она. — И кто бы мог подумать, что девочка-цветочек, из маленького городка, из российской глубинки, воспитанная родителями-интеллигентами, умница-скромница — отличница, превратится в этакую стерву и будет дымить как паровоз и пить коньяк». Инна, разумеется, говорила, что никакая она не стерва, напротив, добрая женщина, к тому же отзывчивая.

«Ой, не столкнуться бы тебе с этой „доброй“ женщиной на узкой дорожке», — усмехалась Лида. И момент, кажется, настал.

Они выпили. Руслан принес шашлыки. Какое-то время разговор шел вокруг погоды и природы. Прибежала Даша, что-то схватила со стола, следом появилась Катя.

— Послезавтра пароход, — задумчиво сказала Лида, затягиваясь сигаретой, когда обе девочки убежали на поляну играть.

— Какой пароход?

— Ты что, забыла?

— Ах, пароход! Выпускной! Мне, знаешь, не до того.

— А я уже забила стрелку. Сказала секретарю, что в понедельник меня не будет. Хочу посвятить этот день дочери. Долги надо возвращать.

— Лида! — взмолилась она. — Скажи же, наконец: что мне делать?

— А что случилось?

— Я же тебе без конца твержу: муж пропал!

— Ну, пропал.

— Я звонила Дюшке.

— Кому?

— Его жене.

— Ах, этой… — прищурилась Лида. — Видела ее, как же. Рыжая сучка, очень уж ловкая и довольно-таки неглупая для проститутки. Это должно было случиться. Ехал, ехал и наехал. Не увидел «кирпич». Похоже, Олег увяз. Да мне-то что за дело? — пожала плечами Морозова и одним глотком допила коньяк.

— Она мне ничего не сказала. И не помогла.

— Не удивительно! Ее не интересует никто и ничто, кроме собственной персоны!

— И теперь я рассчитываю на твою помощь.

— Я-то что могу сделать?

— Но это же твой муж!

— Бывший муж, — поправила Лида.

— Ну и что? Позвони ему. Попроси, чтобы он узнал: что случилось с Веней?

— Инна… Ты же знаешь, мы не общаемся.

— Но ведь это же ради меня!

— Мы семь лет как в разводе. Я его так ощипала, что теперь Олег каждый раз перед тем, как пойти в загс, составляет брачный контракт. После очередного развода его бывшей жене достается лишь квартира, которую он покупает в качестве отступного, и машина, на которой она ездит. И ни копейки денег. Но мне он заплатил сполна. И моим детям кое-что останется.

— Ты молодец. Но мне-то что делать?

— Учись жить. Учись жить одна.

— Ты хочешь сказать, что Веник… Что он не вернется?

— Всякое может случиться.

— Я в это не верю!

— Инна… — Лида сделала глубокую затяжку. — Муж сегодня был — завтра его нет. Нельзя свою жизнь строить вокруг семейных отношений, ничто не отдавая вовне. Я рада, что со мной это случилось семь лет назад. Когда я еще была полна сил и энергии, когда жизнь только-только начиналась. Вспомни, сколько слез я пролила! Одна, с двумя детьми, брошенная человеком, которому я ничего не сделала плохого, заботилась о нем, рожала ему детей, слушала его бредни. А он взял да и развелся со мной! Надоела, мол. А потом… Потом я подумала, что мне повезло. Я словно заново родилась. Оборвала пуповину, было больно, я поначалу чувствовала себя беспомощной, и впрямь как новорожденная, пока не научилась ходить. Но оказалось, что муж — это не центр Вселенной. Да, это самая яркая звезда. Самая большая. Пока он рядом. Но если отдалиться от нее на значительное расстояние, то окажется, что не такая уж она и яркая, да и не такая большая. Да и притяжение ее, поначалу непреодолимое, вскоре не ощущается. Я все смотрела на тебя и думала: «Господи! Что ж она делает?! Тебе же тридцать четыре года! Чего ты добилась? Что у тебя есть? Тебе надо чем-то заняться. Чем-то, кроме полировки ногтей и заботы о своей прическе».

— Ты говоришь так из зависти! Да, из зависти! Потому что мой муж не такой, как твой! Веня — он… Он добрый, он внимательный, заботливый, чуткий…

— И где это все сейчас? В морге?

Она не выдержала и заревела. Рыдала взахлеб, давясь минеральной водой.

— О, господи! — не выдержала Лида. — Да успокойся ты! Ну, хорошо. Я что-нибудь попытаюсь сделать.

Она перестала плакать и с надеждой посмотрела на подругу:

— Ты ему позвонишь? Когда? Сейчас?

— Инна…

Она, словно молясь, сложила руки:

— Ну, пожалуйста! Я тебя прошу!

Лида сдалась и отправилась за мобильным телефоном. Инна вытерла слезы. Достала свой и нажала кнопку вызова.

— Абонент не отвечает или временно…

Вернулась Лида. При ней набрала номер, раздался металлический голос, который и она услышала:

— Абонент не отвечает или временно…

— Вот видишь, — усмехнулась подруга. — Только я не паникую, не несусь к друзьям, умоляя узнать, где он, что с ним?

— Что ты сравниваешь! Они же разные люди! Мой Веня и твой… Я даже не знаю, как его назвать! Чудовище! Хам! Неандерталец какой-то!

— Не надо его демонизировать, — резко оборвала ее Лида. — Морозов такой же человек, как и все.

— Ну, знаешь! Человек, как же!

— Тебе его не понять. И никому не понять, — тихо добавила Лида. — Олег… Он просто живет в другом измерении. Там другие скорости. На то, чтобы понять и верно оценить ситуацию, у него уходит гораздо меньше времени, чем у нормальных людей. Какие-то секунды. Поэтому его раздражает наша медлительность. Его реакция гораздо быстрее. Он — гений. Гений финансов. Мы с его точки зрения муравьи, с такими же крохотными мозгами, с такими же копеечными проблемами. Ну не интересно ему все это. Он миллионами ворочает.

— Ба! — Слезы у нее моментально высохли. — Да ты его все еще любишь!

— Нет, — спокойно ответила Лида. — Если его рядом нет, я ровно дышу, не теряю аппетита, не терзаю телефон в надежде услышать его голос. Я получаю удовольствие от секса с другими мужчинами, и гораздо большее, чем с ним. Если бы он никогда больше не появился, здесь или там, где бываю я, если бы я вдруг узнала, что его больше нет, я бы ничуть не расстроилась. Но если бы он вдруг появился… О! Мы бы такого друг другу наговорили! При этом смотрели бы друг на друга с такой страстью, что между нами да и вокруг искрило бы. И я бы еще долго потом волновалась. Ночи бы не спала, все думала, что бы такого сказать ему в следующий раз, чтобы разозлить его еще больше? Сделать ему еще больнее! Разве это любовь? Это непонятно что! — в сердцах сказала подруга.

— Тебе надо было уступить, — вздохнула она.

— Уступить? — рассмеялась Лида. — Ну уж нет! Где сейчас все те, кто ему уступали? Нет, этим его не возьмешь. И вообще: все кончено. Я — самостоятельная женщина. Я просто попыталась тебе объяснить, что такое для меня разговор с бывшим мужем. То-то он будет торжествовать, если я ему позвоню! Ты представляешь, какое это для меня унижение?

— Сошлись на меня.

— Я попробую что-нибудь сделать. Но ничего не обещаю, — добавила Лида. — Успокойся. Выпей вина.

— Да не пью я!

— А зря.

— Ну, напьюсь я, что толку? Наутро ко всем моим проблемам добавится еще и головная боль.

— Да нет у тебя никаких проблем! — в сердцах сказала Лида. — Разве только… Ты его любишь, да? Мужа?

— Ну конечно люблю!

— А что такое, по-твоему, любовь?

— Тебя на философию потянуло после двух рюмок коньяка?

— Трех, — улыбнулась Лида. — Рюмочку я выпила еще до тебя. За окончательный разрыв с кареглазым Вадиком. Я поняла, что он хочет денег, а такие попытки — попытки меня «развести» и «поиметь» — я пресекаю тут же. Я не против того, чтобы делать понравившемуся мужчине подарки и платить за ужин в ресторане, когда у него нет денег. Всякое бывает. И я порою на мели. Но превращать это в систему, в обязанность, брать его на содержание… Нет уж, увольте! — Лида поморщилась. — Я еще достаточно молода и привлекательна, чтобы меня любили за меня, а не за деньги. Бес попутал. Обычно я встречаюсь с мужчинами своего круга, которые такие вещи понимают.

— Но почему-то все они моложе тебя, — не удержалась Инна.

Лида широко улыбнулась:

— Во мне силен материнский инстинкт. Мужчина любит трижды: свою мать, женщину, которая обязательно похожа на мать, и картинку из порно-журнала, какую-нибудь блондинку или брюнетку с идеальными параметрами, в зависимости от его вкуса. Он может жениться на картинке, если позволяют средства. Осуществить мечту. Заполучить предмет ночных грез. А может просто жениться. Я — женщина, похожая на мать. И то, что мои любовники моложе, — в порядке вещей. Мужчины моего возраста и старше стремятся осуществить мечту, думая, что это их последний шанс, гоняются за длинноногими красотками, я им уже не подхожу.

— Как ты умеешь все разложить по полочкам, — завистливо вздохнула Инна. — Вот ты и объяснила, почему Морозов тебя бросил. Но у меня-то, слава богу, все в порядке! То есть я хотела сказать…

— Я поняла, что ты хотела сказать, — усмехнулась Лида. — Да, ты высокая, стройная блондинка. Ухоженная. Почти модель. Не обижайся. Ты мне правду, и я тебе правду. Грудь у тебя маловата, а талии почти нет. Ты прямая, как доска. И возраст уже не модельный. А по характеру так просто размазня, — безжалостно продолжала подруга. — Какое-то время Веню это устраивало. Но, быть может, он ушел к женщине, похожей на мать? Такое тоже случается.

— Ну вот! И ты туда же! — Инна вскочила. — Что вы все заладили! «У него любовница, он тебе изменяет!..» Да не изменяет он мне! Я бы это чувствовала! Но он всегда со мной! С работы — ко мне! В выходные — с нами! Со мной и с дочерью! Не изменяет он мне!

— Сядь, — спокойно сказала Лида. — Сядь, успокойся.

Она послушалась и села.

— Ты зачем ко мне приехала? Помощи просить? Тогда и веди себя соответственно.

Подруга взяла со стола мобильный телефон и еще раз набрала номер бывшего мужа.

— Абонент не отвечает…

Инна вздохнула:

— Дюшка говорит, что в субботу он пьет.

— Кто? Олег? — Лида расхохоталась. — С каких это пор?

— Но твой Морозов не ангел. Дымит как паровоз и выпить не дурак.

— Ну, не преувеличивай. Суббота — единственный день, когда он может позволить себе расслабиться. Причем делает это один, у себя дома. И до скотского состояния никогда не напивается. По крайней мере его таким никто никогда не видел.

— Кроме тебя, да?

— Это мое дело. Наше с ним.

— Ладно, я поняла. Но что же мне делать?

— Ночуй здесь, — великодушно предложила Лида. — Комнат в доме хватает. Какие у тебя планы?

— В понедельник пойду в милицию, — понуро сказала она. — Заявление писать. Там сидит капитан Крутов, мы с ним кажется, нашли общий язык.

— Молодой, красивый? — подмигнула Лида.

— О чем ты говоришь! Он женат!

— Подумаешь, проблема.

— Я люблю своего мужа. Другие мужчины для меня не существуют.

— А по-моему, ты не знаешь, что такое любовь. Ты не о муже переживаешь, а о том, что вся твоя жизнь, такая налаженная, пошла под откос.

— Ну, знаешь! Всему есть предел! — разозлилась она.

— Не переживай так. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Не будет Вени, будет Ваня. Неизвестно, который лучше.

— Пойду посмотрю, как там Даша, — сухо сказала Инна.

Вот тебе и получила помощь от подруги!

Она шла к маленькому бассейну, который атаковали визжащие дети, а Лида смотрела ей вслед и загадочно улыбалась…

…Звонок раздался поздно вечером. Инна сначала не поняла, что звонит ее мобильный телефон. День показался ей бесконечным. Не было ни облачка, солнце палило немилосердно, его золотой диск слепил глаза, а голубой ситец неба, на котором он покоился, словно полинял. Они ели шашлыки, потом купались, играли с детьми, снова ели и что-то пили, а день все не кончался.

Взяв в руки телефон, она сообразила, что уже одиннадцать. Даше пора в постель, да и ей тоже надо бы отдохнуть. Но телефон звонил, и сон как рукой сняло. На дисплее высветился номер абонента, и Инна удивилась. Это была Дюшка!

— Да? — замирая, сказала она. — Я слушаю?

— Инна, я поговорила с мужем, — затараторила Дюшка. — Он сначала не хотел меня слушать, но я настояла. Где бы нам встретиться?

— Когда? Сейчас?

— Нет, конечно! Давай завтра!

— Но… — Она растерялась. — Я сейчас за городом. У подруги. — Имя подруги она благоразумно не назвала.

— Завтра утром.

— Но…

— Морозов напился и спит. Завтра он не встанет раньше полудня, потом будет похмеляться. Выпьет пивка и пойдет в баньку. Я ему не нужна.

— Утром — это во сколько?

— Ну, часиков в двенадцать.

— Это значит, в полдень?

— Ну да, в полдень. А лучше в час.

— Хорошо. А по телефону нельзя?

— Это не телефонный разговор, — поспешно сказала Дюшка.

— А что он сказал, Олег?

— В каком смысле?

— Он посылал Веню в командировку?

— Ну да, посылал.

— Муж ему оттуда звонил?

— Откуда оттуда?

— Из Саратова?

— Давай завтра, а? Может, до завтра я еще что-нибудь выведаю. Завтра в час дня в…

Дюшка назвала популярный ресторанчик с приемлемыми ценами, который и Инна прекрасно знала. Идеальное место для встреч с подругами.

— Хорошо. Завтра в час, — сказала она, и Дюшка тут же дала отбой.

— Кто это был? — спросила Лида, которая деликатно стояла в сторонке во время всего разговора.

— Ты не поверишь! Дюшка!

— А… И что она хотела?

— Она поговорила с Олегом. Предлагает завтра встретиться. А ты говорила, что она эгоистка!

— Это так. На твоем месте я бы ей не доверяла.

— Ты ревнуешь. Видишь, я позвонила ей утром, и она откликнулась. Решила мне помочь.

— И ты поедешь?!

— Ну конечно! Может, ничего и не случилось? Рабочий момент. Может, Морозов через нее хочет мне что-то передать? Она сказала: не телефонный разговор.

Инна заволновалась. У нее появилась надежда. Ну, конечно, она поедет! Да что там — поедет! Полетит! Скорее бы наступило завтра!

— Господи! Сколько дел! — воскликнула она. — И как быть с Дашей? Оставить ее одну на весь день?! Я даже не успею завезти ее домой! Или успею?

Она вспомнила о машине с тонированными стеклами и вздрогнула. А вдруг они, разделавшись с Веней, теперь хотят украсть ребенка? Кто они, Инна не знала, но у нее в голове с утра прокручивались сюжеты голливудских боевиков, все про похищения детей. Ее муж не политик, он вице-президент банка… А если это вымогатели? Если они хотят денег? Инна заволновалась.

— Оставь ее здесь, — посоветовала Лида.

— Здесь?!!

— Ну да. Учебный год закончился, уроков им не делать. А в понедельник я привезу девочек прямо к причалу. Там мы и встретимся. А с утра ты займешься делами, сходишь в милицию, в банк.

— В банк?!!

— Ну да. В банк, где работал твой муж. Действовать надо по всем направлениям.

— Но Дюшка…

— Есть вещи, которые за тебя никто не сделает, — резко сказала Лида. — Возможно, придется обратиться к частному детективу. А проще договориться со Службой безопасности банка. Но придется подмазать. У тебя есть деньги?

— Не знаю. Кажется, нет.

— Что-нибудь придумаешь, — уверенно сказала Лида. — У тебя есть собственность.

— Но… Я о Даше. Надо же ее переодеть. Я приготовила красивое платье, с кремовыми розами.

— А чем тебе не нравится то, что на ней?

— Она же в джинсовом костюме!

— По-моему, лучшей одежды для беготни по палубе и не придумаешь. А кремовые розы будут ее стеснять.

— Ах, нет, — запротестовала Инна. — Я так готовилась к выпускному! Даша должны быть одета как принцесса!

— Я завью ей локоны. И из солидарности одену Катю в джинсовый костюм. То-то она обрадуется! Моя дочь ненавидит платья, зато джинсы обожает. Дорогая джинсовая одежда всегда в моде. У Даши прелестный костюмчик, а прическу мы соорудим. Будет как ангелочек. Она у тебя очень хорошенькая.

— Спасибо, — машинально откликнулась Инна.

— Ну, вот и решили, — приняла ее ответ за полное и окончательное согласие подруга. — Поезжай на встречу, ни о чем не беспокойся.

Она, помня о машине с тонированными стеклами, вынуждена была согласиться:

— Да, так будет лучше.

Инне уже не терпелось. Подруга права: надо действовать. И действовать по всем направлениям. Надо хотя бы знать, что с ним? С мужем? Что вообще происходит?

…Олег Морозов заворочался и открыл глаза.

— Который час? — прохрипел он.

Жена, застегивая кружевной бюстгальтер алого цвета, сладко пропела:

— Половина одиннадцатого, дорогой.

— Перестань кривляться, — с этими словами в нее полетела подушка.

Увернуться Дюшка не успела, руки ее были заняты, да и муж проявил удивительную для его состояния ловкость и в очередной раз продемонстрировал отменную реакцию. Отброшенная подушкой к туалетному столику, Дюшка больно ударилась о край и завизжала:

— Козел! Пошел ты на х…!

— Так-то лучше, — зевнул Морозов. — Узнаю любимую. А за козла ответишь.

Она сверкнула зелеными глазами и потянулась за пеньюаром. Покосилась на мужа, сторожа каждое его движение, но тот лишь лениво потянулся, глянув на упругую попку и длинные стройные ноги. Алое нижнее белье Морозов предпочитал всему остальному. Это был его любимый цвет, цвет крови, цвет опасности, цвет страсти. Схватить ее сейчас за ягодицы и…

— Куда собралась?

— В город.

— Зачем?

— Надо.

— Я спрашиваю: куда собралась? — слегка повысил он голос.

— По магазинам.

— Вали.

Она направилась в ванную комнату.

— Стоять.

— Что надо? — обернулась она.

— Принеси пива и мобильник.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Ты бы еще поспал, дорогой.

Она ловко увернулась. Теперь Дюшка была настороже, и вторая подушка ударилась о дверь. Он был не только ловким, но и сильным. Зверь, ну просто зверь!

— Иди сюда.

— Еще чего!

— Иди сюда, я сказал!

— Олег, что за характер! — не удержалась она. — Я же вижу, что тебе сейчас этого не надо! У тебя голова раскалывается! Зачем мучить себя и меня?

— Разговорилась!

— Я сейчас принесу пива.

Она нырнула за дверь и отдышалась. Обошлось. Пока обошлось. Ну что за человек? Все время ему надо что-то кому-то доказывать. Только что собрался доказать ей и себе, а главным образом себе, что он мужчина. И о-го-го какой! Конечно, у него получится. У него все получается. Но она готова поверить на слово.

Дюшка принесла из холодильника банку пива и телефон, как он просил. Морозов включил телефон и положил его в изголовье, а пиво открыл.

— Лучшее средство против похмелья — забег на длинную дистанцию, — сказал, сделав большой глоток. — Чтобы вместе с соплями и по$том вышло все. Вся дрянь.

— А сердце выдержит?

— Секс тоже сойдет, — сказал он, не ответив на вопрос.

— На длинную дистанцию побежим? — съязвила она.

Он молча поставил банку с пивом на тумбочку и повалил ее на кровать. Напросилась. Потел так, что вся дрянь действительно вышла. Кроме той, что осталась в нем навсегда. Которой он был отравлен. Ох, сколько же в нем было дряни! Добился своего, как и всегда. Да, может. Даже с утра, с похмелья. Она же никакого удовольствия не получила. Лежала, мокрая от его пота, истерзанная его руками. Смотрела в потолок и отдыхала. Ну вот, все и закончилось. А боль что? К боли она привыкла. Да разве это боль? Ну, саднит немного в промежности. Ну, ноет в животе. К обеду все забудется.

Буквально изнасиловав жену, он и сам вымотался так, что решил остаться в постели и подремать еще пару часиков.

— Олег, так я могу поехать в город?

— Можешь, — сказал он, не открывая глаз.

— Я тебе больше не нужна?

— Нет.

— А какие у тебя планы на вечер?

— Никаких.

— Что ты сделаешь, если узнаешь, что я тебе изменяю?

— Убью, — сказал он, засыпая.

В его гениальном мозгу беспрестанно рождаются идеи. К примеру, идея позвать гостей. Через минуту он уже может об этом забыть, увлекшись следующей. А может и не забыть. Тогда он начнет звонить ей и материться. «Где ты шляешься, рыжая сучка?! Почему не выполняешь своих обязанностей?! Долго я буду тебя ждать?!!»

Идея убить жену, если она изменит, не новая. Это, скорее, рефлекс. Никого он не убьет. И жену не убьет, даже если застанет ее в постели с любовником. Морозов уже, похоже, нашел ей замену. Они вместе два года. Третий пошел. Гарантийный срок жены закончился. Уже куплена квартира на ее имя. Она на днях подписала бумаги. И поняла, что это отставка. Ее списывают в утиль. «Евдокия Морозова секонд-хенд», цена договорная. И стало обидно.

Казалось бы: отмучилась. Отслужила. Теперь на ее место заступит следующая. Номер Шесть. Но почему же так обидно-то, а? Морозов — человек сложный. С ним страшно, но интересно. Страшно интересно, если опустить «но». Что было бы, если бы она родила ему ребенка? Если бы он, наконец, успокоился? Доверился ей? У него очень мощная защита. Гениальный мозг вынужден защищаться. И в этом он такой же изобретательный, как и во всем остальном.

Она уже знает и его нежность, и внезапно прорывающуюся детскую радость, и даже слезы. Да, да, слезы! Кто бы мог подумать, что Морозов сентиментален?! Что его способен растрогать бездомный котенок! Полураспустившийся цветок! История о ребенке, которого истязали жестокие родители! Он и телевизор потому не смотрит и газет не читает. Она сама переводила деньги на счет. Лечение и дорогие лекарства. Потом Олег узнал, что его развели. И не только его. Деньги со счета сняли мошенники. Она сама отдавала распоряжение начальнику его Службы безопасности. Сама читала отчет. Сама, потому что он был слишком пьян и слишком подавлен. Говорил, что мир жесток, а люди сволочи. Дальше все было страшно.

И больше никаких газет. К нему на прием — строго по записи. Везде с охраной. Все думают, Морозов — зверь. Он же просто сентиментален. Всякий, кто сумеет до него достучаться, получит помощь. Поэтому дверь за семью печатями, за семью замками. Уж она-то сумела бы об этом позаботиться! О том, чтобы нежный цветок его души негодяи не смяли бы ненароком, не повредили бы лепестки.

Это и есть причина, по которой Олег с ней расстается. Он слишком уж к ней привязался. Он сам это признает и даже как-то сказал:

— А не повенчаться ли нам? Я еще ни с одной своей женой не венчался.

— Ты, должно быть, шутишь?

«Что это? Очередной приступ сентиментальности? Минутная слабость?»

— Клянусь!

— Я не о том, Олег. Венчаться — это значит…

— Я в курсе, — оборвал он. — Недавно я видел храм. Проезжал через городок, типичная российская глубинка, дороги отвратительные, люди скверно одеты, лица у всех хмурые, никто не улыбается. И вдруг… Вижу купола. И стены. Все, конечно, старое, позолота стерлась, штукатурка осыпалась. Но какая же красота! Нет, не то. Какое же величие! Одно слово: Россия! Велел остановиться. Потянуло меня туда — ну сил нет! Входил с трепетом, сердце дрожало, как листок на ветру, вот-вот во мне оборвется, дыхание перехватило. Везде, конечно, упадок. Трещины, гниль. Но какие ж лики у святых! Черные, страшные. И так мне вдруг стало стыдно. За то, что я еду на хорошей машине, с охраной, еду на переговоры, а, значит, пить и жрать. За то, что я еду мимо. И жить мне будет сладко, а умирать страшно. Потому что Бог дал мне талант, а я обратил его в деньги. И никого, кроме себя, не осчастливил. И я вдруг подумал: отреставрировать бы его. Храм. Возродить. И в нем — венчаться. Как думаешь? Оценили бы? Сказали бы мне спасибо?

— Да.

— А за спиной? За спиной — что бы они обо мне говорили?

Она отвела глаза:

— Ты знаешь.

— Вот я и подумал… Подумал: снести его на хрен, этот храм, и построить современный торговый комплекс, — грубо сказал он. — Место хорошее, в центре города. Кому нужны эти развалины?

— Олег!

— А… Вижу: губки-то уже раскатала! Венчаться! Платье, банкет, кольцо с бриллиантами… Сколько хочешь с меня слупить?

— Ничего я не хочу.

— Врешь! Родить хочешь? Алименты на ребенка? Пожизненное содержание? Пошла на х…! – заорал он. — Вон отсюда!

Вот так. Холодные струи душа били ей в лицо. Она вздохнула, выключила воду и потянулась за полотенцем. Это утро — звено в цепи. Он утверждается в решении ее бросить. У математиков все логично. Сначала надо внушить ей ненависть, чтобы и развод был логичен. Уже и бумаги подписаны. Документы на квартиру. Радуйся, Евдокия Германовна Морозова! Ты — собственница!

Надо ехать. Позавтракать, причесаться, накраситься и ехать. В час у нее встреча. Морозов дал добро…

…Звонил телефон. Он выругался и начал шарить рукой по подушке. Зачем включил?

— Дюшка!

Никто не ответил. А телефон все звонил. Он разлепил веки и глянул на дисплей. «Лидка, сука такая». Ах, вот кто звонит! Сон как рукой сняло. Торжествуя, он нажал на кнопку:

— Да, дорогая?

— Доброе утро, дорогой. Как спалось?

— Прекрасно! Как дети?

— Дети играют в саду. У нас все хорошо.

— Тебе, должно быть, денег? — сладко спросил он.

— Не угадал, дорогой.

— Тогда чего тебе надо?! – рявкнул он. — Разбудила меня! Семь лет, как развелись, все никак в покое не оставишь! Звонишь и звонишь! Мало я тебе заплатил?

— Да уж, я тебя обобрала так обобрала.

— Сука!

— Я по делу.

— Какие у нас с тобой могут быть дела?!

— Я не от своего имени звоню.

— Попроси еще за своего любовника! — взбесился он. — Чтобы я взял его на работу!

— Олег, мне от тебя ничего не нужно.

— А может, ты соскучилась? По мужской ласке? Я только что отодрал свою жену, и ты приходи.

— Не удержался, похвастался. Олег, ты как ребенок. Не беспокойся: и с этим у меня все в порядке. Можешь спать спокойно. Со своей женой или еще с кем. Я к тебе никогда за этим не приду.

— Тогда чего тебе надо? — зло спросил он. — Чего звонишь?

— Ко мне Инна приехала.

— Инна? Какая Инна?

— Козлова.

— Ах, Козлова! — Он гнусно рассмеялся.

— Олег, что ты знаешь?

— Я все знаю, — надменно сказал он.

— Но почему ты тогда с ней не поговоришь?

— Потому что не буду, — отрезал он.

— Олег… Я знаю тебя столько лет. Ты никогда не был жестоким.

— А знаешь что… Ты меня попроси. Ну, попроси.

— Пожалуйста, помоги ей.

— Нет, не так. Чувств нет. Ну что это? «Пожалуйста, помоги», — передразнил он. — Слезу пусти. Надави на жалость. Вы, бабы, это умеете.

— Всему есть предел!

— Тогда разговор окончен.

— Олег!

— Окончен, я говорю! — рыкнул он, но на кнопку не нажал. Какое-то время слушал молчание бывшей жены, ждал. Потом раздался ее голос:

— Может, мы встретимся?

— Вот это уже лучше, — самодовольно сказал он. — Только я скажу — где и когда.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Ну, жди.

Вот тут он дал отбой. Довольно потер руки: «Как бы мне ее наказать? Как бы вернуть свои денежки?» Потом вспомнил ее густые вьющиеся волосы, блестящие серые глаза, теплые руки, пышную грудь… Вспомнил, что и ее сейчас кто-то… Как и он свою жену… Только что… «Я к тебе никогда за этим не приду…» Воображение разыгралось. Реакция была мгновенной, за какие-то секунды он представил всю сцену, начиная от ее раздевания до сладострастного стона в конце.

Он зарычал и вскочил. Развод! Взволнованно заходил по комнате. Вспомнил, что они с Лидой семь лет как в разводе. Разводится-то он на самом деле с Дюшкой. Давно пора. Хочется новых ощущений. Новая женщина — это заново открыть для себя мир, увидеть его ее глазами. Женщина должна быть юной, лет восемнадцати — двадцати. Тогда будет интересно.

А что делать с Козловым? Надо подумать. Подумать, как можно использовать ситуацию. В его голове мгновенно родилась очередная гениальная комбинация.

Глава четвертая

В то время как Лида звонила бывшему мужу, Инна Козлова уже ехала в такси. Чтобы не опоздать, она выехала заранее, боясь попасть в пробки. Сегодня народ потянется с дач, и с полудня дороги будут забиты. А на эту встречу опаздывать ну никак нельзя. Лучше уж выпить кофейку в одиночестве, подождать, собраться с мыслями. Мельком Инна глянула в карманное зеркальце и осталась собой недовольна. Нервное потрясение дорого ей стоило. Она потеряла покой, и хотя волосы, макияж и ногти по-прежнему были в порядке, облик ее неуловимо изменился. Взгляд был затравленным, а это совершенно меняет женщину. Либо она королева, хозяйка жизни, и мир у ее ног, либо соискательница. И тогда уже не только взгляд у нее меняется, но и движения становятся суетливыми, а тон просительным.

— Остановите здесь, — вздохнула Инна и достала кошелек.

Расплатившись, она выпорхнула из машины и перешла на противоположную сторону улицы. Она никуда не спешила, глазела на витрины, читала рекламные слоганы и нарочно замедляла шаги. Еще сорок минут. Целых сорок минут. И Дюшка наверняка опоздает. Значит, час. Инна задержалась у витрины магазина нижнего белья. Постояла, вздохнула и побрела дальше. Под неброской вывеской остановилась. Кто не знает этого места, не задумываясь, пройдет мимо, но маленький ресторанчик и не рассчитан на людей случайных. Здесь Инна частенько встречалась с Лидой, обоим это было удобно. Недорого и вкусно, сервис на высоте, клиента ценят и понимают, да и не есть они сюда приходят, а поболтать. Пару раз здесь же Инна назначала свидание соседкам по студенческому общежитию и благородно за них заплатила. Не всем в жизни так повезло, как ей. Она рассказала мужу, куда потратила деньги, и Веник с ней согласился.

— Ты поступила благородно, Мышка, но не делай этого так часто.

— Я не буду, — пообещала она. И в самом деле, не приглашала никого целый год. А потом они сами собой исчезли, соседки по комнате, в которой она когда-то жила. Еще до своего замужества с Веником. Целых четыре года.

А однажды… Инна не могла вспоминать об этом без того, чтобы краска не бросилась в лицо. Это было почти свидание. Даша приболела и не пошла на тренировку, а ее наставник вызвался отвезти домой «мамочку», как он сказал, сам. Инна, которая поехала-таки в бассейн одна, но, разумеется, зашла к тренеру, отчитаться о Дашином вынужденном прогуле, отпустила такси, слово за слово, и они оказались в этом ресторанчике, обсуждая Дашины перспективы в плавании на спине. Именно там у нее были успехи. Но успехи не настолько значительные, чтобы всерьез рассматривать ее перспективы и замахиваться на призовые места в общегородских соревнованиях. Тем не менее они об этом говорили. За столиком в ресторане, потягивая безалкогольный коктейль. Только тут она сообразила, что мужчина, который сидит напротив, молодой и привлекательный, и смотрит он на нее как-то не так. Словно чего-то ждет.

Этот особый мужской взгляд Инне был незнаком. Она была, что называется, не секси. Красивая, но пресная. Женщина, слишком уж закомплексованная, чтобы ночи с ней запомнились, а утро было полно яркого света в любую погоду, даже когда на улице дождь. Мужчины, которые это чувствуют, никогда и не просили у нее глазами ласки или хотя бы поощрения. Ответного взгляда, который подскажет, что можно идти дальше. Приобнять, погладить по плечу, по руке, начать ругать жену или любовницу, потом перейти к комплиментам на грани фола. И в конце концов, просто себя предложить. Всего этого с Инной Козловой никогда не случалось.

Но сегодня она была без дочери, одна, и удачно одета, и плавала прекрасно, а он только что подал на развод, о чем и сказал. Ему нужна была компенсация за этот развод, и нужен был повод. Вот этот-то взгляд, одновременно и требовательный и виноватый, ее напугал. У Инны было чувство, что она уже изменила мужу. Она ведь позволила так на себя посмотреть.

Инна вспыхнула, тут же впомнила про какие-то дела. Не дома, нет. Куда-то заехать, что-то купить. Он с готовностью вызвался ее отвезти. Но в ответ она закричала:

— Нет-нет! Зачем же так себя утруждать!

И позорно сбежала. Не увернулась с милой улыбкой, не поставила многозначительное многоточие, как это полагается сделать, если ты истинная женщина. Она показала себя полной невеждой в вопросах любви и секса, где-то на уровне подростка в период полового созревания. А потом, краснея, попросила сменить тренера. Ей, постоянной клиентке, пошли навстречу. И они с Дашей поменяли время посещения бассейна. Дочь капризничала, она была просто в недоумении. Инна и сама себя не понимала. Что, собственно, случилось? Встречаясь с ней, тренер делал вид, что никакого ресторана не было, и флирта тоже. Да его и в самом деле не было. Ничего такого, за что ей могло бы быть стыдно.

Тем не менее, когда она вспоминала об этом, краска бросалась ей в лицо. Эпизод с тренером отравил все последующие посещения этого милого уютного ресторанчика, где она себя чувствовала так комфортно. Вот и сейчас, сидя за чашечкой кофе в ожидании Дюшки, она думала об этом почти свидании, а никак не о том, что непременно должна выведать у жены президента банка. Банка, в котором работал ее исчезнувший муж.

Дюшка опоздала на пятнадцать минут. Она сразу увидела Инну, которая намеренно и села так, чтобы, войдя в зал, ее не пропустили бы взглядом. Жена Морозова махнула рукой и направилась к ней. Шла, покачивая бедрами, профессиональной походкой манекенщицы, и все взгляды были устремлены на нее. На Дюшке был ультракороткий сарафан травяного цвета, очень эффектный, и неизменные украшения с изумрудами.

— Жара-то какая, а? — сказала Дюшка. Ее необыкновенные кошачьи глаза сверкали ярче, чем камни в ушах и на шее. — А не пойти ли нам на веранду?

— Там пыльно.

— Зато ветерок.

Инна предпочитала помещения, где работал кондиционер, но спорить не стала. Они перешли на веранду, к окну. Вечером этот ресторанчик был забит до отказа, но сейчас, в воскресенье, в огненный полдень, свободные места были даже на веранде. Тут же появился официант. Инна, вздохнув, заказала салат и сок фрэш из двух апельсинов. Со льдом.

— И в самом деле жара, — сказала она.

— Что дальше-то будет?

— Лето. Дальше будет лето. Вы когда уезжаете?

— Куда?

— Отдыхать, разумеется.

— Не знаю. А ты?

— Тоже не знаю.

Обе подумали об одном и том же. О мужьях. У обеих женщин была полная неопределенность. Дюшка Морозову не изменяла. Она и не думала, что это случится так скоро, развод. «Запасного» мужчины у нее не было, а ехать одной… Получается, что ты напрашиваешься на знакомство. Если ты за этим и едешь, развлечься, то все в порядке. А если хочешь забыться, отдохнуть, привести в порядок мысли, а тебя при этом атакуют поклонники, это раздражает невыносимо. Причем все уверены, что ты ломаешься, цену себе набиваешь.

Слухи о разводе пойдут. И где бы ни появилась Евдокия Морозова, на ней тут же поставят клеймо: «Сдается в аренду». Желающие взять ее на содержание найдутся, секонд-хенд от Морозова всегда в цене, его предыдущие жены все неплохо устроились. Дюшка почувствовала растущее раздражение. Неужели же нет выхода из этого замкнутого круга?

Принесли заказ.

— Я со среды места себе не нахожу, — начала Инна.

— Он утром уехал? В среду? — уточнила Дюшка.

— Да. И с этого момента — никаких вестей. А что говорит твой муж?

— Он послал Козлова в командировку.

— По делам банка?

— Да.

— Веня ему звонил?

— Звонил. Утром.

— Утром когда? В среду? — уточнила она.

— Да. — Дюшка через соломинку потягивала сок. Ее огромные зеленые глаза были полуприкрыты тяжелыми веками, с ресницами, похожими на стрелы. Она словно мышь сторожила, вся затаилась, подобралась.

— И — все? Больше не звонил? — просительно сказала Инна.

— Нет, не звонил.

— А в Саратове? Там, куда он поехал? Там что говорят?

— Видишь ли… Он туда не приезжал.

— Как так — не приезжал? — ахнула Инна.

— Его там не было. Так что туда можешь не звонить. Бесполезно.

— Выходит, он… Выходит, не доехал? Пропал по дороге? Но где? Еще в среду… — сказала она упавшим голосом. — Он пропал еще в среду. А я сижу сложа руки.

— Успокойся. Ты уже хоть что-то предприняла?

— Да, — кивнула Инна. — Я ходила в милицию.

— И что?

— Мне сказали прийти в понедельник. С документами.

— С какими документами? — вздрогнула Дюшка.

— С документами на квартиру. С его паспортом. О, господи! Мне же нужен номер его машины! То ли три-семь-семь, то ли, пять-семь.

— Три-пять-семь, — спокойно сказала Дюшка.

— А ты откуда знаешь?

— Он же часто к нам приезжал. Мне нравится «Легенда». Я к ней какое-то время присматривалась.

— Выходит, ты знаешь больше, чем я.

— Я же жена президента, а ты только вице-президента, — со странной улыбкой пошутила Дюшка. — Значит, ты еще не писала заявление?

— Нет. Мне посоветовали обратиться в Службу безопасности банка.

— Ах, это… Это разумно. А к кому?

— Не знаю. Я приду, запишусь на прием к Морозову, — неуверенно сказала Инна.

— Вот этого делать не надо.

— Я знаю, но…

— В милицию иди сама. А в банке будешь действовать через меня.

— Там что, какие-то проблемы?

— А ты вообще знаешь, чем занимались наши мужья? — нацелила на нее ресницы-стрелы красавица Дюшка.

— Они банкиры.

— То есть подробности тебе неизвестны? Сколько лет вы с Козловым женаты? — внезапно спросила Морозова.

— Четырнадцать, а что?

— И за все это время он ни разу с тобой не откровенничал? Не рассказывал о… О банковских операциях, которые они с Олегом проворачивали?

Слова «банковские операции» Дюшка опять-таки произнесла со странной усмешкой.

— У нас с Веней был договор: никогда не говорить о делах. О его работе.

— Вот как? Знаешь, я тебе завидую! А если… Что, если позвонить ему с другого телефона? К примеру, с моего. Может быть, твой муж не хочет отвечать именно тебе? — сообразила вдруг Дюшка.

— Какая разница? — пожала плечами Инна. — Его телефон отключен, и все. Или аккумулятор сел.

— Ну все-таки. Дай-ка, я ему позвоню.

— Звони!

Она диктовала номер, а Дюшка набирала его на своем мобильном телефоне. Потом долго слушала «абонент не отвечает…».

— Да, похоже на то, — сказала наконец Морозова. — Он отключил мобильный телефон.

— Не хочется думать о плохом.

— Не хочется. Официант!

— Что угодно, мадам?

— Принесите вина! Два бокала.

— Какое вино мадам предпочитает?

— Красное, сухое. Франция, разумеется.

Официант исчез.

— Вообще-то я не пью, — неуверенно сказала Инна.

— А я вообще-то за рулем, — насмешливо заметила Дюшка. — Брось.

Морозова вцепилась в свой бокал, как хищник в добычу. Ногти были длинные, острые, красные, словно пальцы она перед этим окунула в кровь. Инна нехотя сделала глоток.

— Знаешь, как я тебе завидовала! Всегда завидовала! — с чувством сказала Дюшка.

— Ты? Мне?

Инна посмотрела на ее красивое белое лицо, пышные медные волосы, высокую грудь. Девушка модельной внешности, ну просто идеал. Красивая, холеная, богатая. Ни детей, ни проблем. Зато наверняка куча поклонников. Завидовать домохозяйке? Тридцатичетырехлетней женщине, живущей в глубокой, как осенняя лужа, тени мужа?

— Я так хочу детей, — тоскливо сказала Дюшка. — Я ведь в деревне родилась.

— В деревне?

— Ну, почти. У мамки нас пятеро было, я — младшая, — неожиданно разоткровенничалась Дюшка. — Одного братца посадили, другого в драке убили, по пьяни. С сестрами я давно не встречалась, не знаю даже, где они, что с ними. Маму я любила. И жалела ее. Она работала нянечкой в детском саду, пока на пенсию не пошла. Сколько себя помню, она все время по хозяйству. Ни минуты не посидит. Огород, заготовки, стирка, глажка. Я ведь все умею, — похвасталась Дюшка. — И помидоры солить, и капусту квасить. С четырнадцати лет уже вкалывала, лестничные клетки мыла, мать меня вместо себя посылала, она уборщицей подрабатывала. Нам деньги были нужны. Очень. Мама моя тоже из многодетной семьи. В нашем роду все женщины много рожали. И я родить хочу. А мне не положено. Я — девушка модельной внешности, — со сладкой улыбкой сказала зеленоглазая красавица. — А мне бы дома сесть, у мужа, у плиты. Парить, жарить, подгузники менять. Сначала радовалась, дура: повезло! Нарядная, как кукла, на переднем сиденье, в шикарной машине. И в самом деле кукла. — Со злостью сжала тонкую ножку бокала.

— Но… Но это же наверное, хорошо, — неуверенно сказала Инна.

— Достало все. Морозов, гад, со мной разводиться собрался.

— Ты же его тоже не любишь.

— С чего ты взяла? — вытаращила глаза Дюшка.

— Вчера по телефону… Ты сказала, у него любовницы. Обругала, — промямлила Инна.

— Мало ли что я сказала! Да еще с утра, спросонья! Он и сам Лидку сукой называет. У него в телефонной книжке так и написано: «Лидка, сука такая».

Инна побагровела. Но Морозова-Пятая, не замечая этого, продолжала, все больше повышая голос:

— А сам все еще любит ее! Ненавидит, ругает и любит! Орет, что разорит, оберет до нитки. Но ничего не делает, хотя я и предлагала. Не так уж и трудно ее прижать. Фирмочку Лидии Ивановны сковырнуть — все равно что прыщ с лица. С такими-то деньгами и связями, как у Олега! Он меня ударил. Сказал: этого не смей. Дети для него святое. Слова не скажи. У него на работе на столе в рамке фотография. Она и дети. А моей нет. Хотя я жена. Я! — ткнула себя пальцем в грудь Дюшка. — Скажи, как я могу все это терпеть?

— Но… Зачем было замуж?

— Зачем? — расхохоталась Дюшка. — Зачем! Ты и в самом деле дура. А деньги? Впрочем, тебе этого не понять. Вы с Веней как два голубка. Потому я и говорю: завидую.

— Ты еще молодая, — попыталась утешить ее Инна. — Другого найдешь.

— Что ты в этом понимаешь, — махнула рукой Дюшка. — Думаешь, у нас, девушек модельной внешности, сердца нет? Все так думают. Что мы как такси: сел — включи счетчик. А я не такая. У нас в роду шлюх не было. Ну что я могу с собой поделать? Привязалась к мужику как кошка. А он меня бросает. Бьет — понимаю. Папка мамку тоже лупил. Я привычная. Даже казалось: все у нас с Олегом, как у людей. Значит, надолго, значит, навсегда. Официант — еще вина!

— Что ты делаешь! — испугалась Инна. — Ты же за рулем!

— Что мне будет с двух бокалов красного? Нервничаю я.

— Я тоже нервничаю. У меня муж пропал, — вернулась Инна к интересующей ее теме.

— Значит так, — сказала Дюшка, выпив второй бокал вина. — Связь держать через меня. Вместе будем его искать. Если понадобятся деньги — звони.

— Я и не думала, что ты такая, — удивилась Инна.

— Какая такая? — прищурилась Дюшка.

— Ну…

— Понятно. Думала, что я стерва. Скажи… Это правда, что вы с Морозовой подруги?

Инна удивилась. Дюшка и сама была Морозова. Евдокия Морозова. Но речь, судя по всему, шла о Лиде.

— С Лидой? Да, подруги. Мы учились в одном институте, правда, на разных факультетах. Потом Веня женился на мне, а Морозов на Лиде.

— Знаю — по залету, — кивнула Дюшка. — Поймала она его, сына родила. Морозова хитрая. Значит, вы вместе учились. А познакомили вас мужья.

— Ну да. То есть мы и раньше встречались, но особо близки не были. В институте у меня были другие подруги. А сейчас мы с Лидой… Наши дочери учатся в одной школе, в одном классе.

— Ах, вот оно что… А какая она?

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу знать, чем она его взяла.

— У них двое детей, — тихо сказала Инна.

— Детей он может иметь от кого угодно, — раздраженно заметила Дюшка. — Но почему-то не хочет.

— Лида — очень умная женщина.

— А я, выходит, дура?

— Никто этого не говорит.

— Но думают, да?

«Слишком умна для проститутки», — вспомнила Инна. Нет, никто так не думает. Наблюдательная Лида во всяком случае. Надо ли говорить лучшей подруге, что Морозов разводится? И Лида тоже рассталась со своим бой-френдом. У Дюшки звериное чутье. Отсюда и наводящие вопросы.

— Вот видишь — у каждого свои проблемы, — усмехнулась Дюшка.

И тут зазвонил ее мобильный телефон.

— Муж, — нахмурилась Морозова, глянув на дисплей.

Едва нажала на кнопку, раздалась отборная ругань. Даже Инне было слышно, как Олег Васильевич честил жену и требовал ее немедленного возвращения домой. «И к этому человеку я собиралась записаться на прием!» — вздрогнула она. Представила себе Морозова с выпученными глазами, с перекошенным ртом, из которого сыплются оскорбления, и передернулась.

— Хочешь с ним поговорить? — ехидно спросила Дюшка, перехватив ее взгляд.

Инна отрицательно покачала головой.

— Я же тебя предупреждала. Общаться с ним будешь через меня. Если что надо — говори мне. Звони, не стесняйся. Ну, все, мне надо лететь, — сказала Дюшка, швырнув в элегантную сумочку мобильный телефон.

— Радоваться надо, что он с тобой разводится, — заметила Инна.

— Я и радуюсь! — тряхнула медными кудрями Дюшка. — Один вопрос: жить на что?

— Разве Олег не обеспечивает своих бывших жен? — удивилась Инна, которая была наслышана о брачном контракте.

— Квартира и машина.

— Разве этого мало?

— Как сказать. — Дюшка загадочно посмотрела на нее и усмехнулась: — Вот поживешь — узнаешь. Ну, я пошла. Официант! Счет мне, быстро. — И Инне: — Сиди, не дергайся. Я оплачу.

— Но я всегда плачу за себя сама!

— Ничего, научишься, — неопределенно сказала Дюшка. — Всему научишься. Не забывай — мы же подруги.

И не принимая никаких возражений, оплатила счет, после чего упорхнула. От двух бокалов вина Дюшкины щеки порозовели, глаза заблестели ярче. И вообще она была чрезвычайно мила, госпожа Морозова-Пятая. Инна допила вино, и на душе потеплело. Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. Оказывается, у нее есть еще одна подруга! Которая готова помочь в поисках мужа, ссудить денег, оплатить счет в ресторане… Тут она вспомнила и о неоплаченных счетах. За квартиру, за свет, за телефон. Завтра утром надо зайти в банк. Она и так просрочила платеж. Интересно, это как-нибудь карается?

…Спала она беспокойно. А утро началось, как обычно — со звонка мужу. Ответ был все тот же. Абонент не отвечает. Инна уже начала к этому привыкать. В постели она нежилась недолго, потому что дел было много. Пароход отчаливает в три часа. До трех надо управиться.

Первым делом Инна открыла сейф и достала из него все документы, какие там были. Паспорта мужа она не нашла, что было не удивительно. Веник уехал в командировку. Паспорт и водительские права при нем, а также кредитные карты. Хотя последнее немного странно. Она знала, что у мужа не одна кредитка, а несколько. Спрашивается, зачем они ему все в Саратове? В командировке? Куда он поехал всего на два дня? Достаточно одной. Тем не менее все кредитные карты исчезли. Или их здесь, в сейфе, никогда и не было.

Зато она нашла документы на квартиру. Все было в порядке, собственником являлся муж. Потом Инна нашла свой паспорт. Теперь можно идти в милицию. А это что еще такое?

Она с удивлением взяла в руки документ. Это было нотариально заверенное завещание. Инна глазами пробежала текст и вздрогнула. Второй раз она читала уже не торопясь, пытаясь осмыслить каждое слово:

«Я, Козлов Борис Вениаминович, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю моему сыну, Козлову Вениамину Борисовичу, принадлежащий мне дом с земельным участком по адресу…»

Принадлежащий мне дом! Речь шла об их загородном особняке площадью в четыреста квадратных метров и участке земли в двадцать соток в ближайшем Подмосковье. Все это — и дом, и земля — оценивалось в два миллиона. У.е., разумеется. Веник строил его не один год, говорил, что вкладывает деньги. Здесь же имелся план дома и участка. Все аккуратно подшито и скреплено. Вениамин Козлов был человеком ответственным и пунктуальным. Инна заволновалась. Документы на участок и дом были у мужа в сейфе, вместе с документами на квартиру. И вместе с завещанием.

Выходит, участок и дом принадлежат его отцу?!! Но почему?!!

Она попыталась успокоиться. Муж знал, что делал. Видимо, иначе было нельзя. Он оформил собственность на отца. Такое было время. А что это было за время? Инна напрягла память. Родилась Даша, ребенок был беспокойным, лет до трех Инна девочку с рук не спускала. Да и потом… Нет, не вспомнить. Чем болела, когда болела, во сколько месяцев пошла, когда прорезался первый зуб — все это она помнит прекрасно. Что же касается загородного дома… Может быть, Веник что-то и говорил, но она пропустила это мимо ушей. Интересно, какие ее еще ждут сюрпризы?

«Не будет же его отец претендовать на дом, который ему не принадлежит?» — пожала плечами Инна. Разумеется, это ее собственность. Ее и Дашина.

Она стала сортировать документы. Отобрала те, которые были необходимы капитану Крутову, остальные убрала в сейф. Это заняло у нее больше времени, чем она ожидала, бумаг было много. А вот денег не было совсем. Она рассчитывала, что в сейфе муж держит не только документы, но и наличность. Фраза «Где деньги? В сейфе!» звучала часто. Это и был еще один неприятный сюрприз: отсутствие наличности в доме.

По пути в милицию Инна забежала в сбербанк, оплатить счет. Человек десять стояли у окошка «Коммунальные платежи», Инна встала в хвост очереди. Потом сообразила: все расплачиваются наличными! Она кинулась к банкомату, сняла деньги. Там тоже была небольшая очередь. Когда вернулась, женщина в темном, несмотря на жару, жакете с длинными рукавами сказала, как отрезала:

— Девушка, вы здесь не стояли!

— Как это я не стояла? — заволновалась Инна. — Я отошла, чтобы снять деньги!

— Ничего не знаю, — заявил мужик в кепке. — Меня никто не предупреждал. Я за этой женщиной.

— Но за ней я!

— Ишь, умная нашлась! — зашипела сидящая за столом бабулька, тоже из этой очереди. — Хотят — придут, хотят — уйдут. А мы должны их пропускать.

— Никто не должен, — заверил ее мужик в кепке. — Не должен и не пустит!

— Но я опаздываю! — отчаянно сказала Инна.

— Куда?

— Небось, на маникюр.

— Мы все, между прочим, работаем.

— А ты постоишь, молодая.

— Ну скажите же кто-нибудь, что я занимала за этой женщиной! — взмолилась Инна. — Не может быть, чтобы меня никто не запомнил!

Очередь безмолвствовала. Все были на стороне зловредной бабки, женщины в жакете и мужика в кепке. Не запомнить Инну было трудно, она была одета просто, но дорого и элегантно, в ушах посверкивали бриллиантовые серьги. И очередь, нетрудовая повинность простых смертных, мстила холеной блондинке-бездельнице. Должно быть, Веник оплачивал коммунальные услуги как-то иначе, Инна же не нашла ничего лучше, как зайти в ближайшее отделение сбербанка. Теперь ей ничего не оставалось, как снова встать в хвост очереди. Она чуть не плакала от обиды, но ей никто не посочувствовал.

Женщина-оператор равнодушно взяла квитанцию, деньги и пробила оплату.

— Спасибо, — сказала Инна.

— Следующий, — буркнула оператор.

Инну почему-то все сторонились. «Что во мне не так? — подумала она. — И откуда они знают, что я — чужая? Не их круга. Веник оплачивал платежи со своего банковского счета, не иначе. И все так делают, у кого есть свой банк и свой счет. Не теряют время в очередях. А это наверняка прислуга. Чья-то домработница, сиделка или водитель. Боже, уже начало двенадцатого!»

Как назло, у капитана Крутова кто-то был. Инна нервничала и то и дело смотрела на часы. Пароход в три. Это значит, ей надо выехать в час, в половине второго крайний срок. Иначе не успеет. Понедельник. Пробки. Надо встретиться с Лидой, надо…

— Заходите! А, это вы, Инна Александровна! Ну что, не нашелся ваш муж?

— Представьте себе, не нашелся!

— А почему вы не в настроении?

— Вы надо мной издеваетесь? — догадалась Инна. — Кстати, мне кое-что удалось выяснить.

— Садитесь.

Она села, достала файл с документами. Положила на стол перед капитаном Крутовым:

— Вот. Документы на квартиру и мой паспорт.

— Минутку, я сделаю ксерокопию.

Крутов вышел, не было его долго. Инна вновь занервничала. Время не шло — летело. Он пришел, вернул ей документы и паспорт. Придвинул лист бумаги:

— Пишите заявление.

Она взяла ручку:

— Что писать?

— О том, как, когда, при каких обстоятельствах пропал ваш муж Козлов Вениамин Борисович. Подробно.

Писала она долго и старательно. Когда закончила, Крутов взял заявление и стал его перечитывать. Время шло, Инна нервничала.

— Номер машины вспомнили?

— Я все написала. И марку, и номер машины.

— Ну, хоть что-то.

— Мне удалось выяснить, что в Саратов он не приезжал.

— Вот как? — поднял голову от ее заявления капитан Крутов. — Это все осложняет.

— Почему? — испугалась она.

— Сколько до Саратова? Тысяча километров? Около того. Он мог пропасть на любом участке трассы. Мы же не знаем, где его конкретно искать. Я, конечно, дам ориентировку. Объявим в розыск. Но хочу сразу предупредить: дело практически безнадежное. Свой участок мы отработаем. Я имею в виду Москву. Но если он пропал не в Москве… Тут уж все зависит от коллег. А за них мы не отвечаем.

— А мне что делать?

— Ждать, — пожал плечами капитан Крутов.

— Но вы хотя бы будете его искать?

— Это наша работа.

— Скажите… — она замялась, — а если нанять частного детектива? С чего бы он начал?

— С чего бы он начал? — прищурился капитан Крутов. — Он бы поехал по тому же пути, чтобы выяснить, где его последний раз видели Козлова. Он должен был где-нибудь остановиться, в каком-нибудь кафе. Перекусить. Машина приметная. Надо методично останавливаться у каждого пункта питания и опрашивать тех, кто обслуживает проезжающих. На заправочных станциях. Но это гигантский объем работы. Они, как правило, дежурят по сменам, если кафе работает двадцать четыре часа в сутки. И на заправочных станциях. Значит, надо опрашивать все смены. Плюс только один: машина приметная. Кстати, вы принесли фотографии вашего мужа?

— Нет, — растерялась Инна.

— Как же так? — мягко укорил ее Крутов.

— Мне как-то в голову не пришло.

— Я уже понял, что вы — женщина рассеянная. То без паспорта приходите, то с паспортом, но без фотографий.

— Вы сказали: гигантский объем работы. Это значит… Это значит, что вы не будете его искать?

— Мы будем искать машину.

— При нем также были деньги.

— Деньги? — подался вперед капитан Крутов.

— Ну да. Веня упоминал о деньгах. Он так и сказал: при мне будут деньги и документы. Мы открываем филиал.

— Подождите, я запишу. Это важно. — Черкнув что-то в своем блокноте, капитан Крутов уточнил: — А сумму он не называл?

— Нет, не называл. У нас не принято было говорить о деньгах, — виновато сказала Инна.

— Итак, вице-президент банка едет с деньгами и документами, за тысячу километров, на шикарной машине, один… Это может значить только одно: он подставляется.

— Я вас не понимаю.

— Ваш муж — он какой?

— В смысле?

— По характеру.

— Уравновешенный. Спокойный. Надежный.

— Не беспечный, нет? Не пофигист?

Когда капитан Крутов проявлял личную заинтересованность, а, следовательно, эмоции, весь официоз с него слетал и он начинал употреблять сленговые словечки. Инна была уверена, что в компании своих коллег Сергей Федорович заковыристо матерится.

— Я знал мужика, который таскался в метро с сумкой, где лежали сто пятьдесят штук баксов. Недели две таскался, и — ничего. А грохнули его из-за ста рублей.

— О, нет, что вы! Мой муж не такой! Он просчитывает каждый свой шаг!

— Тогда это какая-то мистификация, — уверенно сказал капитан Крутов. — Я уверен: у истории есть продолжение. Нам остается только подождать.

Она взглянула на часы и воскликнула:

— Я опаздываю! То есть я могу опоздать!

— Куда?

— У моей дочери выпускной!

— Как выпускной? — оторопел капитан Крутов. — Сколько же вам лет?!

— Тридцать четыре. Вы только что держали в руках мой паспорт. Не волнуйтесь так, я не родила в семнадцать лет. Даша оканчивает начальную школу.

— Ах, это…

— Я побежала.

— Фотографию как-нибудь занесите.

— Хорошо. Обязательно.

Она понеслась вниз, в дежурную часть, оттуда к проходной. Никогда еще Инна так не бегала. Она просто влетела в квартиру, лихорадочно начала переодеваться, потом позвонила Даше:

— Бельчонок, ты как?

— Мама, ну что ты все время звонишь и звонишь? — капризно сказала та. — Я занята. Мы с Катей причесываемся.

— На пароход собираетесь?

— Да. Тетя Лида нас отвезет.

— Ладно, до встречи. Целую тебя.

Дочь уже дала отбой. Инна перевела дух. Надо переодеться. Коль у дочери выпускной, надо что-нибудь парадное. Хорошо, что она сделала педикюр. Босоножки на высоком, но устойчивом каблуке, модное платье… Ах! Надо же вызвать такси! Она кинулась к телефону.

Машина опоздала. Инна злилась, звонила оператору, но девушка на том конце эфира виновато отвечала:

— Водитель выехал. Видимо, пробки.

— Но я опаздываю!

— Водитель выехал.

Инна разнервничалась. Когда наконец подали машину, набросилась на водителя с упреками. Тот только руками развел:

— Пробки. Стоит Москва. Жара, машины закипают.

Она и сама вскоре в этом убедилась. От неимоверной жары, который день бившей все рекорды, машины ломались и вставали прямо на проезжей части. Образовывались заторы. Очумевшие водители плохо себя контролировали, отчего и количество аварий резко увеличилось. Стояла Москва. Инна разнервничалась.

— Боже! Я опоздаю!

Она принялась звонить Лиде.

— Мы уже подъезжаем, — бодро сообщила та.

— А я в пробке сижу!

— Не волнуйся так.

— Но я не успеваю к отплытию!

— Это же Дашин праздник, а не твой, — заметила Лида. — А она скоро будет на пароходе.

— Без меня?!!

— А что ты предлагаешь?

Она отчаянно посмотрела на ряды еле-еле ползущих машин. Выбраться отсюда не было никакой возможности. От выхлопных газов и жары заболела голова.

— Закройте окно! — закричала Инна.

Вылезти и бежать к метро? Она даже не знает, где находится ближайшая станция!

— Будешь подъезжать — позвони, — сказала Лида.

Когда Инна, спотыкаясь на высоких каблуках, подбежала к пристани, пароход уже отчалил. Они ждали опоздавших полчаса, из-за тех же пробок, но Инна все равно не успела. Она видела белый борт с красной полосой и даже детей на палубе. Кричала, махала рукой. Ей показалось, что она видит Дашу. Инна схватилась за мобильный телефон.

— Бельчонок!

— Мама, я тебя вижу!

— Извини, я опоздала!

— Мы здесь с тетей Лидой и Катей! Нам весело!

Инна чуть не плакала.

— Я тебя встречу! — закричала она.

— Хорошо, — безразлично ответила Даша, и ее мобильный телефон замолчал.

Белый пароход уплыл. Ее взгляд упал на ноги, на ногти, выкрашенные бордовым лаком. «Зачем все? — в отчаянии подумала Инна. — И зачем я только надела босоножки на каблуках? Быть может, я бы успела, если бы бежала быстрее!»

Она побрела по пристани. Прогулка по реке будет длиться четыре часа. Это значит, что до семи ей делать нечего. Ноги болели. Гулять по Москве в таком виде? В платье от «Армани» и в босоножках на высоких каблуках? В бриллиантовых серьгах? Если бы на ней были джинсы! И удобная обувь!

Она зашла в ближайшее кафе, и устало опустилась на стул. Потом сообразила: надо что-то заказать. Это было дешевое уличное кафе меню у стойки, тарелки с едой клиенты приносят оттуда же сами, а, уходя, оставляют на столах грязную посуду. Инна почувствовала, что на нее все смотрят. Она встала и подошла к заставленной тарелками и кружками стойке. Подумала: «Они там веселятся, пьют шампанское, едят пирожные…»

Пирожных ей не хотелось. Да и аппетита не было. Здесь пахло перегоревшим растительным маслом, сигаретами и пивом, большая лужица которого красовалась на ближайшем от нее столике.

— Что-нибудь хотите? — спросила девушка за стойкой, беззастенчиво ее разглядывая.

«Надо пойти в другое место, — вяло подумала она. — Где нормальная еда и приличная публика». Сил не было. Она скользнула взглядом по меню.

— А… что есть из напитков?

— Вы спиртные напитки имеете в виду?

Инна опять вспомнила о шампанском, и ей вдруг захотелось выпить, несмотря на жару, такое в ее душе было отчаяние. Она кивнула:

— Да. Вино есть?

— Пиво есть.

— Пиво?

Она с сомнением посмотрела на бочку, из которой клиентам наливали пенящийся напиток. Выбора не было.

— Давайте, — кивнула она.

И тут же она почувствовала невыносимую жажду. Девушка с выбеленными перекисью волосами протянула ей кружку пива. Инна еле-еле донесла ее до столика — так ей хотелось пить.

Она села, вытянула гудящие ноги и расстегнула ремешки босоножек. После чего принялась за пиво. На нее все косились, кое-кто отпускал соленые шуточки, но ей уже было все равно — так она устала. Спиртное ее расслабило, разморило. Сама не понимая, что делает, она взяла еще одну кружку. Захмелев, неожиданно для себя разговорилась с официанткой:

— Я опоздала на пароход, — лепетала Инна. — Дочь уплыла с моей подругой. А я опоздала.

— Я понимаю.

— Я так устала.

— Еще пива?

— Нет, что вы! Я не пью!

Девушка с выбеленными перекисью волосами улыбнулась. Дальше все было как в тумане. Инна помнила, что гуляла по пристани, причем босиком, размахивая босоножками, которые держала в руке за ремешки. Сидела на лавочке, и к ней приставал небритый подвыпивший мужчина, а она ему что-то отвечала. И даже смеялась. Мало того: она чуть не полезла в воду. Должно быть, ей очень уж хотелось догнать белый пароход.

Четыре часа пролетели незаметно. Увидев ее в таком виде, сошедшая с трапа Лида сказала только:

— Это дело!

И подтолкнула к машине. Захмелевшие родители внимание на этом не акцентировали. Они смеялись, громко говорили, шутили, и все сокрушались, что Инна Козлова Дашина мама, опоздала на пароход. А там было так весело! У Инны же было такое чувство, что она на пароходе побывала. Ей ведь тоже было весело. И еще как!

— Классно же ты смотрелась в платье от «Армани» и бриллиантовых серьгах за столиком уличного кафе, перед кружкой с дешевым пивом! — рассмеялась Лида, выслушав ее. Они ехали домой. — Удивляюсь, как тебя не ограбили!

— Ах, я так устала… — простонала Инна.

— Видимо, у тебя есть ангел-хранитель, — усмехнулась Лида. — Никого по близости не заметила?

Инна вдруг вспомнила, что подвыпивший мужчина, пристававший к ней, подозрительно быстро исчез. Ушел за пивом в ближайший ларек и не вернулся. А к наряду милиции, следящему за порядком, подошел какой-то человек и что-то сказал. Инна видела его со спины и отчего-то заволновалась. Ее не трогали, когда она ходила по пристани босиком, когда сидела на лавочке и даже когда хотела искупаться. Вокруг нее что-то происходило. Но она видела только белый пароход, который уплыл без нее, и испытывала странное чувство. Это был конец. Ее жизнь менялась, и менялась к худшему. Отныне удел Инны Козловой — быть за бортом. И молить Бога о том, чтобы не было еще хуже.

Глава пятая

На следующий день Инна забежала в милицию с фотографиями мужа. Капитана Крутова не было на месте, но напарник вызвался передать ему конверт. К Инне здесь уже привыкли и на проходной ни о чем не спрашивали, да и в дежурной части тоже. Она стала «женщиной, у которой пропал муж». Скоро будут здороваться, спрашивать: как дела?

Прошло несколько дней. Не было никаких вестей и от Крутова в том числе. Инна терпеливо ждала, наметив себе срок в неделю. Через неделю дело непременно сдвинется с места. Надо ждать. Терпеливо ждать. Ничего другого она не умела. В четверг Инна спохватилась: надо же ехать за город! Узнать, заплатил ли муж сторожу и домработнице, и сколько надо заплатить, если он этого не сделал? Потом она вспомнила, что по документам дом ей не принадлежит. И мужу не принадлежит. И решила этот вопрос для себя прояснить.

Она набрала телефонный номер свекра и вскоре услышала его старческое ворчание:

— Инна? Что ж вы нас совсем позабыли? Мы вас ждали в прошлую субботу, сказали же, что приедете. Клавдия стол накрыла, и девки тут были. Как-никак родня. Совсем Венька загордился…

— Борис Вениаминович, он вам не звонил?

— Кто? Венька? Нет. Не звонил.

— Он уехал в командировку и не вернулся. Вот уже больше недели, как он… Как его нет, — упавшим голосом сказала Инна.

— И что ж теперь делать? — растерялся свекор.

— Все, что могла, я сделала, — вздохнула Инна. И вдруг ее прорвало: — Ах, если бы вы знали, как мне плохо! И как тяжело! Мы с Дашей сидим в душном, пыльном городе, жара… Ждем хоть каких-нибудь вестей.

— Так приезжайте к нам.

— К вам?

Она подумала, что ехать в пустой загородный дом, где все будет напоминать о счастливых днях вместе с мужем, — значит подвергнуть себя новым испытаниям. А там, у Козловых, много народа. Свекор, его жена, Клавдия Ивановна, ее дочери Люба и Света, муж Любы, и двое ее детей, парень Светы… Большая дружная семья. И Даше там будет хорошо. Кажется, Любиной дочке двенадцать лет, а сыну семь. Они будут вместе играть.

— Собирайся, Бельчонок! — весело сказала Инна в субботу.

— А куда мы едем? К тебе Лиде? — обрадовалась Даша.

— Нет. Мы едем к дедушке!

— К дедушке? — Даша посмотрела на нее озадаченно.

Мать всегда говорила, что на даче у Козловых слишком тесно и грязно. Собака, две кошки, следовательно, собачья и кошачья шерсть, миски с кормом, скисшее в них молоко и протухший суп. Клавдия Ивановна — грязнуля. И к тому же ленива. За что ни возьмись у них в доме — на всем лежит слой грязи. Топится печка, от нее летит сажа, от дров на полу все время мусор. А тарелки сальные. Инна с дочерью никогда там не ночевали, хоть за полночь, но уезжали домой. Веня с ней был солидарен, мачеху он недолюбливал, да и отца не мог простить за то, что, овдовев, в преклонном возрасте женился вновь. Но сейчас Инна обо всем этом забыла. Ей хотелось в семью. В дружную и большую. Хотелось поддержки и человеческого тепла. Да и вопрос с домом в ближайшем Подмосковье надо бы прояснить. И Инна решила: ехать!

Встретили ее без особого восторга. Клавдия Ивановна ехидно сказала:

— Ишь, на такси прикатила! Барыня!

Но быстро сменила тон: Инна приехала не с пустыми руками. Она уже знала, что к Козловым надо приезжать с полной выкладкой, привозить с собой все, начиная от туалетной бумаги и заканчивая мясом для борща. «Сходить в магазин» — значило принести пива и бутылку водки, ну, еще хлеба. Клавдия Ивановна постоянно жаловалась на отсутствие денег, на бедность, на маленькую пенсию мужа. А о нескольких сотнях долларов, которые имеет ежемесячно с его квартиры, предпочитала молчать. Зато о том, как ей тяжело ухаживать за стариком, сколько это стоит нервов и денег, говорила без умолку. Клавдия Ивановна выглядела неопрятно, редкие волосы красила хной, а на подбородке у нее красовалась огромная бородавка.

Из дома вышел свекор и спросил:

— А где же Веня?

Инна поняла, что у него начинается склероз. К тому же Борис Вениаминович был в сильном подпитии. Зато Клавдия Ивановна все помнила прекрасно. Потчевать гостей она не спешила, усадила Инну на веранде и принялась жадно расспрашивать:

— Куда ж он подевался?

— Не знаю. До Саратова не доехал.

— Выходит, грохнули по дороге.

— Что вы такое говорите?!

— Я понимаю, ты жена. Веришь, надеешься, как без этого? А ты к гадалке сходи, — посоветовала Клавдия Ивановна.

— Куда?

— К ясновидящей.

— И что это даст?

— Как это что? Как что? — заволновалась Клавдия Ивановна. — Гадалка — она все знает! Скажет тебе, жив твой муж али нет.

— Но это же мракобесие — доверять какой-то гадалке!

— Да что ты в этом понимаешь! — подпрыгнула Клавдия Ивановна. — У нас в поселке профессор живет! Доктор наук! Технических, между прочим! И тот ходил! Когда у него машину угнали, иномарку — ходил к ясновидящей!

— Ну и что она ему сказала? — кисло спросила Инна.

— Сказала: в гараже твоя машина. Из красного кирпича.

— Машина из красного кирпича? — невольно улыбнулась Инна.

— Гараж! Стоит, мол, там твоя угнанная машина, а вокруг нее двое черных суетятся.

— Негров, что ли?

— Каких еще негров?

— Ну, вы же сказали: двое черных.

— Я говорю… — Клавдия Ивановна понизила голос, — лица кавказской национальности. Которые дома взрывают и теракты делают.

— И зачем им машина профессора?

— А я почем знаю? Так ясновидящая сказала, — развела руками Клавдия Ивановна.

— Ну и нашли ее? Машину?

— Найдешь, как же!

— Зато про гараж узнал, — вздохнула Инна. — Что он из красного кирпича. Клавдия Ивановна, вы меня извините, но… Когда мы будем обедать?

— Обед, как же, — вскочила та. — Сейчас и Любка с детьми приедет. А попозжее Светка. Надо бы суп сварить.

— А вы и кастрюлю на плиту не поставили?

— Как-то не подумала.

— Но бульон же будет вариться два часа!

— Да хватит тебе, — махнула рукой Клавдия Ивановна. — Время тратить! Минут сорок поварится, и довольно. А я пока картошки начищу.

— Нет уж, давайте я сама, — вздохнула Инна.

Она уже знала: здесь, в этом доме, никогда не бываешь в гостях. Хочешь, чтобы было хорошо, — берись за все сама. За готовку, за уборку, за мытье посуды. Пока она чистила картошку и разделывала мясо на отбивные, Клавдия Ивановна сидела рядом и все зудела:

— Жить тяжело. Мне до пенсии два года, и какая она еще будет, пенсия? Любка опять без работы сидит, Светка учится. Внуки, Анжелика и Петя, растут как на дрожжах. А лопают сколько? Муж у Любки баранку крутит, хорошо получает. Бывает, до тридцати пяти тысяч в месяц доходит, — таинственно понизила голос она, как всегда, когда речь шла о больших, по ее мнению, деньгах. — Но Любка-то не работает! И Светку надо выучить. Внуки опять же. Прямо горит все на них! А жизнь в Москве дорогая — страсть! Цены-то какие! Недавно ходила в магазин, гляжу: хлеб опять подорожал! И как! А уж если хлеб подорожал — быть беде. Война будет али мор. Говорят же: грядет конец света.

Пришел Борис Вениаминович. Заметив, что свекор вроде бы протрезвел, Инна спросила:

— Борис Вениаминович, а когда вы с Веней написали завещание?

— Завещание? Какое завещание? — аж затряслась Клавдия Ивановна. — Борис, ты что, завещал Веньке нашу квартиру?!! Да у него и так денег куры не клюют!

— Успокойтесь, Клавдия Ивановна. Речь идет о нашем доме.

— Доме? О каком доме?

— О нашем с Веней. О загородном доме в Подмосковье. Муж почему-то оформил его на отца.

— Ах, на отца… — протянула Клавдия Ивановна. Потом что-то сообразила: — Постой… Так ваш домище с участком, в который миллионы вбуханы, записан на Бориса…

— Ну да, — кивнула Инна. — Но есть завещание в пользу мужа. Видимо, Вене так было удобно.

— Удобно. Отцу родному угрожать, — буркнул свекор.

— Веня вам угрожал?! Да что вы такое говорите?!!

— Ну, пугал. Забудь, мол, о том, что дом с участком на тебя записан. Не твое это. И есть завещание. Мол, если что… — Он чикнул ребром ладони по горлу. — В общем, пугал.

— Я в это не верю! — заявила Инна.

— Выходит, дом, который бешеных денег стоит, записан на Бориса? — во второй раз спросила Клавдия Ивановна.

— Да, — кивнула Инна. — Документы у меня. И завещание. Этот дом построил Веня.

— А теперь Веня, значит, исчез, — сказала Клавдия Ивановна. — Убили его.

— Перестаньте! — вспыхнула Инна. — Еще ничего не известно!

— Конечно, конечно.

— Вы же не будете утверждать, что это ваша собственность?

— Конечно, конечно, — засуетилась Клавдия Ивановна. — Выходит, что и в управе так записано. Дом, мол, на Козлова Бориса Вениаминовича.

— В какой управе?

— По адресу, где он стоит. Борис! Ты ведь там был! Собственник! Дорогу-то помнишь? А налоги-то на дом и участок кто платил?

— Веня, конечно!

Инна вспомнила эти конверты из налоговой инспекции. Раз в год мужу звонили, либо Борис Вениаминович, либо его квартиранты, сообщали о важной почте. И Веня тут же ехал, говоря, что это обязательно надо оплатить.

— А записано-то на Бориса. По бумагам, выходит, что он платил, — гнула свою линию Клавдия Ивановна. — Потому как собственник — он.

— Ну что вы заладили, бабы, — отмахнулся свекор. — Давайте-ка лучше выпьем! За встречу! Клава, водочка есть у нас?

— Есть, как не быть, — поднялась Клавдия Ивановна.

Выражение лица у нее было странное, будто она напряженно что-то обдумывала. Инна, занятая готовкой, не придала этому значения. Приехали Люба с мужем и детьми, началась суета. Против ожидания, ни Даша не обрадовалась Любиным детям, ни они ей. Девочка, Анжелика, была очень уж рослая для своих двенадцати лет и полная. «Гренадер какой-то!» — подумала Инна. Что же касается Пети, то мальчишка оказался хулиганом. Тут же начал требовать шоколадку, которую привезла красивая тетя, и подарок, она всегда приезжала с подарками. Потом наступил на хвост коту, опрокинул миску с молоком. И все назло, из подтишка. Кот взвыл, Клавдия Ивановна и Люба стали кричать. Мужики, уединившиеся на крылечке с пивом, заматерились:

— Бабы! Уймите эту ораву! Чтоб вас там…

Семья и в самом деле была большая. Люба, полная темноволосая женщина, была так же ленива, как и ее мать. Уселась за стол и, наблюдая, как Инна режет овощи в салат, начала жаловаться на жизнь:

— Ма, ты представляешь! Соседка с мужем и детьми на юг едет!

— Какая соседка?

— По лестничной клетке!

— Федуловы, что ли?

— Точно! Представляешь — в Египет! — взвыла Люба.

— Там летом жарко, — заметила Инна.

— Что ты понимаешь? — набросилась на нее Клавдия Ивановна. — Это ж курорт!

— Вообще-то я во многих странах побывала.

— Хорошо, когда деньги есть! — хмыкнула Люба. — А мой на машину копит. Иномарку, говорит, хочу! Новую, из салона! И чем его наши «Жигули» не устраивают? Поедем, говорю, на эти деньги на юг. А лучше за границу! Все равно на новую машину не хватает. А мой ни в какую! Так и просижу все лето в Москве!

— Ну, раскричалась! — пробасил появившийся в дверях «мой». — А чем тебе здесь не нравится? Ничего нет лучше нашего родного Подмосковья.

— Почему ж тогда все на юг едут?!

— Денег девать некуда.

— Почему ж у тебя их нет?!

— Потому что ты, дура, не работаешь! Сидишь на моей шее! И ты, и дети!

— А тебе бы только зенки залить!

— Потому что я работаю! Я! — Он стукнул себя кулаком в грудь. — Работаю!

Они не говорили — орали. Семья была большая. Но сказать, что дружная?

— Помогите мне накрыть на стол, — обратилась Инна к женщинам, закончив с салатом.

— Оторви от стула свою толстую задницу, — зло сказал Любе муж. — Помоги родственнице. Уж и не знаю, как вас называть? — Перед Инной он слегка робел. — Жена пасынка тещи — это кто?

— Может, свояченица? — неуверенно предположила Клавдия Ивановна.

— Не, не свояченица уж точно, — сказала Люба, не трогаясь с места. У нее было высшее образование, она любила полежать с книжкой на диване, помечтать, любила также разгадывать кроссворды. Сейчас она попыталась использовать свои энциклопедические знания, чтобы выяснить, наконец, кем им приходится Инна. Клавдия Ивановна принялась с ней спорить.

— Зовите просто Инной, — не выдержала она.

И, не дожидаясь помощи, понесла тарелки на стол на веранду. Там было светлее, просторнее, а главное — прохладнее.

— Мне поговорить с тобой надо, слышь, Люба? — услышала она за спиной голос Клавдии Ивановне. — Дело на сто тыщ.

…Через час у Инны невыносимо разболелась голова. Разговаривать в этом доме не умели, а могли только кричать. Было такое ощущение, что все его обитатели наполовину глухие. На самом деле проблемы со слухом были только у Бориса Вениаминовича. Может, поэтому все и кричали? Чтобы он тоже понял, о чем идет речь.

— Хватит пить! — орала Люба на мужа, который с каким-то особым шиком сливал в себя водку и, что странно, почти не пьянел. — Ма! И зачем я только вышла за этого алкаша?!!

— Мать! Ты кого мне подсунула?! Она же ни щи сварить не умеет, ни блины затворить! В квартире грязь! Дети — двоечники!

— А в кого они такие?!

— В тебя!

— У меня, между прочим, высшее образование!

— Засунь ты в ж… свое образование!!!

— Тише! — цыкнула Клавдия Ивановна. — Светка приехала! И не одна!

— Светка! — завизжала Люба и кинулась к сестре.

Инна вздохнула с облегчением: супруги на время перестали ругаться. На веранде же появился новый персонаж: стройная темноволосая девушка, довольно-таки миловидная. За ней в дверном проеме маячил высокий молодой человек с лицом, покрытым прыщами.

— Вы на чем приехали? — накинулась на сестру Люба.

— На автобусе, — флегматично ответила Света.

— Ну, показывай!

Света смотрела на нее, и Инна попыталась улыбнуться:

— Здравствуй.

— Здравствуйте. Ваня, проходи. Это Инна, родственница. Да я тебе рассказывала.

Появился Любин муж с бутылкой водки:

— Это дело надо обмыть! Светка жениха привезла! Домой не водит, стесняется.

Стеснялся, да так, что больно было на него смотреть, молодой человек, он же жених. Побагровев и глядя в стол, он, дернув кадыком, опрокинул рюмку водки и уронил соленый гриб с вилки, пытаясь поднести его ко рту, отчего засмущался еще больше. Люба опять принялась кричать:

— Ты зачет сдала?! А я тебе что говорила?! Примет!

— Ма… — потянула ее за рукав Даша. — Мы когда домой поедем?

— Скоро, Бельчонок, скоро, — машинально откликнулась Инна.

— Мне здесь не нравится.

«Может быть, вызвать такси?» — устало подумала она. Ей тоже здесь не нравилось. Что за глупая мысль пришла ей в голову утром — искать поддержки у семьи мужа? Инна достала мобильный телефон.

— Кому звонишь? — спросил свекор, который уже едва держался на стуле. Вот-вот лицом в салат. Точнее, в маринованные грибы, блюдо с которыми стояло прямо перед ним.

— Такси хочу вызвать.

— Как такси? Ты ж у нас ночевать собиралась? — замахала руками Клавдия Ивановна. — Не отпущу!

— В доме тесно. Гостей много.

— А мы вповалочку, — ухмыльнулся Любин муж.

— На веранде можно лечь, — сказала Клавдия Ивановна. — И в сарае, на сене.

— Я в сарай не пойду! — испугалась Даша. — Там темно!

— Какой балованный ребенок, — заметила Люба, поджав губы.

— Зато, небось, отличница! — завистливо сказал ее муж.

Инна уже набирала номер, заказывала такси.

— Муж, небось, денег много оставил? — спросила Клавдия Ивановна. Что-то в ее тоне Инне не понравилось. Да и не ее это дело.

— Нет, немного, — еле сдерживаясь, ответила она.

— Да брось! Наворовал, поди!

Она вспыхнула и поднялась:

— Мой муж — вице-президент банка.

— Оно понятно! Выучили! Борис на трех работал вкалывал, ночи не досыпал…

— Вы в чем меня упрекаете?

— Да бросьте вы, — примирительно сказал Любин муж. — Мать! Ну что ты всем завидуешь? И Любка такая же. Завистливая. Ну чего вам не хватает? Сыты, одеты, обуты. Стол, вон, от харчей ломится!

— На юг хочу! На курорт! — заявила Люба.

— Вкалывать надо. Работать.

— А она что, работает? — ткнула Клавдия Ивановна пальцем в Инну.

— Ну, дак! Она — женщина!

— А мы кто? — переглянулись мать с дочерью.

— Тоже женщины. Как бы.

— Что значит — как бы?!! Напился! Алкаш!

— Ты бы зарабатывал, как Венька, мы бы тоже в брильянтах ходили! И в норковых шубах!

— Да на тебя что ни надень, все равно ты корова!

— На себя посмотри! Опоек!

— Ну, хватит. — Инна вышла на улицу.

У крыльца стояли Света с застенчивым Ваней.

— Вас проводить? — смущаясь, спросил тот.

— Машина еще не пришла.

— Вы на Любку не сердитесь, — сказала Света. — Плохо они с мужем живут. Это все потому, что денег не хватает. Вроде бы и зарплата у Кольки большая, но и нас много. Колька прижимистый, все ей не отдает. Любка в момент деньги спускает. Она ни о чем другом и говорить не может, только о деньгах. Кто сколько зарабатывает, кто сколько тратит. Завистливая она. Мы живем в малогабаритной двухкомнатной квартире, Любка с семьей и я. Повернуться негде. Она, как работу потеряла, все газеты читает да сериалы смотрит. Только и слышно: «Глянь, какими деньгами люди ворочают!» Даже статьи из газет вырезает и складывает в ящик письменного стола. Про олигархов. Какие у них яхты, машины да особняки. Ей это прямо покоя не дает. Любит она чужие деньги считать.

— Это я заметила, — усмехнулась Инна.

Она подумала, что Света — единственный приятный человек в этой семье. Да и Ваня ничего. А прыщи пройдут.

На крыльцо вышли Клавдия Ивановна и Люба. Мужчины остались на веранде, в бутылке еще была водка.

— Ты приезжай еще, Инночка, — медовым голоском сказала Клавдия Ивановна. — Не забывай нас. Если что о Вене будет известно, ты позвони.

— Да-да, — поддержала ее Люба. — Надо знать наверняка, что с ним.

— Деньги-то есть у тебя? — спросила Клавдия Ивановна.

— А если нет? Взаймы хотите дать?

— Да что ты, что ты! — замахала руками та. — Откуда у меня!

— Работать пойдет, — усмехнулась Люба. — узнает, почем фунт лиха.

— Тише ты! — прикрикнула на нее мать. — У человека горе.

— Не все ж коту масленица. «Ты все пела — это дело, так пойди же, попляши!» — процитировала Люба.

Инна сдерживалась с огромным трудом. Машина все не шла. Она вынуждена была выслушивать колкости от подвыпивших Клавдии Ивановны и Любы. А те откровенно злорадствовали. Только одна с ухмылочкой, притворно сочувствуя, а другая, завистливая и прямолинейная, говорила то, что думала. Время тянулось медленно. Даша заныла: «Ма, когда машина приедет? Я домой хочу! Ма…» Опять заговорили о избалованных детях, о проблемах воспитания. Наконец подали такси. Инна с огромным облегчением начала прощаться.

Борис Вениаминович на крыльцо не вышел, не смог. Любин муж попытался ее обнять и даже мазнул губами по щеке. Хотел в губы, но Инна увернулась. Клавдия Ивановна все приглашала в гости. Люба молчала. Последними подошли Света и Ваня. Прощаясь с ними, Инна услышала, как Клавдия Ивановна сказала Любе:

— Адвоката надо хорошего.

В машине она неожиданно для себя назвала адрес загородного дома. Сонная Даша что-то пробормотала.

— Домой, домой, — погладила ее по голове Инна.

Ехали недолго. К ночи пробки на дорогах рассасывались. Одиннадцати не было, когда они уже подъехали к воротам. Инна расплатилась и разбудила Дашу. В окнах было темно, зато соседние дома сияли, как океанские лайнеры. Из волн сиреневых сумерек выступали их элегантные силуэты.

Она прошла к дому, крепко держа за руку дочь. Контраст был поразительный. Покосившийся бревенчатый домик Бориса Вениаминовича под позеленевшей от времени шиферной крышей, и огромный кирпичный особняк его сына Вениамина. Там — шум, гам, теснота, пьяное застолье. Здесь — величие и покой. Зеленая лужайка перед домом, аккуратно подстриженные немногочисленные деревья, клумбы с розовыми кустами. Появился сторож, узнав ее, поздоровался.

— А я думаю: кто это на ночь глядя? Да еще на такси! У меня тут порядок, Инна Александровна, сами видите. Я тут…

— Да-да, вижу, — перебила его Инна. — Давайте утром. Поговорим утром. Я очень устала.

И прошла в дом. Зажгла свет на первом этаже, потом поднялась на второй. Вспомнила, что холодильник пустой, но тут уж ничего не поделаешь. Придется ждать до утра. После событий сегодняшнего дня ей невыносимо хотелось побыть одной.

Она уложила Дашу и пошла в ванную комнату. Долго лежала в душистой пене и наслаждалась блаженством! Головная боль постепенно уходила. Теперь ей казалось, что это был страшный сон. Клавдия Ивановна, Люба, ее дети, толстая Анжелика и Петя-хулиган, скандалы, взаимные оскорбления. Разве можно так жить? С надрывом, на нервах, на постоянном крике? Или они находят в этом удовольствие?

Деньги… Разговоры о деньгах, ссоры из-за денег, денежные проблемы. Здесь, в этом доме тоже деньги, только их много. А большие деньги любят тишину. Веня никогда не повышал голоса на жену и дочь, никогда не говорил о финансовых проблемах, даже если они были. И также тихо исчез. И она не бьется в истерике. Молча и терпеливо ждет.

А капитан Крутов говорит, что это мистификация. Инне и в самом деле стало казаться, что это был только сон. Завтра утром она откроет глаза и увидит Веню с подносом в руках, а на нем — чашечка кофе и круассаны.

— Доброе утро, любимая, — скажет он, потянется к ней теплыми губами, и она почувствует аромат его одеколона и запах его кожи, такой родной…

Холодильник был пустой, зато в винном погребе кое-что имелось. Инна нашла бутылку французского вина, открыла. Выпила с воображаемым Веней и легла спать. Ей казалось, еще немного, и все проблемы сами собой разрешатся. И все будет хорошо…

…Деньги кончились внезапно. И слишком уж быстро. Она зашла в магазин и увидела очаровательные брючки. Светлые, летние, легкие. Подумала, что еще ничего себе к лету не покупала. А мода изменилась, сейчас носят уже не клеш, а бриджи или укороченные брюки. Носят с тупоносыми кукольными туфельками на каблучке и без. Инне с ее узкими бедрами и длинными худыми ногами это шло, и она сразу же ухватилась за брюки. Именно такие, какие она хотела, сшитые по моде, с заниженной талией и сильно укороченные.

Она померила их: сидели как влитые. И тут же понесла к кассе, платить. Протянула кредитку, произошла легкая заминка, потом девушка-менеджер виноватым голосом сказала:

— Ваш платеж не проходит. Вероятно, на счету недостаточно денег. У вас есть наличные?

Инна полезла в кошелек. Там была какая-то мелочь. Она покраснела.

— Я взяла с собой только кредитку. Неужели отказ?

— Оплата не проходит, — сухо сказала девушка на кассе.

— Извините.

— Вам отложить товар? Будете брать?

— Я… Да, буду, — промямлила Инна.

Выйдя из отдела верхней одежды, она направилась к ближайшему банкомату и проверила свой счет. Оказалось, что там две тысячи пятьдесят рублей. Брючки, которые она хотела купить, стоили намного дороже. В первый момент Инна растерялась. Перед ней светилась надпись. Надо было выбрать сумму, которую она хотела бы снять. Две тысячи. Это все, что у нее есть. Две тысячи пятьдесят рублей, если быть точнее. Неужели это все?

Сняв деньги, Инна убрала их в кошелек, туда же спрятала бесполезную теперь кредитку с пятьюдесятью рублями. На ватных ногах она прошла мимо отдела, где остались отложенные для нее брюки.

«Что делать?» Ей надо было занять у кого-то денег и… подумать о работе? Как выяснилось, сторожу и прислуге заплатили за май. А за июнь, который уже начался? Она вспомнила сумму и чуть не заплакала. А приходящая домработница? От чьих-то услуг придется отказаться. Тогда загородный дом с участком придут в упадок. Она, конечно, могла бы… Но как же тогда работать? Когда? Значит, надо найти такую работу, которая приносит много денег!

Она попыталась оценить свои шансы. Образование? Об этом лучше не думать. Стаж? Тоже не стоит. Знание языков? Английский со словарем. То есть почти никак. За границей, во время поездок, с персоналом отелей и ресторанов объяснялся Веник, который владел английским языком свободно. Инна же всегда молча стояла рядом и улыбалась. За мужем она была как за каменной стеной. Что же остается? Работа за компьютером? Интернетом она, конечно, пользуется, но о бухгалтерских программах представление не имеет, да и работать с текстом ей не приходилось.

Надо поговорить с Лидой. Она же как-то устроилась после развода! Она умная, что-нибудь посоветует да и с работой поможет. И Дюшка, жена Морозова, предлагала денег. Но Инна пока стеснялась ей звонить. Это на крайний случай. Месяц как-то можно протянуть, а потом видно будет.

Обычно в это время года она уже готовилась к отпуску. Присматривалась в магазинах к новому купальнику, модным солнцезащитным очкам, покупала крем для загара. Ходила в салон красоты, подготавливая к появлению на пляже свое и без того безупречное тело. Массаж, маска для лица, маникюр…

Теперь она все это вынуждена забросить. Даже фитнес-клуб, в котором у нее был годовой абонемент. Вот уже две недели, как ей не до тренировок и не до плавания. Ни до чего. Она по много раз в день набирает номер мобильного телефона мужа и подолгу слушает: «Попробуйте позвонить позднее… Попробуйте позвонить позднее… Попробуйте…» Надо наведаться в милицию, выяснить, не удалось ли им что-нибудь узнать. И встретиться с Дюшкой. Та звонила на днях, сказала, что подключила Службу безопасности банка. Но у них сейчас серьезные проблемы. Инна поняла, что это за проблемы. Опять отзывают лицензию. Банк уже практически не существует. И кто теперь будет искать ее мужа?

Придя, домой, она позвонила маме.

— Ну как? — спросила та.

— Без изменений.

— Наверное, надо что-то делать, — неуверенно сказали на том конце провода.

Инна невольно вздохнула. Мама и действие были вещи несовместные. Она всю жизнь просидела в библиотеке, на маленькой зарплате, по принципу — лишь бы ее не трогали, лишь бы в ее жизни не было никаких потрясений. Вот что значит наследственность! Инна на самом деле такая же. Запуганный до смерти средствами массовой информации обыватель. Человек в скорлупе, который всерьез считает ее панцирем, хотя на самом деле она такая же тонкая и хрупкая, как яичная. Ее легко пробить как изнутри, так и снаружи. Но вместо того чтобы вылупиться и опериться, большинство предпочитает получать по мозгам и не предпринимать никаких ответных действий.

— Мама, у меня кончились деньги.

— И что теперь делать?

— Мама, у меня совсем нет денег!

— А что в твоем представлении значит «совсем нет денег»? — осторожно спросила та.

— У меня осталось две тысячи.

— Две тысячи… чего?

— Рублей!

— На месяц должно хватить, — задумчиво сказала мама. — При разумном ведении хозяйства.

— Ты что, смеешься надо мной?!!

— Я понимаю: ты привыкла жить на широкую ногу. Каждый месяц только в салоне красоты ты тратишь пять моих зарплат.

— Ах, ты уже все подсчитала!

— Я твоя мать, поэтому мой долг — прийти тебе на помощь в трудную минуту.

— У тебя что, есть деньги?

— Немного, но… У меня есть сберегательная книжка, — таинственно сказала мама.

— Откуда?

— Твой муж мне кое-что давал.

— Веня?

— Да.

— И… сколько?

— У меня есть целых тридцать тысяч.

— Тридцать тысяч… чего?

— Рублей, — с обидой сказала мать.

— Ах, рублей… — Инна чуть не заплакала.

— Это большие деньги…

— Ну, конечно!

— Пока ты не найдешь работу…

— Где я, по-твоему, могу работать? — перебила ее Инна.

— В библиотеке. У тебя же есть образование.

— Извини за нескромный вопрос: а какая там зарплата?

— Моя подруга, которая работает в библиотеке МГУ, получает целых шесть тысяч. Рублей, — сказала мама, предупреждая ее вопрос. — Но у нее, конечно, кроме высшего образования еще и стаж. И немалый.

— Я только за квартиру плачу пять! Боже, как я опошлилась! — зарыдала она. — Я начала говорить о деньгах!

— Инна, успокойся. Все не так плохо.

— Что, бывает хуже?

— Вы с Дашей живы, здоровы…

— Пока я буду искать работу, с кем будет она? И где? Здесь, в Москве, жарко и пыльно. За городом я жить не могу. Мне придется ездить на общественном транспорте.

— И твои богатые соседи это увидят.

— Да, представь себе!

— А тебе стыдно.

— Да, стыдно!

— Бедности не надо стыдится. Стыдится надо воровства.

— Хватит читать мне мораль! Лучше помоги! Хотя чем ты мне можешь помочь?

— У меня скоро отпуск. Я возьму Дашу.

— Куда?

— К себе. На месяц. У нас маленький городок, уютный и зеленый. А потом все как-нибудь устроится.

— Хорошо. Я подумаю.

Она вытерла слезы и позвонила Лиде.

— Как дела? — бодро спросила подруга.

— Мы не могли бы встретиться?

— Встретиться? Когда?

— Сегодня. Завтра.

— Сегодня не могу. А вот завтра… Давай часиков в семь? И я смогу тебя отвезти.

— Что ж… — Инна закусила губу. — Это меня устроит.

— Тогда до завтра. В семь, в нашем ресторанчике.

«Лида что-нибудь придумает». Инна принялась бесцельно ходить по дому. Вспомнила об отложенных брючках и залилась краской. Надо же так опозориться! Потом подумала, что ехать придется на метро. Спальный район — это, конечно, и удобно, и престижно. Но до метро придется добираться на маршрутке. Ничего, как-нибудь. Все это ненадолго. Временно.

Временно придется потерпеть.

Глава шестая

Даше она строго-настрого запретила выходить из дома. И даже хотела отобрать ключи от квартиры.

— Что я, маленькая? — закапризничала та.

— На звонки не отвечай. Только если увидишь, что звоню я.

— А если папа позвонит?

— Ну, если только папа…

Она вздохнула. Чем дальше, тем меньше надежды. Надо как-то жить, поэтому она едет на встречу с Лидой. Со своей единственной подругой. Дюшку она пока всерьез не воспринимала. До нее ли медноволосой красавице? Светские рауты, презентации, модные ночные клубы и рестораны… А у кого-то муж пропал. Там, далеко, в другой жизни, в другом временном измерении… Параллельные миры не пересекаются. Одна на «Бентли» в элитный бутик, другая — в метро, на встречу, в роли просительницы.

Уже в маршрутке Инне стало не по себе. Она никогда и не думала, до какой степени это опасный вид транспорта! Водитель лихо шел на обгон, то и дело выскакивал на обочину, чтобы не стоять в пробке. При этом он что-то насвистывал, брал плату за проезд, отсчитывал сдачу, перебрасывался репликами с сидящей рядом девушкой и успевал комментировать действия других водителей. Пару раз даже создавалась аварийная ситуация. Остальные пассажиры на это не реагировали, а Инна то и дело вздрагивала. Сидящий напротив парень вдруг начал рассказывать всем, какая в ближайшие дни будет погода. О том, что скоро придет циклон, начнутся дожди, и вообще, лето будет холодным. Потом он достал из коробки новые кроссовки и тут же принялся их примерять, попутно объясняя, где идет «крутая» распродажа.

«Сумасшедший!» — испугалась она. Остальные пассажиры вообще не прореагировали. Хорошенькая девушка, которой, собственно, и был адресован монолог, достала мобильный телефон, нацепила наушники и закрыла глаза. Женщина слева принялась кому-то звонить. У мужика на заднем сиденье заверещал мобильник. Кто-то читал, кто-то дремал. Небритый гражданин в грязных джинсах пил пиво из банки. Пятнадцать минут показались Инне вечностью. Она сидела, не шевелясь, и старательно отводила глаза, когда «прогноз погоды» пытался поймать ее взгляд.

В метро было еще хуже. Это был рабочий день, начался час пик. Она и не думала, что здесь столько народа! В метро Инне приходилось спускаться нечасто, и она выбирала время, когда все уже уехали на работу, но оттуда еще не возвращались. Лида назначила встречу в семь, денег на такси у Инны не было, поэтому в начале седьмого, во вторник, она очутилась в метро.

У нее тут же невыносимо разболелась голова. В вагон пришлось вбиваться. Люди стояли, плотно прижавшись друг к другу. Душно, запах пота, сигарет, духов, одеколона, и самый стойкий, самый густой — машинного масла… Вскоре она почувствовала, как чья-то рука сжимает ее ягодицы. Мужик, дышавший ей в затылок (а это без сомнения был он), с безразличным видом смотрел на рекламный плакат. Она вспыхнула, попыталась отстраниться, но тщетно. Толпа прижимала ее к мерзкому типу. Он упорно на Инну не смотрел, на лице не было никаких эмоций, но руки не убирал, напротив, действовал все энергичнее. Она терпела, но на следующей станции выскочила из вагона, как пробка из бутылки. Еще немного — и ей бы залезли в трусы!

В следующем поезде Инна постаралась прижаться к стенке. Лица у людей были никакие. Они безразлично смотрели кто в стену, кто в журнал, кто в книгу и, казалось, полностью отключились. Это время было из их жизни вычеркнуто. Они ехали.

Инна вышла из метро красная, потная и расстроенная. Ее захлестнул поток отрицательных эмоций. Плебейский запах подземки, казалось, прилип к ней, насквозь пропитал одежду, волосы и кожу. Ну почему она так и не стала водить машину?! Почему не попросила ее в подарок ко дню рождения или к Рождеству?! Ведь у мужа было так много денег! О гигантских пробках, в которых стояла Москва, она уже не думала. Главное, что ты едешь одна и никто не нарушает твое территориальное пространство, не дышит в затылок, не распускает руки. Ведь у нее есть водительские права! Ну почему?!!

Какое-то время Инна сидела за чашкой кофе и пыталась прийти в себя. Лицо горело от стыда. Она не знала, как вести себя в подобной ситуации. При мысли о том, что ей придется каждый день толкаться в метро, если она будет работать, Инна вздрагивала.

Лида опоздала на полчаса.

— Извини, пробки, — устало сказала подруга и без сил опустилась на стул. Лицо у Лиды было измученное.

Они сделали заказ. Инна, у которой не было аппетита, к салату не притронулась и тут же принялась жаловаться на жизнь.

— Ты на метро приехала? — спросила Лида, не дослушав про сексуального маньяка. — Хорошо, что не заблудилась. А то один мой знакомый, крупный бизнесмен, спустился в метро, когда у него сломалась машина, и, представляешь, заблудился! Больше десяти лет не ездил в подземке, а тут пришлось! Народ, к которому он обращался, крутил пальцем у виска. «Товарищ» задавал неправильные вопросы и выглядел тоже неправильно.

— Там везде схемы висят. Я же не тупая, — обиделась Инна.

— А с маньяком не справилась!

— А что я должна была делать? — вспыхнула она.

— Дать ему отпор! Знаешь, сколько их в общественном транспорте? Еще и не такое бывает! Моя секретарша как-то рассказывала. Ехала она в электричке, сидела у окна. И тут напротив сел парень. Говорит, высокий, симпатичный. Закрылся журналом от тех, кто сидел справа, расстегнул штаны, достал свой аппарат и…

— Перестань!

— Стал мастурбировать, глядя на мою секретаршу!

— Почему же она не ушла?

— Куда? Электричка забита, даже в проходе стояли. В тамбуре — толпа.

— Так и сидела?

— Так и сидела. Говорит, было на что посмотреть. Он получил удовольствие, она — сомневаюсь. Но рассказывала об этом как о забавном эпизоде, не более. Не делала из этого трагедию, как ты. Наоборот, радовалась. Я, мол, еще женщина, на меня встает.

— Лида!

— Побольше цинизма.

— Какая грязь!

— Это самое дешевое и доступное удовольствие. Не у всех есть деньги. А это может себе позволить любой бедняк, если у него все в порядке со здоровьем. Не хочешь, чтобы это было с тобой — ходи, как оборванка. Что ты хочешь? Ухоженная блондинка, кожа чистая, зубы белые, волосы густые, на ногтях маникюр.

— Что ты обо мне как о лошади, — поморщилась Инна.

— А они о тебе так и думают. Мужчины. Породистая кобылка, отчего бы на нее не залезть?

— Давай лучше поговорим о моих делах, — вздохнула она.

— Ну и как твои дела?

— Ты звонила Морозову?

— Звонила.

— И… что он?

— Сказал, что встретится со мной, как только у него будет время. Пока не нашел.

— Лида, у меня кончились деньги, — трагическим шепотом сказала она.

— Что ж… Это должно было случиться.

— И что же мне делать?

— Работать, конечно. Иначе на что ты будешь жить? Хотя постой-ка… У тебя же есть дом!

— С этим домом произошла неприятная история, — поморщилась Инна.

— Какая история?

— Понимаешь, Веня оформил дом на своего отца.

— Вот как? — подняла брови Лида.

— Я нашла документы и завещание. Отец составил завещание в пользу Вени.

— Это разумно, — кивнула Лида. — Твой муж подстраховался. Он умный человек, я всегда это говорила.

— Но что будет теперь, когда Вени нет?

— Надеюсь, ты им об этом не сказала?

— Кому?

— Свекру и его новой жене. Он, кажется, женился во второй раз? И у его жены, кажется, есть дети?

— Да, — кивнула Инна. — Две дочери. Разумеется, я поехала туда и спросила, что это за история с завещанием?

— Какая же ты дура!

— Я не понимаю…

— Ну, все, прощайся с домом.

— Ты думаешь… Нет, этого не может быть! Не будут же они претендовать на мою собственность! Ведь это теперь мое и Даши!

— По документам это никогда не было твоим. И даже твоего мужа.

— Нет, не верю, — покачала головой Инна. — Они не посмеют. Да и Клавдия Ивановна сказала.

— Мало ли, что она сказала! — рассмеялась Лида. — Я уверена: на следующий же день побежала к адвокату! Проконсультироваться.

— Нельзя так плохо думать о людях.

— Можно, — ласково сказала Лида. — Можно и нужно. Ты не представляешь, как меняются люди, когда дело доходит до дележа имущества! Брат идет на брата, сын на отца. А тут на кону такой куш! Дом с участком стоимостью… Во сколько, ты говоришь, его оценили?

— В два миллиона долларов.

— А сейчас еще больше, цены на недвижимость растут, и земля в ближнем Подмосковье только дорожает. Тебе надо лечиться, девочка. Лечиться от наивности, а заодно избавляться от дорогих привычек. Ты сделала глупость. Так что дом с землей из твоих активов смело можно вычеркивать. Посмотрим, что у нас еще осталось. Квартира?

— Я все равно тебе не верю. Ну что они сделают?

— Я не могу с уверенностью сказать, каковы будут их действия, потому что я не знаю этих людей. Но я знаю людей вообще. Не забудь: ты им никто. Они выжмут из тебя все, до копеечки. Все, что им причитается.

— Я сноха Бориса Вениаминовича, — возразила она. — А Даша его внучка.

— А…как ты говоришь — Клавдия Ивановна? Она его жена. Тем более он водочку хорошо сливает. В общем, готовься. И не говори, что я тебя не предупреждала. Итак, что у нас осталось? Квартира! Квартира, надеюсь, твоя?

— Мужа.

— Так. А кто в ней прописан?

— Он и Даша.

— Ты, значит, нет? Ну, ничего, не страшно. Завещания, как я понимаю, нет? — Инна кивнула. — Значит, делим на наследников первой очереди. Опять получается Борис Вениаминович в остатке! Одна треть!

— Да ты с ума сошла!

— Он — отец. Они наверняка достанут справку.

— Какую справку?

— Что он — инвалид. Нетрудоспособен. Значит, потребуют половину. Но у тебя несовершеннолетний ребенок. Это бесспорная половина. Ну и ты, жена. Уж и не знаю, кому сколько присудят.

— Ты думаешь, они будут судиться?!

— А как же! Поэтому в твоих интересах, чтобы твоего мужа как можно дольше не нашли. Я имею в виду его труп, если Веню убили. Понимаю, звучит цинично, но в этом случае вопрос о наследстве откладывается. Так что не спеши его искать. Если он жив, то объявится. Я знаю, что он вас очень любит, тебя и Дашу. А если он умер… Если умер, то искать его не в твоих интересах. Пусть они ищут.

— Боже! Что ты говоришь! — простонала она.

— О себе надо думать. И о дочери, — сухо сказала Лида. — Итак, квартира. Большая, три комнаты. Я думаю, две из них можно сдавать.

— Жить в одной квартире с чужими людьми?!

— У тебя есть альтернатива: умереть с голоду. Сколько ты за нее платишь?

— Пять тысяч.

— Пять тысяч рублей в месяц. Плюс домработница и консьержка. Домработницу вычеркиваем сразу. Полы помоешь, белье погладишь, от этого еще никто не умирал. Расходы по загородному дому тоже вычеркиваем. Все равно он не твой. Остается квартира. Я думаю, долларов триста за комнату можно брать. Это минимум. Район хороший, до метро близко. С каждого по триста в месяц. И коммуналку делить на троих. С голоду ты не умрешь, но… От элитной гимназии для Даши придется отказаться.

— Никогда!

— Тогда думай сама.

— Я пойду работать.

— И что ты умеешь делать, извини за нескромный вопрос? — спросила Лида, затянувшись сигаретой. Они подошли к сути.

— Возьми меня на работу.

— Куда?

— К себе на фирму.

— Кем?

— Ну, хотя бы секретарем.

— Ты знаешь языки? Какова у тебя скорость печати? Как быстро ты набираешь текст? Умеешь пользоваться факсом, ксероксом? И потом: тебе тридцать четыре года. Старовата ты для секретарши. К тому же без опыта работы. Я бы могла взять тебя офис-менеджером. За триста долларов, поскольку ты ничего не умеешь. Сидеть на ресепшн и подавать чай-кофе. Я знаю, ты хорошо готовишь. — Лида окинула ее оценивающим взглядом и кивнула: — Внешность подходящая. Но… За вычетом расходов на дорогу и обед у тебя останется совсем немного. Устроит это тебя? — Лида глубоко затянулась.

— Но почему ж так мало? — вскричала Инна.

— Мало? Я делаю тебе одолжение. Это акт благотворительности, если хочешь. Сомневаюсь, что ты вообще можешь работать. Ведь надо вставать в семь утра.

— Я рано встаю.

— Ехать в маршрутке, потом на метро. Сидеть весь день в офисе, отвечать на звонки, в перерывах бегать с тарелками и чашками. И называть меня Лидией Ивановной. Соблюдать субординацию. Запомни: там, где начинаются деньги, дружба заканчивается. Что тебе нужнее: подруга или триста долларов в месяц?

— Триста меня никак не устроит, — упавшим голосом сказала Инна. — И как быть с Дашей? Во сколько я буду приезжать?

— Часов в девять вечера. Но надо еще по магазинам пройтись, приготовить ужин.

— Нет, мне это не подходит.

— Я так и думала, — кивнула Лида. — Но, дорогая моя, так живет большинство женщин, за исключением тех, кому повезло с мужем, как, к примеру, тебе. Дом — работа, работа — дом. И ничего! Как-то приспосабливаются! Это на первый взгляд кажется, что страшно. Пройдет месяц-другой, и ты привыкнешь. Так же, как и все. И даже будешь находить в этом удовольствие.

— Ты с ума сошла!

— Не всегда. Удовольствие будешь находить не всегда. Чаще будешь проклинать эту собачью жизнь. Но зато у тебя будут подруги, маленькие победы, каждый день какие-то новости. Жизнь будет бить ключом, я тебя уверяю.

— Да разве это жизнь?!!

— Извини, но ничего другого я тебе предложить не могу, — сухо сказала Лида, затянувшись сигаретой.

— А я так рассчитывала на твою помощь! Думала, мы подруги!

— И что? Вспомни, как ты вела себя, когда мы с Морозовым разводились? Часто ты мне звонила? А приезжала? Быть может, ты мне денег предложила?

— Но…

— А у меня были трудные времена. Олег меня крепко прижал. Быть может, ты предложила мне пожить у тебя?

— Где?!

— В загородном доме.

— Но я не думала, что…

— Ты иногда звонила, выражала сочувствие, мы какое-то время болтали, но на этом твоя помощь ограничивалась. Я сделала больше: предложила тебе работу.

— За триста долларов! Да это же гроши! Мы же в Москве живем! Это один из самых дорогих городов мира! А ты мне предлагаешь такую зарплату! Это же смешно!

— Для человека с твоим образованием и без опыта работы очень даже неплохо. Извини, но сделать больше я для тебя не могу, — повторила Лида.

— Я и не думала, что ты такая.

— Какая такая? — прищурилась подруга.

— Ты мне и денег взаймы не дашь?

— Дам. Но только один раз. Содержать тебя с дочерью я не намерена.

— И… сколько?

— Триста долларов. Взаймы. Я не рассчитываю получить назад эти деньги, но порядок есть порядок.

И Лида полезла в кошелек. Инна побагровела. «Я не возьму! Ни за что не возьму!» Но тут ее рука сама собой потянулась к деньгам.

— Я попрошу тебя не обращаться больше ко мне с просьбой о деньгах, пока ты не вернешь долг, — тихо, но твердо сказала подруга.

— Спасибо, — холодно ответила Инна. — Я все тебе верну. А сейчас мне надо идти. Даша дома одна.

— Я обещала тебя отвезти.

— Спасибо, не надо.

— Ты обиделась?

— Нет, что ты! — фальшиво сказала Инна.

— Ты обиделась. А зря.

Зазвонил мобильный телефон Лиды. Едва взглянув на дисплей, подруга встала.

— Попроси счет, — сказала Лида. — Я сейчас вернусь.

Она удивилась. Раньше Лида никогда так не делала. У них не было друг от друга тайн, да Инна и не имела привычки подслушивать чужие разговоры. Это было так необычно, что она насторожилась. Она попросила счет, отдельно свой, отдельно для Лиды. Подруга вернулась быстро. Лицо у нее было взволнованное, хотя Лида быстро взяла себя в руки.

— Я и в самом деле не смогу тебя отвезти, — сказала та. — У меня важная встреча.

— С кем?

— Ну, что там у нас? — Лида придвинула счет, так и не ответив на ее вопрос, и достала деньги.

Она тоже достала кошелек.

— Оставь, я заплачу, — сказала, увидев это, подруга.

— Спасибо, не надо.

— Ну, как знаешь.

Лида с усмешкой смотрела, как она расплачивается и сколько оставила на чай. Потом сказала:

— И ты хочешь, чтобы я взяла тебя на работу?! Тебе еще многому надо учиться. В частности, не быть такой гордячкой. Клиенты этого не любят. Предлагают — бери. Надо использовать любую возможность, чтобы сэкономить деньги. Из тех восьми тысяч, что я тебе дала, ты пять сотен оставила здесь. Это глупо. Если ты по-прежнему будешь задирать нос, нам не по пути. Тем более если ты будешь так транжирить деньги. Ты еще не поняла, что твоя жизнь круто изменилась. Вот когда ты заработаешь хоть копейку, ты будешь относиться к деньгам по-другому. Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. За сегодняшний вечер, за то, как я с тобой обошлась.

— Да ты меня унизила! Воспользовалась моментом!

— Когда-нибудь ты узнаешь и цену дружбе. И повторяю: скажешь мне спасибо. Инна, нет другого способа. Я знаю: это больно. Но ты сама должна справиться, понимаешь? Сама!

— Кто-нибудь может предложить мне зарплату больше, чем ты сейчас?

— Смотря где ты будешь работать, — усмехнулась Лида. — Можно пойти на панель.

Она вспыхнула:

— Хватит меня оскорблять!

— Понимаю: не с твоим характером. Однако голод не тетка. Что бы я тебе посоветовала? Есть гигантский молох, который принимает всех. Где не надо проходить конкурсный отбор и нет испытательного срока. Пришла — работай. Место есть всем. И заработать можно неплохо.

— Что это?

— Рынок. Торговля.

— Чтобы я встала за прилавок?!

— А чем ты лучше других? Думаешь, я другая? Тоже торговка. Продаю услуги. Вся страна торгует. Дома не строятся с такой скоростью, с какой строятся магазины. У тебя есть регистрация — уже хорошо. Оформишь медицинскую книжку, и…

— Мне пора. — Она поднялась.

Лида тоже встала со словами:

— Мне тоже.

Они вместе направились к дверям. На улице Лида сказала:

— Ну, желаю удачи.

— Спасибо. Тебе тоже… всех благ, — холодно ответила Инна.

И они разошлись. Лида села в сверкающую иномарку и стала выруливать на проспект, а она побрела к метро.

Пришлось вновь отстоять небольшую очередь в кассу. Она ведь рассчитывала, что Лида ее отвезет, и купила талон лишь на одну поездку. Народу было поменьше, толпа схлынула. В вагоне Инна прижалась спиной к стеклянным дверям и стала затравленно озираться. «Что я здесь делаю?! Как в страшном сне! Каких-то две недели, и жизнь моя круто изменилась! А дальше будет только хуже!»

Она вспомнила о Дюшке. Надо ей позвонить. Есть еще один денежный источник, живительный родник. Надо использовать любую возможность, чтобы как можно дольше остаться на плаву. Пока она не найдет работу. Не может быть, чтобы под огромным щедрым солнцем Москвы не нашлось местечка для Инны Козловой! Ведь Москва — такой большой город! И здесь крутятся сумасшедшие деньги!

Она позвонила Дюшке, как только добралась до дома. Прошло больше часа с тех пор, как они с Лидой расстались. Дюшка долго не брала трубку, наконец раздался ее хрипловатый голосок:

— Да!

— Евдокия, это Инна.

— Какая еще Инна?!! Ах, Инна… Извини, не узнала.

Судя по всему, Дюшка была в расстроенных чувствах.

— Ты не занята? — просительно сказала Инна. — Говорить можешь?

— Могу. Я дома одна.

— Олег еще не приехал с работы?

— Его нет. Знаешь, я начинаю тебя понимать. — Дюшка нервически рассмеялась. — Набираю номер мобильного телефона мужа и уже в который раз за этот вечер слышу: «Абонент находится вне зоны действия сети». Хочешь послушать?

Похоже, что Дюшка выпила. Инна растерялась. Не зная, что ответить, она молчала. Ненатурально расхохотавшись, Морозова-Пятая сказала:

— Так что мы с тобой товарищи по несчастью. Может, они и сгинули в одной черной дыре, Морозов и Козлов? Вместе работали, вместе и сгинули.

— Ты думаешь, Олег тоже пропал?!!

— О! Это было бы слишком хорошо! Я и не рассчитываю на такую удачу!

— Ты ничего не узнала? — рискнула спросить Инна. — О… О моем муже?

— Пока ничего.

— А мы могли бы встретиться?

— Встретиться? А почему, собственно, нет? Давай сегодня? Прямо сейчас!

— Сегодня уже поздно!

— Всего-то десять часов вечера.

— Но я не на машине! И у меня ребенок!

— Извини, я забыла. Ну, тогда завтра.

— Это было бы здорово!

— В том же месте? Во сколько?

— Лучше днем, — поспешно сказала Инна, вспомнив метро в час пик.

— Днем так днем.

— Часа в два.

— Хорошо. Пусть будет в два.

«Как на работу сюда», — думала Инна на следующий день, сидя за тем же столиком. Вчера она ужинала здесь с Лидой, сегодня ждет Дюшку. Морозова-Первая и Морозова-Пятая. Все-таки интересная штука жизнь! И что-то она услышит сегодня?

Дюшка тоже опоздала на полчаса. И тоже сказала:

— Извини, пробки.

Инна, не откладывая дела в долгий ящик, пожаловалась на финансовые трудности. Дюшка тут же достала кошелек.

— Сколько тебе надо? — спросила, тонкими пальчиками перебирая купюры. — Наличных у меня при себе немного. Три сотни устроит?

Те же три зеленых купюры легли на стол перед Инной. Что ж… Она вздохнула, взяла деньги теперь уже без всяких колебаний и сказала:

— Я отдам.

— Брось! — махнула рукой Дюшка. — Люди должны помогать друг другу.

— Я ищу работу. Мне предложили офис-менеджером, но зарплата очень уж маленькая. А в банке нет вакансий?

— Боюсь, что и банка уже нет, — усмехнулась Дюшка.

— Да не может этого быть! «Бикини-Банк» и года не существует! Что-то очень уж быстро!

— Потому что «Бикини», — странно рассмеялась Морозова. — Он свою задачу уже выполнил. Через неделю-другую там будет работать комиссия.

— Комиссия? Какая комиссия?

— Проверять банковскую документацию. Обычное дело. Боюсь, я не могу помочь тебе с работой.

— Но у тебя же столько знакомых!

— Где? В мире моды? Да, я когда-то работала моделью. Но тебе туда уже поздно. Мне-то поздно, — усмехнулась Дюшка. — Впрочем, я попробую. Обзвоню своих знакомых, узнаю, нет ли чего. Не на подиуме, разумеется, в офисе.

— Значит, я могу на тебя рассчитывать? — обрадовалась Инна.

— Конечно! Мы же подруги!

— Может, мне нанять частного детектива?

— Зачем?

— Искать Веню.

— Что это даст? — пожала плечами Дюшка. — Подожди пару недель. Дело уже сдвинулось с мертвой точки.

— Мне кажется, ты чем-то расстроена?

— Я расстроена? Чем это?

— Мне так показалось.

Дюшка тряхнула медной гривой. «Что со мной станется?» — так поняла этот жест Инна. И в самом деле: какие проблемы могут быть у такой красавицы? И в этот момент у Морозовой зазвонил мобильный телефон.

— Да? — напряженно сказала в трубку та. Инне показалось, что Дюшка нервничает. — Очень хорошо. Да, мне это интересно. И фотографии есть? Еще лучше! Не надо, я сама к вам приеду. Сейчас выезжаю. — И Инне: — Извини, дела. В общем, так. Деньги у тебя есть. На первое время хватит. Мысль о частном детективе выброси из головы. Это ничего не даст. Без моего совета ничего не предпринимай. Будут проблемы — звони. Все, я побежала.

Красавица положила на столик несколько купюр, оплатить счет, и упорхнула. Встреча была короткой, но продуктивной. Инна получила все, что хотела: деньги и моральную поддержку. Дюшка обещала помочь и с работой. О! Если Евдокия Морозова за что-то возьмется, можно не сомневаться: все будет по высшему разряду! И работу найдет достойную. Не какой-нибудь офис-менеджер, и не триста в месяц.

Инна совершенно успокоилась и с аппетитом пообедала. Деньги пока есть, да и дело сдвинулось с мертвой точки. Дюшка так сказала. Надо пару недель подождать. Успокоиться, не трепать себе нервы попусту, просто подождать…

…Олег Морозов ворвался в дом и заревел:

— Дюшка! Сюда!

Она тут же появилась на площадке второго этажа и перегнулась через перила:

— Что случилось?

— Сюда, я сказал! — рявкнул муж.

Она торопливо начала спускаться по лестнице. Морозов смотрел на нее снизу вверх недобрым взглядом. Как только жена оказалась рядом, отвесил ей пощечину и заорал:

— Ты что себе позволяешь, дрянь?!! Ты думала, я не узнаю?!!

— Олег, о чем ты? — залепетала Дюшка.

— Ты за мной следишь!

— Я…

— Не смей врать!

Еще одна пощечина отшвырнула ее назад к лестнице.

— Чего ты этим добилась?!! – продолжать кричать муж. — Да, я тебе изменяю! Но следить за мной?!! Нанимать детектива?!! Ты спятила!

И Морозов начал материться. Она же начала потихоньку пятиться назад, на лестницу, на безопасное расстояние. «Как он узнал?»

— Ты соображаешь, что делаешь?! Ты же мне всех клиентов распугаешь! Его же приняли за мента! А это — ха-ха-ха! — моя милая женушка развлекается! И придет же такое в голову! Детективов насмотрелась? Дура!!! Хорошо, что я разобрался, — уже гораздо спокойнее сказал он. — В общем, так. Отметелили твоего горе-сыщика. Все фотографии и видеоматериалы немедленно положишь на стол в моем кабинете.

— Олег…

— Немедленно! Ты что, глухая? Негативы уже у меня. Какая же ты дура! — в сердцах сказал он.

— Олег… Все это лишь потому, что я тебя люблю, — выговорила наконец она дрожащими губами.

— Давай-ка без пафоса, — поморщился Морозов. — Ты вышла за меня из-за денег. Мне товар понравился, и я его купил. Теперь он перестал меня устраивать, и я расторгаю сделку. На днях мой адвокат принесет тебе бумаги, которые ты подпишешь…

— Олег…

— Которые ты подпишешь! Мы разводимся. За тобой остается квартира в Москве, которую я недавно купил на твое имя, и машина. Это все.

— Я не согласна, — торопливо сказала она.

— Что?!! – заревел Морозов.

— Я не денег хочу. Ну, прости, сделала глупость. Сама не знаю, что на меня нашло. Захотела узнать: с кем?

— Узнала? — усмехнулся муж.

— Я… — У нее словно ком в горле застрял. — Со мной-то что не так? Чем я-то тебе не угодила?

— Ты — пустышка. К тому же дура. Я думал, что ты умнее, — В его голосе ей почудилось сожаление. — Какое-то время я могу терпеть возле себя дуру, это меня развлекает. При условии, что дурочка молодая и хорошенькая. Но ты вздумала лезть в мои дела, в которых не понимаешь ни черта. Ты мне чуть сделку не сорвала! — опять заорал он.

— Но я не думала, что…

— Деньги завтра будут здесь, — устало сказал муж. — Разумеется, они хотят убедиться, что все чисто. Что их не повяжут с мечеными купюрами при передаче. Кино-то смотришь? — усмехнулся он. — Или хотя бы информационные выпуски «Новостей»?

— Я… Смотрю.

— Завтра выгребу все подчистую, и звездец! — выругался он. — У меня уже есть новый клиент.

— И что это будет? — попыталась вернуть она мужа к вопросу о делах, надеясь, что это разрядит обстановку.

— Будет. Но уже без тебя, — отрезал он.

— А мне что делать?

— А что хочешь. Замуж выходи, — ухмыльнулся Морозов. — Если возьмут. Все-таки секонд-хенд. Не первой свежести товар.

— У меня никого нет, кроме тебя, — умоляюще сказала она, проглотив обиду.

— Хорошо врешь. Красиво. Только мне в отличие от тебя безразлично, с кем ты трахаешься. Не изменяла — тебе же хуже. Не было бы так обидно. В общем, вопрос решен. Я и так уже затянул с разводом. Уж больно красиво ты врешь.

— Но почему? Почему ты мне не веришь?!

— А рыжим вообще верить нельзя.

Он поднялся на пару ступенек, щелкнул ее по носу и протопал вверх по лестнице в спальню. Когда туда поднялась Дюшка, дверь была заперта изнутри.

— Олег… — поскреблась она.

— Брысь!

— Я сейчас принесу фотографии.

Никакого ответа не последовало. Или и это его уже не интересует? Сказал, как отрезал. Она ушла к себе в спальню, нашла отчет частного детектива, начала читать. «Вчера президент „Бикини-банка“ Олег Морозов уехал с работы в восемь часов вечера. Но направился не домой. В ресторане на Тверской объект сидел меньше часа, оттуда вышел с женщиной, они поехали на разных машинах в мотель, находящийся за городом, где сняли номер люкс.

В номере объект с женщиной пробыли около двух часов. Час сорок пять, если быть точнее. Около полуночи они разъехались, чрезвычайно взволнованные. Но прощание было коротким, женщина тут же села в свою машину и уехала. Сыщик, естественно, поехал за президентом банка. Объект доведен до дома. Больше он никуда не заезжал».

Дюшка смотрела на фотографии, и слезы текли по ее щекам. Вот до чего дошло! В восемь часов вечера муж отключил свой мобильный телефон. Не хотел, чтобы ему мешали. Чтобы ему мешали… В мотеле, в номере люкс… На огромной кровати, скинув на пол подушки и одеяло… «Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее… Попробуйте…» Она решительно встала и сгребла со стола фотографии. Прихватив свой мобильный телефон, направилась в кабинет мужа. Она ждала звонка.

В спальне по-прежнему было тихо, а дверь заперта изнутри. Она поскреблась, но ответа не получила. Вот и все. Конец. И что на нее нашло? Ну, узнала. Как глупо все получилось!

Надо выполнить его последнее распоряжение, отдать фотографии и видеозапись. Вернее, предпоследнее. Надо еще подписать документы, чтобы он начал бракоразводный процесс. Надо подписать… Она не замечала, как по щекам текут слезы. Все еще текут. В кабинете звонил мобильный телефон мужа, который лежал на столе. Когда-то она отвечала на эти звонки, неслась к Олегу с трубкой сломя голову. Искренне хотела помочь, сделать для него хоть что-нибудь. А вдруг это важно? Пока он ее не отматерил.

— Если я не взял с собой телефон, значит, разговаривать ни с кем не хочу!

— Тогда отключи его, — посоветовала она.

— Не лезь туда, куда тебя не просят! — рявкнул супруг.

Теперь она уже не реагировала на звонящий мобильный, если он принадлежал Олегу. Вот и сейчас она машинально глянула на дисплей и без сил опустилась на стул. Он не хочет ни с кем разговаривать. Ни с кем.

А у нее… У нее завтра начинается новая жизнь. Дюшка тряхнула медной гривой. Пусть будет так!

Глава седьмая

У Инны настолько улучшилось настроение, что на следующий день она даже пошла в фитнес-клуб. Ведь Дюшка сказала: дело сдвинулось с мертвой точки. И вопрос с деньгами решен. На месяц хватит, на то время, пока она не найдет работу. При этой мысли Инна невольно хмурилась, но потом вновь вспоминала Дюшку и тут же успокаивалась. Все будет хорошо. Работа найдется, и работа хорошая. Сама Инна даже не представляла, как будет ее искать. Ведь она этим никогда не занималась! Инна еще жила по принципу «все за меня сделает кто-нибудь, мне же надо только дождаться и взять».

Она решила, что надо отвлечься от неприятных мыслей. Нельзя же все время думать об одном и том же. И что плохого в том, если она пойдет в фитнес-клуб? В общем, «подумала и стала кушать». Вся наполненная приятной усталостью после интенсивной тренировки, она приготовила изысканный ужин, выпила бокал вина и с модным романом улеглась в постель.

Все началось на следующий день. В пятницу. В тот момент, когда Инна решала важный для себя вопрос: как провести выходные? Поехать ли к маме или к себе, в загородный дом? Взять ли такси или же воспользоваться общественным транспортом? Даша капризничала, она хотела к тете Лиде. Обиженная Инна понимала, что это невозможно. Опять слушать нравоучения? Лиде-то хорошо! У нее все в порядке и денег полно! Она позавидовала лучшей подруге. Лучшей? Да и какие они теперь подруги?

— Поедем к бабушке, Бельчонок, — уговаривала Инна. — Бабушка по тебе соскучилась.

— Но я хочу к Кате!

И в этот момент… Телевизор был включен, шел выпуск «Новостей». И неожиданно для себя Инна услышала:

— Срочное сообщение от нашего корреспондента. Громкое заказное убийство в столице. Минут сорок назад был застрелен президент «Бикини-Банка» Олег Морозов. Наш корреспондент срочно выехал на место происшествия. Горячие новости — только у нас! Подробности у Ивана Полоскова, который находится с нами на прямой связи.

Инна оцепенела.

— Мама! — продолжала канючить Даша. — Мама, ну поедем к Кате!

— Тише! — прикрикнула она на дочь, и та испуганно замолчала.

— Иван? Как слышите меня, Иван? Вы в прямом эфире! Говорите!

Инна обняла Бельчонка и крепко прижала ее к себе.

— Владимир? Да, я сейчас нахожусь у спорткомплекса, где все это и случилось, — захлебываясь, заговорил корреспондент, похожий на пучеглазого лягушонка. — Здесь уже работает оперативная группа, но подойти поближе нет никакой возможности. Мне удалось узнать, что минут сорок назад Олег Морозов вышел через черный ход в сопровождении водителя, который выполнял также роль охранника при нем. Здесь их и поджидал убийца. Как только президент банка и водитель направились к машине, он открыл стрельбу. Первым выстрелом был убит водитель, вторым ранен Олег Морозов. Президент банка развернулся и побежал обратно к дверям. Убийца тут же выстрелил ему в спину. Потом добил лежащего тремя выстрелами в упор, бросил пистолет и побежал за угол, где его ждала машина. По словам немногочисленных очевидцев, это были «Жигули» с тонированными стеклами. Номеров никто, естественно, не запомнил, да и машина наверняка находится в угоне.

— Убийство носит характер заказного?

— Да, несомненно. Мне удалось узнать, что пистолет был переделан в боевой из газового, а рукоять обмотана матерчатой изолентой, на которой не остаются отпечатки пальцев. Это мог сделать только профи. Убийство связано с профессиональной деятельностью Олега Морозова, в этом не сомневается никто. Но повторяю: узнать что-то еще нет никакой возможности, место происшествия оцеплено, сотрудники правоохранительных органов от комментариев пока воздерживаются.

— А что делал Олег Морозов в спорткомплексе?

— Играл в теннис.

— Как-как? Иван, говорите громче, вы все время куда-то пропадаете!

— Он играл в теннис! — проорал «лягушонок». — Владимир, вы слышите меня? Играл в теннис! У Морозова был постоянный партнер, с которым они встречались на корте по пятницам, в девять часов утра, как мне удалось выяснить у персонала спорткомплекса. В одиннадцать матч закончился, президент банка переоделся и отправился на деловую встречу, как он сказал своему партнеру. Это слышал мальчик, который подавал мячи.

— Вы хорошо поработали, Иван.

— Да, я пытаюсь выяснить хоть что-нибудь у очевидцев и обслуживающего персонала спорткомплекса, поскольку сотрудники правоохранительных органов от комментариев пока воздерживаются!

— Что ж, спасибо вам, Иван. Захватывающие подробности в наших следующих выпусках новостей. Оставайтесь с нами!

Инна без сил опустилась в кресло. А если бы там был Веня? Ее муж тоже играл в теннис. И тоже по пятницам. Иногда они играли в паре с Олегом Морозовым, оба были отличными спортсменами. Играли в том самом спорткомплексе. Потом она спохватилась: Веня исчез! Его никак не могло быть сегодня с Морозовым на теннисном корте, следовательно, он не мог быть застрелен! Веня исчез тремя неделями раньше! Господи, о чем она думает! Совсем обезумела! Но Лида…

Первым делом Инна подумала о ней. Потом… «Жигули» с тонированными стеклами! Она вздрогнула. Не из этой ли машины за ней следили? Но почему? Она-то здесь при чем, Инна Козлова, простая домохозяйка? Но было чувство, что она напрямую связана с этим убийством. Стало страшно.

Что делать? Кому звонить?

Позвонили ей, уже ближе к вечеру. На домашний.

— Инна Александровна? Это капитан Крутов Сергей Федорович. Вы не могли бы прийти ко мне?

— Куда? — растерялась она.

— Ко мне в кабинет. В милицию.

— Когда? — упавшим голосом спросила она.

— Да прямо сейчас, чего тянуть? Есть новости о вашем муже.

— Но я не могу оставить ребенка одного! Я так напугана этим убийством!

— Ага! Так вы все уже знаете?

— Я смотрела «Новости».

— И что вас так напугало?

— Машина с тонированными стеклами.

— Вы думаете, что… Не беспокойтесь, Инна Александровна. Вам опасность не угрожает.

— Но я боюсь!

— Возьмите ребенка с собой.

— С собой? — Она засомневалась. Все-таки консьержка, три надежных двери. — Нет, я лучше оставлю ее дома. Ведь это же ненадолго?

— Как хотите. Так я вас жду.

— Хорошо. Я сейчас приду.

В трубке раздались короткие гудки. Инна так и не решила для себя вопрос: куда ехать? В загородный дом или к маме? Но Крутов сказал: есть новости. Значит, надо бежать! Бежать в милицию!

— Даша, мне надо уйти ненадолго. Ты все помнишь? Дверь никому не открывать, к телефону не подходить.

— Мы что, никуда не едем?!!

— Мне надо в милицию. Катин папа убит, — вдруг сказала она.

— Значит, Катя больше не будет со мной играть?

— Не сейчас. Ты посиди одна, тихонько. Ладно?

— Хорошо.

Инна наспех оделась и понеслась в милицию. Было шесть часов вечера, она и не заметила, как время пролетело. Сидела, дрожала, ждала каждого выпуска новостей. Но ничего нового они сообщить пока не могли. Убийство заказное, связано с профессиональной деятельностью, раскрыть сложно. Позвонить женам, Морозовой-Первой и Морозовой-Пятой Инна так и не решилась. А вдруг Лида еще не знает? Пусть не от нее. Тех, кто приносит плохие вести, не прощают. И Дюшка. Вдове будет неприятно об этом говорить. Потом она вспомнила, что с Дюшкой Морозов разводится. То есть собирался разводиться. В мыслях была путаница. Она понимала только, что Веня исчез, а Морозов убит.

— Инна Александровна? Заходите.

К ее удивлению, в кабинете кроме Крутова было еще двое. Мужчины среднего возраста, среднего телосложения. Она машинально назвала их «двое из ларца, одинаковые с лица». Чем-то эти двое были похожи. Одеждой, манерами? Лица у обоих были серьезными. Именно эти двое и взяли на себя инициативу, а капитан Крутов с хмурым лицом сел у окна, уступив им письменный стол. На нем были разложены какие-то бумаги.

— Садитесь, Инна Александровна, — предложили ей.

И хотя сказано это было вполне миролюбиво, у нее задрожали колени, а перед глазами все поплыло. Она села. Тот, кто, видимо, был здесь главным, протянул ей раскрытое удостоверение. Она увидела буквы «ФСБ», и стало так страшно, что соображать что-либо она почти перестала.

— Это ваше заявление?

Она посмотрела на капитана Крутова. Тот еще больше нахмурился и отвел глаза. Инна тупо смотрела в документ, который положили перед ней.

— Заявление о том, что пропал ваш муж Козлов Вениамин Борисович?

— Да, мое, — с трудом выговорила она.

— Значит, его мобильный телефон по-прежнему не отвечает?

— Нет, не… А что, собственно, случилось? Мне сказали, что есть новости о нем. — Она опять попыталась поймать взгляд капитана Крутова. Но тщетно.

— Дело серьезное, Инна Александрова.

— Я понимаю. Вы из… из ФСБ? — наконец выговорила она.

— Да. Но мы прикомандированы к межведомственному центру при МВД России по противодействию легализации незаконных доходов. Сотрудники центра в основном занимаются аналитической деятельностью, мы же проводим оперативно-розыскные мероприятия. Вы знаете, чем занимался ваш муж?

— Он вице-президент банка.

— А чем занимался банк?

— Я не понимаю, — растерялась она, — чем вообще занимается банк.

— Олег Морозов… Которого сегодня застрелили… Он был человеком талантливым. Я бы даже сказал, финансовым гением. Способы отмывания денег, изобретенные им, чрезвычайно остроумны. И сам он был веселым парнем. Взять, к примеру, как он называл свои банки-однодневки: «Сокс-банк». «Сокс» по-английски «носки». Ведь его банки были банками-прачечными. Стирали они, к примеру, грязные носки, и сумма, соответственно, не впечатляла. А вот «Траузер» — это да! Это размах! «Траузер», кстати, «брюки». Или «Скетч» — «юбка». Заказчик — женщина.

— За… Ка… Какой заказчик?

— Вы и в самом деле ничего не знали?

— Нет… я… У нас был договор с мужем: никогда не говорить о работе.

— Они занимались этим десять лет, — сурово сказал сотрудник ФСБ. — Ваш муж и его друг. Видите ли, наряду с крупными банками, входящими в первые пятьсот, существует и ряд мелких. Это, по сути, банки-смертники, потому что им трудно занять свое место на рынке. И им ничего не остается, как заниматься отмыванием денег. Кстати, через эти банки проходят гигантские суммы! Миллиарды рублей! Олег Морозов понял это и сразу же стал работать целенаправленно. Отберут лицензию? Ну и что?! Ликвидируют банк? Даже наступающая в этом случае уголовная ответственность в основном грозит штрафами. Сейчас за банки-прачечные взялись всерьез, но долгие годы бизнес Морозова процветал. Конечно, львиную долю прибыли он забирал себе, но и Козлов, полагаю, не остался внакладе. Они многократно нарушали закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем». С банками-прачечными надо кончать, Инна Александровна. И не только отзывать лицензии. Уголовные дела надо заводить на их владельцев. Сажать их надо. Потому что они в конец оборзели. Взять того же Морозова. Вы вообще знаете, что такое отмывать деньги?

— Я… что-то слышала… Но… Чтобы муж…

— Что муж?

— Он такой… Веня… Добрый.

— А также надежный, преданный, пунктуальный. Ответственный. Без такого человека Морозову было не обойтись. Вообще существует много способов отмывания денег. Я лично знаю около двадцати. Олег Морозов меня каждый раз удивлял, я давно за ним слежу. К примеру, простейшее: вошел он в сговор с человеком, который зарегистрировал несколько офшорных фирм, ну, скажем, в Гибралтаре. И перевел туда десять миллионов долларов клиентских денег, положенных в банк по весьма сомнительным договорам. Деньги полежали немного, потом были переведены в третьи, четвертые фирмы. Потом в пятые. Итог — обналичка. И покупка виллы, яхты, а часть вкладывается в производство, чтобы деньги начали работать и приносили бы «белый» доход. Уже в России, заметьте. А Морозову процент. Он со всех сомнительных сделок брал свой процент. Через офшоры утекают огромные суммы, и отследить это трудно. Другой способ: кредиты на закупку, к примеру, сельхозпродукции. Якобы в поддержку агропромышленного комплекса. Причем банк Морозова выдавал кредитов в разы больше, чем был его валютный баланс. Многочисленные нарушения законодательства, сроков и порядка предоставления документации по банковским операциям, несвоевременная оценка рисков по выданным кредитам… Инна Александровна, я вижу, вы меня не понимаете?

— Мне трудно… Да, я плохо понимаю.

— Морозова не пугало то, что лицензию рано или поздно отзывали. У него были большие связи. Он давал огромные взятки, чтобы продолжать свою преступную деятельность, и тут же открывал новый банк. А деньги отвозил ваш муж. Я имею в виду взятки. Хотите, я расскажу, как это делалось, чтобы вам было более понятно? В середине девяностых, когда все начиналось, ваш муж приходил к крупному чиновнику, держа в руках увесистый кейс. Вежливый, в отличном костюме, всегда корректный. Ставил на стол кейс и клал документ, по которому проходила многомиллионная сделка. Чиновнику непрозрачно намекалось: либо он берет кейс и подписывает договор, либо вскоре его самого упаковывают в этот кейс. По частям. А что это вы побледнели, Инна Александровна? Давно уже этого не требуется — угроз. Да, Морозов был связан с криминалом, его «клиенты» не гнушались торговлей людьми и наркотиками. Эти деньги Морозов и «отмывал», к примеру инвестировал в строительство. На эти деньги покупались нефтяные скважины, угольные разрезы, акции металлургических комбинатов. Вот вам и «брюки» с «юбками»! Вот вам и «носки»! Но рано или поздно все заканчивается. Либо мы прикрыли бы его деятельность, либо… Случилось то, что случилось.

— А при чем… Что с моим мужем?

— Вот тут мы и подходим к сути. Убийство Олега Морозова заказное, связано с его профессиональной деятельностью. Это не вызывает никаких сомнений. А кто же тогда заказчик? Морозов был мозгом дела, Козлов же передавал деньги, документы, обговаривал детали, транслировал мысли своего друга и шефа. Говорят, с Морозовым было трудно общаться. Он был человеком резким, часто срывался, не умел вести переговоры. Тонкий и деликатный Козлов все это сглаживал. Но несмотря на то, что дело без него не пошло бы, Морозов держал его в черном теле. Представляете, какие у Олега Васильевича были доходы? А судя по вам, жили вы не очень шикарно. Неудивительно, что ваш муж затаил обиду.

— Веня? Обиду?

— Столько лет терпеть! В то время как его друг шиковал, в средствах был не стеснен. Одни его жены чего стоят! Мы только что от его вдовы, Евдокии Германовны. Шикарная женщина! — не удержался сотрудник ФСБ. — И, без сомнения, дорогая. У нас есть информация, что вчера Олег Морозов забрал из кассы банка всю наличность. Там на днях начнет работать комиссия, лицензию отберут, это вне всякого сомнения. Так вот, президент вынес из банка все наличные деньги, имеющиеся на тот момент, — два миллиона долларов. Часть была в коробке из-под ксерокса, часть — в спортивной сумке. По словам жены, Морозов принес эти деньги домой. И коробка и спортивная сумка лежали в его кабинете. В час дня у Морозова была назначена встреча. В четверть двенадцатого Олега Васильевича убили, а деньги исчезли.

— Как… Как так исчезли?

— У нас есть показания вдовы Морозова, Евдокии Германовны. Кстати, я знаю, что вы подруги?

— Да.

— И она, конечно, тоже была не в курсе, — усмехнулся сотрудник ФСБ. — Не знала, чем занимается муж. На какие деньги покупаются ее машины, меха и бриллианты. — Он придвинул к себе папку и заглянул в записи. — Она сказала, что в час дня в дверь позвонили. Позавчера они с Морозовым крупно поссорились, Евдокия Германовна провела две ночи в своей спальне, а сегодня утром муж уехал, так и не разбудив ее. Встает она поздно, прислуга знала это и не стала беспокоить хозяйку. Домработница сделала уборку в доме и ушла. Морозов еще накануне отпустил ее до вечера, как и прочую прислугу. Вернее, удалил. Он ждал гостей и не хотел, чтобы их видели. Евдокия Германовна, которая, по ее собственным словам, проплакала всю ночь, не заметила, как уснула. Было это уже под утро. Разбудил ее звонок в дверь. Она очень удивилась. Дверь никто не открывал, а в нее звонили все настойчивей, потом начали стучать. Удивленная, она спустилась вниз и открыла. Вошли двое. Она уже поняла, что мужа нет дома, и сказала об этом. На что получила ответ: «Мы знаем. Его полтора часа назад застрелили».

Инна судорожно сглотнула.

— Водички? — приподнялся капитан Крутов.

— Да, пожалуйста.

Сотрудник ФСБ сделал паузу, подождал, пока она выпьет воды. Потом продолжил:

— Разумеется, сказано это было в грубой форме. Евдокия Германовна, по ее словам, упала в обморок. Потом с ней случилась истерика. Ее посадили перед телевизором, где как раз шел очередной выпуск «Новостей». Звонил ее мобильный телефон, но поговорить по нему не дали. «Гости» спросили: «Где деньги?» Она поняла, что речь идет о коробке из-под ксерокса и спортивной сумке, которые вчера принес муж, и ответила: «В кабинете». Евдокия Германовна какое-то время была не в себе. Она помнит только, что денег в кабинете «гости» не нашли, и принялись переворачивать вверх дном весь дом. Обыск продолжался около часа. Потом мужчины принялись ей угрожать. Она рыдала и умоляла разрешить ей позвонить. «Только после того, как отдашь деньги», — было сказано ей. Но Евдокия Германовна, похоже, понятия не имеет, куда делись два миллиона долларов. Так и не добившись ничего от нее, «гости» ушли. Когда приехали мы, вдова была не в лучшем виде. Синяки, ссадины, ее била дрожь. Но все равно — шикарная женщина! Евдокия Германовна умоляла ее защитить и говорила, что не понимает, в чем дело. У нее и в самом деле большое горе.

— Но при чем здесь мой муж?

— У нас имеются также показания охранника на въезде в коттеджный поселок и соседки Морозовых. Согласно показаниям охранника, около десяти часов утра к шлагбауму подъехала машина вашего мужа. «Хонда-Легенда» с номерами… Что с вами, Инна Александровна?

— Этого не может быть, — прошептала она.

— Вот ваше заявление. Там указаны марка и номер машины. Это ведь ваше заявление? У охраны есть список. В нем номера машин, которые могут проезжать в любое время дня и ночи в охраняемый ими коттеджный поселок. Это так называемые «друзья семьи». И разумеется, родственники. Которым не надо спрашивать разрешения на въезд, вплоть до специального распоряжения VIP-жителей, владельцев шикарных особняков. Случаются ведь и разводы, и семейные ссоры. Ваш муж входил в VIP-список Морозовых. Он был у них частым гостем. Оно и понятно: у них с Олегом Васильевичем были дела. Поэтому и сегодня утром охранник пропустил машину Вениамина Борисовича беспрепятственно.

— Он… Веня был в машине?

— Этого свидетель не может сказать с уверенностью, потому что стекла тонированные. Машина подъехала, охранник, который прекрасно знает и ее, и владельца, поднял шлагбаум. Потом он поднял его через двадцать минут, когда Козлов, если это, конечно, был он, уже ехал обратно.

— Олега ведь не было дома, — тихо сказала Инна.

— И тот, кто был в машине, прекрасно это знал. Есть показания соседки. — Сотрудник ФСБ заглянул в свои записи. — Около десяти часов утра она выглянула в окно. У ворот соседнего особняка, принадлежащего Морозовым, стояла машина. По описанию это была «Хонда-Легенда», на которой ездит Вениамин Борисович. Соседка увидела, как мужчина кладет в багажник спортивную сумку. Синюю, с желтой полосой. И сотрудники банка, и Евдокия Германовна утверждают, что именно в такой сумке Олег Морозов накануне вынес из офиса деньги, а потом привез их домой и оставил в своем кабинете. Потом мужчина захлопнул багажник, сел в машину и уехал. Женщина не может с уверенностью сказать, что это был Вениамин Козлов, которого она до этого видела неоднократно. К сожалению, соседка близорука, в это время она только-только встала с постели и еще не надела контактные линзы. Но сумка приметная, яркая. Синяя с желтым. Женщина так и сказала: положил в багажник спортивную сумку. Мужчина был высокого роста, плотного телосложения, но не полный, а, скорее, спортивный. В джинсах и светлой рубашке с коротким рукавом. В солнцезащитных очках.

— Может быть… Может быть, это был не Веня? — робко предположила Инна.

— Никто, ни охранник, ни соседка не могут с уверенностью сказать, что это был Вениамин Борисович. С ним никто не разговаривал, его лица никто не видел. Но судя по описанию…

— Вы хотите сказать, что эти деньги взял Веня?! – сообразила наконец Инна.

— Да, предположительно, именно он их и украл. Или взял свое, то, что ему причиталось. Проблема только в том, что эти деньги не ему предназначались. У них есть хозяин.

— Веня украл? Никогда!

— Но как тогда все это объяснить, Инна Александровна? Таинственное исчезновение вашего мужа, появление его машины сегодня утром, у особняка Морозовых, а через полтора часа на месте преступления? У спорткомплекса. Его и там видели. Точнее, его машину.

— Может быть, он и стрелял в Олега? — нервически рассмеялась Инна.

— В этом деле много странностей. Ведется расследование. Есть два неоспоримых факта: деньги исчезли, Олег Морозов убит. Мы тоже тщательно обыскали весь дом. Потому что это деньги, полученные преступным путем, их надо вернуть государству. Один исчез, другой убит. Я имею в виду президента и вице-президента «Бикини-Банка». Ваш муж с сегодняшнего дня объявлен в розыск.

— С сегодняшнего? Его уже три недели как нет! Выходит, пока он был рядовым гражданином, его никто не искал, а искать стали, как только он сделался преступником! И тогда вы все переполошились!

— Давайте без нервов, Инна Александровна. Мы пригласили вас сюда, чтобы сделать предложение о сотрудничестве. Расскажите нам все.

— Что все?

— Вы ведь знаете больше, чем говорите. Где ваш муж?

— Боже! Сколько я сюда ходила, сколько слез пролила! И вы теперь спрашиваете, где мой муж?!!

— А по моим сведениям, вы не слишком активно его искали.

— Я?! Да я сделала все, что могла!

— Говорят, вы счастливы в браке. Что ж, если муж не посвящал вас в свои финансовые дела, он, возможно, ничего не сказал и о планах относительно Олега Морозова. Вениамина Борисовича характеризуют как человека умного и крайне осторожного. Он рассчитывает каждый свой шаг. Вот Олег Морозов был импульсивен и практически непредсказуем. Зато фонтанировал идеями. Они прекрасно друг друга дополняли. И что вдруг случилось? Обида? Денег мало? Сколько на его счетах? Я имею в виду вашего мужа.

— Нет никаких счетов, — дрожащими губами сказала она.

— Ну, это вы, положим, врете.

— Почему вы мне не верите?!

— Значит, давно готовился. Деньги перевел за границу. В офшоры. Мы уже дали ориентировку. Во все аэропорты, на железнодорожные вокзалы. Ему из страны не уехать. Хотя налички у него и здесь хватает. Два миллиона долларов. Неужели он вам ничего не оставил? Наверняка и собственность не на него оформлена.

Инна вспыхнула. Вот почему Веня записал особняк на отца! Это были незаконные банковские операции. На которых они с Морозовым и разбогатели.

— Хорошо, — подвел итог сотрудник ФСБ. — Мы попробуем вам поверить. Вы ничего не знаете. Но сотрудничать с нами согласны?

— Что значит — сотрудничать?

— Как только муж попытается с вами связаться, вы должны нам об этом сообщить. Мы знаем, что он очень любит жену и дочку. Он обязательно пойдет на контакт. И вы должны…

— Я не… Не могу. Не верю, что Веня… Он никого не убивал. Скорее его… Его больше нет… Иначе бы он… — Инна не выдержала и разрыдалась.

— Сергей — воды, — кивнул сотрудник ФСБ капитану Крутову.

Инна все никак не успокаивалась. Она прожила с Веником… с Веней четырнадцать лет! Выходит, что ничего о нем не знала? Веня — убийца? Веня — вор? Невозможно! Они все не так поняли. Это не Веня.

— Если его найдут, — выговорила наконец она, — что будет?

— За отмывание денег его вряд ли можно привлечь к уголовной ответственности, хотя мы, конечно, попробуем. Всем заправлял Морозов, а Морозов мертв. Следовательно, и концы в воду. В крайнем случае Вениамин Борисович заплатит штраф. А вот за организацию заказного убийства… И неизвестно еще, кто стрелял? Может быть, он сам это сделал. Это, Инна Александровна, серьезно. Да и предыдущая банковская деятельность Морозова — Козлова нуждается в тщательной проверке. Уверяю вас, что не только мы будем его искать. Не хочу вас пугать, но лучше вам, Инна Александровна, сотрудничать с нами. Тогда мы сможем вас защитить.

— Но при чем здесь я?! Разве мне что-то угрожает?!!

— А деньги? — тихо спросил сотрудник ФСБ. — Вы хотя бы представляете себе, чьи деньги взял ваш муж? Морозову с этих двух миллионов только процент полагался, а Олег Васильевич договоренности никогда не нарушал. Брал только то, что ему причиталось. Потому и дела у него шли, и клиентов хватало. Вениамин Козлов договоренность нарушил. Это не прощают. Дело даже не в сумме. Я вообще не представляю, как он на это решился? Поступок отчаянный. Видимо, от отчаяния Козлов его и совершил. Ну, так что? Будем сотрудничать?

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Сотрудники ФСБ переглянулись. Она уловила еле заметный кивок. Может быть, главным был тот, который все время молчал? Может, она ошиблась? Инна начала мелко-мелко дрожать. «Я домой хочу, — тоскливо подумала она. — Домой, к маме…»

— Хорошо, — сказал тот, кто ее допрашивал. — Идите домой, подумайте как следует обо всем, выспитесь. У вас измученный вид. Я оставлю вам номер телефона, по которому вы можете позвонить. В любое время. И капитан Крутов будет на связи. Так, Сергей?

— Так точно, — хмуро кивнул Крутов.

— Можете быть свободны, Инна Александровна.

Она на негнущихся ногах направилась к выходу.

Когда за Инной Козловой закрылась дверь, допрашивавший ее сотрудник ФСБ обратился к коллеге:

— Как вы думаете, она позвонит?

— Вряд ли. Она — хорошая жена. Любящая, преданная. И у них ребенок. Расчет надо делать на то, что Инна Козлова нам не позвонит.

— Я вас понял.

— Разработай план операции.

— Есть.

…Дюшка смотрела в зеркало и ревела. Вот тебе и началась новая жизнь! На запястьях синяки, на плече ссадина. Ее тащили в кабинет, потом, не церемонясь, толкнули в кресло. Нежная кожа вся пошла пятнами от грубых прикосновений, а там, где ее сжимали стальные пальцы, теперь были лиловые следы, а местами и кровоподтеки. Ей в прямом смысле слова руки выкручивали! Угрожали! Но Олегу сейчас еще хуже. Олег… Она заревела еще громче. Вот оно все как вышло. Олег…

«Лучше бы мы с тобой развелись. Был бы не мой, но зато жив, — скулила она. — Ну зачем так? Господи, какая же я дура! Как же я его любила!»

И муж так говорил: — Дура ты, Дюшка. Бабского в тебе много. Вроде и мозги есть, а взбрыкиваешь не по делу. Не можешь с собой справиться. Наверное, потому, что красивая. Пока не состаришься и не подурнеешь, так и будешь дурой».

Вчера она испугалась. Крепко испугалась. Когда пришли двое и сказали, что муж убит, а им нужны деньги, которые Олег для них оставил. Она знала — в кабинете. Так и сказала дрожащими губами. Олег… Звонил ее мобильный телефон, наверное, милиция. Ей хотели сообщить, что она теперь вдова. Но к телефону ее не пускали. Потом она смотрела «Новости» и рыдала взахлеб. Даже эти двое, что переворачивали вверх дном двухэтажный особняк Морозова, ее пожалели.

— Глянь, как по мужику убивается!

— Даже не думает о том, сколько он ей добра оставил. Радоваться надо, дура! Грохнули твоего банкира! Ты лучше скажи, куда деньги делись?

— Не знаю я! Не знаю!

— Ты взяла?

— Когда?!!

— Отстань от бабы. Взяла бы она — ее бы здесь не было. Надо соседей поспрашивать. И охрану на въезде. Слышь, сучка? Если ты вчера либо сегодня отсюда уезжала на своей крутой тачке…

Дюшка вздрогнула: щелкнуло лезвие ножа. Она знала, эти могут порезать так, что никакая пластическая операция не поможет.

— Они и по ночам дежурят, — задумчиво сказал второй. — У шлагбаума. Если уезжала, мы это узнаем.

— А вдруг она их в доме спрятала? Бабки?

— Вроде бы все обыскали. В какой, говоришь, они были сумке? Эй, рыжая?

— Синяя с желтым, — всхлипнула она.

— Нет такой тары. А тара приметная. Коробку-то спалить можно или на куски разрезать. Ничего похожего в доме нет? Огонь вроде не разводили.

— Какой огонь? Жара! Вроде и картона резаного нет.

— Значит, не она. Ладно, пойдем к соседям.

— Сюда скоро менты приедут.

— Успеем.

Менты оказались жалостливей. И в краже денег ее не подозревали. Дюшка ревела искренне и так же искренне хотела помочь. Рассказывала все, что знала, о том, как поссорилась с Олегом, как он привез деньги и она это видела. Видела, как муж нес с кабинет коробку из-под ксерокса и спортивную сумку. Синюю с желтым. А потом он заперся в своей спальне. Ее туда не пускал. Да разве она посмела бы взять эти деньги?

— Да разве бы я посмела? — дрожащим голосом спрашивала она, и на прекрасных зеленых глазах были самые настоящие слезы. Горе, какое горе!

Она выговорила себе один день. Поплакать, прийти в себя. Подумать, как жить дальше. Теперь она останется в этом доме. Ах, да! У него же есть дети! Двое детей. Этот дом ей придется делить с его первой женой. Говорят, она настоящая стерва, у них с Олегом был громкий бракоразводный процесс. Двое детей…

Еще есть банковские счета, здесь и за границей. Недвижимость. И там тоже. Есть яхта. Яхту как делить? Боже, о чем она думает! Евдокия Германовна Морозова — богатая вдова. Молодая, красивая. Она машинально посмотрела в зеркало. Синяки, ссадины. Но как хороша! Даже в горе хороша!

Раздался звонок в дверь. Она вытерла слезы и пошла открывать. На пороге стояли милиционеры.

— Добрый день, Евдокия Германовна. Ну, как? Вам лучше? Пришли в себя?

— Нет.

— Но я же вижу, что вам лучше.

— Говорить могу. Что вы хотели узнать?

— Вы заинтересованы в том, чтобы нашли убийцу вашего мужа?

— Вы еще спрашиваете!

— Тогда, может, в гостиную пройдем? У нас к вам пара вопросов.

— Да, да, разумеется.

Они расположились в гостиной. Их было двое. Сотрудники милиции ерзали в огромных креслах, обтянутых белой кожей, и боялись поцарапать антикварный стол, инкрустированный полудрагоценными камнями, на котором разложили свои бумаги. Напрасно, кстати, боялись.

— Все мои мысли заняты похоронами, — предупредила она. — Пока Олег… Пока его не проводят в последний путь, я…

Она не смогла договорить. По щекам опять потекли слезы. Сотрудники милиции подождали, пока она успокоится. Потом старший по званию, майор, кажется, спросил:

— Евдокия Германовна, вы не слышали, как уходил ваш муж?

— Нет, не слышала.

— А прислуга?

— Я не знаю. Я спала.

— Кто, по-вашему, мог взять деньги?

— Понятия не имею!

— А прислуга? Прислуга могла их взять? Все-таки сумма огромная. Домработница могла соблазниться.

— Прислуга? Могла ли прислуга взять эти деньги? Мне это как-то в голову не пришло… Может быть. Хотя вряд ли. Если они это сделали… — она нервически рассмеялась. — Нет, побоялись бы.

— Мы тоже так думаем. У нас есть показания соседки и охранника на въезде в коттеджный поселок. Скажите, вы давно видели Вениамина Козлова?

— Козлова? Он же исчез три недели назад! Я встречалась с его женой, искренне хотела помочь. Даже дала ей денег.

— А у него был ключ от вашего дома? От входной двери?

— У Козлова? Понятия не имею! Но если бы он вдруг захотел иметь этот ключ… Я думаю, не было бы никаких проблем. Ключи лежат в прихожей, то на полочке перед зеркалом, то на калошнице. Иногда теряются, потом вдруг находятся.

— Прямо так и лежат?

— Но кого нам опасаться? Воров? Здесь такого не бывает.

— Понимаю: элитный поселок. Охрана на въезде, в каждом дворе злые собаки. Скажите: люди, которые к вам вчера пришли, были в списке?

— То есть?

— Ваш муж предупредил охранника?

— Да, конечно. Назвал номер машины. Сказал, чтобы ее пропустили. Он всегда так делал. Что же касается собак… Да, у нас есть дог. О, боже! Я совсем забыла об Алексе! Господи! Он же исчез! Я не видела его со вчерашнего дня!

— Собаку… Как вы сказали? Алекс? Ее нашли в кустах, у ворот. Ее… Или его? В общем, застрелили.

— Боже! — ахнула она.

— Вы были к ней так привязаны?

— Нет, это была собака мужа, но… Да она Козлова любила больше, чем меня! То есть он, Алекс. Веня ведь был его другом столько лет. Олега. Моего мужа. — Она смешалась, а второй сотрудник милиции что-то быстро-быстро стал писать.

— А машина Козлова была в списке «друзей дома»? — тем временем продолжил допрос первый.

— Да, конечно.

— Значит, он мог приехать, открыть входную дверь дубликатом ключа, который сделал… Он знал, что вы долго спите?

— Да, конечно.

— И собака, которая была к нему привязана, не залаяла бы. А вы ничего подозрительного не слышали?

— Вы имеете в виду — шагов на лестнице и в кабинете? Знаете, слышала, но мне и в голову не пришло, что… О, господи! — Она зажала рот ладонью.

— А если бы вы вдруг вышли из спальни?

— Если бы я вдруг…

— Вы в рубашке родились, Евдокия Германовна. Скажите спасибо вашей лени. Машину Козлова видели на въезде в поселок. А соседка видела, как он клал в багажник спортивную сумку. Синюю с желтой полосой.

— Веня украл деньги?!! Не верю!

— Почему так?

— Но зачем ему это? Хотя…

— Что хотя…

— Мне не хотелось бы опускаться до сплетен.

— Это уже не сплетни, Евдокия Германовна, — мягко сказали ей. — Это уголовное дело. Вы можете смело говорить все. Если, конечно, хотите, чтобы убийцу вашего мужа как можно скорее нашли.

— Конечно, я этого хочу!

— Тогда говорите все.

— Видите ли, отношения между ними, я имею в виду Веню и Олега, в последнее время были напряженными. Муж даже сказал как-то: «Нам с Венькой придется расстаться, если дело и дальше так пойдет». Козлов вдруг почувствовал себя обиженным, решил, что ему недоплачивают. Но Олег справедливо считал, что, поскольку он мозг дела, львиная доля прибыли причитается ему.

— А вы знали, чем занимался ваш муж?

— В общем-то… — Она замялась. — Да, кое-что знала. Я ведь не Инна Козлова. — Дюшка усмехнулась.

— Значит, был конфликт. Морозов — Козлов. Дружили много лет, вместе работали. Ведущий и ведомый.

— Но я не думаю, что Веня мог… Постойте-ка… Если он украл эти деньги, то и покушение на Олега… Нет, не может быть! Они ведь столько лет дружили!

— А если Козлов копил обиду? Что было бы, если бы они с Морозовым расстались?

— Но Олегу-то это до лампочки. Дефицита в кадрах нет, сейчас много грамотных специалистов, которых зарплата Козлова вполне устроила бы. Связи налажены, и если бы даже Олег приостановил свою деятельность… — Она осеклась.

— На жизнь хватало да? И на черный день кое-что отложено. А что было бы с Козловым?

— Я думаю, он нашел бы себе работу. Но на новом месте, с новым начальником… Думаю, ему было бы некомфортно.

— Это еще мягко сказано, так? Вениамин Борисович, судя по отзывам, звезд с неба не хватал. А молодежь меж тем напирает. На должности вице-президентов банков руководители предпочитают сажать своих детей или детей нужных людей. А Козлов, как ни крути, был человек с улицы. Без родословной. Значит, мотив у Вениамина Борисовича был. А вы сами из-за чего поссорились с мужем, Евдокия Германовна?

Она вздрогнула:

— Я?

— Да, вы.

— Видите ли… Я… Я заподозрила его в измене, — еле выговорила она: в горле словно застрял комок.

— Вот как? И что?

— Глупость сделала. Наняла частного детектива. Следить за ним. Олег, разумеется, рассердился.

— А как он узнал?

— У него ведь была Служба безопасности. Водитель, который работал раньше в органах. Олег ему доверял. В общем, заметил.

— Водитель работал в органах. А кто знал о привычке вашего мужа утро пятницы начинать на теннисном корте?

— Кто знал? — Она слегка растерялась. — Ну, я знала. Веня Козлов. Его жена Инна. Постоянный партнер по теннису. Его жена, партнерша. Иногда они играли в паре.

— В общем, близкие люди. Родственники и друзья семьи. Слежку водитель, который работал раньше в органах, заметил бы. Это важно, Евдокия Германовна, очень важно.

— Я понимаю.

— Ведь вы пробовали устроить за мужем слежку, и ничего не получилось. Супруг вас быстро раскусил. И что?

— Устроил скандал. Потребовал, чтобы я все ему отдала. Фотографии, видеоматериалы.

— Вы отдали?

— Положила на стол в кабинете, как он велел. Они, должно быть, и сейчас там, — равнодушно сказала она.

Сотрудники милиции переглянулись:

— А это интересно!

— Ничего интересного, — устало сказала она. — Банальные кадры супружеской измены.

— Вы не возражаете, если мы посмотрим?

— Мне все равно. Теперь это не имеет никакого значения.

Они вновь переглянулись.

— Скажите, Евдокия Германовна, что было бы, если бы покушение не удалось?

— Если бы Олег остался жив, вы имеете в виду?

— Да.

— Если бы его ранили, я бы за ним ухаживала, — сказала она с сожалением. — И мы бы помирились, вне всякого сомнения. Он смог бы наконец оценить мою верность и преданность.

— А так не смог?

— Он был человеком своеобразным, — уклончиво ответила Дюшка.

— То есть дело шло к разводу?

— Я не понимаю, куда вы клоните, — напряглась она.

— Вовремя он умер. То есть убили его вовремя, говорю. Вы теперь богатая вдова.

— Вы можете меня… Подозревать меня? — Она встала, гордо вскинула красивую голову. — Забирайте все что хотите и — уходите отсюда!

— Евдокия Германовна.

— Уходите! Я любила своего мужа, — глухо сказала она. — И он мне не верил, и вы не верите. Но я его любила. Я любила его настолько, что наделала глупостей. Детектива наняла, чтобы за ним следить. Мне не надо его наследства. Я бы как-нибудь устроилась, — усмехнулась Дюшка. — Если бы мне надо было врать, я бы врала. Но все, что я говорю, — правда. Вы можете это проверить. Дом перевернули вверх дном. И вы, и они. Денег никто не нашел. Из дома я не выходила, из поселка не выезжала. Козлова не видела. Это все.

— Что ж, спасибо вам, Евдокия Германовна.

Поскольку она так и стояла, давая понять, что разговор окончен, они тоже встали. Собрали бумаги со стола и направились в кабинет. Дюшка знала: есть еще одна женщина. Любимая женщина Олега Морозова. Вот пусть они ею и займутся. А Евдокию Германовну Морозову оставят в покое. Бандиты — и те оставили. После того, как тщательно все проверили.

Пусть ищут того, кто взял деньги. И сами деньги. Пусть ищут.

Глава восьмая

Какое-то время Инна была в шоке. Проведя бессонную ночь, она все думала о том, что ей сказали в милиции. Как все это… неприятно. Да, именно неприятно. Банки-«прачечные», отмывание денег, нарушение закона… И наконец, страшное: убийство Олега Морозова. В котором подозревают Веню. Ее обожаемого Веню.

Значит, это было еще не самое страшное: исчезновение мужа, его кредитных карточек, наличности из сейфа. А вот сейчас начинается. Но надо же что-то делать! На что-то жить, где-то взять денег. Время-то идет! Дюшке сейчас не до нее, Инна позвонит ей, но потом. Когда все утрясется. Пойти ли на похороны Морозова? Совсем обезумела! Веню подозревают в убийстве! И Дюшка наверняка об этом знает. Конечно же Веня не мог. Но увы! Кроме Инны никто в это не верит.

Что же делать? Помощи ждать неоткуда, ее подругам сейчас не до нее. Это черная полоса. Чернее ночи. Но надо же что-то делать! Не сидеть же сложа руки!

И тут Инна вспомнила, что у нее есть загородный дом. Лида посоветовала ей сдавать в аренду квартиру, но дом-то сдавать выгодней! За аренду такого особняка и в таком престижном месте в месяц можно просить не одну тысячу долларов. Надо бы, конечно, навести справки, но Инна была уверена, что это дорого. Можно обратиться в агентство, они и помогут найти клиента. На эти деньги можно жить, и даже очень неплохо. Оплачивать Дашину гимназию, по-прежнему ходить в солярий и в бассейн, и даже на фитнес, покупать одежду в дорогих магазинах. И не надо терпеть в квартире чужих людей, не надо ни в чем себя ущемлять. Дом — это целый капитал! Если его нельзя продать, поскольку по документам он не принадлежит ни ей, ни ее мужу, то сдать-то можно!

Она прикинула — начался июнь. С первого июля можно оформить договор, и денежки пойдут. Значит, надо действовать.

…Агентство недвижимости она нашла быстро. И недалеко — в этом же районе, в двух шагах от дома. «Купить-продать, сдать-снять». Услуга пользовалась популярностью. Симпатичная девушка-агент Инне обрадовалась.

— Ой, как хорошо, что вы пришли! Желающих снять жилье гораздо больше, чем сдать! Все в Москву лезут! От клиентов отбоя нет!

— Но я сдаю загородный дом. Это дорого.

— Дом — тоже хорошо. Деньги у людей есть. Многие хотят жить в престижном месте. Не исключено, что какой-нибудь знаменитости приглянется ваш особняк… А вы не хотите его продать?

— Видите ли… — Инна замялась — объяснять долго. — Нет, не хочу. Пока не хочу.

Она охотно продала бы дом, положила бы деньги в банк и спокойно жила бы на проценты. Только не в «Бикини-банк». И не в «Сокс». Но продать нельзя.

— Ну, как хотите, — мило улыбнулась девушка-агент. — С вас мы даже денег не возьмем, все оплатит клиент. Я имею в виду мои комиссионные. Ваше предложение так заманчиво, просто конфетка! Быт налажен, вы говорите, и прислуга есть?

— Сторож, он же садовник, и домработница, — сухо сказала Инна.

— Ой, как это замечательно! Домов сдается много, но места в основном не обжитые, инфраструктура не развита, да и не престижно. А ваш дом — дело другое. Но мне надо его посмотреть. Составить свое представление о нем. Тогда я смогу побыстрее найти клиента и взять максимальную арендную плату. Мы дадим объявление в глянцевые журналы, в престижные издания, которые читают богатые люди. Очень богатые, — с придыханием сказала девушка. — Да я и сама обзвоню подруг. Что-нибудь обязательно найдется. Когда мы можем туда поехать? — жадно спросила сотрудница агентства, предчувствуя солидные комиссионные.

— Да хоть сейчас. Но я не вожу машину.

— О, не беспокойтесь! Мы поедем на моей!

— Давайте завтра. Мне надо отвезти ребенка к…

Она подумала о Лиде, но вовремя спохватилась. Отвезти Дашу к маме? Да, придется. Мама пока не в отпуске, весь день на работе, но Даша может посидеть и у нее, в библиотеке. Это пойдет девочке только на пользу.

— …к маме, — закончила мысль Инна.

— О! Конечно, конечно! У меня тоже есть маленькая дочка! И с ней тоже сидит моя мама! Няня — это ведь так дорого! И потом — чужой человек. Вы все правильно делаете.

Девушка изо всех сил пыталась найти с клиенткой общий язык, наладить контакт, видимо, предложение и впрямь было заманчивое. Люди просто помешались на престиже. Жить рядом со звездами, с людьми богатыми и влиятельными, банкирами, крупными бизнесменами, политиками — это же предел мечтаний! Пусть за высокими заборами никого и ничего не видно, а по улице обитатели элитных поселков передвигаются исключительно на машинах и общаться ни с кем из простых смертных не хотят, но все равно, это не скука, это — престиж! Если клиентов будет несколько, их можно на такие комиссионные развести! Вот так удача! Это предложение — просто счастливый лотерейный билет! Инна устала выслушивать комплименты своей прическе, одежде и своей недвижимости, фотографии которой принесла в сумочке от «Гуччи». Ее в буквальном смысле слова «облизывали» с ног до головы.

…Уже на следующий день она ехала на смотрины вместе с любезной девушкой-агентом, которая не замолкала ни на минуту. «Это надо перетерпеть», — думала Инна, у которой невыносимо начала болеть голова. Мигрень, возникающая от нервного напряжения, — бич Инны Козловой. Для девицы эта поездка была развлечением, приятной новизной, шансом оторваться от сидения в офисе, поехать на природу и по возможности сократить свой рабочий день, а заодно и заработать. Инне же нужны были деньги, и она терпела. Хотя радоваться было нечему. Из милиции не звонили, но она чувствовала растущее напряжение. Не может быть, чтобы ее оставили в покое. Они же ясно сказали — подумайте.

— Здесь направо, — сказала она машинально.

Инна не выспалась. Вчера отвезла Бельчонка к маме, на автобусе, сегодня утром им же возвращалась обратно. И тут же рванула в агентство — ехать! Зато теперь руки были развязаны. Если удастся быстро найти клиента на аренду загородного дома, они с Дашей поедут отдыхать. Покинут этот душный и пыльный город, в котором летом становится просто невыносимо. И тут она спохватилась: а если не выпустят из страны? Но можно и на наш юг поехать. В Анапу, в Сочи, в Геленджик. Были бы деньги.

— Вон он, наш дом, — сказала она, кивнув на кирпичный особняк под крышей из малиновой металлочерепицы.

— О! Какая прелесть! — воскликнула сидящая за рулем девушка. — Я бы и сама здесь жила! Если бы деньги были! Можно, я заеду на участок?

— Да, конечно.

Инна вылезла из машины и направилась к воротам. Они были заперты изнутри, но калитка приоткрыта. «Должно быть, сторож, — подумала она, — или Анна Сергеевна». Она вошла на участок и потеряла дар речи.

Какое-то время она просто стояла, не произнося ни слова. Словно Мамай прошел! Розовый куст на ближайшей к ней клумбе сломан, в другой, смяв цветы, валяется грязный футбольный мяч. Качели сдвинуты, на изумрудном газоне проплешины и следы велосипедных шин. Виновник этого, двухколесный детский велосипед со сломанной рамой валяется на лужайке перед домом, здесь же огромная кукла с оторванной головой. У бассейна криво стоят шезлонги, с них свисают мокрые полотенца. На столике у самого бортика — пепельница с окурками, тарелки с остатками еды, пластиковая полуторалитровая бутылка из-под пива. Инна невольно попятилась: «Это не мой дом!»

И вдруг раздался пронзительный вопль. Она вздрогнула. Визжал ребенок, да так, что перепугалась не только Инна. Девушка-агент влетела на участок с круглыми от испуга глазами:

— Что случилось?!

— Я бы и сама хотела это знать!

Инна решительно направилась к дому. И глазам своим не поверила. На крыльцо выскочил отчаянно визжащий мальчишка. В нем она узнала Любиного сына Петьку. За ним неслась лохматая дворняга, а следом — Клавдия Ивановна, которая орала:

— Петька! Я кому сказала!! Жри суп!

— Не буду-у-у-у!!!

Увидев гостей, залаяла собака, и наконец на крыльце появилась Люба со словами:

— Ма… Ну че вы орете? Тузик! Че гавкаешь? О, господи! Кто это?

— Что… что происходит? — оторопела Инна.

— А! Явилась! — прищурилась Клавдия Ивановна.

— Что вы здесь делаете?!

— А мы здесь живем! — торжествующе сказала Люба.

— То есть… как?

— Инна Александровна, кто это? — в недоумении спросила девушка-агент. — Вы что, уже нашли клиентов?

— Какие такие клиенты? — уперла руки в бока Клавдия Ивановна и пошла на них. — Мы — хозяева!

— Это какое-то недоразумение, — пробормотала Инна.

— Я не пойму, — заволновалась сотрудница агентства недвижимости. — Чей это дом?

— Наш! — хором сказали Клавдия Ивановна и Люба. — Да цыц ты, Тузик! Тихо!

— Это неправда, — со слезами на глазах прошептала Инна. — Это не их дом.

— Брехня, — ухмыльнулась Клавдия Ивановна. — Это дом моего мужа! А значит, мой! Али я не замужем за Борисом?

— Борис — это кто? — недоумевая, спросила девушка-агент.

— Супруг мой! Борис Вениаминович Козлов, — пропела Клавдия Ивановна. — Хозяин. Собственник.

— А вы тогда кто? — вопросительно посмотрела на Инну сотрудница агентства недвижимости.

— Она — его сноха, — пояснила Клавдия Ивановна. — От первого брака.

— Что — от первого брака?

— Этот дом построил мой муж, — залепетала Инна. — Но записан он действительно на его отца. То есть по документам…

— Что ж вы мне мозги парите? — возмутилась девушка-агент, с которой мигом слетела вся респектабельность.

— Но… — заикнулась было Инна.

— А где сам хозяин? — не слушая ее, спросила девица.

— Спит, — хихикнула Люба.

— Ну, так разбудите его!

— Раз такая деловая, иди попробуй! Разбуди! Борька пьяный в стельку! — ухмыльнулась Клавдия Ивановна.

— Но это же вам нужно, не мне!

— На кой ляд нам нужно его будить?

— Вы хотите сдать дом в аренду?

Женщины переглянулись и заорали:

— Еще чего! Мы здесь живем! А ты кто такая?!

— Я — сотрудница агентства недвижимости!

— У нас свое агентство! И свой адвокат! А тебя сюда никто не звал! Катись отсюда!

Девушка-агент после этих слов уставилась на Инну и прошипела:

— Ну, знаете…

Потом круто развернулась и зашагала к воротам. Инна бросилась за ней:

— Подождите!

Она догнала ее и засеменила рядом. Девица стремительно прошагала к своей машине и со злостью открыла дверцу.

— Это какое-то недоразумение, — сбиваясь, заговорила Инна. — Я сама не понимаю…

Девица резко развернулась и, прищурившись, спросила:

— Не понимаете что?

— Как это случилось?

— Как дом оказался в собственности у вашего свекра? А где ваш муж?

— Он… Он исчез три недели назад.

— Как так — исчез?

— Уехал в командировку и не вернулся.

— Грохнули, что ли?

— Этого никто не знает.

— Бумаги у кого?

— Бумаги?

— Господи! Документы на дом!

— У меня. Но… там написано, что собственник — Борис Вениаминович Козлов.

— Так что ж вы мне мозги парите?!

— Но они не имеют права здесь жить! Его родственники!

— Имеют, — отрезала девица, садясь в машину.

— А как же я? На чем я поеду домой?

— Это ваши проблемы.

И девица повернула ключ в замке зажигания.

— Постойте! Подождите! Но вы же меня сюда привезли!

— И надо бы слупить с тебя за бензин! И за потерянное время! Ты знаешь, сколько стоит мой рабочий день?!

— Но почему вы мне хамите?

— Ты еще не знаешь, как хамят, — прошипела девица. — Сучка. Думала, хорошо устроилась? Иди, разбирайся со своими родственничками. Мало тебе не покажется.

Взревел мотор, машина рванулась с места, вздымая пыль столбом. Инна стояла как оплеванная. Потом понуро поплелась обратно на участок. Декорация сменилась: на качелях сидела гренадер Анжелика, а Петька волок по газону велосипед, оставляя на изумрудной траве борозду.

— Что ж ты делаешь, паршивец?! – орала Клавдия Ивановна. Но потом внимание ее переключилось на Инну: — А! Борисов дом продать хотела! Люба! Ты слышишь?! Она его продать хотела!

— Я не хотела его продавать…

— И не выйдет у тебя! Мы будем здесь жить! Слышишь, Люба?

— Да слышу я, ма!

— Но у вас нет таких прав.

— Ха! Нет у нас прав! Слышишь, Люба? Мы были у адвоката. Нам все разъяснили. Это дом Бориса, мужа моего.

— Но у вас нет на него документов!

— У тебя, что ли, есть?

— У меня есть!

— И что в них написано? Борисов дом!

— Но как вы это докажите, без документов?

— Как докажем? Слышишь, Люба? Мы уже и в управе побывали. Выправим бумаги. Налоги-то Борис исправно платил. И за дом, и за участок.

— Их платил Веня!

— А где это записано? — ухмыльнулась Клавдия Ивановна.

«Права была Лида», — подумала Инна, которая была все еще в шоке. За неделю здесь изменилось все. Это уже был не ее дом, и все здесь было теперь чужое. Под зеленым тентом флегматично раскачивалась взад-вперед толстая Анжелика, а хулиган Петька бросил велосипед, так и не дотащив его до бассейна, и с наслаждением слушал, как бабы скандалят.

— Клавдия Ивановна, — взмолилась она, — но у вас же есть дом! И две квартиры!

— Мы их продали.

— Как так — продали? — оторопела Инна.

— Долго, что ли? Одну продали, другая на торги выставлена, в агентстве. Квартиры нынче хватают как горячие пирожки, если не дорожиться. И домик в деревне продадим. Зачем он нам? Положим денежки в банк и будем шиковать! Брильянты покупать, норковые шубы, на курорты ездить! А жить здесь!

— Но целесообразнее было бы продать или сдать этот дом, потому что он дороже, — заикнулась было Инна. — И его содержание влетит вам в копеечку…

— Да что ты понимаешь! — накинулась на нее Люба. — Я, может быть, всю жизнь об этом мечтала! Жить, как все! Ни в чем себе не отказывать, денег не считать, и чтобы вокруг были одни знаменитости!

— Но далеко не все так живут, — возразила она.

— Да наплевать мне на это! У меня, можно сказать, мечта сбылась! Я отсюда ни шагу! — заявила Люба.

— Погоди, и мужа тебе другого найдем, — хихикнула Клавдия Ивановна. — Богатого, культурного. С образованием. Банкира какого-нибудь. Вон их здесь сколько! Как собак нерезаных!

— Да ладно тебе, ма… — потупилась Люба, но по лицу было видно, что ей приятно.

— Вы поступаете нечестно, — сказала Инна со слезами на глазах. — Где Борис Вениаминович?

Женщины переглянулись, и Люба, хихикнув, сказала:

— Спит.

— Я хочу с ним поговорить.

— Сказано тебе: спит!

— Вы его напоили?

Женщины переглянулись и вновь хихикнули.

— Вот, значит, как вы действуете! — возмутилась Инна. — Подпаиваете его! Он бы сюда никогда не поехал! И не стал бы здесь жить!

— А его никто и не спрашивает!

— Потом бумаги подсунете. Дарственную на дом. И адвоката уже нашли. Сколько вы ей пообещали?

— Ишь, умная нашлась! — зашипела Клавдия Ивановна. — Вот бумаги выправим, так оно и будет. Дарственную Борис подпишет. На дочку.

— Но Даша его внучка! А ваши дочери чужие! — закричала Инна.

— Ты кто такая?! – закричали и женщины. — Зачем приперлась?! Дом продавать?! Теперь мы здесь живем! Мы теперь господа! А ты проваливай! Попрошайка!

— Хорошо. Я уйду. Пусть это будет на вашей совести.

— А ты нас не совести. Деньги-то ворованные. Разве можно на такие хоромы честным путем заработать? Все по справедливости. Кто был ничем, тот стал всем! Хочешь — судись. Но ничегошеньки ты не докажешь. Наш дом — и точка!

Инна уже и сама это поняла. Права была Лида.

— Где сторож и Анна Сергеевна? — устало спросила она перед тем, как уйти.

— Кто это — Анна Сергеевна? — переглянулись мать и дочь.

— Женщина, которая приходила сюда делать уборку.

— Неряха, сплетница, лентяйка, — дружно стали браниться «родственницы». Инна оторопела. У Анны Сергеевны было много неоспоримых достоинств, и лентяйкой ее уж никак нельзя было назвать. Чистюля, в отличие от этих двух дам. А Клавдия Ивановна и Люба продолжали поливать домработницу грязью.

— Она отказалась у вас работать? — сообразила Инна.

— Кто ее держит! Зажралась! Такие деньжищи платить!

— Значит, вы сами будете вести хозяйство?

— А что? И справимся!

Инна покосилась на загаженный газон и невольно вздохнула. «Вот подарок соседям! — подумала она. — Люба наверняка отправится завязывать „звездные“ знакомства. У нее неправильные представления о жизни в таком месте, как это. Плюс Петя с Анжеликой. Любин муж. Пьяненький Борис Вениаминович. Интересно посмотреть на все это через годик. И послушать жалобы соседей. Но — не будем опускаться до сплетен!»

Она еще раз вздохнула. Пора было уходить отсюда.

— Что ж, я надеюсь, что все у вас будет хорошо, — сказала она на прощание. — До свидания, Люба. До свидания, Клавдия Ивановна.

— Еще увидимся, — пообещала та.

И Инне стало не по себе. Похоже, что дамы взялись за дело всерьез. Неужели будет битва и за московскую квартиру?

Она уходила с камнем на сердце. И в который раз подумала: «Права была Лида». Вот кого надо слушать! Она шла к шоссе, через весь поселок, мимо проехали три машины, но никто не остановился, хотя в одной из них Инна заметила знакомое лицо. «А разве мы не должны помогать друг другу?» — подумала она. Но, видимо, здесь это было не принято.

На шоссе она долго ждала маршрутку, потом по пробкам ехала домой, но ничего вокруг не замечала. Ее не трогали теперь ни лихой водитель, ни заторы, ни навязчивые попутчики. В голове была одна только мысль: как жить дальше? Деньги-то скоро кончатся! Хорошо, что сейчас лето, но в конце августа надо вносить плату за гимназию. Инна наконец-то задумалась всерьез.

Придя, домой, она первым делом позвонила Дюшке. Неловко на гвоздях спать, да и то, если речь не идет о жизни и смерти. Надо терпеть.

— Я слушаю, — раздался в трубке хрипловатый (должно быть от слез) голосок Морозовой-Пятой.

— Это Инна.

— Ах, Инна… И у тебя еще хватает наглости мне звонить!

— Но…

— Твой муж — убийца! — закричала Дюшка.

— Но…

— Ты знаешь, как я любила Олега!

— Вы вроде бы разводились, — промямлила она.

— А я ей еще денег дала!

— Я насчет работы, — заикнулась было Инна.

— Не звони мне больше.

И все. На том конце эфира было молчание. Номер не прошел, и Инна скрепя сердце позвонила Лиде.

— Да, — устало отозвалась подруга.

— Ты уже знаешь?

— Знаю о чем?

— Твой муж… Я имею в виду, бывший муж…

— Кто ж об этом не знает? — усмехнулась Лида.

— Прими мои соболезнования.

Лида молчала.

— Может быть, ты не знаешь, но… В этом подозревают Веню, — решилась она.

— Подозревают в чем?

— В организации покушения, — промямлила Инна.

— Какая чушь! — в сердцах сказала Морозова-Первая.

— Значит, ты в это не веришь? — обрадовалась она.

— Конечно, я в это не верю.

— И мы по-прежнему подруги?

— А мне показалось, что ты затаила обиду.

— Нет, что ты!

— Значит, крепко тебя прижало. Ну, говори, что случилось?

— Понимаешь… В общем, ты была права. Они въехали в наш загородный дом.

— Они — это кто?

— Клавдия Ивановна с дочерью. Жена Вениного отца. В общем, все Козловы, или как их там, въехали в мой дом, в полном составе.

— Этого следовало ожидать. То есть я не думала, что они будут там жить, но в том, что попытаются оттяпать особняк, не сомневалась.

— И что мне теперь делать?

— Я, кажется, дала тебе совет, — устало сказала Лида.

— Сдавать квартиру?

— И искать работу.

— А ты мне не поможешь? — с надеждой спросила Инна.

— Сдать квартиру? — с иронией спросила подруга.

— Нет, я о работе.

— Тебе устраивает мое предложение?

— Нет, но я думала, может, найдется что-нибудь получше? — заискивающе спросила она.

— Нет, — отрезала подруга. — И запомни: начинать надо с нуля. Если ты никогда не работала, не надейся, что тебя расхватают.

— Значит, нет?

— Если хочешь, я тебе сочувствую. Хотя мне самой сейчас несладко.

— У тебя-то хоть деньги есть! — не удержалась она.

— Ты считаешь, что деньги — это главное? — тихо спросила Лида.

— Нет, но…

— Понятно. Ты всегда можешь мне звонить, а Даша какое-то время может пожить у меня, если ты занята.

— Спасибо! — откровенно обрадовалась Инна. — Она сейчас с мамой, но в августе, пока я буду искать работу… Спасибо!

— Постарайся найти ее в этом месяце. В крайнем случае, в следующем. Сейчас подходящий момент: люди уходят в отпуска, и не все возвращаются на прежнее место. Идет смена кадров. Может быть, ты что-то и найдешь.

— Спасибо за совет, — вздохнула Инна. — А ты вообще как?

— Как я? Держусь.

— Я знаю, что ты его любила…

— Я тоже с удивлением узнала об этом в тот день, когда его убили.

— Ты еще можешь шутить!

— Я не шучу.

Повисла пауза. Инна поняла, что разговор окончен.

— Ну что ж, увидимся, — с сожалением сказала она.

— Да, увидимся.

— Пока.

— Пока.

И все. Она осталась один на один со своими проблемами. Сначала Инна приуныла, но потом приободрилась. Не может быть, чтобы все было так плохо! Прессу-то она читает! Там пишут, что в Москве полно работы. И зарплаты ого-го какие! Тридцать тысяч, сорок тысяч, сто… Один из самых дорогих городов мира! Город богатых людей, город больших возможностей. Лида пошутила, когда предложила ей триста долларов в месяц. Ничего, она справится. Заработает кучу денег, купит себе дорогую иномарку. Такую же, как у Лиды. Нет, круче! Она им всем еще покажет!

…Но следующее утро началось с проблемы насущной. Раз не повезло в большом, надо ловить удачу в малом. Не сдался загородный дом — надо искать клиентов на квартиру. Поиски работы займут какое-то время, а деньги нужны сейчас. И, подумав, Инна вновь отправилась в ближайшее агентство недвижимости.

В приемной у секретаря сидела та самая девушка, с которой они ездили на «смотрины». Девицы мило болтали в ожидании клиентов. Увидев Инну, сотрудница агентства недвижимости позеленела.

— Это та самая! — сказала она секретарше, и та посмотрела на Инну с интересом.

— Что вы хотите? — последовал вопрос.

— Я хотела бы сдать квартиру.

— Нет, ты глянь! Она еще и издевается! — вскочила девушка-агент. — А я думала, ты извиниться пришла! Или деньги мне принесла!

— Ка-какие деньги?

— Компенсацию за потерянное время! И за бензин! Хотя бы за бензин заплати! Пятьсот рублей!

— Но почему пятьсот? — растерялась Инна. — И почему вы мне хамите?

— Нет, ты глянь! — обратилась девушка-агент к хорошенькой секретарше.

— Да я уж вижу, — протянула та.

— Мне надо сдать квартиру, — взмолилась Инна. — А я не знаю, как это делается.

— Квартира тоже не твоя? — усмехнулась девица.

— Мужа.

— А муж исчез. Зато у него есть родственники. Ленка, ты бы их видела! Это же ведьмы! — И Инне: — Девушка, вы сначала предоставьте документы, что являетесь собственницей хоть чего-нибудь, а потом мы будем с вами разговаривать. Есть у вас такие документы?

— Нет, но…

— Всего хорошего, — отрезала девушка-агент.

Инне ничего не оставалось, как уйти.

— И не вздумайте обращаться в другие агентства, — сказали ей в спину. — Я уже всех предупредила. Ты в черном списке. Мошенница!

Она побагровела. Обернулась и сказала:

— Я не мошенница! Я осталась одна, с ребенком, и не знаю, что мне делать! А вы, вместо того чтобы мне помочь…

— У меня тоже ребенок, а мужа нет, — оборвала ее сотрудница агентства недвижимости. — И я, как видишь, работаю. Еще и квартиру снимаю! А приходится тратить время на таких вот дамочек! Которые сами не знают, чего хотят!

И девица демонстративно ушла в свой кабинет, громко хлопнув дверью. Инна вышла на улицу в слезах. Какое-то время она стояла на ступеньках, пытаясь прийти в себя, потом осторожно, словно слепая, начала спускаться.

— Эй! Погодите! — окликнули ее.

Инна обернулась. Это была хорошенькая секретарша.

— У вас и в самом деле мужа убили?

— Он пропал. Я не знаю, что с ним.

— Через агентство у вас не получится сдать квартиру, раз вы не собственница. Это уже когда суд состоится и когда вы поделите недвижимость с его родственниками. Тогда приходите.

— А что мне делать сейчас?

— Ищите клиентов через газету. Объявления напишите. Развесьте повсюду: на столбах, на автобусных остановках. Желающие мигом найдутся. Правда, придется рискнуть. У них вряд ли будет регистрация, но и с вас они документов не попросят. Тут только на доверии.

— А если какие-нибудь бандиты? — с опаской спросила Инна.

— Я же говорю: придется рискнуть. Если уж вам так нужны деньги.

— Очень нужны!

— Тогда идите работать.

— А у вас есть вакансии?

— Вакансии есть, но… — Секретарша окинула ее внимательным взглядом и сказала: — Вас это вряд ли устроит.

— Почему же? Если много платят…

— Много? — рассмеялась девушка. — У меня-то постоянный оклад. Остальные проценты получают со сделок. Но тут уж надо крутиться. И все равно никто не разбогател. Текучка большая. И мне бы уйти, да некуда. Не расхватали. За хорошие места люди держатся.

— А говорят, в Москве работы полно.

— Кто говорит? — прищурилась хорошенькая секретарша.

— В газетах пишут. В Интернете.

— Ага! «Знакомая моей знакомой деньги лопатой гребет!» Это все сплетни. Нет в Москве работы. Берут гастарбайтеров, за гроши. У дворников — даже у тех мафия. У сборщиков мусора. Все экономят, я имею в виду работодателей. Для мужчины работа, конечно, найдется, что же касается женщин… — Девушка глубоко вздохнула. — Москвички в основном дома сидят. Детей рожают. Это выгодно. Но мужа еще найти надо. Олигархи-сироты только в сказках бывают. Чтобы ни жены, ни детей, ни родителей. Весь твой, как с куста, и миллионы тоже. И я искала. Но, как видишь, сижу здесь, на звонки отвечаю. Ой, побежала! Телефон звонит!

И девушка упорхнула.

— Спасибо вам! — крикнула ей вслед Инна.

Так и не решив своих проблем, она побрела домой. И с квартирой пока не получилось. Но начать она решила все-таки с поисков работы. Надо проверить, кто врет, а кто говорит правду.

Она не стала покупать газеты с объявлениями — зачем? Есть Интернет, в котором есть все. Сайтов, где предлагали работу, было немало. Сначала она заполнила анкету: возраст, образование, стаж работы и желаемый оклад. Поиск результатов не дал. Права была Лида. Инна поставила вопрос по-другому: хоть какая-нибудь работа с ее образованием и полным отсутствием стажа. Жалкие две вакансии, которые выпали, ее не устроили. Оклад тот же, что предлагала ей Лида, и то с оговорками и испытательным сроком. Тогда Инна методично принялась просматривать все объявления на всех сайтах и наконец нашла искомое: «Помощник руководителя, тысяча долларов». Это уже кое-что! И ничего об образовании и стаже! А вот «помощник руководителя за полторы тысячи долларов в месяц», «работа в офисе». Еще «работа в офисе». «Работа с кадрами». Она отправила резюме по всем адресам и терпеливо принялась ждать.

Ответили все, и быстро. Инну приглашали на собеседование. «А вы говорите, нет работы! — обрадовалась она. — Врете вы все!» Инна выбрала «помощник руководителя за полторы» и, не откладывая дело в долгий ящик, стала собираться на собеседование. Завтра в шесть часов вечера, но надо тщательно продумать одежду, макияж и прическу. Все-таки «помощник руководителя»! И тут она спохватилась. А если в ее обязанности будет входить интим? Такие-то деньги! Их не платят за красивые глаза! Надо ли ей это?

«Не надо!» — решила Инна и выбрала строгий костюм и туфли на низком и устойчивом каблуке. «Деловая женщина, интим не предлагать» — назывался образ.

На собеседование она поехала на такси, чтобы не разило потом, когда руководитель будет с пристрастием допрашивать будущего помощника. Волновалась, конечно, ведь это было первое ее собеседование! Инну не смутило, что его назначили на окраине Москвы, да еще в кинотеатре. «Сбор в холле» — было указано в приглашении. Она думала только об обещанных полутора тысячах долларов в месяц. Если прибавить сюда деньги, которые она получит за сданные комнаты, она потянет даже гимназию для Даши.

Народу пришло много, в холле кинотеатра собралась толпа. Между соискателями сновали энергичные молодые люди с бейджами, на которых были их имена, впрочем, без фамилий. «Елена», «Николай», «Екатерина», «Дмитрий»… «Неужели же все они руководители и им нужны помощники?» — подумала Инна и вспомнила, что ее пригласил Николай. Подошла к нему.

— Сейчас начнется собрание, — предупредил ее Николай.

— Какое собрание?

— Проходите на второй этаж, — улыбнулся парень. — Замечательно выглядите! Я уверен, что все у вас получится!

Ободренная Инна поднялась на второй этаж.

— Вы почему не в костюме пришли? — отчитывала дама с бриллиантовыми серьгами в ушах смущенного парня, на котором были джинсы и толстовка. — Вы вообще куда пришли? Это солидная организация! Это «Фонд по…»

Внимание Инны отвлекла миловидная женщина в симпатичном голубом костюмчике, и название фонда она не расслышала. Женщина скептически хмыкнула, поднявшись на второй этаж, и состроила недовольную гримасу: «Так я и знала!»

— Так, может, я пойду? — раздался спиной у Инны робкий голос парня в джинсах.

— Оставайтесь, — сжалилась дама. — Но чтобы это больше не повторялось! Ваша униформа — костюм и галстук! Запомните!

И тут распахнулись двери в зал. Народ хлынул туда. У входа стояла охрана, которая предупреждала, что видеосъемка запрещена, и отбирала фотоаппараты.

— Мобильные телефоны отключить, — предупреждали всех.

Инна села на предпоследний ряд. Молодые люди с бейджами встали в проходах, у рядов, двери закрылись, а на сцену поднялся плотный господин в белой рубашке. Все бешено зааплодировали. Поддавшись единому порыву, Инна тоже ударила в ладоши. Потом «обейдженные» взялись за руки и, раскачиваясь, стали петь гимн, слов которого Инна не разобрала. Зал стал им подпевать.

Она сидела как оглушенная и беззвучно открывала рот. Господин на сцене начал говорить. Он рисовал какие-то схемы и обещал всех, кто сидел в зале, сделать богатыми людьми. Прибыли росли в астрономически геометрической прогрессии. Инна уже чувствовала себя миллионершей. У нее начала невыносимо болеть голова, через какое-то время она с трудом соображала. Что ей надо делать? Деньги? Какие деньги? Ах, надо вложить какие-то деньги! Что ж, эта сумма у нее имеется.

Объявили перерыв.

— Теперь вы должны подойти к своему руководителю, — сказал господин в белой рубашке и спустился со сцены.

Очутившись в холле, Инна, как зачарованная потянулась к Николаю, который поначалу показался ей таким несимпатичным. Теперь она находила его привлекательным и даже не обращала внимания на мешковатый костюм. Вдруг кто-то цепко схватил ее за руку. Она обернулась: это была миловидная женщина в голубом.

— Пошли! — решительно сказала та и потащила Инну к лестнице.

— Вы куда? — попытался перехватить их Николай.

— Иди на х… — скороговоркой сказала женщина и пошла на «руководителя» пышной грудью: — Отвали!

Николай посторонился, и они почти побежали вниз по лестнице.

— Куда вы меня тащите? — пыталась сопротивляться Инна.

— Я тебе потом объясню.

На улице женщина сказала «Уф!» и отпустила наконец ее руку. После чего спросила сочувственно:

— Впервые ищешь работу?

— Да, — кивнула Инна.

— Понятно. Валентина. Можно Валя.

— Инна.

— Есть хочешь?

— Не отказалась бы.

— Зайдем кофейку попьем. Поболтаем.

Теперь Инна шла за Валей, чувствуя, что на свежем воздухе головная боль постепенно проходит. Они дошли до красных зонтов, стоящих на открытой веранде. Здесь было самообслуживание и стандартные «чебуреки», «хот-доги», «гамбургеры», а кофе отвратительный, но Инне уже было все равно — так она устала. Из нее словно выпили всю, до капли, кровь. Обезвоженная, она припала к стаканчику с минеральной водой. Стало полегче.

— Что это было? — спросила она у Вали.

— Сетевой маркетинг. Так они это называют. В просторечье — пирамида. Была такая игра в детстве, — сказала Валя, отхлебнув из чашки жидкий кофе. — Приходит тебе «письмо счастья». Которое надо переписать и разослать всем своим друзьям. По первому адресу в списке отправить красивую открытку, а последним написать свой. Проходит какое-то время, и в твой почтовый ящик начинают сыпаться красивые открытки. Неужели не играла?

— Нет, — покачала головой Инна.

— Значит, у тебя не было друзей. А у меня — полно! Приблизительно так работает и пирамида. Вложи, приведи всех своих друзей, которые тоже вложат, и жди денежки. Иногда предлагают не деньги вложить, а купить товар на энную сумму. Рассчитано на приезжих и новичков. Таких, как ты. У кого нет образования, опыта работы, но кто хочет много денег. Много и сразу. Цифры, которые они называют, впечатляют. Но запомни: такие деньги не платят за красивые глаза. Деньги надо зарабатывать.

— Как ты-то там оказалась?

— А, — махнула рукой Валя. — Знакомая уговорила: «Ты только приди, мне это засчитают».

— У тебя тоже нет работы?

— Почему? Есть. Я на рынке торгую. Но — надоело все. Хотя там реальная тысяча долларов в месяц набегает. Но хочется в офис, чтобы соцпакет, оплачиваемый отпуск, пенсионный стаж, белая зарплата. Так все этого хотят. Странно, что сетевой маркетинг еще не умер. Я работу ищу не первый год, вот лет пять назад они процветали, все эти фонды. Объявления висели на каждом фонарном столбе, у всех подъездов всех жилых домов. Сейчас гораздо меньше. Я уж думала, что их больше нет. Оказалось, есть! Не перевелись еще на Руси лохи. И никогда не переведутся.

— Но ведь кто-то же этим зарабатывает!

В душу Инны закралось сомнение. А вдруг Валя увела ее специально? Конкурентки опасается? Не хочет, чтобы Инна разбогатела? Почему она не поверила Николаю, а поверила Вале, которую тоже видит впервые?

— Кто-то зарабатывает, — усмехнулась Валя. — Только это будешь не ты. И не я. А заодно растеряешь всех своих друзей. В общем, запомни: если предлагают много денег, а делать ничего не надо, значит, кинуть хотят. И с кадровыми агентствами поосторожнее. Многие люди ищут работу, значит, кто-то неплохо с этого имеет. Потому что большие деньги зарабатывают на наших больших проблемах. А найти хорошую работу — это проблема. Самый верный способ — через знакомых. Или у знакомых. У людей, которых знаешь и которым можно доверять. А то придешь на собеседование — а там дом под снос. Или новостройка. Со мной так не раз случалось. Кидают, в общем. А денежки отдала, за то чтобы вакансии предоставили. Они и предоставили! Иди судись! Что такое наши суды, я тоже хорошо знаю. Кто первый с деньгами добежит, тот и прав. В общем, рассчитывать приходится только на себя и все время быть начеку. Если бы не я, ты бы влипла.

— И что же мне теперь делать? — понурилась Инна.

— Что, совсем плохо? — посочувствовала ей Валя. — Регистрации нет?

— Регистрация есть. Я прописана в Московской области.

— Так это же здорово! — обрадовалась Валя. — С квартиры, что ли, поперли?

— С квартиры? — наморщила лоб Инна.

— Моя предыдущая квартирная хозяйка тоже была стерва, — оживилась Валя. — Каждый месяц грозилась продать квартиру. Так и не продала, сука! А я как на иголках сидела! Буквально на чемоданах! Потом уже у меня нервы сдали — съехала. Зато сейчас повезло. Живу как в раю! Снимаю комнату в двушке, а вторая закрыта. Хозяйка в Америку уехала.

— У меня трехкомнатная. В спальном районе. Своя.

— Так ты живешь в своей квартире? — вскричала Валя. Она кивнула. — И ты еще жалуешься на жизнь! Да ты счастливица! Прописка есть, жилье есть, молодая, красивая, здоровая, — принялась перечислять Валя. — Другим-то хуже.

— Но мне жить не на что.

— Да ладно! А квартира? Сдавай две комнаты из трех. А если с работой совсем будет туго, звони мне, я тебя на рынок отведу. Теперь это называется «Торговый комплекс», — усмехнулась Валя. — Всех загнали под крышу. Надо же нашим буржуям с чего-то жить. Вот и понастроили. А по сути, тот же рынок. И торговаться можно.

— А сколько там платят?

— Смотря чем будешь торговать. Внизу, где продуктовые магазины, одна система, у нас наверху другая. В «Овощах-фруктах» моя подруга вообще без оклада. Но все, что сверх хозяйских накапает, — ее. Товар привозят на одну сумму, а уж насколько она наторгует… В общем, на сколько обсчитала, столько и заработала. Там рубль, здесь два, к концу дня солидная сумма набегает. И цену можно выставить в зависимости от товара; если, к примеру, идет, так и завысить.

Инна вспыхнула.

— Вижу, ты так не можешь, — кивнула Валя. — Это уметь надо. И клиента понимать. Пенсионера обсчитать рука не поднимется, а есть люди, которые торопятся, или у них денег куры не клюют. Понятно же: из-за десятки скандал устраивать не будут, не до того им. А обижаться на продавца не надо, он человек подневольный. И ему тоже надо с чего-то жить. Раз ты обсчитывать не можешь, тогда договаривайся о таксе. Восемьсот рублей в день или тысяча. А хочешь, иди на процент. С хозяином всегда договориться можно. А честных они любят. Честных, душевных.

— Не представляю себя на рынке, — покачала головой Инна.

— У тебя образование-то есть?

— Есть. Институт культуры, библиотечный факультет.

— Тогда иди книжками торговать. Самая твоя работа. Интеллигентная. С чего-то же надо начинать! А со временем и хорошая работа найдется. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет! — рассмеялась Валя. — А к рынку относись как к работе временной. Вот как я к этому отношусь. Ходи, ищи, звони.

Они доели чебуреки и допили кофе.

— Голова разболелась, — пожаловалась Инна. — А сейчас отпустило.

— Может, они гипноз применяют? — предположила Валя. — Радуйся, что сбежала оттуда.

— Это ты меня увела. Спасибо.

— Люди должны помогать друг другу. Запиши мой телефон.

И они обменялись номерами телефонов. Так у Инны появилась новая подруга, чего с ней давно уже не случалось.

Когда Инна возвращалась домой, она уже не чувствовала себя такой одинокой. Вот Валя — хороший человек. Хотя и простовата. Грубовата. Как она сказала Николаю: «Отвали!» Но Инне все растолковала: «Кто сам стучался на ночлег, всегда поймет другого». Маршак, «Кошкин дом», Даше в детстве читала, но только сейчас, когда прижало, поняла, о чем это. «Кто сам стучался на ночлег…»

Мир не без добрых людей. Рынок — это вариант. И Лида об этом говорила, а Лида умная. Если нет другой работы, и эта хороша. Почему не попробовать? То, что еще неделю назад казалось невозможным, теперь воспринималось как выход из положения. Не ты первая, не ты последняя.

Веник, где ты? Жив или нет? Неизвестно, что хуже! Если тебя больше нет, сердце сжимается от тоски. Если ты жив — от страха за тебя. А жизнь между тем продолжается.

Глава девятая

Поскольку рассчитывать Инне больше было не на кого, кроме как на себя, она решила действовать без промедления. Набрала на компьютере текст объявления о сдаче квартиры, указав свой домашний телефон, а заодно и мобильный. Распечатала, нарезала на аккуратные полоски. Получилось красиво.

«Не такая уж я никчемная», — подумала Инна, любуясь своей работой. Но «на дело» отправилась вечером, уже в сумерках. Было стыдно. А вдруг за расклеиванием объявлений ее увидят знакомые? Пока вопросов ей не задают, хотя вахтерша, видя ее каждый раз, по пояс высовывается из окошка. На что Инна бормочет «добрый день» или «здрасьте» и несется к дверям. Рассказывать о своих проблемах ей не хочется.

Объявления она развесила на автобусных остановках, как ей посоветовала секретарша из агентства недвижимости, и на фонарных столбах. Домой вернулась поздно, пришлось по периметру обойти весь микрорайон, ноги гудели. Был еще один вариант: газета. Но когда еще выйдет номер с ее объявлением? Если не будет звонков, Инна пойдет на почту и даст тот же текст в разделе «сдать-снять». Кажется, это делается именно так. А вдруг повезет и достаточно будет расклеенных на остановках и столбах объявлений?

Видимо, жилье и в самом деле было в дефиците, потому что звонки начались на следующий же день с самого утра.

— Да, я сдаю две комнаты. Русским, желательно семье. Без детей. Триста за одну, а за две соответственно шестьсот. Ах, вы хотели отдельную квартиру… Нет, не могу. Всего хорошего.

— Я сдаю комнату русским. Желательно наличие регистрации, хоть бы и временной. Ах, у вас нет… Всего хорошего.

— Сколько у вас детей?! Нет, извините.

— Да, сдаю. Мужчине? Вы один? Готовы платить за обе комнаты? Сколько? Всего хорошего!

— Студентка? Я хотела бы триста долларов в месяц… — короткие гудки.

— Триста в месяц. За комнату. Вы одна? Регистрации нет? Что ж, приходите. — По крайней мере, голос без акцента.

— …Да, приходите. Конечно, можете посмотреть. Триста в месяц. Почему так дешево? Хочу кинуть? Я?!

— Да, я вас жду. Внизу домофон. Дом элитный, на входе консьержка.

— …приходите.

Телефон все звонил и звонил. К концу дня она опять невыносимо устала. Но то, что началось на следующий, было еще хуже.

Сначала пришла женщина. Та самая, что по телефону говорила без акцента. Но оказалась она жгучей брюнеткой, в темном платье с глухим воротом, несмотря на жару. Инна испугалась. И хотя женщина говорила вежливо и мягко, на все условия, соглашаясь, отказала ей.

Потом в квартиру влетела вульгарная особа в мини-юбке и с порога завопила:

— О! Шикарно! Сколько ты хочешь?

— Я живу здесь с ребенком. С девочкой, — слегка запинаясь, сказала Инна.

— Мне по барабану.

— Вы студентка?

— Она самая, — ухмыльнулась особа, перекатив во рту жвачку. — Учти: ко мне будут приходить студенты. Мы вместе будем — ха-ха — к экзаменам готовиться!

Инна решительно сказала «нет». Следующим был мужчина кавказской национальности, которому еще по телефону она, в конце концов, отказала. Но тот все равно пришел и принялся Инну уговаривать. Голос у него был сладкий, как патока, а глаза масляно блестели. Инне с трудом удалось вытолкать любвеобильного южного гостя за дверь.

Пришла семья — муж с женой. Она было вздохнула с облегчением, но потом заметила у женщины округлившийся животик. Месяца через четыре женщине рожать. Договариваются они на полгода. Значит, из роддома молодая мама планирует вернуться сюда. С новорожденным. В одну из комнат. И выгнать семейную пару с младенцем из своей квартиры у Инны рука не поднимется. А также требовать плату за месяц вперед, они же наверняка будет искать отговорки и давить на жалость. Лучше уж отказать им сейчас.

Потом заявился близорукий мужчина предпенсионного возраста и принялся нудно жаловаться на жизнь. Говорил, что он так одинок, а меж тем любит ходить в музеи и подолгу сидеть в кинозале, а также природу.

— Правда, это особое чувство, когда под ногами шуршит опавшая листва? — зашептал он, стиснув ее руку. — Чу! С ветки снялась лесная птица! И улетела куда-то вдаль… — мечтательно протянул он. Потом добавил: — Нам с вами будет хорошо. И нашим внукам.

«Каким еще внукам?!» Инна высвободила свою руку и сказала, что подумает. Она вообще не поняла: зачем приходил господин? Звать на пикник? Она вообще-то комнаты сдает.

В общем, люди к ней шли и шли, но все не те. День прошел впустую. А на следующий с утра пришел мужчина богатырского телосложения, русский, блондин с голубыми глазами; в паспорте, который ей тут же предъявил, стоял штамп о временной регистрации в г. Москве и штамп о заключении брака. Илья, так звали мужчину, начал ей объяснять:

— Я плиточник. Живу в Пензенской области. У нас хорошо, но работы нет. Недавно женился. Хочется дом построить. Жена пока у родителей, а я в Москву на заработки подался. Работы в Москве полно.

— Надо же! А я искала, не нашла!

— Так я ж плиточник! — широко улыбнулся Илья. — Здесь новостроек полно!

Инне он сразу понравился, но…

— Вы с женой здесь будете жить?

— Зачем с женой? Жена у мамы, в Пензе. Огород у них, хозяйство. Чего ей здесь делать, в Москве?

— Извините, но…

— У меня и регистрация есть. Временная. Вы гляньте! — И Илья опять принялся совать ей паспорт.

— Но я не могу, — засмущалась Инна. — Как я буду жить в одной квартире с посторонним мужчиной?

— Как в коммуналке. Я мирный. И почти не пью. Приходить буду поздно, уходить рано. В еде неприхотлив.

— Вы хотите, чтобы я вам готовила? — заволновалась Инна.

— Не хотите, не надо! Я и сам могу! Мне б комнату. Хотя бы на полгода. Я плиточник. Денег хочу заработать. И не пью я. Вы не беспокойтесь.

— Я даже не знаю, — заколебалась она. — Скорее всего, что ответ будет отрицательным.

— Вы подумайте, — мягко принялся настаивать Илья. — У меня и регистрация есть, и за комнату платить буду исправно.

— Хорошо. Я вам перезвоню.

— Спасибо! — обрадовался симпатичный плиточник.

Потом к Инне опять пришла семья. На этот раз молодожены, и женщина, похоже, не в положении. Молодая, энергичная, сказала, что устроилась в офис секретаршей, муж — менеджер. Уходить будут рано, приходить поздно. Оба приезжие, Москва для них еще в диковинку, и выходные отведены для осмотра достопримечательностей, посещения магазинов-баров, ночных клубов. Потому и комнату хотят снять, за триста, не отдельную квартиру. Чтобы больше денег оставалось на развлечения.

Инну удивлял энтузиазм приезжих. Сама она за десять лет трижды была в театре, в музее ни разу, в ресторанах часто, но все по необходимости. Эти же без устали штурмовали выставки и вернисажи, следили за театральными премьерами и ходили в кинотеатры. Пока не были уверены в том, что зацепятся в Москве, носились, как угорелые, стараясь из каждой минуты жизни в столице извлечь пользу. Чтобы хоть было что вспомнить. Потом, конечно, остывали, да и работать приходилось много. Но те, что пришли к ней, еще были полны идеями и желаниями. Свежая кровь. Город в таких нуждается, и индустрия развлечений тоже.

Эти люди Инну устраивали, и она сказала, что перезвонит. Но скорее всего да.

— Когда мы можем въехать? — спросил муж.

— С первого июля.

— Очень хорошо!

Инна подумала, что теперь можно пустить и плиточника Илью. Раз кроме них в квартире будет жить и семейная пара. Постой, сколько же это получается? Они с Дашей, супруги в одной комнате, Илья в другой. Пять человек в трешке. Но это же не навсегда! Инна скопит денег, найдет высокооплачиваемую работу и перестанет сдавать комнаты. Но какое-то время придется потерпеть. Хотела позвонить Илье, но на следующий день он пришел сам. Да не один, с миловидной русоволосой женщиной.

— Это моя жена, — сказал смущенно. — Вдруг вы мне не поверили?

— Да отчего же? — тоже засмущалась Инна.

— Ой, он такой скромный! — затараторила женщина. — И не пьет совсем! Кстати, я Оля! Нам так нужны деньги, вы себе даже не представляете!

— Отчего же? Мне тоже нужны деньги, — вздохнула Инна.

— Пустите его на квартиру! Я вас прошу! Я буду к нему приезжать, но нечасто.

— Я и в выходные собираюсь работать, — поддакнул Илья. — Обременять вас не буду.

— Нам дом надо строить! — прижалась к нему Оля.

— Я уже и сама хотела вам звонить, — улыбнулась Инна. — В общем, вы меня устраиваете.

— Ой, как здорово! Илья, наконец-то нам повезло! — завизжала от радости Оля.

Вопрос был решен. Инна вздохнула с облегчением. Итак, с первого июля к ней въезжают трое: бездетная супружеская пара и Илья. Шестьсот в месяц. Неплохо. Но гимназию она все равно не потянет. Надо еще тысяч двадцать. Где взять?

Вновь зазвонил телефон. Голос был мужской, приятный.

— Уже сдано. Да, обе комнаты. Нет, меня все устраивает. Четыреста? — она заколебалась, но потом решительно сказала: — Нет. Меня все устраивает.

Но он все равно пришел. Смазливый брюнет, года на два моложе ее. Инна сразу же насторожилась.

— Я Виталий. Я вам звонил.

— Я же сказала, что комнаты уже сданы, — сухо ответила Инна.

— Я попал в сложную ситуацию, — улыбнулся красавчик.

— Ничем не могу помочь.

— Хотя бы выслушайте меня. — Он вновь обаятельно улыбнулся.

— Я не исповедник, — так же холодно ответила Инна, которая инстинктивно не доверяла красивым мужчинам.

— Я недавно развелся. И как благородный человек ушел из дома, взяв только тапочки и зубную щетку.

— Что, стерва оказалась? — прищурилась Инна.

— Скорее, я не подарок. Знаете, как это бывает? Не сошлись характерами. У нее уже другой мужчина, сами понимаете, что жить втроем мы не можем. Родители, скинувшись, подарили нам на свадьбу однокомнатную квартиру. Так что регистрация у меня есть. Хотите, паспорт покажу?

— Спасибо, не надо.

— По закону половина квартиры принадлежит мне, детей у нас, к счастью, нет. Но как делить однушку? Мы хотим ее продать или разменять на квартиру и комнату с доплатой. Но пока мне негде жить. Да и денег надо подкопить. Не могу же я все проблемы по размену взвалить на женщину? — «Ишь, какой благородный!» — Пустите меня на квартиру хотя бы на полгода. Я вас очень прошу.

— Я уже нашла клиентов.

— Я буду платить четыреста в месяц. Ну, очень надо! Я работаю недалеко отсюда.

— А кем вы работаете? — не удержалась она от любопытства.

— Я тренер. Тренер по карате.

Так вот откуда такая уверенность в себе! Холеный, подтянутый! Тренер он!

— Сейчас много желающих. И среди женщин тоже. Время такое. Неспокойное. — И вновь улыбка. «Знает, что хорош! Наглый и самоуверенный тип!» — Хотите, я буду заниматься с вами бесплатно? Если вы пустите меня на квартиру.

— Спасибо, не хочу.

— Как же так? Вы красивая женщина. Одинокая. Вам надо уметь за себя постоять.

— Я не хожу ночью по темным переулкам. Да и район, как видите, не бандитский. Повсюду милиция.

Она вдруг вспомнила маньяка в метро. Хорошо бы этот Виталий научил ее, куда и как бить. Так, чтобы мужики в общественном транспорте руки не распускали. Инна с трудом удержалась от соблазна.

— Я уже нашла клиентов, — повторила она.

— Но если они вдруг передумают… Вот моя визитка. Да я и сам перезвоню вам на днях.

— Не думаю, что кто-нибудь из них откажется.

Он ушел, а Инна еще долго чувствовала волнение. Красивый мужчина. Чем-то похож на тренера по плаванию, с которым она… Инна покраснела. Надо держаться подальше от этих накачанных молодчиков, особенно если у них бархатные глаза и обаятельная улыбка. Нет, нет и еще раз нет!

…А через пару дней позвонили супруги, которым она сдала одну из комнат, и сказали, что передумали. Все-таки решили снять квартиру в области. Подороже, но зато одни. Без хозяев. Странно, но Инна не расстроилась. «Я не буду ему звонить», — подумала она.

Но и в ее квартиру звонки прекратились, а также на мобильный. Она прошлась по «местам боевой славы» и увидела, что развешенные ею объявления содраны, частью людьми, частью ветром, а номера телефонов на оставшихся размыты дождем. Поверх наклеены новые. Город жил своей жизнью, в нем каждый день что-то менялось, и чтобы он тебя не забыл, надо было также ежедневно привлекать к себе внимание. Меж тем Инна уже дала согласие Илье. Как быть? Расклеить новые объявления? Идти на почту?

Время летело стремительно, недалеко и до первого июля. Звонок Виталия она восприняла как решение проблемы. И тут же сдалась:

— Хорошо.

— Так я с первого въезжаю? — обрадовался он.

— Да.

Итак, в ее квартире будут жить двое мужчин. Один женатый, другой разведен. Если бы один, она бы ни за что не согласилась! А двое… Будем надеяться, что это временно. Оба они сказали: на полгода, в крайнем случае на год. Один заработает деньги и уедет в свою Пензу, строить дом, другой — в комнату, которую выменяет. Она тоже заработает денег. Несколько тысяч долларов, на которые можно прожить. Через полгода, максимум через год они расстанутся.

Теперь надо решить вопрос с работой. Инна позвонила маме, чтобы спросить, как там Даша.

— У нас все в порядке, — бодро отрапортовала родительница. — С первого я иду в отпуск.

— Как с первого? Я думала раньше.

— Не переживай. Даша весь день на улице, играет с детьми.

— Как на улице? Одна?!

— Моя работа в двух шагах. Ну что может случиться? Я прихожу на обед, кормлю ее, а если идет дождь, она бежит ко мне, сидит в читальном зале, рисует или с книгой. У нас все хорошо, — повторила мама. — А как твои дела?

— Более или менее. Работу пока не нашла, зато сдала квартиру, — отрапортовала Инна.

— Как так — сдала квартиру? — ахнула мама.

— Две комнаты.

— Кому сдала?

— Мужчинам. Один — тренер, другой — плиточник.

— Ты что, с ума сошла?! – закричала мама. — А вдруг они маньяки?!

— Я видела их паспорта. Там об этом ничего не написано. О том, что они маньяки.

— А вдруг документы поддельные?!

— И жена тоже поддельная? — с иронией спросила Инна.

— Какая жена?

— Один из них приехал с женой. Из Пензы.

— Оба маньяки! — заявила мама. — Крадут детей на органы.

— И тренер тоже маньяк?

— Конечно!

— Так может, они друг друга украдут на органы? А нас с Дашей оставят в покое?

— Как хочешь, но ребенка я тебе не отдам.

— Что значит — не отдашь? — оторопела Инна.

— Пока ты живешь с маньяками, Даша будет жить со мной!

— А себя ты считаешь нормальной? Ты же помешана на маньяках! У тебя паранойя! Ты в каждом молодом мужчине видишь преступника!

— Можешь меня оскорблять, потому что у тебя горе. Я буду нести свой крест.

— Меня то есть?

— Как ты вообще на это решилась — сдать комнаты!

— Кушать очень хочется, мама.

— Я надеюсь, что до осени ты передумаешь.

— Они въезжают с первого июля.

— Ненормальная!

— По крайней мере у них есть регистрация.

— Маньяк — это не обязательно человек без регистрации.

— Откуда ты все знаешь про маньяков, мама? — не выдержала Инна.

— Потому что я регулярно читаю газеты.

— А про нормальных людей там ничего нет? Только про педофилов и торговцев органами?

— Мы живем в страшное время, — трагическим шепотом сказала мама. — Поэтому надо сто раз подумать, прежде чем…

— Я подумала, — перебила она. — Ко мне приходило много людей, я долго выбирала, кого пустить на квартиру. Не думай, что я совсем без мозгов.

— Тогда подумай насчет Даши: может быть, ей пойти в школу здесь?

— Мама! Даша учится в элитной гимназии!

— Ладно, делай, как знаешь, — надулась родительница.

— А где Бельчонок? Я хочу с ней поговорить.

— Она на улице. Гуляет. Не беспокойся: я вижу ее из окна. И Мария Ивановна там. На детской площадке. Дежурит.

— Ну, если Мария Ивановна… — Инна невольно улыбнулась, вспомнив соседку с первого этажа, в которой было полтора центнера живого весу, а голос — как иерихонская труба. Все маньяки, которые были в округе, давно уже разбежались. — Ладно, скажи Даше, чтобы она мне позвонила, как только придет.

— Хорошо. Целую тебя.

— Я тебя тоже. Все, пока.

Поговорив с мамой, Инна задумалась. Как говорится, береженого Бог бережет. Мама в чем-то права. Надо знать наверняка, что им с Дашей не угрожает опасность. А если… Она закусила губу. Ну, конечно! Капитан Крутов! Вроде бы он отнесся к ней с пониманием. Надо зайти в милицию и попросить его навести справки. У нее ведь будут паспортные данные обоих мужчин. Они сами показали ей документы, причем без лишних напоминаний. Этот Виталий и в самом деле подозрителен. Говорит, жена его бросила. Гм-м-м… Это надо проверить.

И другой вопрос: как быть с соседями и консьержкой? Надо ведь их предупредить, что в ее квартире с первого июля будут жить еще двое. Надо же, чтобы все было по закону. А как это делается? И она позвонила Лиде.

— Извини, что я тебя отвлекаю, — сказала виновато. — Но я по делу.

— Что случилось?

— Я сдала две комнаты. Просила триста, как ты сказала, но один даже дал четыреста, — похвасталась Инна.

— Молодец! — похвалила ее Лида. — Ты делаешь успехи!

— Но что мне делать теперь?

— То есть?

— Я же должна как-то это оформить? И что мне сказать соседям? Консьержке? Как это вообще делается?

— Хочешь платить тринадцать процентов в месяц? Подоходный налог? — с иронией спросила подруга. — Дело даже не в деньгах. Ты должна оформиться как ИЧП.

— Как что? — испугалась Инна.

— Как индивидуальный частный предприниматель. Успокойся, это не больно. Но времени отнимет много. А также нервов. Сколько ты будешь иметь в месяц? Шестьсот долларов? В год, значит, тысяч семь. Детские деньги, а нервы тебе потреплют как большой. Я знаю, что говорю, я сама через это прошла. Только у меня суммы другие, не в пример тебе. Когда мне вручили свидетельство о регистрации меня как индивидуального частного предпринимателя, знаешь что сказали? «Поздравляем!» — рассмеялась Лида. — Потому что это и в самом деле праздник. Закончилось хождение по мукам.

— А что для этого надо сделать?

— О! Много чего! Проще найти контору, которая берет на себя все хлопоты. Сходить в налоговую, сходить к нотариусу, в пенсионный фонд, в фонд медицинского страхования. По закону все они должны в течение месяца прислать тебе документы по почте, но как показывает практика, законы у нас не действуют. «Барашек в бумажке» — самый эффективный способ добиться успеха. А потом — как с бухгалтерией? Надо же заполнять декларацию о доходах. И конторе, которая оформит свидетельство, тоже надо отстегнуть. Что у нас сейчас? Конец июня? В общем, месяца через три-четыре…

— Как через три? — испугалась Инна. — Я хочу сдать комнаты всего на полгода!

— Это надо делать, когда игра стоит свеч. Когда ты действительно занимаешься бизнесом. А с такой мелочевкой, как сдача двух комнат, ни одна нотариальная контора не хочет связываться. Ты, конечно, можешь попробовать…

— Но что же мне делать?!

— Боже! Скажи, что к тебе приехали родственники из провинции! Поддержать тебя в трудную минуту. Двоюродный брат и дядя.

— Они оба лет тридцати, — упавшим голосом сказала Инна.

— Значит, два брата. Родной и двоюродный.

— Но у меня нет брата!

— Один твой, другой мужа. Есть время — беги по инстанциям. Сначала в налоговую, а уж оттуда куда пошлют. Имей в виду: посылают они далеко и надолго. Чиновники любят нас помучить перед тем, как выполнить свой долг. В этом плане они даже хуже врачей.

— Что ж, спасибо за совет.

— Не за что. А как с работой?

— Ищу, — коротко сказала Инна.

— Как-нибудь поужинаем вместе?

— Как-нибудь, — вздохнула она и дала отбой.

На следующий день Инна постучалась в служебное помещение к консьержке и, краснея, залепетала:

— Видите ли, Вениамин Борисович уехал в командировку, и…

— Говорят, убили его? — оживилась женщина.

— Его ищут. Но еще ничего не известно.

— Как я вам сочувствую!

— Спасибо. Я… В общем, ведется расследование, — промямлила она. — Из провинции приезжают мои родственники, чтобы меня поддержать. То есть мои и мужа. Братья. Не родные, нет. Двоюродные.

— Понимаю, — кивнула женщина. — Вместе будете его искать?

— Да.

— Как жаль! Вениамин Борисович был таким замечательным человеком! Уважительный, интеллигентный, плату вносил в срок и показания счетчиков отдавал вовремя.

— Я вроде бы тоже…

— До того ли вам, Инна Александровна? Как я вам сочувствую! И все понимаю.

— Одного зовут Илья, другого Виталий. Это я о братьях.

— А я думала, что вы квартиру хотите сдать… — протянула консьержка. — А жить за городом.

— Нет, нет, что вы! Это мои родственники! И жить я буду здесь!

«Боже! Скорее бы получить все необходимые документы! Неужели Лида права и это так сложно?»

— Людям надо помогать, — назидательно сказала женщина. — Это я о ваших братьях. Вы заходите почаще, Инна Александровна. Поболтаем.

— Да, конечно.

Уф! Консьержку предупредила. Она передаст двум другим. А то будут каждый раз расспрашивать, как да что? Еще и участковому кто-нибудь стукнет. Что касается соседей, они в отъезде. Лето. А с Козловыми почти не общаются. «Здрасьте — здрасьте». Всем некогда, все заняты. Обойдется.

Итак, одну проблему она решила. Теперь работа. Но сколько Инна ни искала, все было тщетно. Работы в офисе для нее не нашлось. Предлагали в супермаркет, фасовщицей, соцпакет и оплачиваемый отпуск, но она подумала: «Лучше уж книгами торговать!» Женщины ее возраста давно уже осели на тепленьких местах, в основном по блату, через родственников и знакомых, и за свою работу держались. Она тянула, сколько могла, но тридцатого позвонила-таки Вале. Та обрадовалась:

— Ну что? Надумала?

— Вариантов нет.

— Ну, приходи часикам к четырем. Я тут пока мосты наведу.

И Валя назвала адрес. В том районе Инна ни разу не была, поэтому долго переспрашивала, как и что? Оказалось, не так уж и далеко. Она прикинула: час на дорогу, маршрутка плюс метро. Час туда, час обратно. Сносно. Не спросила: до которого часу они работают? В котором часу она будет приходить домой?

Инна оделась попроще и к обеду поехала. На этот раз обошлось без приключений. Она вышла из метро и огляделась. Современный торговый комплекс, где ждала ее Валя, находился буквально в двух шагах. Последнее время они строились с невиданной быстротой, вытесняя стихийные рынки. Было ощущение, что их выдувают из-под земли, словно гигантские пузыри, а потом наполняют товарами, офисным оборудованием, а под конец — людьми. Именно в них перетекают деньги, которые одни вкладывают, а другие относят. Если бы все это лопнуло вдруг, наступила бы катастрофа. Все в этом огромном городе держалось на торговле. Почти у каждой станции метро там, где раньше тянулись ряды лотошников, теперь стояло здание из стекла и бетона, в два этажа, а то и в три. На подходах к нему еще торговали мелочевкой: бабульки зеленью с грядок, орешками, семечками, цветами или носками, распространители печатной продукции — газетами и журналами. Тут же продавались проездные билеты, а в театральной кассе предлагали зрелищ.

Она направилась к стеклянным дверям. Невольно поежилась: на улице-то стоять холодно! Ладно сейчас, когда лето. А зимой? В дождь, снег и в мороз? Раньше пробегала мимо лотошников, не замечая, и, естественно, ничего у них не покупала. А сейчас примерила на себя и посочувствовала. Почему же и на такую работу желающие находятся? Выходит, не все так радужно? Когда благосостояние народа растет, он не хватает из рук охрипших торговок беляши непонятно с чем и синтетические хот-доги, все достоинство которых лишь в том, что они горячие.

Двери в торговый комплекс почти никогда не закрывались: в него то и дело входили и выходили люди. По левую руку от Инны находился салон связи, а по правую бойко торговали джинсами. Она вошла и осмотрелась. На первом этаже, как и говорила Валя, были расположены продуктовые магазины. Она медленно пошла вдоль ряда стеклянных дверей, доставая из сумочки мобильный телефон.

— Валя? Я уже здесь.

— Поднимайся на второй этаж, я тебя встречу.

На втором этаже торговали одеждой, обувью и модными аксессуарами. Инна наметанным глазом оценила качество товара как невысокое. Она бы такое никогда не купила. Потом спохватилась: опомнись! Ты больше не жена банкира! Будешь отпарывать лейблы и перешивать их на дешевые вещи, авось и сойдет. Многие так и делают. Навстречу ей, улыбаясь, шла Валя.

— Привет! Ну, как тебе?

Инна пожала плечами: что тут скажешь?

— Пойдем, я тебя с девочками познакомлю.

Покупателей было мало, и «девочки» сидели на диване, в широком проходе между рядами. Одна ярко накрашенная блондинка с длинным носом, возбужденно говорила, почти кричала:

— Правильно говорят: для мужика не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки! Значит, все, что требуется, — это его напоить!

— Ну и что? — флегматично спросила полная брюнетка с пышным бюстом и глазами с поволокой.

— И в постель! Куда он после этого денется?

— А дальше что?

— Как что? Пусть женится!

— А он не захочет.

— Значит, надо еще разок напоить!

— Что ж ему, каждый день наливать?

— Зачем? Только до свадьбы!

— Девочки! — отвлекла их от матримониальных планов Валя. — У нас новенькая!

— Замужем? — тут же спросила блондинка.

— Была, — слегка порозовела Инна.

— Добро пожаловать в наш клуб бывших жен!

— Вечно ты, Юлька, преувеличиваешь, — хмыкнула Валя. — Я, к примеру, замужем еще не была.

— Все равно разведешься, — сказала на это носатая блондинка.

— Думаешь, у меня водка закончится?

— Да кому нужен алкаш!

— А кто их такими делает? Сама ж сказала: надо налить, а то не ляжет.

— Мало ли что я сказала!

— Ты, Юлька, совсем остервенела без мужика. Может, тебе к психиатру сходить?

— Что?! Да я в порядке! Нужны они мне были!

— Нужны, раз у тебя все разговоры об этом.

Блондинка обиделась и замолчала.

— Как зовут? — флегматично спросила брюнетка, глядя на Инну.

— Инна.

— А фамилия?

— Козлова.

— А девичья?

— Бояринова.

— Меняй, — также флегматично посоветовала брюнетка.

— Что менять? — слегка растерялась Инна.

— Фамилию. Мужа больше нет, зачем тебе его фамилия? Тем более такая.

— Резонно, — заметила Валя. — Инна Бояринова звучит лучше, чем Инна Козлова. Бояринова! Шик! Так и представляйся. Тут любая мелочь важна. Я имею в виду торговлю. Удача — она шальная баба. Глядишь, красивая фамилия ей приглянется. И пойдет к тебе клиент.

— Я Алла, — улыбнулась наконец брюнетка.

— Юля, — буркнула носатая блондинка, все еще обиженная на Валю.

— Ой, девочки! — заторопилась та. — Прикройте меня! Я сейчас к хозяйке Инну отведу. А потом вернусь.

— Давай, — флегматично сказала Алла.

К удивлению Инны, хозяйка сидела в соседнем ряду на точке, тоже торговала. Это была интеллигентная женщина лет пятидесяти, полная, уютная и немного застенчивая. Совсем не такими Инна представляла себе торгашей. Но события последнего месяца внесли значительные корректировки в ее взглядах на многие вещи. Все оказалось далеко не так, как в кино и модных романах, которые она читала. Море любви, в котором неизменно тонули герои, разливалось где-то в другом месте, здесь же остро ощущали ее дефицит. Женщины, которых она повстречала, все находились в поиске, а где находились в этот момент мужчины, было непонятно.

— Здравствуйте, — улыбнулась Инна.

Женщина кивнула:

— Добрый день.

— Это Инна, я тебе говорила, — представила ее Валя.

Они понравились друг другу с первого взгляда — Инна и ее будущая хозяйка.

— Можно просто Ирина, — представилась та. — Валя, ты иди. Мы сами договоримся.

— Зайди потом ко мне, — скороговоркой сказала Валя и исчезла.

— Значит, вы ищите работу? — спросила хозяйка.

— Да.

— Что ж. Валя сказала, у вас высшее образование?

— Да, я окончила институт культуры. Но почти не работала по специальности. А последние десять лет вообще не работала, — честно призналась она.

— Что ж, — повторила Ирина. — Вы мне подходите. Валя сказала, вы хотите оклад?

— То есть? — слегка растерялась она.

— Я могу платить восемьсот рублей в день.

Инна не знала, много это или мало, но кивнула. В месяце тридцать дней…

— А сколько у меня будет выходных? — спросила она.

— Один в неделю.

Значит, минус четыре. Двадцать шесть. Двадцать шесть умножить на…

— Вот, решила заняться книгами, — виновато сказала хозяйка. — Раньше там моя подруга торговала, но у нее сейчас проблемы. Пришлось подключиться, а продавца нет. Сама я здесь сижу, а муж ездит за товаром. Дело новое, незнакомое. Подруга мне, конечно, все рассказала, но…

«Я буду получать двадцать тысяч в месяц! Вот оно, искомое!»

— …в общем, бизнес по наследству, — закончила мысль хозяйка.

— Я попробую.

— Попробуйте. Дело нехитрое. Вы, должно быть, много читаете?

— Да, читаю.

— Вот и хорошо! А то у меня сейчас там девочка сидит, хорошенькая, как купидон. Но стоит ей открыть рот, как клиент сразу же уходит. Она говорит «ложит», «плотит». И ничего не читает вообще. А вчера по телефону… Я сама слышала. Она сказала сестре: «Мама велела ходить тебе в школу вместе с рюкзаком».

Инна не выдержала и рассмеялась.

— Это не порок: неправильно ставить ударение в словах, но если ты торгуешь книгами… Не порок, но недостаток.

— Согласна с вами.

— Я вижу, вы женщина интеллигентная. Извините… — хозяйка слегка замялась, — можно ваш паспорт?

— Да, конечно!

Обе они порозовели. Инна поспешно достала из сумочки паспорт и протянула хозяйке. Та первым делом взглянула на прописку и удовлетворенно кивнула:

— Московская область. Отлично!

И принялась переписывать паспортные данные.

— Проблемы с оформлением вас на работу я беру на себя. Да их и не будет. С завтрашнего дня можете приступать.

— Когда мне приехать?

— К девяти.

— И до?..

— До девяти.

«Значит, домой я буду приезжать в десять вечера. Один выходной».

— Можете брать себе дополнительные выходные, — словно услышала ее мысли хозяйка. — Только предупреждайте меня за день. Все от вас зависит: сколько заработаете — все ваше. Завтра я вас жду.

Перед тем как уйти, Инна зашла к Вале.

— Ну, как? — спросила та.

— Восемьсот в день.

— Это неплохо. Ирина — мировая баба! Продавцов не обижает. Что касается рабочего дня: у кого он до восьми, а у кого и до десяти. А выходных сколько?

— Четыре. В месяц.

— Мало. Это ж не работа, а галеры! Вон, в «Цветах», два в неделю, а то и три. Правда, они работают до десяти, а ты можешь и пораньше уйти. Киоски, где прессой торгуют, в восемь вечера уже закрываются.

— Она сказала: до девяти.

— Мало ли что она сказала! Мы наверху работаем через день. Это нормальный график. А чаще всего предлагают три через два или два через три. С десяти до девяти, а если до десяти, то с одиннадцати. Но ты на новенького, вот и не повезло тебе. Ладно, освоишься. Поначалу всем тяжело. Не унывай: коллектив у нас дружный, гуляем широко. Девчонки хорошие. Но учти: с Юлькой надо быть начеку. Вообще-то, она баба неплохая, но помешана на мужиках. Иной раз стервенеет, и тогда держись! Твоя хозяйка не каждый день будет здесь, можно и схалтурить, а мы прикроем. Но вот Юлька… Эта может стукнуть. Зато Алка — баба мировая. Ей все как на духу, не сдаст. Ну и мне, разумеется. А с Матерью я тебя завтра познакомлю.

— С кем? — удивилась Инна.

— С той, на ком все здесь держится. Традиции, я имею в виду. Ты сейчас домой?

— Да.

— Пойдем, я тебя провожу.

Видимо, режим здесь был вольный. Повесив табличку «Перерыв 15 минут», Валя отправилась ее провожать.

— Все равно никого нет. И потом: каждый имеет право на чашечку кофе. Кстати, еду лучше приносить с собой. Здесь дорого. Я тебе сейчас покажу твое рабочее место.

Книгами торговали на первом этаже. Инна увидела небольшую, размером с носовой платок, секцию, стены которой были обвешаны глянцевыми журналами. Гламурные дивы томно смотрели на покупателей, предлагая свои полуобнаженные прелести.

— Товар не больно-то ходовой, — вздохнула Валя. — А потому ты будешь здесь одна. Вон, в «Цветах», двое! Там хорошо. Знаешь, сколько они денег на упаковке делают?

— То есть?

— Это ж копейки! Я имею в виду отпускную цену. А если цветы завернуть красиво да ленточек навязать, так и клиент за это охотно платит. Главное, как подашь букет. Но у них свои заморочки. Твой-то товар не портится. И маникюр всегда в порядке. В общем, хорошо там, где нас нет, — еще раз вздохнула Валя.

В секции среди журналов и книг сидела очень красивая девушка и перекатывала во рту жевательную резинку. Глаза у нее были огромные, синие, как небо. И такие же бездонные. А может, пустые? Тот же томный взгляд, что и у гламурных див на стенах, глубокий вырез, то и дело мелкий вздох: ждет. Когда Инна подошла, красавица флегматично спросила:

— Че хотите?

— Че! — передразнила Валя. — Вот твоя сменщица. Завтра заступает. А ты свободна как ветер.

— Елы-палы! Наконец-то! — взвизгнула девица. — Блин, заколебало все!

— Вот и вали отсюда, — грубо сказала Валя.

— Че я здесь забыла? Меня жених в Турцию зовет.

— Ты бы не вляпалась во что, кретинка, — предупредила Валя.

— Во че это я могу вляпаться?

— С твоими талантами — во что угодно! Смотри — в гарем попадешь. К какому-нибудь волосатому жирному турку.

— Я ж не одна туда еду, — обиделась девица.

— А давно ты знакома со своим женихом?

— А то! Две недели!

— Когда все стояли в очереди к Боженьке за мозгами, ты стояла за ногами. Причем по второму разу, — вздохнула Валя. — Ног тебе досталось много. Или ногов, как ты говоришь. А вот мозгов уже не хватило. Ну откуда ты знаешь, что у него на уме? У твоего «жениха»?

— Как что? Любовь, — хихикнула девица.

— Ты паспорт его смотрела?

— Нет, а че?

— А вдруг он женат?

— Ну и че?

— Вывезет тебя за границу и оставит там.

— Ну и че?

— Ладно, проехали, — махнула рукой Валя. — Может, тебе этого и надо? А кто ищет, тот найдет. С тобой мы, девушка, прощаемся, а ты, Инна Бояринова, заступай.

Инне было приятно, что ее так назвали. Инна Бояринова. И в самом деле — звучит! С завтрашнего дня все у нее новое: и жизнь, и статус, и фамилия.

С завтрашнего дня…

Глава десятая

Но и сегодняшний еще не закончился. За хлопотами она совсем позабыла, что с первого к ней въезжают квартиранты. И надо раздать им ключи, показать, как, что и где. Инна позвонила обоим и попросила приехать сегодня, потому что завтра ей рано уходить на работу. Это она сказала с удовольствием: «на работу». Пусть с утра до вечера и практически без выходных. Но зато это отвлечет от мыслей о Вене, о свалившемся на нее горе. Работа — лучшее лекарство. И Лида так говорит.

Первым приехал Илья. Инна с удовлетворением отметила, что вещей у него немного.

— Поскольку вы первый, выбирайте любую комнату. В гостиной будем жить мы с дочерью.

— У вас шикарная квартира, — не удержался Илья.

— Я была замужем за богатым человеком, — беспечно сказала она.

— А где он сейчас?

— Пропал.

— Как так — пропал? — удивился симпатичный плиточник.

— А так. Был и нет.

— А милиция его ищет?

— Говорит, что ищет.

— Может быть, я смогу вам помочь?

— Интересно, чем?

— Я клал плитку в ванной у генерала, — похвастался Илья.

Инна рассмеялась:

— И теперь можете пользоваться его услугами? Думаете, что он готов вам оказать ответную услугу?

— Он в милиции работает, — с обидой сказал Илья.

— Я не уверена, но мне кажется, что генералы не работают, а служат. И если у него такое звание… Он что, начальник всего уголовного розыска города Москвы?

— Не знаю. Но если вы хотите…

— Спасибо, не надо.

Их разговор прервал звонок в дверь.

— Поторопитесь, — шепнула Инна. — Это приехал другой квартирант, и если вы не займете понравившуюся комнату… Иду! Уже иду!

В квартиру вошел Виталий с двумя спортивными сумками. В одной, очевидно, тапочки, в другой — зубная щетка.

— Проходите. Располагайтесь и приходите на кухню. Я вас там жду. Обоих.

Ей почему-то было весело. Она поставила чайник и включила кофеварку.

— Чай, кофе? — спросила, услышав за спиной шаги.

— Чай. — Виталий пришел первым.

— Вот ключи. — Инна кивнула на стол. — А сейчас будет и чай.

Появился Илья и, смущаясь, сказал:

— Надо бы сходить за тортом.

— Я не ем сладкого, — предупредила она.

— На диете? — спросил Виталий.

— Да.

— У вас отличная фигура. Вам этого не надо, — тут же сделал ей комплимент красавчик.

— Инна Александровна лучше знает, что ей надо, — вмешался Илья.

«Итак, один пытается ухаживать, а другой подлизывается к квартирной хозяйке. Ну и как мне со всем этим быть?»

— В общем, так, мужчины, — сказала она, расставив чашки. Переговоры шли на ее территории, поэтому Инна чувствовала себя достаточно уверенно. И потом: она теперь работающая женщина. Самостоятельная, самодостаточная. — Жить будем, как в коммуналке. Пока втроем, а в конце августа вернется моя десятилетняя дочь.

— Откуда вернется? — спросил Виталий.

— От бабушки. Я устроилась на работу, поэтому уходить буду рано, приходить поздно. И выходных у меня практически не будет, — весело сказала Инна. — Мы с вами будем встречаться редко или не будем встречаться вообще. Кто во сколько встает? Давайте составим график посещения ванной комнаты.

— Я ухожу рано, — предупредил Илья.

— А я поздно, — улыбнулся Виталий.

— Рано — это во сколько? — посмотрела Инна на плиточника.

— Ну… В девять мне надо быть на работе. В половине седьмого я встаю.

— Тогда вы в ванную комнату первый. В семь встаю я.

— А я, значит, последний, — рассмеялся Виталий. — Послушайте, Инна, мы так и будем на вы? Друзья зовут меня просто Вит.

Плиточник недовольно засопел. Если у него и было прозвище, то интимное. Для любимой жены. И назвать его он не решался. Пусть остается Ильей.

— А я — Инна, — сказала она. — Александровна не обязательно. Но мне удобнее на вы.

— Какая интеллигентная компания подобралась! — усмехнулся Вит. И посмотрел на руки Ильи: — Ты только плитку кладешь или и тяжести поднимаешь?

— В смысле? — слегка напрягся Илья.

— Я говорю: шкаф не поможешь передвинуть?

— Это как Инна Александровна скажет.

— Я же уже сказала, что Александровна не обязательно. А со шкафом делайте что хотите. Я — в ванную.

— А как насчет вечернего графика посещений? — спросил Вит.

— Я буду мыться поздно, Илья долго, а вы…

— И поздно и долго.

— Что, тренеры работают до седьмого пота? — исподлобья глянул на красавчика Илья.

— Так же, как и плиточники. Ну что, идем двигать шкаф?

«Друзьями они не станут, — подумала вдруг Инна. — Но это будет интересно».

— Инна, вы ничего не забыли? — спросил Вит перед тем, как ей уйти.

— Забыла? — наморщила лоб она. — Вроде бы нет.

— А деньги?

Она покраснела. Хоть и своя территория, а требовать деньги за месяц вперед с квартирантов все равно неловко. Спасибо Виталию! Он первым положил на стол несколько купюр:

— Как договаривались.

— Я сейчас, — сказал Илья и пошел за деньгами.

Итак, она получила семьсот долларов за месяц вперед и ежедневно должна была получать зарплату. Все не так уж и плохо. И даже хорошо. Она не ожидала, что так все сложится.

«А хорошо ты устроилась, Инна Бояринова! — похвалила она себя. — Теперь надо научиться экономить». Большая часть этих денег уйдет в оплату за гимназию и уроки плавания, которые Даша по-прежнему должна посещать. А самой придется от них отказаться. Хотя… Инна задумалась. Можно заменить посещение бассейна уроками у Виталия. Как он сказал? Карате? А это неплохо! Но где найти время?

«Ладно, как-нибудь все образуется».

…Будильник зазвенел в семь. Она вскочила и понеслась в ванную. Пройдет какое-то время, и она высчитает до минуты и дорогу, и завтрак, и прическу-макияж. А пока надо притерпеться.

На кухне она столкнулась с Ильей.

— Доброе утро. Кофе хотите? — смущенно улыбнулся он.

— Да, пожалуй.

Илья налил ей кофе и уселся напротив. К удивлению Инны, на работу он не торопился. Она даже почувствовала себя неловко.

— Вот получу деньги и куплю машину, — мечтательно сказал плиточник. — Тогда я смогу вас подвозить на работу.

— А как же дом в Пензе? И почему вы думаете, что нам по пути?

— Вам в какую сторону на работу?

— Мне? На Северо-запад.

— И мне туда же! — обрадовался Илья.

— А что за объект?

— Новостройка. А без машины никак нельзя. И здесь, и в Пензе. Мне проще на колесах.

— Что ж… Я буду вам признательна. Но ведь пробки! Метро-то надежнее!

— А мы будем выезжать пораньше.

— Ну, мне пора. — Она встала. — Надо причесаться-накраситься.

— Вы и так замечательно выглядите.

«И этот туда же! Неужели я так хороша собой? И так для них привлекательна? Для мужчин? Надо же! Не знала за собой таких талантов!»

Без двадцати восемь она уже была готова.

— Я провожу вас до метро, — вызвался Илья.

В это время из своей комнаты вышел Виталий:

— Привет!

— Доброе утро, — как можно безразличнее сказала Инна.

— Кто рано встает, тому Бог подает, так что ли? — прищурился красавчик, глядя на Илью.

— Не понял… — набычился тот.

— Куда тебе? Ты ж плиточник!

— Илья, идемте, — поспешно сказала Инна, чтобы погасить зарождающийся конфликт. Ирония Вита и ей не понравилась.

Они вместе спустились на первый этаж.

— Доброе утро! — поздоровалась Инна с консьержкой.

— А брат на вас похож, — заметила та.

Инна схватила Илью за руку и потащила к дверям.

— Это для проверяющих и соседей, — пояснила она. — Вы — мой двоюродный брат.

— А… Понимаю… Чтобы налоги не платить?

— Вот именно. Нет, я, конечно, все оформлю. Но сейчас у меня на это нет времени.

— Понимаю, — кивнул Илья. — На мой счет не беспокойтесь. Брат так брат.

— Мы вместе ищем моего мужа. Версия для соседей и участкового.

— А… Так я и в этом могу помочь! — оживился плиточник. — Я ж говорил, что у меня влиятельные знакомые. Вы расскажите мне все, Инна Александровна.

— Обязательно. Но — потом.

Они вместе ехали на маршрутке и в одном вагоне метро. Инна вышла первой, Илья поехал до конечной станции. Это был ее первый рабочий день, и Инна волновалась. Но до обеда все шло как по маслу. Каждый покупатель, который к ней заходил, уходил с книгой. Она действительно следила за модными новинками и вызывала у людей симпатию своей мягкостью и интеллигентностью. Правда, хозяйка предупредила, что все проданные книги надо записывать. Это для отчета в налоговую инспекцию. Почерк у Инны был красивый, она старательно и аккуратно записала все, что продала.

— Ну, как дела? — заглянула к ней Валя. Было два часа дня.

— Нормально.

— Освоилась уже? В тетрадку пишешь? А у нас наверху кассы. И тебе скоро поставят. Мы ж теперь не рынок, мы — торговый центр!

— Я не умею работать на кассе, — испугалась Инна.

— Ничего, научишься. Машка, что до тебя здесь сидела, брыкалась, как могла, а тебе сам бог велел, ты умница. Хитрого здесь ничего нет. Приходи ко мне, я тебе покажу. Ты быстро научишься. Ну, все! Перерыв на обед! — весело сказала Валя, когда покупатель вышел. — Идем.

Инна повесила табличку «перерыв», и подруги поднялись наверх, на второй этаж.

— Поскольку ты у нас новенькая, надо бы проставиться, — по дороге сказала Валя. — Но лучше это сделать в воскресенье, и у нас, на втором этаже. Там народу меньше.

— А что скажет хозяйка?

— Традиции есть традиции, ничего не скажет. Закроешься на час раньше, в воскресенье вечером народ уже по домам сидит, телевизор смотрит. Готовится к новой рабочей неделе.

— А разве у меня в воскресенье не выходной?

— Бери в понедельник, — посоветовала Валя. — Народу меньше, выручка меньше.

— А разве моя зарплата зависит от выручки?

— Время покажет. Я ж говорю: освоишься — поймешь, как тебе лучше. Можно и на процент перейти, если дело пойдет. Машке, твоей предшественнице, выгодно было на окладе сидеть, хозяйке в убыток. А как тебе будет удобнее, время покажет. Условия у всех разные, это зависит от места, бойкое или нет, и от человека. Все, пришли.

У секции, где они остановились, красовались манекены в открытых купальниках. Инна отметила, что хоть и не Италия-Франция, но подобрано со вкусом. Особенно этот, красный с черным, плавки с широким поясом, отделан стразами. И тут же с грустью вспомнила, что на дворе лето. Обычно в это время они с мужем и Бельчонком…

— Что встала? Заходи! — слегка подтолкнула ее в спину Валя.

В секции сидела женщина внушительной комплекции, возраст которой определить было трудно. Волосы темно-русые, крашеные, морщинки тщательно замаскированы тональным кремом, а руки ухоженные, с аккуратным маникюром. Одета она была недорого, но со вкусом. Блуза стального цвета с открытым воротом, крупные бусы, такие же клипсы, а на запястье левой руки массивный браслет.

— Здравствуй, Мать, — сказала ей Валя. — Как дела?

— Лучше всех! — неожиданно подмигнула Инне женщина.

— А я к тебе новенькую привела. Знакомься: Инна Бояринова.

— Красавица! — улыбнулась женщина. — И фамилия у тебя королевская. Нет, что я говорю? Боярская! Ну, а я Катерина. Но зови Матерью, как все. Освоишься — поймешь. Все поймешь, деточка, — неожиданно мягко сказала она.

— Как насчет воскресенья? — спросила Валя.

— Проставиться? А как Инна?

— Ну, если надо…

— Э, нет, так не пойдет, — покачала головой Мать. — Это дело добровольное. От души должно идти, от сердца. Ты к нам как?

— Я? — слегка растерялась Инна. — Не совсем поняла вас.

— Вот что, Валя, ты иди, тебя клиент дожидается, а мы с Инной чаю попьем. Тебе чай или кофе? — спросила у нее Мать.

— Чай, наверное. Кофе вредно.

— Чай так чай.

Валя ушла. Женщина встала, чтобы закрыть павильон на обед, и Инна увидела, что она очень высокого роста. Пока Мать доставала чашки и бутерброды, Инна, чувствуя, что пауза затягивается, спросила:

— Значит, вы купальниками торгуете?

— Чем я только не торговала, — усмехнулась Мать. — Я здесь с самого начала, с самого первого дня. Когда торгового комплекса еще и в помине не было, но были ряды. Так и сюда перешла. По наследству. Говорят, я дух этого места. А у девчонок вроде как старейшина. Они со своими проблемами идут ко мне, а я уж иду к начальству.

— Вы тоже не замужем? — ляпнула Инна. Обручального кольца на пальце у женщины не было.

— Верно. Так ведь и ты к нам не от хорошей жизни. Так?

— Так.

— Говорят, у тебя мужа убили?

— Он пропал, — уклончиво ответила Инна.

— Не хочешь, значит, об этом говорить. Ну, пей чай.

— У меня внизу тоже есть бутерброды. И печенье. Я могу принести. — Она привстала.

— Сиди, — остановила ее Мать. — Вот приду к тебе в гости — угостишь. А сегодня ты у меня в гостях.

Какое-то время они молча пили чай. Инна уже поняла, что это смотрины, и чувствовала себя неловко.

— Мужа у меня и в самом деле нет, — сказала наконец Мать. — Но есть сын.

— А у меня дочка.

— Сколько ей?

— Десять.

— А моему тридцать. Лоб здоровый, — ласкового улыбнулась Мать.

«Ого! Сколько же ей? За пятьдесят! А хорошо выглядит!»

— Гадаешь, сколько мне лет? — певуче спросила Мать. — На пенсию пора, да только не заработала.

И рассмеялась. Но сразу сменила тон:

— Если возникнут трения с хозяйкой, скажи мне. Я с Ириной поговорю. Ребенок есть ребенок. Это я о твоей дочке.

— Она сейчас у мамы.

— И если что понадобится, приходи ко мне. За советом или просто поболтать. Я здесь каждый день.

— Как? — удивилась Инна. — Без выходных?

— На себя работаю, не на хозяина. А положение мое такое, что работать надо много, — спокойно сказала Мать. — Здесь у нас у каждого своя беда. Есть, конечно, и счастливые. И мы все говорим: «Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить». И по столу стучим. Но от хорошей жизни на рынок не идут. Всем хочется оклад, оплачиваемый отпуск, соцпакет. И клиент пошел сложный. Вроде бы и деньги у людей появились, да только они не знают, чего хотят. Вот ты, я вижу, не с рынка одета, — пристально глянула на нее Мать.

— Да, эти вещи куплены в дорогих бутиках.

— Наш товар, значит, не уважаешь?

Инна вспыхнула:

— Отчего же? Купальники на манекенах очень даже симпатичные.

— Ой, спасибо! В Польше сделано. У меня и каталог есть. Качество хорошее, не линяет, стразы не отклеиваются. Но здесь говорят: дорого.

— Дорого?

— Гадаешь, дорого — это сколько? Три тысячи для тебя как — дорого?

— Раньше было нормально, — пожала плечами она.

— Я имею в виду рублей, — тихо сказала Мать.

— Знаете, я, пожалуй, пойду. — Инна встала.

— Трудно будет с тобой, это я уже поняла. Ну, ничего. Я к тебе как-нибудь зайду, посоветуешь, что мне почитать. Мы здесь много читаем. Особенно летом, когда клиент не идет. Многие ведь уже в отпусках. Погоди, август начнется — вообще никого не будет. Да и нас меньше останется. Но я буду здесь всегда, — твердо сказала Мать. — Да и ты, как я поняла, в отпуск не собираешься. Ничего, поладим. А не хочешь проставляться, так и скажи. Никто тебя не осудит.

— Я просто не совсем понимаю смысл этого ритуала. И честно сказать, не пью.

— А как же девичник? Собраться, посидеть, поговорить о своем, о женском?

— Можно и поговорить, — пожала плечами Инна.

— Значит, ты все держишь в себе, — сделала вывод Мать. — Подруг у тебя нет… Или есть? Богатые, да? И теперь ты стесняешься своего положения. Падать всегда больно. Чем выше взлетаешь, тем больнее. Но не надо думать, что все непременно будут над тобой смеяться и злорадствовать. Хороших людей больше, чем плохих. Я говорю сейчас прописные истины, но как ни странно, это действует, когда у человека большое горе. Ты теперь одна из нас, а мы своих в беде не бросаем. Кто знает? Может, такая жизнь тебе и понравится? Я скажу девочкам: пусть не лезут к тебе. А через месяц-другой будет видно.

Инна спустилась к себе вниз со странным чувством. С одной стороны, с какой стати она должна откровенничать с малознакомым человеком? Подумаешь, Мать! Что за должность такая? А с другой… Было в это женщине что-то такое, отчего хотелось прижаться к ее большой мягкой груди, по-детски расплакаться и рассказать все. Пока это чувство Инна Бояринова в себе поборола.

— Мать — это кто? — спросила она у Вали, забежавшей на минуточку с вопросом «Ну как?».

— Мать — это явление, — серьезно сказала та.

Инна задумалась. Поскольку она никогда не работала, то сути этого явления не понимала. Меж тем такой человек есть почти в любом коллективе. Женщина, не молодая, но и не старая еще, как правило, не замужняя, полная сил, работающая здесь со дня основания или открытия. Магазина, фирмы, офиса, склада… Приходит раньше всех, уходит позже. К ней все ходят исповедоваться, она неизменно дает совет, а поскольку знает всех и вся, к нему стоит прислушаться. Мать, Мамочка, Мамаша. Это уж где как. У нее всегда найдется чашка кофе, чтобы согреться, и пара бутербродов, чтобы наесться. Найдется и бутылка коньяка, чтобы расслабиться. Кому что нужно. Далеко не каждый человек подходит для этой роли, но свято место пусто не бывает. Потому что Мать — это явление.

От подруги же Инна узнала и историю Матери. Когда-то Катерина Павловна работала воспитательницей в детском саду, но потом начались сокращения. Дошкольных учреждений в Москве закрылось много, и люди остались без работы. Всех их принял рынок. Мать в числе первых моталась с баулами в Турцию, Польшу и Чехию. Стояла в длиннющих очередях на границах, неоднократно была ограблена бандитами и основательно пощипана таможенниками. Повидала она немало, в боях за нелегкое звание челнока закалилась как сталь, и все бы у нее теперь было нормально и даже хорошо, но…

У Катерины имелся сын Генрих, ее счастье, оно же беда. Высокий, в мать, симпатичный парень, в котором она души не чаяла. Растила его одна, без мужа, и, естественно, баловала. От этого либо по другой причине у Генриха развился талант попадать в истории. Он отчего-то вообразил себя крутым бизнесменом и по достижении совершеннолетия с азартом принялся реализовывать свои безумные идеи, что при его расхлябанности и безалаберности было ему категорически противопоказано. Все его проекты лопались, как мыльные пузыри. Генриха мог обмануть кто угодно, потому что он был хуже ребенка. Брал деньги под безумные проценты, а людей на работу безо всяких документов, товар давал под честное слово. У него постоянно появлялись «друзья», готовые выручить деньгами, и божились, что как своему или вообще как себе: «Процент нулевой! Беги, оформляй! Бери, не думай!» И естественно, обманывали. Там, где одни разоряются, другие наживаются. Генрих был в числе тех, кого все время имели.

Катерина боролась с этим, как могла. Уговаривала, ругала, запрещала, потому что долги сына приходилось отдавать ей. А тот в самый ответственный момент исчезал. Где он болтался, мать понятия не имела, Генрих мог податься в горы с группой альпинистов или все лето жить в палатке на каменистом берегу моря, пока его мать осаждали кредиторы, уехать в тайгу с экспедицией, отправиться на поиски мифического клада. Не давал о себе знать, не писал, не звонил неделями, и Катерина просто с ума сходила. Потом вдруг объявлялся, похудевший, загоревший и с детской улыбкой спрашивал:

— Ну, как? Обошлось?

Радуясь, что Генка жив, мать прощала ему все. Ей с трудом удалось сохранить однушку на окраине Москвы, в которой они теперь были прописаны. Последний фортель Генриха — кредит на развитие бизнеса — опутал его и мать огромными долгами. Ведь надо было выплачивать сам кредит в полмиллиона рублей и сумасшедшие проценты. Очередной «друг», работавший в банке, воспользовался ситуацией и обманул. Напрасно Катерина объясняла сыну, что им за это премия полагается, сотрудникам банка. Больше клиентов — больше денег, а дружба здесь ни при чем.

— Ну как ты можешь, ма? — по-детски обижался Генрих. — Мы же учились вместе! Сашка же, как себе, по дружбе!

Катерина спорила до хрипоты, но деваться было некуда, и она выступила поручителем под большую часть суммы. Кончилось все печально: друг исчез с горизонта, сменив номер мобильного телефона, а бизнес лопнул. Что касается Генриха, то он собрался в горы. То есть сначала в Австралию, но туда не пустили. Не приняли его и в Канаду.

В конце концов Катерина спрятала сына в деревне у матери, а сама принялась за работу. Иной раз говорила в сердцах: «Лучше бы тебя в армию забрали! Не был бы таким оболтусом!» Но еще когда Генрих проходил свою первую медкомиссию в военкомате, у него обнаружили несоответствие роста и веса. Он был высоким, но слишком уж худым. Со временем этот недостаток самоликвидировался, а белый билет остался. Законы так часто переписывались, что в конце концов все в них запутались, призвали тех, кто не должен был служить ни под каким видом, и не тронули многих, кому, как говорится, сам бог велел. Теперь Катерина об этом жалела, зато Генрих радовался как ребенок. В деревне ему было хорошо, он был неисправимым романтиком, который почему-то решил, что его призвание — большой бизнес.

Сейчас, пока между ним и его грандиозными планами стоял непреодолимый барьер непогашенного кредита, Генрих успокоился. Удил рыбу в мелкой речушке и на заросших тиной прудах, охотно помогал бабушке по хозяйству и даже устроился на работу к предприимчивому арендатору. Рабочие руки здесь были в цене, потому что многие деревенские мужики спились после развала колхоза. А Генрих, надо отдать ему должное, не пил вообще. Трактору он радовался тоже как ребенок, и то, что заплатить обещали «по результатам урожая», его не смущало.

Не подумайте, что он был плохим сыном. Генрих обожал мать и неоднократно предлагал свою помощь. Катерина, прекрасно зная, чем все это закончится, каждый раз отказывалась. Пустить его за прилавок? Тогда ее маленький бизнес непременно прогорит. Генрих не создан для торговли. Она даже не могла послать его за товаром. Кто знает, что привезет из-за границы импульсивный сын вместо означенных в списке купальников? Черепаху, морскую звезду, ворох кораллов? Или подержанную машину. Последней страстью Генриха был картинг. Он мечтал о гоночной машине и обещал Катерине, что непременно сделает ее матерью чемпиона, а пока осваивал трактор.

А она в это время работала без выходных и отпусков, экономила на всем, чтобы как можно быстрее расплатиться с долгами. Стоило просрочить очередной платеж, как начислялись штрафные баллы, политика банка в отношении заемщиков была жесткой. Даже если за тобой осталось каких-нибудь сто рублей, проценты начислялись не на них, а на всю сумму долга. И попробуй-ка оспорь это в суде! Далеко не все читают то, что написано внизу мелким шрифтом перед тем, как поставить свою подпись под договором. А потом рвут волосы на голове и расплачиваются за свою беспечность.

«Как хорошо, что у меня нет долгов!» — подумала Инна, выслушав все это. Но только она была здесь без долгов. Все, кто работал в торговом центре, погашали кредит, один или несколько. Банки, как спруты, опутали своими щупальцами страну, все теперь были у них в долгах. Измученные сначала дефицитом, а потом переходным периодом, люди так мечтали пожить в свое удовольствие, что, не задумываясь, кинулись в омут огромных долгов. Зато они смогли купить мебель, бытовую технику, модную одежду, машины и даже квартиры. Редко кого миновала чаша сия. А на рынке появлялись все новые соблазны, мода стремительно менялась, строились элитные дома, открывались дорогие рестораны, ночные клубы, активно развивался туристический бизнес. Качество жизни улучшалось, и всего этого хотелось, хотелось, хотелось… А за деньгами опять приходилось идти в банк. Увы! Они тратились гораздо быстрее, чем зарабатывались!

— Обычная история, — сказала под конец Валя. — Мать в долгах как в шелках, потому и работает как проклятая, без выходных.

— А ты тоже выплачиваешь кредит? — спросила она.

— А как же! Аж три! Но по мелочи. Купила моющий пылесос, стиральную машинку и холодильник.

— Постой… — наморщила лоб Инна. — Ты же на частной квартире живешь! Зачем тебе все это?

— А спроси меня, — рассмеялась Валя. — Хочется. Холодильник и машинку я почти уже погасила, а пылесос — мелочь. К зиме норковую шубку в кредит возьму. Хочется.

К Инне пришли покупатели, и подруга упорхнула. «Веник что-то говорил, — вспомнила Инна. — Про точку невозвращения, про банковский кризис. Мол, кредитование заморозят, и будут проблемы с наличностью. Нет, не должно. И не мне об этом думать. У меня долгов нет».

— Девушка!

— Да? Что вы хотели?

— У вас есть это?

Интеллигентная пожилая дама протянула ей листок, на котором было написано название книги и автор.

— Извините, нет.

— Ну как же так? — мгновенно обиделась дама.

— Видимо, это не пользуется популярностью.

— А что пользуется? Детективы?

— Да, их берут охотно.

— Безвкусица!

— Возьмите что-нибудь другое. Про любовь.

— Кто будет это читать? — поморщилась дама. Потом указала пальчиком на зеленый корешок с золотым тиснением. — Это что?

— Я не знаю, — слегка растерялась Инна. Автор ей был незнаком.

— Как же так? Вы что, это не читали? — возмутилась дама.

— Нет, — покраснела она.

— Это же безобразие!

Инна беспомощно оглядела ряды книг. Чтобы прочитать все это, надо время. Она, конечно, старается, весь день сидит с книжкой в руках и обязательно просматривает новинки, но их слишком уж много. В стране бум графоманства, пишет каждый третий, а издатели, находящиеся в вечном поиске, все это печатают. А вдруг? Все хотят шальной удачи и шальной прибыли, чем больше ассортимент, тем больше вероятность.

— Безобразие! — повторила дама и, недовольная, ушла без покупки.

Инна разволновалась. Что это был за автор и что за книга? Надо срочно ее найти! Так опростоволоситься! Институт культуры! Хорошо, что покупательница этого не знала! Господи, как стыдно! До самого вечера она была не в себе, все вспоминала эпизод с недовольной клиенткой. А вечером, когда они шли к метро, Валя, выслушав ее, сказала:

— Да успокойся ты. В соседней секции клиентка сегодня десять пар обуви перемерила. Причем размер не ходовой, пришлось все десять раз на склад бегать. А она сказала: «Знаете, я еще не готова». И ушла. Вот Алка материлась! Ты Алку знаешь, спокойная, как танк. А тут орала так, что Мать прибежала. Собачья у нас работа, а главное — никто не ценит. Тебе направо, налево?

— В Центр.

— А мне до конечной, а там автобусом. Ну, пока. До завтра.

Домой Инна добралась в начале одиннадцатого. Она шла по улицам и удивлялась: как много народу! Автобусы битком, на маршрутку очередь. Мы уже работаем, не чтобы жить, а живем, чтобы работать. И даже ночью на дорогах пробки. Трудовой день, растянутый в бесконечность. Как с этим бороться?

Она забежала в ближайший магазин и столкнулась с Виталием.

— Греческий салат, куриная отбивная и томатный сок, — улыбнулся тот, глянув в ее корзину. — Слышала шутку «Комеди-клаба»? Со временем желудок холостого мужчины приобретает форму пачки пельменей.

Инна с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться: в его корзине для покупок и в самом деле лежала пачка пельменей.

— Мы разве на ты перешли? — спросила она.

— Самое время: пятнадцать минут одиннадцатого, — сказал он, глянув на часы.

— По-моему, я не давала повода.

Они стояли у кассы, и Инна замолчала, поймав на себе любопытный взгляд девушки с бейджем. Виталий был хорош собой, а она — постоянная клиентка. Диалог продолжился на улице, по дороге домой. Виталий нес ее сумку, здесь Инна не нашла, что ему возразить.

— К чему этот официоз? — спросил он. — В одной квартире живем.

— Я замужем, — сухо ответила она.

— А где он, муж?

— Его ищут.

— Ищет кто?

— Милиция.

— Я что-то об этом слышал.

— От кого?

— От плиточника, — улыбнулся Виталий.

— Вы что, уже подружились? Я рада!

— Хватит тебе ершиться. Если надо помочь, скажи.

— Помочь в чем?

— В поисках мужа.

— Да что вы все ко мне пристали? — разозлилась Инна.

— Кто все?

— Ты, он. Илья. Такое ощущение, что весь мир кинулся помогать мне в беде. Да не верю я! Не верю! Никому больше не верю!

— Твое право, — тихо сказал Виталий.

— У тебя ключ близко?

— В кармане джинсов.

Руки у него были заняты сумками, и Инна сказала:

— Не надо, я сама открою.

Они все-таки перешли на ты. В лифте ехали молча. Квартиру тоже открывала она и откровенно обрадовалась Илье, который уже был дома.

…Утро началось с того же: завтрак вместе с Ильей, потом они ехали в маршрутке и расстались только в метро. Она приехала в торговый центр слишком рано и решила почистить перышки в туалете, перед большим зеркалом. Рядом стояла смуглая чернобровая девушка и тоже подкрашивалась. Вошла уборщица и, гремя ведрами, сказала:

— Марьяна, привет!

— Привет! — откликнулась девушка.

— Я думала, ты домой уехала.

— Что дома делать? Все деньги в Москве!

— А как же дочка? Сколько ей?

— Три годика. С мамой она.

— А мои уже взрослые. Дочери шестнадцать, сыну восемнадцать. Тоже далеко.

— Ну, так они уже не маленькие! Чего волнуешься?

— Как не волноваться? Все одно: дети. Да-а-а… — уборщица тяжело вздохнула. — Наши дети растут без нас…

Вошла в ближайшую кабинку и активно заработала шваброй. Смуглая девушка посмотрела на Инну и приветливо улыбнулась:

— Новенькая?

— Да.

— Я Марьяна.

— Инна.

— Ты где, на втором, на первом?

— На первом. В «Книгах».

— Вместо Машки? Плохо там.

— Почему плохо?

— Так, зарабатывать надо! — рассмеялась Марьяна. — А как у вас заработаешь? Скучно на окладе-то сидеть.

И убежала. Инна причесалась и тоже пошла к себе. Скучно ей не было. Она теперь много читала, и у нее были подруги. Хотя до того, чтобы действительно стать здесь своей, Инне Бояриновой было еще далеко. Ой, как далеко!

— Докладывайте, майор.

— Все идет по плану. Заселился, устроился на работу, согласно легенде. Для связи использую этот телефонный номер. Больше никаких контактов. Да зачем нужны такие предосторожности, Павел Львович? Она наивная как ребенок! Ни о чем не догадывается.

— Она-то, может быть, и наивная. А вот он…

— Большие сложности были с клиентами?

— С теми, кто хотел снять комнату у Инны Козловой? Да, хватало. Она явно продешевила. В этом ты прав: наивная как ребенок. За такие деньги народ набежал бы. Пришлось постараться. Главная проблема была с супружеской парой, они ведь уже договорились. Но мы подыскали им квартиру в области. Подальше от Козловой.

— Спасибо!

— Объект идет на контакт?

— Крайне неохотно. Случай сложный.

— Ну как же так, майор? С твоим-то опытом! Женщину не можешь раскрутить?

— Она какая-то… В общем, со странностями.

— Ты в ФСБ работаешь или где? Не хочу слышать про странности. И о сложностях тоже не хочу.

— Есть.

— Может, тебе чем-нибудь помочь?

— Не надо жены, Павел Львович. У них с Козловым была любовь, она к этому трепетно относится. К институту брака.

— Куда ж ее девать, майор? Жена не рукавица, с белой ручки не стряхнешь.

— Пусть она не появляется.

— Как скажешь. Жену из легенды убираем. Думаешь, это был прокол?

— Для того чтобы она без колебаний сдала комнату мужчине, жена была необходима. Но если мы хотим раскрутить Инну Козлову на контакт, я должен быть свободен.

— Какая она, оказывается, щепетильная! Это все? Козлов не появлялся?

— Нет, но думаю, появится. Есть еще дочка. Как удалось выяснить, дочка приедет в конце августа, она сейчас у бабушки.

— Бабушку взяли под наблюдение. Но там есть сложности. На детской площадке даже пост организован. Спасибо прессе! Всех подозрительных отсекают, был даже звонок в милицию. Еле-еле удалось погасить конфликт. Нашим сотрудникам приходится туго.

— А его отец? Козлова?

— Они почти не контактировали. Не думаю, что Козлов поедет к отцу. Из-за него Вениамин Борисович не будет рисковать.

— Я понял свою задачу. Войти в доверие к Инне Козловой, попытаться раскрутить ее на симпатию. Стать близким ей человеком, чтобы меня привлекли к поискам мужа. А для этого обязательно становиться ее любовником? Может быть, другом? Я не думаю, что она ищет замену Козлову, а вот друзья ей, похоже, нужны.

— Что касается друзей… Параллельно мы раскручиваем Лидию Морозову, ее подругу. Есть определенного рода подозрения. Морозова могла быть причастна к смерти бывшего мужа. Если у них будет контакт, проследи.

— Есть.

— Это все?

— Есть еще один момент…

— Говори.

— Второй квартирант. Он мне мешает. Крутится возле нее, комплименты отвешивает. Кто знает, как распределятся ее симпатии? Женщина есть женщина.

— Соперника испугался?

— Не то чтобы испугался…

— Так что? Убрать?

— Здесь сложно. Она не будет жить в квартире с мужчиной. С одним не будет точно. Нас должно быть двое.

— Тебе женщину прислать? Это мы мигом организуем. А мужика уберем.

— Женщина будет нам мешать. Козлова охотно меня ей уступит. Я же говорю, институт брака для нее святое.

— Да откуда она такая взялась?!

— Вы меня об этом спрашиваете? Я работаю с тем, что есть. Сосед меня вполне устраивает, только бы он не путался под ногами.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Работай, майор. До связи.

— Есть до связи.

Глава одиннадцатая

«Почему же они меня не трогают? — гадала Инна. — И капитан Крутов куда-то исчез, и сотрудники ФСБ ее больше не беспокоили. А ведь сами предлагали сотрудничество! С одной стороны, это хорошо, а с другой — подозрительно». Но у нее теперь было так много работы и так мало свободного времени, что о муже Инна Козлова вспоминала редко. И о проблемах, связанных с его исчезновением.

Времени катастрофически не хватало. В единственный свой выходной день Инна мчалась к матери, чтобы повидаться с Бельчонком и убедиться, что у них все в порядке. Ехала на последнем автобусе, Даша не спала, дожидалась маму, по которой начала скучать. А Инна буквально валилась с ног, и за поздним ужином глаза ее слипались. На следующий день она долго спала, потом шла с Бельчонком по магазинам, а вечером на последнем автобусе уезжала. Она уже привыкла возвращаться домой заполночь. Выходной пролетал незаметно, но пригласить к себе маму Инна не могла, у нее теперь были квартиранты. Она все это терпела, надеясь за лето скопить денег. В дашиной жизни ничто не должно измениться.

Мало того, что времени не хватало, оно вдруг стремительно ускорило свой бег. Заряженные до отказа работой дни свистели как пули, пустые обоймы недель она отбрасывала в сторону без сожаления. И только когда выпадал холостой патрон, ее выходной, Инна вспоминала о том, что на дворе лето, о том, что она женщина, молодая, красивая, и долго так продолжаться не может. На сколько ее хватит? И неужели же в жизни нет ничего, кроме работы?

Инна все гадала: как она будет жить дальше? Ведь лето пролетит быстро, на смену августу придет сентябрь, домой вернется Даша. Где найти время еще и на ребенка? Девочка ведь не может оставаться весь день одна! Почему одна? А квартиранты? Но от этой мысли не становилось легче.

«Надо найти время и позвонить капитану Крутову, — каждый день думала Инна. — Я должна быть уверена…» Уверена в чем? Она до конца не понимала. Знала только, что надо позвонить. Надо позвонить обязательно. Но все оттягивала это, как визит к врачу, когда болезнь есть, и хроническая, но до острого приступа боли все терпимо.

Капитан Крутов нашелся сам. Она бежала, чтобы оплатить счет за квартиру, а Сергей Федорович как раз выходил из проходной отделения милиции, которое находилось в двух шагах от сбербанка. Инна всерьез задумалась о том, что можно было бы послать со счетами Виталия, у которого, кажется, много свободного времени, когда ее окликнули:

— Инна Александровна! Добрый день! Куда же вы так спешите?

— День? Скорее вечер!

Ей пришлось вернуться от мамы пораньше, чтобы успеть в банк. Определенно, надо нагружать оплатой счетов кого-нибудь из квартирантов. Илью или Виталия? Оба беспрестанно предлагают помощь, Инна уже устала отказываться. Виталию она не доверяет инстинктивно, что же касается Ильи… Плиточник ей симпатичен, но у него молодая жена, Оля. Это неправильно, что Илья так много времени уделяет своей квартирной хозяйке. А в Пензу он что-то не торопится. И с молодой женой по телефону подолгу не воркует. Зато вместе с Инной ездит на работу, сначала на маршрутке, потом в метро, они вместе завтракают, а иногда и ужинают. Она, конечно, этому рада, но…

— О чем задумались, Инна Александровна?

— Времени не хватает. Жаль, что выходной не резиновый и его нельзя растянуть.

— Я тоже об этом думаю, — рассмеялся капитан Крутов. — Значит, на работу устроились?

— Да, — кивнула Инна. И вдруг решилась: — Сергей Федорович, мне надо с вами поговорить, но я боюсь, что банк закроется и я не успею оплатить счет.

— Хорошо, я подожду.

Инна заскочила в банк и заняла очередь, капитан Крутов ждал ее на крыльце. Выскочив, она затараторила:

— Я понимаю, что не имею права обращаться к вам с этой просьбой, но просто по-человечески вас прошу…

— Да что случилось-то?

— Я… Видите ли, я сдала две комнаты… Надо же мне на что-то жить!

— Я не налоговая инспекция, — холодно сказал капитан Крутов.

— Да я не об этом, — отмахнулась она. — Насчет квартирантов. Мне хотелось бы быть уверенной в том, что они не бандиты.

— Гражданскую сознательность проявляете? — усмехнулся Крутов.

— Но вам же это тоже должно быть интересно, — нашлась она.

— Знакомством, значит, пользуетесь, Инна Александровна. А ваши квартиранты об этом знают? Что вы замешаны в криминале?

— В криминале замешана не я, а мой муж! — вспыхнула Инна. — Я ничего не знала о банковских махинациях!

— Послушайте…

— Ой, подождите минутку! У меня очередь пройдет!

Инна вспомнила инцидент, который случился во время предыдущего посещения ею сбербанка, и настроение мигом испортилось. Опять будет скандал, и опять Инне скажут, что она здесь не стояла.

Женщина, за которой она занимала очередь, уже протягивала счет оператору. Инна подбежала со словами:

— Я за этой женщиной!

К ее удивлению, ярко накрашенная девица в мини тут же посторонилась и пропустила к заветному окошку. Никто не выразил сомнения в том, что Инна Бояринова, залетевшая в банк на минутку, чтобы занять очередь, действительно это сделала. Ни слова не сказали, хотя девица по виду явно скандалистка, а за столом сидит сердитая старуха в огромных очках с плюсовыми стеклами, тоже из этой очереди. Теперь Инну все почему-то запомнили, даже подслеповатая пенсионерка. Она без проблем оплатила счет и побежала к выходу. Капитан Крутов по-прежнему ждал на крыльце.

— Уф! Все! Я не помню: нам по пути или нет?

— По пути, — буркнул капитан Крутов и начал спускаться по ступенькам.

Они медленно пошли по асфальтовой дорожке к ее дому.

— Ну, как? Маньяки больше не преследуют? — спросил Крутов.

— Маньяки? Нет.

— Теперь вы думаете, что они у вас живут?

— Нет, я так не думаю, но…

— Мне нужны их паспортные данные, — перебил ее капитан.

— Маньяков? — сострила она.

— Ваших квартирантов, — слегка разозлился Крутов. — Вы документы у них спрашивали, прежде чем пустить на квартиру?

— Да, конечно! За кого вы меня принимаете?

— За женщину, — буркнул он.

— По-вашему, женщины безмозглые? — обиделась она. — Особенно блондинки!

— Ничего не имею против блондинок.

— Значит, имеете лично против меня? Против Инны Козловой?

— Почему вы все время цепляетесь к словам?

— Потому что, капитан, у нас с вами отношения с самого начала не складываются. А мне больше не к кому обратиться, — пожаловалась она. — Разве что к моим маньякам. Они, кстати, предлагают помощь.

— Вот как? — насторожился Крутов. — Что, оба предлагают?

— Представьте себе! Блондинки пользуются популярностью! Особенно такие, как я!

— Вы о себе очень уж высокого мнения, — покосился на нее капитан.

— Но не придумала же я все это? Кстати, мы пришли.

— Вот что, Инна Александровна. Перепишите-ка их паспортные данные и зайдите ко мне.

— Да когда же я зайду? У меня времени на это нет!

— Мне, что ли, к вам на дом приходить? — всерьез разозлился Крутов. — В конце концов, кому это надо — мне или вам?

— Ну, хорошо, хорошо, — заторопилась она. — Даша сейчас у мамы, время терпит.

— А сами вы маньяков не боитесь?

— Господи! Я свое уже отбоялась!

— Муж не объявлялся?

— Нет.

— И не звонил?

— Нет, не звонил. Вы меня в чем-то подозреваете? Это нечестно! Я не… Вот, кстати, идет мой квартирант, — шепнула она, вцепившись в локоть капитана Крутова.

К подъезду и в самом деле подходил Виталий. Они с Крутовым обменялись выразительными взглядами. Инна заметила, что Вит явно насторожился. Насторожилась и она, пропела фальшиво:

— До свидания, Сергей Федорович. Я вам позвоню.

— Обязательно позвоните, — сказал на это Крутов и повернулся к ней спиной.

Виталий достал ключи:

— Ты со мной?

— Да.

— На стороне, значит, нашла. Своих мало? — сказал он в лифте.

— Кого это своих?

— Меня да плиточника. Уж мы к тебе и так и эдак…

— Я не понимаю, о чем ты…

— Да брось! Все ты понимаешь!

Он вдруг обнял ее и попытался поцеловать. Инна сначала растерялась, а потом принялась отбиваться:

— Это не мужчина! Никого у меня нет!

— Я думал, ты и в самом деле недотрога…

— Отстань! Хам! Это из милиции…

Он тут же ее отпустил. Лифт остановился.

— Что значит — из милиции? — серьезно спросил Вит, доставая из кармана ключи.

— Ищет моего мужа.

— Ах, это…

Они вошли в квартиру. Инне не повезло: Илья еще не пришел с работы. В прихожей было темно, и она попыталась включить свет.

— Не надо, — остановил ее Вит. — Продолжим, пожалуй.

И опять принялся ее целовать.

— Пусти! Да пусти же!

— Я чего-то не понимаю, — сказал он, разжав руки. — Молодая, красивая женщина, одна… Я тебе что, не нравлюсь?

Она вспыхнула. Хорошо, что в темноте не видно ее смущения! Ну что на это сказать? Нравишься? Тогда по логике вещей выходит — в койку. Не нравишься? Ложь, но зато так спокойнее. Она выбрала последний вариант:

— Спать я с тобой не буду.

— Ладно, это вопрос времени.

— Вы о себе очень уж высокого мнения, — повторила она слова капитана Крутова. И зашипела: — Я ведь могу тебя и с квартиры попросить.

— Ну, за следующий месяц я уже заплатил, а месяц — срок немалый.

— А если мне нравится другой?

— Сосед, что ли?

— А кроме вас, что, и мужиков на свете нет? — разозлилась она.

— Есть. Но только не в вашем торговом центре. И не в метро. И не в автобусах, в которых ты к маме ездишь. Кстати, я могу возить тебя на машине. Хотя бы в один конец. Приезжать за тобой. Это экономия денег и времени.

— У тебя есть машина?

— Конечно!

— Где ж она?

— На стоянке. На платной стоянке.

— Почему же ты ни разу…

Она услышала, как в замке повернулся ключ. Илья пришел. Она поспешно оттолкнула Виталия:

— Уйди!

Вошел Илья и первым делом включил свет. Увидев их в прихожей, удивился и сразу же заметил ее смущенное лицо. Потом посмотрел на соседа и усмехнулся:

— Хорошая работа у тренера. Сегодня что, была женская группа? Я знал, что карате контактный вид спорта, но чтоб так…

Инна стала бордовой, как свекла: Вит был весь перепачкан ее губной помадой. Это случилось, когда он пытался ее поцеловать в лифте, а потом в темной прихожей.

— Какие слова знают гастарбайтеры! — не остался в долгу Виталий. — «Контактный вид спорта»! Или только плиточники такие умные?

— А я радио слушаю во время работы.

— А плитку кладешь в белом халате? Культура производства?

И Инна давно уже заметила, что Илья приходит с работы в таком виде, будто не на стройке трудится, а где-нибудь в офисе. Она тоже думала, что строительство — работа грязная. Пусть он по окончании трудового дня переодевается и принимает душ, но руки? У Виталия по крайней мере руки как у тренера по карате, в то, что он ребром ладони разбивает кирпичи, очень даже верится. И в спортзал ее Виталий приглашал. А вот Илья… Ей стало не по себе.

— Давайте пить чай, — попытался разрядить обстановку плиточник — Я торт принес.

— Инна Александровна не ест сладкого, — напомнил Вит.

«Как же мне раздобыть его паспорт? А главное, когда?» Она поймала себя на мысли, что забыла об одиночестве. Все то время, пока она дома, эти двое крутятся здесь же. Такое ощущение, что к ней приставлена круглосуточная охрана! В торговом центре тоже стоят охранники, раньше они были только на втором этаже, где торгуют одеждой, а сейчас появились и на первом. И не только в ювелирном магазине. Валя сказала, что повсюду видеокамеры. И у входа в торговый центр тоже. Даже удивилась:

— Откуда их столько? Теракта, что ли, боятся? Вроде не август.

…Возможность заглянуть в документы Виталия представилась через три дня. Она послала квартиранта в булочную за хлебом, Илья задержался на работе, и у Инны была минутка, чтобы зайти в комнату, где раньше была их с мужем спальня. Ей было и стыдно, и неловко, и противно, но куда ж деваться? Виталий и сам предлагал взглянуть на свой паспорт, когда пришел впервые, а она, глупышка, этим не воспользовалась. Но даже если и взглянула бы… Надо ведь переписать его паспортные данные. Номер, серию, где и кем выдан.

Преодолев брезгливость, Инна выдвинула ящик письменного стола. И тут ноги у нее подогнулись. Там лежал пистолет. Она протянула к нему руку, но тут же отдернула. Большой, черный и, кажется, тяжелый. А вдруг он заряжен? Инна испугалась. Почему в столе у ее квартиранта лежит оружие? Он что, тренер не только по карате, но и по стрельбе? Но Вит об этом ничего не говорил. Надо сказать о пистолете Крутову. А она еще хотела привезти сюда Дашу! Остатки разума потеряла! Права была мама!

Документы лежали здесь же. Дрожащей рукой Инна принялась переписывать паспортные данные Виталия. Потом не удержалась и взглянула на страничку «семейное положение». Там стоял штамп о регистрации брака, как она и ожидала, но… Штампа о разводе не было! А ведь он сказал, что разведен! Выходит, соврал? И вдобавок оружие…

Ее затрясло. Ну и попала ты в переплет, Инна Бояринова! Кто живет с тобой в одной квартире? Что за люди? «Плиточник» с высшим образованием и «тренер», хранящий огнестрельное оружие? А кто они такие на самом деле?

Трясло ее весь вечер, да так, что Инна не смогла заснуть. В час ночи она вышла на кухню и стала искать в буфете валерьянку. Где-то должно быть успокоительное…

— Не спится?

Она вздрогнула.

— Я вижу, ты не в себе. Что случилось?

Она обернулась: на пороге стоял Виталий.

— Все в порядке, — ответила она дрожащими губами.

— А таблетки зачем? — кивнул он на пузырек, который Инна сжимала в руке.

— Я… Нервы. Это все нервы…

— А нервничаешь отчего?

Уходить он не собирался. Присел на диван и почти потребовал:

— Давай-ка рассказывай.

— Я… Мне неловко.

— Совершила бесчестный поступок? — усмехнулся он. — Проехала в автобусе без билета?

Она вспыхнула:

— Не смешно!

— Давай рассказывай, — слегка нажал он.

— Ну, хорошо, — сдалась Инна. — Видишь ли, моего мужа ищет милиция.

— Это я знаю, — нетерпеливо сказал Виталий.

— И капитан Крутов… ты его видел. В общем, он попросил взглянуть на документы жильцов.

— Ах, вот оно что!

— Я видела твой паспорт, — напряженно сказала она.

— А что в нем такого? — пожал плечами Вит. — По-моему, с документами у меня все в порядке. И твоего… как ты сказала? Капитана Крутова? Я не боюсь.

— Но ты сказал, что развелся!

— Да, это так.

— А почему штампа нет?

— Ну, ты и дура! По-твоему, это так быстро? У тебя времени не хватает, думаешь, у меня хватает? Надо же идти в загс, писать заявление, заполнять какие-то бумаги. Надо будет, ей или мне, пойдем и все оформим. Ни я, ни моя бывшая жена вступать повторно в брак пока не собираемся. Это понятно?

— Да.

— Я вижу, ты еще что-то хочешь спросить.

— Нет.

— Хватит притворяться! — заорал он. — Я знаю, в чем дело! Ты видела пистолет, — сказал Вит уже гораздо тише.

— Да! Видела!

— Дура.

— Хватит мне хамить! Ты здесь никто!

— Спасибо, что напомнила.

— Я все расскажу Крутову!

— То-то он посмеется!

— Это еще почему?

— Потому что это пневматический пистолет, дурочка, — ласково сказал Вит. — Понятное дело: женщина. Не может отличить игрушку от боевого оружия.

— Он вовсе не похож на игрушку.

— Это ПМ. Пистолет Макарова. Но пневматический. Он и в самом деле похож на боевой. Но разница есть, и существенная. Чтоб ты знала: это «оружие» продается везде, и на его ношение и применение не требуется лицензии. Ты тоже можешь купить такой.

— Зачем?

— А зачем ты носишь в сумочке газовой баллончик?

— Ты шарил в моих вещах?! – возмутилась Инна.

— А ты в моих.

— Но там предметы личной гигиены!

— А у меня в шкафу мужские трусы. И презервативы.

— Ну, знаешь…

— Милая, люди — существа крайне любопытные. И не только женщины. Нам страсть как хочется подглядывать и подслушивать. Что уж говорить о чужих вещах, в которых так хочется пошарить! А как мы обожаем читать чужие письма! Тем более что ты мне нравишься.

— А ты мне нет…

— Полуночничаете?

Они вздрогнули: Илья вошел неслышно.

— Что ж вы так кричите? — спросил, включив электрический чайник.

— Мы тебя разбудили? — виновато спросила Инна.

— Да уж! Нашли время отношения выяснять!

Плиточник посмотрел на Вита недобрым взглядом. Инна встала:

— Я, пожалуй, пойду.

…Объяснениям Виталия она поверила, но его паспортные данные капитану Крутову все-таки передала.

— А второй квартирант? — хмуро спросил тот.

— Илья? Я видела его паспорт. Он из Пензы. И женат.

— Преступники, по-вашему, обязательно холостые, — буркнул Крутов.

— Нет, но… Я видела его жену. Милая женщина. И кажется, добрая.

— Ладно, проверим.

— Проверяйте лучше этого тренера!

— А чем он вам так подозрителен?

— Он ко мне клеится!

— Ну, так выгоните его из дома! Квартира-то ваша!

— Квартира моя. Но…

— Да нравится тебе, что он клеится, — буркнул Крутов. — Вот бабье! Никакой логики! Звонит такая ночью, орет в трубку: «Милиция! Караул! Спасите!» А попробуй забрать ее мужика в кутузку — на пороге ляжет! Как же! Дерьмо, но свое!

— Я… Мне… Я пошла…

…В конце июля случилось то, что Инна в общем-то ожидала, но у нее была тайная надежда, что обойдется. Не обошлось.

Она только-только приехала от мамы. Поездка была приятной, потому что за Инной приехал Виталий на своей иномарке. Она долго отказывалась, но в конце концов сдалась.

— Мне не трудно, — сказал Вит. — Час туда, час обратно. А тебе сколько времени требуется, чтобы добраться до дома?

— Маршрутка, потом метро, автобус… А оттуда сначала автобус, потом метро и под конец маршрутка.

— Вот видишь. Тебе надо выспаться, — сказал Вит, взглянув на ее уставшее лицо. — Какая необходимость так много работать?

— Мне деньги нужны.

— С одним выходным ты долго не протянешь.

— Но это же восемьсот рублей в день!

— И это говорит жена банкира! — рассмеялся он.

— Бывшая жена банкира.

Зато как ей было приятно не толкаться в метро, потом выстаивать очередь на маршрутку, а доехать с комфортом, как это было при муже, и прямо к подъезду! В машине Инна уснула. А приехав, домой, обнаружила, что у нее в запасе еще целый вечер! Вечер выходного дня. Ничего не хочется. Ни-че-го. Тупо лечь на диван и включить телевизор. Не хочется даже переключаться с канала на канал. Просто лежать… Лежать…

В дверь настойчиво позвонили. «Кто бы это мог быть? — лениво подумала Инна. — Мои все дома». Но в дверь все звонили и звонили, и ей пришлось подняться с мягкого удобного дивана.

— Да иду я! Иду!

На пороге стояли Клавдия Ивановна и Люба. Инна невольно попятилась. Оттеснив ее внушительных размеров грудью, мачеха мужа прошла в квартиру. Люба протиснулась следом.

— Что вы хотите? — беспомощно спросила Инна.

— Как что? Хотим квартирку свою посмотреть, — певуче сказала Клавдия Ивановна.

— Это моя квартира!

— А по закону мы имеем право! — вмешалась Люба.

— Право на что?

— Жить здесь!

— Вы уже и так живете в моем доме!

— Да когда это он был твоим? — ехидно спросила Клавдия Ивановна. — Это дом мужа моего, Бориса. Нам скоро и бумаги дадут.

— Вы уже дарственную подготовили? Да подавитесь! — в сердцах сказала она. — Но квартира Борису Вениаминовичу не принадлежит! Это квартира моего мужа!

— Ты, я вижу, хорошо законы знаешь, — зашипела Клавдия Ивановна. — Так и мы знаем. Отец — наследник первой очереди! Квартирку-то на троих делить придется!

— Веня жив, — твердо сказала она. — И делить ничего не придется.

— Да где ж он, если жив? — спросила Люба.

— Мертвым его никто не видел. И если вы хотите наследства, вам еще придется это доказать. Что он умер. Через суд.

— И докажем! — закричала Клавдия Ивановна.

— За деньги можно все! — вторила ей дочь. — А денег у нас полно!

— Ишь, прячется она! Пять раз к тебе приходили, а тебе все дома нет! Давай нам ключи от квартиры! Имеем право!

Инна оторопела. Что делать? И в этот момент из своей комнаты вышел Вит.

— Что случилось? Что за дикие крики?

Клавдия Ивановна и Люба открыли рты. Первой нашлась мать:

— Люди добрые! Гляньте-ка, что делается! И башмаков не сносила, в которых за гробом мужа любимого шла, а у ней уж другой!

— Проститутка! — взвизгнула Люба.

— Это кто? — удивленно спросил Виталий.

— Это ты кто такой?!

— Это мои родственники, — упавшим голосом сказала Инна. — Вот, требуют ключи от квартиры.

— Зачем?

— Говорят, что по закону имеют право на одну треть.

— Документы предъявите, гражданки, — попросил Вит.

— Что-о?!! Какие документы?!!

— Ордер на заселение, — серьезно сказал он. — Постановление суда.

— Какой еще ордер?! – завопили женщины. — Да кто ты такой?!!

И тут из своей комнаты, зевая, вышел Илья:

— Я думал, здесь будет тихо, когда заселялся. Что опять за крики?

— А это еще кто? — оторопела Клавдия Ивановна.

— Ма, глянь! Да их двое!

— Это мой двоюродный брат, — улыбнулась Инна.

— Какой еще брат?! На нашей жилплощади!

Глаза у Ильи стали ледяными. Он подошел к Клавдии Ивановне и цепко взял ее за плечо:

— Давай-ка, тетка, выйдем. За дверью поговорим.

— Что-о?

— Рррразвернулась и пошла!

— Ка-а-ак?

— На х… пошла отсюда!

Рука у огромного плиточника оказалась тяжелой. Клавдия Ивановна охнула и попятилась на лестничную клетку.

— А вас, мадам, проводить? — обратился к Любе Виталий. — Или вы сами дорогу найдете?

— Мы этого так не оставим! — пригрозила Люба. — Мы в следующий раз сюда с милицией придем!

— Давай, двигай, — обернулся Илья. И усмехнулся: — С милицией.

Он грубо вытолкал обеих женщин на лестничную клетку и вышел следом. Вит стоял в холле и смеялся.

— Помочь ему, что ли? Плиточнику? Он, похоже, цемент забыл.

— Какой цемент?

— Как какой? Плитку укладывать!

И Виталий тоже вышел на лестничную клетку. Вернулись они минут через десять. Инну трясло. Мужчины попытались ее успокоить.

— Они ведь еще придут! — рыдала она.

— Не придут, — уверенно сказал Илья.

— Докладывайте, майор.

— Работа ведется. Козлов пока не объявлялся.

— И это все?

— Пока да.

— Ты много времени проводишь с объектом?

— Куда ж больше! Но ведь мне и «работать» надо!

— Как она?

— Крайне неохотно идет на контакт.

— Да что с тобой такое? Месяц прошел! Месяц!

— Я слышу.

— И какие результаты?

— Да сосед под ногами путается.

— Опять сосед! Ладно, мы его попугаем.

— Она-то здесь при чем, Павел Львович?

— Что-о?!! Ты, никак, жалеть ее начал?!

— Я помню свою задачу. Мне нужен Козлов.

— Нам нужен. До зарезу нужен. Дело на контроле в верхах. Убийство громкое, да и деньги надо вернуть. Нам нужен Козлов и деньги. Схемы отмывания нелегальных доходов надо отрабатывать, а без Козлова никак, без его показаний. Морозова нет — и концы в воду. Нужен Козлов, и точка.

— Я работаю.

— Плохо работаешь. Надо ее спровоцировать. И его. Пусть ревнует. Он должен появиться. Нужна же ему жена, черт его возьми?!

— Может, уже не нужна? Пустышку тянем, Павел Львович.

— А ты тяни, майор. Тяни. Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

— Есть проблема.

— Какая проблема?

— Родственники. Работать мешают, операция под угрозой срыва. Они претендуют на квартиру Козлова. Родственники мне здесь уж точно не нужны. Объект нервничает, на контакт не идет вообще.

— Родственников уберем. Изыщем способ. Это все?

— Пока да.

— Работай.

— Есть.

Инна уже привыкла к тому, что почти ежедневно встречает Виталия в супермаркете. Они возвращались с работы в одно и тоже время. Так было и сегодня.

— Опять пельмени? — спросила она, заглянув в его корзину для покупок.

— Что ж делать, если любимая женщина не кормит?

— Мне надоели твои намеки.

— А мне — твое упрямство.

Был тихий и теплый июльский вечер. Они медленно шли к дому.

— Как хочется на курорт! — с чувством сказала Инна. — Куда-нибудь в жаркие страны. Лето же.

— Ну так в чем же дело? Поехали!

— С тобой?

— А чем я так уж плох? — пригладил он волосы.

— У меня ребенок. Или ты забыл?

— Помню. Но ведь девочка у мамы.

— Нет, с тобой я никуда не поеду, — решительно сказала Инна. — Ой, смотри какая луна! Как сейчас, должно быть, хорошо за городом! Хочу уж если не на курорт, то хотя бы за город, на природу!

Они стояли у подъезда и смотрели на луну. Вечер был такой теплый, что домой не хотелось. А луна и в самом деле необыкновенная!

И в этот момент из-за угла дома вылетела машина. Все произошло так быстро, что Инна даже не успела испугаться. Почувствовала только, что ее схватила железная рука и отшвырнула на газон, разбитый прямо под окнами дома. Она упала на землю и закричала от боли. Завизжали тормоза, и машина начала разворачиваться.

— Бежим! — крикнул Вит.

Она застонала: болела нога. Он подскочил, схватил ее за руку и дернул. Инна опять закричала. Теперь огромная черная машина с тонированными стеклами летела прямо на них. Помешал бордюр. Раздался глухой звук удара, потом отвратительный скрежет металла о металл. Машина взлетела на бордюр, потом снесла ограду, за которой был разбит цветник. Они успели вскочить на ступеньки. Виталий спиной прижал ее к железной двери. Ей стало трудно дышать.

Отутюжив колесами клумбу, тяжелая машина сползла на асфальт и дала задний ход. Виталий нашарил в кармане ключи, по-прежнему закрывая ее спиной, и сквозь зубы сказал:

— Уезжают.

Раздался писк: тяжелая дверь открылась. Они заскочили в подъезд. Инна не сразу пришла в себя. Потом сообразила — кричит женщина:

— Да что ж это такое?! Что за безобразие?!

«Консьержка», — поняла Инна.

— Цветы! Мои цветы!

Она уже летела к ним, дежурная, которую разбудил звук удара и визг тормозов.

— Милиция! — кричала разгневанная женщина.

— Они уехали, — сказал Виталий.

— Вы номер запомнили?!

— Номер? — тупо переспросила Инна.

— Скорее всего липа, — усмехнулся ее спутник.

— Я ж за ними как за детьми ухаживала! — возмущалась консьержка. — Мои цветы!

— Он был пьяный, — сказал Виталий.

— Совсем ополоумели! Куда только милиция смотрит! Я сейчас позвоню…

— Ну, позвоните. Инна, идем.

— Куда? Вы ж свидетели!

— Если милиция все-таки придет, свяжитесь с нами. Но это вряд ли. Людей убивают и грабят, а вы — цветы!

И Виталий подтолкнул ее в лифт.

— Он и в самом деле был пьяный? — дрожащими губами спросила Инна.

— Да. Ты как?

— Господи! Он же мог нас задавить!

— Тебе больно? Как нога?

— Колено болит.

— Я сделаю массаж.

— Разве это поможет?

— Поможет, — уверенно сказал он.

Мероприятия по ее воскрешению заняли целый час. Виталий осмотрел ее ногу, насильно влил в Инну большую рюмку коньяка и принес мазь:

— Потерпи.

Она разрыдалась:

— Кошмар! Мы чудом остались живы!

— Остается узнать: а где наш плиточник?

— При чем здесь Илья?

— Да так. Такой вечер испорчен! — рассмеялся вдруг Вит.

— Ты еще можешь смеяться?!

— Мне что, расплакаться? Нам повезло, мы живы.

— Как я могу привезти сюда ребенка?!

— Да успокойся ты! Ничего с вами не случится!

— Тебе хорошо говорить.

Да, вечер был испорчен. А на следующий день и Илья пришел с синяком под глазом. Из разбитой губы текла кровь. Пришел он раньше обычного, Инна застала его на кухне со свинцовой примочкой в руках.

— Господи, что случилось? — охнула она. — Это уже не квартира, а травмопункт какой-то!

— Подрался, — широко улыбнулся Илья.

— Где?

— Шел через парк, подошли крепкие парни, попросили закурить. Ну и покурили вместе. — Он попытался улыбнуться и поморщился от боли.

— Они деньги отобрали?

— Не, денег я с собой много не ношу. А мелочь им, похоже, не нужна. Мобильник отобрали.

— Так надо же в милицию заявить!

— Мы сами не местные. Будет милиция мной заниматься? Из-за дешевого мобильника? Да и черт с ним, — сказал Илья.

— Они сильно тебя побили, — пожалела его Инна.

— Рука болит. Не смогу завтра работать.

— Тебе в больницу надо!

— Кто ж меня там ждет?

— У тебя же есть страховой полис!

— Обойдется, — вздохнул Илья. — Вроде не перелом.

Он несколько раз с силой сжал и разжал пальцы правой руки, костяшки которой были содраны до крови.

— Не понимаю, что происходит? — покачала головой она. — Вчера нас чуть не сбил пьяный водитель, сегодня на тебя напали бандиты.

— Да какие они бандиты? Шпана. Отбился.

И он выразительно пошевелил квадратными плечами.

— Среди бела дня, в парке, — не унималась Инна. — Безобразие!

— А вам меня жалко?

— Конечно, жалко!

— А я думал, у вас роман с этим красавчиком. — Илья кивнул на стену, за которой находилась комната Виталия.

— При чем здесь это?

— Вы бы ему не доверяли, — нахмурился плиточник. — Бабник он, сразу видно. Давайте я буду за вами приезжать?

— Куда приезжать?

— К маме. Я на днях машину покупаю, по доверенности.

— Вообще-то мы с Витом уже договорились, — замялась она. — Неудобно.

— Инна Александровна, вы разве не видите, что он вас охмуряет? Ему что-то нужно от вас.

— У меня ничего нет.

— А квартира?

— У него своя есть.

— Много вы про него знаете!

Илья потрогал синяк под глазом и спросил:

— Может, это были его приятели? Били профессионально.

— Если бы тебе профессионально били мои приятели, ты бы на своих ногах из парка не ушел, — раздался голос Виталия.

— Подслушиваешь? — недобро посмотрел на него Илья.

— А зачем ты девушку вводишь в заблуждение? Или тебе показать, как бьют профессионально?

— Ну, покажи!

Инна испугалась: только драки ей здесь не хватало!

— Успокойтесь! Оба! И… А ну, отойдите друг от друга! Это дурдом какой-то! — в сердцах сказал она.

Плиточник, который был шире в плечах, выше и гораздо тяжелее Виталия, разжал огромные кулаки и послушно отступил.

— Дурдом! — повторила Инна.

— Кто это был, майор?

— Не знаю. Вариантов два: муж постарался либо приятели соседа.

— Козлов приложил к этому руку?

— Может, жену приревновал? Ясно: это было предупреждение.

— Думаешь, они могут действовать жестче?

— Не сомневаюсь.

— Выходит, майор, тебе прикрытие нужно?

— Тогда она занервничает. Пока вроде ничего не замечает.

— Слежки в торговом центре не замечает?

— Она ничего об этом не говорит, Павел Львович.

— Не говорит — не значит не замечает. А могла это быть случайность?

— Наезд на меня? И конкретный наезд. Предупреждение. Не думаю, что это шпана. Серьезные люди.

— Выходит, Козлов где-то рядом?

— Выходит, что так. Денег у него хватает. Может и людей нанять, чтобы меня попугали.

— А ты говорил: пустышку тянем! Выходит, не пустышка!

— За соседа отдельное спасибо.

— Ты никак, веселишься, парень?

— Не одному же мне синяки да шишки огребать? Пусть и он тоже в грязи покувыркается.

— У вас, я вижу, с ним серьезный конфликт.

— Никак не пойму: чего ему надо от бабы?

— А чего мужчине надо от женщины?

— Тут что-то не то.

— Проверить его?

— Надо бы. Документы я видел. Все в порядке, даже жена имеется.

— Это дело нехитрое — жену в паспорте нарисовать.

— Павел Львович, сколько мне еще жить у Козловой?

— Сколько надо, столько и будешь жить!

— А если он и к концу лета не объявится?

— Останешься там и осенью.

— Другой работы хватает.

— А ты повышай квалификацию, майор. Пользуйся моментом. Женщина красивая, квартира буржуйская. Считай, что ты не на работе, а на курорте. Только что море под окошком не плещется.

— Шутите?

— Какие уж тут шутки? Нам бы твои печали!

— Шутите! Тоже мне работа — быть при бабе!

— А ты работай, майор, работай. И мы тебе задачку подкинем. Чтоб не скучал.

— Да я не скучаю…

Глава двенадцатая

«Месяц прошел, — тоскливо подумала Инна. — Прошел уже целый месяц…» Вот так и лето пролетит — не заметишь! Суета, беготня, жара, а кто-то в это время на солнышке нежится, на теплом золотом песке у синего-синего моря…

Ее размышления прервал неожиданный звонок Лиды. Она позвонила сама, Инна же об этом и думать забыла. О том, что у нее есть богатая подруга, которая предлагала свою помощь.

— Куда ты пропала? — спросила Лида.

— Работаю.

— Ну и как она, работа?

Инна не выдержала и пожаловалась:

— Устаю очень. А ты как?

— Неплохо, — коротко ответила Лида. — Я давно собиралась тебе позвонить. Мы планировали отдых за границей, где-нибудь на островах, и хотелось бы взять с собой Дашу. Мне нужен был ее загранпаспорт и твое письменное разрешение. Но вопрос отпал сам собой.

— Почему? — упавшим голосом спросила Инна. Ей бы так хотелось, чтобы Бельчонок поехала отдыхать!

— Потому что меня никуда не выпускают, — сухо ответила Лида. — Я дала подписку о невыезде.

— Как так?! – охнула она. — Почему?

— Они подозревают меня в организации покушения на бывшего мужа, — усмехнулась подруга. — Выходит, мы с твоим Веней в одной лодке.

— Ты?! Убила Олега?!!

— Ну, не сама я в него стреляла. Они так говорят. Наняла, мол, киллера. Или с Козловым спелась. Оба, мол, на жизнь обижены. И на Морозова.

— Да зачем тебе это нужно?

— Из-за денег, милая, из-за денег. Кому достанется львиная доля наследства? Моим детям!

— Да вы с Олегом давно уже не общаетесь. Не общались, — поправилась она. — Господи, как это правильно сказать?

Пауза, глубокая пауза… Лида молчала. А потом спросила:

— Ну, а у тебя как дела?

— Тоже неплохо.

Они об этом, кажется, уже говорили. С Лидой что-то не так. Какая-то она замученная. И рассеянная.

— Все, что я могу тебе предложить, это свой дом, — устало сказала подруга. — Ты ведь работаешь допоздна, а у меня Катька. Бельчонок не будет с утра до вечера одна, у нас на участке весь день суета, беготня. Да и прислуга за ними приглядит. За детьми.

— Спасибо! Огромное тебе спасибо! — обрадовалась Инна. — А то я голову ломаю: куда пристроить Дашу на август?

— А как твои квартиранты?

— Я уже начала к ним привыкать, — уклончиво ответила она.

— В общем, так, — подвела итог Лида. — Прямо от мамы вези Дашу ко мне. А в конце августа разберемся. Позвони мне на днях, ладно?

— Обязательно! Спасибо тебе! — повторила Инна.

Мир не без добрых людей, в этом она уже убедилась. Жаль, Валя в отпуск уходит. Говорит, что весь август ее на работе не будет.

— На родину еду, — сказала та. — Родителей повидать, школьных подружек. Обзавидовались мне, — усмехнулась Валя.

— Почему?

— Как же! В Москве живу! Говорю, что работаю с утра до ночи, а они смеются: в Москве же! Счастливая! Представляешь? Я — счастливая!

— Да уж, счастье, — покачала головой Инна. — Ну, живешь ты на частной квартире, а дальше что? Заработать на свою нереально. Все одно придется возвращаться домой.

— Если только замуж выйти, — вздохнула Валя. — Да за кого?

— Вот именно — за кого?

— Всякие байки ходят. Вон, знакомая моей знакомой, хохлушка, окрутила ветерана войны. Мало того, что у него квартира есть, еще и пенсия полагается. Тысяч тридцать.

— Ну, они ветераны, им надо.

— Им — да. Тут никто не спорит. Для них не жалко. Пусть и больше получают. Да хоть и сто тысяч! Их ведь так мало осталось. А она здесь при чем? Меж тем после смерти мужа-ветерана квартирка-то ей достанется.

— Она-то здесь при чем? А дети? Внуки?

— То-то и оно, — вздохнула Валя. — Бабку, значит, по боку, которая с ним полвека прожила, сына тоже, все — молодухе. Но это ж уметь надо! И совести не иметь. Вот такие у нас законы.

— Да, нехорошо. Бабушку жалко.

— Всем жалко. А о молодухе говорят: хорошо устроилась, молодец! Жизнь такая, собачья. Что с людьми-то делается? Разве что и мне кого-нибудь найти? Старичка-боровичка? Да только я так не могу. Стыдно. Вот и выходит, что у кого совесть есть, у того денег нет. Эх, да что там говорить! — махнула рукой Валя. — Сейчас-то мне грех жаловаться, и жилье есть, и регистрация, хоть и временная. Освоилась, прижилась. Уж как-нибудь. Соседка, вон, по билету в Москве живет.

— Как по билету? — удивилась Инна.

— А так. Если в кармане лежит билет, по которому ты приехал, тебя три месяца не трогают. Показываешь его милиции — отпускают. Можно туда-сюда кататься, денек-два дома пожить, потом опять в Москву, на три месяца, главное, чтобы билет был в кармане. И гражданство, конечно. Тогда мы — гости столицы, нас не трогают. А что делать, если с регистрацией не получается? Меня раза три кидали, пока нормальную фирму не нашла. Все сделали, и не дорого. Живу теперь и радуюсь. Ладно, пойду работать.

Валина история была далеко не самой печальной. За месяц работы в торговом центре Инна и не такого наслушалась! Валентина по крайней мере была гражданкой России и заполучила временную регистрацию в Московской области. Ее уже не называли «биомассой» и не пытались каждый раз кинуть, как это случалось с гастарбайтерами, гражданства не имеющими. Каждый день в торговом центре разгорались страсти. Люди почти перестали говорить о хорошем и вообще о счастье, из уст в уста передавая ужасные истории о том, что где-то, когда-то, у кого-то… Лучше уж пусть жалеют, чем сглазят. В ходу также были байки о шальной удаче, о том, как внезапно разбогатела знакомая знакомой. Разумеется, завидовали, качали головами: «Везет же кому-то!» Но из окружения Инны никому так и не повезло, все беспрестанно жаловались на нехватку денег, на проблемы с жильем.

«Всех жалеть — так никакой жалости не хватит», — закрывалась она от всех этих разговоров. Лучше уж вообще не думать о том, что происходит вокруг, знать свое место: свою работу и свой дом. И стараться не упоминать о том, что ты москвичка.

Хотя и им приходится не сладко, москвичкам. Взять, к примеру, Мать. Ни одного выходного за месяц! Сидит у себя в контейнере как пришитая! Москвичи, они ведь тоже разные бывают. Одни на иномарках подъезжают к роскошным особнякам, а другие засветло встают, мерзнут в очередях на автобус или маршрутку, часами сидят в пробках, затемно приходят домой, в типовые квартиры, давно уже требующие ремонта, и, расслабившись дешевым спиртным, тупо смотрят телевизор, пока веки сами собой не сомкнутся. И таких большинство.

Не думать об этом? Но ведь это жизнь! И с тобой может случиться, даже если в какой-то момент ты добился успеха. Посмотреть, какие машины стоят в очереди «на клиента», на конечных станциях маршрутных такси! Инна иногда пользовалась их услугами, когда очень спешила или же сильно уставала. Переплатишь, зато с комфортом, под магнитолу, да еще с кондиционером! Когда-то владелец был на коне, купил шикарную иномарку в автосалоне, а теперь таксует на ней. Куда деваться? Стоит поднять голову, найти золотую жилу — конкуренты тут как тут! Ключ к успеху — «отобрать и поделить», и тех, кто делит, гораздо больше, чем тех, кто работает.

Вот и она, Инна Бояринова, сидит теперь, книгами торгует. И ежедневно делает подсчеты: куда уходят деньги? Вроде и сама каждый день копеечку имеет, и квартиранты исправно платят, а все равно не хватает. Ведь надо откладывать на осень, на оплату частной гимназии, Даше на одежду. Там такие девочки, что придется потратиться. Раньше Инна об этом не думала, но теперь…

Деньги, деньги, деньги… Все разговоры только о них. Раньше она считала, что это дурной тон — говорить о деньгах. Когда их полно, да, дурной. Зачем говорить о том, чего в избытке? А вот о том, где удалось побывать, с кем повстречаться, — это да. Это и интересно, и престижно. У тебя денег полно, у меня полно, но я потратил их с толком, а ты впустую. Мои деньги на меня работают, а твои нет. Вот в чем суть. Все хотят, чтобы деньги на них работали. Узнать что-то новое, повысить самооценку, уровень образования — это тоже удачно вложенный капитал.

Теперь Инна понимала, что имел в виду муж, и почему иногда Веня был ею так недоволен. Она не до конца использовала свои возможности. Быть в хорошей форме — это, конечно, важно. Встречают-то по одежке. Но и мозгами надо заниматься. Не просто заполнять их всякой белибердой, а делать это с толком и иметь собственное мнение. Если у тебя есть собственное мнение, значит, ты имеешь шанс выгодно продать его тем, кто собственного мнения не имеет вообще. Главное — это антураж. Как все обставить…

— Девушка?

— Да? Что вы хотели?

— Дайте мне что-нибудь почитать!

— Что бы вы хотели?

— Ну… э… Для души что-нибудь.

— Детективы, фантастику? Быть может, любовный роман?

— Чего-о?

— Возьмите это. — Инна протянула коротко остриженному парню книжку с выразительной обложкой: окровавленный нож, игральные кости, небритый гражданин с татуировкой на волосатой груди и соответствующее название.

Она уже поняла: надо иметь постоянного клиента. Если один раз угадала, что на душе у человека, он твой. Так и будет к тебе ходить. Не просто книгу взять, а еще и обсудить ее. Надо же людям общаться! Здесь в торговом центре светло, тепло, звучит музыка, рядом с павильоном «Книги» находится кафе, где продают молочные коктейли и мороженое. Поговорил с кем-нибудь — вроде и легче стало, отвлекся. Проблемы — они у каждого есть.

Сама Инна расслаблялась в павильоне у Матери. Так уж устроен мир: сначала ты в кого-то сливаешь негатив, а потом этот человек тоже идет к кому-то со своими, а заодно и твоими печалями. Все в торговом центре шли к Матери, и долгое время Инна не понимала: она-то куда все это девает? Кому жалуется?

— Богу, — коротко ответила Мать.

Если Катерина и ходила в церковь, то никому об этом не говорила. Зачем? Говорить можно все что угодно, язык — он без костей. А можно молчать. Мать говорила о чем угодно, только не о вере. И никогда не навязывала свое мнение, просто советовала.

— Не понимаю, куда деньги деваются? — пожаловалась ей как-то Инна.

— Тоже кредит выплачиваешь? Туда и деваются.

— У меня долгов нет. Но дорога, обед, квартплата, еженедельные поездки к маме, подарки дочери, да так, по мелочи. А раньше я ходила на маникюр, к косметологу, на стрижку и в бассейн! Еще у меня абонемент в фитнес-клуб, но на это у меня сейчас просто нет времени! — в отчаянии сказала Инна.

— Так ни у кого нет.

— Но вы замечательно выглядите! Вы-то когда успеваете?

— Деточка, я не хожу в салоны красоты, — рассмеялась Мать.

— Но у вас такое ухоженное лицо! И руки! Я же вижу, что на это потрачены деньги!

— Не те, что ты думаешь, — улыбнулась Мать. — Если хочешь, я тебя научу.

— Да, конечно!

— Маникюр можешь делать сама. И ногти облагородить, если они ломаются и выглядят неважно. Не обязательно покупать флаконы с красивыми этикетками и за большие деньги. Купи в аптеке пачку морской соли, а в овощной палатке лимон. Пока любимый сериал смотришь, сними лак с ногтей, налей в миску теплой воды, положи три столовые ложки морской соли, выдави сок из дольки лимона. Опусти туда ногти и сиди себе. Они и укрепляются и отбеливаются. Через двадцать минут вытерла насухо, нанесла прозрачное защитное покрытие. Аккуратно и красиво. Делать это надо регулярно, два-три раза в неделю.

— А я думала, у вас френч-маникюр! — с завистью посмотрела Инна на ухоженные руки своей собеседницы и белые кончики ее ногтей.

— Как же! Это дорого — ходить на маникюр. А я экономлю на всем, у меня долг.

— Я уже месяц не могу попасть к мастеру по маникюру, — пожаловалась Инна. — Но теперь и сама справлюсь. Спасибо вам.

— Все это элементарно, но многие не знают. Приходят, отдают большие деньги и не всегда себе на пользу.

— А косметолог? Я раньше покупала крем для лица за пять тысяч рублей, а то и дороже. Но теперь я думаю: это же ежемесячная плата за квартиру, за коммунальные услуги! Да меня жаба задушит!

— Были деньги — покупала, — улыбнулась Мать. — Я не говорю, что они плохие, дорогие крема. Люди над этим работают, не зря деньги получают.

— Но вы ведь их не покупаете, а выглядите замечательно!

— Потому что я знаю маленький секрет.

— А мне скажите?

— Конечно! Женщины должны делиться друг с другом своими маленькими секретами. И я тебя научу, как научила меня в свое время косметолог из салона красоты, ведь когда-то и я туда ходила. Косметологи прекрасно знают, как хорошо и дешево, но у них задача — продать элитные процедуры. У них ведь хозяин есть, а хозяину не надо дешево, ему надо дорого. А ты купи крем недорогой, а в аптеке капельки. Витамин А в масле, он же ретинол. Стоит копейки, есть везде. И добавляй его в крем перед тем, как нанести на кожу лица. А морщинки под глазами обильно смазывай этим же маслом вообще без крема. Растительное масло — это молодость и упругость твоей кожи, его нельзя ни в коем случае исключать из рациона, даже если на диете сидишь. После тридцати надо особенно заботиться о коже, если раньше она была нормальная, то становится сухой. А какая она у нас еще может быть? Весь день в помещении, летом кондиционеры, осенью-зимой отопление. Вот и появляются от сухости морщинки, особенно под глазами. Витамин А также хорошо заживляешь заеды в углах рта, трещины на ступнях, которые у нас появляются летом, сколько ходим-то! И в крем для рук его надо добавлять. В общем, универсальное средство. А зачем тебе экзотика? Также шампунь. Я вижу, у тебя волосы потускнели. Ты же блондинка от природы, купи в аптеке обычную ромашку, но россыпью, в пачке. Завари, процеди и раз в неделю ополаскивай этим отваром волосы. Увидишь, как засияют! Что-то еще они положили в эти шампуни? Химия есть химия, а у тебя будет натуральное.

— Сколько вы всего знаете! — восхитилась Инна.

— Я все время среди людей, каждый из них что-нибудь, да расскажет. А я слушаю, ума набираюсь. Приходи, я тебя экономии научу. У простого народа мудрости много, и жалости тоже. Все равно хороших людей больше, чем плохих. Помогут, научат. Дешево не значит плохо. Ты не говори никому, и все. Пусть думают, что в дорогие салоны ходишь. Гламур, который нынче в моде, все равно, что пена на волне. Море успокоилось, глядишь, ее и меньше. Сиди на берегу, смотри, любуйся, а ополоснуться все равно ведь в воду полезешь.

— Вы тут сидите целыми днями, — вздохнула Инна. — Мне вас жаль.

— Что делать? Вот отдам долг, возьму месяц отпуска и уеду отдыхать. На море хочу. Давно там не была.

— А большой долг за вами остался?

— Нет, — улыбнулась Мать. — Осенью думаю расплатиться. Как раз будет бархатный сезон. Путевку куплю самую недорогую или к подруге поеду. Не хочется ее стеснять, но если денег не будет, придется. Мне ничего не надо, просто сидеть на берегу, смотреть на воду. Я целыми днями могу так сидеть.

— Вы просто очень устали.

— И ты, я вижу, устаешь, — внимательно посмотрела на нее Мать. — Зачем так убиваться-то, деточка?

— У вас сын, у меня дочь.

— И ты мать, вижу. Не балуй ее, — тихо сказала Катерина. — Может, не надо ей в гимназию?

— Нет, надо! — упрямо вскинула подбородок Инна.

…Тридцатого они с Виталием поехали за Дашей. Мама уже начала к нему привыкать, а поначалу все время спрашивала:

— Кто это?

— Квартирант, — коротко отвечала она.

— А почему он за тобой приезжает?

— Потому что хочет помочь.

— С какой стати ему помогать тебе? — подозрительно спрашивала мама.

— Ну, откуда я знаю!

— Ты должна отказаться!

— Еще чего! Если бы ты знала, мама, как я устаю!

— А вдруг он маньяк? Завезет тебя в лес и…

— Ты просто помешалась. Успокойся, я переписала его паспортные данные и передала их в милицию. Если мне до сих пор не сказали, что он преступник, значит, нет оснований для паники.

— Я не хочу, чтобы Даша жила с ним в одной квартире, — заупрямилась мама. — И вообще — у тебя муж есть.

— Где он, муж? — горько спросила Инна.

А вот Бельчонку Вит понравился. Даша даже сказала: «прикольный». Инна обрадовалась. Значит, поладят.

— Ма, он твой любовник? — спросила как-то Даша.

— Ты где этого нахваталась? — рассердилась Инна.

— Так у нас во дворе все об этом говорят! «Дашка, твоя мамка хахаля завела!»

— Даша!

— Да ты не обижайся. Говорят, что он красивый, и завидуют.

— Дядя Вит… Виталий — он мой друг.

— Это они не поймут, — серьезно сказала Даша. — Если мужчина ходит к женщине, он ей не друг, а хахаль. Ма, что ты так переживаешь? У всех есть любовники.

— Ты допоздна смотришь телевизор? — догадалась Инна. — А бабушка, конечно, в это время спит!

— Я уже не маленькая, — обиделась Даша. — Ма, а где наш папа?

— Если бы мне знать… — вздохнула Инна.

Как же было удобно на машине! Сколько им с Дашей надо было сделать пересадок, чтобы добраться до коттеджа Лиды! А на машине и быстро, и удобно, к тому же будни, относительно свободно на трассе, Инна специально так подгадала, чтобы не стоять в пробках. Она уже не думала о том, что у Вита слишком уж много свободного времени. Как только он ей нужен, тренер тут как тут! Предлагает свои услуги. Как это приятно!

Даша тоже радовалась, что едет на машине к тете Лиде, где весело и много детей.

— Я буду жить там целый месяц?

— Да.

— Классно! А ты будешь к нам приезжать?

— Да, конечно.

— Раз в неделю?

— Да.

— Здорово!

Да, здорово. Здорово, что у Инны есть подруга. А если Лида положит глаз на Виталия? Она, кажется, сейчас свободна. Тренер вполне в Лидином вкусе. Что ж… Все равно придется их познакомить.

— Кто это? — удивленно округлила глаза лучшая подруга.

— Мой квартирант.

— Ах, квартирант…

— Это не то, что ты думаешь, — вспыхнула она.

— Да я уж вижу. Вижу, как он на тебя смотрит.

— Но я-то на него не смотрю!

— А зря. Есть на что.

— Я работаю целыми днями, — невпопад сказала Инна.

Поговорить им с Лидой не удалось. Ужинали они втроем, разговор шел на общие темы. Инна отметила, что подруга почти не ест и вообще выглядит неважно. Круги под глазами, нездоровый цвет лица. В какой-то момент Лида извинилась и вышла из-за стола.

— Я представлял ее иначе, твою подругу, — сказал Вит. — Ты говорила о хищнице, богатой охотнице на молодых красивых мужчин, а я вижу уставшую женщину, вовсе не холеную светскую львицу.

— Видимо, она приболела.

— И вообще — ты гораздо красивее. — Вит нежно сжал ее руку.

Ей было приятно: Лида ему не понравилась. И он ей, кажется, тоже. Они с Витом поужинали и заторопились домой. Лишь перед тем как уйти, Инна заговорила на щекотливую тему:

— Я узнала, чем занимались наши мужья. О банковских махинациях.

— Кто тебе об этом сказал? — нахмурилась Лида.

— Сотрудники ФСБ.

— Тебя тоже вызывали на допрос?! А в убийстве, часом, не подозревают? — с иронией спросила подруга.

— Нет, но предлагали сотрудничество.

— А ты что? — насторожилась подруга.

— Они мне больше не звонили.

— Зато я устала от них отбиваться.

— Я не понимаю: при чем здесь ты?

— Как-нибудь потом поговорим, — поспешно сказала Лида. — Не при твоем… тренере.

— Ты плохо выглядишь. Заболела?

— Нет.

— Нервы, что ли?

— Семейные обстоятельства. Давай об этом потом? Встретимся где-нибудь, поужинаем и поговорим без свидетелей.

— Хорошо.

— Я вижу, ты замоталась.

— Есть такое.

— Ничего, образуется.

— Образуется, — эхом откликнулась она и побежала к машине, где ее ждал Виталий.

Подруга говорила загадками, но Инне было не до этого. Завтра опять на работу, а ведь завтра уже первое августа!

— Поспи, — покосился на нее Вит.

— Не хочется.

— Возьми еще один выходной.

— Мне деньги нужны.

— Ну, хочешь, я буду платить тебе на сто долларов больше?

— Не надо мне ничего.

— Зря отказываешься. Тебя все равно надолго не хватит.

— Другие как-то живут.

— Как-то… Заедем куда-нибудь? Поужинаем? — предложил он.

— Сначала с женой разведись.

— Смешная ты… — Он улыбнулся. И вдруг предложил: — Приходи ко мне в спортзал. Тренировка снимет напряжение.

— Я вовсе не напряжена.

— Тебе так кажется. Ты за месяц умоталась. Дома почти не бываешь. Трудно за тобой уследить.

— А ты что, за мной следишь?

— Нет, я ухаживаю. Ну что, зайдем куда-нибудь?

— Я устала.

— Один черт, пробка. Надо ее где-то пересидеть.

Они и в самом деле попали в огромную пробку. Инна завертелась:

— Ну, что там такое?

— Авария, должно быть. Сиди.

— Москва скоро лопнет, столько в ней стало машин!

— Не лопнет. Но будет стоять в пробках.

— Почему никто ничего не делает?

— Делают, — пожал плечами Виталий. — Но не успевают.

— Куда все едут? — все больше злилась Инна.

— Туда же, куда и мы.

— Но мы едем по делу!

— И они по делу. Я тебя уверяю: без дела, просто ради спортивного интереса никто уже в пробках не торчит. Хочешь, музыку включу?

Она кивнула. Машины ползли со скоростью черепахи. Инна попробовала уснуть, но было неудобно, и голова от духоты разболелась. Вит включил на полную мощность кондиционер, и она начала мерзнуть. Выключил — ей стало жарко. Раздражение нарастало. Прошел час.

— А ведь у меня выходной! — зло сказала она.

— И у меня.

— Да ты вообще, похоже, не работаешь!

— Сейчас все клиенты разъехались.

— Ну и ты уезжай куда-нибудь.

— Не могу.

— Почему?

— Надо же присматривать за тобой.

— Я не ребенок.

— Я предлагаю: поехали вместе. Ну что тебя здесь держит?

— Работа.

— Неужели тебе так нужны деньги?

— Да, нужны.

— Муж тебе что, ничего не оставил?

— Деньги из сейфа исчезли.

— И ты после этого хранишь ему верность!

— А, по-твоему, должна лечь в постель с первым встречным?

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Они помолчали минут пять.

— Ведь он был банкиром, — напомнил Вит. — Я слышал историю с заказным убийством.

— У тебя, похоже, есть время смотреть телевизор!

— Его объявили в розыск. Об этом тоже говорили в криминальных новостях. И показывали его фото. Говорят, он денежки свистнул. И много.

— Два миллиона долларов, — машинально откликнулась она.

— Сколько?!

— Два миллиона.

Вит присвистнул:

— Понятно, что жена ему больше не нужна! Свалил за границу с какой-нибудь юной красоткой!

— Мы любили друг друга!

— Вот именно — любили.

— Замолчи! — заорала она.

— А ты открой глаза! Он же тебя бросил!

— Нет!

— Тогда где он? И где деньги?

— Господи! Да откуда же я знаю?!

Она не выдержала и разрыдалась:

— Ненавижу! Ненавижу этот гребаный город! Да пошло бы оно все…

Инна никогда раньше не материлась, а тут прорвало. Он спокойно все это выслушал и даже улыбнулся:

— Ну, успокойся. Вон они, красавцы! Поцеловались! Им сейчас гораздо хуже, чем нам, между прочим.

Она сидела и плакала. Наконец-то они объехали место аварии, и дело пошло. Вит высадил ее у подъезда и уехал на стоянку, а Инна поплелась домой. Прошмыгнула мимо консьержки к лифту, но там не выдержала и опять расплакалась.

Илья был дома. Увидев ее зареванное лицо, участливо спросил:

— Что случилось?

— Пробка, — всхлипнула она.

— В аварию, что ли, попали?

— Нет, все в порядке. Просто устала. У нас выпить есть?

— Я сбегаю, — вызвался Илья.

— Погоди, — остановила его она. — У Вита вроде коньяк есть.

— У него много чего есть, — усмехнулся плиточник.

— Давай его подождем.

— Я лучше схожу в магазин.

И прихватив сумку, он ушел. Виталий вернулся быстрее. Услышав ее просьбу, принес бутылку коньяка, налил Инне и себе.

— Тебе надо выпить.

— Я раньше не пила крепких спиртных напитков. Только вино.

— Раньше у тебя и жизнь была другая. Давай пей.

Она, не морщась, выпила коньяк.

— Это дело, — похвалил он. — Вернется твой мужик, не переживай. А насчет юной красотки я пошутил.

— Я не понимаю, ты чего хочешь? Чтобы он вернулся или чтобы…

Хлопнула дверь. Пришел Илья, тоже с бутылкой.

— Что празднуем? — с иронией спросил Вит.

— Ты и здесь успел, — набычился плиточник.

— Присоединяйся, — пригласил его сосед.

Инна выпила еще коньяку и захмелела. По всему телу разлилось приятное тепло, проблемы были забыты. А сидящие за столом мужчины казались ей теперь довольно симпатичными. Особенно Вит. «Еще немного, и…» Глаза у нее слипались, мысль оборвалась. Она не помнила, как ее отвели в постель.

«Надо позвонить Крутову…» — подумала Инна перед тем, как провалиться в глубокий сон…

…Время летело. Она уже втянулась в бешеный ритм жизни: работа-дом-работа-магазин. Заскакивала в метро, как к себе домой, энергично работала локтями, вбиваясь в переполненный вагон, в ответ на замечание говорила: «Да пошел ты…» — либо вообще не реагировала. И на нее перестали реагировать. А раньше косились, видимо, у нее был вид человека, крайне редко попадающего в подземку. Ничего — прошло! Она стала носить бижутерию вместо бриллиантовых сережек и золотого колье, удобную обувь на низком каблуке и отрастила волосы. Каждый месяц в парикмахерскую не набегаешься. На людей больше не смотрела, закрывалась от них книгой или же дремала, когда удавалось сесть. К концу лета от людей Инну начало тошнить.

Как-то она увидела в модном журнале тест, который назывался «выбери себе домик». Инна без колебаний выбрала тот, что на выселках, за высоким забором, и узнала из результатов теста, что ей пора отдохнуть. В центре же поселила мужа.

«Это главный человек в вашей жизни», — прочитала она в журнале чуть ниже и подумала: «Это моя главная проблема. Что же касается отдыха… К черту психологов!»

— На две поездки. — Она протянула деньги. Надо же! Забыла дома проездной! Растяпа!

— Ну, а ты что? — спросила кассирша у соседки, не реагируя на лежащие перед ней деньги.

— А че я? Развернулась и ушла!

— Это ты зря. Сказала бы ему…

— Девушка, — оборвала ее Инна. — Мне надо талон на две поездки.

— Буркнут себе под нос, а ты лови каждое слово!

— По-моему, я сказала достаточно громко.

— А я не слышала!

— Работать надо, а не лясы точить! — громко возмутилась она.

— Раскричалась! Деловая!

— Где ваше начальство?!

— Все такие нервные! — зло сказала кассирша, швыряя сдачу и талон.

— Да пошла ты…

Инна засунула в кошелек деньги и направилась к турникету.

— Скандалистка! — неслось ей вслед.

«Видал бы это Веник!» — подумала вдруг она. И следом: «Коньяк закончился. Надо к Марьяне забежать, купить бутылочку. Она мне скидку даст…»

— Сергей Федорович! Куда же вы пропали?

— А мы что, свидание назначали? — отшутился капитан.

— Нет, но я передала вам паспортные данные моего соседа.

Инна нашла минутку и забежала в отделение милиции. На ее удачу, капитан Крутов оказался на своем рабочем месте.

— Чудом меня застали, — буркнул Крутов, копаясь в бумагах. — В отпуск ухожу.

— Поздравляю!

— На море еду. Достало все.

— На море хорошо, — певуче сказала Инна. — С семьей едете?

— Да. С женой и сыном.

— Приятного вам отдыха. А как насчет моего соседа?

— А что с ним такое?

— Это я у вас хотела узнать: что с ним такое?

— Муж вас, значит, больше не интересует.

— Так вы ж молчите! И о муже, и о соседе!

— Присаживайтесь.

— Спасибо.

— Муж ваш в бегах, — присел напротив Крутов. — О нем я сказать ничего не могу.

— Значит, жив?

— Ну, раз трупа нет…

— А его нет?

— Был бы, мы б вас на опознание вызвали. По версии следствия Вениамин Козлов скрывается от правосудия.

— А почему подругу подозреваете?

— Какую подругу?

— Лиду Морозову?

— Ах, Морозову… Ну, как же? Если убили мужика, кого в первую очередь подозревают? Жену или любовницу.

— А при чем здесь Лида?

— А с кем встречался Морозов за день до смерти? В мотеле за городом? Вдова сама отдала нам фотографии. Евдокия Германовна следила за мужем и…

— Олег встречался с Лидой?! В мотеле?! За городом?!

— Ну да. Потому мы ее и подозреваем. Отрабатываем все контакты покойного. Жену, любовницу, само собой. То есть не мы отрабатываем. — Крутов сообразил, что сказал лишнее. — Нас подключили.

— Как все это странно, — упавшим голосом сказала Инна и медленно поднялась: — Я, пожалуй, пойду.

— Что же касается вашего соседа…

Она обернулась и спросила уже без всякого интереса:

— Да?

— С ним все в порядке, спите спокойно.

— То есть он тот, за кого себя выдает?

— Опасность вам не угрожает, Инна Александровна.

— А вы тщательно все проверили?

— Вы и мужа так же тщательно выбирали, как любовника? — сострил капитан Крутов. — А анализы ему не сдать? Вашему соседу?

— Да что вы себе позволяете! Да, я нервничаю! Он меня без конца о муже расспрашивает! И о деньгах!

— О деньга-ах…

— Ну да. Куда, мол, делся муж с двумя миллионами?

— Действительно: куда ж он делся?

— У вас, я вижу, перед отпуском настроение хорошее, — разозлилась она. — А я работаю!

— А два миллиона долларов в чулке?

— Да не брала я этих денег! Не брала!

— А кто взял?

Она резко развернулась и направилась к дверям.

— Эй! Инна Александровна! — негромко окликнул ее Крутов. — А плиточник тоже деньгами интересуется? Или только мужем?

Она зло хлопнула дверью. Вот, значит, как. Все врут. И лучшая подруга врет. Точнее, недоговаривает. И Крутов что-то недоговаривает. И всех интересует только один вопрос: «Где деньги?» Где Веня, там и деньги. А где Веня?..

…Вечер был теплым и тихим. Клавдия Ивановна и Люба сидели на веранде и совещались.

— А не много мы ей отвалили? — спросила мать, имея в виду адвоката.

— А что делать? Бумаги-то у нее, у Инки, в сейфе! Она их не отдаст.

— Ну и пусть подавится! Все уже выправлено, дарственная на дом и участок готова. Осталось только подписать.

— А он подпишет?

— Подпишет, куда денется?

— Ма, по-моему, у него белая горячка началась, — хихикнула Люба.

— А мы его в психушку упрячем. Вот дарственную Борька подпишет, и упрячем. Нотариуса предупредили, все пройдет как по маслу.

— А когда нас к нему записали?

— Да завтра и поедем, — довольно потерла руки Клавдия Ивановна. — Без очереди примут, за такие-то тыщи! И тут же бумаги подпишем. Все — тебе.

— Надо было и Светку вписать.

— Светке мы деньгами дадим.

— А жить тогда на что, ма? — капризно спросила Люба. — Ты говорила: на курорт, за границу.

— Вот подпишет Борис бумаги, и поедем. Сначала дело надо сделать, а потом уж отдыхать. Дело-то на мильон! Потерпи уж, Любаша. Мужа богатого найдешь.

— Приеду с курорта — сразу на развод подам. А деньги-то, что мы за квартиру получили, мой бывший не оттяпает? И этот дом?

— Дарственная на тебя. А квартирку мы уже в доллары обратили. Мы с твоего еще и алименты слупим на детей. Выписать-то он выписался, но еще никуда не прописался, — хихикнула Клавдия Ивановна. — А ты, Любаша, не спеши. Один раз уже обожглась, хватит.

— Что-то банкиры с нами не больно общаются, — пожаловалась Люба. — Как ни придешь к соседям, все их дома нет. С прислугой разговариваю. Как и не хозяйка здесь, а как и они — прислуга. Обидно, ма!

— Погоди, вот подпишет Борис дарственную. Недолго ждать осталось.

— Пойдем спать, — зевнула Люба. — Петька, небось, опять телик смотрит. А там передача для взрослых!

— А чего он не знает, твой Петька?

— Сказала бы ты ему.

— Скажу. Борис-то опять в стельку, — зевнула и Клавдия Ивановна.

— Ты ж его каждый день поишь! Он и протрезветь не успевает!

— Хорошо, что он алкаш. Всю совесть пропил. Был бы он нормальный человек — ни в жизнь не пошел бы против Венькиной воли. Единственный сын, и внучка одна. Но водка — она все заменяет, и детей и внуков.

— Вчера, ма, чертей гонял. Какие-то карлики ему чудились.

— А, ну его, — махнула рукой Клавдия Ивановна. — Идем, Люба, спать.

Поднимаясь по лестнице, они слышали, как в своей комнате ворочается в постели и кричит Борис Вениаминович.

— Допился, — презрительно сказала Люба.

Вскоре в особняке стало тихо. Борис Вениаминович проснулся среди ночи и дрожащей рукой стал шарить на тумбочке. Ему захотелось пить.

— Водки… — прохрипел он.

— Папа…

— Кто здесь? — Борис Вениаминович напряженно вгляделся в темноту.

— Папа…

— Веня, сынок…

Козлов охнул и вжался в пропахший потом матрас.

— Ты ж помер…

— Как же так, папа?

Сын сидел в кресле, в темном углу. Борису Вениаминовичу показалось, что голова у него разбита, а лицо в крови.

— Покойник… — дрожащими губами еле выговорил он. — Веня, сынок…

— За что ты так с нами? — тихо спросил сын. — Не твое ведь это.

— Ты… Ты это о чем, а?

— Зачем ты все чужим отдаешь? Ведь Даша тебе внучка. За что ты с ней так?

— Веня, я… не хотел я… Водки…

— На столе, — тихо сказал сын.

Борис Вениаминович еле-еле поднялся с кровати и, шатаясь, побрел к столу. Из угла, где сидел сын, тянуло холодом и сыростью. Борису Вениаминовичу стало страшно.

— Покойник…

Заныло в груди, невыносимо заболела голова, к горлу подступила тошнота. Он схватил со стола бутылку водки, прямо из горлышка стал пить.

— Папа…

— Сгинь!

Огненная вода побежала по жилам, Борис Вениаминович осмелел. Погрозил пальцем темному углу, заплетающимся языком сказал:

— Ты мне, Венька, не грози! Я тебе как-никак отец! Я тебя вырастил, образование дал… Что молчишь? Молчи-ишь. Я покойников не боюсь, потому как я коммунист и ат… — Борис Вениаминович икнул, — атеист.

— Папа… — прошелестело из угла. — А я за тобой пришел…

— Тьфу! Сгинь!

— Эх, папа…

…Когда Клавдия Ивановна вошла в спальню утром следующего дня, был уже одиннадцатый час. Она поморщилась: в комнате стоял отвратительный запах. Пахло мочой и еще чем-то кислым. Занавески были задернуты. Муж лежал на полу у стола.

— Э-э-э… Да тебя, мил друг, надо в чувство приводить! Помыть, побрить. Эй, Борис! Просыпайся! К нотариусу едем!

Она подошла к окну и раздвинула занавески. Муж лежал в неестественной позе и, кажется, не дышал. Клавдия Ивановна испугалась. Подошла, нагнулась над ним, потрогала за плечо:

— Ты спишь, что ли? Борис!

До Клавдии Ивановны не сразу дошло, что перед ней покойник. Слишком уж удачно все складывалось. И бумаги уже были готовы, осталось только подписать. А потому она долго трясла Бориса Вениаминовича за плечо и даже пыталась делать ему искусственное дыхание. Ну не хотелось ей верить в случившееся!

И только устав от попыток воскресить мужа, Клавдия Ивановна уселась на пол, рядом с его телом, и тихонько заскулила:

— Бори-и-ис… Что же ты наделал, Бори-и-ис…

Глава тринадцатая

Катерина оказалась права: в августе торговый центр опустел, а в Москву пришла немыслимая жара. Кто уехал в отпуск, кто на дачу, иногородние продавцы — к себе на родину. Уехала и хозяйка Инны, посадив вместо себя в контейнер девчушку лет восемнадцати, должно быть, студентку. И режим установился вольный. Расслабились все: и редкие покупатели, ошалевшие от тридцатиградусного пекла, и продавцы, выручка которых упала дальше некуда. Но ситуация была типичной для августа, все знали, что будет так, и давно уже смирились с убытками. Вот в конце месяца, перед началом учебного года набегут!

Впрочем, Мать торговала в прибыль, потому что на купальники и пляжные аксессуары был самый спрос. Потому она и сидела у себя в секции безвылазно. У нее была постоянная клиентура, много знакомых, которые могли приехать с дачи на один день, специально за новинкой, перед тем, как податься в жаркие страны. Товары Мать заказывала по каталогу, за границу сама выезжала редко, заказ забирала уже в Москве, с базы. За перевозку, правда, приходилось приплачивать.

— Машина при нашей работе — это все, — говорила она Инне. — Ты еще не надумала?

— Надумала что?

— Оформляйся как ИЧП, зачем работать на хозяина? Надо на себя. Ирина охотно тебе уступит свой бизнес, ей книги не интересны, а у тебя, я вижу, получается. Но нужен транспорт или связи. Чтобы тебе большую скидку делали как постоянному клиенту и завозили бы с оказией товар.

— У меня есть водительские права.

— И у меня есть, — улыбнулась Мать. — И машина когда-то была. Все было проще: сама товар привозила, всегда в срок, и за хранение не приходилось платить. Пришлось машину отдать за долги. Все Генка, оболтус. А когда-то он мне помогал! Но ему обязательно всучат залежавшийся товар. Я-то это, понятно, не заказывала, значит, и не возьму. А он берет. Учу, учу его, а толку нет. Добрый он. И наивный, как ребенок!

— Не надоело тебе с ним возиться?

Как-то незаметно они перешли на ты, разница в возрасте Инну уже не смущала. Мать забежала к ней на минутку и теперь с интересом листала поваренные книги. Покачала головой и сказала:

— Сколько ж этого добра!

— Да, это сейчас модно. Все пишут кулинарные книги — и артисты, и шоумены. Даже политики.

— Путное что есть? Или одни трюфеля с куропатками?

— Куропаток много, — улыбнулась Инна. — А также грамматических ошибок. С экзотикой надо быть осторожнее. Сами иной раз не знают, о чем пишут. Но пишут ведь!

— Ну, это нам не подходит. — Мать со вздохом отложила в сторону дорогую толстую книгу в глянцевом переплете. — И книга дорогая, и рецепты дорогие. Нам не по карману. Ну, где я возьму эту, как там ее? Бамию! И какая еще на нее цена! А масло из трюфелей? Гляди: суп-пюре из каштанов! Или вот это: «куркума». Я понимаю, что приправа, но неужели по-русски нельзя написать? Мне стоит одно незнакомое слово увидеть в рецепте, так я тут же откладываю его в сторону.

— А ты что готовишь? — поинтересовалась Инна.

— Мне надо чтобы быстро, просто и вкусно. И недорого. Да я и без книжки справлюсь.

— А вот я так не умею. То есть готовить-то я, конечно, умею, и неплохо, но экономить у меня не получается. Ползарплаты на продукты трачу! Ну куда это годится?

— А я всю жизнь экономлю. И тоже умею хорошо готовить. Чем проще, тем лучше. К примеру, взять горбушу, голову отрезать, рыбу выпотрошить, хорошенько смазать майонезом снаружи и изнутри, посыпать специями, хоть универсальной приправой, и плотно завернуть в фольгу. На сорок минут в духовку, и готово!

— Да, это просто.

— И вкусно, поверь. Я таких рецептов знаю много.

— Ты мне все это запиши, — попросила Инна. — А то полуфабрикаты уже надоели. Скоро дочь приедет, надо бы ее побаловать.

— Главное — это руки приложить и делать все с душой. Я и пиццу умею готовить не хуже, чем в итальянском ресторане, но намного дешевле, и соус-болоньез, и домашнюю лапшу. А какие у меня соленья получаются! И все просто, а, главное — дешево. Осенью вот на овощи перейду. Перец, баклажаны, помидоры. Я их и фарширую, и в духовке тушу, с майонезом, с сыром, с томатом. Все просто и вкусно.

— Тебе бы поваренную книгу написать!

— Я ж не звезда, — развела руками Мать. — Кому это надо?

— Мне очень надо!

— Напишу, все напишу.

Рецептами женщины, работающие в торговом центре, обменивались с энтузиазмом. При кажущемся изобилии продуктов все рано или поздно приедалось, особенно полуфабрикаты, да китайская лапша быстрого приготовления, хотелось домашней кухни, картошечки с селедкой, с зеленым лучком, наваристого борща. Мать здесь была вне конкуренции, к ней ходили консультироваться все. Сколько ж она всего знала! Частенько приносила из дома то баклажаны тушеные, то «тещин язык», оладьи из кабачков, картофельные драники. Катерина и аджику сама варила, и приправы делала по собственным рецептам. Когда только успевала! К ней на огонек заходили охотно. Поболтать, узнать новый рецепт, отведать вкусненького. А вот в кафе на первом этаже все было дорого и пресно. Разве что мороженое можно было съесть. И мороженое вкусное, и молочный коктейль хорош.

Вот так и летели дни. Инна понимала, что надо поговорить с Лидой, но разговор этот всячески оттягивала. Похоже, что и подруга держала камень за пазухой. Наконец они договорились встретиться в любимом ресторанчике и уже оттуда вместе поехать к детям. Инна догадывалась, что разговор будет непростой. В ресторан она приехала с работы, Лида тоже. Стояла невыносимая жара, небо было безоблачным, но все предметы были словно затянуты масляной пленкой, а солнце — пеленой, через которую еле-еле пробивались его огненные лучи. Над городом серым камнем висел смог, да еще и торфянники в окрестностях горели. Душно, пыльно, жарко.

Они сидели на веранде, и Инна опять обратила внимание на то, что подруга выглядит уставшей и больной. Лида почти ничего не ела, вяло ковыряла вилкой в тарелке и беспрестанно пила минеральную воду. Наконец Инна не выдержала и спросила:

— Да что с тобой? Ты больна?

— Нет.

— Да на тебе же лица нет! Бледная, как смерть, под глазами круги…

— Я беременна.

— Что?! Господи, да от кого?!

— От мужа, — тихо ответила Лида.

— У тебя же нет мужа!

— Был.

— Ты имеешь в виду…

— У меня был только один муж, — устало сказала подруга. — Ребенок от него.

— Ты беременна от… От Морозова, что ли?

— Да.

— О, господи!

— Вот так-то, подруга.

— Ты беременна, а он… О, господи! — повторила Инна. — Почему ж они подозревают тебя в его убийстве?

— Это история, в которую невозможно поверить. Выслушай меня.

— Погоди… Тебя тошнит, да?

— Токсикоз замучил, — жалко улыбнулась Лида. — Не девочка уже, беременность плохо переношу. Мне и самой это странно. Меньше всего я думала о третьем ребенке. О замужестве не думала вообще, а для себя любимой мне и двоих детей хватает. Но так уж вышло. Ты помнишь, как мы сидели с тобой здесь, на веранде, в начале июня? И у меня зазвонил телефон. Я сказала, что не могу тебя подвезти, потому что мне надо на встречу. Это звонил Олег. Я выполнила твою просьбу и попросила его, чтобы он рассказал мне все, что знает о Вене.

Инна напряглась. Вот оно, начинается!

— Знаешь, что мне ответил Олег? Он сказал: «А ты попроси». Он очень хотел, чтобы я перед ним унизилась. Делать было нечего, и…

— И ты сделала это ради меня?

— Мы же подруги. В общем, Олег назначил мне встречу в ресторане на Тверской. Он вел себя очень странно. Я была уверена: Олег знает все. О твоем муже. Но он хотел меня позлить. Ты помнишь, как мы разводились… — Лида достала из сумочки пачку сигарет, потом убрала обратно: — Нельзя. О ребенке надо думать. Бросаю курить. В общем, мы посмотрели друга на друга и завелись. Не знаю, что на него нашло, но отказываться я не стала. Он предложил поехать за город, в мотель. Сказал: «Да, у меня есть информация, а ты возьми да купи ее. Деньги меня не интересуют». И мы, взрослые люди… — Она нервно рассмеялась. — Это как игра. Супруги, прожившие вместе много лет, имеющие детей, начинают искать острых ощущений. Мы ведь любили друг друга, но, знаешь, за семь лет брака все поднадоело. Он был человек нервный, с фантазией, ему все время требовалась новизна, а я в долгу оставаться не люблю. Отсюда и любовники с любовницами. А тут в мотеле, в номере люкс, в обмен на информацию… — Она опять странно рассмеялась. — Олег сам это придумал и сам же голову потерял. Ему так хотелось меня унизить, и он своего в общем-то добился. А я подумала: «Попался!» Знаешь, как я торжествовала? Я ведь не предохранялась, а он об этом понятия не имел. Потерял всякую осторожность и, по-моему, остатки разума. Это была такая ночь! Хотя… О чем я? Мы пробыли в мотеле около двух часов, но это была феерия! Ничего подобного в моей жизни не было. А тут еще выяснилось, что его жена за нами следила.

— Прямо шпионский детектив, — усмехнулась Инна.

— Меня словно волной накрыло, да и он был в таком же состоянии. Поэтому, выйдя из мотеля, мы с Олегом почти не разговаривали. Сели каждый в свою машину и разъехались в разные стороны. Но эта ночь… Я ее никогда не забуду! — с чувством сказала Лида. — Я уже знала, что будет ребенок. Вот так оно все и случается, от большой и чистой любви. Он хотел мне отомстить за то, что я его хорошенько ощипала после развода, а сам налетел еще на один иск. О! Я уже предвкушала его бешенство! Я чувствовала себя победительницей! Ты не представляешь, как мне было сладко! А его через день убили…

— А то, за чем ты приехала в мотель, ты получила? Или это был только предлог?

— Отчего же? Олег мне все рассказал, но теперь я в это не верю. Какая-то чушь получается. Вроде бы Веня решил тебя проучить…

— Проучить?

— Ну, научить. Хотел, чтобы ты месяц пожила одна, узнала, что почем. И устроил себе эту командировку. Отключил мобильный телефон. Ни в какой Саратов он якобы не ездил, снял частную квартиру и сидел там. Мы с Олегом даже вместе над этим посмеялись. Мол, дурак Козлов. Кризис среднего возраста, вот и бесится, проверки жене устраивает. Но через два дня Олега убили. Говорят, исчезли какие-то деньги.

— Два миллиона долларов.

— Это уже не похоже шутку.

— Шутку?

— Ну, розыгрыш. По-моему, Веня Морозова надул. У него был какой-то план. Теперь говорят, что я была с ним в сговоре. Ха-ха! Ты представляешь, какое лицо будет у прекрасной вдовы, когда она узнает, что делить наследство придется не на троих, а на четверых! — рассмеялась вдруг Лида. — Она ведь сама отдала следователю фотографии, где запечатлены мы с Олегом во время незабываемой ночи в мотеле! Вот это она попала!

— Ты собираешься доказать, что это его ребенок?

— Конечно! — кивнула Лида. — Потребую генетическую экспертизу.

— Но ведь он… Он же умер.

— Сделаем эксгумацию. Я буду с ней судиться. Я пойду до конца. Из принципа. Она получит одну четвертую. И это будет справедливо.

— Получается, что ты больше всех заинтересована в наследстве Морозова. Все эти виллы, яхты, банковские счета…

— Получается так. Но я не имею отношения к убийству Олега. Для меня это был удар.

— Вы что, хотели опять сойтись?

— Ничего мы не хотели. Впрочем, хотели. Я его, а он меня. Это все. И я рада, что у меня будет ребенок. Да, это удар для Евдокии Германовны.

— Она уже знает?

— Узнает.

— Она ведь тоже его любила, — тихо сказала Инна.

— Тогда почему он умер? Не ее ли любовь его убила? У меня нет никаких доказательств того, что рыжая сучка приложила руку к покушению на Олега, я сердцем это чувствую. Под которым ношу его ребенка. Не без ее участия это случилось.

— Значит, Морозов сказал тебе, что Веня хотел меня проучить?

— Не проучить, — мягко поправила Лида. — А научить. И я его понимаю. Посмотри на себя! Какая ты стала! У тебя даже взгляд изменился. Попробуй тронь тебя теперь! Ты научилась защищаться.

— И пить коньяк, — горько улыбнулась она.

— Это не самое страшное. Лиха беда начало.

— Да, кстати — спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не взяла к себе на работу. Я должна тебе денег…

— Потом отдашь.

— Хорошо. Деньги мне сейчас нужны.

— Инна… Я не хотела тебя расстраивать, но…

— Что еще? — насторожилась она.

— Плату за обучение в гимназии повысили. Желающих очень уж много.

— Господи, откуда у людей деньги?

— Об этом все спрашивают. Даже те, кто дома строит и квартиры покупает: «А у других-то откуда?» Все из одного источника пьют, — усмехнулась Лида. — Но каждый думает, что его местонахождение знает лишь он один, а другие на водопой еще куда-то ходят.

— И… сколько? Сколько я теперь должна платить?

— Пятьдесят тысяч. В месяц.

— Сколько?!

— Пятьдесят.

— Они что, с ума сошли?!

— Такие расценки. Я на днях туда ходила, в гимназию. Мне позвонили. Предупредили.

— Но у меня нет таких денег! — отчаянно сказала Инна.

— Тебе надо найти другую школу.

— Но я из-за этого вкалывала все лето! Экономила на всем!

— Успокойся.

— Нет, они с ума сошли!

— Это элитная гимназия. В классе не может быть тридцать человек. Даже двадцать не может. Все хотят, чтобы их дети изучали иностранные языки и попутно бальные танцы.

— Зачем я тогда это делала, а? Работала от зари до зари, пустила квартирантов?

— Инна…

— Зачем?!!

— Я должна была тебе сказать.

— Спасибо, — ответила она убитым голосом.

— Это не конец света.

— А что тогда конец? И где он, конец?

— Там, где свет в тоннеле, — усмехнулась Лида. — Думаешь, мне сладко? У меня впереди тяжелые роды, не менее тяжелая тяжба в суде. Мне троих детей растить, одной без мужа.

— У тебя хотя бы деньги есть.

— А легко они мне достались, эти деньги?

— Но они у тебя есть. Твоя Катя будет ходить в элитную гимназию, а моя Даша… Что же мне теперь делать?

— Ты уже задавала мне этот вопрос. И как видишь, выход нашелся. Ты сама все придумала.

— Куда же делись эти проклятые миллионы?

— Деньги «Бикини-Банка»?

— Да.

— Никто не знает.

— И где, в конце концов, мой муж? О чем он думает? И это Веня! Добрый, внимательный, чуткий! Идеальный муж, каковым я его всегда считала!

— Его милиция ищет, — тихо напомнила Лида.

— Но почему он не даст о себе знать, а? Ну, хоть намекнул бы, что он жив?

— Его и бандиты ищут. Ты знаешь, чьи деньги он взял.

— Но мне-то что делать?

— Если у тебя появятся средства, чтобы оплачивать элитную гимназию, все сразу поймут… — Лида замолчала.

— Поймут что?

— Ты сама знаешь. Мой тебе совет: пусть Даша пойдет в обычную школу. И… подальше отсюда.

— Подальше — это где?

— Хотя бы в городе, где живет твоя мама.

— Но что будет с ее языками? А уроки бальных танцев?

— Тебе что дороже — танцы или жизнь ребенка?

— Неужели все так серьезно?

— Более чем, — кивнула Лида. — Я сужу по тому, как они за меня взялись.

— Почему же меня не трогают?

— А ты все знаешь? Кто твои квартиранты? Этот Виталий, к примеру?

— Тренер по карате.

— Молодой, красивый, ездит на дорогой машине, и похоже, деньги у него есть. А свободного времени много, раз он с тебя глаз не спускает. Я не спорю, ты тоже красивая женщина. Но не верю я в сказки, пойми. Не верю.

— Почему тебя могут любить молодые красивые мужчины, а меня нет? — ревниво спросила она.

— Потому что… Ладно, время, покажет, — махнула рукой Лида. И пробегавшему мимо официанту: — Счет, пожалуйста. Пойдем, дети ждут.

…К совету подруги Инна решила прислушаться. Лида наверняка знает больше, чем говорит. Вспомнилась и машина с тонированными стеклами, ехавшая по пятам. Дашу нельзя привозить в Москву. Ребенок весь день будет дома один! Или работу бросать? Если не элитная гимназия, зачем тогда так упираться? И Инна решила, что в сентябре у нее будет два выходных в неделю, а то и три. Надо обзавестись сменщицей и вообще искать варианты. С ребенком проводить больше времени и больше отдыхать.

— А сколько ты берешь за квартиру? — спросила Валя, вернувшаяся в конце августа. Начиналась горячая пора, сборы в школу. Услышав цену, ахнула: — Это ж так мало! Бери больше! Стой… А когда они съезжают, твои квартиранты?

— Пока молчат. Мы на полгода договаривались.

— Съедут — меня к себе пусти. За такие-то деньги!

— Ладно. Если ничего в моей жизни не изменится… — вздохнула Инна. — Как отдохнула?

— Отлично! Дома речка чистая, ягод-грибов в лесу полно! Прямо рай на земле! Жаль, что берега у реки не кисельные.

— А вместо воды не молоко.

— Точно. Скучно там, на родине. Работы нет, развлечений никаких. Женихов тоже нет. Слушай, когда ж и для меня принц найдется? Скоро буду, как Юлька, на луну выть и стервозничать. Праздника хочется — сил нет! Надо бы поляну накрыть. Отпуск-то отгуляла!

— Э, нет! Моя очередь! Я все ждала, когда вы вернетесь из отпусков.

— Может, скинемся? — предложила Валя.

— Лучше разделимся. Праздников больше. Сейчас гуляем на мои.

— Давай в воскресенье вечером? Пока твоя хозяйка с юга не вернулась.

— Идет!

…В воскресенье вечером бабы гуляли. Спиртное купила Инна, она же принесла нарезку: буженину, колбасу, рыбку горячего и холодного копчения. Девочки с первого этажа сделали, хотя за их спинами висел грозный плакат: «Нарезка запрещена!»

Для своих делали все, в том числе и скидку. Фрукты практически подарили. «Стакан нальешь, и ладно», — подмигнула Раиса, огромная бабища, толкающая мешок с картошкой от пола на прилавок, как штангу с помоста, но не для телекамер, а для капризного клиента: «На, бля! Гляди! Такая же, как на витрине!»

Торт для Инны выбрали свежайший: «Лучшее, что у нас есть! Пальчики оближешь!» Все помогали, и никто не навязывался: «Время будет — забегу». Она была частью нерушимого братства, возглавляемого Матерью. Та принесла баклажаны по фирменному рецепту, оладьи из кабачков и домашние соленья. «Поляна» цвела и пахла. Серебристая головка шампанского была вершиной горной цепи разнокалиберных бутылок.

— Ну, девочки, за мою прописку! — подняла Инна пластиковый стаканчик с коньяком.

— За Бояринову!

— Здоровья тебе крепкого!

— И счастья!

— В личной жизни!

Мать улыбалась. Выпив, расслабились и заговорили разом.

— Почему нет счастья в личной жизни, девочки? — завела любимую пластинку Юля.

— Ты ж на курорте была!

— Ну, была…

— И как она, любовь под звездами? — подмигнула Валя.

— Какая там любовь? С кем?! – взвыла Юля. — Которые мужики были — все уже занятые. Безобразие! Вся голова седая, а рядом юная жена и малыш! И на этих уже очередь! На старых пней! Причем из девочек двадцатилетних! Нам-то что делать, тем, кому за тридцать?

— Я в газете читала, сейчас мужики тоже на панели подрабатывают, — сказала флегматичная Алла. — Есть в агентствах такие услуги.

— Телефончик не подскажешь? — тут же вцепилась в нее Юля.

— Отстань! У тебя денег столько нет!

— А я накоплю!

— Девочки, ну ее, любовь! Давайте за дружбу!

Инна улыбалась. По всему телу разливалось приятное тепло, рядом были подруги. Одно ушло, другое пришло. Права была Лида, когда говорила: «А вдруг такая жизнь тебе понравится?» Были, конечно, и минусы, но были и такие вот «производственные вечеринки», обмен новостями и сплетнями, вкусная обильная еда, а, главное — чувство локтя. Не одна она такая.

Неожиданно для всех пришел высокий светловолосый парень, который все время улыбался. Улыбка у него была детская, открытая. И сам довольно симпатичный.

— Это девчонки, Генрих, мой сын, — представила его мать. — Ты чего, Генка? Что-то случилось?

— Деньги привез. Зарплату.

— Тебе за работу заплатили?!

— Держи, мать. — И парень принялся совать Катерине пачку денег. Несколько тысячных купюр упали на пол, Инна и девочки кинулись их подбирать. Генрих засмущался, а Катерина расчувствовалась. Все время повторяла: «Генка, Генка, неужто и на моей улице праздник? Неужто ты за ум взялся?»

— Эх, и праздник у нас! — рассмеялась Валя. — Гуляем, девочки!

— Эй, кто это там? Куда прешь? Заперто, не видишь! — крикнула Алла.

— Алка, цыц! Мужчина, заходите! — вскочила Юля. — К нам, к нам на огонек!

Инна обернулась: Вит! Собственной персоной и с бутылкой шампанского! Вспыхнула и сказала:

— Это ко мне.

Юля так и села.

— Гуляем? — широко улыбнулся Виталий и водрузил среди тарелок с закусками шампанское. Инна вспомнила, что говорила утром своим квартирантам о том, что домой вернется поздно.

— Ты зачем пришел ко мне на работу? — сердито спросила она. А подружки так и ели красавчика глазами!

— Решил тебя подвезти, — сказал Вит, открывая шампанское. — Зачем тебе тратиться на такси?

— Не надо, не надо! Я и так уже пьяная! — замахала руками она.

— Я буду! Я! — протянула свой стаканчик Юля.

— Я тоже люблю шампанское, — пробасил большой ребенок Генрих. Подставила свой стаканчик и Алла.

Раздался хлопок, девочки завизжали. Костерок веселья, в который подлили горючего, вспыхнул, и пламя взметнулось до небес.

И тут появился Илья. Тоже с бутылкой.

— А это чье? — оторопела Юля. — Ничего себе мужчинка!

— Это мой…

— Брат, — выручил ее Илья. — Двоюродный брат.

— Ну, разливай, родственник, — кивнул на шампанское Вит.

— Вот тебе и девичник! — рассмеялась Мать.

— Сколько мужчин! — с восторгом сказала Юля. И тут же подсела к «брату».

— Пора устраивать танцы! — прокомментировала Валя. — Кавалеров теперь на всех хватит. Надо, девочки, дверь закрыть, а то сюда скоро весь торговый центр сбежится! Глянь, сколько у нас молодых да красивых! И не женатых!

— У них есть жены, — сказала Инна, но ее голос утонул в поднявшемся шуме-гаме.

— Сколько Генке лет? — шепнула Валя на ухо Матери.

— Тридцать.

— Может, мне за ним поухаживать?

— Да какой из него муж! — замахала руками Катерина. — Он сам еще ребенок!

— Тебе жалко, что ли? Глянь, около него уже Алка крутится! Вот тебе и флегма!

— Все, пора по домам! — громко сказала Мать. — Я вижу, вы, девочки, разошлись!

— Дай хоть жизни порадоваться, — отмахнулась Юля. — Отстань, Мать!

И все опять загалдели. Справа от Генки присела Валя, слева Алла, а в плиточника мертвой хваткой вцепилась Юля. Вит тихо смеялся и шептал Инне на ухо:

— А сосед-то попал! Ты скажи блондиночке, что он женатый.

— Это ее не остановит.

Расходились неохотно. Праздник удался, компания подобралась что надо! Главное, Инна и ее подружки вновь почувствовали себя женщинами. За ними ухаживали, их развлекали молодые симпатичные мужчины. Юля от плиточника так и не отставала.

— Мне в область ехать, — канючила она. — Далеко, темно, страшно.

— Она и самого черта не испугается, если он в штанах! — хихикнула Валя. — Во врет!

— Ген, такси поймаем? — томно посмотрела на большого ребенка Алла.

— Везти, так всех, — вздохнул Илья. — Ну, говорите: кому куда?

В конце концов Валя села в машину к ним с Виталием, а остальных повез плиточник. Юля уселась рядом с Ильей на переднее сиденье, Алла прижалась к Генке, который устроился сзади вместе с матерью.

Сначала они отвезли домой Валю. Оказалось, что та живет недалеко. Доехали с ветерком, с музыкой, с шутками. Было около полуночи, когда они повернули в сторону дома. Инна выпила больше обычного и чувствовала себя как воздушный шарик, наполненный гелием. Ей все время хотелось взлететь и взглянуть на Москву с высоты птичьего полета. Вит то и дело брал ее за руку, словно бы что-то чувствовал. Она смеялась:

— Как же, улетишь тут!

— Тебе хорошо? — тихо спросил он.

— Да!

Это было странное чувство. Вставать каждый день на работу и толкаться в общественном транспорте было противно и тяжело, как и все, она чувствовала раздражение и так же ругала свою работу. Ругала эту собачью жизнь, пробки, толпу в метро, капризных покупателей. Но иногда…

Иногда она ловила себя на мысли, что радуется всему этому. Радуется тому, что у нее есть работа, что она, как и все, куда-то спешит, чем-то занята, у нее нет ни минуты свободного времени, ей некогда скучать и некогда задумываться о смысле жизни. Она — часть этого огромного мира, маленький винтик, который тоже участвует в работе механизма созидания. Они все что-то делают, и это их объединяет, тех, кто работает с утра до ночи, мерзнет в очередях на автобус и маршрутку, толкается в метро. А раз они что-то делают, то имеют право ругать эту собачью жизнь и возникающие на пути созидания препятствия. И маленькие радости жизни в этой кутерьме и клубке бесконечных проблем только ярче.

Раньше у Инны этого чувства не было. Были и праздники в ее жизни, но все спокойно, без остроты ощущений, без резких перепадов настроения. То ли дело сейчас, настрадавшись, наревевшись, разозлившись как следует на всех и вся… А жить-то, оказывается, не так уж плохо! И это главное: жить…

— Приехали. Я думал, ты уснешь.

— Кто спит, так это консьержка! Давай пройдем мимо нее тихонечко-тихонечко…

Она все еще была пьяна, воздушный шарик рвался к небесам, и Вит крепко схватил ее за руку — не улетишь! Смеясь, она прошла к лифтам и крепко к нему прижалась, чтобы и в самом деле не улететь. Они целовались в лифте, потом в темной прихожей, и как-то само собой оказались в бывшей супружеской спальне, где теперь жил Виталий.

— Погоди… — сообразила она. — Илья сейчас придет.

— Сомневаюсь. Пока он всех развезет по домам… И эта блондинка…

Он уже снимал с нее блузку и ловко расстегивал бюстгальтер. Потом на пол полетели джинсы, кружевные трусики, его футболка… Как-то само собой все случилось. Она перестала отказывать себе в том, чего действительно хотелось и хотелось давно. Сравнивать-то, собственно, было не с кем, у нее никого не было, кроме мужа, но… Должно быть, чтобы расслабиться, ей именно этого и не хватало: веселой вечеринки, крепкого спиртного, а главное, свободы. Потому что у них с Веней никогда такого не было.

Она вдруг вспомнила Лиду, рассказ о ночи в мотеле и подумала, что теперь и ей будет чем похвастаться. Все может быть так прекрасно! Как она сказала? Феерия? Волны тепла накатывали одна за другой, снизу от живота к голове, которая вдруг закружилась. У нее на глазах выступили слезы. Потом был внезапный толчок изнутри, короткий спазм, когда вся она выгнулась дугой, и наступил полный штиль, потому что тепло растеклось, наконец, по всему телу, а всякие колебания прекратились. Она вспомнила солнце, золотой песок, ласковую волну…

Какое-то время они молча лежали рядом. Потом он так же молча встал и ушел в ванную комнату, дав ей время прийти в себя. Опьянение постепенно проходило, теперь ей хотелось спать. Инна зевнула и перевернулась на бок. Лень было вставать. А ведь надо умыться, разобрать постель в своей комнате…

Он вернулся, лег рядом.

— Спишь?

— Почти.

— Что, проспорила?

— О чем ты?

— Я ж говорил: это вопрос времени.

Она зевнула:

— Иди ты…

И в этот момент хлопнула входная дверь.

— Быстро он, — шепнул Вит. — Похоже, у носатой блондиночки облом.

— Тс-с-с… Тихо…

Инна закрыла ему рот ладонью и замерла.

— А я дверь не закрыл…

— Не будет же он ломиться к нам в комнату?

— Мне приятно, что ты сказала «к нам»…

— Тс-с-с! Тихо!

Илья протопал на кухню, они какое-то время слышали за стенкой шаги. Потом хлопнула дверь: он прошел в ванную. Они услышали, как полилась вода.

— Он думает, что мы уже спим, — сказала Инна.

— Но не думает, что вместе.

— Мне надо к себе.

— Ты взрослая девочка. Может, объявим соседу о наших отношениях?

— Прямо сейчас?

— Зачем же? Завтра! Я перенесу свои вещи в твою комнату.

— Какой быстрый!

— Ты его что, стесняешься?

— Да!

— Ну и…

— Тихо!

Вновь хлопнула дверь. Илья какое-то время стоял в коридоре, прислушивался. Они тоже замерли, прижавшись, друг к другу. Потом открылась дверь комнаты напротив. Когда Илья ушел к себе, Инна вздохнула с облегчением.

— Может, еще разок? — спросил Вит. — Ты ведь все равно будешь ждать, пока он уснет.

— Буду!

— Ну и чего зря время терять?

— Тихо! — оттолкнула его Инна. — Он услышит нашу возню!

— Никогда не думал, что попаду в такое идиотское положение, — пробормотал Вит. — Даже когда я жил в общаге, все было проще. Все приводили девочек, и все с ними трахались. Никто никого не стеснялся.

— Я тоже жила в общаге.

— Да ну? А я думал, что ты родилась женой банкира!

— Интересно, а в какой общаге жил ты? Я-то в студенческой.

— Я тоже когда-то учился.

— Где?

— В военном училище.

— И туда можно приводить девочек? В казарму? Не смеши!

— А ты сообразительна для блондинки.

— Что?! Ах ты…

Инна схватилась за подушку. Завязалась короткая борьба.

— Сосед сейчас проснется, — пригрозил Вит, и она тут же отпустила подушку. Прислушалась: вроде тихо.

— А я тебя к нему ревновал, — зевнул он. — У него ведь тоже были шансы.

— Какие еще шансы? — зашипела она.

— Ты разве не заметила, как он к тебе клинья подбивал? Я рад, что интуиция тебя не подвела, что ты выбрала меня.

— Просто ты понаглее.

— Нет, я более решительный. Целеустремленный. Умный.

— Ты наглый.

— Я ведь тебе сразу понравился.

— Еще чего! Когда я тебе впервые увидела, то подумала: «Какой отвратительный тип! Ни за что не пущу его к себе на квартиру!»

— Да ты только об этом и мечтала! Чтобы я здесь поселился!

— Да я не знала, как от тебя избавиться!

— А теперь лежишь со мной в одной постели, без всего, даже без нижнего белья…

— Все, я пошла.

Она тихонько встала и стала собирать с пола свою одежду.

— Это хорошо, что у вас евроремонт, — рассмеялся Вит. — Двери не скрипят. Мадам, вас проводить?

Бросив на него злой взгляд, она осторожно приоткрыла дверь. Вроде тихо. Прижав к себе скомканную блузку и джинсы, шмыгнула в коридор, оттуда в гостиную. Включила ночник, быстро разобрала диван, постелила постель и упала без сил, но сразу уснуть не смогла.

Можно сказать, что Вит воспользовался моментом. Она выпила больше обычного и разошлась. Все, как в плохом кино. А где-то прячется Веня, любимый обожаемый муж. И что от всего этого осталось? От ее маленького мирка, такого уютного, такого респектабельного? И нельзя сказать, что она об этом сожалеет. Да ничуть!

Глава четырнадцатая

Советом Лиды она воспользовалась, чему несказанно обрадовалась мама. Зато Даша сразу начала капризничать:

— Я что, пойду в школу здесь?! Ну, ма! У меня в Москве подруги! И Катька!

— Бельчонок, это временно, — попыталась успокоить ее Инна. — Потерпи немного, и…

Но Даша, не дослушав, разревелась и убежала к себе в комнату. Инна и сама чуть не расплакалась.

— Мам, я в отчаянии! — сказала она. — Мне и самой этого не хочется, но что делать?

— А почему вдруг ты приняла такое решение? — осторожно спросила мама.

— Из-за Вени. Его милиция ищет. Ладно бы только милиция! Бандиты!

— А если они похитят ребенка? — испугалась родительница.

— Ах, я и сама этого боюсь! До сих пор все было спокойно. Ты не замечала ничего подозрительного?

— Замечала! Маньяков стало больше!

— Мама! Опять ты о своем!

— Но мы объединились против насилия и произвола.

— Кто это мы?

— Пенсионеры дома номер двадцать шесть! Недавно к нам присоединились и жители близлежащих домов.

— Теперь маньякам крышка, — улыбнулась Инна.

— Ты зря смеешься, — обиделась мама. — На детской площадке все время кто-то дежурит, всех незнакомых мужчин мы берем на заметку и не стесняемся спросить, кто такой и что здесь делает. Вот, к примеру, недавно…

— Значит, я могу не волноваться за Дашу? — перебила ее Инна.

— Мне предложили место в школьной библиотеке, — торжественно сказала мама. — И я согласилась! Ради тебя, ради внучки. Хотя на прежнем месте я проработала двадцать лет. Но ради Дашеньки… Деньгами я, конечно, помочь не могу, но помочь ей адаптироваться в новой школе…

— Да, ей придется тяжело. Я боюсь, что уровень ее знаний значительно упадет.

— У нас в провинции во всех школах трудятся преподаватели со стажем, они на работе днюют и ночуют. Не то, что у вас в Москве.

— Много ты знаешь о том, что делается у нас в Москве!

— Еще неизвестно, где уровень знаний выше, — не унималась родительница.

— Мама! Даша ходила в элитную гимназию с углубленным изучением иностранных языков!

— За те деньги, что ты получаешь, можно нанять репетитора здесь, у нас. Антонину Павловну, к примеру. Заслуженный учитель…

— Почему вы в провинции все время говорите «получаешь»? — начала раздражаться Инна. — Я их не получаю, эти деньги, я их зарабатываю!

— А мы, по-твоему, нахлебники?

— Не нахлебники. Но вы сидите и ждете подачек. Потому и говорите так: «Сколько получаешь?»

— Ну, знаешь! И это вместо благодарности…

— Мама!

— Я понимаю, что у тебя горе. Хотя по твоему счастливому лицу этого не скажешь, — ехидно добавила родительница.

— Что такое?

— Мне ли тебя не знать! Теперь тебе ребенок, конечно, мешает! У тебя же роман с квартирантом! До чего ты докатилась!

— Ты думаешь, я из-за этого… — вспыхнула Инна.

— Думаешь, ты ему нужна? Ему нужна твоя квартира!

— У него есть квартира.

— Ты стала жертвой брачного афериста!

— Он еще не предлагал мне руку и сердце.

— Предложит! Но я костьми лягу…

— Я подумаю насчет репетитора. У вас здесь вроде бы и школа бальных танцев есть.

— У нас все есть. И магазины не хуже, чем у вас в Москве.

— Давай не будем ссориться, — примирительно сказала она.

— И еще у нас недавно открылся дворец спорта. С бассейном.

— Замечательно! — обрадовалась Инна. — Осталось уговорить Дашу.

Но это оказалось самое трудное. Бельчонок никак не понимала, почему ей надо переезжать из Москвы к бабушке.

— Это ненадолго, — уговаривала Инна.

— Папа что, нас бросил?

— Нет. Он уехал в командировку.

— Думаешь, я маленькая? Думаешь, не понимаю? Он тебя бросил! Потому что у тебя хахаль!

— Даша!

— Ненавижу тебя! Ненавижу!

Это было мучительно. Дочь не понимала, что происходит, а рассказать ей всю правду Инна не могла. «Здесь Бельчонку будет лучше», — уговаривала она себя. Но слишком уж велико было искушение — забрать дочь в Москву. В прежнюю школу Даша пойти не может, денег нет, поэтому лучше уж она не будет видеть бывших подружек, ту же Катю. Во дворе, где Бельчонок будет играть после школы, непременно спросят: «А где твой папа? У вас что, денег теперь нет? А говорят, что его милиция ищет!» Дети жестоки. Там, где родители деликатно промолчат, любимое чадо непременно выпалит услышанное за столом или в машине, а главное — в тех же выражениях. В Москве Даша будет страдать гораздо больше, чем здесь, в тихом провинциальном городке. А здесь она не будет одета хуже других, да и жалости и сострадания у людей здесь больше. Должно пройти какое-то время. Инна и сама не понимала, чего ждет, одно знала точно — развязки. В деле о похищении двух миллионов должна быть поставлена точка. Тогда она не будет больше опасаться за дочь, не будет озираться по сторонам, относиться ко всем с подозрением.

Если Веня жив, он рано или поздно объявится. И тогда она ему скажет… А что, собственно, она ему скажет? Слов нет, одна лишь усталость и обида, но ее словами не выскажешь. Кому сейчас легко?

Помог, как ни странно, Вит. Это он предложил поездку по столичным магазинам с непременным зоопарком, качелями-каруселями, обедом в ресторане. И даже принес билет в Луна-парк, сказал, что достал через знакомого, бесплатно.

Соскучившаяся по столице Даша согласилась. Хватило и Луна-парка. На территорию парка они прошли втроем, она и Вит по входному билету, который купили в кассе, а Даша с правом посещения всех без исключения аттракционов в любом количестве в течение двух часов. Пока она бегала от одних каруселей к другим, они гуляли, сидели на лавочке, ели мороженое.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Инна. — Она вроде бы оттаяла.

— А почему ты не хочешь, чтобы Даша жила с нами?

— А с кем она будет? Я работаю.

— Да, ситуация непростая. Но образуется как-нибудь? — Вит посмотрел на нее вопросительно.

— Я тоже на это надеюсь.

— Когда у нее день рождения?

— В ноябре. Тринадцатого.

— Надо будет отметить.

— Спасибо тебе, — повторила она.

За два часа Даша умаялась и проголодалась. Поехали в ресторан. Инна, подкопившая денег за лето, ни в чем не отказывала дочери. Игрушки, одежда, вкусная еда… Со стороны они выглядели как дружная семья, мама, папа, я. Вит дурачился и все время подтрунивала над Бельчонком, а той это нравилось. Она уже была женщиной, эта белокурая девчушка с кукольным личиком и огромными голубыми глазами.

Еще каких-нибудь три месяца назад Инна и представить себе не могла, что окажется в такой ситуации! И вот она сидит в ресторане, с молодым мужчиной, о котором знает так мало и с которым совсем не по-детски кокетничает дочь, потому что ее более взрослые подружки находят маминого «хахаля» прикольным. Вот Даша шутливо ударила его по рукам за то, что Вит не дал ей третье мороженое:

— Горло заболит.

— Ну и пусть!

— Тебя заставят пить горькие таблетки, а еще… — он сделал страшное лицо, — тебя заставят его полоскать! Противной желтой жидкостью, горькой-прегорькой, а если ты ее вдруг проглотишь…

— Фу!

— Вит, перестань ее пугать, — устало улыбнулась Инна. — У Даши была ангина. Самое неприятное — это высокая температура.

— Нет, полоскать! — заупрямилась дочь. — А я глотала! И ничегошеньки со мной не случилось! Нарочно глотала!

— Съешь лучше пирожное, — посоветовала Инна. — С шоколадным кремом.

— А я хочу мороженое!

— А новое платье к школе ты хочешь? — нашелся Вит.

— Да, да, да!

«Не надо ей с нами жить, — машинально подумала Инна. — Это будет непросто, очень непросто. Хотя он, кажется, умеет ладить с детьми. Господи, о чем я думаю?!»

Разобравшись с учебой дочери, она решила попытаться изменить свой график работы и сказала хозяйке:

— Мне нужна сменщица. Будем работать через день. Можно расширить ассортимент и поставить кассу. Теперь у нас будет книжный магазин.

— Что ж, — ответила на это Ирина. — Действуй. Я не возражаю. Могу платить с оборота.

— Мне надо съездить на базу, посмотреть, что у них есть. Я теперь знаю, что люди берут охотнее всего и как преподнести новинки. Я сама будут составлять заказ.

— Действуй, — повторила Ирина.

Книжный бизнес хозяйке и в самом деле был неинтересен, зато Инна уже в нем освоилась. «Нужна машина, — думала она. — Самой заказывать товар, самой забирать. Ну почему я не попросила в подарок у мужа машину? Пробок испугалась! Как бы мне сейчас было хорошо!»

И сэкономив на плате за гимназию, она решила копить деньги на машину. Вит сразу же предложил уроки вождения.

— Я окончила курсы, — отмахнулась она.

— А практика? Будешь тренироваться за городом. Все равно к Даше ездим. Вырулим на трассу, и за руль сядешь ты. А я тебя подстрахую.

— Я сама справлюсь, — заупрямилась она.

— Курсы — это одно, дорога — совсем другое. А пробка — это маленькая жизнь, — пошутил он. — И надо прожить ее так, что потом не было мучительно больно.

— Ну, хорошо, — улыбнулась Инна. — Я уже вижу, что ты от меня не отстанешь.

— Будь спокойна, — заверил он. — И с этим мы справимся.

«Он столько для меня делает, — думала она. — Почему?» Теперь выходных у Инны было больше, и соответственно больше свободного времени. Она решила ходить в спортзал, на тренировки. Занятия спортом мобилизуют, заметно поднимают настроение, да и для здоровья полезны. А ходить она будет к Виталию, которого перестала стесняться. Теперь все больше и больше времени они проводили вместе. «Неужели я влюбилась?» — думала Инна. Все, что с ней происходило, было похоже на сон. Криминальная история с исчезновением мужа ее словно бы встряхнула, сначала было больно, зато теперь… Теперь она чувствовала себя такой счастливой!

А Илья, похоже, ревновал. Как ни пытались, они не могли скрыть своих счастливых лиц, как-то само собой его рука ложилась на ее талию в момент, когда они были на кухне, а туда вдруг заходил сосед. Но руку Вит убирать не спешил, зато непременно шептал ей что-нибудь на ушко, отчего она розовела, а Илья поспешно уходил. Как-то сама собой сплелась паутина из обменов взглядами, нежных словечек, интимных прозвищ и ласк. Инна все больше в ней запутывалась. Раньше она была спокойна и уверена в себе, а теперь счастлива. Это счастье порою наполняло ее тревогой, она иногда не понимала, что происходит, и совсем утратила бдительность. Как будто и не было ничего: таинственного исчезновения мужа, уголовного дела, которое на него завели, убийства Морозова…

Она понимала, что рано ли поздно наступит развязка. Куда-то все идет. Но куда?

— Павел Львович, сколько мне еще жить у Козловой?

— А что случилось, майор?

— Я хочу, чтобы мне дали другое задание.

— Что-то я не понял…

— Запишите на мой счет проваленную операцию. Готов понести самое суровое наказание.

— С бабой, что ли, не справился?

— Я отказываюсь выполнять задание. Я подам рапорт и…

— Что еще за сопли?! От кого я это слышу?! От боевого офицера или…

— Павел Львович…

— Ты на службе, не на курорте! Будешь работать! Будешь жить там столько, сколько тебе скажут! Приказы не обсуждаются! А это приказ!

— Это пустой номер…

— Не пустой.

— Есть какая-то информация?

— Его отец умер. Вскрытие показало: обширный инфаркт. Кто-то его, похоже, напугал, хотя и водка тут сыграла не последнюю роль.

— Вы думаете, Вениамин Козлов?

— На следующий день был запланирован визит к нотариусу. Разве мог Козлов это допустить? Дом с участком в элитном коттеджном поселке уплывал из рук. Думаю, что он где-то близко.

— Я с его жены глаз не спускаю. Но он так и не появлялся.

— Не спускаешь, это хорошо. А съехать почему хочешь?

— Ну, не могу я больше! Жалко мне ее.

— Я твою жалость к делу не пришью.

— Это уже не работа, это… Черт знает что!

— А ты терпи. Не давай воли своим эмоциям. Может, тебе помочь чем? Как сосед?

— Как сосед. Что-нибудь удалось узнать, Павел Львович?

— Засланный казачок.

— Вот как?!

— А ты что думал? Похоже, у нас утечка информации. Сейчас проверяем всех.

— А может, не у нас? В РУВД. Мы ведь их подключили.

— Может, и у них. Я же говорю: всех проверяем. Кто-то слил уголовное дело. Они ведь ищут то же — Козлова и деньги. Взяли на вооружение нашу оперативную разработку. Он хорошо замаскировался, концы нашли с трудом. Через жену. Липовую, кстати. Но штамп в паспорте настоящий. Они действительно зарегистрировали брак. Он взял фамилию жены, из-за этого весь сыр-бор. Сначала мы нашли женщину. Дальше было проще.

— А… кто он?

— Я на днях передам тебе подробное досье на соседа. Ознакомься. И учти: при задержании особо опасен. Так что не геройствуй, майор.

— Есть.

— А что голос такой невеселый?

— Я надеялся, он тот, за кого себя выдает.

— Мы тоже… Надеялись. Это хорошо, что ты можешь за ним присмотреть. Представь, тебя бы там не было? Тогда Инну Козлову и в самом деле пришлось бы пожалеть. А так ты ее прикрываешь. А сосед не догадывается, кто ты?

— Похоже, догадывается.

— Ты где-то прокололся?

— Вы же сами понимаете: если человек из криминальной группировки…

— У них, майор, тоже есть разведка. Он, кстати, ушел из военного училища после второго курса. Спортсмен, отличный стрелок.

— Ого! Когда я получу его досье?

— Что, интересно стало?

— Хочу знать, с кем имею дело.

— Узнаешь. Только… Держи себя в руках, слышишь? Не геройствуй. За парнем тянется душистый шлейф из трупов. Подробности узнаешь из досье. Береги себя.

— Я сейчас думаю о ней.

— И ее береги. Думаю, развязка близко…

…Она забежала домой переодеться. Уборка, магазины, готовка… Вечером Вит ждет ее в спортзале. А оттуда они поедут… Домой, наверное. Пока Илья не пришел с работы, у них будет время. Не много, но будет. Инна невольно улыбнулась. Все это напоминает студенческие годы: свидания украдкой, пока не вернутся подружки, долгие прогулки, бесконечные телефонные звонки. Она словно бы помолодела лет на десять и чувствует себя такой юной, такой беспечной. Будто вся жизнь у нее впереди, жизнь долгая и интересная.

У ее двери стояла женщина. Инна невольно вздрогнула, увидев неопрятные волосы, выкрашенные хной. Женщина склонилась над замком и чем-то там скребла. Звук был неприятный.

— Клавдия Ивановна! Что вы здесь делаете?!

Мачеха мужа распрямилась. По лицу было видно, что она испугалась.

— Я, Инночка, в гости к тебе пришла, — залепетала Клавдия Ивановна.

— В гости?!

— Ты уж не прогоняй меня.

Инна достала ключи и открыла дверь. Клавдия Ивановна просочилась вслед за ней в квартиру, хотя Инна ее и не приглашала.

— Инночка, ты уж меня не прогоняй…

— Извините, я тороплюсь.

— Я на минуточку забежала. На секундочку только…

Клавдия Ивановна шла за ней как приклеенная и жадно озиралась по сторонам.

— Да что вам надо?!

Та бросила жадный взгляд на сейф, который, решив сдать две меньшие комнаты, Инна перенесла в зал.

— Мне надо переодеться, — сказала она.

— Я тебе мешать не буду, — сладко пропела Клавдия Ивановна и уселась в кресло.

Разозлившись, Инна повернулась к ней спиной и полезла в шкаф. Потом подумала: не переодеваться же при гостье? Пришлось уйти в ванную комнату. Когда она вернулась, Клавдия Ивановна стояла у сейфа и тщетно дергала за ручку.

— Надо знать код, — спокойно сказала ее спине Инна.

Клавдия Ивановна обернулась. Выражение лица все то же — страх.

— А не проще сказать, что вы ищите в моей квартире?

— Я… договориться хотела.

Клавдия Ивановна приблизилась к ней и, схватив за руку, горячо зашептала:

— Договориться нам надо. Полюбовно все решить. Дашенька нам не чужая, ей выучиться надо, а там, глядишь, и жених объявится. Я хотела по-хорошему. Зачем нам твоя квартира? Живите себе.

Инна принялась вырывать свою руку, Клавдия Ивановна не отпускала:

— Ты послушай меня, послушай… — горячо шептала та. — По-хорошему надо. Борис-то ведь тоже ему не чужой. И мы не чужие…

— Да о чем вы?! – Инна наконец вырвала свою руку. Было противно и липко, хотелось вытереть ее или сунуть под кран с водой.

— Ты только бумаги нам отдай.

— Какие бумаги? — не поняла она.

— Бумаги на дом.

— Ах, документы на дом и участок! — Инна рассмеялась. И противную липкую руку сложила в фигу: — Вот, видала?

— А ты не злобствуй, — ощерилась Клавдия Ивановна. — Я по-хорошему хотела.

— В квартиру ко мне залезть? А если я заявление в милицию напишу? Дорожка-то проторенная! Я теперь знаю, как это делается, и меня там теперь кто только не знает!

— Милицией меня пугать? — зашипела Клавдия Ивановна. И вдруг метнулась к сейфу.

Инна оторопела, потом рассмеялась.

— Эко вам приспичило! Да что ж там за ценность такая? Напрасно стараетесь, Клавдия Ивановна, замок с секретом. Я же сказала: надо знать код. Ну, все, хватит!

Она достала из сумочки мобильный телефон и спросила деловито:

— Кому позвонить? Илье или Виталию?

Клавдия Ивановна тут же оставила попытки открыть сейф и залепетала:

— Зачем же звонить, Инночка? Ну не хочешь, так не хочешь. Я ж по-хорошему хотела. Не надо никому звонить.

— Уходите!

— Договориться я хотела, — попятилась к двери Клавдия Ивановна. — Ну, не хочешь, так не хочешь.

— Даже если вы у меня снега зимой попросите, я вам не дам! По-хорошему раньше надо было договариваться! А теперь мы все вопросы будем решать в суде!

— Эко ты теперь запела!

— Учителя были хорошие. Или… Вы что-то от меня скрываете? — догадалась Инна. — Что у вас стряслось?

— Ничего не стряслось, — забормотала незваная гостья. — Все у нас слава богу, все живы-здоровы…

— Как себя чувствует Борис Вениаминович?

— Борис-то? А что ему сделается? — фальшиво сказала Клавдия Ивановна и засуетилась: — Ну, я пошла. В магазин надо сходить да Петьку из школы встретить.

— А почему Петя учится в Москве? В прежней школе, как я поняла? Вы что, больше не живете в моем загородном доме?

— Как так не живем? Живем!

Клавдия Ивановна метнулась к дверям.

— Подождите! Я все равно узнаю! Стойте же!

Дверь в квартиру захлопнулась. «Что это было?» — подумала Инна, стоя в прихожей. В руках у нее все еще был мобильный телефон, она набрала номер свекра. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее. Абонент не отвечает…»

Конечно, он мог и напиться. Спит крепко, звонков не слышит. Но кто-нибудь подошел бы к телефону. Она перенабрала номер. «Абонент не отвечает…»

Инна задумалась. Бумаги на дом? Из-за них Клавдия Ивановна не стала бы с таким отчаянием бросаться на сейф. «Бумаги и выправить можно» — ее слова. Что-то у них не срослось. Съездить за город, посмотреть, как там и что? Инна вспомнила, какое унижение она испытала во время предыдущего визита в коттеджный поселок. Но что-то у них не срослось. Ехать надо с Витом. И пусть они только попробуют ей нахамить!

— Бей!

— Не могу.

— Я сказал: бей!

Она ударила.

— Сильнее! — велел он.

— Не могу.

— Соберись.

Она без сил опустилась на татами.

— Я не могу.

— Что ты как кисель!

— Это не мой вид спорта.

Он уселся рядом. Пятнадцатиминутная разминка ее ничуть не утомила, но потом он перешел к индивидуальным занятиям. Резкости ей не хватало. Дело тут было не в силе удара, как он объяснил. В резкости, точности и умении. Откуда сила с ее-то бараньим весом? Недавно взвесилась: пятьдесят один килограмм! Ну и откуда сила? Безнадежна. Она каждый раз ждала, а надо было нападать. И получив удар, тут же падала, готовая сдаться. Подолгу лежала на матах, бессмысленно улыбаясь.

— Ну, что случилось? — мягко спросил он.

— Я устала.

— Ты в отличной физической форме. Лишнего веса ни грамма. На разминке даже дыхание не сбилось.

— Мне этого не надо, — вздохнула Инна. — Разминка — это одно, а драка… Мне этого не надо, — повторила она.

— Откуда ты знаешь, что тебе надо, а что нет?

— Лучше уж плавание. Или фитнес.

— Ты посмотри, сколько здесь женщин! И все пашут.

— Это они для тебя стараются, — улыбнулась она. — А мне зачем? Ты и так мой.

— Поднимайся!

Он встал, протянул ей руку. Инна вздохнула. Все равно толку не будет.

— Давай разозлись!

Она представила ехидную улыбку Клавдии Ивановны.

— Бей!

Это был первый удар, который прошел.

— Ого! — сказал он. — А у тебя есть способности! Чемпионкой ты, конечно, не будешь, но в случае чего…

— В случае чего? — расслабленно улыбнулась она.

— Не расслабляться. Я тебя поставлю с Верой. Это будет твой спарринг-партнер.

— О, боже!

И зачем она с ним связалась? То есть зачем — понятно. Ей хотелось как можно больше времени проводить с любимым. Но его работа… С мужем они условились: о работе не слова. Как там? Она напрягла память. Как же давно все это было! Счастье — это покой, а для того, чтобы находиться в состоянии покоя, надо знать три ключевые фразы. «Я никогда не говорю о твоей работе». Не проходит. Она теперь ходит к Виталию на работу и является объектом, на который направлены его усилия. Сделать из Инны Бояриновой человека. По мнению ее любовника, человек тот, кто умеет за себя постоять, умеет махать руками-ногами. Что ж, у каждого свои заморочки. Терпи!

«Морозов что-нибудь придумает» — ключевая фраза номер два. Нет больше Морозова. Он ничего уже больше не придумает. Никогда. Не проходит. И наконец, ее любимое «Все будет хорошо».

— Скажи: все будет хорошо?

Они шли из спортзала к стоянке, где Вит обычно оставлял свою машину.

— В каком это смысле?

— Ну, у нас. У нас с тобой.

— Ты намекаешь, что я должен сделать тебе предложение?

— Ты ж еще не развелся!

— Разумная мысль.

— Значит, нет?

— Вот она, женская логика, — усмехнулся он. — Я еще не знаю, что будет. И уж тем более не знаю как.

— Почему ты ничего мне не обещаешь?

— В ресторан хочешь? Могу пообещать, что мы туда поедем в выходной.

— Ладно, — сдалась она. — А почему я ни разу не видела твою жену?

— Потому что мы с ней разошлись.

— Вот она, мужская логика, — рассмеялась Инна. — Почему ты думаешь, что мне это не интересно? Я хочу на нее посмотреть.

— Женское любопытство. Нет.

— Мужской эгоизм. Мне как-то сказала подруга… Очень умная женщина, между прочим. Она сказала, что мужчина любит трижды. За всю свою жизнь, между прочим.

— Ну-ка, ну-ка…

— Свою мать, женщину, похожую на мать, и картинку из порножурнала. Идеальное тело, предмет вожделения и фею ночных грез.

— Ну, фея, давай садись в машину, — слегка подтолкнул ее Вит.

— Значит, я не похожа на твою мать?

— Она была брюнеткой.

— Была? Значит…

— Садись в машину.

— И как зовут твою умную подругу? — спросил он, захлопнув дверцу. Они стали выруливать с места парковки на дорогу. — Не Лидия Морозова, часом?

— Да.

— Похоже на нее, — кивнул Вит.

— Она тебе не нравится?

— Нет.

— Почему?

— Я не люблю умных женщин.

— Она беременна, — невпопад сказала Инна.

— Вот как? И… от кого?

— От мужа.

— Насколько я знаю, у нее нет мужа.

— Теперь нет.

— Постой… Это банкир, которого грохнули? Ай молодец баба! Когда ж она успела?

— Во время романтического свидания ночью в мотеле. За день до его убийства.

— А-а-а…

— А ко мне сегодня Клавдия Ивановна приходила.

— Ей же русским языком сказали: только посмей, — нахмурился Вит.

— Видимо, что-то случилось. Не срослось что-то у них. Я хотела поехать за город, в свой дом. То есть теперь уже не мой. Но как знать? Что-то у них не срослось. Я хотела бы поехать туда с тобой.

— Огромный дом с участком в элитном поселке? — сразу же оживился он. — Конечно, поехали!

— Моя мама сказала, что если ты на мне женишься, то из-за квартиры.

— А тут еще и дом! Конечно, женюсь! — рассмеялся Вит.

— Значит ты — брачный аферист?

— А что, похож? — Он пригладил волосы.

— Я сошла с ума! — вспомнила Инна. — Я же тоже замужем!

— По-моему, тебя бросили.

— Может, мне подать на развод?

— Разумная мысль.

— Я даже не знаю, как лучше, — вздохнула она. — Соломенная вдова. Никто не говорит, что Веня умер. Но если он жив, почему я должна жить в неведении?

— Похоже, что ты его больше не любишь.

— Да я уж и сама не знаю, любила ли когда-нибудь? Похоже, что нет. — Она опять глубоко вздохнула. — Иначе не смогла бы так быстро переметнуться к другому. Будто и не было ничего. Свадьбы, съемной квартиры, потом своей, четырнадцати лет брака…

— Но ребенок-то есть?

— Да, — кивнула она. — Даша — самое дорогое, что у меня есть.

— Вот видишь.

— Погоди… Это значит… Ты что, решил меня бросить?

— Инна…

— Ты решил меня бросить.

— Нет.

— Я все поняла.

— Погоди.

— Что ж…

— Ну, все! Хватит!

Она расплакалась. Что-то не то. И не так. Во всем этом не хватает… правды. Она постоянно ловит его на лжи. В его рассказах, особенно о прошлом, явные нестыковки. Но она не хочет этого замечать.

— Мы приехали.

— Куда? — подняла она заплаканное лицо.

— Ты не хочешь зайти в магазин?

— Я уже купила продукты.

— А что-нибудь из вещей? Тебе надо развеяться.

— Предлагаешь шопинг?

— Пошли. Тебе надо увидеть что-нибудь красивое.

— Я ничего не хочу.

— Надо хотеть! Давай же! Вылезай из машины!

Она послушалась. На смену дождям, испортившим москвичам настроение в первой половине сентября, пришло долгожданное бабье лето. Запоздалое, зато такое яркое, что хотелось петь. Воздух был прозрачен, как вода в роднике, по утрам он обжигал холодом, стоило сделать глоток, но потом согревался солнцем и отменно утолял жажду. Это было последнее в году тепло, не пекло, а именно тепло, мягкое, ласкающее, с легким привкусом увядания. То и дело хотелось смахнуть с лица невидимый волос — откуда только они брались, паутинки? Здесь, в огромном мегаполисе, где все живое и здоровое давно уже было закатано асфальтом и упрятано под стекло, даже цветы на газонах — и те казались искусственными. Они не вяли, а ржавели, пока на клумбе не оставался каркас из медных стеблей. Но бабье лето, в отличие от календарного, хорошо было и здесь.

Она вышла из машины, и слезы высохли сами собой. Не время грустить, время радоваться жизни. По магазинам, так по магазинам! А потом — гулять. Завтра они поедут к Даше…

Глава пятнадцатая

Как-то незаметно пролетел октябрь. Давно закончилось бабье лето, на смену ему пришли дожди и холода. Месяц ознаменовался двумя событиями: Катерина погасила долг банку, а Валя нашла другую работу. И то и другое в торговом центре отпраздновали с размахом.

— Ну что, на юг? — теребили они Катерину. — Отдыхай — заслужила!

— Я уже и с подругой созвонилась. Она говорит: приезжай, жду. Это мне Генка помог, — счастливо улыбалась та. — Кто бы мог подумать, что ему заплатят? И — столько!

— Выходит, буржуя пробило, — хмыкнула Юля.

— Какого буржуя?

— Арендатора. И с чего бы?

— Непьющих мужиков в деревне мало, он хочет, чтобы Генка и дальше на него работал, — сказала Катерина. — Полгода пролетят — не заметишь! А там пахать-сеять.

— А он что?

— В Москву вернется. Долг-то отдали. Зимой поживет со мной, а там видно будет.

— Может, он одумался? — спросила Валя. — Тридцать лет, пора бы! Пусть тебе помогает.

— Да я и сама так думаю, — вздохнула Мать. — Ну а ты как?

— Я? Лучше всех! — широко улыбнулась Валя.

— Куда уходишь?

— Из торговли? Никуда! Буду менеджером по продажам. Но! Соцпакет, оплачиваемый отпуск, обеды за счет фирмы, корпоративные вечеринки. Ох, сколько ж я этого добивалась!

— А зарплата? — флегматично спросила Алла.

— Зарплата меньше, чем здесь, — пожаловалась Валя. — Но зато соцпакет! Офис! И есть шанс сделать карьеру. Так хочется наконец-то почувствовать себя человеком!

— А мы кто? — обиделась Юля.

— Вы — мировые бабы! С вами, девчата, здорово, честное слово! Но так ведь и жизнь пройдет. А я учиться хочу. Пойду на курсы бухгалтеров, давно мечтала. Карьеру сделаю!

— Ну, ты не забывай нас, — с плохо скрываемой завистью сказала Юля. — Заходи.

— Обязательно! — пообещала Валя. А Инне она сказала: — И ты не теряйся. Ты образованная, и честно сказать, умнее нас всех. Тебе здесь не место. Хочешь, я поговорю на фирме насчет тебя? Вот освоюсь и наведу мосты. Я тебя туда перетащу, честное слово!

— Спасибо, Валюша, — улыбнулась Инна. — Люди должны помогать друг другу, я помню.

— Помнишь, как мы с тобой познакомились? — рассмеялась Валя, которая сегодня выглядела такой счастливой. — Господи! Как вчера было! Я тебя как увидела, подумала: ну и фря! Вся из себя! А гонору-то, гонору!

— Почему же ты тогда увела меня оттуда? — удивилась Инна.

— А сама не знаю! Захотелось доброе дело сделать. А ты на поверку другая оказалась. Как у тебя с тренером? Завидный мужик.

— Этого и боюсь, — вздохнула Инна. — Ну, чем я могу его удержать? Я старше, и у меня ребенок. Работа непрестижная, зарплата небольшая по московским меркам.

— Да ты у нас красавица! — возмутилась Валя. — А ну, не тушуйся!

— Плохое у меня предчувствие, — уныло сказала она.

И как в воду глядела… Почему-то в тот день она ушла с работы пораньше. Сердце вдруг заныло, в груди образовалась непонятная тяжесть. Потом началась мигрень. Невыносимо болела голова, было тревожно. Она не смогла усидеть в магазине и закрыла его на два часа раньше.

Когда вернулась домой, Вит собирал вещи.

— Хотел, значит, уйти не попрощавшись? — Инна без сил опустилась в кресло.

Он отвел взгляд, а потом сказал:

— Ты ведь знаешь мое место работы.

— Объясняться в спортзале? Нет уж, увольте!

— Инна…

— Ты можешь мне сказать: почему?

— Если бы мог, я предупредил бы тебя, что съезжаю.

— Значит, хотел улизнуть тайком?

— Мы с бывшей женой нашли вариант обмена.

— А я думала, решили сойтись.

— Два дня назад я официально развелся.

Она рассмеялась:

— Обычно от любовницы уходят, когда собираются жениться! А ты развелся и уходишь! Ну не смешно?!

— Если хочешь, я останусь.

— После того, как вещи собрал?

— Почему ты так рано вернулась?

— Не знаю. Словно бы что-то почувствовала.

— Задержись ты на работе еще на полчаса…

— Я уже жалею, что не задержалась.

— Перестань!

— Какая ж я дура! Лучше бы ты был брачным аферистом!

— Все! Остаюсь!

Он принялся вынимать из сумки вещи и швырять их на диван. Какое-то время она молча на это смотрела, потом сказала:

— У Даши скоро день рождения. Я хотела бы, чтобы мы куда-нибудь пошли. Она хотела…

— Мы обязательно это отметим, — пообещал Вит, убирая вещи обратно в шкаф.

— А после ты съедешь.

— Давай доживем до ее дня рождения, а?

Но сначала были каникулы. К удивлению Инны, Бельчонок окончила четверть не с теми оценками, к которым она привыкла. Раньше Даша была круглой отличницей, а теперь…

— Что случилось? — спросила она у дочери.

Даша расплакалась:

— Здесь учителя злые!

— Мне сходить в школу?

— Нет! Не надо!

И убежала. Пришлось поговорить с мамой:

— К Даше что, предвзято относятся?

— Господи! Наоборот! Ко мне постоянно приходят ее учителя! Спрашивают, где Даша училась раньше? Я говорю: в элитной гимназии с углубленным изучением иностранных языков. Была круглой отличницей. Инна, ты только не обижайся… — мама отвела глаза. — Они тебе за деньги все нарисуют, любые оценки.

— Что за чушь! — рассердилась она.

— В обычной школе учиться сложнее. Богатым родителям говорят только приятные вещи. Ах, какой у вас гениальный ребенок! Такие способности надо развивать! Ты не обижайся, но наша Даша обычная. У нее хороший уровень знаний, чуть выше среднего, и нет особых талантов. Ты была такая же.

— Даша прекрасно рисует! И в плавании на спине у нее успехи!

— Мы ходим в бассейн и в балетную студию.

— Там тоже говорят, что у нее нет способностей?

— Почему же? Ее хвалят. Хореографическая подготовка хорошая.

— Спасибо! Я передам ее учителю бальных танцев!

— Инна, не надо так реагировать.

— А как я должна реагировать на то, что моего ребенка третируют? Занижают оценки! Это из зависти! Да, да! Из зависти!

— Да чему уж тут завидовать, — вздохнула мама.

Ребенка удалось успокоить с трудом.

— Что ты хочешь на день рождения, Бельчонок? — допытывалась Инна.

— Папу!

— Я имела в виду подарок.

— Я хочу папу!

— Но дядя Вит…

— Я хочу папу!

— Боже, что мне делать? — сокрушалась Инна. — Бросить все и жить здесь? Пойти на работу в библиотеку?

— Если ты сдашь в аренду московскую квартиру, тебе вообще не придется работать, — сказала на это мама.

— И вот что тогда превратится моя жизнь?

В общем, каникулы прошли невесело. Они навестили Лиду, которая была уже на пятом месяце беременности, но чувствовала себя гораздо лучше. По-прежнему ездила на работу и вела активную жизнь.

— Похоже, дело об убийстве Олега спустили на тормозах, — пожаловалась подруга.

— Да, все заглохло. Меня больше не вызывают в милицию, и капитан Крутов куда-то исчез.

— Я знаю Веню. Он человек осторожный. Подождет, пока все утрясется, и вот увидишь — объявится.

— Когда тебя бросали любовники, ты переживала?

— Твой тренер решил тебя бросить? — удивилась Лида.

— Да, он решил от меня съехать.

— Съехать — не значит бросить.

— Перестань, — поморщилась она. И вздохнула: — Мне надо как-то менять свою жизнь.

— Инна! Не прошло и полгода, как все поменялось!

— Теперь меня это не устраивает. Работа, квартиранты. Надо что-то менять!

— Я скоро ухожу в декрет, — тихо сказала подруга.

— Думаю, что все у тебя будет хорошо.

— Я не о том. Меня кто-то должен заменить.

— Я уверена, что ты кого-нибудь найдешь.

— А ты не хочешь?

— Я?!

— Работа тебе понравится, — ровно заговорила Лида. — Офис в центре, на метро добираться удобно, кабинет просторный, обещаю даже личного секретаря…

— Но ты же сама…

— Зарплата в тысячу долларов тебя устроит? На испытательный срок. Потом будет больше. Если справишься. Полторы-две. А то и три. Все зависит от оборота. Фирма у меня небольшая, но есть перспективы.

— Но…

— Я уйду на полгода. Потом мне придется кормить ребенка грудью, я буду вынуждена больше времени проводить дома, а не на работе.

— Но почему ты раньше…

— А кто ты была раньше? Домохозяйка?

— Но я и сейчас не руководитель.

— Внешность у тебя представительская, стервозности и решительности хватает. Научилась, вижу. За три месяца я тебя введу в курс дела.

— А я хотела заняться книжным бизнесом. Машину купить.

— Сначала тебе надо понять, как вообще работают бизнес-схемы. И машина у тебя будет. Могу предоставить служебную.

— Заманчивое предложение.

— Вот и подумай.

— Вот уж не знаешь, где найдешь, а где потеряешь! — рассмеялась она. — Любовник бросил, зато денежная работа нашлась! Раньше я никому не была нужна, а теперь и Валя за меня готова просить, и ты свою фирму доверяешь.

— Валя — это кто? — ревниво спросила Лида.

— Девушка, с которой я познакомилась, когда искала работу. Теперь мы подруги.

— Толковая?

— Она иногородняя.

— Регистрацию сделаем.

— У нее есть регистрация.

— Тем более. Толковые люди нам нужны.

— Еще каких-нибудь пять месяцев назад я была уверена, что работы в Москве нет.

— Был бы человек, а работа найдется. Рано или поздно все обрастают друзьями и связями. Тебе надо было через это пройти.

— И как я справилась?

— Справилась.

…После этого разговора Инна немного успокоилась. Жизнь идет, не стоит на месте, одно ушло, другое пришло. Она справится. Как-нибудь справится. День рождения Даши выпал на середину недели, к тому же началась короткая вторая четверть, раскачиваться некогда, надо впрягаться в учебу. Решили отпраздновать в субботу, а в воскресенье продолжить.

Поэтому тринадцатого ноября Инна оказалась на работе. Обычно в этот день она с самого утра принималась за готовку и обязательно пекла торт. Вечером, когда возвращался Веня, стол ломился от яств, а торт был украшен именинными свечками. Даша всегда получала шикарный подарок, а ее мама — роскошный букет цветов. Инна обожала белые лилии с их тонким ароматом и нежными, быстро вянущими лепестками.

Сегодня все было по-другому. Утро рабочего дня, похожего на другие такие же дни, как две капли воды. Накануне Илья уехал на родину в Пензу, дня на три, как он сказал, а Виталий предупредил, что ночевать не придет. У него, мол, дела по размену квартиры. Инна проглотила это молча. Он ведь сказал: «Давай доживем до дня рождения». Но не сказал, что будет после. Она уже была готова к тому, что Вит не вернется.

Так и получилось, что тринадцатого она осталась совсем одна. Позвонила Бельчонку, поговорила с мамой, всех поздравила, и ее поздравили. «Ну и хорошо! Вечером выпью шампанского за здоровье дочери и куплю себе что-нибудь вкусненькое. А потом лягу спать. Одна…» Ей захотелось заплакать, должно быть, осень, самое слезливое время года. О том, что сегодня у нее семейный праздник, Инна никому в торговом центре не сказала. Ей хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями.

В обед она пошла в кафе и купила мороженое. Села за столик в гордом одиночестве и, не торопясь, стала есть клубничное лакомство. Народу было немного, поэтому она удивилась, когда за ее столик кто-то присел. Она почувствовала запах мужского одеколона и сигарет.

На столе появилась чашечка кофе. Инна продолжала есть мороженое, не поднимая глаз. Больше всего ей не хотелось, чтобы сосед с ней заговорил. Не сегодня. И не сейчас. Ей так грустно и одиноко!

Потом она увидела руку. Мужчина поправил блюдце, на котором стояла чашечка кофе, рядом положил бумажную салфетку, на нее чайную ложечку. Теперь все предметы были разложены в идеальном порядке. На безымянном пальце правой руки Инна увидела обручальное кольцо и вздрогнула. Она узнала и эту руку, и это кольцо.

— Сделай вид, что ты меня не узнала, — раздался его голос.

Даже если бы она захотела, все равно не смогла бы ничего сказать. Она поддела ложечкой кусочек мороженого и положила в рот. Но проглотить не смогла. Так и сидела с мороженым, которое медленно таяло во рту, по-прежнему не поднимая глаз.

— Молодец, — похвалил ее Веня. — Закроешься, как обычно, в восемь часов. На стоянке у торгового центра найдешь машину. «Жигули» — восьмерка цвета беж с тонированными стеклами. Номер «АОК 461». До встречи.

Одним глотком ондопил кофе и встал. Она продолжала сидеть не двигаясь. Все это было похоже на шпионский боевик. Она даже не видела его лица. Как он сейчас выглядит? Похудел? Отрастил усы, бороду? А может, сделал пластическую операцию? Какие глупые мысли лезут в голову! Но как она его узнает? Она забыла, как выглядит муж! Она все забыла!

Минут через десять она медленно поднялась из-за стола и также медленно пошла к себе на рабочее место. Странно, но она ничего не чувствовала. Впрочем, нет. Ей было страшно.

Все валилось из рук, она то и дело смотрела на часы. Время тянулось медленно. Зашла Мать, спросила какую-то книгу. Инна ответила невпопад.

— Ты что, заболела? — участливо спросила Катерина.

— Да, голова трещит, — пожаловалась она.

— Может, тебе массаж сделать?

— Спасибо, не стоит.

— Какая-то ты не такая, — покачала головой Мать.

— Образуется, — ответила она.

Еле-еле Инна дотерпела до восьми. Стараясь, чтобы руки не дрожали, сняла кассу и закрыла секцию. На негнущихся ногах она направилась к выходу. Выйдя из стеклянных дверей, остановилась и долго вглядывалась в темноту, в спешащих прохожих. Зачем-то прошлась взад-вперед по дорожке, вдоль торгового центра. Остановилась. Обернулась. Народ спешил к метро, до Инны никому не было дела. И тогда она направилась к стоянке. Она шла вдоль ряда машин, вглядываясь в номера. Потом испугалась: «А вдруг я что-то перепутаю?» И тут ее взгляд выхватил из ряда бежевые «Жигули» с тонированными стеклами. Она увидела номер: «АОК 461». Когда подошла к машине, правая дверца открылась. Инна шмыгнула в салон.

— Ну, здравствуй!

Он тут же повернул ключ в замке зажигания, заурчал мотор, засветилась доска приборов. Света было немного — от нее, да от уличных фонарей, но Инна заметила, что муж поправился и действительно отрастил усы. К тому же он стал носить очки, а раньше пользовался контактными линзами. В общем, рядом с ней сидел совершенно чужой человек, который вдруг потянулся к ней губами, требуя ответной ласки. Она вздрогнула и невольно отстранилась.

— Отвыкла? — усмехнулся Веня, впрочем, тут же отпустил ее и стал выруливать со стоянки.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Есть одно местечко. Не шикарно, но зато спокойно. Посидим, поговорим. Отпразднуем, — добавил он со странной усмешкой.

И замолчал. Она тоже молчала. Во рту медленно таяло ледяное мороженое. Клубничное. Она все никак не могла его проглотить.

— Ну? Что молчишь? — спросил наконец муж.

— А что говорить?

— Тебе не интересно, где я был все это время?

— Полагаю, жил на частной квартире.

— И не на одной. Первую квартиру мне пришлось тут же сменить, после того, как был убит Олег… А ты изменилась.

— Стала лучше, хуже?

— Другая.

— По-моему, ты этого и хотел.

— Дюшка раскололась? Я так и знал!

— Скажи: зачем ты это сделал?

— Потому что дурак. Хотелось как лучше, а получилось — за упокой.

— Ты что, вышел из подполья?

— Я деньги тебе привез.

— Деньги?

— Сегодня у Даши день рождения.

— Да. И она хотела папу! — впервые повысила голос Инна.

— Тебе как лучше: чтобы я был твой, но в тюрьме, или ничей, но на свободе?

— Мне лучше, чтобы… Господи, как ты мог! — простонала она. — Что я пережила!

— Давай без истерик. Мне тоже пришлось несладко. И гораздо хуже, чем тебе. Надо было выждать какое-то время. Я же привез тебе деньги, — раздраженно сказал муж.

— Решил-таки поделиться, — горько рассмеялась она. — Я не возьму этих денег.

— Каких этих?

— Я теперь многое понимаю… Дюшка знала, а я не знала. Ей ты рассказал, а мне…

— Ей Морозов рассказал. Дурак, доверился бабе! Его и грохнули. Из-за этой рыжей сучки…

Раньше Веня никогда при ней не матерился. И где это — «Белая мышка?» Ее ласковое прозвище. И у нее давно уже язык не поворачивается назвать его «Веник».

— Все, приехали.

Они вышли из машины. С освещением были проблемы, ей пришлось опереться о руку мужа, чтобы не споткнуться в темноте и не упасть. От него пахло незнакомым одеколоном и… сигаретами! Вот почему она не узнала его запах, когда он сел к ней за столик! От него теперь пахло сигаретами! А раньше он не курил…

— Пришли. Осторожно!

По крутым ступенькам они спустились в какой-то подвал, вывеску с названием кабака Инна прочитать не успела, колени у нее дрожали, она волновалась. «Не шикарно» — это еще мягко сказано! Она немало повидала дешевых кафешек за эти полгода, но все равно была шокирована.

— Проходи, — слегка подтолкнул ее в спину муж.

Итак, она будет праздновать день рождения дочери в сомнительной забегаловке, среди подозрительных типов, в клубах сигаретного дыма. Где белые лилии, где подарок?

— Садись.

Она опустилась на стул и покосилась на пепельницу, полную окурков, красовавшуюся на красной в белую клетку засаленной клеенке.

— Зато здесь спокойно, — повторил муж. — Пепельницу сейчас заменят. Пить-есть будешь?

— А ты?

— Надо же отпраздновать, — усмехнулся он. — Шашлык будешь?

— Да.

Подошла официантка, поставила на стол чистую пепельницу и положила перед Инной меню. Муж достал сигареты и жадно закурил.

— Два шашлыка из баранины, а пить что будешь?

— Коньяк.

Он удивленно поднял брови и с иронией спросил:

— Сколько?

— Давай для начала сто.

Муж стал разглядывать ее так, словно видел впервые.

— И кто научил тебя пить коньяк? Морозова?

— А курить тебя кто научил?

— А я уже взрослый мальчик.

— Я тоже… Взрослая девочка.

— Хорошо. Тогда поговорим о делах. — Он затушил окурок в массивной пепельнице и сделал паузу.

Вскоре принесла спиртное: ему пиво, ей коньяк.

— Где бумаги? — спросил Веня, отхлебнув пива.

— Какие бумаги?

— Завещание моего отца. Ты его нашла?

— Да.

— Где оно?

— Там же, где лежало. В сейфе. — Она залпом выпила рюмку коньяка. Стало чуть легче.

— У тебя хватило ума не отдать его мачехе! — обрадовался Веня.

— С какой стати я ей буду что-то отдавать? — пожала плечами Инна. — Не дождется!

— Да, ты изменилась.

— А ты отъелся.

Коньяк развязал ей язык, и Инна наконец сказала то, что думала:

— Погрузнел, спортом, как я вижу, заниматься перестал. Очки теперь носишь. Целыми днями лежишь на диване? И стоило оно того?

— А у тебя, как я понял, любовник.

— Значит, ты следил за мной?

— Нет, догадался. Значит, ты мне изменила.

— Если это была проверка на вшивость, можешь поставить галочку: да, я тебе изменила.

— Не беспокойся, сцен устраивать не буду.

— У тебя тоже кто-то есть? — догадалась она.

— Да. Не один же я лежу целыми днями на диване?

— Что ж… Давай о делах: сколько ты мне дашь денег?

— Я привез сто тысяч.

— Долларов?

— Рублей.

— Чего?!

— Я должен помогать вам с Дашей, я это понимаю. Кстати, как она?

— Даша? Даша в порядке.

— Не болеет?

— Нет.

— Как учится?

— В меру своих способностей. Значит, ты хочешь завещание… Погоди… Не за ним ли приходила Клавдия Ивановна? Сначала хотела взломать дверь в мою квартиру, а потом кинулась штурмовать сейф. Но зачем вам это завещание?

— Мой отец умер. Инфаркт, — коротко ответил муж и достал из пачки еще одну сигарету.

— Не ты ли приложил к этому руку?

— Отчасти. Мачеха помогла. Перестаралась. Она его поила в надежде, что дарственную подпишет. Я его только слегка попугал. Греха на душу брать не пришлось.

— И ты… Ты посмел бы убить родного отца?! Веня! Ты! Такой… такой хороший, такой добрый!

— Добрый? — ощерился он. — А что осталось от моей доброты? Ее разорвали в клочья, как одеяло! А сначала укрывались им. Все, и ты в том числе. Нет у меня больше доброты, поняла?

— Да ты ли это, Веня?

— Да ты ли это, жена? Я оставил мягкую, интеллигентную женщину, нежную, ухоженную, как оранжерейный цветок. Ты пила только красное вино, у тебя была стильная стрижка, яркий лак на ногтях и взгляд… Что это был за взгляд! А сейчас я вижу перед собой торговку. Впрочем, ты там и работаешь, на рынке.

— Ты так говоришь, потому что понимаешь: прежняя Инна стала бы тебе руки целовать за сто тысяч рублей, а эта возьмет все, что ей причитается. Ты от жадности так говоришь.

— А какое право ты имеешь на эти деньги? — взвился муж.

— Да только за то, что я тебя милиции не сдала, ты должен мне заплатить! ФСБ! Они ведь предлагали мне сотрудничество!

— Ну и вали в ФСБ, — грубо сказал он.

— Сейчас и пойду.

Она встала.

— Сядь!

— Приятно было вновь тебя увидеть, но я у меня дела.

— Инна, сядь, — умоляюще сказал он.

После короткого раздумья она села. Интересно услышать историю двух миллионов. Должно быть, захватывающий боевик.

— Ты не так все поняла.

— Да?

— У меня нет этих денег.

— А где же они?

— Сейчас нет. Но как только они окажутся у меня в руках, я с тобой поделюсь.

— И… сколько?

— Ну, сто тысяч долларов.

— Спасибо! Да подавись ты этими деньгами!

— Не кричи. Шашлык несут.

Подошла официантка, плюхнула на стол тарелки. Они замолчали. Мясо пахло так аппетитно, что Инна почувствовала голод. Да и на вкус шашлык из баранины оказался изумительным. Или она была так голодна и выпила коньяку? Какое-то время они молча ели.

— Да! — спохватился он и поднял кружку с пивом. — За день рождения нашей дочери!

— За Дашу.

Они выпили. Инна почувствовала, что захмелела. Когда Веня предложил заказать ей еще коньяку, отказалась:

— Достаточно. Насчет денег… Не надо мне ничего. На подарок дочери я возьму, ты сейчас правильно сказал: наша дочь. Но больше нас с тобой ничего не связывает.

— Ну, перестань! Мы ведь хоть немножечко, да женаты. И если бы не твои квартиранты…

— Их сейчас нет дома.

— Вот как? — оживился Веня.

— Илья уехал в Пензу на три дня, а Вит… Он сказал, что не придет сегодня ночевать.

— Как это кстати! Знаешь, я соскучился… — Муж бросил на нее нежный взгляд. — Надо сказать, что ты по-прежнему очень красивая женщина.

— Но без стильной стрижки и яркого лака на ногтях.

— Ты изменилась, но все равно красивая. Главное — у тебя другой взгляд. Уверенная в себе деловая дама… Знаешь, в этом что-то есть. И длинные волосы тебе к лицу. Инна, я соскучился, — сказал он просительно и накрыл своей горячей ладонью ее руку.

— И… что ты предлагаешь?

— Поехали домой?

Она уже начала к нему привыкать. К его новому запаху, усам и очкам. В конце концов, это был он, Веня. Ее муж. Четырнадцать лет они прожили вместе. И она кивнула:

— Хорошо. Попроси счет.

Когда они очутились на улице, Инна спросила:

— А ты не боишься?

— Чего?

— Тебя же милиция ищет!

— Уже не так активно. Сколько времени прошло? Я весь день сегодня присматривался к твоему магазину. Ничего подозрительного не заметил. Если они и следили за тобой, то отстали.

— Ты всегда бы человеком расчетливым и хладнокровным.

— Даже я не смог предугадать такого поворота событий. Садись в машину.

В машине они договорились, что Инна отвлечет внимание консьержки, пока муж прошмыгнет на лестницу. Площадка с лифтами из окошка, где сидела женщина, частично просматривалась. Они решили быть осторожными.

Инна постучала в дверь служебного помещения и какое-то время выясняла, откуда взялся перерасход горячей воды. Не ошиблись ли в ЖЭКе? Скучающая консьержка охотно вступила в диалог, и Вене удалось незаметно мимо нее пройти.

Когда Инна поднялась к себе на этаж, муж ждал ее на лестничной площадке у входной двери.

— А где твои ключи? — спросила она.

— В кармане. Но я решил дождаться тебя.

В квартиру они вошли вместе. Едва закрылась дверь, муж налетел на нее с поцелуями, видимо, и в самом деле соскучился. Инна подумала о его любовнице. Какая она? Молодая, красивая? Не похоже. Или старая любовь не ржавеет?

Она отвечала неохотно. Если и раньше ее любовь к мужу была спокойной, то сейчас и вовсе покрылась ледком. Разве что муж… Хотя фактически они в разводе… Веня потянул ее в спальню.

— Нет! — вздрогнула она. — Не туда!

— Где ты сейчас? В какой комнате?

— В гостиной.

— Не надо, не зажигай свет…

— Здесь темно…

— Тс-с-с… Не надо…

Он уже снимал с нее одежду, когда в комнате вспыхнул свет. Они замерли как школьники, застигнутые врасплох родителями. На пороге стоял Илья. Инна растерялась:

— Ты же уехал в Пензу…

Она торопливо одернула кофточку и отстранилась от мужа. Веня удивленно смотрел на вошедшего и пытался что-то сообразить.

— Привет, Козлов! — сказал ему Илья, словно старому знакомому. — Ну, наконец-то свиделись! Долго же я тебя пас!

— Кто ты… Кто ты такой?

— Должок за тобой.

— Ка… какой должок?

Илья шагнул к ней. Взгляд у него сделался странным, глаза вдруг стали пустыми, с лица сошла виноватая улыбка Иванушки-дурачка, героя русских народных сказок, на которого смахивал круглолицый светловолосый плиточник. Инна не успела среагировать. Ее вдруг схватила за шею железная рука, потом в подбородок уперлось лезвие ножа.

— Где деньги? — просвистел Илья.

— Ка… какие деньги? — заикаясь, спросил муж.

— Два лимона. Грины где?

— У меня… У меня нет…

— Слышь, ты? — Илья напряг мышцы, и она начала задыхаться под тяжестью его руки. — Сначала мы на твоих глазах на кусочки будем резать ее, а потом, если ты будешь упорствовать, — дочку. А тебя последним. Понял?

— Илья… — прохрипела она.

— Ну как, Козлов? — не обращая на нее внимания, спросил тот.

— У меня нет этих денег, — дрожащими губами еле выговорил Веня.

Ей стало вдруг невыносимо больно, по шее потекла струйка крови. Она почувствовала, что теряет сознание.

— А-а-а…

— Брось нож! — раздался вдруг голос Виталия.

Рука, сжимающая ее шею, ослабла. Такого поворота событий плиточник не ожидал. На пороге комнаты стоял его сосед с пистолетом в руке.

— Он же ненастоящий, — простонала Инна.

— Дура, — зло сказал плиточник. — Кончились давно игрушки. Слышь, сосед? Давай договоримся.

— Брось нож. И отпусти ее.

— Деньги пополам.

— Отпусти ее!

— Я тебе долю даю, ты что, не понял?

Она попыталась собраться. Муж, от которого Инна ждала помощи, размяк от страха и перестал что-либо соображать. Она тоже ничего не понимала. Кто эти люди на самом деле? Но ждать, пока тебя прирежут как овцу…

Воспользовавшись тем, что Илья от нее отвлекся, она вдруг ловко вывернулась и нанесла ему удар коленом в пах. Потом со злостью врезала кулаком в шею, прямо в кадык. Удары были несильными, но болезненными, в самые уязвимые места. Плиточник застонал и на какое-то время потерял ориентацию. На него тут же бросился Вит. Завязалась драка.

— Что стоишь?! – заорала Инна на мужа и кинулась помогать.

Нож отлетел в сторону, какое-то время они боролись за пистолет. Пришел в себя и Веня. Он-то и завладел в итоге оружием. Втроем они кое-как справились с хрипевшим от ярости богатырем, Виталию удалось защелкнуть у него на запястьях наручники.

— Сука… — захрипел Илья и ударил соседа ногой.

И тут же получил ответный удар ребром стальной ладони, после которого отключился. Про пистолет, который все еще держал в руках Козлов, в горячке все позабыли. Разделавшись с плиточником, Вит поднялся с пола и устало сказал ее мужу:

— ФСБ. Козлов Вениамин Борисович, вы задержаны по подозрению…

— Дрянь! Сдала меня! — закричал муж и кинулся к двери. Виталий за ним. Через какое-то время раздался выстрел. Инна опомнилась и метнулась к телефону.

— Алло! Милиция?! Где капитан Крутов?! Да мне наплевать, кто там у вас дежурит! Здесь людей убивают! Да! Срочно! Адрес?

От волнения она забыла свой адрес, но потом собралась с мыслями и довольно-таки толково объяснила все дежурной. На полу зашевелился плиточник. Она схватила ключ и выбежала из комнаты. Дверь запиралась как снаружи, так и изнутри, Инна врезала в нее замок после того, как впустила квартирантов. Закрыв Илью на ключ, она кинулась на лестничную клетку, где Вит, похоже, догнал ее мужа.

«Господи, кто?!» Был выстрел, который наверняка перебудил весь дом! Но кто? Все ее чувства словно бы умерли. Это было последствием нервного шока, Инна какое-то время делала все на автопилоте, и делала грамотно. Но ничего при этом не чувствовала. Совсем ничего.

Веня сидел на кафельном полу у лестницы и мычал от боли. Левое ухо его было в крови. Пистолет держал в руке Вит. Победа, похоже, осталась за ним. В драке, которая завязалась на лестничной клетке, он получил оружие, а Веня — легкое огнестрельное ранение и контузию. Муж, похоже, был оглушен и ничего не соображал от боли. Тут же валялись его разбитые очки. В этот момент она вышла из ступора и закричала:

— А-а-а!!! Венечка, Веня…

— Заткнись! — зло сказал ей Вит. — Надо остановить кровь. — И вдруг заорал: — Что встала?! Бегом! За бинтами!

— У меня нет бинтов… Я не помню, где…

— За простынями! За полотенцами!

— Что случилось? — приоткрылась дверь соседней квартиры.

— Все в порядке. Милиция, — устало сказал Вит. — Убирайся! Сказали — милиция!

Сосед попятился обратно в квартиру. Она тоже метнулась за дверь. Бинты, простыни… Надо бы йод…

— А-а-а…

Опять кричат. Или ей чудится? Дальше все было как в тумане. Они завели Веню на кухню и попытались оказать ему помощь.

— Что орешь? — спросил ее Вит, хотя она давно уже молчала, бегая с окровавленными полотенцами. — Ну, зацепило. Ухо почти целое.

— Он, похоже, ничего не слышит.

— Да слышит! Ну, оглушило малость.

На лестничной клетке послышались голоса.

— Милиция! — вспомнила Инна. — Я их вызвала!

— Молодец!

Она бросила на него злой взгляд. До нее все еще с трудом доходило: пистолет настоящий, ФСБ… Ведь он ей врал все это время! И как врал!

— Значит, это твои коллеги? — зло спросила она.

Первым вошел капитан Крутов и буркнул:

— Среди ночи разбудили. О, Смоленский, привет! Ты, я вижу, здесь прописался!

— Я выполнял оперативное задание. Вместе учились, — объяснил Виталий Инне. — Я когда вас увидел вместе, напрягся. Думал, приятель меня сдаст.

— Ну да, — буркнул Крутов. — Вы в ФСБ — умные, а мы, опера, — тупые.

— Если бы ты был умным, тебя бы тоже взяли в ФСБ.

— Да иди ты…

— Капитан! Как разговариваете со старшим по званию?

— Извиняюсь, — сквозь зубы сказал Крутов. — Как прикажите доложить?

— Задержан особо опасный преступник. Илья Кузнецов, он же Илья Луганов, кличка Плиточник. В конце девяностых Луганов лихо работал: в подвале частного особняка пять трупов в ряд положил, сверху навалил плиту и забетонировал! Отсюда и кличка, — объяснил ей Вит.

Инна охнула. Надо же! Такой милый! И — бандит! Пять трупов… В подвале…

— Выходит, ты Плиточника взял? — присвистнул Крутов. — И где ж он?

— Я его в гостиной закрыла, — тихо сказала Инна.

Сотрудники милиции бросились туда. Вскоре раздался крик:

— Нет здесь никого!

— Как так нет?!

Они с Витом кинулись в гостиную, где оставили плиточника.

— Стой! — перехватил Вит молоденького паренька в штатском. — А ты — на кухню! А то и Козлова провороним.

— Но…

— Выполнять!

— Есть!

И парнишка затрусил на кухню.

— Твою мать… — выругался Вит.

— Полный звездец, — подтвердил Крутов.

— Куда ж он делся, в наручниках?

Дверь на застекленную лоджию была распахнута, оттуда тянуло холодом.

— А здоровый мужик, — сказал кто-то.

— Быстро, вниз! — крикнул Крутов. — Кто под вами живет?

— Я не помню, — замялась Инна.

— Он, похоже, пытался спуститься вниз, разбил ногами стекло нижней лоджии.

— Я слышала крик! — вспомнила Инна. — Словно бы издалека.

— Сорвался? — переглянулся Виталий с Крутовым.

— Вроде внизу никого нет, — неуверенно сказал кто-то.

— Упал с четвертого этажа, встал и пошел?

— Здоров мужик…

— В наручниках, переломанный… Все вниз, быстро! Проверить квартиру этажом ниже и искать его. Искать! Все слышали?!

Квартира Инны как-то разом опустела. Только на полу остались ошметки грязи да пахло едким мужским потом и крепкими сигаретами. Она без сил опустилась на диван.

— Ты бы пошла к мужу, — тихо сказал Вит.

— Что? — подняла она голову.

— Сердишься на меня?

— Товарищ капитан… — усмехнулась она.

— Майор, — поправил он.

— Тем более. Боевой офицер, и вдруг — «ты сердишься?» Значит, я — твоя оперативная разработка?

— Я просил дать мне другое задание. И не раз. Считал, что провалил операцию. Личные чувства не должны мешать делу.

— А… твоя жена? Что, все придумано?

— Почему придумано? В ФСБ, по-твоему, не люди работают? У нас тоже есть жены, дети. Я и в самом деле развелся. И не из-за тебя. Давно все к этому шло. Мне и в самом деле нужна была комната. В общем, Инна Александровна Бояринова, звезды сошлись. И жить с вами выпало мне. Но я об этом не жалею, — тихо добавил он.

— Ты знал, что Веня сегодня обязательно ко мне придет?

— Козлов… твой муж — человек семейный. Сегодня день рождения его дочери. Он не мог не прийти. Плиточник тоже это понял, не дурак, потому и разыграл спектакль с отъездом в Пензу. А сам уселся в засаду. Он ждал Козлова. И дождался. Но меня, похоже, не ждал. Я думал, он давно догадался, кто я. Выходит, это его дружки меня пугали. Помнишь, как нас чуть не сбила машина?

— И ты мог съехать, оставив меня одну в квартире с бандитом?!

— Ему не ты была нужна — деньги. Козлов и деньги. Он тебя и не трогал, пока не появился муж.

— Но нож-то он приставил к моему горлу!

— Но ведь все закончилось?

— Да уж!

— Не зря я таскал тебя в спортзал, — усмехнулся Вит. — Ты молодец, помогла мне. А Плиточник нападения не ожидал. Ты его на время выключила, иначе кто знает, чем бы все это закончилось. Молодец!

— Да я сама туда таскалась, к тебе на работу! Дура! Ладно, хватит. — Она поднялась. — У меня муж есть. Кстати, где «скорая»?

— А ты ее вызвала?

— Боже! Забыла!

— Не спеши. Мы его сейчас будем допрашивать.

— Сейчас? — горько рассмеялась она. — Боюсь, Веня вас не услышит.

— Ничего, мы будем кричать.

— Так не терпится?

— Вот сюда, милая, не лезь.

— Есть, господин майор!

— Тебе надо выспаться, — мягко сказал он. — Выспаться и успокоиться. Завтра будет другой день. Вот увидишь — утрясется. Сегодня ты будешь спать одна, в своей квартире. Тебе больше никого не надо бояться. Все закончилось.

— Что ты меня уговариваешь как маленькую?!

— Инна…

— Мы еще увидимся?

— Не знаю, — честно ответил он. — Давай-ка для начала с Козловым разберемся.

Глава шестнадцатая

— Ну так что, Вениамин Борисович? Будем давать показания?

— У меня нет этих денег.

Следователю приходилось говорить громко, почти кричать, а Козлов отвечал с трудом, делая паузы между словами и тоже громко.

— Врача… — поморщившись, попросил он.

— Уже вызвали.

— Где мои очки?

Виталий достал из кармана разбитые очки, протянул их Козлову. Надев очки, он вновь поморщился от боли.

— Ну, так что? — повторил следователь.

— Нет у меня этих денег.

— А где же они?

— У нее.

— У кого? — переглянувшись со Смоленским, спросил следователь.

— У рыжей.

— Вы вступили в сговор с Евдокией Морозовой?

— О, господи-и-и… — застонал Козлов. — Голова-а-а…

Пришел врач в сопровождении молоденькой черноволосой медсестры. Какое-то время промывали рану и накладывали повязку. Следователь в нетерпении прохаживался взад-вперед. Потом Козлов попросил воды.

— Рассказывайте, Вениамин Борисович.

Тот закашлялся и вновь протянул стакан:

— Воды…

— Рассказывайте.

— Все началось с ерунды, — заговорил наконец Козлов. Это давалось ему с трудом, речь была замедленной, порою бессвязной, но его внимательно и терпеливо слушали. — Причина банальная… Кризис среднего возраста. Показалось вдруг, что все, тупик. На работе, в семье. Жена не растет, погрязла в домашнем хозяйстве, с ней даже не о чем поговорить. Да и любовь куда-то ушла. Хотя с виду все было благополучно. Мама, папа, я — дружная семья. Все есть, а душа пуста. Ничто не радует, все приелось. Заметил: люди начали раздражать. Не только чужие, но и жена, и дочь. Перестал говорить о них хорошо, замечать только недостатки, всех критиковать. Приходилось напрягаться, чтобы сказать доброе слово, похвалить кого-нибудь, а раньше как-то само собой получалось. В общем, превратился в брюзгу, стал считать себя неудачником. Решил ее встряхнуть, а заодно и подумать о смысле жизни, без беготни, без суеты, без жены и дочери, которые постоянно требовали внимания и заботы. Устал я, одним словом. Кончился. Попросил у Морозова отпуск. На месяц. Снял квартиру, привез туда зубную щетку, домашние тапочки, кое-какие вещи. И… отключил мобильный телефон. Морозов был в курсе, я же не мог полностью отстраниться от дел, все-таки вице-президент банка! У нас был для связи другой канал. Кстати, он сразу сказал: «Дурак». У Олега была потрясающая интуиция. Как чувствовал, что ничем хорошим это не кончится… Но виноват во всем он сам — проболтался жене. О том, что я не уехал в командировку, сижу в Москве, на частной квартире. Дюшка — умная женщина. И в ее голове родился план… Закурить можно?

— Курите, — разрешил следователь.

Какое-то время Козлов молчал, собираясь с мыслями. Потом все также медленно заговорил:

— Мне было интересно: что она будет делать, моя жена? Инна была слишком уж от меня зависима. Не знала даже, как и где за квартиру платить, как снимать показания со счетчиков, сколько надо отстегивать консьержке, а ткже дворнику и домработнице. Я даже злорадствовал: а ну-ка, покрутись теперь! Она не сразу побежала в милицию. Но в принципе до какого-то момента делала все, как я и предполагал. Я пытался за ней следить. Купил по доверенности дешевую машину с тонированными стеклами, а номера в грязи. — Козлов усмехнулся. — Она подумала — маньяк. Опять в милицию побежала. Пришлось на время от слежки отказаться. Только когда она опоздала на пароход… — Он глубоко затянулся. — Я был там, на пристани. Она впервые в жизни напилась, причем пива в дерьмовом кафе… Сняла туфли, босиком гуляла по пристани. Вот тут я впервые подумал: дурак! Зачем все это? Банальный кризис среднего возраста. Надо было перетерпеть. И даже собрал вечером вещи. Вернуться хотел…

— Все это очень интересно, Вениамин Борисович, — прервал его следователь. — Но это ваши семейные проблемы. Нас же интересует убийство Олега Морозова. И деньги, которые вы взяли.

— Я взял? Вот здесь вы ошибаетесь. Да, я о них знал, — подтвердил Козлов. — Именно поэтому все время был с Олегом на связи. Это была кульминация операции «Бикини-Банк». Накануне того дня, когда его убили, мне пришла эсэмэска: «Жду тебя завтра в десять утра. Дома». Абонент — Морозов. Мой шеф. А приказы шефа не обсуждаются. Разумеется, я поехал. Дверь открыла Дюшка. «Привет! — сказала она. — А Олег уехал играть в теннис. Он ждет тебя в спортзале». Я не удивился. Олег был человеком импульсивным, семь пятниц на неделе. В спортзале — так в спортзале. Дюшка попросила передать ему сумку с волейбольным мячом и формой. И этому я не удивился. Она дала мне спортивную сумку, синюю с желтым, набитую под завязку, но легкую. Когда я клал ее в багажник, расстегнул молнию и в самом деле увидел волейбольный мяч. Я позвонил Олегу, спросить: с кем играть-то будем? Но его мобильник не отвечал. Похоже, в это время шеф был на корте. Я закрыл багажник и поехал. Его машину я увидел издалека. Парковка была забита под завязку, и я стал искать местечко. И тут увидел Морозова. Он вышел из боковой двери в сопровождении охранника. Олег всегда пользовался черным ходом в целях безопасности. Об этом знали только его близкие: я, его жена… В этот момент я увидел мужчину в бейсболке, темной ветровке и темных джинсах. Он вдруг достал из-за пазухи пистолет и выстрелил в Морозова и его охранника. Какое-то время я был в шоке. На моих глазах Олега добивали. И тут я сообразил: во-первых, я единственный свидетель. Во-вторых, вице-президент банка. Убийство явно заказное. Выходит, что я следующий.

— Почему в милицию не пришли, Козлов? — спросил Виталий.

— А вы бы мне охрану дали? — усмехнулся он в ответ. — В тот момент я плохо соображал. В голову втемяшилось: заказное, деньги с заказчиком не поделили. И — ты следующий. В общем, я сбежал. Сидел на частной квартире, смотрел все выпуски новостей. Из одного узнал, что в убийстве подозревают меня, заведено уголовное дело. И по факту банковских махинаций тоже. Была даже мысль сесть в тюрьму, в целях личной безопасности. Но сложив два и два, подумал, что оставят до суда на воле, под подписку о невыезде. Меня ведь не только милиция искала, я это понял. Стоило только объявиться, и — конец мне. В общем, не резон мне было сдаваться. А вот найти эти деньги…

Он попросил еще одну сигарету. Затянувшись, Козлов продолжил:

— Знаете, от безделья разные мысли приходят в голову. И так прикидываешь, и эдак. Лежал, думал. Выходит, подставили меня. А кто? Стрелка я не узнал. Сработано было чисто. Пистолет он тут же бросил, за углом его ждала машина. Это и натолкнуло меня на мысль о бандитах. На правой руке стрелка я заметил татуировку. Разумеется, подробности не разглядел, но когда он, стреляя, вытянул руку с пистолетом, рукав ветровки задрался. И кисть, и запястье были синие от тату. Похоже, что парень сидел. Но кто навел? И пришел я к мысли, что кроме как Дюшке, некому. И SMS, скорее всего, прислала мне она. За два дня до этого я звонил Олегу, но трубку взяла она. Так Дюшка узнала номер моего мобильного телефона. Второго — по которому я связывался с Олегом. Всучила сумку и отправила меня в спортзал. Так я и стал подозреваемым в краже и убийстве. Я человек сдержанный, можно даже сказать, медлительный. Пока не взвешу все за и против, решение не приму. Мне пришлось выждать какое-то время. Мы все выжидали. Народная мудрость гласит: не знаешь, что делать, не делай ничего. Жди. Я боялся, что она сделает заначку в чулке и будет потихоньку из нее таскать. Не за горами и наследство Морозова. Но она пошла проторенной дорожкой. — Козлов усмехнулся. — В банк. Месяца через два я стал за ней следить. Осторожно, время от времени. Однажды Дюшка отправилась к нашему общему знакомому, тоже банкиру, они встречались на корпоративных тусовках, сказала, что хочет открыть в его банке счет. Тот и растаял перед рыжеволосой красавицей, вдовой самого Морозова. Я засек ее в банке, потом они ужинали в ресторане. Думаю, что дело у Евдокии Германовны на мази, замуж она собралась. Во всяком случае, хозяин банка, где у нее теперь счет с шестью нолями, подал на развод. Ожидается слияние капиталов. Вдова Морозова — выгодная партия, к тому же она красавица, — вновь усмехнулся Козлов.

— Почему же, когда вы все это узнали, не пришли к нам? — спросил в этом месте следователь. — А? Вениамин Борисович?

Козлов молчал.

— А потому, — сказал Виталий, — что он долю хотел. С нас что взять? Честное имя? А с Евдокии Германовны деньги. Ее ведь можно шантажировать. Тем более замуж собралась. За банкира!

— Я хотел уехать за границу, — хрипло сказал Козлов. — У меня гораздо меньше собственных средств, чем все думают. Львиную долю забирал себе Олег. Хорошо, что я выгреб из домашнего сейфа все кредитные карточки и наличность. Но этого надолго не хватит. Главная проблема — дом.

— Особняк с участком в ближнем Подмосковье? — спросил Виталий.

— Да. Я его строил. Я. Понимаете?

— Это жирный кусок. За живое задело, да?

— Да что вы понимаете! Давно уже надо было перевести все на себя! Но кто ж знал? Я не собирался исчезать навсегда! Всего на месяц! Это мой дом! А не какой-то… — Он скрипнул зубами. — Не отдам…

— А как же вы собирались вступить в права наследства? Ведь вы же были в бегах!

— Не знаю, — нахмурился Козлов.

— Хотелось, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Но так ведь не бывает, Вениамин Борисович!

Козлов опять замолчал.

— Надеетесь, что дом теперь достанется вам? Компенсация за потерянные деньги, которые вы хотели состричь с вдовы. А как же уголовное дело? Отмывание незаконно нажитых капиталов через ваши банки?

— Вам нечего мне предъявить. Дом не мой, отца. Я получу его по наследству. На вполне законных основаниях. Вам не доказать, что он построен на ворованные деньги. А Олега я не убивал.

— Вы, должно быть, долго подсчитывали, что вам выгоднее: сохранить особняк в Подмосковье или пощипать как следует Евдокию Германовну?

— Что ж, я рад, что решение приняли за меня, — усмехнулся Козлов. — По делу об убийстве Олега Морозова я пойду как свидетель.

— А банковские махинации?

— Это еще надо доказать, — отрывисто сказал Козлов. Постепенно он пришел в себя. — Я был только вице-президентом. Исполнителем. Меня использовали втемную. Я не знал, что вожу, куда вожу. О деньгах ничего не знаю. Все связи — в руках у Морозова. Всем руководил он. За все отвечал он.

— Этим не мы занимаемся, — прервал его следователь. — Другое ведомство. Там будете давать показания. Нас интересует убийство Морозова.

— Я хочу прочитать, что вы там написали? — кивнул Козлов на протокол.

— Пожалуйста-пожалуйста.

Следователь со Смоленским переглянулись. Протокол Вениамин Борисович Козлов читал долго и тщательно. Потом принялся перечитывать. Прошло минут десять, наконец он сказал:

— Все верно. Это я, пожалуй, подпишу. Хочу сделать заявление. Я плохо себя чувствую. Нуждаюсь в госпитализации. Мне надо бы подать на товарища в суд за незаконное применение огнестрельного оружия. — Козлов кивнул на Виталия.

— Пистолет-то был у вас в руках, — напомнил тот.

— А где свидетели?

— Успокойтесь, Вениамин Борисович, — сказал следователь. — Я понимаю, что вы застоялись. То есть на диване залежались. Деятельности хочется.

— Я напишу жалобу. На имя генерального прокурора.

— Да пишите куда хотите! А пока… Вас сопроводят в следственный изолятор. Вот постановление о вашем содержании под стражей.

— Вы не имеете права!

— Постановление подписано прокурором.

— Я буду жаловаться, — громко и отрывисто сказал Козлов.

— Жалуйтесь.

Когда его увели, следователь посмотрел на Виталия:

— Ну, что скажешь?

— Первый допрос по горячим следам. Что тут скажешь? Проверять и перепроверять.

— А, похоже на правду.

— Могу я присутствовать при допросе Морозовой?

— Это которой?

— Евдокии.

— Нет, не можешь. И при ее очной ставке с Козловым тоже. Все, миссия твоя закончена. Поступаешь в распоряжение непосредственного начальства.

— А на допросе Лагунова? Плиточника?

— Он в больнице, в тяжелом состоянии. И здоров же мужик! — не удержался следователь. — В наручниках попытался спуститься на лоджию нижнего этажа, разумеется, сорвался, упал на клумбу, повезло еще, что в рыхлую землю, весь переломался, тем не менее добрел до своей машины, сел за руль и только там потерял сознание! Врачи сказали: крайне низкий болевой порог.

— Но жить будет?

— А как же! Только что мы ему предъявим?

— Угрожал ножом, пытался захватить заложницу.

— Посадить-то мы его посадим. Надолго ли?

— А это уж вы должны постараться.

— Рапорт начальству будешь писать? — тихо спросил следователь.

— Буду!

— А про свою красавицу?

— Я все уже сказал.

— А не личные ли ты счеты с Козловым сводишь, голубь?

— Сядет он или не сядет — мне все рано.

— А ты глаза-то не отводи.

— Но ведь он — дрянь человек! Сами же видите!

— Дрянь к делу не пришьешь.

— Вы глаза-то не отводите.

— На все есть закон. И суд. А мы с тобой не вместо, не над и не после, мы до него.

— Я могу идти?

— Иди.

Хлопнула дверь. Следователь вздохнул и принялся перечитывать подписанный Козловым протокол.

Она сладко потянулась: как же хорошо! А фамилию менять не будем. Евдокия Германовна Морозова — хорошо! Жить хорошо! Скоро полгода, как убит Олег. Пора бы и денежки получить. Виллы, яхты, движимое и недвижимое. А там и о ребенке подумать. От законного мужа, разумеется. Евдокия Германовна не шлюха, нет, она — уважаемая женщина. Виллы и яхты от одного мужа, ребенок от другого. А потом сложить все это вместе. И добавить виллы и яхты второго мужа. Арифметика простая, но… Хорошо! Как же хорошо-то!

В это время раздался звонок в дверь.

— Господи, кто это? Лиза, открой!

Последовал стук в дверь.

— Лиза, это ты? Я еще не встаю. Гостей не принимаю.

— Евдокия Германовна?

На пороге ее спальни стояли двое мужчин. «Двое из ларца одинаковые с лица». Почему на ум пришло именно это?

— Убирайтесь! Лиза!

Но закрыть полуобнаженные прелести одеялом уважаемая женщина не спешила. А, пускай смотрят! Она обожает эти мужские взгляды! Жадные и виноватые. Им стыдно, что они ее хотят, но поделать с этим ничего не могут. Это момент ее торжества.

— Евдокия Германовна? Вам придется проехать с нами.

— Еще чего! Я никуда не поеду!

— Одевайтесь.

— Еще чего!

— Мы из милиции.

— Да пошли вы…

И тут «двое из ларца» подходят к кровати, и она чувствует на себе их стальные руки. Ее легко, как куклу, поднимают и ставят на ноги. Так же, как кукла, она висит в руках держащих ее мужчин, потому что ноги подгибаются. Ее несут к дверям.

— Значит, поедем так. В чем есть.

— Нет! Пустите! Не хочу!

— Будете одеваться?

— Да!

— Одевайтесь.

— Выйдите отсюда!

— Одевайтесь.

Она рывком снимает ночную рубашку, состоящую из одних кружев. Они на нее, разумеется, смотрят, но с места не трогаются. И лица каменные, одинаковые.

— Я хочу позвонить своему жениху!

Она стоит перед ними в одних лишь трусиках-стрингах, с обнаженной грудью, вытянувшись в струну. Медные волосы рассыпаны по плечам. Они молчат.

— Я хочу позвонить! Я имею право!

— Хорошо. Один звонок. Кому будете звонить?

— Я же сказала: своему жениху!

— Звоните.

Ей протягивают мобильный телефон. Она торопливо набирает номер. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее. Попробуйте…»

— Все. Одевайтесь.

— Нет! Адвокату! Нет! Подождите!

«Попробуйте позвонить позднее…»

Все.

Телефон у нее отбирают, и она торопливо начинает одеваться. Успокойся, дура. Уже наделала глупостей. Голая перед ними стояла, хотелось разжалобить. Надо было подумать. Правильно говорил Олег: «Красивая ты баба, Дюшка, и в этом твоя беда. Ведь не глупа. Но у тебя все мысли через зеркало. Вот когда научишься думать сначала мозгами, а уж потом…»

— Вы готовы, Евдокия Германовна?

— Да.

— Идемте.

…Перед следователем она сидит, скромно опустив долу зеленые очи, колени целомудренно прикрыты юбкой. Джинсы — слишком вызывающе. Она не в ночной клуб пришла, а на допрос. На заплаканном лице ни грамма косметики. Он сначала следователь, а потом уже мужчина. Быстрый взгляд из-под опущенных ресниц, стрела Амура. Мимо. Не надейся.

— Вчера ночью нами задержан и допрошен Вениамин Козлов…

Спокойно. Соберись. Все, что сказал Козлов, — наглая ложь. Себя выгораживает.

— Вот протокол с его показаниями. Он утверждает, что именно вы открыли ему дверь в то утро, когда был убит Олег Морозов. И отдали ему сумку со спортивным инвентарем. Сумку, в которой ваш муж привез из банка деньги.

— Вот как? Что ж… У него богатая фантазия. У Козлова.

— Значит, не было этого, Евдокия Германовна?

— Нет. Не было.

— А какие деньги вы положили в банк?

— В банк? В какой банк?

— Вам знаком господин Пенькин?

— Саша? Конечно знаком!

— Кем он вам приходится?

— Женихом!

— Господин Пенькин утверждает, что три месяца назад вы положили на счет в его банке сумму в один миллион долларов США.

Она на секунду теряется. Это еще не предательство. Не факт, что предательство. Саша…

— Ну, положила.

— Откуда у вас эти деньги?

— Я вдова банкира!

— Вы хотите сказать, что накопили эти деньги, будучи замужем за Олегом Морозовым?

— Вы совершенно правы. Именно это я и хотела сказать.

— Какую сумму муж выдавал вам на карманные расходы?

— О! Откуда же я помню?! Олег был очень щедрым человеком.

— Настолько щедрым, что составил брачный контракт, согласно которому вы в случае развода не получаете практически ничего?

— Это неправда! А квартира? Квартира, которую Олег купил на мое имя! Квартира, машина… — захлебываясь, начинает перечислять она. Следователь записывает.

— Помимо всего этого, он вам дарил еще и деньги. Так, Евдокия Германовна?

— О! Конечно дарил! А как же…

Как же тайна вклада? Саша…

— Вам устроят очную ставку. С… с женихом.

— Очную ставку?

— А вы что хотели, Евдокия Германовна? Свидание? — В его голосе ирония.

— Мой жених — он… Он непременно вытащит меня отсюда.

Пауза. Неужели… Неужели в глазах у следователя жалость? Как же так? Ее, Евдокию Морозову, предали? Мужчина? Выходит, ее чары бессильны? Преуспевающий банкир не станет связываться с уголовницей. Репутация его и его банка превыше всего. Кончено. Плачь, Евдокия Германовна! А лучше соберись. Тебе предстоит битва не на жизнь, а на смерть.

— У вас есть братья, сестры, Евдокия Германовна?

— Разумеется! Я из многодетной семьи!

— Нас интересует ваш старший брат, Николай. Когда вы в последний раз виделись с ним?

— С Колей? Я не… Я с ним не виделась.

— Почему так? Брат ведь?

— Он…

— Он сидел, так?

— Я-то здесь при чем?

— Когда он в первый раз сел, вам было пять лет. Так?

— Я этого не помню.

— Не помните, сколько лет вам было, когда старший брат сел в тюрьму за кражу?

— Я его почти не помню! Я его не видела! Он все время сидел!

— Ну, иногда Николай выходил на свободу. Впрочем, вы правы, потом снова садился. Последний раз за убийство, так? Ему дали десять лет.

— Это не он! Не он убил!

— Потому и десять. Не доказано, что именно он нанес удар, приведший к смерти потерпевшего. Могли бы и больше дать как неоднократно судимому. А ведь семь месяцев назад Николай вышел на свободу.

— Я-то здесь при чем?

— Чья была идея убить Олега Морозова? Ваша, его?

— Что-о?!!

Она вскочила.

— Сядьте.

— Вы не имеете права!

— Сядьте, Евдокия Германовна!

— Я любила Олега!

— Да сядьте же!

Она рухнула обратно на стул.

— Возможно, что вы его и любили. Но он решил вас бросить. Если бы вы не любили его так сильно, вы с этим, возможно, и смирились бы, как все ваши предшественницы. Взяли бы то, что вам причиталось, согласно брачному контракту, и пошли бы дальше своей дорогой. А он пошел бы своей. Но вы любили… Это ведь от отчаяния, Евдокия Германовна? Вы не хотели развода. Вы ребенка от него хотели.

— Замолчите… — прошипела она.

Раздался стук в дверь.

— Входите, Лидия Ивановна. Очень кстати.

Кто-то вошел в кабинет. Она нехотя подняла глаза. Взгляд уперся в живот вошедшей женщины. «Месяцев шесть…» Она поняла голову и встретилась взглядом с Лидией Морозовой.

— Присядьте, Лидия Ивановна, — засуетился следователь.

— Спасибо.

— Может, водички?

— Я хорошо себе чувствую.

И тут она сообразила. Месяцев шесть… А, скорее шестой… Фотографии… Номер люкс в мотеле, сброшенные на пол подушки, смятые простыни…

— Это ребенок… Ребенок…

— Моего мужа. Олега Морозова.

— Не-е-е-ет…

— Это ты его убила. Но видишь — Олег здесь. — Лида ткнула пальцем в выпирающий живот. — Это мальчик.

— Не-е-е-ет…

— Сука ты. Но тебя за это Бог наказал. Детьми, которых у тебя никогда не будет. Когда ты выйдешь из тюрьмы, тебе уже будет сорок…

— Не-е-е-ет… Оставьте… Уйдите… Не-е-е-ет…

Перед глазами у нее все поплыло, она зарыдала.

— Сорок… Не-е-е-ет… Не может быть… Я не стреляла в него… Не стреляла… Неужели так много? Сколько? Пятнадцать? Пятнадцать лет? Не-е-е-ет…

— А кто стрелял? Твой брат?

— Да. Это он… Он меня уговорил…

— Где он сейчас?

— На квартире… На частной квартире…

— Адрес?

— Так много… Неужели так много?

— Адрес!

Евдокия Морозова осталась рыдать в кабинете в присутствии конвоира, а следователь вышел в коридор, проводить Лиду.

— Спасибо вам, Лидия Ивановна, — с чувством сказал он.

— Не за что. Я всегда знала — она.

— Непросто было ее сломать. Уверен: комбинацию с Козловым придумала Евдокия Морозова. Умная женщина. И волевая.

— Да, умнее всех его предыдущих жен, — усмехнулась Лида. — И с характером.

— Даже жаль ее немного, а?

— Мне — нет, — отрезала Лида. — Если я вам еще понадоблюсь — звоните.

— А это и в самом деле мальчик? — кивнул на ее выпирающий живот следователь.

— Девочка. Но какое это имеет значение? Впрочем, УЗИ может и ошибаться. И главное не это. Девочка, мальчик — какая разница? Это ребенок Олега, — тихо добавила она и пошла к выходу. А следователь вернулся в кабинет, где рыдала вдова.

— Где деньги, Коля?

— А нету, — широко улыбнулся задержанный. Его руки и плечи были сплошь покрыты татуировками, а шишковатый череп почти без волос. Чувствовал он себя свободно, на стуле сидел развалясь.

— Куда ж дел?

— А потратил.

— Что, все? Миллион долларов?

— Долго ли, начальник? Вино, бабы, карты. До воли дорвался, веришь? А на воле деньги нужны. Все спустил.

— Ай, врешь?

— Нету денег.

— Хорошо, давай к сути. Значит, деньги вы с сестрой поделили пополам?

— Не была б она мне сестрой… — Задержанный смачно выругался.

— Давай-ка без мата. И без блатного жаргона. По-русски говори, для протокола. Ты это умеешь, знаю. Чья была идея? Кто предложил убить Морозова?

— Она, кто ж еще?

— Значит, будешь топить сестру? А сколько ей светит, знаешь?

— Ну, положим, десятка.

— Как бы не больше. Организатор заказного убийства — это, знаешь ли…

— Че гонишь, начальник? Не было заказа. Дело семейное.

— Значит, был преступный сговор? Брата и сестры?

— Че гонишь? Какой сговор? Пиши: я его пришил. А она… Дура! Одно слово: баба! Ревела белугой: «Ах, Олег, ах люблю!» Веришь, нет? Долго уговаривал. Давай, говорю, пришьем твоего банкира. Все равно попользуется и бросит. Я и с зоны ей писал. Матери писал, а уж она мои малявы Дуське передавала. Сеструха не отвечала, нет. Вся в белом, в столице нашей родины Москве. Но пришел — приняла. Я б все равно скоро сел. Привычка, знаешь ли. Здесь мне не жизнь, на воле. Отвык.

— Значит, будешь брать все на себя?

— Кабы не была она мне сестрой… Я ее больше всех любил, веришь, нет? — разоткровенничался вдруг задержанный. — Я в семье старший. На моих руках Дуська выросла. Я ее из соски кормил, нянчил. Рыжая, глазищи огромные, зеленые. Как крыжовник. Я маленький в деревне бывать любил, у бабки своей со стороны отца. В саду малина, сморода, крыжовник… Красота! — Он сладко зажмурился. — Как гляну на нее, на Дуську, — сразу детство свое вспоминаю… Ну че она нашла в этом банкире? Дуреха. А сработано было чисто. Я пришел ночью, забрал деньги. Сумку она оставила, а коробку разрезала на куски и отдала мне вместе с деньгами, велела сжечь: «Только бы он не заходил в кабинет! Только бы не проверил, на месте ли деньги!» Сумку она поставила на виду и какую-то коробку рядом. Вроде той, в которой муж деньги принес. А дальше все как по маслу. С утра он уехал играть в теннис, я подошел к черному ходу в двенадцатом часу. Ну и…

— Свидетель есть, Коля. Так что говори все.

— А… Мужик на «Легенде»? Ну и тачка! Видал я его.

— А он твои татуировки.

— Так я ж не отпираюсь, начальник!

— Кто ждал тебя в машине за углом?

— Никто. — Взгляд задержанного стал вдруг непроницаемым. — Один я был.

— Но кто-то же вел машину?

— Никто. Без подельника я был. Один.

— Ну, хорошо. Деньги когда делили?

— А через неделю. Она сказала: «Вот погоди, утихнет…» Эх, не будь она мне сестрой! — Он не выдержал и вновь смачно выругался. — Всех кидаю, кидал и буду кидать, а ее не могу, веришь, нет? Долю я ей отдал. Как же! Сестра! До первой ходки я был Дуське вместо матери. Вернулся — она уже в школу пошла. Я ей букет нес. Огромный! Как сейчас помню. Эти, как их… гладиолусы! Иду по улице, вижу забор, а за ним цветы. Хотелось, чтоб как у людей. Ну и махнул через забор. В школу Дуська шла как королевна. А банты у нее были белые. Я через год опять сел. Вернулся — она уже девка! Ох, и хороша! Она лестницы в доме мыла. Такая красотка, а в руках половая тряпка, вокруг грязища. Она ревела по ночам — нарядов ей хотелось, а деньги где? Много ли нянечки в детском саду получают? А нас в семье пятеро было детей. Отец, конечно, зарабатывал, но пил. От такой жизни поневоле запьешь! Дома дети орут, а он с приятелями в гараже. Эх! Как вспомню детство свое золотое! Дуську в обносках, мамашу с половой тряпкой. Разве это справедливо, начальник? Матери я хотел помочь, Дуське помочь, а как? Ну, украл-ограбил. Охранника между делом замочили. Дали десятку. Отсидел. От звонка до звонка отсидел. И она меня приняла. Денег дала. Родная кровь.

Он даже прослезился.

— Эсэмэску Козлову она послала? Чтобы приехал утром? Ее идея с подставой?

— А нечего мобилы по дому разбрасывать, — усмехнулся задержанный. — Дуська сказала: бил он ее. Папаша по пьяни мать бил, это я понимаю. Он работяга, да и она из простых. Где водка, там и драка. А этим-то чего не живется? Тоже мне, банкир! С жиру бесятся, суки.

— Да, жили они плохо.

— Будет мне за это от суда снисхождение?

— Ей скорее всего будет. Молодая, красивая.

— Пусть валит все на меня. Ты ей скажи…

— Ты за кого меня принимаешь?!

— Я-то тертый калач. А она — дуреха. Ей бы молчать… Хорошая она баба, добрая…

— Будет следственный эксперимент.

— Я готов.

Задержанный стал вдруг серьезен. Вся вальяжность его куда-то пропала, движения сделались собранными, взгляд потяжелел.

— Внимательно прочитайте и подпишите протокол. — Следователь тоже принял вид и тон официальный. Оба прекрасно знали правила игры. — Подписывайте и — отправляйтесь в камеру.

— Кто ее сдал? Козлов? Чисто было сработано. Кто?

— Отправляйтесь в камеру.

— Понял.

Хлопнула дверь. Сквозняк. Осень, глубокая осень, по коридорам гуляют сквозняки. Работа кипит, люди приходят и уходят. И каждый чего-то хочет. Или хотел. Денег, справедливости. Главное — справедливости. Но все почему-то сводится к деньгам. Которые должны справедливо распределяться. Разве это не абсурд? Деньги — и вдруг справедливость!

Следователь захлопнул дело и устало закрыл глаза. Раскрыто еще одно убийство. Громкое, наделавшее шума в прессе. А оказалось, дело семейное. Да, так оно и пойдет. Дело Морозовых.

Эпилог

На работу не хотелось. Что-то в ней надломилось, хотя Инна постоянно себя уговаривала: все уже закончилось, муж вернулся, значит, может вернуться домой и Даша. Они опять будут жить вместе, дружной счастливой семьей, мама, папа, я…

— Тебе бифштекс с кровью или прожаренный?

— Мне все равно, малыш. Ты замечательно готовишь.

— Как у тебя на работе? Все в порядке?

— Да, все в порядке.

— Я рада, что у нас все хорошо.

— У нас все хорошо…

Попробуйте позвонить позднее. У нас все хорошо. Нам никто не нужен. Мы вне зоны доступа. Мы счастливы…

Но в этот момент ей почему-то невыносимо хотелось плакать. Муж не появлялся и не звонил, Инна догадывалась, что он в тюрьме. Но где? Как с ним связаться? Она, кажется, должна что-то делать. Виталию позвонить? Он-то наверняка знает, где находится Вениамин Козлов и как получить с ним свидание. Есть повод позвонить.

Потом она вспоминала кошмарный день, тринадцатое ноября. «Оперативное задание» — вот кто она такая! Лучше бы он ее просто бросил…

Она наверняка услышит в трубке: «Абонент временно недоступен…» Зачем только изобрели мобильные телефоны?! Они отбирают у людей надежду…

К огромной ее радости, Мать была на месте, в своей секции. Купальники на манекенах сменили элегантные драповые пальто. Аксессуары, сумки и шейные платки были подобраны со вкусом, покупатели частенько заглядывали к Катерине. Вот и сейчас пришлось подождать, пока она обслужит очередного клиента.

— Ну, как? Идет мне? — повернулась к Инне высокая статная дама лет сорока, примеряющая светлый свингер.

— Да, хорошо.

— Беру!

— Носите на здоровье. Приходите еще, — сердечно сказала Катерина, упаковывая товар.

— А почему ты здесь? — спросила Инна, когда они остались вдвоем. — Я думала, ты уехала на юг.

— Понимаешь… — Катерина отвела глаза. — Мы с Генкой решили… В общем, машину сын купил, — с гордостью сказала она.

— Опять в кредит?!

— А как иначе? — вздохнула Катерина.

— И… сколько?

— Триста тысяч. Плюс проценты, конечно. На три года. Это хорошие условия!

— Но это же машина! А вдруг Генка ее разобьет?

— Она же застрахована!

— Попробуй-ка получи эти деньги! Такая волокита!

— Но выплатят же! И потом — ты говоришь так, будто Генка ее уже разбил!

— С его талантами… Тьфу-тьфу-тьфу, — опомнилась Инна. — Конечно, я за тебя рада!

— Спасибо. Обмывать будем?

— На стол тратиться?

— Один раз живем.

— Это так.

— Я подумала: так тому и быть. Отдохнуть я всегда успею. У меня есть дом в деревне, речка чистая, в лесу грибы и ягоды, в саду яблоки со сливами. Вот уйду на пенсию и отдохну. У себя на родине, в деревне.

— Три года! Мать!

— Мы, может, быстрее отдадим. Зато я с вами. Кому ж вы, девочки, будете в жилетку плакаться? Я ведь вам нужна.

— Да, — кивнула Инна. — Я все шла и думала: с кем бы поговорить? Только ты меня поймешь.

— Что-то случилось? — насторожилась Мать.

— Случилось! Муж вернулся!

— Так это же замечательно!

— Да? А почему тогда так плакать хочется?

И она начала рассказывать. Катерина слушала внимательно, а под конец сказала:

— Муж есть муж. Его тоже можно понять. О вас с дочерью он помнил и деньги тебе привез. В день ее рождения пришел. Рисковал, но пришел. Даже если его посадят…

— С ума сошла!

— А ты слушай, не перебивай. Это тебе было испытание. Ты молодец, справилась.

— Разбитую чашку не склеишь.

— И в одну реку дважды не войдешь. Все правильно. А ты по-новому попробуй. Ты другая, он другой. И жизнь у вас будет другая.

— Мне работу предложили. Подруга в декрет уходит. Ей надо на кого-то фирму оставить.

— Так это же здорово! — обрадовалась Мать.

— Справлюсь ли?

— Вернуться к нам ты всегда сможешь. Эта работа никуда не убежит. Боевое крещение ты прошла, трудностей не боишься, от мужа больше не зависишь. У тебя будут свои деньги, и он тебя будет уважать. Погоди! Через годик-другой интервью будешь давать глянцевым журналам! Бизнес-леди Инна Бояринова! Селф-мэйд вумен! Или как там?

— Правильно, — кивнула Инна. — Женщина, которая сделала себя сама. Но я еще ничего не сделала. Только собираюсь. Можно я буду к тебе заходить?

— Конечно! И в гости милости прошу.

— В гости вряд ли, — улыбнулась Инна. — Ты живешь на другом конце Москвы. В Париж легче слетать. Москва — это город для делового общения, не для дружбы. Я сюда буду приходить, в торговый центр. К тебе, к девочкам. Все, решилась. Отсюда пойду прямо к хозяйке.

— Удачи тебе!

— Спасибо!

…Вечером она буквально валилась с ног. Одни дела сдать, другие принять… Звонок маме, звонок Даше… Звонок Лиде…..Пробки…

Инна достала из буфета бутылку коньяка. Налила рюмку, выпила. Подумала и налила еще одну. Отломила кусочек от плитки любимого горького шоколада, положила в рот. Пожевала, потом махом выпила коньяк и растянулась на диване. По телу разлилось блаженное тепло, глаза сами собой закрылись. Она постепенно приходила в себя.

Раздался звонок в дверь. Кого еще черти несут? Она не двигалась. Еще один звонок, и еще… Она вскочила с дивана.

— Да иду я! Иду!

Рывком распахнула дверь. На пороге стоял Веня.

— Привет!

Муж протянул ей белые лилии. Она взяла.

— Я хотел открыть дверь своим ключом, но подумал…

— Я одна.

— Можно войти?

— Заходи, — пожала плечами она. — Это ведь твоя квартира.

Она пошла за вазой, чтобы поставить в воду лилии. Веня какое-то время топтался в прихожей. Как на первом свидании, честное слово!

— Куда мне? На кухню или…

— Куда хочешь. Я сейчас.

С вазой в руках она прошла в гостиную, поставила ее, потом направилась к сейфу.

— Ты ведь за документами на дом пришел. Момент…

— Я вообще-то к тебе пришел.

Он стоял на пороге гостиной и смотрел, как она роется в сейфе.

— Ага! Вот они! Проверь, все ли? — Инна сунула ему в руки файл с завещанием и документами на дом и участок.

— Инна…

— Если чего-то не хватает, ищи сам. Я все бумаги рассортировала. Кстати! Что ты собираешься делать с квартирой?

— С какой квартирой?

— Господи! Что ты как сонный! С этой квартирой! Тебя совсем отпустили или…

— Под подписку о невыезде. Дюшка призналась в убийстве Олега.

— Дюшка стреляла в мужа?!

— Ее брат. Он уже сидел за убийство. Она — организатор.

— А…

— Я думаю, что все обойдется, — торопливо заговорил он. — Даже если они что-то докажут… Олег мертв, я, собственно, ни за что не отвечал…

— Я рада за тебя.

— Да? По твоему лицу этого не видно, — усмехнулся Веня.

— Послушай… Я смертельно устала. Буквально валюсь с ног.

Он посмотрел на бутылку коньяка и рюмку, на дне которой осталась капля янтарной жидкости.

— Хочешь? — спросила Инна, перехватив его взгляд.

— Я за рулем. Малыш… — сказал он и вдруг закашлялся, словно бы поперхнулся. — Инна…

— Воды?

— Да, пожалуй.

Она принесла стакан минеральной воды без газа. Он выпил половину.

— Инна, тебе не кажется, что нам надо поговорить?

— Да, — кивнула она. — Нам надо решить, что делать с квартирой. Мне ведь надо где-то жить.

— Да при чем здесь квартира?!

— Погоди… Эти лилии… О, господи!

Она без сил опустилась в кресло.

— При чем здесь квартира? — уже на полтона ниже спросил он. — Я о нас хочу поговорить. С нами что будет?

— А разве ты не… Ты развода хочешь, так?

— Нет.

— Тогда…

— Я вернулся, малыш. — Он беспомощно улыбнулся.

— Нет, — испугалась она и замахала руками. — Нет, нет и нет!

— То есть… как это?

— Извини, я не готова.

— Но ты правильно сказала: это моя квартира. Значит, я могу здесь остаться.

— Ты с вещами пришел? Или как? — с иронией спросила она.

— Все мое здесь.

— Вот что… — Она решительно поднялась. — О таких вещах надо предупреждать. Я смертельно устала, хочу спать. Не думаю, что тебе некуда пойти.

— Ты что, выгоняешь меня? — Он, кажется, удивился.

— Да! — заорала вдруг она. — Да, да, да!

— Инна! Да ты ли это?!

— Ты и сам все видишь! Ты же этого хотел! Я… как там? Ха-ха! Не расту? Со мной не о чем поговорить? Кухарка и прачка? В общем, так, дорогой. У меня дела, у меня фирма, у меня ребенок. И совсем нет времени. Давай топай отсюда. За цветы спасибо.

— Это не ты… — Она начал пятиться к дверям.

— У меня, в конце концов, любовник. И куча дел. Займите очередь, гражданин Козлов!

Ее словно прорвало, да и коньяк сыграл тут не последнюю роль. Инна всерьез разозлилась. Надо же! Нашел момент! Эксперимент он, видишь ли, решил поставить! Выживет ли жена без каменной спины! Без мужа и материальной поддержки! Да еще ни одна баба без мужика не пропала!

— Инна…

— Давай двигай!

— Но это моя квартира!

— Да? А это ты видал? — Она показала Вене кукиш. — Будешь сюда ломиться — я в милицию позвоню!

— Инна…

— Отстань! Я устала! Я спать хочу!

Вытолкав мужа за дверь, она повернула в замке ключ, да там же его и оставила. Ну, пусть попробует открыть. В конце концов, есть капитан Крутов. Где записан его телефончик? На какой странице ее блокнота? Она прислушалась. За дверью была тишина. Она подождала какое-то время и вернулась в гостиную. Какой отвратительный запах! Что это? Ах, да! Букет! Надо отнести вазу на кухню. Раздражает. И надо закрыть сейф. В конце концов, он получил то, за чем пришел: документы на дом и завещание отца. В его любовь она больше не верит. «Попробуйте позвонить позднее…»

Вениамин Козлов какое-то время в растерянности стоял под дверью. Потом сунул руку в карман, где лежали ключи от квартиры. Передумал и потянулся к кнопке электрического звонка. Но рука сама собой опустилась. Он прислушался. За дверью было тихо. Вениамин Козлов пожал печами, и тут за его спиной открылись двери маленького лифта. Машинально он вошел туда и так же машинально нажал на кнопку с цифрой 1. Лифт поехал вниз.

Он понял одно: эта женщина для него стала чужой. Кроме дочери их ничто больше не связывает. У него теперь полно свободного времени, чтобы попытаться наладить отношения. Но у нее — нет. Может быть, в глубине души она этого хочет. Все дело в том, что ей просто некогда…

…За эти полгода она поняла: хочешь добиться успеха — прояви инициативу. Безнадежнее и глупее всего стоять в позе и ждать. Ждать, когда тебе все принесут на блюдечке с голубой каемочкой. Не принесут. Суетиться надо, двигаться. Жизнь — это движение. Пусть откажут. Но попробовать-то можно?

Утром выходного дня она была в спортзале. В сумке спортивная форма и обувь, в кармане мобильный телефон.

— Смоленский у нас больше не работает.

— Ну что ж…

Она пошла переодеваться. Не работает так не работает. В хорошей форме надо быть независимо от обстоятельств. Разумеется, он здесь больше не работает, потому что эта работа была прикрытием. Стоило из-за Веньки такой огород городить! Могли бы придумать что-нибудь попроще.

Тренировка у нее пошла хорошо. И настроение повысилось, потому что, во-первых, получалось, во-вторых, Инна теперь понимала, что ей это нужно. Жизнь — это движение. Да, она занята. Да, устает. Но в конце концов, есть рождественские каникулы и есть отпуск. Еще не поздно подумать о путевках. Надо спросить у Лиды: может ли она уехать из Москвы на недельку, с первого по восьмое января? Ну, конечно, может! А если компанию собрать? Валя, Юля с Аллой, Мать… Надо с девочками поговорить. Еще не поздно…

Он вошел в спортзал, когда Инна отрабатывала удары в паре со своей постоянной партнершей Верой. Еще одна подруга, которая у нее появилась за последние полгода. Теперь ее мобильный телефон не умолкает. Оказывается, Инна Бояринова — человек востребованный! И жизнь вокруг нее кипит!

— Привет!

— Здравствуй.

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

— А я тебя. Впрочем, я уже заканчиваю.

— Подожди, я тебя отвезу.

— А как же твоя тренировка?

— Я соврал. Если честно, я монетку бросил: «орел» или «решка»? Думаю: не будет тебя — значит все.

— Хорошо. Я иду переодеваться.

Как и не было ничего. Они вместе вышли из спортзала, сели в одну машину. Впрочем, нет. Инна теперь была абсолютно спокойна.

— Куда? Домой? — спросил он, захлопнув дверцу.

— Да, — кивнула она. — Куда же еще?

— Как Даша?

— Все в порядке. Учится.

— Мы так и не отпраздновали ее день рождения.

День рождения. Что-то такое было. Да, Инна туда ездила, они устроили детский праздник в кафе. Лучшем в их маленьком городке. Все остались довольны, даже Бельчонок, которая, кажется, начинает привыкать. К новой школе, к новым подругам. А надо возвращаться в Москву. Трудностей они с дочерью больше не боятся. Что-то такое было.

— Мы отпраздновали, — сказала она.

— С… мужем?

— Нет. Он еще был в…

— А сейчас?

— Тебе лучше знать, — усмехнулась она.

— Я по другой части.

— У тебя новое оперативное задание? Ты, разумеется, занят?

— Я хотел тебе позвонить.

— Почему же не позвонил?

— А ты почему не позвонила?

— У меня, кажется, фобия.

— Как? — Он повернул голову и посмотрел на нее с интересом.

— Знаешь, замкнуло! — рассмеялась вдруг она. — Не могу слышать этот голос! «Попробуйте позвонить позднее… Попробуйте позвонить позднее…»

— Я не отключал мобильный телефон, — тихо сказал он.

— Думаю, пройдет.

— Я никогда не буду отключать свой мобильный телефон.

— С твоей-то работой?

— Возможно, я ее поменяю.

— Перестань!

Как назло: когда нужны пробки, их нет. Они доехали до дома за пятнадцать минут. Ну и где это все? Гудящие машины, неповоротливые автобусы, лихачи на маршрутках? Как вымерли все! Зеленая улица! А нужна она ей сейчас? Нет! Пробка — это маленькая жизнь. Они успели бы объясниться. Поругаться и помириться. Зеленая улица — кому она сейчас нужна?

— Приехали.

Он тоже вылез из машины. Было холодно. В этом году снег выпал рано и таять не спешил.

— Поднимешься? — спросила она. — Холодно. Или… у тебя дела?

— А твой муж? Он дома?

— Я, кажется, развожусь.

— Кажется?

— Идем.

В подъезде было тепло. Консьержка, увидев их, чуть ли не по пояс высунулась из окошка.

— Здравствуйте, Капитолина Тихоновна! — крикнула она. — Как ваше здоровье?

— Хорошо, деточка. А брат-то мужа видел?

— А как же! Мы теперь большая дружная семья!

Вит рассмеялся. Они побежали к лифтам.

— Хорошая шутка, — сказал он, прижав ее к себе, когда двери закрылись.

— Я соскучилась.

— Я тоже…

Она вдруг подумала, что у Вени есть ключи от квартиры и надо бы сменить замок. Надо бы ему позвонить и сказать, что ничего не будет. И белые лилии она больше не любит. И не надо больше называть ее «малыш»…

Сейчас, во всяком случае, она думала так. А что и как будет завтра, время покажет.

Content

Наталья Андреева
Попробуйте позвонить позднее

Абонент не отвечает…

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Эпилог