Английский язык с Мэри Поппинс

Mary Poppins (Мэри Поппинс)

P.L.Travers (Памела Треверс)

To my MOTHER (посвящаю моей матери) 1875-1928

Книгу адаптировала Ирма Кашевская

Метод чтения Ильи Франка

Chapter One (Глава первая)

East Wind (Восточный ветер / Ветер с Востока)

If YOU want to find Cherry Tree Lane (если вы хотите найти Вишневую улицу; cherry — вишня; tree — дерево) all you have to do is to ask the Policeman at the crossroads (все, что вам надо сделать, это спросить полицейского на перекрестке; tohavetodo — быть вынужденным сделать). He will push his helmet slightly to one side (он сдвинет свою каску слегка на один бок), scratch his head thoughtfully (почешет свою голову задумчиво), and then he will point his huge white-gloved finger and say (а затем укажет своим своим огромным пальцем в белой перчатке и скажет): “First to your right (сначала — направо: «по вашу правую /руку/»), second to your left потом: «вторым /пунктом/» — налево), sharp right again (направо снова; sharp — острый; крутой, резкий /о спуске, повороте, подъеме и т. п./), and you’re there (и вы — там). Good morning (доброго утра = всего доброго).

And sure enough (и действительно/конечно), if you follow his directions exactly (если вы последуете его указаниям точно), you will be there — right in the middle of Cherry Tree Lane (вы окажетесь = будете там — прямо в середине Вишневой улицы), where the houses run down one side (где дома простираются/бегут вдоль одной стороны улицы;torundown — сбегать вниз, простираться), and the Park runs down the other (а парк бежит вниз по другой), and the cherry-trees go dancing right down the middle (а вишневые деревья растут в беспорядке: «идут, танцуя» прямо посередине: «вдоль середины» улицы; to dance — танцевать).

thoughtful ['TO:tfVl] sure [∫O:], [∫Vq] enough [I'nAf]

If YOU want to find Cherry Tree Lane all you have to do is ask the Policeman at the crossroads. He will push his helmet slightly to one side, scratch his head thoughtfully, and then he will point his huge white-gloved finger and say: “First to your right, second to your left, sharp right again, and you’re there. Good morning.”

And sure enough, if you follow his directions exactly, you will be there — right in the middle of Cherry Tree Lane, where the houses run down one side and the Park runs down the other and the cherry-trees go dancing right down the middle.

If you are looking for Number Seventeen (если вы ищете /дом/ номер семнадцать; to look for — искать) — and it is more than likely that you will be (а это более чем вероятно = возможно, что будете искать), for this book is all about that particular house (так как эта книга — вся именно об этом доме; particular — особенный,заслуживающий особого внимания) — you will very soon find it (вы очень скоро его найдете). To begin with, it is the smallest house in the Lane (прежде всего: «начать с того», /что/ это самый маленький дом на улице; small — маленький). And besides that (и кроме того), it is the only one that is rather dilapidated and needs a coat of paint (это единственный дом, который довольно ветхий и нуждающийся в покраске: «в слое краски»). But Mr. Banks, who owns it (но мистер Бэнкс, которому принадлежит он: «который владеет им»), said to Mrs. Banks that she could have either a nice, clean, comfortable house or four children (сказал миссис Бэнкс, что она может иметь или славный, чистый, уютный дом, или четырех детей; either … or — или… или…). But not both, for he couldn’t afford it (но ни то, ни другое вместе, так как он не может себе этого позволить; both — оба).

particular [pq'tIkjulq] dilapidated [di'læpIdeItId] either ['aIDq]

If you are looking for Number Seventeen — and it is more than likely that you will be, for this book is all about that particular house — you will very soon find it. To begin with, it is the smallest house in the Lane. And besides that, it is the only one that is rather dilapidated and needs a coat of paint. But Mr Banks, who owns it, said to Mrs Banks that she could have either a nice, clean, comfortable house or four children. But not both, for he couldn’t afford it.

And after Mrs Banks had given the matter some consideration (и после того, как миссис Бэнкс немного подумала: «уделила некоторое внимание вопросу»; consideration — рассуждение, размышление) she came to the conclusion (она пришла к выводу/заключению) that she would rather have Jane, who was the eldest (что у нее лучше будет Джейн, которая была старшей), and Michael, who came next (и Майкл, который родился: «пришел следующим»), and John and Barbara, who were Twins and came last of all (и Джон, и Барбара, которые были близнецами и родились последними: «последними из всех»). So it was settled (итак, это было решено: «устроено»), and that was how the Banks family came to live at Number Seventeen (и вот как семья Бэнкс приехала жить в дом номер семнадцать), with Mrs Brill to cook for them (с миссис Брилл, которая готовила: «чтобы готовить для них»), and Ellen to lay the tables (с Эллен, которая накрывала на стол: «чтобы накрывать на стол»), and Robertson Ay to cut the lawn and clean the knives and polish the shoes (и Робертсоном Эем, который стриг: «чтобы стричь газон» и чистил ножи: «чтобы чистить ножи», и чистил обувь: «чтобы чистить обувь») and, as Mr Banks always said, “to waste his time and my money” (и, как всегда говорил мистер Бэнкс, чтобы тратить свое время и мои деньги; to waste —тратить впустую).

consideration [kqnsIdq'reI∫(q)n] conclusion [kqn'klu:Z(q)n] would [wud]

And after Mrs Banks had given the matter some consideration she came to the conclusion that she would rather have Jane, who was the eldest, and Michael, who came next, and John and Barbara, who were Twins and came last of all. So it was settled, and that was how the Banks family came to live at Number Seventeen, with Mrs Brill to cook for them, and Ellen to lay the tables, and Robertson Ay to cut the lawn and clean the knives and polish the shoes and, as Mr Banks always said, “to waste his time and my money.”

And, of course, besides these there was Katie Nanna (и, конечно, кроме них была няня Кейти), who doesn’t really deserve to come into the book at all (которая, вообще говоря/в действительности не заслуживает войти в эту книгу) because, at the time I am speaking of (потому что, ко времени, о котором я говорю), she had just left Number Seventeen (она как раз ушла из дома семнадцать; to leave — уходить, покидать).

“Without a by your leave or a word of warning (без разрешения и предупреждения: «слова предупреждения»; by your leave — с вашего разрешения). And what am I to do (и что же мне теперь делать)?” said Mrs Banks.

“Advertise, my dear (помести объявление, моя дорогая),” said Mr Banks, putting on his shoes (ответил мистер Бэнкс, надевая туфли; to puton — одевать, надевать). “And I wish Robertson Ay would go without a word of warning (и хорошо бы Робертсон Эй ушел бы без предупреждения; to wish — желать), for he has again polished one boot and left the other untouched (так как он снова почистил один ботинок и оставил второй: «другой» нетронутым). I shall look very lopsided (я буду выглядеть очень однобоким).”

“That (это),” said Mrs Banks, “is not of the least importance (не важно = эка важность: «это не есть /даже/ наименьшей важности»). You haven’t told me what I’m to do about Katie Nanna (ты не сказал мне, что я должна делать с няней Кейти).

deserve[dI׳zq:v] advertise ['ædvqtaIz] untouched [An'tAt∫t]

And, of course, besides these there was Katie Nanna, who doesn’t really deserve to come into the book at all because, at the time I am speaking of, she had just left Number Seventeen.

“Without a by your leave or a word of warning. And what am I to do?” said Mrs Banks.

“Advertise, my dear,” said Mr Banks, putting on his shoes. “And I wish Robertson Ay would go without a word of warning, for he has again polished one boot and left the other untouched. I shall look very lopsided.”

“That,” said Mrs Banks, “is not of the least importance. You haven’t told me what I’m to do about Katie Nanna.”

“I don’t see how you can do anything about her (я не думаю, что можно сделать что-либо по поводу нее) since she has disappeared (раз она исчезла; disappear — исчезать,пропадать),” replied Mr Banks (ответил мистер Бэнкс). “But if it were me (но на твоем бы месте: «если бы это был я») — I mean I (я имею в виду, что я бы…) — well, I should get somebody to put in the Morning Paper the news (ну, я бы поместил: «убедил кого-нибудь» поместить объявление / сообщение в «Монинг пейпер») that Jane and Michael and John and Barbara Banks (to say nothing of their Mother) require the best possible Nannie at the lowest possible wage and at once (о том, что Джейн и Майкл, и Джон, и Барбара Бэнкс (не говоря: «говорить нечего» об их матери) нуждаются в самой лучшей: «наиболее сносной» няне за самую низкую плату и срочно; at once — сразу). Then I should wait and watch for the Nannies to queue up outside the front gate (затем я бы подождал и посмотрел на нянек, которые выстраиваются в очередь перед калиткой), and I should get very cross with them for holding up the traffic (и мне бы пришлось переругаться с ними: «стать очень злым, сердитым» на них за то, что они перекрывают движение на дороге; to hold up — останавливать, задерживать) and making it necessary for me to give the policeman a shilling for putting him to so much trouble (и за то, что я буду вынужден: «делание необходимым для меня» отдать полицейскому шиллинг за улаживание этой неприятности: put down — пресекать, make to give — заставлять отдать; shilling — шиллинг /англ. серебряная монета = 1/20 фунта стерлингов = 12 пенсам/). Now I must be off (а сейчас мне пора: «я должен уйти»; tobeoff — уходить, покидать). Whew, it’s as cold as the North Pole (фью-у, на улице холодно, как на Северном Полюсе). Which way is the wind blowing (в какую сторону дует ветер)?

news [nju:z] require [rI'kwaiq] trouble [trAbl]

“I don’t see how you can do anything about her since she has disappeared,” replied Mr Banks. “But if it were me — I mean I — well, I should get somebody to put in the Morning Paper the news that Jane and Michael and John and Barbara Banks (to say nothing of their Mother) require the best possible Nannie at the lowest possible wage and at once. Then I should wait and watch for the Nannies to queue up outside the front gate, and I should get very cross with them for holding up the traffic and making it necessary for me to give the policeman a shilling for putting him to so much trouble. Now I must be off. Whew, it’s as cold as the North Pole. Which way is the wind blowing?”

And as he said that (и как только он произнес это), Mr Banks popped his head out of the window (мистер Бэнкс высунул голову из окна) and looked down the Lane to Admiral Boom’s house at the corner (и посмотрел вдоль улицы на дом адмирала Бума на углу). This was the grandest house in the Lane (это был самый грандиозный дом на улице; grand — большой, величественный), and the Lane was very proud of it (и Улица очень гордилась им: «была очень горда им») because it was built exactly like a ship (потому что он был построен точно как корабль; like —аналогичный, подобный). There was a flagstaff in the garden (в саду находился флагшток), and on the roof was a gilt weathercock shaped like a telescope (а на крыше был позолоченный флюгер, по форме похожий на телескоп).

“Ha (ха)!” said Mr Banks, drawing in his head very quickly (втягивая голову очень быстро). “Admiral’s telescope says East Wind (телескоп адмирала показывает: «говорит» восточный ветер). I thought as much (я почти так и думал; tothink — думать, полагать). There is frost in my bones (у меня кости ломит: «в моих костях — мороз»). I shall wear two overcoats (я надену два пальто).” And he kissed his wife absentmindedly on one side of her nose (и он рассеянно чмокнул жену в нос: «поцеловал жену в одну сторону носа»; absent — отсутствующий; mind — разум, память) and waved to the children and went away to the City (помахал рукой детям и отправился в Сити; togoaway— уходить).

flagstaff ['flægstQ:f] weathercock ['weDqkOk] absentmindedly [,æbs(q)nt'maIndIdlI]

And as he said that, Mr Banks popped his head out of the window and looked down the Lane to Admiral Boom’s house at the corner. This was the grandest house in the Lane, and the Lane was very proud of it because it was built exactly like a ship. There was a flagstaff in the garden, and on the roof was a gilt weathercock shaped like a telescope.

“Ha!” said Mr Banks, drawing in his head very quickly. “Admiral’s telescope says East Wind. I thought as much. There is frost in my bones. I shall wear two overcoats.” And he kissed his wife absentmindedly on one side of her nose and waved to the children and went away to the City.

Now, the City was a place where Mr Banks went every day (банк был тем местом, куда мистер Бэнкс ходил каждый день) — except Sundays, of course, and Bank Holidays (кроме, конечно, воскресений и банковских праздников) — and while he was there (а пока он был здесь) he sat on a large chair in front of a large desk and made money (он сидел на большом стуле перед большим столом и делал деньги; to sit —сидеть, to make — делать, изготавливать). All day long he worked (весь день он работал), cutting out pennies and shillings and half-crowns and threepenny-bits, (вырезая пенни, шиллинги, полукроны и трехпенсовики; «кусочки в три пенни»). And he brought them home with him in his little black bag (и он приносил их домой в своей маленькой черной сумке; to bring — приносить, доставлять). Sometimes he would give some to Jane and Michael for their money-boxes (иногда он давал несколько монет Джейн и Майклу для их копилок), and when he couldn’t spare any (а когда он не приносил: «не мог сэкономить» монеты), he would say (он обычно говорил), “The Bank is broken (банк сломался: «есть сломан»),” and they would know he hadn’t made much money that day (и они понимали, что он не сделал много денег сегодня).

Well, Mr Banks went off with his black bag (что ж, мистер Бэнкс ушел со своей черной сумкой), and Mrs Banks went into the drawing room (а миссис Бэнкс пошла в гостиную) and sat there all day long writing letters to the papers (и сидела здесь весь день, пиша объявления в газеты) and begging them to send some Nannies to her at once as she was waiting (и умоляя их прислать нескольких нянек тотчас же, поскольку она ожидала); and upstairs in the Nursery, Jane and Michael watched at the window and wondered who would come (а наверху, в детской /комнате/, Джейн и Майкл смотрели в окно и гадали, кто к ним придет; to watch — смотреть, to wonder — интересоваться, размышлять, задаватьсявопросом). They were glad Katie Nanna had gone (они были рады, что няня Кейти ушла), for they had never liked her (так как они никогда не любили ее). She was old and fat and smelt of barley-water (она была старой и толстой, и пахла ячменным отваром). Anything, they thought (что угодно, думали они), would be better than Katie Nanna (будет лучше, чем няня Кейти) — if not much better (если даже и не намного).

upstairs [,Ap'stεqz] Nursery ['nq:s(q)rI] barley ['bQ:lI]

Now, the City was a place where Mr Banks went every day — except Sundays, of course, and Bank Holidays — and while he was there he sat on a large chair in front of a large desk and made money. All day long he worked, cutting out pennies and shillings and half-crowns and threepenny-bits. And he brought them home with him in his little black bag. Sometimes he would give some to Jane and Michael for their money-boxes, and when he couldn’t spare any he would say, “The Bank is broken,” and they would know he hadn’t made much money that day.

Well, Mr Banks went off with his black bag, and Mrs Banks went into the drawing room and sat there all day long writing letters to the papers and begging them to send some Nannies to her at once as she was waiting; and upstairs in the Nursery, Jane and Michael watched at the window and wondered who would come. They were glad Katie Nanna had gone, for they had never liked her. She was old and fat and smelt of barley-water. Anything, they thought, would be better than Katie Nanna — if not much better.

When the afternoon began to die away behind the Park (когда на улице начало смеркаться: «когда день начал гаснуть за парком»; to die away — слабеть, затухать), Mrs Brill and Ellen came to give them their supper and to bathe the Twins (миссис Брилл и Элен пришли дать детям ужин и искупать близнецов). And after supper Jane and Michael sat at the window watching for Mr Banks to come home (а после ужина Джейн и Майкл сидели у окна, высматривая мистера Бэнкса, идущего домой), and listening to the sound of the East Wind (и слушая звук восточного ветра) blowing through the naked branches of the cherry trees in the Lane (дующего сквозь голые ветви вишневых деревьев на улице). The trees themselves (сами деревья), turning and bending in the half light (поворачиваясь и сгибаясь в полумраке: «полусвете»), looked as though they had gone mad (выглядели так, как будто они сошли с ума) and were dancing their roots out of the ground (и танцевали так, что их корни готовы были вырваться из почвы; to go mad — сойтисума).

“There he is (вон он)!” said Michael, pointing suddenly to a shape that banged heavily against the gate (внезапно указав на фигуру, которая тяжело = сильно ударилась о калитку; to bang — удариться, стукнуться). Jane peered through the gathering darkness (Джейн вгляделась в сгущающуюся: «собирающуюся темноту»; to peer — вглядываться).

“That’s not Daddy,” she said (это не папа, — сказала она). “It’s somebody else (это кто-то другой: else — еще).”

behind [bi'haInd] supper [sApq] though [Dqu]

When the afternoon began to die away behind the Park, Mrs Brill and Ellen came to give them their supper and to bathe the Twins. And after supper Jane and Michael sat at the window watching for Mr Banks to come home, and listening to the sound of the East Wind blowing through the naked branches of the cherry trees in the Lane. The trees themselves, turning and bending in the half light, looked as though they had gone mad and were dancing their roots out of the ground.

“There he is!” said Michael, pointing suddenly to a shape that banged heavily against the gate. Jane peered through the gathering darkness.

“That’s not Daddy,” she said. “It’s somebody else.”

Then the shape, tossed and bent under the wind (затем фигура, кидаемая и гнущаяся под ветром; to toss — бросать, кидать, to bend — гнуть(ся)), lifted the latch of the gate (подняла задвижку калитки), and they could see that it belonged to a woman (и они увидели, что она принадлежит женщине), who was holding her hat on with one hand and carrying a bag in the other (которая придерживала свою шляпу на голове одной рукой и несла сумку в другой: to hold — держать, to carry — везти,нести). As they watched (когда они смотрели = посмотрев), Jane and Michael saw a curious thing happen (Джейн и Майкл увидели любопытную картину: «что случилась необычная вещь»). As soon as the shape was inside the gate (как только фигура вошла в ворота: «была внутри ворот») the wind seemed to catch her up into the air and fling her at the house, (ветер как будто подхватил ее на воздух и бросил ее к дому; to catch up— схватить, to fling — кидать, швырять). It was as though (похоже было = это было как если бы) it had flung her first at the gate (что он швырнул ее сначала к калитке), waited for her to open it (подождал, пока она откроет ее), and then lifted and thrown her, bag and all, at the front door (а затем поднял и бросил ее, сумку и все, что было, к парадной: «передней, фронтальной» двери). The watching children heard a terrific bang (наблюдающие дети услышали ужасный хлопок, шум), and as she landed the whole house shook (и, когда она приземлилась, весь дом содрогнулся: «затрясся»).

“How funny (как забавно)! I’ve never seen that happen before (я никогда не видел ничего подобного: «чтобы это происходило прежде»),” said Michael.

curious ['kjuqrIqs] heard [hq:d] whole [hqul]

Then the shape, tossed and bent under the wind, lifted the latch of the gate, and they could see that it belonged to a woman, who was holding her hat on with one hand and carrying a bag in the other. As they watched, Jane and Michael saw a curious thing happen. As soon as the shape was inside the gate the wind seemed to catch her up into the air and fling her at the house. It was as though it had flung her first at the gate, waited for her to open it, and then lifted and thrown her, bag and all, at the front door. The watching children heard a terrific bang, and as she landed the whole house shook.

“How funny! I’ve never seen that happen before,” said Michael.

“Let’s go and see who it is (давай пойдем и посмотрим, кто это)!” said Jane, and taking Michael’s arm she drew him away from the window (и, взяв Майкла за руку, она увела его от окна; to draw — тащить, волочить; тянуть; to draw away — удалять, убирать: «тащитьпрочь»), through the Nursery and out on to the landing (через детскую и на лестничную площадку). From there they always had a good view of anything that happened in the front hall (отсюда они всегда хорошо видели все: «имели хороший вид всего», что случалось в прихожей/передней).

Presently they saw their Mother (некоторое время спустя они увидели маму) coming out of the drawing room with a visitor following her (выходящую из гостиной с посетительницей, идущей за ней; to follow — следоватьза). Jane and Michael could see that the newcomer had shiny black hair (Джейн и Майкл увидели, что у незнакомки: «незнакомка имела» блестящие черные волосы) — “Rather like a wooden Dutch doll (скорее как у голландской деревянной куклы)” whispered Jane (прошептала Джейн). And that she was thin, with large feet and hands, and small, rather peering blue eyes (и что она — худая, с большими ступнями и руками, и маленькими, довольно буравящими голубыми глазами; to peer — вглядываться, изучать).

“You’ll find that they are very nice children (вы увидите, что они — очень милые дети;to find —находить, обнаруживать)” Mrs Banks was saying (говорила миссис Бэнкс).

Michael’s elbow gave a sharp dig at Jane’s ribs (Майкл ткнул Джейн в бок: «локоть Майкла дал острый толчок под ребра Джейн»).

“And that they give no trouble at all (и что они не причинят никаких неприятностей)” continued Mrs Banks uncertainly (продолжала миссис Бэнкс неуверенно; certain — точный, определенный; уверенный, убежденный), as if she herself didn’t really believe what she was saying (как будто сама на самом деле не верила в то, что говорила: «была говорящей»). They heard the visitor sniff as though she didn’t either (они слышали, как посетительница фыркнула, как будто она тоже не верила в это).

Dutch [dAt∫] peering [׳pIqrIŋ] certainly [sq:tnlI]

“Let’s go and see who it is!” said Jane, and taking Michael’s arm she drew him away from the window, through the Nursery and out on to the landing. From there they always had a good view of anything that happened in the front hall.

Presently they saw their Mother coming out of the drawing room with a visitor following her. Jane and Michael could see that the newcomer had shiny black hair — “Rather like a wooden Dutch doll,” whispered Jane. And that she was thin, with large feet and hands, and small, rather peering blue eyes.

“You’ll find that they are very nice children,” Mrs Banks was saying.

Michael’s elbow gave a sharp dig at Jane’s ribs.

“And that they give no trouble at all,” continued Mrs Banks uncertainly, as if she herself didn’t really believe what she was saying. They heard the visitor sniff as though she didn’t either.

“Now, about references (так, теперь насчет рекомендаций) — ” Mrs Banks went on (продолжала миссис Бэнкс: to go on — продолжать).

“Oh, I make it a rule never to give references (о, не в моих правилах: «я сделала это правилом никогда не» давать рекомендаций)” said the other firmly (твердо сказала другая). Mrs Banks stared (миссис Бэнкс пристально на нее посмотрела; tostare — уставиться).

“But I thought it was usual (но я думала, что так принято: «это есть обычное дело»)” she said (она сказала). “I mean — I understood people always did (я имею в виду — я думала, все так поступают; tounderstand — понимать, смыслить).”

“A very old-fashioned idea, to my mind,” (очень старомодный подход, на мой взгляд) Jane and Michael heard the stern voice say (Джейн и Майкл услышали, как сказал строгий голос).“ Very old-fashioned (очень старомодный). Quite out of date, as you might say” (допотопный: «довольно вне даты = выпадающий из времени», если можно: «ты мог бы» сказать).

Now, if there was one thing Mrs Banks did not like (если и было что-то: «одна вещь», что/которую миссис Бэнкс не любила), it was to be thought old-fashioned (так это то, когда о ней думают, что она — старомодная) She just couldn’t bear it (она просто не могла этого вынести). So she said quickly (поэтому она быстро сказала):

“Very well, then (очень хорошо). We won’t bother about them (мы не будем больше о них говорить: «беспокоиться о них»). I only asked (я только спросила), of course, in case you — er — required it (конечно, на случай, если они Вам понадобятся; torequire — нуждаться, требовать). The nursery is upstairs (детская — наверху) — ”. And she led the way towards the staircase, talking all the time, without stopping once (и она повела по направлению к лестнице, все время разговаривая, без остановки: «не останавливаясь ни разу»). And because she was doing that (и поскольку она делала: «была делающей» это) Mrs Banks did not notice what was happening behind her (миссис Бэнкс не замечала, что происходило: «было происходящим» позади нее), but Jane and Michael, watching from the top landing (но Майкл и Джейн, смотрящие с верху прихожей), had an excellent view of the extraordinary thing the visitor now did (прекрасно видели то невероятное: «имели превосходный вид» того невероятного, что гостья вытворяла/делала).

stared [stεqd] usual ['ju:Zuql] extraordinary [Iks'trO:dnrI]

“Now, about references — ” Mrs Banks went on.

“Oh, I make it a rule never to give references,” said the other firmly. Mrs Banks stared.

“But I thought it was usual,” she said. “I mean — I understood people always did.”

“A very old-fashioned idea, to my mind,” Jane and Michael heard the stern voice say.“ Very old-fashioned. Quite out of date, as you might say.”

Now, if there was one thing Mrs Banks did not like, it was to be thought old-fashioned. She just couldn’t bear it. So she said quickly:

“Very well, then. We won’t bother about them. I only asked, of course, in case you — er — required it. The nursery is upstairs — ” And she led the way towards the staircase, talking all the time, without stopping once. And because she was doing that Mrs Banks did not notice what was happening behind her, but Jane and Michael, watching from the top landing, had an excellent view of the extraordinary thing the visitor now did.

Certainly she followed Mrs Banks upstairs (несомненно, она последовала за миссис Бэнкс по лестнице), but not in the usual way (но необычным способом). With her large bag in her hands she slid gracefully up the banisters (со своей большой сумкой в руках она скользнула изящно вверхпо перилам), and arrived at the landing at the same time as Mrs Banks (и прибыла на верхнюю площадку в тот же момент, что и миссис Бэнкс). Such a thing, Jane and Michael knew (такого: «такой вещи» Джейн и Майкл знали), had never been done before (никогда не было сделано до этого момента). Down, of course, for they had often done it themselves (вниз — конечно, так как они сами часто это проделывали). But up — never (но вверх — никогда)! They gazed curiously at the strange new visitor (они с любопытством уставились на незнакомку: «незнакомую новую посетительницу»).

“Well, that’s all settled, then (ну, тогда договорились: «это все решено»).” A sigh of relief came from the children’s Mother (вздох облегчения вырвался у матери детей). “Quite (вполне). As long as I’m satisfied (до тех пор, пока меня все будет устраивать: «я буду довольна») said the other, wiping her nose with a large red and white bandanna handkerchief (сказала другая женщина, вытирая нос большим платком в красно-белую клетку; bandanna — ковбойскийшейныйплаток). “Why, children (почему = послушайте, дети) said Mrs Banks, noticing them suddenly (сказала миссис Бэнкс, вдруг заметив их), “what are you doing there (что вы здесь делаете)? This is your new nurse, Mary Poppins (это ваша новая няня, Мэри Поппинс). Jane, Michael, say how do you do (Джейн, Майкл, поздоровайтесь: «скажите как вы поживаете = здравствуйте»)! And these (а эти)” — she waved her hand at the babies in their cots (она махнула на младенцев в кроватках) — “are the Twins (близнецы)”.

knew [nju:] satisfied ['sætIsfaId] handkerchief ['hæŋkqt∫If]

Certainly she followed Mrs Banks upstairs, but not in the usual way. With her large bag in her hands she slid gracefully up the banisters, and arrived at the landing at the same time as Mrs Banks. Such a thing, Jane and Michael knew, had never been done before. Down, of course, for they had often done it themselves. But up — never! They gazed curiously at the strange new visitor.

“Well, that’s all settled, then.” A sigh of relief came from the children’s Mother.

“Quite. As long as I’m satisfied,” said the other, wiping her nose with a large red and white bandanna handkerchief.

“Why, children,” said Mrs Banks, noticing them suddenly, “what are you doing there? This is your new nurse, Mary Poppins. Jane, Michael, say how do you do! And these” — she waved her hand at the babies in their cots — “are the Twins.”

Mary Poppins regarded them steadily (Мэри Поппинс осмотрела их пристально), looking from one to the other as though she were making up her mind (переводя взгляд с одного на другого, как бы принимая решение) whether she liked them or not (нравятся ли они ей или нет; to make up one’s mind — решать).

“Will we do (мы подойдем)?” said Michael (спросил Майкл; todo /for/ — подходить, соответствовать).

“Michael, don’t be naughty (Майкл, не будь непослушным/озорным),” said his Mother (сказала его мама). Mary Poppins continued to regard the four children searchingly (Мэри Поппинс продолжала изучать четырех детей испытующе). Then, with a long, loud sniff that seemed to indicate that she had made up her mind, she said (затем, с долгим, громким фырканьем, которое должно было означать, что она приняла решение, она сказала):

“I’ll take the position (я остаюсь: «я возьму эту должность»: position — положение, должность)”.

“For all the world (точно так, как если бы: «для всего мира») as Mrs Banks said to her husband later (как говорила миссис Бэнкс своему мужу позже), “as though she were doing us a signal honour (как будто она оказывала нам великую честь: «делала нам выдающееся уважение»)”.

“Perhaps she is (возможно, она и оказывает)”, said Mr Banks, putting his nose round the corner of the newspaper for a moment (высунув на мгновенье свой нос из-за газеты: «выставив свой нос за угол газеты»), and then withdrawing it very quickly (а затем очень быстро убрав его обратно).

When their Mother had gone (когда их мама ушла), Jane and Michael edged towards Mary Poppins (Джейн и Майкл начали осторожно подходитьк Мэри Поппинс; toedge — продвигаться незаметно, протираться, проползать, пролезать; edge — кромка, край), who stood, still as a post, with her hands folded in front of her (которая стояла, как кол неподвижно, с руками, сложенными на груди: «впереди нее»).

“How did you come (как Вы добрались)” Jane asked (спросила Джейн). “It looked just as if the wind blew you here (казалось, что: «это выглядело», как будто ветер принес Вас сюда; toblow — дуть)”.

“It did (так и есть: «он принес»),” said Mary Poppins briefly (ответила Мэри Поппинс коротко). And she proceeded to unwind her muffler from her neck and to take off her hat (и она продолжила разматывать свой теплый шарф с шеи и снимать свою шляпу), which she hung on one of the bedposts (которую она повесила на один из столбиков кровати).

naughty ['nO:tI] searchingly ['sq:t∫IŋlI] honour [׳Onq]

Mary Poppins regarded them steadily, looking from one to the other as though she were making up her mind whether she liked them or not.

“Will we do?” said Michael.

“Michael, don’t be naughty,” said his Mother.

Mary Poppins continued to regard the four children searchingly. Then, with a long, loud sniff that seemed to indicate that she had made up her mind, she said:

“I’ll take the position.”

“For all the world,” as Mrs Banks said to her husband later, “as though she were doing us a signal honour.”

“Perhaps she is,” said Mr Banks, putting his nose round the corner of the newspaper for a moment and then withdrawing it very quickly.

When their Mother had gone, Jane and Michael edged towards Mary Poppins, who stood, still as a post, with her hands folded in front of her.

“How did you come?” Jane asked. “It looked just as if the wind blew you here.”

“It did,” said Mary Poppins briefly. And she proceeded to unwind her muffler from her neck and to take off her hat, which she hung on one of the bedposts.

As it did not seem as though Mary Poppins was going to say any more (так как не похоже было, что Мэри Поппинс собиралась говорить что-либо еще; to be going to— собиратьсячто-либосделать) — though she sniffed a great deal (хотя она и много: «огромное количество» фыркала) — Jane, too, remained silent (Джейн тоже молчала: «оставалась молчаливой»). But when she bent down to undo her bag (но когда она наклонилась вниз, чтобы открыть свою сумку), Michael could not restrain himself (Майкл не смог сдержать себя).

“What a funny bag (какая забавная сумка)!” he said, pinching it with his fingers (сказал он, пощипывая ее своими пальцами).

“Carpet (ковровая),” said Mary Poppins, putting her key in the lock (ответила Мэри Поппинс, вставляя ключ в замок).

“To carry carpets in, you mean (носить ковры в /ней/, Вы имеете в виду)?

“No (нет). Made of (сделана из ковра).”

“Oh (о),” said Michael (сказал Майкл). “I see (я понимаю: «я вижу»).” But he didn’t (но он не понимал) — quite (вполне).

silent ['saIlqnt] undo ['An'du:] quite [kwaIt]

As it did not seem as though Mary Poppins was going to say any more — though she sniffed a great deal — Jane, too, remained silent. But when she bent down to undo her bag, Michael could not restrain himself.

“What a funny bag!” he said, pinching it with his fingers.

“Carpet,” said Mary Poppins, putting her key in the lock.

“To carry carpets in, you mean?”

“No. Made of.”

“Oh,” said Michael. “I see.” But he didn’t — quite.

By this time the bag was open (к тому времени сумка была открыта), and Jane and Michael were more than surprised to find it was completely empty (и Джейн и Майкл были более чем удивлены обнаружить, что она была совершенно пуста).

“Why (ну и ну),” said Jane, “there’s nothing in it (в ней ничего нет)!”

“What do you mean — nothing (что значит: «что ты имеешь в виду» — ничего)?” demanded Mary Poppins (спросила Мэри Поппинс), drawing herself up and looking as though she had been insulted (вытягиваясь в струну: «вытягиваясь вверх» и выглядя так, как будто она была обижена/оскорблена). “Nothing in it, did you say (ничего нет в ней, ты сказала)?”

And with that she took out from the empty bag a starched white apron and tied it round her waist (и при этом она вытащила из пустой сумки накрахмаленный белый фартук и повязала его вокруг своей талии). Next she unpacked a large cake of Sunlight Soap (затем она распаковала большой кусок хозяйственного мыла), a toothbrush (зубную щетку), a packet of hairpins (упаковку шпилек для волос), a bottle of scent (бутылочку духов), a small folding armchair (маленький складной стульчик) and a box of throat lozenges (и коробку таблеток от горла; lozenge — ромб; ромбовидная фигура; лепешка, таблетка).

surprise [sq'praIz] insulted [In'sAltId] sunlight ['sAnlaIt] lozenge ['lOzInG]

By this time the bag was open, and Jane and Michael were more than surprised to find it was completely empty.

“Why,” said Jane, “there’s nothing in it!”

“What do you mean — nothing?” demanded Mary Poppins, drawing herself up and looking as though she had been insulted. “Nothing in it, did you say?”

And with that she took out from the empty bag a starched white apron and tied it round her waist. Next she unpacked a large cake of Sunlight Soap, a toothbrush, a packet of hairpins, a bottle of scent, a small folding armchair and a box of throat lozenges.

Jane and Michael stared (Джейн и Майкл уставились /на нее/).

“But I saw (но я видел),” whispered Michael (прошептал Майкл). “I’m sure it was empty (я уверен, что она была пуста)”.

“Hush (тише)!” said Jane, as Mary Poppins took out a large bottle labelled (так как Мэри Поппинс вытащила большую бутылку с надписью) “One Teaspoon to be Taken at Bedtime («одну чайную ложку /нужно/ принять перед сном»; labelled — имеющий этикетку, маркированный; label — этикетка).”

A spoon was attached to the neck of the bottle (ложка была прикреплена к горлышку бутылки), and into this Mary Poppins poured a dark crimson fluid (и в нее Мэри Поппинс налила темно-малиновую жидкость).

“Is that your medicine (это Ваше лекарство)? enquired Michael, looking very interested (спросил Майкл, выглядя очень заинтересованным).

“No, yours (нет, твое),” said Mary Poppins, holding out the spoon to him (протягивая ему ложку). Michael stared (Майкл пристально на нее посмотрел). He wrinkled up his nose (он сморщил нос). He began to protest (он начал возражать).

“I don’t want it (я не хочу это). I don’t need it (мне это не нужно). I won’t (я не буду)!”

whispered ['wIspqd] poured [pO:d] enquired [In׳kwaIqd]

Jane and Michael stared.

“But I saw,” whispered Michael. “I’m sure it was empty.”

“Hush!” said Jane, as Mary Poppins took out a large bottle labelled “One Teaspoon to be Taken at Bedtime.”

A spoon was attached to the neck of the bottle, and into this Mary Poppins poured a dark crimson fluid.

“Is that your medicine?” enquired Michael, looking very interested.

“No, yours,” said Mary Poppins, holding out the spoon to him. Michael stared. He wrinkled up his nose. He began to protest.

“I don’t want it. I don’t need it. I won’t!”

But Mary Poppins’ eyes were fixed upon him (но глаза Мэри Поппинс неотрывно смотрели не него: «были закреплены на нем»), and Michael suddenly discovered (и Майкл неожиданно обнаружил) that you could not look at Mary Poppins and disobey her (что ты не можешь = невозможно смотреть на Мэри Поппинс и не подчиниться ей). There was something strange and extraordinary about her (было что-то странное и необыкновенное в ней) — something that was frightening and at the same time most exciting (что-то, что было пугающим и в тоже время в крайней степени завораживающим). The spoon came nearer (ложка подошла ближе; near — близкий). He held his breath, shut his eyes and gulped (он задержал дыхание, закрыл глаза и выпил одним глотком; to gulp — быстроглотать) A delicious taste ran round his mouth (восхитительный вкус разлился по его рту: «побежал по его рту»). He turned his tongue in it (он подвигал языком в ней). He swallowed (он проглотил), and a happy smile ran round his face (и счастливая улыбка озарила его лицо: «побежала по его лицу»).

“Strawberry ice (клубничное мороженое),” he said ecstatically (он сказал восторженно). “More, more, more (еще, еще, еще)!”

delicious[dI'lI∫qs] tongue[tAŋ] strawberry['strO:b(q)rI]

But Mary Poppins’ eyes were fixed upon him, and Michael suddenly discovered that you could not look at Mary Poppins and disobey her. There was something strange and extraordinary about her — something that was frightening and at the same time most exciting. The spoon came nearer. He held his breath, shut his eyes and gulped. A delicious taste ran round his mouth. He turned his tongue in it. He swallowed, and a happy smile ran round his face.

“Strawberry ice,” he said ecstatically. “More, more, more!”

But Mary Poppins (но Мэри Поппинс), her face as stern as before, was pouring out a dose for Jane (с таким же строгим лицом как и прежде, наливала лекарство для Джейн). It ran into the spoon, silvery, greeny, yellowy (оно текло в ложку — серебристое, зеленоватое, желтоватое). Jane tasted it (Джейн попробовала его).

“Lime-juice cordial (лимонная настойка: «ликер из лимонного сока»),” she said, sliding her tongue deliciously over her lips (от восхищения скользя языком по губам). But when she saw Mary Poppins moving towards the Twins with the bottle (но когда она увидела, что Мэри Поппинс пошла: «двигающуюся по направлению» к близнецам с этой бутылкой), Jane rushed at her (Джейн бросилась к ней).

“Oh, no — please (о, нет — пожалуйста). They’re too young (они слишком маленькие). It wouldn’t be good for them (для них это не будет полезно). “Please (пожалуйста)!” Mary Poppins, however, took no notice, but with a warning, terrible glance at Jane (Мэри Поппинс, однако, не обратила внимания, но c предупреждающим, ужасным взглядом на Джейн: glance— быстрый взгляд), tipped the spoon towards John’s mouth (наклонила ложку ко рту Джона). He lapped at it eagerly (он с жадностью стал с нее пить; tolap — лакать; жадно пить, глотать), and by the few drops that were spilt on his bib (и по нескольким каплям, которые упали: «были пролиты» ему на слюнявчик; tospill — проливать(ся)), Jane and Michael could tell that the substance in the spoon this time was milk (Джейн и Майкл могли сказать, что вещество в ложке на сей раз было молоком). Then Barbara had her share (затем Барбара получила свою порцию/долю), and she gurgled (и она издала булькающий звук) and licked the spoon twice (и облизала ложку дважды).

Mary Poppins then poured out another dose and solemnly took it herself (Мэри Поппинс затем налила еще одну порцию и торжественно выпила сама).

“Rum punch (ромовый пунш),” she said, smacking her lips and corking the bottle (сказала она, причмокнув губами и закупоривая бутылку).

juice [Gu:s] towards [tq'wO:dz] eagerly[i:gqlI]

But Mary Poppins, her face as stern as before, was pouring out a dose for Jane. It ran into the spoon, silvery, greeny, yellowy. Jane tasted it.

“Lime-juice cordial,” she said, sliding her tongue deliciously over her lips. But when she saw Mary Poppins moving towards the Twins with the bottle Jane rushed at her.

“Oh, no — please. They’re too young. It wouldn’t be good for them. Please!”

Mary Poppins, however, took no notice, but with a warning, terrible glance at Jane, tipped the spoon towards John’s mouth. He lapped at it eagerly, and by the few drops that were spilt on his bib, Jane and Michael could tell that the substance in the spoon this time was milk. Then Barbara had her share, and she gurgled and licked the spoon twice.

Mary Poppins then poured out another dose and solemnly took it herself.

“Rum punch,” she said, smacking her lips and corking the bottle.

Janes eyes and Michael’s popped with astonishment (Джеймс и Майкл смотрели во все глаза от удивления: «глаза Джейн и Майкла выпучились от удивления»; to pop — выпучиваться), but they were not given much time to wonder (но им не было дано много времени удивиться), for Mary Poppins, having put the miraculous bottle on the mantelpiece, turned to them (так как Мэри Поппинс, поставив чудотворную бутылочку на каминную доску, повернулась к ним).

“Now (теперь),” she said, “spit-spot into bed (мигом спать).” And she began to undress them (и она начала раздевать их). They noticed that whereas buttons and hooks had needed all sorts of coaxing from Katie Nanna (они обнаружили, что в то время как няня Кэйти всячески уговаривала пуговицы и петельки расстегнуться), for Mary Poppins they flew apart almost at a look (у Мэри Поппинс они отлетали почти лишь от одного /ее/ взгляда); to fly apart — разлетатьсявдребезги). In less than a minute they found themselves in bed and watching (меньше чем через минуту они оказались: «обнаружили себя» в постели и смотрели), by the dim light from the night-light the rest of Mary Poppins’ unpacking being performed (в тусклом свете ночника, как Мэри Поппинс распаковывает оставшиеся вещи: «как выполняется остаток распаковывания»; to perform — делать, выполнять).

miraculous [mI'rækjulqs] mantelpiece ['mæntlpi:s] flew [flu:]

Janes eyes and Michael’s popped with astonishment, but they were not given much time to wonder, for Mary Poppins, having put the miraculous bottle on the mantelpiece, turned to them.

“Now,” she said, “spit-spot into bed.” And she began to undress them. They noticed that whereas buttons and hooks had needed all sorts of coaxing from Katie Nanna, for Mary Poppins they flew apart almost at a look. In less than a minute they found themselves in bed and watching, by the dim light from the night-light, the rest of Mary Poppins’ unpacking being performed.

From the carpet-bag she took out seven flannel nightgowns (из ковровой сумки она достала семь фланелевых ночных рубашек), four cotton ones (четыре хлопчатобумажных), a pair of boots (пару ботинок), a set of dominoes (набор домино), two bathing-caps (две шапочки для купания), and a postcard album (и альбом с почтовыми открытками). Last of all came a folding camp-bedstead with blankets and eiderdown complete (самой последней появились раскладушка: «раскладной походный остов кровати» с шерстяными одеялами и стеганое одеяло; complete —полный, завершенный), and this she set down between John’s cot and Barbara’s (и она поставила ее между кроватками Барбары и Майкла).

Jane and Michael sat hugging themselves and watching (Джейн и Майкл сидели, обхватив колени: «крепко обняв себя» и смотрели; to hug — крепко держать, сжимать в объятиях) It was all so surprising that they could find nothing to say (это все было настолько удивительно, что они не знали: «могли найти ничего», что сказать) But they knew, both of them (но они знали, оба), that something strange and wonderful had happened at Number Seventeen, Cherry Tree Lane (что что-то странное и удивительное произошло в доме семнадцать по Вишневой улице).

eiderdown ['aIdqdaun] hugging ['hAgIŋ] wonderful ['wAndqful]

From the carpet-bag she took out seven flannel nightgowns, four cotton ones, a pair of boots, a set of dominoes, two bathing-caps and a postcard album. Last of all came a folding camp-bedstead with blankets and eiderdown complete, and this she set down between John’s cot and Barbara’s.

Jane and Michael sat hugging themselves and watching. It was all so surprising that they could find nothing to say. But they knew, both of them, that something strange and wonderful had happened at Number Seventeen, Cherry Tree Lane.

Mary Poppins, slipping one of the flannel nightgowns over her head (Мэри Поппинс, надев одну фланелевую ночную рубашку поверх головы: to slip — скользить; набрасыватьнасебя, легко/быстронадевать), began to undress underneath it as though it were a tent (начала раздеваться под ней, как будто это была палатка). Michael, charmed by this strange new arrival (Майкл, очарованный этой странной новой гостьей; arrival — прибытие; вновьприбывший), unable to keep silent any longer, called to her (не в силах молчать дольше, позвал ее).

“Mary Poppins,” he cried (закричал он), “you’ll never leave us, will you (Вы никогда не уйдете от нас, не так ли)?”

There was no reply from under the nightgown (ответа не было из-под ночной рубашки). Michael could not bear it (Майкл не мог этого вынести).

“You won’t leave us, will you (ты не уйдешь от нас, правда)?” he called anxiously (позвал он с волнением). Mary Poppins’ head came out of the top of the nightgown (голова Мэри Поппинс показалась поверх рубашки). She looked very fierce (она выглядела очень рассерженной: «свирепой»).

“One word more from that direction (еще одно слово отсюда: «из этого направления»)” she said threateningly (угрожающе сказала она; to threaten — угрожать), “and I’ll call the Policeman (и я позову полицейского)”.

arrival [q'raIv(q)l] anxiously ['æŋk∫qslI] fierce [fIqs]

Mary Poppins, slipping one of the flannel nightgowns over her head, began to undress underneath it as though it were a tent. Michael, charmed by this strange new arrival, unable to keep silent any longer, called to her.

“Mary Poppins,” he cried, “you’ll never leave us, will you?”

There was no reply from under the nightgown. Michael could not bear it.

“You won’t leave us, will you?” he called anxiously.

Mary Poppins’ head came out of the top of the nightgown. She looked very fierce.

“One word more from that direction,” she said threateningly, “and I’ll call the Policeman.”

“I was only saying (я только говорил)” began Michael, meekly (начал Майкл кротко), “that we hoped you wouldn’t be going away soon (что мы надеемся, что Вы не скоро уедете) —” He stopped, feeling very red and confused (он остановился, чувствуя, что покраснел и смущен).

Mary Poppins stared from him to Jane in silence (Мэри Поппинс пристально посмотрела то на него, то на Джейн, молча: «в безмолвии»). Then she sniffed (затем она фыркнула).

“I’ll stay till the wind changes (я останусь, пока не переменится ветер),” she said shortly (она сказала коротко), and she blew out her candle and got into bed (она погасила свою свечу и легла в кровать; toblowout — задувать, гасить).

“That’s all right (это хорошо),” said Michael, half to himself and half to Jane (наполовину себе, наполовину Джейн). But Jane wasn’t listening (но Джейн не слушала). She was thinking about all that had happened, and wondering (она думала обо всем, что случилось, и удивлялась)…

meekly[mi:klI] half [hQ:v] listening ['lIsnIŋ]

“I was only saying,” began Michael, meekly, “that we hoped you wouldn’t be going away soon — ” He stopped, feeling very red and confused.

Mary Poppins stared from him to Jane in silence. Then she sniffed.

“I’ll stay till the wind changes,” she said shortly, and she blew out her candle and got into bed.

“That’s all right,” said Michael, half to himself and half to Jane. But Jane wasn’t listening. She was thinking about all that had happened, and wondering…

And that is how Mary Poppins came to live at Number Seventeen, Cherry Tree Lane (и вот как Мэри Поппинс пришла жить в дом номер семнадцать по Вишневой улице). And although they sometimes found themselves wishing for the quieter, more ordinary days (и хотя иногда они хотели: «находили себя желающими» более тихих, более обычных дней), when Katie Nanna ruled the household (когда няня Кэйти управляла хозяйством), everybody, on the whole, was glad of Mary Poppins’ arrival (все, в целом, были рады прибытию Мэри Поппинс). Mr Banks was glad because, as she arrived by herself and did not hold up the traffic (мистер Бэнкс был рад, потому что, раз она приехала сама по себе и не задержала транспорт), he had not had to tip the Policeman (/то/ ему не пришлось задабривать полицейского: tip —чаевые, небольшойподарок). Mrs Banks was glad because she was able to tell everybody (миссис Бэнкс была рада потому, что она могла говорить всем) that her children’s nurse was so fashionable (что няня у ее детей такая светская), that she didn’t believe in giving references (что не верит в рекомендации: « в давание рекомендаций»). Mrs Brill and Ellen were glad because they could drink strong cups of tea all day in the kitchen (миссис Брилл и Элен были рады потому, что они могли пить чашки крепкого чая целый день на кухне) and no longer needed to preside at nursery suppers (и им не нужно было присутствовать на ужинах в детской). Robertson Ay was glad, too (Робертсон Эй был тоже рад), because Mary Poppins had only one pair of shoes (потому что у Мэри Поппинс была только одна пара туфель), and those she polished herself (и их она начищала сама).

But nobody ever knew what Mary Poppins felt about it (но никто не знал, что об этом думает: «чувствует» сама Мэри Поппинс) for Mary Poppins never told anything (так как Мэри Поппинс никогда ничего не рассказывала: «никогда говорила что-нибудь»)…

because [bI׳kOz] fashionable [׳fx∫nqbl] preside [prI'zaId]

And that is how Mary Poppins came to live at Number Seventeen, Cherry Tree Lane. And although they sometimes found themselves wishing for the quieter, more ordinary days when Katie Nanna ruled the household, everybody, on the whole, was glad of Mary Poppins’ arrival. Mr Banks was glad because, as she arrived by herself and did not hold up the traffic, he had not had to tip the Policeman. Mrs Banks was glad because she was able to tell everybody that her children’s nurse was so fashionable that she didn’t believe in giving references. Mrs Brill and Ellen were glad because they could drink strong cups of tea all day in the kitchen and no longer needed to preside at nursery suppers. Robertson Ay was glad, too, because Mary Poppins had only one pair of shoes, and those she polished herself.

But nobody ever knew what Mary Poppins felt about it, for Mary Poppins never told anything…

С hapter Two (глава вторая) The Day Out (выходной: «день вне /дома/»)

“Every third Thursday (каждый третий четверг),” said Mrs Banks. “Two till five (с двух до пяти)”

Mary Poppins eyed her sternly (Мэри Поппинс глядела на нее строго; toeye — смотреть, пристально разглядывать). “The best people, ma’am (лучшие люди, мадам),” she said, “give every second Thursday, and one till six (предоставляют каждый второйчетверг и с часу до шести)”. And those I shall take or — ” Mary Poppins paused («и те /часы/ я возьму или — » Мэри Поппинс сделала паузу), and Mrs Banks knew what the pause meant (и миссис Бэнкс знала, что пауза обозначала; tomean — иметь в виду, обозначать). It meant (это означало) that if she didn’t get what she wanted (что если она не получит, что она хочет) Mary Poppins would not stay (Мэри Поппинс не останется).

Thursday ['Tq:zdI] eye [aI] pause [pO:z]

“Every third Thursday,” said Mrs Banks. “Two till five.”

Mary Poppins eyed her sternly. “The best people, ma’am,” she said, “give every second Thursday, and one till six. And those I shall take or — ” Mary Poppins paused, and Mrs Banks knew what the pause meant. It meant that if she didn’t get what she wanted Mary Poppins would not stay.

“Very well, very well («очень хорошо, очень хорошо»),” said Mrs Banks hurriedly (сказала миссис Бэнкс поспешно; to hurry — спешить), though she wished (хотя она хотела бы), Mary Poppins did not know so very much more about the best people (чтобы Мэри Поппинс не знала настолько много больше о лучших людях), than she did herself (чем знала она сама).

So Mary Poppins put on her white gloves (так что Мэри Поппинс надела свои белые перчатки) and tucked her umbrella under her arm (и подобрала свой зонт под руку; to put on — надевать /одежду/; to tuck — подворачивать, подбиратьподсебя) — not because it was raining (не потому что шел дождь) but because it had such a beautiful handle (но потому что он имел такую красивую ручку) that she couldn’t possibly leave it at home (что она не могла возможно = что для нее не было возможным оставить его дома). How could you leave your umbrella behind (как можете вы оставить ваш зонтик дома: «позади») if it had a parrot’s head for a handle (если он имеет голову попугая в качестве: «вместо» ручки)? Besides (кроме того), Mary Poppins was very vain and liked to look her best (Мэри Поппинс была очень тщеславной и любила выглядеть как можно лучше: «выглядеть свое лучшее»). Indeed (в самом деле), she was quite sure (она была совершенно уверена) that she never looked anything else (что она никогда /не/ выглядела как-нибудь еще).

hurriedly ['hArIdlI] beautiful [bju:tIful] umbrella [Am'brelq]

“Very well, very well,” said Mrs Banks hurriedly, though she wished Mary Poppins did not know so very much more about the best people than she did herself.

So Mary Poppins put on her white gloves and tucked her umbrella under her arm — not because it was raining but because it had such a beautiful handle that she couldn’t possibly leave it at home. How could you leave your umbrella behind if it had a parrot’s head for a handle? Besides, Mary Poppins was very vain and liked to look her best. Indeed, she was quite sure that she never looked anything else.

Jane waved to her from the Nursery window (Джейн помахала ей из окна детской).

“Where are you going? (куда Вы идете)” she called (крикнула она).

“Kindly close that window (любезно = будь так любезна, закрой то окно),” replied Mary Poppins (ответила Мэри Поппинс), and Jane’s head hurriedly disappeared inside the Nursery (и голова Джейн быстро исчезла в(нутри) детской; to disappear — исчезатьизполязрения).

Mary Poppins walked down the garden-path and opened the gate (Мэри Поппинс пошла вниз по садовой тропинке и открыла ворота; to walk — идти, ходитьпешком). Once outside in the Lane (как только очутилась снаружи на улице), she set off walking very quickly (она отправилась в дорогу очень быстро) as if she were afraid (как будто боялась; to be afraid — бояться: «бытьиспуганным, боящимся») the afternoon would run away from her (что день: «день после полудня» убежит от нее) if she didn’t keep up with it (если она не будет держаться с ним наравне = станет отставать от него; to keep up with smb. — держатьсянаравнескем-либо, неотставать). At the corner she turned to the right and then to the left (на углу она повернула направо, а затем — налево), nodded haughtily to the Policeman (кивнула надменно полицейскому), who said it was a nice day (который сказал, сегодня хороший денек: «это был хороший день»), and by that time she felt (и к этому времени она почувствовала; to feel — чувствовать /ощущать), that her Day Out had begun (что ее выходной начался; to begin — начинать(ся)).

once [wAns] turned [tq:nd] haughtily ['hO:tIlI]

Jane waved to her from the Nursery window.

“Where are you going?” she called.

“Kindly close that window,” replied Mary Poppins, and Jane’s head hurriedly disappeared inside the Nursery.

Mary Poppins walked down the garden-path and opened the gate. Once outside in the Lane, she set off walking very quickly as if she were afraid the afternoon would run away from her if she didn’t keep up with it. At the corner she turned to the right and then to the left, nodded haughtily to the Policeman, who said it was a nice day, and by that time she felt that her Day Out had begun.

She stopped beside an empty motor car (она остановилась перед пустым автомобилем) in order to put her hat straight with the help of the windscreen (для того, чтобы поправить: «поместить прямо» свою шляпку с помощью ветрового стекла), in which it was reflected (в котором она /шляпка/ отражалась: «она была отражена»), then she smoothed down her frock (затем она пригладила свое платье; to smooth down — приглаживать) and tucked her umbrella more securely under her arm (и подобрала свой зонт более надежно под свою руку) so that the handle, or rather the parrot (таким образом, чтобы ручка или, точнее, попугай), could be seen by everybody (мог быть виден всем). After these preparations she went forward to meet the Match Man (после этих приготовлений она пошла вперед, чтобы встретиться со Спичечником: «спичечным человеком»).

straight [streIt] tucked [tAkt] forward ['fO:wqd]

She stopped beside an empty motor car in order to put her hat straight with the help of the windscreen, in which it was reflected, then she smoothed down her frock and tucked her umbrella more securely under her arm so that the handle, or rather the parrot, could be seen by everybody. After these preparations she went forward to meet the Match Man.

Now, the Match Man had two professions (и вот, у Cпичечника было: «Cпичечник имел» две профессии). He not only sold matches like any ordinary match man (он не только продавал спички, как любой обычный Cпичечник;to sell — продавать), but he drew pavement pictures as well (но он рисовал картины на тротуаре: «тротуарные картины» также; to draw — рисовать). He did these things turn-about according to the weather (он занимался этими вещами посменно, в зависимости от погоды; turn-about — поворот; посменно). If it was wet (если было сыро), he sold matches (он продавал спички) because the rain would have washed away his pictures (потому что дождь смыл бы его картины) if he had painted them (если бы он нарисовал их; to paint —писатькрасками). If it was fine (если погода была прекрасная), he was on his knees all day (он был на коленях весь день), making pictures in coloured chalks on the side-walks (создавая картины цветными мелками на тротуарах), and doing them so quickly (и делая их так быстро) that often you would find (что часто вы обнаружили бы) he had painted up one side of a street and down the other (что он изрисовал полностью одну сторону улицы и до конца другую) almost before you’d had time to come round the corner (почти перед тем, как у вас хватило бы времени зайти за угол; to have time — иметьвремя).

pictures ['pIkt∫qz] coloured ['kAlqd] quickly ['kwIklI]

Now, the Match Man had two professions. He not only sold matches like any ordinary match man, but he drew pavement pictures as well. He did these things turn-about according to the weather. If it was wet, he sold matches because the rain would have washed away his pictures if he had painted them. If it was fine, he was on his knees all day, making pictures in coloured chalks on the side-walks, and doing them so quickly that often you would find he had painted up one side of a street and down the other almost before you’d had time to come round the corner.

On this particular day (в тот особенный день), which was fine but cold (который был прекрасным, но холодным), he was painting (он рисовал: «был рисующим»). He was in the act of adding a picture of two Bananas (он был в процессе добавления картинки двух бананов; toadd — прибавлять / присоединять), an Apple (яблока), and a head of Queen Elizabeth to a long string of others (и головы королевы Елизаветы к длинному ряду других), when Mary Poppins walked up to him (когда Мэри Поппинс подошла к нему; towalkup — подойти ближе), tiptoeing so as to surprise him (идя на цыпочках так, чтобы удивить его/застать врасплох).

“Hey!” (эй!) called Mary Poppins softly (позвала Мэри Поппинс тихо). He went on putting brown stripes on a banana (он продолжал рисовать коричневые полоски на банане; to go on — продолжать) and brown curls on Queen Elizabeth’s head (и коричневые кудри на голове королевы Елизаветы).

tiptoeing ['tIptquIŋ] brown [braun] curls [kq:lz]

On this particular day, which was fine but cold, he was painting. He was in the act of adding a picture of two Bananas, an Apple, and a head of Queen Elizabeth to a long string of others, when Mary Poppins walked up to him, tiptoeing so as to surprise him.

“Hey!” called Mary Poppins softly.

He went on putting brown stripes on a banana and brown curls on Queen Elizabeth’s head.

“Ahem!” (кхе!) said Mary Poppins, with a ladylike cough (сказала Мэри Поппинс, кашляя, как леди: «с кашлем, как у леди»).

He turned with a start and saw her (он повернулся, вздрогнув: «с вздрагиванием», и увидел ее). “Mary!” (Мэри!) he cried (закричал он), and you could tell by the way he cried it (и вы могли бы сказать по манере, с которой он прокричал это; way — манера, привычка) that Mary Poppins was a very important person in his life (что Мэри Поппинс была очень важным человеком в его жизни).

Mary Poppins looked down at her feet (Мэри Поппинс посмотрела вниз на свои ступни) and rubbed the toe of one shoe along the pavement two or three times (и потерла носком одной туфли по тротуару два или три раза). Then she smiled at the shoe in such a way that the shoe knew quite well (затем она улыбнулась туфле таким образом, что туфля поняла довольно хорошо) that the smile wasn’t meant for it (что улыбка не была предназначена для нее).

ladylike ['leIdilaIk] cough [kOf] person ['pq:sn]

“Ahem!” said Mary Poppins, with a ladylike cough.

He turned with a start and saw her.

“Mary!” he cried, and you could tell by the way he cried it that Mary Poppins was a very important person in his life.

Mary Poppins looked down at her feet and rubbed the toe of one shoe along the pavement two or three times. Then she smiled at the shoe in such a way that the shoe knew quite well that the smile wasn’t meant for it.

“It’s my Day, Bert,”(это мой день, Берт) she said. “Didn’t you remember (ты не помнил)?” Bert was the Match Man’s name (Берт было имя Спичечника) — Herbert Alfred for Sundays (Герберт Альфред по воскресеньям).

“Of course I remembered, Mary (конечно я помнил, Мэри),” he said, “but — ” and he stopped and looked sadly into his cap (но — » и он остановился и посмотрел печально в свою фуражку/шапку). It lay on the ground beside his last picture (она лежала на земле рядом с его последней картиной; tolie — лежать) and there was tuppence in it (и в ней была монета в два пенса). He picked it up and jingled the pennies (он поднял его и звякнул пенни; to pick up — поднимать, собирать).

“That all you got, Bert (это все, что ты имеешь: «получил»)?” said Mary Poppins, and she said it so brightly (и она сказала это так ярко = весело) you could hardly tell she was disappointed at all (/что/ вы едва ли могли бы сказать, /что/ она была разочарована хоть немного; at all — вовсе).

“That’s the lot (это все, вся куча),” he said. “Business is bad today (бизнес = заработок плохой сегодня). You’d think anybody’d be glad to pay to see that, wouldn’t you (ты думаешь, кто-нибудь был бы рад заплатить, чтобы увидеть это, не так ли)?” And he nodded his head at Queen Elizabeth (и он кивнул своей головой на королеву Елизавету). “Well — that’s how it is, Mary (ну — это — как оно есть),” he sighed (он вздохнул). “Can’t take you to tea today, I’m afraid (/я/ не смогу угостить тебя чаем: «взять тебя на чай» сегодня, я боюсь).”

disappointed [,dIsq'pOIntId] business ['bIznIs] sighed [saIt]

“It’s my Day, Bert,” she said. “Didn’t you remember?” Bert was the Match Man’s name — Herbert Alfred for Sundays.

“Of course I remembered, Mary,” he said, “but — ” and he stopped and looked sadly into his cap. It lay on the ground beside his last picture and there was tuppence in it. He picked it up and jingled the pennies.

“That all you got, Bert?” said Mary Poppins, and she said it so brightly you could hardly tell she was disappointed at all.

“That’s the lot,” he said. “Business is bad today.You’d think anybody’d be glad to pay to see that, wouldn’t you?” And he nodded his head at Queen Elizabeth. “Well — that’s how it is, Mary,” he sighed. “Can’t take you to tea today, I’m afraid.”

Mary Poppins thought of the raspberry-jam cakes they always had on her Day Out (Мэри Поппинс подумала о кексах с малиновым джемом/вареньем, /которые/ они всегда ели в ее выходной), and she was just going to sigh (и она только собралась вздохнуть) when she saw the Match Man’s face (когда увидела лицо Спичечника). So, very cleverly (так что, очень умно), she turned the sigh into a smile (она превратила: «повернула» вздох в улыбку) — a good one with both ends turned up (в хорошую улыбку с поднятыми уголками; ends — концы, края) — and said:

“That’s all right, Bert (все в порядке, Берт). Don’t you mind (не тревожься, не обращай внимания). I’d much rather not go to tea (я бы лучше не пошла на чай). A stodgy meal, I call it — really (тяжелая, непропеченная еда, я называю его — правда)”.

And that (и это), when you think how very much she liked raspberry-jam cakes (тогда как вы знаете, как сильно она любит печенья с малиновым вареньем), was rather nice of Mary Poppins (было довольно мило со стороны Мэри Поппинс).

The Match Man apparently thought so, too (Спичечник очевидно подумал тоже самое тоже), for he took her white-gloved hand in his and squeezed it hard (так как он взял ее руку в белой перчатке в свою и сжал ее крепко). Then together they walked down the row of pictures (затем вместе они пошли вдоль ряда картин).

raspberry ['rQ:zb(q)rI] apparently [q'pær(q)ntlI] white-gloved ['waIt'glAvd]

Mary Poppins thought of the raspberry-jam cakes they always had on her Day Out, and she was just going to sigh when she saw the Match Man’s face. So, very cleverly, she turned the sigh into a smile — a good one with both ends turned up — and said:

“That’s all right, Bert. Don’t you mind. I’d much rather not go to tea. A stodgy meal, I call it — really.”

And that, when you think how very much she liked raspberry-jam cakes, was rather nice of Mary Poppins.

The Match Man apparently thought so, too, for he took her white-gloved hand in his and squeezed it hard. Then together they walked down the row of pictures.

“Now, there’s one you’ve never seen before (вот, есть одна, которую ты никогда не видела прежде)!” said the Match Man proudly (сказал Спичечник гордо), pointing to a painting of a mountain covered with snow (показывая на картину с горой, покрытой снегом) and its slopes simply littered with grasshoppers sitting on gigantic roses (и с ее склонами, просто засоренными кузнечиками, сидящими на громадных/гигантских розах).

This time Mary Poppins could indulge in a sigh without hurting his feelings (в этот раз Мэри Поппинс могла угодить себе/потворствовать себе во вздохе, не раня его чувств: «без причинения боли его чувствам»).

“Oh, Bert,” she said, “that’s a fair treat (какая прелесть: «это есть красивое удовольствие/развлечение»)!” And by the way she said it (по манере, с которой она это сказала) she made him feel (она заставила его почувствовать; tomakehimfeel — заставить его почувствовать) that by rights the picture should have been in the Royal Academy (что заслуженно: «по правам» картине следовало бы находиться в Королевской академии), which is a large room (которая есть большая комната) where people hang the pictures they have painted (где люди вешают картины, /которые/ они нарисовали). Everybody comes to see them (все приходят увидеть их), and when they have looked at them for a very long time (и когда они посмотрят на них очень долгое время), everybody says to everybody else (каждый скажет каждому другому): “The idea — my dear (какой замысел, Боже мой = надо же такое придумать; dear — дорогой; /междометие/ используется как эмоциональное восклицание для выражения сожаления, удивления и др. чувств Dear! Oh dear! Dear, dear! Dear me! — Ах! О, Господи! Божемой! Неужели?)!”

mountain ['mauntIn] grasshoppers ['grQ:s,hOpqs] gigantic [GaI'gæntIk]

“Now, there’s one you’ve never seen before!” said the Match Man proudly, pointing to a painting of a mountain covered with snow and its slopes simply littered with grasshoppers sitting on gigantic roses.

This time Mary Poppins could indulge in a sigh without hurting his feelings.

“Oh, Bert,” she said, “that’s a fair treat!” And by the way she said it she made him feel that by rights the picture should have been in the Royal Academy, which is a large room where people hang the pictures they have painted. Everybody comes to see them, and when they have looked at them for a very long time, everybody says to everybody else: “The idea — my dear!”

The next picture Mary Poppins and the Match Man came to was even better (следующая картина, к которой Мэри Поппинс и Спичечник подошли, была даже лучше). It was the country (это была сельская местность) — all trees and grass and a little bit of blue sea in the distance (все — деревья и трава, и маленький кусочек моря на расстоянии), and something that looked like Margate in the background (и что-то, что выглядело как Маргит /город в Великобритании/ на заднем фоне).

“My word (мой Бог!: «мое слово»)!” said Mary Poppins admiringly (сказала Мэри Поппинс восхищенно), stooping so that she could see it better (наклонившись так, чтобы она могла видеть ее лучше). “Why, Bert, whatever is the matter (что, Берт, что случилось)?”

For the Match Man had caught hold of her other hand now (так как Спичечник схватил ее за другую руку сейчас; to catch — ловить, схватывать; to catch hold of — схватитьза: «пойматьзахват») and was looking very excited (и выглядел: «был выглядевшим» очень взволнованным).

background ['bækgraund] admiringly [qd'maIqrIŋlI] excited [Ik'saItId]

The next picture Mary Poppins and the Match Man came to was even better. It was the country — all trees and grass and a little bit of blue sea in the distance, and something that looked like Margate in the background.

“My word!” said Mary Poppins admiringly, stooping so that she could see it better. “Why, Bert, whatever is the matter?”

For the Match Man had caught hold of her other hand now and was looking very excited.

“Mary,” he said, “I got an idea (у меня идея)! A real idea (настоящая идея). Why don’t we go there (почему бы нам не пойти туда) — right now (прямо сейчас) — this very day (в этот самый день)? Both together (оба вместе), into the picture (внутрь картины). Eh, Mary (а, Мэри)?” And still holding her hands he drew her right out of the street (и все еще держа ее за руки он вытащил ее с улицы; to draw out — вытаскивать), away from the iron railings and the lamp-posts (прочь от чугунных оград и фонарных столбов), into the very middle of the picture (в самую середину картины). Pff (ах)! There they were (там они были), right inside it (прямо внутри нее)!

How green it was there and how quiet (как зелено было здесь и как тихо), and what soft crisp grass under their feet (и какая мягкая / свежая трава под их ногами)! They could hardly believe it was true (они могли едва поверить, /что/ это было правдой), and yet here were green branches huskily rattling on their hats (и однако здесь были зеленые ветви, хрипло постукивающие/потрескивающие по их шляпам) as they bent beneath them (как только они наклонялись под ними), and little coloured flowers curling round their shoes (и маленькие разноцветные цветы, вьющиеся вокруг их туфель).

iron [׳aiqn] huskily ['hAskIlI] beneath [bI'ni:T]

“Mary,” he said, “I got an idea! A real idea. Why don’t we go there — right now — this very day? Both together, into the picture. Eh, Mary?” And still holding her hands he drew her right out of the street, away from the iron railings and the lamp-posts, into the very middle of the picture. Pff! There they were, right inside it!

How green it was there and how quiet, and what soft crisp grass under their feet! They could hardly believe it was true, and yet here were green branches huskily rattling on their hats as they bent beneath them, and little coloured flowers curling round their shoes.

They stared at each other (они пристально посмотрели друг на друга), and each noticed that the other had changed (и каждый заметил, что другой изменился; to change — менять(ся)). To Mary Poppins (для Мэри Поппинс), the Match Man seemed to have bought himself an entirely new suit of clothes (Спичечник, казалось, купил себе совсем новый костюм: «комплект одежды»), for he was now wearing a bright green-and-red striped coat and white flannel trousers (так как сейчас он был одет: «был носящий» в яркий зелено-красный полосатый пиджак и белые фланелевые брюки) and, best of all, a new straw hat (и, самое лучшее, соломенную шляпу). He looked unusually clean (он выглядел необычно чистым), as though he had been polished (как если бы он был начищен до блеска).

“Why, Bert, you look fine (ну, Берт, ты выглядишь прекрасно)!” she cried in an admiring voice (она воскликнула восхищенным голосом).

Bert could not say anything for a moment (Берт не мог сказать что-либо минуту), for his mouth had fallen open (так как его рот раскрылся /в удивлении/: «упал открытым») and he was staring at her with round eyes (и он глазел на нее круглыми глазами).

Then he gulped and said (затем он вдохнул воздух и сказал; togulp — глотнуть; ловить воздух, вдохнуть воздух; задохнуться, захлебнуться /при рыдании, изумлении, испуге и т. п./): “Golly (ну и ну)!”

That was all (это было все). But he said it in such a way (но он сказал это таким образом) and stared so steadily and so delightedly at her (и посмотрел так неотрывно и восхищенно на нее; steady — устойчивый; прочный, твердый; delight — удовольствие, наслаждение) that she took a little mirror out of her bag (что она вынула маленькое зеркало из своей сумочки: «взяла наружу из своей сумки») and looked at herself in it (и посмотрела на себя в него).

bright [braIt] trousers ['trauzqz] delightedly [dI'laItIdlI]

They stared at each other, and each noticed that the other had changed. To Mary Poppins, the Match Man seemed to have bought himself an entirely new suit of clothes, for he was now wearing a bright green-and-red striped coat and white flannel trousers and, best of all, a new straw hat. He looked unusually clean, as though he had been polished.

Why, Bert, you look fine!” she cried in an admiring voice.

Bert could not say anything for a moment, for his mouth had fallen open and he was staring at her with round eyes.

Then he gulped and said: “Golly!”

That was all. But he said it in such a way and stared so steadily and so delightedly at her that she took a little mirror out of her bag and looked at herself in it.

She, too, she discovered, had changed (она тоже, /как/ сама обнаружила, изменилась). Round her shoulders hung a cloak of lovely artificial silk with watery patterns all over it (вокруг ее плеч висела мантия из красивого искусственного шелка с бледными рисунками по ней), and the tickling feeling at the back of her neck came (и щекочущее ощущение сзади на шее появилось), the mirror told her (зеркало сказало ей), from a long curly feather (от длинного изогнутого пера) that swept down from the brim of her hat (которое наклонилось вниз с полей ее шляпы; to sweep down — наклонятьсявниз; to sweep — мести). Her best shoes had disappeared (ее лучшие туфли исчезли), and in their place were others much finer (и на их месте были другие, намного прекраснее) and with large diamond buckles shining upon them (и с большими бриллиантовыми пряжками, сияющими на них). She was still wearing the white gloves (она по-прежнему носила: «была носящей» белые перчатки) and carrying the umbrella (и несла: «была несущей» зонтик).

shoulders ['∫quldqs] artificial [,Q:tI'fI∫(q)l] diamond [,daIqmqnd]

She, too, she discovered, had changed. Round her shoulders hung a cloak of lovely artificial silk with watery patterns all over it, and the tickling feeling at the back of her neck came, the mirror told her, from a long curly feather that swept down from the brim of her hat. Her best shoes had disappeared, and in their place were others much finer and with large diamond buckles shining upon them. She was still wearing the white gloves and carrying the umbrella.

“My goodness (Боже мой: «моя добродетель» /говорится, чтобы не называть Бога всуе/),” said Mary Poppins, “I am having a Day Out (вот это действительно Выходной)!”

So, still admiring themselves and each other (так что, все еще восхищающиеся собой и друг другом), they moved on together through the little wood (они продолжали двигаться через маленький лес; tomoveon — продолжать движение), till presently they came upon a little open space (до тех пор, пока некоторое время спустя они подошли к маленькому открытому пространству) filled with sunlight (заполненному солнечным светом). And there on a green table was Afternoon Tea (и здесь, на зеленом столе был послеобеденный чай)!

A pile of raspberry-jam cakes (гора кексов с малиновым джемом) as high as Mary Poppins’ waist stood in the centre (настолько высоких, как талия/пояс Мэри Поппинс, стояла в центре), and beside it tea was boiling in a big brass urn (и возле нее чай кипел: «был кипящий» в большом медном самоваре). Best of all (лучшими из всего), there were two plates of whelks (здесь были две тарелки с устрицами; whelk — улитка с острой спиралевидной раковиной, Buccinum undatum) and two pins to pick them out with (и две вилки: «булавки», которыми их /можно/ вынимать).

goodness ['gudnIs] urn [q:n] high [haI]

“My goodness,” said Mary Poppins, “I am having a Day Out!”

So, still admiring themselves and each other, they moved on together through the little wood, till presently they came upon a little open space filled with sunlight. And there on a green table was Afternoon Tea!

A pile of raspberry-jam cakes as high as Mary Poppins’ waist stood in the centre, and beside it tea was boiling in a big brass urn. Best of all, there were two plates of whelks and two pins to pick them out with.

“Strike me pink (ущипните меня: «ударь меня до розового /цвета/»)!” said Mary Poppins. That was what she always said (это было, что она всегда говорила) when she was pleased (когда она была довольна).

“Golly (черт возьми, ну и ну)!” said the Match Man (сказал Спичечник). And that was his particular phrase (и это была его особая фраза).

“Won’t you sit down, Moddom (не присядете ли: «не будете ли садиться», мадам)?” enquired a voice (поинтересовался голос), and they turned to find a tall man in a black coat (и они повернулись /чтобы/ обнаружить высокого мужчину в черном пиджаке) coming out of the wood with a table napkin over his arm (выходящего из леса со столовой салфеткой через его руку).

Mary Poppins, thoroughly surprised (Мэри Поппинс, совершенно удивленная), sat down with a plop upon one of the little green chairs (плюхнулась: «села с плюханьем» на один из маленьких зеленых стульев) that stood round the table (которые стояли вокруг стола).

phrase [freIz] thoroughly ['TArqlI] wood [wud]

“Strike me pink!” said Mary Poppins. That was what she always said when she was pleased.

“Golly!” said the Match Man. And that was his particular phrase.

“Won’t you sit down, Moddom?” enquired a voice, and they turned to find a tall man in a black coat coming out of the wood with a table napkin over his arm.

Mary Poppins, thoroughly surprised, sat down with a plop upon one of the little green chairs that stood round the table.

The Match Man, staring, collapsed on to another (Спичечник, уставившись, обмяк на другой /стул/).

“I’m the Waiter, you know (я официант, знаете ли)!” explained the man in the black coat (объяснил человек в черном пиджаке).

“Oh! But I didn’t see you in the picture (о, но я не видела Вас на картине),” said Mary Poppins.

“Ah, I was behind the tree (а, я был за деревом),” explained the Waiter (объяснил официант).

“Won’t you sit down (не сядете ли Вы)?” said Mary Poppins, politely (сказала Мэри Поппинс вежливо).

“Waiters never sit down, Moddom (официанты никогда не садятся, мадам),” said the man (сказал человек) but he seemed pleased at being asked (но он казался довольным, что его попросили).

“Your whelks, Mister (Ваши устрицы, мистер)!” he said, pushing a plate of them over to the Match Man (толкая тарелку с ними к Спичечнику). “And your Pin (и ваша булавка /чтобы их вытаскивать/)!” He dusted the pin on his napkin (он протер булавку о свою салфетку; dust — пыль; to dust — вытиратьпыль) and handed it to the Match Man (и вручил ее спичечнику).

waiter ['weItq] politely [pq'laItlI] whelks [welks]

The Match Man, staring, collapsed on to another.

“I’m the Waiter, you know!” explained the man in the black coat.

“Oh! But I didn’t see you in the picture,” said Mary Poppins.

“Ah, I was behind the tree,” explained the Waiter.

“Won’t you sit down?” said Mary Poppins, politely.

“Waiters never sit down, Moddom,” said the man but he seemed pleased at being asked.

“Your whelks, Mister!” he said, pushing a plate of them over to the Match Man. “And your Pin!” He dusted the pin on his napkin and handed it to the Match Man.

They began upon the afternoon tea (они начали дневное чаепитие), and the Waiter stood beside them (и официант стоял возле них) to see they had everything they needed (чтобы смотреть, чтобы у них было все, что им нужно: «все, /в чем/ они нуждались»).

“We’re having them after all (мы получили их: «имеем их» после всего = в конце концов),” said Mary Poppins in a loud whisper (сказала Мэри Поппинс громким шепотом), as she began on the heap of raspberry-jam cakes (когда она приступила к груде/куче кексов с малиновым джемом).

“Golly (ну и ну, черт побери)!” agreed the Match Man (согласился Спичечник), helping himself to two of the largest (угощаясь: «помогая себе» двумя из самых больших).

“Tea (чай)?” said the Waiter, filling a large cup for each of them from the urn (наполняя большую кружку для каждого из них из самовара).

They drank it and had two cups more each (они пили его и попросили еще две кружки каждый), and then (и затем), for luck (к счастью), they finished the pile of raspberry-jam cakes (они закончили кучу кексов с малиновым джемом). After that they got up (после этого они встали) and brushed the crumbs off (и смахнули крошки /со стола/).

loud [laud] brushed [brA∫t] crumbs [krAms]

They began upon the afternoon tea, and the Waiter stood beside them to see they had everything they needed.

“We’re having them after all,” said Mary Poppins in a loud whisper, as she began on the heap of raspberry-jam cakes.

“Golly!” agreed the Match Man, helping himself to two of the largest.

“Tea?” said the Waiter, filling a large cup for each of them from the urn.

They drank it and had two cups more each, and then, for luck, they finished the pile of raspberry-jam cakes. After that they got up and brushed the crumbs off.

“There is Nothing to Pay (не надо платить: «есть ничего платить»),” said the Waiter, before they had time to ask for the bill (перед тем как они имели время попросить счет). “It is a Pleasure (это удовольствие /для меня/ = пожалуйста, не стоит благодарности). You will find the Merry-go-Round just over there (вы найдете карусель /«Весело-иди-Кругом»/ вон там)!” And he waved his hand to a little gap in the trees (и он махнул рукой на маленькое пространство в деревьях), where Mary Poppins and the Match Man could see several wooden horses (где Мэри Поппинс и Спичечник могли увидеть несколько деревянных лошадей) whirling round on a stand (кружащихся на платформе). “That’s funny (это забавно),” said she. “I don’t remember seeing that in the picture, either (я не помню, чтобы я это видела: «видящей это» на картинке тоже).”

“Ah,” said the Match Man, who hadn’t remembered it himself (который не помнил этого сам), “it was in the Background, you see (это было на заднем плане, видишь ли)!”

pleasure ['pleZq] whirling [wq:lIŋ] round [raund]

“There is Nothing to Pay,” said the Waiter, before they had time to ask for the bill. “It is a Pleasure. You will find the Merry-go-Round just over there!” And he waved his hand to a little gap in the trees, where Mary Poppins and the Match Man could see several wooden horses whirling round on a stand. “That’s funny,” said she. “I don’t remember seeing that in the picture, either.”

“Ah,” said the Match Man, who hadn’t remembered it himself,“ it was in the Background, you see!”

The Merry-go-Round was just slowing down (карусель как раз снижала скорость/замедлялась) as they approached it (когда они подошли/приблизилсь к ней). They leapt upon it (они прыгнули на нее; to leap), Mary Poppins on a black horse (Мэри Поппинс — на черную лошадь) and the Match Man on a grey (а Спичечник — на серую). And when the music started again (и когда музыка началась снова) and they began to move (и они начали двигаться), they rode all the way to Yarmouth and back (они проскакали верхом весь путь в Ярмут и обратно: to ride — ехатьверхом, скакать), because that was the place (потому что это было место) they both wanted most to see (которое они оба хотели больше всего увидеть).

When they returned (когда они вернулись) it was nearly dark (было почти темно) and the Waiter was watching for them (и официант ожидал их: «был ожидающий их»; to watch for — ожидать).

approach [q'prqut∫] Yarmouth ['jQ:mqT] returned [rI'tq:n]

The Merry-go-Round was just slowing down as they approached it. They leapt upon it, Mary Poppins on a black horse and the Match Man on a grey. And when the music started again and they began to move, they rode all the way to Yarmouth and back, because that was the place they both wanted most to see.

When they returned it was nearly dark and the Waiter was watching for them.

“I’m very sorry, Moddom and Mister (я прошу прощения: «я есть очень огорченный», мадам и мистер),” he said politely (он сказал вежливо), “but we close at Seven (но мы закрываемся в семь). Rules, you know (правила, понимаете: «вы знаете»). May I show you the Way Out (могу я показать вам выход)?”

They nodded (они кивнули) as he flourished his table-napkin (когда он взмахнул своим полотенцем) and walked on in front of them through the wood (и пошел впереди них через лес).

“It’s a wonderful picture you’ve drawn this time, Bert (это чудесная картина, которую ты нарисовал в этот раз, Берт),” said Mary Poppins, putting her hand through the Match Man’s arm (беря Спичечника под руку: «кладя свою руку через предплечье Спичечника») and drawing her cloak about her (и протягивая свою накидку/мантию вокруг себя).

“Well, I did my best, Mary, (ну, я сделал все, что смог: «я делал мое лучшее», Мэри)” said the Match Man modestly (сказал спичечник скромно). But you could see (но видно было: «вы могли видеть») he was really very pleased with himself indeed (он был действительно очень доволен собой).

Just then the Waiter stopped in front of them (как раз тогда официант остановился перед ними), beside a large white doorway (перед большим белым дверным проемом) that looked as though it were made of thick chalk lines (который выглядел так, как будто он был сделан из толстых меловых линий).

“Here you are (ну вот, пожалуйста: «здесь вы есть»)!” he said. “This is the Way Out (это — выход).”

flourished ['flAri∫t] drawn [drO:n] chalk [t∫O:k]

“I’m very sorry, Moddom and Mister,” he said politely, “but we close at Seven. Rules, you know. May I show you the Way Out?”

They nodded as he flourished his table-napkin and walked on in front of them through the wood.

“It’s a wonderful picture you’ve drawn this time, Bert,” said Mary Poppins, putting her hand through the Match Man’s arm and drawing her cloak about her.

“Well, I did my best, Mary,” said the Match Man modestly. But you could see he was really very pleased with himself indeed.

Just then the Waiter stopped in front of them, beside a large white doorway that looked as though it were made of thick chalk lines.

“Here you are!” he said. “This is the Way Out.”

“Goodbye and thank you (до свидания и спасибо),” said Mary Poppins, shaking his hand (пожимая: «тряся» его руку).

“Moddom, goodbye (мадам, до свидания)!” said the Waiter, bowing so low (наклоняясь так низко) that his head knocked against his knees (что его голова ударилась прямо об его колени).

He nodded to the Match Man (он кивнул Спичечнику), who cocked his head on one side (который наклонил свою голову на одну сторону) and closed one eye at the Waiter (и закрыл один глаз /обращаясь к/ официанту = подмигнул официанту), which was his way of bidding him farewell (что было его способом попрощаться с ним; to bid farewell, to bid goodbye — желать всего хорошего). Then Mary Poppins stepped through the white doorway (затем Мэри Поппинс шагнула через белый проем) and the Match Man followed her (и спичечник последовал за ней).

bowing ['bauIŋ] bidding ['bIdIŋ] farewell ['fεq'wel]

“Goodbye and thank you,” said Mary Poppins, shaking his hand.

“Moddom, goodbye!” said the Waiter, bowing so low that his head knocked against his knees.

He nodded to the Match Man, who cocked his head on one side and closed one eye at the Waiter, which was his way of bidding him farewell. Then Mary Poppins stepped through the white doorway and the Match Man followed her.

And as they went (и как только они вышли/пошли), the feather dropped from her hat (перо упало с ее шляпы) and the silk cloak from her shoulders (и шелковая мантия с ее плечей) and the diamonds from her shoes (и бриллианты с ее туфель). The bright clothes of the Match Man faded (яркие одежды Спичечника потускнели), and his straw hat turned into his old ragged cap again (и его соломенная шляпа снова превратилась в его старую поношенную шапку). Mary Poppins turned and looked at him (Мэри Поппинс повернулась и посмотрела на него), and she knew at once (и она мигом поняла) what had happened (что произошло). Standing on the pavement (стоя на тротуаре) she gazed at him for a long minute (она пристально посмотрела на него долгую минуту = некоторое время), and then her glance explored the wood behind him for the Waiter (а затем ее взгляд исследовал лес за ним в поисках официанта). But the Waiter was nowhere to be seen (но официанта нигде не было видно). There was nobody in the picture (на картине не было никого). Nothing moved there (ничто не двигалось здесь). Even the Merry-go-Round had disappeared (даже карусель исчезла). Only the still trees and the grass and the unmoving little patch of sea remained (только застывшие деревья и трава и неподвижный маленький кусочек моря остался).

But Mary Poppins and the Match Man smiled at one another (но Мэри Поппинс и Спичечник улыбались друг другу: «один другому»). They knew (они знали), you see (вы понимаете: «видите»), what lay behind the trees (что лежало = находилось за деревьями)…

feather ['feDq] explore [Iks'plO:] minute ['mInIt]

And as they went, the feather dropped from her hat and the silk cloak from her shoulders and the diamonds from her shoes. The bright clothes of the Match Man faded, and his straw hat turned into his old ragged cap again. Mary Poppins turned and looked at him, and she knew at once what had happened. Standing on the pavement she gazed at him for a long minute, and then her glance explored the wood behind him for the Waiter. But the Waiter was nowhere to be seen. There was nobody in the picture. Nothing moved there. Even the Merry-go-Round had disappeared. Only the still trees and the grass and the unmoving little patch of sea remained.

But Mary Poppins and the Match Man smiled at one another.They knew, you see, what lay behind the trees…

When she came back from her Day Out (когда она вернулась со своего Выходного), Jane and Michael came running to meet her (Джейн и Майкл выбежали: «пришли, бежа» встретить ее).

“Where have you been (где Вы были)?” they asked her (они спросили ее).

“In Fairyland (в сказочной стране; fairy — фея; волшебница; эльф),” said Mary Poppins.

“Did you see Cinderella (Вы видели золушку)?” said Jane.

“Huh, Cinderella (ха, золушку)? Not me (не я),” said Mary Poppins contemptuously (сказала Мэри Поппинс презрительно; contempt — презрение). “Cinderella, indeed (Золушку, ну и ну)!”

“Or Robinson Crusoe (или Робинзона Крузо)? ” asked Michael (спросил Майкл).

“Robinson Crusoe — pooh (Робинзона Круза — уф)!” said Mary Poppins rudely (грубо = резко сказала Мэри Поппинс).

“Then how could you have been there (тогда как Вы могли быть там)? It couldn’t have been our Fairyland (это не может быть наша сказочная страна)!”

Mary Poppins gave a superior sniff (Мэри Поппинс презрительно фыркнула: «дала презрительное фырканье»).

“Don’t you know (вы разве не знаете), ” she said pityingly (она сказала с сочувствием; topity — жалеть, сострадать), “that everybody’s got a Fairyland of their own (что каждый имеет свою собственную сказочную страну)?”

And with another sniff she went upstairs to take off her white gloves (и с еще одним фырканьем она пошла наверх снять свои белые перчатки) and put the umbrella away (и убрать зонтик).

Fairyland ['fεqrIlænd] Cinderella [,sIndq'relq] superior [sju(:)'pIqrIq]

When she came back from her Day Out, Jane and Michael came running to meet her.

“Where have you been?” they asked her.

“In Fairyland,” said Mary Poppins.

“Did you see Cinderella?” said Jane.

“Huh, Cinderella? Not me,” said Mary Poppins, contemptuously. “Cinderella, indeed!”

“Or Robinson Crusoe?” asked Michael.

“Robinson Crusoe — pooh!” said Mary Poppins rudely.

“Then how could you have been there? It couldn’t have been our Fairyland!”

Mary Poppins gave a superior sniff.

“Don’t you know,” she said pityingly, “that everybody’s got a Fairyland of their own?”

And with another sniff she went upstairs to take off her white gloves and put the umbrella away.

Chapter Three (глава третья) Laughing Gas (смеющийся газ/газ, вызывающий смех)

“Are you quite sure he will be at home (вы вполне уверены, что он будет дома)?” said Jane, as they got off the Bus (как только они вышли из автобуса; togetoff — выходить, высаживаться), she and Michael and Mary Poppins (она и Майкл, и Мэри Поппинс).

“Would my Uncle ask me to bring you to tea (просил бы мой дядя привести вас на чай) if he intended to go out (если бы он собирался уйти), I’d like to know (хотела бы я знать; I‘dlike — Iwouldlike — хотела бы я)?” said Mary Poppins, who was evidently very offended by the question (которая была очевидно очень оскорблена вопросом). She was wearing her blue coat with the silver buttons (она была одета: «была носящей» в ее голубое пальто с серебряными пуговицами) and the blue hat to match (и голубую шляпу под него: tomatch — подходить, соответствовать), and on the days when she wore these (и в дни, когда она носила их) it was the easiest thing in the world to offend her (это была самая легкая вещь в мире — обидеть ее).

evidently ['evId(q)ntlI] question ['kwest∫(q)n] buttons ['bAtnz]

“Are you quite sure he will be at home?” said Jane, as they got off the Bus, she and Michael and Mary Poppins.

“Would my Uncle ask me to bring you to tea if he intended to go out, I’d like to know?” said Mary Poppins, who was evidently very offended by the question. She was wearing her blue coat with the silver buttons and the blue hat to match, and on the days when she wore these it was the easiest thing in the world to offend her.

All three of them were on the way to pay a visit to Mary Poppins’ uncle, Mr Wigg (все трое шли: «были на пути» навестить: «платить визит» дядю Мэри Поппинс, мистера Вигга; wig — парик), and Jane and Michael had looked forward to the trip for so long (а Джейн, и Майкл с нетерпением ждали: «смотрели вперед на» этого путешествия так долго) that they were more than half afraid (что они были более чем на половину напуганы) that Mr Wigg might not be in, after all (что мистер Вигг может быть не дома, в конце концов: «после всего»).

“Why is he called Mr Wigg (почему его зовут: «он есть называемый» мистер Вигг) — does he wear one (он носит парик)?” asked Michael (спросил Майкл), hurrying along beside Mary Poppins (спеша рядом с Мэри Поппинс; along — вдоль, по; to hurry along — торопитьcя).

“He is called Mr Wigg because Mr Wigg is his name (его зовут мистер Вигг, потому что мистер Вигг — его имя). And he doesn’t wear one (и он не носит парик). He is bald (он лысый),” said Mary Poppins. “And if I have any more questions (и если будут: «я буду иметь» еще какие-либо вопросы) we will just go Back Home (мы просто вернемся: «будем идти» домой).” And she sniffed her usual sniff of displeasure (и она фыркнула своим обычным фырканьем недовольства).

Jane and Michael looked at each other and frowned (Джейн и Майкл посмотрели друг на друга и насупились). And the frown meant (и насупленность обозначала): “Don’t let’s ask her anything else (давай не будем спрашивать у нее что-нибудь еще) or we’ll never get there (или мы никогда не доберемся туда).”

bald [bO:ld] frowned [fraund] meant [ment]

“Why is he called Mr Wigg — does he wear one?” asked Michael, hurrying along beside Mary Poppins.

“He is called Mr Wigg because Mr Wigg is his name. And he doesn’t wear one. He is bald,” said Mary Poppins. “And if I have any more questions we will just go Back Home.” And she sniffed her usual sniff of displeasure.

Jane and Michael looked at each other and frowned. And the frown meant: “Don’t let’s ask her anything else or we’ll never get there.”

Mary Poppins put her hat straight at the Tobacconists Shop at the corner (Мэри Поппинс поправила: «расположила свою шляпу прямо/правильно» у табачной лавки на углу; tobacconist — торговец табачными изделиями). It had one of those curious windows (она имела одни из тех любопытных окон/витрин) where there seem to be three of you instead of one (где, казалось, есть три тебя вместо одного), so that if you look long enough at them (так что если ты смотришь довольно долго в них) you begin to feel (ты начинаешь ощущать) you are not yourself (что это не ты сам) but a whole crowd of somebody else (а целая толпа кого-то еще). Mary Poppins sighed with pleasure, however (Мэри Поппинс вздохнула с удовольствием, тем не менее), when she saw three of herself (когда увидела три себя), each wearing a blue coat with silver buttons and a blue hat to match (каждая носящая = имеющая на себе голубое пальто с серебряными пуговицами и соответствующую голубую шляпу). She thought (она подумала) it was such a lovely sight (/что/ это такое приятное зрелище) that she wished there had been a dozen of her or even thirty (что она хотела бы, чтобы было двенадцать ее или даже тридцать). The more Mary Poppinses the better (/чем/ больше Мэри Поппинс, /тем/ лучше).

tobacconist’s [tq'bækqnIsts] dozen ['dAzn] thirty ['Tq:tI]

Mary Poppins put her hat straight at the Tobacconist’s Shop at the corner. It had one of those curious windows where there seem to be three of you instead of one, so that if you look long enough at them you begin to feel you are not yourself but a whole crowd of somebody else. Mary Poppins sighed with pleasure, however, when she saw three of herself, each wearing a blue coat with silver buttons and a blue hat to match. She thought it was such a lovely sight that she wished there had been a dozen of her or even thirty. The more Mary Poppinses the better.

“Come along (идем; to come along — сопровождать, следовать за /кем-либо/, идти вслед за /кем-либо/),” she said sternly (она сказала строго), as though they had kept her waiting (как будто они заставляли ее ждать; to keep waiting — заставлятьждать: «держатьждать»). Then they turned the corner (затем они повернули за угол) and pulled the bell of Number Three, Robertson Road (и потянули за звонок дома номер три по Робертсон Роуд). Jane and Michael could hear it faintly echoing from a long way away (Джейн и Майкл слышали: «могли слышать» его слабо отдающегося эхом где-то вдали) and they knew (и они знали) that in one minute, or two at the most (что через минуту или две самое большее), they would be having tea with Mary Poppins’ uncle, Mr Wigg (они будут пить чай с дядей Мэри Поппинс, мистером Виггом), for the first time ever (в первый раз за все время).

“If he’s in, of course (если он есть дома: «внутри», конечно),” Jane said to Michael in a whisper (Джейн сказала Майклу шепотом).

At that moment the door flew open (в этот момент дверь распахнулась; to fly — лететь; open — открытый) and a thin, watery-looking lady appeared (и худая, бесцветно: «водянисто» выглядевшая женщина появилась).

“Is he in (есть он дома)?” said Michael quickly (сказал Майкл быстро).

“I’ll thank you (я поблагодарю тебя = буду тебе признательна),” said Mary Poppins, giving him a terrible glance (даря ему взгляд, внушающий страх), “to let me do the talking (за то, что ты) позволишь мне говорить: «делать разговор»).”

echoing ['ekquIŋ] uncle ['Aŋkl] corner ['kO:nq]

“Come along,” she said sternly, as though they had kept her waiting. Then they turned the corner and pulled the bell of Number Three, Robertson Road. Jane and Michael could hear it faintly echoing from a long way away and they knew that in one minute, or two at the most, they would be having tea with Mary Poppins’ uncle, Mr Wigg, for the first time ever.

“If he’s in, of course,” Jane said to Michael in a whisper.

At that moment the door flew open and a thin, watery-looking lady appeared.

“Is he in?” said Michael quickly.

“I’ll thank you,” said Mary Poppins, giving him a terrible glance, “to let me do the talking.”

“How do you do, Mrs Wigg (как поживаете = здравствуйте, миссис Вигг),” said Jane politely (сказала Джейн вежливо).

“Mrs Wigg (миссис Вигг)! ” said the thin lady (сказала худая леди), in a voice even thinner than herself (голосом еще тоньше, чем она сама). “How dare you call me Mrs Wigg (как смеете вы называть меня миссис Вигг)? No, thank you (нет, спасибо)! I’m plain Miss Persimmon and proud of it (я просто мисс Персиммон и горжусь: «есть горда» этим; persimmon — хурма). Mrs Wigg indeed (миссис Вигг, ну и ну: «в самом деле»)!” She seemed to be quite upset (она, казалось, была: «быть» совершенно расстроена), and they thought (и они подумали) Mr Wigg must be a very odd person (мистер Вигг, должно быть, очень странный человек) if Miss Persimmon was so glad not to be Mrs Wigg (если мисс Персиммон была так рада не быть миссис Вигг).

“Straight up and first door on the landing (прямо наверх и первая дверь от лестницы: «на лестнице»),” said Miss Persimmon, and she went hurrying away down the passage saying (и она пошла прочь, спеша по коридору, говоря): “Mrs Wigg indeed (миссис Вигг, ну и ну)!” to herself in a high, thin, outraged voice (высоким, тонким, возмущенным голосом).

dare [dεq] proud [praud] outraged [׳autreIGt]

“How do you do, Mrs Wigg,” said Jane politely.

“Mrs Wigg!” said the thin lady, in a voice even thinner than herself. “How dare you call me Mrs Wigg? No, thank you! I’m plain Miss Persimmon and proud of it. Mrs Wigg indeed!” She seemed to be quite upset, and they thought Mr Wigg must be a very odd person if Miss Persimmon was so glad not to be Mrs Wigg.

“Straight up and first door on the landing,” said Miss Persimmon, and she went hurrying away down the passage saying: “Mrs Wigg indeed!” to herself in a high, thin, outraged voice.

Jane and Michael followed Mary Poppins upstairs (Джейн и Майкл последовали за Мэри Поппинс наверх). Mary Poppins knocked at the door (Мэри Поппинс постучала в дверь).

“Come in (заходите)! Come in! And welcome (и добро пожаловать)!” called a loud, cheery voice from inside (позвал громкий и радостный голос изнутри). Jane’s heart was pitter-pattering with excitement (сердце Джейн заколотилось: «было быстро и часто стучащее от волнения»).

“He is in (он есть дома)!” she signaled to Michael with a look (она подала Майклу знак взглядом).

Mary Poppins opened the door and pushed them in front of her (Мэри Поппинс открыла дверь и втолкнула их впереди себя). A large, cheerful room lay before them (большая, яркая комната предстала перед ними; tolie — лежать; простираться). At one end of it a fire was burning brightly (в одном конце ее камин горел: «был горящий» ярко) and in the centre stood an enormous table laid for tea (а в центре стоял огромный стол, накрытый для чая) — four cups and saucers (четыре чашки и блюдца), piles of bread and butter (горы хлеба и масла), crumpets (оладушки), coconut cakes and a large plum cake with pink icing (кокосовые кексы и большой сливовый пирог с розовой глазурью).

signaled ['sIgnlt] saucers ['sO:sqz] butter ['bAtq]

Jane and Michael followed Mary Poppins upstairs. Mary Poppins knocked at the door.

“Come in! Come in! And welcome!” called a loud, cheery voice from inside. Jane’s heart was pitter-pattering with excitement.

“He is in!” she signalled to Michael with a look.

Mary Poppins opened the door and pushed them in front of her. A large, cheerful room lay before them. At one end of it a fire was burning brightly and in the centre stood an enormous table laid for tea — four cups and saucers, piles of bread and butter, crumpets, coconut cakes and a large plum cake with pink icing.

“Well, this is indeed a Pleasure (ну, это и в правду удовольствие),” a huge voice greeted them (громкий: «громадный» голос приветствовал их), and Jane and Michael looked round for its owner (и Джейн с Майклом оглянулись: «посмотрели вокруг» в поисках его обладателя). He was nowhere to be seen (его нигде не было видно: «он был нигде быть видимым»). The room appeared to be quite empty (комната выглядела совсем пустой: «казалась быть совсем пустой»). Then they heard Mary Poppins saying crossly (затем они услышали Мэри Поппинс, говорящую раздраженно):

“Oh, Uncle Albert (о, дядя Альберт)— not again (не опять)? It’s not your birthday, is it (это не твой день рождения, ведь правда: «есть он»)?”

And as she spoke (и когда она заговорила) she looked up at the ceiling (она посмотрела вверх на потолок). Jane and Michael looked up too (Джейн и Майкл посмотрели наверх тоже) and to their surprise saw a round, fat, bald man (и, к своему удивлению, увидели круглого, толстого, лысого мужчину) who was hanging in the air without holding on to anything (который висел: «был висящим» в воздухе без держания за что-либо = ни за что не держась). Indeed (действительно), he appeared to be sitting on the air (он, казалось, сидит: «быть сидящим» на воздухе), for his legs were crossed (так как его ноги были скрещены) and he had just put down the newspaper (и он только что опустил/отложил газету) which he had been reading when they came in (которую читал, когда они вошли).

huge [hju:G] birthday ['bq:TdeI] ceiling ['si:lIŋ]

“Well, this is indeed a Pleasure,” a huge voice greeted them, and Jane and Michael looked round for its owner. He was nowhere to be seen. The room appeared to be quite empty. Then they heard Mary Poppins saying crossly:

“Oh, Uncle Albert — not again? It’s not your birthday, is it?”

And as she spoke she looked up at the ceiling. Jane and Michael looked up too and to their surprise saw a round, fat, bald man who was hanging in the air without holding on to anything. Indeed, he appeared to be sitting on the air, for his legs were crossed and he had just put down the newspaper which he had been reading when they came in.

“My dear (моя дорогая),” said Mr Wigg, smiling down at the children (улыбаясь сверху вниз детям), and looking apologetically at Mary Poppins (и глядя, извиняясь/сконфуженно, на Мэри Поппинс), “I’m very sorry (я прошу прощения), but I’m afraid it is my birthday (но боюсь, что это естьмой день рождения).”

“Tch, tch, tch! (ай-яй-яй!)” said Mary Poppins.

“I only remembered last night (я только вспомнил вчера вечером) and there was no time then to send you a postcard asking you to come another day (и не было времени тогда послать тебе открытку, просящую тебя прийти в другой день). Very distressing, isn’t it (очень огорчительно, не так ли)?” he said, looking down at Jane and Michael (смотря вниз на Джейн и Майкла).

“I can see (я могу видеть) you’re rather surprised (вы несколько удивлены),” said Mr Wigg. And, indeed, their mouths were so wide open with astonishment (и правда, их рты были так широко открыты от удивления) that Mr Wigg (что мистер Вигг), if he had been a little smaller (если бы он был чуть поменьше), might almost have fallen into one of them (мог почти упасть внутрь одного из них).

“I’d better explain, I think (я лучше объясню, я думаю/полагаю),” Mr Wigg went on calmly (мистер Вигг продолжал спокойно). “You see (вы понимаете), it’s this way (дело вот в чем: «это есть этим способом/путем»). I’m a cheerful sort of man and very disposed to laughter (я веселый человек: «веселый сорт людей» и очень предрасположен к смеху). You wouldn’t believe (вы бы не поверили), either of you (любой/каждый из вас), the number of things that strike me as being funny (/что/ есть масса вещей которые меня веселят: «производят на меня впечатление как являющееся смешными»; tostrike — бить; поражать; производить впечатление). I can laugh at pretty nearly everything (я могу смеяться практически надо всем), I can (действительно: «я могу»).”

astonishment [qs'tOnI∫mqnt] calmly ['kQ:mlI] laughter ['lQ:ftq]

“My dear,” said Mr Wigg, smiling down at the children, and looking apologetically at Mary Poppins, “I’m very sorry, but I’m afraid it is my birthday.”

“Tch, tch, tch!” said Mary Poppins.

“I only remembered last night and there was no time then to send you a postcard asking you to come another day. Very distressing, isn’t it?” he said, looking down at Jane and Michael.

“I can see you’re rather surprised,” said Mr Wigg. And, indeed, their mouths were so wide open with astonishment that Mr Wigg, if he had been a little smaller, might almost have fallen into one of them.

“I’d better explain, I think,” Mr Wigg went on calmly. “You see, it’s this way. I’m a cheerful sort of man and very disposed to laughter. You wouldn’t believe, either of you, the number of things that strike me as being funny. I can laugh at pretty nearly everything, I can.”

And with that Mr Wigg began to bob up and down (и с этим мистер Вигг начал подскакивать вверх и вниз), shaking with laughter at the thought of his own cheerfulness (трясясь от смеха при мысли о собственной веселости).

“Uncle Albert (дядя Альберт)!” said Mary Poppins, and Mr Wigg stopped laughing with a jerk (и мистер Вигг перестал смеяться рывком = резко).

“Oh, beg pardon, my dear (о, прошу прощения, моя дорогая). Where was I (на чем я остановился: «где был я»)? Oh, yes (а, да). Well, the funny thing about me is (ну, смешная вещь обо мне = что касается меня, есть…) — all right, Mary, I won’t laugh if I can help it (хорошо, Мэри, я не буду смеяться, если смогу удержаться; «если я смогу помочь этому»)! — that whenever my birthday falls on a Friday (что всякий раз, когда мой день рождения попадает на пятницу; whenever — всякий раз когда; когда бы ни), well, it’s all up with me (ну, тогда со мной все безнадежно: «со мной совершенно вверх» /игра слов/; allup — безнадежный, пропащий). Absolutely UP (абсолютно безнадежно),” said Mr Wigg.

“But why (но почему) — ?” began Jane (начала Джейн).

“But how (но как) — ?” began Michael.

“Well (ну), you see (вы понимаете), if I laugh on that particular day (если я смеюсь в этот именно день) I become so filled with Laughing Gas (я становлюсь так наполнен газом, вызывающим смех) that I simply can’t keep on the ground (что я просто не могу удержаться на земле; tokeep — держаться, сохраняться). Even if I smile (даже если я улыбаюсь) it happens (это происходит). The first funny thought (первая смешная мысль), and I’m up like a balloon (и я есть вверху = взмываю вверх, подобно воздушному шару). And until I can think of something serious (и до тех пор пока я (не) смогу подумать о чем-нибудь серьезном) I can’t get down again (я не смогу опуститься вниз снова).” Mr Wigg began to chuckle at that (мистер Вигг начал хихикать над этим), but he caught sight of Mary Poppins’ face (но он уловил/поймал взгляд на лице Мэри Поппинс) and stopped the chuckle, and continued (и остановил хихиканье, и продолжал):

“It’s awkward, of course, but not unpleasant (это неудобно/неловко, конечно, но не неприятно). Never happens to either of you (никогда не случалось /это/ с кем-нибудь из вас), I suppose (я полагаю)?”

Jane and Michael shook their heads (Джейн и Майкл покачали головами).

“No, I thought not (нет, я думал нет). It seems to be my own special habit (это, кажется, моя особенная /= лишь мне свойственная/ привычка). Once (однажды), after I’d been to the Circus the night before (после того, как я побывал в цирке за день до этого: «ночью ранее»), I laughed so much (я смеялся так много) that — would you believe it (что — поверите ли вы в это: «этому»)? — I was up here for a whole twelve hours (я висел: «был вверху» в течение целых двенадцати часов), and couldn’t get down till the last stroke of midnight (и не мог спуститься вниз до последнего удара полуночи). Then (затем), of course (конечно), I came down with a flop (я опустился вниз: «пришел вниз», ударившись: «с шлепаньем, с глухим ударом при падении») because it was Saturday (потому что это была суббота) and not my birthday any more (и не мой день рождения больше: «любой более»). It’s rather odd, isn’t it (это есть довольно странно, не так ли)? Not to say funny (не сказать: смешно)?

chuckle [t∫Akl] awkward ['O:kwqd] Circus ['sq:kqs]

And with that Mr Wigg began to bob up and down, shaking with laughter at the thought of his own cheerfulness.

“Uncle Albert!” said Mary Poppins, and Mr Wigg stopped laughing with a jerk.

“Oh, beg pardon, my dear. Where was I? Oh, yes. Well, the funny thing about me is — all right, Mary, I won’t laugh if I can help it! — that whenever my birthday falls on a Friday, well, it’s all up with me. Absolutely UP,” said Mr Wigg.

“But why — ?” began Jane.

“But how — ?” began Michael.

“Well, you see, if I laugh on that particular day I become so filled with Laughing Gas that I simply can’t keep on the ground. Even if I smile it happens. The first funny thought, and I’m up like a balloon. And until I can think of something serious I can’t get down again.” MrWigg began to chuckle at that, but he caught sight of Mary Poppins’ face and stopped the chuckle, and continued:

“It’s awkward, of course, but not unpleasant. Never happens to either of you, I suppose?”

Jane and Michael shook their heads.

“No, I thought not. It seems to be my own special habit. Once, after I’d been to the Circus the night before, I laughed so much that — would you believe it? — I was up here for a whole twelve hours, and couldn’t get down till the last stroke of midnight. Then, of course, I came down with a flop because it was Saturday and not my birthday any more. It’s rather odd, isn’t it? Not to say funny?

“And now here it is Friday again and my birthday (а сейчас здесь это есть пятница и мой день рождения), and you two and Mary P. to visit me (и вы двое и Мэри П. /пришли/ навестить меня). Oh, Lordy, Lordy, don’t make me laugh, I beg of you — (о, Боженьки, Боженьки, не заставляй меня смеяться, я прошу тебя; Lord — Господь).” But although Jane and Michael had done nothing very amusing (но хотя Джейн и Майкл ничего не сделали: «сделали ничего» очень забавного), except to stare at him in astonishment (кроме /того, что/ уставились на него, изумленные: «уставиться на него в удивлении»), Mr Wigg began to laugh again loudly (мистер Вигг начал смеяться снова громко), and as he laughed (и когда он смеялся) he went bouncing and bobbing about in the air (он пошел = продолжал подскакивать и подпрыгивать в воздухе; to bob — двигаться вверх или вниз с легкими толчками; подпрыгивать, подскакивать), with the newspaper rattling in his hand (с газетой, шуршащей в его руке) and his spectacles half on and half off his nose (и своими очкам наполовину на и наполовину вне /= сползшими/ его носа).

He looked so comic (он выглядел так комично), floundering in the air like a great human bubble (барахтавшийся в воздухе, как большой человек-пузырь), clutching at the ceiling sometimes (хватаясь за потолок иногда) and sometimes at the gas-bracket as he passed it (а иногда за газовый рожок, как только он проходил/пролетал его), that Jane and Michael (что Джейн и Майкл), though they were trying hard to be polite (хотя они изо всех сил/сильно пытались быть вежливыми), just couldn’t help doing what they did (просто не могли удержаться не делать то, что они делали). They laughed (они смеялись). And they laughed (и они смеялись = и еще больше смеялись, и продолжали смеяться). They shut their mouths tight to prevent the laughter escaping (они закрывали свои рты плотно /для того, чтобы/ предотвратить смех вырывающийся = чтобы не дать смеху вырваться; toescape — cбежать, спастись бегством), but that didn’t do any good (но это не делало что-либо хорошее = но это мало помогало). And presently they were rolling over and over on the floor (и некоторое время спустя они перекатывались по полу: «были перекатывающимися»; torollover — перекатываться), squealing and shrieking with laughter (визжа и пронзительно крича от смеха).

“Really (действительно)!” said Mary Poppins. “Really, such behaviour (действительно, такое поведение)!”

bouncing ['baunsIŋ] squealing [skwi:lIŋ] behaviour [bi׳heIvjq]

“And now here it is Friday again and my birthday, and you two and Mary P. to visit me. Oh, Lordy, Lordy, don’t make me laugh, I beg of you — ” But although Jane and Michael had done nothing very amusing, except to stare at him in astonishment, MrWigg began to laugh again loudly, and as he laughed he went bouncing and bobbing about in the air, with the newspaper rattling in his hand and his spectacles half on and half off his nose.

He looked so comic, floundering in the air like a great human bubble, clutching at the ceiling sometimes and sometimes at the gas-bracket as he passed it, that Jane and Michael, though they were trying hard to be polite, just couldn’t help doing what they did. They laughed. And they laughed. They shut their mouths tight to prevent the laughter escaping, but that didn’t do any good. And presently they were rolling over and over on the floor, squealing and shrieking with laughter.

“Really!” said Mary Poppins. “Really, such behaviour!”

“I can’t help it (я не могу удержаться), I can’t help it!” shrieked Michael (визжал Майкл), as he rolled into the fender (когда он закатился = закатываясь в каминную решетку). “It’s so terribly funny (это так ужасно смешно). Oh, Jane, isn’t it funny (о, Джейн, не смешно ли это = разве это не смешно)?”

Jane did not reply (Джейн не ответила), for a curious thing was happening to her (из-за любопытной вещи, происходившей с ней). As she laughed (когда она смеялась) she felt herself growing lighter and lighter (она чувствовала себя становившейся: «растущей» легче и легче), just as though she were being pumped full of air (как будто ее накачивали: «была накачиваемой» воздухом; full — полный). It was a curious and delicious feeling (это было любопытное и восхитительное ощущение) and it made her want to laugh all the more (и от этого ей хотелось смеяться тем более = еще больше). And then suddenly (и затем внезапно), with a bouncing bounce (одним упругим скачком), she felt herself jumping through the air (она почувствовала себя прыгающей в воздух: «через воздух, по воздуху»). Michael, to his astonishment (Майкл, к своему удивлению), saw her go soaring up through the room (увидел ее взмывающую вверх: «идти паря вверх» через комнату). With a little bump her head touched the ceiling (с небольшим ударом ее голова коснулась потолка) and then she went bouncing along it (а затем она двинулась, отскакивая от него; bounce along — отскакивать) till she reached Mr Wigg (пока не приблизилась к мистеру Виггу).

“Well (ну)!” said Mr Wigg, looking very surprised indeed (выглядя очень удивленным в самом деле). “Don’t tell me it’s your birthday, too (не говори мне, /что/ сегодня твой день рождения, тоже)?” Jane shook her head (Джейн покачала головой).

“It’s not (нет: «это есть не»)? Then this Laughing Gas must be catching (тогда этот газ, вызывающий смех, должно быть, заразный/заразительный; tocatch — ловить)! Hi (привет) — whoa there (тпру там), look out for the mantelpiece (обрати внимание на каминную доску = осторожно, каминная доска)!” This was to Michael (это относилось: «было» к Майклу), who had suddenly risen from the floor (который внезапно поднялся от пола; torise — подниматься) and was swooping through the air (и пролетел по воздуху; toswoop — устремляться, бросаться /часто о хищной птице/), roaring with laughter (ревя от смеха), and just grazing the china ornaments on the mantelpiece (и слегка задевая китайские украшения/орнаменты на каминной доске) as he passed (когда он пролетал /мимо/). He landed with a bounce right on Mr Wigg’s knee (он приземлился, с отскоком = подскочив, упруго, прямо на колено мистера Вига).

soaring ['sO:rIŋ] swooping [swu:pIŋ] whoa [wqu] china [t∫aInq]

“I can’t help it, I can’t help it!” shrieked Michael, as he rolled into the fender. “It’s so terribly funny. Oh, Jane, isn’t it funny?”

Jane did not reply, for a curious thing was happening to her. As she laughed she felt herself growing lighter and lighter, just as though she were being pumped full of air. It was a curious and delicious feeling and it made her want to laugh all the more. And then suddenly, with a bouncing bounce, she felt herself jumping through the air. Michael, to his astonishment, saw her go soaring up through the room. With a little bump her head touched the ceiling and then she went bouncing along it till she reached Mr Wigg.

“Well!” said Mr Wigg, looking very surprised indeed. “Don’t tell me it’s your birthday, too?” Jane shook her head.

“It’s not? Then this Laughing Gas must be catching! Hi — whoa there, look out for the mantelpiece!” This was to Michael, who had suddenly risen from the floor and was swooping through the air, roaring with laughter, and just grazing the china ornaments on the mantelpiece as he passed. He landed with a bounce right on Mr Wigg’s knee.

“How do you do (как поживаете),” said Mr Wigg, heartily shaking Michael by the hand (с воодушевлением тряся Майкла за руку = пожимая Майклу руку). “I call this really friendly of you (я называю это действительно по-дружески с вашей стороны)— bless my soul, I do (благослови мою душу = ей-богу, действительно)! To come up to me (подняться: «прийти вверх» ко мне) since I couldn’t come down to you — eh (поскольку я не мог спуститься: «прийти вниз» к вам — не правда ли)?” And then he and Michael looked at each other (а затем он и Майкл посмотрели друг на друга) and flung back their heads (и откинули назад свои головы; tofling — бросаться; делать быстрое, стремительное движение) and simply howled with laughter (и попросту застонали от смеха; tohowl — выть, стонать).

“I say (я говорю = ну вот),” said Mr Wigg to Jane, as he wiped his eyes (как только он протер свои глаза; towipe — вытирать, протирать). “You’ll be thinking (вы будете думать: «будете быть думающими») I have the worst manners in the world (/что/ я имею наихудшие манеры в мире). You’re standing (вы стоите) and you ought to be sitting (а вы должны были бы сидеть; oughtto — должен бы) — a nice young lady like you (/такая/ красивая молодая леди, как вы). I’m afraid (боюсь) I can’t offer you a chair up here (/что/ я не могу предложить вам стул здесь наверху), but I think (но я полагаю) you’ll find the air quite comfortable to sit on (вы найдете воздух довольно удобным, /чтобы/ на нем сидеть). I do (в самом деле).”

Jane tried it (Джейн попробовала это) and found (и обнаружила) she could sit down quite comfortably on the air (она могла сидеть довольно комфортно/удобно на воздухе). She took off her hat (он сняла свою шляпу; totakeoff) and laid it down beside her (и положила ее рядом с собой; tolaydown — класть) and it hung there in space without any support at all (и она повисла здесь в воздухе: «в пространстве» без какой поддержки вообще).

heartily ['hQ:tIlI] flung [flAŋ] ought [O:t]

“How do you do,” said Mr Wigg, heartily shaking Michael by the hand. “I call this really friendly of you — bless my soul, I do! To come up to me since I couldn’t come down to you — eh?” And then he and Michael looked at each other and flung back their heads and simply howled with laughter.

“I say,” said Mr Wigg to Jane, as he wiped his eyes. “You’ll be thinking I have the worst manners in the world. You’re standing and you ought to be sitting — a nice young lady like you. I’m afraid I can’t offer you a chair up here, but I think you’ll find the air quite comfortable to sit on. I do.”

Jane tried it and found she could sit down quite comfortably on the air. She took off her hat and laid it down beside her and it hung there in space without any support at all.

“That’s right (вот именно: «это есть правильно»),” said Mr Wigg. Then he turned (затем он развернулся) and looked down at Mary Poppins (и посмотрел вниз на Мэри Поппинс).

“Well, Mary, we’re fixed (ну, Мэри, мы висим: «есть прикрепленные»; tofix — устанавливать, прикреплять). And now I can enquire about you, my dear (а теперь я могу поинтересоваться насчет тебя, моя дорогая). I must say (должен сказать), I am very glad to welcome you and my two young friends here today (я очень рад принять тебя и моих двух юных друзей здесь сегодня) — why, Mary, you’re frowning (почему = что такое, Мэри, ты хмуришься). I’m afraid you don’t approve of — er — all this (боюсь, что ты не одобряешь — э — все это).”

He waved his hand at Jane and Michael (он махнул рукой на Джейн и Майкла), and said hurriedly (и сказал поспешно):

“I apologize, Mary, my dear (я приношу извинения, Мэри, моя дорогая). But you know how it is with me (но ты знаешь, как это со мной бывает: «это есть со мной»). Still (и все же), I must say (я должен сказать) I never thought my two young friends here would catch it (я никогда не думал, /что/ мои два юных друга здесь поймают это = подхватят это, заразятся этим), really I didn’t, Mary (правда не думал, Мэри)! I suppose (полагаю) I should have asked them for another day (мне следовало бы попросить их о другом дне) or tried to think of something sad or something — (или попытаться подумать о чем-нибудь печальном или о чем-нибудь)”

another [q'nADq] approve [q'pru:v] young[jAŋ]

“That’s right,” said Mr Wigg. Then he turned and looked down at Mary Poppins.

“Well, Mary, we’re fixed. And now I can enquire about you, my dear. I must say, I am very glad to welcome you and my two young friends here today — why, Mary, you’re frowning. I’m afraid you don’t approve of — er — all this.”

He waved his hand at Jane and Michael, and said hurriedly:

“I apologize, Mary, my dear. But you know how it is with me. Still, I must say I never thought my two young friends here would catch it, really I didn’t, Mary! I suppose I should have asked them for another day or tried to think of something sad or something — ”

“Well, I must say (ну, я должна сказать),” said Mary Poppins primly (сказала Мэри Поппинс чопорно), “that I have never in my life seen such a sight (что я никогда в жизни не видела такого зрелища). And at your age, Uncle (и в вашем возрасте, дядя) —”

“Mary Poppins, Mary Poppins, do come up (Мэри Поппинс, Мэри Поппинс, поднимайтесь наверх)!” interrupted Michael (перебил Майкл). “Think of something funny (подумайте о чем-нибудь смешном) and you’ll find it’s quite easy (и вы обнаружите, что это совсем легко).”

“Ah, now do, Mary (ах, давай сейчас = ну давай же, Мэри)!” said Mr Wigg persuasively (сказал мистер Вигг убедительно = стараясь убедить).

“We’re lonely up here without you (мы одиноки здесь наверху без вас)!” said Jane, and held out her arms towards Mary Poppins (и протянула свои руки по направлению к Мэри Поппинс; toholdout — протягивать). “Do think of something funny (действительно, подумайте о чем-нибудь смешном)!”

“Ah, she doesn’t need to (а, она не нуждается),” said Mr Wigg sighing (сказал мистер Вигг, вздыхая). “She can come up if she wants to (она может подняться, если захочет), even without laughing (даже без смеха: «смеясь») — and she knows it (и она знает это).” And he looked mysteriously and secretly at Mary Poppins (и он посмотрел таинственно и скрытно = заговорщицки) as she stood down there on the hearth rug (в то время как та стояла там внизу на каминном ковре).

“Well (ну),” said Mary Poppins, “it’s all very silly and undignified (это есть все очень глупо и недостойно; to dignify — придавать достоинство; dignity — достоинство), but, since you’re all up there (но, так как вы все там наверху) and don’t seem able to get down (и не кажетесь в состоянии спуститься = и, кажется, не в состоянии спуститься; to get down — спускаться, сходить), I suppose (я полагаю) I’d better come up, too (я бы лучше поднялась = пожалуй, поднимусь, тоже).”

With that (с этим), to the surprise of Jane and Michael (к удивлению Джейн и Майкла), she put her hands down at her sides (она положила свои руки вниз по «швам»: «по своим сторонам») and without a laugh (и без смеха), without even the faintest glimmer of a smile (без даже самого слабого проблеска улыбки), she shot up through the air and sat down beside Jane (она взлетела сквозь воздух и уселась рядом с Джейн; to shoot up — вскочить, взлететь).

interrupted [Intq'rAptId] persuasively [pq'sweIsIvlI] hearth [hQ:T]

“Well, I must say,” said Mary Poppins primly, “that I have never in my life seen such a sight. And at your age, Uncle — ”

“Mary Poppins, Mary Poppins, do come up!” interrupted Michael. “Think of something funny and you’ll find it’s quite easy.”

“Ah, now do, Mary!” said Mr Wigg persuasively.

“We’re lonely up here without you!” said Jane, and held out her arms towards Mary Poppins. “Do think of something funny!”

“Ah, she doesn’t need to,” said Mr Wigg sighing. “She can come up if she wants to, even without laughing — and she knows it.” And he looked mysteriously and secretly at Mary Poppins as she stood down there on the hearth rug.

“Well,” said Mary Poppins, “it’s all very silly and undignified, but, since you’re all up there and don’t seem able to get down, I suppose I’d better come up, too.”

With that, to the surprise of Jane and Michael, she put her hands down at her sides and without a laugh, without even the faintest glimmer of a smile, she shot up through the air and sat down beside Jane.

“How many times (сколько раз: «как много раз»), I should like to know (я хотела бы знать),” she said snappily (она сказала раздражительно), “have I told you to take off your coat (я говорила тебе снимать пальто) when you come into a hot room (когда ты заходишь в теплую/жаркую комнату)?” And she unbuttoned Jane’s coat (и она расстегнула пальто Джейн) and laid it neatly on the air beside the hat (и положила его аккуратно на воздух рядом со шляпой).

“That’s right, Mary, that’s right (конечно/это так, Мэри, конечно),” said Mr Wigg contentedly (сказал мистер Вигг довольно/удовлетворенно), as he leant down and put his spectacles on the mantelpiece (в то время как он нагнулся и положил свои очки на каминную полку = нагибаясь и кладя…). “Now we’re all comfortable (теперь мы все очень уютно ) —”

“There’s comfort and comfort (уют уюту рознь: «есть комфорт икомфорт»),” sniffed Mary Poppins (фыркнула Мэри Поппинс). “And we can have tea (и мы можем попить чай: «иметь чай»),” Mr Wigg went on (мистер Вигг продолжал; to go on — продолжать /делатьчто-либо/), apparently not noticing her remark (очевидно не замечая ее замечания). And then a startled look came over his face (а затем испуганный взгляд пробежал по его лицу).

“My goodness (Боже мой; goodness — доброта; великодушие; My goodness! — Божемой!)!” he said. “How dreadful (как ужасно)! I’ve just realized (я только что осознал) — the table’s down there (стол — там внизу) and we’re up here (а мы здесь наверху). What are we going to do (что нам делать: «что мы собираемся делать»)? We’re here and it’s there (мы — здесь, а он — там). It’s an awful tragedy (это — ужасная трагедия) — awful (ужасная)! But oh (но о), it’s terribly comic (это ужасно комично)!” And he hid his face in his handkerchief (и он спрятал свое лицо в свой носовой платок) and laughed loudly into it (и рассмеялся громко в него: «внутрь него»). Jane and Michael (Джейн и Майкл), though they did not want to miss the crumpets and the cakes (хотя они не хотели пропустить оладушки и кексы), couldn’t help laughing too (не могли не смеяться тоже), because Mr Wigg’s mirth was so infectious (потому что веселье мистера Вигга было таким заразительным).

spectacles ['spektqklz] comfort ['kAmfqt] mirth [mq:T]

“How many times, I should like to know,” she said snappily, “have I told you to take off your coat when you come into a hot room?” And she unbuttoned Jane’s coat and laid it neatly on the air beside the hat.

“That’s right, Mary, that’s right,” said Mr Wigg contentedly, as he leant down and put his spectacles on the mantelpiece. “Now we’re all comfortable — ”

“There’s comfort and comfort,” sniffed Mary Poppins. “And we can have tea,” Mr Wigg went on, apparently not noticing her remark. And then a startled look came over his face.

“My goodness!” he said. “How dreadful! I’ve just realized — the table’s down there and we’re up here. What are we going to do? We’re here and it’s there. It’s an awful tragedy — awful! But oh, it’s terribly comic!” And he hid his face in his handkerchief and laughed loudly into it. Jane and Michael, though they did not want to miss the crumpets and the cakes, couldn’t help laughing too, because Mr Wigg’s mirth was so infectious.

Mr Wigg dried his eyes (мистер Вигг вытер свои глаза; dry — сухой; to dry — вытирать).

“There’s only one thing for it (есть только одна вещь от этого: «для этого»),” he said. “We must think of something serious (мы должны подумать о чем-нибудь серьезном). Something sad (о чем-нибудь печальном), very sad (очень печальном). And then we shall be able to get down (и тогда мы сможем: «будем в состоянии» спуститься). Now (теперь) — one, two, three (раз, два, три)! Something very sad (что-нибудь очень печальное), mind you (помните; mind — не забыть)!”

They thought and thought (они думали и думали), with their chins on their hands (со своими подбородками на своих руках = положив подбородки на руки).

Michael thought of school (Майкл думал о школе), and that one day he would have to go there (и что однажды: «одним днем» ему придется идти туда; tohaveto — быть вынужденным /сделать что-либо/). But even that seemed funny today (но даже это казалось смешным сегодня) and he had to laugh (и ему пришлось засмеяться = и он не удержался от смеха).

Jane thought (Джейн думала): “I shall be grown up in another fourteen years (я буду взрослая: «выросшая» через еще четырнадцать лет)!” But that didn’t sound sad at all (но это не звучало печально вообще) but quite nice and rather funny (а очень мило и довольно смешно). She could not help smiling at the thought of herself grown up (она не могла не улыбнуться от мысли про себя взрослую), with long skirts and a handbag (с длинными юбками и дамской сумочкой).

“There was my poor old Aunt Emily (это была моя бедная старая тетя Эмили),” thought Mr Wigg out loud (подумал мистер Вигг вслух громко). “She was run over by an omnibus (она была переехана омнибусом). Sad (печально). Very sad (очень печально). Unbearably sad (невыносимо печально). Poor Aunt Emily (бедная тетя Эмили). But they saved her umbrella (но они спасли ее зонтик). That was funny (это было смешно), wasn’t it (не правда ли)?” And before he knew where he was (и перед тем как он осознал, где он находился), he was heaving (он тяжело дышал /пытаясь удержаться/: toheave — вздыматься, подниматься и опускаться; делать усилия, напрягаться; тяжело дышать, глотать воздух) and trembling and bursting with laughter (и трясся, и разражался смехом) at the thought of Aunt Emily’s umbrella (при мысли о зонтике тети Эмили).

“It’s no good (не получается: «от этого нет толку»),” he said, blowing his nose (высмаркиваясь: «дуя свой нос»). “I give it up (я сдаюсь; togiveup — отказываться /от чего-либо/). And my young friends here seem to be no better at sadness than I am (и мои юные друзья здесь кажутся не лучше, что касается печали, чем я). Mary, can’t you do something (Мэри, не могла бы ты сделать что-нибудь)? We want our tea (нам нужен/мы хотим наш чай).”

skirt [skq:t] heaving ['hi:vIŋ] bursting ['bq:stIŋ]

Mr Wigg dried his eyes.

“There’s only one thing for it,” he said. “We must think of something serious. Something sad, very sad. And then we shall be able to get down. Now — one, two, three! Something very sad, mind you!”

They thought and thought, with their chins on their hands.

Michael thought of school, and that one day he would have to go there. But even that seemed funny today and he had to laugh.

Jane thought: “I shall be grown up in another fourteen years!” But that didn’t sound sad at all but quite nice and rather funny. She could not help smiling at the thought of herself grown up, with long skirts and a handbag.

“There was my poor old Aunt Emily,” thought Mr Wigg out loud. “She was run over by an omnibus. Sad. Very sad. Unbearably sad. Poor Aunt Emily. But they saved her umbrella. That was funny, wasn’t it?” And before he knew where he was, he was heaving and trembling and bursting with laughter at the thought of Aunt Emily’s umbrella.

“It’s no good,” he said, blowing his nose. “I give it up. And my young friends here seem to be no better at sadness than I am. Mary, can’t you do something? We want our tea.”

To this day Jane and Michael cannot be sure of what happened then (и по сей день: «до этого дня» Джейн и Майкл не могут быть уверенными в (том), что произошло потом). All they know for certain is that (все, /что/ они знают точно, это то что), as soon as Mr Wigg had appealed to Mary Poppins (как только мистер Вигг обратился к Мэри Поппинс), the table below began to wriggle on its legs (стол внизу начал изгибаться на своих ножках). Presently it was swaying dangerously (потом он закачался: «был качающимся» опасно), and then with a rattle of china and with cakes lurching off their plates on to the cloth (а затем с дребезжанием фарфора и с кексами, накренившихся со своих тарелок на скатерть), the table came soaring through the room (стол воспарил, набирая высоту через комнату), gave one graceful turn (дал один грациозный поворот), and landed beside them so that Mr Wigg was at its head (и сделал посадку рядом с ними таким образом, что мистер Вигг был во главе его).

“Good girl (хорошая девочка)!” said Mr Wigg, smiling proudly upon her (улыбаясь гордо ей: «на нее»). “I knew you’d fix something (я знал: ты наведешь порядок: «устроишь/приведешь в порядок нечто»). Now (теперь), will you take the foot of the table and pour out, Mary (ты займешь место за другим концом стола и разольешь чай; topourout — наливать, разливать /чай, вино/)? And the guests on either side of me (а гости — по бокам от меня). That’s the idea (вот так: «это есть идея/план»),” he said, as Michael ran bobbing through the air (когда Майкл побежал, подскакивая по воздуху) and sat down on Mr Wigg’s right (и сел справа от мистера Вигга). Jane was at his left hand (Джейн была у его левой руки = по левую руку). There they were (здесь были они = и вот они были), all together (все вместе), up in the air and the table between them (вверху в воздухе, и стол между ними). Not a single piece of bread-and-butter (ни единственного кусочка хлеба с маслом) or a lump of sugar had been left behind (или куска сахара не было оставлено позади = внизу).

Mr Wigg smiled contentedly (мистер Вигг улыбнулся удовлетворенно).

“It is usual, I think, to begin with bread-and-butter (принято: «обычно», я думаю, начинать с хлеба с маслом),” he said to Jane and Michael (он сказал Джейн и Майклу), “but as it’s my birthday (но так как это мой день рождения) we will begin the wrong way (мы начнем неправильным способом = не с того конца) — which I always think is the right way — with the Cake (который, я всегда думал, есть правильный способ — с пирога)!”

And he cut a large slice for everybody (и он отрезал по большому куску для каждого).

wriggle [rIgl] dangerously [׳deInGqrqslI] guests [gests]

To this day Jane and Michael cannot be sure of what happened then. All they know for certain is that, as soon as Mr Wigg had appealed to Mary Poppins, the table below began to wriggle on its legs. Presently it was swaying dangerously, and then with a rattle of china and with cakes lurching off their plates on to the cloth, the table came soaring through the room, gave one graceful turn, and landed beside them so that Mr Wigg was at its head.

“Good girl!” said Mr Wigg, smiling proudly upon her. “I knew you’d fix something. Now, will you take the foot of the table and pour out, Mary? And the guests on either side of me. That’s the idea,” he said, as Michael ran bobbing through the air and sat down on Mr Wigg’s right. Jane was at his left hand. There they were, all together, up in the air and the table between them. Not a single piece of bread-and-butter or a lump of sugar had been left behind.

Mr Wigg smiled contentedly.

“It is usual, I think, to begin with bread-and-butter,” he said to Jane and Michael, “but as it’s my birthday we will begin the wrong way — which I always think is the right way — with the Cake!”

And he cut a large slice for everybody.

“More tea (еще чаю: «больше чая»)?” he said to Jane (он сказал Джейн). But before she had time to reply (но перед тем, как у нее было время ответить) there was a quick, sharp knock at the door (был быстрый, резкий стук в дверь).

“Come in (заходите)!” called Mr Wigg (позвал мистер Вигг).

The door opened (дверь открылась), and there stood Miss Persimmon with a jug of hot water on a tray (и там стояла мисс Персиммон с кувшином горячей воды на подносе).

“I thought, Mr Wigg (я подумала, мистер Вигг),” she began (она начала), looking searchingly round the room (оглядывая испытующе комнату), “you’d be wanting some more hot (вам понадобится: «вы захотите» немного больше горячей) — Well, I never (ну, я никогда)! I simply never (япростоникогда)!” she said, as she caught sight of them all (когда она заметила их всех; to catch a sight — заметить: «пойматьвид») seated on the air round the table (сидящих на воздухе вокруг стола). “Such goings on I never did see (такое происходящее я никогда действительно не видела; togoon — происходить; продолжаться)! In all my born days I never saw such (за всю свою жизнь: «во все мои рожденные дни» я никогда не видела такое). I’m sure, Mr Wigg (я уверена, мистер Вигг), I always knew you were a bit odd (я всегда знала, что вы немного странный). But I’ve closed my eyes to it (но я закрывала глаза на это) — being as how you paid your rent regular (раз уж вы платили вашу арендную плату вовремя/регулярно). But such behaviour as this (но такое поведение, как это) — having tea in the air with your guests (пить чай в воздухе со своими гостями) — Mr Wigg, sir, I’m astonished at you (мистер Вигг, сэр, я поражаюсь вам: «поражена»)! It’s that undignified (это так недостойно), and for a gentleman of your age (и для джентльмена вашего возраста) — I never did (я никогда действительно) —”

caught [kO:t] air [εq] regular ['regjulq]

“More tea?” he said to Jane. But before she had time to reply there was a quick, sharp knock at the door.

“Come in!” called Mr Wigg.

The door opened, and there stood Miss Persimmon with a jug of hot water on a tray.

“I thought, Mr Wigg,” she began, looking searchingly round the room, “you’d be wanting some more hot — Well, I never! I simply never!” she said, as she caught sight of them all seated on the air round the table. “Such goings on I never did see! In all my born days I never saw such. I’m sure, Mr Wigg, I always knew you were a bit odd. But I’ve closed my eyes to it — being as how you paid your rent regular. But such behaviour as this — having tea in the air with your guests — Mr Wigg, sir, I’m astonished at you! It’s that undignified, and for a gentleman of your age — I never did — ”

“But perhaps you will, Miss Persimmon (но возможно вы будете, мисс Персиммон)!” said Michael.

“Will what (буду что)?” said Miss Persimmon haughtily (сказала мисс Персиммон высокомерно).

“Catch the Laughing Gas, as we did (заражаться газом, вызывающим смех, как мы заразились: «поймали»),” said Michael.

Miss Persimmon flung back her head scornfully (мисс Персиммон откинула свою голову назад презрительно; scorn — презрение, пренебрежение).

“I hope, young man (я надеюсь, молодой человек),” she retorted (она парировала), “I have more respect for myself (я имею больше уважения к себе: «для себя») than to go bouncing about in the air like a rubber ball on the end of a bat (чем прыгать вокруг по воздуху, как резиновый мяч на конце ракетки). I’ll stay on my own feet (я буду стоять на своих собственных ногах), thank you (спасибо), or my name’s not Amy Persimmon (или мое имя есть не Эми Персиммон), and — oh dear (о, Господи), oh dear (о, Господи), my goodness (мой Боже), oh DEAR (о, ГОСПОДИ) — what is the matter (в чем дело: «какой есть вопрос»)? I can’t walk (я не могу ходить), I’m going (я собираюсь), I — oh, help, HELP (я — о, помогите, ПОМОГИТЕ).”

For Miss Persimmon (потому что мисс Персиммон), quite against her will (совсем против ее желания), was off the ground (оторвалась от земли) and was stumbling through the air (и кубарем: «была спотыкающаяся» через воздух), rolling from side to side like a very thin barrel (вращаясь из стороны в сторону, как очень узкая бочка), balancing the tray in her hand (балансируя подносом в своих руках). She was almost weeping with distress (она почти плакала от страха/страдания; distress — душевное страдание; затруднительное положение, стесненные обстоятельства) as she arrived at the table and put down her jug of hot water (когда она прибыла к столу и поставила свой кувшин горячей воды).

“Thank you (спасибо),” said Mary Poppins in a calm, very polite voice (произнесла Мэри Поппинс спокойным, очень вежливым голосом).

Then Miss Persimmon turned and went wafting down again (затем мисс Персиммон повернулась и двинулась, паря вниз снова), murmuring as she went (бормоча, пока летела): “So undignified (так недостойно) — and me a well-behaved, steady-going woman (и я добропорядочная: «хорошо себя ведущая», рассудительная: «устойчиво идущая» женщина; tobehave — вести себя, поступать, держаться: to behave oneself — вести себя хорошо). I must see a doctor (я должна посетить врача) — ”

When she touched the floor (когда она коснулась пола) she ran hurriedly out of the room (она выбежала поспешно вон из комнаты), wringing her hands (ломая руки: «скручивая свои руки»), and not giving a single glance backwards (и не оборачиваясь: «не давая ни одного взгляда» назад).

“So undignified (так недостойно)!” they heard her moaning (они слышали ее стонущую = как она стонала) as she shut the door behind her (как только она захлопнула дверь позади себя = за собой).

rubber ['rAbq] murmuring ['mq:mqrIŋ] backwards ['bækwqdz]

“But perhaps you will, Miss Persimmon!” said Michael.

“Will what?” said Miss Persimmon haughtily.

“Catch the Laughing Gas, as we did,” said Michael.

Miss Persimmon flung back her head scornfully.

“I hope, young man,” she retorted, “I have more respect for myself than to go bouncing about in the air like a rubber ball on the end of a bat. I’ll stay on my own feet, thank you, or my name’s not Amy Persimmon, and — oh dear, oh dear, my goodness, oh DEAR — what is the matter? I can’t walk, I’m going, I — oh, help, HELP.”

For Miss Persimmon, quite against her will, was off the ground and was stumbling through the air, rolling from side to side like a very thin barrel, balancing the tray in her hand. She was almost weeping with distress as she arrived at the table and put down her jug of hot water.

“Thank you,” said Mary Poppins in a calm, very polite voice.

Then Miss Persimmon turned and went wafting down again, murmuring as she went: “So undignified — and me a well-behaved, steady-going woman. I must see a doctor — ”

When she touched the floor she ran hurriedly out of the room, wringing her hands, and not giving a single glance backwards.

“So undignified!” they heard her moaning as she shut the door behind her.

“Her name can’t be Amy Persimmon (ее имя не может быть Эмми Персиммон), because she didn’t stay on her own feet (потому что она нестояла на своих собственных ногах)!” whispered Jane to Michael (шепнула Джейн Майклу).

But Mr Wigg was looking at Mary Poppins (но мистер Вигг смотрел на Мэри Поппинс) — a curious look (любопытствующий взгляд), half-amused (наполовину забавный), half-accusing (наполовину осуждающий).

“Mary, Mary, you shouldn’t (Мэри, Мэри, тебе не следовало бы) — bless my soul (благослови мою душу = ей-богу), you shouldn’t, Mary (тебе не следовало, Мэри). The poor old body will never get over it (бедная старая леди никогда не оправится от этого; togetover — преодолеть что-либо; оправиться от чего-либо). But, oh, my goodness, didn’t she look funny waddling through the air (но, о, мой Бог, не выглядела ли она забавной, идя вразвалочку по воздуху) — my Gracious goodness (мой Боже милосердный), but didn’t she (разве нет)?”

And he and Jane and Michael were off again (и он и Джейн, и Майкл были = оказались снова в воздухе; tobeoff — начинать движение, особенно в гонке: they're off! — они стартовали!), rolling about the air (вертясь в воздухе), clutching their sides (хватаясь за свои бока/сжимая свои бока) and gasping with laughter at the thought (и задыхаясь от смеха при мысли) of how funny Miss Persimmon had looked (как забавно мисс Персиммон выглядела).

“Oh dear (о Господи)!” said Michael. “Don’t make me laugh any more (не заставляйте меня смеяться больше). I can’t stand it (я не могу этого выдержать). I shall break (я лопну: «разобьюсь /на части/, разломаюсь»)!”

“Oh, oh, oh!” cried Jane (кричала Джейн), as she gasped for breath (хватая ртом воздух: «она страстно желала вздоха»), with her hand over her heart (со своей рукой на своем сердце = приложив руку к сердцу).

“Oh, my Gracious, Glorious, Galumphing Goodness (о Боже мой, мой милосердный, славный, идущий прерывистым шагом /игра аллитераций — вроде скороговорки/)!” roared Mr Wigg (ревел мистер Вигг; to galumph — /разг./ идти неровным прерывистым шагом), dabbing his eyes with his coat-tail (вытирая свои глаза полой смокинга; todab — тыкать; прикладывать что-либо мягкое или влажное) because he couldn’t find his handkerchief (потому что он не мог найти свой носовой платок).

poor [puq] waddling ['wodlIŋ] Gracious ['greI∫qs]

“Her name can’t be Amy Persimmon, because she didn’t stay on her own feet!” whispered Jane to Michael.

But Mr Wigg was looking at Mary Poppins — a curious look, half-amused, half-accusing.

“Mary, Mary, you shouldn’t — bless my soul, you shouldn’t, Mary. The poor old body will never get over it. But, oh, my goodness, didn’t she look funny waddling through the air — my Gracious goodness, but didn’t she?”

And he and Jane and Michael were off again, rolling about the air, clutching their sides and gasping with laughter at the thought of how funny Miss Persimmon had looked.

“Oh dear!” said Michael.“Don’t make me laugh any more. I can’t stand it. I shall break!”

“Oh, oh, oh!” cried Jane, as she gasped for breath, with her hand over her heart.

“Oh, my Gracious, Glorious, Galumphing Goodness!” roared Mr Wigg, dabbing his eyes with his coat-tail because he couldn’t find his handkerchief.

“IT IS TIME TO GO HOME (ВРЕМЯ ИДТИ ДОМОЙ).” Mary Poppins’ voice sounded above the roars of laughter like a trumpet (голос Мэри Поппинс прозвучал над ревами смеха = над хохотом, как труба).

And suddenly (и внезапно), with a rush (/с/ броском/стремительным движением), Jane and Michael and Mr Wigg came down (Джейн и Майкл, и мистер Вигг спустились вниз). They landed on the floor with a huge bump (они приземлились на пол с огромным /глухим/ ударом), all together (все вместе). The thought that they would have to go home (мысль, что они должны будут идти домой) was the first sad thought of the afternoon (была первой печальной мыслью вечера), and the moment it was in their minds the Laughing Gas went out of them (и в мгновение, когда она была в их головах: «в разуме», газ, вызывающий смех, вышел из них).

Jane and Michael sighed (Джейн и Майкл вздохнули) as they watched Mary Poppins come slowly down the air (когда они смотрели на Мэри Поппинс, идущую медленно вниз по воздуху), carrying Jane’s coat and hat (неся пальто Джейн и шляпу).

Mr Wigg sighed, too (мистер Вигг вздохнул тоже). A great, long, heavy sigh (большой, длинный, тяжелый вздох).

“Well, isn’t that a pity (ну, не жалко ли)?” he said soberly (сказал он трезво = протрезвевшим голосом; sober — трезвый; рассудительный). “It’s very sad (это очень печально) that you’ve got to go home (что вы вынуждены идти домой; ‘ve got to = have got to — вынужден). I never enjoyed an afternoon so much — did you (я никогда не наслаждался днем так сильно — а вы)?”

“Never (никогда),” said Michael sadly (сказал Майкл печально), feeling how dull it was to be down on the earth again with no Laughing Gas inside him (как скучно это есть быть внизу на земле снова без газа, вызывающего смех, внутри него).

“Never, never (никогда, никогда),” said Jane (говорила Джейн), as she stood on tiptoe and kissed Mr Wigg’s withered-apple cheeks (когда она привстала на носочки и поцеловала морщинистые: «как сморщенное яблоко» щеки мистера Вигга). “Never, never, never, never… (никогда, никогда, никогда)!”

trumpet ['trAmpit] dull [dAl] earth [q:T]

“IT IS TIME TO GO HOME.” Mary Poppins’ voice sounded above the roars of laughter like a trumpet.

And suddenly, with a rush, Jane and Michael and Mr Wigg came down. They landed on the floor with a huge bump, all together. The thought that they would have to go home was the first sad thought of the afternoon, and the moment it was in their minds the Laughing Gas went out of them.

Jane and Michael sighed as they watched Mary Poppins come slowly down the air, carrying Jane’s coat and hat.

Mr Wigg sighed, too. A great, long, heavy sigh.

“Well, isn’t that a pity?” he said soberly. “It’s very sad that you’ve got to go home. I never enjoyed an afternoon so much — did you?”

“Never,” said Michael sadly, feeling how dull it was to be down on the earth again with no Laughing Gas inside him.

“Never, never,” said Jane, as she stood on tiptoe and kissed Mr Wigg’s withered-apple cheeks. “Never, never, never, never…!”

They sat on either side of Mary Poppins (они сидели каждый на своей стороне = по бокам от Мэри Поппинс) going home in the Bus (возвращаясь домой в автобусе). They were both very quiet (они были оба очень тихие), thinking over the lovely afternoon (обдумывая = вспоминая прекрасный день). Presently Michael said sleepily to Mary Poppins (некоторое время спустя Майкл сказал сонно Мэри Поппинс): “How often does your Uncle get like that (как часто ваш дядя ведет себя так: «делается подобно этому»)?” “Like what (как так: «подобно чему»)?” said Mary Poppins sharply (сказала Мэри Поппинс резко; sharp — острый; резкий), as though Michael had deliberately said something to offend her (так как будто Майкл сознательно сказал что-то, /чтобы/ обидеть/оскорбить ее).

“Well — all bouncy and boundy and laughing and going up in the air (ну — весь скачущий, прыгающий и смеющийся, и поднимающийся в воздух).”

“Up in the air (в воздух)?” Mary Poppins’ voice was high and angry (голос Мэри Поппинс был высоким и сердитым). “What do you mean, pray, up in the air (что ты имеешь в виду, прошу тебя = пожалуйста, в воздух)?”

Jane tried to explain (Джейн попыталась объяснить).

“Michael means (Майкл имеет в виду) — is your Uncle often full of Laughing Gas (ваш дядя часто ли полон газа, вызывающего смех), and does he often go rolling and bobbing about on the ceiling when (и часто ли он кувыркается: «идет, катясь» и подскакивает: «подскакивая» по потолку когда) — ”

“Rolling and bobbing (кувыркается и подскакивает)! What an idea (что за мысль)! Rolling and bobbing on the ceiling (кувыркается и подскакивает по потолку)! You’ll be telling me next he’s a balloon (вы будете говорить мне потом: «следующим /номером/», что он воздушный шар)!” Mary Poppins gave an offended sniff (Мэри Поппинс оскорбленно фыркнула: «издала оскорбленное фырканье»).

“But he did (но он делал это)!” said Michael. “We saw him (мы видели его /делающим это/).”

“What, roll and bob (что, катиться и подскакивать)? How dare you (как смеете вы)! I’ll have you know (да будет вам известно/да чтоб вы знали) that my Uncle is a sober, honest, hard-working man (что мой дядя благоразумный/трезвый, честный, трудолюбивый: «жестко работающий» человек), and you’ll be kind enough (и вы будете добры достаточно = и будьте так добры) to speak of him respectfully (говорить о нем уважительно; respect). And don’t bite your Bus ticket (и не кусайте свои автобусные билеты)! Roll and bob, indeed — the idea (катиться и подскакивать, в самом деле — ну и мысль)!”

lovely ['lAvli] ceiling [׳si:liŋ] balloon [bq'lu:n]

They sat on either side of Mary Poppins going home in the Bus. They were both very quiet, thinking over the lovely afternoon. Presently Michael said sleepily to Mary Poppins: “How often does your Uncle get like that?” “Like what?” said Mary Poppins sharply, as though Michael had deliberately said something to offend her.

“Well — all bouncy and boundy and laughing and going up in the air.”

“Up in the air?” Mary Poppins’ voice was high and angry. “What do you mean, pray, up in the air?”

Jane tried to explain.

“Michael means — is your Uncle often full of Laughing Gas, and does he often go rolling and bobbing about on the ceiling when — ”

“Rolling and bobbing! What an idea! Rolling and bobbing on the ceiling! You’ll be telling me next he’s a balloon!” Mary Poppins gave an offended sniff.

“But he did!” said Michael. “We saw him.”

“What, roll and bob? How dare you! I’ll have you know that my Uncle is a sober, honest, hard-working man, and you’ll be kind enough to speak of him respectfully. And don’t bite your Bus ticket! Roll and bob, indeed — the idea!”

Michael and Jane looked across Mary Poppins at each other (Майкл и Джейн посмотрели через Мэри Поппинс друг на друга). They said nothing (они ничего /не/ сказали), for they had learnt (так как они научились = поняли) that it was better not to argue with Mary Poppins (что лучше не спорить с Мэри Поппинс), no matter how odd anything seemed (неважно, насколько странным что-либо кажется).

But the look that passed between them said (но взгляд, который прошел между ними = которым они обменялись, говорил): “Is it true or isn’t it (правда это или нет)? About Mr Wigg (насчет мистера Вигга). Is Mary Poppins right or are we (права Мэри Поппинс или мы)?”

But there was nobody to give them the right answer (но не было никого, кто дал бы им правильный ответ).

The Bus roared on (автобус ревел дальше = продолжал ехать с ревом), wildly lurching and bounding (дико = сильно шатаясь и подскакивая; to lurch — крениться; идти шатаясь, пошатываться).

Mary Poppins sat between them (Мэри Поппинс сидела между ними), offended and silent (обиженная = с оскорбленным видом и безмолвная), and presently (а некоторое время спустя), because they were very tired (потому, что они были очень уставшие), they crept closer to her (они подползли ближе к ней; to creep) and leant up against her sides (и прислонились по ее бокам) and fell asleep, still wondering (и уснули, все еще задаваясь вопросом; fall asleep — заснуть)…

argue ['Q:gju:] learnt [lq:nt] lurching ['lq:t∫Iŋ]

Michael and Jane looked across Mary Poppins at each other. They said nothing, for they had learnt that it was better not to argue with Mary Poppins, no matter how odd anything seemed.

But the look that passed between them said: “Is it true or isn’t it? About Mr Wigg. Is Mary Poppins right or are we?”

But there was nobody to give them the right answer.

The Bus roared on, wildly lurching and bounding.

Mary Poppins sat between them, offended and silent, and presently, because they were very tired, they crept closer to her and leant up against her sides and fell asleep, still wondering…

Chapter Four ( глава четвертая ) Miss Lark’s Andrew ( Эндрю , принадлежащий мисс Ларк )

Miss Lark lived Next Door (мисс Ларк жила по соседству: «следующая дверь»).

But before we go any further (но перед тем, как мы пойдем сколько-нибудь дальше) I must tell you (должна сказать) what Next Door looked like (как выглядит дом по соседству). It was a very grand house (это был очень роскошный дом), by far the grandest in Cherry Tree Lane (самый роскошный из всех: «намного самый роскошный» на Вишневой улице). Even Admiral Boom had been known to envy Miss Lark her wonderful house (было известно, что даже адмирал Бум завидовал: «был известным завидовать» чудесному дому мисс Ларк), though his own had ship’s funnels instead of chimneys (хотя его собственный имел пароходную трубы вместо дымовых труб) and a flagstaff in the front garden (и флагшток в саду перед домом). Over and over again the inhabitants of the Lane heard him say (снова и снова жители улицы слышали его говорить = как он говорит) as he rolled past Miss Lark’s mansion (когда он шел = идя вразвалочку мимо особняка мисс Ларк): “Blast my gizzard (разрази меня гром: «разнеси мою глотку»)! What does she want with a house like that (что ей делать: «что она хочет» с домом как этот»)?”

And the reason of Admiral Boom’s jealousy was (а причиной зависти адмирала Бума было /то/) that Miss Lark had two gates (что мисс Ларк имела двое ворот). One was for Miss Lark’s friends and relations (одни были для друзей и родственников мисс Ларк), and the other for the Butcher and the Baker and the Milkman (а другие — для мясника, булочника и молочника).

Once the Baker made a mistake (однажды булочник ошибся: «сделал ошибку») and came in through the gate (и вошел через ворота) reserved for the friends and relations (предназначенные для друзей и родственников), and Miss Lark was so angry (и мисс Ларк была столь зла = так рассердилась) that she said (что она сказала) she wouldn’t have any more bread ever (она не будет покупать: «иметь» больше хлеба, никогда).

But in the end she had to forgive the Baker (но в конце /концов/ ей пришлось простить булочника) because he was the only one in the neighbourhood (потому что он был единственным по соседству) who made those little flat rolls with the curly twists of crust on the top (кто делал эти плоские булочки с изогнутыми завитками хрустящего теста наверху; crust — корочка). She never really liked him very much after that, however (она никогда по-настоящему не любила его сильно после этого = после этого она его недолюбливала, тем не менее), and when he came (и когда он приходил) he pulled his hat far down over his eyes (он натягивал свою шляпу сильно вниз на глаза) so that Miss Lark might think (так чтобы мисс Ларк могла подумать) he was somebody else (что он был кем-нибудь еще). But she never did (но она никогда /так/ не думала).

jealousy ['GelqsI] butcher ['but∫q] neighbourhood ['neIbqhud]

Miss Lark lived Next Door.

But before we go any further I must tell you what Next Door looked like. It was a very grand house, by far the grandest in Cherry Tree Lane. Even Admiral Boom had been known to envy Miss Lark her wonderful house, though his own had ship’s funnels instead of chimneys and a flagstaff in the front garden. Over and over again the inhabitants of the Lane heard him say as he rolled past Miss Lark’s mansion: “Blast my gizzard! What does she want with a house like that?”

And the reason of Admiral Boom’s jealousy was that Miss Lark had two gates. One was for Miss Lark’s friends and relations, and the other for the Butcher and the Baker and the Milkman.

Once the Baker made a mistake and came in through the gate reserved for the friends and relations, and Miss Lark was so angry that she said she wouldn’t have any more bread ever.

But in the end she had to forgive the Baker because he was the only one in the neighbourhood who made those little flat rolls with the curly twists of crust on the top. She never really liked him very much after that, however, and when he came he pulled his hat far down over his eyes so that Miss Lark might think he was somebody else. But she never did.

Jane and Michael always knew (Джейн и Майкл всегда знали) when Miss Lark was in the garden (когда мисс Ларк была в саду) or coming along the Lane (или шла вдоль улицы), because she wore so many brooches and necklaces and earrings (потому что она надевала: «носила /надетыми/» так много брошей, ожерелий и сережек) that she jingled and jangled just like a brass band (она звенела и бряцала, прямо как духовой оркестр). And whenever she met them (и когда бы она /ни/ встречала их), she always said the same thing (она всегда говорила одно и то же):

“Good morning! (доброе утро)” (or “Good afternoon!” if it happened to be after luncheon) (или «добрый день», если происходило: «случалось быть» после обеда), “and how are we today (и как у нас дела: «и как есть мы сегодня»)?”

And Jane and Michael were never quite sure (и Джейн и Майкл никогда не были совершенно уверены) whether Miss Lark was asking how they were (спрашивала ли мисс Ларк, как у них дела), or how she and Andrew were (или как дела у нее и Эндрю).

So they just replied (так что они просто отвечали): “Good afternoon (добрый день)!” (or, of course, “Good morning!” if it was before luncheon) (или, конечно, «доброе утро», если это было перед обедом).

All day long (весь день: «на протяжении всего дня»), no matter where the children were (неважно, где дети были), they could hear Miss Lark calling (они слышали: «могли слышать» мисс Ларк, зовущую = как мисс Ларк зовет), in a very loud voice (очень громким голосом), things like (что-то наподобие: «вещи, похожие»):

“Andrew, where are you? (Эндрю, где ты)” or (или)

“Andrew; you mustn’t go out without your overcoat (Эндрю, ты не должен выходить на улицу: «наружу» без пальто)!” or (или)

“Andrew, come to Mother (Эндрю, иди к маме)!”

brooch [brqut∫] earrings [IqrIŋz] Andrew ['ændru:]

Jane and Michael always knew when Miss Lark was in the garden or coming along the Lane, because she wore so many brooches and necklaces and earrings that she jingled and jangled just like a brass band. And whenever she met them, she always said the same thing:

“Good morning!” (or “Good afternoon!” if it happened to be after luncheon), “and how are we today?”

And Jane and Michael were never quite sure whether Miss Lark was asking how they were, or how she and Andrew were.

So they just replied: “Good afternoon!” (or, of course, “Good morning!” if it was before luncheon).

All day long, no matter where the children were, they could hear Miss Lark calling, in a very loud voice, things like:

“Andrew, where are you?” or

“Andrew; you mustn’t go out without your overcoat!” or

“Andrew, come to Mother!”

And, if you didn’t know (и, если бы вы не знали), you would think (вы бы подумали) that Andrew must be a little boy (что Эндрю, должно быть, маленький мальчик: «должен быть маленьким мальчиком»). Indeed (действительно), Jane thought (Джейн думала) that Miss Lark thought (что мисс Ларк думала) that Andrew was a little boy (что Эндрю был маленьким мальчиком). But Andrew wasn’t (но Эндрю не был /им/). He was a dog (он был собакой) — one of those small, silky, fluffy dogs (одной из тех маленьких, нежных, пушистых собак) that look like a fur necklet (которые выглядят, как меховая горжетка), until they begin to bark (пока они /не/ начинают лаять). But, of course, when they do (но, конечно, когда они начинают) that you know that they’re dogs (то вы узнаёте, что они являются собаками). No fur necklet ever made a noise like that (ни одна меховая горжетка никогда не издавала /такого/ шума, как этот).

Now (теперь = ну так вот), Andrew led such a luxurious life (Эндрю вел такую роскошную жизнь; tolead) that you might have thought (что вы могли бы подумать) he was the Shah of Persia in disguise (/что/ он переодетый персидский шах: «шах Персии в маскировке»). He slept on a silk pillow in Miss Lark’s room (он спал на шелковой подушке в комнате мисс Ларк); he went by car to the Hairdresser’s twice a week to be shampooed (он ездил на машине к парикмахеру дважды в неделю, чтобы быть помытым шампунем = чтобы быть помытым шампунем); he had cream for every meal and sometimes oysters (он имел = получал сливки на каждый прием пищи и иногда устриц), and he possessed four overcoats with checks and stripes in different colours (и он обладал четырьмя пальто в клетку и полоску различных цветов). Andrew’s ordinary days were filled with the kind of things (обычные дни Эндрю были заполнены такого рода занятиями: «вещами») most people have only on birthdays (/которые/ большинство людей имеют только на дни рождения). And when Andrew himself had a birthday (а когда у Эндрю у самого был день рождения) he had two candles on his cake for every year (у него было две свечи на его торте каждый год), instead of only one (вместо только одной).

luxurious [lAg'zjuqrIqs] disguise [dIs'gaIz] Hairdresser ['hεq,dresq]

And, if you didn’t know, you would think that Andrew must be a little boy. Indeed, Jane thought that Miss Lark thought that Andrew was a little boy. But Andrew wasn’t. He was a dog — one of those small, silky, fluffy dogs that look like a fur necklet, until they begin to bark. But, of course, when they do that you know that they’re dogs. No fur necklet ever made a noise like that.

Now, Andrew led such a luxurious life that you might have thought he was the Shah of Persia in disguise. He slept on a silk pillow in Miss Lark’s room; he went by car to the Hairdresser’s twice a week to be shampooed; he had cream for every meal and sometimes oysters, and he possessed four overcoats with checks and stripes in different colours. Andrew’s ordinary days were filled with the kind of things most people have only on birthdays. And when Andrew himself had a birthday he had two candles on his cake for every year, instead of only one.

The effect of all this was (эффект от всего этого был /таков/) to make Andrew very much disliked in the neighbourhood (что Эндрю не взлюбила вся округа: «сделать Эндрю очень сильно нелюбимым по соседству»). People used to laugh heartily (люди обычно смеялись от всего сердца; used to — имелипривычку /делатьчто-либо/) when they saw Andrew sitting up in the back seat of Miss Lark’s car on the way to the Hairdresser’s (когда они видели Эндрю, сидящего на заднем сидении машины мисс Ларк на пути к парикмахеру), with the fur rug over his knees and his best coat on (с меховым ковриком на его лапках: «коленях» и его лучшем пальто, надетым /на нем/). And on the day when Miss Lark bought him two pairs of small leather boots (а в день, когда мисс Ларк купила ему две пары маленьких кожаных ботинок) so that he could go out in the Park wet or fine (за тем, чтобы он мог выходить в парк, /когда/ сыро или хорошо = когда хорошая погода), everybody in the Lane came down to their front gates (все на улице подошли к их парадным: «передним» воротам) to watch him go by and to smile secretly behind their hands (посмотреть на него, проходящего = как он проходит, и улыбнуться тайно за своими ладонями /скрыв улыбку ладонью/).

saw [sO:] bought [bO:t] leather ['leDq]

The effect of all this was to make Andrew very much disliked in the neighbourhood. People used to laugh heartily when they saw Andrew sitting up in the back seat of Miss Lark’s car on the way to the Hairdresser’s, with the fur rug over his knees and his best coat on. And on the day when Miss Lark bought him two pairs of small leather boots so that he could go out in the Park wet or fine, everybody in the Lane came down to their front gates to watch him go by and to smile secretly behind their hands.

“Pooh (уф/тьфу — междометие, выражающеенетерпение, раздражениеилипрезрение)!” said Michael, as they were watching Andrew one day through the fence (когда он смотрели за Эндрю однажды через забор) that separated Number Seventeen from Next Door (который отделял дом номер семнадцать от соседского дома). “Pooh, he’s a ninkypoop (тьфу, он — дурак)!”

“How do you know (откуда: «как» ты знаешь)?” asked Jane, very interested (спросила Джейн, очень заинтересованная = любопытствующая).

“I know (я знаю) because I heard Daddy call him one this morning (потому что я слышал, как папа назвал его так этим утром)!” said Michael, and he laughed at Andrew very rudely (и он засмеялся над Эндрю очень грубо).

“He is not a nincompoop (он не дурак/простофиля),” said Mary Poppins. “And that is that (так-то: «то есть то»).”

And Mary Poppins was right (и Мэри Поппинс была права). Andrew wasn’t a nincompoop (Эндрю не был дураком), as you will very soon see (как вы очень скоро увидите).

You must not think (вы не должны думать) he did not respect Miss Lark (/что/ он не уважал мисс Ларк). He did (он уважал). He was even fond of her in a mild sort of way (он даже любил ее слегка: «мягким образом»; fond — испытывающий нежные чувства /к кому-либо/; mild — мягкий, спокойный /о взгляде, речи и т. п./; умеренный). He couldn’t help having a kindly feeling for somebody (он не мог не иметь добрых чувств к кому-то) who had been so good to him ever since he was a puppy (кто был так добр к нему всегда с тех пор = с тех самых пор, как он был щенком), even if she did kiss him rather too often (даже если она действительно целовала его слишком часто). But there was no doubt about it (но не было сомненья в том) that the life Andrew led bored him to distraction (что жизнь, которую вел Эндрю, навевала на него скуку до отчаяния; distraction — отвлечение внимания; отчаяние, доводящие до безумия; tobore — докучать, донимать, надоедать). He would have given half his fortune (он отдал бы половину своего состояния/богатства), if he had one (если имел его), for a nice piece of raw, red meat (за хороший кусок сырого, красного мяса), instead of the usual breast of chicken or scrambled eggs with asparagus (вместо обычной грудки цыпленка или взбитых яиц со спаржей).

nincompoop ['nInkqmpu:p] doubt [daut] fortune ['fO:t∫(q)n]

“Pooh!” said Michael, as they were watching Andrew one day through the fence that separated Number Seventeen from Next Door. “Pooh, he’s a ninkypoop!”

“How do you know?” asked Jane, very interested.

“I know because I heard Daddy call him one this morning!” said Michael, and he laughed at Andrew very rudely.

“He is not a nincompoop,” said Mary Poppins. “And that is that.”

And Mary Poppins was right. Andrew wasn’t a nincompoop, as you will very soon see.

You must not think he did not respect Miss Lark. He did. He was even fond of her in a mild sort of way. He couldn’t help having a kindly feeling for somebody who had been so good to him ever since he was a puppy, even if she did kiss him rather too often. But there was no doubt about it that the life Andrew led bored him to distraction. He would have given half his fortune, if he had one, for a nice piece of raw, red meat, instead of the usual breast of chicken or scrambled eggs with asparagus.

For in his secret, innermost heart (так как в его тайном, сокровенном сердце), Andrew longed to be a common dog (Эндрю страстно желал быть обыкновенной/простой собакой). He never passed his pedigree (он никогда не проходил мимо своей родословной) (which hung on the wall in Miss Lark’s drawing room (которая висела на стене в гостиной мисс Ларк)) without a shudder of shame (без дрожания /от/ стыда, без дрожи стыда). And many a time he wished (и много раз он желал) he’d never had a father (чтобы он никогда /не/ имел отца), nor a grandfather (ни деда), nor a great-grandfather (ни прадеда), if Miss Lark was going to make such a fuss of it (если мисс Ларк намеревалась поднять: «сделать» такой шум из-за этого).

It was this desire of his to be a common dog (это было его желание бытьобыкновенной собакой) that made Andrew choose common dogs for his friends (что заставило Эндрю выбрать обычных собак в свои друзья). And whenever he got the chance (и всякий раз, когда он получал шанс), he would run down to the front gate (он подбегал к парадным воротам) and sit there watching for them (и сидел здесь, смотря на них), so that he could exchange a few common remarks (таким образом, чтобы он мог обмениваться несколькими обычными замечаниями). But Miss Lark (но мисс Ларк), when she discovered him (когда она обнаруживала его), would be sure to call out (наверняка кричала: «была уверена громко крикнуть»):

“Andrew, Andrew, come in, my darling (Эндрю, Эндрю, заходи, мой дорогой)! Come away from those dreadful street arabs (уходи от тех ужасных беспризорников)!”

And of course Andrew would have to come in (и конечно, Эндрю приходилось заходить), or Miss Lark would shame him by coming out and bringing him in (или мисс Ларк опозорила бы его, выйдя и внеся его в дом). And Andrew would blush and hurry up the steps (и Эндрю краснел и спешил по ступенькам) so that his friends should not hear her calling him her Precious (так что его друзья не слышали ее, зовущую его ‘ее драгоценным’), her Joy (‘ее радостью’), her Little Lump of Sugar (‘ее маленьким кусочком сахара’).

innermost ['inqmqust] Darling ['dQ:liŋ] Precious ['pre∫qs]

For in his secret, innermost heart, Andrew longed to be a common dog. He never passed his pedigree (which hung on the wall in Miss Lark’s drawing room) without a shudder of shame. And many a time he wished he’d never had a father, nor a grandfather, nor a great-grandfather, if Miss Lark was going to make such a fuss of it.

It was this desire of his to be a common dog that made Andrew choose common dogs for his friends. And whenever he got the chance, he would run down to the front gate and sit there watching for them, so that he could exchange a few common remarks. But Miss Lark, when she discovered him, would be sure to call out:

“Andrew, Andrew, come in, my darling! Come away from those dreadful street arabs!”

And of course Andrew would have to come in, or Miss Lark would shame him by coming out and bringing him in. And Andrew would blush and hurry up the steps so that his friends should not hear her calling him her Precious, her Joy, her Little Lump of Sugar.

Andrew’s most special friend was more than common (самый особенный друг Эндрю был более чем обычным), he was a Byword (он был притчей во языцех; byword — поговорка; любимое, часто повторяемое словечко; притча во языцех; олицетворение; символ). He was half an Airedale and half a Retriever (он был наполовину Эрдельтерьер и наполовину охотничья/ретривер; to retrieve — находить и приносить охотнику дичь /о собаке/) and the worst half of both (и худшими половинами их обоих). Whenever there was a fight in the road (когда бы ни была драка на дороге) he would be sure to be in the thick of it (он был наверняка в гуще ее); he was always getting into trouble with the Postman or the Policeman (он всегда попадал: «был попадающий» в неприятности с почтальоном и полицейским), and there was nothing he loved better (и не было ничего, что он любил больше: «лучше») than sniffing about in drains or garbage tins (чем рысканье: «обнюхивание вокруг» в канализациях и мусорных баках) He was, in fact, the talk of the whole street (он был, на деле, разговором всей улицы = о нем постоянно говорили), and more than one person had been heard to say thankfully (и более чем один человек был слышен говорящим благодарственно) that they were glad (что они рады) he was not their dog (что он был не их собакой).

But Andrew loved him (но Эндрю любил его) and was continually on the watch for him (и все время подкарауливал его; to be on the watch for — подкарауливать, поджидать /кого-либо/). Sometimes they had only time to exchange a sniff in the Park (иногда они имели только время обменяться обнюхиванием в парке), but on luckier occasions (но в более удачных случаях) — though these were very rare (хотя эти были очень редки) — they would have long talks at the gate (они имели долгие разговоры у ворот). From his friend (от своего друга), Andrew heard all the town gossip (Эндрю слышал все городские сплетни), and you could see by the rude way (и вы могли видеть/понять по грубой манере) in which the other dog laughed as he told it (с которой другая собака смеялась, когда он рассказывал их), that it wasn’t very complimentary (что они не были очень похвальными/лестными).

Then suddenly (затем внезапно), Miss Lark’s voice would be heard calling from a window (голос мисс Ларк был слышен = слышался из окна), and the other dog would get up (и другая собака поднималась), loll out his tongue at Miss Lark (высовывала свой язык на мисс Ларк), wink at Andrew and wander off (подмигивала Эндрю и уходила прочь), waving his hindquarters (махая/виляя своей задней частью) as he went just to show (когда он шел = идя, чтобы просто показать) that he didn’t care (что емувсе равно: «он не заботится»).

Airedale ['εqdeIl] occasions [q'keIZ(q)n] hindquarters ['haIndkwO:tqz]

Andrew’s most special friend was more than common, he was a Byword. He was half an Airedale and half a Retriever and the worst half of both. Whenever there was a fight in the road he would be sure to be in the thick of it; he was always getting into trouble with the Postman or the Policeman, and there was nothing he loved better than sniffing about in drains or garbage tins. He was, in fact, the talk of the whole street, and more than one person had been heard to say thankfully that they were glad he was not their dog.

But Andrew loved him and was continually on the watch for him. Sometimes they had only time to exchange a sniff in the Park, but on luckier occasions — though these were very rare — they would have long talks at the gate. From his friend, Andrew heard all the town gossip, and you could see by the rude way in which the other dog laughed as he told it, that it wasn’t very complimentary.

Then suddenly, Miss Lark’s voice would be heard calling from a window, and the other dog would get up, loll out his tongue at Miss Lark, wink at Andrew and wander off, waving his hindquarters as he went just to show that he didn’t care.

Andrew, of course, was never allowed outside the gate (Эндрю, конечно, никогда не позволялось /выходить/ наружу за пределы ворот) unless he went with Miss Lark for a walk in the Park (разве что он ходил с мисс Ларк на прогулку в парк), or with one of the maids to have his toes manicured (или с одной из служанок, чтобы сделать маникюр своим ногтям: «иметь свои ногти маникюренными»).

Imagine, then, the surprise of Jane and Michael (представьте тогда удивление Джейн и Майкла) when they saw Andrew (когда они увидели Эндрю), all alone (совсем одного), careering past them through the Park (несушегося мимо них через парк), with his ears back and his tail up (со своими ушами назад и хвостом вверх) as though he were on the track of a tiger (как будто он напал на след тигра; to be on the track — напастьнаслед).

Mary Poppins pulled the perambulator up with a jerk (Мэри Поппинс потянула коляску вверх рывком), in case Andrew, in his wild flight (на случай, /если/ Эндрю, в своем диком полете), should upset it and the Twins (перевернет ее и близнецов). And Jane and Michael screamed at him as he passed (и Джейн и Майкл кричали на него, когда он пробегал).

“Hi, Andrew (привет, Эндрю)! Where’s your overcoat (где твое пальто)?” cried Michael (закричал Майкл), trying to make a high, windy voice like Miss Lark’s (пытаясь делать высокий, испуганный/паникующий голос, как у мисс Ларк).

“Andrew, you naughty little boy (Эндрю, ты, озорной маленький мальчик)!‘ said Jane, and her voice (и ее голос), because she was a girl (потому что она была девочкой), was much more like Miss Lark’s (был намного больше похож на голос мисс Ларк).

But Andrew just looked at them both very haughtily (но Эндрю только посмотрел на них обоих очень надменно) and barked sharply in the direction of Mary Poppins (и полаял прямо в направлении Мэри Поппинс).

“Yay-yap (тяф-тяф)!” said Andrew several times very quickly (сказал Эндрю несколько раз очень быстро).

“Let me see (дай подумать: «позволь мне подумать»). I think (я думаю) it’s the first on your right (это первый направо) and second house on the left-hand side (и второй дом слева: «на стороне левой руки»),” said Mary Poppins.

“Yap (тяф)?” said Andrew.

“No — no garden (нет — не сад). Only a back yard (только задний двор). Gate’s usually open (ворота есть обычно открытые).”

Andrew barked again (Эндрю гавкнул снова).

“I’m not sure (я не уверена),” said Mary Poppins. “But I should think so (но я бы так полагала/думала = но, пожалуй, так). Generally goes home at tea time (как правило, идет домой ко времени чая).”

manicured ['mænIkjuqd] perambulator ['præmbjuleItq] first [fq:st]

Andrew, of course, was never allowed outside the gate unless he went with Miss Lark for a walk in the Park, or with one of the maids to have his toes manicured.

Imagine, then, the surprise of Jane and Michael when they saw Andrew, all alone, careering past them through the Park, with his ears back and his tail up as though he were on the track of a tiger.

Mary Poppins pulled the perambulator up with a jerk, in case Andrew, in his wild flight, should upset it and the Twins. And Jane and Michael screamed at him as he passed.

“Hi, Andrew! Where’s your overcoat?” cried Michael, trying to make a high, windy voice like Miss Lark’s.

“Andrew, you naughty little boy!‘ said Jane, and her voice, because she was a girl, was much more like Miss Lark’s.

But Andrew just looked at them both very haughtily and barked sharply in the direction of Mary Poppins.

“Yay-yap!” said Andrew several times very quickly.

“Let me see. I think it’s the first on your right and second house on the left-hand side,” said Mary Poppins.

“Yap?” said Andrew.

“No — no garden. Only a back yard. Gate’s usually open.”

Andrew barked again.

“I’m not sure,” said Mary Poppins. “But I should think so. Generally goes home at tea time.”

Andrew flung back his head (Эндрю откинул голову назад; to fling) and set off again at a gallop (и бросился бежать снова галопом).

Jane’s eyes and Michael’s were round as saucers with surprise (глаза Джейн и Майкла были круглые, как блюдца, от удивления: «с удивлением»).

“What was he saying (что он говорил)?” they demanded breathlessly (они спросили, затаив дыхание: «бездыханно»; to demand — требовать; спрашивать, задавать вопрос), both together (оба вместе).

“Just passing the time of day (просто гуляет: «проводит время дня»)!” said Mary Poppins, and shut her mouth tightly (и закрыла свой рот плотно) as though she did not intend any more words to escape from it (как будто она не намеревалась дать вырваться: «сбежать» из него еще каким-либо словам). John and Barbara gurgled from their perambulator (Джон и Барбара гукали из своих колясок).

“He wasn’t (он не может)” said Michael.

“He couldn’t have been (он не мог бы)!” said Jane.

“Well, you know best, of course (ну, вы знаете лучше, конечно). As usual (как обычно),” said Mary Poppins haughtily (сказала Мэри Поппинс надменно).

“He must have been asking you (он, должно быть, спросил Вас) where somebody lived (где кто-то живет), I’m sure he must (я уверен, он спросил) — ” Michael began (Майкл начал).

“Well (ну), if you know (если ты знаешь), why bother to ask me (зачем надоедаешь мне вопросами: «беспокоиться, чтобы спросить меня»)?” said Mary Poppins sniffing (сказала Мэри Поппинс, фыркая). “I’m no dictionary (я не словарь).”

“Oh, Michael,” said Jane, “she’ll never tell us (она никогда /не/ скажет нам) if you talk like that (если ты будешь разговаривать вот так: «подобно этому»). Mary Poppins, do say (скажите) what Andrew was saying to you (что Эндрю сказал Вам), please (пожалуйста)!”

“Ask him (спросиего). He knows — Mr Know-All (он знает — мистер всезнайка: «знаю все»)!” said Mary Poppins, nodding her head scornfully at Michael (кивая своей головой насмешливо на Майкла).

“Oh no, I don’t (о, нет, я не знаю). I promise I don’t (я обещаю = честное слово, я не знаю), Mary Poppins. Do tell (правда, скажите).”

gurgled ['gq:glt] dictionary ['dIk∫(q)nrI] Know-All ['nqu'O:l]

Andrew flung back his head and set off again at a gallop.

Jane’s eyes and Michael’s were round as saucers with surprise.

“What was he saying?” they demanded breathlessly, both together.

“Just passing the time of day!” said Mary Poppins, and shut her mouth tightly as though she did not intend any more words to escape from it. John and Barbara gurgled from their perambulator.

“He wasn’t!” said Michael.

“He couldn’t have been!” said Jane.

“Well, you know best, of course. As usual,” said Mary Poppins haughtily.

“He must have been asking you where somebody lived, I’m sure he must — ” Michael began.

“Well, if you know, why bother to ask me?” said Mary Poppins sniffing. “I’m no dictionary.”

“Oh, Michael,” said Jane, “she’ll never tell us if you talk like that. Mary Poppins, do say what Andrew was saying to you, please!”

“Ask him. He knows — Mr Know-All!” said Mary Poppins, nodding her head scornfully at Michael.

“Oh no, I don’t. I promise I don’t, Mary Poppins. Do tell.”

“Half past three (половина четвертого: «половина после трех»). Tea time (время пить чай: «чайное время»),” said Mary Poppins, and she wheeled the perambulator round (и она развернула коляску; wheel — колесо; towheel — катить, везти, толкать /тачку или любой колесный транспорт/) and shut her mouth tight again (и закрыла свой рот плотно снова) as though it were a trap door (как будто это была дверь капкана/ловушки; trapdoor — /также/ лазейка, потайная дверь). She did not say another word all the way home (она не сказала ни слова: «какого-либо слова» весь путь домой).

Jane dropped behind with Michael (Джейн отстала позади с Майклом; todrop — капать; падать; отставать).

“It’s your fault (это твоя вина)!” she said. “Now we’ll never know (теперь мы никогда не узнаем).”

“I don’t care (мне все равно: «я не беспокоюсь»)!” said Michael, and he began to push his scooter very quickly (и начал толкать свой самокат очень быстро). “I don’t want to know (я не хочу знать).”

But he did want to know very badly indeed (но он хотел знать очень сильно, на самом-то деле). And as it turned out (и так вышло: «и так, как это вышло»), he and Jane and everybody else knew all about it (он, и Джейн, и все остальные/другие узнали все об этом) before tea time (перед временем чая = до чая).

Just as they were about to cross the road to their own house (как раз, когда они собрались пересечь дорогу к их собственному дому; tobeabouttodosmth. — собираться сделать что-либо), they heard loud cries coming from Next Door (они услышали громкие крики, исходящие от соседей), and there they saw a curious sight (и там они увидели любопытное зрелище). Miss Lark’s two maids were rushing wildly about the garden (две горничные мисс Ларк носились бешено/неистово по саду), looking under bushes and up into the trees (заглядывая под кусты и наверх в деревья) as people do who have lost their most valuable possession (как люди, которые потеряли самую ценную собственность: «владение»). And there was Robertson Ay (и здесь был Робертсон Эй), from Number Seventeen (из дома номер семнадцать), busily wasting his time (усердно/деловито тративший свое время) by poking at the gravel on Miss Lark’s path with a broom (вороша гравий на дорожке мисс Ларк; topoke — тыкать) as though he expected to find the missing treasure under a pebble (как будто он ожидал найти пропавшую драгоценность под галькой/камушками). Miss Lark herself was running about in her garden (сама мисс Ларк бегала по своему саду), waving her arms and calling (взмахивая своими руками и призывая): “Andrew, Andrew (Эндрю, Эндрю)! Oh, he’s lost (о, он потерялся: «есть потерявшийся»; tolose — терять). My darling boy is lost (мой дорогой мальчик потерялся)! We must send for the Police (мы должны послать за полицией). I must see the Prime Minister (я должна встретиться с премьер-министром). Andrew is lost (Эндрю пропал)! Oh dear (о, Господи)! Oh dear (о, Господи)!”

fault [fO:lt] busily ['bIzIlI] treasure ['treZq]

“Half past three. Tea time,” said Mary Poppins, and she wheeled the perambulator round and shut her mouth tight again as though it were a trap door. She did not say another word all the way home.

Jane dropped behind with Michael.

“It’s your fault!” she said. “Now we’ll never know.”

“I don’t care!” said Michael, and he began to push his scooter very quickly. “I don’t want to know.”

But he did want to know very badly indeed. And as it turned out, he and Jane and everybody else knew all about it before tea time.

Just as they were about to cross the road to their own house, they heard loud cries coming from Next Door, and there they saw a curious sight. Miss Lark’s two maids were rushing wildly about the garden, looking under bushes and up into the trees as people do who have lost their most valuable possession. And there was Robertson Ay, from Number Seventeen, busily wasting his time by poking at the gravel on Miss Lark’s path with a broom as though he expected to find the missing treasure under a pebble. Miss Lark herself was running about in her garden, waving her arms and calling: “Andrew, Andrew! Oh, he’s lost. My darling boy is lost! We must send for the Police. I must see the Prime Minister. Andrew is lost! Oh dear! Oh dear!”

“Oh, poor Miss Lark (о, бедная мисс Ларк)!” said Jane, hurrying across the road (спеша через дорогу). She could not help feeling sorry (она не могла не чувствовать жалость) because Miss Lark looked so upset (потому что мисс Ларк выглядела такой расстроенной).

But it was Michael (но это был Майкл) who really comforted Miss Lark (кто действительно утешил мисс Ларк). Just as he was going in at the gate of Number Seventeen (прямо когда он входил в ворота дома номер семнадцать), he looked down the Lane (он посмотрел вниз по улице) and there he saw (и там он увидел) —

“Why, there’s Andrew, Miss Lark (да вон же Эндрю, мисс Ларк). See (видите), down there (вон там) — just turning Admiral Boom’s corner (как раз заворачивающий за угол Адмирала Бума)!”

“Where, where (где, где)? Show me (покажите мне)!” said Miss Lark breathlessly (произнесла мисс Ларк с прервавшимся дыханием), and she peered in the direction (и она вперила взгляд в направлении; to peer — вглядываться, вперять взгляд) in which Michael was pointing (в котором Майкл показывал).

And there (и там), sure enough (несомненно/определенно достаточно = на самом деле), was Andrew (былЭндрю), walking as slowly and as casually (идущий так медленно и как ни в чем не бывало; casually — случайно, поволеслучая; безпредварительногонамерения, мимоходом; case — случай, обстоятельство) as though nothing in the world was the matter (как будто ничто в мире не произошло: «как будто ничто было вопросом/проблемой»); and beside him waltzed a huge dog (а рядом с ним приплясывала: «вальсировала» огромная собака) that seemed to be half an Airedale and half a Retriever (которая, казалось, была наполовину эрдельтерьером, а наполовину охотничьей собакой), and the worst half of both (и худшей половиной их обоих).

“Oh, what a relief (о, какое облегчение)!” said Miss Lark, sighing loudly (вздыхая громко). “What a load off my mind (как гора с плеч: «какой груз из моих мыслей»)!”

casually ['kæzju:qlI] walking ['wO:kIŋ] waltzed [wO:lst]

“Oh, poor Miss Lark!” said Jane, hurrying across the road. She could not help feeling sorry because Miss Lark looked so upset.

But it was Michael who really comforted Miss Lark. Just as he was going in at the gate of Number Seventeen, he looked down the Lane and there he saw —

“Why, there’s Andrew, Miss Lark. See, down there — just turning Admiral Boom’s corner!”

“Where, where? Show me!” said Miss Lark breathlessly, and she peered in the direction in which Michael was pointing.

And there, sure enough, was Andrew, walking as slowly and as casually as though nothing in the world was the matter; and beside him waltzed a huge dog that seemed to be half an Airedale and half a Retriever, and the worst half of both.

“Oh, what a relief!” said Miss Lark, sighing loudly. “What a load off my mind!”

Mary Poppins and the children waited in the Lane outside Miss Lark’s gate (Мэри Поппинс и дети ждали на улице за пределами ворот мисс Ларк). Miss Lark herself and her two maids leant over the fence (мисс Ларк сама и ее две горничные наклонились через забор), Robertson Ay, resting from his labours (Робертсон Эй, отдыхающий от своих трудов), propped himself up with his broom-handle (оперся о: «подпирал себя с помощью» ручку метлы), and all of them watched in silence the return of Andrew (и все они наблюдали в тишине возвращение Эндрю):

He and his friend marched sedately up to the group (он и его друг шествовали степенно по направлению к группе), whisking their tails jauntily (виляя своими хвостами весело/беспечно) and keeping their ears well cocked (и держа свои уши торчком: «хорошо поднятыми»), and you could tell by the look in Andrew’s eye that (и вы могли сказать по взгляду в глазах Эндрю, что), whatever he meant (чтобы он не подразумевал), he meant business (он имел в виду дело = что он был настроен серьезно).

“That dreadful dog (эта отвратительная собака)!” said Miss Lark, looking at Andrew’s companion (смотря на спутника Эндрю). “Shoo (кшш)! Shoo (кшш)! Go home (иди домой)!” she cried (она кричала).

But the dog just sat down on the pavement (но собака только села на тротуар) and scratched his right ear with his left leg (и почесала свое правое ухо левой ногой) and yawned (и зевнула).

“Go away (иди прочь)! Go home (иди домой)! Shoo, I say (кшш, я сказала)!” said Miss Lark, waving her arms angrily at the dog (взмахивая своими руками гневно на собаку).

“And you, Andrew (а ты, Эндрю),” she went on (продолжала она), “come indoors this minute (заходи в дом сию же: «эту» минуту)! Going out like that (выходить вот так) — all alone and without your overcoat (совсем один и без своего пальто). I am very displeased with you (я очень недовольна тобой)!”

Andrew barked lazily (Эндрю гавкнул лениво), but did not move (но не пошевелился/двинулся).

“What do you mean, Andrew (что ты имеешь в виду, Эндрю)? Come in at once (заходи немедленно)!” said Miss Lark.

Andrew barked again (Эндрю гавкнул снова).

“He says (он говорит),” put in Mary Poppins (вмешалась Мэри Поппинс; to put in — вмешиваться), “that he’s not coming in (что он не собирается входить).”

Miss Lark turned (мисс Ларк повернулась) and regarded her haughtily (и взглянула на нее высокомерно). “How do you know (откуда: «как» вы знаете) what my dog says (что моя собака говорит), may I ask (могу я спросить)? Of course he will come in (конечно же он войдет).”

labours ['leIbqz] jauntily ['GO:ntIlI] yawn [jO:n]

Mary Poppins and the children waited in the Lane outside Miss Lark’s gate. Miss Lark herself and her two maids leant over the fence, Robertson Ay, resting from his labours, propped himself up with his broom-handle, and all of them watched in silence the return of Andrew:

He and his friend marched sedately up to the group, whisking their tails jauntily and keeping their ears well cocked, and you could tell by the look in Andrew’s eye that, whatever he meant, he meant business.

“That dreadful dog!” said Miss Lark, looking at Andrew’s companion. “Shoo! Shoo! Go home!” she cried.

But the dog just sat down on the pavement and scratched his right ear with his left leg and yawned.

“Go away! Go home! Shoo, I say!” said Miss Lark, waving her arms angrily at the dog.

“And you, Andrew,” she went on, “come indoors this minute! Going out like that — all alone and without your overcoat. I am very displeased with you!”

Andrew barked lazily, but did not move.

“What do you mean, Andrew? Come in at once!” said Miss Lark.

Andrew barked again.

“He says,” put in Mary Poppins, “that he’s not coming in.”

Miss Lark turned and regarded her haughtily. “How do you know what my dog says, may I ask? Of course he will come in.”

Andrew, however, merely shook his head (Эндрю, однако, только покачал: «потряс» головой) and gave one or two low growls (и издал один или два низких рычания).

“He won’t (он не войдет: «он не будет»; won’t — willnot —не будет),” said Mary Poppins. “Not unless his friend comes, too (нет, пока его друг /не/ войдет тоже).”

“Stuff and nonsense (чепуха и ерунда),” said Miss Lark crossly (сказала мисс Ларк раздраженно/сердито; cross — поперечный; злой, раздраженный, сердитый). “That can’t be (не может быть того) what he says (что он говорит). As if I could have a great hulking mongrel like that inside my gate (как если бы я могла иметь /такую/ огромную неповоротливую дворнягу, как эту внутри моих ворот = впустить такую вот дворнягу в ворота; hulk — большое неповоротливое судно; to hulk — выглядеть огромным, массивным; принимать громоздкие очертания).”

Andrew yapped three or four times (Эндрю тявкнул три или четыре раза).

“He says he means it (он сказал, что он серьезно; tomean — намереваться, иметь в виду; думать, подразумевать),” said Mary Poppins. “And what’s more (и более того: «что есть более»), he’ll go and live with his friend (он уйдет и будет жить со своим другом) unless his friend is allowed to come and live with him (до тех пор, пока его другу /не/ будет позволено прийти и жить с ним).”

“Oh, Andrew, you can’t (о, Эндрю, ты не можешь) — you can’t, really (ты не можешь, правда) — after all I’ve done for you and everything (после всего, что я сделала для тебя, и тому подобного; everything — все; and everything — и что там еще)!” Miss Lark was nearly weeping (мисс Ларк почти плакала; near — близкий).

Andrew barked and turned away (Эндрю гавкнул и повернулся прочь = отвернулся). The other dog got up (другая собака поднялась).

“Oh, he does mean it (о, он действительно серьезно)!” cried Miss Lark (воскликнула мисс Ларк). “I see he does (я вижу, это так). He is going away (он уходит прочь).” She sobbed a moment into her handkerchief (она всхлипнула минуту в свой носовой платок), then she blew her nose (затем он а высморкалась) and said:

“Very well, then, Andrew I give in (очень хорошо, тогда, Эндрю, я сдаюсь; to give in —уступать, сдаваться). This (эта) — this common dog can stay (эта обыкновенная собака может остаться). On condition, of course (при: «на» условии, конечно), that he sleeps in the coal-cellar (что он будет спать в угольном погребе).”

growls [graulz] yapped [jæpt] coal-cellar ['kqul'selq]

Andrew, however, merely shook his head and gave one or two low growls.

“He won’t,” said Mary Poppins. “Not unless his friend comes, too.”

“Stuff and nonsense,” said Miss Lark crossly. “That can’t be what he says. As if I could have a great hulking mongrel like that inside my gate.”

Andrew yapped three or four times.

“He says he means it,” said Mary Poppins. “And what’s more, he’ll go and live with his friend unless his friend is allowed to come and live with him.”

“Oh, Andrew, you can’t — you can’t, really — after all I’ve done for you and everything!” Miss Lark was nearly weeping.

Andrew barked and turned away. The other dog got up.

“Oh, he does mean it!” cried Miss Lark. “I see he does. He is going away.” She sobbed a moment into her handkerchief, then she blew her nose and said:

“Very well, then, Andrew I give in. This — this common dog can stay. On condition, of course, that he sleeps in the coal-cellar.”

“He insists, ma’am (он настаивает, мадам), that that won’t do (что так не пойдет: «это не будет делать»). His friend must have a silk cushion (его друг должен иметь шелковую подушку) just like his (точно как его) and sleep in your room too (и спать в вашей комнате тоже). Otherwise he will go and sleep in the coal-cellar with his friend (или же он пойдет и будет спать в угольном погребе со своим другом),” said Mary Poppins.

“Andrew, how could you (Эндрю, как мог ты)?” moaned Miss Lark (застонала мисс Ларк). “I shall never consent to such a thing (я никогда не соглашусь на такое «на такую вещь»).”

Andrew looked as though he were preparing to depart (Эндрю выглядел /так/, как будто он готовился уходить). So did the other dog (так сделала и другая собака).

“Oh, he’s leaving me (о, он покидает меня)!” shrieked Miss Lark (пронзительно закричала мисс Ларк; to shriek — пронзительнокричать, орать). “Very well, then, Andrew (очень хорошо тогда = ну ладно, Эндрю). It will be as you wish (это будет, как ты пожелаешь). He shall sleep in my room (он будет спать в моей комнате). But I shall never be the same again (но я никогда не буду такой же снова), never, never (никогда, никогда). Such a common dog (такая обыкновенная собака; common — общий, всеобщий; обыкновенный, простой; простой, грубый)!”

She wiped her streaming eyes and went on (она вытерла свои слезящиеся глаза и продолжала; stream — поток; tostream — струиться, течь):

“I should never have thought it of you, Andrew (я никогда бы не подумала это о тебе, Эндрю). But I’ll say no more (но я не скажу ничего больше), no matter what I think (неважно, что я думаю). And this (а это) — er (э) — creature (существо) — I shall have to call Waif or Stray or (я буду звать «Бродяга» или «Бездомный» или; waif — беспризорный ребенок; заблудившееся домашнее животное; stray — отбившееся от стада или потерявшее своего хозяина животное; сравните: to go/to run astray — заблудиться, сбиться с пути) — ”

At that the other dog looked at Miss Lark very indignantly (на это другая собака посмотрела на мисс Ларк очень возмущенно), and Andrew barked loudly (и Эндрю пролаял громко).

“They say (они говорят) you must call him Willoughby and nothing else (вы должны называть его Уиллоуби и никак иначе),” said Mary Poppins. “Willoughby being his name (Уиллоуби является его именем).”

“Willoughby (Уиллоуби)! What a name (что за имя)! Worse and worse (/все становится/ хуже и хуже)!” said Miss Lark despairingly (сказала мисс Ларк в отчаянии; despair — отчаяние; todespair — падать духом, терять надежду, отчаиваться). “What is he saying now (что он говорит сейчас)?” For Andrew (ибо Эндрю) — was barking again (гавкал снова).

cushion ['ku∫(q)n] creature ['kri:ʧq] despairingly [dIs'pεqrIŋlI]

“He insists, ma’am, that that won’t do. His friend must have a silk cushion just like his and sleep in your room too. Otherwise he will go and sleep in the coal-cellar with his friend,” said Mary Poppins.

“Andrew, how could you?” moaned Miss Lark. “I shall never consent to such a thing.”

Andrew looked as though he were preparing to depart. So did the other dog.

“Oh, he’s leaving me!” shrieked Miss Lark. “Very well, then, Andrew. It will be as you wish. He shall sleep in my room. But I shall never be the same again, never, never. Such a common dog!”

She wiped her streaming eyes and went on:

“I should never have thought it of you, Andrew. But I’ll say no more, no matter what I think. And this — er — creature — I shall have to call Waif or Stray or — ”

At that the other dog looked at Miss Lark very indignantly, and Andrew barked loudly.

“They say you must call him Willoughby and nothing else,” said Mary Poppins. “Willoughby being his name.”

“Willoughby! What a name! Worse and worse!” said Miss Lark despairingly. “What is he saying now?” For Andrew — was barking again.

“He says (он говорит) that if he comes back (что если он вернется) you are never to make him wear overcoats (вы никогда не будете заставлять его носить пальто) or go to the Hairdresser’s again (или ходить к парикмахеру снова) — that’s his last word (это его последнее слово),” said Mary Poppins.

There was a pause (была пауза).

“Very well (очень хорошо = ну ладно),” said Miss Lark at last (сказала мисс Ларк наконец). “But I warn you, Andrew (но я предупреждаю тебя, Эндрю), if you catch your death of cold (если ты схватишь/поймаешь свою смерть от простуды) — don’t blame me (не обвиняй меня)!”

And with that she turned and walked haughtily up the steps (и с этим она повернулась и пошла надменно вверх по ступенькам), sniffing away the last of her tears (смахивая прочь последнюю свою слезу).

Andrew cocked his head towards Willoughby (Эндрю задрал голову по направлению к Уиллоуби) as if to say (как будто чтобы сказать): “Come on (пошли)!” and the other two of them waltzed side by side slowly up the garden path (и оба они радостно пошли бок о бок медленно по садовой дорожке), waving their tails like banners (взмахивая своими хвостами, как флагами), and followed Miss Lark into the house (и последовали за мисс Ларк внутрь дома).

“He isn’t a ninkypoop after all (он не дурак после всего), you see (ты видишь/понимаешь),” said Jane, as they went upstairs to the nursery (когда они шли вверх по лестнице в детскую) and Tea (и на чай).

“No (нет /не дурак/),” agreed Michael (согласился Майкл). “But how do you think Mary Poppins knew (но как, ты думаешь, Мэри Поппинс узнала)?”

“I don’t know (я не знаю),” said Jane. “And she’ll never, never tell us (и она никогда, никогда не скажет нам). I am sure of that (я уверена в этом)…”

warn [wO:n] death [deT] banners ['bænqz]

“He says that if he comes back you are never to make him wear overcoats or go to the Hairdresser’s again — that’s his last word,” said Mary Poppins.

There was a pause.

“Very well,” said Miss Lark at last. “But I warn you, Andrew, if you catch your death of cold — don’t blame me!”

And with that she turned and walked haughtily up the steps, sniffing away the last of her tears.

Andrew cocked his head towards Willoughby as if to say: “Come on!” and the other two of them waltzed side by side slowly up the garden path, waving their tails like banners, and followed Miss Lark into the house.

“He isn’t a ninkypoop after all, you see,” said Jane, as they went upstairs to the nursery and Tea.

“No,” agreed Michael. “But how do you think Mary Poppins knew?”

“I don’t know,” said Jane. “And she’ll never, never tell us. I am sure of that…”

Chapter Five ( глава пятая ) The Dancing Cow ( танцующая корова )

Jane, with her head tied up in Mary Poppins’ bandanna handkerchief (со своей головой, перевязанной большим пестрым платком: «ковбойским платком» Мэри Поппинс), was in bed with earache (была в кровати с ушной болью; ache — боль).

“What does it feel like (что ты чувствуешь при этом: «что это чувствуется подобно»)?” Michael wanted to know (Майкл хотел знать).

“Like guns going off inside my head (как орудия, выстреливающие внутри моей головы; togooff — выстреливать, взрывать),” said Jane.

“Cannons (пушки)?”

“No, pop-guns (нет, духовые ружья).”

“Oh,” said Michael. And he almost wished (и он почти пожелал) he could have earache, too (/чтобы/ у него была: «он мог иметь» ушная боль тоже). It sounded so exciting (это звучит так захватывающе; toexcite — возбуждать; вызывать /эмоциональный отклик, какие-либо чувства/; пробуждать /интерес и т.п./).

“Shall I tell you a story out of one of the books (рассказать тебе историю из одной из книг)?” said Michael, going to the bookshelf (идя к книжной полке).

“No (нет). I just couldn’t bear it (я просто не смогла бы вынести ее),” said Jane, holding her ear with her hand (держась за ухо: «держа свое ухо своей рукой»).

“Well (ну), shall I sit at the window (/может быть/ мне сидеть у окна: «должен я сесть к окну») and tell you (рассказывать тебе) what is happening outside (что происходит снаружи)?”

“Yes, do (да, давай),” said Jane (говорит Джейн).

So Michael sat all the afternoon on the window seat (так Майкл просидел всю вторую половину дня на подоконнике) telling her everything (рассказывая ей все) that occurred in the Lane (что случалось на улице). And sometimes his accounts were very dull (и иногда его отчеты/сообщения были очень скучными) and sometimes very exciting (а иногда очень захватывающими).

earache ['IqreIk] bear [bεq] occurred [q'kq:d]

Jane, with her head tied up in Mary Poppins’ bandanna handkerchief, was in bed with earache.

“What does it feel like?” Michael wanted to know.

“Like guns going off inside my head,” said Jane.

“Cannons?”

“No, pop-guns.”

“Oh,” said Michael. And he almost wished he could have earache, too. It sounded so exciting.

“Shall I tell you a story out of one of the books?” said Michael, going to the bookshelf.

“No. I just couldn’t bear it,” said Jane, holding her ear with her hand.

“Well, shall I sit at the window and tell you what is happening outside?”

“Yes, do,” said Jane.

So Michael sat all the afternoon on the window seat telling her everything that occurred in the Lane. And sometimes his accounts were very dull and sometimes very exciting.

“There’s Admiral Boom (вот адмирал Бум)!” he said once (он сказал один раз/разок). “He has come out of his gate (он вышел из своих ворот) and is hurrying down the Lane (и спешит по улице). Here he comes (вон он идет). His nose is redder than ever (его нос есть краснее, чем всегда) and he’s wearing a top hat (и на нем цилиндр: «он несет /надетым на голову/ цилиндр; top — верхушка; hat — шляпа). Now he is passing Next Door (сейчас он проходит мимо соседнего дома) — ”

“Is he saying (он говорит) ‘Blast my gizzard (разрази меня гром)!’?” enquired Jane (поинтересовалась: «осведомилась» Джейн).

“I can’t hear (я не могу слышать). I expect so (я ожидаю такого = думаю, да). There’s Miss Lark’s second housemaid in Miss Lark’s garden (а вот вторая горничная мисс Ларк в саду мисс Ларк). And Robertson Ay is in our garden (и Робертсон Эй — в нашемсаду), sweeping up the leaves and looking at her over the fence (подметающий листья и смотрящий на нее через забор). He is sitting down now (он присел сейчас), having a rest (отдыхая: «имея отдых»).”

“He has a weak heart (у него слабое сердце),” said Jane.

“How do you know (откуда: «как» ты знаешь)?”

“He told me (он сказал мне). He said (он сказал) his doctor said (/что/ его врач сказал) he was to do as little as possible (ему следует делать так мало, как это возможно = работать как можно меньше). And I heard Daddy say (и я слышала, папа говорил) if Robertson Ay does what his doctor told him to (если Робертсон Эй будет делать, что его врач говорил ему) he’ll sack him (он уволит его). Oh, how it bangs and bangs (о, как оно стреляет и стреляет)!” said Jane, clutching her ear again (хватаясь за свое ухо снова).

“Hulloh (ого)!” said Michael excitedly from the window (сказал Майкл взволнованно от окна):

“What is it (что такое)?” cried Jane (воскликнула Джейн), sitting up (приподнимаясь). “Do tell me (говори же).”

“A very extraordinary thing (очень необыкновенная вещь). There’s a cow down in the Lane (там корова на улице),” said Michael, jumping up and down on the window seat (прыгая вверх и вниз = подскакивая на подоконнике).

“A cow (корова)? A real cow (настоящая корова) — right in the middle of a town (прямо посередине города)? How funny (как забавно)! Mary Poppins,” said Jane, “there’s a cow in the Lane (на улице корова), Michael says (Майкл говорит).”

“Yes, and it’s walking very slowly (и она идет очень медленно), putting its head over every gate (вытягивая: «помещая» свою голову поверх каждых ворот) and looking round (и смотря вокруг) as though it had lost something (как будто она потеряла что-то).”

“I wish I could see it (хотела бы я это увидеть: «я желаю, я могла увидеть это»),” said Jane mournfully (сказала Джейн печально; tomourn — скорбеть, оплакивать; горевать, печалиться).

clutching ['klAʧIŋ] cow [kau] mournful ['mO:nful]

“There’s Admiral Boom!” he said once. “He has come out of his gate and is hurrying down the Lane. Here he comes. His nose is redder than ever and he’s wearing a top hat. Now he is passing Next Door — ”

“Is he saying ‘Blast my gizzard!’?” enquired Jane.

“I can’t hear. I expect so. There’s Miss Lark’s second housemaid in Miss Lark’s garden. And Robertson Ay is in our garden, sweeping up the leaves and looking at her over the fence. He is sitting down now, having a rest.”

“He has a weak heart,” said Jane.

“How do you know?”

“He told me. He said his doctor said he was to do as little as possible. And I heard Daddy say if Robertson Ay does what his doctor told him to he’ll sack him. Oh, how it bangs and bangs!” said Jane, clutching her ear again.

“Hulloh!” said Michael excitedly from the window:

“What is it?” cried Jane, sitting up. “Do tell me.”

“A very extraordinary thing. There’s a cow down in the Lane,” said Michael, jumping up and down on the window seat.

“A cow? A real cow — right in the middle of a town? How funny! Mary Poppins,” said Jane, “there’s a cow in the Lane, Michael says.”

“Yes, and it’s walking very slowly, putting its head over every gate and looking round as though it had lost something.”

“I wish I could see it,” said Jane mournfully.

“Look (смотрите)!” said Michael, pointing downwards (показывая вниз) as Mary Poppins came to the window (как только Мэри Поппинс подошла к окну). “A cow (корова). Isn’t that funny (разве это не забавно)?”

Mary Poppins gave a quick, sharp glance down into the Lane (Мэри Поппинс бросила: «дала» быстрый, внимательный взгляд вниз на улицу). She started with surprise (она вздрогнула от удивления).

“Certainly not (определенно нет),” she said, turning to Jane and Michael (поворачиваясь к Джейн и Майклу). “It’s not funny at all (это не забавно совсем). I know that cow (я знаю эту корову). She was a great friend of my Mother’s (она была большим другом моей матери) and I’ll thank you to speak politely to her (и я буду вам благодарна, /если вы будете/ говорить вежливо с ней).” She smoothed her apron (она разгладила свой фартук) and looked at them both very severely (и посмотрела на них обоих очень строго: «сурово»).

“Have you known her long (Вы знаете ее долго = Вы давно с ней знакомы)?” enquired Michael gently (спросил Майкл мягко/кротко), hoping that if he was particularly polite (надеясь, что если он будет чрезвычайно вежливым) he would hear something more about the cow (он услышит что-то больше о корове).

“Since before she saw the King (незадолго до того, как она увидела короля; since — с /такого-то времени/; before — до),” said Mary Poppins.

smoothed [smu:Dd] certainly ['sq:tnlI] severely [sI'vIqlI]

“Look!” said Michael, pointing downwards as Mary Poppins came to the window. “A cow. Isn’t that funny?”

Mary Poppins gave a quick, sharp glance down into the Lane. She started with surprise.

“Certainly not,” she said, turning to Jane and Michael. “It’s not funny at all. I know that cow. She was a great friend of my Mother’s and I’ll thank you to speak politely to her.” She smoothed her apron and looked at them both very severely.

“Have you known her long?” enquired Michael gently, hoping that if he was particularly polite he would hear something more about the cow.

“Since before she saw the King,” said Mary Poppins.

“And when was that (и когда была это)?” asked Jane (спросила Джейн), in a soft encouraging voice (мягким, ободряющим голосом; courage — отвага, смелость; to encourage — ободрять; поощрять, поддерживать).

Mary Poppins stared into space (Мэри Поппинс устремила взгляд в пространство), her eyes fixed upon something (ее глаза задержались: «закрепились» на чем-то) that they could not see (чего они не могли видеть). Jane and Michael held their breath, waiting (Джейн и Майкл задержали свое дыхание, ожидая; to hold — держать).

“It was long ago (это было давно),” said Mary Poppins, in a brooding storytelling voice (задумчивым, повествовательным голосом; to tell the story — рассказыватьисторию). She paused (она сделала паузу), as though she were remembering events (как будто она вспоминала события) that happened hundreds of years before that time (которые случились сотни лет перед этим временем). Then she went on dreamily (затем она продолжала мечтательно; to go on — продолжать), still gazing into the middle of the room (по-прежнему пристально глядя в середину комнаты), but without seeing anything (но не видя ничего).

The Red Cow (Рыжая Корова) — that’s the name she went by (это было имя, под которым она была известна). And very important and prosperous she was), too (и очень важная и богатая: «процветающая» она была к тому же) (so my Mother said) (так моя мама говорила). She lived in the best field in the whole district (она жила на лучшем поле в целой округе) — a large one full of buttercups the size of saucers (на большом лугу, полном лютиков размером с блюдца) and dandelions standing up in it like soldiers (и одуванчиков, стоящих, как солдаты). Every time she ate the head off one soldier (каждый раз, когда она съедала голову с одного солдата), another grew up in its place (другой вырастал на его месте), with a green military coat (в зеленом военном мундире) and a yellow busby (и желтой гусарской шапке).

encouraging [In'kArIGIŋ] buttercups ['bAtqkAps] dandelion ['dændIlaIqn]

“And when was that?” asked Jane, in a soft encouraging voice.

Mary Poppins stared into space, her eyes fixed upon something that they could not see. Jane and Michael held their breath, waiting.

“It was long ago,” said Mary Poppins, in a brooding storytelling voice. She paused, as though she were remembering events that happened hundreds of years before that time. Then she went on dreamily, still gazing into the middle of the room, but without seeing anything.

The Red Cow — that’s the name she went by. And very important and prosperous she was, too (so my Mother said). She lived in the best field in the whole district — a large one full of buttercups the size of saucers and dandelions standing up in it like soldiers. Every time she ate the head off one soldier, another grew up in its place, with a green military coat and a yellow busby.

She had lived there always (она жила здесь всегда) — she often told my Mother (она часто говорила моей матери) that she couldn’t remember the time (что она не может вспомнить времени) when she hadn’t lived in that field (когда она не жила на этом поле). Her world was bounded by green hedges and the sky (ее мир был ограничен зелеными изгородями и небом) and she knew nothing of what lay beyond these (и она не знала ничего о том, что лежит за ними).

The Red Cow was very respectable (Рыжая Корова была очень уважаемая), she always behaved like a perfect lady (она всегда вела /себя/, как истинная леди) and she knew (и она знала) What was What (Что было Чем). To her a thing was either black or white (для нее вещь была либо черной, либо белой) — there was nothing in between (не было ничего посередине: «между»). Dandelions were either sweet or sour (одуванчики были либо сладкие, либо кислые) — there were never any moderately nice ones (не было никогда каких-либо умеренно хороших одуванчиков; nice — хороший, приятный, милый, славный).

She led a very busy life (она вела очень деятельную жизнь). Her mornings were taken up in giving lessons to the Red Calf (ее утра были заполнены/заняты обучением: «даванием уроков» Рыжей Телочке), her daughter (ее дочери), and in the afternoon she taught the little one deportment and mooing (а днем она учила маленькую /корову/ поведению = манерам и мычанию) and all the things a really well brought up calf should know (и всем вещам, /которые/ действительно хорошо воспитанной телочке следует знать). Then they had their supper (затем они ужинали: «имели свой ужин»), and the Red Cow showed the Red Calf (и Рыжая Корова показывала Рыжей Телочке) how to select a good blade of grass from a bad one (как отобрать= отличить хороший лист травы от плохого листа); and when her child had gone to sleep at night (а когда ее ребенок ложился спать ночью) she would go into a corner of the field (она шла на край поля) and chew the cud (и жевала жвачку) and think her own quiet thoughts (и думала свои собственные тихие мысли).

All her days were exactly the same (все ее дни были в точности одинаковые). One Red Calf grew up (одна Рыжая Телочка вырастала) and went away (и уходила) and another came in its place (а другая приходила на ее место). And it was natural (и было естественно) that the Red Cow should imagine (что Рыжая Корова представляла) that her life would always be the same (что ее жизнь будет всегда одинаковой) as it had always been (какой всегда была) — indeed (в самом деле), she felt (она чувствовала) that she could ask for nothing better (что она не могла просить ничего лучше) than for all her days to be alike (чем то, что все свои дни были бы похожими) till she came to the end of them (пока она не придет к концу их).

But at the very moment she was thinking these thoughts (но в тот самый момент, когда она думала эти мысли), adventure (приключение), as she afterwards told my Mother (как она впоследствии рассказывала моей матери), was stalking her (подкралось к ней; tostalk — подкрадываться, выслеживать). It came upon her one night (оно напало на нее одной ночью; tocomeupon — охватывать, нападать) when the stars themselves looked like dandelions in the sky (когда звезды сами по себе выглядели, как одуванчики в небе) and the moon a great daisy among the stars (а луна — огромной ромашкой/маргариткой среди звезд).

bounded ['baundId] sour [sauq] adventure [qd'venʧq]

She had lived there always — she often told my Mother that she couldn’t remember the time when she hadn’t lived in that field. Her world was bounded by green hedges and the sky and she knew nothing of what lay beyond these.

The Red Cow was very respectable, she always behaved like a perfect lady and she knew What was What. To her a thing was either black or white — there was nothing in between. Dandelions were either sweet or sour — there were never any moderately nice ones.

She led a very busy life. Her mornings were taken up in giving lessons to the Red Calf, her daughter, and in the afternoon she taught the little one deportment and mooing and all the things a really well brought up calf should know. Then they had their supper, and the Red Cow showed the Red Calf how to select a good blade of grass from a bad one; and when her child had gone to sleep at night she would go into a corner of the field and chew the cud and think her own quiet thoughts.

All her days were exactly the same. One Red Calf grew up and went away and another came in its place. And it was natural that the Red Cow should imagine that her life would always be the same as it had always been — indeed, she felt that she could ask for nothing better than for all her days to be alike till she came to the end of them.

But at the very moment she was thinking these thoughts, adventure, as she afterwards told my Mother, was stalking her. It came upon her one night when the stars themselves looked like dandelions in the sky and the moon a great daisy among the stars.

On this night (в эту ночь), long after the Red Calf was asleep (давно после того, как Рыжая Телочка уснула), the Red Cow stood up suddenly and began to dance (Рыжая Корова встала неожиданно и начала танцевать). She danced wildly and beautifully and in perfect time (она танцевала неистово и красиво, и в идеальном ритме), though she had no music to go by (хотя у нее не было сопровождающей музыки). Sometimes it was a polka (иногда это была полька), sometimes a Highland Fling (иногда горский флинг; Highlandfling — шотландская удалая, флинг /танец, в котором совершаются энергичные движения рук и ног/; tofling — бросаться, кидаться, ринуться /энергично или поспешно двигаться по направлению к объекту или от него; стремительно или поспешно идти или бежать/) and sometimes a special dance (а иногда особенный танец) that she made up out of her own head (который она придумала из своей собственной головы). And in between these dances (и между этими танцами) she would curtsey (она делала реверансы) and make sweeping bows (и делала широкие/размашистые поклоны; tosweep — мести) and knock her head against the dandelions (и стукалась своей головой об одуванчики).

“Dear me (Боже мой)!” said the Red Cow to herself (сказала Рыжая корова себе), as she began on a Sailor’s Hornpipe (когда она начала матросский хорнпайп; hornpipe — хорнпайп, волынка /старинный духовой музыкальный инструмент/; хорнпайп /английский матросский танец, обычно сольный/). “What an extraordinary thing (какая необыкновенная вещь)! I always thought dancing improper (я всегда считала танцы чем-то неуместным/непристойным), but it can’t be (но этого не может быть) since I myself am dancing (с тех пор, как я сама танцую). For I am a model cow (ведь я образцовая корова).”

And she went on dancing (и она продолжала танцевать), and thoroughly enjoying herself (и вполне наслаждалась, получала удовольствие; joy — радость). At last (наконец), however (тем не менее), she grew tired (она устала: «стала уставшей») and decided (и решила) that she had danced enough (что она протанцевала достаточно) and that she would go to sleep (и что она пойдет спать). But, to her great surprise (но, к ее большому удивлению), she found (она обнаружила) that she could not stop dancing (что она не может перестать танцевать). When she went to lie down beside the Red Calf (когда она пошла лечь рядом с Рыжей Телочкой), her legs would not let her (ее ноги не позволили ей). They went on capering and prancing (они продолжали пританцовывать и скакать; to prance — становиться на дыбы; танцевать; прыгать, скакать; резвиться) and, of course, carrying her with them (и, конечно, нести ее с ними = с собой). Round and round the field she went (кругом по полю она двигалась), leaping and waltzing and stepping on tiptoe (прыгая и вальсируя, и ступая на носочках).

“Dear me (Боже мой)!” she murmured at intervals with a ladylike accent (она бормотала в интервалах с акцентом, как у леди; ladylike — обладающаяманерамиледи). “How very peculiar (как очень своеобразно/необычно/эксцентрично)!” But she couldn’t stop (но она не могла остановиться).

Hornpipe ['hO:npaIp] great [greIt] peculiar [pI'kju:ljq]

On this night, long after the Red Calf was asleep, the Red Cow stood up suddenly and began to dance. She danced wildly and beautifully and in perfect time, though she had no music to go by. Sometimes it was a polka, sometimes a Highland Fling and sometimes a special dance that she made up out of her own head. And in between these dances she would curtsey and make sweeping bows and knock her head against the dandelions.

“Dear me!” said the Red Cow to herself, as she began on a Sailor’s Hornpipe. “What an extraordinary thing! I always thought dancing improper, but it can’t be since I myself am dancing. For I am a model cow.”

And she went on dancing, and thoroughly enjoying herself. At last, however, she grew tired and decided that she had danced enough and that she would go to sleep. But, to her great surprise, she found that she could not stop dancing. When she went to lie down beside the Red Calf, her legs would not let her. They went on capering and prancing and, of course, carrying her with them. Round and round the field she went, leaping and waltzing and stepping on tiptoe.

“Dear me!” she murmured at intervals with a ladylike accent. “How very peculiar!” But she couldn’t stop.

In the morning she was still dancing (утром она все еще танцевала) and the Red Calf had to take its breakfast of dandelions all by itself (и Рыжей Телочке пришлось взять свой завтрак из одуванчиков самой = позавтракать одуванчиками совершенно самостоятельно) because the Red Cow could not remain still enough to eat (потому что Рыжая Корова не могла оставаться неподвижной достаточно, чтобы поесть).

All through the day she danced (на протяжении всего дня: «через весь день» она танцевала), up and down the meadow (вверх и вниз по лугу) and round and round the meadow (и кругом, и кругом по лугу), with the Red Calf mooing piteously behind her (с Рыжей Телочкой, мычащей жалобно позади нее; pity — жалость). When the second night came (когда вторая ночь пришла), and she was still at it (и она была все еще при этом /занятии/ = все еще танцевала) and still could not stop (и все еще не могла остановиться), she grew very worried (она стала очень обеспокоенной). And at the end of a week of dancing (и в конце недели танца) she was nearly distracted (она была почти отчаявшейся/обезумевшей).

“I must go and see the King about it (я должна пойти и увидеться/встретиться с королем насчет этого),” she decided (она решила), shaking her head (тряся своей головой).

So she kissed her Red Calf (итак, она поцеловала Рыжую Телочку) and told it to be good (и сказала ей быть хорошей). Then she turned and danced out of the meadow (затем она повернулась и потанцевала прочь с луга) and went to tell the King (и отправилась рассказать королю).

She danced all the way (она танцевала всю дорогу), snatching little sprays of green food from the hedges (вырывая маленькие побеги зеленой еды с изгородей) as she went (в то время, как она шла = по дороге), and every eye that saw her (и каждый глаз, который видел ее) stared with astonishment (вглядывался/пристально глядел с удивлением). But none of them were more astonished (но никто из них не был более изумлен) than the Red Cow herself (чем Рыжая Корова сама).

meadow ['medqu] piteously ['pItIqslI] worried ['wArId]

In the morning she was still dancing and the Red Calf had to take its breakfast of dandelions all by itself because the Red Cow could not remain still enough to eat.

All through the day she danced, up and down the meadow and round and round the meadow, with the Red Calf mooing piteously behind her. When the second night came, and she was still at it and still could not stop, she grew very worried. And at the end of a week of dancing she was nearly distracted.

“I must go and see the King about it,” she decided, shaking her head.

So she kissed her Red Calf and told it to be good. Then she turned and danced out of the meadow and went to tell the King.

She danced all the way, snatching little sprays of green food from the hedges as she went, and every eye that saw her stared with astonishment. But none of them were more astonished than the Red Cow herself.

At last she came to the Palace (наконец она пришла ко дворцу) where the King lived (где жил король). She pulled the bell-rope with her mouth (она потянула веревку звонка своим ртом), and when the gate opened (и, когда ворота открылись) she danced through it (она протанцевала через них) and up the broad garden path (и вверх по широкой садовой дорожке) till she came to the flight of steps (пока она не подошла к пролету ступенек) that led to the King’s throne (которые вели к королевскому трону).

Upon this the King was sitting (на нем сидел король), busily making a new set of Laws (энергично составляя: «делая» новый свод законов). His Secretary was writing them down (его секретарь записывал их; to write down — записывать) in a little red notebook (в маленькую красную записную книжку), one after another (один за другим), as the King thought of them (по мере того, как король их придумывал). There were Courtiers (были придворные) and Ladies-in-Waiting everywhere (и статс-дамы: «дамы — при исполнении обязанностей»; to wait — ждать; прислуживать; сопровождать), all very gorgeously dressed (все очень роскошно одетые) and all talking at once (и все говорящие сразу = одновременно).

“How many have I made today (сколько я составил сегодня)?” asked the King (спросил король), turning to the Secretary (поворачиваясь к секретарю). The Secretary counted the Laws (секретарь сосчитал законы) he had written down in the red notebook (/которые/ он записал в красную записную книжку).

“Seventy-two, your Majesty (семьдесят два, ваше Величество),” he said, bowing low (кланяясь низко) and taking care not to trip over his quill pen (и заботясь не споткнуться о свою перьевую ручку), which was a very large one (которая была очень длинной).

“H’m (х-м). Not bad for an hour’s work (неплохо для часовой работы),” said the King (сказал король), looking very pleased with himself (выглядя очень довольным собой). “That’s enough for today (это достаточно на сегодня).” He stood up (он встал) and arranged his ermine cloak very tastefully (и привел в порядок свою мантию с мехом горностая очень тщательно: «со вкусом»; taste — вкус; ermine — горностай).

“Order my coach (приведите в порядок мою карету). I must go to the Barber’s (я должен ехать к цирюльнику),” he said magnificently (сказал он величественно).

It was then (это было тогда = и вот тогда) that he noticed the Red Cow approaching (когда он заметил Рыжую Корову, приближающуюся). He sat down again (он сел снова) and took up his scepter (и поднял свой скипетр; to take up — поднимать).

Courtier ['kO:tjq] gorgeously ['gO:GqslI] scepter ['sqptq]

At last she came to the Palace where the King lived. She pulled the bell-rope with her mouth, and when the gate opened she danced through it and up the broad garden path till she came to the flight of steps that led to the King’s throne.

Upon this the King was sitting, busily making a new set of Laws. His Secretary was writing them down in a little red notebook, one after another, as the King thought of them. There were Courtiers and Ladies-in-Waiting everywhere, all very gorgeously dressed and all talking at once.

“How many have I made today?” asked the King, turning to the Secretary. The Secretary counted the Laws he had written down in the red notebook.

“Seventy-two, your Majesty,” he said, bowing low and taking care not to trip over his quill pen, which was a very large one.

“H’m. Not bad for an hour’s work,” said the King, looking very pleased with himself. “That’s enough for today.” He stood up and arranged his ermine cloak very tastefully.

“Order my coach. I must go to the Barber’s,” he said magnificently.

It was then that he noticed the Red Cow approaching. He sat down again and took up his scepter.

“What have we here, ho (что имеем мы здесь, эй)?” he demanded (он спросил), as the Red Cow danced to the foot of the steps (как только Рыжая Корова протанцевала к подножию лестницы).

“A Cow (корова), your Majesty (ваше Величество)!” she answered simply (она ответила просто).

“I can see that (ямогувидеть это),” said the King.“ I still have my eyesight (я все еще имею свое зрение). But what do you want (но что ты хочешь)? Be quick (будь быстрой), because I have an appointment with the Barber at ten (потому что я имею встречу с цирюльником в десять). He won’t wait for me longer than that (он не будет ждать меня дольше, чем это /назначенное время/) and I must have my hair cut (и я должен подстричься: «иметь мои волосы стриженными»). And for goodness’ sake (и ради Бога) stop jigging and jagging about like that (перестань плясать вот так: «подпрыгивать и веселиться вот так»; tojig — танцевать джигу; двигаться толчками, подпрыгивать /взад, вперед, вбок/; tojag — кутить в пьяном виде)!” he added irritably (он добавил раздраженно; toirritate — возмущать, раздражать, сердить). “It makes me quite giddy (это делает меня совершенно страдающим головокружением = у меня от этого кружится голова).”

“Quite giddy (совершенно страдающим головокружением)!” echoed all the Courtiers (отозвались, как эхо, все придворные), staring (вперив взгляд/уставившись).

“That’s just my trouble, your Majesty (это есть как раз моя беда, ваше Величество). I can’t stop (я не могу перестать)!” said the Red Cow piteously (сказал Рыжая Корова жалобно).

“Can’t stop (не можешь перестать)?” Nonsense (чепуха: «бессмыслица»; sense — смысл)!” said the King furiously (сказал король яростно; fury — ярость). ”Stop at once (перестань немедленно)! I, the King, command you (я, король, приказываю тебе)!”

“Stop at once (остановись немедленно)! The King commands you (король приказывает тебе)!” cried all the Courtiers (кричали все придворные).

The Red Cow made a great effort (Рыжая Корова сделала огромную попытку = попыталась изо всех сил). She tried so hard to stop dancing (она старалась так усердно: «жестко» перестать танцевать) that every muscle and every rib (что каждый мускул и каждое ребро) stood out like mountain ranges all over her (выступали, как горные цепи, по всему ее телу; tostandout — выдаваться вперед, выделяться). But it was no good (но все было бесполезно: «ничего хорошего, никакой пользы»). She just went on dancing at the foot of the King’s steps (она только продолжала танцевать у подножия ступеней короля).

furiously ['fjuqrIqslI] muscle [mAsl] jigging ['GIgIŋ]

“What have we here, ho?” he demanded, as the Red Cow danced to the foot of the steps.

“A Cow, your Majesty!” she answered simply.

“I can see that,” said the King.“I still have my eyesight. But what do you want? Be quick, because I have an appointment with the Barber at ten. He won’t wait for me longer than that and I must have my hair cut. And for goodness’ sake stop jigging and jagging about like that!” he added irritably. “It makes me quite giddy.”

“Quite giddy!” echoed all the Courtiers, staring.

“That’s just my trouble, your Majesty. I can’t stop!” said the Red Cow piteously.

“Can’t stop?” Nonsense!” said the King furiously. ”Stop at once! I, the King, command you!”

“Stop at once! The King commands you!” cried all the Courtiers.

The Red Cow made a great effort. She tried so hard to stop dancing that every muscle and every rib stood out like mountain ranges all over her. But it was no good. She just went on dancing at the foot of the King’s steps.

“I have tried, your Majesty (я попыталась, ваше Величество). And I can’t (и я не могу). I’ve been dancing now for seven days running (я протанцевала к этому моменту семь дней подряд: «бегущих»; torun — бежать). And I’ve had no sleep (и я не имела сна = совсем не спала). And very little to eat (и /имела/ очень мало, чтобы поесть). A whitethorn spray or two (побег боярышника или два) — that’s all (это все). So I’ve come to ask your advice (так что я пришла спросить Вашего совета).”

“H’m (х-м) — very curious (очень любопытно),” said the King, pushing the crown on one side (сдвинув: «столкнув» корону на один бок) and scratching his head (и почесывая голову).

“Very curious (очень любопытно),” said the Courtiers (сказали придворные), scratching their heads, too (почесывая свои головы тоже).

“What does it feel like (на что похоже это чувство: «что это чувствуется подобно» = что ты при этом ощущаешь)?” asked the King (спросил король).

“Funny (смешно/забавно),” said the Red Cow. “And yet (и однако),” she paused (она сделала паузу), as if choosing her words (как будто выбирая слова), “it’s rather a pleasant feeling, too (это довольно приятное чувство к тому же). As if laughter were running up and down inside me (как если бы смех бегал вниз и вверх внутри меня).”

“Extraordinary (необыкновенно),” said the King, and he put his chin on his hand (и он положил свой подбородок на свою руку = подпер рукой подбородок) and stared at the Red Cow (и пристально посмотрел на Рыжую Корову), pondering on what was the best thing to do (размышляя над тем, что будет лучше: «лучшей вещью» сделать; to ponder on — размышлятьнад).

Suddenly he sprang to his feet and said (вдруг он вскочил на ноги: «прыгнул к своим ногам» и сказал):

“Good gracious (Господи: «благо милосердное»; good/ness/ — используется вместо god, чтобы не употреблять слово «Бог» всуе)!”

“What is it (что это = что такое)?” cried all the Courtiers (закричали все придворные).

“Why, don’t you see (что, /разве/ вы не видите)?” said the King, getting very excited (становясь очень возбужденным/взволнованным) and dropping his scepter (и роняя свой скипетр). “What an idiot I was (что за идиот я был) not to have noticed it before (/что/ не заметил этого прежде). And what idiots you were (и что за идиоты вы были)!” He turned furiously upon the Courtiers (он повернулся гневно к придворным). “Don’t you see (/разве/ вы не видите) that there’s a fallen star caught on her horn (что имеется: «там есть» упавшая звезда, пойманная на ее рог = зацепившаяся за ее рог)?”

“So there is (так оно и есть, она там: «так там есть»)!” cried the Courtiers (закричали придворные), as they all suddenly noticed the star for the first time (как только они все неожиданно/вдруг заметили звезду в первый раз). And as they looked (и как только они посмотрели) it seemed to them (показалось им) that the star grew brighter (что звезда становилась ярче).

crown [kraun] fallen ['fO:l(q)n] grew [gru:]

“I have tried, your Majesty. And I can’t. I’ve been dancing now for seven days running. And I’ve had no sleep. And very little to eat. A whitethorn spray or two — that’s all. So I’ve come to ask your advice.”

“H’m — very curious,” said the King, pushing the crown on one side and scratching his head.

“Very curious,” said the Courtiers, scratching their heads, too.

“What does it feel like?” asked the King.

“Funny,” said the Red Cow. “And yet,” she paused, as if choosing her words, “it’s rather a pleasant feeling, too. As if laughter were running up and down inside me.”

“Extraordinary,” said the King, and he put his chin on his hand and stared at the Red Cow, pondering on what was the best thing to do.

Suddenly he sprang to his feet and said:

“Good gracious!”

“What is it?” cried all the Courtiers.

“Why, don’t you see?” said the King, getting very excited and dropping his sceptre. “What an idiot I was not to have noticed it before. And what idiots you were!” He turned furiously upon the Courtiers. “Don’t you see that there’s a fallen star caught on her horn?”

“So there is!” cried the Courtiers, as they all suddenly noticed the star for the first time. And as they looked it seemed to them that the star grew brighter.

“That’s what’s wrong (вот что не в порядке: «неправильно»)!” said the King. “Now (теперь), you Courtiers had better pull it off so (вы, придворные, лучше бы стащили = сняли ее так) that this — er — lady can stop dancing and have some breakfast (чтобы эта — э — леди смогла перестать танцевать и немного позавтракать: «иметь некоторый завтрак»). It’s the star, madam (это звезда, мадам), that is making you dance (что заставляет вас танцевать),” he said to the Red Cow (он сказал Рыжей Корове). “Now, come along, you (теперь, поторопитесь, вы)!”

And he motioned to the Chief Courtier (и он дал знак главному придворному; tomotion — приглашать жестом, показывать жестом /что нужно или можно сделать/), who presented himself smartly before the Red Cow (который предстал изящно перед Рыжей Коровой) and began to tug at the star (и начал дергать звезду). It would not come off (она не снималась). The Chief Courtier was joined by one after another of the Courtiers (к главному придворному присоединялись одним за другим придворные), until at last there was a long chain of them (пока, наконец, получилась длинная цепь их), each holding the man in front of him by the waist (каждый держащий человека впереди себя за талию), and a tug-of-war began between the Courtiers and the star (и война по сдергиванию началась между придворными и звездой).

“Mind my head (осторожно с моей головой; tomind — помнить; следить, обращать внимание)!” entreated the Red Cow (умоляла Рыжая Корова).

“Pull harder (тяните сильнее)!” roared the King (ревел король).

They pulled harder (они тянули сильнее). They pulled until their faces were as red as raspberries (они тянули, пока их лица не были красными, как ягоды малины). They pulled (они тянули) till they could pull no longer (пока они не могли уже более) and all fell back (и все упали назад; to fall), one on top of the other (один поверх другого). The star did not move (звезда не двинулась). It remained firmly fixed to the horn (она оставалась твердо закрепленной на роге).

“Tch, tch, tch!” said the King (о-хо-хо, — сказал король). “Secretary (секретарь), look in the Encyclopaedia and see (загляните в энциклопедию и посмотрите) what it says about cows with stars on their horns (что она говорит о коровах со звездами на их рогах).”

entreated [In'tri:tId] raspberries ['rQ:zb(q)rI] Encyclopaedia [en,saIklqu'pi:djq]

“That’s what’s wrong!” said the King. “Now, you Courtiers had better pull it off so that this — er — lady can stop dancing and have some breakfast. It’s the star, madam, that is making you dance,” he said to the Red Cow. “Now, come along, you!”

And he motioned to the Chief Courtier, who presented himself smartly before the Red Cow and began to tug at the star. It would not come off. The Chief Courtier was joined by one after another of the Courtiers, until at last there was a long chain of them, each holding the man in front of him by the waist, and a tug-of-war began between the Courtiers and the star.

“Mind my head!” entreated the Red Cow.

“Pull harder!” roared the King.

They pulled harder. They pulled until their faces were red as raspberries. They pulled till they could pull no longer and all fell back, one on top of the other. The star did not move. It remained firmly fixed to the horn.

“Tch, tch, tch!” said the King. “Secretary, look in the Encyclopaedia and see what it says about cows with stars on their horns.”

The Secretary knelt down (секретарь опустился на колени; to kneel down — становитьсянаколени) and began to crawl under the throne (и начал ползать под троном). Presently he emerged (некоторое время спустя он появился), carrying a large green book (неся большую зеленую книгу) which was always kept there (которая всегда хранилась: «была хранима» там) in case the King wanted to know anything (на случай, если король захочет узнать что-либо).

He turned the pages (он переворачивал страницы).

“There’s nothing at all, your Majesty (есть ничего вообще, Ваше Величество), except the story of the Cow (кроме истории о Корове) Who Jumped Over the Moon (которая прыгнула через Луну), and you know all about that (а Вы знаете все об этом).”

The King rubbed his chin (король потер свой подбородок), because that helped him to think (потому что это помогало ему думать).

He sighed irritably (он вздохнул раздраженно) and looked at the Red Cow (и посмотрел на Рыжую Корову):

“All I can say (все, /что/ я могу сказать),” he said, “is that you’d better try that too (есть то, что вам лучше попробовать это тоже).”

“Try what (попробовать что)?” said the Red Cow.

“Jumping over the moon (прыгнуть на ту сторону луны). It might have an effect (это может иметь результат). Worth trying, anyway (стоит попробовать, в любом случае; totry — пробовать).”

“Me (мне /попробовать/)?” said the Red Cow, with an outraged stare (с гневным взглядом; tooutrage — приводить в гнев, в ярость; возмущать /чьи-либо чувства/; оскорблять, отдавать на поругание).

“Yes, you — who else (да, вам — кому еще)?” said the King impatiently (сказал король нетерпеливо; patient — терпеливый). He was anxious to get to the Barber’s (он был сильно желающий добраться до цирюльника/попасть к цирюльнику).

“Sire (Сир),” said the Red Cow, “I beg you to remember (я прошу вас вспомнить) that I am a decent respectable animal (что я благопристойное, почтенное животное) and have been taught from my infancy (и научена с моего раннего детства) that jumping was no occupation for a lady (что прыгание — не занятие для леди).”

emerge [I'mq:G] impatiently [Im'peI∫(q)ntlI] decent [dIsnt]

The Secretary knelt down and began to crawl under the throne. Presently he emerged, carrying a large green book which was always kept there in case the King wanted to know anything.

He turned the pages.

“There’s nothing at all, your Majesty, except the story of the Cow Who Jumped Over the Moon, and you know all about that.”

The King rubbed his chin, because that helped him to think.

He sighed irritably and looked at the Red Cow:

“All I can say,” he said, “is that you’d better try that too.”

“Try what?” said the Red Cow.

“Jumping over the moon. It might have an effect. Worth trying, anyway.”

“Me?” said the Red Cow, with an outraged stare.

“Yes, you — who else?” said the King impatiently. He was anxious to get to the Barber’s.

“Sire,” said the Red Cow, “I beg you to remember that I am a decent respectable animal and have been taught from my infancy that jumping was no occupation for a lady.”

The King stood up and shook his sceptre at her (король встал и потряс скипетром на нее).

“Madam,” he said, “you came here for my advice (вы пришли сюда за моим советом) and I have given it to you (и я дал его вам). Do you want to go on dancing for ever (вы хотите продолжать танцевать вечно)? Do you want to go hungry for ever (вы хотите ходить голодной вечно)? Do you want to go sleepless for ever (вы хотите ходить без сна: «бессонной» вечно)?”

The Red Cow thought of the lush sweet taste of dandelions (Рыжая Корова подумала о сочном сладком вкусе одуванчиков). She thought of meadow grass (она подумала о луговой траве) and how soft it was to lie on (и какой мягкой она была, чтобы лежать на ней = и как мягко было лежать на ней). She thought of her weary, capering legs (она подумала о своих изнуренных, пританцовывающих ногах; tocaper — резвиться, играть, веселиться, беситься, двигаться, скакать, прыгать, пританцовывать) and how nice it would be to rest them (и как хорошо было бы дать отдых им). And she said to herself (и она сказала себе): “Perhaps, just for once (возможно, только однажды/один раз), it wouldn’t matter (это не будет иметь значения) and nobody (и никто) — except the King (кроме короля) — need know (не будет нуждаться знать /об этом/).”

“How high do you suppose it is (как высоко, вы предполагаете, это есть)?” she said aloud (она проговорила вслух) as she danced (в то время как она танцевала = танцуя).

The King looked up at the Moon (король посмотрел вверх на Луну).

“At least a mile, I should think (по меньшей мере миля, я бы полагал),” said he.

The Red Cow nodded (Рыжая Корова кивнула). She thought so, too (она думала, что столько же: «она думала так тоже»). For a moment she considered (на мгновенье она соображала; toconsider — взвешивать, обдумывать), and then she made up her mind (а затем она решила; tomakeupone’smind — принять решение: «сделать = настроить свой разум»).

“I never thought (я никогда не думала) that I should come to this (что я могла бы прийти к этому = что я дойду до такого), your Majesty (Ваше Величество). Jumping (прыжок) — and over the moon at that (и через Луну при этом). But — I’ll try it (но — я буду пробовать это),” she said and curtseyed gracefully to the throne (и сделала реверанс грациозно в сторону трона).

“Good (хорошо),” said the King pleasantly (сказал Король весело/удовлетворенно), realizing that he would be in time for the Barber (осознавая, что он будет вовремя у цирюльника), after all (после всего = в конце концов). “Follow me (следуйте за мной)!”

He led the way into the garden (он повел по дороге внутрь сада), and the Red Cow and the Courtiers followed him (и Рыжая Корова и придворные следовали за ним).

“Now (теперь),” said the King, when he reached the open lawn (когда он дошел до открытой лужайки; to reach — протягивать, вытягивать; доходить, достигать), “when I blow the whistle — jump (когда я свистну в свисток — прыгайте)!”

weary ['wIqrI] lawn [lO:n] whistle [wIsl]

The King stood up and shook his sceptre at her.

“Madam,” he said, “you came here for my advice and I have given it to you. Do you want to go on dancing for ever? Do you want to go hungry for ever? Do you want to go sleepless for ever?”

The Red Cow thought of the lush sweet taste of dandelions. She thought of meadow grass and how soft it was to lie on. She thought of her weary, capering legs and how nice it would be to rest them. And she said to herself: “Perhaps, just for once, it wouldn’t matter and nobody — except the King — need know.”

“How high do you suppose it is?” she said aloud as she danced.

The King looked up at the Moon.

“At least a mile, I should think,” said he.

The Red Cow nodded. She thought so, too. For a moment she considered, and then she made up her mind.

“I never thought that I should come to this, your Majesty. Jumping — and over the moon at that. But — I’ll try it,” she said and curtseyed gracefully to the throne.

“Good,” said the King pleasantly, realizing that he would be in time for the Barber, after all. “Follow me!”

He led the way into the garden, and the Red Cow and the Courtiers followed him.

“Now,” said the King, when he reached the open lawn, “when I blow the whistle — jump!”

He took a large golden whistle from his waistcoat pocket (он достал большой золотой свисток из своего кармана жилетки) and blew into it lightly (и дунул в него слегка) to make sure there was no dust in it (чтобы удостовериться, что в нем не было пыли).

The Red Cow danced at attention (Рыжая Корова дотанцевала до стойки "смирно"; to stand at attention — стоятьвположении "смирно"; attention — внимание).

“Now — one (теперь — раз)!” said the King.

“Two (два)!”

“Three (три)!”

Then he blew the whistle (затем он дунул в свисток).

The Red Cow (Рыжая Корова), drawing in her breath (вдохнув: «втягивая свое дыхание»), gave one huge, tremendous jump (дала = сделала один огромный, потрясающий прыжок) and the earth fell away beneath her (и земля исчезла под ней; to fall away — исчезать: «падатьпрочь, отваливаться»). She could see the figures of the King and the Courtiers (она могла видеть фигуры короля и придворных) growing smaller and smaller (становящиеся /все/ меньше и меньше) until they disappeared below (пока они /не/ исчезли внизу; to appear — появляться; to disappear — исчезать). She herself shot upwards through the sky (она взмыла вверх в небо: «через небо» = по небу, сквозь воздух; to shoot — стрелять; внезапно появиться, пронестись, промелькнуть, промчаться), with the stars spinning around her (со звездами, крутящимися вокруг нее) like great golden plates (как огромные золотые тарелки), and presently, in blinding light (и вскоре, в слепящем свете), she felt the cold rays of the moon upon her (она почувствовала холодные лучи Луны на ней = на себе). She shut her eyes as she went over it (она закрыла свои глаза, когда она перелетала через нее), and as the dazzling gleam passed behind her (и когда слепящая вспышка перешла = оказалась позади нее) and she bent her head towards the earth again (и когда она нагнула свою голову снова по направлению к Земле; to bend — сгибать(ся); гнуть(ся), изгибать(ся)), she felt the star slip down her horn (она почувствовала, что/как звезда соскользнула вниз с ее рога; to feel). With a great rush it fell off (с большой силой она упала; rush — стремительное движение, бросок, напор, натиск, наплыв) and went rolling down the sky (и покатилась: «пошла катясь» по небу). And it seemed to her (и казалось ей) that as it disappeared into the darkness (что, как только она исчезла в темноте) great chords of music came from it (грандиозные аккорды музыки пришли = раздались из нее) and echoed through the air (и прозвучали, как эхо, через воздух).

In another minute the Red Cow had landed on the earth again (в следующую минуту/через минуту Рыжая Корова приземлилась на Землю снова). To her great surprise she found (к ее большому удивлению она обнаружила) that she was not in the King’s garden (что она была не в королевском саду) but in her own dandelion field (но на ее собственном одуванчиковом поле).

tremendous [trI'mendqs] moon [mu:n] сhords [kO:dz]

He took a large golden whistle from his waistcoat pocket and blew into it lightly to make sure there was no dust in it.

The Red Cow danced at attention.

“Now — one!” said the King.

“Two!”

“Three!”

Then he blew the whistle.

The Red Cow, drawing in her breath, gave one huge, tremendous jump and the earth fell away beneath her. She could see the figures of the King and the Courtiers growing smaller and smaller until they disappeared below. She herself shot upwards through the sky, with the stars spinning around her like great golden plates, and presently, in blinding light, she felt the cold rays of the moon upon her. She shut her eyes as she went over it, and as the dazzling gleam passed behind her and she bent her head towards the earth again, she felt the star slip down her horn. With a great rush it fell off and went rolling down the sky. And it seemed to her that as it disappeared into the darkness great chords of music came from it and echoed through the air.

In another minute the Red Cow had landed on the earth again. To her great surprise she found that she was not in the King’s garden but in her own dandelion field.

And she had stopped dancing (и она перестала танцевать)! Her feet were as steady (ее ноги были так /же/ неподвижны) as though they were made of stone (как если бы они были сделаны из камня) and she walked (и она гуляла) as sedately as any other respectable cow (так степенно, как любая другая почтенная корова). Quietly and serenely she moved across the field (тихо и спокойно она двигалась через поле; serene — ясный и спокойный /о погоде/; безмятежный, спокойный, невозмутимый), beheading her golden soldiers (обезглавливая своих золотистых солдат) as she went to greet the Red Calf (в то время, как она шла поприветствовать Рыжую Телочку).

“I’m so glad you’re back (я есть так рада, что ты вернулась: «есть назад»)!” said the Red Calf (сказала Рыжая Телочка). “I’ve been so lonely (я была такой одинокой).”

The Red Cow kissed it (Рыжая корова поцеловала ее) and fell to munching the meadow (и жадно принялась жевать луг; to fall to — энергично приниматься за /что-либо/, начинать делать /что-либо/; набрасываться на еду). It was her first good meal for a week (это была ее первая добротная/хорошая еда за неделю). And by the time her hunger was satisfied (и к тому времени, когда ее голод был удовлетворен) she had eaten up several regiments (она съела несколько полков). After that she felt better (после этого она почувствовала /себя/ лучше; tofeel — чувствовать). She soon began to live her life just exactly (она вскоре начала жить свою жизнь точно также = вести тот же образ жизни) as she had lived it before (как она жила ее прежде).

At first she enjoyed her quiet regular habits very much (поначалу она наслаждалась своими тихими, постоянными привычками очень), and was glad to be able to eat her breakfast without dancing (и была рада быть в состоянии съесть свой завтрак без танцев/не танцуя) and to lie down in the grass (и лежать в траве) and sleep at night (и спать ночью) instead of curtseying to the moon until the morning (вместо того, чтобы приседать в реверансе Луне до утра).

sedately [si'deItlI] beheading [bi'hedIŋ] regiments ['reGImqnts]

And she had stopped dancing! Her feet were as steady as though they were made of stone and she walked as sedately as any other respectable cow. Quietly and serenely she moved across the field, beheading her golden soldiers as she went to greet the Red Calf.

“I’m so glad you’re back!” said the Red Calf. “I’ve been so lonely.”

The Red Cow kissed it and fell to munching the meadow. It was her first good meal for a week. And by the time her hunger was satisfied she had eaten up several regiments. After that she felt better. She soon began to live her life just exactly as she had lived it before.

At first she enjoyed her quiet regular habits very much, and was glad to be able to eat her breakfast without dancing and to lie down in the grass and sleep at night instead of curtseying to the moon until the morning.

But after a little she began to feel uncomfortable and dissatisfied (но после немногого /времени/ она начала чувствовать/ощущать себя неуютно и недовольно). Her dandelion field and her Red Calf were all very well (ее одуванчиковое поле и ее рыжая Корова были все в порядке: «очень хорошо»), but she wanted something else (но она хотела чего-то еще) and she couldn’t think what it was (и не могла понять/представить себе, что это было). At last she realized (наконец она осознала) that she was missing her star (что она скучала по своей звезде).

She had grown so used to dancing (она стала такой привыкшей к танцам) and to the happy feeling the star had given her (и к счастливому чувству, /которое/ звезда дала ей) that she wanted to do a Sailors Hornpipe (что она захотела исполнять матросский танец хорнпайп) and to have the star on her horn again (и иметь звезду на своем роге снова).

She fretted (она беспокоилась), she lost her appetite (она потеряла аппетит), her temper was atrocious (ее настроение было отвратительным; atrocious — свирепый, чудовищный, жестокий). And she frequently burst into tears for no reason at all (и она часто рыдала: «разражалась слезами» без какой-либо причины вообще). Eventually (в конце концов/со временем), she went to my Mother (она пришла к моей матери) and told her the whole story and asked her advice (и рассказала ей всю историю, и спросила ее совета).

“Good gracious, my dear (Боже милосердный, моя дорогая)!” my Mother said to her (моя мать сказала ей). “You don’t suppose (ты не полагаешь) that only one star ever fell out of the sky (что только одна звезда когда-либо упала с неба)! Billions fall every night (миллиарды падают каждую ночь), I’m told (мне говорили). But they fall in different places, of course (но они падают в различных местах, конечно). You can’t expect two stars to drop in the same field in one lifetime (ты не можешь ожидать, /что/ две звезды упадут: «падать» на одном поле на своем веку).”

appetite ['æpItaIt] atrocious [q'trqu∫qs] frequently ['fri:kwqntlI]

But after a little she began to feel uncomfortable and dissatisfied. Her dandelion field and her Red Calf were all very well, but she wanted something else and she couldn’t think what it was. At last she realized that she was missing her star.

She had grown so used to dancing and to the happy feeling the star had given her that she wanted to do a Sailors Hornpipe and to have the star on her horn again.

She fretted, she lost her appetite, her temper was atrocious. And she frequently burst into tears for no reason at all. Eventually, she went to my Mother and told her the whole story and asked her advice.

“Good gracious, my dear!” my Mother said to her. “You don’t suppose that only one star ever fell out of the sky! Billions fall every night, I’m told. But they fall in different places, of course. You can’t expect two stars to drop in the same field in one lifetime.”

“Then, you think (тогда — ты полагаешь) — if I moved about a bit (если бы я передвинулась чуть-чуть; to move about — передвигать(ся)) — ?” the Red Cow began (Рыжая Корова начала; to begin), a happy, eager look coming into her eyes (счастливый, жаждущий взгляд появился /при этом/ в ее глазах).

“If it were me (на твоем месте: «если бы это была я»),” said my Mother (сказала моя мать), “I’d go and look for one (я бы пошла и искала звезду; to look for — искать).”

“I will (я пойду: «я буду»),” said the Red Cow joyously (сказала Рыжая Корова радостно). “I will indeed (я пойду действительно).”

Mary Poppins paused (Мэри Поппинс сделала паузу).

“And that, I suppose, is why she was walking down Cherry Tree Lane (и вот, я полагаю, есть почему она шла по Вишневой улице),” Jane prompted gently (Джейн подсказала мягко; toprompt — побуждать; толкать; подсказывать; prompt — проворный, быстрый; исполнительный, расторопный).

“Yes (да),” whispered Michael (прошептал Майкл), “she was looking for her star (она искала свою звезду).”

Mary Poppins sat up with a little start (Мэри Поппинс села, выпрямившись, с небольшим вздрагиванием = слегка вздрогнув). The intent look had gone from her eyes (направленный/настойчивый = погруженный /в мысль/ взгляд ушел из ее глаз) and the stillness from her body (а неподвижность — из ее тела).

“Come down from that window at once, sir (спускайтесь: «сходите вниз» от этого окна сейчас же, сэр)!” she said crossly (она сказала сердито). “I am going to turn on the lights (я собираюсь включить свет; to turn on — включать).” And she hurried across the landing to the electric light switch (и она поспешила через лестничную площадку к электрического света выключателю).

“Michael!” said Jane in a careful whisper (сказала Джейн осторожным шепотом). “Just have one look (просто выгляни: «имей один взгляд») and see if the cow’s still there (и посмотри, там ли еще корова).”

Hurriedly Michael peered out through the gathering dusk (поспешно Майкл выглянул через сгущающиеся: «собирающиеся» сумерки; tohurry — спешить).

joyously ['GOIqslI] star [stQ:] sir [sq:]

“Then, you think — if I moved about a bit — ?” the Red Cow began, a happy, eager look coming into her eyes.

“If it were me,” said my Mother, “I’d go and look for one.”

“I will,” said the Red Cow joyously. “I will indeed.”

Mary Poppins paused.

“And that, I suppose, is why she was walking down Cherry Tree Lane,” Jane prompted gently.

“Yes,” whispered Michael, “she was looking for her star.”

Mary Poppins sat up with a little start. The intent look had gone from her eyes and the stillness from her body.

“Come down from that window at once, sir!” she said crossly. “I am going to turn on the lights.” And she hurried across the landing to the electric light switch.

“Michael!” said Jane in a careful whisper. “Just have one look and see if the cow’s still there.”

Hurriedly Michael peered out through the gathering dusk.

“Quickly (быстро)!” said Jane. “Mary Poppins will be back in one minute (Мэри Поппинс вернется через одну минуту). Can you see her (ты можешь ее видеть)?”

“No-o-o (н-е-е-т),” said Michael, staring out (сказал Майкл, выглядывая; to stare — пристальноглядеть, вглядываться; уставиться). “Not a sign of her (ни следа: «ни знака» ее). She’s gone (она ушла).”

“I do hope she finds it (я действительно надеюсь, /что/ она найдет ее)!” said Jane, thinking of the Red Cow (думая о Рыжей Корове) roaming through the world (скитающейся по: «через» миру) looking for a star to stick on her horn (разыскивая звезду, чтобы наколоть на свой рог).

“So do I (и я надеюсь: «также надеюсь я»),” said Michael as (сказал Майкл, когда), at the sound of Mary Poppins’ returning footsteps (при звуке шагов возвращающейся Мэри Поппинс: «при звуке возвращающихся шагов Мэри Поппинс»), he hurriedly pulled down the blind (он поспешно потянул вниз штору)…

sign [saIn] world [wq:ld] blind [blaInd]

“Quickly!” said Jane. “Mary Poppins will be back in one minute. Can you see her?”

“No-o-o,” said Michael, staring out. “Not a sign of her. She’s gone.”

“I do hope she finds it!” said Jane, thinking of the Red Cow roaming through the world looking for a star to stick on her horn.

“So do I,” said Michael as, at the sound of Mary Poppins’ returning footsteps, he hurriedly pulled down the blind…

Chapter Six ( Глава Шестая ) Bad Tuesday ( Плохой Вторник )

It was not very long afterwards (это было не очень долго после того) that Michael woke up one morning with a curious feeling inside him (как Майкл проснулся одним утром с любопытным ощущением внутри себя). He knew (он знал), the moment he opened his eyes (/в/ момент, /когда/ он открыл глаза), that something was wrong (что что-то было неправильно/не так) but he was not quite sure (но он был не совсем уверен) what it was (что это было).

“What is today (что есть сегодня), Mary Poppins?” he enquired (он поинтересовался), pushing the bedclothes away from him (толкая одеяло прочь от себя).

“Tuesday (вторник),” said Mary Poppins. “Go and turn on your bath (иди и прими: «включи» свою ванну). Hurry (поспеши)!” she said, as he made no effort to move (когда он не сделал попытки двинуться). He turned over and pulled the bedclothes up over his head (он перевернулся и натянул одеяло: «постельное белье» наверх на свою голову) and the curious feeling increased (и необычное ощущение возросло).

“What did I say (что я сказала)?” said Mary Poppins in that cold, clear voice (сказала Мэри Поппинс тем холодным, ясным голосом) that was always a Warning (который был всегда предупреждением).

Michael knew now (Майкл знал теперь) what was happening to him (что происходило с ним). He knew (он знал) he was going to be naughty (что он собирался быть непослушным).

“I won’t (я не буду),” he said slowly (он сказал медленно), his voice muffled by the blanket (своим голосом, приглушенным одеялом).

Mary Poppins twitched the clothes from his hand (Мэри Поппинс выдернула одеяло из его рук) and looked down upon him (и посмотрела вниз на него).

“I WON’T (я не буду).”

wrong [roŋ] Tuesday ['tju:zdI] muffled ['mAfld]

It was not very long afterwards that Michael woke up one morning with a curious feeling inside him. He knew, the moment he opened his eyes, that something was wrong but he was not quite sure what it was.

“What is today, Mary Poppins?” he enquired, pushing the bedclothes away from him.

“Tuesday,” said Mary Poppins. “Go and turn on your bath. Hurry!” she said, as he made no effort to move. He turned over and pulled the bedclothes up over his head and the curious feeling increased.

“What did I say?” said Mary Poppins in that cold, clear voice that was always a Warning.

Michael knew now what was happening to him. He knew he was going to be naughty.

“I won’t,” he said slowly, his voice muffled by the blanket.

Mary Poppins twitched the clothes from his hand and looked down upon him.

“I WON’T.”

He waited (он ждал), wondering what she would do (гадая, что она будет делать), and was surprised (и был удивлен) when, without a word (когда, без слова = не сказав ни слова), she went into the bathroom and turned on the tap herself (она пошла в ванную и открыла кран сама). He took his towel (он взял свое полотенце) and went slowly in (и вошел медленно в /ванную/) as she came out (когда она выходила /из нее/). And for the first time in his life Michael entirely bathed himself (и в первый раз в своей жизни Майкл всецело/совершенно принимал ванну сам). He knew by this (он знал по этому) that he was in disgrace (что он был в немилости), and he purposely neglected to wash behind his ears (и он намеренно пренебрег /тем, чтобы/ помыть за ушами).

“Shall I let out the water (нужно мне выпустить воду)?” he enquired in the rudest voice (он поинтересовался самым грубым голосом) he had (который он имел).

There was no reply (ответа не было).

“Pooh, I don’t care (тьфу, мне наплевать: «я не беспокоюсь»)!” said Michael, and the hot heavy weight that was within him (и горячий тяжелый груз, который был внутри него) swelled and grew larger (набух/увеличился и стал больше; to grow — расти; становиться). “I don’t care (мне наплевать: «я не беспокоюсь»)!”

He dressed himself then (он одел себя сам затем), putting on his best clothes (надев свою лучшую одежду), that he knew were only for Sunday (которая, он знал, была только для воскресных дней). And after that he went downstairs (и после этого он спустился вниз по лестнице), kicking the banisters with his feet (пиная балясины/стойки перил своими ступнями) — a thing he knew he should not do (вещь, которую, он знал, ему не следовало делать) as it woke up everybody else in the house (так как это будило всех других в доме). On the stairs he met Ellen (на ступеньках он встретил Элен), the housemaid (горничную), and as he passed her (и когда он проходил мимо) he knocked the hot-water jug out of her hand (он выбил кувшин горячей воды кувшин прочь из ее рук).

purposely ['pq:p(q)slI] weight [weIt] knocked [nOkt]

He waited, wondering what she would do, and was surprised when, without a word, she went into the bathroom and turned on the tap herself. He took his towel and went slowly in as she came out. And for the first time in his life Michael entirely bathed himself. He knew by this that he was in disgrace, and he purposely neglected to wash behind his ears.

“Shall I let out the water?” he enquired in the rudest voice he had.

There was no reply.

“Pooh, I don’t care!” said Michael, and the hot heavy weight that was within him swelled and grew larger. “I don’t care!”

He dressed himself then, putting on his best clothes, that he knew were only for Sunday. And after that he went downstairs, kicking the banisters with his feet — a thing he knew he should not do as it woke up everybody else in the house. On the stairs he met Ellen, the housemaid, and as he passed her he knocked the hot-water jug out of her hand.

“Well, you are a clumsy (ну, вы естьтакой неуклюжий),” said Ellen, as she bent down to mop up the water (когда она наклонилась вниз чтобы вытереть воду; to mop up — вытиратьшваброй; mop — швабра). “That was for your father’s shaving (это было для бритья вашего папы).”

“I meant to (я намеревался /сделать это/),” said Michael calmly (сказал Майкл спокойно).

Ellen’s red face went quite white with surprise (лицо Эллен стало весьма белым от удивления).

“Meant to (намеревались)? You meant (вы намеревались) — well, then, you’re a very bad, heathen boy (ну, тогда вы есть очень плохой, дикий/неученый мальчик; heathen — язычник; дикарь, варвар, неуч), and I’ll tell your Ma (и я скажу вашей маме), so I will — (а я скажу)”

“Do (говорите),” said Michael, and he went on down the stairs (и он продолжил идти вниз по лестнице).

Well (так что), that was the beginning of it (это было только начало: «начало этого»). Throughout the rest of the day nothing went right with him (на всем протяжении остатка дня ничто у него не ладилось: «не шло верно с ним»). The hot, heavy feeling inside him made him do the most awful things (горячее, тяжелое чувство внутри него заставляло его делать самые ужасные вещи), and as soon as he’d done them (и как скоро он делал их) he felt extraordinarily pleased and glad (он чувствовал себя необыкновенно удовлетворенным и радостным; tofeel) and thought out some more at once (и придумывал еще больше в тот же момент/сразу).

clumsy ['klAmzI] heathen ['hID(q)n] throughout [Tru(:)'aut]

“Well, you are a clumsy,” said Ellen, as she bent down to mop up the water. “That was for your father’s shaving.”

“I meant to,” said Michael calmly.

Ellen’s red face went quite white with surprise.

“Meant to? You meant — well, then, you’re a very bad, heathen boy, and I’ll tell your Ma, so I will — ”

“Do,” said Michael, and he went on down the stairs.

Well, that was the beginning of it. Throughout the rest of the day nothing went right with him. The hot, heavy feeling inside him made him do the most awful things, and as soon as he’d done them he felt extraordinarily pleased and glad and thought out some more at once.

In the kitchen Mrs Brill, the cook, was making scones (в кухне миссис Брилл, повариха, делала = пекла лепешки; scone — ячменная или пшеничная лепешка).

“No, Master Michael (нет, господин Майкл),” she said, “you can’t scrape out the basin (вы не можете выскрести миску). It’s not empty yet (она не пустая еще).”

And at that he let out his foot (и при этом он выпустил свою ногу) and kicked Mrs Brill very hard on the shin (и пнул миссис Брилл очень сильно по голени), so that she dropped the rolling-pin (так что она уронила скалку) and screamed aloud (и закричала громко).

“You kicked Mrs Brill (ты ударил миссис Брилл)? Kind Mrs Brill (добрую миссис Брилл)? I’m ashamed of you (мне стыдно за тебя: «я есть стыдящаяся тебя»),” said his Mother a few minutes later (сказала его мать несколькими минутами позже), when Mrs Brill had told her the whole story (когда миссис Брилл рассказала ей всю историю). “You must beg her pardon at once (ты должен попросить прощения у нее сейчас же). Say you’re sorry, Michael (скажи, что ты есть сожалеющий = что тебе жаль)!”

“But I’m not sorry (но мне не жаль). I’m glad (я рад). Her legs are too fat (ее ноги слишком толстые),” he said, and before they could catch him (и до того, как они смогли поймать его) he ran away up the area steps (он побежал прочь вверх по ступенькам; area — площадка; проход в подвал) and into the garden (и внутрь сада). There he purposely bumped into Robertson Ay (там он намеренно врезался в Робертсона Эя), who was sound asleep on top of the best rock plants (который громко спал: «был крепко/здорово спящим» на верху = поверх лучших наскальных растений = на лучшем альпийском газоне), and Robertson Ay was very angry (и Робертсон Эй был очень злым = очень рассердился).

“I’ll tell your Pa (я скажу твоему папе)!” he said threateningly (он сказал угрожающе).

“And I’ll tell him (а я скажу ему) you haven’t cleaned the shoes this morning (/что/ вы не вычистили туфли этим утром),” said Michael, and was a little astonished at himself (и был немного удивлен/изумлен собой). It was his habit and Jane’s always to protect Robertson Ay (это было его обыкновением и /обыкновением/ Джейн всегда защищать Робертсона Эя), because they loved him (потому что они любили его) and didn’t want to lose him (и не хотели потерять его).

pardon [pQ:dn] threateningly ['TretnIŋlI] area ['εqrIq]

In the kitchen Mrs Brill, the cook, was making scones.

“No, Master Michael,” she said, “you can’t scrape out the basin. It’s not empty yet.”

And at that he let out his foot and kicked Mrs Brill very hard on the shin, so that she dropped the rolling-pin and screamed aloud.

“You kicked Mrs Brill? Kind Mrs Brill? I’m ashamed of you,” said his Mother a few minutes later when Mrs Brill had told her the whole story. “You must beg her pardon at once. Say you’re sorry, Michael!”

“But I’m not sorry. I’m glad. Her legs are too fat,” he said, and before they could catch him he ran away up the area steps and into the garden. There he purposely bumped into Robertson Ay, who was sound asleep on top of the best rock plants, and Robertson Ay was very angry.

“I’ll tell your Pa!” he said threateningly.

“And I’ll tell him you haven’t cleaned the shoes this morning,” said Michael, and was a little astonished at himself. It was his habit and Jane’s always to protect Robertson Ay, because they loved him and didn’t want to lose him.

But he was not astonished for long (но он не был поражен долго), for he had begun to wonder (так как он стал задаваться вопросом) what he could do next (что он может сделать следующим = еще). And it was no time (и не прошло никакого времени) before he thought of something (перед тем, как он придумал кое-что).

Through the bars of the fence (через прутья забора) he could see Miss Lark’s Andrew (он мог видеть Эндрю мисс Ларк) daintily sniffing at the Next-door lawn (элегантно/изящно фыркающего на лужайке соседнего дома) and choosing for himself the best blades of grass (и выбиравшего для себя лучшие листья травы). He called softly to Andrew (он позвал мягко Эндрю) and gave him a biscuit out of his own pocket (и дал ему печенье из своего кармана), and while Andrew was munching it (и пока Эндрю жевал его) he tied Andrew’s tail to the fence with a piece of string (он привязал хвост Эндрю к забору кусочком веревки). Then he ran away (затем он убежал прочь; torun) with Miss Lark’s angry, outraged voice (со = сопровождаемый злым, возмущенным голосом мисс Ларк) screaming in his ears (кричащим ему в уши), and his body almost bursting with the exciting weight of that heavy thing inside him (и его тело /при этом/ почти лопалось от волнующего веса той тяжелой штуки внутри него).

The door of his Father’s study stood open (дверь кабинета его отца стояла открытой) — for Ellen had just been dusting the books (потому что Эллен только что стирала пыль с книг; dust — пыль; todust — стряхивать пыль). So Michael did a forbidden thing (так что Майкл сделал запрещенную вещь). He went in (он пошел внутрь), sat down at his Father’s desk (сел за стол своего отца), and with his Father’s pen began to scribble on the blotter (и ручкой своего отца начал марать книгу записей; toscribble — писать быстро и небрежно). Suddenly his elbow (внезапно его локоть), knocking against the inkpot (ударив чернильницу; toknockagainst — ударить /что-либо/), upset it (перевернул ее), and the chair (и стул) and the desk (и стол) and the quill pen (и перьевая ручка) and his own best clothes (и его собственная лучшая одежда) were covered with great spreading stains of blue ink (были покрыты большими растекающимися пятнами синих чернил; tospread — развертывать(ся); раскидывать(ся); простирать(ся); расстилать(ся)). It looked dreadful (это выглядело ужасно/страшно; dread — ужас, благоговейный страх, трепет; благоговение), and fear of what would happen to him (и страх того, что случится с ним) stirred within Michael (шевельнулся внутри Майкла). But, in spite of that (но несмотря на это), he didn’t care (он не беспокоился) — he didn’t feel the least bit sorry (он не чувствовал /ни/ малейшей частицы сожаления).

biscuit ['bIskIt] quill [kwIl] blue [blu:]

But he was not astonished for long, for he had begun to wonder what he could do next. And it was no time before he thought of something.

Through the bars of the fence he could see Miss Lark’s Andrew daintily sniffing at the Next-door lawn and choosing for himself the best blades of grass. He called softly to Andrew and gave him a biscuit out of his own pocket, and while Andrew was munching it he tied Andrew’s tail to the fence with a piece of string. Then he ran away with Miss Lark’s angry, outraged voice screaming in his ears, and his body almost bursting with the exciting weight of that heavy thing inside him.

The door of his Father’s study stood open — for Ellen had just been dusting the books. So Michael did a forbidden thing. He went in, sat down at his Father’s desk, and with his Father’s pen began to scribble on the blotter. Suddenly his elbow, knocking against the inkpot, upset it, and the chair and the desk and the quill pen and his own best clothes were covered with great spreading stains of blue ink. It looked dreadful, and fear of what would happen to him stirred within Michael. But, in spite of that, he didn’t care — he didn’t feel the least bit sorry.

“That child must be ill (этот ребенок, должно быть, болен),” said Mrs Banks, when she was told by Ellen (когда ей было сказано Эллен) — who suddenly returned (которая неожиданно возвратилась) and discovered him (и обнаружила его) — of the latest adventure (о последнем приключении). “Michael, you shall have some syrup of figs (вам следует выпить немного сиропа из инжира).”

“I’m not ill (я не болен). I’m weller than you (я лучше = здоровее, чем вы),” said Michael rudely (сказал Майкл грубо = резко).

“Then you’re simply naughty (тогда вы просто испорченный; naughty — непослушный, капризный, шаловливый; озорной),” said his Mother (сказала его мать). “And you shall be punished (и вам следует быть наказанным = вас надо наказать).”

And, sure enough (и, несомненно достаточно), five minutes later (пятью минутами позже), Michael found himself (Майкл обнаружил себя; tofind — находить) standing in his stained clothes in a corner of the nursery (стоящим в своей запятнанной одежде в углу детской), facing the wall (лицом к стене; toface — стоять лицом к).

Jane tried to speak to him (Джейн пыталась поговорить с ним) when Mary Poppins was not looking (когда Мэри Поппинс не смотрела), but he would not answer (но он не отвечал), and put out his tongue at her (и высунул свой язык ей). When John and Barbara crawled along the floor (когда Джон и Барбара проползли по полу) and each took hold of one of his shoes and gurgled (и каждый взялся за один из его туфель и гукали; to take hold of — взятьсяза), he just pushed them roughly away (он только толкнул их грубо/резко прочь = оттолкнул их). And all the time he was enjoying his badness (и все это время он наслаждался своей вредностью), hugging it to him (прижимая ее к себе; to hug — крепко держать, сжимать в объятиях) as though it were a friend (как будто это была его подруга), and not caring a bit (и не переживая/не волнуясь нисколько: «ни чуть-чуть»).

punished ['pAnI∫t] crawled [krO:lt] roughly ['rAflI]

“That child must be ill,” said Mrs Banks, when she was told by Ellen — who suddenly returned and discovered him — of the latest adventure. “Michael, you shall have some syrup of figs.”

“I’m not ill. I’m weller than you,” said Michael rudely.

“Then you’re simply naughty,” said his Mother. “And you shall be punished.”

And, sure enough, five minutes later, Michael found himself standing in his stained clothes in a corner of the nursery, facing the wall.

Jane tried to speak to him when Mary Poppins was not looking, but he would not answer, and put out his tongue at her. When John and Barbara crawled along the floor and each took hold of one of his shoes and gurgled, he just pushed them roughly away. And all the time he was enjoying his badness, hugging it to him as though it were a friend, and not caring a bit.

“I hate being good (я ненавижу быть хорошим),” he said aloud to himself (он сказал громко сам себе), as he trailed after Mary Poppins and Jane and the perambulator (когда он тащился позади Мэри Поппинс, и Джейн, и коляски) on the afternoon walk to the Park (на дневной прогулке к парку).

“Don’t dawdle (не трать время; to dawdle — зрятратитьвремя, бездельничать),” said Mary Poppins, looking back at him (смотря назад = оглядываясь на него).

But he went on dawdling and dragging the sides of his shoes along the pavement (но он продолжал бездельничать и тащить бока своих туфель по мостовой = шаркать боками туфель) in order to scratch the leather (для того, чтобы поцарапать кожу).

Suddenly Mary Poppins turned and faced him (внезапно Мэри Поппинс повернулась и посмотрела в глаза ему; to face — стоятьлицомк /чему-либо/, бытьповернутым /вкакую-либосторону, всторонучего-либо/; смотретьвлицо, вглаза), one hand on the handle of the perambulator (одной рукой /держа/ ручку коляски).

“You (ты),” she began (она начала), “got out of bed the wrong side this morning (встал с кровати с неправильной стороны = не с той ноги этим утром).”

“I didn’t (я не встал /с неправильной стороны/),” said Michael. “There is no wrong side to my bed (нет неправильной стороны у моей кровати).”

“Every bed has a right and a wrong side (каждая кровать имеет правильную и неправильную сторону),” said Mary Poppins, primly (сказала Мэри Поппинс чопорно).

“Not mine (не моя) — it’s next the wall (она рядом со стеной).”

“That makes no difference (это не имеет значения: «делает никакую разницу»). It’s still a side (это по-прежнему сторона = все равно это сторона),” scoffed Mary Poppins (насмешливо сказала Мэри Поппинс; toscoff — насмехаться, осмеивать, поднимать на смех).

“Well (ну), is the wrong side the left side (неправильная сторона — левая сторона) or is the wrong side the right side (или неправильная сторона — правая сторона)? Because I got out on the right side (потому что я встал с правой/правильной стороны; right — правый, правильный), so how can it be wrong (так что как может это быть неправильным)?”

“Both sides were the wrong side, this morning, Mr Smarty (обе стороны были неправильной стороной этим утром, мистер Умник; smart — живой, энергичный; быстрый; проворный, расторопный)!”

dawdle [dO:dl] wall [wO:l] Smarty [smQ:tI]

“I hate being good,” he said aloud to himself, as he trailed after Mary Poppins and Jane and the perambulator on the afternoon walk to the Park.

“Don’t dawdle,” said Mary Poppins, looking back at him.

But he went on dawdling and dragging the sides of his shoes along the pavement in order to scratch the leather.

Suddenly Mary Poppins turned and faced him, one hand on the handle of the perambulator.

“You,” she began, “got out of bed the wrong side this morning.”

“I didn’t,” said Michael. “There is no wrong side to my bed.”

“Every bed has a right and a wrong side,” said Mary Poppins, primly.

“Not mine — it’s next the wall.”

“That makes no difference. It’s still a side,” scoffed Mary Poppins.

“Well, is the wrong side the left side or is the wrong side the right side? Because I got out on the right side, so how can it be wrong?”

“Both sides were the wrong side, this morning, Mr Smarty!”

“But it has only one (но она имеет только одну), and if I got out the right side (и если я встал с правой стороны) — ” he argued (он спорил).

“One more word from you (одно еще слово от тебя) — ” began Mary Poppins (начала Мэри Поппинс), and she said it in such a peculiarly threatening voice (и она сказала это таким особенно угрожающим голосом; to threaten — угрожать) that even Michael felt a little nervous (что даже Майкл почувствовал немного нервничающим/не по себе). “One more word and I’ll — (одно более слово и я буду…)”

She did not say (она не сказала) what she would do (что она будет делать), but he quickened his pace (но он ускорил свой шаг).

“Pull yourself together, Michael (возьми себя в руки, Майкл; topulloneselftogether — взять себя в руки, собраться с духом: «подтянуть себя»),” said Jane in a whisper (сказала Джейн шепотом).

“You shut up (/а/ ты замолчи),” he said, but so low (но так тихо: «низко») that Mary Poppins could not hear (что Мэри Поппинс не могла слышать).

“Now, sir (теперь, сэр),” said Mary Poppins. “Off you go (иди-ка/направляйся-ка) — in front of me, please (вперед меня, пожалуйста). I’m not going to have you stravaiging behind any longer (я не собираюсь иметь тебя плетущимся сзади сколько-нибудь дольше; to stravaige — бродитьбезцели, болтаться, брести /шотл, сев.-англ./). You’ll oblige me (ты сделаешь мне одолжение) by going on ahead (идя впереди).” She pushed him in front of her (она толкнула его вперед себя). “And,” she continued (она продолжила), “there’s a shiny thing sparkling on the path just along there (есть блестящая вещь, сияющая на тропинке как раз прямо там). I’ll thank you to go (я буду благодарна вам за /то, что ты/ пойдешь) and pick it up (и поднимешь ее) and bring it to me (и принесешь ее мне). Somebody’s dropped their tiara (кто-то уронил свою: «их» диадему), perhaps (возможно).”

nervous ['nq:vqs] oblige [q'blaIG] tiara [tI'Q:rq]

“But it has only one, and if I got out the right side — ” he argued.

“One more word from you — ” began Mary Poppins, and she said it in such a peculiarly threatening voice that even Michael felt a little nervous. “One more word and I’ll — ”

She did not say what she would do, but he quickened his pace.

“Pull yourself together, Michael,” said Jane in a whisper.

“You shut up,” he said, but so low that Mary Poppins could not hear.

“Now, sir,” said Mary Poppins. “Off you go — in front of me, please. I’m not going to have you stravaiging behind any longer. You’ll oblige me by going on ahead.” She pushed him in front of her. “And,” she continued, “there’s a shiny thing sparkling on the path just along there. I’ll thank you to go and pick it up and bring it to me. Somebody’s dropped their tiara, perhaps.”

Against his will (против своего желания), but because he didn’t dare not to (но потому, что он не смел не делать), Michael looked in the direction (Майкл посмотрел в направлении) in which she was pointing (в котором она показывала). Yes — there was something shining on the path (да — былочто-то, сияющее на тропинке). From that distance it looked very interesting (с того расстояния оно выглядело очень интересно/привлекательно), and its sparkling rays of light seemed to beckon him (и его сияющие лучи света казалось, манили его; to beckon — манить, кивать; делать знак /рукой, пальцем/). He walked on (он прошел), swaggering a little (важничая немного/покачиваясь; to swagger — расхаживать с важным видом; важничать; чваниться; шататься, качаться), going as slowly (идя так медленно) as he dared (как он /только/ смел) and pretending (и притворяясь) that he didn’t really want to see (что он на самом деле не хочет смотреть) what it was (что это было). He reached the spot (он дошел до этого места) and, stooping, picked up the shining thing (и, нагнувшись, поднял сверкающую вещь). It was a small, round sort of box with a glass top (это была маленькая, круглая коробка: «вид коробки» со стеклянным верхом) and on the glass an arrow marked (и на стекле со стрелой отмеченной = нарисованной; to mark — ставить знак, ставить метку). Inside (внутри), a round disc (круглый диск) that seemed to be covered with letters (который казался покрытым буквами) swung gently (поворачивался тихо; to swing — качать(ся), колебать(ся); вертеть(ся); поворачивать(ся)) as he moved the box (когда он двигал коробку).

Jane ran up and looked at it over his shoulder (Джейн подбежала и посмотрела на нее через его плечо).

“What is it, Michael (что есть это)?” she asked (она спросила).

“I won’t tell you (я не скажу тебе),” said Michael, though he didn’t know himself (хотя он не знал сам).

“Mary Poppins, what is it (Мэри Поппинс, что это)?” demanded Jane (спросила Джейн), as the perambulator drew up beside them (когда коляска остановилась рядом с ними; to draw up — пододвигать, придвигать; останавливаться /возлекого-либоиличего-либо/). Mary Poppins took the little box from Michael’s hand (Мэри Поппинс взяла маленькую коробку из ладони Майкла).

swaggering ['swægqrIŋ] swung [swAŋ] stooping [stu:pIŋ]

Against his will, but because he didn’t dare not to, Michael looked in the direction in which she was pointing.Yes — there was something shining on the path. From that distance it looked very interesting, and its sparkling rays of light seemed to beckon him. He walked on, swaggering a little, going as slowly as he dared and pretending that he didn’t really want to see what it was.

He reached the spot and, stooping, picked up the shining thing. It was a small, round sort of box with a glass top and on the glass an arrow marked. Inside, a round disc that seemed to be covered with letters swung gently as he moved the box.

Jane ran up and looked at it over his shoulder.

“What is it, Michael?” she asked.

“I won’t tell you,” said Michael, though he didn’t know himself.

“Mary Poppins, what is it?” demanded Jane, as the perambulator drew up beside them. Mary Poppins took the little box from Michael’s hand.

“It’s mine (она — моя),” he said jealously (он сказал ревностно).

“No, mine (нет, моя),” said Mary Poppins. “I saw it first (я увидела ее первой; to see).”

“But I picked it up (но я поднял ее; to pick up — поднимать, подбирать).” He tried to snatch it from her hand (он пытался вырвать ее из ее руки), but she gave him such a look (но она так посмотрела на него: «дала ему такой взгляд») that his hand fell to his side (что его рука упала к его боку = опустилась).

She tilted the round thing backwards and forwards (она покрутила круглую вещь назад и вперед), and in the sunlight the disc and its letters went careering madly inside the box (и в солнечном свете диск и его буквы стали двигаться бешено внутри коробки; to career — быстро двигаться; нестись).

“What’s it for (для чего это)?” asked Jane (спросила Джейн).

“To go round the world with (чтобы ходить вокруг света = по свету с /ним/),” said Mary Poppins.

“Pooh (уфф/тьфу)!” said Michael, “you go round the world in a ship (вокруг света ездят на корабле), or an aeroplane (или на аэроплане). I know that (я знаю это). The box thing wouldn’t take you round the world (такая вещь, как коробка, не прокатит: «не возьмет» вас вокруг света).”

“Oh, indeed (о, в самом деле) — wouldn’t it (не прокатит она)?” said Mary Poppins, with a curious I-know-better-than-you expression on her face (с любопытным я-знаю-лучше-чем-ты выражением на своем лице). “You just watch (ты только посмотри)!”

And holding the compass in her hand (и, держа компас в своей руке) she turned towards the entrance of the Park (она повернулась по направлению ко входу в парк) and said the word “North!” (и сказала слово «Север!»)

aeroplane ['εqrqpleIn] expression [Iks'pre∫(q)n] North [nO:T]

“It’s mine,” he said jealously.

“No, mine,” said Mary Poppins. “I saw it first.”

“But I picked it up.” He tried to snatch it from her hand, but she gave him such a look that his hand fell to his side.

She tilted the round thing backwards and forwards, and in the sunlight the disc and its letters went careering madly inside the box.

“What’s it for?” asked Jane.

“To go round the world with,” said Mary Poppins.

“Pooh!” said Michael, “you go round the world in a ship, or an aeroplane. I know that. The box thing wouldn’t take you round the world.”

“Oh, indeed — wouldn’t it?” said Mary Poppins, with a curious I-know-better-than-you expression on her face. “You just watch!”

And holding the compass in her hand she turned towards the entrance of the Park and said the word “North!”

The letters slid round the arrow (буквы заскользили вокруг стрелки; to slide — скользить; двигаться плавно, без резких скачков), dancing giddily (танцуя головокружительно; giddy — испытывающий головокружение; страдающий головокружениями /to feel giddy/). Suddenly the atmosphere seemed to grow bitterly cold (внезапно атмосфера, как показалось, начала становиться очень холодной; bitter — горький; bitterly — горько; резко, сильно), and the wind became so icy (и ветер стал таким ледяным) that Jane and Michael shut their eyes against it (что Джейн и Майкл закрыли свои глаза «против него» = от него). When they opened them (когда они открыли их) the Park had entirely disappeared (парк полностью исчез) — not a tree (ни дерева) nor a green-painted seat (ни покрашенного зеленым сиденья) nor an asphalt footpath was in sight (ни асфальтовой дорожки /не/ было на виду = не было видно). Instead (вместо этого), they were surrounded by great boulders of blue ice (они были окружены большими глыбами голубого льда) and beneath their feet (и под их ногами) snow lay thickly (снег лежал густо; thick — толстый; густой) frosted upon the ground (замороженный на земле).

“Oh, oh (о, о)!” cried Jane (закричала Джейн), shivering with cold and surprise (дрожа от холода и удивления), and she rushed to cover the Twins with their perambulator rug (она бросилась накрыть близнецов их накидкой/пледом /от/ коляски). “What has happened to us (что случилось с нами)?”

Mary Poppins sniffed (Мэри Поппинс фыркнула). She had no time to reply (она не имела времени отвечать), however (тем не менее), for at that moment a white furry head peered cautiously round a boulder (в этот момент белая, покрытая мехом голова выглянула осторожно из-за глыбы). Then a huge Polar Bear leapt out (затем огромный белый медведь выпрыгнул; to leap out — выпрыгивать) and, standing on his hind legs (и, стоя на своих задних ногах), proceeded to hug Mary Poppins (принялся обнимать Мэри Поппинс; to hug — крепкосжиматьвобъятиях; to proceed — приступать, переходить /to — к чему-либо/; приняться /за что-либо/).

atmosphere ['xtmәsfIq] furry ['fq:rI] cautiously ['kO:∫qslI]

The letters slid round the arrow, dancing giddily. Suddenly the atmosphere seemed to grow bitterly cold, and the wind became so icy that Jane and Michael shut their eyes against it. When they opened them the Park had entirely disappeared — not a tree nor a green-painted seat nor an asphalt footpath was in sight. Instead, they were surrounded by great boulders of blue ice and beneath their feet snow lay thickly frosted upon the ground.

“Oh, oh!” cried Jane, shivering with cold and surprise, and she rushed to cover the Twins with their perambulator rug. “What has happened to us?”

Mary Poppins sniffed. She had no time to reply, however, for at that moment a white furry head peered cautiously round a boulder. Then a huge Polar Bear leapt out and, standing on his hind legs, proceeded to hug Mary Poppins.

“I was afraid you might be trappers (я испугался, что вы могли быть охотниками, ставящими капканы; trap — капкан, силок, ловушка),” he said. “Welcome to the North Pole, all of you (добро пожаловать на Северный полюс, всем вам).”

He put out a long pink tongue (он высунул длинный розовый язык), rough and warm as a bath towel (жесткий и теплый, как банное полотенце), and gently licked the children’s cheeks (и мягко лизнул щеки детей).

They trembled (они трепетали /от страха/). Did Polar Bears eat children (едят ли полярные = белые медведи детей), they wondered (они задавались вопросом)?

“You’re shivering (вы дрожите)!” the Bear said kindly (медведь сказал добродушно). “That’s because you need something to eat (это потому, что вам нужно что-нибудь съесть). Make yourselves comfortable on this iceberg (устраивайтесь поудобнее: «делайте себе удобно» на этом айсберге).” He waved a paw at a block of ice (он махнул лапой на глыбу льда). “Now, what would you like (теперь, что вы хотели бы)? Cod (трески)? Shrimps (креветок)? Just something to keep the wolf from the door (просто что-нибудь, чтобы держать волка /подальше/ от двери = чтобы «заморить червячка», утолить голод).”

“I’m afraid we can’t stay (боюсь, что мы не можем остаться),” Mary Poppins broke in (Мэри Поппинс вмешалась; tobreakin). “We’re on our way round the world (мы на нашем пути вокруг света = мы совершаем кругосветное путешествие).”

paw [pO:] wolf [wulf] door [dO:]

“I was afraid you might be trappers,” he said. “Welcome to the North Pole, all of you.”

He put out a long pink tongue, rough and warm as a bath towel, and gently licked the children’s cheeks.

They trembled. Did Polar Bears eat children, they wondered?

“You’re shivering!” the Bear said kindly. “That’s because you need something to eat. Make yourselves comfortable on this iceberg.” He waved a paw at a block of ice. “Now, what would you like? Cod? Shrimps? Just something to keep the wolf from the door.”

“I’m afraid we can’t stay,” Mary Poppins broke in. “We’re on our way round the world.”

“Well (тогда), do let me get you a little snack (все-таки позвольте раздобыть для вас небольшую закуску). It won’t take me a jiffy (это не займет: «не возьмет»у меня ни мига).”

He sprang into the blue-green water (он прыгнул в голубо-зеленую = в зелено-голубую воду; to spring) and came up with a herring (и вынырнул с сельдью). “I wish you could have stayed for a chat (я хотел бы, чтобы вы могли остаться для разговора).” He tucked the fish into Mary Poppins’s hand (он сунул рыбу в руку Мэри Поппинс). “I long for a bit of gossip (я очень хочу /послушать/ немного сплетен; tolong — очень хотеть, страстно желать /чего-либо/, испытывать потребность /в чем-либо/).”

“Another time perhaps (в другой раз, возможно),” she said. “And thank you for the fish (и спасибо за рыбу).”

“South (Юг)!” she said to the compass (она сказала компасу).

It seemed to Jane and Michael then (показалось Джейн и Майклу затем) that the world was spinning round them (что мир вращался вокруг них). As they felt the air getting soft and warm (как только они почувствовали воздух, становящийся мягким и теплым), they found themselves in a leafy jungle (они обнаружили себя в лиственных джунглях; leaf — лист) from which came a noisy sound of squawking (из которых доносился шумный звук пронзительных криков; to squawk — вопить, пронзительно кричать).

“Welcome (добро пожаловать)!” shrieked a large Hyacinth Macaw (завизжал большой гиацинтовый ара /попугай/) who was perched on a branch (который сидел на ветке), with outstretched wings (с распростертыми крыльями; to stretch out — протягивать, растягивать). “You’re just the person (вы есть как раз тот человек) we need (который нам нужен: «мы нуждаемся»), Mary Poppins. My wife’s off gadding (моя жена ушла шляться/шататься), and I’m left to sit on the eggs (а я оставлен сидеть на яйцах; toleave — оставлять). Do take a turn (возьмите очередь = смените меня), there’s a good girl (ну вот, хорошая девочка). I need a little rest (я нуждаюсь в небольшом отдыхе).”

jungle ['GAŋgl] squawking [skwO:kIŋ] Hyacinth ['haIqsInT]

“Well, do let me get you a little snack. It won’t take me a jiffy.”

He sprang into the blue-green water and came up with a herring. “I wish you could have stayed for a chat.” He tucked the fish into Mary Poppins’s hand. “I long for a bit of gossip.”

“Another time perhaps,” she said. “And thank you for the fish.”

“South!” she said to the compass.

It seemed to Jane and Michael then that the world was spinning round them. As they felt the air getting soft and warm, they found themselves in a leafy jungle from which came a noisy sound of squawking.

“Welcome!” shrieked a large Hyacinth Macaw who was perched on a branch, with outstretched wings. “You’re just the person we need, Mary Poppins. My wife’s off gadding, and I’m left to sit on the eggs. Do take a turn, there’s a good girl. I need a little rest.”

He lifted a spread wing cautiously (он поднял раскрытое крыло осторожно), disclosing a nest with two white eggs (открывая гнездо с двумя белыми яйцами).

“Alas (увы), this is just a passing visit (это только проходящий визит). We’re on our way round the world (мы на нашем пути вокруг света).”

“Gracious, what a journey (Господи: «милостивый», что за путешествие)! Well, stay for a little moment (ну, останьтесь на немного: «небольшой момент») so that I can get some sleep (так чтобы я мог немного поспать: «получить немного сна»). If you can look after all those creatures (если ты можешь присматривать за всеми этими созданиями)” — he nodded at the children (он кивнул на детей) — “you can keep two small eggs warm (ты можешь сохранить два маленьких яйца теплыми). Do, Mary Poppins (пожалуйста, Мэри Поппинс)! And I’ll get you some bananas (а я принесу тебе немного бананов) instead of that wriggling fish (вместо этой извивающейся рыбы; towriggle).”

“It was a present (это был подарок),” said Mary Poppins.

“Well, well, keep it if you must (ну, ну, храни ее, если обязана: «должна»). But what madness (но что за безумие; mad — безумный) to go gallivanting round the world (бродить/шататься вокруг света) when you could stay (когда ты могла бы остаться) and bring up our nestlings (и вырастить наших птенчиков). Why should we spend our time sitting (почему мы должны проводить наше время, сидя) when you could do it as well (когда ты могла бы сделать это так же хорошо)?”

“Better, you mean (лучше, ты подразумеваешь/имеешь в виду)!” sniffed Mary Poppins (фыркнула Мэри Поппинс).

journey ['Gq:nI] gallivanting [,gælI'væntIŋ] nestlings ['neslIŋs]

He lifted a spread wing cautiously, disclosing a nest with two white eggs.

“Alas, this is just a passing visit. We re on our way round the world.”

“Gracious, what a journey! Well, stay for a little moment so that I can get some sleep. If you can look after all those creatures” — he nodded at the children — “you can keep two small eggs warm. Do, Mary Poppins! And I’ll get you some bananas instead of that wriggling fish.”

“It was a present,” said Mary Poppins.

“Well, well, keep it if you must. But what madness to go gallivanting round the world when you could stay and bring up our nestlings. Why should we spend our time sitting when you could do it as well?”

“Better, you mean!” sniffed Mary Poppins.

Then (затем), to Jane and Michael’s disappointment (к разочарованию Джейн и Майкла) — they would dearly have liked some tropical fruit (им бы очень хотелось получить какой-нибудь тропический фрукт; dearly — нежно, ласково, любовно, с любовью /только с глаголом to love или ему подобными/) — she shook her head decisively (она покачала решительно головой) and said, “East (Восток)!”

Again the world went spinning round them (снова мир закрутился: «пошел, вращаясь» вокруг них) — or were they spinning round the world (или они вращались вокруг света)? And then (а потом), whichever it was ceased (что бы это ни было, оно прекратилось: «было прекращено»)

They found themselves in a grassy clearing (они обнаружили себя в травянистом расчищенном участке леса; toclear — расчищать) surrounded by bamboo trees (окруженном бамбуковыми деревьями). Green paperlike leaves (зеленые, похожие на бумагу: «бумагоподобные» листья; paper — бумага) rustled in the breeze (шелестели под ветерком). And above that quiet swishing (а над этим тихим шелестом; toswish — рассекать воздух со свистом) they could hear a steady rhythmic sound (они могли слышать монотонный ритмичный звук; steady — устойчивый) — a snore (храп), or was it a purr (или это было мурлыканье)?

Glancing round (мельком взглянув вокруг; toglance — бросить взгляд; мельком взглянуть), they beheld a large furry shape (они заметили огромную, покрытую мехом фигуру; fur — мех) — black with blotches of white (черную с пятнами белого), or was it white with blotches of black (или была она белая с пятнами черного)? They could not really be sure (они не могли действительно быть уверены).

Jane and Michael gazed at each other (Джейн и Майкл пристально посмотрели друг на друга). Was it a dream (был это сон) from which they would wake (от которого они проснутся)? Or were they seeing (или они видели), of all things (надо же/кто бы мог подумать: «из всех вещей»), a Panda (панду)! And a Panda in its own home (и панду в его собственном доме) and not behind bars in a zoo (а не за решеткой в зоопарке; bars — прутья /решетки/).

decisively [dI'saIsIvlI] whichever [wIt∫evq] ceased [si:st]

Then, to Jane and Michael’s disappointment — they would dearly have liked some tropical fruit — she shook her head decisively and said, “East!”

Again the world went spinning round them — or were they spinning round the world? And then, whichever it was ceased.

They found themselves in a grassy clearing surrounded by bamboo trees. Green paperlike leaves rustled in the breeze. And above that quiet swishing they could hear a steady rhythmic sound — a snore, or was it a purr?

Glancing round, they beheld a large furry shape — black with blotches of white, or was it white with blotches of black? They could not really be sure.

Jane and Michael gazed at each other. Was it a dream from which they would wake? Or were they seeing, of all things, a Panda! And a Panda in its own home and not behind bars in a zoo.

The dream (сон), if it was a dream (если это был сон), drew a long breath (глубоко вздохнул: «потянул длинное дыхание»; to draw).

“Whoever it is (кто бы это ни был), please go away (пожалуйста, идите прочь = уходите), I rest in the afternoon (я отдыхаю днем).”

The voice was as furry (голос был такой же меховой) as the rest of him (как и остальная часть его).

“Very well (очень хорошо), then (тогда), we will go away (мы уйдем: «будемуходить»). And then perhaps (и тогда, возможно)” — Mary Poppins’s voice was at its most priggish (Мэри Поппинс голос был наставительным/самоуверенным донельзя: «в своей наибольшей степени наставительным»; priggish — педантичный, скрупулезный; самодовольный, самоуверенный; prig — педант) — “you’ll be sorry you missed us (вы будете сожалеть, что упустили нас).”

The Panda opened one black eye (панда открыл один черный глаз). “Oh, it’s you, my dear girl (о, это ты, моя дорогая девочка),” he said sleepily (он сказал сонно). “Why not have let me know (почему не дала мне знать) you were coming (что ты приезжаешь)? Difficult though it would have been (трудно хотя это было бы), for you I would have stayed awake (для тебя я бы остался бодрствующим).” The furry shape yawned (меховая фигура зевнула) and stretched itself (и потянулась: «потянула себя»). “Ah well (а, ладно), I’ll have to make a home for you all (я должен буду сделать дом для вас всех). There wouldn’t be enough room in mine (не будет достаточно пространства в моем).” He nodded at a neat shelter (он кивнул на аккуратное укрытие) made of leaves and bamboo sticks (сделанное из листьев и бамбуковых палок). “But (но),” he added (он добавил), eying the herring (разглядывая сельдь; toeye — смотреть, пристально разглядывать), “I will not allow that scaly sea-thing (я не допущу эту чешуйчатую морскую штуку; scale — чешуйка) under any roof of mine (под какую-либо мою крышу). Fishes are far too fishy for me (рыбы — намного слишком = чересчур рыбные для меня).”

“We shall not be staying (мы не останемся),” Mary Poppins assured him (Мэри Поппинс заверила его). “We’re taking a little trip round the world (мы предпринимаем: «берем» небольшое путешествие вокруг света) and just looked in for a moment (и просто заглянули на минуту).”

dear [dIq] scaly ['skeIlI] assured [q'∫uqd]

The dream, if it was a dream, drew a long breath.

“Whoever it is, please go away, I rest in the afternoon.”

The voice was as furry as the rest of him.

“Very well, then, we will go away. And then perhaps” — Mary Poppins’s voice was at its most priggish — “you’ll be sorry you missed us.”

The Panda opened one black eye. “Oh, it’s you, my dear girl,” he said sleepily. “Why not have let me know you were coming? Difficult though it would have been, for you I would have stayed awake.” The furry shape yawned and stretched itself. “Ah well, I’ll have to make a home for you all. There wouldn’t be enough room in mine.” He nodded at a neat shelter made of leaves and bamboo sticks. “But,” he added, eying the herring, “I will not allow that scaly sea-thing under any roof of mine. Fishes are far too fishy for me.”

“We shall not be staying,” Mary Poppins assured him. “We’re taking a little trip round the world and just looked in for a moment.”

“What nonsense (какая чепуха/бессмыслица)!” The Panda gave an enormous yawn (панда издал = сделал гигантский зевок). “Traipsing wildly round the world (ходить/бродить нелепо вокруг света; totraipse — идти с трудом, устало тащиться, брести) when you could stay here with me (когда вы могли бы остаться здесь со мной). Never mind (не важно: «никогда/вовсе не обращай внимания»), my dear Mary (моя дорогая Мэри), you always do (ты всегда делаешь) what you want to do (что ты хочешь делать), however absurd and foolish (как бы это ни было нелепым/абсурдным и неразумным; foolish — глупый; дурашливый; безрассудный; fool — глупец; шут). Pluck a few young bamboo shoots (сорви несколько молодых бамбуковых ростков). They’ll sustain you (они поддержат вас) till you get home (до тех пор, пока вы доберетесь домой). And you two (а вы двое)” — he nodded at Jane and Michael (он кивнул на Джейн и Майкла) — “tickle me gently behind the ears (пощекочите меня тихонько/нежно позади ушей). That always sends me to sleep (это всегда клонит меня ко сну: «отсылает меня спать»).”

Eagerly they sat down beside him (с готовностью они сели позади него; eager — страстно желающий, жаждущий) and stroked the silky fur (и гладили шелковый мех). Never again (никогда снова) — they were sure of it (они были уверены в этом) — would they have the chance of stroking a Panda (они /не/ будут иметь возможность/шанс погладить панду).

The furry shape settled itself (меховая фигура поудобнее устроилась; tosettle — усаживать(ся); укладывать(ся); устраивать(ся)) and, as they stroked (и, как только они стали гладить), the snore (храп) — or the purr (или мурлыканье) — began its rhythm (начало свой ритм; tobegin).

“He’s asleep (он спит: «есть спящий»),” said Mary Poppins softly (сказала Мэри Поппинс мягко). “We mustn’t wake him again (мы не должны будить его снова).” She beckoned to the children (она сделала знак рукой детям), and as they came on tiptoe towards her (когда они пошли на цыпочках к ней), she gave a flick of her wrist (она сделала резкое движение своим запястьем). And the compass, apparently, understood (и компас, очевидно, понял; to understand), for the spinning began again (так как вращение началось снова).

enormous [I'nO:mqs] absurd [qb'sq:d] sustain [sqs'teIn]

“What nonsense!” The Panda gave an enormous yawn. “Traipsing wildly round the world when you could stay here with me. Never mind, my dear Mary, you always do what you want to do, however absurd and foolish. Pluck a few young bamboo shoots.They’ll sustain you till you get home. And you two” — he nodded at Jane and Michael — “tickle me gently behind the ears. That always sends me to sleep.”

Eagerly they sat down beside him and stroked the silky fur. Never again — they were sure of it — would they have the chance of stroking a Panda.

The furry shape settled itself and, as they stroked, the snore — or the purr — began its rhythm.

“He’s asleep,” said Mary Poppins softly. “We mustn’t wake him again.” She beckoned to the children, and as they came on tiptoe towards her, she gave a flick of her wrist. And the compass, apparently, understood, for the spinning began again.

Hills and lakes (холмы и озера), mountains and forests went waltzing round them to unheard music (горы и леса завальсировали: «шли, вальсируя» вокруг них под неслышную музыку). Then again the world was still (затем снова мир был неподвижен), as if it had never moved (как если бы он никогда не двигался).

This time they found themselves on a long white shore (на этот раз они обнаружили себя = оказались на длинном белом берегу), with wavelets lapping and curling against it (с небольшими волнами, плескающимися и завивающимися об него).

And immediately before them (и непосредственно перед ними) was a cloud of whirling, swirling sand (было облако вращающегося, кружащегося песка) from which came a series of grunts (из которого донеслось несколько ворчаний). Then slowly the cloud settled (затем медленно облако осело), disclosing a large black and grey Dolphin (открывая большого, черного с серым дельфина) with a young one at her side (с молодым дельфином около ее бока = возле нее).

“Is that you, Amelia (это ты, Амелия)?” called Mary Poppins (позвала Мэри Поппинс).

The Dolphin blew some sand from her nose (дельфин выдул немного песка из своего носа; to blow) and gave a start of surprise (и дал = выказал вспышку удивления). “Well (ну), of all people (из всех людей), it’s Mary Poppins (это Мэри Поппинс)! You’re just in time to share our sand-bath (вы как раз вовремя, чтобы разделить нашу песочную ванну). Nothing like a sand-bath for cleansing the fins and the tail (ничто не сравнится: «не похоже на» с песочной ванной для чистки плавников и хвоста; clean — чистый; to cleanse — чистить).”

“I had a bath this morning (я принимала: «имела» ванну этим утром), thank you (спасибо)!”

“Well (что ж), what about those young ones, dear (а как насчет этих молодых людей, дорогая)? Couldn’t they do with a bit of scouring (не повредила бы им небольшая чистка; toscour — чистить, отчищать; оттирать, отдраивать; отскабливать)?”

shore [∫O:] moved [mu:vd] scouring ['skauqrIŋ]

Hills and lakes, mountains and forests went waltzing round them to unheard music. Then again the world was still, as if it had never moved.

This time they found themselves on a long white shore, with wavelets lapping and curling against it.

And immediately before them was a cloud of whirling, swirling sand from which came a series of grunts. Then slowly the cloud settled, disclosing a large black and grey Dolphin with a young one at her side.

“Is that you, Amelia?” called Mary Poppins.

The Dolphin blew some sand from her nose and gave a start of surprise. “Well, of all people, it’s Mary Poppins! You’re just in time to share our sand-bath. Nothing like a sand-bath for cleansing the fins and the tail.”

“I had a bath this morning, thank you!”

“Well, what about those young ones, dear? Couldn’t they do with a bit of scouring?”

“They have no fins and tails (они не имеют ни плавников, ни хвостов),” said Mary Poppins, much to the children’s disappointment (весьма к разочарованию детей = к сильному разочарованию детей). They would have liked a roll in the sand (им бы понравилось вращение/катание в песке).

“Well (ну), what on earth or sea are you doing here (что, на земле и море, ты делаешь здесь; what on earth… — /усилит./ ичтоже)?” Amelia demanded briskly (Амелия спросила живо/оживленно).

“Oh, just going round the world (о, просто путешествуем вокруг света), you know (знаешь ли),” Mary Poppins said airily (Мэри Поппинс сказала беспечно; air — воздух), as though going round the world was a thing (как будто путешествие вокруг света было вещью) you did every day (которую делаешь каждый день).

“Well (что ж), it’s a treat for Froggie and me (это развлечение для Фрогги и меня) — isn’t it, Froggie (не так ли, Фрогги)? Amelia butted him with her nose (Амелия боднула его своим носом; to butt — ударять головой, бодать; бодаться), and the young Dolphin gave a friendly squeak (и молодой дельфин издал дружеский/дружелюбный писк).

“I call him Froggie (я называю его Фрогги) because he so often strays away (потому что он так часто отбивается) — just like the Frog (прямо как лягушка) that would a-wooing go (которая идет свататься; to woo — ухаживать; свататься), whether his mother would let him or no (позволит ли его мать ему или нет). Don’t you, Froggie (не так ли Фрогги: «Лягушечка»)?” Her answer was another squeak (ее ответ был = в ответ она получила еще один: «другой» писк).

“Well (хорошо), now for a meal (теперь насчет еды). What would you like (что бы вы хотели)?” Amelia grinned at Jane and Michael (Амелия ухмыльнулась Джейн и Майклу), displaying a splendid array of teeth (показывая великолепный набор зубов). “There’s cockles and mussels alive (есть моллюски и мидии живые). And the seaweed here is excellent (и морская водоросль здесь есть великолепна).”

Froggie ['frOgI] array [q'reI] seaweed ['si:wi:d]

“They have no fins and tails,” said Mary Poppins, much to the children’s disappointment. They would have liked a roll in the sand.

“Well, what on earth or sea are you doing here?” Amelia demanded briskly.

“Oh, just going round the world, you know,” Mary Poppins said airily, as though going round the world was a thing you did every day.

“Well, it’s a treat for Froggie and me — isn’t it, Froggie? Amelia butted him with her nose, and the young Dolphin gave a friendly squeak.

“I call him Froggie because he so often strays away — just like the Frog that would a-wooing go, whether his mother would let him or no. Don’t you, Froggie?” Her answer was another squeak.

“Well, now for a meal. What would you like?” Amelia grinned at Jane and Michael, displaying a splendid array of teeth. “There’s cockles and mussels alive. And the seaweed here is excellent.”

“Thank you kindly (спасибо тебе сердечно = сердечное), I’m sure, Amelia (я уверена = конечно, Амелия). But we have to be home in half a minute (но мы обязаны быть дома через полминуты).” Mary Poppins laid a firm hand on the handle of the perambulator (Мэри Поппинс положила твердую руку на ручку коляски; to lay).

Amelia was clearly disappointed (Амелия была явно разочарована).

“Whatever kind of visit is that (что это за визит: «какой же вид визита это»т)? Hullo and goodbye in the same breath (привет и пока на одном дыхании). Next time you must stay for tea (следующий раз вы обязаны остаться на чай), and we’ll all sit together on a rock (и мы будем все сидеть вместе на скале) and sing a song to the moon (и петь песню на луну/луне). Eh, Froggie (не правда ли, Фрогги)?”

Froggie squeaked (Фрогги пискнул).

“That will be lovely (это будет восхитительно),” said Mary Poppins, and Jane and Michael echoed her words (и Джейн с Майклом вторили ее словам). They had never yet sat on a rock (они никогда еще не сидели на скале) and sung a song to the moon (и не пели песню луне).

“Well, au revoir, one and all (что ж, прощайте, все и каждый: «одна и все»). By the way, Mary (кстати, Мэри), my dear (моя дорогая), were you going to take that herring with you (ты собираешься взять эту сельдь с собой)?”

firm [fq:m] clearly ['klIqlI] sung [sAŋ]

“Thank you kindly, I’m sure, Amelia. But we have to be home in half a minute.” Mary Poppins laid a firm hand on the handle of the perambulator.

Amelia was clearly disappointed.

“Whatever kind of visit is that? Hullo and goodbye in the same breath. Next time you must stay for tea, and we’ll all sit together on a rock and sing a song to the moon. Eh, Froggie?”

Froggie squeaked.

“That will be lovely,” said Mary Poppins, and Jane and Michael echoed her words. They had never yet sat on a rock and sung a song to the moon.

“Well, au revoir, one and all. By the way, Mary, my dear, were you going to take that herring with you?”

Amelia greedily eyed the fish (Амелия с жадностью разглядывала рыбу; greed — алчность), which (которая), fearing the worst was about to happen (боясь, что самое худшее вот-вот произойдет), made itself as limp as it could (сделала себя настолько вялой/безвольной, насколько смогла) in Mary Poppins’s hand (в руке Мэри Поппинс).

“No (нет). I am planning to throw it back to the sea (я собираюсь бросить ее обратно в море)!” The herring gasped with relief (сельдь открыла рот/шумно вдохнула от облегчения; togasp — дышать с трудом, задыхаться; ловить воздух; открывать рот /от удивления/).

“A very proper decision, Mary (очень достойное решение, Мэри; proper — присущий, свойственный; приличный, пристойный),” Amelia toothily smiled (Амелия зубасто улыбнулась; tooth — зуб). “We get so few of them in these parts (мы имеем так мало их в этих краях: «частях»), and they make a delicious meal (а они делают = представляют собой вкусное блюдо). Why don’t we race for it, Froggie and me (почему бы нам не устроить гонку за ней, Фрогги и мне)? When you say ‘Go!’ (когда ты скажешь: «старт»), we’ll start swimming (мы начнем плыть) and see (и увидим) who gets it first (кто получит ее первой).”

Mary Poppins held the fish aloft (Мэри Поппинс держала рыбу в воздухе; aloft — наверху; на высоте; в воздухе).

“Ready (готовы)! Steady (внимание: «осторожно»; steady — устойчивый; прочный, твердый; осторожно!)! Go (старт)!” she cried (она крикнула).

And as if it were bird (и, как будто это была птица) rather than fish (нежели рыба), the herring swooped up (сельдь устремилась вверх) and splashed into the sea (и шлепнулась в море).

greedily ['gri:dIlI] fearing ['fIqrIŋ] gasped [gQ:spt]

Amelia greedily eyed the fish, which, fearing the worst was about to happen, made itself as limp as it could in Mary Poppins’s hand.

“No. I am planning to throw it back to the sea!” The herring gasped with relief.

“A very proper decision, Mary,” Amelia toothily smiled. “We get so few of them in these parts, and they make a delicious meal. Why don’t we race for it, Froggie and me? When you say ‘Go!’, we’ll start swimming and see who gets it first.”

Mary Poppins held the fish aloft.

“Ready! Steady! Go!” she cried.

And as if it were bird rather than fish, the herring swooped up and splashed into the sea.

The Dolphins were after it in a second (дельфины бросились за ней: «были за ней» через секунду), two dark striving shapes (две темные соперничающие фигуры; to strive — стараться; бороться, прилагать усилия; состязаться, соперничать) rippling through the water (плывя волнообразно сквозь воду; to ripple — производить волнообразные движения; волновать(ся), колыхать(ся)).

Jane and Michael could hardly breathe (Джейн и Майкл могли едва дышать). Which would win the prize (которая выиграет приз)? Or would the prize escape (или приз сбежит)?

“Froggie! Froggie! Froggie!” yelled Michael (вопил Майкл). If the herring had to be caught and eaten (если сельдь должна быть поймана и съедена), he wanted Froggie to win (он хотел, чтобы победил Фрогги).

“F-r-o-g-g-i-e!” The wind and sea both cried the name (ветер и море оба кричали имя), but Michael’s voice was the stronger (но Майкла голос был сильнее).

“What do you think you’re doing, Michael (что ты думаешь, ты делаешь)?” Mary Poppins sounded ferocious (Мэри Поппинс звучала свирепо /т.е. ее голос/).

He glanced at her for a moment (он мельком взглянул на нее на мгновение) and turned again to the sea (и повернулся снова к морю).

But the sea was not there (но моря не было здесь). Nothing but a neat green lawn (ничего, кроме аккуратной зеленой лужайки); Jane, agog, beside him (Джейн, возбужденная, позади него; agog — возбужденный, сгорающий от любопытства/нетерпения); the Twins in the perambulator (близнецы в коляске); and Mary Poppins (и Мэри Поппинс) pushing it in the middle of the Park (толкающая ее в середине парка).

“Jumping up and down and shouting (прыгаешь вверх и вниз и кричишь)! Making a nuisance of yourself (доставляешь всем неприятности: «делаешь из себя неприятность/занудство»). One would think (можно подумать) you had done enough for one day (/что/ ты сделал достаточно для одного дня = разве не достаточно ты натворил для одного дня). Step along at once (ступай спокойно сейчас же; togoalong — двигаться вперед /обычно по дороге, по улице/), please (пожалуйста)!”

breathe [bri:D] ferocious [fq'rqu∫(q)s] nuisance ['nju:s(q)ns]

The Dolphins were after it in a second, two dark striving shapes rippling through the water.

Jane and Michael could hardly breathe. Which would win the prize? Or would the prize escape?

“Froggie! Froggie! Froggie!” yelled Michael. If the herring had to be caught and eaten, he wanted Froggie to win.

“F-r-o-g-g-i-e!”The wind and sea both cried the name, but Michael’s voice was the stronger.

“What do you think you’re doing, Michael?” Mary Poppins sounded ferocious.

He glanced at her for a moment and turned again to the sea.

But the sea was not there. Nothing but a neat green lawn; Jane, agog, beside him; the Twins in the perambulator; and Mary Poppins pushing it in the middle of the Park.

“Jumping up and down and shouting! Making a nuisance of yourself. One would think you had done enough for one day. Step along at once, please!”

“Round the world and back in a minute (вокруг света и обратно в одну минуту) — what a wonderful box (какая чудесная коробка)!” said Jane.

“It’s a compass (это компас). Not a box (не коробка). And it’s mine (и он мой),” said Michael. “I found it (я нашел его; to find). Give it to me (дайте его мне)!”

“My compass, thank you (мойкомпас, спасибо),” said Mary Poppins, as she slipped it into her pocket (плавно опуская его в свой карман; to slip — скользить; плавноопускать).

He looked (он посмотрел /так/) as if he would like to kill her (как если бы хотел убить ее). But he shrugged his shoulders (но он пожал своими плечами) and stalked off (и гордо ушел; to stalk — шествовать, гордо выступать; вышагивать) taking no notice of anyone (не обращая внимания на кого-либо).

The burning weight still hung heavily within him (горячий груз все еще висел тяжело внутри него; to hang). After the adventure with the compass (после приключения с компасом) it seemed to grow worse (он, казалось, стал хуже), and towards the evening he grew naughtier and naughtier (и на к вечеру он становился скверней и скверней). He pinched the Twins (он ущипнул близнецов) when Mary Poppins was not looking (когда Мэри Поппинс не смотрела), and when they cried (и когда они заплакали) he said in a falsely kind voice (он сказал притворно добрым голосом):

“Why, darlings (что, дорогие) , what is the matter (в чем дело)?”

But Mary Poppins was not deceived by it (но Мэри Поппинс не была обманута этим).

“You’ve got something coming to you (тыимеешьчто-то, идущеектебе)!” she said significantly (она сказала многозначительно). But the burning thing inside him would not let him care (но жгущая штука внутри него не позволяла ему обеспокоиться/не быть равнодушным/обратить внимание). He just shrugged his shoulders (он только пожал своими плечами) and pulled Jane’s hair (и потянул волосы Джейн). And after that he went to the supper table (и после этого он пошел к столу с ужином) and upset his bread-and-milk (и опрокинул свои хлеб с молоком /миску, в которой был хлеб с молоком/).

compass ['kAmpqs] stalked [stO:kt] falsely ['fO:lslI]

“Round the world and back in a minute — what a wonderful box!” said Jane.

“It’s a compass. Not a box. And it’s mine,” said Michael. “I found it. Give it to me!”

“My compass, thank you,” said Mary Poppins, as she slipped it into her pocket.

He looked as if he would like to kill her. But he shrugged his shoulders and stalked off taking no notice of anyone.

The burning weight still hung heavily within him. After the adventure with the compass it seemed to grow worse, and towards the evening he grew naughtier and naughtier. He pinched the Twins when Mary Poppins was not looking, and when they cried he said in a falsely kind voice:

“Why, darlings, what is the matter?”

But Mary Poppins was not deceived by it.

“You’ve got something coming to you!” she said significantly. But the burning thing inside him would not let him care. He just shrugged his shoulders and pulled Jane’s hair. And after that he went to the supper table and upset his bread-and-milk.

“And that (а это),” said Mary Poppins, “is the end (есть конец/предел). Such deliberate naughtiness I never saw (такого сознательного непослушания/озорства я никогда не видела). In all my born days I never did (во все мои прожитые: «рожденные» дни я никогда не видела), and that’s a fact (и это есть факт). Off you go (иди вперед)! Straight into bed with you (прямо в кровать с тобой) and not another word (и больше ни слова: «ни /одного/ другого слова»)!” He had never seen her look so terrible (он никогда не видел ее, выглядевшей так ужасно = чтобы она выглядела столь грозно).

But still he didn’t care (но все еще он не обращал внимания).

He went into the Night-nursery and undressed (он пошел в ночную детскую и разделся). No, he didn’t care (нет, он не заботился). He was bad (он был плохим), and if they didn’t look out (и если бы они не следили) he’d be worse (он был бы еще хуже). He didn’t care (он не заботился/ему было все равно). He hated everybody (он ненавидел всех). If they weren’t careful (если бы они не были осторожными; care — забота; уход; внимание, осторожность) he would run away (он убежал бы) and join a circus (и присоединился бы к цирку). There (вот так)! Off went a button (отлетела: «прочь отошла пуговица»). Good (хорошо) — there would be fewer to do (будет меньше /их/ делать = застегивать) up in the morning (утром). And another (и еще одна)! All the better (все к лучшему/тем лучше). Nothing in all the world (ничто в целом мире) could ever make him feel sorry (/не/ сможет когда-либо заставит почувствовать его сожалеющим). He would get into bed without brushing his hair or his teeth (он ляжет в кровать без причесывания своих волос и чистки своих зубов) — certainly without saying his prayers (точно/определенно без проговаривания своих молитв).

He was just about to get into bed (он как раз собирался лечь в кровать) and, indeed, had one foot already in it (и, действительно, имел одну ногу уже в ней), when he noticed the compass (когда он заметил компас) lying on top of the chest of drawers (лежащий на верху комода; chest — ящик; коробка, сундук; drawers — выдвижные ящики).

Very slowly he withdrew his foot (очень медленно он отдернул свою ногу; todraw — тянуть, тащить; towithdraw — оттянуть, оттащить; убрать, отдернуть) and tiptoed across the room (и пошел на цыпочках через комнату; tip — кончик; toe — палец ноги). He knew now (он знал теперь) what he would do (что он будет делать). He would take the compass (он возьмет компас) and spin it (и покрутит его) and go round the world (и отправится вокруг света). And they’d never find him again (и они никогда не найдут его снова). And it would serve them right (и это послужит им уроком: «послужит им/обойдется с ними правильно = должным образом»). Without making a sound he lifted a chair (без произведения звука = беззвучно он поднял стул) and put it against the chest of drawers (и приставил его к комоду). Then he climbed up on it (затем он забрался на него) and took the compass in his hand (и взял компас в свою ладонь).

deliberate [dIlIb(q)rIt] withdrew [wID'dru:] climbed [klaImd]

“And that,” said Mary Poppins, “is the end. Such deliberate naughtiness I never saw. In all my born days I never did, and that’s a fact. Off you go! Straight into bed with you and not another word!” He had never seen her look so terrible.

But still he didn’t care.

He went into the Night-nursery and undressed. No, he didn’t care. He was bad, and if they didn’t look out he’d be worse. He didn’t care. He hated everybody. If they weren’t careful he would run away and join a circus. There! Off went a button. Good — there would be fewer to do up in the morning. And another! All the better. Nothing in all the world could ever make him feel sorry. He would get into bed without brushing his hair or his teeth — certainly without saying his prayers.

He was just about to get into bed and, indeed, had one foot already in it, when he noticed the compass lying on top of the chest of drawers.

Very slowly he withdrew his foot and tiptoed across the room. He knew now what he would do. He would take the compass and spin it and go round the world. And they’d never find him again. And it would serve them right. Without making a sound he lifted a chair and put it against the chest of drawers. Then he climbed up on it and took the compass in his hand.

He moved it (он двинул его).

“North (Север), South (Юг), East (Восток), West (Запад)!” he said very quickly (он сказал очень быстро), in case anybody should come in (на случай, если кто-нибудь зашел бы) before he got well away (перед тем, как он уйдет достаточно далеко; to get away — уходить; отправляться; удирать; выбираться).

A noise behind the chair startled him (шум позади стула испугал его) and he turned round guiltily (и он обернулся виновато; guilt — вина; чувство вины; guilty — виноватый), expecting to see Mary Poppins (ожидая увидеть Мэри Поппинс). But instead (но вместо /нее/), there were four gigantic figures (были четыре гигантские фигуры) bearing down upon him (спускающиеся на него) — the bear with his fangs showing (медведь со своими клыками выставленными; to show — показывать), the Macaw fiercely flapping his wings (ара, гневно хлопающий своими крыльями; fierce — жестокий, лютый, свирепый; агрессивный), the Panda with his fur on end (панда со своим мехом, стоящим дыбом; on end — дыбом), the Dolphin thrusting out her snout (дельфин, выставляющий свою морду). From all quarters of the room (из всех углов: «четвертей» его комнаты) they were rushing upon him (они набрасывались на него), their shadows huge on the ceiling (их тени /были/ огромные на потолке). No longer kind and friendly (больше не добрые и не дружелюбные), they were now full of revenge (они были теперь полны мести). Their terrible angry faces loomed nearer (их ужасные злые морды приближались: «маячили ближе»). He could feel their hot breath on his face (он мог чувствовать их горячее дыхание на своем лице).

“Oh (о)! Oh!” Michael dropped the compass (Майкл уронил/бросил компас). “Mary Poppins, help me (Мэри Поппинс, помогите мне)!” he screamed (он кричал) and shut his eyes in terror (и закрыл глаза в страхе).

guiltily ['gIltIlI] figures ['fIgqz] Macaw [mq'kO:]

He moved it.

“North, South, East, West!” he said very quickly, in case anybody should come in before he got well away.

A noise behind the chair startled him and he turned round guiltily, expecting to see Mary Poppins. But instead, there were four gigantic figures bearing down upon him — the bear with his fangs showing, the Macaw fiercely flapping his wings, the Panda with his fur on end, the Dolphin thrusting out her snout. From all quarters of the room they were rushing upon him, their shadows huge on the ceiling. No longer kind and friendly, they were now full of revenge. Their terrible angry faces loomed nearer. He could feel their hot breath on his face.

“Oh! Oh!” Michael dropped the compass. “Mary Poppins, help me!” he screamed and shut his eyes in terror.

And then something enveloped him (и затем что-то окутала его). The great creatures (огромные существа) and their greater shadows (и их еще более огромные тени), with a mingled roar (со смешанным ревом) or squawk of triumph (и воплем торжества/победы), flung themselves upon him (бросились на него; to fling). What was it that held him (что было это, что держало его; to hold), soft and warm (мягкое и теплое), in its smothering embrace (в своих тесных объятиях; to smother — душить, вызвать приступ удушья; гасить, тушить; покрывать; окутывать /дымом/; укрывать)? The Polar Bear’s fur coat (шуба полярного медведя)? The Macaw’s feathers (перья ары)? The Panda’s fur (мех панды) he had stroked so gently (который он гладил так нежно)? The mother Dolphin’s flippers (плавники мамы-дельфинихи)? And what was he (и что он) — or it might be she (или, может быть, она) — planning to do to him (собиралась делать с ним)? If only he had been good (если бы только он был хорошим) — if only (если бы только)!

“Mary Poppins!” he wailed (он завопил; towail — издавать продолжительный скорбный звук; вопить; выть), as he felt himself carried through the air (чувствуя себя несомым по воздуху) and set down in something still softer (и опущенным во что-то /что было/ еще мягче).

“Oh, dear Mary Poppins (о, дорогая Мэри Поппинс)!”

“All right (хорошо), all right (хорошо). I’m not deaf (я не глухая), I’m thankful to say (я есть благодарна/признательна сказать = слава Богу) — no need to shout (нет надобности кричать),” he heard her saying calmly (он услышал ее, говорившую спокойно).

He opened one eye (он открыл один глаз). He could see no sign of the four gigantic figures of the compass (он мог видеть ни одного признака четырех гигантских фигур из компаса). He opened the other eye to make sure (он открыл другой глаз, чтобы удостовериться). No — not a glint of any of them (нет — ни следа: «вспышки» кого-нибудь их них). He sat up (он сел; tositup — сесть /из лежачего положения/, выпрямиться). He looked round the room (он осмотрел комнату). There was nothing there (там ничего не было).

roar [rO:] triumph ['traIqmf] deaf [def]

And then something enveloped him. The great creatures and their greater shadows, with a mingled roar or squawk of triumph, flung themselves upon him. What was it that held him, soft and warm, in its smothering embrace? The Polar Bear’s for coat? The Macaw’s feathers? The Panda’s fur he had stroked so gently? The mother Dolphin’s flippers? And what was he — or it might be she — planning to do to him? If only he had been good — if only!

“Mary Poppins!” he wailed, as he felt himself carried through the air and set down in something still softer.

“Oh, dear Mary Poppins!”

“All right, all right. I’m not deaf, I’m thankful to say — no need to shout,” he heard her saying calmly.

He opened one eye. He could see no sign of the four gigantic figures of the compass. He opened the other eye to make sure. No — not a glint of any of them. He sat up. He looked round the room. There was nothing there.

Then he discovered (потом он обнаружил) that the soft thing that was round him (что мягкая вещь, которая была вокруг него) was his own blanket (было его собственным одеялом), and the soft thing (и мягкая вещь) he was lying on (на которой он лежал) was his own bed (была его собственная кровать). And oh, the heavy burning thing (и о, тяжелая жгущая вещь) that had been inside him all day (которая была внутри него весь день) had melted and disappeared (растаяла и исчезла). He felt peaceful (он ощутил себя спокойным; peace — мир, спокойствие) and happy (и счастливым), and as if he would like to give everybody he knew a birthday present (и как будто он хотел бы дать всем, кого он знал, подарки на день рожденья).

“What (что) — what happened (что случилось)?” he said rather anxiously to Mary Poppins (он сказал довольно озабоченно Мэри Поппинс).

“I told you (я говорила тебе; to tell) that was my compass (это был мой компас), didn’t I (не правда ли)? Be kind enough not to touch my things (будь добрым достаточно, чтобы не трогать мои вещи = будь так добр, не трогай мои вещи), if you please (пожалуйста),” was all she said (было все, что она сказала) as she stooped and picked up the compass (нагибаясь и поднимая компас) and put it in her pocket (и кладя его в свой карман). Then she began to fold the clothes (затем она начала складывать одежду) that he had thrown down on the floor (которую он сбросил на пол).

“Shall I do it (следует мне это сделать)?” he said.

“No, thank you (нет, спасибо).”

He watched her go into the next room (он смотрел на нее, идущую в следующую комнату/как она пошла в другую комнату), and presently she returned (и некоторое время спустя она вернулась) and put something warm into his hands (и поместила что-то теплое в его руки). It was a cup of milk (это была чашка молока).

Michael sipped it (Майкл потягивал его; to sip — пить маленькими глотками, потягивать, прихлебывать), tasting every drop several times with his tongue (пробуя каждую каплю несколько раз своим языком), making it last as long as possible (заставляя это продолжаться так долго, как это возможно) so that Mary Poppins should stay beside him (так чтобы Мэри Поппинс нужно было бы оставаться рядом с ним).

touch [tAt∫] warm [wO:m] possible ['pOsqbl]

Then he discovered that the soft thing that was round him was his own blanket, and the soft thing he was lying on was his own bed. And oh, the heavy burning thing that had been inside him all day had melted and disappeared. He felt peaceful and happy, and as if he would like to give everybody he knew a birthday present.

“What — what happened?” he said rather anxiously to Mary Poppins.

“I told you that was my compass, didn’t I? Be kind enough not to touch my things, if you please,” was all she said as she stooped and picked up the compass and put it in her pocket. Then she began to fold the clothes that he had thrown down on the floor.

“Shall I do it?” he said.

“No, thank you.”

He watched her go into the next room, and presently she returned and put something warm into his hands. It was a cup of milk.

Michael sipped it, tasting every drop several times with his tongue, making it last as long as possible so that Mary Poppins should stay beside him.

She stood there without saying a word (она стояла там, не говоря ни слова), watching the milk slowly disappear (смотря, как молоко медленно исчезает). He could smell her crackling white apron (он мог чувствовать запах ее хрустящего белого фартука; to crackle — потрескивать, трещать, хрустеть) and the faint flavour of toast (и слабый аромат тоста) that always hung about her so deliciously (который всегда окутывал ее: «висел около нее» так вкусно). But try as he would (но как бы он ни пытался), he could not make the milk last for ever (он не мог заставить молоко длиться вечно), and presently (и некоторое время спустя), with a sigh of regret (со вздохом сожаления), he handed her the empty cup (он протянул ей пустую чашку) and slipped down into the bed (и скользнул вниз в кровать). He had never known it be so comfortable (он никогда не знал, что она настолько уютная), he thought (он подумал). And he thought, too (и он подумал также), how warm he was (как тепло ему есть) and how happy he felt (и каким счастливым он чувствует себя; to feel) and how lucky he was to be alive (и какой везучий он, что остался жив; luck — удача).

“Isn’t it a funny thing (разве это не забавная вещь), Mary Poppins,” he said drowsily (он сказал сонно). “I’ve been so very naughty (я был таким очень непослушным/озорным/скверным) and I feel so very good (и я чувствую себя так очень хорошо).”

“Humph (гм)!” said Mary Poppins as she tucked him in (укладывая его; totuckin — заправлять; totuck — делать складки /на платье/; собирать в складки; укрыть одеялом; подоткнуть одеяло; tuck — складка /на платье, драпировке/) and went away to wash up the supper things (и ушла мыть посуду, оставшуюся после ужина: «вещи ужина»)…

lucky ['lAkI] alive [q'laIv] drowsily ['drauzIlI]

She stood there without saying a word, watching the milk slowly disappear. He could smell her crackling white apron and the faint flavour of toast that always hung about her so deliciously. But try as he would, he could not make the milk last for ever, and presently, with a sigh of regret, he handed her the empty cup and slipped down into the bed. He had never known it be so comfortable, he thought. And he thought, too, how warm he was and how happy he felt and how lucky he was to be alive.

“Isn’t it a funny thing, Mary Poppins,” he said drowsily. “I’ve been so very naughty and I feel so very good.”

“Humph!” said Mary Poppins as she tucked him in and went away to wash up the supper things…

Chapter Seven ( глава седьмая ) . The Bird Woman ( птичница )

“Perhaps she won’t be there (возможно, ее не будет там),” said Michael.

“Yes, she will (да, она будет = нет, будет),” said Jane. “She’s always there for ever and ever (она там беспрестанно; for ever /and ever/ — навсегда, навечно; беспрестанно).”

They were walking up Ludgate Hill (они шли вверх по Ладгейт Хилл) on the way to pay a visit to Mr Banks in the City (чтобы по дороге нанести: визит мистеру Бэнксу в Сити). For he had said that morning to Mrs Banks (так как он сказал этим утром миссис Бэнкс):

“My dear (моя дорогая), if it doesn’t rain (если не будет дождя). I think Jane and Michael might call for me at the Office today (я думаю, Джейн и Майкл могут зайти за мной в офис сегодня) — that is (это будет), if you are agreeable (если ты согласна). I have a feeling (у меня чувство) I should like to be taken to Tea (/что/ я бы согласился быть взятым = приглашенным на чай) and Shortbread Fingers (с песочным печеньем) and it’s not often I have a Treat (и не /так уж/ часто у меня бывает пиршество).”

And Mrs Banks had said she would think about it (/что/ она подумает об этом).

But all day long (но в течение всего дня), though Jane and Michael had watched her anxiously (хотя Джейн и Майкл наблюдали за ней с волнением/беспокойством; anxious — озабоченный, беспокоящийся; сильно желающий), she had not seemed to be thinking about it at all (она не казалась думающей об этом вообще). From the things she said (из слов: «вещей», которые она сказала), she was thinking about the Laundry Bill and Michael’s new overcoat (она думала о счете за прачечную и новом пальто Майкла) and where was Aunt Flossie’s address (и где адрес тети Флосси), and why did that wretched Mrs Jackson ask her to tea on the second Thursday of the month (и почему эта несчастная миссис Джексон пригласила ее на чай во второй четверг месяца) when she knew (при том, что она знала) that was the very day (что это тот самый день) Mrs Banks had to go to the Dentist’s (/когда/ миссис Бэнкс должна пойти к зубному врачу)?

agreeable [q'grIqbl] Laundry ['lO:ndrI] Aunt [Q:nt]

“Perhaps she won’t be there,” said Michael.

“Yes, she will,” said Jane. “She’s always there for ever and ever.”

They were walking up Ludgate Hill on the way to pay a visit to Mr Banks in the City. For he had said that morning to Mrs Banks:

“My dear, if it doesn’t rain I think Jane and Michael might call for me at the Office today — that is, if you are agreeable. I have a feeling I should like to be taken to Tea and Shortbread Fingers and it’s not often I have a Treat.”

And Mrs Banks had said she would think about it.

But all day long, though Jane and Michael had watched her anxiously, she had not seemed to be thinking about it at all. From the things she said, she was thinking about the Laundry Bill and Michael’s new overcoat and where was Aunt Flossie’s address, and why did that wretched Mrs Jackson ask her to tea on the second Thursday of the month when she knew that was the very day Mrs Banks had to go to the Dentist’s?

Suddenly (внезапно), when they felt quite sure (когда они чувствовали вполне уверенно = наверняка) she would never think about Mr Banks’ treat (/что/ она вовсе не думала о пиршестве мистера Бэнкса), she said:

“Now, children (теперь, дети), don’t stand staring at me like that (не стойте, уставившись на меня вот так). Get your things on (одевайте свой вещи). You are going to the City to have tea with your Father (вы идете в город пить чай с вашим отцом). Had you forgotten (вы забыли)?”

As if they could have forgotten (как будто они могли бы забыть)! For it was not as though it were only the Tea (поскольку это было не только чаепитие: «не так, как будто это было только чаепитие») that mattered (которое имело значение). There was also the Bird Woman (была также птичница), and she herself was the best of all Treats (и она сама по себе была лучшим из пиршеств).

That is why they were walking up Ludgate Hill (вот почему они шли вверх по Ладгейт Хилл) and feeling very excited (и чувствовали себя очень взволнованными/возбужденными).

Mary Poppins walked between them (Мэри Поппинс шла между ними), wearing her new hat (в своей новой шляпе: «нося = имея надетой свою новую шляпу») and looking very distinguished (и выглядя очень безупречно). Every now and then she would look into the shop window (каждую минуту: «сейчас и потом» она смотрела в витрину) just to make sure (/чтобы/ просто удостовериться) the hat was still there (что шляпа была все еще здесь) and that the pink roses on it had not turned into common flowers like marigolds (и что розовые розы на ней не превратились в обыкновенные цветы, /такие/ как бархатцы/ноготки).

Every time she stopped to make sure (каждый раз, когда она останавливалась, чтобы убедиться), Jane and Michael would sigh (Джейн и Майкл вздыхали), but they did not dare say anything for fear (но они не смели сказать что-либо из-за страха) she would spend even longer looking at herself in the windows (что она проведет даже больше /времени/, глядя на себя в витрины), and turning this way and that to see (и поворачиваясь так и сяк, чтобы посмотреть) which attitude was the most becoming (какая осанка наиболее подобающая; to become — быть к лицу, идти /о предмете, одежде/).

suddenly ['sAdnlI] distinguished [dis'tIŋgwI∫t] fear [fIq]

Suddenly, when they felt quite sure she would never think about Mr Banks’ treat, she said:

“Now, children, don’t stand staring at me like that. Get your things on. You are going to the City to have tea with your Father. Had you forgotten?”

As if they could have forgotten! For it was not as though it were only the Tea that mattered. There was also the Bird Woman, and she herself was the best of all Treats.

That is why they were walking up Ludgate Hill and feeling very excited.

Mary Poppins walked between them, wearing her new hat and looking very distinguished. Every now and then she would look into the shop window just to make sure the hat was still there and that the pink roses on it had not turned into common flowers like marigolds.

Every time she stopped to make sure, Jane and Michael would sigh, but they did not dare say anything for fear she would spend even longer looking at herself in the windows, and turning this way and that to see which attitude was the most becoming.

But at last they came to St Paul’s Cathedral (но наконец они пришли к Собору Святого Павла), which was built a long time ago (который был построен давно: «долгое время назад»; to build — строить) by a man with a bird’s name (человеком с птичьим именем). Wren it was (это был Рен: «Крапивник»; wren — крапивник; любая небольшая певчая птичка), but he was no relation to Jenny (но он не был родственником Дженни). That is why so many birds live near Sir Christopher Wren’s Cathedral (вот почему много птиц жило рядом с Собором сэра Христофера Рена), which also belongs to St Paul (который также относится к Собору Святого Павла), and that is why the Bird Woman lives there, too (и вот почему птичница жила там тоже).

“There she is (вон она)!” cried Michael suddenly (закричал Майкл неожиданно), and he danced on his toes with excitement (и он затанцевал на своих носочках от волнения).

“Don’t point (не показывай пальцем),” said Mary Poppins, giving a last glance at the pink roses in the window of a carpet shop (бросая: «давая» последний взгляд на розовые розы в витрине магазина ковров).

“She’s saying it (она говорит это)! She’s saying it (она говорит это)!” cried Jane (закричала Джейн), holding tight to herself (держа крепко себя) for fear she would break in two with delight (из-за страха, что она разобьется на двое от восторга/удовольствия).

And she was saying it (и она говорила это). The Bird Woman was there (птичница была здесь) and she was saying it (и она говорила это).

“Feed the Birds (покормите птиц), Tuppence a Bag (два пенса за пакет)! Feed the Birds (покормите птиц), Tuppence a Bag (два пенса за пакет)! Feed the Birds (покормите птиц), Feed the Birds (покормите птиц), Tuppence a Bag (два пенса за пакет), Tuppence a Bag (два пенса за пакет)!” Over and over again (снова и снова), the same thing (одно и тоже: «ту же вещь»), in a high chanting voice (высоким, монотонным/нараспев голосом; to chant — петь; воспевать, восхвалять; монотонно говорить, говорить с повторениями, говорить нараспев) that made the words seem like a song (который делал слова похожими на песню).

Paul [pO:l] carpet ['kQ:pIt] Tuppence ['tApqns]

But at last they came to St Paul’s Cathedral, which was built a long time ago by a man with a bird’s name. Wren it was, but he was no relation to Jenny. That is why so many birds live near Sir Christopher Wren’s Cathedral, which also belongs to St Paul, and that is why the Bird Woman lives there, too.

“There she is!” cried Michael suddenly, and he danced on his toes with excitement.

“Don’t point,” said Mary Poppins, giving a last glance at the pink roses in the window of a carpet shop.

“She’s saying it! She’s saying it!” cried Jane, holding tight to herself for fear she would break in two with delight.

And she was saying it. The Bird Woman was there and she was saying it.

“Feed the Birds,Tuppence a Bag! Feed the Birds,Tuppence a Bag! Feed the Birds, Feed the Birds, Tuppence a Bag, Tuppence a Bag!” Over and over again, the same thing, in a high chanting voice that made the words seem like a song.

And as she said it (и когда она говорила это) she held out little bags of breadcrumbs to the passers-by (она протягивала маленькие пакеты хлебных крошек прохожим: «проходящим мимо»).

All round her flew the birds (вокруг нее летали птицы), circling and leaping and swooping and rising (кружа и прыгая, налетая и взлетая). Mary Poppins always called them “sparrers” (Мэри Поппинс всегда называла их «воробушки»; sparrow — воробей) because, she said conceitedly (потому что, /как/ она говорила пренебрежительно; conceit — самомнение, заносчивость, кичливость), all birds were alike to her (все птицы были похожи для нее). But Jane and Michael knew (но Джейн и Майкл знали) that they were not sparrows (что они были не воробышки), but doves and pigeons (но голубки и голуби; dove — голубь /чаще всего о маленьких диких голубях/). There were fussy and chatty grey doves like Grandmothers (там были суетливые и болтливые серые голубки, как бабушки); and brown (и коричневые), rough-voiced pigeons like Uncles (грубоголосые голуби, как дядюшки); and greeny (и зеленоватые), cackling (кудахтающие; to cackle), no-I’ve-no-money-today pigeons like Fathers (голуби-«нет-я-не-имею-денег-сегодня», как Папочки). And the silly (и глупые), anxious (беспокойные), soft blue doves were like Mothers (мягкие голубые голубки были, как Мамочки). That’s what Jane and Michael thought, anyway (вот что Джейн и Майкл думали, во всяком случае).

They flew round and round the head of the Bird Woman (они летали вокруг и вокруг головы птичницы; tofly) as the children approached (когда дети приблизились), and then (и тогда), as though to tease her (как будто чтобы подразнить ее), they suddenly rushed away through the air (они вдруг бросились прочь по воздуху) and sat on the top of St Paul’s (и сели на верхушку Святого Павла), laughing and turning their heads away (смеясь и поворачивая свои головы прочь) and pretending they didn’t know her (и притворяясь, что они не знают ее).

It was Michael’s turn to buy a bag (была Майкла очередь купить пакет). Jane had bought one last time (Джейн купила его прошлый раз). He walked up to the Bird Woman (он подошел к птичнице) and held out four halfpennies (и протянул четыре монеты по полпенни).

“Feed the Birds (покормите птиц), Tuppence a Bag (два пенса за пакет)!” said the Bird Woman (сказала птичница), as she put a bag of crumbs into his hand (кладя пакет крошек в его руку) and tucked the money away into the folds of her huge black skirt (пряча деньги подальше внутрь складок своей огромной черной юбки; to tuck — засовывать, прятать).

“Why don’t you have penny bags (почему у вас нет пакетов по пенни = однопенсовых)?” said Michael. “Then I could buy two (тогда я мог бы купить два).”

breadcrumbs ['bredkrAms] conceitedly [kqn'si:tIdlI] doves [dAvz]

And as she said it she held out little bags of breadcrumbs to the passers-by.

All round her flew the birds, circling and leaping and swooping and rising. Mary Poppins always called them “sparrers” because, she said conceitedly, all birds were alike to her. But Jane and Michael knew that they were not sparrows, but doves and pigeons.There were fussy and chatty grey doves like Grandmothers; and brown, rough-voiced pigeons like Uncles; and greeny, cackling, no-I’ve-no-money-today pigeons like Fathers. And the silly, anxious, soft blue doves were like Mothers. That’s what Jane and Michael thought, anyway.

They flew round and round the head of the Bird Woman as the children approached, and then, as though to tease her, they suddenly rushed away through the air and sat on the top of St Paul’s, laughing and turning their heads away and pretending they didn’t know her.

It was Michael’s turn to buy a bag. Jane had bought one last time. He walked up to the Bird Woman and held out four halfpennies.

“Feed the Birds, Tuppence a Bag!” said the Bird Woman, as she put a bag of crumbs into his hand and tucked the money away into the folds of her huge black skirt.

“Why don’t you have penny bags?” said Michael. “Then I could buy two.”

“Feed the Birds (покормите птиц), Tuppence a Bag (два пенса за пакет)!” said the Bird Woman, and Michael knew (и Майкл понял) it was no good asking her any more questions (/что/ было бесполезно задавать ей еще: «какие-либо более» вопросы). He and Jane had often tried (он и Джейн часто пытались), but all she could say (но все, что она могла сказать), and all she had ever been able to say (и все, что она когда-либо была в состоянии сказать), was (было), “Feed the Birds (покормите птиц), Tuppence a Bag (два пенса за пакет)!” Just as a cuckoo can only say “Cuckoo (прямо как кукушка умеет только сказать «ку-ку»),” no matter what questions you ask him (и не важно, какие вопросы ты задал ему = ей).

Jane and Michael and Mary Poppins spread the crumbs in a circle on the ground (Джейн и Майкл и Мэри Поппинс раскидали крошки по кругу на земле; to spread — развертывать; распространять), and presently (и через какое-то время), one by one at first (один за одним сначала), and then in twos and threes (а затем по двое и по трое), the birds came down from St Paul’s (птицы спускались со Святого Павла).

“Dainty David (привередливый Давид),” said Mary Poppins with a sniff (сказала Мэри Поппинс с фырканьем), as one bird picked up a crumb (когда одна птица подобрала крошку) and dropped it again from its beak (и уронила ее снова из своего клюва).

But the other birds swarmed upon the food (но другие птицы роем слетали на корм; swarm — рой), pushing and scrambling and shouting (толкаясь, протискиваясь и крича; to scramble — продираться, протискиваться; пробираться с трудом). At last there wasn’t a crumb left (наконец не было крошки оставшейся), for it is not really polite for a pigeon or a dove (так как это невежливо для голубя или голубки) to leave anything on the plate (оставлять что-либо на тарелке). When they were quite certain (когда они были вполне уверенными) that the meal was finished (что еда была закончена) the birds rose with one grand, fluttering movement (птицы поднялись одним большим, трепещущим движением; to rise) and flew round the Bird Woman’s head (и полетели вокруг головы птичницы), copying in their own language the words (повторяя на их собственном языке слова) she said (/которые/ она говорила). One of them sat on her hat (одна из них села на ее шляпу) and pretended (и притворилась) he was a decoration for the crown (что он украшение короны; crown — венок; венец; корона). And another of them mistook Mary Poppins’ new hat for a rose garden (а другая из них приняла Мэри Поппинс новую шляпу за розовый сад; to mistake — ошибаться; неправильно понимать; to mistake for — принять кого-либо за другого или что-либо за другое) and pecked off a flower (и склевала цветок; to peck — отщипыватьпищуклювом).

cuckoo ['kuku] swarmed [swO:md] language ['læŋgwIG]

“Feed the Birds, Tuppence a Bag!” said the Bird Woman, and Michael knew it was no good asking her any more questions. He and Jane had often tried, but all she could say, and all she had ever been able to say, was, “Feed the Birds, Tuppence a Bag!” Just as a cuckoo can only say “Cuckoo,” no matter what questions you ask him.

Jane and Michael and Mary Poppins spread the crumbs in a circle on the ground, and presently, one by one at first, and then in twos and threes, the birds came down from St Paul’s.

“Dainty David,” said Mary Poppins with a sniff, as one bird picked up a crumb and dropped it again from its beak.

But the other birds swarmed upon the food, pushing and scrambling and shouting. At last there wasn’t a crumb left, for it is not really polite for a pigeon or a dove to leave anything on the plate. When they were quite certain that the meal was finished the birds rose with one grand, fluttering movement and flew round the Bird Woman’s head, copying in their own language the words she said. One of them sat on her hat and pretended he was a decoration for the crown. And another of them mistook Mary Poppins’ new hat for a rose garden and pecked off a flower.

“You sparrer (ты, воробушек)!” cried Mary Poppins (закричала Мэри Поппинс), and shook her umbrella at him (и потрясла своим зонтиком на него). The pigeon (голубь), very offended (очень обиженный), flew back to the Bird Woman (полетел обратно к птичнице), and to pay out Mary Poppins (и чтобы отплатить Мэри Поппинс), stuck the rose in the ribbon of the Bird Woman’s hat (воткнул розу в ленту шляпы птичницы).

“You ought to be in a pie (тебе следует быть в пироге) — that’s where you ought to be (вот где тебеследует быть),” said Mary Poppins to him very angrily (сказала Мэри Поппинс ему очень рассерженно). Then she called to Jane and Michael (затем она окликнула Джейн и Майкла).

“Time to go (время идти),” she said, and flung a parting glance of fury at the pigeon (и метнула прощальный взгляд ярости на голубя; to fling). But he only laughed (но он только смеялся) and flicked his tail (и тряхнул своим хвостом) and turned his back on her (и повернулся своей спиной к ней).

“Goodbye (до свидания),” said Michael to the Bird Woman.

“Feed the Birds (покормите птиц),” she replied, smiling (она ответила, улыбаясь).

“Goodbye (до свидания),” said Jane.

“Tuppence a Bag (два пенса за пакет)!” said the Bird Woman and waved her hand (сказала птичница и помахала своей рукой).

They left her then (они покинули ее затем), walking one on either side of Mary Poppins (идя по одному с каждой стороны = по обе стороны от Мэри Поппинс).

“What happens (что происходит) when everybody goes away (когда все уходят) — like us (как мы)?” said Michael to Jane.

He knew quite well what happened (он знал довольно хорошо, что происходило), but it was the proper thing to ask Jane (но было уместной вещью спросить Джейн) because the story was really hers (потому что история была в действительности ее).

So Jane told him (поэтому Джейн рассказала ему) and he added the bits she had forgotten (и он добавил детали, которые она забыла; bit — кусочек; частица, небольшое количество).

pigeon ['pIGIn] pie [paI] fury ['fIuqrI]

“You sparrer!” cried Mary Poppins, and shook her umbrella at him. The pigeon, very offended, flew back to the Bird Woman, and to pay out Mary Poppins, stuck the rose in the ribbon of the Bird Woman’s hat.

“You ought to be in a pie — that’s where you ought to be,” said Mary Poppins to him very angrily. Then she called to Jane and Michael.

“Time to go,” she said, and flung a parting glance of fury at the pigeon. But he only laughed and flicked his tail and turned his back on her.

“Goodbye,” said Michael to the Bird Woman.

“Feed the Birds,” she replied, smiling.

“Goodbye,” said Jane.

“Tuppence a Bag!” said the Bird Woman and waved her hand.

They left her then, walking one on either side of Mary Poppins.

“What happens when everybody goes away — like us?” said Michael to Jane.

He knew quite well what happened, but it was the proper thing to ask Jane because the story was really hers.

So Jane told him and he added the bits she had forgotten.

“At night when everybody goes to bed(ночью, когда все ложатся спать) —” began Jane (начала Джейн).

“And the stars come out (и звезды появляются; to come out — выходить; появляться),” added Michael (добавил Майкл).

“Yes (да), and even if they don’t (и даже если они не появляются) — all the birds come down from the top of St Paul’s (все птицы спускаются с верхушки Святого Петра) and run very carefully all over the ground (и бегут очень осторожно/внимательно везде по земле = повсюду) just to see there are no crumbs left (чтобы просто посмотреть, не осталось ли крошек), and to tidy it up for the morning (и привести ее в порядок к утру). And when they have done that — (и когда они сделают это)”

“You’ve forgotten the baths (ты забыла про купания).”

“Oh, yes (а, да) — they bath themselves (они купаются) and comb their wings with their claws (и чистят свои крылья своими коготками). And when they have done that (и когда они сделают это) they fly three times round the head of the Bird Woman and then they settle (они пролетают три раза вокруг головы птичницы и затем они усаживаются).”

“Do they sit on her shoulders (они садятся на ее плечи)?”

“Yes, and on her hat (да, и на ее шляпу).”

bath [bQ:T] comb [kqum] claws [klO:z]

“At night when everybody goes to bed — ” began Jane.

“And the stars come out,” added Michael.

“Yes, and even if they don’t — all the birds come down from the top of St Paul’s and run very carefully all over the ground just to see there are no crumbs left, and to tidy it up for the morning. And when they have done that — ”

“You’ve forgotten the baths.”

“Oh, yes — they bath themselves and comb their wings with their claws. And when they have done that they fly three times round the head of the Bird Woman and then they settle.”

“Do they sit on her shoulders?”

“Yes, and on her hat.”

“And on her basket with the bags in it (и на ее корзину с пакетами в ней)?”

“Yes, and some on her knee (да, и некоторые на ее колено). Then she smooths down the head-feathers of each one in turn (затем она приглаживает перья на головке каждой поочередно) and tells it to be a good bird (и говорит ей быть хорошей птицей) —”

“In the bird language (на языке птиц)?”

“Yes. And when they are all sleepy (и когда они все сонные/засыпающие) and don’t want to stay awake any longer (и не хотят оставаться бодрствующими дольше), she spreads out her skirts (она расправляет свои юбки), as a mother hen spreads out her wings (как мама курица расправляет свои крылья), and the birds go creep, creep, creeping underneath (и птицы идут ползком, ползком, заползая под /нее/). And as soon as the last one is under (и как скоро последний оказывается под /юбкой/) she settles down over them (она усаживается над ними), making little brooding, nesting noises (и тихонько клохчет, как наседка; to brood — высиживать яйца; to nest — свить гнездо; обосноваться, уютно устроиться; noise — шум) and they sleep there till morning (и они спят там до утра).”

Michael sighed happily (Майкл вздохнул счастливо). He loved the story (он любил эту историю) and was never tired of hearing it (и никогда не уставал: «не был уставший» слушать ее).

“And it’s all quite true, isn’t it (и это все совершенная правда, не так ли)?” he said, just as he always did (как он всегда говорил).

“No,” said Mary Poppins, who always said “No (которая всегда говорила «нет»).”

“Yes,” said Jane, who always knew everything (которая всегда знала все; to know)…

tired ['taIqd] true [tru:] down [daun]

“And on her basket with the bags in it?”

“Yes, and some on her knee. Then she smooths down the head-feathers of each one in turn and tells it to be a good bird — ”

“In the bird language?”

“Yes. And when they are all sleepy and don’t want to stay awake any longer, she spreads out her skirts, as a mother hen spreads out her wings, and the birds go creep, creep, creeping underneath. And as soon as the last one is under she settles down over them, making little brooding, nesting noises and they sleep there till morning.”

Michael sighed happily. He loved the story and was never tired of hearing it.

“And it’s all quite true, isn’t it?” he said, just as he always did.

“No,” said Mary Poppins, who always said “No.”

“Yes,” said Jane, who always knew everything…

С hapter Eight ( глава восьмая ) Mrs Corry ( Миссис Корри )

“Two pounds of sausages (два фунта сосисок) — Best Pork (лучшую свинину),” said Mary Poppins. “And at once, please (и сейчас же, пожалуйста). We’re in a hurry (мы спешим: «мы в спешке»).”

The Butcher (мясник), who wore a large blue-and-white striped apron (который носил = на котором был голубой с белым полосатый фартук; to wear), was a fat and friendly man (был толстым и доброжелательным человеком). He was also large and red (он был также большим и рыжим) and rather like one of his own sausages (и довольно похожим на одну из своих собственных сосисок). He leant upon his chopping-block (он наклонился над одной из своих разделочных колодок; tochop — отрубать; рубить) and gazed admiringly at Mary Poppins (и пристально посмотрел с восхищением на Мэри Поппинс). Then he winked pleasantly at Jane and Michael (затем он подмигнул радостно Джейн и Майклу).

“In a hurry (спешите)?” he said to Mary Poppins. “Well, that’s a pity (что ж, жаль). I’d hoped you’d dropped in for a bit of a chat (а я-то надеялся, что вы заглянете, чтобы немного поболтать: «для кусочка беседы»). We Butchers (мы, мясники), you know (знаете ли), like a bit of company (любим компанию: «немного компании»). And we don’t often get the chance of talking to a nice, handsome young lady like you — (и мы не часто получаем возможность поговорить с /такой/ милой, симпатичной молодой леди, как вы)” He broke off suddenly (он прервался внезапно; tobreakoff — обрывать разговор), for he had caught sight of Mary Poppins’s face (так как он поймал выражение: «вид» лица Мэри Поппинс). The expression on it was awful (выражение на нем было ужасным). And the butcher found himself wishing (и мясник нашел себя желающим) there was a trap door in the floor of his shop (чтобы была потайная дверь в полу его магазина) that would open and swallow him up (которая открылась бы и поглотила его).

sausages [sOsIGәz] company ['kAmp(ә)nI] awful ['O:ful]

“Two pounds of sausages — Best Pork,” said Mary Poppins. “And at once, please. We’re in a hurry.”

The Butcher, who wore a large blue-and-white striped apron, was a fat and friendly man. He was also large and red and rather like one of his own sausages. He leant upon his chopping-block and gazed admiringly at Mary Poppins. Then he winked pleasantly at Jane and Michael.

“In a Nurry?” he said to Mary Poppins. “Well, that’s a pity. I’d hoped you’d dropped in for a bit of a chat. We Butchers, you know, like a bit of company. And we don’t often get the chance of talking to a nice, handsome young lady like you — ” He broke off suddenly, for he had caught sight of Mary Poppins’s face. The expression on it was awful. And the butcher found himself wishing there was a trap door in the floor of his shop that would open and swallow him up.

“Oh, well (о, ну) —” he said, blushing even redder than usual (заливаясь краской еще краснее, чем обычно). “If you’re in a hurry, of course (если вы спешите, /то/ конечно). Two pounds, did you say (два фунта, вы сказали)? Best Pork (лучшей свинины)? Right you are (вот вам пожалуйста)!”

And he hurriedly hooked down a long strip of the sausages (и он спешно зацепил вниз = спустил крюком вниз длинную ленту сосисок) that were festooned across the shop (которые были развешаны гирляндами по магазину). He cut off a length (он отрезал кусок) — about three-quarters of a yard (приблизительно три четверти ярда; ярд — мерадлины, равная 3 футамили 91,4 см) — wound it into a sort of garland (намотал их в своего рода гирлянду; to wind), and wrapped it up first in white (и упаковал ее сначала в белую; to wrap up — упаковывать) and then in brown paper (а потом в коричневую бумагу). He pushed the parcel across the chopping-block (он толкнул сверток через разделочную колодку).

“AND the next (и следующий)?” he said hopefully (он сказал с надеждой; hope — надежда), still blushing (все еще краснея).

“There will be no next (не будет никакого следующего),” said Mary Poppins, with a haughty sniff (с высокомерным фырканьем). And she took the sausages (и она взяла сосиски) and turned the perambulator round very quickly (и развернула коляску очень быстро), and wheeled it out of the shop in such a way (и выкатила ее из магазина таким образом) that the Butcher knew (что мясник понял) he had mortally offended her (он смертельно = сильно оскорбил ее). But she glanced at the window as she went so (но она взглянула в окно, когда проходила, таким образом) that she could see how her new shoes looked reflected in it (что она могла видеть, как ее новые туфли смотрелись отраженными в нем). They were bright brown kid with two buttons (они были ярко-коричневыми лайковыми, с двумя пуговицами; kid — козленок; лайка, лайковый), very smart (очень изящные).

festooned [fes'tu:nt] length [leŋT] mortally ['mO:tqlI]

“Oh, well — ” he said, blushing even redder than usual. “If you’re in a Nurry, of course. Two pounds, did you say? Best Pork? Right you are!”

And he hurriedly hooked down a long strip of the sausages that were festooned across the shop. He cut off a length — about three-quarters of a yard — wound it into a sort of garland, and wrapped it up first in white and then in brown paper. He pushed the parcel across the chopping-block.

“AND the next?” he said hopefully, still blushing.

“There will be no next,” said Mary Poppins, with a haughty sniff. And she took the sausages and turned the perambulator round very quickly, and wheeled it out of the shop in such a way that the Butcher knew he had mortally offended her. But she glanced at the window as she went so that she could see how her new shoes looked reflected in it. They were bright brown kid with two buttons, very smart.

Jane and Michael trailed after her (Джейн и Майк тянулись за ней), wondering (гадая) when she would have come to the end of her shopping list (когда она придет к концу своего хождения по магазинам: «своего списка покупок») but, because of the look on her face (но, из-за выражения на ее лице), not daring to ask her (не смея спросить ее).

Mary Poppins gazed up and down the street (Мэри Поппинс оглядела вверх и вниз улицу) as if deep in thought (как будто глубоко задумавшись: «глубоко в мыслях»), and then (а затем), suddenly making up her mind (неожиданно приняв решение), she snapped (она сказала отрывисто; tosnap — щелкать, лязгать, хлопать; захлопываться, защелкивать(ся) /с характерным звуком/; обрубать, резко обрывать /кого-либо/):

“Fishmonger (торговец рыбой)!” and turned the perambulator in at the shop next to the Butchers (и повернула коляску в магазин рядом с мясной лавкой).

“One Dover Sole (одну дуврскую камбалу), pound and a half of Halibut (полтора фунта: «один фунт и половину» палтуса), pint of Prawns (пинту креветок; пинта — единицаобъемавсистемеанглийскихмер = 0,568 л) and a Lobster (и одного омара),” said Mary Poppins, talking so quickly (говоря так быстро) that only somebody used to taking such orders (что только тот, кто привык выполнять: «брать» такого рода распоряжения) could possibly have understood her (мог понять ее; possibly — возможно; может быть).

The Fishmonger (продавец рыбы), unlike the Butcher (в отличие от мясника), was a long thin man (был длинный худой мужчина), so thin (такой худой) that he seemed to have no front to him (что он, казалось, не имел передней/фронтальной части) but only two sides (а только две стороны). And he looked so sad (и он выглядел таким печальным) that you felt (что вы чувствовали) he had either just been weeping (/что/ он /либо/ только что плакал) or was just going to (либо только собирался). Jane said that this was due to some secret sorrow (что это из-за какой-то тайной скорби) that had haunted him since his youth (которое преследовала его со времен его юности), and Michael thought (и Майкл подумал) that the Fishmonger’s Mother must have fed him entirely on bread and water (что мама продавца рыбы, должно быть, кормила его всецело хлебом с водой; to feed — кормить) when he was a baby (когда он был ребенком), and that he had never forgotten it (и что он никогда этого не забывал; to forget).

fishmonger [‘fI∫,mAŋgә] prawns [prO:ns] youth [ju:T]

Jane and Michael trailed after her, wondering when she would have come to the end of her shopping list but, because of the look on her face, not daring to ask her.

Mary Poppins gazed up and down the street as if deep in thought, and then, suddenly making up her mind, she snapped:

“Fishmonger!” and turned the perambulator in at the shop next to the Butchers.

“One Dover Sole, pound and a half of Halibut, pint of Prawns and a Lobster,” said Mary Poppins, talking so quickly that only somebody used to taking such orders could possibly have understood her.

The Fishmonger, unlike the Butcher, was a long thin man, so thin that he seemed to have no front to him but only two sides. And he looked so sad that you felt he had either just been weeping or was just going to. Jane said that this was due to some secret sorrow that had haunted him since his youth, and Michael thought that the Fishmonger’s Mother must have fed him entirely on bread and water when he was a baby, and that he had never forgotten it.

“Anything else (что-нибудь еще)?” said the Fishmonger hopelessly (сказал продавец рыбы безнадежно), in a voice that suggested he was quite sure (голосом, который предполагал, что он был достаточно уверен) there wouldn’t be (что ничего не будет).

“Not today (не сегодня),” said Mary Poppins.

The Fishmonger shook his head sadly (продавец рыбы покачал своей головой печально) and did not look at all surprised (и не выглядел вообще удивленным). He had known all along (он знал все время/всегда = с самого начала) there would be nothing else (что не будет ничего еще/больше).

Sniffing gently (фыркнув мягко), he tied up the parcel (он перевязал сверток) and dropped it into the perambulator (и опустил его в коляску).

“Bad weather (плохая погода),” he observed (он отметил), wiping his eye with his hand (потирая свой глаз своей рукой; to wipe). “Don’t believe (не верю/не полагаю) we’re going to get any summer at all (что у нас будет какое-либо лето вообще) — not that we ever did, of course (не то чтобы когда-либо /оно/ было: «мы имели /его/», конечно). You don’t look too blooming (вы не выглядите слишком цветущей),” he said to Mary Poppins. “But then (но в это время), nobody does — (никто не выглядит)”

Mary Poppins tossed her head (Мэри Поппинс вскинула голову).

“Speak for yourself (говорите за себя),” she said crossly (она сказала раздраженно), and flounced to the door (и она метнулась к двери; to flounce — бросаться, метаться; резко двигаться), pushing the perambulator so fiercely (толкая коляску так гневно) that it bumped into a bag of oysters (что она ударилась о сумку/мешок с устрицами).

“The idea (/что за/ мысль)!”Jane and Michael heard her say (Джейн и Майкл услышали, как она говорит) as she glanced down at her shoes (когда она посмотрела вниз на свои туфли). Not looking too blooming in her new brown kid shoes with two buttons — the idea (не выглядит слишком цветущей в своих новых коричневых лайковых туфлях с двумя пуговицами — что за мысль)! That was what they heard her thinking (вот что, они слышали, она думала).

parcel ['pQ:sl] observed [qb'zq:vd] believe [bI'li:v]

“Anything else?” said the Fishmonger hopelessly, in a voice that suggested he was quite sure there wouldn’t be.

“Not today,” said Mary Poppins.

The Fishmonger shook his head sadly and did not look at all surprised. He had known all along there would be nothing else.

Sniffing gently, he tied up the parcel and dropped it into the perambulator.

“Bad weather,” he observed, wiping his eye with his hand. “Don’t believe we’re going to get any summer at all — not that we ever did, of course. You don’t look too blooming,” he said to Mary Poppins. “But then, nobody does — ”

Mary Poppins tossed her head.

“Speak for yourself,” she said crossly, and flounced to the door, pushing the perambulator so fiercely that it bumped into a bag of oysters.

“The idea!”Jane and Michael heard her say as she glanced down at her shoes. Not looking too blooming in her new brown kid shoes with two buttons — the idea! That was what they heard her thinking.

Outside on the pavement she paused (на улице: «снаружи» на тротуаре она остановилась), looking at her list (глядя на свой список) and ticking off what she had bought (и отмечая галочкой, что она купила) Michael stood first on one leg (Майкл стоял сначала на одной ноге) and then on the other (а затем на другой).

“Mary Poppins, are we never going home (мы никогда не пойдем домой)?” he said crossly (он спросил раздраженно).

Mary Poppins turned (Мэри Поппинс повернулась) and regarded him with something like disgust (и посмотрела на него с чем-то, похожим на отвращение).

“That (это),” she said briefly (она сказала кратко), “is as it may be (есть то, как это может быть = вполне возможно).” And Michael (и Майкл), watching her fold up her list (смотря на нее, складывавшую свой список/как она складывает свой список), wished he had not spoken (пожелал, чтобы он не говорил = пожалел, что высказался).

“You can go home (ты можешь идти домой), if you like (если тебе хочется),” she said haughtily (она сказала надменно). “We are going to buy the gingerbread (а мы идем покупать имбирный пряник).”

Michael’s face fell (лицо Майкла упало = осунулось, помрачнело). If only he had managed to say nothing (если бы только ему удалось /тогда/ не говорить ничего = промолчать)! He hadn’t known (он не знал) that gingerbread was at the end of the list (что имбирный пряник был в конце списка).

“That’s your way (это твоя дорога),” said Mary Poppins shortly (сказала Мэри Поппинс кратко), pointing in the direction of Cherry Tree Lane (показывая в направлении Вишневой улицы). “If you don’t get lost (если ты не заблудишься),” she added as an afterthought (она добавила, раздумывая; afterthought — запоздалая мысль; раздумье).

“Oh no, Mary Poppins, please, no (о, нет, Мэри Поппинс, пожалуйста, нет)! I didn’t mean it, really (я не имел это в виду, правда). I — oh — Mary Poppins, please — (я — о — Мэри Поппинс, пожалуйста)” cried Michael (умолял Майкл; to cry — кричать; плакать; умолять).

“Do let him come (позвольте ему пойти), Mary Poppins!” said Jane. “I’ll push the perambulator (я буду катить: «толкать» коляску) if only you’ll let him come (если только вы позволите ему пойти).”

Mary Poppins sniffed (Мэри Поппинс фыркнула). “If it wasn’t Friday (если бы была не пятница),” she said darkly to Michael (она сказала зловеще Майклу), “you’d go home in a twink (ты бы отправился домой в один чик; twink = twinkle — мигание; мерцание; сверкание, блеск) — in an absolute Twink (чик — и там)!”

disgust [dIs'gAst] gingerbread ['GInGqbred] direction [dAI'rek∫(q)n]

Outside on the pavement she paused, looking at her list and ticking off what she had bought. Michael stood first on one leg and then on the other.

“Mary Poppins, are we never going home?” he said crossly.

Mary Poppins turned and regarded him with something like disgust.

“That,” she said briefly, “is as it may be.” And Michael, watching her fold up her list, wished he had not spoken.

“You can go home, if you like,” she said haughtily. “We are going to buy the gingerbread.”

Michael’s face fell. If only he had managed to say nothing! He hadn’t known that gingerbread was at the end of the list.

“That’s your way,” said Mary Poppins shortly, pointing in the direction of Cherry Tree Lane. “If you don’t get lost,” she added as an afterthought.

“Oh no, Mary Poppins, please, no! I didn’t mean it, really. I — oh — Mary Poppins, please — ” cried Michael.

“Do let him come, Mary Poppins!” said Jane. “I’ll push the perambulator if only you’ll let him come.”

Mary Poppins sniffed. “If it wasn’t Friday,” she said darkly to Michael, “you’d go home in a twink — in an absolute Twink!”

She moved onwards (она двинулась вперед), pushing John and Barbara (толкая перед собой Джона и Барбару). Jane and Michael knew (Джейн и Майкл знали) that she had relented (что она уступила), and followed wondering what a Twink was (и следовали за ней, гадая, что такое «чик»). Suddenly Jane noticed (внезапно Джейн заметила) that they were going in the wrong direction (что они идут в неправильном направлении).

“But, Mary Poppins (но, Мэри Поппинс), I thought you said gingerbread (я думала, вы сказали о прянике) — this isn’t the way to Green, Brown and Johnson’s (это не есть дорога к Грину, Брауну и Джонсону /магазину/), where we always get it — (где мы обычно покупаем/берем его)” she began (она начала), and stopped because of Mary Poppins’ face (и остановилась из-за лица Мэри Поппинс).

“Am I doing the shopping or are you (я делаю покупки или ты)?” Mary Poppins enquired (Мэри Поппинс поинтересовалась).

“You (Вы),” said Jane, in a very small voice (очень тихим голосом).

“Oh, really (о, правда)? I thought (а я подумала) it was the other way round (что это было наоборот: «это было другой путь вокруг» = что это ты покупаешь),” said Mary Poppins with a scornful laugh (сказала Мэри Поппинс насмешливым голосом: «с язвительным смехом»).

She gave the perambulator a little twist with her hand (она дала коляске небольшой поворот своей рукой) and it turned a corner (и она повернула /за/ угол) and drew up suddenly (и остановилась неожиданно; todrawup — останавливаться). Jane and Michael (Джейн и Майкл), stopping abruptly behind it (остановившись внезапно позади нее), found themselves outside the most curious shop (оказались снаружи = возле самого любопытного магазина) they had ever seen (который они когда-либо видели). It was very small and very dingy (он был очень маленьким и очень тусклым). Faded loops of coloured paper hung in the windows (выцветшие петли цветной бумаги висели в окнах), and on the shelves were shabby little boxes of Sherbet (и на полках были потрепанные маленькие коробочки шербета /восточный прохладительный напиток, а также порошок для приготовления шипучего напитка/), old Liquorice Sticks (старых лакричных палочек), and very withered (и очень засохших), very hard Apples-on-a-stick (очень твердых яблочек-на-палочке). There was a small dark doorway between the windows (был маленький темный дверной проем между окон), and through this Mary Poppins propelled the perambulator (и через этот /проем/ Мэри Поппинс толкнула вперед коляску; topropel — толкать вперед; двигать) while Jane and Michael followed at her heels (в то время как Джейн и Майкл следовали за ней по стопам; heel — пятка; каблук).

scornful ['skO:nful] abruptly [q'brAptlI] Liquorice ['lIkqrIs]

She moved onwards, pushing John and Barbara. Jane and Michael knew that she had relented, and followed wondering what a Twink was. Suddenly Jane noticed that they were going in the wrong direction.

“But, Mary Poppins, I thought you said gingerbread — this isn’t the way to Green, Brown and Johnson’s, where we always get it — ” she began, and stopped because of Mary Poppins’ face.

“Am I doing the shopping or are you?” Mary Poppins enquired.

“You,” said Jane, in a very small voice.

“Oh, really? I thought it was the other way round,” said Mary Poppins with a scornful laugh.

She gave the perambulator a little twist with her hand and it turned a corner and drew up suddenly. Jane and Michael, stopping abruptly behind it, found themselves outside the most curious shop they had ever seen. It was very small and very dingy. Faded loops of coloured paper hung in the windows, and on the shelves were shabby little boxes of Sherbet, old Liquorice Sticks, and very withered, very hard Apples-on-a-stick. There was a small dark doorway between the windows, and through this Mary Poppins propelled the perambulator while Jane and Michael followed at her heels.

Inside the shop they could dimly see the glass-topped counter (внутри магазина они могли неясно видеть прилавок со стеклянным верхом) that ran round three sides of it (который тянулся по трем сторонам его; torun — бежать). And in a case under the glass were rows and rows of dark, dry gingerbread (и в коробке под стеклом были ряды и ряды темных, сухих пряников), each slab so studded with gilt stars (каждая пластина так усыпана позолоченными звездами; stud — гвоздь с большой шляпкой; tostud — обивать; усеивать, усыпать) that the shop itself seemed to be faintly lit by them (что магазин сам казался быть еле-еле освещенным ими = казалось, был слегка освещен ими). Jane and Michael glanced round (Джейн и Майкл огляделись вокруг) to find out (чтобы выяснить) what kind of a person was to serve them (какой человек должен будет обслуживать их), and were very surprised (и были очень удивлены) when Mary Poppins called out (когда Мэри Поппинс выкрикнула):

“Fannie (Фанни)! Annie (Анни)! Where are you (где вы)?” Her voice seemed to echo back to them from each dark wall of the shop (ее голос, казалось, отозвался, словно эхо, к ним от каждой темной стены магазина).

And as she called (и как только она позвала), two of the largest people the children had even seen rose from behind the counter (два самых больших человека, которых дети когда-либо видели, поднялись из-за прилавка; to rise) and shook hands with Mary Poppins (и пожали руки Мэри Поппинс; to shake — трясти). The huge women then leant down over the counter (огромные женщины затем склонились над прилавком; to lean) and said, “How de do (как поживаете = How do you do?)?” in voices as large as themselves (голосами, такими же огромными, как они сами), and shook hands with Jane and Michael (и пожали руки Джейн и Майклу).

“How do you do, Miss — (как поживаете, мисс)?” Michael paused (Майкл сделал паузу), wondering which of the large ladies was which (гадая, какая из больших дам была кем).

“Fannie’s my name (Фанни мое имя),” said one of them (сказала одна из них). “My rheumatism is about the same (мой ревматизм все примерно так же); thank you for asking (спасибо, что спросили).” She spoke very mournfully (она говорила очень уныло: «скорбно»), as though she were unused to such a courteous greeting (как будто она не привыкла: «была непривыкшей» к такому любезному приветствию).

counter ['kauntq] rheumatism ['ru:mqtIzm] courteous ['kq:tjqs]

Inside the shop they could dimly see the glass-topped counter that ran round three sides of it. And in a case under the glass were rows and rows of dark, dry gingerbread, each slab so studded with gilt stars that the shop itself seemed to be faintly lit by them. Jane and Michael glanced round to find out what kind of a person was to serve them, and were very surprised when Mary Poppins called out:

“Fannie! Annie! Where are you?” Her voice seemed to echo back to them from each dark wall of the shop.

And as she called, two of the largest people the children had even seen rose from behind the counter and shook hands with Mary Poppins. The huge women then leant down over the counter and said, “How de do?” in voices as large as themselves, and shook hands with Jane and Michael.

“How do you do, Miss — ?” Michael paused, wondering which of the large ladies was which.

“Fannie’s my name,” said one of them. “My rheumatism is about the same; thank you for asking.” She spoke very mournfully, as though she were unused to such a courteous greeting.

“It’s a lovely day (прекрасный день) —” began Jane politely to the other sister (начала Джейн вежливо к другой сестре), who kept Jane’s hand imprisoned for almost a minute in her huge clasp (которая держала руку Джейн заключенной на протяжении почти минуты в своем огромной зажиме = рукопожатии; to clasp — скреплять, застегивать; сдавливать, сжимать, крепко схватить).

“I’m Annie (я — Анни),” she informed them miserably (она сообщила им несчастно = с несчастным видом). “And handsome is as handsome does (и милый есть тот, кто мило себя ведет).”

Jane and Michael thought (Джейн и Майкл подумали) that both the sisters had a very odd way of expressing themselves (что обе сестры имели очень странную манеру выражаться), but they had not time to be surprised for long (но у них не было времени быть удивленными долго), for Miss Fannie and Miss Annie were reaching out their long arms to the perambulator (так как мисс Фанни и мисс Анни потянулись своими длинными руками к коляске). Each shook hands solemnly with one of the Twins (каждая пожала руку торжественно одному из близнецов), who were so astonished (которые были настолько потрясены) that they began to cry (что они начали плакать).

“Now, now, now, now (ну, ну, ну, ну)! What’s this (что это), what’s this (что это)?” A high, thin, crackly little voice came from the back of the shop (высокий, тонкий, надломленно-слабый голос донесся из глубины: «из задней стороны» магазина). At the sound of it the expression on the faces of Miss Fannie and Miss Annie (при звуке его выражение на лицах мисс Фанни и мисс Анни), sad before (печальное прежде), became even sadder (стало даже еще печальнее). They seemed frightened and ill at ease (они казались напуганными и смущенными; to be ill at ease — чувствоватьсебянеуютно, бытьневсвоейтарелке, смущаться; ease — облегчение, избавление, покой; отсутствие боли, дискомфорта, неприятностей; ill — больной; плохой, враждебный), and somehow Jane and Michael realized (и как-то Майкл и Джейн осознали) that the two huge sisters were wishing (что две огромные сестры желали) that they were much smaller and less conspicuous (чтобы они были намного меньше /ростом/ и менее заметными).

handsome ['hænsqm] solemnly ['sOlqmlI] conspicuous [kqn'spIkjuqs]

“It’s a lovely day — ” began Jane politely to the other sister, who kept Jane’s hand imprisoned for almost a minute in her huge clasp.

“I’m Annie,” she informed them miserably. “And handsome is as handsome does.”

Jane and Michael thought that both the sisters had a very odd way of expressing themselves, but they had not time to be surprised for long, for Miss Fannie and Miss Annie were reaching out their long arms to the perambulator. Each shook hands solemnly with one of the Twins, who were so astonished that they began to cry.

“Now, now, now, now! What’s this, what’s this?” A high, thin, crackly little voice came from the back of the shop. At the sound of it the expression on the faces of Miss Fannie and Miss Annie, sad before, became even sadder. They seemed frightened and ill at ease, and somehow Jane and Michael realized that the two huge sisters were wishing that they were much smaller and less conspicuous.

“What’s all this I hear (что это все то, что я слышу)?” cried the curious high little voice (закричал любопытный высокий голосок), coming nearer (приближаясь). And presently (и через некоторое время), round the corner of the glass case (за углом стеклянного ящика), the owner of it appeared (хозяйка его появилась). She was as small as her voice (она была такой же маленькой, как и ее голос) and as crackly (и такой же потресканной; to crack — трещать, скрежетать, скрипеть), and to the children she seemed to be older than anything in the world (детям она казалась старше, чем что-либо на свете), with her wispy hair (с ее волосами, торчащими пучком; wisp — пучок, жгут, клок /соломы, сена и т. п./) and her stick-like legs (и ее похожими на палки ногами) and her wizened (и ее высохшим), wrinkled little face (морщинистым маленьким лицом; wrinkle — морщина). But in spite of this she ran towards them (но, несмотря на это, она побежала к ним) as lightly and as gaily (так легко и так весело) as though she were still a young girl (как будто она была все еще молодой девушкой).

“Now, now, now (ну, ну, ну) — well, I do declare (что ж, я заявляю)! Bless me (благослови меня = Боже мой) if it isn’t Mary Poppins, with John and Barbara Banks (если это не Мэри Поппинс с Джоном и Барбарой Бэнкс). What (что) — Jane and Michael, too (с Джейн и Майклом тоже)? Well (ну), isn’t this a nice surprise for me (не есть ли это хороший сюрприз для меня)? I assure you (я заверяю вас) I haven’t been so surprised (я не была настолько удивлена) since Christopher Columbus discovered America (с тех пор, как Христофор Колумб открыл Америку) — truly I haven’t (правда, не была)!”

She smiled delightedly (она улыбнулась восторженно) as she came to greet them (когда она подошла поприветствовать их), and her feet made little dancing movements inside the tiny elastic-sided boots (и ее ступни делали маленькие танцевальные движения внутри крошечных туфель с эластичными боками). She ran to the perambulator (она подбежала к коляске) and rocked it gently (и покачала ее мягко), crooking her thin, twisted, old fingers at John and Barbara (сгибая свои тонкие, искривленные, старые пальцы /по направлению к/ Джону и Барбаре) until they stopped crying (пока они не перестали плакать) and began to laugh (и не начали смеяться).

wrinkled [rIŋklt] Columbus [kq'lAmbus] discovered [dIs'kAvqd]

“What’s all this I hear?” cried the curious high little voice, coming nearer. And presently, round the corner of the glass case, the owner of it appeared. She was as small as her voice and as crackly, and to the children she seemed to be older than anything in the world, with her wispy hair and her stick-like legs and her wizened, wrinkled little face. But in spite of this she ran towards them as lightly and as gaily as though she were still a young girl.

“Now, now, now — well, I do declare! Bless me if it isn’t Mary Poppins, with John and Barbara Banks. What — Jane and Michael, too? Well, isn’t this a nice surprise for me? I assure you I haven’t been so surprised since Christopher Columbus discovered America — truly I haven’t!”

She smiled delightedly as she came to greet them, and her feet made little dancing movements inside the tiny elastic-sided boots. She ran to the perambulator and rocked it gently, crooking her thin, twisted, old fingers at John and Barbara until they stopped crying and began to laugh.

“That’s better (так-то лучше)!” she said, cackling gaily (хихикая радостно; to cackle — кудахтать; гоготать; хихикать, хмыкать). Then she did a very odd thing (затем она сделала очень странную вещь). She broke off two of her fingers and gave one each to John and Barbara (она отломила два своих пальца и дала по одному Джону и Барбаре; to break — ломать). And the oddest part of it was (а самым странной частью этого было то) that in the space left by the broken-off fingers two new ones grew at once (что на месте, оставленном двумя сломанными пальцами, два новых выросли сразу; to grow). Jane and Michael clearly saw it happen (Джейн и Майкл ясно видели, как случилось).

“Only Barley-sugar (только ячменный сахар) — can’t possibly hurt ’em (не может никак: «возможно» навредить им),” the old lady said to Mary Poppins (пожилая леди сказала Мэри Поппинс).

“Anything you give them, Mrs Corry (все, что вы дадите им, миссис Корри), could only do them good (может только пойти им на пользу),” said Mary Poppins with most surprising courtesy (сказала Мэри Поппинс с крайне удивительной любезностью).

“What a pity (какая жалость),” Michael couldn’t help saying (Майкл не мог не сказать = не удержался), “they weren’t Peppermint Bars (они не были мятными плиточками).”

“Well, they are, sometimes (ну, они являются ими время от времени),” said Mrs Corry gleefully (сказала миссис Корри весело; glee — веселье; ликование /часто с оттенком злорадства/), “and very good they taste, too (и очень хороший они имеют вкус, к тому же). I often nibble ’em myself (я часто грызу их сама), if I can’t sleep at night (если я не могу заснуть ночью). Splendid for the digestion (превосходно для пищеварения).”

“What will they be next time (чем они будут в следующий раз)?” asked Jane (спросила Джейн), looking at Mrs Corry’s fingers with interest (смотря на пальцы миссис Корри с интересом).

“Aha (ага)!” said Mrs Corry. “That’s just the question (это-то и есть вопрос). I never know from day to day (я никогда не знаю изо дня в день) what they will be (чем они станут). I take the chance, my dear (я попытаю удачу: «возьму шанс/удачу», моя дорогая), as I heard William the Conqueror say to his Mother (как, я слышала, Вильям Завоеватель говорил своей матери) when she advised him not to go conquering England (когда она советовала ему не ходить покорять Англию).”

sugar ['∫ugq] digestion [daI'Gqst∫(q)n] Conqueror ['kOŋkqrq]

“That’s better!” she said, cackling gaily.Then she did a very odd thing. She broke off two of her fingers and gave one each to John and Barbara. And the oddest part of it was that in the space left by the broken-off fingers two new ones grew at once. Jane and Michael clearly saw it happen.

“Only Barley-sugar — can’t possibly hurt ’em,” the old lady said to Mary Poppins.

“Anything you give them, Mrs Corry, could only do them good,” said Mary Poppins with most surprising courtesy.

“What a pity,” Michael couldn’t help saying, “they weren’t Peppermint Bars.”

“Well, they are, sometimes,” said Mrs Corry gleefully, “and very good they taste, too. I often nibble ’em myself, if I can’t sleep at night. Splendid for the digestion.”

“What will they be next time?” asked Jane, looking at Mrs Corry’s fingers with interest.

“Aha!” said Mrs Corry. “That’s just the question. I never know from day to day what they will be. I take the chance, my dear, as I heard William the Conqueror say to his Mother when she advised him not to go conquering England.”

“You must be very old (вы, должно быть, очень старая: «должны быть очень старой»)!” said Jane, sighing enviously (вздыхая завистливо; envy — зависть), and wondering (размышляя) if she would ever be able to remember (способна ли она будет помнить) what Mrs Corry remembered (что миссис Корри помнит).

Mrs Corry flung back her wispy little head (миссис Корри откинула назад свою с пучком волос, маленькую голову) and shrieked with laughter (завизжала от смеха).

“Old (старая)!” she said. “Why, I’m quite a chicken compared to my Grandmother (да ведь я цыпленок: «вполне цыпленок» в сравнении с моей бабушкой). Now, there’s an old woman if you like (вот старая женщина, если вам угодно). Still, I go back a good way (однако, я возвращаюсь к хорошим временам). I remember the time (я помню время) when they were making this world (когда создавали этот мир), anyway (как бы то ни было), and I was well out of my teens then (и я уже выросла из подросткового возраста тогда; beout — быть удаленным, выведенным; teens — возраст от 13 до 19 лет /включительно/, подростковый возраст — до 20 лет /исключительно/ — т.е. до того возраста, когда числительные, выражающие возраст, перестают оканчиваться на -teen). My goodness (Боже мой), that was a to-do (это была суматоха), I can tell you (я могу вам сказать = скажу я Вам)!”

She broke off suddenly (она прервалась внезапно; to break off), screwing up her little eyes at the children (прищурив свои маленькие глазки на детей).

“But, deary me (да что это я; deary — /чащевобращении/ милочка, душечка; дорогой; дорогая; голубчик; голубушка) — here am I running on and on (тут я говорю и говорю; to run on — бежатьвперед, продолжатьбежать; зд. продолжатьболтать) and you not being served (а вас не обслуживают)! I suppose, my dear (я полагаю, моя дорогая)” — she turned to Mary Poppins (она повернулась к Мэри Поппинс), whom she appeared to know very well (которую она, казалось, знает очень хорошо) — “I suppose (я полагаю) you’ve all come for some Gingerbread (вы все пришли за пряниками; gingerbread — имбирный пряник)?”

“That’s right, Mrs Corry (это верно, миссис Корри),” said Mary Poppins politely (сказала Мэри Поппинс вежливо).

“Good (хорошо). Have Fannie and Annie given you any (Фанни и Анни дали вам их)?” She looked at Jane and Michael as she said this (она взглянула на Джейн и Майкла, как только сказала это).

Jane shook her head (Джейн покачала головой; to shake — трясти). Two hushed voices came from behind the counter (два приглушенных голоса донеслись из-за прилавка; to hush — водворятьтишину; утихомиривать; hush — ш-ш!, тс!, тише!, замолчи!).

“No, Mother (нет, мама),” said Miss Fannie meekly (сказала мисс Фанни кротко).

“We were just going to, Mother (мы как раз собирались, мама) —” began Miss Annie in a frightened whisper (начала мисс Анни испуганным шепотом; to frighten — пугать).

enviously ['envIqslI] screwing ['skru: Iŋ] frightened ['fraItnd]

“You must be very old!” said Jane, sighing enviously, and wondering if she would ever be able to remember what Mrs Corry remembered.

Mrs Corry flung back her wispy little head and shrieked with laughter.

“Old!” she said. “Why, I’m quite a chicken compared to my Grandmother. Now, there’s an old woman if you like. Still, I go back a good way. I remember the time when they were making this world, anyway, and I was well out of my teens then. My goodness, that was a to-do, I can tell you!”

She broke off suddenly, screwing up her little eyes at the children.

“But, deary me — here am I running on and on and you not being served! I suppose, my dear” — she turned to Mary Poppins, whom she appeared to know very well — “I suppose you’ve all come for some Gingerbread?”

“That’s right, Mrs Corry,” said Mary Poppins politely.

“Good. Have Fannie and Annie given you any?” She looked at Jane and Michael as she said this.

Jane shook her head. Two hushed voices came from behind the counter.

“No, Mother,” said Miss Fannie meekly.

“We were just going to, Mother — ” began Miss Annie in a frightened whisper.

At that Mrs Corry drew herself up to her full height (на это миссис Кори выпрямилась во весь рост) and regarded her gigantic daughters furiously (и посмотрела на своих огромных дочерей в ярости). Then she said in a soft, fierce, terrifying voice (затем она сказала мягким, свирепым, ужасающим голосом; to terrify — ужасать):

“Just going to (только собирались)? Oh, indeed (о, в самом деле)! That is very interesting (это очень интересно). And who (и кто), may I ask (могу я спросить), Annie (Анни), gave you permission to give away my gingerbread (дал вам разрешение раздавать мой пряник; togiveaway — отдавать, дарить) —?”

“Nobody, Mother (никто, мама). And I didn’t give it away (и я его не раздавала). I only thought (я только подумала) — ”

“You only thought (ты только подумала)! That is very kind of you (это очень любезно с твоей стороны). But I will thank you not to think (но я была бы тебе благодарна за то, чтобы ты не думала). I can do all the thinking that is necessary here (я могу подумать обо всем: «сделать все думание», которое необходимо здесь)!” said Mrs Corry in her soft, terrible voice (сказала миссис Корри мягким, ужасным голосом). Then she burst into a harsh cackle of laughter (затем она разразилась резким гоготаньем смеха).

“Look at her (посмотрите на нее)! Just look at her (только посмотрите на нее)! Cowardy-custard (трусишка-крем; custard — сладкий крем /из яиц и молока/)! Crybaby (плакса)!” she shrieked (она громко смеялась/визжала; toshriek — пронзительно кричать, орать; визжать; громко, истерически хохотать), pointing her knotty finger at her daughter (указывая своим узловатым пальцем на свою дочь).

Jane and Michael turned and saw a large tear (Джейн и Майкл повернулись и увидели большую слезу) coursing down Miss Annie’s huge, sad face (бежавшую вниз по огромному, печальному лицу мисс Анни), but they did not like to say anything (но они не захотели сказать что-либо), for (так как), in spite of her tininess (не смотря на свою крошечность; tiny — крошечный), Mrs Corry made them feel rather small and frightened (миссис Корри заставила их почувствовать себя довольно маленькими и напуганными; tofrighten — пугать). But as soon as Mrs Corry looked the other way (но как только миссис Корри посмотрела в другую сторону) Jane seized the opportunity to offer Miss Annie her handkerchief (Джейн использовала: «ухватила» возможность предложить мисс Анни свой носовой платок). The huge tear completely drenched it (огромная слеза совершенно намочила его), and Miss Annie (и мисс Анни), with a grateful look (с признательным видом), wrung it out before she returned it to Jane (выжала его перед тем, как она вернула его Джейн; towring/out/ — выжимать).

cowardy ['kauqdI] coursing ['kO:sIŋ] permission [pq'mI∫(q)n]

At that Mrs Corry drew herself up to her full height and regarded her gigantic daughters furiously. Then she said in a soft, fierce, terrifying voice:

“Just going to? Oh, indeed! That is very interesting. And who, may I ask, Annie, gave you permission to give away my gingerbread — ?”

“Nobody, Mother. And I didn’t give it away. I only thought — ”

“You only thought! That is very kind of you. But I will thank you not to think. I can do all the thinking that is necessary here!” said Mrs Corry in her soft, terrible voice. Then she burst into a harsh cackle of laughter.

“Look at her! Just look at her! Cowardy-custard! Crybaby!” she shrieked, pointing her knotty finger at her daughter.

Jane and Michael turned and saw a large tear coursing down Miss Annie’s huge, sad face, but they did not like to say anything, for, in spite of her tininess, Mrs Corry made them feel rather small and frightened. But as soon as Mrs Corry looked the other way Jane seized the opportunity to offer Miss Annie her handkerchief. The huge tear completely drenched it, and Miss Annie, with a grateful look, wrung it out before she returned it to Jane.

“And you, Fannie (а ты, Фанни) — did you think, too, I wonder (ты думала тоже, интересно: «я задаюсь вопросом»)?” The high little voice was now directed at the other daughter (высокий голосок был теперь обращен к другой дочери).

“No, Mother (нет, мама),” said Miss Fannie trembling (сказала мисс Фанни, дрожа; to tremble).

“Humph (гм)! Just as well for you (как раз хорошо для тебя = так-то лучше, то-то же)! Open that case (открой эту коробку)!”

With frightened, fumbling fingers (испуганными, нащупывающими/неловкими пальцами; tofumble — нащупывать; неумело обращаться с чем-либо), Miss Fannie opened the glass case (мисс Фанни открыла стеклянную коробку).

“Now, my darlings (теперь, мои дорогие),” said Mrs Corry in quite a different voice (сказала миссис Корри совершенно другим голосом). She smiled (она улыбнулась) and beckoned so sweetly to Jane and Michael (и кивнула столь ласково Джейн и Майклу; tobeckon — манить, кивать; делать знак /рукой, пальцем/) that they were ashamed of having been frightened of her (что им стало стыдно, что они пугались ее) and felt (и почувствовали; tofeel) that she must be very nice after all (что она, должно быть, была очень хорошей, в конце концов: «после всего»). “Won’t you come and take your pick (не подойдете вы и возьмете ваши кусочки; topick — собирать, снимать /плоды/, рвать, срывать /цветы, фрукты/), my lambs (мои ягнятки)? It’s a special recipe today (сегодня особенный рецепт) — one I got from Alfred the Great (тот, который я получила от Альфреда Великого). He was a very good cook (он был очень хорошим поваром), I remember (я помню), though he did once burn the cakes (хотя он действительно однажды сжег пирожные). How many (сколько)?”

Jane and Michael looked at Mary Poppins (Джейн и Майкл посмотрели на Мэри Поппинс).

“Four each (четыре каждому),” she said. “That’s twelve (это двенадцать). One dozen (одна дюжина).”

“I’ll make it a Bakers Dozen (я сделаю пекарскую дюжину) — take thirteen (возьмите тринадцать),” said Mrs Corry cheerfully (сказала миссис Корри весело).

So Jane and Michael chose thirteen slabs of gingerbread (так что Джейн и Майкл выбрали тринадцать пластинок = кусочков пряника), each with its gilt paper star (каждый с его позолоченной бумажной звездой). Their arms were piled up with the delicious dark cakes (их руки были загромождены вкусными темными пирожными). Michael could not resist nibbling a corner of one of them (Майкл не смог устоять от отщипывания уголка одного из них; to resist — сопротивляться; to nibble — грызть; обгрызать; щипать /траву/; откусывать, есть маленькими кусочками).

“Good (хороший)?” squeaked Mrs Corry (пропищала миссис Корри), and when he nodded (и когда он кивнул) she picked up her skirts (она подобрала свои юбки) and did a few steps of the Highland Fling for pure pleasure (и сделала несколько шагов шотландской удалой из чистого удовольствия; fling — бросок; стремительное движение; танец, в котором совершаются энергичные движения рук и ног: Highland fling — шотландская удалая, флинг).

recipe ['resIpI] thirteen ['Tq:'ti:n] pure [pjuq]

“And you, Fannie — did you think, too, I wonder?” The high little voice was now directed at the other daughter.

“No, Mother,” said Miss Fannie trembling.

“Humph! Just as well for you! Open that case!”

With frightened, fumbling fingers, Miss Fannie opened the glass case.

“Now, my darlings,” said Mrs Corry in quite a different voice. She smiled and beckoned so sweetly to Jane and Michael that they were ashamed of having been frightened of her, and felt that she must be very nice after all. “Won’t you come and take your pick, my lambs? It’s a special recipe today — one I got from Alfred the Great. He was a very good cook, I remember, though he did once burn the cakes. How many?”

Jane and Michael looked at Mary Poppins.

“Four each,” she said. “That’s twelve. One dozen.”

“I’ll make it a Bakers Dozen — take thirteen,” said Mrs Corry cheerfully.

So Jane and Michael chose thirteen slabs of gingerbread, each with its gilt paper star. Their arms were piled up with the delicious dark cakes. Michael could not resist nibbling a corner of one of them.

“Good?” squeaked Mrs Corry, and when he nodded she picked up her skirts and did a few steps of the Highland Fling for pure pleasure.

“Hooray (ура), hooray, splendid (великолепно), hooray!” she cried in her shrill little voice (она кричала своим визгливым голоском). Then she came to a standstill (потом она остановилась; standstill — перерыв, остановка, пауза; простой: to bring to a standstill — привести к остановке) and her face grew serious (и ее лицо стало серьезным).

“But remember (но помните) — I’m not giving them away (я на раздаю их). I must be paid (мне надо заплатить: «я должна быть оплачена»). The price is threepence for each of you (цена — три пенса для каждого из вас).”

Mary Poppins opened her purse (Мэри Поппинс открыла свой кошелек) and took out three threepenny-bits (и вытащила три трехпенсовые монетки). She gave one each to Jane and Michael (она дала по одной Джейн и Майклу).

“Now (теперь),” said Mrs Corry. “Stick ’em on my coat (приклейте их на мое пальто)! That’s where they all go (вот куда они все идут = попадают).”

They looked closely at her long black coat (они взглянули близко на ее длинное черное пальто). And sure enough they found (и действительно они обнаружили) it was studded with threepenny-bits (оно было усыпано трехпенсовыми монетами) as a Coster’s coat is with pearl buttons (как пальто уличного торговца — жемчужными пуговицами; coster/monger/ — разъездной торговец /преим. фруктами/).

“Come along (давайте). Stick ’em on (приклейте их)!” repeated Mrs Corry (повторила миссис Корри), rubbing her hands with pleasant expectation (потирая свои руки от приятного ожидания). “You’ll find (вы обнаружите) they won’t drop off (что они не упадут).”

Mary Poppins stepped forward (Мэри Поппинс шагнула вперед) and pressed her threepenny-bit against the collar of Mrs Corry’s coat (и прижала свою трехпенсовую монету к воротнику пальто миссис Корри).

To the surprise of Jane and Michael, it stuck (к удивлению Джейн и Майкла, она приклеилась).

Then they put theirs on (затем они приложили свои /трехпенсовики/) — Jane’s on the right shoulder (монету Джейн — на правое плечо) and Michael’s on the front hem (а Майкла — на передний шов). Theirs stuck, too (их монеты приклеились тоже; tostick — втыкать; приклеивать; наклеивать).

hooray [hu'reI] pearl [pq:l] collar ['kOlq]

“Hooray, hooray, splendid, hooray!” she cried in her shrill little voice. Then she came to a standstill and her face grew serious.

“But remember — I’m not giving them away. I must be paid. The price is threepence for each of you.”

Mary Poppins opened her purse and took out three threepenny-bits. She gave one each to Jane and Michael.

“Now,” said Mrs Corry. “Stick ’em on my coat! That’s where they all go.”

They looked closely at her long black coat. And sure enough they found it was studded with threepenny-bits as a Coster’s coat is with pearl buttons.

“Come along. Stick ’em on!” repeated Mrs Corry, rubbing her hands with pleasant expectation. “You’ll find they won’t drop off.”

Mary Poppins stepped forward and pressed her threepenny-bit against the collar of Mrs Corry’s coat.

To the surprise of Jane and Michael, it stuck.

Then they put theirs on — Jane’s on the right shoulder and Michael’s on the front hem. Theirs stuck, too.

“How very extraordinary (как же это необыкновенно = какое чудо),” said Jane.

“Not at all, my dear (вовсе нет, моя дорогая),” said Mrs Corry, chuckling (сказала миссис Корри, хихикая). “Or rather (или лучше = точнее говоря), not so extraordinary (не настолько замечательно) as other things I could mention (чем другие вещи, которые я могла бы упомянуть).” And she winked largely at Mary Poppins (и она подмигнула сильно/значительно = выразительно Мэри Поппинс).

“I’m afraid we must be off now, Mrs Corry (боюсь, что мы должны уходить, миссис Корри)” said Mary Poppins. “There is Baked Custard for lunch (на обед — печеный сладкий крем; custard — сладкий крем /из яиц и молока/; bakedcustard — дрочёна /кушанье из запеченных яиц, смешанных с молоком и мукой или тертым картофелем/), and I must be home in time to make it (и я должна быть дома вовремя, чтобы сделать его). That Mrs Brill (эта миссис Брилл) — ”

“A poor cook (некудышный/жалкий повар)?” enquired Mrs Corry, interrupting (поинтересовалась миссис Кори, прерывая; to enquire — осведомляться).

“Poor (некудышный)!” said Mary Poppins contemptuously (сказала Мэри Поппинс презрительно; contempt — презрение). “That’s not the word (это не то слово).”

“Ah (ах)!” Mrs Corry put her finger alongside her nose (миссис Корри положила свой палец около своего носа = приложила палец к носу) and looked very wise (и выглядела /при этом/ очень мудрой). Then she said (затем она сказала):

“Well, my dear Miss Poppins (ну, моя дорогая Мэри Поппинс), it has been a very pleasant visit (это был очень приятный визит) and I am sure my girls have enjoyed it (и я уверена, что мои девочки получили удовольствие от него) as much as I have (так же, как и я).” She nodded in the direction of her two large, mournful daughters (она кивнула в направлении своих двух больших, угрюмых дочерей). “And you’ll come again soon, won’t you (и вы придете снова скоро, не так ли), with Jane and Michael and the Babies (с Джейн и Майклом, и малышами)? Now (теперь), are you sure you can carry the Gingerbread (вы уверены, что вы сможете нести пряник)?” she continued (она продолжила), turning to Michael and Jane (поворачиваясь к Майклу и Джейн).

They nodded (они кивнули). Mrs Corry drew closer to them (миссис Корри приблизилась ближе к ним; to draw — тащить, волочить; подходить, приближаться /в пространственном значении/), with a curious, important, inquisitive look on her face (с любопытным, важным, пытливым взглядом на своем лице).

other ['ADq] сontemptuously [kq'ntemptjuqslI] inquisitive [in'kwIzItIv]

“How very extraordinary,” said Jane.

“Not at all, my dear,” said Mrs Corry, chuckling. “Or rather, not so extraordinary as other things I could mention.” And she winked largely at Mary Poppins.

“I’m afraid we must be off now, Mrs Corry” said Mary Poppins. “There is Baked Custard for lunch, and I must be home in time to make it. That Mrs Brill — ”

“A poor cook?” enquired Mrs Corry, interrupting.

“Poor!” said Mary Poppins contemptuously. “That’s not the word.”

“Ah!” Mrs Corry put her finger alongside her nose and looked very wise. Then she said:

“Well, my dear Miss Poppins, it has been a very pleasant visit and I am sure my girls have enjoyed it as much as I have.” She nodded in the direction of her two large, mournful daughters. “And you’ll come again soon, won’t you, with Jane and Michael and the Babies? Now, are you sure you can carry the Gingerbread?” she continued, turning to Michael and Jane.

They nodded. Mrs Corry drew closer to them, with a curious, important, inquisitive look on her face.

“I wonder (интересно),” she said dreamily (сказала она мечтательно; dream — сновидение; мечта), “what you will do with the paper stars (что вы будете делать с бумажными звездами)?”

“Oh, we’ll keep them (о, мы сохраним их),” said Jane. “We always do (мы всегда храним).”

“Ah — you keep them (ах — вы храните их)! And I wonder (а мне интересно) where you keep them (где вы храните их)?” Mrs Corry’s eyes were half closed (глаза миссис Корри были наполовину закрыты) and she looked more inquisitive than ever (и она посмотрела более пытливо, чем когда-либо).

“Well (ну),” Jane began (Джейн начала). “Mine are all under my handkerchiefs in the top left-hand drawer (мои — все под моими носовыми платками в верхнем левом ящике комода) and (а) — ”

“Mine are in a shoe box on the bottom shelf of the wardrobe (мои — в обувной коробке на нижней полке гардеробной/шкафа),” said Michael.

“Top left-hand drawer (верхний левый ящик комода) and shoe box in the wardrobe (и обувная коробка в гардеробной),” said Mrs Corry thoughtfully (сказала миссис Корри задумчиво), as though she were committing the words to memory (как будто она заучивала слова: «вверяла слова памяти»). Then she gave Mary Poppins a long look (затем она дала Мэри Поппинс долгий взгляд = посмотрела на Мэри Поппинс долгим взглядом) and nodded her head slightly (и кивнула головой слегка). Mary Poppins nodded slightly in return (Мэри Поппинс кивнула слегка в свою очередь: «в возвращение = в ответ»). It seemed (казалось) as if some secret had passed between them (как если бы какая-то тайна прошла между ними).

“Well (что ж),” said Mrs Corry brightly (сказала миссис Корри весело: «ярко, блестяще»), “that is very interesting (это очень интересно). You don’t know (вы не знаете) how glad I am to know (как я рада узнать) you keep your stars (что вы храните звезды). I shall remember that (я запомню это). You see (вы понимаете), I remember everything (я помню все) — even what Guy Fawkes had for dinner every second Sunday (даже что Гай Фокс имел на обед каждое второе воскресенье). And now, goodbye (а сейчас до свиданья). Come again soon (заходите снова скоро). Come again so-o-o-o-n (заходите снова ско-о-о-о-ро)!”

Mrs Corry’s voice seemed to be growing fainter and fading away (голос миссис Корри казалось, становился слабее и угасал; tofade — вянуть, увядать; постепенно исчезать, расплываться, растворяться), and presently (и некоторое время спустя), without being quite aware of what had happened (без того, чтобы быть вполне осознающими того, что произошло; aware — знающий, осведомленный, сведущий, сознающий), Jane and Michael found themselves on the pavement (Джейн и Майкл обнаружили себя = оказались на тротуаре), walking behind Mary Poppins (идущими за Мэри Поппинс) who was again examining her list (которая снова изучала свой список).

wardrobe ['wO:drqub] Fawkes [fO:ks] aware [q'wεq]

“I wonder,” she said dreamily, “what you will do with the paper stars?”

“Oh, we’ll keep them,” said Jane. “We always do.”

“Ah — you keep them! And I wonder where you keep them?” Mrs Corry’s eyes were half closed and she looked more inquisitive than ever.

“Well,” Jane began. “Mine are all under my handkerchiefs in the top left-hand drawer and — ”

“Mine are in a shoe box on the bottom shelf of the wardrobe,” said Michael.

“Top left-hand drawer and shoe box in the wardrobe,” said Mrs Corry thoughtfully, as though she were committing the words to memory. Then she gave Mary Poppins a long look and nodded her head slightly. Mary Poppins nodded slightly in return. It seemed as if some secret had passed between them.

“Well,” said Mrs Corry brightly, “that is very interesting. You don’t know how glad I am to know you keep your stars. I shall remember that. You see, I remember everything — even what Guy Fawkes had for dinner every second Sunday. And now, goodbye. Come again soon. Come again so-o-o-o-n!”

Mrs Corry’s voice seemed to be growing fainter and fading away, and presently, without being quite aware of what had happened, Jane and Michael found themselves on the pavement, walking behind Mary Poppins who was again examining her list.

They turned and looked behind them (они повернулись и посмотрели позади себя).

“Why, Jane (ну, Джейн),” said Michael with surprise (сказал Майкл с удивлением), “it’s not there (здесь его нет)!”

“So I see (да я вижу),” said Jane, staring and staring (сказала Джейн, всматриваясь и всматриваясь; tostare — пристально смотреть).

And they were right (и они были правы). The shop was not there (магазина не было здесь). It had entirely disappeared (он полностью исчез).

“How odd (как странно)!” said Jane.

“Isn’t it (не правда ли)?” said Michael. “But the Gingerbread is very good (но Пряник очень хороший).”

And they were so busy (и они были настолько заняты) biting their Gingerbread into different shapes (откусывая свои пряники в разные формы = чтобы получались разные формы) — a man (человечек), a flower (цветок), a teapot (чайник) — that they quite forgot (что они совсем забыли) how very odd it was (как очень странно это было).

They turned and looked behind them.

“Why, Jane,” said Michael with surprise, “it’s not there!”

“So I see,” said Jane, staring and staring.

And they were right. The shop was not there. It had entirely disappeared.

“How odd!” said Jane.

“Isn’t it?” said Michael. “But the Gingerbread is very good.”

And they were so busy biting their Gingerbread into different shapes — a man, a flower, a teapot — that they quite forgot how very odd it was.

surprise [sq'praIz] disappear [dIsq'pIq] flower ['flauq]

They remembered it again that night, however (они вспомнили это снова той же ночью, тем не менее), when the lights were out (когда свет был выключен) and they were both supposed to be sound asleep (и они оба должны были: «предполагались» спать глубоко; sound — здоровый; крепкий, глубокий /о сне/).

“Jane, Jane!” whispered Michael (прошептал Майкл). “I hear someone tiptoeing on the stairs — listen (я слышу, что кто-то ходит на цыпочках на лестнице — послушай; tip — кончик; toe — палецноги; to tiptoe — ходитьнацыпочках)!”

“Sssh (ш-ш-ш)!” hissed Jane from her bed (прошипела Джейн из своей кровати), for she, too, had heard the footsteps (так как она тоже слышала шаги).

Presently the door opened with a little click (через некоторое время дверь открылась с небольшим щелчком) and somebody came into the room (и кто-то вошел в комнату). It was Mary Poppins (это была Мэри Поппинс), dressed in hat and coat (одетая в шляпу и пальто) all ready to go out (полностью готовая выйти).

She moved about the room softly (она двигалась по комнате мягко) with quick, secret movements (с быстрыми, загадочными движениями). Jane and Michael watched her through half-closed eyes without stirring (Джейн и Майкл смотрели за ней сквозь полузакрытые глаза, не двигаясь: «без того, чтобы двигаться»; tostir — шевелиться; двигаться).

sound [saund] tiptoe ['tIptqu] ready [redI]

They remembered it again that night, however, when the lights were out and they were both supposed to be sound asleep.

“Jane, Jane!” whispered Michael. “I hear someone tiptoeing on the stairs — listen!”

“Sssh!” hissed Jane from her bed, for she, too, had heard the footsteps.

Presently the door opened with a little click and somebody came into the room. It was Mary Poppins, dressed in hat and coat all ready to go out.

She moved about the room softly with quick, secret movements. Jane and Michael watched her through half-closed eyes without stirring.

First she went to the chest of drawers (сначала она подошла к комоду), opened a drawer and shut it again after a moment (открыла ящик и закрыла его вновь через мгновенье). Then, on tiptoe (затем, на цыпочках), she went to the wardrobe (она подошла к гардеробной), opened it (открыла ее), bent down (наклонилась) and put something in or took something out (и положила что-то в /нее/ и вытащила что-то из /нее/) (they couldn’t tell which) (они не могли сказать, что именно). Snap (щелк)! The wardrobe door shut quickly (дверь гардеробной захлопнулась быстро) and Mary Poppins hurried from the room (и Мэри Поппинс поспешила из комнаты).

Michael sat up in bed (Майкл сел в кровати).

“What was she doing (что она делала)?” he said to Jane in a loud whisper (он сказал Джейн громким шепотом).

“I don’t know (я не знаю). Perhaps she’s forgotten her gloves or her shoes or (возможно, она забыла свои перчатки или свои туфли или) — ”Jane broke off suddenly (Джейн замолчала внезапно; tobreakoff — внезапно прекращать, обрывать). “Michael, listen (Майкл, послушай)!”

He listened (он слушал). From down below (снизу; below — внизу, ниже) — in the garden (в саду), it seemed (казалось) — they could hear several voices whispering together (они могли слышать несколько голосов, шепчущихся вместе), very earnestly and excitedly (очень серьезно и возбужденно; toexcite — возбуждать).

With a quick movement Jane got out of bed (быстрым движением Джейн встала из кровати) and beckoned Michael (и сделала знак Майклу). They crept on bare feet to the window (они прокрались босиком: «на голых ступнях»;tocreep — ползать; красться; подкрадываться) and looked down (и посмотрели вниз).

There (там), outside in the Lane (снаружи на улице), stood a tiny form and two gigantic figures (стояли крошечная фигура и две гигантские).

“Mrs Corry and Miss Fannie and Miss Annie (миссис Корри и мисс Фанни, и мисс Анни),” said Jane in a whisper (сказала Джейн шепотом).

And so indeed it was (и в действительности так было). It was a curious group (это была любопытная группа). Mrs Corry was looking through the bars of the gate of Number Seventeen (миссис Корри смотрела через решетку ворот дома номер Семнадцать), Miss Fannie had two long ladders balanced on one huge shoulder (мисс Фанни имела две длинные лестницы, качавшихся на одном огромном плече), while Miss Annie appeared to be carrying in one hand a large pail of something (в то время как мисс Анни несла: «имела вид быть несущей» в одной руке большое ведро чего-то) that looked like glue (что выглядело, как клей) and in the other an enormous paintbrush (а в другой руке огромную кисть; to paint — красить; brush — щетка; кисть).

From where they stood (из того места, где они стояли; to stand), hidden by the curtain (спрятанные шторой; to hide), Jane and Michael could distinctly hear their voices (Джейн и Майкл могли отчетливо слышать их голоса).

loud [laud] gloves [glAvz] earnestly ['q:nIstlI]

First she went to the chest of drawers, opened a drawer and shut it again after a moment. Then, on tiptoe, she went to the wardrobe, opened it, bent down and put something in or took something out (they couldn’t tell which). Snap! The wardrobe door shut quickly and Mary Poppins hurried from the room.

Michael sat up in bed.

“What was she doing?” he said to Jane in a loud whisper.

“I don’t know. Perhaps she’s forgotten her gloves or her shoes or — ” Jane broke off suddenly. “Michael, listen!”

He listened. From down below — in the garden, it seemed — they could hear several voices whispering together, very earnestly and excitedly.

With a quick movement Jane got out of bed and beckoned Michael. They crept on bare feet to the window and looked down.

There, outside in the Lane, stood a tiny form and two gigantic figures.

“Mrs Corry and Miss Fannie and Miss Annie,” said Jane in a whisper.

And so indeed it was. It was a curious group. Mrs Corry was looking through the bars of the gate of Number Seventeen, Miss Fannie had two long ladders balanced on one huge shoulder, while Miss Annie appeared to be carrying in one hand a large pail of something that looked like glue and in the other an enormous paintbrush.

From where they stood, hidden by the curtain, Jane and Michael could distinctly hear their voices.

“She’s late (она опаздывает)!” Mrs Corry was saying crossly and anxiously (миссис Корри говорила сердито и тревожно).

“Perhaps (возможно),” Miss Fannie began timidly (мисс Фанни начала робко; to begin), settling the ladders more firmly on her shoulder (устраивая лестницы более крепко на своем плече), “one of the children is ill (один из детей болеет) and she couldn’t (и она не могла) — ”

“Get away in time (уйти вовремя),” said Miss Annie, nervously completing her sisters sentence (нервно заканчивая предложение своей сестры).

“Silence (тишина = тихо)!” said Mrs Corry fiercely (сказала миссис Корри свирепо), and Jane and Michael distinctly heard her whisper something about (и Джейн и Майкл отчетливо услышали, как она шепчет что-то о) “great galumphing giraffes,” (здоровые скачущие жирафах; to galumph — идтинеровнымпрерывистымшагом) and they knew (и они знали = поняли; to know) she was referring to her unfortunate daughters (она имела в виду/намекала на своих несчастных дочерей; to refer — ссылаться, опираться /на кого-либо, на что-либо/; намекать /на что-либо/).

“Hist (тсс)!” said Mrs Corry suddenly (сказала миссис Корри внезапно), listening with her head on one side, like a small bird (слушая, склонив свою голову на один бок, как маленькая птичка).

There was the sound of the front door being quietly opened and shut again (послышался звук парадной двери, которую бесшумно открыли и закрыли снова), and the creak of footsteps on the path (и скрип шагов по тропинке). Mrs Corry smiled and waved her hand (миссис Корри улыбнулась и помахала рукой) as Mary Poppins came to meet them (как только Мэри Поппинс подошла встретить их = подошла к ним), carrying a market basket on her arm (неся рыночную корзину на своей руке), and in the basket was something (и в корзине было что-то) that seemed to give out a faint, mysterious light (что, казалось, издавало слабый, таинственный свет).

“Come along, come along, we must hurry (поторапливайтесь, поторапливайтесь, мы должны спешить)! We haven’t much time (мы не имеем много времени),” said Mrs Corry, taking Mary Poppins by the arm (беря Мэри Поппинс за руку). “Look lively, you two (взбодритесь: «посмотрите оживленно», вы, двое)!” And she moved off (и она двинулась в путь; tomove — двигаться), followed by Miss Fannie and Miss Annie (сопровождаемая мисс Фанни и мисс Анни), who were obviously trying to look as lively as possible (которые очевидно старались выглядеть так энергично, как это было возможно) but not succeeding very well (но не преуспевая в этом достаточно хорошо; tosucceed — преуспевать, добиваться успеха). They tramped heavily after their Mother and Mary Poppins (они тяжело ступали за своей матерью и Мэри Поппинс), bending under their loads (сгибаясь под своими ношами/грузами).

galumphing [gq'lAmfIŋ] lively ['laIvlI] succeeding[sqk'si:dIŋ]

“She’s late!” Mrs Corry was saying crossly and anxiously.

“Perhaps,” Miss Fannie began timidly, settling the ladders more firmly on her shoulder, “one of the children is ill and she couldn’t — ”

“Get away in time,” said Miss Annie, nervously completing her sisters sentence.

“Silence!” said Mrs Corry fiercely, and Jane and Michael distinctly heard her whisper something about “great galumphing giraffes,” and they knew she was referring to her unfortunate daughters.

“Hist!” said Mrs Corry suddenly, listening with her head on one side, like a small bird.

There was the sound of the front door being quietly opened and shut again, and the creak of footsteps on the path. Mrs Corry smiled and waved her hand as Mary Poppins came to meet them, carrying a market basket on her arm, and in the basket was something that seemed to give out a faint, mysterious light.

“Come along, come along, we must hurry! We haven’t much time,” said Mrs Corry, taking Mary Poppins by the arm. “Look lively, you two!” And she moved off, followed by Miss Fannie and Miss Annie, who were obviously trying to look as lively as possible but not succeeding very well. They tramped heavily after their Mother and Mary Poppins, bending under their loads.

Jane and Michael saw all four of them go down Cherry Tree Lane (Джейн и Майкл видели их всех четверых, идущих по Вишневой улице), and then they turned a little to the left and went up the hill (а затем они повернули немного налево и пошли вверх на холм). When they got to the top of the hill (когда они дошли до вершины холма), where there were no houses but only grass and clover (где не было ни домов, а только трава и клевер), they stopped (они остановились).

Miss Annie put down her pail of glue (мисс Анни опустила свое ведро клея), and Miss Fannie swung the ladders from her shoulder (мисс Фанни перенесла лестницы со своего плеча; to swing — качать, колебать; переносить, транспортировать /например, при помощи подъемного крана/) and steadied them until both stood in an upright position (и поддержала = установила их, пока обе не стояли в вертикальном положении; to steady — делать прочным; придавать устойчивость). Then she held one and Miss Annie the other (потом она держала одну, а мисс Анни другую; to hold).

“What on earth are they going to do (что же они делают: «что же на Земле /усилительный оборот = черт возьми/ они делают»)?” said Michael, gaping (разинув рот; togape — широко открывать рот; зевать). But there was no need for Jane to reply (но не было необходимости Джейн отвечать), for he could see for himself (так как он смог увидеть сам) what was happening (что происходило).

As soon as Miss Fannie and Miss Annie had so fixed the ladders (как скоро мисс Фанни и мисс Анни так установили лестницы) that they seemed to be standing with one end on the earth (что они казались стоящими одним концом на земле) and the other leaning on the sky (а другим прислоненным к небу), Mrs Corry picked up her skirts and the paintbrush in one hand (миссис Корри подобрала свои юбки и кисть в одну руку) and the pail of glue in the other (а ведро клея в другую). Then she set her foot on the lowest rung of one of the ladders (затем она поставила свою ногу на самую низкую ступень лестниц) and began to climb it (и начала подниматься по ней). Mary Poppins, carrying her basket (неся свою корзину), climbed the other (поднималась по другой).

clover ['klquvq] glue [glu:] basket ['bQ:skIt] climb [klaIm]

Jane and Michael saw all four of them go down Cherry Tree Lane, and then they turned a little to the left and went up the hill. When they got to the top of the hill, where there were no houses but only grass and clover, they stopped.

Miss Annie put down her pail of glue, and Miss Fannie swung the ladders from her shoulder and steadied them until both stood in an upright position.Then she held one and Miss Annie the other.

“What on earth are they going to do?” said Michael, gaping. But there was no need for Jane to reply, for he could see for himself what was happening.

As soon as Miss Fannie and Miss Annie had so fixed the ladders that they seemed to be standing with one end on the earth and the other leaning on the sky, Mrs Corry picked up her skirts and the paintbrush in one hand and the pail of glue in the other. Then she set her foot on the lowest rung of one of the ladders and began to climb it. Mary Poppins, carrying her basket, climbed the other.

Then Jane and Michael saw a most amazing sight (затем Джейн и Майкл увидели самое удивительное зрелище; to amaze — изумлять, поражать, удивлять). As soon as she arrived at the top of her ladder (как только она прибыла на верхушку лестницы = добралась до верхушки лестницы), Mrs Corry dipped her brush into the glue (миссис Корри окунула кисть в клей) and began slapping the sticky substance against the sky (и начала шлепать липкое вещество о небо). And Mary Poppins, when this had been done (когда это было сделано), took something shiny from her basket (достала что-то сияющее из своей корзины) and fixed it to the glue (и прикрепила это на клей). When she took her hand away (когда она убрала руку) they saw (они увидели) that she was sticking the Gingerbread Stars to the sky (что она приклеивает Пряничные Звезды к небу). As each one was placed in position (как только каждая была помещена на место = размещена) it began to twinkle furiously (она начинала блестеть/сверкать неистово), sending out rays of sparkling golden light (испуская лучи сверкающего золотого света; to send — посылать; to sparkle — искриться; сверкать).

“They’re ours (они — наши)!” said Michael breathlessly (сказал Майкл, затаив дыхание: «бездыханно»). “They’re our stars (они — наши звезды). She thought we were asleep (она подумала, что мы спим) and came in and took them (и вошла и взяла их)!”

But Jane was silent (но Джейн молчала: «была безмолвной»). She was watching (она наблюдала) Mrs Corry splashing the glue on the sky (как миссис Корри размазывала клей по небу) and Mary Poppins sticking on the stars (а Мэри Поппинс наклеивала звезды) and Miss Fannie and Miss Annie moving the ladders to a new position (а мисс Фанни и мисс Анни двигали лестницу в новое положение) as the spaces in the sky became filled up (как только пространства/промежутки в небе становились заполненными; tobecome — становиться).

sight [saIt] substance ['sAbst(q)ns] twinkle [twIŋkl]

Then Jane and Michael saw a most amazing sight. As soon as she arrived at the top of her ladder, Mrs Corry dipped her brush into the glue and began slapping the sticky substance against the sky. And Mary Poppins, when this had been done, took something shiny from her basket and fixed it to the glue. When she took her hand away they saw that she was sticking the Gingerbread Stars to the sky. As each one was placed in position it began to twinkle furiously, sending out rays of sparkling golden light.

“They’re ours!” said Michael breathlessly. “They’re our stars. She thought we were asleep and came in and took them!”

But Jane was silent. She was watching Mrs Corry splashing the glue on the sky and Mary Poppins sticking on the stars and Miss Fannie and Miss Annie moving the ladders to a new position as the spaces in the sky became filled up.

At last it was over (наконец все: «это» было закончено). Mary Poppins shook out her basket (Мэри Поппинс вытряхнула свою корзину) and showed Mrs Corry (и показала миссис Корри) that there was nothing left in it (что ничего не осталось в ней: «ничего не было оставлено в ней»; toleave — оставлять). Then they came down from the ladders (потом они спустились с лестниц) and the procession started down the hill again (и процессия начала спускаться по холму снова), Miss Fannie shouldering the ladders (мисс Фанни, взвалив на плечо лестницы), Miss Annie jangling her empty glue pail (мисс Анни, бряцая своим пустым ведром для клея; tojangle — издавать резкие, нестройные звуки; нестройно звучать; звенеть, бряцать). At the corner they stood talking for a moment (на углу они остановились, поговорив минуту); then Mary Poppins shook hands with them all (затем Мэри Поппинс пожала руки им всем) and hurried up the Lane again (и заспешила по Улице снова). Mrs Corry, dancing lightly in her elastic-sided boots (миссис Корри, танцуя легко = весело/беспечно в своих туфлях с эластичными боками = в штиблетах с резинкой) and holding her skirts daintily with her hands (и придерживая свои юбки элегантно руками), disappeared in the other direction (исчезла в другом направлении) with her huge daughters stumping noisily behind her (со своими огромными дочерями, ковыляющими шумно позади нее; noise — шум).

The garden gate clicked (ворота сада щелкнули). Footsteps creaked on the path (шаги заскрипели по дорожке). The front door opened and shut with a soft clanging sound (парадная дверь открылась и закрылась с мягким, лязгающим звуком). Presently they heard Mary Poppins come quietly up the stairs (некоторое время спустя они услышали, как Мэри Поппинс идет тихо вверх по лестнице), tiptoe past the nursery (проходит на цыпочках мимо детской) and go on into the room (и заходит в комнату) where she slept with John and Barbara (где она спала с Джоном и Барбарой; to sleep).

As the sound of her footsteps died away (когда звук ее шагов замер), Jane and Michael looked at each other (Джейн и Майкл посмотрели друг на друга). Then without a word they went together to the top left-hand drawer and looked (затем без единого слова они пошли вместе к верхнему левому ящику и посмотрели).

There was nothing there but a pile of Jane’s handkerchiefs (здесь не было ничего, кроме стопки носовых платков Джейн).

clanging ['klæŋIŋ] procession [prq'se∫(q)n] stairs[stεqz]

At last it was over. Mary Poppins shook out her basket and showed Mrs Corry that there was nothing left in it.Then they came down from the ladders and the procession started down the hill again, Miss Fannie shouldering the ladders, Miss Annie jangling her empty glue pail. At the corner they stood talking for a moment; then Mary Poppins shook hands with them all and hurried up the Lane again. Mrs Corry, dancing lightly in her elastic-sided boots and holding her skirts daintily with her hands, disappeared in the other direction with her huge daughters stumping noisily behind her.

The garden gate clicked. Footsteps creaked on the path. The front door opened and shut with a soft clanging sound. Presently they heard Mary Poppins come quietly up the stairs, tiptoe past the nursery and go on into the room where she slept with John and Barbara.

As the sound of her footsteps died away, Jane and Michael looked at each other.Then without a word they went together to the top left-hand drawer and looked.

There was nothing there but a pile of Jane’s handkerchiefs.

“I told you so (я же тебе говорил),” said Michael.

Next they went to the wardrobe and looked into the shoe box (затем они пошли к гардеробной и заглянули в обувную коробку). It was empty (она была пуста).

“But how (но как)? But why (но почему)?” said Michael, sitting down on the edge of his bed and staring at Jane (садясь на край своей кровати и пристально глядя на Джейн).

Jane said nothing (Джейн ничего не сказала). She just sat beside him with her arms round her knees (она просто сидела рядом с ним, с руками вокруг своих колен) and thought and thought and thought (и думала, и думала, и думала). At last she shook back her hair (наконец она откинула волосы назад; to shake — трясти; встряхивать) and stretched herself (и потянулась) and stood up (и встала; to stand up).

“What I want to know (что я хочу знать),” she said,“ is this (это вот что): Are the stars gold paper (звезды — это золотая бумага) or is the gold paper stars (или золотая бумага — звезды)?”

There was no reply to her question (не было ответа на ее вопрос) and she did not expect one (да она и не ожидала его). She knew (она знала) that only somebody very much wiser than Michael could give her the right answer (что только кто-то намного мудрее, чем Майкл, может дать ей верный ответ)…

hair [hεq] paper ['peIpq] reply [rI'plaI]

“I told you so,” said Michael.

Next they went to the wardrobe and looked into the shoe box. It was empty.

“But how? But why?” said Michael, sitting down on the edge of his bed and staring at Jane.

Jane said nothing. She just sat beside him with her arms round her knees and thought and thought and thought. At last she shook back her hair and stretched herself and stood up.

“What I want to know,” she said,“is this: Are the stars gold paper or is the gold paper stars?”

There was no reply to her question and she did not expect one. She knew that only somebody very much wiser than Michael could give her the right answer…

Chapter Nine (глава девять) John and Barbara ’ s Story (история Джона и Барбары)

Jane and Michael had gone off to a party (Джейн и Майкл отправились на праздник), wearing their best clothes (надев свою лучшую одежду) and looking (и выглядя), as Ellen the housemaid said (как сказала горничная Эллен) when she saw them (когда она увидела их), “just like a shop window (прямо как витрина: «окно магазина»):”

All the afternoon the house was very quiet and still (всю вторую половину дня дом был очень тихим и спокойным; afternoon — время после полудня; послеобеденное время; noon — полдень), as though it were thinking its own thoughts (как будто он думал свои собственные мысли), or dreaming perhaps (или мечтал/видел сны, может быть).

Down in the kitchen Mrs Brill was reading the paper (внизу на кухне миссис Брилл читала газету) with her spectacles perched on her nose (в очках, возвышающихся на ее носу; perch — веха, жердь, шест; садиться на насест /о птице/; возвышаться). Robertson Ay was sitting in the garden (Робертсон Эй сидел в саду) busily doing nothing (деловито ничего не делая). Mrs Banks was on the drawing-room sofa with her feet up (миссис Бэнкс была на диване в гостиной со своими ногами, поднятыми вверх = на диван). And the house stood very quietly around them all (и дом стоял очень тихо вокруг них всех), dreaming its own dreams (видя свои собственные сны), or thinking perhaps (или думая, возможно).

Upstairs in the nursery Mary Poppins was airing the clothes by the fire (наверху в детской Мэри Поппинс просушивала одежду у огня), and the sunlight poured in at the window (а солнечный свет лился внутрь через окно), flickering on the white walls (дрожа/колыхаясь на белых стенах), dancing over the cots (перескакивая через детские кроватки) where the babies were lying (где лежали младенцы).

“I say, move over (я говорю = послушай, отодвинься; I say! — послушайте!; ну и ну!)! You’re right in my eyes (ты прямо у меня в глазах),” said John in a loud voice (сказал Джон громким голосом).

“Sorry! (извини)” said the sunlight (сказал солнечный свет). “But I can’t help it (но я ничего не могу поделать). I’ve got to get across this room somehow (я должен пересечь эту комнату каким-то образом). Orders is orders (приказы есть приказы). I must move from East to West in a day (я обязан продвигаться с Востока на Запад за один день) and my way lies through this Nursery (и мой путь лежит через эту детскую). Sorry (извини)! Shut your eyes (закрой свои глаза) and you won’t notice me (и ты не заметишь меня).”

perhaps [pq'hæps] orders ['O:dqz] notice ['nqutIs]

Jane and Michael had gone off to a party, wearing their best clothes and looking, as Ellen the housemaid said when she saw them, “just like a shop window:”

All the afternoon the house was very quiet and still, as though it were thinking its own thoughts, or dreaming perhaps.

Down in the kitchen Mrs Brill was reading the paper with her spectacles perched on her nose. Robertson Ay was sitting in the garden busily doing nothing. Mrs Banks was on the drawing-room sofa with her feet up. And the house stood very quietly around them all, dreaming its own dreams, or thinking perhaps.

Upstairs in the nursery Mary Poppins was airing the clothes by the fire, and the sunlight poured in at the window, flickering on the white walls, dancing over the cots where the babies were lying.

“I say, move over! You’re right in my eyes,” said John in a loud voice.

“Sorry!” said the sunlight. “But I can’t help it. I’ve got to get across this room somehow. Orders is orders. I must move from East to West in a day and my way lies through this Nursery. Sorry! Shut your eyes and you won’t notice me.”

The gold shaft of sunlight lengthened across the room (золотой луч: «золотое копье» света протянулся через комнату; length — длина; to lengthen — удлиняться). It was obviously moving as quickly as it could (он очевидно двигался так быстро, как он мог) in order to oblige John (с целью угодить Джону).

“How soft, how sweet you are (какой ты мягкий, какой приятный/ласковый)! I love you (я люблю тебя),” said Barbara, holding out her hands to its shining warmth (протягивая свои руки к его сияющему теплу).

“Good girl (хорошая девочка),” said the sunlight approvingly (сказал солнечный свет одобрительно; toapprove — одобрять), and moved up over her cheeks (и прошелся вверх по ее щекам) and into her hair (и в ее волосы) with a light, caressing movement (легким, ласкающим движением). “Do you like the feel of me (тебе нравится ощущать меня: «ощущение /от прикосновения/ меня»)?” it said (он сказал), as though it loved being praised (как будто он любил, чтобы его хвалили: «быть похваленным»).

“Dee-licious (прии-ятно)!” said Barbara, with a happy sigh (со счастливым вздохом).

“Chatter (болтовня), chatter, chatter! I never heard such a place for chatter (я никогда не слышал, чтобы где-то столько болтали, как здесь: «такого места для болтовни»). There’s always somebody talking in this room (в этой комнате всегда кто-то разговаривает),” said a shrill voice at the window (сказал пронзительный голос у окна).

John and Barbara looked up (Джон и Барбара взглянула вверх).

It was the Starling (это был скворец) who lived on the top of the chimney (который жил на верхушке трубы).

“I like that (а мне это нравится),” said Mary Poppins, turning round quickly (разворачиваясь быстро). “What about yourself (а как насчет тебя самого)? All day long (весь день) — yes (да), and half the night, too (и половину ночи тоже), on the roofs and telegraph poles (на крышах и телеграфных столбах). Roaring (ревя) and screaming (и вопя) and shouting (крича) — you’d talk the leg off a chair, you would (ты бы болтал, пока ножка у стула не отвалится: «ты бы отболтал ножку прочь от стула», ты бы сделал /так/). Worse than any sparrer (хуже, чем любой воробей), and that’s the truth (и это правда).”

The Starling cocked his head on one side (скворец склонил голову на один бок; cock — петух; to cock — поднимать, загибать кверху /как петух свой хвост/) and looked down at her from his perch on the window frame (и посмотрел вниз на нее со своего места/насеста на оконной раме).

love [lAv] obviously caressing [kq'resIŋ] truth [tru:T]

The gold shaft of sunlight lengthened across the room. It was obviously moving as quickly as it could in order to oblige John.

“How soft, how sweet you are! I love you,” said Barbara, holding out her hands to its shining warmth.

“Good girl,” said the sunlight approvingly, and moved up over her cheeks and into her hair with a light, caressing movement. “Do you like the feel of me?” it said, as though it loved being praised.

“Dee-licious!” said Barbara, with a happy sigh.

“Chatter, chatter, chatter! I never heard such a place for chatter. There’s always somebody talking in this room,” said a shrill voice at the window.

John and Barbara looked up.

It was the Starling who lived on the top of the chimney.

“I like that,” said Mary Poppins, turning round quickly. “What about yourself? All day long — yes, and half the night, too, on the roofs and telegraph poles. Roaring and screaming and shouting — you’d talk the leg off a chair, you would. Worse than any sparrer, and that’s the truth.”

The Starling cocked his head on one side and looked down at her from his perch on the window frame.

“Well (что ж),” he said, “I have my business to attend to (у меня есть дело, к которому надо быть внимательным). Consultations (совещания), discussions (обсуждения), arguments (споры), bargaining (переговоры). And that, of course, necessitates a certain amount of (и это, конечно, влечет за собой определенное количество) — er (э-э) — quiet conversation (спокойных разговоров) — ”

“Quiet (спокойных)!” exclaimed John (воскликнул Джон), laughing heartily (смеясь от всего сердца).

“And I wasn’t talking to you, young man (а я не с тобой говорю, молодой человек),” said the Starling, hopping down on to the window sill (прыгая вниз на подоконник). “And you needn’t talk (и тебе не надо разговаривать) — anyway (в любом случае). I heard you for several hours on end last Saturday week (я слышал тебя несколько часов подряд в субботу на прошлой неделе). Goodness (Боже), I thought you’d never stop (я думал, ты никогда не перестанешь) — you kept me awake all night (ты держал меня бодрствующим всю ночь).”

“That wasn’t talking (это был не разговор),” said John. “I was (я был) — ” He paused (он помедлил). “I mean, I had a pain (я имею в виду, у меня была боль).”

“Humph (гм)!” said the Starling, and hopped on to the railing of Barbara’s cot (и спрыгнул на перило кровати Барбары). He sidled along it (он пошел вдоль него; to sidle — /под/ходить бочком, робко, украдкой) until he came to the head of the cot (пока он не дошел до изголовья кровати). Then he said in a soft, wheedling voice (затем он сказал мягким, вкрадчивым голосом; to wheedle — подольщаться; пресмыкаться; обхаживать; выманивать лестью):

“Well, Barbara B. (что ж, Барбара Б.), anything for the old fellow today, eh (что-нибудь для старого приятеля сегодня, а)?”

Barbara pulled herself into a sitting position (Барбара подтянулась в сидячее положение) by holding on to one of the bars of her cot (держась за одну из перекладин своей кровати).

“There’s the other half of my arrowroot biscuit (остался вторая половина моего аррорутого печенья; arrowroot — аррорут, мука из подземных побегов или корневищ маранты),” she said, and held it out in her round, fat fist (и протянула его в своей округлом, толстом кулачке).

consultations [ֽkOns(q)l'teI∫(q)n] bargaining ['bQ:gInIŋ] necessitates [nI'sesIteIts]

“Well,” he said, “I have my business to attend to. Consultations, discussions, arguments, bargaining. And that, of course, necessitates a certain amount of — er — quiet conversation — ”

“Quiet!” exclaimed John, laughing heartily.

“And I wasn’t talking to you, young man,” said the Starling, hopping down on to the window sill. “And you needn’t talk — anyway. I heard you for several hours on end last Saturday week. Goodness, I thought you’d never stop — you kept me awake all night.”

“That wasn’t talking,” said John. “I was — ” He paused. “I mean, I had a pain.”

“Humph!” said the Starling, and hopped on to the railing of Barbara’s cot. He sidled along it until he came to the head of the cot. Then he said in a soft, wheedling voice:

“Well, Barbara B., anything for the old fellow today, eh?”

Barbara pulled herself into a sitting position by holding on to one of the bars of her cot.

“There’s the other half of my arrowroot biscuit,” she said, and held it out in her round, fat fist.

The Starling swooped down (скворец устремился вниз), plucked it out of her hand (вырвал его из ее руки) and flew back to the windowsill (и полетел обратно на подоконник). He began nibbling it greedily (он начал грызть его жадно; greed — жадность, алчность).

“Thank you (спасибо)!” said Mary Poppins, meaningly (сказала Мэри Поппинс многозначительно; meaning — смысл, значение), but the Starling was too busy eating to notice the rebuke (но Скворец был слишком занят, кушая/кушаньем, чтобы заметить упрек).

“I said (я сказала) ‘Thank you (спасибо)!’ ” said Mary Poppins a little louder (сказала Мэри Поппинс немного громче).

The Starling looked up (скворец поднял глаза).

“Eh (а) — what (что)? Oh, get along, girl, get along (ох, уходи, девушка, уходи; to get along — уходить). I’ve no time for such frills and furbelows (у меня нет времени на такие китайские церемонии; frill — оборка, жабо, брыжиит. п. /полосаматерии, пришитаяскладкамиилисборками/;furbelow — оборка /особ. уженскойодежды/; furbelows — /презр./ безвкуснаяотделка).” And he gobbled up all but the last crumbs of his biscuit (и он жадно съел все до последней крошки своего печенья; togobble = gobbledown, gobbleup — есть жадно, быстро; пожирать).

The room was very quiet (комната была очень тихой).

John, drowsing in the sunlight (Джон, дремавший в солнечном свете), put the toes of his right foot into his mouth (положил пальчики своей правой стопы себе в рот) and ran them along the place (и провел ими по тому месту; to run — бежать; быстродвигать) where his teeth were just beginning to come through (где его зубы только начинали прорезываться: «приходить сквозь»).

“Why do you bother to do that (зачем ты обременяешь себя делать это)?” said Barbara, in her soft, amused voice (своим мягким, веселым голосом; to amuse — развлекать; позабавить, развеселить) that seemed always to be full of laughter (который казался всегда полным смеха). “There’s nobody to see you (здесь нет никого, кто бы тебя видел).”

rebuke [rI'bju:k] furbelow ['fq:bOlqu] mouth [mauT]

The Starling swooped down, plucked it out of her hand and flew back to the windowsill. He began nibbling it greedily.

“Thank you!” said Mary Poppins, meaningly, but the Starling was too busy eating to notice the rebuke.

“I said ‘Thank you!’ ” said Mary Poppins a little louder.

The Starling looked up.

“Eh — what? Oh, get along, girl, get along. I’ve no time for such frills and furbelows.” And he gobbled up all but the last crumbs of his biscuit.

The room was very quiet.

John, drowsing in the sunlight, put the toes of his right foot into his mouth and ran them along the place where his teeth were just beginning to come through.

“Why do you bother to do that?” said Barbara, in her soft, amused voice that seemed always to be full of laughter. “There’s nobody to see you.”

“I know (я знаю),” said John, playing a tune on his toes (играя мелодию на своих пальцах ног). “But I like to keep in practice (но надо тренироваться: «мне нравится продолжать в практике»). It does so amuse the Grown-ups (это действительно так веселит взрослых). Did you notice (ты заметила) that Aunt Flossie nearly went mad with delight (что тетя Флосси чуть с ума ни сошлаот восторга; togomad — сойти с ума; mad — безумный) when I did it yesterday (когда я сделал это вчера)? ‘The Darling (дорогой), the Clever (умница), the Marvel (чудо), the Creature (создание)!’ — didn’t you hear her say all that (слышала ли ты, чтобы она говорила все это)?” And John threw his foot from him (и Джон выбросил ножки вперед: «от себя»; tothrow — бросать) and roared with laughter (и расхохотался; «заревел смехом»; toroar — реветь, орать; рычать) as he thought of Aunt Flossie (как только подумал о тете Флосси).

“She liked my trick, too (ей понравился мой фокус тоже),” said Barbara complacently (сказала Барбара самодовольно). “I took off both my socks (я сняла оба свои носочка) and she said I was so sweet (что я такая сладкая = милая) she would like to eat me (что она хотела бы съесть меня). Isn’t it funny (не смешно ли) — when I say I’d like to eat something (когда я говорю, что хотела бы съесть чего-нибудь) I really mean it (я действительно имею это в виду). Biscuits and Rusks (печенья и сухарики) and the knobs on beds and so on (и крошки на постели, и так далее). But Grown-ups never mean what they say (но взрослые никогда не имеют в виду то, что они говорят), it seems to me (кажется мне). She couldn’t have really wanted to eat me (она не могла действительно хотеть съесть меня), could she (не правда ли)?”

“No (нет). It’s only the idiotic way they have of talking (это только дурацкий способ разговора, который у них есть)” said John. “I don’t believe I’ll ever understand Grown-ups (я не верю, что когда-либо буду понимать взрослых). They all seem so stupid (они все кажутся такими глупыми). And even Jane and Michael are stupid sometimes (и даже Джейн и Майкл глупые иногда).”

“Um (угу),” agreed Barbara (согласилась Барбара), thoughtfully pulling off her socks (задумчивая стягивая свои носки).

complacently [kqm'pleIsntlI] wanted ['wOntId] understand [ֽAndq'stænd]

“I know,” said John, playing a tune on his toes. “But I like to keep in practice. It does so amuse the Grown-ups. Did you notice that Aunt Flossie nearly went mad with delight when I did it yesterday? ‘The Darling, the Clever, the Marvel, the Creature!’ — didn’t you hear her say all that?” And John threw his foot from him and roared with laughter as he thought of Aunt Flossie.

“She liked my trick, too,” said Barbara complacently. “I took off both my socks and she said I was so sweet she would like to eat me. Isn’t it funny — when I say I’d like to eat something I really mean it. Biscuits and Rusks and the knobs of beds and so on. But Grown-ups never mean what they say, it seems to me. She couldn’t have really wanted to eat me, could she?”

“No. It’s only the idiotic way they have of talking,” said John. “I don’t believe I’ll ever understand Grown-ups. They all seem so stupid. And even Jane and Michael are stupid sometimes.”

“Um,” agreed Barbara, thoughtfully pulling off her socks.

“For instance (например),” John went on (Джон продолжал: to go on — продолжать), “they don’t understand a single thing we say (они не понимают ни одной вещи, которую мы говорим; single — один; единственный). But, worse than that (но хуже, чем это), they don’t understand what other things say (то, что они не понимают, что другие вещи говорят). Why (да), only last Monday I heard Jane remark (только в прошлый понедельник я слышала, как Джейн упомянула) that she wished she knew what language the Wind spoke (что она хотела бы знать, на каком языке говорил = говорит ветер).”

“I know (я знаю),” said Barbara. “It’s astonishing (это удивительно; toastonish — удивлять). And Michael always insists (и Майкл всегда настаивает) — haven’t you heard him (ты не слышала его)? — that the Starling says (что скворец говорит) ‘Wee-Twe — ee — ee!’ He seems not to know (он, кажется, не знает) that the Starling says nothing of the kind (что скворец не говорит ничего подобного), but speaks exactly the same language as we do (но разговаривает точно на таком языке, как мы). Of course (конечно), one doesn’t expect Mother and Father to know about it (нельзя ожидать, что Мама и Папа знают об этом) — they don’t know anything (онинезнают ничего), though they are such darlings (хотя они являются такими очаровательными/прелестными) — but you’d think Jane and Michael would (но ты подумала бы = можно было бы предположить, что Майкл и Джейн могли бы) — ”

“They did once (они могли когда-то),” said Mary Poppins, folding up one of Jane’s nightgowns (складывая одну из ночных рубашек Джейн; to fold up — свертывать, завертывать).

“What (что)?” said John and Barbara together in very surprised voices (сказали Джон и Барбара вместе очень удивленными голосами; to surprise — изумлять, поражать, удивлять). “Really (действительно)? You mean they understood the Starling and the Wind and (вы подразумеваете, что они понимали скворца и ветер и) —”

“And what the trees say (и что деревья говорят) and the language of the sunlight (и язык солнечного света) and the stars (и звезд) — of course they did (конечно они понимали)! Once (когда-то),” said Mary Poppins.

“But — how is it that they’ve forgotten it all (но — как получилось, что они забыли это все)?” said John, wrinkling up his forehead (морща лоб; wrinkle — морщина; складка; to wrinkle — морщить) and trying to understand (и пытаясь понять).

“Aha (ага)!” said the Starling knowingly (произнес скворец понимающе), looking up from the remains of his biscuit (взглянув из-за остатков своего печенья). “Wouldn’t you like to know (не хотите ли вы знать)?”

“Because they’ve grown older (потому что они стали старше),” explained Mary Poppins (объяснила Мэри Поппинс). “Barbara, put on your socks at once, please (Барбара, надень свои носки немедленно, пожалуйста).”

“That’s a silly reason (это глупая причина),” said John, looking sternly at her (посмотрев строго на нее).

“It’s the true one, then (она — правдивая причина, тогда),” Mary Poppins said, tying Barbara’s socks firmly round her ankles (завязывая носки Барбары крепко вокруг ее лодыжек).

exactly [Ig'zæktlI] forehead ['fOrId] sternly ['stq:nlI]

“For instance,” John went on, “they don’t understand a single thing we say. But, worse than that, they don’t understand what other things say. Why, only last Monday I heard Jane remark that she wished she knew what language the Wind spoke.”

“I know,” said Barbara. “It’s astonishing. And Michael always insists — haven’t you heard him? — that the Starling says ‘Wee-Twe — ee — ee!’ He seems not to know that the Starling says nothing of the kind, but speaks exactly the same language as we do. Of course, one doesn’t expect Mother and Father to know about it — they don’t know anything, though they are such darlings — but you’d think Jane and Michael would — ”

“They did once,” said Mary Poppins, folding up one of Jane’s nightgowns.

“What?” said John and Barbara together in very surprised voices. “Really? You mean they understood the Starling and the Wind and — ”

“And what the trees say and the language of the sunlight and the stars — of course they did! Once,” said Mary Poppins.

“But — how is it that they’ve forgotten it all?” said John, wrinkling up his forehead and trying to understand.

“Aha!” said the Starling knowingly, looking up from the remains of his biscuit. “Wouldn’t you like to know?”

“Because they’ve grown older,” explained Mary Poppins. “Barbara, put on your socks at once, please.”

“That’s a silly reason,” said John, looking sternly at her.

“It’s the true one, then,” Mary Poppins said, tying Barbara’s socks firmly round her ankles.

Well (что ж), it’s Jane and Michael who are silly (это Джейн и Майкл, которые глупые),” John continued (Джон продолжил). “I know (я знаю) I shan’t forget (я не забуду) when I get older (когда я стану старше).”

“Nor I (я тоже),” said Barbara, contentedly sucking her finger (довольно посасывая свой палец; to content — удовлетворять).

“Yes, you will (да, вы забудете),” said Mary Poppins firmly (сказала Мэри Поппинс твердо; firmly — крепко, твердо).

The Twins sat up and looked at her (близнецы сели и взглянули на нее).

“Huh (ха)!” said the Starling contemptuously (произнес скворец презрительно; contempt — презрение). “Look at ’em (посмотрите на них)! They think they’re the World’s Wonders (они думают, что они — чудеса света). Little miracles (маленькие чудеса) — I don’t think (я не думаю)! Of course you’ll forget (конечно вы забудете) — same as Jane and Michael (так же, как Джейн и Майкл).”

“We won’t (мы нет),” said the Twins (сказали близнецы), looking at the Starling (взглянув на скворца) as if they would like to murder him (как если бы они хотели убить его).

The Starling jeered (скворец подшучивал/глумился).

“I say you will (я говорю, вы забудете),” he insisted (он настаивал). “It isn’t your fault, of course (это не ваша вина, конечно),” he added more kindly (он добавил более доброжелательно; kind — добрый, любезный, сердечный). “You’ll forget (вы забудете) because you just can’t help it (потому что не сможете ничего поделать: «помочь этому»). There never was a human being (никогда не было человеческого создания) that remembered after the age of one (который помнил после возраста одного года) — at the very latest (самое позднее) — except, of course, Her (кроме, конечно, Нее).” And he jerked his head over his shoulder at Mary Poppins (и он дернул головой через плечо на Мэри Поппинс).

“But why can she remember and not us (но почему она может помнить, а мы нет)?” said John.

contentedly [kqn'tentIdlI] miracles ['mIrqklz] jerked [Gq:kt]

“Well, it’s Jane and Michael who are silly,” John continued. “I know I shan’t forget when I get older.”

“Nor I,” said Barbara, contentedly sucking her finger.

“Yes, you will,” said Mary Poppins firmly.

The Twins sat up and looked at her.

“Huh!” said the Starling contemptuously. “Look at ’em! They think they’re the World’s Wonders. Little miracles — I don’t think! Of course you’ll forget — same as Jane and Michael.”

“We won’t,” said the Twins, looking at the Starling as if they would like to murder him.

The Starling jeered.

“I say you will,” he insisted. “It isn’t your fault, of course,” he added more kindly. “You’ll forget because you just can’t help it. There never was a human being that remembered after the age of one — at the very latest — except, of course, Her.” And he jerked his head over his shoulder at Mary Poppins.

“But why can she remember and not us?” said John.

“A-a-a-h (а-а-а)! She’s different (она особенная). She’s the Great Exception (она — Большое Исключение). Can’t go by her (вамневозможноравнятьсясней),” said the Starling (сказал скворец), grinning at them both (ухмыляясь им обоим).

John and Barbara were silent (Джон и Барбара были безмолвны).

The Starling went on explaining (скворец продолжал объяснять).

“She’s something special (она — это что-то особенное), you see (вы понимаете). Not in the matter of looks (не в смысле внешности), of course (конечно). One of my own day-old chicks is handsomer that Mary P. ever was (один из моих птенцов, которому день от роду, симпатичней, чем эта Мэри Поппинс когда-либо была) —”

“Here, you impertinence (ах, ты грубиян / нахал; impertinence — дерзость, нахальство, грубость)!” said Mary Poppins crossly (сказала Мэри Поппинс сердито/раздраженно), making a dart at him (сделав внезапный рывок к нему) and flicking her apron in his direction (тряхнув своим фартуком в его направлении; to flick — слегка ударить /резким быстрым движением/; стегнуть, щелкнуть, хлестнуть).

But the Starling leapt aside (но скворец отскочил в сторону; to leap — прыгать, скакать) and flew up to the window frame (и взлетел к оконной раме; to fly — летать), whistling wickedly (насвистывая по озорному; wicked — злой; озорной, хулиганский), well out of reach (довольно далеко, чтобы дотянуться: «вне достижения»).

“Thought you had me that time (думала, поймала меня на этот раз), didn’t you (не правда ли)?” he jeered (он усмехнулся) and shook his wing-feathers at her (и потряс своими перьями крыльев на нее). Mary Poppins snorted (Мэри Поппинс фыркнула).

The sunlight moved on through the room (солнечный свет двигался через комнату), drawing its long gold shaft after it (ведя свой длинный золотой луч за собой). Outside a light wind had sprung up (снаружи начался легкий ветер; to spring up — возникать, появляться) and was whispering gently to the cherry trees in the Lane (и шептал мягко вишневым деревьям на улице).

“Listen, listen, the wind’s talking (слушайте, слушайте, ветер говорит/разговаривает),” said John, tilting his head on one side (наклонив свою голову на одну сторону). “Do you really mean (вы действительно думаете) we won’t be able to hear that when we’re older (мы не сможем слышать это, когда станем старше), Mary Poppins?”

“You’ll hear all right (вы будете слышать вполне),” said Mary Poppins, “but you won’t understand (но вы не будете понимать).” At that Barbara began to weep gently (при этом Барбара начала плакать тихо). There were tears in John’s eyes, too (были слезы в глазах Джона тоже). “Well (что ж), it can’t be helped (это не может быть иначе). It’s how things happen (так устроен мир: «как вещи случаются»),” said Mary Poppins sensibly (заметила Мэри Поппинс благоразумно).

exception [Ik'sep∫(q)n] impertinence [Im'pq:tInqns] tears ['tIqz]

“A-a-a-h! She’s different. She’s the Great Exception. Can’t go by her,” said the Starling, grinning at them both.

John and Barbara were silent.

The Starling went on explaining.

“She’s something special, you see. Not in the matter of looks, of course. One of my own day-old chicks is handsomer that Mary P. ever was — ”

“Here, you impertinence!” said Mary Poppins crossly, making a dart at him and flicking her apron in his direction.

But the Starling leapt aside and flew up to the window frame, whistling wickedly, well out of reach.

“Thought you had me that time, didn’t you?” he jeered and shook his wing-feathers at her. Mary Poppins snorted.

The sunlight moved on through the room, drawing its long gold shaft after it. Outside a light wind had sprung up and was whispering gently to the cherry trees in the Lane.

“Listen, listen, the wind’s talking,” said John, tilting his head on one side. “Do you really mean we won’t be able to hear that when we’re older, Mary Poppins?”

“You’ll hear all right,” said Mary Poppins, “but you won’t understand.” At that Barbara began to weep gently. There were tears in John’s eyes, too. “Well, it can’t be helped. It’s how things happen,” said Mary Poppins sensibly.

“Look at them (посмотрите на них), just look at them (только посмотрите на них)!” jeered the Starling (ухмыльнулся Скворец). “Crying fit to kill themselves (вспышка плача/рыданий, /достаточная/ чтобы убить себя)! Why (да; why — зд. междометие, выражающее удивление), a starling in the egg’s got more sense (скворец в яйце имеет больше здравого смысла). Look at them (посмотрите на них)!”

For John and Barbara were now crying piteously in their cots (ибо Джон и Барбара теперь плакали жалобно в своих кроватках; pity — жалость) — long-drawn sobs of deep unhappiness (протяжные рыдания глубокого несчастья).

Suddenly the door opened (внезапно дверь открылась) and in came Mrs Banks (и вошла миссис Бэнкс).

“I thought I heard the babies (я думала, что слышала малышей),” she said. Then she ran to the Twins (затем она подбежала к близнецам; to run). “What is it (что такое), my darlings (мои дорогие)? Oh, my Treasures (о, мои сокровища), my Sweets (мои конфетки), my Love-birds (мои попугайчики; love-bird — небольшой попугай), what is it (что такое)? Why are they crying so (почему они так плачут), Mary Poppins? They’ve been so quiet all afternoon (они были такими тихими весь день) — not a sound out of them (ни звука от них: «из них»). What can be the matter (что могло случиться; matter — вещество; причина)?”

“Yes, ma’am (да, мадам). No, ma’am (нет, мадам). I expect they’re getting their teeth (я ожидаю, что у них режутся зубы: «они получают свои зубы»), ma’am (мадам),” said Mary Poppins, deliberately not looking in the direction of the Starling (сознательно не смотря в сторону скворца).

“Oh, of course (о, конечно) — that must be it (это, должно быть, так: «это должно быть этим»),” said Mrs Banks brightly (сказала миссис Бэнкс радостно).

“I don’t want teeth (мне не нужны зубы) if they make me forget all the things I like best (если они заставляют меня забыть все то, что я любил больше всего),” wailed John (причитал Джон; towail — причитать, стенать; оплакивать), tossing about in his cot (мечась в своей кроватке; totossabout —беспокойно метаться).

“Neither do I (и я тоже),” wept Barbara (всхлипнула Барбара), burying her face in her pillow (зарывая свое лицо в подушку).

“My poor ones (мои бедняжки), my pets (мои любимчики) — it will be all right (будет все в порядке) when the naughty old teeth come through (когда эти капризные старые зубы прорежутся; naughty — непослушный, капризный, шаловливый; озорной),” said Mrs Banks soothingly (сказала миссис Бэнкс успокаивающе; to soothe — успокаивать, утешать; умиротворять; унимать), going from one cot to the other (прохаживаясь от одной кроватки к другой).

treasures ['treZqz] soothingly ['su:DIŋlI] burying ['berIŋ]

“Look at them, just look at them!” jeered the Starling. “Crying fit to kill themselves! Why, a starling in the egg’s got more sense. Look at them!”

For John and Barbara were now crying piteously in their cots — long-drawn sobs of deep unhappiness.

Suddenly the door opened and in came Mrs Banks.

“I thought I heard the babies,” she said,Then she ran to the Twins. “What is it, my darlings? Oh, my Treasures, my Sweets, my Love-birds, what is it? Why are they crying so, Mary Poppins? They’ve been so quiet all afternoon — not a sound out of them. What can be the matter?”

“Yes, ma’am. No, ma’am. I expect they’re getting their teeth, ma’am,” said Mary Poppins, deliberately not looking in the direction of the Starling.

“Oh, of course — that must be it,” said Mrs Banks brightly.

“I don’t want teeth if they make me forget all the things I like best,” wailed John, tossing about in his cot.

“Neither do I,” wept Barbara, burying her face in her pillow.

“My poor ones, my pets — it will be all right when the naughty old teeth come through,” said Mrs Banks soothingly, going from one cot to the other.

“You don’t understand (ты не понимаешь)!” roared John furiously (кричал Джон гневно; fury — неистовство; бешенство, ярость). “I don’t want teeth (мне не нужны зубы).”

“It won’t be all right (это не будет /все/ правильно), it will be all wrong (будетвсе неверно)!” wailed Barbara to her pillow (причитала Барбара в свою подушку):

“Yes — yes. There (ну) — there (ну = успокойся). Mother knows (мама знает) — Mother understands (мама понимает). It will be all right (все будет хорошо) when the teeth come through (когда зубы прорежутся),” crooned Mrs Banks tenderly (напевала миссис Бэнкс нежно; to croon — /шотл./ реветь; гудеть; напевать вполголоса).

A faint noise came from the window (слабый шум донесся от окна). It was the Starling (это был скворец) hurriedly swallowing a laugh (поспешно глотающий смешок). Mary Poppins gave him one look (Мэри Поппинс взглянула на него один раз: «дала ему один взгляд»). That sobered him (это обуздало/успокоило его; sober — непьющий, трезвый; tosober — отрезвлять; успокаивать; унимать; сдерживать, обуздывать), and he continued to regard the scene without the hint of a smile (и он продолжил созерцать сцену без намека на улыбку).

Mrs Banks was patting her children gently (миссис Бэнкс похлопывала своих малышей нежно), first one and then the other (сначала одного и затем другого), and murmuring words (и бормотала слова) that were meant to be reassuring (которые должны были/предназначены были быть утешающими; toreassure — заверять, уверять, убеждать; успокаивать; утешать). Suddenly John stopped crying (внезапно Джон перестал плакать). He had very good manners (он имел очень хорошие манеры), and he was fond of his Mother (и он любил свою Маму) and remembered (и помнил) what was due to her (что было должно по отношению к ней = как нужно к ней относиться; due — должное; то, что причитается). It was not her fault (это была не ее вина), poor woman (бедная женщина), that she always said the wrong thing (что она всегда говорит не то: «ложную вещь»). It was just (это было просто /из-за того/), he reflected (он размышлял), that she did not understand (что она не понимает). So (так что), to show that he forgave her (чтобы показать, что он простил ее; toforgive), he turned over on his back (он перевернулся на спину), and very dolefully (и очень печально/уныло), sniffing back his tears (вдыхая назад /= шмыгая носом/ свои слезы; tosniff — сопеть; фыркать; шмыгать носом; вдыхать через нос), he picked up his right foot in both hands (он взял свою правую ступню в обе руки; topickup — поднимать, подбирать) and ran his toes along his open mouth (и пробежался пальцами ноги по своему открытому рту).

“Clever One (умненький), oh, Clever One (о, умненький),” said his Mother admiringly (сказала его мама восхищенно; toadmire — восхищаться). He did it again (он сделал это снова) and she was very pleased (и она была очень довольна).

sobered ['squbqd] scene [si:n] reassuring [ֽrIq'∫uqrIŋ]

“You don’t understand!” roared John furiously. “I don’t want teeth.”

“It won’t be all right, it will be all wrong!” wailed Barbara to her pillow:

“Yes — yes. There — there. Mother knows — Mother understands. It will be all right when the teeth come through,” crooned Mrs Banks tenderly.

A faint noise came from the window. It was the Starling hurriedly swallowing a laugh. Mary Poppins gave him one look. That sobered him, and he continued to regard the scene without the hint of a smile.

Mrs Banks was patting her children gently, first one and then the other, and murmuring words that were meant to be reassuring. Suddenly John stopped crying. He had very good manners, and he was fond of his Mother and remembered what was due to her. It was not her fault, poor woman, that she always said the wrong thing. It was just, he reflected, that she did not understand. So, to show that he forgave her, he turned over on his back, and very dolefully, sniffing back his tears, he picked up his right foot in both hands and ran his toes along his open mouth.

“Clever One, oh, Clever One,” said his Mother admiringly. He did it again and she was very pleased.

Then Barbara (затем Барбара), not to be outdone in courtesy (дабы не быть превзойденной в вежливости/любезности), came out of her pillow (вылезла из своих подушек) and with her tears still wet on her face (и со слезами все еще мокрыми на своем лице), sat up (села) and plucked off both her socks (и стянула оба своих носка).

“Wonderful girl (чудесная девочка),” said Mrs Banks proudly (сказала миссис Бэнкс гордо), and kissed her (и поцеловала ее).

“There (ну вот), you see (вы видите), Mary Poppins! They’re quite good again (они в полном порядке снова: «вполне хорошие»). I can always comfort them (я могу всегда утешить их). Quite good (вполне хорошие), quite good (вполне хорошие),” said Mrs Banks, as though she were singing a lullaby (как если бы она пела колыбельную). “And the teeth will soon be through (а зубы скоро прорежутся; through — через, сквозь).”

“Yes, ma’am (да, мадам),” said Mary Poppins quietly (сказала Мэри Поппинс тихо); and smiling to the Twins (и улыбнулась близнецам; to smile), Mrs Banks went out and closed the door (миссис Бэнкс вышла и закрыла дверь; to go out — выйти).

The moment she had disappeared (в момент, когда она исчезла) the Starling burst into a peal of rude laughter (скворец зашелся взрывом грубого смеха; to burst — лопаться; разрываться; разражаться /гневом, слезами и т. п./, давать выход чувствам).

“Excuse me smiling (извините за то, что улыбаюсь)!” he cried (он прокричал). “But really (но действительно) — I can’t help it (я ничего не могу поделать). What a scene (что за сцена)! What a scene (что за сцена)!”

John took no notice of him (Джон не обратил внимания на него). He pushed his face through the bars of his cot (он просунул свое лицо через решетки своей кроватки; topush — толкать) and called softly and fiercely to Barbara (и обратился тихо и гневно к Барбаре):

“I won’t be like the others (я не буду как все другие). I tell you I won’t (я говорю тебе, что не буду) They (они),” he jerked his head towards the Starling and Mary Poppins (он резко дернул головой по направлению Скворца и Мэри Поппинс), “can say what they like (могут говорить, что им нравится). I’ll never forget (я никогда не забуду), never (никогда)!”

Mary Poppins smiled (Мэри Поппинс улыбнулась), a secret (таинственным), I-know-better-than-you sort of smile (я-знаю-лучше-чем ты видом улыбки), all to herself (полностью для себя = своим мыслям).

“Nor I (я тоже),” answered Barbara (ответила Барбара). “Ever (никогда).”

outdone [aut'dAn] lullaby ['lAlqbai] jerked [Gq:kt]

Then Barbara, not to be outdone in courtesy, came out of her pillow and with her tears still wet on her face, sat up and plucked off both her socks.

“Wonderful girl,” said Mrs Banks proudly, and kissed her.

“There, you see, Mary Poppins! They’re quite good again. I can always comfort them. Quite good, quite good,” said Mrs Banks, as though she were singing a lullaby. “And the teeth will soon be through.”

“Yes, ma’am,” said Mary Poppins quietly; and smiling to the Twins, Mrs Banks went out and closed the door.

The moment she had disappeared the Starling burst into a peal of rude laughter.

“Excuse me smiling!” he cried. “But really — I can’t help it. What a scene! What a scene!”

John took no notice of him. He pushed his face through the bars of his cot and called softly and fiercely to Barbara:

“I won’t be like the others. I tell you I won’t. They,” he jerked his head towards the Starling and Mary Poppins, “can say what they like. I’ll never forget, never!”

Mary Poppins smiled, a secret, I-know-better-than-you sort of smile, all to herself.

“Nor I,” answered Barbara. “Ever.”

“Bless my tail-feathers (благослови = черт возьми мои перья из хвоста; to bless — благословлять; /ирон./ проклинать; bless me, bless my soul, bless my/your heart, God bless me/you, — выражениеудивления, негодования) — listen to them (послушайте их)!” shrieked the Starling (захохотал скворец), as he put his wings on his hips (который положил крылья на бедра = «упер руки в боки, подбоченился») and roared with mirth (и заревел от веселья).

“As if they could help forgetting (как будто они могут не забыть)! Why (да), in a month or two (через месяц или два) — three at the most (три наибольшее) — they won’t even know (они не будут даже знать) what my name is (как меня зовут)— silly cuckoos (глупые кукушки)! Silly (глупые), half-grown featherless cuckoos (наполовину выросшие неоперившиеся: «бесперые» кукушки)! Ha (ха)! Ha (ха)! Ha (ха)!” And with another loud peal of laughter (и с еще одним громким взрывом смеха) he spread his speckled wings (он расправил свои пестрые крылья; speckle — крапинка, пятнышко) and flew out of the window (и улетел из окна).

It was not very long afterwards that the teeth (произошло не очень долго: «было немного спустя после этого», что зубы), after much trouble (после многих трудностей), came through as all teeth must (прорезались, как все зубы должны), and the Twins had their first birthday (и у близнецов был их первый день рождения).

The day after the birthday party (на следующий день после дня рождения) the Starling (скворец), who had been away on holiday at Bournemouth (который был на каникулах в Борнмуте), came back to Number Seventeen (вернулся в дом номер семнадцать), Cherry Tree Lane (на Вишневой улице).

“Hullo (алло), hullo (алло), hullo (алло)! Here we are again (а вот и мы снова)!” he screamed joyfully (он закричал радостно), landing with a little wobble upon the windowsill (приземляясь с небольшим качанием на подоконник).

“Well, how’s the girl (ну, как девочка)?” he enquired cheekily of Mary Poppins (он нахально поинтересовался у Мэри Поппинс), cocking his little head on one side (склоняя свою маленькую голову на одну сторону) and regarding her with bright, amused, twinkling eyes (и смотря на нее сверкающими, веселыми, мигающими глазами; to amuse — забавлять; веселить).

“None the better for your asking (ничуть не лучше /поживает/ от вашего вопроса)” said Mary Poppins, tossing her head (сказала Мэри Поппинс, вскинув голову; to toss — бросать, кидать, метать; вскидывать /голову/).

The Starling laughed (скворец засмеялся).

“Same old Mary P. (все та же старушка Мэри П.),” he said. “No change out of you (ты не меняешься: «нет тебе перемены»)! How are the other ones (как поживают другие) — the cuckoos (кукушки)?” he asked (он спросил), and looked across at Barbara’s cot (и взглянул через комнату в кроватку Барбары).

“Well, Barbarina (ну, Барбарина),” he began in his soft, wheedling voice (он начал своим мягким, вкрадчивым голосом), “anything for the old fellow today (что-нибудь для старого приятеля сегодня)?”

birthday ['bq:TdeI] Bournemouth ['bOnmqT] wheedling ['wi:dlIŋ]

“Bless my tail-feathers — listen to them!” shrieked the Starling, as he put his wings on his hips and roared with mirth.

“As if they could help forgetting! Why, in a month or two — three at the most — they won’t even know what my name is — silly cuckoos! Silly, half-grown featherless cuckoos! Ha! Ha! Ha!” And with another loud peal of laughter he spread his speckled wings and flew out of the window.

It was not very long afterwards that the teeth, after much trouble, came through as all teeth must, and the Twins had their first birthday.

The day after the birthday party the Starling, who had been away on holiday at Bournemouth, came back to Number Seventeen, Cherry Tree Lane.

“Hullo, hullo, hullo! Here we are again!” he screamed joyfully, landing with a little wobble upon the windowsill.

“Well, how’s the girl?” he enquired cheekily of Mary Poppins, cocking his little head on one side and regarding her with bright, amused, twinkling eyes.

“None the better for your asking,” said Mary Poppins, tossing her head.

The Starling laughed.

“Same old Mary P.,” he said. “No change out of you! How are the other ones — the cuckoos?” he asked, and looked across at Barbara’s cot.

“Well, Barbarina,” he began in his soft, wheedling voice, “anything for the old fellow today?”

“Be (ба)-lah (ля)-belah (баля)-belah (баля)-belah (баля)!” said Barbara, crooning gently (напевая нежно) as she continued to eat her arrowroot biscuit (в то время как она продолжала есть свое аррорутовое печенье).

The Starling (скворец), with a start of surprise (вздрогнув от удивления; start — вздрагивание; толчок), hopped a little nearer (подскакал немного ближе).

“I said (я сказал),” he repeated more distinctly (он повторил более отчетливо), “is there anything for the old fellow today (есть что-нибудь для старого приятеля), Barbie dear (Барби дорогая)?”

“Ba (бу)-loo (лю) — ba (бу)-loo (лю) — ba (бу)-loo (лю)!” murmured Barbara (бормотала Барбара), gazing up at the ceiling (пристально глядя на потолок; to gaze — пристально глядеть; вглядываться; уставиться) as she swallowed the last sweet crumb (когда она проглотила = проглатывая последний сладкий кусочек).

The Starling stared at her (скворец уставился на нее).

“Ha (ха)!” he said suddenly (он сказал внезапно), and turned (и повернулся) and looked enquiringly at Mary Poppins (и посмотрел испытующе на Мэри Поппинс; to enquire — осведомляться, справляться, спрашивать, узнавать). Her quiet glance met his in a long look (ее спокойный взгляд встретил его /взгляд/ в длинном/продолжительном смотрении; tomeet — встречать).

Then with a darting movement the Starling flew over to John’s cot (затем внезапным движением скворец перелетел к кроватке Джона) and alighted on the rail (и спустился на перило; toalight — сходить, выходить, высаживаться /из поезда, автобуса и т. п./; спускаться, садиться /о птицах, насекомых — on, upon/). John had a large woolly lamb hugged close in his arms (у Джона был большой шерстяной ягненок, которого он крепко: «близко» обнимал: «обнятый крепко в его руках»; wool — шерсть).

“What’s my name (как меня зовут)? What’s my name (как меня зовут)? What’s my name (как меня зовут)?” cried the Starling in a shrill anxious voice (кричал скворец визгливым, озабоченным голосом).

“Er-umph (бе-бе)!” said John, opening his mouth (открывая свой рот) and putting the leg of the woolly lamb into it (и кладя ногу шерстяного барашка в него).

With a little shake of the head (со слабым кивком головы) the Starling turned away (скворец отвернулся).

“So (так что) — it’s happened (это произошло),” he said quietly to Mary Poppins (он сказал тихо Мэри Поппинс).

arrowroot ['ærquru:t] Barbie ['bQ:bI] lamb [læm]

“Be-lah-belah-belah-belah!” said Barbara, crooning gently as she continued to eat her arrowroot biscuit.

The Starling, with a start of surprise, hopped a little nearer.

“I said,” he repeated more distinctly, “is there anything for the old fellow today, Barbie dear?”

“Ba-loo — ba-loo — ba-loo!” murmured Barbara, gazing up at the ceiling as she swallowed the last sweet crumb.

The Starling stared at her.

“Ha!” he said suddenly, and turned and looked enquiringly at Mary Poppins. Her quiet glance met his in a long look.

Then with a darting movement the Starling flew over to John’s cot and alighted on the rail. John had a large woolly lamb hugged close in his arms.

“What’s my name? What’s my name? What’s my name?” cried the Starling in a shrill anxious voice.

“Er-umph!” said John, opening his mouth and putting the leg of the woolly lamb into it.

With a little shake of the head the Starling turned away.

“So — it’s happened,” he said quietly to Mary Poppins.

She nodded (она кивнула).

The Starling gazed dejectedly for a moment at the Twins (скворец уныло вглядывался в близнецов мгновенье; to deject — подавлять, угнетать, расстраивать, удручать, приводить в уныние). Then he shrugged his speckled shoulders (затем он пожал своими пестрыми плечами).

“Oh, well (о, ну) — I knew it would (я знал, что это произойдет). Always told ’em so (всегда говорил им это). But they wouldn’t believe it (но они не верили этому).” He remained silent for a little while (он оставался безмолвным некоторое время), staring into the cots (уставившись на кроватки). Then he shook himself vigorously (затем он встряхнулся энергично; to shake — трясти).

“Well, (что ж) well (что ж). I must be off (я должен лететь/мне нужно уходить). Back to my chimney (обратно к своей трубе). It will need a spring-cleaning (ей понадобиться весенняя чистка; clean — чистый; to clean — чистить), I’ll be bound (я буду занят: «связан»).” He flew on to the window-sill and paused (он взлетел на подоконник и остановился), looking back over his shoulder (оглядываясь через плечо).

“It’ll seem funny without them, though (будет странно без них, тем не менее). Always liked talking to them (всегда любил говорить с ними) — so I did (правда). I shall miss them (буду скучать по ним; tomiss — упустить, пропустить; чувствовать отсутствие /кого-либо, чего-либо/; скучать /по кому-либо/).”

He brushed his wing quickly across his eyes (он махнул свои крылом быстро по глазам; tobrush — чистить щеткой; смахивать).

“Crying (плачешь; tocry — плакать)?” jeered Mary Poppins (насмешливо сказала Мэри Поппинс; to jeer — насмехаться, глумиться, высмеивать).The Starling drew himself up (скворец выпрямился; todrawup — выпрямляться, вытягиваться).

“Crying (плачу)? Certainly not (определенно нет). I have (у меня) — er (э) — a slight cold (небольшая простуда; slight — легкий, небольшой, незначительный), caught on my return journey (пойманная = полученная на моем обратном пути; to catch — ловить; to catch cold — простудиться) — that’s all (вот и все). Yes, a slight cold. Nothing serious (ничего серьезного).” He darted up to the windowpane (он метнулся к оконному стеклу; pane — оконное стекло, окно), brushed down his breast-feathers with his beak (оправил: «расчесал вниз» свои перышки клювом) and then (а затем), “Cheerio (всего хорошего)!” he said perkily (он сказал весело; perky — бойкий, веселый; to perk — вскидывать голову с бойким/нахальным видом), and spread his wings and was gone (и расправил крылья и улетел)…

dejectedly [dI'GqktIdlI] vigorously ['vIg(q)rqslI] certainly ['sq:tnlI]

She nodded.

The Starling gazed dejectedly for a moment at the Twins. Then he shrugged his speckled shoulders.

“Oh, well — I knew it would. Always told ’em so. But they wouldn’t believe it.” He remained silent for a little while, staring into the cots. Then he shook himself vigorously.

“Well, well. I must be off. Back to my chimney. It will need a spring-cleaning, I’ll be bound.” He flew on to the window-sill and paused, looking back over his shoulder.

“It’ll seem funny without them, though. Always liked talking to them — so I did. I shall miss them.”

He brushed his wing quickly across his eyes.

“Crying?” jeered Mary Poppins.The Starling drew himself up.

“Crying? Certainly not. I have — er — a slight cold, caught on my return journey — that’s all. Yes, a slight cold. Nothing serious.” He darted up to the windowpane, brushed down his breast-feathers with his beak and then, “Cheerio!” he said perkily, and spread his wings and was gone…

Chapter Ten (глава десятая) Full Moon (полная луна)

All day long Mary Poppins had been in a hurry (весь день Мэри Поппинс была в спешке), and when she was in a hurry (а когда она спешила) she was always cross (она всегда была сердитая).

Everything Jane did was bad (все, что делала Джейн, было плохо), everything Michael did was worse (все, что делал Майкл, было хуже). She even snapped at the Twins (она набрасывалась даже на близнецов; tosnap — щелкать, лязгать, хлопать; разговаривать отрывисто, раздраженно; набрасываться /на кого-либо — at/).

Jane and Michael kept out of her way as much as possible (Джейн и Майкл избегали ее: «держались из ее = в стороне от ее пути» настолько: «так много», как только возможно), for they knew (так как они знали) that there were times (что бывали случаи) when it was better not to be seen or heard by Mary Poppins (когда было лучше не быть видимыми или слышными Мэри Поппинс).

“I wish we were invisible (хотел бы я: «я желаю», чтобы мы были невидимыми),” said Michael, when Mary Poppins had told him (когда Мэри Поппинс сказала ему; totell) that the very sight of him (что сам вид его) was more than any self-respecting person could be expected to stand (был более, чем любой уважающий себя человек мог быть ожидаемым выдержать/вынести).

“We shall be (мы будем /невидимыми/),” said Jane, “if we go behind the sofa (если пойдем за диван). We can count the money in our money-boxes (мы можем посчитать деньги в наших копилках), and she may be better after she’s had her supper (а она может стать лучше = у не будет лучше настроение после того, как она поужинает).”

So they did that (так они и сделали).

“Sixpence and four pennies (шесть пенсов и четыре пенса) — that’s tenpence (это десять пенсов), and a halfpenny and a threepenny-bit (и пол-пенни и трехпенсовик),” said Jane, counting up quickly (подсчитывая быстро).

“Four pennies and three farthings and (четыре пенни и три фартинга /фартинг = 1/4 пенни/) — and that’s all (и это все),” sighed Michael (вздохнул Майкл), putting his money in a little heap (кладя свои деньги в маленькую кучку).

worse [wq:s] invisible [In'vIzqbl] farthing ['fQ:DIŋ]

All day long Mary Poppins had been in a hurry, and when she was in a hurry she was always cross.

Everything Jane did was bad, everything Michael did was worse. She even snapped at the Twins.

Jane and Michael kept out of her way as much as possible, for they knew that there were times when it was better not to be seen or heard by Mary Poppins.

“I wish we were invisible,” said Michael, when Mary Poppins had told him that the very sight of him was more than any self-respecting person could be expected to stand.

“We shall be,” said Jane, “if we go behind the sofa. We can count the money in our money-boxes, and she may be better after she’s had her supper.”

So they did that.

“Sixpence and four pennies — that’s tenpence, and a halfpenny and a threepenny-bit,” said Jane, counting up quickly.

“Four pennies and three farthings and — and that’s all,” sighed Michael, putting his money in a little heap.

“That’ll do nicely for the poor box (это подойдет для шкатулки для бедных),” said Mary Poppins, looking over the arm of the sofa and sniffing (глядя через подлокотник дивана и фыркая).

“Oh no (о нет),” said Michael reproachfully (сказал Майкл с укором; reproach — упрек). “It’s for myself (это для меня самого). I’m saving (я коплю; tosave — сохранять; копить).”

“Huh (ха) — for one of those aeryplanes (на один из тех аэрипланов /вместо: aeroplanes/), I suppose (я полагаю)!” said Mary Poppins scornfully (сказала Мэри Поппинс насмешливо/презрительно; scorn — насмешка; презрение).

“No (нет), for an elephant (на слова) — a private one for myself (личного для меня), like Lizzie at the Zoo (как Лиззи в зоопарке). I could take you for rides then (я бы мог брать вас с собой кататься: «на прогулки» тогда; ride — прогулка, поездка, езда /верхом, на машине, на велосипеде и т. п./; toride — ехать верхом; передвигаться на каком-либо виде транспорта),” said Michael, half-looking and half-not-looking at her (наполовину смотря и наполовину не смотря на нее) to see how she would take it (чтобы посмотреть, как она это воспримет).

“Humph (гм),” said Mary Poppins, “what an idea (что за мысль/идея)!” But they could see (но они видели) she was not quite so cross as before (что она была не настолько сердитая, как раньше).

“I wonder (интересно: «я интересуюсь, задаюсь вопросом»),” said Michael thoughtfully (произнес Майкл задумчиво; thought — мысль), “what happens in the Zoo at night (что происходит в зоопарке ночью), when everybody’s gone home (когда все уходят домой)?”

“Care killed a cat (любопытство кошку сгубило/забота убила кота),” snapped Mary Poppins (выпалила Мэри Поппинс).

“I wasn’t caring (я не любопытствовал; to care — беспокоиться, тревожиться, волноваться; проявлять интерес, испытывать любовь/привязанность), I was only wondering (я только интересовался),” corrected Michael (поправил Майкл). “Do you know (вы знаете)?” he enquired of Mary Poppins (он поинтересовался у Мэри Поппинс), who was whisking the crumbs off the table in double-quick time (которая смахивала крошки со стола в два раза быстрее).

“One more question from you (еще один вопрос от тебя) — and spit-spot (и раз), to bed you go (ты идешь в кровать)!” she said, and began to tidy the Nursery so busily (и начала прибирать детскую столь рьяно) that she looked more like a whirlwind in a cap and apron (что выглядела более похоже на вихрь в чепце и фартуке; to whirl — вертеть(ся); кружить(ся); вращать(ся)) than a human being (нежели человеческое существо).

“It’s no good asking her (нет смысла спрашивать ее). She knows everything (она знает все), but she never tells (но она никогда не говорит),” said Jane.

“What’s the good of knowing (какая польза от знания) if you don’t tell anyone (если ты не говоришь никому)?” grumbled Michael (ворчал Майкл), but he said it under his breath (но он сказал это «под своим дыханием» = еле слышно) so that Mary Poppins couldn’t hear (так, чтобы Мэри Поппинс не могла слышать)…

reproachfully [rI'prqut∫fulI] double [dAbl] whirlwind ['wq:lwInd]

“That’ll do nicely for the poor box,” said Mary Poppins, looking over the arm of the sofa and sniffing.

“Oh no,” said Michael reproachfully. “It’s for myself. I’m saving.”

“Huh — for one of those aeryplanes, I suppose!” said Mary Poppins scornfully.

“No, for an elephant — a private one for myself, like Lizzie at the Zoo. I could take you for rides then,” said Michael, half-looking and half-not-looking at her to see how she would take it.

“Humph,” said Mary Poppins, “what an idea!” But they could see she was not quite so cross as before.

“I wonder,” said Michael thoughtfully, “what happens in the Zoo at night, when everybody’s gone home?”

“Care killed a cat,” snapped Mary Poppins.

“I wasn’t caring, I was only wondering,” corrected Michael. “Do you know?” he enquired of Mary Poppins, who was whisking the crumbs off the table in double-quick time.

“One more question from you — and spit-spot, to bed you go!” she said, and began to tidy the Nursery so busily that she looked more like a whirlwind in a cap and apron than a human being.

“It’s no good asking her. She knows everything, but she never tells,” said Jane.

“What’s the good of knowing if you don’t tell anyone?” grumbled Michael, but he said it under his breath so that Mary Poppins couldn’t hear…

Jane and Michael could never remember having been put to bed so quickly (Джейн и Майкл не помнили, чтобы их укладывали в кровать так быстро) as they were that night (как в эту ночь). Mary Poppins blew out the light very early (Мэри Поппинс погасила свет очень рано), and went away as hurriedly (и ушла так быстро; to hurry — спешить) as though all the winds of the world were blowing behind her (как будто все ветра мира дули позади нее).

It seemed to them (им казалось) that they had been there no time (что они были здесь всего ничего: «никакое время»), however (тем не менее), when they heard a low voice whispering at the door (когда они услышали низкий = тихий голос, шепчущий у двери).

“Hurry, Jane and Michael (скорее, Джейн и Майкл)!” said the voice (сказал голос). “Get some things on and hurry (одевайте что-нибудь: «берите какие-нибудь вещи» и спешите)!”

They jumped out of their beds (они выпрыгнули из своих кроватей), surprised and startled (удивленные и пораженные; tostartle — испугать; поразить, сильно удивить).

“Come on (давай),” said Jane. “Something’s happening (что-то происходит).” And she began to rummage for some clothes in the darkness (и она начала тщательно искать какую-нибудь одежду в темноте; rummage — хлам, дрянь; тщательный осмотр; поиски; таможенный досмотр судна; to rummage — тщательно осматривать, искать; обыскивать).

“Hurry (скорее)!” called the voice again (позвал голос снова).

“Oh dear (о, Господи), all I can find (все, что я могу найти) is my sailor hat and a pair of gloves (это матросская шляпа и пара перчаток)!” said Michael, running round the room (бегая по комнате) pulling at drawers (выдвигая ящики; to pull — тянуть) and feeling along shelves (и шаря по полкам).

“Those’ll do (это подойдет). Put them on (надевай их). It isn’t cold (не холодно). Come on (давай).”

Jane herself had only been able to find a little coat of John’s (сама Джейн смогла найти маленькое пальто Джона), but she squeezed her arms into it (но она втиснула руки в него) and opened the door (и открыла дверь). There was nobody there (здесь никого не было), but they seemed to hear something (но им показалось, что они услышали что-то) hurrying away down the stairs (спешащее прочь вниз по ступенькам). Jane and Michael followed (Джейн и Майкл побежали следом; to follow — следовать). Whatever it was (что бы это ни было), or whoever it was (или кто бы это ни был), kept continually in front of them (оно держалось все время впереди них).

They never saw it (они никогда = вовсе не видели это), but they had the distinct sensation (но они имели ясное ощущение) of being led on and on by something (что их увлекали и увлекали чем-то: «быть ведомыми чем-то»; tolead — вести) that constantly beckoned them to follow (что постоянно манило их следовать за ним; tobeckon — манить, кивать; делать знак /рукой, пальцем/). Presently they were in the Lane (наконец они оказались на улице), their slippers making a soft hissing noise on the pavement (их тапочки производили мягкий шипящий/свистящий шум на тротуаре) as they scurried along (когда они бежали /по улице/; toscurry — бежать стремглав, нестись).

whoever [hu(:)'evq] sensation [sen'seI∫(q)n] scurried ['skArId]

Jane and Michael could never remember having been put to bed so quickly as they were that night. Mary Poppins blew out the light very early, and went away as hurriedly as though all the winds of the world were blowing behind her.

It seemed to them that they had been there no time, however, when they heard a low voice whispering at the door.

“Hurry, Jane and Michael!” said the voice. “Get some things on and hurry!”

They jumped out of their beds, surprised and startled.

“Come on,” said Jane. “Something’s happening.” And she began to rummage for some clothes in the darkness.

“Hurry!” called the voice again.

“Oh dear, all I can find is my sailor hat and a pair of gloves!” said Michael, running round the room pulling at drawers and feeling along shelves.

“Those’ll do. Put them on. It isn’t cold. Come on.”

Jane herself had only been able to find a little coat of John’s, but she squeezed her arms into it and opened the door. There was nobody there, but they seemed to hear something hurrying away down the stairs. Jane and Michael followed. Whatever it was, or whoever it was, kept continually in front of them.

They never saw it, but they had the distinct sensation of being led on and on by something that constantly beckoned them to follow. Presently they were in the Lane, their slippers making a soft hissing noise on the pavement as they scurried along.

“Hurry (скорей)!” urged the voice again from a nearby corner (подгонял голос снова из-за ближайшего угла), but when they turned it (но когда они повернули за него) they could still see nothing (они все еще ничего не могли видеть). They began to run (они начали бежать), hand in hand (держась за руки; «рука в руке»), following the voice down streets (следуя за голосом по улицам), through alleyways (через аллеи), under arches and across Parks (под арками и через парки) until (пока), panting and breathless (запыхавшиеся и тяжело дышащие), they were brought to a standstill (они «были приведены к остановке» = остановились) beside a large turnstile in a wall (рядом с большим турникетом в стене).

“Here you are (вот вы и здесь)!” said the voice (сказал голос).

“Where (где)?” called Michael to it (обратился Майкл к нему). But there was no reply (но ответа не было). Jane moved towards the turnstile (Джейн двинулась по направлению к турникету), dragging Michael by the hand (волоча Майкла за руку).

“Look (смотри)!” she said. “Don’t you see where we are (ты не видишь, где мы)? It’s the Zoo (это зоопарк)!”

A very bright full moon was shining in the sky (очень яркая полная луна светила в небе) and by its light Michael examined the iron grating (и в ее свете Майкл осмотрел железную решетку) and looked through the bars (и заглянул через прутья). Of course (конечно)! How silly of him not to have known (как глупо с его стороны не узнать) it was the Zoo (что это был зоопарк)!

“But how shall we get in (но как мы войдем)?” he said. “We’ve no money (у нас нет денег).”

“That’s all right (все в порядке)!” said a deep, gruff voice from within (произнес глубокий = низкий, грубый/хриплый голос изнутри; within — внутри). “Special Visitors allowed in free tonight (особенным посетителям позволено войти бесплатно сегодня; toallow — позволять). Push the wheel, please (толкните колесо, пожалуйста)!”

Jane and Michael pushed (Джейн и Майкл толкнули) and were through the turnstile in a second (и прошли: «были» через турникет через секунду).

“Here’s your ticket (вот ваш билет),” the gruff voice said (хриплый голос сказал), and, looking up (и, поглядев вверх), they found (они обнаружили; tofind) that it came from a huge Brown Bear (что он исходит от огромного бурого медведя) who was wearing a coat with brass buttons (который был одет в пальто с медными пуговицами) and a peaked cap on his head (и в кепке: «заостренной шляпе» на голове). In his paw were two pink tickets (в его лапах были два розовых билета) which he held out to the children (которые он протянул детям; toholdout — протягивать, предлагать; tohold — держать).

nearby ['nIqbaI] arch [Q:t∫] special ['spq∫(q)l]

“Hurry!” urged the voice again from a nearby corner, but when they turned it they could still see nothing. They began to run, hand in hand, following the voice down streets, through alleyways, under arches and across Parks until, panting and breathless, they were brought to a standstill beside a large turnstile in a wall.

“Here you are!” said the voice.

“Where?” called Michael to it. But there was no reply. Jane moved towards the turnstile, dragging Michael by the hand.

“Look!” she said. “Don’t you see where we are? It’s the Zoo!”

A very bright full moon was shining in the sky and by its light Michael examined the iron grating and looked through the bars. Of course! How silly of him not to have known it was the Zoo!

“But how shall we get in?” he said. “We’ve no money.”

“That’s all right!” said a deep, gruff voice from within. “Special Visitors allowed in free tonight. Push the wheel, please!”

Jane and Michael pushed and were through the turnstile in a second.

“Here’s your ticket,” the gruff voice said, and, looking up, they found that it came from a huge Brown Bear who was wearing a coat with brass buttons and a peaked cap on his head. In his paw were two pink tickets which he held out to the children.

“But we usually give tickets (но мы обычно даем билеты),” said Jane.

“Usual is as usual does (не все обычное бывает обычно: «обычным является то, что обычно делается /а может делаться и что-либо другое/»).Tonight you receive them (сегодня вечером вы получаете их),” said the Bear, smiling (сказал медведь, улыбаясь; tosmile).

Michael had been regarding him closely (Майкл изучал его близко/вплотную = внимательно).

“I remember you (я помню тебя),” he said to the Bear (он сказал медведю). “I once gave you a tin of golden syrup (я однажды дал тебе банку золотистого сиропа; tin — олово; жесть; жестянаяконсервнаябанка; жестянка = tin can).”

“You did (ты давал),” said the Bear. “And you forgot to take the lid off (и ты забыл снять крышку; to take off — снять). Do you know (знаешь ли ты), I was more than ten days working at that lid (что я больше чем десять дней работал над этой крышкой)? Be more careful in the future (будь более внимателен в будущем).”

“But why aren’t you in your cage (но почему ты не в клетке)? Are you always out at night (ты всегда выходишь наружу ночью)?” said Michael.

“No — only when the Birthday falls on a Full Moon (нет — только когда день рождения выпадает на полнолуние). But you must excuse me (но вы должны извинить меня). I must attend to the gate (я должен следить за воротами; toattend — уделять внимание; следить).” And the Bear turned away (и медведь развернулся) and began to spin the handle of the turnstile again (и начал вращать рукоятку турника снова).

Jane and Michael, holding their tickets (держа свои билеты), walked on into the Zoo grounds (прошли вперед на угодья зоопарка; ground — земля, грунт; grounds — сад, парк при доме; участок вокруг дома). In the light of the full moon every tree and flower and shrub was visible (в свете полной луны каждое дерево и цветок, и кустарник был виден: «был видимым»), and they could see the houses and cages quite clearly (и они видели дома и клетки довольно четко/ясно).

“There seems to be a lot going on (кажется, здесь много чего происходит),” observed Michael (отметил Майкл).

And indeed (и действительно), there was (происходило). Animals were running about on all the paths (животные бегали вокруг по всем тропинкам), sometimes accompanied by birds (иногда в сопровождении птиц: «сопровождаемые птицами») and sometimes alone (а иногда одни). Two wolves ran past the children (два волка пробежали мимо детей), talking eagerly to a very tall stork (говоря энергично с очень высокой цаплей) who was tiptoeing between them (которая шла на цыпочках между ними) with dainty, delicate movements (с изысканными, изящными движениями). Jane and Michael distinctly caught the words “Birthday” and “Full Moon” as they went by (Джейн и Майкл отчетливо поймали слова «День рождения» и «Полнолуние», когда они проходили мимо; to catch — ловить, поймать).

future ['fju:t∫q] excuse [Iks'kju:s] accompanied [q'kAmp(q)nId]

“But we usually give tickets,” said Jane.

“Usual is as usual does.Tonight you receive them,” said the Bear, smiling.

Michael had been regarding him closely.

“I remember you,” he said to the Bear. “I once gave you a tin of golden syrup.”

“You did,” said the Bear. “And you forgot to take the lid off. Do you know, I was more than ten days working at that lid? Be more careful in the future.”

“But why aren’t you in your cage? Are you always out at night?” said Michael.

“No — only when the Birthday falls on a Full Moon. But you must excuse me. I must attend to the gate.” And the Bear turned away and began to spin the handle of the turnstile again.

Jane and Michael, holding their tickets, walked on into the Zoo grounds. In the light of the full moon every tree and flower and shrub was visible, and they could see the houses and cages quite clearly.

“There seems to be a lot going on,” observed Michael.

And indeed, there was. Animals were running about on all the paths, sometimes accompanied by birds and sometimes alone. Two wolves ran past the children, talking eagerly to a very tall stork who was tiptoeing between them with dainty, delicate movements. Jane and Michael distinctly caught the words “Birthday” and “Full Moon” as they went by.

In the distance three camels were strolling along side by side (на расстоянии три верблюда прогуливались бок о бок), and not far away a beaver and an American vulture were deep in conversation (а недалеко бобер и Американский гриф были поглощены разговором: «были глубоко в разговоре»). And they all seemed to the children to be discussing the same subject (и они все казались детям обсуждающими одно и тоже: «одинаковый предмет /разговора/, ту же тему»).

“Whose Birthday is it (чей день рождения сегодня), I wonder (интересно)?” said Michael, but Jane was moving ahead (но Джейн двинулась/прошла вперед), gazing at a curious sight (уставившись на любопытное зрелище).

Just by the Elephant Stand (прямо у клетки/места слона) a very large, very fat old gentleman was walking up and down on all fours (очень большой, очень толстый пожилой джентельмен прогуливался туда-сюда: «вверх и вниз» на всех четырех /конечностях/), and on his back (а на его спине), on two small parallel seats (на двух маленьких параллельных сидениях), were eight monkeys going for a ride (находились восемь обезьянок, едущих на прогулку верхом).

“Why, it’s all upside down (да, все вверх дном/все наоборот)!” exclaimed Jane (воскликнула Джейн).

The old gentleman gave her an angry look (пожилой джентльмен кинул на нее рассерженный взгляд) as he went past (когда проходил мимо).

“Upside down (вверх дном)!” he snorted (он фыркнул). “Me (я)! Upside down (вверх дном)? Certainly not (определенно нет). Gross insult (вопиющее оскорбление; gross — большой, крупный; грубый; явный, бросающийся в глаза, вопиющий)!” The eight monkeys laughed rudely (восемь обезьян грубо рассмеялись).

“Oh, please (о, пожалуйста) — I didn’t mean you (я не имела в виду вас) — but the whole thing (но в целом: «целая /полностью/ вещь»),” explained Jane (объяснила Джейн), hurrying after him to apologize (спешащая за ним, чтобы извиниться). “On ordinary days the animals carry human beings (в обычные дни животные катают человеческих существ) and now there’s a human being carrying the animals (а сейчас человек катает животных).That’s what I meant (вот что я имела в виду; to mean — намереваться, иметь в виду; думать, подразумевать).”

But the old gentleman (но пожилой джентльмен), shuffling and panting (шаркая и тяжело дыша), insisted that he had been insulted (настаивал, что он был оскорблен), and hurried away with the monkeys (и заспешил прочь с обезьянами) screaming on his back (кричащими на его спине).

vulture ['vAlt∫q] insult [in'sAlt] being ['bi:Iŋ]

In the distance three camels were strolling along side by side, and not far away a beaver and an American vulture were deep in conversation. And they all seemed to the children to be discussing the same subject.

“Whose Birthday is it, I wonder?” said Michael, but Jane was moving ahead, gazing at a curious sight.

Just by the Elephant Stand a very large, very fat old gentleman was walking up and down on all fours, and on his back, on two small parallel seats, were eight monkeys going for a ride.

“Why, it’s all upside down!” exclaimed Jane.

The old gentleman gave her an angry look as he went past.

“Upside down!” he snorted. “Me! Upside down? Certainly not. Gross insult!” The eight monkeys laughed rudely.

“Oh, please — I didn’t mean you — but the whole thing,” explained Jane, hurrying after him to apologize. “On ordinary days the animals carry human beings and now there’s a human being carrying the animals.That’s what I meant.”

But the old gentleman, shuffling and panting, insisted that he had been insulted, and hurried away with the monkeys screaming on his back.

Jane saw (Джейн поняла: «видела») it was no good following him (что не было смысла следовать за ним), so she took Michael’s hand (поэтому она взяла Майкла за руку) and moved onwards (и двинулась дальше/вперед).They were startled (они были напуганы) when a voice, almost at their feet, hailed them (когда голос, почти у их ног, окликнул их).

“Come on, you two (давайте, вы двое)! In you come (входите, вы), Let’s see you dive for a bit of orange peel you don’t want (давайте посмотрим, как выныряете за кусочком апельсиновой шкурки, которая вам не нужна/которую не хотите).” It was a bitter, angry voice (это был резкий, злой голос; anger — гнев; раздражение), and looking down they saw (и посмотрев вниз, они увидели) that it came from a small black Seal (что он исходил от маленького черного тюленя) who was leering at them (который злобно смотрел на них; to leer — смотретьискоса, злобно) from a moonlit pool of water (из залитого лунным светом бассейна с водой).

“Come on, now (давайте уж) — and see how you like it (и посмотрим, как вампонравится это)!” he said.

“But — but we can’t swim (но — мы не умеем плавать)!” said Michael.

“Can’t help that (ничего не могу поделать)!” said the Seal. “You should have thought of that before (вы должны были подумать об этом раньше). Nobody ever bothers to find out (никому никогда и дела нет выяснить) whether I can swim or not (умею ли я плавать или нет). Eh, what (а, что)? What’s that (что это)?”

He spoke the last question to another Seal (он задал последний вопрос другому тюленю) who had emerged from the water (который всплыл из воды) and was whispering in his ear (и шептал в его ухо).

“Who (кто)?” said the first Seal (сказал первый тюлень). “Speak up (говори-ка; tospeakup — говорить громко и отчетливо /Speakup, wecan'thearyou. — Пожалуйста, говорите громче, мы не слышим вас/; высказаться)!”

The second Seal whispered again (второй Тюлень прошептал снова). Jane caught the words (Джейн уловила слова) “Special Visitors (особенные посетители) — Friends of — (друзья…)” and then no more (а дальше — ничего более). The first Seal seemed disappointed (первый тюлень казался разочарованным), but he said politely enough to Jane and Michael (но он сказал достаточно вежливо Джейн и Майклу):

“Oh, beg pardon (о, прошу прощения). Pleased to meet you (рад с вами познакомиться: «встретить вас»). Beg pardon (прошу прощения).” And he held out his flipper (и он протянул свой плавник; toholdout — протягивать) and shook hands limply with them both (и мягко пожал руки им обоим; toshake — трясти; limp — мягкий, нежесткий).

onwards ['Onwqdz] down [daun] moonlit ['mu:nlIt]

Jane saw it was no good following him, so she took Michael’s hand and moved onwards.They were startled when a voice, almost at their feet, hailed them.

“Come on, you two! In you come, Let’s see you dive for a bit of orange peel you don’t want.” It was a bitter, angry voice, and looking down they saw that it came from a small black Seal who was leering at them from a moonlit pool of water.

“Come on, now — and see how you like it!” he said.

“But — but we can’t swim!” said Michael.

“Can’t help that!” said the Seal. “You should have thought of that before. Nobody ever bothers to find out whether I can swim or not. Eh, what? What’s that?”

He spoke the last question to another Seal who had emerged from the water and was whispering in his ear.

“Who?” said the first Seal. “Speak up!”

The second Seal whispered again. Jane caught the words “Special Visitors — Friends of — ” and then no more. The first Seal seemed disappointed, but he said politely enough to Jane and Michael:

“Oh, beg pardon. Pleased to meet you. Beg pardon.” And he held out his flipper and shook hands limply with them both.

“Look where you’re going (смотрите, куда идете), can’t you (не могли бы вы)?” he shouted (он прокричал), as something bumped into Jane (в то же время, как что-то ударилось о Джейн/стукнулось в Джейн). She turned quickly (она развернулась быстро) and gave a little frightened start (и испуганно вздрогнула: «дала = сделала маленькое испуганное вздрагивание»; start — вздрагивание; толчок) as she beheld an enormous Lion (как только она увидела/заметила огромного льва; tobehold — видеть, замечать, узреть). The eyes of the Lion brightened (глаза льва наполнились радостью; bright — яркий; блестящий; светящийся; tobrighten — прояснять(ся); наполнять радостью) as he saw her (когда он увидел ее).

“Oh, I say (о, «я говорю»; Oh, I say = Да что вы, надо же!) — ” he began (он начал). “I didn’t know it was you (я не знал, что это вы)! This place is so crowded tonight (это место такое «многолюдное» сегодня вечером; crowd — толпа) and I’m in such a hurry to see the humans fed (и я так спешу посмотреть, как будут кормить людей; tofeed) I’m afraid I didn’t look where I was going (боюсь, что я не смотрел, куда шел). Coming along (идете /со мной/)? You oughtn’t to miss it (вы не должны пропустить это), you know — (вы знаете)”

“Perhaps (может быть),” said Jane politely (сказала Джейн вежливо), “you’d show us the way (вы бы показали нам дорогу).” She was a little uncertain of the Lion (она была немного неуверена в льве), but he seemed kindly enough (но он казался достаточно доброжелательным). “And after all (и в конце концов: «после всего»),” she thought (она подумала), “everything is topsyturvy tonight (все вверх тормашками сегодня вечером; topsyturvy — неразбериха, кутерьма; вверх дном, шиворот-навыворот).”

“Dee-lighted! (с удовольствием; delight — довольствие, наслаждение)” said the Lion in rather a mincing voice (сказал лев довольно жеманным голосом: ; to mince — крошить, рубить /мясо/; держаться жеманно), and he offered her his arm (и он предложил ей свою лапу). She took it (она взяла ее), but to be on the safe side (но чтобы быть спокойнее: «на безопасной стороне») she kept Michael beside her (она держала Майкла возле себя). He was such a round, fat little boy (он был такой круглый, толстый маленький мальчик), and after all (и в конце концов), she thought (она подумала), lions are lions (львы есть львы) —

“Does my mane look nice (моя грива выглядит красиво)?” asked the Lion (спросил лев) as they moved off (когда они отошли). “I had it curled for the occasion (я сделал завивку по случаю; curl — локон, завиток).”

Jane looked at it (Джейн посмотрела на нее). She could see (она увидела) that it had been carefully oiled (что она была заботливо промаслена) and combed into ringlets (и причесана в колечки/локоны).

“Very (очень),” she said. “But — isn’t it rather odd for a lion to care about such things (но — не странно ли это для льва — заботится о таких вещах)? I thought (я думала) — ”

Lion ['laIqn] topsyturvy ['tOpsI'tq:vI] tonight [tq'naIt]

“Look where you’re going, can’t you?” he shouted, as something bumped into Jane. She turned quickly and gave a little frightened start as she beheld an enormous Lion. The eyes of the Lion brightened as he saw her.

“Oh, I say — ” he began. “I didn’t know it was you! This place is so crowded tonight and I’m in such a hurry to see the humans fed I’m afraid I didn’t look where I was going. Coming along? You oughtn’t to miss it, you know — ”

“Perhaps,” said Jane politely, “you’d show us the way.” She was a little uncertain of the Lion, but he seemed kindly enough. “And after all,” she thought, “everything is topsyturvy tonight.”

“Dee-lighted!” said the Lion in rather a mincing voice, and he offered her his arm. She took it, but to be on the safe side she kept Michael beside her. He was such a round, fat little boy, and after all, she thought, lions are lions —

“Does my mane look nice?” asked the Lion as they moved off. “I had it curled for the occasion.”

Jane looked at it. She could see that it had been carefully oiled and combed into ringlets.

“Very,” she said. “But — isn’t it rather odd for a lion to care about such things? I thought — ”

“What (что)! My dear young lady (моя дорогая юная леди), the Lion, as you know (лев, как вы знаете), is the King of the Beasts (царь зверей). He has to remember his position (он должен помнить о своем положении). And I (а я), personally (лично), am not likely to forget it (конечно же, не забываю этого; likely — вероятный, возможный; notlikely — конечно, нет /обычно в ответ на вопрос/). I believe a lion should always look his best (я полагаю, что лев должен всегда выглядеть наилучшим образом: «выглядеть свое лучшее») no matter where he is (не важно = независимо /от того/, где он находится). This way (вот сюда).”

And with a graceful wave of his forepaw he pointed towards the Big Cat House (и с грациозным взмахом своей передней лапы он указал в направлении дома большой кошки) and ushered them in at the entrance (и проводил их ко входу; usher — швейцар; консьерж; привратник; tousher — провожать, сопровождать; вводить /in/).

Jane and Michael caught their breaths at the sight that met their eyes (Джейн и Майкл затаили дыхание от зрелища, которое предстало перед их глазами: «встретило их глаза»). The great hall was thronged with animals (большой холл был переполнен животными; throng — толпа, толчея). Some were leaning over the long bar (некоторые склонились над длинным парапетом) that separated them from the cages (который отделял их от клеток), some were standing on the seats (некоторые стояли на сидениях) that rose in tiers opposite (которые поднимались рядами напротив; tier — ряд; ярус). There were panthers and leopards (здесь были пантеры и леопарды), wolves (волки), tigers and antelopes (тигры и антилопы); monkeys and hedgehogs (обезьяны и ежи; hedgehog — еж; /амер./ дикобраз), wombats (вомбаты), mountain goats and giraffes (горные козлы и жирафы); and an enormous group composed entirely of kittiwakes and vultures (и огромная группа, состоящая полностью из моевок и грифов).

“Splendid, isn’t it (великолепно, не правда ли)?” said the Lion proudly (сказал Лев гордо). “Just like the dear old jungle days (прямо как в старые добрые времена джунглей). But come along (но поторопимся) — we must get good places (мы должны занять хорошие места).”

And he pushed his way through the crowd crying (и он проталкивал себе дорогу сквозь толпу, крича), “Gangway (дорогу: «проход»), gangway (дорогу)!” and dragging Jane and Michael after him (и волоча Джейн и Майкла за собой). Presently (некоторое время спустя), through a little clearing in the middle of the hall (сквозь небольшое свободное место в середине холла), they were able to get a glimpse of the cages (они смогли уловить вид клеток: «получить проблеск клеток»).

forepaw [fO:pO:] gangway ['gæŋweI] ushered ['A∫qd]

“What! My dear young lady, the Lion, as you know, is the King of the Beasts. He has to remember his position. And I, personally, am not likely to forget it. I believe a lion should always look his best no matter where he is. This way.”

And with a graceful wave of his forepaw he pointed towards the Big Cat House and ushered them in at the entrance.

Jane and Michael caught their breaths at the sight that met their eyes. The great hall was thronged with animals. Some were leaning over the long bar that separated them from the cages, some were standing on the seats that rose in tiers opposite. There were panthers and leopards, wolves, tigers and antelopes; monkeys and hedgehogs, wombats, mountain goats and giraffes; and an enormous group composed entirely of kittiwakes and vultures.

“Splendid, isn’t it?” said the Lion proudly. “Just like the dear old jungle days. But come along — we must get good places.”

And he pushed his way through the crowd crying, “Gangway, gangway!” and dragging Jane and Michael after him. Presently, through a little clearing in the middle of the hall, they were able to get a glimpse of the cages.

“Why (да/ну и ну),” said Michael, opening his mouth very wide (открыв свой рот очень широко), “they’re full of human beings (они полны людей: «человеческих существ»)!”

And they were (и они были /полны/).

In one cage two large, middle-aged gentlemen in top hats and striped trousers were prowling up and down (в одной клетке два больших, среднего возраста джентльмена в цилиндрах и полосатых брюках рыскали туда-сюда: «вверх и вниз»; toprowl — красться, бродить, скитаться /в поисках чего-либо/), anxiously gazing through the bars (беспокойно глядя через прутья решетки) as though they were waiting for something (как будто они ждали чего-то).

Children of all shapes and sizes (дети всех форм и размеров), from babies in long clothes upwards (/начиная/ от малышей в длинных одеждах и вверх = и до детей более старшего возраста), were scrambling about in another cage (карабкались по другой клетке/возились в другой клетке; toscramble — продираться, протискиваться; карабкаться; ползти, цепляться). The animals outside regarded these with great interest (животные снаружи наблюдали за ними с большим интересом) and some of them tried to make the babies laugh (и некоторые из них пытались рассмешить малышей) by thrusting their paws or their tails in through the bars (протискивая свои лапы или хвосты сквозь прутья решетки). A giraffe stretched his long neck out over the heads of the other animals (жираф протянул свою длинную шею над головами других животных) and let a little boy in a sailor-suit tickle its nose (и позволил маленькому мальчику в костюме моряка пощекотать свой нос).

In a third cage three elderly ladies in raincoats and galoshes were imprisoned (в третьей клетке три пожилые леди в плащах и галошах были лишены свободы; toimprison — заключать в тюрьму; prison — тюрьма). One of them was knitting (одна из них вязала), but the other two were standing near the bars (а другие две стояли рядом с прутьями) shouting at the animals and poking at them with their umbrellas (крича на животных и тыкая в них своими зонтиками; to poke).

“Nasty brutes (мерзкие животные) Go away (убирайтесь). I want my tea (мне нужен мой чай)!” screamed one of them (пронзительно кричала одна из них).

“Isn’t she funny (не забавна ли она)?” said several of the animals (проговорили несколько животных), and they laughed loudly at her (и они посмеялись громко над ней).

“Jane — look (посмотри)!” said Michael, pointing to the cage at the end of the row (указывая на клетку в конце ряда). “Isn’t that — (не это ли — )”

“Admiral Boom (Адмирал Бум)!” said Jane, looking very surprised (выглядя очень удивленной).

prowling ['praulIŋ] giraffe [Gi'rQ:f] row [rqw]

“Why,” said Michael, opening his mouth very wide, “they’re full of human beings!”

And they were.

In one cage two large, middle-aged gentlemen in top hats and striped trousers were prowling up and down, anxiously gazing through the bars as though they were waiting for something.

Children of all shapes and sizes, from babies in long clothes upwards, were scrambling about in another cage. The animals outside regarded these with great interest and some of them tried to make the babies laugh by thrusting their paws or their tails in through the bars. A giraffe stretched his long neck out over the heads of the other animals and let a little boy in a sailor-suit tickle its nose.

In a third cage three elderly ladies in raincoats and galoshes were imprisoned. One of them was knitting, but the other two were standing near the bars shouting at the animals and poking at them with their umbrellas.

“Nasty brutes. Go away. I want my tea!” screamed one of them.

“Isn’t she funny?” said several of the animals, and they laughed loudly at her.

“Jane — look!” said Michael, pointing to the cage at the end of the row. “Isn’t that — ”

“Admiral Boom!” said Jane, looking very surprised.

And Admiral Boom it was (и это был адмирал Бум). He was ramping up and down in his cage (он бушевал туда-сюда по своей клетке; to ramp — становиться на дыбы, на задние лапы; принимать угрожающую позу; /перен./ взбрыкивать /очеловеке/; неистовствовать, бросаться, бушевать; угрожать), coughing (кашляя), and blowing his nose (и высмаркивая нос), and spluttering with rage (и быстро говоря с яростью/гневом; to splutter — говорить быстро и бессвязно, лопотать).

“Blast my gizzard (разрази меня гром: «пусть разорвет мою глотку»; gizzard — второй желудок /у птиц/; /разг./ глотка, горло)! All hands to the Pump (всех свистать наверх: «все руки к насосу»)! Land, ho (на горизонте — земля)! Heave away there (отдать якоря: «плывем отсюда»)! Blast my gizzard (разрази меня гром)!” shouted the Admiral (кричал адмирал). Every time he came near the bars (каждый раз, когда он подходил близко к прутьям) a tiger prodded him gently with a stick (тигр колол его мягко палкой; to prod — колоть, тыкать) and this made Admiral Boom swear dreadfully (и это заставляло адмирала Бума ругаться ужасно/чудовищно).

“But how did they all get in there (но как они все попали сюда)?” Jane asked the Lion (Джейн спросила льва).

“Lost (потерялись; to lose — терять; to be lost — бытьпотерянным = потеряться),” said the Lion. “Or rather (или точнее), left behind (отстали: «были оставлены позади»; to leave — оставлять).These are the people (это те люди) who’ve dawdled (которые слонялись без дела) and been left inside (и были оставлены внутри) when the gates were shut (когда ворота закрылись: «были закрыты»). Got to put ’em somewhere (пришлось деть/поместить их куда-то; ’em = them), so we keep ’em here (поэтому мы держим их здесь). He’s dangerous (он опасен; danger — опасность) — that one there (вон тот там)! Nearly did for his keeper not long ago (чуть не убил смотрителя не так давно; todofor — уничтожать, убивать). Don’t go near him (не подходите к нему)!” And he pointed at Admiral Boom (и он указал на адмирала Бума).

“Stand back, please, stand back (стойте подальше/отойдите, пожалуйста, отойдите подальше; tostandback — отступать, держаться сзади)! Don’t crush (не устраивайте давку; to crush — давить, жать)! Make way, please (дайте пройти)!” Jane and Michael could hear several voices (Джейн и Майкл слышали несколько голосов) crying these words loudly (кричащие эти слова громко).

“Ah — now they’re going to be fed (а — сейчас их будут кормить: «они будут быть накормленными»)!” said the Lion, excitedly pressing forward into the crowd (взволнованно проталкиваясь в толпу; excited — возбужденный, взволнованный; toexcite — возбуждать). “Here come the keepers (вон идут смотрители).”

Four Brown Bears (четыре бурых медведя), each wearing a peaked cap (каждый — в фуражке), were trundling trolleys of food along the little corridor (катили тележки еды по маленькому коридору; trundle — колесико, ролик; тележка; to trundle — катить(ся); везти /тачку/) that separated the animals from their cages (что отделял зверей от их клеток).

“Stand back, there (отойдите назад, туда)!” they said (они сказали), whenever an animal got in the way (когда бы животное ни попадалось у них на пути). Then they opened a small door in each cage (потом они открывали маленькую дверь в каждую клетку) and thrust the food through on pronged forks (и совали/пихали еду на зубчатых вилах; prong — зубец /вилки, вил, бороны и т. п./).

gizzard ['gIzqd] tiger ['taIgq] pronged [prOŋd]

And Admiral Boom it was. He was ramping up and down in his cage, coughing, and blowing his nose, and spluttering with rage.

“Blast my gizzard! All hands to the Pump! Land, ho! Heave away there! Blast my gizzard!” shouted the Admiral. Every time he came near the bars a tiger prodded him gently with a stick and this made Admiral Boom swear dreadfully.

“But how did they all get in there?” Jane asked the Lion.

“Lost,” said the Lion. “Or rather, left behind.These are the people who’ve dawdled and been left inside when the gates were shut. Got to put ’em somewhere, so we keep ’em here. He’s dangerous — that one there! Nearly did for his keeper not long ago. Don’t go near him!” And he pointed at Admiral Boom.

“Stand back, please, stand back! Don’t crush! Make way, please!” Jane and Michael could hear several voices crying these words loudly.

“Ah — now they’re going to be fed!” said the Lion, excitedly pressing forward into the crowd. “Here come the keepers.”

Four Brown Bears, each wearing a peaked cap, were trundling trolleys of food along the little corridor that separated the animals from their cages.

“Stand back, there!” they said, whenever an animal got in the way. Then they opened a small door in each cage and thrust the food through on pronged forks.

Jane and Michael had a good view of what was happening through a gap between a panther and a dingo (Джейн и Майкл имели хороший вид всего происходящего сквозь зазор между пантерой и динго). Bottles of milk were being thrown in to the babies (бутылки молока были бросаемы детям), who made soft little grabs with their hands (которые сделали небольшие мягкие захваты = хватательные движения своими ручками) and clutched them greedily (и стискивали их жадно; greed — жадность, алчность). The older children snatched sponge cakes (дети постарше ловили/хватали пирожные со взбитыми сливками; to snatch — хватать, ухватить; вырывать, урывать; sponge — губка; бисквит) and doughnuts from the forks (и пончики с вилок; dough — тесто; nut — орех) and began to eat ravenously (и начинали есть жадно; ravenous — жадный, алчный; прожорливый, ненасытный). Plates of thin bread-and-butter and wholemeal scones were provided for the ladies in galoshes (тарелки тонкого хлеба с маслом и булочек из непросеянной муки были предоставлены для леди в галошах; to provide — снабжать; давать, предоставлять; обеспечивать; whole — целый; непросеянный /омуке/; meal — мукакрупногопомола), and the gentlemen in top hats had lamb cutlets and custard in glasses (и джентльмены в цилиндрах получали бараньи отбивные котлеты и сладкий крем в стаканах; lamb — ягненок, барашек; овечка). These (эти), as they received their food (когда они получили свою еду), took it away into a corner (брали ее в угол), spread handkerchiefs over their striped trousers (раскладывали/расстилали носовые платки поверх своих полосатых брюк) and began to eat (и начинали есть).

Presently (через какое-то время), as the keepers passed down the line of cages (когда смотрители проходили вдоль клеток), a great commotion was heard (большое волнение/шум было слышно = послышалось).

“Blast my vitals (разрази меня гром: «разорви мои жизненно важные органы») — call that a meal (называете это едой)? A skimpy little round of beef (скудный крошечный кружок говядины) and a couple of cabbages (и пара капустных листьев)! What (что) — no Yorkshire pudding (без Йоркширского пудинга)? Outrageous (возмутительно; outrage — грубое нарушение /закона, чужих прав, приличий и т. п./; произвол)! Up with the anchor (поднять якоря)! And where’s my port (и где мой порт/портвейн — игра слов)? Port, I say (портвейн, я сказал)! Heave her over (бросить ее = его через борт)! Below there (эй, там внизу), where’s the Admiral’s port (где адмиральский портвейн)?”

“Listen to him (послушайте его)! He’s turned nasty (он разозлился; toturnnasty — разозлиться; toturn — поворачивать; /как глагол-связка/ делаться, становиться, превращаться; nasty — недоброжелательный, раздражительный; злобный). I tell you (я говорю тебе), he’s not safe (он не безопасен) — that one (этот),” said the Lion.

Jane and Michael did not need to be told (Джейн и Майклу не надо было говорить) whom he meant (кого он имеет в виду; to mean). They knew Admiral Boom’s language too well (они знали язык адмирала Бума слишком хорошо).

doughnuts ['dqunAts] ravenous ['rxvqnqs] vitals ['vaItlz] anchor ['æŋkq]

Jane and Michael had a good view of what was happenings through a gap between a panther and a dingo. Bottles of milk were being thrown in to the babies, who made soft little grabs with their hands and clutched them greedily. The older children snatched sponge cakes and doughnuts from the forks and began to eat ravenously. Plates of thin bread-and-butter and wholemeal scones were provided for the ladies in galoshes, and the gentlemen in top hats had lamb cutlets and custard in glasses. These, as they received their food, took it away into a corner, spread handkerchiefs over their striped trousers and began to eat.

Presently, as the keepers passed down the line of cages, a great commotion was heard.

“Blast my vitals — call that a meal? A skimpy little round of beef and a couple of cabbages! What — no Yorkshire pudding? Outrageous! Up with the anchor! And where’s my port? Port, I say! Heave her over! Below there, where’s the Admiral’s port?”

“Listen to him! He’s turned nasty. I tell you, he’s not safe — that one,” said the Lion.

Jane and Michael did not need to be told whom he meant. They knew Admiral Boom’s language too well.

“Well (что ж),” said the Lion, as the noise in the hall grew less uproarious (как только шум во зале стал менее бурным; uproar — гам, гудение, гул, шум; беспорядки, волнение). “That appears to be the end (должно быть, все близится к концу: «это кажется быть концом»; toappear — показываться; появляться; производить впечатление; казаться). And I’m afraid (и я боюсь), if you’ll excuse me (если вы извините меня), I must be getting along (мне пора уходить: «должен быть уходящим»; togetalong — уходить). See you later at the Grand Chain (увидимся позднее у большой цепи), I hope (я надеюсь). I’ll look out for you (я высмотрю/найду вас; to look out — выглядывать; подыскивать).” And, leading them to the door (и, провожая: «ведя» их до двери), he took his leave of them (он ушел от них: «взял свой уход от них»; leave — уход, отпуск; to leave — покидать), sidling away (мягко отдаляясь прочь; to sidle — ходить бочком, робко, украдкой), swinging his curled mane (покачивая своей кудрявой гривой), his golden body dappled with moonlight and shadow (его золотое тело покрытое = с золотым телом, покрытым пятнами из лунного света и тени).

“Oh, please (о, пожалуйста) — ” Jane called after him (Джейн окликнула его). But he was out of hearing (но он не слышал ее: «был за пределами слышимости»).

“I wanted to ask him (я хотела спросить его) if they’d ever get out (выйдут ли они когда-нибудь). The poor humans (бедные люди)! Why, it might have been John and Barbara (ведь это могли быть Джон и Барбара) — or any of us (или любой из нас).” She turned to Michael (она повернулась к Майклу), but found (но обнаружила; to find — находить) that he was no longer by her side (он уже не рядом с ней). He had moved away along one of the paths (он ушел по одной из тропинок) and, running after him (и, побежав за ним), she found him talking to a Penguin (она обнаружила его, разговаривающего с пингвином) who was standing in the middle of the path with a large copybook under one wing (который стоял в середине тропинки с большой тетрадью под одним крылом) and an enormous pencil under the other (и огромным карандашом под другим). He was biting the end of it thoughtfully (он кусал конец его задумчиво) as she approached (в то время, как она подошла).

“I can’t think (я не могу придумать),” she heard Michael saying (она услышала, как сказал Майкл), apparently in answer to a question (скорее всего в ответе на вопрос).

The Penguin turned to Jane (пингвин повернулся к Джейн). “Perhaps you can tell me (возможно, вы сможете мне сказать),” he said. “Now, what rhymes with Mary (что ж, что рифмуется с Мэри)? I can’t use ‘contrary’ (я не могу использовать «contrary») because that has been done before (потому что это было использовано ранее) and one must be original (а нужно быть оригинальным = нельзя повторяться). If you’re going to say ‘fairy’ (если вы собираетесь сказать «fairy»; fairy — фея; волшебница; волшебный), don’t (не надо). I’ve thought of that already (я подумал об этом уже), but as it’s not a bit like her (но так как это ни на чуточку не похоже на нее), it won’t do (это не подойдет).”

uproarious [Ap'rO:rIqs] rhymes [raImz] original [q'rIG(q)n(q)l]

“Well,” said the Lion, as the noise in the hall grew less uproarious. “That appears to be the end. And I’m afraid, if you’ll excuse me, I must be getting along. See you later at the Grand Chain, I hope. I’ll look out for you.” And, leading them to the door, he took his leave of them, sidling away, swinging his curled mane, his golden body dappled with moonlight and shadow.

“Oh, please — ” Jane called after him. But he was out of hearing.

“I wanted to ask him if they’d ever get out. The poor humans! Why, it might have been John and Barbara — or any of us.” She turned to Michael, but found that he was no longer by her side. He had moved away along one of the paths and, running after him, she found him talking to a Penguin who was standing in the middle of the path with a large copybook under one wing and an enormous pencil under the other. He was biting the end of it thoughtfully as she approached.

“I can’t think,” she heard Michael saying, apparently in answer to a question.

The Penguin turned to Jane. “Perhaps you can tell me,” he said. “Now, what rhymes with Mary? I can’t use ‘contrary’ because that has been done before and one must be original. If you’re going to say ‘fairy’, don’t. I’ve thought of that already, but as it’s not a bit like her, it won’t do.”

“Hairy,” said Michael brightly (сказал Майкл озаренно; hairy — волосатый).

“Hmm. Not poetic enough (не достаточно поэтично),” observed the Penguin (заметил пингвин).

“What about ‘wary’ (как насчет «wary»; wary — осторожный; подозрительный; настороженный)?” said Jane.

“Well (ну) — ” The Penguin appeared to be considering it (Пингвин, казалось, обдумывает это; to consider — взвешивать, обдумывать). “It’s not very good, is it (это не очень хорошо, не так ли)?” he said forlornly (безнадежно; forlorn — несчастный, заброшенный; одинокий, покинутый; безнадежный /о попытке сделать что-либо/). “I’m afraid I’ll have to give it up (боюсь, что мне придется сдаться/бросить это). You see (понимаете), I was trying to write a poem for the Birthday (я пытался написать стихотворение ко дню рождения). I thought it would be so nice (я думал, что это было бы так мило) if I began (если бы я начал):

‘O Mary, Mary (о, Мэри, Мэри) — ’

and then I couldn’t get any further (и затем я не мог продвинуться дальше). It’s very annoying (это очень досадно; to annoy — досаждать; докучать). They expect something learned from a penguin (от пингвина /обычно/ ожидают что-то ученое), and I don’t want to disappoint them (а я не хочу разочаровать их). Well, well (ну, ну) — you mustn’t keep me (вы не должны задерживать меня). I must get on with it (я должен продолжить это; to get on with smth. — продолжитьчто-либо).” And with that he hurried away (и с этим = на том он заспешил прочь), biting his pencil (кусая свой карандаш; to bite) and bending over his copybook (и склоняясь над своей тетрадью).

“This is all very confusing (это все очень запутанно = сбивает с толку; to confuse — смешивать, путать),” said Jane. “Whose birthday is it (чей это день рождения), I wonder (мне интересно)?”

“Now, come along, you two (теперь, поторапливайтесь, вы двое), come along (поторапливайтесь).You want to pay your respects (вы желаете засвидетельствовать уважение), I suppose (я полагаю), it being the Birthday and all (раз это: «будучи» день рождения и все такое)!” said a voice behind them (сказал голос позади них) and, turning (и, обернувшись), they saw the Brown Bear (они увидели бурого медведя) who had given them their tickets at the gate (который отдал им их билеты у ворот).

“Oh, of course (о, конечно)!” said Jane, thinking that was the safest thing to say (думая, что это — самое надежное/безопасное, что можно сказать), but not knowing in the least whom they were to pay their respects to (но не зная ни в малейшей мере, кому они должны засвидетельствовать уважение).

forlornly [fq'lO:nlI] wary ['wεqrI] confusing [kqn'fju:zIŋ]

“Hairy,” said Michael brightly.

“Hmm. Not poetic enough,” observed the Penguin.

“What about ‘wary’?” said Jane.

“Well — ” The Penguin appeared to be considering it. “It’s not very good, is it?” he said forlornly. “I’m afraid I’ll have to give it up. You see, I was trying to write a poem for the Birthday. I thought it would be so nice if I began:

‘O Mary, Mary — ’

and then I couldn’t get any further. It’s very annoying. They expect something learned from a penguin, and I don’t want to disappoint them. Well, well — you mustn’t keep me. I must get on with it.” And with that he hurried away, biting his pencil and bending over his copybook.

“This is all very confusing,” said Jane. “Whose birthday is it, I wonder?”

“Now, come along, you two, come along. You want to pay your respects, I suppose, it being the Birthday and all!” said a voice behind them and, turning, they saw the Brown Bear who had given them their tickets at the gate.

“Oh, of course!” said Jane, thinking that was the safest thing to say, but not knowing in the least whom they were to pay their respects to.

The Brown Bear put an arm round each of them (бурый медведь приобнял: «положил руку вокруг» каждого из них) and propelled them along the path (и проталкивал = потащил их по тропинке; to propel — толкать вперед; двигать). They could feel his warm soft fur brushing against their bodies (они почувствовали его теплый мягкий мех, касающийся к их телам; brush — щетка; to brush — задевать; легко прикасаться) and hear the rumblings his voice made in his stomach (и слышали урчания, которые его голос издавал в его желудке; to rumble — громыхать, грохотать, греметь; урчать) as he talked (когда он говорил).

“Here we are (вот мы пришли: «здесь мы есть»), here we are (вот мы пришли)!” said the Brown Bear (сказал бурый медведь), stopping before a small house (останавливаясь перед маленьким домиком) whose windows were all so brightly lit (чьи окна = окна которого были все так ярко освещены) that if it hadn’t been a moonlight night (что если бы это была не лунная ночь) you would have thought (вы бы подумали) the sun was shining (что светит солнце). The Bear opened the door (медведь открыл дверь) and gently pushed the two children through it (и мягко подтолкнул двух детей вовнутрь: «через нее /дверь/»).

The light dazzled them at first (свет ослепил их сначала), but their eyes soon became accustomed to it (но их глаза скоро привыкли: «стали привычными» к нему; custom — обычай, традиция; привычка; to accustom — приучать; делать знакомым, привычным /to/) and they saw (и они увидели) that they were in the Snake House (что они были в доме змеи). All the cages were open (все клетки были открыты) and the snakes were out (и змеи были выпущены: «снаружи») — some curled lazily into great scaly knots (некоторые свернулись лениво в большие чешуйчатые узлы; scale — чешуйка), others slipping gently about the floor (другие скользили плавно/мягко по полу). And in the middle of the snakes (и в середине змей), on a log that had evidently been brought from one of the cages (на бревне, которое явно было принесено из одной из клеток), sat Mary Poppins (сидела Мэри Поппинс). Jane and Michael could hardly believe their eyes (Джейн и Майкл могли едва поверить своим глазам).

“Couple of birthday guests, ma’am (пара гостей на день рожденья, мадам),” announced the Brown Bear respectfully (объявил бурый медведь уважительно). The snakes turned their heads enquiringly towards the children (змеи повернули свои головы вопрошающе к детям). Mary Poppins did not move (Мэри Поппинс не пошевелилась). But she spoke (но она проговорила; to speak).

“And where’s your overcoat (а где же ваше пальто), may I ask (могу я спросить)?” she demanded (она спросила), looking crossly but without surprise at Michael (глядя строго, но без удивления на Майкла).

“And your hat and gloves (а ваша шляпа и перчатки)?” she snapped (она сказала резко; to snap — щелкать, лязгать, хлопать; разговаривать отрывисто, раздраженно; набрасываться), turning to Jane (повернувшись к Джейн).

But before either of them had time to reply (но прежде чем каждый из них имел время ответить) there was a stir in the Snake House (возникла суета в змеином доме; stir — шевеление; движение; переполох, суета, суматоха; to stir — шевелить(ся)).

propel [prq'pel] stomach ['stAmqk] accustomed [q'kAstqmd] respectfully [rIs'pektfulI]

The Brown Bear put an arm round each of them and propelled them along the path. They could feel his warm soft fur brushing against their bodies and hear the rumblings his voice made in his stomach as he talked.

“Here we are, here we are!” said the Brown Bear, stopping before a small house whose windows were all so brightly lit that if it hadn’t been a moonlight night you would have thought the sun was shining. The Bear opened the door and gently pushed the two children through it.

The light dazzled them at first, but their eyes soon became accustomed to it and they saw that they were in the Snake House. All the cages were open and the snakes were out — some curled lazily into great scaly knots, others slipping gently about the floor. And in the middle of the snakes, on a log that had evidently been brought from one of the cages, sat Mary Poppins. Jane and Michael could hardly believe their eyes.

“Couple of birthday guests, ma’am,” announced the Brown Bear respectfully. The snakes turned their heads enquiringly towards the children. Mary Poppins did not move. But she spoke.

“And where’s your overcoat, may I ask?” she demanded, looking crossly but without surprise at Michael.

“And your hat and gloves?” she snapped, turning to Jane.

But before either of them had time to reply there was a stir in the Snake House.

“Hsssst (шш)! Hsssst!”

The snakes (змеи), with a soft hissing sound (с мягким шипящим звуком), were rising up on end (поднимались на хвост) and bowing to something behind Jane and Michael (и кланялись чему-то позади Джейн и Майкла). The Brown Bear took off his peaked cap (бурый медведь снял свою кепку). And slowly Mary Poppins, too, stood up (и медленно Мэри Поппинс тоже поднялась; to stand up).

“My dear child (мое дорогое дитя). My very dear child (мое очень дорогое дитя)!” said a small, delicate, hissing voice (сказал слабый, мягкий, шипящий голос). And out from the largest of the cages there came (и из одной из самых больших клеток выползла /или вполз — так как здесь имеется в виду царь змей/), with slow, soft, winding movements (с медленными, мягкими, петляющими движениями), a Hamadryad (Королевская Кобра). He slid in graceful curves past the bowing snakes (он проскользил изящными дугами мимо кланяющихся змей; grace — грация, изящество) and the Brown Bear (и бурого медведя), towards Mary Poppins (по направлению к Мэри Поппинс). And when he reached her (и когда он достиг ее), he raised the front half of his long golden body (он поднял переднюю половину своего длинного золотистого тела), and, thrusting upwards his scaly golden hood (и, раскинув вверх свой чешуйчатый золотистый капюшон; to thrust — колоть, пронзать, наносить колющий удар; развертывать, раскидывать) daintily kissed her (изящно поцеловал ее), first on one cheek and then on the other (сначала в одну щеку, а потом в другую).

“So (что ж)!” he hissed softly (он прошипел тихо). “This is very pleasant (это очень приятно) — very pleasant, indeed (очень приятно, действительно). It is long since your Birthday fell on a Full Moon, my dear (давно было, чтобы твой день рождения выпал на полнолуние, моя дорогая; to fall — падать).” He turned his head (он повернул голову).

“Be seated, friends (садитесь: «будьте усаженными», друзья)!” he said, bowing graciously to the other snakes (кланяясь изящно другим змеям), who, at that word, slid reverently to the floor again (которые, при этих словах, соскользнули почтительно на пол снова; to slide — скользить), coiled themselves up (свернулись калачиком; coil — виток, кольцо; to coil — свертывать кольцом /веревку, канат и т. п./; to coil up свертываться кольцом, спиралью, извиваться), and gazed steadily at the Hamadryad and Mary Poppins (и уставились неподвижно на Королевскую Кобру и Мэри Поппинс).

curves [kq:vz] front [frAnt] floor [flO:]

“Hsssst! Hsssst!”

The snakes, with a soft hissing sound, were rising up on end and bowing to something behind Jane and Michael. The Brown Bear took off his peaked cap. And slowly Mary Poppins, too, stood up.

“My dear child. My very dear child!” said a small, delicate, hissing voice. And out from the largest of the cages there came, with slow, soft, winding movements, a Hamadryad. He slid in graceful curves past the bowing snakes and the Brown Bear, towards Mary Poppins. And when he reached her, he raised the front half of his long golden body, and, thrusting upwards his scaly golden hood, daintily kissed her, first on one cheek and then on the other.

“So!” he hissed softly. “This is very pleasant — very pleasant, indeed. It is long since your Birthday fell on a Full Moon, my dear.” He turned his head.

“Be seated, friends!” he said, bowing graciously to the other snakes, who, at that word, slid reverently to the floor again, coiled themselves up, and gazed steadily at the Hamadryad and Mary Poppins.

The Hamadryad turned them to Jane and Michael (Королевская Кобра повернул их к Джейн и Майклу), and with a little shiver they saw (и с небольшой дрожью они увидели) that his face was smaller and more wizened than anything they had ever seen (что его лицо было меньше и более морщинистое, чем всё, что они когда-либо видели). They took a step forward (они сделали шаг вперед), for his curious deep eyes seemed to draw them towards him (как будто его любопытные глубокие глаза казалось, манили их к нему). Long and narrow they were (продолговатые и узкие они были), with a dark sleepy look in them (с темным, сонным взглядом в них; sleep — сон), and in the middle of that dark sleepiness a wakeful light like a jewel (и в середине этой темной сонливости бодрый свет — подобный драгоценности; to wake — бодрствовать; wake — бодрствование).

“And who, may I ask, are these (и кто, могу я спросить, эти /люди/)?” he said in his soft, terrifying voice (он сказал мягким, ужасающим голосом), looking at the children enquiringly (смотря на детей вопрошающе).

“Miss Jane Banks and Master Michael Banks (мисс Джейн Бэнкс и господин Майкл Бэнкс), at your service (к вашим услугам),” said the Brown Bear gruffly (произнес бурый медведь мрачно), as though he were half afraid (как будто он был наполовину напуган). “Her friends (ее друзья).”

“Ah, her friends (а, ее друзья).Then they are welcome (тогда милости просим:«они желанные»). My dears (мои дорогие), pray be seated (прошу садиться).”

Jane and Michae (Джейн и Майкл), feeling somehow that they were in the presence of a King (чувствуя каким-то образом, что они находились в присутствии короля) — as they had not felt (чего они не чувствовали) when they met the Lion (когда они познакомились со львом) — with difficulty drew their eyes from that compelling gaze (с трудом отвели свои глаза от этого подчиняющего = властного взгляда; tocompel — заставлять, вынуждать; подчинять, покорять) and looked round for something to sit on (и осмотрелись в поисках чего-то, на что можно сесть). The Brown Bear provided this by squatting down himself (бурый Медведь обеспечил этим, сев сам на землю) and offering them each a furry knee (и предложив каждому по меховому колену; fur — мех).

Jane said, in a whisper (Джейн сказала шепотом): “He talks (он говорит так) as though he were a great lord (словно он великий господин).”

“He is (он и есть). He’s the lord of our world (он — господин нашего мира) — the wisest and most terrible of us all (наимудрейший и самый ужасный из всех нас),” said the Brown Bear softly and reverently (сказал Бурый Медведь тихо и благоговейно).

wizen [wIzn] jewel ['Gu:ql] squat [skwOt]

The Hamadryad turned them to Jane and Michael, and with a little shiver they saw that his face was smaller and more wizened than anything they had ever seen. They took a step forward, for his curious deep eyes seemed to draw them towards him. Long and narrow they were, with a dark sleepy look in them, and in the middle of that dark sleepiness a wakeful light like a jewel.

“And who, may I ask, are these?” he said in his soft, terrifying voice, looking at the children enquiringly.

“Miss Jane Banks and Master Michael Banks, at your service,” said the Brown Bear gruffly, as though he were half afraid. “Her friends.”

“Ah, her friends. Then they are welcome. My dears, pray be seated.”

Jane and Michael, feeling somehow that they were in the presence of a King — as they had not felt when they met the Lion — with difficulty drew their eyes from that compelling gaze and looked round for something to sit on. The Brown Bear provided this by squatting down himself and offering them each a furry knee.

Jane said, in a whisper: “He talks as though he were a great lord.”

“He is. He’s the lord of our world — the wisest and most terrible of us all,” said the Brown Bear softly and reverently.

The Hamadryad smiled, a long, slow, secret smile (Королевская Кобра улыбнулся широкой, медленной, таинственной улыбкой), and turned to Mary Poppins (и повернулся к Мэри Поппинс).

“Cousin (кузина),” he began gently hissing (он начал, нежно шипя).

“Is she really his cousin (она действительно его кузина)?” whispered Michael (прошептал Майкл).

“First cousin once removed (двоюродная племянница; once removed обозначаетстепеньродствачерезпоколение: a first cousin once removed — двоюродный (-ая) племянник/племянница; removed — удаленный) — on the mother’s side (по материнской линии),” returned the Brown Bear (ответил бурый медведь; to return — возвращать(ся); возражать, отвечать), whispering the information behind his paw (прошептав сведения, прикрывшись лапой: «за своей лапой»). “But, listen now (но, послушайте теперь). He’s going to give the Birthday Present (он собирается подарить свой подарок).”

“Cousin (кузина),” repeated the Hamadryad (повторил Королевская Кобра), “it is long since your Birthday fell on the Full Moon (давно было, что твой день рождения выпадал на полнолуние) and long since we have been able to celebrate the event (и давно было, чтобы мы могли отпраздновать это событие) as we celebrate it tonight (как мы отмечаем его сегодня). I have, therefore, had time to give the question of your Birthday Present some consideration (поэтому я имел время на некоторое размышление о твоем Подарке: «имел время дать некоторое размышление…»).And I have decided (и я решил)” — he paused (он сделал паузу), and there was no sound in the Snake House (и в змеином доме не было ни звука) but the sound of many creatures all holding their breath (кроме звука многих существ, затаивших дыхание)— “that I cannot do better (что я не могу сделать /ничего/ лучше) than give you one of my own skins (чем подарить тебе одну из собственных шкур/кож).”

“Indeed, cousin, it is too kind of you (действительно, кузен, это слишком любезно с твоей стороны) — ” began Mary Poppins (начала Мэри Поппинс), but the Hamadryad held up his hood for silence (но Королевская Кобра протянул = развернул свой капюшон, чтобы была тишина).

“Not at all (вовсе нет). Not at all (вовсе нет) . You know (ты знаешь) that I change my skin from time to time (что я меняю кожу время от времени) and that one more or less means little to me (и что одной больше, одной меньше значит очень мало для меня). Am I not (разве нет) — ?” he paused and looked round him (он прервался и посмотрел вокруг себя).

“The Lord of the Jungle (Господин Джунглей),” hissed all the snakes in unison (зашипели змеи в унисон), as though the question and the answer were part of a well-known ceremony (как будто и вопрос, и ответ были частью известной церемонии).

cousin [kAzn] kind [kaInd] unison ['ju:nIzn]

The Hamadryad smiled, a long, slow, secret smile, and turned to Mary Poppins.

“Cousin,” he began gently hissing.

“Is she really his cousin?” whispered Michael.

“First cousin once removed — on the mother’s side,” returned the Brown Bear, whispering the information behind his paw. “But, listen now. He’s going to give the Birthday Present.”

“Cousin,” repeated the Hamadryad, “it is long since your Birthday fell on the Full Moon and long since we have been able to celebrate the event as we celebrate it tonight. I have, therefore, had time to give the question of your Birthday Present some consideration.And I have decided” — he paused, and there was no sound in the Snake House but the sound of many creatures all holding their breath — “that I cannot do better than give you one of my own skins.”

“Indeed, cousin, it is too kind of you — ” began Mary Poppins, but the Hamadryad held up his hood for silence.

“Not at all. Not at all. You know that I change my skin from time to time and that one more or less means little to me. Am I not — ?” he paused and looked round him.

“The Lord of the Jungle,” hissed all the snakes in unison, as though the question and the answer were part of a well-known ceremony.

The Hamadryad nodded (Королевская Кобра кивнул). “So (так что),” he said, “what seems good to me (что кажется хорошим для меня) will seem so to you (покажется таким же для тебя). It is a small enough gift (это довольно маленький дар), dear Mary (дорогая Мэри), but it may serve for a belt or a pair of shoes (но он может служить для /изготовления/ ремня или пары туфель), even a hatband (даже для ленты на шляпе) — these things always come in useful, you know (такие вещи всегда пригождаются = всегда кстати, ты знаешь = так ведь).”

And with that he began to sway gently from side to side (и с этим = на этом он начал раскачиваться осторожно из стороны в сторону), and it seemed to Jane and Michael as they watched (и Джейн и Майклу казалось, когда они смотрели), that little waves were running up his body from the tail to the head (что маленькие волны бегут вверх по его телу от хвоста к голове). Suddenly he gave a long, twisting, corkscrew leap (внезапно он сделал длинный, волнистый, спиральный прыжок; to twist — виться, изгибаться; corkscrew — штопор; спиральный; cork — пробка; to screw — завинчивать) and his golden outer skin lay on the floor (и его золотистая верхняя кожа легла на пол), and in its place he was wearing a new coat of shining silver (а на ее месте на нем была новая кожа из сияющего серебра).

“Wait (подожди)!” said the Hamadryad, as Mary Poppins bent to pick up the skin (когда Мэри Поппинс нагнулась, чтобы подобрать кожу; to bend). “I will write a Greeting upon it (я напишу поздравление на ней).” And he ran his tail very quickly along his thrown skin (и он пробежался/провел своим хвостом очень быстро по сброшенной коже), deftly bent the golden sheath into a circle (проворно сложил золотистую оболочку в круг; sheath — футляр; ножны; оболочка), and diving his head through this (и, просунув свою голову сквозь нее) as though it were a crown (как будто это была корона), offered it graciously to Mary Poppins (и преподнес/предложил ее изящно Мэри Поппинс). She took it, bowing (она взяла ее, поклонившись).

“I just can’t thank you enough (я просто не могу вас достаточно отблагодарить)— ” she began, and paused (начала она и остановилась). She was evidently very pleased (она была /совершенно/ очевидно очень довольна), for she kept running the skin backwards and forwards through her fingers (так как продолжала пропускать кожу вперед и назад между пальцев) and looking at it admiringly (и смотря на нее восхищенно; toadmire — восхищаться).

“Don’t try (не пытайся),” said the Hamadryad. “Hsst (шш)!” he went on (он продолжал), and spread out his hood (и расправил свой капюшон) as though he were listening with it (как будто он слушал им). “Do I not hear the signal for the Grand Chain (не слышу ли я сигнала для Большой Цепочки)?”

corkscrew ['kO:kskru:] sheath [∫i:T] circle [sq:kl]

The Hamadryad nodded. “So,” he said, “what seems good to me will seem so to you. It is a small enough gift, dear Mary, but it may serve for a belt or a pair of shoes, even a hatband — these things always come in useful, you know.”

And with that he began to sway gently from side to side, and it seemed to Jane and Michael as they watched that little waves were running up his body from the tail to the head. Suddenly he gave a long, twisting, corkscrew leap and his golden outer skin lay on the floor, and in its place he was wearing a new coat of shining silver.

“Wait!” said the Hamadryad, as Mary Poppins bent to pick up the skin. “I will write a Greeting upon it.” And he ran his tail very quickly along his thrown skin, deftly bent the golden sheath into a circle, and diving his head through this as though it were a crown, offered it graciously to Mary Poppins. She took it, bowing.

“I just can’t thank you enough — ” she began, and paused. She was evidently very pleased, for she kept running the skin backwards and forwards through her fingers and looking at it admiringly.

“Don’t try,” said the Hamadryad. “Hsst!” he went on, and spread out his hood as though he were listening with it. “Do I not hear the signal for the Grand Chain?”

Everybody listened (все слушали/прислушались). A bell was ringing (колокольчик звонил) and a deep gruff voice could be heard coming nearer and nearer (и таинственный, хриплый голос был слышен, идущим ближе и ближе = приближающимся), crying out (выкрикивая):

“Grand Chain (Большая Цепочка), Grand Chain (Большая Цепочка)! Everybody to the centre for the Grand Chain and Finale (все в центр для Большой Цепочки и Торжественного Завершения). Come along (скорее), come along (скорее). Stand ready for the Grand Chain (становитесь/стройтесь для Большой Цепочки; ready — готовый)!”

“I thought so (я так и думал),” said the Hamadryad, smiling (сказал Королевская Кобра, улыбаясь). “You must be off, my dear (ты должна уходить, моя дорогая). They’ll be waiting for you to take your place in the centre (они будут ждать тебя, чтобы ты заняла твое место в центре). Farewell (до свидания), till your next Birthday (до твоего следующего дня рождения).” And he raised himself as he had done before (и он поднялся, как делал это прежде) and lightly saluted Mary Poppins on both cheeks (и легко попрощался с ней /поцеловав/ в обе щеки).

“Hurry away (поторапливайся: «поспеши прочь»)!” said the Hamadryad. “I will take care of your young friends (я позабочусь о твоих юных друзьях; care — забота).”

Jane and Michael felt the Brown Bear moving under them (Джейн и Майкл почувствовали, как бурый медведь двинулся под ними) as they stood up (когда они встали). Past their feet they could feel all the snakes slipping and writhing (мимо своих ног/ступней они чувствовали всех змей, скользящих и извивающихся) as they hurried from the Snake House (когда они заспешили из дома змей). Mary Poppins bowed towards the Hamadryad very ceremoniously (Мэри Поппинс поклонилась Королевской Кобре очень церемонно), and without a backward glance at the children went running towards the huge green square in the centre of the Zoo (и не взглянув назад на детей: «без взгляда назад», отправилась бегом к огромной зеленой площади в центре зоопарка).

“You may leave us (ты можешь оставить нас),” said the Hamadryad to the Brown Bear (сказал Королевская Кобра бурому медведю) who, after bowing humbly (который, поклонившись смиренно; humble — смиренный), ran off with his cap in his hand to where all the other animals were congregating round Mary Poppins (убежал со своим цилиндром в руках туда, где все другие звери собирались вокруг Мэри Поппинс).

“Will you go with me (вы пойдете со мной)?” said the Hamadryad kindly to Jane and Michael (сказал Кобра доброжелательно Джейн и Майклу). And without waiting for them to reply (и не дожидаясь, чтобы они ответили) he slid between them (он проскользил между ними; to slide — скользить), and with a movement of his hood directed them to walk one on either side of him (и движением своего капюшона указал им идти по обеим сторонам от него).

“It has begun (уже началось; to begin),” he said, hissing with pleasure (сказал он, шипя от удовольствия).

finale [fI'nQ:lI] centre [sentq] square [skwεq]

Everybody listened. A bell was ringing and a deep gruff voice could be heard coming nearer and nearer, crying out:

“Grand Chain, Grand Chain! Everybody to the centre for the Grand Chain and Finale. Come along, come along. Stand ready for the Grand Chain!”

“I thought so,” said the Hamadryad, smiling. “You must be off, my dear. They’ll be waiting for you to take your place in the centre. Farewell, till your next Birthday.” And he raised himself as he had done before and lightly saluted Mary Poppins on both cheeks.

“Hurry away!” said the Hamadryad. “I will take care of your young friends.”

Jane and Michael felt the Brown Bear moving under them as they stood up. Past their feet they could feel all the snakes slipping and writhing as they hurried from the Snake House. Mary Poppins bowed towards the Hamadryad very ceremoniously, and without a backward glance at the children went running towards the huge green square in the centre of the Zoo.

“You may leave us,” said the Hamadryad to the Brown Bear who, after bowing humbly, ran off with his cap in his hand to where all the other animals were congregating round Mary Poppins.

“Will you go with me?” said the Hamadryad kindly to Jane and Michael. And without waiting for them to reply he slid between them, and with a movement of his hood directed them to walk one on either side of him.

“It has begun,” he said, hissing with pleasure.

And from the loud cries that were now coming from the Green (и по громким крикам, которые доносились с луга/лужайки), the children could guess (дети могли догадаться) that he meant the Grand Chain (что он подразумевал под Большой Цепочкой). As they drew nearer (когда они подошли ближе) they could hear the animals singing and shouting (они услышали, как звери поют и кричат), and presently they saw leopards and lions (и вскоре они увидели леопардов и львов), beavers (бобров), camels (верблюдов), bears (медведей), cranes (журавлей), antelopes and many others (антилоп и многих других) all forming themselves into a ring round Mary Poppins (которые все формировали собой кольцо: «себя в кольцо» вокруг Мэри Поппинс). Then the animals began to move (затем звери начали двигаться), wildly crying their Jungle songs (дико крича свои песни джунглей), prancing in and out of the ring (скача в круг и из круга; to prance — становиться на дыбы; танцевать; прыгать, скакать; резвиться) and exchanging hand (и меняя лапу) and wing (и крыло) as they went as dancers do in the Grand Chain of the Lancers (как будто они шли, как делают танцоры в Большой Цепочке старинной английской кадрили).

A little piping voice rose high above the rest (слабый визгливый голос поднимался выше всех остальных; to rise):

“Oh, Mary, Mary, (о, Мэри, Мэри)

She’s my Dearie (она моя дорогуша; dear — дорогой),

She’s my Dear-i-o (она моя дорогу-ша)!”

And they saw the Penguin come dancing by (и они увидели, как Пингвин шел, танцуя), waving his short wings and singing lustily (размахивая своими короткими крыльями и напевая энергично). He caught sight of them (он заметил их: «поймал их вид»), bowed to the Hamadryad (поклонился Королевской Кобре), and called out (и прокричал):

“I got it (у меня получилось) — did you hear me singing it (вы слышали, как я пою)? It’s not perfect, of course (это не совершенно, конечно). ‘Dearie’ does not rhyme exactly with Mary («дорогуша», конечно, не рифмуется точно с Мэри). But it’ll do (но это сойдет), it’ll do (это сойдет)!” and he skipped off and offered his wing to a leopard (и он упрыгал прочь и предложил свое крыло леопарду; to skip /off/ — прыгать, скакать; to skip /off/ — торопиться, спешить; удирать; скрываться).

Jane and Michael watched the dance (Джейн и Майкл наблюдали танец), the Hamadryad secret and still between them (Кобра /при этом оставался/ таинственным и неподвижным между ними). As their friend the Lion (когда их друг лев), dancing past (танцуя мимо), bent down to take the wing of a Brazilian Pheasant in his paw (наклонился, чтобы взять за крыло бразильского фазана в свою лапу), Jane shyly tried to put her feelings into words (Джейн робко попыталась выразить свои чувства словами: «вложить свои чувства в слова»).

dearie [dIqrI] pheasant [feznt] shyly ['∫aIlI]

And from the loud cries that were now coming from the Green, the children could guess that he meant the Grand Chain. As they drew nearer they could hear the animals singing and shouting, and presently they saw leopards and lions, beavers camels, bears, cranes, antelopes and many others all forming themselves into a ring round Mary Poppins. Then the animals began to move, wildly crying their Jungle songs, prancing in and out of the ring, and exchanging hand and wing as they went as dancers do in the Grand Chain of the Lancers.

A little piping voice rose high above the rest:

“Oh, Mary, Mary,

She’s my Dearie,

She’s my Dear-i-o!”

And they saw the Penguin come dancing by, waving his short wings and singing lustily. He caught sight of them, bowed to the Hamadryad, and called out:

“I got it — did you hear me singing it? It’s not perfect, of course. ‘Dearie’ does not rhyme exactly with Mary. But it’ll do, it’ll do!” and he skipped off and offered his wing to a leopard.

Jane and Michael watched the dance, the Hamadryad secret and still between them. As their friend the Lion, dancing past, bent down to take the wing of a Brazilian Pheasant in his paw, Jane shyly tried to put her feelings into words.

“I thought, Sir (я подумала, сэр) — ” she began and stopped (она начала и остановилась), feeling confused (чувствуя /себя/ смущенной), and not sure whether she ought to say it or not (и не уверенной, стоит ли ей: «должна ли она» говорить это или нет).

“Speak, my child (говори, мое дитя)!” said the Hamadryad. “You thought (ты подумала)?”

“Well (ну) — that lions and birds (что львы и птицы), and tigers and little animals (и тигры и маленькие животные) — ”

The Hamadryad helped her (Кобра помог ей). “You thought that they were natural enemies (ты думала, что они природные враги), that the lion could not meet a bird without eating it (что лев не может встретить птицу и не съесть ее), nor the tiger the hare (также как тигр — зайца) — eh (да)?”

Jane blushed and nodded (Джейн покраснела и кивнула).

“Ah — you may be right (а— ты, может быть, права: «можешь быть правой»). It is probable (это возможно). But not on the Birthday (но не на дне рождения),” said the Hamadryad. “Tonight the small are free from the great (сегодня вечером маленькие свободны от больших) and the great protect the small (а большие защищают маленьких). Even I (даже я) — ” he paused and seemed to be thinking deeply (он остановился и казалось, глубоко задумался), “even I can meet a Barnacle goose without any thought of dinner (даже я могу встретить дикого гуся без всякой мысли об обеде) — on this occasion (по этому случаю). And after all (и в сущности: «после всего»),” he went on (он продолжал), flicking his terrible little forked tongue in and out (выбрасывая свой ужасный маленький раздвоенный язык наружу и пряча; fork — вилка) as he spoke (пока он говорил), “it may be that to eat and be eaten are the same thing in the end (это, может быть, одно и тоже — съесть и быть съеденным, в конечном счете). My wisdom tells me (моя мудрость говорит мне) that this is probably so (что это возможно так). We are all made of the same stuff (мы все сделаны из одного вещества), remember (помните), we of the Jungle (мы из джунглей), you of the City (вы из города). The same substance composes us (одна и та же материя составляет нас) — the tree overhead (дерево над головой), the stone beneath us (камень под нами), the bird (птица), the beast (зверь), the star (звезда) — we are all one, all moving to the same end (мы все одинаковые, все движемся к одному концу/к одной цели). Remember that when you no longer remember me (помни это, когда ты уже не будешь помнить меня), my child (мое дитя).”

“But how can tree be stone (но как дерево может быть камнем)? A bird is not me (птица — это не я/не является мной). Jane is not a tiger (Джейн — не тигр),” said Michael stoutly (сказал Майкл твердо/решительно; stoutly — мужественно, смело, решительно).

natural ['næt∫r(q)l] probable ['prIb(q)bl] Barnacle ['bQ:nqkl]

“I thought, Sir — ” she began and stopped, feeling confused, and not sure whether she ought to say it or not.

“Speak, my child!” said the Hamadryad. “You thought?”

“Well — that lions and birds, and tigers and little animals — ”

The Hamadryad helped her. “You thought that they were natural enemies, that the lion could not meet a bird without eating it, nor the tiger the hare — eh?”

Jane blushed and nodded.

“Ah — you may be right. It is probable. But not on the Birthday,” said the Hamadryad. “Tonight the small are free from the great and the great protect the small. Even I — ” he paused and seemed to be thinking deeply, “even I can meet a Barnacle goose without any thought of dinner — on this occasion. And after all,” he went on, flicking his terrible little forked tongue in and out as he spoke, “it may be that to eat and be eaten are the same thing in the end. My wisdom tells me that this is probably so. We are all made of the same stuff, remember, we of the Jungle, you of the City. The same substance composes us — the tree overhead, the stone beneath us, the bird, the beast, the star — we are all one, all moving to the same end. Remember that when you no longer remember me, my child.”

“But how can tree be stone? A bird is not me. Jane is not a tiger,” said Michael stoutly.

“You think not (ты думаешь, нет)?” said the Hamadryad’s hissing voice (сказал шипящий голос Королевской Кобры). “Look (посмотри)!” and he nodded his head towards the moving mass of creatures before them (и он кивнул своей головой в сторону движущейся массы существ перед ними). Birds and animals were now swaying together (птицы и животные качались теперь вместе), closely encircling Mary Poppins (тесно окружая Мэри Поппинс), who was rocking lightly from side to side (которая раскачивалась слегка из стороны в сторону). Backwards and forwards went the swaying crowd (назад и вперед качалась толпа), keeping time together (соблюдая ритм вместе = общий ритм), swinging like the pendulum of a clock (раскачивающаяся, как маятник часов). Even the trees were bending and lifting gently (даже деревья наклонялись и поднимались тихо), and the moon seemed to be rocking in the sky (и луна казалась качающейся в небе) as a ship rocks on the sea (как корабль качается в море).

“Bird and beast and stone and star (птица и зверь, и камень, и звезда) — we are all one (мы все едины/одно), all one (все одно) — ” murmured the Hamadryad (пробормотал Королевская Кобра), softly folding his hood about him (медленно сворачивая свой капюшон около себя = опуская капюшон) as he himself swayed between the children (в то время как он сам качался между детьми).

“Child and serpent (ребенок и большой змей), star and stone (звезда и камень) — all one (все одно).”

The hissing voice grew softer (свистящий голос стал тише; to grow — расти; становиться). The cries of the swaying animals dwindled (крики качающихся животных уменьшились) and became fainter (и стали нечеткими). Jane and Michael, as they listened (пока они слушали), felt themselves gently rocking too (чувствовали себя тихонько качающимися тоже), or as if they were being rocked (или как будто их кто-то качал: «словно они были качаемы»)…

Soft (нежный), shaded light fell on their faces (затененный свет упал на их лица; shade — тень; to shade — затенять).

“Asleep and dreaming (спящие и видящие сны) — both of them (оба),” said a whispering voice (сказал шепчущий голос). Was it the voice of the Hamadryad (был ли это голос Королевской Кобры), or their mother’s voice (или голос их матери) as she tucked them in (когда она укрывала их; to tuck in — укрыватьодеялом, подоткнуть одеяло; tuck — складка), on her usual nightly round of the Nursery (в ее обычный ночной обход детской)?

“Good (хорошо).” Was that the Brown Bear gruffly speaking (был это Бурый Медведь, хрипло говорящий), or Mr Banks (или мистер Бэнкс)?

Jane and Michael, rocking and swaying (качающиеся), could not tell (не могли сказать = различить)… could not tell (не могли сказать)…

pendulum ['pqndjulqm] serpent ['sq:p(q)nt] gruffly [grAflI]

“You think not?” said the Hamadryad’s hissing voice. “Look!” and he nodded his head towards the moving mass of creatures before them. Birds and animals were now swaying together, closely encircling Mary Poppins, who was rocking lightly from side to side. Backwards and forwards went the swaying crowd, keeping time together, swinging like the pendulum of a clock. Even the trees were bending and lifting gently, and the moon seemed to be rocking in the sky as a ship rocks on the sea.

“Bird and beast and stone and star — we are all one, all one — ” murmured the Hamadryad, softly folding his hood about him as he himself swayed between the children.

“Child and serpent, star and stone — all one.”

The hissing voice grew softer. The cries of the swaying animals dwindled and became fainter. Jane and Michael, as they listened, felt themselves gently rocking too, or as if they were being rocked…

Soft, shaded light fell on their faces.

“Asleep and dreaming — both of them,” said a whispering voice. Was it the voice of the Hamadryad, or their mother’s voice as she tucked them in, on her usual nightly round of the Nursery?

“Good.” Was that the Brown Bear gruffly speaking, or Mr Banks?

Jane and Michael, rocking and swaying, could not tell… could not tell…

“I had such a strange dream last night (у меня был такой странный сон прошлой ночью),” said Jane, as she sprinkled sugar over her porridge at breakfast (в то время как она посыпала сахар на свою кашу за завтраком; to sprinkle — брызгать, кропить; посыпать, усеивать). “I dreamt (мне приснилось) we were at the Zoo (что мы были в зоопарке) and it was Mary Poppins’ birthday (и был день рожденья Мэри Поппинс), and instead of animals in the cages there were human beings (и вместо животных в клетках были человеческие существа), and all the animals were outside (а все животные были снаружи) — ”

“Why, that’s my dream (да это мой сон). I dreamt that, too (ятоже видел этот сон),” said Michael, looking very surprised (выглядя очень удивленным).

“We can’t both have dreamt the same thing (мы не можем оба видеть сон об одном и том же),” said Jane. “Are you sure (ты уверен)? Do you remember the Lion (ты помнишь льва) who curled his mane (который завил свою гриву) and the Seal who wanted us to (и тюленя, который хотел, чтобы мы) — ”

“Dive for orange peel (ныряли за апельсиновой кожурой)?” said Michael. “Of course I do (конечно я помню)! And the babies inside the cage (и малышей в клетках; inside — внутри), and the Penguin who couldn’t find a rhyme (и Пингвина, который не мог придумать: «найти» рифму), and the Hamadryad (и Королевскую Кобру) — ”

“Then it couldn’t have been a dream at all (тогда это не могло быть сном вообще),” said Jane emphatically (произнесла Джейн решительно/категорически). “It must have been true (это, должно быть, правда; true — верный, правильный; правдивый, достоверный). And if it was (а если это было бы) — ” She looked curiously at Mary Poppins (она взглянула с любопытством на Мэри Поппинс), who was boiling the milk (которая кипятила молоко).

“Mary Poppins,” she said, “could Michael and I have dreamed the same dream (могли ли Майкл и я видеть один и тот же сон)?”

“You and your dreams (вы и ваши сны)!” said Mary Poppins, sniffing (сказала Мэри Поппинс, фыркая). “Eat your porridge, please (ешьте свою кашу, пожалуйста), or you will have no buttered toast (или не получите тостов с маслом).”

But Jane would not be put off (но от Джейн было не отвертеться; to put off — отделываться, избавиться). She had to know (она должна была знать).

“Mary Poppins,” she said, looking very hard at her (глядя очень твердо на нее), “were you at the Zoo last night (были Вы прошлой ночью в зоопарке)?”

dreamt [dremt] emphatically [Im'fætIk(q)lI] buttered ['bAtqd]

“I had such a strange dream last night,” said Jane, as she sprinkled sugar over her porridge at breakfast. “I dreamt we were at the Zoo and it was Mary Poppins’ birthday, and instead of animals in the cages there were human beings, and all the animals were outside — ”

“Why, that’s my dream. I dreamt that, too,” said Michael, looking very surprised.

“We can’t both have dreamt the same thing,” said Jane. “Are you sure? Do you remember the Lion who curled his mane and the Seal who wanted us to — ”

“Dive for orange peel?” said Michael. “Of course I do! And the babies inside the cage, and the Penguin who couldn’t find a rhyme, and the Hamadryad — ”

“Then it couldn’t have been a dream at all,” said Jane emphatically. “It must have been true. And if it was — ” She looked curiously at Mary Poppins, who was boiling the milk.

“Mary Poppins,” she said, “could Michael and I have dreamed the same dream?”

“You and your dreams!” said Mary Poppins, sniffing. “Eat your porridge, please, or you will have no buttered toast.”

But Jane would not be put off. She had to know.

“Mary Poppins,” she said, looking very hard at her, “were you at the Zoo last night?”

Mary Poppins’ eyes popped (глаза Мэри Поппинс захлопали).

“At the Zoo (в зоопарке)? In the middle of the night (в середине ночи)? Me (я)? A quiet orderly person (тихий, любящий порядок человек; order — порядок; orderly — аккуратный, опрятный; методичный; спокойный, мирный) who knows that early to bed, early to rise makes a man healthy, wealthy and wise (который знает, что рано в кровать, рано встать — делает человека здоровым, богатым и мудрым)?”

“But were you (но вы были)?” Jane persisted (Джейн настаивала).

“I have all I need of zoos in this nursery, thank you (у меня есть все из зоопарков, что нужно, в этой детской, спасибо),” said Mary Poppins uppishly (сказала Мэри Поппинс высокомерно; uppish — чванный, спесивый; up — вверх). “Hyenas, orangutans, all of you (гиены, орангутанги, все вы). Sit up straight (сядьте прямо), and no more nonsense (и хватит чепухи : «никакой больше чепухи»).”

Jane poured out her milk (Джейн налила /себе в чашку/ молока).

“Then it must have been a dream (тогда это должен быть сон),” she said, “after all (в результате).”

But Michael was staring (но Майкл уставился), open-mouthed (открыв рот), at Mary Poppins (на Мэри Поппинс), who was now making toast at the fire (которая теперь готовила тост на огне /камина/).

“Jane,” he said in a shrill whisper (он сказал пронзительным шепотом), “Jane, look (Джейн, посмотри)!” He pointed (он показал пальцем), and Jane, too, saw what he was looking at (и Джейн тоже увидела, на что он смотрел).

Round her waist Mary Poppins was wearing a belt made of golden scaly snakeskin (вокруг талии Мэри Поппинс имела надетым: «носила» пояс, сделанный из золотистой чешуйчатой змеиной кожи), and on it was written in curving, snaky writing (и на нем было написано кривой, змеиной надписью; to curve — гнуть, изгибать(ся)):

“A Present From the Zoo (подарок из зоопарка).”

uppishly ['ApI∫lI] Hyenas [haI'i:nqs] persisted [pq'sIstId]

Mary Poppins’ eyes popped.

“At the Zoo? In the middle of the night? Me? A quiet orderly person who knows that early to bed, early to rise makes a man healthy, wealthy and wise?”

“But were you?” Jane persisted.

“I have all I need of zoos in this nursery, thank you,” said Mary Poppins uppishly. “Hyenas, orangutans, all of you. Sit up straight, and no more nonsense.”

Jane poured out her milk.

“Then it must have been a dream,” she said, “after all.”

But Michael was staring, open-mouthed, at Mary Poppins, who was now making toast at the fire.

“Jane,” he said in a shrill whisper,“Jane, look!” He pointed, and Jane, too, saw what he was looking at.

Round her waist Mary Poppins was wearing a belt made of golden scaly snakeskin, and on it was written in curving, snaky writing:

“A Present From the Zoo.”

Chapter Eleven (Глава одиннадцатая) Christmas Shopping (рождественские покупки)

“I smell snow (я чувствую запах снега),” said Jane, as they got out of the Bus (как только они вышли из автобуса).

“I smell Christmas trees (я чувствую запах елок),” said Michael.

“I smell fried fish (я чувствую запах жареной рыбы),” said Mary Poppins.

And then there was no time to smell anything else (а затем не было времени чувствовать запахи чего-нибудь еще), for the Bus had stopped outside the Largest Shop in the World (так как автобус остановился снаружи самого большого магазина в мире), and they were all going into it to do their Christmas shopping (и они все вошли в него, чтобы сделать свои рождественские покупки).

“May we look at the windows first (мы можем взглянуть в витрины сначала)?” said Michael, hopping excitedly on one leg (от нетерпения: «возбужденно» прыгая на одной ноге).

“I don’t mind (я не возражаю),” said Mary Poppins with surprising mildness (сказал Мэри Поппинс с удивительной мягкостью/кротостью; mild — кроткий, милосердный; мягкий, спокойный). Not that Jane and Michael were really very surprised (не то чтобы Джейн и Майкл были действительно очень удивлены), for they knew (так как они знали; to know) that the thing Mary Poppins liked doing best of all (что вещь, которую Мэри Поппинс любила делать больше всего) was looking in shop windows (было заглядывание в витрины). They knew, too (они знали также), that while they saw toys and books and holly-boughs and plum cakes (что пока они смотрели на игрушек и книги и ветки остролиста и сливовые пироги) Mary Poppins saw nothing but herself reflected there (Мэри Поппинс не видела ничего, кроме себя, отражающуюся там).

“Look, aeroplanes (посмотрите, самолеты)!” said Michael, as they stopped before a window (когда они остановились перед витриной) in which toy aeroplanes were careering through the air on wires (в которой игрушечные самолеты неслись по воздуху на проводах; tocareer — быстро двигаться; нестись).

“And look there (а посмотрите сюда)!” said Jane. “Two tiny black babies in one cradle (два крошечных черных малыша в одной колыбели) — are they chocolate (они из шоколада), do you think, or china (ты думаешь, или фарфора)?”

Christmas ['krIsmqs] wires ['waIqz] career [kq'rIq] chocolate ['t∫Ok(q)lIt]

“I smell snow,” said Jane, as they got out of the Bus.

“I smell Christmas trees,” said Michael.

“I smell fried fish,” said Mary Poppins.

And then there was no time to smell anything else, for the Bus had stopped outside the Largest Shop in the World, and they were all going into it to do their Christmas shopping.

“May we look at the windows first?” said Michael, hopping excitedly on one leg.

“I don’t mind,” said Mary Poppins with surprising mildness. Not that Jane and Michael were really very surprised, for they knew that the thing Mary Poppins liked doing best of all was looking in shop windows. They knew, too, that while they saw toys and books and holly-boughs and plum cakes Mary Poppins saw nothing but herself reflected there.

“Look, aeroplanes!” said Michael, as they stopped before a window in which toy aeroplanes were careering through the air on wires.

“And look there!” said Jane. “Two tiny black babies in one cradle — are they chocolate, do you think, or china?”

“Just look at you (просто посмотри на себя)!” said Mary Poppins to herself (сказала Мэри Поппинс самой себе), particularly noticing (особенно замечая) how nice her new gloves with the fur tops looked (как прекрасно ее новые перчатки с меховым верхом выглядят). They were the first pair she had ever had (они были первой парой, которую она когда-либо имела), and she thought (и она подумала) she would never grow tired of looking at them in the shop windows (что она никогда не устанет смотреть на них в витрины) with her hands inside them (со своими руками внутри них). And having examined the reflection of the gloves (и рассмотрев отражение перчаток) she went carefully over her whole person (она прошлась внимательно/тщательно по всей своей персоне) — coat (пальто), hat (шляпа), scarf and shoes (шарф и туфли), with herself inside (с ней внутри) — and she thought that (и она подумала, что), on the whole (в целом), she had never seen anybody looking quite so smart and distinguished (она никогда не видела кого-либо, выглядящего настолько опрятно и изысканно; to distinguish — различать; отличать).

But the winter afternoons (но зимние дни), she knew (она знала), were short (были короткими), and they had to be home by tea time (и они должны были быть дома ко времени чая). So with a sigh she wrenched herself away from her glorious reflection (так что со вздохом она оторвалась от своего восхитительного отражения; glorious — знаменитый, прославленный, выдающийся; славный; восхитительный, великолепный; glory — cлава).

“Now we will go in (а теперь мы войдем),” she said, and annoyed Jane and Michael very much by lingering at the Haberdashery counter (и раздосадовала Джейн и Майкла очень, задержавшись у прилавка галантереи) and taking great trouble over the choice of a reel of black cotton (и очень основательно выбирая катушку черных ниток: «беря большую заботу над выбором катушки черных ниток»; trouble — беспокойство, волнение, тревога; труд, усилие: he takes much trouble — он очень старается).

“The Toy Department (отдел игрушек),” Michael reminded her (Майкл напомнил ей), “is in that direction (в том направлении).”

“I know, thank you (я знаю, спасибо). Don’t point (не показывай пальцем),” she said, and paid her bill with aggravating slowness (и оплатила свой счет с невыносимой медлительностью; to aggravate — отягчать, усугублять; /разг./ надоедать, огорчать, раздражать; grave — тяжелый; серьезный, веский; slow — медленный).

examined [Ig'zæmInt] haberdashery ['hæbqdæ∫qrI] department [di'pQ:tmqnt]

“Just look at you!” said Mary Poppins to herself, particularly noticing how nice her new gloves with the fur tops looked. They were the first pair she had ever had, and she thought she would never grow tired of looking at them in the shop windows with her hands inside them. And having examined the reflection of the gloves she went carefully over her whole person — coat, hat, scarf and shoes, with herself inside — and she thought that, on the whole, she had never seen anybody looking quite so smart and distinguished.

But the winter afternoons, she knew, were short, and they had to be home by tea time. So with a sigh she wrenched herself away from her glorious reflection.

“Now we will go in,” she said, and annoyed Jane and Michael very much by lingering at the Haberdashery counter and taking great trouble over the choice of a reel of black cotton.

“The Toy Department,” Michael reminded her, “is in that direction.”

“I know, thank you. Don’t point,” she said, and paid her bill with aggravating slowness.

But at last they found themselves alongside Father Christmas (но наконец они оказались: «нашли себя» возле Деда Мороза; Christmas — Рождество), who went to the greatest trouble in helping them choose their presents (который сильно хлопотал, помогая им выбрать свои подарки; to go to the trouble — братьнасебятруд, беспокоиться).

“That will do nicely for Daddy (это подойдет замечательно для папы),” said Michael, selecting a clockwork train with special signals (выбирая поезд с часовым механизмом = заводной поезд с особенными сигналами = со светофорами). “I will take care of it for him (я позабочусь о нем для него) when he goes to the City (когда он отправится в Сити).”

“I think I will get this for Mother (я думаю, я возьму это для мамы),” said Jane, pushing a small doll’s perambulator (толкая перед собой маленькую коляску для куклы) which, she felt sure, her Mother had always wanted (которую, она была уверена: «чувствовала уверенной», ее мама всегда хотела). “Perhaps she will lend it to me sometimes (возможно, она будет одалживать мне ее иногда).”

After that (после этого), Michael chose a packet of hairpins for each of the Twins (Майкл выбрал упаковку шпилек для волос для каждого из близнецов) and a Meccano set for his Mother (и набор конструктора для своей мамы), a mechanical beetle for Robertson Ay (механического жука для Робертсона Эя), a pair of spectacles for Ellen (пару очков для Эллен), whose eyesight was perfectly good (чье зрение было идеально хорошим), and some bootlaces for Mrs Brill (и несколько шнурков для ботинок для миссис Брилл) who always wore slippers (которая всегда носила тапочки).

Jane, after some hesitation (Джейн, после некоторого колебания), eventually decided that a white dickey would be just the thing for Mr Banks (наконец решила, что белая манишка будет то что надо для мистера Бэнкса), and she bought Robinson Crusoe for the Twins to read (и она купила РобинзонаКрузо почитать близнецам) when they grew up (когда они вырастут; to grow up).

“Until they are old enough (пока они не станут достаточно взрослыми), I can read it myself (я могу читать ее сама),” she said. “I am sure they will lend it to me (я уверена, что они одолжат ее мне).”

Mary Poppins then had a great argument with Father Christmas over a cake of soap (Мэри Поппинс тем временем имела большой спор с Дедом Морозом из-за куском мыла).

“Why not Lifebuoy (почему не Лайфбой)?” said Father Christmas (сказал Дед Мороз /"Лайфбой" — фирменноеназваниесортамылаконцерна "Юнилевер"/; buoy — буй, бакен, буек; веха), trying to be helpful and looking anxiously at Mary Poppins (пытаясь быть полезным и смотря тревожно/с беспокойством на Мэри Поппинс), for she was being rather snappy (так как она была довольно придирчивой).

“I prefer Vinolia (я предпочитаю Винолию),” she said haughtily (она сказала высокомерно), and she bought a cake of that (и она купила кусок того /мыла/; to buy — покупать).

Meccano [mI'kQ:nqu] mechanical [mI'kænik(q)l] Lifebuoy ['laIfbOI]

But at last they found themselves alongside Father Christmas, who went to the greatest trouble in helping them choose their presents.

“That will do nicely for Daddy,” said Michael, selecting a clockwork train with special signals. “I will take care of it for him when he goes to the City.”

“I think I will get this for Mother,” said Jane, pushing a small doll’s perambulator which, she felt sure, her Mother had always wanted. “Perhaps she will lend it to me sometimes.”

After that, Michael chose a packet of hairpins for each of the Twins and a Meccano set for his Mother, a mechanical beetle for Robertson Ay, a pair of spectacles for Ellen, whose eyesight was perfectly good, and some bootlaces for Mrs Brill who always wore slippers.

Jane, after some hesitation, eventually decided that a white dickey would be just the thing for Mr Banks, and she bought Robinson Crusoe for the Twins to read when they grew up.

“Until they are old enough, I can read it myself,” she said. “I am sure they will lend it to me.”

Mary Poppins then had a great argument with Father Christmas over a cake of soap.

“Why not Lifebuoy?” said Father Christmas, trying to be helpful and looking anxiously at Mary Poppins, for she was being rather snappy.

“I prefer Vinolia,” she said haughtily, and she bought a cake of that.

“My goodness (Боже мой),” she said, smoothing the fur on her right-hand glove (приглаживая мех на своей правой перчатке). “I wouldn’t half like a cup of tea (я не отказалась бы от чашки чая; to have half a mind to do smth. подумывать, быть не прочь сделать что-либо; half — половина)!”

“Would you quarter like it, though (а в четверть хотели бы /здесь Майкл буквально использует, разлагает устойчивый оборот/)?” asked Michael (спросил Майкл).

“There is no call for you to be funny (никто не просил тебя шутить: «не было приглашения для тебя шутить»),” said Mary Poppins, in such a voice (таким голосом) that Michael felt that, indeed, there wasn’t (что Майкл почувствовал, что, действительно, не просили; tofeel — чувствовать).

“And it is time to go home (и время идти домой).”

There (ну вот)! She had said the very words (она сказала именно те слова) they had been hoping she wouldn’t say (которые они надеялись, что она не скажет; to hope). That was so like Mary Poppins (это было так похоже на Мэри Поппинс).

“Just five minutes longer (еще пять минут: «только /на/ пять минут дольше»),” pleaded Jane (просила/умоляла Джейн).

“Ah do, Mary Poppins (пожалуйста, Мэри Поппинс)! You look so nice in your new gloves (вы выглядите так красиво в ваших новых перчатках),” said Michael wilily (сказал Майкл лукаво; wily — лукавый, хитрый; коварный).

But Mary Poppins (но Мэри Поппинс), though she appreciated the remark (хотя она оценила замечание), was not taken in by it (но не была обманута им; to take in — обмануть).

“No,” she said, and closed her mouth with a snap (и закрыла свой рот резко: «с щелчком») and stalked towards the doorway (и направилась к выходу; to stalk — шествовать, гордо выступать; вышагивать; stalk — цветоножка; стебель, черенок).

“Oh, dear (о, Господи)!” said Michael to himself (сказал себе Майкл), as he followed her (когда следовал за ней), staggering under the weight of his parcels (шатаясь под весом своих упаковок). “If only she would say ‘Yes’ for once (если бы она сказала «да» хоть раз)!”

But Mary Poppins hurried on (но Мэри Поппинс продолжала спешить; to hurry — спешить) and they had to go with her (и им пришлось идти с ней). Behind them Father Christmas was waving his hand (позади них Дед Мороз махал своей рукой; to wave), and the Fairy Queen on the Christmas tree and all the other dolls were smiling sadly and saying (и Волшебная Королева на елке и все другие куклы улыбались печально и говорили), “Take me home, somebody (возьмите меня домой, кто-нибудь)!” and the aeroplanes were all beating their wings and saying in bird-like voices (а самолеты все стучали своими крыльями и говорили птичьими голосами), “Let me fly (позвольте мне летать/дайте мне полетать)! Ah, do let me fly (ах, ну дайте же мне полетать)!”

quarter ['kwO:tq] stalked [stO:kt] staggering ['stægqrIŋ]

“My goodness,” she said, smoothing the fur on her right-hand glove. “I wouldn’t half like a cup of tea!”

“Would you quarter like it, though?” asked Michael.

“There is no call for you to be funny,” said Mary Poppins, in such a voice that Michael felt that, indeed, there wasn’t.

“And it is time to go home.”

There! She had said the very words they had been hoping she wouldn’t say. That was so like Mary Poppins.

“Just five minutes longer,” pleaded Jane.

“Ah do, Mary Poppins! You look so nice in your new gloves,” said Michael wilily.

But Mary Poppins, though she appreciated the remark, was not taken in by it.

“No,” she said, and closed her mouth with a snap and stalked towards the doorway.

“Oh, dear!” said Michael to himself, as he followed her, staggering under the weight of his parcels. “If only she would say ‘Yes’ for once!”

But Mary Poppins hurried on and they had to go with her. Behind them Father Christmas was waving his hand, and the Fairy Queen on the Christmas tree and all the other dolls were smiling sadly and saying, “Take me home, somebody!” and the aeroplanes were all beating their wings and saying in bird-like voices, “Let me fly! Ah, do let me fly!”

Jane and Michael hurried away (Джейн и Майкл заспешили прочь), closing their ears to those enchanting voices (закрывая уши на их чарующие голоса; to enchant — очаровывать; околдовывать), and feeling that the time in the Toy Department had been unreasonably and cruelly short (и чувствуя, что время в отделе игрушек было неразумно и жестоко коротким; cruel — жестокий).

And then (а затем), just as they came towards the shop entrance (как раз когда они шли по направлению к магазинному входу), the adventure happened (случилось приключение).

They were just about to spin the glass door and go out (они как раз собирались повернуть стеклянную дверь и выйти), when they saw coming towards it from the pavement (когда они увидели идущую к ней /к двери/ с тротуара) the running, flickering figure of a child (бегущую, мелькающую фигуру ребенка; to flicker — мерцать; сверкать; мигать; мелькнуть, промелькнуть; мгновенно пронестись).

“Look (смотрите)!” said Jane and Michael both together (сказали Джейн и Майкл оба вместе).

“My gracious goodness (Боже милосердный), glory me (помилуй меня: «дай мне блаженство»)!” exclaimed Mary Poppins (воскликнула Мэри Поппинс), and stood still (и встала неподвижно = остановилась, замерла).

And well she might (и еще бы: «так же хорошо она могла бы»), for the child had practically no clothes on (так как на ребенке практически не было никакой одежды), only a light wispy strip of blue stuff (только легкая, тонкая полоска голубой материи; wispy — легкий, тонкий, похожий на дымку; wisp — пучок, жгут, клок /соломы, сена и т. п./) that looked (которая выглядела) as though she had torn it from the sky (как будто она оторвала ее от неба) to wrap round her naked body (чтобы обернуть вокруг своего нагого тела).

It was evident (было очевидно) that she did not know much about spinning doors (что она не знала много о вращающихся дверях), for she went round and round inside it (потому что она ходила = крутилась вокруг и вокруг внутри нее), pushing it so that it should spin faster (толкая ее так, чтобы она крутилась быстрее) and laughing as it caught her and sent her whirling round and round (и смеясь, когда она /дверь/ ловила ее и заставляла: «отправляла» ее крутиться кругом и кругом). Then suddenly (затем внезапно), with a quick little movement she freed herself (быстрым небольшим движением она освободилась), sprang away from it and landed inside the shop (отпрыгнула от нее и приземлилась внутри магазина; to spring — прыгать).

unreasonably [An'ri:znqblI] cruelly ['kruqlI] exclaime [Iks'kleIm]

Jane and Michael hurried away, closing their ears to those enchanting voices, and feeling that the time in the Toy Department had been unreasonably and cruelly short.

And then, just as they came towards the shop entrance, the adventure happened.

They were just about to spin the glass door and go out, when they saw coming towards it from the pavement the running, flickering figure of a child.

“Look!” said Jane and Michael both together.

“My gracious goodness, glory me!” exclaimed Mary Poppins, and stood still.

And well she might, for the child had practically no clothes on, only a light wispy strip of blue stuff that looked as though she had torn it from the sky to wrap round her naked body.

It was evident that she did not know much about spinning doors, for she went round and round inside it, pushing it so that it should spin faster and laughing as it caught her and sent her whirling round and round. Then suddenly, with a quick little movement she freed herself, sprang away from it and landed inside the shop.

She paused on tiptoe (она постояла на носочках), turning her head this way and that (поворачивая голову туда-сюда: «в эту сторону и в ту»), as though she were looking for someone (как если бы она кого- нибудь искала). Then, with a start of pleasure (затем, вздрогнув от удовольствия), she caught sight of Jane and Michael and Mary Poppins (она увидела: «поймала вид» Джейн и Майкла, и Мэри Поппинс) as they stood, half-hidden behind an enormous fir tree (в то время как они стояли, наполовину спрятанные за огромной елью; to hide — прятать), and ran towards them joyously (и побежала к ним радостно; joy — радость).

“Ah, there you are (а, вот вы где)! Thank you for waiting (спасибо, что подождали: «за ожидание»). I’m afraid I’m a little late (боюсь, что я немного опоздала),” said the child (сказал ребенок), stretching out her bright arms to Jane and Michael (протягивая свои сверкающие ручки к Джейн и Майклу; bright — яркий; блестящий; светящийся). “Now (вот),” she cocked her head on one side (она наклонила голову на один бок), “aren’t you glad to see me (не рады ли видеть меня)? Say yes (скажите «да»), say yes (скажите «да»)!”

“Yes,” said Jane smiling (сказала Джейн, улыбаясь; tosmile), for nobody (так как никто), she felt (она чувствовала), could help being glad to see anyone so bright and happy (не мог не радоваться, видя кого-либо столь яркого и счастливого). “But who are you (но кто ты)?” she enquired curiously (она спросила с любопытством).

“What is your name (как тебя зовут)?” said Michael, gazing at her (уставившись на нее).

“Who am I (кто я)? What is my name (как меня зовут)? Don’t say you don’t know me (не говорите, что вы не знаете меня)? Oh, surely (о, конечно), surely —” The child seemed very surprised and a little disappointed (ребенок казался очень удивленным и немного разочарованным; todisappoint — разочаровывать). She turned suddenly to Mary Poppins (она обернулась внезапно к Мэри Поппинс) and pointed her finger (и указала своим пальцем).

“She knows me (она знает меня). Don’t you (не правда ли)? I’m sure you know me (я уверена, что вы знаете меня)!”

There was a curious look on Mary Poppins’ face (на лице Мэри Поппинс был странный взгляд). Jane and Michael could see blue fires in her eyes (Джейн и Майкл видели голубые огоньки в ее глазах) as though they reflected the blue of the child’s dress and her brightness (как будто они отражали голубой цвет девочкиного платья и ее яркость).

“Does it (оно) — does it,” she whispered (она прошептала), “begin with an M (начинается на М)?”

The child hopped on one leg delightedly (ребенок запрыгал на одной ноге довольно; delight — удовлетворение, удовольствие, наслаждение; todelight — доставлять большое удовольствие).

“Of course it does (конечно, начинается) — and you know it (и вы знаете его). M-A-I-A. I’m Maia (я — Майя).” She turned to Jane and Michael (она повернулась к Джейн и Майклу).

“Now you recognize me (теперь вы узнали меня), don’t you (не так ли)? I’m the second of the Pleiades (я вторая из Плеяд). Electra (Электра) — she’s the eldest (она — старшая) — couldn’t come (не могла прийти) because she’s minding Merope (она присматривает за Мэропой). Merope’s the baby (Меропа — малышка), and the other five of us come in between (а остальные пятеро нас родились между) — all girls (все девочки). Our Mother was very disappointed at first not to have a boy (наша мама была очень разочарована сначала, что не родила мальчика), but now she doesn’t mind (но сейчас она не придает значения).”

fir [fq:] fires ['faIqz] Pleiad ['plaIqd]

She paused on tiptoe, turning her head this way and that, as though she were looking for someone. Then, with a start of pleasure, she caught sight of Jane and Michael and Mary Poppins as they stood, half-hidden behind an enormous fir tree, and ran towards them joyously.

“Ah, there you are! Thank you for waiting. I’m afraid I’m a little late,” said the child, stretching out her bright arms to Jane and Michael. “Now,” she cocked her head on one side, “aren’t you glad to see me? Say yes, say yes!”

“Yes,” said Jane smiling, for nobody, she felt, could help being glad to see anyone so bright and happy. “But who are you?” she enquired curiously.

“What is your name?” said Michael, gazing at her.

“Who am I? What is my name? Don’t say you don’t know me? Oh, surely, surely — ” The child seemed very surprised and a little disappointed. She turned suddenly to Mary Poppins and pointed her finger.

“She knows me. Don’t you? I’m sure you know me!”

There was a curious look on Mary Poppins’ face. Jane and Michael could see blue fires in her eyes as though they reflected the blue of the child’s dress and her brightness.

“Does it — does it,” she whispered, “begin with an M?”

The child hopped on one leg delightedly.

“Of course it does — and you know it. M-A-I-A. I’m Maia.” She turned to Jane and Michael.

“Now you recognize me, don’t you? I’m the second of the Pleiades. Electra — she’s the eldest — couldn’t come because she’s minding Merope. Merope’s the baby, and the other five of us come in between — all girls. Our Mother was very disappointed at first not to have a boy, but now she doesn’t mind.”

The child danced a few steps (ребенок протанцевал несколько шагов) and burst out again in her excited little voice (и вскричал своим взволнованным слабеньким голосом; to burst out — восклицать):

“Oh, Jane! Oh, Michael — I’ve often watched you from the sky (я часто смотрела на вас с неба), and now I’m actually talking to you (и теперь я на самом деле разговариваю с вами). There is nothing about you (нет ничего о вас) I don’t know (чего я не знаю). Michael doesn’t like having his hair brushed (Майкл не любит причесывать волосы: «иметь свои волосы причесанными»), and Jane has a thrush’s egg in a jam jar on the mantelpiece (а у Джейн есть яйцо дрозда в банке из-под джема на каминной доске). And your Father is going bald on the top (а ваш отец лысеет на макушке; bald — лысый). I like him (он мне нравится). It was he (это был он) who first introduced us (кто первый познакомил нас) — don’t you remember (вы не помните; tointroduce — вводить; знакомить, представлять)? He said one evening last summer (он сказал однажды вечером прошлым летом):

“Look, there are the Pleiades (посмотрите, вон — Плеяды). Seven stars all together (семь звезд все вместе), the smallest in the sky (самые маленькие на небе). But there is one of them you can’t see (но есть одна из них, которую вы не видите).”

“He meant Merope, of course (он имел в виду Меропу, конечно). She’s still too young to stay up all night (она все еще слишком молода, чтобы не ложиться спать всю ночь; tostayup — не ложиться спать: «оставаться на ногах»). She’s such a baby that she has to go to bed very early (она такой ребенок, что должна ложиться спать очень рано).

Some of them up there call us the Little Sisters (некоторые из них здесь называют нас маленькие сестрички), and sometimes we are called the Seven Doves (а иногда мы зовемся семь голубок), but Orion calls us ‘You girls’ (но Орион называет нас «эй, девчонки») and takes us hunting with him (и берет нас охотиться с собой).”

“But what are you doing here (но что ты делаешь здесь)?” demanded Michael (спросил Майкл), still very surprised (все еще очень удивленный).

Maia laughed (Майя засмеялась). “Ask Mary Poppins (спросите Мэри Поппинс). I am sure she knows (я уверена, что она знает).”

“Tell us, Mary Poppins (скажите нам, Мэри Поппинс),” said Jane.

“Well (что ж),” said Mary Poppins snappily (сказала Мэри Поппинс раздражительно), “I suppose (я полагаю) you two aren’t the only ones in the world (вы двое не единственные в мире) that want to go shopping at Christmas (кто хочет пройтись по магазинам в Рождество) —.”

actually ['qkt∫uqlI] thrush [TrA∫] Orion [q'raIqn]

The child danced a few steps and burst out again in her excited little voice:

“Oh, Jane! Oh, Michael — I’ve often watched you from the sky, and now I’m actually talking to you. There is nothing about you I don’t know. Michael doesn’t like having his hair brushed, and Jane has a thrush’s egg in a jam jar on the mantelpiece. And your Father is going bald on the top. I like him. It was he who first introduced us — don’t you remember? He said one evening last summer:

“Look, there are the Pleiades. Seven stars all together, the smallest in the sky. But there is one of them you can’t see.”

“He meant Merope, of course. She’s still too young to stay up all night. She’s such a baby that she has to go to bed very early. Some of them up there call us the Little Sisters, and sometimes we are called the Seven Doves, but Orion calls us ‘You girls’ and takes us hunting with him.”

“But what are you doing here?” demanded Michael, still very surprised.

Maia laughed. “Ask Mary Poppins. I am sure she knows.”

“Tell us, Mary Poppins,” said Jane.

“Well,” said Mary Poppins snappily, “I suppose you two aren’t the only ones in the world that want to go shopping at Christmas — ”

“That’s it (это верно/вот именно),” squealed Maia delightedly (провизжала Майя довольно). “She’s quite right (она совершенно права). I’ve come down to buy toys for them all (я спустилась купить игрушки для них всех). We can’t get away very often (мы не можем отлучаться очень часто), you know (вы знаете = понимаете), because we’re so busy making and storing up the Spring Rains (потому что мы так заняты, изготавливая Весенние Дожди и запасая их; to store — запасать, откладывать). That’s the special job of the Pleiades (это особая работа для Плеяд). However (тем не менее), we drew lots and I won (мы тянули жребии и я выиграла; to draw — тянуть; to win). Wasn’t it lucky (не везение ли это было: «разве это не было удачливо»; luck — удача)?”

She hugged herself happily (она обняла сама себя счастливо).

“Now, come on (а теперь, пойдемте). I can’t stay very long (я не могу оставаться очень долго). And you must come back and help me choose (а вы должны вернуться и помочь мне выбрать).”

And dancing about them (и, танцуя около них), running now to one and now to another (бегая то к одному, то к другому), she shepherded them back to the Toy Department (она отвела их обратно к отделу игрушек; shepherd — пастух; toshepherd — пасти /стадо овец/; вести, провожать; сопровождать /людей/). As they went (когда они шли), the crowds of shoppers stood and stared at them (толпы покупателей стояли и смотрели на них) and dropped their parcels with astonishment (и роняли свои свертки от изумления; toastonish — изумлять, поражать, удивлять).

“So cold for her (так холодно для нее). What can her parents be thinking of (о чем ее родители могут только думать = и о чем только думают ее родители)!” said the Mothers (говорили матери), with voices that were suddenly soft and gentle (голосами, которые были неожиданно мягкими и нежными).

“I mean to say — (ну и ну: «я намеревался сказать»)!” said the Fathers (говорили папы). “It shouldn’t be allowed (это не должно бы быть допущено; toallow — позволять, разрешать). Must write to The Times about it (нужно написать в «Таймс» об этом).” And their voices were unnaturally gruff and gritty (а их голоса были неестественно грубые/сердитые и резкие; gritty — песчаный; с песком; grit — песок; гравий).

The shopwalkers behaved curiously, too (дежурные администраторы вели себя необычно/любопытно тоже). As the little group passed (когда эта маленькая группа проходила) they bowed to Maia as though she were a Queen (они поклонились Майе, как будто она была королевой).

But none of them (но никто из них) — not Jane (ни Джейн), nor Michael (ни Майкл), nor Mary Poppins (ни Мэри Поппинс), nor Maia (ни Майя) — noticed nor heard anything extraordinary (не заметили и не услышали ничего: «чего-либо» необычного). They were too busy with their own extraordinary adventure (они были слишком заняты своим собственным удивительным приключением).

“Here we are (вот и мы/ну вот)!” said Maia, as she pranced into the Toy Department (как только она протанцевала в отдел игрушек; toprance — становиться на дыбы; танцевать; прыгать, скакать; резвиться). “Now (теперь), what shall we choose (что мы выберем)?”

squealed [skwi:lt] shepherded ['∫epqd] shopwalkers ['∫OpֽwO:kqz]

“That’s it,” squealed Maia delightedly. “She’s quite right. I’ve come down to buy toys for them all. We can’t get away very often, you know, because we’re so busy making and storing up the Spring Rains. That’s the special job of the Pleiades. However, we drew lots and I won. Wasn’t it lucky?”

She hugged herself happily.

“Now, come on. I can’t stay very long. And you must come back and help me choose.”

And dancing about them, running now to one and now to another, she shepherded them back to the Toy Department. As they went, the crowds of shoppers stood and stared at them and dropped their parcels with astonishment.

“So cold for her. What can her parents be thinking of!” said the Mothers, with voices that were suddenly soft and gentle.

“I mean to say — !” said the Fathers. “It shouldn’t be allowed. Must write to The Times about it.” And their voices were unnaturally gruff and gritty.

The shopwalkers behaved curiously, too. As the little group passed they bowed to Maia as though she were a Queen.

But none of them — not Jane, nor Michael, nor Mary Poppins, nor Maia — noticed nor heard anything extraordinary. They were too busy with their own extraordinary adventure.

“Here we are!” said Maia, as she pranced into the Toy Department. “Now, what shall we choose?”

An Assistant, with a start (продавец, вздрогнув), bowed respectfully (поклонился почтительно; respect — уважение, почтение) as soon as he saw her (как только он увидел ее).

“I want something for each of my sisters (мне нужно что-нибудь для каждой из моих сестер) — six of them (которых шесть: «шести из них»). You must help me, please (вы должны помочь мне, пожалуйста),” said Maia, smiling at him (улыбнувшись ему).

“Certainly, madam (конечно, мадам),” said the Assistant agreeably (сказал продавец любезно; agreeably — приятно, славно, мило, симпатично).

“First (сначала) — my eldest sister (моей самой старшей сестре),” said Maia. “She’s very domestic (она очень домашняя/домоседливая). What about that little stove with the silver saucepans (как насчет той маленькой печи с серебряными кастрюлями)? Yes. And that striped broom (и ту полосатую метлу). We are so troubled with Stardust (мы так мучаемся со звездной пылью), and she will love having that to sweep it up with (и ей очень понравится подметать ее /пыль/ ею).”

The Assistant began wrapping the things in coloured paper (продавец начал заворачивать вещи в цветную бумагу; to wrap).

“Now for Taygete (а теперь для Тайгеты). She likes dancing (она любит танцевать). Don’t you think, Jane, a skipping-rope would be just the thing for her (не думаешь ли, Джейн, что скакалка будет как раз /подходящим/ подарком: «вещью» для нее; to skip — прыгать, скакать; rope — веревка)? You’ll tie them carefully, won’t you (вы свяжете их аккуратно, не правда ли)?” she said to the Assistant (она сказала продавцу). “I have a long way to go (мне предстоит долгий путь).”

She fluttered on among the toys (она порхала дальше среди игрушек), never standing still for a moment (не останавливаясь ни на минуту), but walking with a light quicksilver step (но идя легким быстрым, как ртуть, шагом; quicksilver — ртуть: «быстрое серебро»), as though she were still twinkling in the sky (как будто она все еще сверкала в небе; to twinkle — блестеть, сверкать; мигать).

Mary Poppins and Jane and Michael could not take their eyes off her (Мэри Поппинс, и Джейн, и Майкл не могли отвести от нее глаз) as she flickered from one of them to another asking their advice (когда она проносилась от одного к другому, спрашивая их совета).

“Then there’s Alcyone (затем /по порядку/ идет Алкиона). She’s difficult (она /такая/ трудная = капризная). She’s so quiet and thoughtful (она такая тихая и задумчивая) and never seems to want anything (и никогда ничего не хочет: «не кажется, что хочет что-либо»). A book, do you think, Mary Poppins (книгу, вы думаете, Мэри Поппинс)? What is this Family (что это за семья) — the Swiss-Robinsons (швейцарские Робинзоны)? I think she would like that (я думаю, ей это понравится). And if she doesn’t (а если ей не понравится), she can look at the pictures (она сможет смотреть на картинки). Wrap it up (заверните это)!”

saucepan ['sO:spqn] quicksilver ['kwIkֽsIlvq] tie [taI]

An Assistant, with a start, bowed respectfully as soon as he saw her.

“I want something for each of my sisters — six of them. You must help me, please,” said Maia, smiling at him.

“Certainly, madam,” said the Assistant agreeably.

“First — my eldest sister,” said Maia. “She’s very domestic. What about that little stove with the silver saucepans? Yes. And that striped broom. We are so troubled with Stardust, and she will love having that to sweep it up with.”

The Assistant began wrapping the things in coloured paper.

“Now for Taygete. She likes dancing. Don’t you think, Jane, a skipping-rope would be just the thing for her? You’ll tie them carefully, won’t you?” she said to the Assistant. “I have a long way to go.”

She fluttered on among the toys, never standing still for a moment, but walking with a light quicksilver step, as though she were still twinkling in the sky.

Mary Poppins and Jane and Michael could not take their eyes off her as she flickered from one of them to another asking their advice.

“Then there’s Alcyone. She’s difficult. She’s so quiet and thoughtful and never seems to want anything. A book, do you think, Mary Poppins? What is this Family — the Swiss-Robinsons? I think she would like that. And if she doesn’t, she can look at the pictures. Wrap it up!”

She handed the book to the Assistant (она протянула книгу продавцу).

“I know what Celaeno wants (я знаю, что Келено хочет),” she went on (она продолжала). “A hoop (обруч). She can bowl it across the sky in the daytime (она может катать его по небу в дневное время) and make a circle of it to spin about her at night (и делать из него круг, чтобы вращать вокруг себя ночью). She’ll love that red and blue one (ей понравится тот красный с синим).” The Assistant bowed again (продавец поклонился снова) and began to wrap up the hoop (и начал заворачивать обруч).

“Now there are only the two little ones left (теперь только две маленькие остались). Michael, what would you advise for Sterope ((Майкл, что бы ты посоветовал для Стеропы)?”

“What about a top (как насчет волчка)?” said Michael, giving the question his earnest consideration (давая вопросу свое самое серьезное размышление = поразмыслив хорошенько).

“A humming top (жужжащего волчка)? What a good idea (какая хорошая мысль)! She will love to watch it go waltzing and singing down the sky (ей понравится смотреть на него, вальсирующего и поющего по небу). And what do you think for Merope, the baby, Jane (а что ты придумаешь для Меропы, для малышки, Джейн)?”

“John and Barbara,” said Jane shyly (сказала Джейн застенчиво), “have rubber ducks (имеют резиновых уток)!” Maia gave a delighted squeal and hugged herself (Майя взвизгнула от удовольствия и обняла себя).

“Oh, Jane, how wise you are (о, Джейн, какая ты мудрая = разумная)! I should never have thought of that (я бы никогда не подумала об этом). A rubber duck for Merope, please (резиновую уточку для Меропы, пожалуйста) — a blue one with yellow eyes (голубую с желтыми глазами).”

The assistant tied up the parcels (продавец завязал свертки), while Maia ran round him (в то время как Майя бегала вокруг него), pushing at the paper (поправляя бумагу; topush — толкать), giving a tug to the string to make sure (тянула за шнурок, чтобы убедиться; tug — рывок, тянущее усилие) that it was firmly knotted (что он крепко завязан; knot — узел; toknot — связывать узлом).

“That’s right (это в порядке),” she said. “You see (понимаете), I mustn’t drop anything (я не должна ничего уронить).”

Michael, who had been staring steadily at her (Майкл, который смотрел пристально на нее) ever since she first appeared (с того самого момента, как она впервые появилась), turned and said in a loud whisper to Mary Poppins (повернулся и сказал громким шепотом Мэри Поппинс):

“But she has no purse (но у нее нет кошелька). Who will pay for the toys (кто будет платить за игрушки)?”

“None of your business (вовсе не твое дело),” snapped Mary Poppins (отрезала Мэри Поппинс). “And it’s rude to whisper (и это грубо = невежливо шептать).” But she began to fumble busily in her pocket (но она начала нащупывать/возиться усердно в своем кармане).

fumble [fAmbl] none [nAn] rude [ru:d]

She handed the book to the Assistant.

“I know what Celaeno wants,” she went on. “A hoop. She can bowl it across the sky in the daytime and make a circle of it to spin about her at night. She’ll love that red and blue one.” The Assistant bowed again and began to wrap up the hoop.

“Now there are only the two little ones left. Michael, what would you advise for Sterope?”

“What about a top?” said Michael, giving the question his earnest consideration.

“A humming top? What a good idea! She will love to watch it go waltzing and singing down the sky. And what do you think for Merope, the baby, Jane?”

“John and Barbara,” said Jane shyly, “have rubber ducks!” Maia gave a delighted squeal and hugged herself.

“Oh, Jane, how wise you are! I should never have thought of that. A rubber duck for Merope, please — a blue one with yellow eyes.”

The assistant tied up the parcels, while Maia ran round him, pushing at the paper, giving a tug to the string to make sure that it was firmly knotted.

“That’s right,” she said. “You see, I mustn’t drop anything.”

Michael, who had been staring steadily at her ever since she first appeared, turned and said in a loud whisper to Mary Poppins:

“But she has no purse. Who will pay for the toys?”

“None of your business,” snapped Mary Poppins. “And it’s rude to whisper.” But she began to fumble busily in her pocket.

“What did you say (что ты сказал)?” demanded Maia with round, surprised eyes (спросила Майя с круглыми, удивленными глазами). “Pay (платить)? Nobody will pay (никто не будет платить). There is nothing to pay (здесь не за что платить) — is there (не так ли)?”

She turned her shining gaze upon the Assistant (она обратила свой сияющий пристальный взгляд на продавца).

“Nothing at all, madam (вовсе не за что, мадам),” he assured her (он заверил ее), as he put the parcels into her arms and bowed again (когда он вложил упаковки в ее руки и поклонился снова).

“I thought not (я так и думала). You see (видишь),” she said, turning to Michael (поворачиваясь к Майклу), “the whole point of Christmas (весь смысл Рождества) is that things should be given away, isn’t it (в том, что вещи должны раздаваться/дариться, не так ли)? Besides (кроме того), what could I pay with (чем я могла бы заплатить)? We have no money up there (у нас нет денег там наверху).” And she laughed at the mere suggestion of such a thing (и она засмеялась над самим предположением такого; mere — простой, не более чем, всего лишь; tosuggest — предлагать, советовать; выдвигать в качестве предположения).

“Now we must go (теперь мы должны идти),” she went on (она продолжила), taking Michael’s arm (беря руку Майкла). “We must all go home (мы все должны отправляться домой). It’s very late (очень поздно), and I heard your Mother telling you (а я слышала ваша мама говорила вам) that you must be home in time for tea (что вы должны быть дома вовремя к чаю). Besides (более того), I must get back, too (я должна возвращаться тоже). Come (пошли).” And drawing Michael and Jane and Mary Poppins after her (и, потянув Майкла, Джейн, и Мэри Поппинс за собой), she led the way through the shop (она прошла /ведя их/ через магазин; tolead — вести) and out by the spinning door (и вышла через крутящуюся дверь).

Outside the entrance Jane suddenly said (с внешней стороны входа Джейн вдруг произнесла):

“But there’s no present for her (но нет подарка длянее). She’s bought something for all the others (она купила что-то для всех других) and nothing for herself (и ничего для себя). Maia has no Christmas present (у Майи нет рождественского подарка).” And she began to search hurriedly through the parcels she was carrying (и она принялась искать в спешке в подарках, которые она несла), to see what she could spare for Maia (чтобы посмотреть, что она может отдать Майе; to spare — сберечь; уделять /что-либокому-либо/).

Mary Poppins gave a quick glance into the window beside her (Мэри Поппинс быстро посмотрела в витрину возле себя). She saw herself shining back at her (она увидела себя сияющую обратно на себя = увидела свое сияющее отражение), very smart (очень опрятную), very interesting (очень интересную = привлекательную), her hat on straight (в шляпе, сидящей прямо; straight — неизогнутый, прямой; правильный, находящийся в порядке), her coat nicely pressed (в своем пальто, отлично выглаженном) and her new gloves just completing the whole effect (и в своих перчатках, как раз дополняющих весь эффект = впечатление; to complete — завершать, заканчивать, кончать, оканчивать).

“You be quiet (тише ты: «ты будь тих»),” she said to Jane in her snappiest voice (она сказала Джейн своим самым резким голосом). At the same time she whipped off her new gloves (в это время она сдернула свои новые перчатки) and thrust one on to each of Maia’s hands (и надела по одной на каждую майину руку; to thrust — совать, толкать).

“There (вот)!” she said gruffly (она сказала угрюмо). “It’s cold today (сегодня холодно).You’ll be glad of them (ты будешь им рада).”

suggestion [sq'Gest∫(q)n] effect [I'fekt] spare [spεq]

“What did you say?” demanded Maia with round, surprised eyes. “Pay? Nobody will pay. There is nothing to pay — is there?”

She turned her shining gaze upon the Assistant.

“Nothing at all, madam,” he assured her, as he put the parcels into her arms and bowed again.

“I thought not. You see,” she said, turning to Michael, “the whole point of Christmas is that things should be given away, isn’t it? Besides, what could I pay with? We have no money up there.” And she laughed at the mere suggestion of such a thing.

“Now we must go,” she went on, taking Michael’s arm. “We must all go home. It’s very late, and I heard your Mother telling you that you must be home in time for tea. Besides, I must get back, too. Come.” And drawing Michael and Jane and Mary Poppins after her, she led the way through the shop and out by the spinning door.

Outside the entrance Jane suddenly said:

“But there’s no present for her. She’s bought something for all the others and nothing for herself. Maia has no Christmas present.” And she began to search hurriedly through the parcels she was carrying, to see what she could spare for Maia.

Mary Poppins gave a quick glance into the window beside her. She saw herself shining back at her, very smart, very interesting, her hat on straight, her coat nicely pressed and her new gloves just completing the whole effect.

“You be quiet,” she said to Jane in her snappiest voice. At the same time she whipped off her new gloves and thrust one on to each of Maia’s hands.

“There!” she said gruffly. “It’s cold today.You’ll be glad of them.”

Maia looked at the gloves (Майя взглянула на перчатки), hanging very large and almost empty upon her hands (висящие очень большими и почти пустыми на руках). She said nothing (она ничего не сказала) but moving close to Mary Poppins (но, придвинувшись ближе к Мэри Поппинс) she reached up her spare arm and put it round Mary Poppins’ neck and kissed her (она вытянула вверх свою свободную/незанятую руку и положила ее вокруг шеи Мэри Поппинс и поцеловала ее). A long look passed between them (долгий взгляд прошел между ними), and they smiled as people smile (и они улыбнулись так, как улыбаются люди) who understand each other (которые понимают друг друга). Maia turned then (Майя повернулась затем), and with her hand lightly touched the cheeks of Jane and Michael (и своей рукой слегка коснулась щек Джейн и Майкла). And for a moment they all stood in a ring at the windy corner (и мгновенье они все стояли в кольце у обдуваемого ветром угла) gazing at each other (пристально смотря друг на друга) as though they were enchanted (как будто они были околдованы).

“I’ve been so happy (я была такой счастливой),” said Maia softly (произнесла Майя мягко), breaking the silence (нарушая тишину; to break — ломать). “Don’t forget me, will you (не забывайте меня, ладно)?”

They shook their heads (они замотали головами /в знак отрицания = что не забудут/; toshake — трясти).

“Goodbye (до свидания),” said Maia.

“Goodbye,” said the others (сказали остальные), though it was the last thing they wanted to say (хотя это было последним словом, которое они хотели сказать = вовсе не хотели этого говорить).

Then Maia (затем Майя), standing poised on tiptoe (стоя прямо/уравновешенно на носочках; poised — уравновешенный; poise — баланс, равновесие, устойчивость), lifted up her arms and sprang into the air (подняла руки вверх и прыгнула в воздух). She began to step (она начала делать шаги), climbing ever higher (поднимаясь все выше), as though there were invisible stairs cut into the grey sky (как если бы в сером небе были вырезаны невидимые ступеньки; tocut — резать). She waved to them as she went (она помахала им, когда шла), and the three of them waved back (и три из них помахали ей в ответ).

“What on earth is happening (что это все-таки происходит)?” somebody said close by (кто-то поблизости произнес).

“But it’s not possible (но это невозможно)!” said another voice (сказал другой голос).

“Preposterous (абсурдно/нелепо)!” cried a third (крикнул третий). For a crowd was gathering (потому что толпа собиралась) to witness the extraordinary sight of Maia returning home (чтобы увидеть необыкновенное зрелище возвращения Майи домой; to witness — быть свидетелем).

A Policeman pushed his way through the throng (Полицейский проталкивался сквозь толпу), scattering the people with his truncheon (разгоняя людей своей дубинкой; to scatter — разбрасывать, раскидывать, расшвыривать; рассыпать).

poised [pOIzd] preposterous [prI'pOst(q)res] truncheon ['trAnt∫(q)n]

Maia looked at the gloves, hanging very large and almost empty upon her hands. She said nothing, but moving close to Mary Poppins she reached up her spare arm and put it round Mary Poppins’ neck and kissed her. A long look passed between them, and they smiled as people smile who understand each other. Maia turned then, and with her hand lightly touched the cheeks of Jane and Michael. And for a moment they all stood in a ring at the windy corner gazing at each other as though they were enchanted.

“I’ve been so happy,” said Maia softly, breaking the silence. “Don’t forget me, will you?”

They shook their heads.

“Goodbye,” said Maia.

“Goodbye,” said the others, though it was the last thing they wanted to say.

Then Maia, standing poised on tiptoe, lifted up her arms and sprang into the air. She began to step, climbing ever higher, as though there were invisible stairs cut into the grey sky. She waved to them as she went, and the three of them waved back.

“What on earth is happening?” somebody said close by.

“But it’s not possible!” said another voice.

“Preposterous!” cried a third. For a crowd was gathering to witness the extraordinary sight of Maia returning home.

A Policeman pushed his way through the throng, scattering the people with his truncheon.

“Naow, naow (так, так /now, now/).Wots all this (что это все значит /what’s/)? A Naccident or wot (несчастный случай или что /an accident/)?”

He looked up (он посмотрел вверх), his gaze following that of the rest of the crowd (его взгляд проследил взгляд всех остальных: «остатка толпы»).

“ ’Ere (эй, там /here/)!” he called angrily (он позвал рассерженно), shaking his fist at Maia (тряся кулаком на Майю). “Come down (спускайся)! Wot you doing up there (что ты делаешь там наверху)? ’Olding up the traffic and all (задерживаешь транспорт и все такое; to hold — держать; to hold up — задерживать). Come down (спускайся)! We can’t ’ave this kind of thing (у нас не может быть таких вещей = не можем допустить подобные вещи /have/) — not in a public place (не в общественном месте = тем более в общественном месте). ’Tisn’t natural (это противоестественно /it isn’t/)!”

Far away they heard Maia laughing (а вдалеке они слышали, как Майя смеялась) and saw something bright dangling from her arm (и увидели что-то яркое, свисающее у нее с руки). It was the skipping-rope (это была скакалка). After all (все-таки), the parcel had come undone (пакет развязался).

For a moment longer they saw her prancing up the airy stair (еще на мгновенье они увидели ее, скачущей вверх по воздушной лестнице), and then a bank of cloud hid her from their eyes (а затем гряда облаков скрыла ее от их глаз; to hide — прятать). They knew (они знали) she was behind it (она была за ней), though (тем не менее), because of the brightness that shone about its thick dark edge (из-за блеска, что сиял около ее толстой темной кромки).

“Well, I’m jiggered (ну, разрази меня гром: «чтоб меня сбило с толку»)!” said the Policeman (сказал полицейский), staring upwards (уставившись на верх) and scratching his head under its helmet (и почесывая голову под своим шлемом).

“And well you might be (и хорошо бы: «и вполне Вы могли бы быть /сбитым с толку/»)!” said Mary Poppins, with such a ferocious snap (таким безжалостным тоном), that anyone else might have thought (что кто-нибудь мог подумать) she was really cross with the Policeman (что она действительно зла на Полицейского). But Jane and Michael were not taken in by that snap (но Джейн и Майкл не были обмануты этим тоном; to take in — обманывать). For they could see in Mary Poppins’ eyes something (так как они увидели в глазах Мэри Поппинс нечто) that, if she were anybody else but Mary Poppins (что, если бы она была кем-то другим, нежели Мэри Поппинс), might have been described as tears (могло бы быть описано как слезы = принято за слезы)…

public ['pAblIk] stair [stεq] described [dIs'kraIbd]

“Naow, naow.Wots all this? A Naccident or wot?”

He looked up, his gaze following that of the rest of the crowd.

“ ’Ere!” he called angrily, shaking his fist at Maia. “Come down! Wot you doing up there? ’Olding up the traffic and all. Come down! We can’t ’ave this kind of thing — not in a public place. ’Tisn’t natural!”

Far away they heard Maia laughing and saw something bright dangling from her arm. It was the skipping-rope. After all, the parcel had come undone.

For a moment longer they saw her prancing up the airy stair, and then a bank of cloud hid her from their eyes. They knew she was behind it, though, because of the brightness that shone about its thick dark edge.

“Well, I’m jiggered!” said the Policeman, staring upwards and scratching his head under its helmet.

“And well you might be!” said Mary Poppins, with such a ferocious snap that anyone else might have thought she was really cross with the Policeman. But Jane and Michael were not taken in by that snap. For they could see in Mary Poppins’ eyes something that, if she were anybody else but Mary Poppins, might have been described as tears…

“Could we have imagined it (могли бы мы вообразить такое)?” said Michael, when they got home (когда они пришли домой) and told the story to their Mother (и рассказали историю своей матери; to tell).

“Perhaps (возможно),” said Mrs Banks. “We imagine strange and lovely things, my darling (мы представляем/воображаем себе странные и прекрасные вещи, мой дорогой; lovely — красивый, прекрасный, привлекательный).”

“But what about Mary Poppins’s gloves (а как же насчет перчаток Мэри Поппинс)?” said Jane.

“We saw her give them away to Maia (мы видели, как она отдала их Майе). And she’s not wearing them now (и она не носит их сейчас). So it must be true (так что это должно быть правдой)!”

“What, Mary Poppins (что, Мэри Поппинс)!” exclaimed Mrs Banks (воскликнула миссис Бэнкс). “Your best fur-topped gloves (ваши лучшие перчатки с меховой оторочкой)! You gave them away (вы отдали их)!”

Mary Poppins sniffed (Мэри Поппинс фыркнула).

“My gloves are my gloves (мои перчатки это мои перчатки) and I do what I like with them (и я делаю что хочу с ними)!” she said haughtily (она произнесла надменно).

And she straightened her hat (она поправила свою шляпу; tostraighten — выпрямлять; приводить в порядок) and went down to the kitchen to have her tea (и она спустилась в кухню попить чаю)…

imagine [I'mæGIn] about [q'baut] straightened ['streItnt]

“Could we have imagined it?” said Michael, when they got home and told the story to their Mother.

“Perhaps,” said Mrs Banks. “We imagine strange and lovely things, my darling.”

“But what about Mary Poppins’s gloves?” said Jane.

“We saw her give them away to Maia. And she’s not wearing them now. So it must be true!”

“What, Mary Poppins!” exclaimed Mrs Banks. “Your best fur-topped gloves! You gave them away!”

Mary Poppins sniffed.

“My gloves are my gloves and I do what I like with them!” she said haughtily.

And she straightened her hat and went down to the kitchen to have her tea…

Chapter Twelve (глава двенадцатая) West Wind (западный ветер)

It was the first day of Spring (это был первый день весны).

Jane and Michael knew this at once (Джейн и Майкл узнали это сразу), because they heard Mr Banks singing in his bath (потому что они услышали пение мистера Бэнкса в ванной), and there was only one day in the year (а был только один день в году) when he did that (когда он делал это).

They always remembered that particular morning (они всегда запомнили именно это утро; particular — особенный, особый, специфический). For one thing (из-за одного), it was the first time they were allowed to come downstairs for breakfast (это был первый раз, когда им было позволено спуститься вниз на завтрак), and for another Mr Banks lost his black bag (и из-за другого, когда мистер Бэнкс потерял свою черную сумку/черный портфель). So that the day began with two extraordinary happenings (так что день начался с двух исключительных событий).

“Where is my BAG (гдемояСУМКА)?” shouted Mr Banks (кричал мистер Бэнкс), turning round and round in the hall (вертясь кругом и кругом по прихожей) like a dog chasing its tail (как собака, преследующая свой хвост; to chase — гнаться, преследовать; охотиться).

And everybody else began running round and round too (и все принялись бегать вокруг и вокруг тоже) — Ellen and Mrs Brill and the children (Эллен, миссис Брилл и дети). Even Robertson Ay made a special effort (даже Робертсон Эй сделал особое усилие) and turned round twice (и обошел кругом дважды). At last Mr Banks discovered the bag himself in his study (наконец мистер Бэнкс обнаружил сумку сам в своем кабинете), and he rushed into the hall with it (и бросился в прихожую с ней), holding it aloft (держа ее в воздухе).

“Now (вот),” he said, as though he were delivering a sermon (как будто он читал проповедь; to deliver — освобождать, избавлять; высказывать /что-либо/, высказываться; произносить, провозглашать), “my bag is always kept in one place (моя сумка всегда хранится в одном месте; to keep — хранить; сохранять; беречь). Here (здесь). On the umbrella stand (на стойке для зонтиков). Who put it in the study (кто положил ее в кабинет)?” he roared (он орал).

“You did, my dear (ты положил, мой дорогой), when you took the Income Tax papers out of it last night (когда ты достал бумаги по налогам на прибыль из нее вчера вечером),” said Mrs Banks.

extraordinary [Iks'trO:d(q)n(q)rI] sermon ['sq:mqn] income ['InkAm]

It was the first day of Spring.

Jane and Michael knew this at once, because they heard Mr Banks singing in his bath, and there was only one day in the year when he did that.

They always remembered that particular morning. For one thing, it was the first time they were allowed to come downstairs for breakfast, and for another Mr Banks lost his black bag. So that the day began with two extraordinary happenings.

“Where is my BAG?” shouted Mr Banks, turning round and round in the hall like a dog chasing its tail.

And everybody else began running round and round too — Ellen and Mrs Brill and the children. Even Robertson Ay made a special effort and turned round twice. At last Mr Banks discovered the bag himself in his study, and he rushed into the hall with it, holding it aloft.

“Now,” he said, as though he were delivering a sermon, “my bag is always kept in one place. Here. On the umbrella stand. Who put it in the study?” he roared.

“You did, my dear, when you took the Income Tax papers out of it last night,” said Mrs Banks.

Mr Banks gave her such a hurt look (мистер Бэнкс бросил на нее такой страдальческий/уязвленный взгляд; to hurt — причинить боль; ранить; задевать, обижать) that she wished she had been less tactless (что она пожелала, чтобы она /сама/ была менее бестактной /ранее, когда это говорила/) and had said she had put it there herself (и сказала бы, что положила она ее туда сама).

“Humph (гм) — Urrumph (хм)!” he said, blowing his nose very hard (высмаркиваясь очень сильно; to blow — дуть; to blow one's nose — сморкаться) and taking his overcoat from its peg (и забирая свое пальто с /его/ крючка). He walked with it to the front door (он пошел с ним к входной двери).

“Hullo (эй),” he said more cheerfully (он сказал более бодро/радостно), “the Parrot tulips are in bud (тюльпаны Попугаи цветут)!” He went into the garden (он вошел в сад) and sniffed the air (и вдохнул воздуха). “H’m wind’s in the West, I think (м-м, ветер на на западе = дует с запада, я полагаю).” He looked down towards Admiral Boom’s house (он посмотрел вниз на дом адмирала Бума) where the telescope weathercock swung (где телескопический = в виде подзорной трубы флюгер крутился; toswing — качать(ся), колебать(ся)). “I thought so (я так и думал),” he said. “Westerly weather (западная погода = западный ветер). Bright and balmy (яркая и благоуханная = ясная и теплая; balm — бальзам; благоухание, ароматический запах). I won’t take an overcoat (я не буду надевать пальто).”

And with that he picked up his bag (и при этом он поднял/подобрал свой портфель) and his bowler hat (и свой котелок) and hurried away to the City (и заспешил в Сити).

“Did you hear what he said (ты слышала, что он сказал)?” Michael grabbed Jane’s arm (Майкл схватил руку Джейн).

She nodded (она кивнула). “The wind’s in the West (ветер дует с Запада),” she said slowly (она сказала медленно).

Neither of them said any more (никто из них не говорил больше), but there was a thought in each of their minds (но у каждого в голове была мысль) that they wished was not there (которой, они хотели бы, чтобы там не было).

They forgot it soon (они забыли ее скоро; to forget), however (тем не менее), for everything seemed to be as it always was (так как все, казалось, было как всегда), and the Spring sunlight lit up the house so beautifully (и солнечный свет весны залил дом так красиво; to light up — зажечь /сигарету, трубку и т. п./; оживлять(ся), загораться, светиться) that nobody remembered it needed a coat of paint and new wallpapers (что никто не помнил, что он нуждается в покраске: «в слове краски» и новых обоях; coat — слой, покров). On the contrary (напротив), they all found themselves thinking (все поймали себя на мысли: «нашли себя думающими») that it was the best house in Cherry Tree Lane (что он был лучший дом на Вишневой улице).

tulips ['tju:lIps] bowler ['bqulq] neither ['naIDq]

Mr Banks gave her such a hurt look that she wished she had been less tactless and had said she had put it there herself.

“Humph — Urrumph!” he said, blowing his nose very hard and taking his overcoat from its peg. He walked with it to the front door.

“Hullo,” he said more cheerfully, “the Parrot tulips are in bud!” He went into the garden and sniffed the air. “H’m wind’s in the West, I think.” He looked down towards Admiral Boom’s house where the telescope weathercock swung. “I thought so,” he said. “Westerly weather. Bright and balmy. I won’t take an overcoat.”

And with that he picked up his bag and his bowler hat and hurried away to the City.

“Did you hear what he said?” Michael grabbed Jane’s arm.

She nodded. “The wind’s in the West,” she said slowly.

Neither of them said any more, but there was a thought in each of their minds that they wished was not there.

They forgot it soon, however, for everything seemed to be as it always was, and the Spring sunlight lit up the house so beautifully that nobody remembered it needed a coat of paint and new wallpapers. On the contrary, they all found themselves thinking that it was the best house in Cherry Tree Lane.

But trouble began after luncheon (но неприятности начались после обеда).

Jane had gone down to dig in the garden with Robertson Ay (Джейн спустилась покопать в саду с Робертсоном Эем). She had just sown a row of radish seed (она только засеяла ряд семян редиски) when she heard a great commotion in the Nursery (когда она услышала большой шум в детской) and the sound of hurrying footsteps on the stairs (и звук спешащих шагов по лестнице). Presently Michael appeared (наконец появился Майкл), very red in the face and panting loudly (очень красный и громко дышащий).

“Look, Jane, look (посмотри, Джейн, посмотри)!” he cried (он кричал), and held out his hand (и протянул свою ладонь; to hold out). Within it lay Mary Poppins’ compass (в ней: «внутри нее» лежал компас Мэри Поппинс), with the disc frantically swinging round the arrow (с диском, бешено вращающимся вокруг стрелки) as it trembled in Michael’s shaking hand (когда он дрожал в трясущейся руке Майкла).

“The compass (компас)?” said Jane, and looked at him questioningly (и посмотрела на него вопросительно; question — вопрос; to question — спрашивать, вопрошать; допрашивать; выпытывать).

Michael suddenly burst into tears (Майкл внезапно разразился слезами = расплакался).

“She gave it to me (он отдала его мне),” he wept (он всхлипнул; to weep — плакать). “She said I could have it all for myself now (она сказала, что я могу его совсем взять: «иметь теперь полностью для себя»). Oh, oh, there must be something wrong (что-то, должно быть, не так)! What is going to happen (что же произойдет)? She has never given me anything before (она никогда ничего не давала мне раньше).”

“Perhaps she was only being nice (возможно, она только была доброй),” said Jane to soothe him (сказала Джейн, чтобы утешить/успокоить его), but in her heart she felt as disturbed as Michael was (но в своем сердце она чувствовала такой же беспокоящейся, как и Майкл; todisturb — беспокоить, волновать). She knew very well (она знала очень хорошо) that Mary Poppins never wasted time in being nice (что Мэри Поппинс никогда не тратила время на то, чтобы быть хорошей).

And yet (и однако), strange to say (странно говорить), during that afternoon Mary Poppins never said a cross word (в течение этого дня Мэри Поппинс не сказала ни одного сердитого слова). Indeed (действительно), she hardly said a word at all (она едва ли сказала хоть одно слово вообще). She seemed to be thinking very deeply (она казалась думающей очень глубоко = она, казалось, глубоко задумалась), and when they asked questions (и когда они задавали вопросы) she answered them in a far-away voice (она отвечала им далеким голосом). At last Michael could bear it no longer (наконец Майкл не выдержал: «не мог выносить этого более»).

questioningly ['kwest∫(q)nIŋlI] soothe [su:D] disturbed [dIs'tq:bd]

But trouble began after luncheon.

Jane had gone down to dig in the garden with Robertson Ay. She had just sown a row of radish seed when she heard a great commotion in the Nursery and the sound of hurrying footsteps on the stairs. Presently Michael appeared, very red in the face and panting loudly.

“Look, Jane, look!” he cried, and held out his hand. Within it lay Mary Poppins’ compass, with the disc frantically swinging round the arrow as it trembled in Michael’s shaking hand.

“The compass?” said Jane, and looked at him questioningly.

Michael suddenly burst into tears.

“She gave it to me,” he wept. “She said I could have it all for myself now. Oh, oh, there must be something wrong! What is going to happen? She has never given me anything before.”

“Perhaps she was only being nice,” said Jane to soothe him, but in her heart she felt as disturbed as Michael was. She knew very well that Mary Poppins never wasted time in being nice.

And yet, strange to say, during that afternoon Mary Poppins never said a cross word. Indeed, she hardly said a word at all. She seemed to be thinking very deeply, and when they asked questions she answered them in a far-away voice. At last Michael could bear it no longer.

“Oh, do be cross, Mary Poppins (будьте сердитой, Мэри Поппинс)! Do be cross again (станьте сердитой снова)! It is not like you (на вас это не похоже). Oh, I feel so anxious (я так беспокоюсь: «чувствую себя таким беспокоящимся»).” And indeed (и действительно), his heart felt heavy with the thought (его сердце чувствовало себя тяжелым от мысли) that something (что что-то), he did not quite know what (он не знал точно, что), was about to happen at Number Seventeen, Cherry Tree Lane (должно было вот-вот произойти в доме семнадцать по Вишневой улице).

“Trouble trouble and it will trouble you (не зови беду — накличешь: «побеспокой беспокойство/беду, и оно побеспокоит тебя»)!” retorted Mary Poppins crossly (возразила Мэри Поппинс рассерженно), in her usual voice (своим обычным голосом).

And immediately he felt a little better (и немедленно он почувствовал себя немного лучше).

“Perhaps it’s only a feeling (наверное, это только ощущение),” he said to Jane. “Perhaps everything is all right (возможно, все в порядке) and I’m just imagining (и я только придумываю/воображаю себе) — don’t you think so, Jane (ты не думаешь так, Джейн)?”

“Probably (наверное),” said Jane slowly (произнесла Джейн медленно). But she was thinking hard (но она думала усердно) and her heart felt tight in her body (и ее сердце ощущало себя сжатым в ее теле; tight — сжатый, сжавшийся, тесный, плотный).

The wind grew wilder towards evening (ветер стал сильнее к вечеру), and blew in little gusts about the house (и задул небольшими порывами около дома). It went pulling and whistling down the chimneys (он тянул воздух из печных труб и свистел вниз по ним /задувая в них/; to pull — тянуть, иметь тягу), slipping through the cracks under the windows (проскальзывая сквозь трещины под окнами), turning the Nursery carpet up at the corners (загибая ковер в Детской по углам).

Mary Poppins gave them their supper (Мэри Поппинс подала им их ужин) and cleared away the things (и убрала со стола: «убрала вещи»), stacking them neatly and methodically (складывая все аккуратно и методично). Then she tidied up the Nursery (затем она прибрала детскую) and put the kettle on the hob (и поставила чайник на конфорку).

“There (вот)!” she said, glancing round the room (бросив взгляд на комнату) to see that everything was all right (чтобы посмотреть, что все было в порядке). She was silent for a minute (она замолчала на минуту). Then she put one hand lightly on Michael’s head (потом она слегка положила одну руку на голову Майкла) and the other on Jane’s shoulder (а другую — на плечо Джейн).

“Now (теперь),” she said, “I am just going to take the shoes down for Robertson Ay to clean (я просто отнесу туфли вниз Робертсону Эю для чистки). Behave yourselves, please (ведите себя хорошо, пожалуйста), till I come back (пока я не вернусь).” She went out and shut the door quietly behind her (она вышла и закрыла дверь тихо за собой).

immediately [I'mi:djqtlI] gusts [gAsts] methodically[miTOdIk(q)lI]

“Oh, do be cross, Mary Poppins! Do be cross again! It is not like you. Oh, I feel so anxious.” And indeed, his heart felt heavy with the thought that something, he did not quite know what, was about to happen at Number Seventeen, Cherry Tree Lane.

“Trouble trouble and it will trouble you!” retorted Mary Poppins crossly, in her usual voice.

And immediately he felt a little better.

“Perhaps it’s only a feeling,” he said to Jane. “Perhaps everything is all right and I’m just imagining — don’t you think so, Jane?”

“Probably,” said Jane slowly. But she was thinking hard and her heart felt tight in her body.

The wind grew wilder towards evening, and blew in little gusts about the house. It went pulling and whistling down the chimneys, slipping through the cracks under the windows, turning the Nursery carpet up at the corners.

Mary Poppins gave them their supper and cleared away the things, stacking them neatly and methodically. Then she tidied up the Nursery and put the kettle on the hob.

“There!” she said, glancing round the room to see that everything was all right. She was silent for a minute. Then she put one hand lightly on Michael’s head and the other on Jane’s shoulder.

“Now,” she said, “I am just going to take the shoes down for Robertson Ay to clean. Behave yourselves, please, till I come back.” She went out and shut the door quietly behind her.

Suddenly (внезапно), as she went (когда она ушла), they both felt (они оба почувствовали) they must run after her (что они должны бежать за ней), but something seemed to stop them (но что-то, казалось, остановило их). They remained quiet (они оставались молчаливыми), with their elbows on the table waiting for her to come back (со своими локтями на столе, ожидая ее прихода). Each was trying to reassure the other without saying anything (каждый старался поддержать другого, не говоря ничего).

“How silly we are (какие мы глупые),” said Jane presently (сказала Джейн некоторое время спустя). “Everything’s all right (все в порядке).” But she knew (но она знала) she said it more to comfort Michael (что она говорит это скорее, чтобы подбодрить Майкла) than because she thought it was true (нежели потому что сама думает, что это правда).

The Nursery clock ticked loudly from the mantelpiece (часы в детской тикали громко с каминной доски). The fire flickered (огонь мерцал) and crackled (и потрескивал) and slowly died down (и медленно угас; to die down — замирать/увядать; to die — умереть, скончаться). They still sat there at the table, waiting (они все еще сидели здесь за столом, ожидая).

At last Michael said uneasily (наконец Майкл произнес беспокойно): “She’s been gone a very long time, hasn’t she (она уже ушла очень давно, не так ли)?”

The wind whistled and cried about the house (ветер свистел и выл по дому) as if in reply (как будто в ответ). The clock went on ticking its solemn double note (часы продолжали тикать на своей торжественной = серьезной двойной ноте).

Suddenly the silence was broken by the sound of the front door (внезапно тишина была нарушена звуком парадной двери) shutting with a loud bang (закрывшейся с громким звуком).

“Michael!” said Jane, starting up (сказала Джейн, вскакивая).

“Jane!” said Michael, with a white, anxious look on his face (сказал Майкл с бледным, беспокойным выражением на лице).

They listened (они слушали). Then they ran quickly to the window and looked out (затем быстро побежали к окну и выглянули).

Down below (внизу), just outside the front door (прямо снаружи парадной двери), stood Mary Poppins (стояла Мэри Поппинс), dressed in her coat and hat (одетая в свои пальто и шляпу), with her carpet bag in one hand and her umbrella in the other (со своей ковровой сумкой = саквояжем в одной руке и своим зонтиком в другой). The wind was blowing wildly about her (ветер дул яростно вокруг нее = обдувал ее), tugging at her skirt (дергая за ее юбку), tilting her hat rakishly to one side (наклоняя/сбивая по-хулигански ее шляпу на один бок; rakish — беспутный; лихой, ухарский; небрежный; rake — повеса, шалопай). But it seemed to Jane and Michael (но Джейн и Майклу казалось) that she did not mind (что ее это не волновало), for she smiled (так как она улыбалась) as though she and the wind understood each other (как будто она и ветер понимали друг друга).

crackled ['kræklt] solemn ['sOlqm] rakish ['reIkI∫]

Suddenly, as she went, they both felt they must run after her, but something seemed to stop them. They remained quiet, with their elbows on the table waiting for her to come back. Each was trying to reassure the other without saying anything.

“How silly we are,” said Jane presently. “Everything’s all right.” But she knew she said it more to comfort Michael than because she thought it was true.

The Nursery clock ticked loudly from the mantelpiece. The fire flickered and crackled and slowly died down. They still sat there at the table, waiting.

At last Michael said uneasily: “She’s been gone a very long time, hasn’t she?”

The wind whistled and cried about the house as if in reply. The clock went on ticking its solemn double note.

Suddenly the silence was broken by the sound of the front door shutting with a loud bang.

“Michael!” said Jane, starting up.

“Jane!” said Michael, with a white, anxious look on his face.

They listened. Then they ran quickly to the window and looked out.

Down below, just outside the front door, stood Mary Poppins, dressed in her coat and hat, with her carpet bag in one hand and her umbrella in the other. The wind was blowing wildly about her, tugging at her skirt, tilting her hat rakishly to one side. But it seemed to Jane and Michael that she did not mind, for she smiled as though she and the wind understood each other.

She paused for a moment on the step (она остановилась на мгновенье на пороге) and glanced back towards the front door (и взглянула назад = оглянулась на парадную дверь). Then with a quick movement she opened the umbrella (затем быстрым движением она открыла зонт), though it was not raining (хотя дождь не шел), and thrust it over her head (и развернула его над своей головой; to thrust — развертывать, раскидывать).

The wind, with a wild cry (ветер, с диким воем), slipped under the umbrella (скользнул под зонт), pressing it upwards (выжимая его вверх) as though trying to force it out of Mary Poppins’ hand (как будто пытаясь вырвать его из руки Мэри Поппинс). But she held on tightly (но она держалась крепко), and that, apparently, was what the wind wanted her to do (и это, очевидно, было то, чего хотел ветер, чтобы она сделала), for presently it lifted the umbrella higher into the air and Mary Poppins from the ground (так как наконец он поднял зонт выше в воздух и Мэри Поппинс от земли). It carried her lightly (он нес ее легко) so that her toes just grazed along the garden path (так что ее носки только касались садовой дорожки/скользили вдоль садовой дорожки; to graze — слегкакасаться, задевать; скользитьпоповерхности). Then it lifted her over the front gate (затем он поднял ее над парадными воротами) and swept her upwards towards the branches of the cherry trees in the Lane (и подхватил ее вверх к ветвям вишневых деревьев на улице; to sweep — мести; нести, выносить, мчать /куда-либо/).

“She’s going, Jane (она уходит, Джейн), she’s going (она уходит)!” cried Michael, weeping (кричал Майкл, всхлипывая).

“Quick (быстро)!” cried Jane (крикнула Джейн). “Let us get the Twins (давай принесем близнецов). They must see the last of her (они должны увидеть ее в последний раз: «последнее от нее»).” She had no doubt now (у нее не было сомнений теперь), nor had Michael (не было их и у Майкла), that Mary Poppins had gone for good (что Мэри Поппинс ушла окончательно) because the wind had changed (потому что ветер переменился).

They each seized a Twin (каждый из них схватил близнеца) and rushed back to the window (и кинулся обратно к окну).

Mary Poppins was in the upper air now (Мэри Поппинс была в верхних слоях атмосферы теперь: «в верхнем воздухе»), floating away over the cherry trees and the roofs of the houses (плывя прочь над вишневыми деревьями и крышами домов), holding tightly to the umbrella with one hand (держась крепко за зонт одной рукой) and to the carpet bag with the other (и за ковровую сумку другой).

The Twins began to cry quietly (близнецы начали тихо плакать).

With their free hands Jane and Michael opened the window (своими свободными руками Джейн и Майкл открыли окно) and made one last effort to stay Mary Poppins’ flight (и предприняли последнюю попытку остановить / задержать полет Мэри Поппинс).

“Mary Poppins!” they cried (они крикнули). “Mary Poppins, come back (Мэри Поппинс, вернитесь)!”

tightly ['taItlI] ground [graund] effort ['efqt]

She paused for a moment on the step and glanced back towards the front door. Then with a quick movement she opened the umbrella, though it was not raining, and thrust it over her head.

The wind, with a wild cry, slipped under the umbrella, pressing it upwards as though trying to force it out of Mary Poppins’ hand. But she held on tightly, and that, apparently, was what the wind wanted her to do, for presently it lifted the umbrella higher into the air and Mary Poppins from the ground. It carried her lightly so that her toes just grazed along the garden path. Then it lifted her over the front gate and swept her upwards towards the branches of the cherry trees in the Lane.

“She’s going, Jane, she’s going!” cried Michael, weeping.

“Quick!” cried Jane. “Let us get the Twins. They must see the last of her.” She had no doubt now, nor had Michael, that Mary Poppins had gone for good because the wind had changed.

They each seized a Twin and rushed back to the window.

Mary Poppins was in the upper air now, floating away over the cherry trees and the roofs of the houses, holding tightly to the umbrella with one hand and to the carpet bag with the other.

The Twins began to cry quietly.

With their free hands Jane and Michael opened the window and made one last effort to stay Mary Poppins’ flight.

“Mary Poppins!” they cried. “Mary Poppins, come back!”

But she either did not hear (но либо она не слышала) or deliberately took no notice (либо сознательно не обращала внимания). For she went sailing on and on (так как она продолжала парить и парить; sail — парус; to sail — идтиподпарусом), up into the cloudy, whistling air (вверх в облачный, свистящий воздух; cloud — облако; to whistle — свистеть), till at last she was wafted away over the hill (пока наконец она не была отнесена через гору; to waft — гнать, нести /корабль — о ветре/) and the children could see nothing but the trees bending and moaning under the wild west wind (и дети не видели ничего, кроме деревьев, сгибающихся и стонущих под диким = сильным западным ветром)…

“She did what she said she would (она сделала то, что /как она говорила/, собиралась /сделать/), anyway (во всяком случае). She stayed till the wind changed (она оставалась, пока не переменится ветер),” said Jane, sighing and turning sadly from the window (вздыхая и отворачиваясь грустно от окна). She took John to his cot and put him into it (она отнесла Джона к его коляске и положила его в нее). Michael said nothing (Майкл не говорил ничего), but as he brought Barbara back and tucked her into bed (но когда он отнес Барбару обратно и уложил ее в кровать; totuck — укрыть одеялом; подоткнуть одеяло; tuck — складка /на платье, драпировке/) he was sniffing uncomfortably (он сопел неловко).

“I wonder (интересно: «я задаюсь вопросом»),” said Jane, “if we’ll ever see her again (увидим ли мы когда-нибудь ее снова)?”

Suddenly they heard voices on the stairs (внезапно они услышали голоса на лестнице).

“Children, children (дети, дети)!” Mrs Banks was calling (звала миссис Бэнкс) as she opened the door (как только она открыла дверь). “Children (дети) — I am very cross (я очень сердита). Mary Poppins has left us (Мэри Поппинс оставила нас; to leave) — ”

“Yes,” said Jane and Michael.

“You knew, then (значит, вы знали)?” said Mrs Banks, rather surprised (довольно удивленная). “Did she tell you she was going (она говорила вам, что уходит)?”

They shook their heads (они помотали головами), and Mrs Banks went on (и миссис Бэнкс продолжала):

“It’s outrageous (это возмутительно; outrage — грубое нарушение /закона, чужих прав, приличий и т. п./; произвол). One minute here and gone the next (одну минуту здесь, и ушла в следующую). Not even an apology (даже ни извинения). Simply said (просто сказала), ‘I’m going (я ухожу)!’ and off she went (и ушла). Anything more preposterous (ничего более нелепого), more thoughtless (более бездумного), more discourteous (более невоспитанного; courteous — вежливый, обходительный, учтивый; court — двор /короляит. п./) — What is it, Michael (что такое, Майкл)?” She broke off crossly (она осеклась/прервалась раздраженно; to break — ломать; прекращать, прерывать), for Michael had grasped her skirt in his hands (так как Майкл схватил ее юбку в свои руки) and was shaking her (и тряс ее).

wafted [wQ:ftId] moaning ['mqunIŋ] apology [q'pOlqGI]

But she either did not hear or deliberately took no notice. For she went sailing on and on, up into the cloudy, whistling air, till at last she was wafted away over the hill and the children could see nothing but the trees bending and moaning under the wild west wind…

“She did what she said she would, anyway. She stayed till the wind changed,” said Jane, sighing and turning sadly from the window. She took John to his cot and put him into it. Michael said nothing, but as he brought Barbara back and tucked her into bed he was sniffing uncomfortably.

“I wonder,” said Jane, “if we’ll ever see her again?”

Suddenly they heard voices on the stairs.

“Children, children!” Mrs Banks was calling as she opened the door. “Children — I am very cross. Mary Poppins has left us — ”

“Yes,” said Jane and Michael.

“You knew, then?” said Mrs Banks, rather surprised. “Did she tell you she was going?”

They shook their heads, and Mrs Banks went on:

“It’s outrageous. One minute here and gone the next. Not even an apology. Simply said, ‘I’m going!’ and off she went. Anything more preposterous, more thoughtless, more discourteous — What is it, Michael?” She broke off crossly, for Michael had grasped her skirt in his hands and was shaking her.

“What is it, child (в чем дело, дитя)?”

“Did she say she’d come back (она сказала, что она вернется)?” he cried (он кричал), nearly knocking his Mother over (почти сбивая свою мать с ног). “Tell me (скажи мне) — did she (сказала)?”

“You will not behave like a Red Indian, Michael (не веди себя, как краснокожий индеец, Майкл),” she said, loosening his hold (освобождаясь от него: «распуская его захват»). “I don’t remember what she said (я не помню, что она сказала), except that she was going (кроме того, что она уходит). But I certainly shan’t have her back (но я определенно не возьму ее обратно) if she does want to come (если она захочет вернуться). Leaving me high and dry with nobody to help me (оставить меня одну; highanddry — «высоко и сухо» — выброшенный, вытащенный на берег /о судне/; покинутый в беде) and without a word of notice (и без слова предупреждения).”

“Oh, Mother!” said Jane reproachfully (сказала Джейн укоризненно; reproach — укор, упрек).

“You are a very cruel woman (ты очень жестокая женщина),” said Michael, clenching his fist (сжимая свой кулак) as though at any minute he would have to strike her (так как будто в любой момент он бы ударил ее).

“Children (дети)! I’m ashamed of you (мне стыдно за вас; shame — стыд) — really I am (правда стыдно)! To want back anybody (хотеть вернуть кого-либо) who has treated your Mother so badly (кто обошелся с вашей мамой так плохо). I’m utterly shocked (я крайне шокирована).”

Jane burst into tears (Джейн расплакалась: «разразилась слезами»).

“Mary Poppins is the only person I want in the world (Мэри Поппинс единственный человек, который мне нужен в целом мире)!” Michael wailed (причитал Майкл), and flung himself on to the floor (и бросился на пол; to fling — бросаться, кидаться).

“Really, children, really (/уж/ действительно, дети, действительно)! I don’t understand you (я не понимаю вас). Do be good (ведите себя хорошо: «будьте же хорошими»), I beg of you (я вас умоляю). There’s nobody to look after you tonight (сегодня вечером некому присмотреть за вами). I have to go out to dinner (мне придется уйти поужинать) and it’s Ellen’s Day Off (а у Элен — выходной). I shall have to send Mrs Brill up (мне придется прислать к вам миссис Брилл).” And she kissed them absentmindedly (и она поцеловала их рассеянно; absent — отсутствующий; mind — разум), and went away with an anxious little line on her forehead (и ушла с тревожной маленькой линией на лбу)…

loosening ['lu:snIŋ] utterly ['AtqlI] Indian ['Indjqn]

“What is it, child?”

“Did she say she’d come back?” he cried, nearly knocking his Mother over. “Tell me — did she?”

“You will not behave like a Red IndianMichael,” she said, loosening his hold. “I don’t remember what she said, except that she was going. But I certainly shan’t have her back if she does want to come. Leaving me high and dry with nobody to help me and without a word of notice.”

“Oh, Mother!” said Jane reproachfully.

“You are a very cruel woman,” said Michael, clenching his fist as though at any minute he would have to strike her.

“Children! I’m ashamed of you — really I am! To want back anybody who has treated your Mother so badly. I’m utterly shocked.”

Jane burst into tears.

“Mary Poppins is the only person I want in the world!” Michael wailed, and flung himself on to the floor.

“Really, children, really! I don’t understand you. Do be good, I beg of you. There’s nobody to look after you tonight. I have to go out to dinner and it’s Ellen’s Day Off. I shall have to send Mrs Brill up.” And she kissed them absentmindedly, and went away with an anxious little line on her forehead…

“Well, if I ever did (ну, это уже ни на что не похоже: «если бы я когда-либо так поступила»)! Her going away (она ушла: «ее уход») and leaving you poor dear children in the lurch like that (и оставила вас, бедных дорогих деток в беде; lurch — /мор./ крен /судна/),” said Mrs Brill, a moment later (мгновение спустя), bustling in and setting to work on them (энергично вошедшая и взявшаяся за работу над ними; to bustle — энергично взяться, быть активным; делать усилия, драться, бороться: to bustle through a crowd — пробиваться сквозь толпу; торопиться, спешить; суетиться).

“A heart of stone (каменное сердце), that’s what that girl had (вот что это девушка имела) and no mistake (и без ошибки), or my name’s not Clara Brill (или меня зовут не Клара Брилл). Always keeping herself to herself, too (всегда держалась замкнуто: «держащаяся /самой/ себя» также), and not even a lace handkerchief or a hatpin to remember her by (и даже ни кружевного платочка или шляпной булавки, чтобы помнить ее). Get up, will you please, Master Michael (вставайте, будьте так любезны, господин Майкл; Master — мастер, господин /в обращении к юноше; ставится перед именем или перед фамилией старшего сына/)!” Mrs Brill went on (продолжала миссис Брилл), panting heavily (тяжело дыша).

“How we stood her so long, I don’t know (как мы выносили ее так долго, я не знаю; to stand) — with her airs and graces and all (с ее манерностью и всем остальным). What a lot of buttons, Miss Jane (как много пуговиц, мисс Джейн)! Stand still do now (стойте неподвижно уж теперь = не вертитесь), and let me undress you, Master Michael (и давайте я раздену вас, господин Майкл). Plain she was, too (некрасивой она была, к тому же; plain — /уст./ плоский, ровный; некрасивый), nothing much to look at (и посмотреть не на что: «не много, на что посмотреть»). Indeed (в самом деле), all things considered (учитывая все; toconsider — принимать во внимание, учитывать), I don’t know that we won’t be better off (я не знаю, не лучше ли /это/ для нас; tobebetteroff — быть успешнее, богаче), after all (в конце концов).

Now, Miss Jane, where’s your nightgown (теперь, мисс Джейн, где ваша ночная сорочка) — why, what’s this under your pillow (ну и что это у вас под подушкой) — ?”

Mrs Brill had drawn out a small nobbly parcel (миссис Брилл вытащила маленький аккуратный сверток).

“What is it (что это)? Give it to me (отдайте его мне) — give it,” said Jane, trembling with excitement (дрожа от возбуждения/волнения), and she took it from Mrs Brill’s hands very quickly (и она взяла его из рук миссис Брилл очень быстро). Michael came and stood near her (Майкл подошел и встал рядом с ней) and watched her undo the string (и смотрел, как она развязывает веревку) and tear away the brown paper (и срывает коричневую бумагу). Mrs Brill, without waiting to see what emerged from the package (миссис Брилл, не дождавшись увидеть, что появится из пакета; to emerge — появляться; всплывать; выходить), went in to the Twins (пошла к близнецам).

The last wrapping fell to the floor (последняя обертка упала на пол; to fall) and the thing that was in the parcel lay in Jane’s hand (и вещь, которая была в посылке, легла в ладонь Джейн).

“It’s her picture (это ее портрет),” she said in a whisper (она сказала шепотом), looking closely at it (близко/вплотную = внимательно смотря на него).

And it was (и это он и был)!

Inside a little curly frame was a painting of Mary Poppins (внутри маленькой изогнутой рамки был портрет Мэри Поппинс), and underneath it was written (и под ней было написано), “Mary Poppins by Bert (портрет Мэри Поппинс, нарисованный Бертом)”.

bustling ['bAslIŋ] nightgown ['naItgaun] underneath [ֽAndq'ni:T]

“Well, if I ever did! Her going away and leaving you pore dear children in the lurch like that,” said Mrs Brill, a moment later, bustling in and setting to work on them.

“A heart of stone, that’s what that girl had and no mistake, or my name’s not Clara Brill. Always keeping herself to herself, too, and not even a lace handkerchief or a hatpin to remember her by. Get up, will you please, Master Michael!” Mrs Brill went on, panting heavily.

“How we stood her so long, I don’t know — with her airs and graces and all. What a lot of buttons, Miss Jane! Stand still do now, and let me undress you, Master Michael. Plain she was, too, nothing much to look at. Indeed, all things considered, I don’t know that we won’t be better off, after all.

Now, Miss Jane, where’s your nightgown — why, what’s this under your pillow — ?”

Mrs Brill had drawn out a small nobbly parcel.

“What is it? Give it to me — give it,” said Jane, trembling with excitement, and she took it from Mrs Brill’s hands very quickly. Michael came and stood near her and watched her undo the string and tear away the brown paper. Mrs Brill, without waiting to see what emerged from the package, went in to the Twins.

The last wrapping fell to the floor and the thing that was in the parcel lay in Jane’s hand.

“It’s her picture,” she said in a whisper, looking closely at it.

And it was!

Inside a little curly frame was a painting of Mary Poppins, and underneath it was written, “Mary Poppins by Bert”.

“That’s the Match Man (это Спичечник) — he did it (он сделал его),” said Michael, and took it in his hand (и взял его в свои руки) so that he could have a better look (так чтобы он мог лучше рассмотреть).

Jane found suddenly (Джейн обнаружила внезапно) that there was a letter attached to the painting (что было письмо, прикрепленное к портрету). She unfolded it carefully (она развернула его осторожно). It ran (оно гласило):

DEAR JANE (ДОРОГАЯ ДЖЕЙН),

Michael had the compass (у Майкла есть компас) so the picture is for you (так что портрет этот для тебя). Au revoir (оревуар = до свиданья /франц./).

MARY POPPINS

She read it out loud (она прочитала это громко вслух) till she came to the words she couldn’t understand (пока не дошла до слов, которых не понимала).

“Mrs Brill!” she called (она позвала). “What does ‘au revoir’ mean (что означает «au revoir»)?”

“Au revore, dearie (дорогуша)?” shrieked Mrs Brill from the next room (провизжала миссис Брилл из соседней комнаты). “Why, doesn’t it mean (не обозначает ли это) — let me see (дай мне подумать), I’m not up in these foreign tongues (я не сильна в этих иностранных языках) — doesn’t it mean (не означает ли это) ‘God bless you (Господь /да/ благословит тебя)’? No (нет). No, I’m wrong (нет, я ошибаюсь; wrong — неправильный, ошибочный). I think (я думаю), Miss Jane dear (мисс Джейн, дорогая), it means ‘To Meet Again (это означает «увидеться снова»)’.”

Jane and Michael looked at each other (Джейн и Майкл посмотрели друг на друга). Joy and understanding shone in their eyes (радость и понимание засветились в их глазах; to shine — светить(ся)). They knew what Mary Poppins meant (они знали, что Мэри Поппинс имела в виду).

Michael gave a long sigh of relief (Майкл протяжно облегченно вздохнул: «издал долгий вздох облегчения»). “That’s all right (все в порядке),” he said shakily (он сказал дрожащим голосом). “She always does what she says she will (она всегда выполняет то, что говорит, что выполнит).” He turned away (он отвернулся).

“Michael, are you crying (Майкл, ты плачешь)?” Jane asked.

He twisted his head (он покрутил головой) and tried to smile at her (и постарался улыбнуться ей).

“No, I am not (нет, не плачу),” he said. “It is only my eyes (это только мои глаза).”

She pushed him gently towards his bed (она толкнула его тихонько к его кровати), and as he got in (и когда он лег) she slipped the portrait of Mary Poppins into his hand (она сунула портрет Мэри Поппинс в его руку = ему в руку; to slip — скользить; давать /что-либо/ скрытно, незаметно) — hurriedly (поспешно), in case she should regret it (на случай, если она могла бы пожалеть об этом).

“You have it for tonight, darling (это тебе на ночь, дорогой),” whispered Jane (прошептала Джейн), and she tucked him in (и она укутала его) just as Mary Poppins used to do (точно так, как делала Мэри Поппинс)…

attached [q'tæt∫t] foreign ['fOrIn] portrait ['pO:trIt]

“That’s the Match Man — he did it,” said Michael, and took it in his hand so that he could have a better look.

Jane found suddenly that there was a letter attached to the painting. She unfolded it carefully. It ran:

DEAR JANE,

Michael had the compass so the picture is for you. Au revoir.

MARY POPPINS

She read it out loud till she came to the words she couldn’t understand.

“Mrs Brill!” she called. “What does ‘au revoir’ mean?”

“Au revore, dearie?” shrieked Mrs Brill from the next room. “Why, doesn’t it mean — let me see, I’m not up in these foreign tongues — doesn’t it mean ‘God bless you’? No. No, I’m wrong. I think, Miss Jane dear, it means ‘To Meet Again’.”

Jane and Michael looked at each other. Joy and understanding shone in their eyes. They knew what Mary Poppins meant.

Michael gave a long sigh of relief. “That’s all right,” he said shakily. “She always does what she says she will.” He turned away.

“Michael, are you crying?” Jane asked.

He twisted his head and tried to smile at her.

“No, I am not,” he said. “It is only my eyes.”

She pushed him gently towards his bed, and as he got in she slipped the portrait of Mary Poppins into his hand — hurriedly, in case she should regret it.

“You have it for tonight, darling,” whispered Jane, and she tucked him in just as Mary Poppins used to do…

Postscript ( эпилог )

“If you are looking for autobiographical facts (если вы ищете автобиографические факты),” P. L. Travers once wrote (Памела Треверс однажды написала), “Mary Poppins is the story of my life («МэриПоппинс — история моей жизни»).” This seems rather unlikely (это кажется довольно невероятным / неправдоподобным), when you consider (если вы учитываете) that Mary Poppins goes inside a chalk pavement picture (что Мэри Поппинс входит в меловую картину на тротуаре), slides up banisters (скользит вверх по перилам), arranges tea-parties on the ceiling (устраивает чаепития на потолке) and has a carpet bag (и имеет ковровую сумку) which is both empty and — at the same time — contains many strange but useful objects (которая одновременно пустая ивтожевремя содержит много странных, но полезных вещей). And yet memories of people and events from her life did find their way into the Mary Poppins stories (и однако воспоминания о людях и событиях из ее жизни нашли свой путь в рассказах Мэри Поппинс) — not that most people were aware of that (правда, большинство людей не знали об этом). Even those of us (даже те из нас) who were her friends knew little about her private life (кто были ее друзьями, знали немного о ее личной жизни).

One thing we did know was that (одно, что мы знали — это то), as a child growing up in Australia (что как ребенок, выросший в Австралии), she had fallen in love with the fairy-tales, myths and legends (она влюбилась в сказки, мифы и легенды) from which she later borrowed some of the ideas and images found in her own books (из которых она позднее заимствовала некоторые из идей и образов, найденных в ее собственных книгах). Her passion for reading naturally led her to become a storyteller (ее страсть к чтению естественно привела ее к тому, что она стала рассказчицей), beginning her writing career as a journalist and poet some years before she wrote her first full-length novel (начав свою писательскую карьеру в качестве журналиста и поэтессы за несколько лет до того, как она написала свой первый солидный роман; full-lenth — «полнойпротяженности»). It was in one of her earliest stories (это было в одном из ее ранних рассказов) — written before she left Australia for Britain in 1924 (написанном перед тем, как она покинула Австралию ради Британии = переезжаю в Британию в 1924) — that a character appeared named Mary Poppins (появился персонаж, которого звали Мэри Поппинс). She was neither magical nor particularly memorable (она была ни магической, ни особенно запоминающейся), but the author had found a name (но автор обнаружил имя) that she would one day give to somebody else (которое она однажды даст кому-то еще)…

autobiographical ['O:tquֽbaIqu'græfIk(q)l] Australia [Os'treIljq] character ['kærIktq]

“If you are looking for autobiographical facts,” P. L. Travers once wrote, “Mary Poppins is the story of my life.” This seems rather unlikely, when you consider that Mary Poppins goes inside a chalk pavement picture, slides up banisters, arranges tea-parties on the ceiling and has a carpet bag which is both empty and — at the same time — contains many strange but useful objects. And yet memories of people and events from her life did find their way into the Mary Poppins stories — not that most people were aware of that. Even those of us who were her friends knew little about her private life.

One thing we did know was that, as a child growing up in Australia, she had fallen in love with the fairy-tales, myths and legends from which she later borrowed some of the ideas and images found in her own books. Her passion for reading naturally led her to become a storyteller, beginning her writing career as a journalist and poet some years before she wrote her first full-length novel. It was in one of her earliest stories — written before she left Australia for Britain in 1924 — that a character appeared named Mary Poppins. She was neither magical nor particularly memorable, but the author had found a name that she would one day give to somebody else…

That “somebody” blew into Pamela Travers’ imagination (этот «другой» ворвался в воображение Памелы Треверс) rather as Mary Poppins herself blew into Cherry Tree Lane (довольно /похоже на то/, как сама Мэри Поппинс ворвалась на Вишневую улицу). The author was staying in an old thatched manor in Sussex (автор жила в старом, крытом соломой особняке в Сассексе) and was ill in bed (и лежала в постели по болезни). As she once described it to me (как она однажды описала это мне): “The idea of this unusual person came to me (идея/представление об этой необычной личности/необычном человеке пришла ко мне) and, in that halfway state between being well and ill, I began to write about her (и, на полпути между здоровьем и болезнью я начала писать о ней).”

So (так что), some parts of Mary Poppins came to Pamela from out of the blue (некоторые части рассказа о Мэри Поппинс пришли к Памеле из синевы = из неба = совершенно неожиданно; out of the blue — совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба); others were memories of her earlier life (другие были воспоминаниями о ее ранней жизни) when she was growing up on an Australian sugar plantation (когда она подрастала на Австралийской сахарной плантации). Bertha (or maybe she was called Bella — Pamela could never quite remember!) (Берта (или может быть ее звали Бэла — Памела не могла точно вспомнить)), one of the family’s Irish servants (одна из ирландских слуг семьи), was a marvellous character (была удивительным персонажем) whose pride and joy was a parrot-headed umbrella (чьей гордостью и радостью был зонтик с головой попугая). “Whenever Bertha was going out (когда бы Берта ни выходила из дома),” Pamela told me (Памела рассказвала мне), “the umbrella would be carefully taken out of tissue paper (зонтик должен был заботливо вынут из оберточной бумаги) and off she would go (и она уходила), looking terribly stylish (выглядя ужасно стильно). But, as soon as she came back (но, как только она возвращалась), the umbrella would be wrapped up in tissue paper once more (зонтик должен был упаковываться в оберточную бумагу еще раз = снова).”

Bertha ['bq:Tq] tissue ['tI∫u:] servants ['sq:v(q)nts]

That “somebody” blew into Pamela Travers’ imagination rather as Mary Poppins herself blew into Cherry Tree Lane. The author was staying in an old thatched manor in Sussex and was ill in bed. As she once described it to me: “The idea of this unusual person came to me and, in that halfway state between being well and ill, I began to write about her.”

So, some parts of Mary Poppins came to Pamela from out of the blue; others were memories of her earlier life when she was growing up on an Australian sugar plantation. Bertha (or maybe she was called Bella — Pamela could never quite remember!), one of the family’s Irish servants, was a marvellous character whose pride and joy was a parrot-headed umbrella. “Whenever Bertha was going out,” Pamela told me, “the umbrella would be carefully taken out of tissue paper and off she would go, looking terribly stylish. But, as soon as she came back, the umbrella would be wrapped up in tissue paper once more.”

Like Mary Poppins (подобно Мэри Поппинс), Bertha also had a number of fascinating relatives (Бэрта имела много очаровательных родственников) whom she would visit (которых она навещала). Pamela recalled (Памела вспоминала): “She would come back and tell us wonderful stories (она возвращалась и рассказывала удивительные истории)… But no (но нет) — she wouldn’t quite tell (она не совсем рассказывала). She’d just hint (она только намекала): ‘If you could know what happened to me cousin’s brother-in-law (если бы вы только знали, что случилось со моей кузины зятем)…’ And when you’d opened your ears and your eyes (и когда вы открывали свои уши и свои глаза) — and your mouth (и ваш рот) — waiting for more (ожидая большего), she would say (она говорила): ‘Ah, well, then, it’s not for the ears of children (а, ну, это не для детских ушей)…’ And I would wonder (а я гадала) what were those things that were not for the ears of children (что же было тем, что не для детских ушей).”

Some children’s writers (некоторые детские писатели) — maybe because they worry about what is suitable for the ears of children (возможно, поскольку они беспокоятся о том, что подходит для детских ушей) — talk down to their readers (говорят свысока с читателями). Not P. L. Travers (но не П. Треверс). “Nobody writes for children really (никто не пишет для детей по-настоящему),” she’d say (она говорила). “You’re writing to make yourself laugh (вы пишите, чтобы себя рассмешить), or yourself cry (или заставить себя плакать); if you write for children, you’ve lost them (если вы будете писать для детей, вы их потеряли).” Her readers proved her right (ее читатели доказали ее правоту), and wrote to the author in their thousands (и писали автору тысячами), often asking the same questions (часто задавая одинаковые вопросы): Where did Mary Poppins come from (откуда пришла Мэри Поппинс)? Why did she go (почему она ушла)? and Where did she go (и куда она ушла)?

From every point of the compass (из любой точки компаса) — and Mary Poppins knew all about compasses (а Мэри Поппинс знала все о компасах)! — children would send their letters (дети посылали свои письма), carefully written in large, round writing (аккуратно написанные большим, круглым почерком), punctuating their demands for answers with words of praise and, occasionally, complaint (перемежая свои требования ответов со словами похвалы, а иногда, жалобы). When, at the end of Mary Poppins Opens the Door (когда, вконце«Мэри Поппинс открывает дверь»), the heroine flew away for the third time (персонаж улетает в третий раз), a boy (who wasn’t the world’s best speller) wrote mournfully (мальчик (который не был лучшим в мире знатоком орфографии) написал угрюмо): “You should not have done that, Madum (вам не следовало делать этого, мадам), you have made the children cry (вы заставили детей плакать).” Pamela treasured that letter (Памела высоко оценила это письмо), and replied (и ответила): “I am not surprised (я не удивлена). I cried myself, when I wrote it down (я сама плакала, когда писала его).”

fascinating ['fæsIneItIŋ] thousands ['Tauz(q)nds] punctuating ['pAŋktu'eItIŋ]

Like Mary Poppins, Bertha also had a number of fascinating relatives whom she would visit. Pamela recalled: “She would come back and tell us wonderful stories… But no — she wouldn’t quite tell. She’d just hint: ‘If you could know what happened to me cousin’s brother-in-law…’ And when you’d opened your ears and your eyes — and your mouth — waiting for more, she would say: ‘Ah, well, then, it’s not for the ears of children…’ And I would wonder what were those things that were not for the ears of children.”

Some children’s writers — maybe because they worry about what is suitable for the ears of children — talk down to their readers. Not P. L.Travers. “Nobody writes for children really,” she’d say. “You’re writing to make yourself laugh, or yourself cry; if you write for children, you’ve lost them.” Her readers proved her right, and wrote to the author in their thousands, often asking the same questions: Where did Mary Poppins come from? Why did she go? and Where did she go?

From every point of the compass — and Mary Poppins knew all about compasses! — children would send their letters, carefully written in large, round writing, punctuating their demands for answers with words of praise and, occasionally, complaint. When, at the end of Mary Poppins Opens the Door, the heroine flew away for the third time, a boy (who wasn’t the world’s best speller) wrote mournfully: “You should not have done that, Madum, you have made the children cry.” Pamela treasured that letter, and replied: “I am not surprised. I cried myself, when I wrote it down.”

The only rule Pamela had about writing was that there were no set rules (единственное правило, которое было у Памелы насчет писательства — нет установленных правил). She wrote her stories (она писала свои рассказы/истории), she said (она говорила), “because they were there to be written (потому что они приходили сюда, чтобы их написали)”. The actual business of catching ideas and getting them on paper was a mysterious and lonely process (настоящее занятие добычи идей и нанесении их на бумагу было таинственным и уединенным процессом); and yet (и все же), as she would explain (как она объясняла), “you can do it anywhere, any time (ты можешь делать это где угодно, в любое время) — when you’re out at the shops buying a pound of butter (когда ты в магазине покупаешь фунт масла) — still it goes on (это все продолжается). Even if you forget your idea by the time you get home (даже если ты забыла свою мысль/идею к тому времени, как пришла домой), you wait a little (ты ждешь немного) and then it will come back if it wants to (а затем она вернется, если захочет).”

And the ideas did come back (и мысли действительно возвращались) — or maybe she had never forgotten them (или, может быть, она никогда не забывала их)? “Spit-spot into bed” was a favourite phrase of her mother’s («мигом в кровать» была любимой фразой ее матери), and other bits of Mary Poppins’ character were clearly inspired by Pamela’s spinster aunt, Christina Saraset (а другие черты характера Мэри Поппинс были явно навеяны тетей Памелы, старой девой Кристиной Сарасет), whom everybody called “Aunt Sass” (которую все называли «Тетя Сасс»). She was a crisp (она была живой/резкой; crisp — завитой, кудрявый; жесткий), no-nonsense woman with a sharp tongue and a heart of gold (не сумасбродной: «никакой чепухи /мне тут/» женщиной с острым языком и золотым сердцем) who, like Mary Poppins, was given to making “a curious convulsion in her nose that was something between a snort and a sniff” (которая, как и Мэри Поппинс, была склонна издавать «любопытные колебания в своем носу, которые были что-то между фырканьем и сопением »; begivento — быть склонным к /чему-либо/).

When Pamela once suggested to her aunt that she might write about her (когда Памела однажды намекнула ей, что она, возможно, напишет о ней), the elderly lady replied (пожилая леди ответила): “What (что)! You put me in a book (ты поместишь меня в книгу)! I trust you will never so far forget yourself (я верю, что ты никогда настолько не забудешься) as to do anything so vulgarly disgusting (чтобы совершить что-либо настолько вульгарно отвратительное)!”This indignant response was followed up with a contemptuous (за возмущенным ответом последовало пренебрежительное), “Sniff, sniff (фыр, фыр)!” Doesn’t this sound just like Mary Poppins speaking (не звучит ли это как раз, как разговаривала Мэри Поппинс)? Equally (в равной степени), it might have been P. L. Travers herself (это могла быть П. Треверс сама), who said something very similar to me (которая сказала что-то похожее мне) when I rashly suggested one day that I might write her life story (когда я опрометчиво/поспешно предложил/намекнул однажды, что я напишу ее историю жизни)!

convulsion [kqn'vAl∫(q)n] suggested [sq'GestId] vulgarly ['vAlgqlI]

The only rule Pamela had about writing was that there were no set rules. She wrote her stories, she said, “because they were there to be written”. The actual business of catching ideas and getting them on paper was a mysterious and lonely process; and yet, as she would explain, “you can do it anywhere, any time — when you’re out at the shops buying a pound of butter — still it goes on. Even if you forget your idea by the time you get home, you wait a little and then it will come back if it wants to.”

And the ideas did come back — or maybe she had never forgotten them? “Spit-spot into bed” was a favourite phrase of her mother’s, and other bits of Mary Poppins’ character were clearly inspired by Pamela’s spinster aunt, Christina Saraset, whom everybody called “Aunt Sass”. She was a crisp, no-nonsense woman with a sharp tongue and a heart of gold who, like Mary Poppins, was given to making “a curious convulsion in her nose that was something between a snort and a sniff”.

When Pamela once suggested to her aunt that she might write about her, the elderly lady replied: “What! You put me in a book! I trust you will never so far forget yourself as to do anything so vulgarly disgusting!”This indignant response was followed up with a contemptuous, “Sniff, sniff!” Doesn’t this sound just like Mary Poppins speaking? Equally, it might have been P. L. Travers herself, who said something very similar to me when I rashly suggested one day that I might write her life story!

I received a similar reaction (я получил подобную реакцию) — the severe look and the sniff (суровый взгляд и фырканье)! — when I once wondered aloud whether Mary Poppins was based on a real person (когда я однажды поинтересовался вслух, была ли Мэри Поппинс основана на реальном человеке). After all (в конце концов), the character is very real to a great many people (персонаж очень реален для огромного количества людей). Pamela herself had once told me (сама Памела однажды сказала мне) how a harassed mother of three had written to ask for Mary Poppins’s address (как измученная мать троих детей написала, чтобы попросить адрес Мэри Поппинс), adding (добавив): “Because if she has really left the Banks family (потому что если она действительно ушла из семьи Бэнксов), couldn’t she come to me (не могла ли она прийти ко мне)?” In reply to my question, however, all Pamela would say was (в ответ на мой вопрос, тем не менее, все, что сказала Памела, было), “Well (ну)? Have you ever met anyone like Mary Poppins (вы когда-либо встречали кого-либо, похожего на Мэри Поппинс)?” Taken aback by her brusque tone (пораженный ее отрывистым/резким тоном; totakeaback — захватить врасплох, поразить), I was silent for a moment (я замолчал на мгновенье), then summoned up my courage (затем собрал все свое мужество) and said that I hadn’t but that I rather wished I had (и сказал, что я не встречал, но очень хотел встретить).

What I should have said was what I knew in my heart, which was (что мне следовало сказать было то, что я знаю в своем сердце, а именно), “Yes, I have met someone very like Mary Poppins (да, я встречал кое-кого, очень похожую на Мэри Поппинс) — and she is you (и она — это вы)…”

severe [sI'vIq] brusque [brAsk] summoned ['sAmqnt]

I received a similar reaction — the severe look and the sniff! — when I once wondered aloud whether Mary Poppins was based on a real person. After all, the character is very real to a great many people. Pamela herself had once told me how a harassed mother of three had written to ask for Mary Poppins’s address, adding: “Because if she has really left the Banks family, couldn’t she come to me?” In reply to my question, however, all Pamela would say was, “Well? Have you ever met anyone like Mary Poppins?” Taken aback by her brusque tone, I was silent for a moment, then summoned up my courage and said that I hadn’t but that I rather wished I had.

What I should have said was what I knew in my heart, which was, “Yes, I have met someone very like Mary Poppins — and she is you…”

BRIAN SIBLEY (Брайан Сибли)

Content

Английский язык с Мэри Поппинс
Mary Poppins (Мэри Поппинс)
P.L.Travers (Памела Треверс)

Chapter One (Глава первая) East Wind (Восточный ветер / Ветер с Востока)

С hapter Two (глава вторая) The Day Out (выходной: «день вне /дома/»)

Chapter Three (глава третья) Laughing Gas (смеющийся газ/газ, вызывающий смех)

Chapter Four ( глава четвертая ) Miss Lark’s Andrew ( Эндрю , принадлежащий мисс Ларк )

Chapter Five ( глава пятая ) The Dancing Cow ( танцующая корова )

Chapter Six ( Глава Шестая ) Bad Tuesday ( Плохой Вторник )

Chapter Seven ( глава седьмая ) . The Bird Woman ( птичница )

С hapter Eight ( глава восьмая ) Mrs Corry ( Миссис Корри )

Chapter Nine (глава девять) John and Barbara ’ s Story (история Джона и Барбары)

Chapter Ten (глава десятая) Full Moon (полная луна)

Chapter Eleven (Глава одиннадцатая) Christmas Shopping (рождественские покупки)

Chapter Twelve (глава двенадцатая) West Wind (западный ветер)

Postscript ( эпилог )