Татьяна Луганцева

Молчание в тряпочку

Женщина-цунами 5

Глава 1

Некоторое время Ричард разглядывал мужчину средних лет в сером помятом костюме, расположившегося в кресле напротив, потом уточнил:

— Вы — директор частного детективного агентства, так ведь?

— Так, — уныло кивнул мужчина, уже жалея, что пришел на эту встречу.

— Значит, вы занимаетесь раскрытием преступлений? — продолжал радовать своей сообразительностью Ричард.

— Это громко сказано, — ответил мужчина, — мы открылись совсем недавно, еще не успели наработать свою клиентуру и вообще занимаемся в основном слежкой за неверными супругами.

— Замечательно! — прожег его темными глазами Ричард. — Какие-нибудь трупы?

— Боже упаси! — всплеснул руками директор детективного агентства. — Ничего такого серьезного!

— Плохо! Очень плохо! — печально констатировал Ричард, затягиваясь сигаретным дымом.

— В каком смысле плохо? — осторожно спросил директор агентства, поежившись.

— В самом прямом! — Ричард отбил пальцами барабанную дробь по стеклянной поверхности стола и пояснил: — Дело в том, что мою жену вряд ли заинтересует простая слежка, она привыкла иметь дело с настоящими преступлениями.

— Что значит — иметь дело?! — встревожился мужчина, уже во второй раз пожалев, что пришел на встречу в офис к этому странному высокому человеку с всклокоченными темными волосами, горящими глазами и шрамом через всю левую щеку.

«Кто знает этих „новых русских“? — подумал он. — Может, сейчас закажет кого-нибудь убить, чтобы поразвлечь свою ненормальную супругу — любительницу острых ощущений?!»

Ричард между тем продолжал:

— Дело в том, что моя жена обладает удивительной способностью влипать в самые невероятные ситуации. Сначала ее это пугало, потом она привыкла к такому положению вещей, а с течением времени ей стало не хватать приключений и расследований запутанных преступлений. Яне без этого скучно. Вот поэтому я и хочу, чтобы Яна работала у вас. У нее дар! В детективном агентстве моей супруге будет очень интересно!

— Знаете что?! — возмутился директор детективного агентства. — Я не могу брать всех подряд с улицы ради их развлечения…

— Моя жена не все подряд! — прервал его Ричард. — Я выбрал ваше агентство, потому что оно не известное, небольшое и спокойное. Сколько у вас работает сотрудников?

— Всего четверо. Я, мой секретарь Валерия и два агента — Дмитрий Иванович и Женя.

— Почему вы пришли на эту встречу по моей просьбе? — спросил его Ричард.

— Я думал, что иду к потенциальному клиенту, который даст мне задание.

— Я и дам вам задание, только выслушайте меня! — сказал Ричард. — Как я понял из разговора, ваше агентство не процветает?

— Пока не процветает, — хмуро поправил его директор, — ну, худо-бедно…

— Сколько вы платите своим сотрудникам?

— Я не намерен обсуждать наши личные дела с вами! Вы не наш бухгалтер!

— И все же?

— Месяц на месяц не приходится, — замялся директор, — а потом, мои люди работают не ради денег, они работают ради желания получить острые ощущения, работают на голом энтузиазме!

— Вот! Именно этого и не хватает моей жене! Только вы…

— Григорий Андреевич, — напомнил мужчина. — …Григорий Андреевич, так и не ответили на мой вопрос.

— Ну, хорошо! — сдался директор агентства. — Я плачу им по сто пятьдесят — двести долларов в месяц, в зависимости от количества дел и заработанных гонораров.

— Не густой же у вас навар, шестьсот-восемьсот долларов в месяц на все агентство… Так вот, я ежемесячно буду вносить на счет вашего агентства по три тысячи долларов. — Ричард присел напротив своего посетителя и снова закурил сигарету.

Григорий Андреевич широко открыл глаза и рот.

— Это за что же вы будете платить нам такие деньги? Что мы должны делать для вас?

— Сущий пустяк — взять на работу мою жену. У нее тоже тяга к острым ощущениям. Почему кто-то может работать у вас в штате, а она нет? Чем она хуже? Я не думаю, что у всех ваших сотрудников есть юридическое образование.

— У меня и у Дмитрия Ивановича юридическое образование, — ответил все еще пораженный суммой, названной Ричардом, Григорий Андреевич, — Женя тоже кое-что смыслит в сыскном деле, а должность секретаря у нас уже занята.

— Возьмите ее внештатным сотрудником.

— И все? — осторожно поинтересовался Григорий Андреевич.

— И все! Поручите Яне какое-нибудь несложное, неопасное дело, и пусть дитя тешится… — махнул рукой Ричард в возбуждении, стряхнув пепел на пол.

Григорий Андреевич сглотнул и подумал:

«Ну и пусть какая-то богатая дамочка посидит у нас в офисе на телефоне или сделает пару снимков объектов наблюдения. Зато на деньги, что будет платить нам ее ненормальный муженек, мы сможем на самом деле раскрыть какое-нибудь серьезное дело и прославиться!»

— Я согласен! — вслух произнес он, сам не ведая, чем обернется для него это согласие.

— Конечно, моя жена не должна знать, что я плачу за ее пребывание у вас, — предостерег Ричард Григория Андреевича, — она очень гордая и не простит мне такого унижения. Пусть считает, что людям действительно понадобилась ее помощь.

Глава 2

Григорий Андреевич уныло осмотрел скудную обстановку так называемого офиса, расположенного в обычном пятиэтажном доме и гордо носящего название «Сыскное бюро». Офис представлял собой две соединенные вместе квартиры, однокомнатную и двухкомнатную, и соответственно состоял из трех комнат. Одна комната выполняла функцию приемной с секретарским столом и четырьмя жесткими стульями, вторая служила кабинетом директора, а третья комната предназначалась для двух сотрудников агентства. Один санузел остался на месте, а другая ванная комната была преобразована под архив со стеллажами, полностью заваленный бумагами, правовыми справочниками и грудами папок для еще новых, неоткрытых дел.

Валерия — секретарь, хрупкая девушка с зелеными глазами и волосами цвета соломы с рыжеватым оттенком — прижала палец к губам и прошипела пожилому мужчине с палочкой:

— Тише… шеф не в духе.

— А когда он был в духе? — нарочно громко в ответ возразил Дмитрий Иванович.

— Нет дел, нет настроения… — ответила Лера.

— Тишина… — покачал головой Дмитрий Иванович, которого все за глаза звали просто «дед».

Он был бывшим сотрудником милиции, и, хотя Дмитрий Иванович давно находился на заслуженном отдыхе, он не мог представить своего существования без помощи людям, так сказать, без очищения общества от опасного преступного элемента. Он на голом энтузиазме работал в детективном агентстве, и ему нравилось, когда его называли сыщиком. Дмитрий Иванович имел одну слабость, а именно — любовь к спиртному.

Вторым сотрудником сыскного бюро являлся молодой парень Женя, с детства влюбленный в детективные романы. Он даже хотел идти учиться на следователя, но, к счастью, благоразумие пересилило, так как Евгений был еще и меркантильным человеком и прекрасно понимал, какую ничтожно маленькую зарплату получали милиционеры. Эта заработная плата не отвечала его запросам и амбициям. Поэтому Евгений поступил в Университет иностранных языков и выучил три из них в совершенстве. Он очень неплохо зарабатывал, занимаясь переводами художественной литературы. Но его детская увлеченность не прошла, и вот теперь Женя являлся сотрудником детективного агентства и страшно гордился этим. Это был худой парень высокого роста с темно-каштановыми волосами и глубоко посаженными карими глазами. У Евгения было бледное лицо, так как он болел тяжелейшей формой астмы, поэтому он периодически доставал ингалятор и вдыхал лекарство, так необходимое для его жизни.

Женя сидел на стуле напротив Леры и лениво жевал жвачку, Дмитрий Иванович потирал больное колено и кряхтел, Валерия уныло рисовала веселые рожицы в своем блокноте. В таком виде их и застала высокая и худая молодая женщина со светлыми волосами, собранными в хвост, в ярко-малиновом костюме. Леру поразило то, что с таким костюмом эта дама надела дорогие туфли ядовито-зеленого цвета и шейный платок из шелка в крупный сине-желтый рисунок. Женщина оглядела присутствующих большими голубыми глазами и приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте, я к Григорию Андреевичу.

Валерия махнула рукой на дверь, где разместился их начальник, и, когда за высокой особой закрылась дверь, высказала свои предположения:

— Наверняка богатая клиентка пожаловала. Боится потерять своего «золотого теленка», приревновав его к какой-нибудь молоденькой девочке.

Через пять минут из кабинета вышел сам шеф со странной посетительницей, которая светилась улыбкой. Григорий Андреевич прокашлялся.

— Товарищи… кхе, разрешите представить вам нашего нового сотрудника Яну Карловну Цветкову.

— Кого?! — опешила Лера, выронив ручку на пол.

— Нового агента — сыщика, — повторил Григорий Андреевич, пряча глаза.

Яна сияла, словно медный таз. Сотрудники переглянулись между собой, не совсем понимая своего начальника.

— А где будет располагаться Яна Карловна? — осторожно поинтересовалась секретарь.

— Не в кабинете же начальника, — сердито ответил Григорий Андреевич, — другая комната занята двумя сотрудниками… значит, Яна разместится с тобой.

Яна с готовностью села на стул и уставилась восторженными глазами на Леру. Секретарша хлопала длинными светлыми ресницами и смотрела на эту худую женщину, расположившуюся напротив нее, весьма недоверчиво.

— Григорий Андреевич, — робко начала она, — вы не говорили нам, что возьмете еще одного сотрудника. Наоборот, вы всегда грозились уволить кого-нибудь из старых работников из-за нехватки материальных средств и дел.

— Я могу работать без зарплаты! — с энтузиазмом в голосе заверила присутствующих Яна.

— Яна Карловна будет нашим внештатным сотрудником, это вопрос решенный! — с нажимом в голосе повторил шеф. — Я — начальник и имею право принимать на работу кого захочу и кого посчитаю нужным!

«На какую работу?!» — подумал Дмитрий Иванович.

«Какого черта?! Да он с ума сошел!» — решил Евгений.

«Неужели он завел себе любовницу?» — смело предположила Валерия.

С такими мыслями сотрудники детективного агентства и приняли Яну. Мужчины хмуро разошлись по кабинетам, Лера стала методично чертить что-то в блокноте, а сама Яна просто светилась от счастья и трещала без умолку:

— Я и представить не могла, какой подарок захочет сделать мне мой муж! Когда он сообщил, что я буду помогать в работе настоящим детективам, я сначала даже не поверила! Я очень люблю расследовать разные дела и распутывать преступные сети!

«Ну и особа! — подумала секретарь. — Да она не в себе! Григорий Андреевич, видимо, тронулся, если принял ее на работу! „Распутывать преступные сети“! Просто ужас какой-то! И я теперь буду вынуждена слушать весь этот бред целый день?!»

— Над чем сейчас работаете?! — поинтересовалась Яна.

— Я только секретарь, — сухо ответила Валерия.

— Вы же должны быть в курсе всего! Много хитрых дел на потоке?

— Я не выдаю производственные тайны, и здесь не конвейер по производству зубочисток!

— Понятно! — засмеялась Яна. — Вы мне не доверяете! Ничего, я заслужу доверие своими делами! Вот, помню, когда я пришла заведовать моргом, то служащие тоже приняли меня в штыки. Я добьюсь вашего расположения, если сразу возьмусь расследовать какое-нибудь дело!

«Вот этого как раз и не хотелось бы, — тоскливо подумала Лера, — и так на волоске висим. В любой момент лицензию отнять могут. Еле концы сводим!»

Вскоре в их офис вошел мужчина в дорогом костюме и, брезгливо поморщившись, оглядел тесное помещение.

— И это детективное агентство?

— Оно самое! — радостно ответила Яна, вскакивая ему навстречу.

Мужчина оглядел ее с ног до головы и скривился в подобии улыбки.

— С кем из сотрудников я могу поговорить?

— Вот… — начала Лера, но была нахально прервана Яной Карловной:

— Со мной!! Я в данный момент абсолютно свободна от всех дел и всецело смогу посвятить себя распутыванию вашей проблемы!

— А Григорий Андреевич… — попыталась было возразить Валерия, мгновенно вспотев.

Но Яна постучала пальцем с ярко накрашенным ногтем по поверхности стола и, открыв соседнюю дверь, громко крикнула:

— Мальчики! Освободите, пожалуйста, кабинет для конфиденциального разговора с моим клиентом!

«Мальчики» в виде бледного Жени с ингалятором в руке и почтенного возраста Дмитрия Ивановича с палкой поспешно вышли из кабинета, под напором Яны, так сказать, не успев опомниться.

Она протащила туда растерявшегося клиента и, усадив его на жесткий стул, сама развалилась в кресле за столом Дмитрия Ивановича. Яна взяла в одну руку курительную трубку деда, а в другую — ручку, причем в первой не было табака, а во второй — стержня, но Яну это нисколько не смущало, именно так, по ее представлению, должна была выглядеть настоящая сыщица. Яна приняла серьезный вид. Мужчина поежился и отряхнул брюки от пыли, которые уже успел испачкать в этом тесном грязноватом помещении.

— Уже можно говорить?

Яна кивнула, впившись в его лицо синими глазами, не мигая, словно гончая, взявшая след.

— У вас точно сохраняется тайна клиента? — уточнил мужчина.

— Все останется между нами, — заверила его Яна, — даже если меня будут пытать, я не произнесу ни слова!

Мужчина поежился во второй раз и тихо сказал:

— Мне кажется, что мне изменяет жена…

«Это не преступление», — хотела ответить Яна, но вовремя опомнилась и, придав лицу сочувствующее выражение, приготовилась слушать.

— Понимаете, я владелец двух супермаркетов, приносящих неплохой доход. У меня в подчинении находится большой штат сотрудников, и каждый день мне необходимо проверять и подписывать кучу документации. Поэтому вполне естественно, что я целыми днями бываю на работе! К тому же я часто езжу в командировки заключать договоры о поставках товаров в мои магазины. Я стал замечать в последнее время, что моя жена охладела ко мне. И я не уверен, что она не развлекается на мои денежки с молодым любовником в мое отсутствие! Я хочу, чтобы вы установили за ней слежку и сделали, если удастся, компрометирующие ее фотографии, — добавил клиент и посмотрел на дорогие часы, — и тогда я уже поговорю с ней в суде! Она не получит даже мизерной части моего имущества, пусть и не рассчитывает на это!

Яна понимающе кивнула, хотя на душе у нее было очень тоскливо. Не такого дела она ожидала в детективном агентстве.

Мужчина представился Анатолием Борисовичем, сказал, что его жену зовут Алиса, и дал Яне все свои координаты. Потом он поинтересовался о размере гонорара для выполнения этой работы.

Глава 3

— Кто ей разрешил?! — Григорий Андреевич в это время бесновался в своем кабинете, где собрались все сотрудники агентства, выдворенные Яной с их насиженных мест.

— Никто, — честно ответила Лера, — вы же сами взяли ее сыщицей, вот она и взяла дело.

— Не согласовав со мной?! — кипятился шеф.

— А зачем? Такие дамочки смело шагают по жизни, считая, что им все можно, — сказала Лера.

— Мне вообще показалось, что у этой особы не все в порядке с головой, — заметил Евгений.

— С виду приятная девушка, — возразил Дмитрий Иванович, — но, как говорится, в тихом омуте…

— В кои-то веки пришел по виду, можно сказать, состоятельный клиент, и сейчас она его спугнет. Он же не дурак и сразу поймет, что связался не с профессионалами.

— Дело не в этом, — сник Григорий Андреевич, — дело в том, что… — И он поведал своим сотрудникам о необычной просьбе Ричарда Тимуровича: устроить его жену к ним на работу.

— Она не должна была заниматься ничем по-настоящему! Видели бы вы его, глаза горят, шрам через всю щеку, одно слово — бандит! Он готов за нее по три штуки долларов в месяц отдавать, но, смею предположить, если с Яной Карловной что-то случится, ее муженек нас здесь всех перевешает!

— Как ты мог пойти на такую авантюру, Гриша!! — сокрушенно покачал головой Дмитрий Иванович. — Ты же опытный сыщик! Это же чистой воды подстава! Какой нормальный человек будет выбрасывать такие деньги ради хобби своей подруги?!

— У богатых свои причуды, — хмуро возразил Григорий Андреевич, — может, достала она его сильно? И ему все равно, сколько это будет стоить денег, лишь бы она занялась чем-нибудь.

— Она может достать! — горячо согласилась Лера. — Я с ней находилась вместе всего пять минут, а уже была готова на все, лишь бы уйти куда-нибудь! Яна Карловна мне рассказала, что когда-то заведовала моргом, может, это тоже ее так супруг развлекал?

— Семейка сумасшедших, — констатировал шеф.

— Но деньги-то нам нужны, — напомнил Женя.

— Вот именно! Поэтому отнеситесь к ее присутствию с пониманием, — согласился Григорий Андреевич.

— А что она будет делать? — спросила Лера. — Темперамента-то у Яны Карловны хоть отбавляй!

— После мы обговорим все с ее мужем и разыграем сценку убийства или воровства со специально приглашенными актерами, а Яна возьмет убийцу и на этом успокоится. Все оплачивает ее муж.

— Какое извращение… — прошептала Валерия.

— Мы не театр, мы — детективное агентство, — недовольно пробормотал Дмитрий Иванович, — куда мы катимся? На что еще, Гриша, мы пойдем ради денег?

— Три тысячи долларов ежемесячно, — напомнил шеф.

— Но сейчас-то к нам пришел настоящий клиент, и наша гончая взяла след, — напомнил Женя.

— Вот и я волнуюсь! — согласился дед.

— Да ничего страшного не случится, — махнула рукой Лера, — я таких клиентов насквозь вижу, обычный рогатый супруг. Дело наверняка о супружеской неверности. Пусть Яна побегает, может быть, и сама не захочет больше играть в сыщицу и оставит нас в покое.

— Плохо, что сегодня от нас уйдут наши законные пятьсот долларов, — расстроенно протянул Женя, имея в виду стандартный тариф, установленный у них в фирме за проведение наблюдения за объектом.

— Главное, чтобы эта дамочка ни во что серьезное не влипала! — еще раз предостерег собравшихся сотрудников шеф.

— Вот!! — Дверь в кабинет начальника с грохотом открылась, и ворвавшаяся вихрем Яна закружилась по комнате. — Я взяла свое первое дело! Слежка за неверной женой!

Все присутствующие облегченно вздохнули. Яна, победно улыбаясь, вывалила из своей сумочки на стол пачки денег в американской валюте, перевязанные резинками, пояснив:

— Наш гонорар!

Люди остолбенело уставились на доллары.

— Ч…что это? — заикаясь, спросил Григорий Андреевич. — С…сколько здесь?

— Десять тысяч долларов, — отчеканила Яна, — это за нашу работу, то есть за слежку с доказательствами.

— Не может быть! Что вы там делали с клиентом в кабинете?! — выдохнул Евгений.

— Женя, прекрати! — оборвала его Лера, зная, что Женя может быть грубоват в общении с людьми.

— Боже! Зачем вы взяли столько денег!! — в ужасе вскричала Валерия, обращаясь уже к Яне, всплеснув худыми руками, покрытыми очаровательными веснушками, впрочем, как и ее милое личико.

— Я не брала! Анатолий Борисович сам мне отдал все, что у него было. Правда, я намекнула ему, что слежка непростое дело. По три часа лежать в окопе… то есть сидеть в засаде. Проглядывать все глаза за наблюдаемым объектом в бинокль ночи и дни без сна и обеда! А подслушивающие устройства и бьющиеся дорогие фотокамеры, у нас же есть такие средства? — уточнила Яна, и ее вопрос повис в воздухе.

Все молча переваривали информацию, а Лере казалось, что она стала свидетелем съемок фильма про Джеймса Бонда.

— А погони и драки? — не унималась Яна. — Эти деньги всего лишь малая частичка того имущества, которым мой клиент не хочет делиться с неверной женой.

Дмитрий Иванович с открытым ртом слушал пламенную речь нового сотрудника.

«Ну и хватка у нее», — одобрительно подумал он.

«Боюсь, что мы не уследим за Яной Карловной», — в этот же момент думала и Лера, полагаясь на свою женскую интуицию, вслух же она произнесла:

— А клиент не высказал своего недовольства, что платит такую крупную сумму денег?

— Да что вы в самом деле! Уж не думаете ли вы, что я сама их у него отняла?! Анатолий Борисович был рад дать нам аванс, на прощание он пожелал мне «ни пуха, ни пера»!

— Видимо, он был рад просто унести ноги, — ухмыльнулся Женя.

Глава 4

На следующее утро Яне в помощники дали Дмитрия Ивановича, и они вместе с фотоаппаратом, купленным на деньги из суммы, выданной клиентом, отправились по домашнему адресу Анатолия Борисовича. Время было раннее. Яна зевала, а Дмитрий Иванович кряхтел и жаловался на боли во всех суставах. Они расположились в сквере напротив элитного дома, недавно построенного по оригинальному проекту. Яна огляделась вокруг. На огромной площади с тоненькими, недавно посаженными деревьями и детской площадкой находились только они двое. Причем она надела широкие штаны цвета хаки с отвисшими карманами и камуфляжную футболку Ричарда на десять размеров больше, чем ей требовалось. На глаза Яна нацепила черные очки, а на шею повесила бинокль и железную бирку мужа с номером, которая осталась у него со времен службы в Афганистане.

— Если мне суждено погибнуть на службе, — рассудила Яна, — то хоть по номеру все равно выйдут на моего мужа и сообщат о несчастье.

— Ты бы еще ордена и медали прицепила, если они есть, — проворчал дед.

— Свои награды я заслужу сама! — гордо тряхнула светлым хвостом Яна, настраивая бинокль.

— Я подозреваю, что мы не выглядим незаметно, да и в твоей красной машине марки «Пежо» мы тоже были бы приметны, — заметил Дмитрий Иванович, — пойдем посидим в кафе, все равно в такую рань никто из дома не выйдет.

Это была первая ошибка Яны, откуда она могла знать о давних взаимоотношениях Дмитрия Ивановича с алкоголем. Расположившись в небольшом кафе за столиком у окна, дед тут же заказал себе сто граммов коньяка.

— Коньяк с утра? — удивленно спросила Яна.

— Исключительно для расширения сосудов, я плохо себя чувствую.

— Примите таблетку, — посоветовала Яна.

— И таблетку приму, — согласился Дмитрий Иванович, запихивая в рот таблетку от высокого давления и запивая ее коньяком.

После трехсот граммов спиртного Дмитрий Иванович и понятие «наблюдатель» стали несовместимы.

— Вы посидите тут, — посоветовала Яна, — может быть, соберете какие-нибудь сведения о семье нашего объекта, а я поеду за подозреваемой, как только она покинет дом.

На том они и порешили, так как старый милиционер подняться со стула все равно уже не мог. Яна поймала частную машину марки «Жигули» шестой модели с шофером пенсионного возраста и, устроившись поудобнее на заднем сиденье, расположилась у подъезда, где проживала семья, терпящая крах. Водителю было обещано по пятьсот рублей за каждый час пользования его машиной. Через полчаса из подъезда наблюдаемого дома вышел Анатолий Борисович с миловидной девушкой под руку. Яна напряглась. Видимо, эта молодая девушка и являлась женой ее клиента. На вид ей было лет двадцать пять, стройная, среднего роста, слегка вьющиеся темные волосы, подстриженные под каре, и бледная, почти прозрачная кожа. Эта девушка обладала необыкновенным шармом, причем в такой степени, что если бы она поделилась своим обаянием еще с тремя-четырьмя женщинами, то у нее все равно этого обаяния осталось бы с лихвой. Анатолий Борисович сел в массивный джип с шофером и поехал в сторону центра. Его жена посмотрела на часы на изящном запястье и, сев в небольшую машину цвета золотого песка, направилась в противоположную сторону.

— За ней! — скомандовала водителю Яна, указав рукой на «Фабию».

Жена клиента детективного бюро Алиса остановилась у небольшого ресторана и заказала себе кофе с булочкой, два раза позвонила кому-то по сотовому телефону, один раз позвонили ей. Затем Алиса отправилась дальше. Вскоре она подъехала к библиотеке, сдала какие-то книги в абонементе и, взяв стопу журналов, расположилась в читальном зале. Яна разместилась неподалеку с каким-то сборником научных статей и наблюдала за Алисой, уверенная в том, что жена Анатолия Борисовича приехала сюда ради тайной встречи или передачи любовного послания.

— Хорошее выбрали прикрытие, — хмыкнула Яна, — библиотека!

Но Алиса действительно внимательно читала книги и пролистывала журналы, выписывая себе в блокнот какие-то заметки, совершенно не смотря по сторонам. Один раз к ней подошел молодой человек. Яна подалась вперед, обратившись в слух. Они говорили недолго и очень тихо. Яна расслышала только последнюю фразу парня, сказанную на повышенных тонах:

— Ну, как хочешь! Пожалеешь, сама не знаешь, от чего отказываешься!

Яна поняла, что парень просто хотел познакомиться с Алисой и получил от ворот поворот, к чему явно не привык. Лицо Алисы было сосредоточенно и чем-то очень озабочено. Несмотря на то что волосы у нее были темные, глаза поражали своей прозрачной синевой. Яне, несмотря на предвзятое отношение к жене клиента, не удалось избежать чар Алисы, и она попала под ее чертовское обаяние. А ведь Яна даже не разговаривала с ней! Потом Алиса собралась и поехала дальше, шофер с Яной последовали за ней. Машина выехала за город, Яна уже начала было нервничать, когда «Фабия» вдруг повернула налево. Новоявленная сыщица попросила водителя остановиться и пешком пошла по дороге, ведущей к небольшим, двухэтажным корпусам за зеленым забором. Именно за воротами этого комплекса скрылась жена клиента Яны. Место было тихое и спокойное. На закрытых воротах висела табличка: «Прогресс. Частный пансион для людей пожилого возраста и инвалидов». Яна присвистнула.

— Возможно, Алиса навещает здесь кого-нибудь из родственников? Обычный дом престарелых, вряд ли Алиса изменяет тут мужу со стариками и инвалидами, если только с каким-нибудь доктором…

Яне оставалось лишь ждать. «Фабия» выехала из частного пансиона через шесть часов. После этого Алиса вернулась домой и больше не покидала его. Яна вместе с нанятым водителем дождались, когда к дому подрулил джип ее мужа и сам Анатолий Борисович вошел в подъезд. Она расплатилась с водителем и договорилась встретиться с ним на следующее утро на том же месте, за такое же вознаграждение.

— Снова будем следить за этой дамочкой? — полюбопытствовал пенсионер.

Яна утвердительно кивнула. Потом она забрала Дмитрия Ивановича из сквера напротив со скамейки, на которой он лежал в совершенно невменяемом состоянии. Он выпил две бутылки коньяка, видимо, предотвратив обширный инфаркт, горланил песни, кричал во весь голос, что поставил «жучки» и завел новых осведомителей. Посмотрев на «осведомителей» Дмитрия Ивановича, Яна увидела бомжей и местных алкашей.

Следующие два дня Яна проводила слежку, повторяя точно уже известный маршрут. Алиса выходила из дома вместе с мужем, завтракала, посещала библиотеку и скрывалась за закрытыми воротами частного пансиона, всегда возвращаясь к приезду мужа. Дмитрий Иванович проводил свое наблюдение у дома клиента в сквере, совмещая приятное с полезным, а именно — промывая больные почки большим количеством пива, как мочегонным. Яна не возражала, потому что рада была работать одна, чтобы ей никто не мешал, так она смогла бы доказать свою значимость. Правда, когда Яна забирала Дмитрия Ивановича вечером третьего дня и грузила уже в свой «Пежо», дед выдал ей одну мысль:

— Мои наблюдатели, кореша и осведомители поговорили с жителями дома об этой супружеской паре.

— С кем? С бабульками-сплетницами?

— Нет, там такие не живут. Все семьи артистов, бизнесменов, но у них почти у всех есть прислуга, ну, горничные, повара, готовые за лишние деньги посудачить о своих хозяевах.

— Ну, и?.. — оживилась Яна, удивляясь тому, что при полном отсутствии координации движений у ее напарника сохранилась ясность ума.

— Так вот, живут они вдвоем, прислуги у них нет. Причем все отзываются об Анатолии Борисовиче как о весьма неприятном типе, заносчивом и надменном. К жене он относится грубо. Несколько раз из их квартиры слышались женские крики о помощи, плач и удары, словно он избивал ее. Об Алисе, наоборот, все отзываются как о милейшей девушке, которая с достоинством несет тяжкое бремя брака. На вопрос, не видел ли кто-нибудь Алису с другим мужчиной, или не приводила ли она постороннего домой в отсутствие мужа, все дали отрицательный ответ. Меня горячо заверили, что эта девушка на такое неспособна. А вот Анатолия Борисовича видели, и не раз, в компании девиц легкого поведения, причем сам муженек находился в состоянии сильного подпития, — закончил свою речь Дмитрий Иванович и отключился, захрапев на весь салон автомобиля.

Яна задумалась…

Глава 5

Ася, лучшая подруга Яны, целый день крутилась как белка в колесе. Утром она завозила детей в садик, днем присутствовала на судебных разбирательствах в качестве адвоката или встречалась с клиентами. Вечером Ася Юрьевна забирала дочек из сада. Разница между девочками была в один месяц, так как одного ребенка Ася родила сама, а другого удочерила от умершей при родах двоюродной сестры. Вечера Ася коротала в полном материнском счастье и при этом же в полном женском одиночестве, хотя Ася была очень интересной и умной женщиной и могла бы найти себе мужчину для длительных отношений или, наоборот, для коротеньких встреч. Беда ее состояла в том, что, как считала сама Ася, над ней тяготел злой рок: «Влюбляться тебе, Асенька, всю жизнь в тех мужчин, в которых не следует!»

— Вспомни хотя бы того типа, который слинял, как только я помогла ему написать диссертацию? — жаловалась она подруге как-то вечером, когда Яна заехала к ней в гости.

— Ну да, а твой Борис вообще насильником оказался, — согласилась с ней Яна, вспомнив мужчину, от которого Ася родила дочь.

— Точно! Была даже пара алкоголиков и неустойчивых личностей, которые еще к сорока годам не нашли себя! А помнишь, Яна, Геннадия, который все время бегал к своей маме и жаловался, что его притесняет женщина и заставляет стирать свои носки.

— Ага! А его мама поясняла ему: что с тебя взять, если ты постоянно общаешься с уголовниками?

— Мне надо плакат над дверью повесить: «Согрею, накормлю, а также одарю любовью бандитов, бомжей и прочий сброд! Заметьте, ничего не требуя взамен!» — развеселилась Ася.

— Но сейчас-то ты счастлива! Не надо утрировать!

— Да, только где оно, счастье-то? — возмутилась Ася, имея в виду свое последнее сильное чувство к Сергею — молодому человеку на семь лет младше ее. Он был абсолютно бесшабашным, как говорит молодежь, безбашенным. Сергей любил, по его словам, Асю и появлялся в ее жизни всегда без предупреждения, принося с собой всплеск эмоций, и так же внезапно исчезал. Ася никогда не знала, появится ли он снова. Она лишь сильно на это надеялась, так как чувствовала настоящий вкус жизни только рядом с ним.

— Где сейчас Сережа? — спросила Яна, понимая, что подруга нервничает из-за того, что этот парень давно не объявлялся.

— А я знаю? Он же непредсказуем, как прогноз погоды! Может, в Америке, где пишет компьютерные программы или игры, за которые он получает бешеные деньги. Знаешь, Яна, я больше не встречала людей с таким бездумным отношением к деньгам. Он совершенно не заботится о завтрашнем дне, не думает о том, что следует отложить или накопить какой-то капитал. Хотя, правильно, зачем ему?! У Сережи нет семьи, нет детей, ему не о ком заботиться и не о ком думать!

— Зачем ты так? — упрекнула Асю Яна. — Ты же знаешь, что он никогда не забывает о твоих девочках! Сергей делает для тебя все!

— Когда он появляется, он безумно балует девчонок, дарит им кучу подарков, позволяет ездить на себе верхом в прямом и переносном смысле. Но если честно, этот момент меня тоже немного пугает, так как девочки очень привязались к нему, все время спрашивают, когда дядя Сережа приедет, а я и сама не знаю, когда и на сколько… Ему заработать много денег ничего не стоит, потом он раздает их налево и направо своим вечно нуждающимся друзьям. Конечно же, он подсовывает деньги и мне, причем в буквальном смысле. Так как я отказываюсь брать, то он тайно оставляет их в разных местах. Не поверишь, после его последнего отъезда я нашла в общей сумме пять тысяч долларов в банке из-под чая у себя под подушкой, словно женщина легкого поведения, и в рулоне туалетной бумаги. Мне Дашенька сказала: «Мама, не покупай больше эти маленькие зеленые бумажки, ими плохо вытирать попу!» Представляешь? Я и возразить ему ничего не могу, он будто дитя в каком-то своем мире. Один раз Сергей вернулся с Северного полюса, куда его пригласили знакомые полярники посмотреть белых медведей. Ему их в зоопарке мало было увидеть, для этого надо лететь в Арктику! Бедная я женщина, связалась с детским садом.

— А если Сергей захочет сфотографироваться с кенгуру, вы полетите в Австралию? — уточнила Яна.

— Вполне возможно… — задумалась Ася, — он участвует в сафари в Африке, ходит в горы с друзьями-альпинистами, а я дико волнуюсь за него, ты понимаешь?! Я никогда не знаю, вернется ли он ко мне, не случится ли с ним что? Он же не признается мне, но я нутром чувствую, считая синяки у него на ребрах, что Сергей продолжает участвовать в этих безумных боях без правил! Он не может без адреналина, а я не могу без него, круг замкнулся! А еще я его жутко ревную, до боли в сердце, вот так! У Сергея друзья по всему миру, и везде красотки, всех цветов кожи и национальностей, которые не откажут ему. Разве нужна ему я — старая адвокатша с багажом из двоих детей, с нудным характером и старомодными взглядами на жизнь?! — Ася умоляюще смотрела на Яну большими карими глазами.

— Честно?

Ася кивнула, сглотнув.

— Не нужна! — серьезно ответила Яна и рассмеялась. — И все же Сергей всегда возвращается к старой адвокатше, и я думаю, что он любит ее, несмотря ни на что!

— Он сумасшедший! — расплакалась Ася. — Все равно рано или поздно эта сказка закончится и Сергей уйдет к молоденькой девчонке!

— Не забывай, что он — сын Ричарда. А Ричард любит только одну женщину — меня! — самодовольно сказала Яна.

— Ричарду уже за сорок, и ты не знаешь про его буйную юность! Сергей — пример его бурной молодости. А сейчас Ричард просто боится: жить с тобой страшно, а уж если изменить… да ладно, шучу! Сергей совсем не похож на своего отца, он, как ни странно, похож на тебя, вас обоих знает милиция, и по вас обоих плачет психушка! Вот если бы ты была его матерью, тогда было бы понятно…

— Не юродствуй! — прервала истерику подруги Яна. — Сергей — порядочный парень, и он не будет тебе изменять. Он тебе не врет, так же как я никогда не вру Ричарду! А если у Сережи изменится что-то на личном фронте, я думаю, ты будешь первая, кто узнает об этом!

— Вот этого я и боюсь!

— Любимым мужчинам надо доверять, — тоном учительницы произнесла Яна.

— И это говоришь мне ты?! Да ты готова была Ричарда испепелить от ревности!

— Вот и учись на моих ошибках! — сказала Яна.

— Мне кажется, что в любви все делают одинаковые ошибки! — парировала Ася.

— Принимай своего парня таким, какой он есть! Сергей же всегда был честен с тобой и ничего конкретно не обещал? Так ведь?

— Так. А что он мог бы пообещать конкретно, если сам не знает, где будет через час, не то что через несколько лет?

— Он же предупредил, что не готов к семейной жизни?

— Предупредил. Только с его характером он никогда не будет к ней готов, ну, может, лет в восемьдесят, когда его разобьет паралич.

— Ты сделала свой выбор сама, теперь не ропщи!

— Ты права… — уныло согласилась Ася и, нервно закурив, добавила: — Я так соскучилась по Сергею, а от него никаких известий. Я не знаю, где он, жив ли?..

— Типун тебе на язык. Мобильник отключен? — поинтересовалась Яна.

Ася кивнула, тряхнув густой гривой каштановых волос.

— Дик тоже не знает, где его сынок. Я бы не сказала, что у них очень доверительные отношения…

— Это и неудивительно. Ричард узнал, что у него есть взрослый сын спустя двадцать пять лет после его рождения. Доверительные отношения трудно теперь строить! Хорошо, что они тепло друг к другу относятся.

— Это правда. Ладно, будем ждать твоего сорвиголову.

— А что мне остается? На других мужчин я все равно и смотреть не могу! Остается только ожидание…

Глава 6

На следующий день Яна рассказала все, что она узнала о жене своего клиента Григорию Андреевичу.

— Ну и что мы имеем? — почесал затылок шеф и сам же ответил: — Да ничего! Клиент заплатил нам деньги за доказательства измены, а мы их не имеем!

— Интересное дело! — всплеснула руками Яна. — А если этих доказательств и не будет?! То, что Алиса изменяет ему, это пока только его домыслы! Пусть радуется, что его предположения оказались неверными! Деньги мы ему не вернем! Мы проделали такую колоссальную работу, скоро по просьбе Дмитрия Ивановича за семьей Киселевых будет следить весь район!

— И это называется работаем без огласки! — нахмурился директор детективного агентства, пригладив пятерней кудрявую русую шевелюру. — Хорошо, ты не сфотографировала жену клиента с мужчиной, но она по шесть часов пропадает в закрытом пансионе. Что Алиса там делает? Кого навещает? Возможно, там и сокрыты доказательства для ее мужа?!

— Туда не попасть, — хмуро ответила Яна, разглядывая сломанный длинный ноготь, поясняя: — Охрана… и даже дырочки в заборе нет, чтобы подсмотреть.

— Получается, что мы ничем не помогли нашему клиенту. Он пришел к нам за помощью, пожаловался нам, что его жена стала рассеянной, не обращает на него внимания. Пусть Алиса не изменяет ему, но что-то с ней происходит?! Он знает, что она полдня проводит в этом пансионе? — спросил шеф.

— Нет, — ответила Яна, — я звонила ему и тактично спрашивала, знает ли он, где в данный момент находится его жена? Анатолий Борисович ответил, что звонит ей регулярно и получает ответы, что Алиса находится дома, в магазине, на рынке или в салоне красоты. Она никогда не говорит ему, что находится в библиотеке или в пансионе.

— Значит, она что-то скрывает, отсюда и перемены в ее поведении, — подытожил Григорий Андреевич.

— Я также спросила, чтобы не попасть впросак, есть ли у них престарелые родители или родственники?

— Ну и?..

— Анатолий Борисович был очень удивлен и сказал, что у его жены нет родственников, она воспитывалась в детском доме, а затем в интернате. У самого него отец умер три года назад, а мама живет со старшей дочерью в Англии и находится в полном здравии и материальном благополучии. В лоб спросить его о пансионе «Прогресс» я не рискнула, так как это уже будет вмешательством в личную жизнь Алисы, — добавила Яна, понимая, что жена клиента вызывает в ней симпатию.

Григорий Андреевич с долей удивления и уважения посмотрел на свою новую сотрудницу и спросил:

— Что предлагаешь?

— Есть одна думка… — туманно ответила Яна, — нужен дряхлый и больной дед, Дмитрий Иванович подойдет!

— Что?! — испуганно поежился Григорий Андреевич.

Яна уверенно припарковала свой автомобиль у ворот «Прогресса» — пансиона для людей пожилого возраста и инвалидов. Она в яркой кожаной куртке и короткой юбке из цветного трикотажа обошла машину, открыла дверцу и выволокла с заднего сиденья скрюченного, стонущего деда и потащила его к воротам, шипя:

— Не переиграй, а то сейчас не возьмут в пансион, им ведь не нужна совсем развалина, иначе их будут подозревать бог знает в чем!

— Ох, повелся я на твою выдумку, — сокрушался Дмитрий Иванович, — интересно, а у них спирт медицинский есть? Мне он просто необходим для растираний!

Яна решительно нажала на кнопку вызова. Через минуту ворота открылись, и на них мрачно уставился молодой человек в темной одежде.

— Пропуск, — коротко сказал он без всякого выражения на лице.

— Я к вашей заведующей — Лилии Степановне Песцовой, мы договаривались с ней по телефону, — ответила Яна, думая, что разговаривает с манекеном.

— Кто вы?! — Ни один мускул не дрогнул на лице охранника.

— Яна Карловна Цветкова, — назвала свое настоящее имя Яна, предполагая, что ее могут проверить, — а этот дедушка со мной.

Мужчина тихо переговорил с кем-то по рации и, пропустив Яну с кряхтящим Дмитрием Ивановичем внутрь двора, провел их по чистым, светлым коридорам здания к кабинету с табличкой «Директор». Навстречу посетителям встала толстая, некрасивая, но ухоженная женщина с холеными руками, с жидкими короткими волосами, очками на пол-лица, в дорогой одежде.

— Лилия Степановна, — представилась она, обдав вошедших запахом дорогих духов.

Яна в ответ тоже представилась и расположилась в удобном кресле, предварительно усадив на диванчик своего напарника.

— Я хотела бы устроить в ваш пансион моего крестного, — без обиняков начала разговор Яна.

Лилия Степановна улыбнулась хитрой, неискренней улыбкой.

— Уважаемая Яна Карловна, вы должны понимать, что у нас частное, закрытое заведение, и попасть сюда не так-то просто. Я пыталась объяснить вам это по телефону, но вы все равно настояли на личной встрече, еще и пожилого человека с собой привезли.

— Да, я знаю! Поэтому я и хочу пристроить этого божьего одуванчика у вас. Я знаю, что он будет в надежных руках.

— Это так, — благосклонно кивнула головой директриса.

— Я готова заплатить любые деньги! — горячо сказала Яна, тряхнув светлыми волосами.

Лилия Степановна недовольно наморщила носик.

— Я готова выполнить любые ваши условия, — быстро сориентировалась Яна, чем заслужила одобрительную улыбку на толстом, лоснящемся лице.

— Вот это правильный ход. Я расскажу вам о наших условиях. Как вы уже заметили, в пансионе ваш родственник будет находиться под надежной опекой. У него будет своя комната, круглосуточный контроль за состоянием его здоровья со стороны медицинских работников. У нас здесь здоровое, диетическое питание, которое три раза в день будут привозить на тележке, если он захочет, прямо ему в комнату. Предусмотрена двухчасовая прогулка ежедневно на свежем воздухе в нашем саду, разбитом позади главного корпуса. Он сможет смотреть телевизор, слушать радио и читать периодическую прессу. Также у нас есть своя библиотека — классическая литература, поэзия, проза военных лет, ну вы понимаете, как раз рассчитанная на солидный возраст пациентов. Ваш родственник будет общаться со своими сверстниками, найдет себе друзей и подруг, да, да, бывало и такое! А вы сможете спокойно жить, зная, что у него все замечательно! Это не какое-нибудь богом забытое место, а качественный пансион нового поколения. Забота и уход — вот наш девиз!

— Это именно то, что надо. Говорите ваши условия, Лилия Степановна, — промямлила Яна, с трепетом глядя на свою «избавительницу от забот» честными глазами.

Директриса возвела водянистые светлые очи кверху и вздохнула:

— Я надеюсь, Яна Карловна, что вы умная женщина и прекрасно понимаете, что ничего бесплатного и одновременно хорошего в этом мире нет. Поэтому я подобрала обслуживающий персонал с расчетом на то, чтобы и они что-то имели за качественную работу. Чем больше будет стимул, тем больше человек выложится на работе. Я набрала иногородних девочек — медицинских сестер — на должности сиделок, и каждый человек, попавший сюда, должен завещать свою квартиру в Москве нашему заведению, то есть фактически сотруднице, которая ухаживала за ним и скрашивала его последние дни. Поэтому мы принимаем в нашу семью только москвичей, и только на таких условиях. Если у вашего дедушки нет жилья, вы должны купить квартиру, причем любую, можно даже однокомнатную в непрестижном районе, и передать ее нам. Хочу сразу вам сказать, что никакого здесь криминала нет. Вы вправе проверить любую интересующую вас документацию.

— У вас пансионеры часто умирают? — осторожно поинтересовалась Яна.

Неприятная, странная улыбка появилась на лице директрисы во второй раз. Она расправила складки на блузке и сложила большие ладони на столе.

— Конечно, люди пугаются, если им предлагают отдать на каких-либо условиях жилье. Слишком много вокруг шарлатанов и мошенников. Но я всегда честна со своими клиентами и никогда никого не заставляю подписывать бумаги, все основательно не взвесив и не подумав. Выбор всегда за вами! Для чего нам нужно жилье, я вам тоже честно объяснила. А что касается смертей… — Лилия Степановна усмехнулась. — Вы же понимаете, что не изобрели еще лекарства для вечной жизни, а пансионеры наши в основном далеко не молодые люди и, как правило, не очень здоровые… Отсюда вывод: даже при сверхзаботе и сверхуходе они, естественно, умирают. Но заметьте, Яна, они умирают своей смертью!

«Как мило! — подумала Яна. — Старички отправляются в рай, а сотрудники получают их квартиры! Только при чем здесь Алиса? Она и так имеет приличную квартиру. К кому же она тогда сюда приезжает?»

Неприятный холодок пробежал по спине Яны, это сплошная авантюра — устроить в пансион Дмитрия Ивановича. Она уже хотела было сказать, что ей не подходят такие условия, но тут она посмотрела на напарника и с удивлением отметила боевой пыл на раскрасневшемся лице деда и озорной глаз, лихо подмигивающий ей.

— Мне, дочка, здесь очень нравится! Если можно, уважь мою старость, оформи меня именно в это заведение, — попросил он Яну, тем самым давая ей понять, что отступать он не собирается.

После этой реплики Яна решила идти до конца в своем расследовании.

— Нас устраивают ваши требования. У моего дедули есть квартира, по большому счету она мне не нужна, если эта сделка избавит меня от забот… то есть поможет счастливо прожить моему родственнику последние годы.

Дмитрий Иванович удивленно смотрел на Яну, видимо, пытаясь сообразить, какую квартиру она собирается отписать этой толстой акуле. Сам-то он жил с младшей дочкой от второго брака и двумя внуками в двухкомнатной, малогабаритной квартире.

— Я могу оставить Дмитрия Ивановича сейчас у вас, а послезавтра я приеду к вам с нужными бумагами, и тогда мы оформим квартиру на вашу организацию?

— Вот это уже разговор, — блеснула зубами Лилия Степановна, пожалев, что перед ней сидит не мужчина, а красивая женщина. Директрисе пансиона нравилось работать с клиентами-мужчинами, правда, они не отвечали ей взаимностью. Больше всего она не любила ярких, видных женщин и особенно молоденьких девушек, потому что на них обращали внимание мужчины, которых обожала Лилия Степановна. В общем, получался замкнутый круг.

Лилия Степановна толстым пальцем с широким коротким отполированным ногтем нажала на кнопку звонка внутреннего вызова. Через минуту в кабинет вошла Алиса собственной персоной в накрахмаленном белоснежном медицинском халатике и кожаных сабо цвета ванили. Яна вспыхнула и изменилась в лице, но потом взяла себя в руки, вовремя сообразив, что Алиса ни разу не видела ее и ни о чем не подозревает. Она и не догадывается, что Яна следует за ней как тень уже четвертые сутки, собственно говоря, ради этой встречи они и оказались с Дмитрием Ивановичем в «Прогрессе».

— Познакомьтесь, пожалуйста, одна из моих лучших медицинских сестер-сиделок Алиса Киселева. Если Алиса возьмет вашего крестного на попечение, вы не пожалеете, уверяю вас. Сколько у тебя, Алисочка, сейчас подопечных?

— Двое, — красивым, чистым голосом ответила жена Анатолия Борисовича.

— Возьмешь себе еще и этого дедушку? — спросила директриса.

Алиса кивнула, как-то сникнув. Лилия Степановна захлопала ладошками с массивными перстнями на пальцах.

— Вы будете довольны, Яна Карловна!

— Я не сомневаюсь, — ответила Яна, подумав: «Надо же, какая удача. Она будет приставлена к человеку, который должен за ней следить».

Яна пристально посмотрела на Алису. Жена Анатолия Борисовича не обрадовалась появлению нового клиента, скорее даже была опечалена. Ее бледное лицо побледнело еще больше, она как-то испуганно, жалостливо смотрела на Дмитрия Ивановича и силилась выдавить из себя улыбку.

«Наверное, ей не нужна квартира», — предположила Яна.

— Чем больше медсестра берет клиентов, тем больше у нее шансов получить жилье, — сказала Лилия Степановна, улыбаясь.

«Ну, да, чем больше стариков находится под наблюдением, тем больше шансов, что кто-то из них откинет копыта…» — снова подумала Яна и мило улыбнулась директрисе в ответ.

Лилия Степановна продолжала распинаться:

— Но количество набора пациентов медсестра определяет сама, чтобы не страдало качество ее работы. Алиса работает у нас не круглосуточно, поэтому трое клиентов — предел для нее. Вы должны быть благодарны ей за согласие.

— Уж как я благодарна! — подтвердила Яна и встала, понимая, что разговор подошел к концу. До ворот ее провожала сама директриса.

— Я привезу все документы на переоформление квартиры на ваш пансион, — заверила ее Яна.

— Конечно, дорогая, я буду ждать.

— Скажите, а у вас есть врачи-мужчины? — спросила Яна, уже знавшая, что Алиса находится в «Прогрессе» не как навещавшая кого-то, а как сотрудник.

— Мужчины? — переспросила Лилия Степановна. — Двое, невропатолог и хирург. Оба доктора приходящие, то есть приезжают один раз в неделю на осмотр и обследование наших подопечных. Кому надо, тому назначают лечение, кто лечится, того проверяют и корректируют назначения.

Яна остановилась у своей машины и, сняв ее с сигнализации, решила задать еще один вопрос:

— А нарколога у вас в штате нет?

Лилия Степановна метнула на нее взгляд поверх очков.

— Есть проблемы у Дмитрия Ивановича? Если возникает необходимость в каком-то узком специалисте, мы обязательно его приглашаем! Не волнуйтесь, вы передали заботу о своем близком человеке нам! Можете спать спокойно!

— Я не волнуюсь, — рассеянно ответила Яна, сильно покривив душой. Почему-то беспокойство охватывало ее с каждой минутой все сильнее и сильнее.

Отъехав от пансиона, Яна позвонила мужу и сказала:

— Ричард, ты можешь со своими связями за один день оформить на меня какую-нибудь однокомнатную квартиру?

— За один день?

— Да, очень надо.

— Я постараюсь, но зачем тебе это нужно?

— Это необходимо для выполнения моего задания в детективном агентстве.

— Хорошо, — согласился Ричард, не привыкший отказывать жене в чем-либо.

Он сразу же перезвонил Григорию Андреевичу и сказал несколько раздраженно:

— Я просил не нагружать мою жену работой!

— Она ведет обычную слежку за неверной женой.

— Яна только что попросила меня купить для нее однокомнатную квартиру. Не для того ли, чтобы сдать жилье в аренду неверной супруге и застать ее там же с поличным?

Григорий Андреевич почесал затылок:

— Черт бы побрал эту Яну Карловну! Что она опять задумала?

Глава 7

Дмитрий Иванович осмотрел свою комнату — светлые обои в цветочек, небольшой журнальный стол, по бокам от него два старых, но в приличном состоянии кресла. Напротив окна стояла односпальная простая кровать под чистым покрывалом, на стенах висели репродукции картин Айвазовского. Незатейливый интерьер завершали не совсем подходящие к общей цветовой гамме шторы и подлатанные в нескольких местах тюлевые занавески, не доходящие до слегка облупленной батареи.

«Жить здесь можно, если знаешь, что это не навсегда», — подумал старый следователь.

— Располагайтесь, — мило улыбнулась ему Алиса.

— Я расположусь, милочка, не волнуйтесь, — ответил он своей сиделке и про себя подумал: «Я прослежу за тобой, детка, чем ты тут занимаешься. Что ты за штучка, если твой муж готов платить такие деньги, чтобы вывести тебя на чистую воду?»

Оставшись один в номере, Дмитрий Иванович выглянул в окно, которое было заделано толстой решеткой, как в тюрьме. Несколько соток земли вокруг здания занимал запущенный яблоневый сад. Почему-то это зрелище не вызывало восторга, а скорее наоборот. Старые, неухоженные, корявые яблони напоминали пожилых, немощных обитателей пансиона, доживающих свой век вместе со своими болезнями и воспоминаниями. Дмитрий Иванович, предавшись размышлениям, к которым располагало это место, не заметил, как на улице стало смеркаться. Он услышал шум машины и, выглянув в окно, увидел, как по дороге уезжает машина Алисы. В салоне, кроме нее, никого не было.

Следователь вышел в длинный коридор, решив осмотреться и познакомиться с обитателями «Прогресса». Он любил работать с людьми, считая, что они даже неосознанно могут дать много полезной информации. Чистый пол, покрытый линолеумом и пропахший хлоркой, блестел и скорее напоминал пол в больницах. Коридор вел в два холла. Один холл был заставлен стульями, плотно стоящими друг к другу перед цветным телевизором. Другой представлял собой столовую. Около десятка квадратных деревянных столов с четырьмя стульями вокруг каждого ожидали своих жильцов к завтраку, обеду, полднику и ужину. Дмитрий Иванович прошел мимо поста медсестры, который сейчас пустовал. Наметанным глазом он рассмотрел под яркой настольной лампой лист врачебных назначений для живущих в пансионе «Прогресс». Бывший следователь понял, что, кроме его комнаты под номером восемь, заселены еще семь комнат, а две пустовали, то есть всего в здании располагались десять комнат для жилья. Дмитрий Иванович ничего не понимал в латыни, поэтому он положил лист медицинских назначений лекарств на место и пошаркал по коридору дальше, думая, что на всякий случай надо будет переписать список лекарств, которые дают здешним обитателям. Он остановился у комнаты под номером один и, секунду подумав, постучал.

— Войдите? — раздался нерешительный голос с вопросительной интонацией.

Дмитрий Иванович оказался в комнате по размерам идентичной его комнате. Она была обклеена другими обоями, обставлена другой мебелью, такой же старой, но в хорошем состоянии. На кровати полулежал мужчина примерно одинакового с Дмитрием Ивановичем возраста, он с недоверием взглянул на вошедшего.

— Я ваш новый сосед, клиент… пациент… не знаю, как правильно себя назвать, — сказал сыщик.

— Понятно, такой же никому не нужный человек, попавший в такую же безвыходную ситуацию, — пессимистично проскрипел старик.

Дмитрий Иванович почесал затылок.

— Выпить есть?

Старичок испуганно округлил глаза.

— Да вы что?! Как вы вообще сюда попали?!

— Я зашел познакомиться и поговорить, — честно ответил Дмитрий Иванович, отметив, что его так и не пригласили присесть.

— Нам не разрешено ходить друг к другу после отбоя, — зло ответил старичок.

— Мне говорили о свободном общении между стариками.

— О каком общении вы говорите? Мы здесь доживаем свой век, и больше ничего!

— Мрачный вы тип… извините…

— Борис Ефимович.

— Дмитрий Иванович. Давно вы здесь?

— Полгода, — буркнул новый знакомый Дмитрия Ивановича.

— Кто за вами ухаживает?

— Медицинская сестра Ангелина.

— А вы знаете Алису? — поинтересовался сыщик.

— Темненькая девушка с грустными глазами? Она мне очень нравится. Она здесь новенькая сиделка и, по-моему, самая человечная. Алиса еще не успела зачерстветь.

— А остальные что? Бесчеловечные? — спросил напарник Яны.

— Дмитрий Иванович, я вас к себе не звал! — неприязненно сказал старик. — Мне давно пора спать! Если кто-то узнает, что я еще не сплю, будут ругаться. — Борис Ефимович отвернулся от Дмитрия Ивановича, показывая, что разговор окончен.

Сыщик удалился из комнаты номер один расстроенный, так как был явно расположен провести приятный, дружеский вечер среди сверстников с пивком, а может, и с водочкой.

В комнате номер два ему вообще не открыли. В третьей палате Дмитрию Ивановичу отворила дверь полная женщина со свирепым выражением лица и в бигуди. На вид ей можно было дать лет шестьдесят.

— Кто такой?! Что тебе надо?! — кричала женщина на незваного гостя, тот даже растерялся.

— Я познакомиться…

— С ума сошли?! Я уже лежу в кровати и не знакомлюсь с неизвестными мужчинами!

— Так познакомимся и не будем неизвестными!

— Нахал! Вот я сейчас вызову охрану! — Грозная женщина захлопнула дверь перед его носом, все еще крича. — Песок сыпется, а он все туда же! Нигде от этих мужиков покоя нет!

«Здесь живут не только престарелые, но и больные люди… видимо, и агрессивно настроенные тоже, так сказать, психически больные. Ничего не скажешь, хорошая, дружеская обстановка…» — подумал Дмитрий Иванович.

Следующая комната носила название «Процедурная». Сыщик не удержался и заглянул туда. На медицинской кушетке храпела накрытая клетчатым одеялом без пододеяльника рыжая полная девица в униформе медсестры. Дмитрий Иванович осмотрел голые кафельные стены, стеклянный шкаф с медикаментами, и его взгляд остановился на бутылке с надписью «Спирт семидесятипроцентный». Сердце зашлось в радостной пляске. Прокравшись мимо сладко спящей медсестры, Дмитрий Иванович взял бутылку с драгоценной жидкостью и поспешил дальше. Когда он проходил мимо комнаты под номером шесть, дверь внезапно раскрылась, и на пороге появилась миниатюрная женщина пожилого возраста. Она казалась моложе своих лет, то, что в народе называется «маленькая собачка до старости щенок».

— У нас новенький! — радостно произнесла она звонким голосом. — Давайте знакомиться! Элеонора Михайловна!

Дмитрий Иванович даже растерялся, он не привык к такому радушному приему в этом заведении и чуть было не выронил драгоценную ношу.

— Проходите, — пригласила его женщина, одетая в милый ситцевый халатик в мелкий цветочек.

— Элеонора… — прокашлялся сыщик.

— Для друзей просто Эля, — кокетливо засмеялась женщина, поправляя жидкие крашеные волосы рукой с ярким маникюром, сразу переводя Дмитрия Ивановича в разряд своих друзей.

Дмитрий Иванович хорошо разбирался в людях, поэтому смело предположил, что Элеонора Михайловна из тех женщин, которые умеют правильно распоряжаться мужским вниманием. Войдя в ее такую же, как и у всех остальных жителей «Прогресса», стандартную комнатку, Дмитрий Иванович огляделся. Старая мебель была обтянута выцветшим розовым материалом, на окне висели тяжелые, какие-то театральные атласные портьеры, на столе стоял переносной телевизор. Элеонора Михайловна перехватила его взгляд и сказала, услужливо указывая на кресло:

— Присаживайтесь, дорогой гость.

— Дмитрий Иванович, — представился напарник Яны, ощущая легкую дрожь в коленках от такого женского внимания.

— Ну да, Дима, правда, у меня уютно? И даже телевизор есть. Медицинский персонал рад, когда мы можем спокойно лежать в кроватях и смотреть телевизор.

Дмитрий Иванович облизал пересохшие губы, разглядывая худую, аккуратную коленку Элеоноры, которая торчала из распахнувшихся пол халата. Поэтому он не сразу заметил, что его новая знакомая с удивлением смотрит на его ношу, которую он тщательно пытался укрыть в кармане, и смутился. Впервые он пришел к даме не с шампанским и цветами, а с бутылкой медицинского спирта и в казенных тапочках, которые ему выдали вместе с чистым бельем, халатом и полотенцами.

— Я тут это… — начал оправдываться старый сыщик, покрываясь потом.

— Вы — молодец! Наконец-то в наших рядах появился настоящий мужчина! Сейчас мы с вами и выпьем за знакомство! Погодите, я разбавлю немножко спирт кипяченой водой.

Дмитрий Иванович возрадовался такой стремительности и понятливости Элеоноры Михайловны. Эля быстренько разлила спирт по кофейным чашкам и, разбавив водой, протянула одну новому знакомому, вторую чашку взяла сама.

— За любовь! — выдохнула она, озорно подмигнув бывшему следователю.

Дмитрий Иванович чуть не подавился, но смог сосредоточиться и выпить свою порцию. После двух-трех тостов глаза у обоих собеседников заискрились, а щеки зарумянились.

— Какой здесь контингент жителей? — спросил Дмитрий Иванович, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от спиртного.

— А! — Элеонора пренебрежительно махнула рукой. — Одни старики да душевнобольные, не на кого глаз положить, пока не появился ты… конечно же… — И она засмеялась, обнажив два ряда крепких мелких зубов. — Из мужчин в нашем отделении живут только двое. В палате номер один находится один старикашка с прескверным характером хронического нытика, а второй дед живет рядом со мной, вообще человек-растение, он даже не выходит из комнаты второй месяц, видимо, его скоро переведут в блок номер два. Остальные жильцы — женщины в количестве пяти человек, но самая приятная из них — это я! — Элеонора Михайловна сильно накренилась влево и чуть не упала со стула, глупо захихикав.

— Я не сомневаюсь, — заверил ее старый детектив и спросил: — А что это за блок номер два?

— Он находится в другом крыле, там живут одни лежачие больные, и их значительно больше, чем нас, — пояснила Элеонора, разливая остатки спирта.

— Лежачие?..

— Ну, те, кто не ходит сам! От старости или по инвалидности. За ними некому ухаживать, или родственники не хотят этого делать и сдают их сюда под хороший присмотр, успокаивая этим свою совесть. Медперсонал лечит их, кормит, купает, переворачивает, чтобы не возникали пролежни. Мы их фактически не видим, только иногда, в хорошую погоду, их выкатывают на каталках погреться на солнышке. Там мне и смотреть не на кого. Мне нужен мужчина не лежачий, а стоячий!

Дмитрий Иванович поперхнулся во второй раз.

— А много людей переходят из одного отсека в другой? — спросил он, стараясь перевести разговор в менее опасное русло.

Элеонора хитро прищурила глаза.

— Ну, из второго отсека к нам никого не переводили, там все безнадежные. А от нас туда запросто можно попасть!

— Как это?!

— Ну, Дмитрий Иванович, мы же с вами не дети, не сегодня завтра инсульт или инфаркт, а с ними и неподвижность, паралич, а там и до второго отсека недалеко. Но пока еще в нас горит огонь желания…

Элеонора Михайловна придвинулась к сыщику и невзначай положила ему руку на колено. Дмитрий Иванович не на шутку запаниковал. Он растерял свой боевой дух, так как давно не был с женщиной, которая делает весьма недвусмысленные намеки. Элеонора вздохнула:

— Мы должны использовать свой шанс, пока нас не перевели во второй отсек!

— Как такая… общительная женщина оказалась в этом тихом и закрытом учреждении? — поинтересовался Дмитрий Иванович, переводя дух.

— Пути неисповедимы… так получилось. Я всю жизнь искала свое счастье. Кем только не работала — и танцовщицей, и официанткой, и банщицей, и массажисткой, кстати, могу сделать вам бесплатный сеанс расслабляющего массажа.

— Спасибо, — поперхнулся Дмитрий Иванович.

— А вот с личной жизнью у меня не складывалось. Мужчины шли чередой и только брали от меня, а взамен моей безграничной любви не давали ничего. Последний мой муж отобрал у меня и квартиру. Детей у меня нет, возможно, это самая главная ошибка в моей жизни. Но об этом сожалеть слишком поздно. И вот в итоге я оказалась здесь. — Элеонора Михайловна горестно развела маленькими руками. — Но я не теряю оптимизма и надеюсь тут встретить такого же одинокого человека, как и я, и отдать ему всю мою нерастраченную нежность. Вы, Дмитрий Иванович, согласитесь стать моим последним мужчиной?

Старый сыщик просто терялся под напором откровенности Эли.

— Я?! Ну… мы совсем не знаем друг друга…

— А что нам надо знать? Мы вдвоем будем доживать свою жизнь. Если мы оказались здесь, значит, нам обоим больше некуда идти и никуда не деться друг от друга… — философски заметила Элеонора.

— Других вариантов нет, — согласился Дмитрий Иванович и остался со своей новой знакомой тряхнуть стариной и вспомнить молодость.

Утром он успел проскользнуть в свою комнатку, с грустью понимая, что опять занимается не тем, что от него требовалось. Еще не давала покоя его совести мысль о пустой полулитровой бутылке медицинского спирта, позаимствованной им из процедурного кабинета.

За завтраком в столовой Дмитрий Иванович решил приглядеться к людям, с которыми ему теперь предстояло жить. Элеонора Михайловна сияла как медный таз, наряженная в цветастый новый халат, причесанная и накрашенная. Она украдкой бросала многозначительные взгляды на своего поклонника. Женщина в бигуди ела кашу, запивая какао, ни на кого не обращая внимания. Нескольких пожилых людей Дмитрий Иванович видел первый раз. Выделялась одна бабулька в опрятном трикотажном спортивном костюме и с кудрявыми седыми волосами, которые нимбом сияли вокруг ее головы и шевелились от легкого дуновения ветерка, напоминая пушинки на одуванчике. Сыщик почувствовал к ней явную симпатию и, подойдя, поздоровался.

— Вы наш новый друг по несчастью? — поинтересовалась она.

— Почему в этом пансионе все думают и говорят о несчастье? — спросил Дмитрий Иванович.

Бабулька рассмеялась:

— Потому что, какой бы превосходный уход за нами ни был, мы все понимаем, что оказались здесь по одной простой причине.

— Какой?

— Той, что мы больше никому не нужны. Я здесь самая счастливая! — хвастливо добавила бабушка.

— Почему?

— Вы же все безвозвратно отписали свое жилье пансиону? Я тоже отдала свою квартиру. Но дело в том, что у меня есть еще одна квартира, и в любой момент я могу уйти отсюда. А вы все здесь словно заложники… Кстати, вы уже стали новой жертвой нашей Эллочки?

Дмитрий Иванович покраснел словно мальчишка.

Глава 8

Ася провела длинным пальцем по поверхности своего рабочего стола и наморщила свой курносый носик. В последнее время в офисе поменялась уборщица, которая явно манкировала своими обязанностями. Ася в светлом костюме из тонкой шерсти села за свой рабочий стол и посмотрела на фотографию дочек в красивой рамочке. Она улыбнулась и выложила документы из своей большой кожаной сумки. В их адвокатской конторе консультировало шесть адвокатов, в двух комнатах располагалось по три человека, а их секретарь Сабина записывала клиентов к ним на прием, разгребала документацию, отвечала на телефонные звонки и при этом умудрялась успевать варить им кофе и улыбаться.

Ася зевнула и посмотрела на своего соседа Анкудинова Анатолия Александровича — рыхлого мужчину с брюшком, светлыми, жидкими волосами, имеющего прекрасную жену и двух очаровательных дочек-близняшек. Его жена часто приходила к ним в бюро и угощала всех свежеиспеченными пирожками или печеньем, за что Анатолий Александрович ее всегда ругал и стеснялся такой собачьей привязанности своей супруги. Ксения, так звали его жену, в свое время сделала непоправимую ошибку. Они учились вместе в институте, Ксения подавала неплохие надежды, но потом вышла замуж, родила двоих детей и осталась на хозяйстве.

— Два адвоката в семье — это слишком много, — как-то сказал Ксении муж, чем и решил ее судьбу окончательно. Она принесла себя на алтарь их семейного счастья, постепенно превращаясь в обычную домохозяйку, забывая знания, полученные в институте, пока Анатолий Александрович трудился, купаясь в лучах адвокатской славы и женского внимания. Кстати, адвокат он был действительно неплохой. Ася осмотрела его спущенные носки, волосатые ноги, выглядывающие из-под вечно коротковатых брюк, и подумала: «Сколько я уже живу одна? А ведь Толя лет пять как набивается ко мне в любовники. А что, если взять и закрутить с ним роман примерно так на месяц?»

— Что смотришь, красавица? — встрепенулся Анатолий, заерзав на стуле полными бедрами. — Давно к тебе твой неандерталец не приезжал? Не сыпал конфеты твоим девочкам и не кружил голову нашей секретарше?

Голос у Анатолия Александровича был очень красивый и звучный, в зале суда он производил неизгладимое впечатление. Это было, пожалуй, единственное, что нравилось в нем Асе. Она скривила недовольную мину, про себя подумав, что мозги этого неандертальца, то есть Сергея, нарасхват во всем компьютерном мире. А кружить головы он может кому угодно и сколько угодно, так как не является ничьим мужем.

— Асечка, не грусти, цветочек мой аленький, дядя Толя может пригласить тебя в обеденное время в ресторан.

Ася вздохнула и подумала: «Нет, месяц мне с ним не выдержать. Слушать эти глупости… недельку еще можно попробовать…»

Вскоре подошел третий адвокат. Это была вечно спешащая и вечно опаздывающая Зинаида Леонидовна с пышной прической, пышной грудью и полным отсутствием чувства юмора. Свои приходы на работу она расценивала не иначе как выполнение трудовой повинности.

— Как же я устала от своих оболтусов! — выдохнула она, плюхнув авоськи на стол.

— Что еще натворили твои разбойники? — поинтересовался Анатолий Александрович, имея в виду двух сыновей Зинаиды Леонидовны от разных мужей.

— Одного закинула в садик, другого в школу, и там и там воспитатели и учителя хотели поговорить со мной. Я, конечно, знала, что разговор будет нелицеприятным, и под видом срочных дел в суде быстренько убежала.

Зинаида Леонидовна отдышалась, оттягивая вырез пуловера вниз, чтобы струя прохладного воздуха от вентилятора освежила большой бюст.

Анатолий Александрович снова заерзал на скрипучем стуле, так как он не в силах был сосредоточиться, пока коллега делала воздушные процедуры.

«Примерная супруга, заботливая мать, — подумала Ася, — а ведь и она успела закрутить роман с Толей, при этом являясь подругой его жены. Правда, их связь была давно. Сейчас Анатолий Александрович перешел на младшую возрастную категорию, на секретарш, на курьерш, на сопливых клиенток. Это часто происходит, со снижением потенции у мужчин возрастает интерес к более молодым женщинам, то есть существует обратная зависимость. Ко мне он клеится скорее по инерции, так как, по-моему, я единственная, от кого Толя получил отказ в свое время. Я сегодня приду домой и снова останусь одна… Как мне надоели эти нескончаемые ожидания Сергея! Жизнь проходит в его ожидании! А если он вообще больше не появится?! У меня же должна быть своя личная жизнь?»

— Толя, — сказала Ася громким голосом, — ты, может, зайдешь ко мне сегодня вечером, у меня не работает кран в ванной и надо поменять прокладки на кухне.

Вырез пуловера Зинаиды Леонидовны вернулся на место. Она удивленно уставилась на Асю. Сам Анатолий тоже растерялся, услышав от женщины, которой добивался целых пять лет, столь откровенный, ничем не прикрытый намек.

— Я?.. А… это…

«Вот так всегда, — грустно подумала Ася, — хорохорятся, а как доходит до дела, сразу боевой дух куда-то девается».

— Детей дома не будет, — добавила Ася, постучав ручкой по поверхности стола, делая акцент на этой информации. Она решила отвезти детей сегодня вечером к Агриппине Павловне.

У Анатолия Александровича был такой идиотский вид, что Асе на минуту показалось, что он сейчас пойдет открывать входную дверь на стук ее ручки.

— В… вечером? — переспросил он, озираясь по сторонам, все еще не веря, что Бастилия пала.

— Да, часов в восемь я буду ждать. Адрес мой у тебя есть, — подтвердила Ася, поняв, что неделю ей с Толей не продержаться. Один день. Есть мужчины на всю жизнь, а этот будет на один день, вернее, ночь.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула девушка-секретарь в полосатой кофточке и бежевой короткой юбке.

— Доброе утро всем! Пришла клиентка, кто возьмет?

— Какая она? — оживился вышедший из ступора Анатолий Александрович и возомнивший себя султаном в гареме.

— Молодая, экстравагантная женщина, — ответила Сабина, жуя жвачку.

— Не самый лучший клиент, но это мой контингент, — потер руки Анатолий Александрович.

Ася хмыкнула, доставая пудреницу, а Зинаида Леонидовна затараторила, рассовывая свои покупки по ящикам:

— У меня сейчас и так много дел, я ничего не успеваю! Сегодня еще две бабушки со своими завещаниями подойдут, выжили из ума под старость и все ходят, переделывают завещания то на внука, то на сына, то на дочь, в зависимости от того, кто на них косо посмотрел и кто позвонил в воскресенье, узнать о состоянии здоровья.

Сабина оглядела присутствующих темными проницательными глазами и гордо удалилась за дверь. Через минуту в кабинет вошла высокая женщина в шортах, дорогих кроссовках и облегающей спортивной футболке. На вид ей можно было дать лет тридцать пять — сорок. Длинные высветленные волосы лежали по плечам, слегка подкрашенные глаза смотрели надменно из-под молодежной, выщипанной челки. Глаза Анатолия Александровича плотоядно заблестели, и Ася подумала о том, уложится ли она с ним за один час или нет? Оставаться с ним на целую ночь совсем не хотелось.

— Мне сказали, что я могу обратиться к Асе Юрьевне Кудиной, — проговорила женщина с легким акцентом.

Ася чуть не засмеялась.

«Ай да Сабина! Вот ведь какая вредная девица! Толя хотел взять клиентку себе, а эта девчонка делает ему все назло. Наверняка Сабина мстит ему за то, что в свое время Анатолий Александрович легко бросил ее, поменяв на следующую пассию».

— Присаживайтесь, — обратилась Ася к вошедшей клиентке.

— Спасибо, — женщина спортивной, пружинящей походкой прошла к Асиному столу и вальяжно расположилась на стуле, скрестив стройные ноги.

— Как вас зовут? — спросила Ася.

— Алла. Просто Алла. Я не совсем понимаю, что творится в этой стране? — Алла уставилась на Асю голубыми глазами с совершенно глупым выражением лица.

«Я пока тоже ничего не понимаю», — подумала Ася, а вслух сказала:

— Вы объясните мне поподробнее, какие у вас проблемы?

— Поподробнее… — задумалась Алла. — Я росла в Москве и воспитывалась своей бабушкой Стефанией Митрофановной. Дело в том, что отца у меня не было, а мать, ее дочка, бросила меня сразу же после моего рождения. Бабушка очень любила меня, я занималась музыкой, иностранными языками, увлекалась спортом и хорошо училась…

Алла поправила свои пышные волосы.

— В возрасте двадцати лет я познакомилась с американцем, вышла замуж и уехала жить в Америку. Конечно, я переживала за бабушку, особенно в первое время… — Алла отвела глаза. — Но бурная жизнь в Лос-Анджелесе закрутила меня, понимаете?

— Много работали? — поинтересовалась Ася.

— Я? Да нет… я вообще никогда не работала. Я вышла замуж за состоятельного американца.

— Вы сидели с детьми? — догадалась Ася.

— Нет, мы с мужем решили не портить мою потрясающую фигуру, тем более что у него есть двое детей от первой жены — американки. Я, знаете ли, занималась собой. Я ходила по магазинам, казино, ресторанам, салонам красоты и фитнес-клубам. Это очень трудная работа — поддерживать себя в отличной форме, чтобы не потерять свое место под солнцем!

Ася, казалось, начала понимать жизненные приоритеты Аллы.

— Как давно вы уехали из России?

— Двадцать восемь лет назад.

— Сколько раз вы были на родине за это время?

— Нисколько… — немного смутилась Алла.

— А ваша бабушка?

— Да… с ней как-то нехорошо получилось… Так быстро время летит. Правда, я посылала ей поздравления на Новый год, то есть на Рождество…

Ася вздохнула и, открыв папку с документами, погрузилась в их изучение, чтобы Алла не видела выражения ее глаз.

— Что сейчас произошло такого, что вы приехали на родину, забросив свои занятия собой?

— Как-то случайно в Америке я нашла старые фотографии, на которых я запечатлена с бабушкой в ее квартире в Москве. Муж у меня коллекционер, человек, занимающийся бизнесом и хорошо разбирающийся в предметах искусства. Именно он и заметил на стенах бабушкиной квартиры ценные полотна, то есть картины. Я сразу же прилетела сюда и с удивлением узнала, что квартира моей бабушки отписана какому-то пансиону.

— Пансиону? — переспросила Ася.

— Ну, да. Вроде как мою бабушку три года назад разбил паралич, и ей посоветовали «добрые» люди переехать жить в частный дом престарелых, а взамен этого завещать им свою квартиру со всем имуществом. Это что же такое творится?! Обман и воровство на законных основаниях! Я ездила в пансион под названием «Прогресс». Это наглость! Директриса пансиона Лилия Степановна открыто посмеялась мне в лицо. Она отдала мне все ксерокопии документов переоформления бабушкиной квартиры на их «Прогресс». Она словно издевалась надо мной, говоря, идите, мол, проверяйте, сколько хотите, вы ничего не добьетесь, так как у нас все законно.

Ася произнесла:

— У вас один выход: если ваша бабушка составит другое завещание и признает вас единственной наследницей. Может быть, она согласится, если вы заберете ее себе? Если узнает вас, конечно… Вы вообще видели ее, когда приезжали в пансион?

— Нет… а зачем? Я разговаривала с директрисой, мне надо было урегулировать свои материально-имущественные дела.

Ася уныло посмотрела в окно.

«Что у меня за профессия? Почему я должна общаться с людьми, которые мне крайне неприятны?»

— Эти чудовища из дома престарелых подстраховались! — Алла взяла свои ксерокопии документов и начала ими обмахиваться. — Мою бабушку признали недееспособной, и теперь все дела за нее ведет руководство пансиона.

— Боюсь, в таком случае я ничем не смогу вам помочь, — проговорила Ася, просматривая документы, — если только не созывать новую психиатрическую экспертизу через суд. Но тогда еще надо будет долго и нудно доказывать судье необходимость этого.

— У меня нет времени ждать, я уже должна уезжать в Америку!

— Сожалею, но бумажная волокита в России осталась. К тому же нет гарантии, что ценные картины уже не распроданы попечителями вашей родственницы.

Алла погрустнела:

— Мне рекомендовали вас как хорошее адвокатское бюро, берущееся за сложные дела.

— Сожалею…

— Сожалеть будете потом, когда я подам на вас в суд за профнепригодность! — закричала Алла, вскочила и, взяв свои документы, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Ну и стерва! — протянул Анатолий Александрович, подмигивая Асе.

— Пренеприятнейшая особа, — согласилась с ним Зинаида Леонидовна.

— Я на обед, — сказала Ася, беря сумку и пиджак со спинки стула, — с перерыва я не вернусь, сразу же еду в СИЗО.

— Тогда до вечера? — встав со стула и заискивающе заглядывая в ее карие глаза, спросил Анатолий.

— В восемь часов, — подтвердила Ася, думая, что если постараться, то она отмучается с ним и за полчаса.

Полдня она провела в беседах с двумя клиентами в тюрьме, один из которых был задержан за сексуальные домогательства, а другой — за пьяный дебош. Ася старалась не думать о предстоящем свидании с Анатолием Александровичем. Но стрелки часов неумолимо приближались к назначенному времени, ноги Аси стали ватными — она не хотела идти домой. Она вспоминала улыбку Сережи, его фигуру, насмешливые зеленовато-коричневые глаза…

«Нет, я не о том думаю, — оборвала Ася полет своей мечты, — я должна думать о толстых ногах в коротких брюках, зычном голосе, а также о том, что завтра Анатолий Александрович поставит еще одну галочку в своем блокноте с телефонами в длинном списке женских имен. Я должна думать о том, что больше не смогу есть пирожки Ксении, так как они попросту застрянут у меня в горле».

Ася судорожно вытрясла содержимое своей сумки на столик в столовой, где она пила десятую за сегодняшний день чашку кофе, и набрала номер мобильного телефона мужа Яны.

— Ричард, это я, Ася. Не смог бы ты сделать для меня доброе дело?

— Здравствуй, Ася. Все, что угодно.

— Я сегодня вечером буду страшно занята и совсем забыла, что в восемь часов вечера ко мне домой придет сантехник. Не мог бы ты приехать ко мне и дождаться его прихода? Запасные ключи от моей квартиры есть у Яны и у моей соседки по лестничной клетке. Она вечерами всегда дома, а я предупрежу ее.

— Хорошо, буду у тебя в девятнадцать тридцать. Может быть, я сам смогу что-то сделать? — поинтересовался Дик.

— Спасибо, не надо, Ричард. Доверимся профессионалам… Ты не обращай на этого сантехника внимания, он несколько странный и рассеянный. Он даже может прийти с цветами и без инструментов, мне кажется, он слегка влюблен в меня.

— Не беспокойся, все будет хорошо.

— Спасибо, Дик! Привет Яне.

— Целую. Пока.

Анатолий Александрович с ужасом созерцал высокого мужчину с широкими плечами и страшным шрамом через всю левую щеку, полудлинные вьющиеся волосы его лежали на вороте рубашки кремового цвета, расстегнутой на одну пуговицу.

— Сантехник? — спросил мужчина у него, осматривая Анатолия Александровича с цветами и бутылкой дорогого коньяка в коробке в руках.

— Я?.. А…

— Заходите, я жду вас. — Ричард взял цветы и буквально втащил окаменевшую фигуру адвоката в комнату. — Не время пить, выпьем, когда закончите работу. Меня Ася предупредила, что вы придете чинить кран.

— Да?! — искренне удивился Анатолий Александрович.

— Сантехнические инструменты в ванной, прошу вас, приступайте.

— Спасибо, — пролепетал Анатолий и поплелся в ванную, спотыкаясь и стукаясь обо все углы, понимая, что романтического ужина, на который он рассчитывал, не будет.

Глава 9

Ричард пожал протянутую для приветствия руку Григория Андреевича и пригласил его за стол. Они встречались по инициативе Ричарда в дорогом ресторане японской кухни в отдельном кабинете. Вместе с ними за столом сидел парень лет двадцати пяти, спортивного телосложения, с волнистыми русыми волосами и молодая девушка с короткой стрижкой и детским, наивным взглядом. Ричард представил их директору детективного агентства.

— Жанна и Роман, супружеская пара каскадеров, которые согласилась нам помочь.

Григорий Андреевич уныло опустил плечи, задумываясь, кто из них более сумасшедший — Яна или Ричард?

— Значит, вы не отказались от своей идеи разыграть перед вашей женой серьезное преступление?

— Да, пусть Яна почувствует себя необходимой в настоящем деле. Что ей эта ваша слежка за неверной супругой?

— Вы не правы! Яна Карловна довольна своей работой, да и с этим делом не все так гладко… — попытался заступиться за Яну Григорий Андреевич.

Но у Ричарда при всех его достоинствах был один крупный недостаток, он не хотел ничего слышать, когда считал, что он прав, и слышал в этот момент только себя.

— Я представляю себе инсценировку следующим образом, — сказал Ричард, — вы даете моей супруге задание понаблюдать за определенным пунктом обмена валюты. Якобы до вас дошла информация, что на него может быть совершено нападение. Яна прибывает на место. Жанна выходит из пункта обмена валюты, он, кстати, располагается в здании одного коммерческого банка, на ней будет надето что-нибудь яркое и вызывающее, чтобы привлечь внимание. Роман на мотоцикле заезжает на тротуар, и они разыгрывают сцену, будто он ее сбивает, вырывает сумку и скрывается с места преступления. Зная Яну, могу смело предположить, что на месте ей не усидеть. Яна на машине преследует преступника, Роман завозит ее в тупик и сдается.

— Прямо вот так просто? Сдается беззащитной женщине? — недоверчиво переспросил Григорий Андреевич.

— Нет, там случайно будет проезжать милицейская машина с переодетыми друзьями каскадеров. Яна выступает в роли свидетеля и сдает нарушителя в руки правосудия. Она счастлива, что смогла помочь и что преступник обезврежен. А за ребят не беспокойтесь, они профессионалы, и никто из них не пострадает.

Яна, заехавшая по делам в свою стоматологическую клинику, и не подозревала, что за ее спиной строятся козни. Она весело щебетала с Викой — администратором, когда зазвонил ее сотовый телефон.

— Яна Карловна… — раздался какой-то безжизненный голос Григория Андреевича, — готовится ограбление банка… тьфу, то есть ограбление обменного пункта валюты… или женщины, выходящей из банка… Нам поступили сведения, что будет совершено нападение… вы должны сейчас поехать туда и посмотреть, то есть пронаблюдать… то есть предотвратить нападение. Ограбление будет произведено примерно в пятнадцать часов по адресу…

Шеф Яны отключился, а она на минуту оцепенела с трубкой в руке. Такого бреда она еще не слышала. Яна растерянно посмотрела на Вику и прошептала:

— Знаешь, Вика, я, видимо, чего-то не понимаю в этой жизни. Раньше я сетовала, что мне не доверяют в детективном агентстве ничего серьезного, ни во что меня не ставят. А сейчас мой начальник, по-моему, хватил лишку. Он решил, что я в одиночку смогу предотвратить ограбление то ли банка, то ли обменного пункта валюты… Он посылает меня предотвратить это преступление.

Вика с уважением посмотрела на Яну.

— Я думаю, что ты в детективном агентстве на хорошем счету… — протянула она.

— Слишком уж… ну да ладно, я улажу этот вопрос! — Яна решительно встала, твердо приняв какое-то решение.

Уже за рулем своего «Пежо» Яна задумалась:

«Интересно, а если переложить выполнение порученного мне задания на других, Григорий Андреевич обидится? Ведь главное — это положительный результат, а какими средствами я достигну этого результата, не так уж и важно! Съезжу я лучше к Дмитрию Ивановичу и доведу до конца мое первое дело!»

И Яна набрала номер их знакомого с Ричардом следователя Евгения Павловича и сообщила ему о полученной информации из достоверных источников. Потом Яна с легким сердцем и чистой совестью направила свой автомобиль к пансиону «Прогресс».

Подъехав к «Прогрессу», она оставила машину неподалеку и подошла к высокому, плотному забору. Они договорились встретиться здесь. Яна должна была передать маленький фотоаппарат Дмитрию Ивановичу, чтобы он смог сделать для клиента Яны фотографии.

Встречи родственников с подопечными пансиона носили строго ограниченный характер, проходили в присутствии персонала, дабы не травмировать плохими новостями из дома, по словам Лилии Степановны Песцовой. Все передачи тщательно просматривались, и фотоаппарат, который Яна принесла для своего напарника как его хобби, был тут же забракован.

— Когда вы привезли своего родственника к нам и подписали все бумаги, вы тем самым передали нам все полномочия опеки над ним. Теперь мы отвечаем за состояние его здоровья и жизнедеятельности. Нам не надо, чтобы старый человек скакал по лужайкам и нервничал, получится фотография или нет, — пояснили Яне.

— Завтра в саду на прогулке подойди к дальнему ограждению, — шепнула тогда Яна Дмитрию Ивановичу и, чмокнув его в щеку, удалилась.

И вот теперь она уже устала стоять у забора, периодически стуча по нему рукой.

— Дмитрий Иванович, вы здесь? Дмитрий Иванович, это Яна…

— Дмитрий Иванович лежит, он решил отдохнуть после обеда, — произнес четкий женский голос за спиной Яны.

Яна мгновенно обернулась и столкнулась со взглядом прозрачно-голубых глаз Алисы.

— А я… тут… ехала мимо, дай, думаю… проверю, как тут поживает дедушка… — глупо улыбаясь, пролепетала она.

— Ну да, я слышала, как в вас проснулись чувства любви к старику, — скептически улыбаясь в ответ, ответила жена Бориса Андреевича.

— А вы, девушка, не очень-то приветливы.

— Извините, просто я всегда за то, чтобы старики доживали с семьей, а не в таком пансионе.

— Странно, ведь вы работаете в нем… Ваши слова могут не понравиться Лилии Степановне.

— Мне все равно, — лаконично сказала Алиса.

— Ладно, не бойтесь, я не скажу, — примирительно произнесла Яна, — но и вы окажите мне, пожалуйста, услугу.

Алиса вопросительно посмотрела на нее.

— Я хотела передать Дмитрию Ивановичу фотоаппарат, он без него не может жить. Фотоаппарат не приняли в передачу, вот мы и договорились, что я перекину его через забор. Что такого, если старый человек сфотографирует закат солнца или беззубую улыбку какой-нибудь знакомой бабульки?

Алиса пожала худенькими плечами.

— У администрации свои правила, но мне не жалко, я передам ему фотоаппарат, — Алиса взяла его из рук Яны и пошла, перебирая стройными ножками, к воротам «Прогресса».

«Какая я хитрая, — подумала Яна, ухмыльнувшись, — заодно и ее проверю, передаст фотоаппарат или нет? Она и не подозревает, что несет оружие против себя!»

Глава 10

Ричард вошел в свой кабинет, как всегда подтянутый, побритый, в дорогом костюме и, как всегда, ровно в девять часов утра. Лена, его секретарь, сверкнув белозубой улыбкой, поздоровалась с шефом и протянула ему документы.

— Все уже собрались, никто не рискнул опоздать, зная про вашу пунктуальность.

— Для всех, кроме Яны и Агриппины Павловны, меня нет, — сказал Ричард, беря документы.

В просторном кабинете Ричарда за длинным столом для совещаний сидели все заведующие секциями его торгового комплекса и директора фирм, арендующие помещения у него в здании для своих офисов или магазинов.

— Господа, — начал свою речь Ричард, — я позвал вас для того, чтобы сообщить, что большую часть первого этажа хочет арендовать один коммерческий банк. Познакомьтесь с директором банка Олегом Олеговичем Раевским.

Мужчина в летах, небольшого роста, подтянутый и спортивный, кивнул присутствующим.

— Я вызвал вас узнать ваше мнение об этом, — добавил Ричард.

— Вы директор, вам и решать, — протянула молодящаяся женщина — директор туристической фирмы, разместившейся на первом этаже, закидывая ногу на ногу и обнажая при этом загорелое гладкое бедро.

Ричард скользнул глазами по ее ногам и продолжил:

— Банк даст нам много положительных моментов. Во-первых, новых клиентов для всех ваших и моих магазинов. Во-вторых, принесет еще больший оборот денег. Олег Олегович установит банкоматы, и покупатели смогут здесь же снимать требуемые суммы денег и оплачивать покупки.

— Олег Олегович, вы будете оформлять кредиты? — поинтересовался директор ювелирного салона.

— Я рассматриваю это предложение Ричарда Тимуровича, но только для покупателей торгового центра.

— Появятся пункты обмена валюты. Со своей стороны мы обеспечим хорошую территорию банку, много клиентов и охрану. По-моему, это взаимовыгодное сотрудничество. У кого-то есть возражения? — Ричард оглядел собравшихся темными глазами.

— Извините, Ричард Тимурович, — директор туристической фирмы Варвара Витольдовна томно закатила искусно накрашенные глаза, — но сейчас офис моей фирмы находится на первом этаже. Где же теперь мы будем размещаться? Где нам, бедненьким, придется ютиться?

— Ютиться никому не придется. Ваш офис и пункт прачечной мы перенесем на второй этаж, на лучшую территорию. Я потесню свой супермаркет.

— Я хотела бы остаться на первом этаже, — упрямо поджала пухлые губки Варвара Витольдовна.

— Вы не можете остаться внутри помещения банка, я не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился Ричард.

— Мы согласны переехать, Ричард Тимурович, — ответил мужчина средних лет, представляющий интересы сети прачечных, — только с сохранением телефонного номера, так как у нас уже много постоянных клиентов.

— Естественно, ваши номера останутся за вами, — успокоил его Ричард.

— А я не согласна! — перекрыл общий гул голосов истеричный выкрик Варвары Витольдовны. — Если только вы, Ричард, не попробуете переубедить меня в турне на двоих в любую точку земного шара, я могу это устроить в ближайшие выходные, — нагло заявила она, поменяв ноги. Варвара Витольдовна, видимо, думала, и зря, что ее самое сильное место — это ее ноги. Отсюда, вероятно, было ее пристрастие к коротким юбкам, дорогим чулкам и туфлям на высоченных каблуках.

Ричард побагровел. Все присутствующие делали вид, что они ничего не слышали.

— Варвара Витольдовна, — прокашлялся Ричард, — мы вас очень уважаем, но тем не менее нам, наверно, придется расстаться с вашей фирмой. Мне искренне жаль, но контракт на аренду помещения с банком для меня, несомненно, более выгоден.

— Ладно! Ладно! — махнула рукой директор туристической фирмы. — Мы тоже согласны на перемещение, каменный вы наш! Непонятно, что вы нашли в такой сумасбродной особе, как ваша жена?

— Давайте не будем сейчас обсуждать личные качества моей жены! — резко прервал ее Ричард, который уже начал терять терпение. Он даже пожалел, что когда-то сдал в аренду этой озабоченной особе помещение. С тех пор она преследовала его. Постоянно приносила какие-то буклеты на секс-туры в Азию, на эротические оргии в африканские деревни. При этом Варвара Витольдовна предлагала свою особу в качестве гида.

— Не скажите! — встала в позу Варвара Витольдовна. — Дела вашей жены нас очень даже касаются! Если она влипнет в судебное разбирательство, вы все свои и наши деньги спустите на адвокатов.

— Почему моя жена должна обязательно влипнуть в судебное разбирательство? — раздраженно отреагировал Ричард.

— Насколько мне известно, оно ей уже грозит, не так ли? — обратилась она к директору магазина женского белья, принадлежащего Ричарду. — Тучи уже сгустились у нее над головой.

Ричард перевел взгляд на съежившегося на глазах Дениса Сергеевича.

— В чем дело?

— Я собирался сам в ближайшее время рассказать вам, шеф…

— В чем дело? — повторил Ричард, не повышая голоса, играя желваками на щеках.

— Яна Карловна приходила к нам и приобрела пару комплектов нижнего белья…

— Это не преступление! Или она не расплатилась?! Но магазин мой! Вы что, не могли принести мне чек на любую сумму, на которую она приобрела товар?!

— Дело не в этом… — проблеял вспотевший Денис Сергеевич.

— Тогда в чем?!

— У нас в одной из примерочных кабин сломался крючок для одежды…

— Вы что издеваетесь?! — взревел Ричард. — Моя жена сломала крючок, и вы из-за этого хотите подать на нее в суд?!

— Нет, что вы!! Крючок был сломан еще до ее прихода!

— Вы хотите, чтобы Яна прибила другой?!

— Нет, конечно! Просто Яна Карловна, выбирая между двумя бюстгальтерами, решила повесить их рядом и сравнить, — лепетал директор секции женского белья.

— Ну и что?!

Денис Сергеевич вздохнул, вытирая узкий лоб такой же узкой ладонью.

— Один бюстгальтер она повесила на крючок, а другой…

— Ну?!

— Другой повесила на шпильку, которую воткнула в щель кабины… — выдохнул Денис Сергеевич.

— Все!! Хватит!! Мне надоело слушать этот бред! Я все понял! Моя жена испортила вашу драгоценную кабину!

— Нет, Ричард Тимурович, успокойтесь, — простонал Денис Сергеевич, — она чуть-чуть выколола глазик моему сотруднику…

Ричард оторопел:

— Как это… чуть-чуть выколола глазик?

— Ну… — замялся Денис Сергеевич, — у нас в отделе женского белья работает один паренек, Виталик, очень симпатичный и смышленый мальчик. Ну, понимаете, толковый парень. Дамам, особенно в возрасте, очень нравится, когда он помогает им в выборе белья. Виталик даже помогает им застегивать бюстгальтер или грацию… Вы ведь понимаете, о чем я говорю, шеф? — Директор магазина обратился к онемевшему Ричарду, словно тот всю жизнь носил бюстгальтеры и грацию и постоянно испытывал неудобства при их застегивании. Денис Сергеевич, не получив от Ричарда ответа, продолжил свой незатейливый рассказ, облизав пересохшие губы:

— У нас даже появились постоянные клиентки, которые приходили в смену, когда работал Виталик. Им нравилось, как он застенчиво мял кружевное белье в своих нежных руках и краснел, восторгаясь формами покупательницы. Есть дамы, которые приходят одни, без спутников, и получают удовольствие от того, что на них в неглиже с неподдельным восхищением смотрит чужой, симпатичный, молодой человек. Бывают откровенно уродливые дамы, у которых нет мужчин, а Виталик смотрит на них и в каждой находит изюминку, такая у него работа! Кстати сказать, ему в таких случаях достаются неплохие чаевые! Проказник! Он мог… Ой, извините, я отвлекся. Ну, так вот! Поэтому я и закрывал глаза на некоторые его шалости. Иногда он любил подсматривать за тем, как дамы примеряют белье в кабинках. Виталик заходил за ширму и смотрел в ту самую щель, в которую Яна Карловна вставила шпильку. Конечно, она и предположить не могла, что за ней подглядывают! Но до нее ни одной женщине не приходило на ум вставить что-либо в эту щелку. Когда Яна Карловна пришла к нам, Виталик с радостью предложил ей свои услуги, но вы же знаете независимость вашей жены! Она пресекла его потуги в самом зародыше, набрала белья кричащих расцветок и уединилась в примерочной кабине. Виталик, обидевшись, решил подсмотреть за женой хозяина, а в итоге получилось то, что получилось. Сейчас он находится в глазном отделении городской больницы. Врачи спасли ему глаз и даже обещают процентов на восемьдесят восстановить зрение. Но у Виталика есть богатые покровительницы, они раздосадованы тем, что их любимец не работает. Они навестили его в больнице и насоветовали мальчишке подать на Яну Карловну, как на даму весьма состоятельную, в суд за нанесение тяжких телесных повреждений. Так что Яне Карловне скоро придет повестка в суд… — грустно закончил Денис Сергеевич, посматривая на Ричарда.

Все сотрудники ошарашенно смотрели на шефа, который машинально в течение всего этого рассказа переключал кондиционер с самого теплого режима на самый холодный и обратно. С минуту длилось молчание. Затем Ричард в упор посмотрел потемневшими глазами на Дениса Сергеевича и хрипло сказал:

— Слушай меня внимательно! Ты с сегодняшнего дня у меня больше не работаешь! Твой Виталик тоже! Передай этому жиголо, что если он не заберет свое заявление, то я вышибу ему второй глазик! И я думаю, вряд ли его слепого будут катать в инвалидной колясочке его покровительницы, если он не сможет больше по достоинству оценить их формы! Ты знаешь, что я не шучу! Правильно Яна сделала! А теперь пошел вон! Я ясно выразился?!

Денис Сергеевич, знавший, что с Ричардом шутки плохи, встал и, быстро собрав бумаги в папку, заспешил на выход.

— Стой! — Громогласный возглас Ричарда заставил остановиться в дверях теперь уже бывшего директора магазина женского белья.

Ричард нагнал его двумя скачками, прохрипев:

— Я увольняю тебя, так как ты был в курсе, что сотрудник-маньяк подсматривает за клиентками, а за то, что ты знал, что он пошел подглядывать за моей женой, получи от меня лично! — И Ричард ударил его кулаком по лицу.

Денис Сергеевич как стоял, так и вывалился спиной в приемную, открыв дверь затылком, под звонкий крик секретаря шефа. На душе у Ричарда стало сразу же легче.

— Извините за небольшое недоразумение, свидетелями которого вы стали, — извинился он перед сотрудниками.

— Ну, что вы, шеф, мы понимаем ваши чувства, так ему и надо… — раздались вокруг возгласы.

Одна Варвара Витольдовна со вздохом произнесла:

— Ну вот, узнаю обо всем в последнюю очередь… если бы я знала раньше, что в нашем торговом комплексе молоденький мальчик помогает выбирать белье… я бы отоваривалась только там!

— В принципе собрание можно считать законченным, так как никто, насколько я понимаю, против открытия филиала коммерческого банка в нашем торговом комплексе не возражает? — спросил Ричард, пропуская реплику заведующей туристической фирмой мимо ушей.

Включился селектор, и тревожный голос Лены произнес:

— Ричард Тимурович! К вам пришли.

— Я же сказал, Лена, чтобы меня не беспокоили, а если я сломал нос этому негодяю…

— Из милиции! — оборвала его Лена, пока шеф не ляпнул лишнего.

— Из милиции? — удивился Дик.

— Что им надо? — зашушукались сотрудники.

— Может быть, Яна Карловна еще кому-нибудь воткнула шпилечку? — ехидно протянула Варвара Витольдовна, смахивая соринку с округлой коленки.

В кабинет Ричарда ввалился грозного вида следователь с бычьей шеей и толстыми щеками и два сотрудника в штатском.

— Ричард Тимурович?! — гаркнул следователь и коротко представился: — Царьков.

— Я! — ответил Дик, словно на перекличке в пионерском лагере, пригладив взлохмаченные волосы.

— Проедемте с нами в управление, — четко выговаривая слова, произнес следователь.

— На каком основании? — возмутился Ричард.

— Вы обвиняетесь в организации нападения на банк на углу Тенистой улицы. Свидетели, которые утверждают, что именно вы наняли их разыграть это представление, правда, неясно, для каких целей, задержаны.

Ричард побледнел:

— Позвольте, я все объясню! Это было не по-настоящему, все было разыграно! Я надеюсь, никто не пострадал?

— Вот в управлении и объясните, а также всему подразделению ОМОНа, что сорвали им весь рабочий день. Спасибо какой-то молодой женщине, судя по голосу, что дала нам наводку на готовящееся ограбление. Все вам богачам заняться больше нечем! Беситесь с жиру!

Ричард молча взял пиджак и направился за сотрудниками милиции. По тому, как заикал Олег Олегович, он понял, что Варвара Витольдовна и дальше сможет пугать посетителей своими обнаженными бедрами на первом этаже, так как аренда помещения для банка уже явно не нужна его владельцу. Вряд ли теперь уверения Ричарда, что это ошибка и что у него в торговом центре банку Олега Олеговича ничто не грозит, будут достаточно убедительны.

Глава 11

Ричарду пришлось проявить весь свой адвокатский талант, объясняя милиции, что за представление разыгрывалось сегодня у коммерческого банка. Большую помощь ему оказал Евгений Павлович, знакомый следователь. Друг помог Ричарду отделаться административным штрафом, то есть просто взяткой. В любом случае Ричард получил предупреждение от органов внутренних дел и чувствовал себя очень неудобно перед людьми, занимающимися серьезным делом, которых сорвали на вызов из-за его дурости. Он не понимал, почему главная героиня, то есть Яна, для которой разыгрывался весь этот спектакль, так и не прибыла на место происшествия, да, честно говоря, и не хотел ничего знать. Ричард обрадовался, что Яна осталась в полном неведении, и постарался замять всю эту некрасивую историю.

Он с утра встал, принял холодный душ, побрился, надел бледно-желтую шелковую рубашку, горчичного цвета костюм из дорогого сукна и спустился в столовую к завтраку. За большим овальным столом уже сидели Яна в белом брючном костюме, сын Вова на детском стульчике и Агриппина Павловна в темном платье и нарядном фартуке с оборками. Яна светилась счастьем деловой женщины, день которой расписан по минутам. Она одной рукой держала фарфоровую чашку с кофе, а другой кормила ребенка кашей. Агриппина Павловна разрезала горячий яблочный пирог. Ричард на секунду задержался на ступеньках лестницы и залюбовался семейной идиллией.

— Вот бы так было всегда… — размечтался он, — ради такого счастья я готов на многое!

— Я налила тебе кофе, — поприветствовав его, сказала Яна.

— Доброе утро, спасибо.

Ричард расположился напротив жены и, окинув ее взглядом темных глаз, поинтересовался:

— Как твои дела в детективном агентстве, дорогая?

— Отлично. Мне там очень нравится работать. Сначала меня приняли в штыки, но я докажу, что способна на расследование запутанного дела!

— Запутанного дела?! — напрягся Ричард. — Мне же говорили, что ты занимаешься слежкой за неверной супругой?

— Кто тебе говорил? — удивилась Яна, и ложка с кашей для ребенка замерла на полпути.

Ричард подавился кофе.

— Очень горячий… — виновато улыбнулся он.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Ты же мне и говорила…

— Я этого не помню, — нахмурила лоб Яна.

— Ты просто забыла. Мне пора! — прервал зыбкую тему Ричард и, поцеловав Вову, вышел из дома. Скоро Яна услышала, как отъезжает его «Мерседес».

— Ой, мой бедный мальчик, совсем не позавтракал! — сокрушенно произнесла домоправительница. — Так торопился, что забыл свою папку с документами, а у него сегодня важное совещание! — забеспокоилась Агриппина Павловна.

— Я завезу ее ему, — пообещала Яна, доедая кусок пирога и запивая его последним глотком кофе.

Секретарь Ричарда Лена с неприязнью рассматривала трех девиц, расположившихся в приемной Ричарда Тимуровича и поджидавших его прихода. Лена испытывала к своему шефу платоническую любовь и была ему очень предана, несмотря на то что Ричард безоглядно влюблен в свою супругу. Лена уже смирилась с тем, что жена обожаемого ею шефа является бесшабашной и экстравагантной особой. Лена даже по-своему успела привязаться к Яне, и теперь она бережно охраняла их семейное счастье и строго блюла супружескую верность Ричарда.

«Пусть хоть в мечтах один мужчина останется порядочным…» — думала Лена.

Девицы были все, как одна, красивые, молодые и стройные, правда, одетые черт знает во что. На одной красовалась короткая красная лакированная юбка, на другой — черные чулки с поясом и малюсенькие шортики с серебристым отливом, а на третьей был надет сетчатый мешок, сквозь который проглядывало голое тело. Две из них были крашеными блондинками, а одна — яркой брюнеткой.

«Все крашеные! — со злостью подумала Лена. — Не то что у Яны Карловны, у нее натуральный цвет!»

— Девушки, — лилейным голосом произнесла секретарь, — а вы по какому вопросу к Ричарду Тимуровичу?

— По личному, — блеснула белозубой улыбкой одна из блондинок с короткой стрижкой.

Лена тяжело вздохнула и тут же с облегчением вскочила со своего места, завидев шефа.

— Ричард Тимурович, тут к вам три девушки!

— Хорошо! Проводи всех в мой кабинет. Очень здорово, что они пришли!

— А кто они?

— Профессиональные актрисы.

И все три разряженные девицы прошмыгнули мимо рассерженной Лены.

Девушки расположились в кабинете Ричарда, изящно закинув ногу на ногу. Ричард сел напротив них, облокотившись о стол. Одна из девушек, лукаво улыбнувшись, сказала:

— Извините, Ричард, что мы в таком виде. Мы прямо со съемок фильма, где играем профессиональных проституток. Не было времени переодеться.

Одна из девушек со светлыми волосами была той самой девушкой Жанной, которая участвовала в «ограблении банка».

— Я рассказала Оле и Диане, что вам требуется. Изобразить труп, чтобы ваша жена обнаружила его и поверила в происходящее, а также обезвредила убийцу. Надеюсь, все пройдет более удачно, чем в прошлый раз, когда мы с Ромой загремели в милицию, неся сущий бред. Правда, мы не до конца понимаем, для чего вам это надо?

— Моя жена, чувствуя себя сыщицей, очень счастлива. У нас в доме установились мир и покой, она не влезает больше ни в какие неприятные истории, что мне еще надо?

— Странное представление у вашей жены о мире и покое…

Вдруг одна из присутствующих девушек шмыгнула носом, и все собравшиеся посмотрели на нее.

— Извините, у меня несколько дней назад умерла собака, ей было двенадцать лет. Она всю жизнь жила у нас… я никак не могу успокоиться…

— Какой породы был пес? — спросил Ричард.

— Ротвейлер, кобель. В доме теперь такая пустота… Никто не ходит по коридору, не стучит миской с кашей на кухне, не храпит в кресле… Я еще не привыкла, так и кажется, что он сейчас войдет в комнату и тюкнется мне в коленки мокрым черным носом. — И девушка заплакала, приложив руки к лицу.

Все кинулись ее утешать. Ричард достал бумажный носовой платок.

— Не плачь! Тебе надо взять щенка, он отвлечет тебя от грустных мыслей.

— Он не заменит мне Джеральда…

— А ты бери собаку не в замену старой, а как нового друга. У моих друзей во Франции есть две суки породы ротвейлер, они их периодически вяжут, хочешь, я достану для тебя хорошего щенка? — предложил свою помощь Ричард.

— Хочу… — размазывая косметику на лице, ответила девушка.

— Хорошо, я свое слово сдержу, только скажи, какого пола хочешь щенка?

— Кобелька… мальчика… как мой Джеральдик…

Яна припарковала свой автомобиль у торгового комплекса на специально отведенном для нее месте на автостоянке рядом с «Мерседесом» мужа и вышла, держа папку с документами Ричарда под мышкой.

— Привет, Леночка, — поздоровалась она с секретаршей мужа.

Та встрепенулась.

— Яна Карловна, давно вы к нам не заходили!

— Я вся в делах! Мой у себя?

— У себя…

Яна решительно пошла к двери. Лена, вскочив в мгновение ока, своим щуплым телом преградила ей путь. Вид у нее был, словно она бросилась на амбразуру.

— Не ходите туда!

— Лена, я должна передать ему документы.

— Оставьте их мне, я передам! Не ходите в кабинет!

— Лена, что с тобой?! Почему? — недоумевала Яна.

— Яна Карловна, вы должны сохранить свою семейную жизнь с Ричардом Тимуровичем! — горячо сказала Лена.

— Я постараюсь, Лена. — Яна заметила, что еще немного — и у секретарши ее мужа начнется истерика. Щеки ее пылали, а глаза лихорадочно блестели.

— Обещаете мне?

— Обещаю!

— Тогда сейчас вы должны тихо уйти.

— Что?

— Да, просто уйти и сделать вид, что вас здесь сегодня не было вовсе! Вы ни в коем случае не должны заходить к мужу в кабинет. И вообще, вам надо предупреждать Ричарда Тимуровича о своем приходе по телефону!

— Но почему?! — Яна начинала терять терпение.

— Лучше вам, Яна Карловна, ничего не знать, и тогда все пойдет по-прежнему.

— Нет, Лена, по-прежнему уже ничего не пойдет, пока я не узнаю, в чем дело?!

— Так я и предполагала с самой первой минуты, зная ваш неугомонный характер, — сокрушенно сказала Лена, обмякнув и сникнув. — Поймите, Ричард Тимурович очень положительный мужчина, он прекрасный человек, начальник, заботливый муж и отец, и у него могут быть свои слабости. Да, даже такие мужчины иногда хотят отдохнуть от семьи. — Голос Лены дрожал.

— Я все понимаю, — успокаивала Яна, усаживая секретаршу на стул и гладя ее по голове, как ребенка.

— И вы должны простить ему это! Сделать вид, что ничего не знаете. Именно так поступают мудрые женщины. Иначе вы можете его потерять. Кто знает, если его обман вскроется, может быть, он уйдет к одной из этих… они молоды и красивы и уж наверняка знают, как удержать мужчину!

— У Ричарда кто-то есть?! — догадалась Яна, и ее тонкие брови поползли вверх.

Лена, всхлипнув, качнула головой в знак согласия.

— У него в кабинете три красивые девушки. Надо отметить, что встрече с ними он был очень рад.

— Что ты говоришь всякие глупости! Скорее всего, Ричард организует показ одежды из своих салонов и пригласил моделей для беседы! Я уверена в порядочности своего мужа!

— Он сказал, что они профессиональные актрисы, но я-то знаю… Я десять лет работаю секретарем и научилась разбираться в людях. Они — проститутки, девочки по вызову, как вам будет угодно! — гордо подытожила Лена.

— Леночка, нажми, пожалуйста, вон ту кнопочку, — заискивающим голосом попросила Яна, показывая на кнопку селектора.

— Что вы, Яна Карловна! Вы же знаете, что я никогда…

— Знаю! Но сейчас ты должна пожертвовать своей репутацией ради спасения нашей семьи! — возразила Яна, прекрасно зная, что Лена часто подслушивает их с Ричардом разговоры.

Лена, вздохнув, нажала на кнопку. Теперь они обе прекрасно слышали все, что происходило у Ричарда в кабинете.

— Как вы думаете, Ричард Тимурович, если ваша жена наткнется на меня, висящую в туалете с пеной у рта, с синим гримом, она поверит, что перед ней труп, и не будет проверять мое сердцебиение? — раздался нежный женский голосок.

— В это трудно не поверить, — ответил ей приятный баритон с хрипотцой Ричарда.

— А может быть, мне встретиться с ней в темном переулке с ножом, торчащим из живота, залитого кровью? Схватиться за нее и голосом умирающей сообщить приметы преступника?

— А еще можно топор в спину воткнуть! — раздался другой жизнерадостный женский голос.

— Не будем перебарщивать, — посоветовал им Ричард.

Яна с Леной смотрели друг на друга и не могли поверить в то, что услышали. Яна машинально открыла пачку сигарет, лежавшую на столе Лены, и закурила, хотя вообще-то была некурящей. Она задумчиво уставилась в окно, словно представляя, чего бы ей хотелось увидеть больше: труп, подвешенный в дамской комнате, или тело с топором в спине. Выбор, согласитесь, не из легких.

— Он с ума сошел! — прошептала Лена.

Между тем через динамик раздавалось:

— Вдруг ваша жена прямиком бросится в милицию и наши планы будут опять раскрыты?

— Яна любит действовать сама, — многообещающе успокоил присутствующих дам Ричард, — мне и так милиция потрепала нервы, когда сорвалось наше ограбление банка.

Ни один мускул не дрогнул на лице Яны.

— Ограбление банка?! — повторила побледневшая Лена. — Боже, я совсем не знаю этого человека!

— Представляешь, я, оказывается, тоже?! — проскрипела Яна, чувствуя острую боль в сердце. — Если бы я увидела то, о чем они говорят, я могла бы умереть от страха! У меня нервы в последнее время стали совсем ни к черту!

— Яна Карловна, Ричард хочет избавиться от вас! Точно! Хочет напугать до смерти и стать снова вдовцом!

— Со мной жить, конечно, не просто, его в какой-то мере можно понять, — философски заметила Яна, стряхивая пепел в конфетницу, — но избавляться от меня таким варварским способом, это уже слишком!

Яна загасила сигарету.

— Ты права, Лена, пусть он думает, что меня здесь не было! Я выведу мужа на чистую воду. Не на ту напал! Я узнаю, что за балаган он тут устроил! Подумаешь, я возьму себя в руки, я и не такое видела! Топор в спине для меня детские страшилки!

Яна дрожащей рукой налила себе целый стакан воды и принялась его осушать жадными глотками. Она постаралась привести свои мысли в порядок, но голос мужа продолжал ее радовать:

— Все, до свидания, девочки! Оля, не горюй, я сделаю тебе мальчика.

Яна выплеснула оставшуюся воду на обои в приемной и вылетела вон. Едва она скрылась за дверью, как из кабинета вышел Ричард. Шеф вывел трех девиц и, попрощавшись, хотел было вернуться в свой кабинет, но что-то его остановило. Ему показался странным внешний вид его секретаря. Лена сидела с открытым ртом и остекленевшим взглядом. За ее спиной обои были забрызганы водой, которая также стекала с ее лица и капала на важные документы, размывая печати. Поверх папки с документами лежал окурок в красной губной помаде, а сама папка мирно тлела под ним. Ричард спокойно взял баллон с минеральной водой и вылил поверх стола Лены. Секретарша никак не реагировала на его действия.

— Лена, что здесь произошло? Почему все стены забрызганы водой, а на столе тлеет окурок?

— Когда у мужчины есть два сына, он так уверен, что будет делать только мальчиков? — спросила Лена голосом словно из потустороннего мира.

— Ты это о чем? — удивленно спросил Ричард, трогая лоб Лены. — Ты что, беременная?

— Нет!!! — закричала Лена. — Не трогайте меня, я порядочная девушка и не хочу рожать мальчика без мужа!

Секретарша вскочила со своего места и вылетела из приемной.

— Что это с ней? — вздохнул Ричард и чертыхнулся.

Глава 12

Яна приехала на работу к своему клиенту Анатолию Борисовичу, намереваясь серьезно поговорить с ним о его жене. Настроение у нее после подслушанного разговора мужа было хуже некуда. Сейчас она ненавидела всех мужчин без исключения и была готова насолить им по полной программе.

Девушка в приемной с интересом осмотрела Яну в вызывающе коротком ярко-красном платье и черных туфлях с большими серебряными пряжками.

— Вы из «Лагуны»? — спросила она Яну.

— Нет, я — детектив. Мне к Анатолию Борисовичу.

— Извините, — фыркнула девушка и сказала: — Анатолий Борисович должен подъехать с минуты на минуту. Я на секундочку отлучусь, будьте так добры, не пускайте никого в кабинет шефа. На детектива можно положиться. — И секретарша упорхнула.

«Молодо-зелено», — подумала Яна, которая и не собиралась никого пускать в кабинет своего клиента, она намеревалась попасть туда сама.

Яна решительно открыла дверь и прошлась по огромному кабинету с богатой кожаной мебелью, баром и телевизором. Поразили ее воображение репродукции картин, развешанные по стенам, весьма фривольного содержания. Яна плюхнулась на место начальника и осмотрела рабочий стол. Перекидной календарь с эротическими картинками, ручки в стакане, документы, колода карт с голыми женщинами, стопка журналов для мужчин. Примечательно, что фотографии жены на столе не было.

— Однако вы и маньяк, Анатолий Борисович, — произнесла вслух Яна.

Тут резко зазвонил телефон, и Яна, вздрогнув, подняла трубку.

— Алло?

— Инна? Передай шефу, что девочки из «Лагуны» будут доставлены в сауну как всегда к девяти часам.

— В какую сауну? — тупо переспросила Яна.

— Как обычно, в Спортивном переулке. Ты что, мать? Шеф же ходит только туда.

— Хорошо, передам.

Яна положила трубку, и взгляд ее остановился на обложке одного из журналов, где поверх фотографии обнаженной женщины было написано чернилами размашистым почерком: «Салон „Лагуна“, девочки Люся и Лиза просто класс!» И номер их телефона.

Яна на минуту задумалась, а потом набрала телефон «классных» девочек. Ответил ей женский голос с интимными нотками.

— Массажный салон «Лагуна» к вашим услугам двадцать четыре часа в сутки. Что изволите?

Яна прокашлялась:

— Сегодня к вам поступил заказ в сауну в Спортивный переулок на двух девочек.

— Да, Люся и Лиза едут к постоянным клиентам.

— Я секретарь клиента, у него возникли важные дела, и он вынужден отменить заказ, — соврала Яна.

— Какая жалость, девочки уже настроились… Мы были вынуждены отказать другим клиентам…

— Включите деньги в счет неустойки, и босс оплатит следующий заказ вдвойне.

— Спасибо! — ответил женский голос. — Всегда к вашим услугам!

Яна положила трубку и подняла глаза на входящих в кабинет Анатолия Борисовича и секретаршу, щебетавшую на ходу:

— Она исчезла! Я оставила ее в приемной. Такая высокая блондинка… она… ой! — Девушка испуганно уставилась на Яну, восседавшую на месте шефа.

— Яна Карловна? — удивился Анатолий Борисович.

— Проходите! — строгим голосом предложила ему Яна. — Присаживайтесь!

— Спасибо, — пробормотал клиент Яны.

— А вы, девушка, уходите, у нас с Анатолием Борисовичем будет конфиденциальный разговор. Ни-кто не должен знать, что он подозревает свою супругу в неверности.

Секретаршу как ветром сдуло. Анатолий Борисович посмотрел на свои смиренно сложенные на коленях широкие ладони.

— Вы нашли того, с кем изменяет мне моя жена?

— Еще нет, но мы работаем над этим.

— Вы пришли ко мне, значит, располагаете какой-то информацией? — предположил Анатолий Борисович, пытаясь закурить сигарету.

— Пока я не застукала вашу жену ни с кем, но мы следим за ней! Анатолий Борисович, а вы сами не изменяете супруге? — внезапно спросила Яна.

— Я?! А при чем здесь я? Это не имеет к делу, за которое я вам плачу, никакого отношения! — покрылся пятнами клиент Яны.

— Кстати, о деньгах! Наш сотрудник сейчас подвергается опасности, выслеживая вашу жену, так что возникают непредвиденные расходы.

Анатолий Борисович поспешно встал, открыл сейф и протянул Яне пачку долларов.

— Пять тысяч, этого хватит?

— Хватит… пока, — туманно ответила Яна.

— А где находится ваш сотрудник, что подвергается опасности? Это где же моя жена ходит, по каким таким злачным местам? — забеспокоился клиент.

— Всему свое время! — отрезала Яна и, засунув пачку долларов в карман короткого платья, направилась к выходу.

Уже в дверях она заговорщицки произнесла:

— Оставайтесь на связи! Не беспокойтесь, будут новости, вы первый их узнаете! — добавила она, немного подумав.

— Что? — оторопело поинтересовался Анатолий Борисович, в глубине души уже жалея, что связался с этим детективным агентством вообще и с этой ненормальной сыщицей в частности.

Яна подъехала на своем красном «Пежо» к зданию суда, где работала ее подруга Ася. Подругу она застала в столовой усталую и разбитую после очередного судебного разбирательства. Перед Асей стояла чашка кофе, лежали нетронутые бутерброды с красной рыбой, в руке она держала бокал с «Мартини», судя по початой бутылке рядом. Яна, отобрав у подруги бокал, залпом осушила недопитый «Мартини» и вдруг спохватилась:

— Ой, я же за рулем! Что ты здесь делаешь? — бодрым голосом спросила Яна, заедая вермут бутербродом.

— Я вообще-то здесь работаю, а вот ты…

— Я по делу. Мой клиент, гад такой, пользуется услугами проституток! Представляешь?!

— В этом нет ничего сверхъестественного, а тем более криминального, — отмахнулась Ася.

— Но он нагло обвиняет в супружеской измене свою жену! — возмутилась Яна.

— Имеет право.

— Нет, не имеет! Я за честную игру!

— Яна, ты в своем уме?! Хотя я понимаю: этот вопрос неуместен. И как же ты хочешь исправить существующее положение вещей?

— Я пытаюсь… — Яна задумчиво осмотрелась вокруг и поздоровалась с незнакомыми ей людьми с важным видом, так как эта столовая предназначалась только для работников суда. — Для начала я раздобуду доказательства того, что он изменяет своей жене.

— Яна, ты хотела стать хорошей сыщицей? — прямо спросила ее Ася.

— Да!

— Так вот запомни дружеский совет от неплохого, как многие считают, адвоката. Если ты взялась за дело, то есть, другими словами, согласилась помочь человеку, то будь добра, помогай этому человеку, а не топи его.

— А я и не топлю! — возразила Яна. — Я только хочу добыть доказательства того, что мой клиент изменяет жене с проститутками.

— Он просил тебя об этом?

— В смысле?

— В самом прямом. Пришел и говорит: «Дорогая Яна Карловна, сделайте так, чтобы меня застали с проститутками на месте прелюбодеяния! Мне это крайне необходимо! Мне нужна ваша моральная помощь, остановите меня! Я хочу видеть со стороны, как отвратителен секс с продажными женщинами, чтобы взять себя в руки и вернуться в лоно семьи!»

Яна, открыв рот, заслушалась речи подруги.

— Да, я всегда говорила, что адвокат ты классный, но я веду свое дело, полагаясь на интуицию, и она мне подсказывает…

— Я думаю, что у тебя совсем нет интуиции, поэтому ты и влипаешь постоянно в какие-то неприятности! — оборвала подругу Ася.

— Мне необходимо засечь… — начала Яна свою песнь снова.

— Хорошие сыщики так не поступают, если это не относится к делу, которое они расследуют.

— Значит, я буду плохой сыщицей, но я хочу сделать по-своему!

— Я знала, что так оно и будет! — сдалась Ася. — Я одного не пойму, что ты от меня хочешь?

— Ты должна мне помочь!

— В чем? Не пустить твоего бедного клиента к проституткам? Может быть, осудить его за аморальное поведение?!

— Нет, наоборот, убедиться, что он изменяет, и снять его в этот момент на фотопленку.

— Яна, ты в своем уме? Ты предлагаешь мне подглядывать за ним? Думаешь, твой клиент будет в восторге, если увидит, что я снимаю его в самый ответственный момент? Да и как вообще ты себе это представляешь?

— Ася! Все очень просто! — воскликнула Яна, искренне и лучезарно улыбаясь. — Ты сама и будешь проституткой! Я отменила его заказ на девочек, вместо них пойдешь ты, снимешь всю их оргию быстренько, а я подожду тебя в машине.

Ася просто онемела от такой наглости, а Яна продолжала радостно щебетать:

— Я бы и сама пошла с удовольствием… кхе, то есть по необходимости… но не могу. Анатолий Борисович знает меня в лицо и не будет больше мне доверять как сыщице, если узнает, что я подрабатываю проституткой.

— Я думаю, что он не удивится! — тихо проговорила Ася. — Господи! За что мне такое наказание?! — заголосила адвокат, обращаясь к подсевшему за их столик пожилому судье, который очень хорошо знал ее.

— Ты о чем, Асечка? — заулыбался он. — Молодая, красивая, успешная в работе, мать двоих замечательных девочек, ты о каком наказании говоришь?

— В работе-то, может быть, я и успешная, а вот в личной жизни полный облом! Влюбилась в парня перекати-поле. Где он сейчас? Хороший адвокат не знает ответа на этот вопрос. К тому же судьба-злодейка сыграла со мной еще одну злую шутку, послала мне сумасшедшую подружку, которая никак не может остепениться. Я так и вижу нас почтенными бабульками, следящими в бинокль за каким-нибудь преступником или выслеживающими ее мужа — восьмидесятилетнего старичка с палочкой, который по неосторожности сделал комплимент соседской бабке на скамейке. Вот оно наказание! Нет в жизни счастья! Я же не могу отказать другу в просьбе, даже если этот друг не в себе? — с надеждой в голосе спросила Ася.

— Другу? Другу — нет! Какой бы безрассудной его просьба ни была! Друзья — это то бремя, которое мы добровольно взваливаем на себя, — сказал судья, рассматривая Яну, которая безмятежно потягивала кофе, тоже позаимствованный у Аси.

— Эта милая девушка ваша подружка? Помилуйте, Ася Юрьевна, что такого крамольного может попросить это милейшее создание?

— Вы ее не знаете, Глеб Давыдович, — вздохнув, ответила Ася, понимая по искрящимся синим глазам, что она проиграла. — Хорошо, Яна, я согласна, только при одном условии, — сокрушенно сказала Ася, — мы пойдем туда вместе!

— Но Анатолий Борисович меня знает!

— Это меня не волнует! Мы идем вместе, или я отказываюсь!

Глава 13

Когда Ричард вечером приехал с работы, около дома он с удивлением заметил высокую молодую женщину в ярко-розовой короткой юбчонке, на высоченных шпильках, в черных сетчатых колготках, облегающей черной кофте и с кудрявыми черными волосами до плеч. Она выглядела так, словно только что сошла с панели. Лицо поражало яркостью раскраски. Губы на пол-лица и огромные, подведенные черным карандашом глаза напоминали портрет Буренки из Масленкина.

— Вы к Яне? — осторожно поинтересовался Ричард.

— К Агриппине Павловне! — хрипло ответила женщина. — Я ее внучатая племянница, буду здесь жить! — отчеканила Яна, а это была именно она, довольная, что ее не узнал родной муж, что уж говорить об Анатолии Борисовиче!

— Яна, ты?!! Почему ты в таком виде?! — ужаснулся Ричард.

— Работаю под прикрытием, — туманно ответила Яна, расправляя локоны на парике.

— Смотри не переусердствуй, — посоветовал ей Ричард, — я так понимаю, ты маскируешься под проститутку?

— Есть такое дело! — прищурилась Яна.

— Дорогая, ты отстала от жизни! Они не выглядят так устрашающе, они сейчас милые, молодые, ухоженные девушки. Клиент стал разборчивым.

— Тебе виднее, дорогой, — согласилась Яна, подходя к Ричарду, целуя его в щеку и оставляя ядовитый след. — Пока, милый! Не знаешь, если у мужчины есть двое сыновей, он может обещать молодой девушке, что она тоже родит от него мальчика?

— Не знаю, Яна. Как можно быть в этом полностью уверенным? И вообще, почему у меня спрашивает об этом сегодня уже вторая женщина?!

— Правда?! А кто еще интересовался этим вопросом?

— Мой секретарь, Елена.

— С чего бы? — удивилась Яна. — Ой, Дик, у тебя нет дешевых женских духов? Мне они необходимы для полной маскировки.

— Откуда они у меня могут быть? — удивился Ричард.

— Может, у тебя есть знакомые дешевые актрисульки, у которых ты одолжишь для меня флакончик, любимый?

На этой милой, оптимистической ноте Яна упорхнула с фотоаппаратом на шее, оставив Ричарда в полном недоумении.

Сауна, которую облюбовал Анатолий Борисович, располагалась в районе новостроек, в здании из красного кирпича, рядом с салоном красоты и пунктом проката видеокассет. Ася, сидя за рулем своей «девятки», с тоской посмотрела на размалеванное до неузнаваемости лицо подруги.

— Может быть, мы все-таки туда не пойдем?

— Поздно! Отступать некуда! Мы войдем внутрь, сфотографируем моего клиента и быстренько сбежим.

— А если они нас не выпустят?

— Как-нибудь выберемся! — Яна беззаботно махнула рукой, зазвенев браслетами.

Ася выглядела не столь устрашающе, но макияж она все-таки сделала, от чего ее большие темные глаза стали теперь просто огромными. Яна, поправив подол задравшейся юбки, подошла к металлической ограде под табличкой «Сауна» и нажала на кнопку звонка.

— Кто? — спросил грубый мужской голос.

— Девушки из «Лагуны» в количестве двух штук, — пропищала Яна голосом Буратино из детской сказки.

Ворота открылись, и Яна втянула окоченевшую от страха подругу в помещение сауны. Ася прошипела:

— У них ворота открываются и закрываются с пульта управления! Как мы сами их откроем?!

Яна не реагировала на реплику подруги, она находилась в возбужденном состоянии, в предвкушении разоблачающей встречи с Анатолием Борисовичем. Огромного размера детина в черной майке осмотрел их с ног до головы и поморщился.

— Такая дешевка…

— Ну почему же! Мы работаем давно, профессионалы своего дела… собственно, мы к Толику.

— К Толику?

— К Анатолию Борисовичу, — разлепила непослушные губы Ася.

— А, к Толяну! Ну, почему же только к нему, вас там много ребят ждет. Раздевайтесь и проходите в бассейн. Только ты, телка, — ткнул он толстым пальцем в Яну, — штукатурку сними, а то всю воду своей косметикой испортишь. А если на тебя без краски смотреть страшно, тогда лучше сразу уматывай, тут все ребята почти трезвые и серьезные!

— Да, мы, пожалуй, пойдем, — поддержала его Ася, пытаясь сдвинуть Яну с места.

— Нет, мы девочки привлекательные, нам скрывать нечего! — заорала Яна и направилась к раздевалкам, таща за собой подругу.

Раздевшись, Яна с Асей обмотались простынями и, взяв по подносу с пивом, двинулись к бассейну. На тонкой шее Яны болтался фотоаппарат. В бассейне среднего размера плавали трое мужчин, в стороне, на пластмассовых шезлонгах, расположились еще трое.

— О! Девочки! Мы вас заждались, — сказал один дядька, у которого от каждого издаваемого им звука сотрясался большой живот, покрытый волосами. Он осмотрел подружек и икнул.

— Вы что, новенькие? А где Люся с Лизой?

— Они на другом вызове, — ответила Яна, впервые немного струхнув.

— Как это на другом?! Мы же им заплатили!

— Кто-то заплатил больше, — невозмутимо парировала Яна, выискивая глазами коренастую фигуру своего клиента.

Он плавал в бассейне в зеленых плавках. Кружки на подносе Аси в ее дрожащих руках издавали тревожную трель. Анатолий Борисович перестал рассекать воду бассейна и посмотрел на «профессионалок», придерживаясь за канат.

— А вас что, никто не разобрал, так вы к нам приехали?

— Мы вообще-то эксклюзивный вариант! — обиженно сказала Яна, ставя поднос на стол.

— Мы заказывали пухленьких блондинок, а приехали худосочные брюнетки, — загоготал один из мужчин, развалившийся в шезлонге.

— Мы переубедим вас в отношении к худым брюнеткам, — смело предположила Яна, — пейте пиво, ребята, развлекайтесь!

— Так это вы нас должны развлекать, — возразил Анатолий Борисович, вылезая из бассейна.

— Я хотел бы посмотреть на это, — вторил ему широкоплечий лысый парень, опершись накачанными руками о край бассейна и с усмешкой глядя на подружек.

Яна посмотрела в его слегка раскосые глаза неопределенного цвета и на плечи в наколках, и ей в момент стало нехорошо. Этот лысый детина являлся не кем иным, как парнем Аси, которого подруга тщетно ждала последнее время. Сергей, так его звали, кроме того, был сыном Ричарда и называл Яну не иначе как «моя сумасшедшая мачеха». Поднос с пивными кружками позади Яны грохнулся на пол, посуда разлетелась россыпью стеклянных осколков по всему кафелю. Пиво потекло в бассейн.

— Сережа! — выдохнула Ася.

— Эй, поосторожнее! Ты чего наше пиво колотишь? Слышь, лысый, ты произвел на девочку впечатление! Только, видимо, по старости лет у девочки все ее многочисленные клиенты перепутались в ее хорошенькой головке! Она называет тебя Сережей, хотя ты Максим.

Ася всматривалась в лицо своего любимого и узнавала в нем каждую черточку, каждую линию татуировки, те же родные глаза, которые сейчас были абсолютно холодные и чужие.

— Вы меня с кем-то путаете, — спокойно произнес он.

— Но как же, Сергей! Мы же… я же… а это Яна! — выпалила Ася, которая от переизбытка чувств потеряла все свое красноречие.

— Меня зовут Максим, — повторил парень с нажимом в голосе.

— Да я же… да где же… — Ася была ошеломлена.

— Ладно, девчонки, давайте выпьем, и вы начнете нам показывать, чем худые брюнетки лучше пухлых блондинок, — примирительно сказал мужчина с толстым животом, которому, судя по лоснящейся физиономии, было абсолютно все равно, с кем развратничать.

— Макс, присаживайся, — пригласил Анатолий Борисович парня в татуировках.

Сергей или Максим, он же лысый, обернул вокруг талии полотенце и сел в шезлонг. Яна с Асей расположились напротив.

— Я думала, что ты в отъезде, ждала, волновалась, а ты развлекаешься в сауне, — дрожащим голосом сказала Ася, с надеждой всматриваясь в лицо Сергея.

— Ну, ты посмотри, опять она за свое! — всплеснул руками Анатолий Борисович. — Да Макс только что с отсидки!

— Веселенький вечер у нас будет… — отхлебнул сразу полкружки пива мужчина с животом, — по-моему, любовь светит только тебе, лысый! Девочка, как заговоренная, от тебя глаз не отрывает.

— Да они наркоманки! — предположил Анатолий Борисович. — Я хозяйке массажного салона за эти два чучела завтра голову снесу!

— Ребята, а вы не хотите групповую фотографию на память? — продолжала радовать Асю Яна.

Мужчины с малой долей энтузиазма и большой долей иронии посмотрели на уже взмокшую под париком Яну.

— На какую такую память? Или вы нас чем-то удивите, что нам захочется запомнить?

— Вы же друзья, собрались вместе, я вас щелкну и в следующий раз принесу всем фотографии! — обливаясь потом, проговорила Яна.

— Слышь, Толян, они еще и в следующий раз хотят припереться! — Мужчина с животом осушил вторую половину кружки.

— Все! — Лысый парень стукнул кулаком по столу. — Я вспомнил, где я их видел! Они наркоманки и лечатся от СПИДа! Пришли заразить нас!

— Вот стервы! И резину не принесли!

— Резину? — переспросила Яна. — Нет, мы принесли фотоаппарат!

— Презервативы! — взревел Анатолий Борисович.

— А… вот чего нет, того нет, — грустно ответила Яна, понимая, что если еще немного она посидит в этом парике, то ее хватит тепловой удар.

— Надо начистить им рыла и выгнать в шею, чтобы знали, как хороших людей разводить, — предложил помрачневший грузный мужчина, который до этого момента молчал и только пил пиво. Он встал и потряс волосатыми огромными кулачищами. Лысый парень спокойно возразил:

— Лучше их не трогать, а просто выгнать. Начнешь сейчас бить, будет кровь, девочки-то хлипкие, а где кровь, там и заразиться можно.

— Ася Юрьевна?! — вдруг произнес последний плавающий мужчина, вылезая из бассейна.

Ася испуганно покосилась на него.

— Мужики, не троньте их! Наркоманки они или проститутки, меня это не касается! Эта женщина вытянула меня из тюрьмы, где меня чуть не замочили! Я перед ней в большом долгу! Вы не помните меня? Я Леха… ну Леха рябой?

— Помню, — покраснела Ася.

— Вот уж не ожидал встретить вас, Ася Юрьевна, в таком месте! Я всегда думал, что адвокаты хорошо зарабатывают.

— Считай, что это мое хобби.

— Давайте я вас провожу. Может быть, вам нужны деньги?

— Нет, спасибо. Деньги мне дают друзья, — ответила Ася, пристально посмотрела на лысого парня, который взгляда не отвел, и они с Яной покинули сауну.

Отъехав на «девятке» в полном молчании примерно на четыре квартала от сауны, Ася резко остановилась и что есть силы стукнула кулаками по рулю.

— Мерзавец!!

— Ты об этом Сергее — Максиме? — осторожно поинтересовалась Яна.

— Да какой он Максим?!! Что, я не знаю и не помню, с кем живу?!! Его лицо, его фигура.

— Может быть, просто очень похож? — несмело предположила Яна, пытаясь унять гнев подруги, которая от злости пошла красными пятнами.

— Его удивительные глаза!

— Мало ли…

— Его татуировка!

— Делали у одного мастера.

— Одинаковые шрамы на теле!

— Дрались с одним и тем же человеком!

— Яна, прекрати! — взорвалась Ася.

— Хорошо, сдаюсь, я тоже думаю, что это Сергей. Не понимаю, почему он не признался? Может быть, стало стыдно, что, пока ты его ждешь, он кувыркается с девочками в сауне?

— Мерзавец! Он нам даже ничем не помог! Нас могли изнасиловать и избить, а Сергей сидел бы и смотрел на все это с издевкой в своих замечательно красивых глазах!

— Не забывай, что тебя он тоже не ожидал увидеть в таком месте в таком качестве, — напомнила подруге Яна.

— Я свободная женщина, что хочу, то и делаю! А он думал, что я сижу вечером перед телевизором с вязаньем и прислушиваюсь к каждому хлопку входной двери, с надеждой, что это идет он?! Ой, Яна, я же так и живу! Что мне делать?! — Из глаз Аси полились слезы.

— Не расстраивайся так, — принялась утешать подругу Яна, — Сергей не допустил бы, чтобы нас обидели. Он же сказал, что мы ВИЧ-инфицированные, и предложил выгнать нас, — радостно закончила свою мысль Яна.

— Вот спасибо, — еще горше залилась слезами Ася, — если бы не Леха, рябой…

— Твой подзащитный?

Ася кивнула, вытерла слезы.

— А я тоже хороша, — сокрушенно сказала Яна, — пошла к бандитам с их защитником. По-моему, тебя знают все уголовники!

— Это нас и спасло.

— Мы не выполнили своей миссии, — возразила Яна, наконец-то избавляясь от ненавистного парика.

— Миссию?! — визгливо вскрикнула Ася. — Да она была изначально невыполнима! Знаешь такой сериал «Миссия невыполнима»? Так вот, это про нас! Но я считаю, что мы не зря сегодня туда съездили, теперь я не пущу даже на порог этого обманщика, мерзавца и негодяя! Спасибо тебе, Яна!

— Мне на порог пустить его придется, Сергей все-таки сын моего мужа, — вздохнула Яна, и вдруг ее осенила мысль: — Слушай, Ася, у моего мужа, видимо, открылось второе дыхание или наступила вторая молодость. Он приводит юных девиц к себе в офис и обещает им сделать мальчиков. Может, Ричард занимается этим всю жизнь? Такой своеобразный маньяк по деланию сыновей.

— Что ты несешь?! — ужаснулась Ася.

И Яна, чтобы отвлечь подругу от ее грустных мыслей, рассказала о подслушанном в приемной у своего мужа разговоре. У Аси на голове зашевелились волосы.

— Ты бредишь, подруга. Это не похоже на Ричарда. Тебе приснился сон, точно! Твой муж всегда так страдал от того, что ты постоянно влипала в неприятные истории, зачем же ему подбрасывать тебе трупы?

— Я это выясню… со временем, — туманно пообещала Яна.

— Семья негодяев! — подвела итог Ася, вздохнув полной грудью.

Яна хлопнула по плечу подругу по несчастью и предложила полувопросительно-полуутвердительно:

— Пойдем в какой-нибудь ресторанчик и оторвемся по полной программе?! Не вешай нос!

— Это в таком-то виде? — усомнилась Ася.

— Что носить, является личным делом каждого! — парировала Яна. — Все, решено, едем!

Она поменялась с как-то сразу сникшей Асей местами и решительно направила машину в одно знакомое ей злачное местечко. Конечно же, когда перед метрдотелем возникли две сильно накрашенные девицы с размазанной косметикой на лицах, в очень коротких юбках и с глубоким декольте на обтягивающих кофтах, первым его желанием было выдворить этих особ за дверь. Потом, всмотревшись в лицо одной женщины, он содрогнулся:

— Яна Карловна?! Вы?!

— Привет, Гена! Мой столик занят?

— Со… свободен, — прошептал метрдотель.

— Нам как всегда, — сказала Яна и прошествовала с Асей в самый дальний угол зала под удивленные взгляды посетителей и музыкантов.

Вскоре перед ними на большом круглом блюде лежали дымящиеся на шампурах шашлычки из молодой баранины, свинины и осетрины. Посередине стола стоял графин с литром красного сухого грузинского вина.

— За нас! — сказала тост Яна, поднимая бокал с вином. — И, как поется в песне, пусть плачут те, кому мы не достались!

За одним тостом последовал другой, потом следующий. Подруги выпили за мир во всем мире, за дружбу между народами, за здоровье детей и за то, что мужчины из рода Алисовых не достойны их. Вечер был бы совсем замечательным, если бы не сидящие за соседним столиком грузины, которые три раза пытались их снять, все время увеличивая сумму в долларах.

— Может, мне отомстить Сергею? — с тоской спросила Ася, когда предлагаемая сумма в валюте стала заканчиваться тремя нолями.

— Так, больше не пить! — предостерегла ее Яна. — Сиди здесь, я сейчас приду. — И нетвердой походкой она двинулась в сторону туалета.

«Ну и надрались же мы! — с ужасом подумала Яна, рассматривая свое опухшее, красное лицо в небольшом запотевшем зеркале над раковиной в дамской комнате. — Немудрено, что Ричард решил отделаться от меня!»

Дверь одной из кабинок открылась, и оттуда вы-шла женщина лет тридцати восьми, с очень бледным лицом и длинными, шелковистыми, темными волосами. Она держалась за стенку, тяжело дыша и расстегивая верхнюю пуговицу на блузке. Заметив Яну, она еле прошептала, опускаясь на колени:

— Девушка… пожалуйста… позовите… помогите…

Кровь ударила в пьяную голову Яны.

— Что вы говорите?! Чем помочь? Всунуть в животик ножичек или воткнуть топорик в спинку?

Женщина повалилась навзничь.

— Пожалуйста… сердце…

— Где у вас тут припрятана красная краска? — заметалась по кабинкам Яна, осматривая все вокруг. — Почему нет крови? Мне совсем не страшно!

— Помогите… — стонала женщина, закрыв глаза и обливаясь потом. Яна встала над ней, широко расставив ноги и гневно буравя ее взглядом.

— Хорошо играете, ничего не скажешь! Передайте Ричарду, чтобы выплатил вам премиальные, но его жену этим не проймешь, она крепкий орешек!

— Я не знаю… больно…

— А я тоже не знаю, что за представление вы разыгрываете! — орала Яна.

В дамскую комнату, услышав шум, заглянула официантка и, увидев на полу потерявшую сознание женщину, закричала:

— Ой! Опять! Анна Александровна! Боже! Сейчас я сообщу Дмитрию Петровичу!

Яна стояла столбом, когда мимо нее стали носиться незнакомые люди. Какой-то мужчина в светлом костюме рухнул на кафельный пол рядом с молодой женщиной и до прихода медиков держал ее голову у себя на коленях, гладя ее лоб. «Скорая помощь» с мигалками и сиреной приехала очень быстро. Темноволосую женщину погрузили на носилки, поставили капельницу и пронесли мимо Яны, которая сразу же протрезвела.

— Девушка, — позвала она официантку, обнаружившую их в туалете, — а эта несчастная женщина?..

— Анна Александровна — наш бухгалтер, жена заместителя директора и просто хороший человек. К сожалению, у нее больное сердце и иногда случаются сердечные приступы. Не волнуйтесь, вы так кричали, когда она упала, испугались, наверное? Врач сказал, что все будет хорошо.

Яна похолодела… Потом ее трясло всю дорогу на заднем сиденье Асиных «Жигулей». За рулем сидел нанятый ими молчаливый водитель, так как ни Ася, ни Яна вести машину не могли.

— Парень, езжай на рынок, я куплю фруктов, а потом поедем в больницу номер двадцать, куда отвезли эту несчастную. Я не успокоюсь, пока не извинюсь перед ней. Не знаю, что на меня нашло! Вспомнила Ричарда, его разговор с неизвестной мне девицей: как я обнаружу тело в туалете, а тут эта женщина выходит из кабинки и падает… меня и понесло! Какой ужас! Человек просил о помощи, а я глумилась над ней! Ася, она же могла умереть на самом деле! Как бы я жила с этим?

— Виновата не ты, — хмуро ответила Ася, которую тошнило и мутило, к тому же начинала болеть голова, — виноват Ричард! Произошло стечение обстоятельств!

— Ага! Непредумышленное убийство! Мне от этого не легче! Кроме того, я, видимо, фиговый врач, не поняла, что у человека настоящий сердечный приступ, так не сыграешь!

— Не бери в голову! Ты хороший врач, просто была очень пьяна!

Когда они подъехали к продуктовому рынку, Яна выпорхнула из машины и вернулась увешанная пакетами и коробками. С этими подарками она направилась в приемное отделение, куда доставили бедную женщину. Ася с водителем остались в машине. Яна не заставила себя долго ждать, она вернулась расстроенная и плюхнулась на заднее сиденье рядом с подругой.

— Ну, что? Как она? Объяснила женщине ситуацию? Попросила прощения? — засыпала ее вопросами Ася.

— Знаешь… наверное, мне не стоило приезжать к ней… Когда Анна Александровна увидела меня, с ней случился новый припадок…

Ася вздохнула.

— Конечно, нелегко увидеть человека, который полчаса назад предлагал всадить тебе на выбор ножичек в живот или топорик в спину.

— Да, такое нелегко объяснить, — грустно согласилась Яна. — Поехали, дорогой, — обратилась она к притихшему водителю.

Глава 14

Теплый летний день настраивал Яну на веселый лад. Она лихо вела машину в сторону Подмосковья. В джинсовом светло-голубом сарафане и в солнечных очках в пол-лица Яна сама себе нравилась и поэтому улыбалась.

— Ничего, прорвемся! Вот какая я молодец, даже странное поведение моего мужа не может выбить меня из колеи! — хвалила она себя.

Она предвкушала скорое окончание дела, то есть выяснение обстоятельств того, почему жена Бориса Анатольевича проводит все свое время в «Прогрессе». Яна открыла люк и боковые окна, в салон ворвался теплый вихрь воздуха.

— Дмитрий Иванович — старый, бывалый сыщик, он наверняка уже все выяснил! — подбодрила себя Яна.

Она ехала на свидание в пансион к своему напарнику. На заднем сиденье лежал пакет с фруктами, соками, курицей-гриль, купленной в палатке, и маленькой бутылочкой французского коньяка. Так Яна решила подбодрить деда в нелегком деле, слежке за Алисой. Свернув на проселочную дорогу, Яна подумала:

«Скоро я завершу свое первое дело, которое привело нас в частный дом инвалидов и престарелых. Откуда так пахнет гарью? Торфяных мест здесь поблизости нет… наверное, жгут костры».

Когда Яна увидела, что белое здание пансиона объято пламенем, она вылетела из «Пежо» и понеслась к «Прогрессу», забыв закрыть машину.

Размеры пожара устрашали. Все левое крыло было в огне, который уже подбирался к высокому забору. Входные ворота были распахнуты настежь. Привычных охранников с каменными лицами не наблюдалось, видимо, они принимали участие в ликвидации огня или попросту унесли ноги, спасая свои шкуры. Медицинский персонал в белых халатах, которые уже были далеко не белоснежными, и пансионеры в обычных спортивных костюмах и пижамах метались по двору. Где-то слышался вой сирены. Люди, бренча ведрами и тазами, подбегали к пламени и выплескивали жалкие брызги на огонь, который тут же шипел, огрызался и захватывал все больше и больше территории. Скрипели деревянные рамы, лопались стекла, и от стен отлетала штукатурка. В саду потрескивали сухие веточки старых яблонь, которые словно зажигались огоньками и гирляндами.

Яна неслась по периметру здания, обезумев от всеобщей паники и разыгравшегося буйства стихии. Из окон на первом этаже сквозь железные прутья решетки вырывались языки пламени. Лицо Яны обжигало жаром. Вдруг общий гул, треск и вопли заглушил ужасающий душу крик:

— Яна!!!

Она остановилась как вкопанная и посмотрела в окно, из которого донесся крик. В клубах дыма и пламени из-за решетки на нее смотрело бледное лицо Дмитрия Ивановича, перепачканное черной гарью. Яна ахнула, она могла поклясться, что видела, как он горит! Лицо старого сыщика исказила гримаса боли и отчаяния. Хрипло, с какими-то булькающими звуками он прокричал, смотря мимо Яны, словно уже не видя ее:

— Опасность! Все у моей новой подружки! Яна, беги… паруса…

Его голова дернулась, и пламя накрыло Дмитрия Ивановича целиком, словно его заглотил огнедышащий дракон, оторвав от решетки и утащив в глубь комнаты. Яна вышла из оцепенения и с диким криком «Нет!!!» кинулась на толстые железные прутья. Она билась о решетку, словно бабочка о горячую лампочку, вцепившись худыми руками в раскаленное железо и безуспешно пытаясь выломать прутья. Яна совершенно не обращала внимания на то, что ей уже опалило ресницы, челку, кожу на лице и руках, а легкие с угрожающей быстротой наполнялись клубами черного дыма.

— Нет!! Напарник!! — кричала Яна, глотая слезы и теряя силы, пока не погрузилась в удушающий мрак. …Белый, незнакомый потолок с плафоном в виде ромашки Яна рассматривала уже десять минут, пытаясь сообразить, где она находится.

«Я умерла… интересно, где я — в раю или в аду?» — с трудом соображала она.

Тут над Яной нависло толстое лицо в саже, в запотевших очках и с взлохмаченной прической. Это была Лилия Степановна Песцова — директор частного пансиона для инвалидов и лиц пожилого возраста.

«Я в аду», — с грустью подвела итог своим размышлениям Яна.

— Яна!! Яночка! Слава богу! Она очнулась! Теперь с вами будет все хорошо!

Яна почувствовала боль во всем теле, попытавшись пошевелиться.

— Лежите! Лежите! Вас уже осмотрел доктор, вам не стоит двигаться несколько дней.

— Пожар… — Яна разлепила губы в кровавых корках.

— Да, случилась беда! Пожарные уже потушили огонь, не волнуйтесь. Сейчас ведется следствие, выясняется причина пожара, наверняка произошло самовозгорание старой проводки. Горе мне, горе! Говорила я этим строителям, чтобы все в доме меняли и делали капитальный ремонт. Так нет, только косметику навели, а провода и трубы старые подлатали. Здание, мол, старинное, на совесть сделанное, еще сто лет простоит! Какое несчастье! Все трухлявые перекрытия в момент загорелись! Все крыло первого сектора уничтожено, и второе крыло сильно пострадало, — причитала директриса, выдавливая из себя слезы.

— А люди? — прошептала Яна, чувствуя, что не может ни говорить, ни глотать от саднящей боли за грудиной.

— Медицинский персонал пансиона бросился спасать лежачих больных, и вынесли из огня всех до единого! А кто мог передвигаться, те сами спасались, но… — Лилия Степановна сняла очки и принялась чистить стекла толстым жирным пальцем, разводя еще большую грязь и копоть, — огонь был слишком силен, и двое людей погибли. Какая трагедия!

Яну затошнило от ее притворных возгласов отчаяния.

— Яна Карловна, вам нельзя волноваться. Постарайтесь посмотреть на случившееся философски. От судьбы не уйдешь. Несчастный случай! Стихия! Пожар! Погиб ваш подопечный, дедушка Дмитрий Иванович Колесников и еще одна пациентка, Элеонора Михайловна Загоруйко. Двое наших жителей. Большая беда для нашего пансиона! Какое несчастье! Но мы переживем, мы должны! Крепитесь!

Яна закрыла глаза, стараясь проглотить ком в горле. Слезы полились по ее обожженным щекам.

— Вы, Яна Карловна, получили ожоги обеих рук, немного обгорело лицо, у вас ожог верхних дыхательных путей, и еще вы сильно надышались гарью. Вам наложили лечебные повязки на руки и рекомендовали полежать неделю. Вам будет первое время трудно дышать и кушать из-за отека в легких. Врач оставил для вас кислородный баллон. Я хочу предложить вам пожить недельку у нас в пансионе. Врачебный уход мы вам обеспечим. Также хлопоты по захоронению Дмитрия Ивановича мы возьмем на себя. Кому скажете, сообщим…

Яна кивнула в знак согласия, ощущая горько-соленый привкус во рту и пустоту в душе. Она была готова остаться в этом месте навсегда, чтобы никого больше не видеть и не слышать после пережитого потрясения.

Всех жителей пансиона из пострадавшего здания разместили в другом корпусе, правда, не совсем пригодном к проживанию. Здесь быстро расчистили все от мусора, навели поверхностную уборку и тут же приготовили комнату и для Яны. На следующий день у постели перебинтованной Яны собрались сотрудники, можно сказать ее коллеги из детективного агентства. Григорий Андреевич в помятом светло-сером костюме и с таким же помятым лицом, Евгений необыкновенно для себя тихий и задумчивый и Лера с заплаканными глазами. Секретарь Григория Андреевича поминутно всхлипывала и вытирала глаза чистым носовым платком в синюю клетку.

— Как же это так… — прохрипел шеф детективного агентства, взъерошив пятерней густые русые вихры.

Яна отвернулась к стенке, чтобы они не увидели ее слез.

— Мы все знаем. Нам все подробно рассказала Лилия Степановна, — сказала Лера и, не удержавшись, добавила: — Кстати, пренеприятнейшая особа.

— Ты, Яна, ни в чем не виновата, — тихо проговорил Григорий Андреевич, — ты предоставляла мне ежедневный отчет о проделанной работе, и я знал, где находится Дмитрий Иванович и для чего. Несчастный случай. Я, наоборот, хотел поругать тебя, что ты так безрассудно себя вела, ты тоже могла погибнуть! Неоправданные потери!

— Если бы я не поместила его в эту клетку с решетками на окнах, он бы был жив! — истерично выкрикнула Яна. — Мне надо было самой сюда устраиваться, как умственному инвалиду, а не подставлять других людей!

— Успокойся! Нельзя все предвидеть заранее, — пошмыгала носом Валерия, беря начальника за руку, словно ища поддержки.

— Несчастный случай?! — хмыкнула Яна. — А если это не несчастный случай?! Он же находился на задании и не выполнил его. Что, если Дмитрию Ивановичу помешали? Вдруг мой напарник увидел то, что не должен был видеть? А наблюдал он за кем? За ненавистной Алисой! Если бы не она!.. Вдруг это Алиса его и убила?!

— У нее бред, — констатировала Лера.

— Бездоказательно, Яна. Отстань от Алисы, в этом деле ничего нет, поверь моему чутью. Нет измены, нет ничего! Я говорил со следователями, уже доказано, что очаг возгорания возник в комнате Дмитрия Ивановича от непогашенного окурка, который упал на разлитый спирт. Он поплатился за свою вредную привычку, мы все об этом знаем…

— Зря вы пришли к нам в агентство, — полугрустно-полузло проговорил Женя, втягивая воздух через ингалятор, — и сейчас не хотите остановиться.

— Перестань! — оборвал его директор детективного агентства.

— Гриша! Ты что, не понимаешь? Она нас всех переморит по очереди. Может быть, кому-нибудь еще устроиться в этот дом престарелых и инвалидов? Только кому?! Лера — здоровая молодая женщина, Григорий Андреевич тоже здоров, как бык. Остаюсь — я! Дышать без лекарств я не могу, инвалидность второй группы у меня есть, как раз пора в дом инвалидов! — выпалил сгоряча Евгений и выскочил за дверь.

— Не обращай на него внимания, — сказала Лера, — у него ужасный характер. Женя в последнее время все время задыхается, и жизнь ему стала не в радость, он превратился в большого зануду и пессимиста. Мне его жалко.

Яна вздохнула.

— Пока я все равно буду жить здесь, в «Прогрессе», я должна поговорить с Алисой. Я отомщу за Дмитрия Ивановича!

— Тебе успокоиться надо! — миролюбиво протянул Григорий Андреевич.

— Он сказал…

— Кто? — перебил его Григорий Андреевич.

— Дмитрий Иванович, — невозмутимо ответила Яна.

— Когда?!

— Когда горел. Понимаете, я слышала последние слова умирающего человека.

Дверь открылась, и вошел понурый Евгений.

— Я погорячился, прости.

— Прощаю. Последними словами Дмитрия Ивановича были: «Опасность! Все у моей новой подружки! Яна, беги… паруса…»

Коллектив детективного агентства задумался.

— Ну а что бы ты хотела, чтобы тебе кричал человек, горящий в огне? Хорошая погода? Естественно — опасность! Опасность! — проворчал Евгений.

— А я думаю, что для Дмитрия Ивановича естественней в такой ситуации кричать: «Помогите! На помощь! Спасите! Беда!» А слово «опасность» предназначалось, наверно, тому, кого он хотел предупредить, кому грозит какая-то опасность, — сказала Лера, и три пары глаз уставились на нее в полном безмолвии.

— Я согласна с тобой! — с жаром выпалила Яна. — Я все это время чувствовала дискомфорт, только не могла понять из-за чего. Не укладывалась в голове нелепость этого слова. Человек уже горит и говорит об опасности, точно он не себя имеет в виду, а другого человека, который еще не погибает, но ему грозит опасность…

Григорий Андреевич нахмурился.

— «Все у моей новой подружки…» — медленно повторила Яна. — Кого и что он имел в виду?

— Может быть, Дмитрий Иванович шутил? — осторожно поинтересовалась Лера.

— Он был такой…

— О чем вы говорите?! Я видела его глаза! Дмитрий Иванович не шутил! — воскликнула Яна с твердым убеждением в голосе.

— Но о какой новой подружке он говорил в его-то возрасте? — пробормотал Григорий Андреевич.

— Я думаю, что новая подружка деда — это его последняя подружка, а так как последнее время Дмитрий Иванович проводил здесь, то и познакомиться в последний раз он мог тоже в пансионе, — высказалась Лера.

— Григорий Андреевич, вы преступник! — заявила Яна, потрясая в воздухе перебинтованными руками. — Лере надо быть сыщицей, а не секретаршей.

— Ну, уж нет, мне одной сыщицы хватает! — выдохнул шеф, с улыбкой поглядывая на раскрасневшуюся от похвалы Валерию.

— Ты умница! — воскликнула Яна. — Я выясню, с кем здесь подружился Дмитрий Иванович, не беспокойся! — сказала Яна.

— Вы хотите найти логику в словах человека, находившегося в болевом шоке и психологическом стрессе? — возразил хмурый Евгений. — Да Дмитрий Иванович, может быть, просто бредил!

— В этом бреду он назвал меня по имени! Помните? «Яна, беги…» Это доказывает то, что он был в ясном уме и твердой памяти.

— Согласен, — хмуро согласился Женя.

— И последнее слово — «паруса»… вот оно никак не стыкуется ни с какой логикой, — сокрушенно проговорила Яна, — здесь дед уже, возможно, бредил.

Лера пожала плечами в знак того, что у нее на сей счет тоже нет никаких мыслей.

— Ну, как некоторые перед смертью видят свет в конце туннеля, облака или что-то еще, так Дмитрий Иванович увидел паруса… Паруса будущей жизни, — предположил Григорий Андреевич, чем вызвал общее удивление, никто не догадывался о его скрытом романтизме.

Яна нахмурила обожженный лоб.

— И все-таки Дмитрий Иванович был настоящим бойцом старой закалки, и я предполагаю, что и последнее слово не являлось бредом или абстракцией. Это важная информация, только я не знаю, какая, а Дмитрий Иванович не успел сказать.

— То, что дед старый вояка, — это несомненно, — согласился Григорий Андреевич, — но он пил…

— Мысли у него всегда были здравые! — отрезала Яна.

— А может, последнее слово было как прощание, — подал голос Евгений.

— Прощание? — переспросил коллектив.

— Ну, да! Типа там семь футов под килем, парус тебе удачи… или еще что…

— Я буду думать над его последними словами, — пообещала Яна, поморщившись от боли в кистях рук.

— Ладно, нам пора, — сказал Григорий Андреевич, поднимая свое мощное тело с хлипкой табуретки, которая облегченно скрипнула, — ты уверена, что хочешь здесь остаться?

— Уверена, как никогда! Я найду последнюю подружку Дмитрия Ивановича и заодно присмотрю за Алисой. Я не забыла, что у меня есть клиент, хоть он мне и не симпатичен!

— Я должен тебе, Яна, кое-что сообщить, — проговорил Григорий Андреевич, выразительно посмотрев на Евгения с Лерой. Те удалились, сказав на прощание Яне:

— Будь осторожна! Поправляйся.

— Яна, ты сейчас в ужасном состоянии… — промямлил шеф детективного агентства, пряча глаза.

— Я такая страшная? — пошутила Яна, в душе радуясь, что Григорий Андреевич называет ее наконец-то на «ты» и что ребята пришли ее навестить, пусть даже по такому жуткому поводу. Она лишь с этой минуты почувствовала себя своей в их сложившемся коллективе.

— Нет, я имею в виду, что сильно пострадало твое здоровье, и я хочу отдать тебе эти деньги. — Григорий Андреевич выложил пачки долларов на прикроватную тумбочку. — Это тебе на поправку здоровья и на реабилитацию, так сказать…

— Откуда у вас такая сумма денег? — удивилась Яна, приподнимаясь на локтях. — Я же знаю, что в агентстве таких денег нет!

— Эти деньги заплатил мне твой муж, — ответил Григорий Андреевич, — а я их не потратил, все думал, на что их пустить…

— Но за что он тебе заплатил?!

— За то, чтобы ты работала у нас. Он хотел разыгрывать преступления, чтобы ты их раскрывала и радовалась при этом. Ричард Тимурович сказал, что это твое занятие будет безобиднее и безопаснее для всех, нежели ты сама придумаешь что-нибудь…

Яна в долю секунды поняла всю чудовищность плана Ричарда. Теперь ей стал ясен и подслушанный по селектору разговор из его кабинета.

— Он тронулся… — прошептала она, совершенно ошарашенная внезапным открытием.

— Не бери так все близко к сердцу, — забеспокоился ее начальник, заметив, как она расстроилась. — Ричард хороший человек и, видимо, совершил глупость из-за ненормальной любви к тебе.

— Вот именно, ненормальной! Это известие словно нож в спину!

— Я тоже виноват, согласился на такую авантюру, — обвинил себя Григорий Андреевич.

— Виноват тот, кто все это придумал! Извращенное самолюбие!! Вы не виноваты, вашему агентству нужны были деньги, а нечистоплотные джентльмены с больной головой этим воспользовались! Ну, я ему устрою преступление века!!

— Тебе нельзя волноваться, успокойся. Я беру тебя на службу без денег твоего мужа, ты нам подходишь. Из тебя получится хорошая сыщица, вот только поменьше отсебятины!

— Спасибо, — растрогалась Яна, — возьмите часть этих денег на похороны Дмитрия Ивановича. Я не хочу, чтобы его хоронили чужие люди из «Прогресса», вдруг они его и уморили? Представляешь, убийцы с постными лицами хоронят свою жертву?

— Не преувеличивай. А как же ты?

— За меня, Григорий, не беспокойся! Или ты думаешь, что я безмозглая домохозяйка, бесящаяся с жиру? Я состоятельная дама, кроме свалившегося мне приличного наследства из-за границы, у меня еще есть свое дело и акции в торговом комплексе моего муженька! Да, кстати, Гриша, дай мне твой телефон позвонить, мой разряжен, и заряжать я его не собираюсь, чтобы всякие маньяки по устройству липовых преступлений до меня не дозвонились.

— Дик? — спросила Яна, набрав телефонный номер мужа.

— Да!! Яна, я чуть с ума не сошел, разыскивая тебя со вчерашнего вечера! Где ты была?!

— Дик, я не пришла вчера домой, не приду и сегодня, — спокойно сказала Яна, прокашлявшись.

— А в чем дело? Срочное задание? Я могу чем-то помочь?

— Я не приду ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра… — по слогам произнесла Яна, пытаясь унять головокружение, сказывалось еще отравляющее действие гари.

— Я не понял, ты уезжаешь?!

— Ты действительно не понял, я ухожу от тебя.

— Почему?! За что?!

— За твои подлые планы за моей спиной, за твои деньги, что ты выплачивал детективному агентству за меня, чтобы они держали там под контролем твою ненормальную женушку, ради того, чтобы душенька твоя была спокойна! Зачем ты жил со мной, если для тебя это было так тяжело, что ты даже пошел на такие аморальные поступки?!

— Яна! Ты не так все поняла! Я должен объяснить тебе…

— Нечего объяснять! Не ищи меня, видеть тебя больше не хочу! Чао! — И Яна отключила связь. — У Ричарда есть определитель номера, он будет звонить тебе, скажи ему, что я уехала в неизвестном направлении, — сказала она Григорию Андреевичу, поднимая на него большие голубые глаза, полные боли.

Глава 15

Уже целый день Ричард тщетно разыскивал Яну. Он метался из стоматологической клиники Яны в детективное агентство, куда сам же ее и устроил. В «Белоснежке» врачи и администраторы только пожимали плечами.

— Мы давно не видели Яну Карловну. В последнее время она нас совсем позабыла.

В детективном агентстве Лера с Женей, отводя глаза, твердили, что шеф уехал, а они не знают, где Яна Карловна. Также им ничего не известно о деле, которое она вела. Ричард объездил всех подруг Яны и друзей их семьи, обзвонил всех знакомых, никто не знал о местонахождении его супруги. Ася очень нервничала и поминутно звонила Ричарду, не раздобыл ли он каких-нибудь сведений о жене. Ричарду не нравилось, что даже самая близкая подруга ничего не знает о Яне, он понимал, что это плохой знак. Он нервничал, так как чувствовал свою вину. Скверно было и то, что Яна не дала ему возможности объясниться.

Григорий Андреевич, предварительно позвонив в агентство и узнав, что муж Яны у них был и ушел ни с чем, подъехал к агентству на своем стареньком «Форде». Не успел он выйти из машины, как на него налетел какой-то здоровый мужчина и прижал к капоту. Григорий Андреевич был тоже мужчина нехилый и к тому же не робкого десятка. Завязалась драка. В пылу борьбы Григорий не сразу увидел, что перед ним Ричард Тимурович.

— Вы?! Что вам нужно?

— Я сидел в засаде, я знал, что вы никуда не уехали. Я уверен, что вам известно местонахождение моей жены, и я не уйду, пока вы мне все не расскажете.

— Ничего вы от меня не узнаете! — отчеканил Григорий Андреевич. — Яна мой друг, и она запретила мне давать какую-либо информацию о ней, особенно вам!

— Я ее муж!

— Раньше надо было думать, вы совсем не знаете свою жену.

— Полегче! Я вас сейчас на куски порву, если мне не скажете, где она?! — Ричард вцепился в лацканы пиджака Григория и рывком придвинул его к себе. Раздался треск материи. Лицо у Ричарда при этом было совершенно безумное, темные круги под глазами, пот лил со лба ручьем. Григорий Андреевич поежился.

— Можете приступать рвать меня на куски, но я не скажу вам ни слова.

Ричард как-то сразу обмяк, разжал свою мертвую хватку и опустился на асфальт, закрыв лицо руками.

— Я не знаю, что творю… извините…

Григорий Андреевич сел рядом с ним.

— Вам надо поспать, отдохнуть, поесть, все будет хорошо.

— Да… да… я с ума схожу из-за тревоги за Яну… знаете, я сильно ее люблю.

— Знаю, успокойтесь, пойдемте в офис, я напою вас кофе. Когда вы ели в последний раз?

— Не помню… — Ричард послушно, словно ребенок, встал и под руку с Григорием Андреевичем пошел в его детективное агентство.

— С ней хоть все в порядке?

— В порядке… — покривил душой Григорий Андреевич, понимая, что, если скажет, что у Яны множественные ожоги, его точно порвут на куски, но ее адрес достанут.

Вечером, приняв ванну, уложив спать сына, который поминутно спрашивал, где мама, словно сыпал соль на рану, Ричард сел перед телевизором, тупо переключая каналы. Внезапно в его голове всплыла просьба Яны о покупке для нее однокомнатной квартиры.

— Точно! Яна может укрываться там! Для чего же еще ей нужно было это жилье?!

Я найду тебя, дорогая, и извинюсь!

Ричард по карте Москвы нашел то место, где ему приобрели однокомнатную квартиру по просьбе Яны, и сразу же рванул туда. Панельный девятиэтажный дом располагался в экологически благоприятной зоне лесопосадок. Со всех сторон дом окружал парк из тополей и берез. Ричард поставил свой «Мерседес» на сигнализацию и пошел искать квартиру номер тридцать. Он был неприятно удивлен, когда, подойдя к искомой квартире, увидел, что дверь в нее приоткрыта и оттуда раздаются громкие женские рыдания. Сердце Ричарда ухнуло в пропасть, он рывком распахнул дверь и влетел в полутемную квартиру с криком:

— Яна! Яночка, ты где?!

Он метался по широкому коридору, по кухне почти без мебели, пока не заметил в комнате у подоконника на деревянном стуле скрюченную женскую фигуру, плечи которой сотрясались от рыданий. Ричард опустился на колени перед женщиной и, взяв ее холодную как лед руку в свою, мягко спросил:

— Что с вами случилось? Вам требуется помощь?

То, что это не Яна, он понял сразу, так как женщина была темноволосая и значительно ниже ростом. Она подняла на него заплаканные красные глаза и вздрогнула. Ричард с безумным взглядом, всклокоченными волосами и жутким шрамом через всю левую щеку в пустой квартире мог испугать кого угодно.

— Не бойтесь, почему вы плачете?

Худые плечи женщины дрожали, голос срывался.

— Чья это квартира? — спросил Ричард.

— Моя… теперь моя… — ответила женщина.

У Ричарда брови удивленно поползли вверх.

— А где прежняя хозяйка?

— Ее нет… никого нет… умерли… убили… я не знаю! — Женщина снова забилась в истерике.

— Как умерли? — Ричарду мгновенно стало нехорошо. — Где она? Где Яна?! Этого не может быть! Что вы здесь делаете?!

— Я теперь тут живу, пустите меня, — вырвалась Алиса, а это была именно она, так как Ричард в пылу объяснений крепко схватил ее за плечи, — это моя квартира, у меня на нее все документы на руках, нотариально заверенные!

— А где Яна? — тупо повторил Ричард, шевеля побледневшими губами.

— Откуда я знаю?! Какая Яна? Я здесь совершенно одна!

— Яна. Яна Карловна Цветкова. Я совсем недавно оформил эту квартиру на ее имя!

Алиса наморщила свой лоб.

— Подождите, я, кажется, знаю, кого вы имеете в виду. Эта особа сдала своего дедушку в дом престарелых! Я вас всех ненавижу! Такой хороший человек, а сейчас его уже нет! Говорите, квартиру купили?! Решили откупиться деньгами и квартирой от бедного старика?! Бессердечные люди!

— Какого старика?! Что вы говорите? Яна моя жена, и я знаю, что у нее нет никакого деда!

— Теперь уже нет! Он умер! Сгорел заживо!

Ричард чертыхнулся и, сходив на кухню, принес стакан воды, предварительно вымыв стакан.

— Выпейте, успокойтесь и расскажите мне все по порядку, я ничего не понимаю.

Алисе потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и поведать Ричарду свою историю. Не сказала она только то, что сейчас эта особа, Яна Карловна, проживает в пансионе, так как справедливо считала, что муж должен и так это знать.

Глава 16

Ричард, какой-то унылый, непричесанный и рассеянный, сидел за своим рабочим столом и смотрел в одну точку. Ни одно событие не могло привести к срыву каждодневного утреннего совещания, на котором координировались все вопросы по работе торгового комплекса. Все сотрудники, директора и инвесторы были в курсе, что у шефа пропала жена, все старались поддержать его, как могли.

— Не беспокойтесь, Ричард Тимурович, она вернется! — прокашлялся директор ювелирного салона.

— Точно! Конечно! Перебесится и вернется! У вас же семья! Жены от таких мужей не уходят! — раздались вокруг робкие возгласы.

— Яна не такая, как все, — ответил Ричард.

— У вас же ребенок, все будет хорошо!

— Я не понимаю, что еще бабе надо! — открыла свой аккуратно накрашенный ротик Варвара Витольдовна. — Вы с нее пыль сдували, а Яна оказалась такой неблагодарной особой!

— Во всем виноват только я! — отрезал Ричард.

— Попробуйте посмотреть на ее уход с другой стороны, так сказать, с положительной, — продолжала мурлыкать Варвара Витольдовна, вытягивая ноги, то есть свое самое сильное место, из-под стола, чтобы Ричарду их было лучше видно.

— Что же положительного может быть в такой ситуации? — зашушукались сотрудники.

— Вы что, не понимаете? Многие мужчины меняют своих старых жен на новых спутниц жизни и при этом испытывают муки совести. А тут она сама ушла, сама виновата. Представляете ее реакцию, когда она захочет вернуться, а у вас в доме уже ходит другая молодая женщина?! Все, место занято! Не надо было уходить! — Варвара Витольдовна расправила плечи, словно уже представляя, как она грациозно будет ходить в роскошном особняке Ричарда.

— Вы в своем уме? — проворчал Ричард и открыл папку с документами, решив все-таки заняться делом, пока эти разговоры не зашли куда не следует.

В этот момент в кабинет без разрешения вошел Григорий Андреевич. Он провел несколько бессонных ночей: все думал, что Яна слишком жестока к своему мужу, лишив его шанса объясниться. Ричард, бледный, с темными кругами под глазами, вскочил с кресла.

— Григорий Андреевич! Как я рад вас видеть! Проходите! Какие-нибудь новости?! Извините, товарищи, — Ричард вспомнил о присутствующих в кабинете сослуживцах, — но этот человек очень важен для меня, он, возможно, что-то знает о моей жене… — Ричард с мольбой во взгляде уставился на Григория Андреевича.

Все сотрудники сочувствующе вздохнули, они давно не видели шефа в таком возбужденном состоянии.

— Я знаю, она обиделась на меня из-за этого обмана, — выдохнул Ричард, расстегивая ворот кремовой рубашки.

— Ваша жена действительно все знает, и это я ей все рассказал, — четко произнес шеф детективного агентства.

— Зачем вы рассказали ей?

— Потому что вы подлец, а я еще больший подлец, что согласился обманывать человека за деньги…

— Ради ее интересов.

— Яна — порядочный и чуткий человек! Она не заслуживает того, чтобы за ее спиной покупали ей убийства и ограбления!

Рты у ничего не понимающих сотрудников синхронно открылись.

— Яна, работая у нас, не развлекалась, она искренне пыталась помочь людям! Она хороший человек, прекрасный сотрудник! Я бы счел за честь, если бы она согласилась и дальше работать у нас, и сам бы платил ей зарплату, а не получал бы за нее деньги! Она правильно сделала, что ушла от вас. Но я вижу, что вы страдаете, знаю, что и Яна мучается, возможно, вы просто запутались. Поэтому я скажу, где находится ваша жена, но я не уверен, что она захочет вас, Ричард, видеть. Она пыталась, рискуя жизнью, вытащить из огня своего напарника! Да! Вы просили дать ей безобидное и неопасное дело, но судьба сыграла злую шутку. Яна чуть не погибла в огне, до последнего не оставляя нашего сотрудника в беде! Сейчас она находится с ожогами второй и третьей степени в частном доме инвалидов и престарелых. — И Григорий Андреевич назвал адрес.

Среди сотрудников прокатилась волна шума.

— Жена босса в доме престарелых?! Господи! Куда же это мы катимся?! Неужели он не мог с ней просто развестись? Просто поменять старую жену на новую, как предложила Варвара Витольдовна. Нет, он пошел дальше, сдал ее в пансион! Какой ужас! Как же это подло! Мог бы нанять ей сиделку, но не захотел ухаживать.

Варвара Витольдовна, ахнув, зацепилась колготками за заусеницу в столе, и по ее стройной ножке побежала некрасивая стрелка. По ее глазам Ричард понял, что больше она его приглашать в секстуры не будет. Но его это не волновало. Сердце Ричарда готово было выскочить из груди, когда он рванул из офиса по лестнице, не в силах дождаться лифта, в подземный гараж. Вскоре его черный «Мерседес» уже несся на предельной скорости в сторону Подмосковья.

Голубые грустные глаза в упор смотрели на Ричарда. Яна лежала на железной кровати в чистом белом белье, перебинтованные руки лежали поверх одеяла.

— Яна!!! Что с тобой случилось?! — повалился Ричард перед ее кроватью на колени. — Я везде тебя искал! Как ты себя чувствуешь?

— Нашел? — спросила Яна.

— Нашел! — радостно подтвердил Ричард.

— А теперь уходи, — отвернулась Яна к стенке.

— Зачем ты так, дорогая?

— Ты знаешь.

— Яна, я знаю, что виноват, я хотел сделать для тебя приятное…

— Ты сделал…

— Прости меня, я не подумал, — оправдывался Дик.

— Очень трогательно! — воскликнула Яна, поднимаясь на локтях. — Ричард, ты считаешь меня чокнутой?

— Нет, что ты!

— Тронутой?

— Яна, я…

— Зачем ты делаешь из меня посмешище? Ты считаешь, что я сама в жизни ничего не могу добиться? Что за мои развлечения и хобби надо доплачивать? Играть в такую детскую игру! Ты доигрался, Дик! Погиб человек, и я в этом замешана по самые уши! Я не уйду отсюда, пока не узнаю точно, почему он погиб! Если надо, я буду мстить за Дмитрия Ивановича! Я никогда не прощу тебе, что за моей спиной ты выставил меня чудаковатой богачкой, муж которой может все купить.

— Яна, дорогая, я все понимаю, ты во всем права, но тебе необязательно здесь оставаться!

— Ты когда-нибудь видел глаза человека, который смотрит на тебя и пытается предупредить об опасности и при этом сам горит в огне? Такой прощальный взгляд умирающего? Я, дурочка, мнила себя великой сыщицей, командовала Дмитрием Ивановичем, называла его своим подсадным агентом… А этот мудрый человек ни разу не высказал своего недовольства, хотя знал, что я самозванка, прихоти которой оплачивает богатенький муженек. Он хорошо ко мне относился…

— Яна, я не мог предвидеть такие последствия. Прости меня.

— Бог простит. Я отсюда не уйду! Ты прекрасный человек, Ричард, но я не уверена, что ты тот человек, с которым я хочу жить вместе. Позаботься пока о нашем ребенке, а мне нужно время, чтобы как следует обо всем подумать.

— Яна, я говорил с Алисой.

— Откуда ты ее знаешь?

— Она сейчас в квартире, которую я приобрел для тебя, — пояснил Ричард.

— Так… стервятники делят добычу после гибели Дмитрия Ивановича!

— Я понял, что ты сдала сюда напарника из-за своего задания. Алиса очень милая девушка, она мне все объяснила, и я рассказал ей, что ты не за ту себя выдаешь…

— Очень хорошо! Вот и иди к этой милой девушке или к другим не менее милым, мне все равно! Ты мне всю жизнь испортил и сейчас сдал меня самой первой подозреваемой!

— Яна…

— Разговор закончен! Я не могу тебе больше доверять.

Ричард понял, что дальнейшие объяснения становятся бессмысленными, и вышел из палаты. Он был сильно расстроен и опустошен, но Ричард твердо намеревался вернуть любовь и расположение любимой жены, только не знал, как это сделать.

Глава 17

Яна жила в «Прогрессе» уже несколько суток, не находя ничего подозрительного, как ни старалась. Медицинский и обслуживающий персонал был очень внимателен и любезен. Доктор каждый день два раза делал ей уколы и перевязывал кисти рук. К сожалению, за Яной ухаживала не Алиса, а другая медсестра, высокая и несколько мужеподобная Алла. Правда, Яна и не хотела видеть это ангельское личико, из-за которого она вляпалась в эту ужасающую историю.

«Уж лучше бы Алиса просто изменяла мужу!» — как-то раз даже подумала Яна.

Яна выползла вместе со всеми оставшимися в живых пансионерами к завтраку. Голова ее сильно кружилась, а вилка слегка дрожала в перебинтованной руке. Маленькая, сухонькая старушка с седыми, легкими волосами вокруг головы сидела напротив Яны и буравила ее глазками-бусинками.

— Первый раз вижу такую молодую женщину среди нас. Как себя чувствуете?

— Спасибо, уже хорошо.

— Клава, — представилась бабулька.

— Яна.

— Яночка, неужели вам некуда идти, что вы торчите в этой богадельне? Я же хоть и старая, но все вижу. Я видела высокого темноволосого мужчину, который приезжал сюда на большом черном автомобиле и смотрел на вас, не отрываясь, пока мы находились на прогулке.

— Да, я тоже слышала от Аллы, что из психлечебницы сбежал один тип, подозрительно похожий на этого, что приезжал на «Мерседесе», а лечился он от того, что любил подглядывать за женщинами.

— Все шутите. Но согласитесь, что «Прогресс» — не место для вас.

— Мне надо прояснить несколько вопросов, а потом я уйду отсюда. Вы ведь знали моего дедушку Дмитрия Ивановича?

Клава опустила глаза и принялась нервно кромсать омлет в тарелке.

— Он поступил сюда не так давно, поэтому я не успела с ним близко познакомиться, но он производил весьма приятное впечатление.

— Знаете, у меня есть сведения, что Дмитрий Иванович кое-какие свои личные, очень важные вещи передал на хранение своей новой знакомой, которую я не знаю. Но она должна жить здесь, в «Прогрессе», — сказала Яна, откусывая кусочек творожного сочня и косясь на хмурую женщину в бигуди с бульдожьим лицом, сидящую и смачно жующую за соседним столиком.

— Вот почему вы тут… — протянула Клава, сжимая в маленьких кулачках край скатерти. — А вам не кажется, девушка, что поздно кулаками махать? Дмитрия Ивановича уже не вернуть, а на других людей можно накликать беду. Послушайте мой совет, деточка, не будите спящих собак! Здесь плохое место, и я не советую вам ничего тут разыскивать.

— Вы чего-то боитесь? Скажите мне, — умоляюще попросила Яна, нутром чувствуя, что бабулька что-то знает.

— Нечего говорить, я ничего не знаю! Боже упаси! — замахала маленькими ладонями Клава. — Что я могу знать, старая, глухая, слепая старуха, едва не погибшая при пожаре?!

Клава достала из кармашка пузырек с сердечными каплями и принялась энергично отсчитывать их прямо в какао.

— Единственно, Яна, что я могу вам сказать, это то, что новая подружка, как вы говорите, вашего Дмитрия Ивановича погибла вместе с ним в том адском огне!

Яна ахнула:

— Так та погибшая женщина и была…

— Да! Они все дни, да и ночи, проводили вместе. Уходите отсюда, девушка, уносите ноги подобру-поздорову! — проговорила Клава заговорщицки.

— А как же вы здесь останетесь, если здесь так страшно? — спросила Яна.

— Я — счастливая, у меня есть жилье, и сейчас после того пожара я как раз подумываю о возвращении к обычной жизни. Я думаю, там мне будет безопаснее.

— Хорошо, я послушаюсь вашего совета, — солгала Яна, — но если вы все-таки что-нибудь вспомните, то сообщите, пожалуйста, мне. Возьмите эту бумажку, я тут написала свой телефон и адрес, где я работаю.

— Ой, да что я могу вспомнить? — отмахнулась Клава, но записку быстренько сунула себе в карман, скорее для того, чтобы никто не видел, что она взяла что-то от Яны.

— Все на прогулку! — пригласила пансионеров дежурный врач противным визгливым голосом. Яна отпила глоток компота и поплелась вместе со всеми на свежий воздух. Она, уныло повесив голову, шаркала по гравиевой дорожке среди обгоревших яблонь, погруженная в свои мысли.

«Все! Крах! Полный крах! Оборвалась последняя ниточка! Дмитрий Иванович сказал, что все у его новой подружки. Все! То есть все доказательства и материалы, что он сумел тут обнаружить. И все это пропало, потому что его подружка тоже погибла в том жутком огне… Интересно, почему погибли только они двое? Человек, который нашел доказательства чего-то, и та, кому он отдал их на сохранение? Нет, не может быть, чтобы это было простым совпадением! Я не пойму, что такого мог здесь увидеть Дмитрий Иванович, что его за это убили? А может, его и не убивали? Что я цепляюсь неизвестно за что? Возможно, Григорий Андреевич был прав, говоря, что в этом деле ничего нет?»

Яна в задумчивости забрела в самый дальний конец территории пансиона «Прогресс». Она оказалась рядом с небольшим зданием, сложенным из старого, красного кирпича, с маленькими узкими окошечками, словно бойницами. Из крыши этого здания торчали металлические трубы, а на каждой стене работали мощные вентиляционно-вытяжные системы. Пахло какими-то химикатами. Яна поднялась на цыпочки и заглянула в окно. Помещение было темное, но она смогла разглядеть какие-то агрегаты с мигающими лампочками и большие, широкие столы в центре зала. На ее плечо легла тяжелая рука, Яна, вздрогнув от неожиданности, обернулась. Сквозь увеличивающие линзы на нее холодно и зло смотрели глаза директрисы Лилии Степановны, при этом ее тонкие губы были растянуты в подобие улыбки.

— Что-то здесь потеряли, Яна Карловна?

— Нет, просто заблудилась, задумалась, знаете ли…

— Ваш корпус совсем в другой стороне, милочка.

— А это здание для чего? Здесь так пахнет… — спросила Яна, глупо хлопая остатками ресниц, прикидываясь дурочкой.

— Для чего вам вмешиваться в мои сугубо личные дела? Это наша химчистка, она же прачечная. Думаете, легко каждый день менять и стирать простыни из-под наших лежачих больных? Многие из них с параличами и парезами после перенесенных инсультов и других заболеваний не контролируют свой мочевой пузырь и кишечник, и за сутки перепачкивают гору белья! — прокричала Лилия Степановна, брызжа слюной.

— Да, я все поняла, успокойтесь, — робко вставила реплику Яна, но директрису несло дальше:

— Мы раньше каждый день возили тонну белья в городскую прачечную и привозили чистое белье обратно. Но это, как вы понимаете, дорогое удовольствие, мы несли колоссальные расходы. Тогда я приняла решение однократно вложить деньги в обустройство заброшенного корпуса и формирования здесь прачечной. Будьте здоровы, она работает каждый день и уже давно окупила все наши прежние расходы.

— Я понимаю, — грустно согласилась Яна, недоумевая, почему прачечная для Лилии Степановны оказалась таким болезненным вопросом.

— Кроме того, меня не устраивало качество работы прачечной, — продолжала грузить Яну своими проблемами Лилия Степановна, — белье поступало плохо выглаженное, часто с неотстиранными пятнами от соков, микстур и каловых масс, извините. Вы знаете, какие бывают каловые массы у наших пациентов? — спросила директриса пансиона у Яны.

— Нет, — испуганно ответила Яна, боясь последующего приглашения осмотреть сию достопримечательность.

— Сильно окрашенными! От лекарств, от свеклы, которую мы даем каждый день, чтобы лучше работал кишечник! — продолжала радовать Яну Лилия Степановна. — Белье приходило плохо высушенным, влажное, с запахом затхлости. От заглаженных складок на белье на коже наших пациентов сразу же образовывались пролежни, а там и так было нарушено кровоснабжение. Но я люблю наших пациентов!

— Да, да! Я помню, вы в ответе за тех, кого берете, и мы можем спать спокойно! — быстро согласилась Яна.

— Не юродствуйте, Яна Карловна, так оно и есть!

— Вы только не в ответе за старую электрическую проводку у вас в пансионе, которая может загореться в любой момент и унести с собой человеческие жизни, — не сдержалась Яна.

Лицо Лилии Степановны стало серым, а улыбка с него бесследно исчезла.

— Мы уже говорили с вами, Яна Карловна, на эту тему, мне нечего добавить, кроме того, что пожар мне в пансион принес ваш подопечный! Не забывайте, что следствие установило, что именно в его комнате из-за возгорания медицинского спирта возник пожар. Кстати, я не говорила вам, но спирт он крал в процедурном кабинете. Я взяла человека с вредными привычками — вот моя единственная вина. Из-за вашего Дмитрия Ивановича погиб еще один человек, и мы понесли колоссальные материальные убытки. Заметьте, я ничего не требую с вас! Я смотрю, Яна, вы пошли на поправку, думаю, что завтра вы сможете освободить комнату! За приют и лечение от людей можно дождаться лишь черной неблагодарности!

Директриса круто развернулась и зашагала прочь грузной походкой. Яне внезапно стало холодно. Она посмотрела на небо и увидела, как большая темно-серая туча поглотила солнце, подул резкий, пронизывающий ветер. Она поспешила к своему корпусу. Обгоревшие, мертвые ветки яблонь колыхались на ветру и скрипели, словно зло перешептывались у нее за спиной, норовя зацепить ее за волосы.

«Почему-то Лилия Степановна испугалась, когда увидела меня здесь, могу поклясться, — думала Яна, прибавляя шаг, — испугалась… но чего? Что такого я могла заметить у них в хозблоке с прачечной? Значит, что-то могла… Точно! Там находится тайник!»

Яна вбежала в холл своего корпуса уже с первыми холодными каплями дождя.

«Даже если там что-то и прячут, что это, я уже не узнаю, так как меня, как я поняла, завтра выгонят…»

В холле Яна наткнулась на скорбную процессию пансионеров, которые сбились стайкой перепуганных воробьев, и вытирали заплаканные лица носовыми платками. Высокая медсестра Алла возвышалась над ними словно воспитательница в детском саду.

— Товарищи, не толпитесь! Здесь нечего смотреть! Расходитесь по комнатам, — командовала она.

— Что здесь происходит? — тихо спросила Яна у своей знакомой бабы Клавы.

— Мы потеряли еще одного жильца…

— Что значит потеряли? — испугалась Яна. — Кто-то умер?!

— Бориса Ефимовича переводят во второй отсек к лежачим больным, — пояснила Клава.

Тут двое здоровых санитаров выкатили на каталке скрюченное тельце старика под казенным одеялом в клеточку. Он посмотрел на всех водянистыми глазами, полными ужаса, и слезы ручьем полились по его щетинистым, седым, впалым щекам. Почему-то взгляд его остановился на Яне, наверно, потому, что она была самой молодой и яркой. Борис Ефимович прокричал, пытаясь уцепиться за ее руку:

— Я не хочу! Помогите! Сделайте что-нибудь! Помогите! Лучше убейте сразу!

Бабульки зарыдали, сердце Яны сжалось, уже второй старик молит ее о чем-то…

— Что вы так рыдаете, как на похоронах?! — возмутилась Алла. — Человек-то живой!

— Из второго отсека переселяются только на кладбище… — зловеще прошептала Клава, держась рукой за сердце.

Яна не могла больше наблюдать за этим действом, и она быстрым шагом пошла к себе в комнату. Перед глазами стояло умоляющее лицо несчастного старика, который знал, что обратного пути для него нет.

В номере Яну ждал еще один неприятный сюрприз в виде листка бумаги в линейку, вырванного из ее же записной книжки, которая лежала рядом. На листке неровным мелким почерком было начертано:

«Убирайся из пансиона, пока жива. Последнее предупреждение».

Яна расстроенно опустилась на кровать.

«Кто мне угрожает? Лилия Степановна? Но я только что с ней разговаривала, она пошла в другую сторону и не успела бы написать мне эту записку. Если только она не положила ее заранее, но Лилия Степановна была настроена вполне дружелюбно, пока не почувствовала, что я что-то выведываю. Может быть, это сделала Клава, это она все время требует, чтобы я покинула сие заведение. К чему бы ей так заботиться о чужом человеке?»

Яна отказалась от ужина, оставшись в комнате смотреть какую-то комедию, хотя настроение у нее было, прямо сказать, не комедийное. Незаметно Яна заснула. Разбудили ее странные звуки, сначала Яна подумала, что она забыла выключить телевизор, и он зашумел, окончив все свои передачи, но потом Яна увидела, что на экране идет какой-то ужастик. Выбравшись из теплой постели, Яна крадучись подошла к двери и осторожно подергала ее, она была заперта. Неприятный лязг, словно кто-то подбирал отмычки к замку, не прекращался. Яна приложила ухо к двери — нет, это ковырялись не в замке.

«Ко мне лезет убийца! — с ужасом подумала Яна. — Ведь предупреждали же, чтобы убиралась отсюда! Не послушалась, бедовая голова! Что же мне делать?!»

Сон мгновенно улетучился. Яна пробралась по стенке к окну… сердце ее ухнуло вниз. За окном под проливным дождем копошилась темная фигура, судя по внушительным размерам, явно мужская. Убийца усиленно перепиливал оконную решетку.

Яна решила бежать к охранникам и предупредить их о том, что в ее комнату лезет злоумышленник. Она рысью метнулась к входной двери и принялась судорожно открывать замок. В замке что-то треснуло, и головка хлипкого ключа осталась у Яны в дрожащих руках. Она тупо смотрела на него, с ужасом понимая, что пути к спасению нет.

«Что делать?! Звать на помощь бессмысленно. В комнатах хорошая звукоизоляция, чтобы старые люди не мешали друг другу спать, к тому же всем дали успокоительного после перевода их друга в блок номер два. Они все спят мертвецким сном! Медсестры тоже наверняка нет на посту. Охранники слишком далеко… а ко мне лезет убийца! Я в ловушке!» — Яну охватила паника.

Внезапно лязгающий звук прекратился, и Яна услышала, как отрывают решетку от бетона. Волосы на голове Яны зашевелились. «Боже, сейчас он залезет ко мне в комнату!»

Страх за свою жизнь вывел Яну из шокового состояния, она схватила перебинтованными руками эмалированное судно, которое служило ночным горшком, и приблизилась к окну. В тот момент, когда преступник уже почти наполовину влез в комнату и отодвинул рукой штору, Яна что есть силы треснула его железным горшком по голове. Человек вскрикнул, повалился лицом вперед на пол в ее комнату и затих. Яна заметалась по комнате в поисках веревок. Скоро она крепко обмотала руки и ноги незваного гостя шнурами от капельницы, которая стояла в углу. После этого она, вздохнув, включила свет. На полу рядом с батареей лежал Ричард в темных джинсах и черной водолазке. Лицо его заливала кровь…

— Господи! — выдохнула Яна и принялась развязывать конечности своего мужа. Подсунув под его голову подушку, она приложила к его ране тряпку, смоченную холодной водой из графина. Через несколько минут он пришел в себя.

— Что это было? — слабо спросил Ричард. — Я отпиливал оконную решетку, потом залезал в комнату, как вдруг на меня что-то обрушилось…

— Этим «что-то» был горшок, дорогой, — порадовала его Яна. — Но что ты здесь делал?

— Риторический вопрос. Я пришел тебя спасать, а теперь думаю, что спасаться надо от тебя.

— Очень смешно! От чего ты меня пытался, так сказать, спасти? — продолжала допрос Яна, вытирая тряпкой его лицо.

— От пожара.

— А что, мы горим?! — удивилась Яна.

— Пока нет, но в этом пансионе все возможно. Твой напарник погиб, потому что он не смог вылезти через окно, я решил на всякий случай подпилить решетку, чтобы у тебя был путь к спасению.

Яна растрогалась.

— Спасибо, конечно, что ты думал обо мне, но это не прощает твоего поведения в целом. Подожди! — Яна встала и энергично заходила по комнате. — Мне в голову пришла одна мысль. Дмитрий Иванович ведь не был лежачим?

— В смысле?.. Я вообще не знал твоего Дмитрия Ивановича!

— Он же мог выбежать из комнаты и спастись, как все остальные?!

— Если другие люди спаслись, то, наверное, и он мог, — согласился Ричард, слыша звон колокольчиков в разбитой голове.

— Он не спасся, потому что не смог выбежать через дверь, а не смог выбежать через дверь, потому что… -?

— Она была закрыта! Его подожгли и закрыли! — победно сказала Яна, подбочениваясь. — Вот и меня сегодня хотели… ах, да! Это же был ты… — с разочарованием проговорила Яна, словно жалея о том, что она обезвредила не кровожадного убийцу, а всего лишь вывела из строя своего мужа. — А что ты тут разлегся?! — вдруг поинтересовалась Яна.

— Так я…

— Домой! Домой! Домой! Завтра у меня будет сложный разговор с начальницей пансиона, и посторонний мужчина в номере с пробитой головой мне совсем не нужен.

— Какой же я посторонний?! — возмутился Ричард.

— Все, разговор закончен! Никогда не пытайся сорвать мои планы, а то в следующий раз могу и пришибить. Ты мне отпилил решетку, считай, что спас от пожара, теперь уходи! — Яна была настроена решительно.

— Как?

— Так же, как и пришел, через окно, дорогой, через окно.

Яна принялась подталкивать стонущего Ричарда к подоконнику. Прижимая тряпку к голове, он вылез в темноту под проливной дождь.

— Ты бессердечная, Яна. Эту ночь мы могли бы провести вместе в уютной кровати, прийти к общему знаменателю примирения, так сказать.

— Уверяю тебя, Дик, здесь не самое уютное место! — парировала Яна и захлопнула окно перед его носом.

На следующее утро, после того как ей открыли дверь со сломанным замком, она уже с собранными вещами прошла в кабинет к директрисе. Лилия Степановна курила сигарету, судя по количеству дыма в небольшом помещении далеко не первую за сегодняшний день.

— Яна Карловна?

— Я покидаю ваше гостеприимное заведение.

— Я очень рада, в смысле, что вы назвали наше заведение гостеприимным! Я вчера была несколько не в духе и наговорила вам колкостей. Извините, Яна Карловна.

— Ничего страшного. Я уже нормально себя чувствую и ухожу домой, но с собой я хочу забрать Бориса Ефимовича.

— Что?! — Директриса удивленно уставилась на нее. — Более нелепой просьбы я еще не слышала! Зачем вам это?!

— Понимаете, меня терзают муки совести, что я сдала сюда своего старика, который погиб по нелепой случайности. Поэтому хочу забрать другого, который по неосторожности попросил меня о помощи, и позаботиться о нем, — сказала Яна, спокойно наблюдая за реакцией Лилии Степановны.

— Но это невозможно!

— Почему? Квартира его останется вам, а старика я заберу к себе.

— Что вы с ним будете делать?

— Я богатая женщина и в домашних условиях смогу обеспечить ему достойный уход. К нему будут ходить врачи на дом, найму сиделок, медсестер… — Чем больше говорила Яна, тем больший страх закрадывался в светлые глаза Лилии Степановны.

— Это невозможно!

— Объясните, почему? Кто его сдал сюда?

— Он сам изъявил желание жить у нас и отдал свое жилье пансиону, — глухо ответила директриса.

— Тем более Борис Ефимович — человек одинокий, жилье его остается за вами, а старика забираю я, — сказала Яна.

— Нет! Нет и еще раз нет! Мы не можем раздавать своих пациентов, словно игрушки для успокоения совести богатых дам! — Наконец-то Лилия Степановна оправилась от неожиданной просьбы Яны, и голос ее приобрел прежнюю крепость. — Я уверена, что у нас ему будет лучше! Никакой домашний уход не заменит комплекс медицинских мероприятий в лечебном, специализированном учреждении! Разговор закончен!

— Борис Ефимович — взрослый человек, давайте спросим у него, где он захочет жить, у вас или у меня?

— Доступ к людям, находящимся в тяжелом состоянии, запрещен.

— А если я пожалуюсь в Департамент здравоохранения на то, что вы насильно удерживаете людей?

— У меня есть все бумаги, подтверждающие, что люди, находящиеся у меня на попечении, недееспособны и все вопросы за них могу решать только я! — Неприятная победная улыбка появилась на лице директрисы.

Яна встала и, холодно посмотрев на Лилию Степановну, медленно проговорила:

— Я ухожу, но боюсь, Лилия Степановна, вы пожалеете, что мы встретились! Не будь я Яной Цветковой, но вы пожалеете, что сейчас отказали мне. И не дай бог, если что-то случится с Борисом Ефимовичем!

Она встала и в полной тишине вышла из кабинета и из пансиона тоже. Всю дорогу Яна ждала, что сейчас на нее набросятся и не дадут покинуть территорию «Прогресса» после ее угроз. Но ей дали спокойно уехать, и лишь на сердце у Яны осталась тревога. Она не знала, что многие в свое время пытались забрать стариков и старушек назад домой, но никому это не удавалось… С документами у Лилии Степановны всегда было все в порядке.

Глава 18

Яна переехала жить к Асе, несмотря на все уговоры и мольбы Ричарда. Она продолжала избегать с ним встреч и навещала сына, когда муж был на работе, намереваясь вообще забрать его к себе. Останавливала ее только Агриппина Павловна, которая говорила, что не сможет жить без малыша. В стоматологической клинике «Белоснежка» дела вела заместитель Яны и ее верная помощница, она же главный бухгалтер клиники. Сама же Яна каждый день ездила в детективное агентство. На деньги, что она получила от Григория Андреевича, хотя фактически они принадлежали Ричарду, Яна подыскивала другое помещение, в более престижном районе и с лучшей планировкой.

— Нам не потянуть ежемесячную аренду… — сокрушался Григорий Андреевич.

— А мы и не будем арендовать, мы купим себе новое, просторное помещение. У меня же есть свой капитал! — парировала Яна и повторила то, что уже однажды говорила: — Вы думаете, что только мой муженек может обеспечивать свою сумасшедшую жену? Я сама достаточно зарабатываю и вправе распоряжаться своими честно заработанными деньгами, как мне вздумается!

— Мы не нуждаемся…

— Я нуждаюсь! Я в неоплатном долгу перед вашим агентством из-за прихоти моего мужа! Не приведи он меня сюда, возможно, все были бы живы! Это же мне пришла в голову идея устроить в этот чертов пансион вашего сотрудника для разведки!

Яна вообще пребывала в прескверном настроении, так как ее угрозы Лилии Степановне повисли в воздухе, то есть так и остались пустыми угрозами. Яна привыкла доводить до конца начатое дело, и уж тем более если что-то пообещала кому-то. Она проверила по своим связям пансион «Прогресс» и с грустью поняла, что к нему не подкопаться. Все документы, лицензия были у них в порядке. Никаких претензий к ним не было и от санэпидслужбы, и от проверки качества проводимой лечебной работы. Яна не знала, что ей делать. Класть кого-то еще туда она не решилась бы теперь ни за что на свете, а ее саму в пансион не подпустят и на пушечный выстрел. Прощальный, умоляющий о помощи взгляд несчастного старика Бориса Ефимовича преследовал ее в кошмарных снах, где она в медсестринской форме вместе с Алисой вливала несчастным старикам в капельницы цианистый калий, при этом зловеще смеясь. Она просыпалась в холодном поту.

— Яна!! — прервала ее грустные размышления Лера звонким голосом. — Тебе какой-то пакет!

— Мне?! — удивилась Яна. После того как она не добилась особых результатов в расследовании, вряд ли ее клиент Анатолий Борисович будет присылать ей деньги по почте.

Яна взяла конверт среднего размера, с печатями, отправленный пять дней назад, судя по штемпелю, с почтамта номер восемьдесят как ценное письмо. Она села на свое место рядом с Лерой и вскрыла пакет ножом для бумаг.

— Осторожней, — предупредил ее шеф, выглядывая из своего кабинета, — вдруг там споры сибирской язвы.

— Они к ней не пристанут! — оптимистично добавил Евгений из своей комнаты.

Яна вытащила содержимое пакета. Это было письмо, написанное на плотной бумаге большими, почти печатными буквами. Яна погрузилась в чтение.

«Здравствуйте, Яна.

Если вы получили мое послание, значит, меня уже нет в живых…»

«Неплохое начало», — подумала Яна, поежившись.

«…Пишет вам бывшая пансионерка „Прогресса“, ваша знакомая Клавдия Михайловна. Я ушла из жизни с неспокойной совестью, и у меня не осталось времени замолить свой грех. Возможно, вы несколько облегчите мои страдания в аду, найдя этих нелюдей. Я считала себя самой счастливой из всех жителей пансиона. Наивная! Смерть подкрадывается ко всем, не спрашивая, счастлив ты в это время или опечален. Перед нею все равны. Мне всегда было страшно в доме пенсионеров и инвалидов в последнее время, и я хотела уехать оттуда в свою еще одну оставшуюся у меня квартиру. Страшно потому, что я жила там достаточно долгое время и заметила странную тенденцию. Почти все обитатели „Прогресса“ рано или поздно начинали себя плохо чувствовать, переезжали в блок для лежачих больных, а затем на кладбище. Нет! Нет! Я никого не обвиняю! Я пытливая старушка и не заметила ничего криминального в действиях персонала пансиона. Все милы, любезны, обходительны, к тому же профессионалы своего дела. Никаких уколов с запрещающими лекарственными и отравляющими веществами. Никогда и никто не травился пищей в пансионе. Ничего! Можете мне поверить, я наблюдала за ними долгие месяцы. Наверно, я преувеличиваю, и это естественный процесс старости, плавно переходящий в стадию беспомощности, а затем и смерти. Но поверьте мне, быть безмолвным свидетелем всего этого просто ужасно! Все говорят, что старики должны общаться друг с другом, им есть о чем поговорить, о чем вспомнить. Им никто не треплет нервы, они спокойны. Кроме того, они находятся под постоянным медицинским контролем, поддерживая свое пошатнувшееся в старости здоровье. Это полный бред! Старики должны жить среди молодежи, среди детей и внуков, среди своей семьи! Видеть свое продолжение в них и не ждать смерти, молодежь просто не даст думать о ней.

Я поздно поняла свою ошибку. Я захотела уйти из „Прогресса“, когда поняла, что Дмитрия Ивановича и Элечку убили. У меня есть доказательства этому».

Руки у Яны затряслись, и листок бумаги задрожал в ее руках.

— Что там?! — с любопытством спросила Лера.

— Воды! — прохрипела Яна и осушила стакан минералки, услужливо протянутый Лерой.

— Яна, что там? — снова поинтересовалась секретарь.

— Подожди, всему свое время! — ответила Яна и снова погрузилась в чтение письма.

«Я находилась в самой дальней комнате, в душевой, когда случился пожар. Сначала я ничего не поняла, когда почувствовала запах гари, а затем повалил дым, и я, впав в панику, выглянула в коридор. Банный отсек, сделанный из бетона, не содержал никаких деревянных конструкций, так как был пристроен к основному зданию много позже. Кроме того, там всегда повышенная влажность, и поэтому он фактически не пострадал. Я увидела, что весь коридор объят пламенем, и сквозь эту огненную пелену я явственно услышала, как раздаются голоса Дмитрия Ивановича и Элечки, голоса, полные ужаса и боли. Они кричали: „Выпустите меня! Откройте дверь! Я горю! Спасите меня!“ Поверьте мне, Яна, это были самые страшные крики, которые я слышала за всю свою долгую жизнь. Громче и пронзительнее, конечно же, кричала Элеонора. Естественно, я ничем не могла им помочь, но я проявила чудеса эквилибристики для своего возраста и состояния здоровья и вылезла через окно в душевой комнате. Уже много позже, когда меня привели в чувство медики, сделали успокаивающий укол, умыли и оставили в покое, я проанализировала все увиденное и услышанное и осознала, что Элеонору и Дмитрия Ивановича закрыли специально, так как наружными щеколдами никто никогда не пользовался, у наших жильцов была свобода передвижения! Я не хотела верить столь устрашающему предположению, но факт оставался фактом. Я скрыла эту улику от следователей, так как испугалась за свою жизнь, глупая старуха испугалась, что ее также поджарят в клетке. Чем я могла противостоять им? Старая слабая женщина, которая чувствует каждый свой сустав и плохо спит, чудом уцелевшая при пожаре? Я хотела рассказать вам о своей страшной догадке, но животный страх удерживал меня от этого. Вы хорошая девушка, и мне было бы очень жаль, если бы с вами что-то случилось, поэтому я настоятельно просила вас оставить это гиблое место под названием „Прогресс“, не объясняя причины. Но бог все видит, и пережитый пожар не прошел для меня даром, у меня после этого стало пошаливать сердце. Лилия Степановна любезно отпустила меня в мою вторую квартиру. Стресс повлиял на меня, я с каждым днем стала чувствовать себя все хуже и хуже, я уже не могла подниматься из магазина к себе на третий этаж в доме без лифта. Я поняла, что дни мои сочтены, поэтому я написала это письмо вам по адресу, который вы мне оставили, и отдала его моей старой приятельнице с наказом отправить письмо только после моей смерти. Вот такая я оказалась трусиха. Хочу умереть без мук и без пыток, сама… При жизни я боюсь говорить правду, и в то же время страшно уходить в мир иной с грехом на душе, вот такой парадокс!

Я не знаю, из-за чего их закрыли, а попросту сказать, убили, и не понимаю, кто это мог сделать? Не из-за того же, что у них была любовная связь? Вы сыщица, энергичная и деловая, я верю, что вы, Яна, докопаетесь до истины! Вы должны спасти мою душу!

P. S. Еще я хочу сообщить вам, что Дмитрий Иванович дал мне кое-что на хранение. Я долго отказывалась, но он настоял, объяснив мне, что у меня это искать не будут, а у его подруги Элеоноры могут и найти. Он просил передать эту вещь вам, а я не выполнила его наказ, теперь нет покоя моей совести. А уж когда я поняла, что их убили, меня просто охватил животный страх и я эту маленькую пластмассовую коробочку спрятала в гробу Элеоноры. Да, я сделала это! Тело Дмитрия Ивановича забрали ваши сотрудники и родственники. Элю хоронил пансион, так как родни у нее не было, кроме десятка бывших мужей, ни одному из которых она не была нужна. Я прокралась к ней в комнату, и, когда Элеонору, вернее, ее останки, укладывали в простой гроб, я положила эту вещь, переданную мне Дмитрием Ивановичем для вас, к ней в гроб, да простит меня бог! Похоронили ее на городском Головинском кладбище, так как „Прогресс“ своего кладбища не имеет, он находится в заповедной зоне. Желаю вам, Яна, удачи, а она вам понадобится!

Странно прощаться с вами, ведь, если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет в живых… как будто разговариваю с вами с того света. Все равно! Удачи вам и счастья!

Ваша покорная слуга Клавдия Михайловна».

У Яны все поплыло перед глазами.

— Фотопленка! — воскликнула она. — Голову даю на отсечение, что это фотопленка!

— Ты о чем?! — поинтересовалась Лера, стряхивая крошки от печенья с поверхности стола.

— О доказательствах убийства Дмитрия Ивановича и его последней подружки! Спасибо тебе, старушка!

— Какая старушка?! Яна, ты можешь объяснить, что происходит?

— Какие странные и ужасные вещи происходят со мной в последнее время! Я видела прощальный взгляд умирающего человека, теперь прочитала письмо уже умершего человека. Обещаю, Клавдия Михайловна, я разберусь в этом деле, хотя это будет и нелегко! — сказала Яна, почему-то глядя на Леру, и, засунув письмо в сумочку, вихрем вылетела из агентства.

— Что это с ней? — поинтересовался Григорий Андреевич, выглядывая из кабинета.

— Не знаю, но, по-моему, Яна тронулась умом, — расстроенно ответила Лера, — сначала она назвала меня старушкой, а потом Клавдией Михайловной!

Глава 19

Как-то Яна зашла в пиццерию своего мужа, по инерции посетив его торговый комплекс. Все сотрудники ресторана знали Яну еще с тех времен, когда она сама затеяла строительство этого комплекса-монстра. Она не успокоилась, пока не прогорела, Ричард тогда, вложив свои деньги, спас Яну от неминуемого банкротства. Все ей мило улыбались и старались угодить, так как по торговому комплексу давно ходили слухи, что жена шефа — особа сумасбродная и лучше с ней не связываться.

Яна запила пиццу с четырьмя видами сыра стаканом минеральной воды, выпила чашечку кофе и, поблагодарив официантку, пошла дальше, шататься по магазинам в торговом комплексе. Ей нравились эти магазины, так как Яна знала честность своего мужа, он никогда не допустит продажи у себя некачественного, поддельного товара. Она вошла в отдел косметики, где женщины и мужчины могли взять небольшую корзиночку и наполнить ее всевозможной косметикой на любой достаток. Яна остановилась у стенда со своей любимой фирмой и принялась разглядывать новинки декоративной косметики.

— Извините, вы не подскажете, какую помаду мне лучше выбрать, чтобы цвет оставался на губах подольше и в то же время чтобы она не сушила губы? — услышала Яна знакомый нежный голосок.

Яна оглянулась и увидела Алису, которая обратилась за помощью к стройной девушке-продавщице с высветленными волосами.

Яна спряталась за витрину с флаконами туалетной воды и принялась следить за Алисой. Эта девушка ничего плохого не сделала ей лично, но Яна все равно была на нее зла, так как именно из-за слежки за этой девицей и начались все эти неприятности. И не надо было забывать, что Алиса оставалась одной из главных подозреваемых. Алиса взяла пробник нежно-сиреневой помады, слегка мазнула ею белую кожу тонкого запястья и посмотрела на полученный цвет. Потом девушка взяла другой пробник, более темного оттенка, и провела помадой по руке рядом с первым пятном, сравнила результат. Эти действия напоминали древний ритуал. Алиса осталась недовольна цветом выбираемых помад, а может быть, у нее просто не было денег. Она стерла пробные пятна бумажной салфеткой и направилась к выходу, на минуту задержавшись у стенда с красками для волос. Этой минуты Яне хватило, чтобы сделать свое черное дело. Она незаметно подкралась к Алисе сзади и сунула ей в карман нераспечатанную губную помаду в коробочке. При выходе из зала с косметикой на Алису, естественно, среагировали защитные магнитные ворота. Сотрудники охраны подошли к ней и попросили открыть сумочку. Алиса, ничего не понимая, безропотно дала обыскать свою сумку. Ничего не найдя, охранник взял ее сумку и попросил Алису пройти в защитные ворота. Ворота при выполнении этой простой операции противно запищали.

— Сожалею, но мне придется обыскать ваши карманы, — почесал затылок парень в форме охранника торгового комплекса.

— Я ничего не понимаю, — прошептала Алиса, жалостливо смотря прозрачными голубыми глазами, — но делайте что хотите. Скорее всего, у вас просто испорченная техника.

Она вытащила из карманов своего легкого плаща персикового цвета носовой платок, начатую пачку жвачки, ключи от машины и помаду…

Алиса растерянно смотрела на свою находку.

— Вот, а говорите, что ничего не брали, — с осуждением проговорил парень, — наша защита никогда не дает сбоев! Как не стыдно, такая с виду приличная женщина и воруете!

— Я ее не брала! Я не знаю, как эта помада попала ко мне в карман! — начала защищаться Алиса.

— Пройдемте, дамочка, к начальнику службы безопасности в кабинет, там и составим протокол. Я рад, что поймал вас, иначе денежную сумму за эту помаду вычли бы у меня из зарплаты.

— Это какое-то недоразумение, — возмущалась Алиса, увлекаемая охранниками в сторону служебного помещения под осуждающие взгляды окружающих.

Яна уже успела набрать телефон начальника службы безопасности, которого хорошо знала. Михаил Витальевич был другом Ричарда, они когда-то вместе служили в Афганистане, а потом Ричард с радостью взял его к себе на работу, предложив хорошие условия.

— Михаил Витальевич, это Яна! Слушайте меня внимательно. Сейчас к вам приведут девушку, задержанную за кражу помады из косметического отдела. Сделайте что угодно, но она должна что-нибудь написать своей рукой, хоть свое любимое стихотворение! Мне нужен образец ее почерка! Потом отпустите ее, хорошо?

Яна старалась унять муки совести из-за своего неприглядного поступка. Она расследовала убийство, а для этого все средства хороши.

«Как бы я еще добыла образец почерка Алисы? Он мне нужен, чтобы наконец-то прижать ее, — думала Яна, — не могла же я подойти к ней и попросить автограф, как у актрисы или как у тихой, талантливой убийцы моего напарника, которой удалось избежать наказания?»

Михаил Витальевич нашел Яну в приемной Ричарда, уехавшего по делам, болтающей с секретаршей Леной.

— Вот, — протянул он ей.

На большом белом листе было написано ровным, четким почерком:

«Начальнику службы безопасности Михаилу Витальевичу Дронову. Заявление. Я, Алиса Викторовна Савельева, не брала в косметическом отделе помаду и не знаю, каким образом она оказалась у меня в кармане. Дата. Подпись».

Яна с удовлетворением положила этот лист на стол и, порывшись в своей сумке, достала другой, помятый листок со словами: «Убирайся из пансиона, пока жива. Последнее предупреждение».

— Ну, Лена, ты у нас специалист по почеркам. Посмотри! — обратилась Яна к секретарю, которая в свое время полгода проработала графологом в милиции и ушла оттуда из-за маленькой зарплаты.

Лена склонилась над образцами почерков и долго изучала их. Потом секретарша подняла на Яну красивые зеленые глаза и решительно сказала:

— Нет, это писали два разных человека. Я могу утверждать это на девяносто девять и девять десятых процента. Сто процентов моей правоты вам подтвердят специальные спектральные методы исследования почерков, но я в этом конкретном случае не вижу никакой необходимости в дорогостоящих анализах. Более того, я скажу, что первую записку, то есть заявление, писала женщина, даже если не брать во внимание, что она написана от женского лица, а вторую записку с угрозами писал мужчина.

Яна вздохнула:

— Ну, никак я не поймаю эту Алису! Кто еще в пансионе мог написать мне эти угрозы?! Я-то была уверена, что это наша Алисочка… Минуточку, какой мужчина мне мог написать записку? Значит, и Лилия Степановна отпадает…

Глава 20

— Ты все еще хочешь вернуть меня? — прямо спросила Яна Ричарда, нагрянув домой нежданно-негаданно однажды вечером. Агриппина Павловна с перевязанной головой от мучившей ее в последние дни мигрени накладывала Ричарду в тарелку жареную картошку. Сам Ричард, осунувшийся и плохо выбритый, сидел за столом и уныло жевал салат из свежих овощей. Рубашка его была расстегнута наполовину, галстук безжизненным хвостом висел позади него на спинке стула. Яна отметила про себя, что раньше за ним такого не наблюдалось, он всегда был подтянут, всегда при галстуке, всегда с улыбкой и полный энергии.

Заметив бесшумно вошедшую Яну, Ричард поперхнулся салатом и закашлялся, а Агриппина Павловна положила бифштекс мимо тарелки. Яна в ярко-желтом брючном костюме из натурального шелка, в красных туфлях и с красной помадой на губах прожигала их веселым взглядом, облокотившись о косяк двери.

— Спрашиваешь! — прокашлялся Ричард. — Я не могу жить без тебя!

— Мы не можем, — поправила его Агриппина Павловна, — вернись, детка.

Яна хмыкнула, в недалеком прошлом она и предположить бы не могла, что домоправительница Ричарда, считавшая ее самой неподходящей женщиной в мире для своего любимца, попросит ее вернуться к ним в дом. Яна посмотрела на дорогие ее сердцу лица и поняла, что очень соскучилась по своей непутевой семье.

— Присоединяйся к нам, пожалуйста, — пригласил ее Ричард, застегивая ворот рубашки не на ту пуговицу, — поужинай с нами.

— Вова? — спросила Яна, широкими шагами пересекая гостиную и присаживаясь за обеденный стол.

— Спит! — ответила домоправительница, дрожащими руками протягивая Яне тарелку с овощами.

Яна захрустела салатом.

— Я — плохая мать…

— Ты даешь ребенку столько любви, сколько можешь, — успокоила ее Агриппина Павловна. — Я думаю, когда он вырастет, он оценит тебя и поймет, почему мама не всегда была рядом с ложечкой в одной руке и книжечкой в другой.

— Спасибо на добром слове, — поблагодарила ее Яна и посмотрела на Ричарда, который с преданностью пса глядел на нее, готовый исполнить любую прихоть хозяйки. Яна вздохнула и проговорила:

— Ты должен сделать для меня одно дело, потому что моя слабая женская психика этого не вынесет. В конце концов, ты то плечо, о которое я должна опираться в трудную минуту.

— Все, что угодно! — Огонь в глазах Ричарда горел со страшной силой.

— Все не надо. Со всем я и сама справлюсь, а вот выкопать труп одной старушки и найти у нее в гробике пластмассовый контейнер, то есть фотопленку, ты должен!

Ричард перестал жевать, по его побледневшему лицу Яна поняла, что он потерял аппетит если не навсегда, то надолго. Агриппина Павловна поспешила прилечь в гостиной на кушетке, одной рукой держась за сердце, а другой — прикладывая холодный половник ко лбу. Яна с удовлетворением отметила, как обычная жизнь возвращается в стены этого большого дома.

— А что ты так сбледнул, Дик? — поинтересовалась она, накладывая себе большую порцию картофеля. — Конечно, это не с длинноногими актрисами договариваться о том, как они должны изображать трупы, чтобы посильнее напугать жену. Тут все по-простому: берешь обычную лопату, идешь на обычное кладбище и выкапываешь обычное мертвое тело. Экстрим! Причем не прихоти ради, а во спасение жизней бедных, старых, беззащитных людей. Поэтому нет ничего плохого в том, что потревожат останки, ты потом все обратно аккуратно закопаешь…

— Когда это надо сделать? — хрипло спросил Дик, поднимаясь со стула и вытирая рот салфеткой.

— Как можно скорее, — невозмутимо ответила Яна.

— Адрес кладбища и чья могила, — голосом из подземелья проговорил Ричард, не смотря на свою сияющую жену.

— Ты серьезно?! — Яна была искренне поражена, с какой легкостью Ричард согласился на это безумие.

Ричард поднял на нее грустные темные глаза.

— Если это вернет тебя в лоно семьи, то я готов перекопать все кладбище. Ты должна знать, что я помню, что виноват.

— Все кладбище перекапывать не надо! — забеспокоилась Яна, представив себе сошедшего с ума от разлуки с ней Ричарда, превратившего кладбище в сплошной цветник с клумбами в виде сердец и выложившего по краям траурные венки с надписями на лентах: «Яна, я тебя люблю!»

— Труп довольно свежий! — крикнула она ему вдогонку. — Всего три недели.

— Спасибо, дорогая, — раздалось из темноты, и Яна услышала шум отъезжающей машины. Агриппина Павловна тихонько постанывала на кушетке, явно не собираясь продолжать трапезу, Яна пожала плечами и с аппетитом принялась за домашнюю еду, по которой давно соскучилась.

На следующее утро Ричард первый раз опоздал на каждодневное обязательное собрание сотрудников торгового комплекса. Сослуживцы с ужасом смотрели на осунувшегося шефа с небритым лицом, в криво застегнутой грязной рубахе и в помятом костюме. Кроме того, вместо дорогой туалетной воды от него исходил какой-то гнилостный, специфический запах…

Варвара Витольдовна поежилась и прошептала соседу, заведующему секцией спортивных товаров:

— Неужели отсутствие жены может довести мужчину до такого состояния? Ведь вокруг столько женщин, в конце концов, есть просто профессионалки! Где он спал? На помойке?

— Дамы и господа, — промямлил Ричард, пряча глаза, — сегодня мы будем обсуждать вопрос о земельной реформе…

— Что?

— Ой, в смысле, говорить о выкупе близлежащего пустыря для расширения территории подземного гаража.

— Ричард Тимурович, — раздался жалобный голос Лены по селектору, — к вам пришли… все те же, в форме…

В кабинет вошел уже знакомый следователь в сопровождении двух сотрудников в штатском.

— Ричард Тимурович? — устало спросил он, конкретно ни к кому не обращаясь.

— Я…

— Номер вашего «Мерседеса»… — И следователь четко и внятно, не торопясь, назвал номерной знак автомобиля Ричарда.

— Да.

— Вашу машину сегодня видели у Головинского кладбища. Есть свидетели, которые видели, как вы, судя по описанию примет, и двое каких-то бродяг или ваших подельников, или маньяков раскопали могилу старой женщины. Потом вы достали гроб и что-то делали с телом.

В кабинете Ричарда повисла гробовая тишина.

— Это были вы? — уточнил следователь Царьков.

— Я… — ответил Ричард.

— Ой! — вскрикнула Варвара Витольдовна.

— Но я ничего такого не делал!

— Конечно! Это же обычное дело, разрывать могилы и глумиться над телами! Это рядовое занятие для законопослушных граждан! — согласился Царьков, добавив менее шутливым тоном: — Все это вы будете объяснять в управлении. — И, морщась от едкого запаха, повел Ричарда на выход, приговаривая: — Одного я понять никак не могу, что вам, богачам, никак неймется?! У вас же огромный торговый комплекс, приносящий хороший доход, дом, «Мерседес», красавица жена, как мне сказали, наверняка счета в банках… Нет, вам все мало! То ограбление банка инсценируете, то могилы обворовываете. Что вы за люди такие?! Как же вы мне, Ричард Тимурович, надоели! Господи, чем же это от вас так несет?! Ах, да! Что же вы вытворяли с трупом-то, а?!

Глава 21

Яна приехала в следственное управление на встречу с Евгением Павловичем — следователем по особо важным делам, к тому же старому другу их с Ричардом семьи, как только он позвонил ей на сотовый телефон.

Евгений Павлович был хмур и мрачен.

— Я не знаю, какие дела творятся у вас в доме, Яна, но Ричард опять влип в нелепейшую историю.

— Я знаю. Я сама его об этом попросила, — спокойно ответила Яна, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Слушайте, чего вам не хватает? Зачем вам осквернять кладбища? Вам не хватает острых ощущений? — недоумевал Евгений Павлович.

— Я устроилась работать частным детективом, — сказала Яна, гордо улыбаясь.

— О, нет! Только не это! — вскричал следователь.

— Поступила информация, что в гробу спрятана важная улика, — обиженно проговорила Яна, закидывая ногу на ногу.

— Нельзя было добиться официальным путем эксгумации тела? — продолжал недоумевать следователь.

— Нельзя было спугнуть хитроумного убийцу! — возразила Яна.

— Ну, конечно, его обезвредить можешь только ты! И бедный влюбленный в тебя Ричард готов на все ради своей жены. Даже на то, чтобы несанкционированно разрывать по ночам могилы. Хотя, ладно! — следователь махнул рукой. — Короче говоря, Ричард из следственного изолятора попросил передать тебе его личные вещи, изъятые у него при задержании. Сам он выходить не хочет!

— Почему?

— Видимо, боится твоих новых заданий или решил немного прийти в себя. Он все-таки совершил не увеселительную прогулку по парку развлечений. Ричард сказал, что тюрьма пока самое безопасное место для него.

— Да мне больше ничего не надо, правда! — округлила честные глаза Яна.

— Это радостная новость, я передам ее Ричарду. В принципе ничего серьезного ему предъявить нельзя. Доказано, что украсть из гроба он ничего не мог, у старушки ничего ценного не было, да и у Ричарда не обнаружили никаких сокровищ. Обвинить его в надругательстве над телом тоже нельзя, там был захоронен полуобгоревший труп.

Яну стало подташнивать.

— Так что любой адвокат, а Ричард и сам в прошлом неплохой адвокат, через десять минут и камня на камне не оставит от обвинения. Кроме того, он же может внести за себя любой залог, Ричард просто не хочет этого делать.

Евгений Павлович высыпал из пакета перед Яной вещи, изъятые у Ричарда: пачка сигарет, зажигалка фирмы «Зиппо», ручка «Паркер» с золотым пером, визитница, портмоне с документами, фотопленка в пластмассовом черном чехле, доллары, рубли, носовой платок, жевательная резинка без сахара.

Глаза Яны вернулись к фотопленке в чехле, и ее сердце радостно застучало. Ричард все-таки достал то, что ей было так нужно, поэтому он и попросил, чтобы ей отдали его личные вещи. Он знал, что Яна заметит пленку.

«Да, видимо, Дмитрий Иванович все-таки сфотографировал нечто важное фотоаппаратом, который передала ему Алиса от меня…» — подумала Яна.

Кстати, фотоаппарат Дмитрия Ивановича потом обнаружен не был. Яна тогда решила, что он сгорел в огне вместе с другими вещами, но кое-что все-таки осталось, и это «кое-что» лежало перед ней.

— Что это ты так обрадовалась? — подозрительно спросил Евгений Павлович.

— Радуюсь, что среди вещей мужа нет любовных записок и презервативов. Значит, не все еще потеряно! Надо почаще делать так, чтобы его задерживали и изымали все личные вещи, отдавая их потом на проверку законной жене.

— Ну-ну, — хмыкнул следователь, выписывая ей пропуск.

Через пятнадцать минут фотограф по имени Данила уже не знал, куда деваться от высокой молодой женщины, протягивающей ему пленку дрожащими руками и кричащей звонким голосом, от которого закладывало уши:

— Скорее! Прошу вас, скорее проявите ее и напечатайте! Я ехала по улицам в поисках первой попавшейся фотомастерской. Ею оказалось ваше заведение! — кричала Яна.

— Успокойтесь, девушка! У меня много работы! Все в порядке общей очереди!

— Я заплачу, сколько вы скажете! Только напечатайте ее скорее!

— За срочность двойная оплата, а фотографии получите завтра утром.

— Нет!! — оглушила его Яна. — Сегодня!! Сейчас!!!

— Не командуйте! Если вы не угомонитесь, я вызову кого следует!

— Давай! Валяй! Вызывай! — взорвалась Яна. — Я скажу, что вы мешаете следственным органам в раскрытии преступления! И, может быть, по вашей вине еще сегодня убийца найдет новую жертву! На этой пленке наверняка снято его кровожадное лицо! Необходимо срочно ее отпечатать!

Глаза молодого парня испуганно забегали, плечи ссутулились, словно он почувствовал груз огромной ответственности на себе.

— Вы нервируете меня, девушка!

— Это вы меня нервируете! Мой напарник сгорел заживо, а муж сидит в тюрьме за осквернение могил на кладбище, а какой-то фотограф, возомнивший себя вершителем судеб, не хочет отпечатать несколько снимков!

Фотограф — молодой, светловолосый парень — затрясся мелкой дрожью, вырвал из рук Яны кассету с пленкой и исчез за занавеской, бросив ей на прощание:

— Никем я себя не возомнил!

Яна мерила небольшую приемную фотоателье семимильными шагами, но нервы ее не выдержали. Она перемахнула через ограждение-прилавок, словно скаковая лошадь, и устремилась в узкий коридор, который вел в лабораторию. Услышав за черной портьерой лязгающий шум, Яна прильнула к шторе.

— Э… фотограф, вы там?

— Девушка, что вы тут делаете? Немедленно покиньте служебное помещение и не вздумайте входить, вы все засветите!

— Расскажите, что вы делаете?! Вы уже видите лицо злодея?! — не унималась Яна.

— О боже! Я еще только печатаю! Выйдите, пожалуйста, а то мне влетит!

Яна взяла себя в руки, вышла в приемную и принялась ждать. С каждой минутой сердце ее стучало все сильнее, ведь на этой пленке наверняка снято что-то очень важное. Там мог быть ключ к разгадке. Снова не выдержав, Яна рванула к заветной занавеске.

— Фотограф, что ты сейчас делаешь?! Там снято преступление?

— Опять вы здесь! Что же вы такая нетерпеливая?! Я сушу фотографии.

Яна сорвала занавеску с колец и влетела в лабораторию с диким криком:

— Сушите?! Вы что, издеваетесь надо мной?! Я тут с ума чуть не схожу, а он сушит их! Да я посмотрю их мокрыми и высушу своим дыханием!

— Вы просто ненормальная! — не выдержал парень.

— Вы не первый, кто это отмечает! — парировала Яна и, оттолкнув фотографа, ринулась к развешанным на веревке на специальных клеммах фотографиям. С первой фотографии на нее смотрело белоснежное, какое-то прозрачное лицо Алисы в обрамлении темных густых волос. Она была чертовски красива.

— Эта фотогеничная девушка и есть маньяк-убийца? — засопел ей в ухо фотограф.

— Не обольщайся, она — первая подозреваемая, — отрезала Яна, перемещаясь дальше.

На второй фотографии Алиса была запечатлена с улыбающимся Дмитрием Ивановичем. Ее голубые глаза в окружении густых черных ресниц светились добротой и весельем.

«Ох, не верю я таким ангельским девушкам, этаким эфемерным созданиям», — про себя подумала Яна.

— Кого эта красавица должна убить? — ехидно поинтересовался парень. — Не этого ли милого дедушку, которого она обнимает и, по-видимому, ухаживает за ним, судя по ее форме медицинской сестры?

— Ты прав, этого дедушку уже убили, — ответила Яна, расстегивая «молнию» куртки, так как в лаборатории было ужасно душно.

Парень ахнул, в один момент став серьезным.

— Что, правда?

— Сожгли заживо, — пояснила Яна, разглядывая следующую фотографию.

Фотограф помрачнел на глазах. С третьей фотографии на них смотрело сморщенное личико старушки с хитрой улыбкой и венчиком седых волос, напоминающих шапку одуванчика.

— Моя знакомая… — протянула Яна, — тоже уже нет в живых…

— Сожгли? — уточнил фотограф.

— Сама умерла, не выдержало сердце перенесенного стресса.

С четвертой фотографии на Яну смотрела пожилая женщина, видимо, сильно молодящаяся, с ярким макияжем и молодежной прической. Одета она была в цветастый халатик выше колена и в туфельки на каблуках.

— Я не знаю, кто это, а я ведь видела всех жильцов пансиона… хотя, наверное, это и есть новая и последняя подружка Дмитрия Ивановича, сгоревшая вместе с ним.

— Слушайте, девушка…

— Яна.

— Яна, вы что, в крематории работаете? Где это видано, чтобы столько людей сгорело в огне? Что за галерею покойников я вам напечатал?! — не выдержал фотограф.

Его вопросы повисли в воздухе. На пятой фотографии была запечатлена Алиса, склонившаяся над инвалидом в коляске. Три последующие фотографии отображали все тот же сюжет. Из чего Яна сделала вывод, что это чем-то заинтересовало Дмитрия Ивановича и насторожило. По всему было видно, что его подопечная уделяла слишком много времени этому инвалиду. Уж не из-за него ли Алиса устроилась работать в пансион? Яна посмотрела на лицо инвалида, хорошо видное на одной фотографии, и чуть не закричала. В отблеске красной лампы на нее смотрела физиономия Сергея. Именно его они с Асей засекли в сауне, но только он так в этом и не признался! Яна смотрела на эту фотографию и не могла поверить своим глазам.

— Он-то что там делает?!

— Кто? Этот лысый инвалид? — спросил уже сильно заинтересованный фотограф. — Не он ли давит всех несчастных своей инвалидной коляской, а затем спихивает в огонь?

— Я сама его задавлю, когда доберусь до него, — хмуро пообещала Яна, обводя глазами пустые веревки. — И это все?

— Была еще одна фотография… — разглядывая носки своих ботинок, ответил парень.

— Что значит — была? Где она?! — спросила Яна, застегивая «молнию» на куртке, так как в результате перенесенного нервного стресса ее начало знобить.

— Я ее засветил, — смущенно ответил фотограф.

— Как засветил?!! — взорвалась Яна. — Вы в своем уме?! Это же улики!!

— Вы сами виноваты! Метались за портьерой, нервировали меня, потом испугали меня, я и разлил реактив и сжег оставшуюся часть пленки, — оправдывался фотограф.

— Не может быть! — На лице Яны отразилось такое искреннее отчаяние, что фотограф пожалел ее.

— Там, честное слово, был только один кадр! Остальная пленка была недоснята, клянусь вам!

— То, что ты напечатал, не дает никаких улик против женщины, которая давно должна уже гнить в тюрьме! Я пообещала ей это и не могу не сдержать слова, но нет никаких доказательств, только мое твердое убеждение, что она занимается преступной деятельностью! Возможно, что самое главное и было заснято на последнем кадре, после чего мой напарник даже прекратил съемку за ненадобностью! — чуть не плача, проговорила Яна. — А ты испортил этот кадр!

— Я же мог вам вообще не признаться, что запорол один кадр, — сопел парень.

— Лучше бы и не признавался, по крайней мере я избежала бы обширного инфаркта, который у меня сейчас будет по твоей милости. — Яна расстегнула куртку. — Его никак нельзя напечатать, даже с плохим изображением?

— Нет, я полностью испортил негатив…

— Какой ужас!

— Да на этой пленке не было ничего важного! Какая-то галерея лиц!

— Однако человек, снявший их, спрятал ее, значит, он считал, что сфотографировал что-то важное! Точно! И этим важным был последний кадр! Дмитрий Иванович был профессионал своего дела, и он выполнил свою работу, а я не могу ее понять, дурочка! Ужас! Главное, все люди, которые мне могли помочь, умерли, но каждый дал мне подсказку с того света, а я на этом свете не могу обезвредить банду! Позор мне, позор! Мой муж, жертвуя своей репутацией честного бизнесмена, вскрыл могилу, чтобы достать эту улику, а ты легким движением руки все испортил! Теперь, если кого-то из несчастных стариков убьют, виноват будешь ты!

Фотограф с неприязнью посмотрел на Яну.

— Почему вы не ехали другой дорогой и не зашли в другое фотоателье?! — издал вопль отчаяния парень. — А еще лучше везли бы свою находку сразу в правоохранительные органы в специализированные лаборатории!

— Я сама об этом жалею! Если бы я знала, что здесь работает такой безрукий фотограф, я бы никогда!.. Вдруг там был сфотографирован убийца!

— Опять! — застонал парень. — Да успокойтесь, я успел разглядеть, что там было сфотографировано, могу рассказать, если вы мне поверите на слово.

Немой вопрос застыл в больших голубых глазах.

— Парусник, — лаконично ответил фотограф.

— Что?!

— Парусник, яхта, корабль… я не специалист в этом, короче говоря, какое-то судно с большими парусами.

Яна села прямо на пол по-турецки и руками обхватила голову, пытаясь унять пульсирующую боль.

— Я точно сойду с ума! При чем здесь парусник?

— Ну, уж не знаю, поэтому я и решил, что не испортил ничего важного, — развел руками парень.

— Откуда в доме инвалидов и престарелых в Московской области парусник?! — вскричала Яна, застегивая «молнию».

— Ну, может, он ненастоящий. По негативу этого было не разобрать, но он вполне мог быть искусно сделанной игрушкой.

— Но почему Дмитрий Иванович занялся на старости лет строительством корабликов?

— Извините, Яна, на этот вопрос я ответить не могу. Я даже не знал вашего Дмитрия Ивановича… живым.

— Хорошо, — Яна рассеянно достала свою визитную карточку директора стоматологической клиники «Белоснежка» и на обратной стороне написала номер своего сотового телефона.

— Как тебя зовут? — спросила она фотографа.

— Данила.

— Данила, на всякий случай, вдруг что-нибудь еще вспомнишь, сразу сообщи мне!

Яна собрала фотографии и вышла из фотомастерской в полном нервном истощении, шатающейся походкой.

«Это дело становится все запутанней и запутанней. При чем здесь парусник?! Что за любительская фотосъемка? Стоп! Ведь последним словом горящего Дмитрия Ивановича было слово: „Паруса!“ Значит, разгадка в этом! Но у меня нет ни одной мысли по этому поводу! Какой кошмар! Может быть, Дмитрий Иванович сконструировал этот кораблик и спрятал туда улику, поэтому и сфотографировал его и сказал о парусах в последнюю минуту? Да, загадал мне своеобразный ребус. Но беда в том, что в том злосчастном огне сгорело все, что уж говорить о какой-то поделке из бумаги и картона?!»

Яна в глубокой задумчивости села за руль своего красного «Пежо» и поехала, размышляя, навестить ли ей одной Сергея в пансионе или взять на эту встречу подружку Асю, выплакавшую все глаза из-за этого обманщика? Яна ехала и не замечала ничего: ни того, что проехала на красный свет, ни того, что из-за нее чуть не столкнулись две иномарки. Не видела Яна и того, что ей сзади уже минут десять мигает фарами и сигналит ржавая «шестерка». Наконец «шестерка» не выдержала и, совершив обгон, подрезала «Пежо» Яны самым наглым образом. Яна чертыхнулась и, резко затормозив, все-таки врезалась в фонарный столб, чтобы не сбить пешеходов, уже начавших переходить улицу на зеленый свет.

Ощупав приличную шишку на лбу, Яна медленно вылезла из машины. Капот автомобиля был сильно помят. Рядом мигала габаритными огнями невредимая «шестерка». Из нее вышел бледный молодой человек со светлыми полудлинными вьющимися волосами и перепуганными зелено-серыми глазами. В целом он производил приятное впечатление, если бы не обстоятельства встречи.

— Извините, я не знал, что так получится… — промямлил он, — я так старался вас остановить…

Голова Яны трещала, словно перезревший арбуз, она даже не сразу сообразила, что перед ней злосчастный фотограф.

— Знаете, Данила, и первая наша встреча была не очень приятной, а уж вторая… Если еще учесть, что моя машина не застрахована…

— Я понимаю, я виноват…

— Да что ты?!

— Я оплачу ремонт вашей машины, честное слово! Не думайте, что я совсем нищий. Я учусь на последнем курсе Суриковского. Я будущий художник — портретист. Мои работы неплохо продаются уже сейчас. Напишу несколько портретов жен богатых людей на заказ, неплохо на этом заработаю и оплачу ремонт. Я вот еще в последнее время увлекся фотографией и стал подрабатывать фотографом.

— Я в курсе, — хмуро заметила Яна.

— Нет, честное слово, художник я хороший, а фотографией я занимаюсь совсем недавно… Вы не ушиблись? — участливо поинтересовался Данила.

— Самую малость, — ответила Яна, потирая лоб, — ты чуть не довел меня до инфаркта в фотомастерской, а потом решил догнать и прикончить на дороге?

— Нет… — смутился фотограф, — просто вы сказали, что если я вспомню что-нибудь еще, то должен позвонить вам.

— Ну, так надо было позвонить, а не впечатывать меня в фонарный столб! — возмутилась Яна.

— Вы ушли, а я почти сразу же нашел еще одну фотографию, она случайно упала, когда я ее вешал сушить. Я стал искать вашу визитку и понял, что успел потерять ее.

— Рассеянность твой конек, не так ли? — нетерпеливо спросила Яна. — Ну, давай фотографию! Ты же сказал, что запорол ее?

— Это другая фотография…

— Еще одна?! Ты говорил, что это все!! — вскричала Яна.

Данила начал судорожно шарить по карманам своей черной рубашки, виновато поглядывая на Яну.

— Куда я ее дел?..

Яна поняла, что сегодняшний день она закончит за решеткой рядом с ненаглядным мужем…

— Сейчас мир потеряет хорошего портретиста, — сказала она Даниле.

— Да-да! Минуточку, я точно помню, что я ее взял. А, вот! Хотя нет… это ваша визитка… Ха! Я нашел ее! — радостно воскликнул парень и мгновенно потух под тяжелым взглядом Яны. — Что-то я не пойму… А, вот! Вот она! — закричал молодой фотограф, доставая фотографию, которая спасла его от неминуемой гибели.

На сером фоне фотобумаги неровным почерком было написано: «Грозит большая опасность. Красносельская, двадцать шесть, шестнадцать». И больше ничего.

Яна тупо смотрела на эту серую фотографию.

— Что это?

— По-моему, это сфотографированная записка, написанная на обычной бумаге от руки, — предположил Данила.

— От Дмитрия Ивановича! Почему он просто не передал мне записку?

— Может, боялся, что она не дойдет до адресата?

— Точно! Решил подстраховаться и сфотографировал ее. Так как он не мог на фотоаппарат записать звуковое письмо, напарник сфотографировал записку, в надежде, что я проявлю спрятанную пленку и прочту ее.

— Записка как будто оборванная, недописанная, — заметил Данила.

— Если нет еще одной сфотографированной части записки и случайно потерянной рассеянным фотографом, — произнесла Яна.

— Нет, нет! Это точно все! Ему, то есть Дмитрию Ивановичу, просто помешали ее дописать.

— Ладно, — примирительно сказала Яна, — и так все понятно: кому-то, проживающему по этому адресу, грозит опасность. Данила, останься здесь с моей машиной, я позвоню мужу, он только что вышел из следственного изолятора, он пришлет за ней эвакуатор.

Она уже знала, что Ричарда выпустили, ее предупредил Евгений Павлович, попросив не давать больше мужу странных заданий и вообще держаться от кладбищ подальше, а также и от банков и пунктов обмена валюты.

— А вы?! — поинтересовался фотограф, переваривая информацию о том, откуда только что вышел супруг этой ненормальной девицы.

— А я поеду по этому адресу и предупрежу человека об опасности, заодно поговорю с ним, может быть, хоть этот таинственный незнакомец прольет свет на это дело?

— Хорошо, — согласился Данила, — а ваш муж?..

— Что?

— Не будет ругаться на меня? — робко поинтересовался парень.

Яна засмеялась.

— Ну, детский сад, честное слово! Не бойся, я скажу Ричарду, что сама во всем виновата, задумалась и не заметила столб.

Она подняла руку, и сразу же остановились две машины. Яна села к мужчине в очках в девятую модель «Жигулей». «БМВ» остался с носом, так как водитель принял Яну за особу легкого поведения и спросил, какая у нее такса.

«Во всем надо соблюдать меру, — подумала Яна, усаживаясь в машину, — опять виноват мой наряд, мой яркий и вызывающий наряд…»

Водитель покосился на странную пассажирку.

— Может, вас отвезти в больницу? Нельзя быть такой деятельной. Я видел дам после аварии, на них просто лица не было, их трясло, и несколько дней они не могли садиться за руль машины. А вы прямо из аварии с такой шишкой на лбу уже опять мчитесь по делам?!

Яна поморщилась, меньше всего она сейчас была расположена к беседам.

— Вот не люблю я, когда меня учат жизни совсем незнакомые люди! Я что хочу, то и делаю! Моя машина, хочу — бью ее, а хочу — не бью! Мой лоб, в конце концов, моя шишка! Срочные дела у меня, я назвала вам адрес, вот и езжайте!

— Еду, еду, не кипятитесь, дамочка, то есть деловая женщина, — успокоил Яну водитель с наглой ухмылочкой на лице. Яна прекрасно понимала значение этих ухмылочек на лицах водителей-мужчин. «Что взять с бабы за рулем? Да еще такой видной и накрашенной? У нее же один ветер в голове, а мысли только о мужиках. Дела… скорее всего, спешит к очередному любовнику на свидание».

Яна вздохнула и отвернулась в окно, сильно болела и кружилась голова.

«Беда в том, — размышляла она, — что каждый думает в меру своей испорченности. Мужчины думают о нас, женщинах, со своей точки зрения. А это означает, что это у них все мысли о женщинах и о сексе. А у нас, женщин, огромная привилегия — сотни, нет, тысячи приятных мелочей, безделушек и дел, о которых мы можем думать, не замечая похотливых взглядов противоположного пола».

Яна доехала до Красносельской улицы и искомого дома, расплатилась с водителем и вышла из «Жигулей». Она долго не могла открыть кодовый замок, набирая длинными пальцами всевозможные комбинации. Наконец из подъезда вышла женщина в платке и с авоськами в руках. Она с подозрением посмотрела на прошмыгнувшую мимо нее в подъезд девицу. Яна задумалась:

«А что я скажу чужим людям? Да и вид у меня, прямо сказать, не располагающий. В мятом костюме, с шишкой на лбу и со спутанными волосами».

Но рука уже нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина средних лет с недовольным выражением лица и сердитым взглядом из-под кустистых бровей рыжеватого цвета.

— Что надо? — «приветливо» спросила женщина.

— Понимаете… я… э… по очень деликатному вопросу… — начала Яна.

— Из товаров нам ничего не надо! — отрезала женщина и попыталась захлопнуть входную дверь.

— Нет, я ничего не продаю! Мне надо объяснить вам… — возразила Яна, придерживая дверь.

— Милостыню просишь? — с угрозой спросила женщина, разглядывая дорогие туфли и кожаную сумочку Яны.

— Нет, нет! Я должна объяснить вам, то есть предупредить, что вам грозит опасность! — выпалила Яна, сама не понимая, какая опасность может грозить этой незнакомой ей женщине в домашнем халате.

— Опасность? — переспросила женщина, и брови ее поползли вверх, потом она воровато оглядела лестничную клетку и отступила в глубь квартиры.

— Заходите, девушка, — лилейным голоском проговорила она, — проходите в комнату, я сейчас.

Яна прошагала внутрь квартиры, радуясь тому, что неожиданно встретила понимание. Она прошла в комнату и, не дожидаясь приглашения, уселась в кресло. Яна приготовилась к длинному, путаному рассказу, который плавно должен был перейти в дружескую беседу с чаепитием. Но когда Яна обернулась к двери, волосы на голове у нее зашевелились. Впустившая ее в квартиру женщина стояла, широко расставив ноги, в руках сжимая пистолет, дуло которого было направлено прямо на Яну.

Глава 22

— Сидеть! — рявкнула она. — А теперь говори, кто это мне угрожает?

Яна судорожно сглотнула.

— Опустите пистолет, пожалуйста.

— Давай говори, иначе получишь пулю прямо в лоб! Какая такая опасность нам грозит?!

— Понимаете, я сама толком не знаю… Дело в том, что в доме престарелых и инвалидов убили моего напарника… а он после своей смерти, то есть потом я нашла фотографию, где он написал, что кому-то, проживающему по этому адресу, грозит опасность. Вот я и пришла на свою голову… Опустите, пожалуйста, пистолет, я не могу сосредоточиться и вам все нормально объяснить.

— Что за бред ты несешь?! — вскричала женщина. — Ты в своем уме?!

«В своем ли я уме? — задумалась Яна. — Что-то подозрительно часто меня об этом спрашивают люди. — Хотя прийти к незнакомым людям и нести полный бред о каком-то доме инвалидов, о том, что кто-то предупредил меня якобы с того света и не просто запиской, а сфотографированной запиской!.. Да кому надо угрожать этой чокнутой особе?! — лихорадочно размышляла Яна. — Какая опасность ей может грозить?! Да это другим людям от нее наверняка исходит реальная угроза!»

— Скоро придет мой брат, — злорадно проговорила женщина, умело снимая пистолет с предохранителя, — он разберется, кто тебя к нам заслал!

«Сейчас явится еще один сумасшедший», — с тоской подумала Яна, покрываясь липким потом. Входная дверь щелкнула, и женщина громогласно закричала:

— Гриша, иди сюда! Я задержала мошенницу, она угрожала нам, плела какую-то ересь про своего подельника, который с того света предупредил ее о нашей квартире! Наверное, хотела взять с нас денег за страховку жилья, но не на ту напала!

В комнату вошел Григорий Андреевич — шеф детективного бюро — и с удивлением уставился на Яну.

— Яна Карловна?

— Ты ее знаешь? — забеспокоилась женщина в халате.

— Ирина, отдай пистолет! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не брала мои вещи! Яна Карловна моя сотрудница!

На лице женщины читалось огромное разочарование. Яне показалось, что она с большим удовольствием на самом деле пристрелила бы ее.

— Я думала, что задержала преступницу, она ни словом не обмолвилась о тебе.

Яна хлопала большими глазами.

— Я и понятия не имела, что попаду в вашу квартиру, Григорий Андреевич.

— Интересное дело, значит, ты залезаешь в чужие квартиры и угрожаешь людям? Твое новое хобби?

— Я вам все объясню… — устало проговорила Яна и встала. Она подошла к Григорию Андреевичу и внезапно повалилась на него всей своей тяжестью. Григорий Андреевич не удержался и упал на диван вместе с Яной.

— А, вот она тебе кто! — съязвила Ира. — Хоть бы родную сестру постеснялся!

— Ирина, воды скорее! Яна! Яна! Что с вами?! Скорее воды!! — закричал шеф детективного агентства своей сестре. Она пулей метнулась на кухню и вернулась с мокрым, холодным полотенцем.

Григорий Андреевич перенес Яну в спальню и уложил на кровать. В этот момент в их незапертую квартиру вошел встревоженный Ричард.

— Яна? Яна, ты здесь?

Ирина посмотрела на высокого темноволосого мужчину со шрамом через всю левую щеку.

«Из одной шайки… — промелькнуло у нее в голове. — Эх, жалко, Гриша пистолет отнял! Хотя с такой кучностью бандитов в нашей квартире впору приобретать пулемет…»

Ирина ответила, ухмыльнувшись и подбоченившись:

— Если эту длинноволосую блондинку зовут Яна, то она в спальне с моим братом!

Ричард прошел в спальню и увидел бледную Яну, вытянувшуюся в струнку на большой кровати. Григорий Андреевич, всклокоченный и растерянный, склонился над ней с влажным полотенцем, которым он обтирал ей лицо.

— Что с ней?! — спросил Ричард. — Ой, Григорий Андреевич, это вы?

— Почему все так удивляются, когда видят меня в моей собственной квартире? Яна Карловна внезапно потеряла сознание, но, кажется, уже приходит в себя.

— Я сейчас с места аварии, — сказал Дик, присаживаясь на кровать рядом с женой.

— Какой аварии? — спросил Григорий Андреевич.

— Яна вам ничего не рассказала? Она врезалась в столб и позвонила мне, чтобы я прислал эвакуатор, забрать ее разбитую машину. Конечно же, я сам немедленно приехал и застал там перепуганного парнишку — свидетеля аварии. Яна оставила его сторожить ее машину, а сама зачем-то на попутке понеслась по этому адресу, — пояснил Ричард, беря Яну за руки. — Так как я не застал свою жену на месте аварии, я помчался сюда же, чтобы узнать и убедиться воочию, что она жива и здорова.

Яна застонала и приоткрыла глаза. Она посмотрела на Ричарда и тут же метнулась с кровати, так как ее вырвало.

— Это я на тебя так действую? — пошутил Ричард, с тревогой кидаясь к Яне.

— Извините… что-то мне нехорошо, я тут испачкала…

— Я сейчас все уберу! — горячо заверил Ричард и пошел за ведром с тряпкой.

— Теперь понятно, — сказал Григорий Андреевич, — почему тебе плохо, ты получила сотрясение мозга, когда стукнулась головой, и вместо того чтобы отдыхать, опять понеслась по своему важному делу!

— Я не могла иначе… — И Яна поведала обо всех фотоснимках, что ей напечатали, и вообще обо всем, что ей удалось узнать. — Теперь понимаете, почему я срочно приехала по этому адресу?

— Грозит опасность… — задумался Григорий Андреевич.

— Дмитрий Иванович явно имел в виду вас, — подключился к разговору Ричард, — так как он указал ваш адрес, несомненно, что он просто не успел дописать и ваше имя.

— Какая неприятность может на вас обрушиться, подумайте, пожалуйста? — попросила Яна, прижимая руки к вискам.

— Моя главная неприятность — это моя сестра! — Григорий Андреевич усмехнулся и, заметив, что ее нет в комнате, тихо добавил: — Она сведет меня в могилу своими выходками. Выросла не женщина, а мужик в юбке. Так и тянет ее совершить какой-нибудь подвиг! Я устал прятать от нее свое оружие. Мужика ей надо хорошего, так она сама всех женихов распугала!

«Понимаю, почему Григорий Андреевич не женат, — подумала Яна, — наверняка Иришка встречает всех его подружек дулом направленного на них пистолета».

Григорий Андреевич добавил уже серьезно:

— Я все-таки занимаюсь детективной деятельностью, которая никогда не была безопасным занятием. Откуда я знаю, с какой стороны ждать неприятности?

— Какие-нибудь угрозы в последнее время? — допытывалась Яна.

— Ничего подобного не было.

— Может, какой-нибудь клиент, вернее, тот, за кем ведут наблюдение, рассекретил вас и теперь пугает, чтобы сведения о его измене не дошли до второй половины? — предположил Ричард.

— Вы не забывайте, что Дмитрий Иванович узнал об опасности, находясь в «Прогрессе», и наблюдал он там за Алисой. Делаем вывод, что лишь от нее может исходить угроза! Не от этих же беспомощных старичков? А обслуживающий персонал не знает Григория Андреевича и тем более его адрес. Только вот одно странно… — задумалась Яна.

— Что? — хором спросили Ричард с шефом детективного бюро.

— Почему угрожают не мне? Я же вела это дело и наблюдала за Алисой?

— Ну… вероятно, она сочла вас за рядового сотрудника, которому дали задание, и ему все равно, за кем наблюдать. А официально взялся за это дело, естественно, начальник, руководитель детективного агентства. Алиса могла выследить вас до самого офиса агентства и без труда узнать, кто там заправляет, — предположил Ричард.

— И все-таки почему не мне она угрожает? — возмутилась Яна. — Вы не имеете к этому делу никакого отношения! Это я следила за Алисой день и ночь! К тому же рядового сотрудника, хрупкую женщину, запугать легче, чем матерого волка детективного сыска, — польстила Яна Григорию Андреевичу.

— Алиса боится тебя, — засмеялся шеф.

— Складывается впечатление, что ты расстроена, что не тебе грозит опасность, — проворчал Ричард.

— Может быть, мы не там копаем? — предположила Яна. — Григорий, есть еще какие-нибудь опасные или странные дела в агентстве?

Григорий Андреевич почесал затылок.

— Опасных точно нет. Все были обычные, пока ты не взяла своего первого клиента. А вот одно странное дело есть…

— Ну-ка, ну-ка, — Яна обратилась в слух, усаживаясь поудобнее на жесткой кровати своего шефа.

— Приходят ко мне на прошлой неделе в детективное агентство… — начал Григорий Андреевич, но тут его Иришка принесла поднос с тремя чашками чая, печеньем, конфетами и сахарницей.

— Пейте, — буркнула она и, почему-то покраснев, выбежала из комнаты.

— Мне сообщила Лера, что пришли клиенты. Я пригласил их пройти в свой кабинет. Их было двое, мужчина и женщина, обоим лет по пятьдесят или чуть больше. Они выглядели вполне респектабельно, но было заметно, что они немного нервничают. В женщине, стройной и женственной, чувствовалась порода, наверняка в молодости она была очень красивой. Она и начала рассказывать свою необычную историю:

— Нас зовут Зинаида Михайловна и Антон Анатольевич, мы муж с женой. Вместе мы уже двадцать лет, мы вырастили прекрасную дочь, наше счастье, нашу Дианочку. Сейчас Диана учится в Америке на предпоследнем курсе университета, и через месяц она играет свадьбу с очень обеспеченным человеком, старше ее на двадцать лет. Но это брак не по расчету, поверьте мне, этот брак по большой любви!

— Конечно, — ответил я, про себя отметив, что доченька, видимо, у них не промах.

Женщина, переведя дух, продолжала:

— У Стива, так зовут избранника дочери, огромный дом на берегу океана. Несмотря на то что Стиву уже сорок лет, ему не дашь больше тридцати. Он очень спортивный, загорелый, располагающий к общению, образованный и очень любит Дианочку. Стив выглядит так, как наши мужчины не будут выглядеть никогда, и я поняла свою дочь в ее решении выйти замуж за иностранца! — Зинаида Михайловна сказала это с такой интонацией в голосе, что я сразу же вспомнил, что имею лишние десять килограммов веса, что у меня не очень хорошо выглаженная рубашка, и тут же заверил мамашу, что Стив, вероятно, самая подходящая партия для ее девочки, — вспомнил свои ощущения Григорий Андреевич.

— Так вот, — продолжала посетительница, — Стив — мой будущий зять — любезно предложил нам с мужем поселиться у него в доме в Америке. Мы с Антоном Анатольевичем оформили документы и уже собирались отправиться на новое место жительства, как случилась неприятность. — ?

— Это очень щекотливое дело, понимаете, Григорий Андреевич, — запнулась женщина, — мы с мужем люди старой закалки, и нам стоило больших трудов прийти в это новомодное заведение, детективное агентство. Нам сказали, что вы сохраните тайну…

— Нам вы можете доверить все, — заверил я их, — на то мы и агентство, чтобы помогать людям в их неприятностях.

— И вы никому не скажете?

— Никому, смело рассказывайте о любой щекотливой ситуации, — успокоил я Зинаиду Михайловну, хотя уже безумно устал от ее нескончаемой истории.

Ее муж не проронил ни слова, он напоминал мне восковой манекен или человека, погрузившегося в нирвану. Видимо, Антон Анатольевич отдыхал эти недолгие счастливые несколько минут, пока не требовался своей словоохотливой супруге в качестве собеседника, так как в данный момент она доставала меня.

— Дело в том, что до Антона Анатольевича я была замужем два раза, — со вздохом призналась Зинаида Михайловна и продолжила: — Так судьбе было угодно, чтобы у меня в жизни было трое мужчин, три мужа!

— Я мог поклясться, что огонек удовольствия и гордости за себя промелькнул у этой дамы в глазах. Вроде вот, мол, я какая! Кто-то ни разу не может выйти замуж, то есть никому не нужен, а я такая распрекрасная красавица, что выходила замуж целых три раза, то есть всегда была нарасхват!

Яна усмехнулась, поморщившись, так как тоже была замужем три раза, но в заслугу себе это никогда не ставила, скорее этот факт говорил о ее несерьезности и безалаберности. Но все в ее жизни вошло в норму или почти все с появлением рассудительного, трезвомыслящего и невозмутимого Ричарда.

Григорий Андреевич отпил глоток чая и продолжил повествование за свою клиентку Зинаиду Михайловну.

— С первым моим мужем, Львом, мы прожили десять безоблачных лет. Знаете… мы очень любили друг друга, были молоды, полны надежд. Это была моя первая любовь, которую я пронесла через всю жизнь! — пафосно произнесла Зинаида Ивановна.

Я, помню, покосился на ее третьего мужа, но он не реагировал на слова жены никак. Зинаида Михайловна перехватила мой взгляд.

— Все в порядке! У меня нет секретов от моего мужа. Антон Анатольевич знает о моих прошлых чувствах, я была искренна с ним, и знает, как я к нему отношусь на сегодняшний момент. Так вот, ничто не омрачало нашу совместную жизнь со Львом, кроме отсутствия детей, но наша любовь была так сильна, что мы с этим смирились. Потом случилось непоправимое, и Лев, заболев раком, через полгода мучений и разбитых надежд на счастливое совместное будущее, умер. Я похоронила его на Головинском кладбище и оставила рядом место для себя… Да, вот такие мысли посещали мою хорошенькую головку в двадцать восемь лет, такая сильная была любовь!

Яна заметила, как судорога свела лицо Ричарда при словосочетании «Головинское кладбище», но он взял себя в руки.

— Я бы с ума сошла от отчаяния, — продолжала свой рассказ Зинаида Михайловна, — если бы не встретила веселого и доброго человека — Николая. Коленька вывел меня из состояния депрессии и стал моим вторым мужем. Мы прожили вместе всего два года… потом я ушла от него, но не из его жизни. Я не могла больше терпеть вечные пьянки и шумные вечеринки. Много раз я пыталась остановить его, но все безрезультатно. Уже даже будучи замужем за Антоном Анатольевичем, я приходила к Коле, готовила ему, убиралась, разгребала гору пустых бутылок и выводила из запоя. Ведь, по сути, он был очень хорошим человеком и когда-то здорово помог мне! Правда, Антон? — резко спросила Зинаида Михайловна у разомлевшего под ее монолог мужа.

Тот подпрыгнул в кресле и испуганно кивнул. Могу поклясться, что он не понял, о чем его спросила жена. Мне кажется, что Антон Анатольевич больше всех хочет уехать в Америку по той простой причине, что в огромном доме Стива он сможет затеряться в одной из многочисленных комнат и отдохнуть от Зинаиды Михайловны, — добавил от себя Григорий Андреевич.

— Короче говоря, — щелкнула замком дамской сумочки посетительница и достала оттуда носовой платок с кружевами по краю, — мой Николаша умер от пьянства. Родственников у него не было, но я не могла допустить, чтобы его зарыли, как собаку. Я захоронила его рядом со своим первым мужем. И стали они лежать рядышком, как два голубка…

— Яна, не смотри на меня так, я дословно передаю слова Зинаиды Михайловны.

— Спросите, зачем я так долго возилась с этим пьяницей, прожив с ним вместе всего два года? — сказала мне посетительница.

— Я ничего не спрошу, это не мое дело, — заверил я ее, но Зинаиду Михайловну было не так-то просто унять.

— Потому что Дианочку — мою кровиночку, я родила от Николая… да, он подарил мне дочку! Правда, Антон Анатольевич ее вырастил, и своим отцом Диана считает его.

— Я, честно говоря, уже успел притомиться от ее рассказов о своих мужьях, — поделился своими впечатлениями Григорий Андреевич, — но то, что Зинаида Михайловна выдала после, меня просто добило!

— Я приняла для себя непростое решение, да и Антон Анатольевич тоже. (Я засомневался, что Антон Анатольевич вообще принимал когда-нибудь хоть какое-то самостоятельное решение.) Мы решили навсегда уехать из России и поселиться в Америке. Там наша дочь, будут внуки… Люди мы немолодые, летать туда-сюда я не могу, да и не хочу материально зависеть от зятя. Поэтому мы собираемся уехать раз и навсегда! Я возьму горсть российской землицы… Но я не смогу спокойно жить на чужбине, зная, что две мои родные сердцу могилы зарастают травой.

— Что она предложила тебе? — спросил, не выдержав, Ричард. — Ухаживать за могилками?

— Если бы… — вздохнул шеф детективного бюро.

— Я решила выкопать оба гроба и перевезти останки в Америку, похоронить их там и ухаживать, пока не умру. Так моя совесть будет чиста. Я собрала все документы на перезахоронение. Мой муж — свидетель, сколько инстанций мне пришлось пройти, подписать кипу бумаг! Я доказала, что у захороненных нет никаких родственников, кроме меня, и что я имею право перезахоронить их останки за свой счет. Я могу сделать что хочу, если это не несет опасности для России. Какая может быть опасность от двух трупов? Я приобрела два дорогущих цинковых гроба, отвечающих санитарно-эпидемиологическим требованиям для перевозки останков.

— Тогда я не выдержал и спросил ее: «Я не совсем понимаю, что вы хотите от нашего агентства? Чтобы мы выкопали тела?»

Ричард закашлялся. Григорий Андреевич вопросительно посмотрел на него и продолжил:

— А Зинаида Михайловна так спокойно мне отвечает, что у них возникла небольшая проблемка. Они разрыли могилы, а там ничего не оказалось!

— Как — ничего?! — оторопела Яна, на секунду забывая о своей головной боли.

— Ни-че-го! Прикидываете, небольшая проблемка?! Теперь мы, то есть наше детективное агентство, должны найти, куда подевались ее мужья-покойники!

Яна перевела взгляд на побледневшего Ричарда.

— Дик, это не ты случайно, стараясь мне угодить, перекопал все Головинское кладбище и раскидал тела?

— Ты что?! Я разрыл только одну могилу!

— Не кипятись, я тебе верю, — успокоила его Яна.

— Вы о чем?! — забеспокоился Григорий Андреевич. — Ричард копал могилы? Зачем?!

— Семейные разборки, — нехотя ответила Яна, — я забыла рассказать, откуда у меня взялась эта фотопленка с предостережением для вас. Да… неприятное дельце! Надеюсь, вы не мне хотите его спихнуть? — с тревогой поинтересовалась Яна.

— Ты была больна, да и не женское это дело… Я поручил разобраться во всем этом Жене, но он, конечно, в полном недоумении, не знает даже, с чего начать.

— Я знаю, в чем дело! — улыбнулась Яна. — Зинаида Михайловна часто приходила на кладбище на родные могилы и вспоминала счастливые дни. Вот Лев с Николаем и не выдержали, слиняли от нее даже с того света!

— Тебе смешно, — проворчал Григорий Андреевич, пряча ухмылку, — а мне теперь что делать?

Яна посмотрела на Ричарда.

— Даже не смотри на меня!! На Головинское кладбище я вернусь только в качестве трупа! Я больше рыскать по могилам в поисках фотопленок или Левы с Колей не собираюсь! Мне и так хватило объяснений и позора в следственном управлении!

— Кто выдвинет какие версии? — Шеф детективного агентства рассмеялся. — Я думаю, что нас разыскал американский зять Стив и теперь угрожает, чтобы мы не искали тела. Сам он их и припрятал, наверно, узнал о планах будущей родственницы и вовремя подстраховался. Одно дело — встретить и поселить у себя тещу с прескверным, надоедливым характером. Совсем другое дело, если эта теща заявляется с тремя мужьями, двое из которых в гробах. Везет, так сказать, ценную кладь. Видимо, на самом деле сильно он любит Дианочку…

— А я склоняюсь к мысли, что больше всех в этой ситуации страдает Антон Анатольевич. Мало того, что жена постоянно вспоминает усопших мужей и все время таскается к ним на кладбище, к своим голубкам. Одно дело — сносить сумасбродства своей супруги, — высказался Ричард, вложив в эти слова всю горечь собственного опыта, — другое дело лететь в Америку с двумя трупами бывших мужей жены! Это уже перебор! Должно же быть у него мужское достоинство! Наверно, он в открытую противостоять Зинаиде Михайловне из-за слабости характера не может, так он решил исподтишка подложить жене свинью.

— Как это? — заинтересовались Яна с Григорием Андреевичем.

— Возможно, он сам давно перезахоронил ее голубков и смеется над ней, когда она сидит, вспоминает своих мужей над пустыми могилами?

— Красивая версия, — согласился шеф детективного бюро.

Тут Ирина заглянула в комнату, никто и не сомневался, что она все это время подслушивала под дверью.

— А я думаю, что покойники сами ушли, чтобы их оставили в покое. Есть же необъяснимые явления, свидетельствующие о существовании загробной жизни?

Григорий Андреевич закатил глаза. Яна весело посмотрела на собравшихся.

— А ты что думаешь? — обратился к ней Григорий Андреевич.

— Я думаю только о своем деле. Дмитрий Иванович знать не знал сумасшедшую Зинаиду Михайловну. Когда они пришли к вам в агентство, он уже умер.

— Да я знаю, я эти два дела и не связываю, так… смеюсь. Ты спрашивала о странном деле, вот я и разрядил обстановку.

Яна обвела присутствующих взглядом больших голубых глаз.

— Неужели вы на самом деле думаете, что эта женщина везет в Америку два трупа?

— А что? — удивились мужчины.

— Исчезли только тела или гробы тоже? — вопросом на вопрос ответила Яна.

— Гробы с телами…

— Да добро она там прятала: наворованное, награбленное или нажитое — уж не знаю. Короче, голову даю на отсечение, что собиралась вывезти из России контрабанду. И девочку свою отправила в Америку за этим, чтобы потом всем перебраться. А тут вскрыли могилы, а ларчик пуст… где-то просочилась информация о ее тайнике. Ищите по перекупщикам, нажмите на саму Зинаиду Михайловну, хотя такие мошенницы — актрисы — так просто не расколются. Может быть, и найдете… И если это будут иконы, золото и антиквариат, то Зинаиде Михайловне предстоит нелегкий выбор и большое разочарование. Лететь в Америку пустой или оставаться на родине богатой.

Мужчины ошеломленно смотрели на Яну с шишкой на лбу.

— И ты еще за нее мне приплачивал?! — выдохнул Григорий Андреевич. — Да я сам готов платить за такие мозги! Умница! Ну надо же, мне и в голову ничего подобного не пришло! Надо будет Женю предупредить, а то он начнет по кладбищу рыскать!

— Ладно, делайте что хотите, а я пошла! — сказала Яна, вставая с кровати и пытаясь унять головокружение.

— Куда?! — забеспокоился Ричард. — Тебе в больницу надо!

— Какая больница?! — возмутилась Яна.

— Тебе нужен покой, — продолжал настаивать Дик.

— Покой нам только снится, — беззаботно парировала Яна. — Извини, милый, у меня дела!

— Опять кому-то грозит опасность?

— Опасность грозит всем жильцам пансиона «Прогресс», к вашему сведению, и я найду способ ее предотвратить, будьте уверены!

Яна, пошатываясь, вышла из квартиры под восхищенные взгляды Иришки.

— Ну что я могу с ней поделать? — сокрушенно развел руками Ричард.

Глава 23

Яна с Асей подъехали к пансиону «Прогресс» далеко за полночь. Ася всю дорогу негодовала:

— Не может быть, чтобы Сергей обитал в доме инвалидов и престарелых! Он что, с ума сошел?! Когда мы видели его в последний раз, он был в прекраснейшей форме и обходился без инвалидной коляски, снимая девочек из «Лагуны», то есть нас!

— Я сама удивилась, когда увидела его на пленке, что отснял Дмитрий Иванович, я даже не рассказала об этом факте ни Ричарду, ни Григорию Андреевичу до выяснения обстоятельств. Но на фотографии рядом с Алисой явно он, что я, не узнаю своего пасынка?

Ася прыснула со смеха:

— Тоже мне мачеха!

— Твой парень времени даром не теряет и в инвалидном кресле кадрит эту сахарную красотку. Но мы выведем их всех на чистую воду! — произнесла Яна свою сакраментальную фразу.

Ехали они на Асиной «девятке», так как машина Яны пребывала в ремонте, который на самом деле полностью оплачивал Данила. Яна уже было смилостивилась над бедным художником и хотела взять часть расходов на себя, но парень уперся, как скала, твердо решив оплатить все расходы по ремонту автомобиля сам. Поэтому ехали они в Асиной машине, но за рулем сидела Яна, так как Асю всю колотило от нервного возбуждения в предвкушении встречи с любимым.

— Я его убью! — заверила она Яну.

Оставив машину неподалеку от «Прогресса», подруги крадучись пошли вдоль забора. Кое-где доски были покрыты черной гарью. Яна в кроссовках и модном костюме с бриджами из красного вельвета уцепилась за край забора.

— Подсади…

Ася с трудом помогла забраться подруге. Яна уселась верхом на забор и подтащила за руку Асю. На Асе была сиреневая шифоновая юбка и в тон ей футболка с аппликацией Эйфелевой башни. В общем, одеты они были не для лазанья по заборам. Юбка Аси порвалась в один момент, словно папиросная бумага. Обе они перемазались сажей. На фоне звездного неба торчали острые, неровные силуэты обгоревших яблонь. В саду стояла тишина.

— Что дальше? — спросила Ася, спрыгивая на землю.

— Прокрадемся в блок номер два и найдем Сергея, он нам должен все объяснить! — предложила свой план действия Яна.

— А как мы туда попадем?

— У меня все с собой, не бойся! Я все предусмотрела, — самодовольно ответила Яна, тряся холщовой сумкой, которая болталась у нее за плечом.

Внезапно тишину нарушили тяжелое сопение и топот лап по земле. Яна с Асей вздрогнули и обернулись на шум. Прямо на них несся доберман, холеный, с блестящей короткой шерстью и горящими в темноте глазами в предвкушении вкусного ужина.

Ася могла поклясться, что видела, как с кровожадной морды собаки капала слюна.

— Нам конец! — выдохнула Ася, так как понимала, что взобраться на забор они уже не успеют.

— Спокойно! — сказала подруге Яна, чтобы та не впадала в преждевременную панику. — Я все предусмотрела, говорю тебе!

Она сняла сумку с плеча и принялась там что-то искать. Собака почти добежала до них и остановилась, вопросительно глядя на Яну.

— Сейчас, Дружок, сейчас, дружище!

— Дружок? — удивилась Ася.

— А как же! Я, конечно, не знаю, как на самом деле зовут эту псину. Я звала его Дружком, иногда он сопровождал меня на прогулках. Мы вместе бродили по аллеям и тропинкам. Я знала, что этот пес может быть здесь, его иногда выпускали погулять по саду ночью, и он подбегал к моему окну и тихонечко скулил.

— Чем же это ты так ему понравилась? — поинтересовалась Ася, с опаской поглядывая на собаку.

— Есть секрет, — ответила Яна, победно улыбаясь и доставая из своей торбы целлофановый пакет с солеными огурцами.

Пес нетерпеливо заскулил, завилял своим маленьким, обрубленным хвостиком и принялся энергично облизываться.

— Он это ест? — с удивлением протянула Ася.

— Еще как! Трескает за милую душу! Я разгадала его пристрастие, и это стало нашим общим секретом. Знаешь, этот пес всю свою жизнь живет при пансионе и соответственно питается здешней кухней. Пресные каши, отварное мясо и кости — все малосоленое, диетическое. Этой собаке не хватает минералов, соли! Поэтому я прикармливала его солененьким, что приносили мне в передаче друзья.

Яна высыпала соленые огурцы на землю, и Дружок нетерпеливо подбежал к деликатесу. Собака с аппетитом захрустела огурцами, благодарно помахивая обрубком хвоста и простив подруг, которые попали на территорию пансиона не совсем обычным способом. Ася посмотрела на нее и сглотнула:

— Надо было хоть один огурчик оставить, так аппетитно чавкает, что и мне захотелось.

— Больше сюрпризов не будет, идем, — прошептала Яна.

— А охрана?

— Пара здоровенных бугаев, но ночуют они в пристройке рядом с воротами. Врачи и медсестры уезжают по домам, остается только одна дежурная медсестра, но она обычно спит мертвецким сном в процедурном кабинете на кушетке.

Яна, слегка пригнувшись, побежала по тропинке в глубь сада, Ася сопела ей в затылок. Территория пансиона совсем не освещалась, да и зачем, если этот сад не предназначался для того, чтобы старички прогуливались здесь вечером и по ночам.

— Это самый опасный участок, — обернулась Яна к подруге, — только отсюда нас могут заметить охранники, если они не спят.

Яна легла на землю, перемешанную с пеплом, и поползла, Ася, простившись с надеждой, что все-таки доберется до Сергея в человеческом виде, вздохнула и поползла за подругой, сразу пожалев, что не надела респиратор от пыли и халат химзащиты. Пепел забивался им в глаза, нос и рот. Яна чертыхалась и отплевывалась. Окошко домика охранников светилось тусклым светом. Оттуда раздавался какой-то шум и истеричный смех пьяной женщины.

— Кажется, дежурная медсестра весело проводит время, а не спит в процедурном кабинете, — проворчала Ася.

Проползя опасную зону, Яна, кряхтя, поднялась на ноги. Они обошли здание, куда переселили жильцов после пожара. С торца к нему примыкала большая пристройка, то есть само здание имело вид буквы Т. Яна подошла к деревянной двери — это был запасной выход — и пояснила следовавшей за ней по пятам Асе:

— В свое время я отметила, что здесь очень слабые петли. Я взяла железную скобу, думаю, что она нам поможет.

Яна достала какую-то металлическую штучку с крючком на конце и, подсунув ее под дверь, принялась что есть силы давить на нее. Дверь жалобно заскрипела.

— Помогай, — кивнула Яна подруге.

Девушки вдвоем налегли на рычаг. Дверь, затрещав, соскочила с петель, больно ударив Яну по голове, причем по тому же самому месту, по шишке, полученной в автомобильной аварии. Яна упала на землю, схватившись за лоб.

— Бедная моя, бедная голова!

— Когда голова покоя не дает… — проворчала Ася.

— Ладно, пошли, — пришла в себя Яна.

Они прислонили дверь к стене дома и вошли в темный коридор, пахнущий затхлостью и плесенью. Ася почти сразу же обо что-то споткнулась и покатилась по оббитой лестнице, на каждой ступеньке которой лежало по куче мусора. Поднялось облако пыли, Яна нещадно зачихала. Ася кряхтела уже глубоко внизу.

— Ты где? — откашлялась Яна, тщетно всматриваясь в пустоту.

— Мне кажется, я всеми косточками пересчитала эти обколотые, острые ступеньки!

Яна начала спуск, достав из своего вещмешка фонарик.

— Ну, ты, подруга, — прошипела Ася, — не могла сказать, чтобы я взяла фонарь! Я чуть шею не сломала!

— Ты не дала мне и слова сказать, сразу покатилась по ступенькам. Я же тебя предупреждала, что ко всему подготовилась, все предусмотрела! Тебе, видимо, сильно не терпелось увидеть своего любимого!

— Ой, ай, — стонала Ася.

Яна осветила своим фонариком стены, которые не знали ремонта последние лет пятьдесят, низкий, пожелтевший, потрескавшийся потолок в паутине и горы мусора на всем, что попадалось на глаза. По углам лестничной клетки лежали груды какого-то хлама.

— Да, этим ходом явно никто никогда не пользовался, это точно! — протянула Яна, и они вместе пошли по узкому коридору с низким потолком, собирая своими головами всю паутину, так как роста подруги были достаточно высокого. Все двери здесь были заколочены досками крест-накрест. Дойдя до лестницы, ведущей наверх, подруги начали свое восхождение. И хотя мусора тут не было, зато неприятно пахло медикаментами, мочой и хлоркой.

— Я смотрю, за лежачими пансионерами ухаживают намного хуже, чем за ходячими, которые еще могут кому-нибудь рассказать о своем бедственном положении и «суперуходе», как обещает всем Лилия Степановна, — прошептала Яна.

— Тебе видней, — ответила Ася, поежившись в своей легкой хлопчатобумажной футболке.

Они осмотрели пустой коридор с покосившимися дверями, которые располагались только по одной его стороне, и пошли к первой палате. Половицы под старым, истертым линолеумом нещадно скрипели.

— Да, незаметно мы, похоже, проникнуть не сможем, — сокрушенно проговорила Ася, одергивая юбку и поднимая облако пыли.

Яна осторожно открыла первую дверь. В мерцающем лунном свете они осмотрели комнату, больше смахивающую по своим размерам и скудной обстановке на собачью конуру. В комнате находились железная кровать, прикрученная к полу, покосившаяся тумбочка и табуретка, заваленная какой-то одеждой. Окошко в помещении было наглухо закрыто, форточка отсутствовала, из-за чего в комнате стояла невообразимая духота. На кровати лежало скрюченное, небольшое тело и мирно похрапывало. Яна приблизилась к кровати и осветила фонариком сморщенное лицо какой-то старушки. Бабулька беспокойно зашевелилась, Яна быстро выключила свой фонарь.

— Я ее не знаю, — прошептала она, и Ася с Яной попятились к выходу, заметив в углу за дверью пустую капельницу на железном штативе.

В следующей комнате подруги наткнулись на старичка, который лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. В этой палате, наоборот, было очень холодно. Так как стекло на окне было разбито, то сквозной ветер свободно гулял по палате. Поблескивающие глаза старика в темноте выглядели как-то странно. Обстановка в этом помещении была точно такая же убогая, как и в предыдущей комнате.

— Здравствуйте, — протянула Яна.

Старик не отреагировал на ее приветствие.

— Пойдем отсюда, — Ася потянула подругу за перепачканный в земле и саже рукав пиджака, — не мешай человеку спать.

— Он не спал. Извините, а вы не знаете, в какой палате лежит такой лысый парень?

— Яна, говорю тебе, пойдем отсюда… — канючила Ася.

Старик не отвечал, не шевелился и даже не мигал.

— Слушай, а он не мертвый? — со страхом в голосе поинтересовалась Ася, прячась за спину Яны.

— Типун тебе на язык! Некоторые люди крепко спят с открытыми глазами, — оборвала подругу Яна и, приблизившись мелкими шажками к кровати, легонечко потрясла деда за плечо.

— Дедушка, вы спите?

Старик не ответил, Яна посветила ему в лицо и с ужасом заметила, что его зрачки не реагируют на свет фонарика. Она дрожащей рукой дотронулась до его худой, морщинистой шеи и поняла, что кровь в его артериях не пульсирует, кроме того, шея была холодная, как лед.

Яна отскочила от кровати, словно ее ужалила ядовитая змея.

— Ты права, он мертвый.

Ася вылетела из палаты с жутким грохотом и прислонилась к стенке, так как ноги ее не держали.

— Ужас! Что же это такое? Лежит мертвый человек, а им, выходит, все равно?! Может, в других палатах тоже уже одни трупы?

— Прекрати истерику, Ася, — прошептала Яна с нажимом в голосе, — старик наверняка скончался совсем недавно, так как запаха еще нет…

Ася взяла себя в руки и, пошатываясь, пошла за подругой в следующую палату. Здесь Яна с навернувшимися на глаза слезами увидела Бориса Ефимовича. Он ворочался и стонал, выглядел еще хуже, чем когда его уносили из первого блока. На произведенный шум от захлопнувшейся двери старик открыл глаза и с испугом уставился на подруг.

— Не надо, прошу вас… — прошептал он, — я хочу спать, не нужно капельницу, я не могу больше… у меня все болит…

— Борис Ефимович, дорогой, это я — Яна Цветкова. Вы помните меня? Я лежала с вами в первом блоке, — представилась Яна, стараясь выглядеть жизнерадостной и веселой.

— А… Яночка, — радостно заморгал старик, — а я уж было испугался, что опять пришли делать уколы, с детства их боюсь. Что ты тут делаешь?! Неужели тебя тоже перевели сюда?! — Лицо старика побледнело от ужасающей мысли, посетившей его.

— Нет, нет, мы по своим делам. Как вы себя чувствуете? — спросила Яна, отводя глаза.

— Плохо… да со мной все кончено! Как сюда попал, вообще больше не встаю, такая слабость в мышцах и боли в суставах, вот уже и пролежни пошли… А у таких молодых и красивых девушек не должно быть никаких дел в таком мрачном и богом забытом месте, шли бы вы домой к своим семьям и любящим людям!

— Кхе… — прокашлялась Яна, покосившись на подругу, та как раз и пришла сюда к своему любимому человеку, — сколько вам лет, Борис Ефимович?

— Шестьдесят восемь. Видимо, уж мой конец близок.

Яна посмотрела на старика, который когда-то просил ее лично помочь ему, а она не смогла ничего сделать. Сердце ее сжалось от боли, бедный Борис Ефимович и не подозревал, что в соседней палате лежит труп такого же старичка, как и он. Судя по тому, что Борис Ефимович вообще не встает, он ничего и не знает, что здесь творится. Труп завтра, или когда обнаружат, вынесут, и никто не узнает о еще одной смерти в пансионе. Яна понимала, что, если Дмитрия Ивановича и его подругу закрыли в их комнатах и устроили пожар, значит, в пансионе действовал убийца или целая банда преступников. Беда была в том, что это невозможно доказать. Письмо, что прислала Клавдия, не могло быть доказательством. Яна неофициально разговаривала по этому поводу с Евгением Павловичем.

— Дело в том, Яна, — ответил тогда он ей, — что пансион «Прогресс» проверялся, и не один раз, как коммерческое заведение для людей, которые заканчивают там свою жизнь. Ничего подозрительного замечено не было, ничего! Плохо то, что все старики в пансионе автоматически становятся недееспособными и не могут давать никаких показаний. Все будет расценено как бред сумасшедшей бабульки, помешавшейся на детективах. Ты можешь ей верить, можешь не верить, но по ее одному письму нельзя не то что возбудить дело, а даже прийти опять с проверкой. Директриса сама сможет на нас подать в суд за превышение полномочий!

— Вас кормят? — спросила Ася, до этого безмолвно стоявшая, чем вывела Яну из задумчивости.

— Кормят, дочка, кормят. Три раза в день, с ложечки, прямо в постели, и лекарства дают.

— Белье меняют?

— Меняют, меняют. Ухаживают, белье меняют каждый день, честное слово, на это обиды нет.

— На прогулки выводят? — продолжала допытываться адвокат.

— Сейчас-то я совсем не хожу, а так иногда вывозили на каталках в сад подышать свежим воздухом. Теперь фактически не вывозят. Ой, девочки, да кому мы, старики, нужны? На улице погода испортилась, дожди идут каждый день. Я лежу весь день и смотрю в окно. Больше все равно ничего не могу, одно это и осталось…

Яна смахнула слезу.

— Не знаете, где лежит лысый парень в инвалидном кресле? — тихо спросила Ася.

— Как же, знаю! Я его видел много раз, на прогулках встречались, он полупарализованный, лежит в соседней палате. Его иногда навещает самая симпатичная и добрая наша медицинская сестра — Алиса, видимо, тоже жалеет его, он еще такой молодой…

Яна отвернулась, чтобы не сказать ничего лишнего по поводу Алисы.

— Мы еще зайдем! — пообещала ему Яна, наклоняясь к старику и похлопывая его по плечу.

— Конечно… — ответил Борис Ефимович с интонацией человека, который не верит ни во что хорошее.

Яна решительным шагом вышла из палаты своего знакомого, и в следующей комнате они нашли того, ради кого, собственно, сюда и пришли.

На убогой кровати лежал Сергей, его длинные ноги были просунуты между железными прутьями, так как она совсем не подходила под его рост. Лысая голова поблескивала в лунном свете, пробивающемся через незашторенное (ввиду отсутствия штор) окно. Ася кинулась к Сергею, стягивая с него одеяло.

— Сергей! Тебе придется объяснить мне, что ты здесь делаешь?!

Парень открыл глаза и недоуменно уставился на вошедших.

— Сергей, что с тобой? — допытывалась Ася, тряся его за плечи. Пыль сыпалась с нее прямо на Сергея. Яна смотрела на все это со стороны и думала, что вообще-то они могли запросто отправить своим видом любого человека на тот свет. Обе перепачканные черной сажей, в паутине и земле, с растрепанными волосами, они напоминали персонажей из фильма «Живые мертвецы».

Парня, казалось, не волновал их внешний вид, его, наверно, вообще ничто не волновало, он ничего не говорил.

— Что ты делал в сауне? Почему ты здесь? Что такого плохого я тебе сделала? Или ты со всеми своими девушками так поступаешь?! Я же тебя ждала, ты мог прийти и все объяснить мне по-человечески, а не укладываться в пансион. Я бы все поняла и отпустила тебя, а не сходила бы с ума от тревоги!

Парень не реагировал, но подруги не сомневались, что это был Сергей.

— Почему ты молчишь, Сережа? Ты не хочешь со мной разговаривать?

— Как вы сюда попали? — хрипло спросил Сергей.

— Какая разница! Я спрашиваю тебя, что ты тут делаешь?

— Я здесь живу, — ответил парень, — а вас вижу первый раз, и вы мне неприятны. Врываетесь в палату среди ночи, будите больного человека, обвиняете черт знает в чем! Какие у меня могут быть девушки, если я инвалид? И почему вы меня называете Сергеем? Это имя не мое, меня зовут Димой.

— Что ты такое говоришь?! Даже голос твой, Сергей! Это же я — Ася!

— Я вижу вас первый раз, — сухо повторил парень.

— Да я…

— Ася, отстань от него, — резко сказала Яна, — что мы, действительно, к нему привязались?

— Да он же просто издевается надо мной! Он здесь крутит шашни с Алисой!

Парень, называвший себя Димой, засмеялся.

— Алиса — медицинская сестра, она ухаживает за мной и, в отличие от вас, очень приятная девушка!

— Вот видишь! — взвизгнула Ася.

— А что, если он действительно потерял память? При его-то образе жизни это проще простого! Шарахнули по голове, или сам стукнулся, вот и все! — высказалась Яна. — Почему он совершенно обритый, ты не задумывалась? Может, Сергею лечили голову?

— А в сауне мы разве не его видели? Заметь, он тогда был уже обритым!

— В какой сауне, тут нет никакой сауны, а я не хожу и никогда не покидаю территорию пансиона! — возмутился парень и кивнул в сторону инвалидного кресла. — Я здесь уже три месяца.

— А примерно четыре месяца назад пропал Сережа… — проговорила притихшая Ася.

— У других и коляски нет, мы тут все неходячие. Но у меня руки действуют, а ноги нет, вот мне и разрешают сидеть и ездить в коляске, — пояснил Дима.

— Почему у тебя не ходят ноги? — с дрожью в голосе спросила Ася.

— Я не знаю, я ничего не знаю. Сколько себя помню, я все время был уже в «Прогрессе». Вы на меня не обижайтесь, может, мы раньше и встречались, но я не хочу ничего знать. Возможно, меня и звали Сергеем, но здесь меня называют Димой, и я уже к этому имени привык.

— Как же так? — Ася была просто ошеломлена. Яна задумчиво смотрела на ноги парня, так как Ася сдернула с него одеяло, и Сергей, или Дима, лежал в одних плавках и майке. Яна вытащила из волос острую заколку и внезапно уколола парня в бедро, тот даже не пошевелился, ни один мускул не дрогнул у него на лице. Яна сделала это, чтобы вывести обманщика на чистую воду. Теперь же она чувствовала себя очень неудобно перед несчастным инвалидом.

— Можете колоть меня сколько хотите, я все равно ничего не ощущаю.

— Ася, я понимаю, что это нонсенс, но он не мог развлекаться в сауне, Дима действительно не встает с постели, у него даже пролежни на бедрах, — сказала Яна, рассматривая красновато-синюю полосу на коже бедра. Парень сам присел в кровати и руками приподнял ноги, согнув их в коленях.

— Ну, да, пролежни, — подтвердил парень, — плохо, что здесь необорудованная палата, а то бы я сейчас нажал на кнопку и вызвал бы медицинскую сестру или охрану. Почему ко мне в палату врываются какие-то сумасшедшие? Уходите немедленно отсюда, дайте мне отдохнуть!

— Хорошо, Сергей… Дима, возможно, ты получил травму позвоночника, а может, ты стукнулся головой и потерял память, но здесь тебе оставаться все равно нельзя! Я заберу тебя к себе, и ты со временем все вспомнишь, — горячо зашептала Ася, размазывая грязь со слезами по щекам.

— Я не хочу ехать к вам, — возмутился парень, — я вас совсем не знаю!

— Здесь плохое место, у меня тебе будет лучше, вот увидишь!

— Тут нормальное место! Тут я получаю квалифицированную медицинскую помощь, и мне даже обещают, что я поднимусь на ноги! А чего ради я соглашусь идти с вами?

— Я найму тебе лучших врачей, надо будет, я превращу свой дом в тренажерный зал, но я тоже поставлю тебя на ноги! — слезно умоляла Ася, не знавшая, что ей еще сказать, чтобы уговорить его переехать к ней. Она сидела на краешке кровати рядом с Сергеем и с болью во взгляде всматривалась ему в лицо. Сердце Яны разрывалось от жалости к подруге.

«Что с ним сделали?» — думала она, не сомневаясь, так же как и Ася, что перед ними Сергей.

Подруги, пребывающие каждая в своих невеселых думах, не услышали, как половицы в коридоре заскрипели, сигнализируя о том, что кто-то идет. Дверь в палату Сергея резко распахнулась, и на пороге возникла крупная фигура полной молодой девушки в криво застегнутом медицинском халатике, с лохматыми волосами и размазанной косметикой на лице.

— Как тут поживает мой паралитичек? Почему мы не спим?.. Ой, а ты кто такая?! — мгновенно протрезвела медсестра, уставившись на Асю, вполоборота сидящую к ней. — Посещения во втором блоке категорически запрещены, да еще ночью… кто тебя вообще сюда пустил?! Негодяйка! Сейчас я вызову охрану, и мы вместе выбьем из тебя, наркоманка чертова, что ты здесь делаешь в такой час? Нигде от вас покоя нет!

Девица полезла в карман своего халата и вытащила электрошок. Плотоядно облизываясь, она пошла на Асю, не замечая притаившуюся за распахнутой дверью Яну. Электрические разряды зловеще пощелкивали в приборе в полутемной комнате. Ася сжалась от испуга. Яна бесшумно появилась из-за своего укрытия и что есть силы огрела медсестру по голове капельницей. Та вскрикнула, выронив электрошок, и повалилась поперек кровати Сергея. Яна подняла электрошок и положила его в свой карман.

— Идем отсюда, — хладнокровно сказала Яна, — а то она скоро очнется и пригласит этих бугаев.

— А… Сергей? — дрожащими губами спросила Ася.

— Как ты себе представляешь, чтобы мы забрали его, если он не хочет? Пусть остается, мы возьмем того, кто с радостью уйдет отсюда.

Яна подошла к креслу-каталке и выкатила его в коридор со словами:

— Не бойся, Дима, завтра кресло обнаружат на территории пансиона и вернут владельцу, а сейчас я его одолжу на некоторое время. Ася, выйди на пять минут, мне надо кое-что сказать ему.

Ася, кинув прощальный взгляд на Сергея, молча удалилась из палаты в коридор, зная, что спорить с Яной бесполезно, особенно когда она становится такой серьезной и деятельной.

Оставшись вдвоем, вернее, втроем, с оглушенным телом сиделки поперек кровати, Яна деловито прошлась по палате и остановилась у окна. Она посмотрела на Сергея и усмехнулась:

— Знаешь, Сережа, мне ты можешь не рассказывать свои сказки…

— Я не по…

— Помолчи, я больше не хочу от тебя слышать эту чушь про потерю памяти. Я даже не хочу сейчас знать, что ты тут делаешь. Надеюсь, у тебя достаточно серьезные причины для этого. Но предупреждаю, что, если ты прямо или косвенно обидишь мою подругу, ты будешь иметь дело со мной! Поверь мне, другим людям это не нравилось. У тебя, в конце концов, есть семья, есть я, есть твой отец, мой муж. Ты взрослый мальчик и должен понимать, что, если у тебя возникают какие-то проблемы или планы, по крайней мере ты должен поставить нас, твою семью и твою любимую женщину, в известность. Я сейчас ухожу, потому что мне надо увезти отсюда Асю и еще одного человека, но я вернусь! Ты не захотел сказать правду, твоя проблема. Я тебя здесь не оставлю, я сегодня же скажу твоему отцу, где ты находишься. Ты знаешь Ричарда, завтра же он заберет тебя из пансиона. Ты неплохой артист, я чуть было не поверила тебе, но меня так просто не провести! Я видела, как ты инстинктивно дернулся, заслоняя Асю плечом. Я знаю, что это здание раньше не было жилым, сюда перевезли людей совсем недавно, когда сгорел главный корпус. Ты здесь находишься три месяца, значит, в этой палате последний месяц жил только ты. Хочешь, покажу тебе фокус?

Яна резко нагнулась и приподняла за угол линолеум. Под ним лежало множество таблеток разных цветов и калибров.

— Получаете квалифицированную помощь, Сергей Ричардович? Не очень-то ты хочешь лечиться. Старый трюк! Ты не лечишься здесь, Сережа, и, к моему большому сожалению, не говоришь, для чего ты тут находишься. Таблетки прячут в цветочных горшках, здесь их нет, за раковиной, тут ее тоже нет. Потом я заметила, что один угол линолеума в твоей комнате слегка оттопыренный, я рискнула и, видишь, оказалась права! Я уверена, что ты можешь ходить, я думаю, что сделала тебе больно своей заколкой. Я не пойму, почему у тебя пролежни? Или ты наложил грим, чтобы оказаться во втором блоке? А если ты действительно получил травму и боишься стать обузой для Аси, то ты просто дурак! Теперь мы уходим, до скорой встречи, Сережа! Это плохое место, и ты прекрасно об этом знаешь, но вот что странно, ты единственный, кто не хочет отсюда уносить ноги! Почему? Скажи этой медсестре, что ты нас не знаешь, пусть меньше пьет на посту! Кстати, в комнате через одну палату от тебя лежит умерший старик.

Сергей безмолвствовал, но по выражению его лица Яна видела, что он понял все, что она сказала, и это радовало ее, так как она все-таки шла ва-банк в разговоре с пасынком. Яна вышла из палаты.

Ася дожидалась ее в коридоре, поминутно вертя головой на малейший шум и шорох.

— Ну, что?! Что ты сказала ему?

— Не волнуйся, Ася, мы заберем его отсюда, вот увидишь!

Яна взяла инвалидную коляску и вкатила ее в палату Бориса Ефимовича. Он не спал.

— Вы вернулись?! — не поверил от радости своим глазам старик. — Я слышал какой-то шум и беспокоился.

— Все улажено! — ответила Яна. — Вы хотите выбраться отсюда?

— Спрашиваете, — заулыбался Борис Ефимович, — я бы даже хотел лежать на улице, где-нибудь в поле и умереть там, на свободе…

— Умирать мы не будем, а вот забрать я вас отсюда заберу. Сможете перебраться в кресло? — спросила Яна.

— Ты хочешь его похитить? — ужаснулась Ася.

— По-хорошему мне его не отдали, значит, я его похищаю, — самодовольно ответила Яна, помогая старику поудобнее усесться в кресле.

— Похищение — это статья, — забеспокоилась Ася.

— Меня этим не остановишь, в чем меня только не обвиняли! — беззаботно тряхнула длинным хвостом Яна, покатив коляску к выходу.

Ася заметила, что Борис Ефимович занервничал из-за того, что Яна может испугаться обвинения в похищении и передумает его забирать. Ася поспешно добавила:

— Ладно, если что, я возьму вину на себя, я пока что на хорошем счету в милиции, к тому же я адвокат и смогу сама себя защитить.

Старик с облегчением вздохнул. Хорошо, что выход в этом корпусе был снабжен спуском для инвалидных колясок, и Яна, открыв дверь, вывезла кресло с беглецом на свежий воздух. Ася поправила теплый плед на старике, и они вдвоем покатили кресло в сторону забора, откуда они пришли, стараясь не думать о том, как они будут перетаскивать старика через высокий забор. Колеса инвалидной коляски завязали в грунте, размытом ежедневными дождями, девушки с трудом протаскивали кресло, оставляя за собой две глубокие колеи. Они вышли на открытый участок, где их могли заметить из домика охраны. На улице уже начало светать.

— Сейчас проползти с каталкой мы не сможем… — прошептала Ася, отдувая длинную челку со лба.

— Была не была, все равно обратного пути нет. — Яна напряглась. — Давай рванем как можно быстрее.

— Бог в помощь, — перекрестился дед дрожащей, слабой рукой.

Девушки вцепились в инвалидное кресло и, увязая в грунте, побежали, если это можно было назвать бегом, через опасный участок. Руки просто свело от чрезмерных усилий. Пот струился по спине.

— Вроде не заметили… — прошептала Ася, когда они достигли затененного участка сада и не услышали за собой шума погони и свиста пуль преследователей.

— Сейчас главное унести ноги подобру-поздорову, — ответила ей Яна, не снижая темпа.

— Как мы перелезем с Борисом Ефимовичем через забор, если сами еле-еле это сделали? — поинтересовалась подруга, вытирая лоб.

— Что ты за человек такой? Я вот никогда не думаю о плохом до последнего момента.

— Кажется, он настал.

— Кто?

— Твой плохой момент, — невозмутимо ответила Ася, указывая рукой на высокий забор, к которому они уже подъезжали.

— Вот сейчас и будем думать о препятствии, — почесала затылок Яна, — я залезу на забор и попробую втащить его.

— Ты о чем?! У тебя не хватит сил!

— Я попробую, а ты подтолкнешь Бориса Ефимовича сзади.

— У меня очень плохо действуют руки, — забеспокоился старик.

С огромным усилием Яна подтянулась на руках, села на заборе, еле удерживая свой вес. Ася рывком подняла старика под мышки и прислонила его к забору, так как сам он не стоял.

— Что дальше?

— Протяни мне его руки, — попросила Яна.

— Я не могу поднимать его руки и одновременно держать его самого!

— Ася, постарайся! Дай мне только зацепиться за его руки!

Ася долго пыхтела перед тем, как ей удалось ценой нечеловеческих усилий поднять руки старика вверх. Яна, угрожающе накренившись на заборе, зацепила холодные, сухие кисти Бориса Ефимовича и… все… Он повис в ее руках безжизненной тряпкой, сама Яна еле удерживалась на заборе. О том, чтобы поднять немощного человека наверх и при этом никого не покалечить, не могло быть и речи. Внезапно сквозь завывающие порывы ветра подруги услышали женский истеричный голос:

— Караул! Мальчики, на помощь! Убили! Украли! Скорее ищите!

У Яны закружилась голова, она прошипела сквозь зубы Асе:

— Держи Бориса Ефимовича, — и разжала затекшие руки.

Ася подхватила повалившегося старика и, отдуваясь, усадила его обратно в кресло.

— Черт, очнулась медсестра, она сейчас поднимет на уши охрану, и нас в один момент обнаружат… — грустно проговорила Ася.

— Я погубила вас всех! — сокрушенно покачала головой Яна.

— Девочки, спасибо вам за попытку, — проговорил Борис Ефимович, — а теперь бегите сами, спасайтесь!

Старик морщился от боли во всем теле, которую причинила ему эта безуспешная попытка вырваться на свободу. Яна протянула руку подруге:

— Давай я помогу тебе забраться, а сама останусь с Борисом Ефимовичем. Я не оставлю бедного старика на растерзание пьяным охранникам.

Борис Ефимович запаниковал:

— Яна, хуже, чем мне сейчас, уже не сделают, а вас могут покалечить! Уходите!

— Нет. — Яна была непреклонна.

— Я останусь с вами, — сказала Ася, — в конце концов, ты моя лучшая подруга, помирать — так вместе! Ведь ты из-за меня приехала сюда.

— Я и сама бы приехала сюда по своим делам, — ответила ей Яна. — Уходи, зачем вдвоем погибать? Ну, может, нас и не убьют, конечно, но избить могут. Я все-таки приложила их девушку по головке. Уходи, Ася, ты вызволишь меня потом отсюда.

— Я боюсь, Яна.

— Мы будем отбиваться, — не очень уверенно ответила Яна.

Где-то вдали раздавались ругань, грубые мужские голоса, хлопанье дверей и топот ног.

— Ася, давай! — подбодрила ее Яна. — Если мы сейчас вдвоем попадемся здесь, нам это не поможет! Поезжай к Ричарду и скажи, чтобы он вытащил нас отсюда!

Ася, хлюпая носом, протянула руку Яне и взобралась на забор, затем, не смотря на подругу, спрыгнула на землю и, прихрамывая, понеслась к припаркованной неподалеку машине. Яна с облегчением вздохнула, думая о том, что, хоть Ася спаслась, она была ее подругой и к тому же матерью двоих маленьких девочек. О своей заброшенной семье Яна старалась не думать. Она спустилась на территорию пансиона и приготовилась встретиться лицом к лицу с врагами. К ним уже неслись во всю прыть преследователи. Среди обгорелых яблонь мелькали два здоровенных охранника, и еще дальше мельтешила толстыми икрами женская грузная фигура в белом медицинском халате. Судя по тому, с какой скоростью они приближались, и по тому, какие угрозы выкрикивали, Яна поняла, что бить ее будут, возможно, даже до смерти.

— Стоять, мерзавцы! — прохрипел один из охранников, высокий, плотный детина в наспех накинутом поверх неглаженой белой рубашки пиджаке. — Улизнуть хотели?

Они приблизились к Яне и старику, один из парней грубо схватил Яну за руку:

— Иди сюда, сейчас мы с тобой поговорим!

Яна вжала голову в плечи и заорала, решив напугать их своим пронзительным криком. Борис Ефимович вдруг встрепенулся, вышел из оцепенения и наехал своей инвалидной коляской прямо на охранника, схватившего Яну. Он решил заступиться за Яну, сбил охранника с ног и подмял его под колеса своей каталки.

— Ах ты, чертов дед! — закричал тот жутким голосом, легко сдернул Бориса Ефимовича с кресла и повалил его на землю. — Я тебе сейчас покажу, гадкий старикашка!

— Не смей бить инвалида! — вскричала Яна и накинулась на парня с кулаками. Он грубо отпихнул ее, Яна отлетела как пушинка и снова кинулась в бой.

— Прекращай возню, — гаркнул, видимо, старший из охранников более молодому, — скручивай всех, его в палату, ее в подсобку, а дальше разберемся!

Более молодой охранник как-то виновато посмотрел на валявшихся в грязи Яну и Бориса Ефимовича. Наверно, в нем происходила внутренняя борьба, заговорили остатки совести, что нехорошо бить женщин, детей и инвалидов, то есть более слабых, чем ты.

— Врешь, не возьмешь! — извивалась Яна ужом в руках старшего охраны. Она изловчилась и достала из кармана электрошок. Медсестра, отдуваясь, наконец-то догнала своих «мальчиков» и сразу же накинулась на воюющую Яну.

— Вот ты где, гадюка! Ребята, вот она! Это она стукнула меня по голове! Получи сдачу!

Разъяренная медсестра навалилась на Яну, схватив ее за волосы. Яну обдало волной перегара и пота, она бы задохнулась от этого запаха, если бы вовремя не ткнула электрошоком в толстый бок медсестры. Та взвизгнула и отпустила волосы Яны.

— Она ужалила меня! Точно — змея!!

На Яну навалился молодой охранник, видимо, распростившись с остатками совести, заломил ей руки за спину и вдавил ее лицо в грязь. Яна замерла, так как поняла, что если сделает лишнее движение, то он ее удушит на полном серьезе. Движения у него были грубые и плохо скоординированные из-за принятого на грудь спиртного. Яну проволокли за волосы по земле, обдирая лицо, руки и ноги о землю. Полная медсестра, бежавшая рядом, била ее правой ногой с размеренностью метронома. Когда Яну доволокли до какого-то сарая, она уже почти лишилась чувств.

— Мерзавка! — всю дорогу обзывала ее медсестра. — Самозванка! Ворюга! Она чуть было не убила меня! Ничего, пусть посидит в мертвецкой, подумает. Скоро придет заведующая и решит, что с ней делать! — И стукнула Яну в очередной раз ногой.

— Ладно, хватит, — осадил ее молодой охранник, — не ровен час, забьешь насмерть.

— Имею право! Это она забралась сюда к нам и первая подняла на меня руку! Только тогда она мне показалась более темненькой и с короткими волосами, видимо, от удара по голове у меня потемнело в глазах! Так что я просто-напросто защищалась!

— Говорю тебе, Зинаида, не кипятись! Она свое получила, а ты лучше займись своим подопечным, который хотел удрать! Лилия Степановна нам бы этого не простила!

— А, этот резвый старикашка?! Сама не ожидала от него такой прыти! Надо будет давать ему большую дозу снотворного и успокоительного! Вы, мальчики, пока займитесь этой метелкой, а я пойду всыплю дяде Боре и поставлю ему капельницу часов на пять, чтобы больше не рыпался, а утку давать не буду.

Яну, дернув за разбитые, вывернутые руки, заволокли внутрь холодного, полутемного помещения, пахнущего какими-то медикаментами и затхлостью, и кинули вниз с приличной высоты. Больше Яна ничего не помнила, так как сразу же сильно стукнулась головой, вернее, шишкой на лбу об пол и потеряла сознание.

Очнулась Яна от жуткого холода, который пробирал ее до костей. Она сразу же вспомнила свое первое впечатление, когда охранники открыли дверь и она почувствовала исходящий отсюда холод, как из могилы. Яна лежала на ледяном, сыром каменном полу, прислонившись пульсирующей болью шишкой к стенке, выложенной кафельной плиткой. Все тело ее болело и ныло. Яна оторвала спутанные, ссохшиеся от крови и грязи волосы от лица и с трудом осмотрелась. Единственное окно в этом помещении с толстым, мутным, желтоватым стеклом находилось высоко и было совсем маленьким, к тому же заделанным железной решеткой.

Яна, шатаясь, поднялась на ноги и, держась за стену, пошла по периметру комнаты, хотя это помещение скорее можно было бы назвать подвалом. Она стиснула зубы и не позволяла себе стонать и плакать.

— Я не доставлю вам такого удовольствия…

В подвале не было никакой мебели, только отверстие в полу для слива воды, ржавый кран без вентиля в стене и старый фартук из клеенки. Небольшая дверь вела в соседнее помещение. Не особо надеясь на удачу, Яна толкнула дверь и очутилась в более просторном отсеке, выложенном тоже кафельной плиткой. Здесь было еще холоднее и неприятнее, чем там, куда кинули Яну на пол. Из мебели, хотя мебелью это можно было назвать с большой натяжкой, тут находились только два анатомических стола. Яна поняла, что попала в морг. Она похолодела, так как по давнишним приметам знала: если она попадала в морг, то это не к добру…

«Точно! Я в покойницкой! Наверное, умерших стариков приносят сначала сюда, а потом переправляют дальше. Не держат же здесь штатного патологоанатома, не так уж много тут клиентов…»

Яна дрожащей рукой ощупала стенку с ячейками для тел и не смогла себя заставить хоть одну из них открыть, проверить: есть что внутри или нет? Могильный холод и страх сковали ее побитое тело. Чувствовала себя Яна хуже некуда. Во рту ощущался кисловатый привкус крови. «Они точно нелюди, — вздохнула Яна. — Закрыть живого человека в морге с включенным холодильником!.. Я же здесь замерзну! Но если работает холодильное оборудование, значит… Точно, тут со мной находятся покойники, или, может быть, оно включено по инерции? Так сказать, в ожидании?»

Яна безуспешно покричала у запертой двери и принялась бегать от одной стенки до другой, чтобы не замерзнуть. Каждый толчок болью отдавался в избитом теле, ноги подкашивались. Почувствовав сильную тошноту и головокружение, Яна прилегла на стол для трупов, поджав длинные ноги к груди, чтобы хоть как-нибудь согреться, и прислонила горячий лоб к холодному металлу.

— Все! Все! Успокойся, Яна! — уговаривала она сама себя. — Я не замерзну! Я должна выжить! Они придут за мной утром, а рассвет уже начался. Скоро уже приедет на работу Лилия Степановна… Интересно, как я буду объяснять ей свой непрошеный ночной визит, да еще и попытку выкрасть Бориса Ефимовича? А я ничего не буду ей объяснять! Больно много чести! Я подам на них в суд через знакомого адвоката — свидетеля Асю — за издевательства над человеком, за воспаление легких, которое у меня наверняка будет, за обморожение конечностей и за нанесение морального ущерба!

Яну трясло и колотило, зуб на зуб не попадал. Она поняла, что эту борьбу с холодом она по своей слабости проигрывает. Внезапно дверь со скрежетом распахнулась, и яркий свет на мгновение ослепил Яну.

— Что, кукуешь, воровка? Ну, посиди еще немного на пару с нашим покойничком, авось вам повеселее будет! Скоро приедет директриса и поговорит с нашей ночной гостьей, а нам премию выпишут за хорошее несение службы! — пробасил знакомый голос охранника.

Они вдвоем с напарником внесли большой черный пластиковый мешок и водрузили его на второй, соседний с Яной стол.

— Тяжелый, зараза… — выругался начальник охраны, довольно потирая руки и посматривая на пленницу.

— Что вы сделали с Борисом Ефимовичем, звери? — прохрипела Яна, не узнав своего голоса.

Второй охранник обнажил в улыбке желтые редкие зубы.

— Спит твой дедок, и теперь будет все время спать, а не скакать на инвалидных колясках ночью за девицей!

У Яны заныло сердце в тревоге за своего знакомого, ведь получалось, что это она виновата, если у Бориса Ефимовича ухудшатся условия содержания в пансионе. А уж это содержание и так было не ахти…

— Тепло ли тебе, девица? — засмеялся молодой охранник, полностью растеряв остатки совести и пытаясь подражать в юморе своему начальнику.

— Подонки, — прошипела Яна и подумала, пытаясь успокоить себя: «Ничего, Ася знает, что я здесь, хорошо, что я ее отправила, а то сейчас вдвоем бы тут помирали. Они вместе с Диком вызволят меня, наверняка они уже скоро будут здесь!»

Но Яна не знала, что у Аси по дороге к Ричарду сломалась машина и она два часа металась по шоссе с просьбами о помощи. Но то ли было мало машин на дороге, то ли мужчины не спешили помогать женщине в таком рваном и грязном виде, но помощь ей никто не хотел оказывать. Телефон Аси тоже разрядился и лежал в салоне бесполезным хламом. Ася оставила свою машину и, пошатываясь от усталости, побежала по трассе по направлению к городу, пока ее все-таки не подобрала сердобольная женщина, едущая в Москву на работу из Подмосковья. Времени на спасение было утеряно море.

— Боишься покойников? — задал риторический вопрос начальник охраны, который на свету оказался грузным дядькой с нездоровым цветом лица и кустистыми бровями.

Охранники «Прогресса» вышли, смеясь и шутя, захлопнув за собой входную дверь и погрузив помещение морга в его привычное состояние полумрака и холода. Яна с ужасом смотрела на пластиковый мешок. Если раньше она тешила себя мыслью, что, возможно, анатомические ячейки морга на данный момент пусты, то сейчас знала точно, что теперь она находится в морге не одна, а на пару с покойником. Не очень приятное соседство, а если еще учесть, что отсюда никак не выбраться… Пусть Яна смотрела на жизнь трезвомысляще, пусть даже одно время она работала заведующей моргом, но это никоим образом не делало ее пребывание в непосредственной близости от стола, где лежал покойник, более приятным. Яна ощущала себя тоже трупом, который лежит на столе в ожидании препарирования.

«Они даже могут не делать анестезию, у меня и так все замерзло, — тоскливо подумала Яна. — Наверняка это тот дед, которого мы обнаружили с Асей ночью».

Яна покосилась на пластиковый мешок, и кровь застыла у нее в жилах от ужаса. Мешок шевелился, и даже очень энергично.

Глава 24

Яна смотрела на шевелящийся мешок из пластика и надеялась, что это у нее начались галлюцинации от неоднократных ударов по голове за короткий промежуток времени. Хриплый крик застрял где-то глубоко в горле. Пластиковый пакет натянулся до предела и лопнул. Яна замерла, на какой-то момент она ощутила себя зрительницей фильма ужасов. На ее глазах рождалась гигантская личинка из яйца жука-мутанта. Пластиковый мешок разорвался, и оттуда появилась бритая голова Сергея, жадно глотающая затхлый и холодный воздух морга. Он дико вращал глазами и шумно дышал, потом освободил от мешка плечи, туловище и ноги.

Яна наблюдала, как «парализованный» Сергей легко спрыгнул с анатомического стола и, слегка прихрамывая, подошел к ней. Он молча, по-деловому поднял ее лицо за подбородок на свет и осмотрел его, затем так же ощупал ее руки и ноги.

— Что они с тобой сделали, сволочи! — выругался Сергей. — Но кости целы, а это заживет, будь спокойна. Сейчас я тебе разотру ноги и руки, а то совсем закоченеешь.

— А ты здесь… — слабо прошептала Яна, еще не совсем оправившись от шока.

— Я не умер, не боись! Я живее всех живых! Ты — молоток, раскусила мою маскировку. Я подумал над твоими словами и хочу признать, что был не прав. Надо было кому-то рассказать. Невозможно было вчера смотреть в глаза любимой женщины, полные отчаяния и боли. Я тебе все расскажу по порядку.

— Начинай.

— Ну не здесь же, не в морге! Ты же совсем замерзла!

— Здесь и сейчас! Я слишком долго ждала! К тому же я начинаю согреваться.

— Это я так действую на женщин.

— То, что ты нахал, мне давно известно.

— Моя сногсшибательная мачеха! — подмигнул ей Сережа.

— Мой несносный пасынок! — ответила ему Яна.

— Ты уже и вправду начала приходить в себя.

— Ты будешь рассказывать или нет?

— Прямо байки из склепа! Ну, слушай… — Сергей сел рядом с Яной и обнял ее за плечи, согревая своим теплом, — он был горячий, словно печка.

— Ты же знаешь, что я воспитывался в детском доме?

— Знаю.

— Так вот, ты так же знаешь, что девушек у меня было много. Ну, влюбчивый я, понимаешь? — Сергей вопросительно уставился на Яну, в его зелено-коричневых глазах плясали веселые чертики.

«Прямо как у Ричарда», — подумала Яна и ответила:

— Я-то понимаю, и что ты бабник, тоже догадывалась. Главное, чтобы Ася продолжала пребывать в святом неведении.

— Асю я не обманывал. Эта история давнишняя. К нам в детский дом доставили худенькую, словно соломинка, и перепуганную девчонку с глазами в пол-лица. Мы были ровесниками, мне тогда было восемь лет.

— Это ты уже с такого возраста интересовался девочками?

— А как же! Так вот, эту девочку отобрали от родителей-алкоголиков, которые часто избивали ее и периодически забывали покормить. А дружок, вернее, собутыльник отца девочки, когда все были в пьяном угаре, изнасиловал ее. Целый год эта девочка ни с кем не общалась и фактически не разговаривала. Но я-то парень был не промах, ты же понимаешь? Мы не привыкли отступать! Я был в меру наглый, в меру симпатичный и чрезмерно активный. Я взял негласное шефство над этой девочкой. Пытался найти к ней подход, разговаривал, смешил, защищал от других мальчишек, оказывал знаки внимания. Постепенно мы подружились, и я понял, какое чудное создание эта девочка.

— Это была твоя первая, неземная любовь!

— Точно! Мы долго были вместе, лет до семнадцати-восемнадцати. Сходили с ума от страсти, ревновали друг друга, ругались, мирились.

«Как хорошо, что я Асю отправила домой, — подумала Яна, — а то точно знаю, кто бы сошел с ума от ревности».

— А потом… — Сергей вздохнул, — что-то сломалось в наших отношениях, перегорело, что ли… или просто молодые были, не смогли приспособиться друг к другу. Конечно, в большей степени виноват был я, так как у нее золотой характер. Она девочка была серьезная, смотрящая в будущее, а я — шалтай-болтай.

— Ты и сейчас такой, так что она не прогадала, умная девочка, — согласилась Яна.

— Она устала от меня и уехала.

— Ася тоже серьезная девочка! — предостерегла Сергея Яна, переживавшая за подругу.

— Я учусь на своих ошибках, — успокоил ее Сережа, — я знал, что моя первая любовь удачно вышла замуж в Москве, и я был спокоен за Алису.

— Алису?!

— Да, ту девочку звали Алиса.

— Я, кажется, начинаю все понимать…

— Когда я приехал к Асе в Москву, я случайно… не смотри на меня так, честное слово, случайно столкнулся с Алисой. Я ужаснулся, увидев, в каком состоянии она была. Она напомнила мне ту самую маленькую, перепуганную девочку в детском доме, которую мне с большим трудом удалось вывести из заторможенного состояния. Алиса страшно обрадовалась, встретив меня. Она полчаса проплакала у меня на плече, а потом рассказала свою историю. Она приехала в Москву и поступила в медицинское училище, ей сразу же предоставили место в общежитии. Алиса всегда была умницей, она окончила училище на «отлично» и вышла замуж за бизнесмена, который долго и упорно ухаживал за ней, пока она училась. Познакомились они в больнице, он лежал в травматологическом отделении с переломами после автомобильной аварии в результате вождения в нетрезвом виде. А Алиса проходила там практику. Его подкупило то, что она краснела как ребенок, делая ему уколы в задницу! Кроме того, Алиса очень красивая девушка и умная.

— Просто фея!

— Не перебивай. Алиса сказала мне, что Анатолий, так его звали, был милым и добрым человеком. Она не любила его, но он своими каждодневными ухаживаниями все-таки добился у нее согласия выйти за него замуж. Я, правда, почувствовал, что она мне не все говорит. Девочка из детского дома, приехавшая в столицу, не может не задумываться, куда она пойдет после окончания училища и где она будет жить, когда ее попросят из общежития. Конечно же, ей не могло не льстить внимание видного мужчины с квартирой и дорогим автомобилем. Я думаю, что это обстоятельство сыграло не последнюю роль в ее решении.

Анатолий изменился фактически сразу после свадьбы. Он стал жестким, деспотичным и злым. Он заявил Алисе, что она должна сидеть дома и готовиться к его приходу, а также безупречно вести домашнее хозяйство. Якобы так живут все жены его друзей, и он не допустит, чтобы его жена работала весь день, строя глазки своим пациентам. Алиса посидела дома полгода и поняла, что превращается в половую тряпку. Она заикнулась, что хочет пойти работать, за что была первый раз жестоко избита мужем, который частенько приходил домой поздно и в нетрезвом виде. Анатолий ей прямо сказал, что специально женился на сироте, чтобы под ногами не болтались многочисленные родственники жены, чтобы за нее некому было заступиться. Сказал также, что ему нужна была девушка молодая, с покладистым характером, чтобы иметь полный контроль над ней — моральный, материальный и физический. Этот урод не учел ее друзей, то есть меня, которые могут заступиться за Алису.

— Сергей, ты любишь ее до сих пор? — спросила Яна, внутренне сжавшись и приготовившись к худшему ответу, так как знала, что он ей сейчас не соврет.

— Я люблю Асю, но Алису в беде бросить не могу. Она достаточно настрадалась в этой жизни, чтобы еще и сейчас жить с этим монстром и терпеть такие унижения и побои! Этот ее муженек любит ее какой-то извращенной любовью. Он ревнует ее к каждому столбу и даже с трудом отпускает на улицу, словно Алиса является его собственностью, а не самостоятельной личностью. Если ему что-то не нравится в ее поведении или она приходит домой позже его, то он немедленно пускает в ход кулаки. Причем себе любимому этот мерзавец позволяет все: пьянки, гулянки, девочек. Алиса живет с ним словно в аду, и ей некуда от Анатолия скрыться, так как своего жилья у нее не было. Как-то, открыв газету по трудоустройству, купленную втайне от мужа, она прочла объявление, которое ее заинтересовало. В нем говорилось, что в частный пансион по уходу за престарелыми людьми и инвалидами требуются медицинские сестры с московской регистрацией и приятной внешностью. За работу им предоставляли жилье. Алиса посчитала это своим шансом избавиться от ненавистного мужа.

Алиса стала врать Анатолию, что ходит днем по магазинам и салонам красоты, так как он постоянно контролировал ее звонками. А сама в это время устроилась сиделкой на полдня сюда, в пансион «Прогресс», чтобы заработать себе это жилье и уйти от него. Утром Алиса просиживала в библиотеке, так как готовилась осуществить свою давнишнюю мечту и поступить в медицинский институт.

Яна закусила губу, у нее не было оснований не верить рассказу Сергея. Она и сама это все могла подтвердить, только раньше она смотрела на поступки Алисы совсем с другой точки зрения.

— Алиса работала в пансионе «Прогресс», постепенно продвигаясь к своей конечной цели — освобождению от мужа-тирана, — продолжал рассказывать Сергей, — только с каждым днем она все отчетливее понимала, что в пансионе творятся странные вещи.

— Что?! Что у нее есть на этот чертов «Прогресс»?! Какие есть доказательства? — возбужденно спросила Яна, понимая, что уже практически не чувствует холода из-за жара, исходящего от Сергея.

— В том-то и дело, что это были всего лишь ее смутные догадки. Лилия Степановна — хитрая и умная бестия.

— Это точно.

— И все-таки Алиса почувствовала неладное. Как-то уж очень быстро старички переходят во второй блок, а затем и на кладбище.

— Лилия Степановна говорила, что это процесс естественный. Точно! Естественный процесс обогащения за счет умерщвления стариков, я бы выразилась так, — хмыкнула Яна.

— Так вот, представь себе состояние Алисы, которая поняла, что она вляпалась в какую-то гадость; она не могла ни с кем поделиться своими подозрениями и посоветоваться, даже с собственным мужем. И тут она очень удачно встречает меня и рассказывает все. Я вызвался помочь ей. Я решил устроиться сюда и попытаться найти какие-нибудь улики против преступников на месте. Медицинского образования у меня нет, охранников у них набран полный штат, поэтому попасть в пансион я мог только в качестве пациента. На престарелого я мало похож, оставалось одно — прикинуться инвалидом и удачно сыграть свою роль. Смею тебя уверить, что не одна ты проверяла мои «ничего не чувствующие ноги» иголками. Алиса для пущей убедительности и жалости ко мне обрила мне голову. Такой бедный спортсмен-альпинист, получивший травму, несовместимую с жизнью, которого сразу же бросила жена. Одна Алисина знакомая по ее просьбе сдала меня сюда, как своего дальнего родственника, который тяжким бременем оказался на руках их семьи.

— Квартира?

— Я перед этим приобрел одну на свое имя и, естественно, сразу же отписал им при поступлении в пансион.

— Интересно… ты произвел те же действия, что и я.

— Ты?

— Я устроила сюда в первый блок своего напарника как своего крестного, — пояснила Яна, отодвигаясь от Сергея, так как ей уже стало жарко и душно.

— Напарника? — переспросил Сергей, ничего не понимая.

— Я теперь детектив, подрабатываю в детективном агентстве, — похвасталась Яна, отводя спутанные волосы от лица.

— Как они решились взять тебя?! — изумился Сережа.

— Это длинная история, успокойся. Они ничего не знали о моей репутации. Мой напарник сгорел в том пожаре…

— А, тот жуткий несчастный случай, — сокрушенно покачал головой Сергей.

— Ха! Несчастный случай! Убийство!!

— Убийство?! Ты это о чем?

— Двойное убийство! — И Яна рассказала о посмертном послании Клавдии и о замках на дверях, закрытых снаружи.

— Я идиот! — сокрушенно выдохнул Сергей. — Лег сюда, чтобы обнаружить преступников, а у меня под носом совершают двойное убийство! А я даже и предположить не мог, что пожар сделали преднамеренно. Все сотрудники пансиона с такой самоотверженностью вытаскивали нас, неходячих инвалидов, из пожара.

— А я и не утверждаю, что здесь все преступники! И что мешало убийце сначала разжечь огонь, а потом, чтобы рассеять все подозрения, самоотверженно бороться с ним?

— Видимо, твой напарник зря времени не терял, не то что некоторые, то есть я. Наверняка он что-то узнал, и им стало об этом известно. Ждать, когда он передаст полученную информацию кому следует, они не могли.

— Совершенно верно, и его гибель быстренько замаскировали под несчастный случай. В старом здании со старой электрической проводкой и пьющим медицинский спирт стариком, который курил, это было несложно! Но они не учли одного…

— Чего?

— Меня!! Я не успокоюсь, пока не найду убийц Дмитрия Ивановича!

Сергей поежился:

— Яна, ты уже сидишь запертая в морге.

— Это еще не конец!

— Да, впереди еще кладбище! Знаешь, я иногда думаю вот о чем, — серьезно сказал Сергей. — Я понимаю, что мой отец двадцать пять лет даже не догадывался о моем существовании, поэтому на него и обижаться-то грех. Но, видимо, судьба все равно решила наказать его за то, что я вырос сиротой, она послала ему тебя… — Сергей рассмеялся.

— Нахал! Кстати, Ричарду тоже пришлось потрудиться. Он на Головинском кладбище разрыл могилу…

— Что сделал?!

— Разрыл могилу, выкопал гроб, — спокойно сказала Яна.

— А можно поинтересоваться, зачем он это сделал?

— А дай мне договорить. В гробу вместе с пациенткой этого пансиона, подругой Дмитрия Ивановича, погибшей на пожаре, то есть убитой, была пленка, которую он передал на хранение одной из пансионерок.

— И что ты там обнаружила?

— Вашу сладкую парочку с Алисой.

— Почему? — оторопел Сергей. — Вернее, зачем он нас снимал?

— А ты невнимательный, пасынок. Ты даже не спросил, для чего в «Прогресс» устроился мой напарник?

— Ясное дело для чего: чтобы узнать, каким изощренным способом этих старичков переводят на тот свет!

— А вот и нет! Это я уже потом поняла, что здесь творится что-то нечистое. Первоначально Дмитрий Иванович должен был проследить за Алисой.

— За Алисой? Но зачем?!

— Ее муж обратился к нам в агентство с просьбой установить слежку за его супругой. Ему казалось, что она изменяет ему.

— Вот ведь козел! Нанять детективов! Алиса — святой человек по сравнению с ним. Она не изменила ему ни разу, она просто хотела разойтись с ним! Какая ирония! Бедный Анатолий Борисович нанял тебя сыщицей! Знаешь, я теперь уверен, если судьба хочет сыграть с кем-то злую шутку, тому она на жизненном пути посылает тебя!

— Уймись по-хорошему!

— Ха! Именно поэтому ты пришла с Асей в сауну сфотографировать ребят на отдыхе? Боже, видела бы ты со стороны, как вы выглядели! Я чуть не утонул!

Яна насупилась:

— Я люблю, когда играют по-честному. Я следила за Алисой и не застала ее ни разу с другим мужчиной. А вот когда зашла в офис к Анатолию Борисовичу, поняла, что он непорядочно поступает по отношению к своей супруге. Я решила сфотографировать его в сауне, а потом подумать, что с этим делать…

— Вот это прямо в точку! Ты сначала делаешь, а уже потом думаешь! Вас могли там и побить.

— Конечно, и ты нам не помог бы. Кстати, что в сауне с проститутками делал ты сам, парализованный альпинист?

— То же, что и ты, как ни странно… Я помогал Алисе избавиться от мужа, добыть ей для суда доказательства его супружеской неверности. Алиса рассказала мне, в какой сауне отдыхает ее муж с друзьями. Анатолий вел себя очень нагло, он даже не считал нужным скрывать от жены свои похождения. Он объяснял ей, что таковы особенности мужской физиологии. Я приехал в сауну, сбежав из пансиона. Алиса покрывала меня целый день, приходя в пустую палату и якобы делая уколы. Я втерся к ребятам в доверие, представился нужным человеком, с которым можно вести дела. Остальное ты знаешь… Но в отличие от вас мне удалось найти доказательства разгульной жизни мужа Алисы. Анатолий подробно рассказал, хвастаясь друзьям, как ловко он утаил пару миллионов долларов от налоговиков, а в моей сумке был спрятан диктофон. Думаю, теперь он не будет противиться разводу и даже оставит часть своего имущества жене.

Вы своим внезапным появлением с Асей чуть не спутали мои планы. Хорошо, что Асю спас этот бандюга. У меня такое впечатление, что ее знают все преступники в городе. Не думай, если бы вам действительно грозила опасность, я бы, конечно, заступился за вас. Ася мне дороже всех на свете. Я не сказал ей о своем решении поселиться в «Прогрессе» не из-за того, что скрывал свои отношения с Алисой, а потому, что думал быстро во всем разобраться и выйти из пансиона. Зачем мне было нагружать Асю своими проблемами? Поначалу я вообще растерялся, когда случайно стал свидетелем вашего тайного «хобби». Но, разглядев ваши нелепые наряды и понаблюдав за вашим поведением, я понял, что просто ты опять что-то замышляешь.

— Замечательно! Но все-таки что же происходит в этом пансионе? Должны быть улики! Ты сказал, что Лилия Степановна — хитрая и умная бестия. А я думаю, что не очень, если она не поняла, что ты не инвалид.

— А она и не врач.

— А кто?

— Я знал, но забыл, кто директриса по образованию. Вспомню, скажу. А настоящие врачи не очень-то рьяно обследуют и лечат нас.

— Сережа, но у тебя же я лично видела пролежень!

— Он у меня и есть.

— Но как он мог развиться у ходячего человека?

— Так я фактически не хожу, чтобы меня не рассекретили.

— А что ты тут тогда делаешь? Отдыхаешь и общаешься с Алисой? — возмутилась Яна.

— Я выхожу из корпуса по ночам.

— Хоть что-нибудь ты нашел?

— Я осмотрел все здания, там нет ничего примечательного, можешь мне поверить. Я переснял все истории болезни на ксероксе и переписал названия всех лекарств, что дают пациентам. Может быть, они их чем-нибудь травят?

— В таком случае нужно брать на исследование сами лекарства, а не изучать этикетки. Преступники могут держать в пузырьках из-под лекарств совсем другие препараты.

— Точно! Я соберу свои лекарства и передам тебе на экспертизу. Знаешь, Алиса рассказала мне, что после пожара одну девушку положили к нам на лечение с ожогами…

— Это была я! — самодовольно ответила Яна.

— Теперь-то я это понимаю. Алиса сразу почувствовала, что ты что-то хочешь узнать, всех расспрашиваешь, все исследуешь, и она испугалась за тебя. Алиса попросила меня написать записку с угрозами для тебя, чтобы ты покинула «Прогресс».

— Так это был твой почерк! — воскликнула Яна, заливаясь краской стыда за то, что так нехорошо поступила с Алисой, человеком, который боялся за ее жизнь, совсем не зная ее. Только теперь Яна стала думать о том, что не слишком ли она была к Алисе строга и предвзято несправедлива?

— В общем, я понял одну вещь: если в пансионе что-то и есть подозрительное, то это находится в их химчистке-прачечной, — добавил Сергей.

— Почему ты так решил? — заинтересовалась Яна.

— Это единственное место, в которое никак не попасть. Охранник все время ходит рядом. Дверь постоянно закрыта на ключ и кодовый замок. Спрашивается, что они там прячут, если надо так тщательно закрывать дверь?

— Точно… чтобы не украли грязное белье? Да кому оно нужно, к тому же и территория огорожена! Рядом нет ни одного населенного пункта, из которого могли бы приходить местные жители и беспокоить работников пансиона кражами грязного белья, — согласилась Яна и вдруг вспомнила: — Когда Лилия Степановна обнаружила меня у прачечной, она испугалась, разозлилась и сразу же выгнала из пансиона.

— Кстати, о Лилии Степановне. Тебе не кажется странным, что заведующая пансионом каждый день по нескольку раз ходит в прачечную. Что ей там делать? Белье стирать? Сиди у себя в кабинете и занимайся документацией! — сказал Сергей и погладил свой бритый череп. — Да, извини, что я не вступился за вас, я видел, что тебя отволокли сюда, в морг.

— Нормальное дело! Мачеху несут в морг, значит, ты мог бы предположить, что меня забили насмерть, а ты так спокойно говоришь, извини, мол, что не помог! — возмутилась Яна.

— Да нет, я точно знал, что ты живая, вернее, что тебя не так-то просто убить.

— Добрый ты, Сережа.

— Это одно из моих многочисленных достоинств, — выпятил грудь Сергей.

— А самое главное твое качество — это скромность! — подвела итог Яна.

— Это тоже присутствует, — согласился Сергей, — ну ты не обижайся, я столько пыхтел здесь, в пансионе, даже пролежни заработал, и если бы я вчера вылетел на своих ногах и сцепился с охранниками, вся моя легенда пошла бы насмарку! А у меня уже есть ключ от прачечной! Осталось только проникнуть туда и посмотреть.

— Откуда у тебя ключ? — оживилась Яна.

— Как-то ночью успел снять слепок с замка, отдал Алисе, она изготовила ключ в городе.

— Отлично! Только как мы сейчас выберемся из морга?

— Ты что, собралась идти в прачечную прямо сейчас? Они нас схватят, а потом уничтожат те улики, что там имеются. Проникнуть в прачечную следует ночью, осторожно.

— Так нам и отсюда-то не выйти! — вздохнула Яна. — Сейчас приедет Лилия Степановна на работу и заявится сюда, так что тебя все равно рассекретят и выгонят из «Прогресса» вместе со мной.

— Зря ты так думаешь, — Сергей потряс связкой ключей перед лицом Яны, — я сделал слепки не только с замка прачечной, а со всех замков на всякий случай. Я, когда понял, что ты попала сюда, сразу же стал думать, каким образом тебя отсюда вызволить. Пробежать сюда по открытому пространству от корпуса я не смог бы незамеченным. Я слышал, как чертыхалась Алла — наша пышнотелая медсестра, обнаружив, что один из пациентов умер. Я знал, что его сначала запакуют в пластик, а потом принесут сюда. Я пробрался к нему в комнату, достал тщедушное тело старика из мешка и перенес его к себе в комнату, а сам занял его место. Два санитара, они же охранники, пришли, переложили меня на каталку и привезли сюда. Сейчас я выпущу тебя отсюда.

— А сам?

— Сам затаюсь где-нибудь, дождусь, когда начнется переполох, улучу момент, когда никого не будет, и проскользну к себе в комнату. Труп перенесу обратно в его палату на старое место. Пусть думают, что им приснился сон, в котором они оттащили тело в морг.

— Скорее всего, когда работники пансиона придут в морг и не обнаружат здесь ни тела, ни меня, они решат, что я сбежала вместе с трупом, — предположила Яна.

— Пусть думают, что хотят. — Сергей подошел к двери и достал связку ключей. Подобрав ключ, он спокойно открыл дверь и осторожно выглянул наружу.

— Никого! Сейчас быстро выходим, я закрываю дверь, и мы бежим за здание. Я помогу тебе перебраться через забор. Беги напрямую через лес, это примерно три километра. Выйдешь на трассу до Москвы, поймаешь машину и доберешься до дома.

— Боюсь, что Ася с Ричардом приедут сюда и разнесут этот пансион в пух и прах в поисках меня, — проговорила Яна.

— Останови их, Яна, прошу тебя! Мне осталось совсем немного, чтобы проникнуть в помещение, которое они так тщательно охраняют, и я смогу все прояснить.

— Постараюсь.

Яна высунула лицо на свет и зажмурилась. Она вышла из морга и прислонилась к стенке, пока Сергей закрывал входную дверь на ключ. Затем они, поминутно оглядываясь, побежали вдоль здания, завернули за угол и уперлись в забор. Сергей легко подсадил Яну наверх.

— Когда ты намереваешься проникнуть в прачечную? — шепотом спросила она у него.

— Чем раньше, тем лучше, я уже сам не могу больше здесь находиться. Возможно, даже сегодня ночью.

— Можно я приду сюда, и мы полезем вместе?

— Еще чего надумала! — испугался Сергей и подпихнул Яну, давая понять, что разговор закончен.

— Я все равно приду! — обиженно засопела Яна, устремляясь в лес.

Она бежала, не останавливаясь, три километра. Когда Яна наконец-то выбежала на трассу, сил у нее осталось только на то, чтобы поднять дрожащую руку. Сжалился над ней какой-то парень в клетчатой рубашке на старом «Вольво». Яна обессиленно повалилась на заднее сиденье и, сглотнув, назвала свой адрес.

— Откуда это вы так бежите? — покосился на нее водитель. — Словно от самой смерти спасаетесь!

«В самую точку попал», — подумала Яна и закрыла глаза. Уже въехав в Москву, Яна посмотрела в окно, и тут ей на глаза попалась вывеска: «Салон красоты. Имидж-студия». Салон только что открылся, и Яне пришла в голову гениальная мысль.

— Останови здесь! — закричала она, испугав водителя.

Яна расплатилась с парнем и нетвердой походкой вошла в салон красоты.

— Мы не подаем… — наморщила лоб хорошенькая администратор со скучающим выражением лица.

— Вот мой паспорт, а вот моя кредитная карточка, — прогнусавила Яна, поежившись от работающих кондиционеров. — Я бы попросила вас позвать самого лучшего визажиста.

— Может быть, парикмахера? — уточнила администратор, разглядывая спутанный, грязный колтун на голове посетительницы.

— Это само собой, — утвердительно кивнула Яна. — Понимаешь, девушка, надо мной нужно так поработать, словно мне через час предстоит представлять Россию на международном конкурсе красоты.

— Сделать это будет архисложно… — вырвалось у администратора.

Девушка посмотрела на остаток средств, которые находились на кредитке Яны, и ее тонкие, выщипанные брови поползли вверх.

— Да… я думаю, мы сможем что-нибудь для вас сделать, хотя это будет очень сложно… — снова задумчиво протянула администратор, явно не блистающая умом, которую, судя по табличке, звали Ирина.

Она с интересом разглядывала синяки, кровоподтеки и ссадины на лице Яны. В довершение ко всему на ее лбу красовалась огромная шишка сине-красного цвета.

— Уж постарайтесь, я понимаю, что сейчас нахожусь несколько не в форме, — проговорила Яна, усаживаясь в кресло, и вдруг визгливо крикнула: — И выключите кондиционер, у вас холодно, словно в могиле! Я сама целую ночь провела в морге, и мне надо согреться! Кофе, пожалуйста, Ира!

Глава 25

Ася всю обратную дорогу из «Прогресса» на попутной машине проплакала. Подъехав к дому Ричарда, она расплатилась с женщиной-водителем. Ася дрожащими пальцами нажала на кнопку звонка.

«Только бы он еще не ушел на работу!» — подумала она.

На ее настойчивый звонок у ворот входную дверь открыл всклокоченный Ричард, зябко кутающийся в махровый халат табачного цвета.

— Дик! — закричала Ася, просовывая к нему сквозь решетку худые руки в грязи, словно намереваясь схватить его.

Ричард недовольно поморщился, у него был сегодня выходной, и он рассчитывал, что проведет день в тишине и покое.

— В чем дело? Что вам надо в такое время?

— Дик, это же я — Ася!

— Какая Ася? Ася?! — Ричард поспешил к воротам. — Ася, что с тобой случилось? Почему ты в таком виде? — осмотрел он ее рваную, грязную одежду. — На тебя что, напали?!

— На меня нет… а вот на Яну…

— Яны нет дома, — подтвердил Ричард, протирая глаза.

— И ты можешь спокойно спать, зная, что жены нет дома?! — с укором в голосе спросила Ася.

— Я привык в последнее время, что ее часто нет дома, Яна все время ездит по каким-то делам. По каким именно делам, мне никто не докладывает! Постой, постой, ты намекнула, что с ней что-то случилось? Я знаю, утром Яна попала в автомобильную аварию.

— Это было вчера утром! — воскликнула Ася. — А ночью мы с ней поехали в пансион «Прогресс»…

— Опять этот чертов пансион! — Ричард всплеснул руками, полы халата разошлись, и перед Асей предстало голое тело в трусах цвета хаки.

— Извини, — Ричард снова закутался в халат, — что вы там опять делали? У Яны что — ностальгия?

— У нас были дела, — повторила Ася.

— Точно! И эти дела привели тебя в столь плачевное состояние. — Ричард осмотрел ее рваную юбку, поцарапанные коленки и толстый слой грязи и пепла, покрывавший все это. — Ну, хорошо, где сейчас Яна?

— Яна осталась в «Прогрессе».

— Снова?! Мы с ней не ссорились, или она чувствует потребность время от времени укладываться в дом инвалидов и престарелых? Раньше я такого за ней не замечал, а на меня на работе и так все косо смотрят.

— Да нет же, Дик! Яна осталась в пансионе не по своей воле, как ты не понимаешь! Ее задержали охранники, и я очень волнуюсь за нее! Мы должны поехать и вызволить Яну оттуда! — Ася от возбуждения вцепилась в рукава халата Ричарда и принялась тянуть его на выход, стаскивая халат с его плеча. Со стороны могло показаться, что Ася накинулась на него и пытается раздеть.

— Я еще раз спрашиваю, что вы там делали, что ты сейчас пребываешь в таком виде? — спросил Ричард, натягивая халат на себя. — Если я опять должен ее выручать, то я имею право знать правду!

— Какой же ты, Ричард, бываешь нудный! Яна всего лишь хотела перелезть через забор с парализованным стариком.

— Каким стариком?!

— Я и сама толком не знаю. Борис Ефимович — ее знакомый, они вместе лежали в первом блоке. Он вроде как попросил Яну помочь ему. Ты ее знаешь, Яну только попроси! Она без просьбы лезет куда не следует, а уж если человек сам попросил, то пиши пропало! Вот она и хотела увезти Бориса Ефимовича оттуда.

— Вы хотели похитить старика из дома престарелых?! Я-то дурак не догадался! Яна мне намекала, что у нее неотложные дела и что люди в пансионе «Прогресс» спокойно спать не могут! Мне стоило догадаться, что она поедет туда воровать пациентов, видимо, для того, чтобы они смогли спать спокойнее!

— Ричард, миленький, вдруг ее избили? — Ася повисла на шее у хозяина дома. — Я так переживаю за нее, поедем туда скорее и заберем Яну обратно!

— Что они — звери? Подумаешь, хотела украсть деда! Не имеют права за это и пальцем тронуть!

— Эти охранники не будут думать о правах в состоянии аффекта и в сильном алкогольном опьянении! Яна ведь успела припечатать их медсестру штативом от капельницы по голове! Ой, боюсь я, Ричард, что она ей отомстит! Пьяная, вульгарная девица! Я не хотела бросать Яну одну на растерзание охранникам и стукнутой ею медсестры, но она сама настояла, чтобы я ехала к тебе за помощью! Ричард, поедем скорее вызволять Яну, умоляю!

— Хоть бы людей постеснялись! — раздался громовой голос Агриппины Павловны со второго этажа. — Уже полчаса как обжимаются! Ричард, а если сейчас вернется Яна, что ты ей скажешь? Что за шашни ты завел в собственном доме?

— Здравствуйте, Агриппина Павловна! — поздоровалась Ася, подняв голову.

— Ася?! Здравствуй, здравствуй… еще подруга называется, — покачала головой домоправительница и ретировалась с балкона в комнату.

Ричард и Ася прошли в дом. Дик натянул белый хлопковый джемпер на голый торс задом наперед, а также первые попавшиеся джинсы и, схватив ключи, помчался в гараж. Ася в таком виде, в каком и пребывала, еле поспевала за его семимильными шагами. Они решили ехать на «Мерседесе» Ричарда, как на более надежной и более скоростной машине. Всю дорогу они молчали, Ася только с ужасом смотрела на стрелку спидометра, надеясь, что Ричард все-таки довезет их в целости и сохранности. …Ричард мрачно смотрел в наглое лицо охранника.

— Разрешите нам пройти!

— С какой это стати? У вас есть пропуск? — осклабился парень.

— Мне необходимо пройти на территорию вашего пансиона!

— Да неужели?

— У меня есть сведения, что вы незаконно удерживаете здесь женщину! — Ричард начал терять терпение, и шрам на его левой щеке стал заметно подергиваться.

— Да вы псих! — протянул охранник.

Парень попытался закрыть ворота, но Ричард резким и сильным ударом по двери откинул охранника назад и вошел внутрь. Он решительными шагами направился к главному корпусу, Ася поспешила за ним.

— Стоять… — хрипел охранник, придавленный дверью.

Навстречу непрошеным гостям бежали двое мужчин. Они остановились метрах в двадцати и, достав пистолеты, направили их на Ричарда.

— Стоять! Будем стрелять! Проникновение в частную собственность!

Ричард остановился, закрывая собой Асю.

— Прекратите! — раздался визгливый женский голос, и Ричард с Асей увидели полную женщину в очках, стоявшую в дверях корпуса и грозно смотрящую на них. — Что здесь происходит?! Кто вы такие? Я — директор этого пансиона Лилия Степановна.

— Значит, мы к вам, — защебетала Ася, выглядывая из-за широкой спины Ричарда.

Директриса, не отрываясь, смотрела на Ричарда и вдруг расплылась в улыбке, поправляя прическу из жидких волос, склеенную укладочными средствами.

— Ну зачем же столько шума, когда можно поговорить спокойно? Вы могли бы записаться ко мне на прием и все по-хорошему обсудить!

— А я не могу говорить с вами спокойно, так как я знаю, что вы силой удерживаете здесь мою жену! У меня не было времени договариваться с вами о встрече!

— Вашу жену?! — Тонкие, рыжеватые брови Лилии Степановны поползли кверху.

— Да! Одна женщина ночью проникла на территорию пансиона и хотела похитить вашего пациента Бориса Ефимовича, — уже спокойней подтвердил Ричард.

Лилия Степановна прищурила глаза, отчего сквозь очки они стали казаться большими замочными скважинами.

— С виду такой красивый мужчина, а несете полную чушь! К нам никто не проникал ночью, и уж тем более никому не надо похищать наших лежачих больных! Поверьте мне, это не то сокровище, что воруют!

— Да что вы говорите?! Я свидетель! — завелась Ася, ее снова охватил панический страх за судьбу подруги, которую она оставила сидящей на заборе этого пансиона.

— Мальчики, кто-нибудь проникал на территорию «Прогресса»? — спросила директриса.

Те замотали головами.

— О чем говорят эти ненормальные? Ничего подобного не было! Надо же такое придумать, похищать лежачих стариков! Да они здесь оказались только потому, что никому не нужны!

— Если у вас нечего похищать, зачем вам тогда столько охранников с пистолетами? — спросила Ася.

— Я думаю, что вам лучше уйти, — улыбаясь своей неприятной улыбкой, предложила Лилия Степановна.

Тут за спиной директрисы появилось полное недовольное лицо девушки в мятом белом халате. Ася напряглась и зашептала Ричарду на ухо:

— Вот она… та медсестра. Сейчас она меня узнает!

Алла тупо уставилась на Асю, хлопая ресницами. Видно было, что ей нехорошо от выпитого за ночь спиртного.

— Я не уйду отсюда без своей жены, — спокойно повторил Ричард.

— Он ненормальный, — констатировала Лилия Степановна и добавила, зевнув: — Ребята, выведите его отсюда.

Охранники двинулись на непрошеных визитеров плотной стеной.

— Стойте! — закричала Ася. — Девушка, вы же узнали меня! Подтвердите, что видели меня ночью! У вас на голове должна быть шишка! — обратилась она к медсестре.

— Она не елка, девушка, чтобы на ней росли шишки, — философски заметила директриса. — Похоже, что вы пациенты другого заведения, мы буйных психов не берем!

Алла, насупив брови, покачала головой.

— Та девушка была блондинка с длинными волосами.

— Какая блондинка?! — взвизгнула Лилия Степановна, толкая Аллу в бок. — Ты о чем говоришь?

— Ах, да… я ошиблась! Действительно, я дежурила всю ночь, никого постороннего не видела! — вытянулась в струнку медсестра.

— Врешь!! Что вы сделали с Яной?! — закричала Ася.

— Выведите их, — сухо повторила Лилия Степановна, — а если у вас имеются какие-либо претензии к нашему учреждению, то без санкции прокурора вас и на порог больше не пустят!

— Она говорит правду!! Моя жена — блондинка с длинными волосами! — закричал Ричард.

Охранники набросились на Ричарда. Он схватился с ними, и клубок из сплетенных тел покатился по земле, покрытой пеплом.

— Вы покалечили мою жену, вы избили ее! Я не уйду отсюда, пока вы мне ее не вернете! — выкрикивал Ричард, нещадно работая кулаками.

Ася стояла, прижав руки к груди, глядя на эту кучу тел, молотящих друг друга. Она ничем не могла помочь Ричарду.

Лилия Степановна вздохнула, поняв, что избавиться от Ричарда будет не так-то просто, и подняла глаза от дерущихся. По дорожке шла девушка сногсшибательной красоты. Она спокойно проникла через никем не охраняемые ворота и приблизилась к группе людей с удивленным выражением лица, помахивая маленькой дамской сумочкой.

— Ричард? — спросила она. — Почему ты здесь и почему ты опять дерешься?

— Яна Карловна?! — осторожно поинтересовалась Лилия Степановна, едва узнав свою недавнюю пациентку.

— Да, это я! И чувствую себя превосходно, в отличие от некоторых…

Ричард усиленно моргал подбитым глазом, охранники оторопело уставились на длинные ноги Яны. В элегантном кожаном костюме золотого цвета, в умопомрачительно короткой юбке, в туфлях, расшитых стразами, Яна могла произвести впечатление на кого угодно. Волосы ее были красиво уложены в высокую прическу, обнажавшую лебединую шею. Глаза сияли синим огнем, губы улыбались и искрились перламутровым блеском помады. Кожа на лице и шее была безупречна, а висячие бриллиантовые серьги ослепляли присутствующих своим сиянием. Возникла немая сцена, которую нарушила сама Яна.

— Здравствуйте, Лилия Степановна, — поздоровалась Яна, — я пришла извиниться за тот неприятный эпизод, что произошел при нашей последней встрече, и уж совсем не ожидала встретить тут своего мужа с подругой, да еще в таком виде. Я решила загладить свою вину и привезла с собой спонсорскую помощь в виде грузовика с продуктами, правда, он застрял при подъезде сюда в двух километрах. Но его скоро вытащат вызванные на подмогу трактора. Пусть старики питаются мясом, соками и фруктами, а также французскими сырами и паштетами. А вы, Лилия Степановна, за рюмочкой французского коньяка, может быть, простите свою ненормальную пациентку? Только я не пойму, почему мой муж здесь с кем-то дерется? Знаете, он словно ребенок все время ввязывается в какие-то заварушки. Прямо детский сад какой-то!

Лилия Степановна наконец-то смогла оторвать взгляд, полный восхищения и зависти, от Яны и посмотреть на Ричарда.

— Вы го… говорили, что м… мы избили, у… убили вашу жену, к тому же удерживаем ее взаперти… А по-моему, она на свободе, живая и здоровая, и даже находится в прекрасной форме!

— Я действительно в превосходной форме, — подмигнула вконец растерявшимся охранникам Яна, — пойдем домой, дорогой, а грузовик скоро к вам приедет, можете не сомневаться, это послужит маленькой компенсацией за причиненные вам неудобства.

Лилия Степановна быстро кинула взгляд на Аллу, стоящую с открытым ртом. Последняя отрицательно покачала головой и продолжила с восхищением осматривать золотистые колготки Яны в крупную сетку и золотые браслеты с разноцветными камнями, звенящие на ее запястьях.

«Еще бы она узнала меня, — удовлетворенно подумала Яна. — Сейчас я не похожа на то худосочное существо, вывалянное в грязи, с колтуном из спутанных волос на голове».

Ей такое превращение стоило немалых денег и времени, проведенного в руках опытнейшего косметолога, хотя ее пребывание в салоне было бы значительно дольше, если бы все мастера не работали над Яной. Одновременно массажистка разминала ее затекшие от побоев ноги, в то время как другой мастер делал ей маникюр, а парикмахер отмывал, распутывал и укладывал в красивую прическу длинные волосы Яны. Потом к делу приступил визажист — молодой человек нетрадиционной сексуальной ориентации, которому была поставлена почти невыполнимая задача: замаскировать ссадины и синяки на лице Яны. Ему это удалось, правда, кожу пришлось покрыть толстым слоем грима. Остальное было делом техники, вернее кредитной карточки, которую Яна доставала еще два раза: в эксклюзивном бутике итальянской моды известных дизайнеров, куда поначалу в грязном вельветовом костюме ее не хотели пускать, и в ювелирном салоне. Там Яна нацепила на себя побрякушки, которые больше всего блестели и бросались в глаза, и, сорвав пломбы и чеки, вышла из магазина под задумчивые взгляды обслуживающего персонала. Потом по дороге в пансион Яна заехала в супермаркет и скупила почти все товары, их загрузили в огромный грузовик, который и последовал за ней в «Прогресс». Этот грузовик должен был стать козырной картой в примирении с Лилией Степановной и хорошим отвлекающим маневром. Грузовая машина действительно застряла по дороге в пансион, но Яна не могла ждать, пока ее вытянут. Нехорошие предчувствия, что ее друзья могут в «Прогрессе» попасть в беду, гнали ее вперед, и, как оказалось, предчувствия ее не обманули…

Ася смотрела на Яну и не верила своим глазам, когда она видела подругу в последний раз, та больше напоминала Бабу-Ягу, летящую в небе на метле.

— Яна, — сплюнул кровь Ричард, — мне сказали, что ты в беде…

— Тебя дезинформировали, у меня все хорошо. Я извиняюсь, Лилия Степановна, за моих родственничков и знакомых. Они у меня все с чудинкой, как и я, знаете, такой клуб по интересам для тех, кто несколько не в себе. Перебрали, видимо, вчера с Асей, вот и приехали в «Прогресс» меня искать, так как я здесь лежала, и это было последнее, что они запомнили, перед тем как уйти в запой.

— Минуточку, — Лилия Степановна обернулась к Алле, — если уж пошло такое дело и нас обвиняют неизвестно в чем, я прошу тебя, прикати сюда Диму. Спросим его, знает ли он ее, а у Бориса Ефимовича узнай, зачем Яна Карловна приходила к нему ночью?

Алла с готовностью преданной собаки, щелкнув толстыми пятками, помчалась внутрь корпуса. Яна подмигнула Асе с Ричардом и, нетерпеливо постукивая носком туфельки по гравию, посмотрела на изящные часы на запястье.

— Я не вижу в этой проверке никакой необходимости, но дело ваше! Я не была здесь ночью! Я что, похожа на женщину, которой нужен парализованный дед? Почему вы верите бредням моего не контролирующего свои поступки мужа? К вашему сведению, я недавно только вытащила его из-под следствия, он разрывал могилы на кладбище! Не верите?! Можете сами позвонить в следственное управление и уточнить, я дам телефон. И этому человеку вы верите больше, чем мне?!

«Ну, спасибо, дорогая, — подумал Ричард, отряхивая грязь с белого, вернее, уже серого джемпера, — сама же меня подставила, а теперь еще и перед людьми выставляет посмешищем».

«Чего она радуется? — недоумевала Ася. — Сейчас привезут этого Максима, Диму, Сережу, и он сдаст нас со всеми потрохами, тем более что он уже ночью пытался вызвать охрану. Яну-то он, может быть, и не узнает, а вот меня… Я все в том же наряде и все в той же грязи…»

Алла выкатила коляску, на которой сидел Сергей, он с отсутствующим видом осмотрел собравшихся людей и спросил у медсестры:

— Гулять?

— Ты, сынок, никого здесь не узнаешь? — нежным голоском спросила директриса пансиона, показывая этим, как они внимательны и заботливы к своим подопечным.

— Знаю, конечно, — пробасил парень.

Яна напряглась и почувствовала, как пот тонкой струйкой потек у нее по вискам, смывая грим.

— Вас знаю, Лилия Степановна, — мать вы наша родная, Аллочку знаю, нашу сексуальную бомбу, охранников видел, — ответил Сергей под довольный смешок медсестры, — а вот этого мужчину, бомжиху и женщину, похожую на новогоднюю елку, вижу первый раз.

«Вот наглец!» — подумала Яна и, облегченно вздохнув, сказала:

— Какие приятные у вас пациенты, Лилия Степановна. Я думаю, что конфликт исчерпан и мы можем быть свободны. Я прослежу, чтобы мой муж со своей безумной подружкой, — перевела она взгляд на Асю, — больше вас не беспокоили. Это все магнитные бури…

Ричард почти не слушал бред жены, он во все глаза смотрел на Сергея.

— Постойте! — перекрыл он всех громким, хриплым басом. — Это же мой сын!!

— Нет!!! — заорала Яна, подходя к нему и беря Ричарда под руку, не боясь испачкаться о его грязный джемпер. — Твой сын не этот лысый инвалид, а маленький мальчик, который сейчас спит в нашем доме в своей кроватке и почти не видит своего вечно занятого сумасшедшего папашу!

— Да я не про…

— Вот видите?! — прервала его Яна, обращаясь к Лилии Степановне. — Я вас честно предупреждала, что мой муж несколько не в себе. Сейчас он всех тут запишет к себе в дети, а вас, Лилия Степановна, объявит старшей женой гарема.

Яна что есть силы наступила острым каблуком на ногу Ричарду и потащила его на выход. Ричард поддался, прихрамывая. Ася поплелась за ними, вжав голову в плечи, ей явно не понравилось, что Сергей назвал ее бомжихой.

— Яна, это же Сергей?! — спросил Ричард.

— Двигай на выход, потом все объясню!

— Но это же он? Почему его называют Димой?

— Он, он, но Сергей находится на задании, его нельзя выдавать!

Лилия Степановна в это время презрительно осматривала охранников.

— Она?!

— Похожа, но не она, — промямлил один, теребя пуговицу на пиджаке.

— Да нет… точно не она, — высказался другой охранник, — та была костлявая баба, а это шикарная женщина.

— Да и потом, мы непрошеную гостью поколотили, а на этой не было не единой царапинки! — обрадованно добавил первый охранник, радуясь своей сообразительности.

— Это могла быть только Яна Карловна! — возразила Лилия Степановна, меряя крыльцо шагами. — Только этой сумасшедшей могла прийти в голову идея пробраться в мой пансион и попытаться выкрасть Бориса Ефимовича, тем более что она хотела его увезти с собой, когда я ее выгоняла. К тому же она одна мне угрожала!

— Это не могла быть ваша Яна, — упрямо повторил один из охранников, все еще находящийся под чарами золотого прикида Яны.

— Мы ее здорово отметелили, а эта светилась здоровьем и счастьем, — упрямо прогундосил другой парень, потирая свой здоровенный кулак.

— Кто же это тогда был? Привидение? — поинтересовалась директриса.

— Не знаем, мы закрыли ее в морге на ключ до вашего прихода.

— Чудеса творятся, — вздохнула Алла, уже успевшая увезти Сергея в палату. — Ночная гостья исчезла из морга, причем замок остался закрытым, а труп Виталия Викторовича опять оказался у себя в комнате, хотя я лично видела, как Саша с Валерой отвозили его в морг.

— Ага! И ваша ночная гостья под названием «Белая горячка» съела его, а затем испарилась сама. Знаете, я не оставлю это дело, я разберусь с этим! — погрозила собравшимся пальцем Лилия Степановна. — Я наведу здесь порядок, а вам по ночам меньше пить надо! Думаете, я не знаю, чем вы тут занимаетесь? А то еще, может быть, какой травы галлюциногенной обкурились! Всех уволю, к чертовой матери!

Глава 26

Яна села рядом с Ричардом в его «Мерседес», а Ася разместилась на заднем сиденье.

— Шикарно выглядишь, подруга!

— Спасибо, это дорого мне стоило в прямом и переносном смысле слова, поверьте мне!

— Не боишься, что я запачкаю сиденье? Знаете, бомжиха…

— Ася, перестань! Сергей пошутил!

— Все-таки Сергей?!

— Да, это он. Я вам все объясню.

— Яна, я так волновался за тебя и очень рад, что с тобой все в порядке! — сказал Ричард и стиснул ее в объятиях. Яна вскрикнула, почувствовав острую боль во всех ребрах.

— Не трогай меня, у меня все болит!

— Почему?!

— Я попала в переделку.

Ася подалась вперед с заднего сиденья.

— Эти гады все-таки побили тебя?!

— Есть немного… мне пришлось нелегко!

Ричард побледнел и вцепился в руль с такой силой, что подругам на мгновение показалось, что он хочет вырвать его с корнем.

— Я убью их!

Ричард сделал попытку выйти из салона автомобиля.

— Дик, не надо! — Яна схватила его за руку. — Ты можешь все испортить!

— Что я еще могу испортить? Какие-то отморозки избивают мою жену, а я должен молча уносить ноги, как последний трус?! Тем более что в этом пансионе остался мой сын!

— Дик, умоляю тебя! Сергей скоро раскроет их секрет, и тогда мы приедем сюда с отрядом ОМОНа. Прошу тебя, не суетись, успокойся! Я, если честно, сама напросилась на неприятности!

— Этим ты никого не удивила, — пробормотала Ася, — расскажи нам, что с тобой произошло за ночь?

— Заводи мотор, расскажу по дороге, — сказала Яна, решив отъехать с Ричардом на безопасное расстояние от пансиона.

— Вот такая произошла история… Сергею только осталось проникнуть в прачечную и узнать, что они там прячут. Дик, ты не на меня смотри, а на дорогу!

— Это очень опасно, — пролепетала Ася.

— Я полностью согласен с Асей. В «Прогрессе» один наблюдатель уже погиб, и я не могу не беспокоиться, что такая же участь не постигнет и Сергея, — мрачно произнес Ричард.

— Не переживай, он будет очень осторожен. За три месяца Сергея не рассекретили, не поймают и сейчас, — успокоила всех Яна, уже приняв решение не оставлять Сергея одного в его страшных и опасных поисках, тем более что, если с ним что-то случится, ей этого не простит ни подруга, ни муж.

Вечером они собрались за дружеским ужином. Агриппина Павловна постаралась и приготовила замечательный плов, пока Ася ездила за своими дочками. Еще Агриппина Павловна на скорую руку сделала салат из зелени с гренками, сыром и кедровыми орешками и испекла медовые коврижки. Ася, Ричард и Яна с присоединившейся к ним домоправительницей провели ужин в тихой, спокойной обстановке. Яна поглядывала на часы. Разговор не клеился, каждый думал о своем и в то же время об одном и том же. Не могли они веселиться и набивать утробу, пока близкий им человек находился в опасности.

— Пора спать, дорогой, — сказала Яна, утягивая Ричарда из-за стола.

— Еще только одиннадцать часов.

— Самое время. Я устала, и ты устал. Пойдем, я сделаю тебе холодные примочки, а ты разотрешь мне мои ушибы и синяки.

— Как романтично, — чуть не подавилась от смеха Ася, слушая их милый супружеский диалог, и добавила: — Идите отдыхайте, а я еще посижу.

Ася взяла в руки пульт от телевизора и включила какой-то концерт. Агриппина Павловна убрала со стола и приготовила для Аси комнату для гостей, которых в этом доме всего было три, но одна всегда оставалась за Асей, то есть являлась ее личной жилплощадью в этом доме, как говорила Яна. Ася успела принять душ и переодеться в чистую одежду Яны. Чувствовала она себя в этом ярком халате цвета зелени с сиренью и с перьями по вороту очень неуютно, но ничего более подходящего к ее стилю у Яны не было. Вся ее одежда была какой-то аляповатой. Ася укуталась в перья и задумалась о своей жизни, почти не обращая внимания на действо, развернувшееся на экране телевизора. Постепенно она заснула, так же, как и дети, давно мирно посапывающие в детской. Уже сквозь сон Ася усмехнулась, вспомнив один забавный эпизод. Так как их с Яной дети довольно часто виделись, то обе ее девочки влюбились в сына Яны, видимо, просто из-за соперничества между собой. Каждая хотела ему нравиться, хоть они и были старше его на год. Одна ее дочка была блондинкой, другая — брюнеткой. Однажды они долго пытали Вову, какие девочки ему больше нравятся: темненькие или светленькие? На что трехлетний карапуз задумался, а потом ответил: рыжие, и гордо удалился, оставив «дам» в полном недоумении.

Яна в спальне, лежа рядом с мужем, ловила каждое его дыхание, ожидая, словно охотник в засаде, когда он погрузится в глубокий сон. Она не хотела пропустить момент, когда Сергей вскроет заветную дверь и проникнет в таинственную прачечную. Дождавшись ровного посапывания, Яна подняла руку Ричарда, которой он обнимал ее, и вылезла из кровати. Рука Ричарда благополучно вернулась на подушку. Яна натянула темные брюки и водолазку темно-синего цвета. Домашние тапки с помпонами она решила не снимать, так как это была самая бесшумная обувь. Яна выскользнула из спальни, спустилась по лестнице и застала в гостиной спящую Асю на диване с пультом в руке при работающем телевизоре. Яна вынула пульт из руки подруги и выключила телевизор, погладила Асю по голове, вынула у нее изо рта перо, которое туда случайно попало из воротника Яниного халата, и накрыла пледом. Яна удовлетворенно осмотрела свои владения. Агриппина Павловна, дети, муж, подруга крепко спали. Яна облегченно вздохнула и со спокойной совестью вышла во двор, выключив свет в прихожей и тем самым погружая дом в темноту.

На улице стояла глубокая ночь и было прохладно. Яна не рискнула выезжать на своей машине из гаража, боясь разбудить чутко спящую Агриппину Павловну. Она тихонько выскользнула за ворота, отошла метров на двести от дома и принялась ловить машину. Конечно же, Яна понимала, что мало кому захочется ехать ночью в Подмосковье. Но предложенные Яной купюры сделали свое дело, и первая же остановившаяся машина сразу взяла курс на «Прогресс».

Водитель «Волги» пытался было скрасить поездку беседой по душам:

— Почему вы в тапках? — поинтересовался он.

— Муж из дома выгнал, — отрезала Яна, уткнувшись в темное окно с проносящимися мимо огнями.

— Пьяница, что ли? — не унимался мужчина.

— Это я пьяница, а муж у меня хороший, только ревнует меня сильно к незнакомым мужчинам, все время грозится убить кого-нибудь из них, в смысле из тех, с кем я общаюсь, особенно по ночам.

Водитель замолчал, впрочем, Яна этого и добивалась.

Выгрузившись неподалеку от пансиона и расплатившись с шофером, Яна побрела, спотыкаясь, по ухабистой дороге к «Прогрессу». Обойдя по периметру территорию пансиона, Яна подошла к забору в том месте, где за забором сразу же маячило здание прачечной.

«Без помощи Аси мне будет труднее залезть», — подумала Яна и, стиснув зубы, полезла на забор, цепляясь руками за доски и ломая ногти. Внезапно Яна почувствовала легкость во всем теле и с ужасом заметила, что парит над землей, не касаясь забора ни руками, ни ногами. Кто-то легко за шиворот перетащил ее через забор. Яна уткнулась носом в широкую грудь Сергея.

— Так я и знал! — сокрушенно произнес он. — Так и знал, что без тебя не обойтись! Как только услышал, что за забором кто-то копошится, сразу понял, что это ты!

— Я тоже имею право расследовать это дело! Я — детектив!

— Э… ладно! — махнул рукой Сергей, боясь выругаться в присутствии дамы. — Пошли, сегодня темная ночь, это плюс. А минус то, что охранники с дежурной медсестрой не напились, так как Лилия Степановна сделала им выговор. Так что все бдят на своих постах, поэтому нам надо быть очень осторожными.

Сергей крадучись подошел к металлической двери в прачечную, отбрасывая на светлую стену длинную тень, которая, сливаясь с тенью Яны, образовывала причудливый узор.

— У тебя лысина блестит в лунном свете! — заметила Яна.

— Прекрати издеваться.

Сергей достал из кармана джинсов ключ и, набрав код, который ему заблаговременно сообщила Алиса, открыл дверь. Она неожиданно легко распахнулась с металлическим лязгом, приглашая Сергея с Яной зайти внутрь. Яна с трепетом последовала за Сергеем.

— Свет включать нельзя, увидят издалека, — предупредил он ее.

Сергей достал маленький фонарик и начал шарить лучом, стараясь не попадать в небольшие окна в решетках. Грубые бетонные стены, плиточный стол, несколько широких и высоких столов из нержавеющей стали, на одном из которых лежала груда белого неглаженого белья. Кругом было чисто.

— Чувствуешь? — спросил Сергей.

— Что?

— Какой-то едкий, специфический запах.

— А… это, чувствую, конечно, но здесь же прачечная. Они кипятят белье, наверно, с каким-нибудь сильным стиральным порошком. Плюс тут еще находится и химчистка, а это вообще всякая химия, пятновыводители и очистители!

— Все равно — такая вонь!

— Здесь ничего нет, кроме белья, пойдем посмотрим, что располагается в глубине, — предложила Яна.

Они прошли по коридору в глубь помещения и толкнули дверь, ведущую в какую-то комнату с низким потолком и длинным столом.

— Эта комната больше похожа на химическую лабораторию, полную реактивов, она напоминает мне лаборантскую в школе, которую я взорвал с приятелем, за что нас перевели в другую школу, — сказал Сергей.

— Видимо, со специальным уклоном, — предположила Яна.

— Ага! С углубленным изучением химии.

Она посмотрела на стеллажи с большим количеством колб, пробирок и другой стеклянной посуды, наполненной жидкостями разных цветов.

— Что это за гадость?

— Знаешь, Сергей, дай-ка я возьму образцы этой гадости на исследование.

Яна взяла несколько пробирок с черными притертыми резиновыми пробками и принялась наливать в них жидкости разных цветов, аккуратно закрывая и складывая в карман брюк.

— Поосторожней, не капни себе на кожу, мы же не знаем, что это за растворы! — предостерег ее Сергей. — Возможно, именно этим они и травят стариков?

— Здесь что, больше нечего смотреть? — разочарованно протянула Яна. — Мы так сюда рвались…

— А ты что тут хотела увидеть? Трупы, подвешенные на цепях, застывшие в муках предсмертной агонии? Пойдем дальше, я там видел еще одну дверь, — сказал Сергей, включая свет, так как эту сторону здания из домика охранников и главного корпуса пансиона не было видно. Торцевая дверь располагалась в небольшой нише в стене и не сразу была заметна постороннему глазу. К тому же она оказалась запертой на большой амбарный замок, и было не похоже, чтобы ее часто открывали.

— Наверняка там склад какого-нибудь хлама, — предположила Яна, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху.

— Проверим… отойди, — Сергей разбежался и выбил ногой дверь, которая, рухнув на пол со страшным треском, подняла облако пыли.

Они вошли в небольшое помещение, здесь не было ни одного окна, а в углу сохранились остатки некогда сложенной из кирпича печки. По всей левой стороне вдоль стены стоял старый, запыленный, деревянный стеллаж. Сергей выхватил лучом фонарика оплавившиеся свечи, кипу старых газет и журналов, старинную настольную лампу с подставкой из меди, самовар, парусник, сдувшийся футбольный мяч…

— Постой-ка! — закричала Яна. — Ну-ка вернись назад! — И она сама направила руку Сергея, осветив самодельный парусник.

— Что тебя так заинтересовало? — спросил Сергей. — Детская поделка, парусник.

— Вот именно — парусник!! Последнее слово моего погибшего в огне напарника было — паруса! А потом и фотограф говорил о паруснике, он засветил эту часть пленки… Я никак тогда не могла понять, где бедный старик нашел паруса в «Прогрессе»? И тут мы нашли парусник в охраняемой, закрытой комнате! Это он, он, несомненно!

— Это просто старая детская самодельная игрушка. Как этот парусник может быть связан с каким-либо преступлением? — недоумевал Сергей.

— Может быть, связан с преступлением не сам этот кораблик, а человек, который его сделал? — выдвинула версию Яна, поблескивая в полумраке глазами. Она уже была рада тому, что они случайно обнаружили вещь, на которую два раза обратил ее внимание умерший Дмитрий Иванович.

Они подошли к своей находке поближе. Парусник был большой, примерно метр в длину и сантиметров восемьдесят в высоту. Сделан он был довольно грубо и примитивно — из сосновых досочек, фанеры и какой-то простой, холщевой ткани. Как и все окружающие вещи, парусник был покрыт толстым слоем пыли и паутиной. На трех мачтах были натянуты паруса грязного коричневатого цвета.

— Странная поделка, большая, грубая… страшные паруса, какая-то нездоровая детская фантазия воплотила сие творение в жизнь, — произнес Сергей, с отвращением разглядывая кораблик.

— Посмотри, здесь что-то написано. — Яна направила луч фонарика на один из парусов.

Неровным почерком, печатными буквами, похоже, химическим карандашом, на грязной тряпке было написано «Александр».

— Наверное, это подпись автора, — предположила Яна.

— Тогда, значит, авторов было трое, — ответил Сергей, осматривая другие паруса.

— Почему ты так решил? — спросила Яна, чихая, так как в этом затхлом помещении было слишком много пыли.

— Потому что на других парусах написано «Григорий» и «Алеша».

— Интересно… мне эти имена ничего не говорят, без фамилий, я имею в виду. Почему на каждом парусе написано по имени? Может, это были друзья?

— Ну да — яхтсмены, — усмехнулся Сергей, — просто бред какой-то!

Где-то скрипнула дверь, и Яне стало жутко неуютно в этом замкнутом пространстве, она задрожала.

— Слушай, если это все-таки тот парусник, что видел твой Дмитрий Иванович, значит, он знал, что этот парусник очень важен, иначе он не стал бы заострять на нем внимания? — наконец-то дошло до Сергея то, о чем Яна уже битых двадцать минут ему втолковывала.

— В том-то и дело, что он знал, а мы нет!

— Но мы знаем, в каком направлении копать! Меня удивляет одно, как Дмитрий Иванович смог пройти сюда через две закрытые двери и еще сфотографировать его? Я лежу здесь три месяца, мне изготовили ключ, мне сказали код, потому что я свой человек. А твой напарник? Откуда он мог узнать код?

— Годы тренировок… — задумчиво произнесла Яна. — Не забывай, что он все-таки был профессионалом. А если серьезно, то эта тайна навсегда останется с Дмитрием Ивановичем. Что же в нем может быть такого, что за это сожгли двух людей заживо? — Яна почесала затылок, гладя на этот злосчастный парусник, и попросила: — Сергей, подними его. Может быть, под ним что-то спрятано?

Сергей легко поднял кораблик, и они обнаружили под ним старую пожелтевшую черно-белую фотографию.

— Как в кино, — рассмеялся Сергей невесело, — а с фотографии на них смотрело кровожадное лицо убийцы!

— Прекрати паясничать! Дай посмотреть, может быть, она нам что-нибудь объяснит? Видно, что фотокарточка старая, такая же, как и парусник.

— Скорее всего, она не имеет к паруснику никакого отношения, его просто случайно в темноте поставили на нее, — хмыкнул Сергей.

Яна взяла фотографию в дрожащие руки и в свете фонаря всмотрелась в нее. С фотокарточки на них смотрела совсем молоденькая девушка с веснушками, с длинными, вьющимися волосами, чертовски обаятельной улыбкой и милыми ямочками на щеках.

— Рыцари поклялись в вечной любви своей даме! А ты что думаешь?

— Я могу ошибаться… — прошептала Яна, холодея, — но, кажется, я ее знаю… Эта девушка — Лера, наша секретарь в детективном агентстве!

— Вот это да! Она-то тут при чем?!

— Дмитрий Иванович сфотографировал этот парусник, а потом сфотографировал записку, где написал, что Григорию Андреевичу грозит опасность…

— Здесь на одном из парусов есть имя «Григорий», — сказал Сергей. — Вдруг он хотел сказать, что не ему грозит опасность, а от него исходит опасность?

— Этого не может быть! Григорий Андреевич — наш шеф! Гриша не смог бы причинить вреда никому, а уж Дмитрию Ивановичу тем более… К тому же он не был знаком с Лерой так давно… по-моему…

— При чем тут тогда люди из вашего детективного агентства? — спросил Сергей. — Какая связь между пансионом для престарелых и инвалидов и убийством Дмитрия Ивановича, фотографией вашей Леры и угрозой Григорию Андреевичу? Интересно получается, все сотрудники твоего детективного бюро, так сказать, так или иначе замешаны в этом деле!

— Да, все, кроме меня и Евгения… — согласилась Яна.

— Ну теперь, по-моему, ты по уши увязла в этом деле!

Сергей аккуратно отодрал один парус с именем «Григорий» и, свернув его в трубочку, дал Яне — отдадим и его на экспертизу.

Яна чихнула.

— Хорошо, фотографию Валерии я тоже заберу. Придется мне побеседовать кое с кем кое о чем…

— Пошли отсюда, я так думаю, мы нашли их главную улику, но совершенно непонятно, что она означает! Просто полный бред!

— У нас будет время подумать, — нахмурилась Яна, — ты сходи за Борисом Ефимовичем, поможешь мне перетащить его через забор.

— Все-таки ты всерьез хочешь упереть этого деда?! Ты несносна!

— Я обещала ему. Старика заколют до смерти, пока мы будем ждать результатов лабораторных исследований! Я себе потом этого не прощу!

— А ты уже знаешь, куда денешь Бориса Ефимовича? — поинтересовался Сергей.

— Одному бедному старику найдется место в нашем с Ричардом огромном доме. Вообще я не вижу смысла, Сергей, в том, чтобы ты и дальше оставался в пансионе. Твое дальнейшее пребывание здесь становится опасным, то есть я хочу сказать, это ни к чему хорошему не приведет.

— Тут работает Алиса.

— Пусть уволится!

— Нет, я пока останусь здесь, — упрямо повторил Сергей, — хоть я и соскучился по всех вас, особенно по Асе.

— То, что ты остался тут, не понравится ни Асе, ни Ричарду, — предостерегла его Яна.

— Я попытаюсь потом им все объяснить.

— Ричард запросто может меня не послушать, приехать сюда за тобой и снова схлопотать по фейсу.

Сергей усмехнулся и спросил у Яны:

— А как там моя принцесса?

— Твоя принцесса спит у меня в гостиной, свернувшись калачиком, такая одинокая! А между тем она обольстительная женщина, и мы с Ричардом уже отваживаем некоторых поклонников от ее дома…

— Ну, хорошо, хорошо, я иду с тобой, — согласился или скорее испугался, что потеряет любимую, Сергей, — сейчас только сгоняю за дедом. Жди меня здесь за домом.

— Будь осторожен!

Яна с Сергеем вышли со своими странными находками из здания прачечной, Яна завернула за угол, а Сергей трусцой, стараясь держаться в тени деревьев, помчался к главному корпусу. Яна присела на корточки и принялась терпеливо ждать. У нее было такое чувство, что она в руках держит много оборванных нитей, и при этом она никак не может связать их воедино.

Сергей подбежал к корпусу и, открыв дверь, заглянул в плохо освещенный в ночное время коридор. По коридору шла дежурная медсестра с электрочайником в руках.

«Наверное, несет чай охранникам», — подумал Сергей и спрятался за дверью.

Медсестра прошла мимо. Сергей быстрой, пружинящей походкой пошел по коридору, скрипя половицами, к палате Бориса Ефимовича.

Старик проснулся сразу же, как только Сергей закрыл за собой дверь, он спал, как многие пожилые люди, очень чутко.

— Ни днем, ни ночью покоя нет, — проворчал он.

— Тихо, — прошипел Сергей, — это я.

— Кто вы? Дима?! Ты ходишь?! — изумился Борис Ефимович, выкатив глаза.

— Да, поправился.

— Надо же, какое счастье! Конечно, такой молодой, нечего тебе делать здесь, в блоке для смертников! У тебя вся жизнь впереди!

— Вам тут тоже делать нечего, вас уже ждут на воле.

— Кто? — оторопел старик. — У меня же никого нет!

— Яна Карловна.

— Яночка?! Она все-таки вернулась за мной! Ну что за девушка, никогда не сдается! Я бы с ней пошел в разведку!

— Сейчас мы с вами туда и отправимся! Борис Ефимович, где вещи, которые вы хотели бы взять с собой? — оглядел скудную обстановку палаты Сергей.

— Сынок, какие вещи?! У меня и одежды-то нет!

— О’кей! — Сергей на секунду заглянул к себе в комнату, взял свою небольшую сумку и пристегнул ее к поясу брюк, потом вернулся к деду, легко поднял старика на руки и, выйдя из палаты, последовал в обратном направлении.

Яна уже стала волноваться, пребывая в ожидании и неведении, когда услышала шаги Сергея.

— Борис Ефимович! Я так рада вас видеть!

— Яночка, мы опять рванем к свободе?

Сергей покосился на веселившегося деда.

— Яна, для начала я сейчас рвану на забор, потом попробую втащить Бориса Ефимовича наверх и спустить его на землю, а затем помогу перебраться тебе.

— Хорошо, — с дрожью в голосе ответила Яна, которая уже начала нервничать, так как больно гладко проходила их ночная вылазка, без происшествий и неприятностей.

Сергей легко забрался наверх. В это время Яна удерживала Бориса Ефимовича, прислонив его к забору. Сергей дотянулся до Бориса Ефимовича и подтащил его к себе. Дальше уже Яна не видела, как они спустились на землю по ту сторону, но, судя по звукам, вполне благополучно. Через минуту над забором появилось довольное лицо Сережи.

— Дедушка пока прилег на травку! Давай руки!

Яна вспорхнула на забор, взгромоздилась на него верхом, свесив длинные ноги в брюках по обе стороны забора. Сергей спрыгнул на землю и протянул руки к своей сообщнице.

— Прыгай, я тебя поймаю!

— Не верю своим глазам! — В ночной тишине голос, знакомый Яне и Сергею, прозвенел громко и пугающе. Яна замерла на заборе, а Сергей быстро развернулся на звук голоса.

Неподалеку от них в тени деревьев стояли Ричард, скрестивший руки на груди, и взлохмаченная Ася в каком-то нелепом Янином наряде, расшитом бисером.

— А я-то еще подумал, почему это ты так настаивала идти спать в одиннадцать часов вечера, ведь ты раньше двух часов ночи не ложишься? Проснулся ночью, место рядом пусто, птичка упорхнула! Конечно же, где тебя можно искать? Только в твоем любимом пансионе «Прогресс».

— Ричард, зачем ты пришел?! — проскрипела Яна, чувствуя, как затекают конечности в неудобной позе.

— Полюбоваться на свою любимую, ворующую стариков. — Ричард перевел взгляд на безмятежно лежащего на земле Бориса Ефимовича.

— Здравствуйте, — поздоровался он с ним.

— Здрасте… — сглотнул старик, с испугом глядя на высокого мужчину.

— Здравствуй, принцесса, — подмигнул Сергей Асе, пожирая ее глазами.

Но Ася не успела ему ответить, так как внезапно раздался завывающий вой сирены и яркий свет прожектора осветил всех действующих лиц этой сцены.

— Стоять всем на местах! Не двигайтесь, иначе будем стрелять!

Надо сказать, что только Яна видела все происходящее, так как ее единственную, сидящую на заборе, прожектор не выхватил из темноты и не ослепил. Со стороны лесопосадки, окружавшей пансион, бежали двое охранников с пистолетами в руках.

— Вот они, голубчики! Думали, что перехитрили всех! Мы уже несколько минут наблюдаем за вашими телодвижениями! Быстро сгруппировались вон в той стороне! — приказал один из охранников со свирепым лицом, махнув пистолетом, показывая на освещенную площадку перед лесом.

Яна прильнула к забору, слившись с ним воедино и боясь дышать. Охранники встали вдвоем к забору плечом к плечу, все время держа Ричарда, Асю и Сергея с Борисом Ефимовичем на руках на прицеле.

Яна с тоской смотрела на своих друзей, мало того, что они ничего не видели, так как яркий свет бил им в глаза, они и предпринять ничего не могли, потому что совершенно не владели ситуацией.

— Ничего не скажешь — орлы! — продолжал издеваться один из охранников.

— Слушай, лысый, а как же тебе удалось нас водить за нос столько времени?

— Ребята, давайте все обсудим, — миролюбиво прохрипел Ричард.

— Не о чем нам говорить! Толян, кинь им веревку, пусть свяжут друг друга, и без глупостей!

— У меня другое предложение… — сплюнув на землю, сказал второй охранник. — Для чего этот лысый прикидывался инвалидом? Он что-то выслеживал у нас в пансионе! Я думаю, что Лилия Степановна не будет возражать, если мы пристрелим его! Мы, охранники, имеем разрешение на ношение оружия! Кто мог залезть ночью через забор? Правильно, только бандит!

Охранник помоложе растерялся.

— Может быть, все-таки дождемся директрису?

— Зачем? Они оказали нам сопротивление, они пытались выкрасть нашего пациента! Я пристрелю их, и никто меня не осудит!

Охранник прицелился. Ричард закрыл Асю собой, щурясь на свет и не зная точно, откуда раздастся выстрел, а Сергей закричал, толкая Асю в сторону леса: — Беги!

— Стоять! — психанул кровожадный охранник, нажимая на курок.

Он так и не понял, что произошло. В тот момент, когда он нажал на курок, прямо на него внезапно упало что-то большое и тяжелое. Второй охранник тупо смотрел на придавленного Яной товарища и ничего не предпринимал. Сергей с Ричардом в одну секунду подбежали к охранникам и обезвредили их.

— Молодец, Яна! Ты спасла нас! — поблагодарил Яну Сергей.

Ася опустилась на землю рядом с продолжавшей лежать подругой.

— Как она? — с тревогой спросил Ричард. — Яна ушиблась при падении?

— Яна без сознания, — глухо ответила Ася, трогая холодный лоб подруги.

Глава 27

Яна чувствовала себя словно на раскаленной сковороде, все тело ее горело огнем. Больше всего болели правый бок и правая нога.

— Она приходит в себя, — услышала Яна голос.

— Кто? — слабым голосом спросила Яна и открыла глаза. — Кто приходит в себя?

— Яна! Очнулись! Очень хорошо! Вы меня узнаете? — спросила у нее добродушного вида пожилая медсестра, судя по белому халату и шприцу в руке.

— Как я могу вас узнать, если вижу первый раз? — удивилась Яна.

— Ха! Точно! Значит, не повредились умом.

— Почему я должна была повредиться умом? — обиженно прошептала Яна.

— Потому что у тебя сильное сотрясение мозга, детка.

Медсестра подмигнула Яне.

— Там кто-то очень хочет повидаться с тобой, и, несмотря на то что врач запретил беспокоить тебя, я разрешу ему войти на минутку.

В палату трусцой вбежал Ричард, белее белого медицинского халата, накинутого на плечи.

— Ну и напугала ты нас!

— Интересно, чем? Обычный обморок, — фыркнула Яна, чувствуя зверский голод и поглядывая на связку бананов, которые лежали у мужа в пакете поверх других принесенных фруктов.

— Как же — обычный обморок! — передразнил ее Ричард. — Ты без сознания пятые сутки, в коме, можно сказать!

— Да ладно! — испугалась Яна, ощупывая голову.

— Тебя обследовали в каком-то аппарате и сказали, что ты получила серьезную травму головы, видимо, в той автомобильной аварии. Кроме того, у тебя сотрясение мозга и нарушение мозгового кровообращения. И вместо того чтобы отлежаться в больнице, прийти в себя, ты опять погрузилась в дела, да еще какие! Воровать стариков из дома престарелых! Подвергаться смертельной опасности с больной головой!

— Я ничего не помню, — обиженно прошептала Яна и добавила, вздохнув: — Правда, я помню, что жутко испугалась за вас, когда увидела, что охранник пансиона готов на самом деле выстрелить в вас.

— Так и было, после этого ты потеряла сознание и как мешок упала вниз на голову охранника. Выстрел из его пистолета прошел мимо, лишь слегка задев Сережу, — поведал Яне свой захватывающий рассказ Ричард.

— Что значит, слегка задев?! — всполошилась Яна.

— Слегка значит слегка! По касательной, просто царапина. Не волнуйся, все чувствуют себя превосходно. Поверь мне, тебе намного хуже, да и выглядишь ты, честно говоря, паршиво…

— Спасибо.

— Там в коридоре еще много людей, которые хотели бы тебя увидеть и справиться о твоем здоровье.

— Мы сегодня уедем домой? — спросила Яна.

— Врач рекомендовал для тебя полный покой несколько дней.

— Я и дома могу полежать, — настаивала Яна.

— Ну уж нет! Нам с Агриппиной Павловной за тобой не уследить. Ты когда свалилась с забора и обездвижила охранника, мы с Сергеем отобрали у них оружие и припугнули их. Сказали им, что если они кому-нибудь расскажут, что видели нас, то мы подадим на них в суд за покушение на убийство, вернемся в «Прогресс» с друзьями и сровняем их пансион с землей. По-моему, эта угроза на них подействовала, но еще больше охранников напугало известие, что ты можешь снова лечь к ним в пансион и доставать их своими выходками днем и ночью.

— Очень смешно!

— Видела бы ты лицо Лилии Степановны, когда она ввалилась к нам в дом! Как она орала, если бы ты слышала! Грозилась вызвать милицию!

— А что ей надо было в нашем доме? — удивилась Яна.

— Лилия Степановна требовала, чтобы я рассказал ей, где ты скрываешься.

— Я?!

— Ну да! Когда директриса пришла на работу и обнаружила, что двое ее пациентов пропали, она сразу же поняла, что в этом может быть замешана только ты! Ведь ты хотела увезти с собой Бориса Ефимовича и грозилась осуществить свои замыслы! Охранники на ее расспросы молчали, словно воды в рот набрали. Молодцы, не проговорились!

— Вот умора! А ты что?

— Я ответил Лилии Степановне, что не знаю, где ты находишься, не знаю, кто такой Борис Ефимович, и ее тоже вижу в первый раз. Потом я сказал, что вспомнил ее, и, назвав директрису своей старшей дочерью, полез к ней обниматься. Она с визгом вылетела из дома, видимо, поверила в то, что ты говорила обо мне, ну, что я несколько не в себе. Я уверен, что Лилия Степановна к нам в дом больше не придет.

Яна рассмеялась:

— Я так и представляю себе ее большое грузное тело, мечущееся по всему городу в поисках пропавших пациентов!

Внезапно лицо Яны стало серьезным и сосредоточенным.

— Дик, а куда ты дел Бориса Ефимовича?

— Ты доставила нам еще одну головную боль, — ответил Ричард, задумчиво разглядывая пейзаж за окном больницы.

— Как ты можешь так говорить?! — приподнялась на локтях Яна. — Я не ожидала такой черствости от тебя! Куда ты его дел?! Надеюсь, что ты не вернул его обратно в пансион?! В противном случае…

— Успокойся! — прервал жену Ричард. — Ты, вообще, какого обо мне мнения? Жив и здоров твой Борис Ефимович. Живет у нас в доме в полной безопасности, куда я никого не пущу без санкции прокурора на обыск. А разрешения Лилии Степановне на обыск частного жилища никто не даст, так как без свидетельских показаний недоказуемо то, что мы укрываем похищенного Бориса Ефимовича. Мало ли кому что кажется!

— Спасибо, — с благодарностью посмотрела на Ричарда Яна, — я знала, что ты поймешь меня.

— Я-то понимаю, а вот Агриппина Павловна не совсем. Она была в шоке, когда я приволок несчастного старика в дом. «Мужчина в нашем доме? В доме, где живет незамужняя женщина?! Что обо мне подумают люди?» Представляешь, Яна, она так и сказала мне.

— Я о моральных устоях твоей домоправительницы даже и не подумала, если честно… — ответила Яна. — С чего это Агриппина Павловна стала такой стеснительной?

— Я ее успокоил тем, что Борис Ефимович парализованный и люди не должны усмотреть ничего аморального в его поведении. Теперь она каждый день встает в пять утра, прихорашивается у зеркала, делает прическу и идет на кухню. Видела бы ты, с каким лицом Агриппина Павловна несет поднос с завтраком в комнату для гостей, где временно разместился Борис Ефимович.

Яна рассмеялась и почувствовала легкое головокружение.

— Почему он разместился там временно? По-моему, очень хорошая комната и удобная для него, на солнечной стороне и на первом этаже!

— Это ты с ним поговори! Сам старик ни в какую не хочет оставаться у нас. Он говорит, что нас стесняет и не намерен пользоваться и дальше нашим гостеприимством.

— И куда же это он собрался?

— В любой другой приют, как выражается Борис Ефимович, лишь бы не видеть ненавистный блок номер два в «Прогрессе». Он хочет внести хоть какое-то разнообразие в свою жизнь.

— Еще чего! Поживет у нас!

— Я так же ему сказал.

— Дик, — вдруг внезапно побледнела Яна, — меня сильно тошнит, такое чувство, что сейчас вырвет… Как меня замучили эти внезапные приступы дурноты.

— Тебя накололи лекарствами. Это я виноват, заговорил тебя совсем, вместо того чтобы дать спокойно отдохнуть, — сказал Ричард, приподнимаясь с кровати.

— Нет! Не уходи, расскажи еще что-нибудь, — попросила Яна, цепляясь за его руку. — Я за пять дней соскучилась по общению и информации.

— Знаешь… — Ричард с опаской посмотрел на жену.

— Что-то еще случилось? — почувствовала неладное Яна.

— Я проводил все время в больнице, ожидая, когда ты придешь в себя, а вот Сергей ездил по каким-то лабораториям с пробами веществ, что вы вынесли с территории пансиона.

— Что же ты молчишь?! Что там обнаружили? — Глаза Яны загорелись, и она совсем позабыла про свои обмороки и тошноту.

— Пусть лучше он сам тебе расскажет, — Ричард поднялся и пошел на выход, — я позову его. Только прошу тебя, Яна, недолго!

Сергей в потертом джинсовом костюме с цветами вошел в палату к Яне с сияющей улыбкой.

— Как чувствует себя наша спасительница?

— Не тяни резину, ставь свой веник и рассказывай, не зря мы залезли в прачечную?

— Ну, хорошо, — Сергей кинул букет на тумбочку и присел на соседнюю, пустующую кровать. — Я сдал несколько пробирок с образцами, которые достал у тебя из кармана, в лабораторию. Одна пробирка, правда, разбилась…

— Результаты уже пришли? — прервала его Яна, которой не терпелось узнать правду.

— Мне дали распечатку с умными и очень сложными названиями всех химических соединений, которые там были обнаружены. Проще говоря, там нашли реактивы, которые являются ядами.

— Вот!!! Что и следовало доказать! — воскликнула Яна.

— Я консультировался со специалистами по ядам, их в Москве немного, они сказали мне, что эти соединения вызывают сужение сосудов, паралич и так далее… Многие из них доселе незнакомы науке, то есть синтезированы в самом пансионе.

— Вот чем они убивают стариков! — Яна победно улыбалась.

Сергей тяжело вздохнул.

— Должен разочаровать тебя, Яна.

— Что такое? Здесь же все ясно, как божий день! Иначе и быть не может! Для чего тогда они держат яды в прачечной? Это не стиральный порошок!

— Яна, послушай меня. Я два дня хожу по моргам. У меня уже голова идет кругом, — пожаловался Сережа.

— Что ты делаешь в моргах?

— Яна, я провернул колоссальную работу! Поверь мне! Я очень волновался за тебя и, чтобы отвлечься от грустных мыслей, работал день и ночь. Я поднял всю документацию о патологоанатомических исследованиях умерших стариков и старушек в «Прогрессе». Если бы ты знала, сколько взяток я дал и со сколькими людьми переговорил за эти дни!

— И что?

— Ничего. Они все умерли не от ядов, а от старости, от сердечной недостаточности и опухолей. Ни у кого не обнаружено присутствия яда и нет следов от инъекции этих ядов! Был просмотрен врачами каждый сантиметр кожи и вен.

— Откуда ты так уверен, что настолько тщательно были проверены эти трупы? — удивилась Яна.

— Уверен на все сто процентов. Я говорил с компетентными людьми. Был сигнал, что со стариками в «Прогрессе» творятся неладные вещи. Одна особа, приехавшая из Америки, не смогла забрать оттуда свою бабушку и вернуть себе какое-то ценное наследство и подняла шум. Органы заинтересовались этим пансионом и дали негласный указ проверять с особой тщательностью все трупы, поступающие в городские морги из этого пансиона. Некоторые тела отвозились даже в криминалистические лаборатории.

— Может быть, Лилия Степановна подкупила врача? — растерянно предположила Яна.

— Трупы отвозят в разные городские морги, кто дает добро. Понимаешь, когда поступает сигнал, что умер человек, на этот вызов приезжает любая свободная труповозка и везет тело в морг. Они же не могут сделать так, чтобы приезжала одна и та же труповозка? Они все время меняются. Не может же она подкупить всех патологоанатомов Москвы? Лилия Степановна умная женщина, как мы с тобой уже и отмечали…

— Что, никаких следов? — огорченно переспросила Яна.

— Никаких… рад бы, да…

— Все равно, голову даю на отсечение, что директриса как-то помогает старикам отправиться на тот свет. Я в этом уверена!

— Ладно, не расстраивайся. Я тебе еще не все рассказал. Самой интересной оказалась наша находка в виде паруса, который я открепил от того страшного парусника.

— Тот грязный кусок ткани с именем «Григорий»? — уточнила Яна.

— Да. Только это не грязь, а кровь! Представляешь, Яна, весь лоскут ткани был пропитан чьей-то кровью?! Наверняка это кровь того неизвестного Григория. Два оставшихся паруса с другими именами, видимо, пропитаны их кровью.

У Яны снова от избытка чувств закружилась голова. Сергей мрачно усмехнулся.

— Я так и вижу захватывающую картину, как трое друзей клянутся друг другу в вечной дружбе и скрепляют свою клятву кровавыми парусами…

Яна посмотрела на воодушевленное, красивое лицо Сергея и поинтересовалась:

— Ты бы так сделал?

— Я немного странный, но не сумасшедший!

— То-то и оно!

— Ладно, я не буду тебя больше загружать, тебе пора отдохнуть. — Сергей встал с кровати.

— Отдохнешь тут… когда в глазах кровавые парусники мелькают… Слышь, Сергей, а какая группа крови обнаружилась на этом парусе с именем «Григорий»?

— Вторая, положительная.

Дверь в палату открылась, и в проем просунулась лохматая голова Григория Андреевича.

— Можно? Не спишь?

— Уснешь тут… — продолжала канючить Яна, поежившись.

В палату вошли все сотрудники детективного агентства. Григорий Андреевич нес пакет с гостинцами, Лера с испуганным лицом прижимала к себе большую коробку шоколадных конфет, а у Жени в руках был маленький переносной телевизор.

— Вам что, делать нечего? — удивилась Яна. — Почему никто не работает?

— Да какая работа! — махнул рукой Григорий Андреевич. — Сергей рассказал нам такие страсти о том, что вы обнаружили в пансионе «Прогресс».

— Вы наткнулись на то, что видел и Дмитрий Иванович, судя по его последним словам, — проговорил Евгений, ставя телевизор на стол и вытирая пот со лба.

— Толку-то! К этому паруснику не подвяжешь ничего конкретного! — в сердцах сказала Лера, и Яна уже в который раз убедилась, насколько проницательна эта девушка.

Сергей достал из кармана джинсов листок бумаги со словами:

— Яна, возьми, пожалуйста, список лекарств, которые я переписал из листков ежедневного назначения врачей для пациентов «Прогресса». Ты же медик, может быть, обнаружишь что-нибудь подозрительное…

— Положи список лекарств на стол, — попросила Яна, — я обязательно его просмотрю.

Сергей выполнил ее просьбу, помахал всем рукой и направился на выход, на прощание сказав:

— Пойду позвоню Асе, расскажу, что ты пришла в себя, твоя подруга сильно нервничала все эти дни, она сегодня поехала в суд на заседание, на которое не могла не прийти. К тебе она заедет вечером.

— Кстати, ты смог растопить лед в сердце своей принцессы? — засмеялась Яна, которая знала, что Ася была очень обижена на своего любимого.

— Пришлось изрядно попотеть, — ответил Сергей, подмигивая, и вышел из палаты.

— Гриша, подай мне, пожалуйста, листок, — голосом умирающей попросила Яна.

Шеф детективного агентства большими шагами пересек больничную палату, взял список, оставленный Сергеем и, подойдя к Яне, протянул его ей.

— Ой, что-то мне плохо! — сказала Яна.

— Что случилось? — встревожился шеф. — Позвать врача?

— Не надо… сейчас пройдет… Григорий, а какая у вас группа крови, может быть, мне понадобится переливание? Вы же пожертвуете пару капелек крови для своей сотрудницы?

— Конечно! У меня — вторая, положительная. Тебе подойдет?

— Более чем… — мрачно ответила Яна.

Еще немного погалдев в палате у Яны, сотрудники и родственники удалились, оставив ее одну, как они выразились для того, чтобы она поспала и отдохнула. Яна лежала, глядя в потолок. Сон, покой и отдых явно не шли. Холодок пробрался ей в душу — кровью второй группы был пропитан парус с именем «Григорий», хотя эта группа крови и положительный резус-фактор встречались часто.

Яна приняла решение, так как одна смутная догадка мучила ее весь день после того, как она пришла в себя. Она знала, что Ричард посадил у ее палаты телохранителя, который, судя по поставленной перед ним задачей, должен был охранять не столько Яну от убийц, сколько общество от нее. Он должен был следить, чтобы Яна никуда не ушла без разрешения медперсонала. Яна сползла с кровати и почувствовала жуткую слабость в ногах. Еще бы, несколько дней лежать без движения. Охранник мог делать что угодно и следить за кем угодно, но, если что-то втемяшивалось в голову Яне, ее не остановил бы и полк солдат, не то что один охранник. Она толкнула дверь и выглянула наружу. Молодой парень со спортивным журналом в руках поднял на нее уставшие глаза, ему жутко хотелось спать. Яна, на секунду замерев, повалилась на пол и забилась в конвульсиях. Парень вскочил с табуретки, растерянно моргая, заметался по коридору, а потом понесся к ординаторской с пронзительным криком:

— Врача!! На помощь!!

Яна встала и побежала в противоположную сторону, шатаясь и постанывая от боли в мышцах и сильного жжения в правой ноге. По дороге она схватила какой-то медицинский халат и шапочку и напялила все это на себя поверх пижамы. Вырвавшись из больницы, Яна пробежала еще два квартала на всякий случай и, буквально упав на фонарный столб, подняла руку для голосования на дороге. Сразу же остановился «БМВ» представительского класса, и молодой мужчина в дорогом костюме и с золотым ошейником, как называла эти цепочки шириной в палец Яна, вышел из машины.

— Вам плохо?

— Да… то есть нет. Я — врач, плохо не мне, а одному человеку, а я устала бежать к нему на вызов…

— Бежать на вызов? — переспросил мужчина. — Раньше это делали на машинах «Скорой помощи».

— Вы отстали от жизни, молодой человек. Здравоохранение плохо финансируется, машины «Скорой помощи» поломались, бензин слишком дорог, поэтому появились мы — скоростные врачи. В нашу службу набирают людей из спорта, бывших спринтеров и марафонцев.

— Обалдеть! — Глаза мужчины стали совершенно круглыми. — Садитесь, я подвезу вас на вызов, а то, не ровен час, вам самой станет плохо с сердцем.

— Спасибо, сынок, — прослезилась Яна, хотя они фактически были ровесниками, поправляя съехавший колпак и залезая в удобный салон.

Мужчина с опаской посматривал на «скоростного доктора», которую знобило и бросало в пот всю дорогу. Яна назвала адрес Аси, то есть человека, которому якобы плохо.

— Спасибо, — с благодарностью сказала Яна, — вы спасаете жизнь человеку!

— Да что вы… не за что. Если бы я знал, что наше здравоохранение, и врачи в частности, находится в таком плачевном состоянии… Может быть, вам помочь деньгами? Оказать материальную помощь? — спросил владелец «БМВ» и достал из кожаного бумажника две купюры по сто долларов.

— Не надо, — отказалась Яна, — но если хотите мне помочь, то заверните сейчас направо в «АвтоМакдоналдс» и купите мне поесть…

Мужчина покосился на чавкающую на весь салон Яну, поглощавшую хрустящую картошку, гамбургеры, пирожки, запивая все это большим количеством кока-колы.

— Вы так голодны? — осторожно поинтересовался он, притормаживая на красный свет.

— Да при такой работе! Пять суток не ела! — повернула к нему лоснящееся лицо Яна.

— Ужас… меня только волнует один вопрос… — робко начал владелец «БМВ».

— Валяйте! — отрыгнула Яна. — Извините…

— Ничего, ничего. Те полчаса, что мы провели в очереди в «Макдоналдсе», не скажутся на здоровье человека, ждущего вас, «скоростного врача»?

— А! — махнула рукой Яна, плеснув кока-колой в открытое окно и удачно попав на лобовое стекло рядом едущего автомобиля. — Все равно я мало чем могу ему помочь. Нет медикаментов, нет техники…

— А зачем вы тогда едете на вызов?

— Делать ручной массаж сердца, — откашлялась Яна, подавившись куриной котлетой.

Мужчина остановился у дома Аси, Яна задумалась. Выходить из теплой машины с удобным, мягким креслом после сытного обеда не хотелось. Сейчас бы свернуться калачиком и поспать… Но спящий «скоростной врач», уже подъехавший по адресу человека, жаждущего помощи, выглядел бы по меньшей мере странно.

— Спасибо! Красный крест не забудет вашу помощь и внимание, оказанное его сотруднику! — с чувством поблагодарила Яна мужчину и вылезла из «БМВ», ощущая тяжесть в желудке и пустоту в голове.

Владелец автомобиля представительского класса в задумчивости провожал взглядом удаляющуюся, мотающуюся из стороны в сторону худую фигуру в мятом белом халате, залитом кетчупом.

— Надо будет предупредить пацанов, чтобы поменьше баловались с оружием на дому… Если сейчас уже и «Скорая помощь» на дом не приедет, куда же это мы катимся?

Яна поднялась к квартире Аси, которая, как сказал ей Сергей, была сейчас в суде. Запасной ключ она взяла у соседки, которая в это время всегда была дома, так как по телевизору шла дневная подборка сериалов. Она очень хорошо знала Яну как подругу Аси. Яне было на руку, что она не стала расспрашивать, почему Яна в таком виде. Соседка передала ключ и скорее побежала к телевизору, боясь упустить, как Гума признается в любви Ливии…

Яна вошла в квартиру подруги и достала из кармана пижамы фотографию, с которой на нее смотрело веснушчатое лицо улыбчивой девушки Леры. Она оставила ее себе, переложив из своей сумочки в карман пижамы, чтобы на досуге посмотреть на это лицо, словно оно со снимка способно было дать ей ответ на мучающие Яну вопросы.

— Вот ты-то и прольешь свет на это темное дело… — прошептала Яна. — Я знаю, что твоя фотография оказалась там, в прачечной, не случайно. Ты — последнее звено этой жуткой цепи…

Еще одна вещь, лежащая в кармане Яны, не давала ей покоя…

Глава 28

Лера приветливо пригласила Яну войти, когда та нагрянула к ней вечером с неожиданным визитом.

— Яна?! Ты же сегодня утром была еще в больнице?

— Меня выписали, честное слово. А что мне там делать, в себя-то я пришла? И сразу к тебе в гости, можно?

— Конечно, заходи, пожалуйста…

Хозяйка дома даже почти не удивилась, хотя коллега по работе навестила ее первый раз, так как подругами они не были.

Яна вошла в уютную двухкомнатную квартиру и осмотрелась. В квартире было очень чисто и уютно. Диван, застеленный красивым пледом, большой книжный шкаф без единой пылинки, круглый стол под льняной скатертью. В такой комнате хотелось остаться если не навсегда, то надолго. Валерия была в зеленой трикотажной кофте и темно-зеленой домашней длинной юбке. Ее русые с рыжеватым отливом волосы были подколоты перламутровой заколкой. У Леры были тонкая талия и пышная грудь. Лера не отличалась яркой, броской внешностью, но при ближайшем рассмотрении и общении такие женщины, как правило, затягивают всерьез и надолго.

— Ты как-то странно выглядишь, — обратилась она к Яне.

— Это из-за одежды, — пояснила Яна, — ты привыкла видеть меня в ярких, экстравагантных вещах, а этот коричневый костюм не мой, он Асин. Что за вещи она носит?! Я борюсь с ней всю жизнь, и все без толку!

— «Я приверженка классического стиля…» — говорит она мне, а я чувствую себя в этом костюме так, словно я сняла его со старухи Шапокляк.

— Если бы я знала, что ты придешь ко мне, я бы купила торт. А так я сейчас быстренько помою фрукты, сделаю бутерброды и сварю кофе. Еще у меня есть вафли. Идет? — спросила Лера.

— Идет, — без особого энтузиазма в голосе согласилась Яна, которая еще чувствовала мощную атаку «Макдоналдса» на свой желудок, и присела на мягкий оранжевый диван.

Хозяйка удалилась на кухню, а Яна погрузилась в свои мысли.

«Какое же ты, Лерочка, имеешь отношение ко всему этому ужасу под названием „Прогресс“? Тихая, скромная, неприметная… и твоя фотография под этим парусником, обагренным человеческой кровью… Ты его владелица? Ох, Лера, Лера…»

— Ты живешь здесь одна? — спросила Яна у хозяйки, когда та вернулась с кухни с подносом еды.

— Одна, я вообще по жизни одна.

— Сколько тебе лет, если не секрет?

— Двадцать восемь.

— Мы вместе работаем, а я о тебе ничего не знаю…

— Это я виновата. Я приняла тебя в штыки… подумала, что шеф привел свою протеже.

— Ты приревновала Григория Андреевича?

Лера вспыхнула и, встав, подошла к бару в стенке, откуда достала бутылку красного сухого дорогого вина.

— Выпьем? Раз уж пошел такой разговор. Говорят, красное вино полезно для здоровья, ведь ты только что из больницы…

— Давай наливай, — согласилась Яна, — как оказалось, что такая красивая девушка осталась одна?

— Я была поздним ребенком в семье. Родилась, когда маме было уже сорок лет, а отцу и вовсе под пятьдесят. Отец умер от сердечного приступа, когда мне было восемь лет, а мама умерла от рака, оставив меня одну в возрасте шестнадцати лет. С тех самых пор я и живу в этой квартире, оставленной мне родителями.

— Ты женственная, симпатичная. Ты не пыталась создать семью?

Лера отпила глоток вина, которое красными бликами отразилось в ее глазах, когда она поднесла бокал к лицу.

— Почему же, пыталась! В семнадцать-восемнадцать лет в меня был влюблен юноша по имени Саша.

Яна напряглась, вспомнив коричневый парус с надписью «Александр».

— Мы дружили… — продолжала рассказ Лера, — он здорово поддержал меня после смерти мамы, мы испытывали друг к другу совсем не детские чувства. Я думала, что будем долго вместе, в отличие от многих пар, которые расстаются, соединившись в столь раннем возрасте. Я надеялась, что мы станем счастливым исключением.

— И что?

— Ничего. Саша переехал с родителями в другой город и забыл обо мне. Причем как-то сразу. Я писала и писала ему письма, словно в никуда…

«В никуда… — эхом отдалось в мозгу Яны. — Саша не забыл про тебя, Лера, он умер…» — почему-то сейчас подумала она.

— Потом лет в двадцать я познакомилась в институте с аспирантом, с Григорием. В то время я оканчивала педагогический институт, подрабатывая уже с третьего курса репетиторством. С Григорием сразу все было ясно, как божий день. Все дело шло к свадьбе, так как человек он был очень серьезный и обстоятельный.

— И что с ним случилось? — Яну заинтересовывал ее рассказ все больше и больше.

— Сбежал… прислав мне записку, что его отношения со мной были большой ошибкой. Он просил простить его и не поминать лихом… а ведь был уже назначен день свадьбы и приобретено свадебное платье! — Лера рассмеялась и отпила второй глоток вина. — Вот такая я — обаятельная и привлекательная!

Яна захрустела тостом с сыром и специями, пытаясь унять дрожь в руках и не расплескать вино.

«Значит, фотография Леры на том месте не простая случайность. — Перед глазами встали два окровавленных паруса с именами Саши и Гриши, наверняка мертвецами, которыми они стали давным-давно. Возможно, убийца Григория заставил написать прощальную записку своей невесте в обмен на его жизнь. Но вряд ли он сохранил ему эту жизнь, судя по кровавым парусам. — Я рада только, что Григорий Андреевич оказался просто тезкой того Гриши, который повстречался Лере несколько лет назад. Вторая группа крови и положительный резус-фактор — тоже, видимо, простое совпадение».

— Затем я все-таки вышла замуж за завуча нашей школы, где проработала пять лет. Правда, я не могу сказать, что я его сильно и страстно любила, но… Алеша был порядочным мужчиной, вдовцом и очень хорошо ко мне относился. Мы прожили вместе всего полгода, а потом в гололед его насмерть сбила машина, когда он шел вечером с факультативных занятий. Водитель с места преступления скрылся, причем вместе с телом, как сказал один из свидетелей преступления. Ни водителя, ни машину, ни Алешу так и не нашли. С тех самых пор я поставила на своей личной жизни большой и жирный крест. Я — несчастливая…

Яна смотрела на эту милую девушку с веснушками, которая должна была светиться как солнце и заряжать окружающих весельем и энергией. Вместо этого какой-то негодяй крал у нее эту энергию, веселье и жизнь… Так и не дождалась она своего счастья, своего принца…

— А как ты оказалась в детективном агентстве?

— Еще работая в школе, я окончила курсы секретарей. Знаешь… сколько я себя помню, я всю жизнь только и делала, что работала и училась. Наверное, потому что рано осталась одна и привыкла рассчитывать лишь на себя. После смерти мужа и выкидыша — да, я не доносила нашего ребенка — я ушла из школы. Не смогла там больше работать, видя вокруг сочувственные взгляды сердобольных коллег. Все ведь были очень рады за нас с Алексеем Витальевичем, поздравляли со скорым прибавлением в семействе… Я стала искать работу секретаря по объявлению в газете. Побывав в нескольких офисах и почувствовав на себе масленые взгляды шефов, я уже было подумала, что из этой затеи ничего не выйдет. И тут чисто случайно наткнулась на небольшое объявление о том, что новому детективному агентству требуется человек для работы на телефоне. Я позвонила, а затем пришла на собеседование. Подкупало то, что директору агентства было все равно, какого пола будет этот человек, сразу отметалась сексуальная подоплека.

— Тебе Григорий Андреевич понравился сразу?

Лера залилась краской и залпом допила свое вино.

— Он был такой… взъерошенный, весь в делах… такой великий детектив… В то же время он казался добрым, надежным, сильным, каким-то своим, понимаешь? Я согласилась работать в агентстве у Григория Андреевича, хотя он сразу же предупредил меня о бедственном материальном положении их фирмы.

Лера заулыбалась, и Яна впервые заметила, каким счастьем засветилось ее милое веснушчатое лицо.

— Григорий Андреевич говорил о делах, о грандиозных планах, а я замечала, что у него мятая рубашка и пуговица на пиджаке висит на одной нитке. Я приносила в офис домашнюю еду, а неплохо готовить меня научила моя мама, и видела, с каким аппетитом он поглощает мою стряпню. В эти мгновения я чувствовала себя очень счастливой и нужной, честное слово! С другой стороны, шеф всегда подвозил меня до дома вечерами и в плохую погоду, объясняя это так: «Нечего молодой девушке одной шататься по ночам! Не хватало нам в фирме дела по твоему исчезновению. Я в ответе за тебя, ты в фирме единственная женщина, к тому же весьма полезная, кто еще будет кормить меня домашними пирогами?»

Лера засмеялась, в глазах ее появился блеск, от чего они стали казаться больше, ярче и красивее.

— Если у меня в доме что-то ломалось, Григорий Андреевич чинил и прибивал. Он даже обиделся, когда однажды услышал, что я по телефону вызываю на дом сантехника…

— Эх, ребята! — протянула Яна. — Маетесь вы дурью, вам давно надо было бы жить вместе, одной семьей!

Лера опустила глаза:

— Не все так просто… Григорий Андреевич относится ко мне как к другу, как к сестре, как к дочери…

— Ну, это ты махнула лишку!

— Правда, он не видит во мне женщину. Я для него лишь сопливая девчонка, секретарь, у которой нет родных, и поэтому он взял на себя обязательство присматривать за мной! Он почему-то думает, что меня легко обидеть. Наверное, внешне я произвожу такое впечатление.

— Если мужчина испытывает потребность защищать женщину, значит, он уже к ней неравнодушен, — отрезала Яна, — Ричард занимается этим все время, хотя я иногда уворачиваюсь от его опеки!

— Это точно! — Лера снова заулыбалась. — Но Григорий Андреевич ошибается в моей оценке, я не такая беззащитная, как он думает, у меня очень сильный характер. Я сама иногда пугаюсь его.

— Кого? — не поняла Яна.

— Своего характера. А вот Григорий Андреевич меня не любит! Абсурд, единственный человек, который мне нужен, не любит!

«Ох, ошибаешься, Лера! Если ему грозит опасность, как написал Дмитрий Иванович в той предсмертной записке, значит, это не так», — подумала про себя Яна.

— Я пыталась узнать о личной жизни своего шефа, хотя с самого начала что-то подсказывало мне, что он не женат. Разбивать семью я не стала бы ни за что на свете! Здесь сыграл бы роль мой крепкий характер, и я смогла бы наступить на горло собственной песне, — образно выразилась Валерия, разливая вино по бокалам. — Сам Григорий Андреевич называет семейную жизнь глупостью. Дмитрий Иванович, царство ему небесное, по секрету мне рассказал, что шеф был женат. Жена Григория Андреевича ушла от него к какому-то бизнесмену, обозвав бывшего мужа неудачником и забрав их дочь с собой. Сейчас его дочке двенадцать лет, ему разрешено звонить ей на день рождения и на Новый год. Какая же стерва была у него жена! — в сердцах сказала Лера.

— Так и бывает, порядочному человеку, как правило, попадается зверь в овечьей шкуре, — грустно подтвердила Яна.

— Я и мечтать не смею о шефе, — добавила Лера, — кроме того, я приношу одни несчастья мужчинам, с которыми пересекается моя жизнь. Поэтому я довольствуюсь малым, мне достаточно того, что я каждый день вижу любимого человека на работе. Хотя понимаю, что такой видный мужчина, как Григорий Андреевич, не будет всю жизнь один, когда-нибудь он встретит достойную женщину, и я пожелаю им счастья и уйду в тень.

— Ага, именно поэтому ты меня чуть не съела при первой встрече! Неплохо ты, однако, ушла в тень! От тебя так и шли флюиды ревности.

Лера покраснела, Яна отметила про себя, как легко краснеет нежная кожа у рыжеватых женщин, им нельзя служить в разведке, противнику ничего не стоит уличить их во лжи.

— Ты такая красивая и яркая женщина…

— Спасибо, — скромно опустила глаза Яна, — но я не думаю, что тебе было бы легче, если бы он променял тебя на дурнушку.

— Я сразу подумала, что между вами что-то есть. Он не планировал брать нового сотрудника, уж я-то, как его секретарь, об этом знала точно! И вдруг… Я почему-то такой же представляла себе его бывшую жену, яркую, красивую, от которой он сразу терял голову и выполнял все ее прихоти. Прости меня еще раз за нелюбезный прием.

— Ничего страшного, — отмахнулась Яна, — ревность — страшная штука, сама испытывала ее не раз, в эти моменты вообще не соображаешь, что делаешь!

Яна тряхнула длинным хвостом, в голове у нее навязчиво крутилась фраза:

«Она так и не дождалась своего принца… ждала, ждала всю жизнь… Ассоль. Ассоль дождалась своего принца, дождалась парусника с красными парусами… Паруса! Ткань была в крови, а это подразумевает красный цвет, паруса должны быть красными! Неужели это извращение придумал маньяк — любитель творчества Грина?»

— Лера, — наугад спросила Яна, — а ты читала книгу «Алые паруса»?

— Это моя любимая книга. А почему ты спросила?

Сердце Яны бешено застучало.

— Лера, а кто-то из твоих знакомых знал или знает, что это твоя любимая книга?

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Пожалуйста, ответь.

— Только один человек звал меня всю жизнь «Ассоль, не видящая своего принца и своего счастья», имея в виду, конечно же, себя любимого. Я училась вместе с ним в школе, он был младше меня на два класса. Может быть, поэтому я не обращала на него внимания, девочкам почти всегда нравятся мальчики постарше, а мне особенно. Так как рано умер мой отец, я в мужчинах ищу себе наставника. Мой муж был намного старше меня, только Саша был ровесником. Девчонки смеялись надо мной, зная о моем тайном воздыхателе. Он на каждой переменке ходил за мной, как собачонка, чем еще больше меня нервировал, ни о какой взаимности не могло быть и речи! Потом появился Саша, но мой поклонник не отстал от меня. Прошли годы, мы даже подружились, я благодарна ему, что он предан мне, не делает ничего исподтишка и не скрывает своих чувств. Сейчас разница в возрасте в два года уже не заметна… но мое отношение к нему не изменилось, а он до сих пор любит меня.

— Кто он?

— Да какое это имеет отношение к нашему разговору? Мне всегда неприятно вспоминать о нем, словно я в чем-то виновата, что не смогла ответить на его чувства… Если бы это делалось по заказу!

— Кто он?!

— Яна, ты его знаешь.

— Я?!

— Он пришел вслед за мной в детективное агентство, хотя не нуждался в этой работе, только для того, чтобы видеть меня… Это Евгений, который вызывает во мне лишь жалость и дружеское участие. Не говори никому, я не хочу, чтобы знали о его страданиях, ведь причина тому — я. Видишь, как смешно получается, я хожу на работу, чтобы увидеть Григория Андреевича, а Женя ходит на работу, чтобы увидеть меня.

— Боже мой! — прошептала Яна. — Круг замкнулся. «Последний сотрудник детективного агентства, как мне казалось, единственный, кто не был замешен в этом деле, увяз в нем по самые уши!»

— А тут вчера вообще неудобно получилось… — опустила глаза Лера. — Женя зашел в приемную в тот момент, когда я хотела, ну, словно по-дружески, поцеловать Григория Андреевича… Видела бы ты его глаза! У меня с Женей ничего никогда не было, а я чувствую себя виноватой! Ну, за что мне такое?! Он сделал вид, что ничего не заметил, а сегодня очень мило общался с Григорием Андреевичем и даже пригласил его вечером к себе в гости… может быть, Евгений выздоравливает от любви ко мне? Смешно, правда?

«Смешно…» — подумала Яна, чуть не задохнувшись, представив, что именно с Женей сейчас в логово зверя поехал ничего не подозревающий Григорий Андреевич.

— Какого черта!! — заорала Яна, вскакивая с места и опрокидывая поднос с чашками, бокалами и едой на пол.

— Что?! Что случилось?! Боже, Яна, что с тобой?! — всполошилась Лера.

— Какого черта мы здесь распиваем чаи, когда хорошему человеку грозит смертельная опасность?

— Кому? Какая опасность?!

— Телефон!! — закричала Яна не своим голосом от возбуждения.

— Чей?!

— Просто телефон!! Аппарат!!

Лера метнулась по комнате и принесла Яне телефонную трубку. Яна не с первого раза набрала номер сотового телефона Григория Андреевича, на звонок никто не отвечал. Яна чертыхнулась и позвонила Ричарду.

— Яна, он занят, перезвони минут через двадцать, — ответила Лена.

— Вопрос жизни и смерти! — выдохнула Яна.

— Поняла, — грустно ответила секретарь, переключая селекторную связь, припоминая, что все звонки, которые делала сумасшедшая жена ее шефа, всегда обозначались именно этой категорией.

— Дик, одному мужчине, ты его знаешь, грозит смертельная опасность! — орала Яна в трубку. — Он и сам не знает, что поехал с убийцей в пансион «Прогресс»! Он, я имею в виду убийцу, ненормальный, наверняка он повезет Гришу к своему алтарю, к своему паруснику! Даже зная, что это место уже рассекречено!

— Я все понял, — ответил ей муж, — я еду туда. Постой!! Ты откуда звонишь? Я ищу тебя! Я знаю, что ты снова улизнула из больницы, и, конечно, уже сразу кому-то грозит смертельная опасность, не от тебя ли случайно?!

— Вызови милицию, Дик! Мы поставим в этом деле жирную точку! Теперь я знаю все!

— Оставайся на месте, Яна, где бы ты ни была! — забеспокоился Ричард. — Ничего не предпринимай, пусть жирную точку поставят работники милиции.

— Опасность? Убийца? — спросила ошарашенная Лера, она никак не предполагала, чем обернется их милая женская беседа, и уже подумывала о том, что, возможно, Яне просто совсем нельзя пить. — Яна, объясни мне, что происходит? Я ничего не понимаю! Когда-нибудь этот «Прогресс» уйдет из нашей жизни?

— Едем, я объясню все по дороге! Я не собираюсь оставаться в стороне, когда убивают моих друзей! Я обещаю тебе, что этого принца ты дождешься!

— Яна, что ты несешь? Какого принца?!

— Гришу! Нашего Григория Андреевича! Я не дам этому гаденышу повесить еще один кровавый парус на этот чертов парусник! — прокричала Яна и понеслась на выход, увлекая за собой вконец испуганную и ничего не понимающую Леру.

Глава 29

Григорий Андреевич сидел за рулем своего автомобиля и весело насвистывал какую-то мелодию. Женя сидел рядом с ним и показывал дорогу. Внешне он выглядел вполне спокойным и разумным.

— Куда мы все-таки едем? — поинтересовался шеф детективного агентства.

— На дачу. Я собираю вечеринку, приглашены все! Тебя уговорить по-хорошему — нереальная задача, вот и пришлось выкрасть, можно сказать, силой.

— Сейчас, когда все налаживается, — заулыбался Григорий Андреевич, — можно расслабиться.

— Что же у тебя, Гриша, налаживается? — спросил Евгений.

— Яна Карловна в больнице пришла в себя, появился кое-какой след в темных делишках пансиона «Прогресс», и произошли сдвиги в положительную сторону на личном фронте. Наверное, ты видел нас с Лерой. Я долго крепился, но смотреть на ее хорошенькое личико каждый день — это выше моих сил. Я отдавал себе отчет, что она намного меня моложе, но ничего не мог с собой поделать и радовался, как дитя, когда ехал на работу в предвкушении того, что снова увижу ее веснушчатый нос и тонкую талию. Не знаю, понимаешь ли ты меня… ты никогда не распространялся о своей личной жизни, хотя ты еще молодой и у тебя вся жизнь впереди.

Евгений молча отвернулся к окну, играя желваками.

— После того поворота направо, — сквозь зубы проговорил он.

Когда автомобиль остановился у длинного свежеокрашенного забора пансиона для людей престарелого возраста и инвалидов, Григорий Андреевич удивленно присвистнул:

— Это же «Прогресс»? Я помню, я был здесь один раз, когда забирал тело Дмитрия Ивановича.

— Да, это он, — тихо ответил мрачный Женя, выходя из машины.

— Я думал, что мы едем к тебе на дачу… — изумился шеф детективного агентства.

— Мы поедем туда после. Ты же хочешь довести расследование до конца и выяснить, кто же на самом деле убил нашего сотрудника?

— Конечно! — горячо согласился Григорий Андреевич, доставая носовой платок и вытирая вспотевший лоб.

— Тогда идем, у меня есть кое-какие улики против директрисы пансиона, — пригласил следовать за ним Евгений, направляясь в сторону ворот «Прогресса».

— А нас туда пустят? — беспокоился Григорий Андреевич.

— Пустят, — усмехнулся Евгений, прожигая своего недогадливого и простодушного шефа взглядом, брошенным через плечо.

Они подошли к воротам, Евгений уверенно нажал на кнопку звонка. Ворота открылись, и перед ними возникли две крепкие фигуры в форме охранников.

— Женя? — удивленно спросил один из них. — Давненько вы к нам не заглядывали…

— Они тебя знают?! — еще более удивленно спросил шеф детективного агентства.

— Возьмите его и заприте в моей комнате, в прачечной, — будничным голосом сказал Женя и спокойно направился по тропинке к главному корпусу пансиона, небрежно бросив через плечо: — Будет сопротивляться, можете не церемониться, все равно он не жилец…

Охранники схватили оторопевшего Григория Андреевича, грубо выкручивая руки.

— Я не понимаю… Женя, ты куда?! Что происходит?! — Григорий Андреевич наконец словно очнулся и начал извиваться и сопротивляться, пытаясь вырваться из цепких рук охранников. Те послушались совета, данного им Евгением, и применили силу, совершенно безжалостно нанося Григорию Андреевичу сильнейшие удары по почкам, потом поволокли его вмиг обмякшее тело в сторону прачечной. Когда шеф детективного агентства пришел в себя, он снова попытался оказать сопротивление и снова был избит, что называется, от всей души, а затем прикован наручниками к железной трубе в комнате со стеллажом и судьбоносным парусником. Хуже всего было то, что Григорий Андреевич даже и не догадывался, из-за чего, а вернее, из-за кого для него сложилась такая плачевная ситуация. Избитый, ничего не понимающий шеф детективного агентства с отчаянием дергался на своей железной трубе, как собака на привязи, и кричал от злости и бессилия. …Яна с Лерой поймали такси и поминутно заставляли водителя ехать быстрее. Яна уже успела позвонить Сергею, чтобы встретиться с ним на одном из перекрестков и забрать его с собой вместе с ключами от дверей недружелюбного заведения «Прогресс». Она вкратце обрисовала ситуацию Валерии, стараясь не сгущать краски, так как девушка и так была сильно напугана. После невеселого рассказа Яны секретарша Григория Андреевича впала в шоковое состояние. Еще бы. Узнать, что из-за тебя было убито трое мужчин, далеко не безразличных тебе, потом один коллега по работе, а в данный момент смертельная угроза нависла над твоим любимым человеком. Лера запаниковала:

— Мы успеем?! Мы спасем Гришу? Я не позволю этому маньяку… Я ненавижу его!!

На углу пересечения улиц, где Яна договаривалась о встрече с Сережей, она еще издалека заметила его высокую спортивную фигуру с лысой головой и попросила водителя остановиться.

— Запрыгивай, ключи взял?!

— Яна, давай я поеду один, а вы с Лерой подождете меня дома.

— Молчи! Скажи спасибо, что я вообще тебя пригласила. Хотя мне нужен был ключ, а не ты. Теперь я знаю все и только молю бога, чтобы мы успели спасти Григория Андреевича. — И Яна коротко рассказала притихшему Сергею о сложившейся ситуации.

Когда они подъехали к пансиону, то сразу же заметили пустой автомобиль шефа.

— Гриша… — прошептала Лера и схватилась руками за сердце.

— Не трусь, сейчас все выясним! — подбодрил ее Сергей, выходя из машины.

Они осторожно прокрались вдоль забора к тому месту, где Яна с Сергеем залезали в прачечную «Прогресса». Водитель, подбросивший их до места назначения, облегченно вздохнув, сразу же уехал от греха подальше от этой странной компании. Сергей прильнул ухом к забору и прислушался, сделав знак рукой девушкам замолчать и не шептаться.

— Тихо… — Сергей подтянулся на руках и заглянул за ограждение пансиона.

— Никого… — подтвердил он и поднялся на забор, втаскивая вслед за собой сначала Яну, затем Валерию.

Они благополучно приземлились на территории пансиона в колючие кустарники боярышника, слегка ободрав руки, и, прижавшись спиной к стене здания, осторожно друг за другом двинулись ко входу в прачечную.

Сергей, кинув быстрый взгляд по сторонам, достал из кармана джинсов ключ и недрогнувшей рукой вставил его в замочную скважину, набрав код. Дверь открылась. Яна уже во второй раз с замиранием сердца вступала вслед за широкой спиной Сергея в прачечную. В этот раз здесь пахло медикаментами еще сильнее. В пустом зале зловеще работал агрегат стиральной машины, и какой-то едкий, желтоватый пар заполнял все помещение, конденсируясь внизу, у прохладного пола.

Незаконно проникшие в прачечную двинулись в сторону потайной комнаты, дверь в которую была не заперта, и сквозь щель в двери пробивался рассеянный электрический свет. Сережа толкнул дверь, и им представилась жуткая картина. На каменном полу, в разорванной светлой рубахе, неестественно вывернув руку, пристегнутую наручниками к металлической трубе, сидел Григорий Андреевич. Из его разбитого носа тоненькой струйкой текла кровь. Он поднял на вошедших заплывшие глаза и что-то попытался проговорить, но из его горла вырвались лишь какие-то нечленораздельные звуки вместе со свистом и бульканьем крови.

— Гриша! — пронзительно закричала Валерия и кинулась к нему, падая на колени рядом.

— Тише! — предостерег их Сережа, подходя к шефу детективного агентства и пытаясь отстегнуть наручники.

— Сейчас… держитесь, Григорий Андреевич… Здорово они вас отдубасили.

— Помощь придет! — тряхнула светлым хвостом Яна. — Я вызвала сюда Ричарда с милицией. Теперь уже можно накрывать это осиное гнездо!

— Помощь-то, может быть, и придет, но вам она уже не понадобится, — раздался гнусавый голос позади вошедших.

Яна развернулась на звук неприятного и знакомого голоса и столкнулась с презрительным взглядом синих глаз Евгения. Внешне он казался совершенно спокойным. Темная водолазка еще больше подчеркивала бледность его лица в обрамлении черных волос. По бокам от него стояли двое охранников с пистолетами в руках. Один из них, зло сплюнув на пол, прошипел:

— Как же они достали! Давно надо было всех прикончить! Как только эта длинная выскочка появилась у нас в пансионе, так и начались неприятности!

— Успеем… — многозначительно улыбаясь, ответил Женя, с ненавистью оглядывая пленников.

Сергей сделал резкое движение, пытаясь успеть добежать до вооруженных людей и вступить с ними в единоборство. Сразу же прогремел выстрел, в воздухе мелькнула огненная струя, и Сергей упал, согнувшись пополам и держась за правый бок. Тут же сквозь его пальцы, которыми он схватился за рану, стала просачиваться алая кровь. Яна ринулась было прийти на помощь к Сергею, но ее порыв прервали грубым окриком:

— Стоять на месте! Не двигаться, если тоже не хочешь схлопотать пулю!

— Проныра… — прошипел Женя.

— Убийца, — ответила ему Яна, внутренне собравшись в комок. — Я знаю, что ты убил всех мужчин, с которыми Валерия пыталась связать свою жизнь!

— Она дура, ее жизнь — это я! — спокойно ответил Женя. — Да, это так! Она сама виновата, Лера всю жизнь ни во что меня не ставила и не обращала никакого внимания! Она недооценивала меня, считая хлюпиком и недотепой. Видела бы она, на кого были похожи ее избранники! В кого они превращались под страхом смерти! Они были готовы целовать мне ноги и есть с руки дерьмо! Этот аспирантишка, который ходил у Леры в женихах, с радостью написал своей невесте записку, где с легкостью расставался с ней для спасения своей шкуры! Разве это любовь?! Но Валерия не видела слабости, никчемности и трусости этих неудачников! Мне пришлось самому освобождаться от этого балласта! Я надеялся, что ее светлость наконец-то обратит внимание на того, кто всегда был рядом с ней. Я надеялся… тогда еще надеялся…

— Ты омерзителен… — прошептала Лера с глазами, полными слез, — вызови врачей, Сергею нужна медицинская помощь…

— Ты так ничего и не поняла, дорогая? Никому не нужна никакая помощь, потому что вы все умрете, выбор будет только за тобой. Ты так и не уразумела, что тебе нужен я?

— Ты маньяк!

— Я настоящий мужчина, идущий на все ради своей дамы!

— Ты больной человек, Женя, — сказала Яна, понимая, что им надо тянуть время, хотя у серьезно раненного Сергея его было не так уж и много.

— Я знаю, что я инвалид, что мне тяжело дышать.

— Я не об этом! Ты сумасшедший! Ты играешь человеческими жизнями.

— Я смастерил этот парусник скорее от отчаяния. Не скрою, он грел мне душу, когда я злился на тебя, Лерочка. Я смотрел на эти паруса, пропитанные кровью твоих воздыхателей, которых я одолел! Последнее время ты была одна, и я уже почувствовал приближение победы, но, обратив внимание на Григория Андреевича, ты подписала ему смертный приговор, а меня снова ввергла в пучину ревности и злобы. Когда я застал вас, влюбленно смотрящих друг на друга, я понял, что парусник мой пополнится еще одной мачтой, где будет развернут последний парус…

— Ты сумасшедший! — прошептала Лера.

— Я — гениальный! Вы никогда бы не догадались о том, что я делаю. Но по воле случая… Черт послал нам этого клиента вместе с его женой, так некстати работающей в «Прогрессе». Еще большую шутку сыграла с нами судьба в виде сюрприза под названием Яна Карловна Цветкова. Она пробралась сюда в пансион, устроила сюда деда, развернула кипучую деятельность… в общем, ее было не унять! Я, конечно же, нервничал, что вы все так близко крутитесь около моей тайны, но сопротивляться расследованию в «Прогрессе» я не мог, это бы вызвало непонимание и подозрение. Поэтому я молчал, надеясь, что уж в прачечную-то вы не попадете. Но, нет! Я сам не знаю до сих пор, каким образом этот старый хрыч — Дмитрий Иванович — проник в прачечную и в эту комнату. У этого сыщика, видимо, были свои секретные методы. То, что он побывал в этой комнате, узнала моя мать, Лилия Степановна, и пришла к единственному правильному решению во имя спасения своего сына. За одну ночь — пока Дмитрий Иванович не успел переговорить со своими друзьями — перевести его в блок для неходячих пациентов и похоронить, естественно, было невозможно. Это выглядело бы неправдоподобно. Да и потом мы все были настороже, мы же знали, что Дмитрий Иванович является сыщиком, по этой причине за ним и наблюдали усиленно. Правда, я всегда успокаивал мать, что он здесь не по ее душу, а для того, чтобы следить за медсестрой Алисой. Лилия Степановна знала, что Алиса — воплощение порядочности, поэтому она и надеялась, что, понаблюдав за ней и ни в чем не уличив, вы быстренько уберетесь отсюда. Я и не догадывался, что Алиса набралась наглости и смелости и поселила в «Прогрессе» еще одного своего наблюдателя — этого лысого детину.

— Я всегда знала, сынок, что ты погоришь из-за своей безумной страсти к этой девчонке, — проговорила подошедшая мама за спиной своего сына, — посмотри на нее! Какая она принцесса?! Какая она Ассоль?

Лера сидела, прижавшись к Григорию Андреевичу и перепачкавшись его кровью. Губы Валерии дрожали, по щекам с веснушками текли слезы, она их размазывала по лицу, хлюпая носом.

— Ты ничего не понимаешь, ма… Она прекрасна и создана для меня! Лера будет моей, вот увидишь!

Мама ненормального сына только тяжело вздохнула, было видно, что они не один раз спорили на эту тему.

В этот момент позади Лилии Степановны, Жени и двух охранников возникла фигура Ричарда. Двигался он бесшумно и быстро. Ударом в спину он впихнул директрису в комнату, одновременно заламывая руку одному из охранников. Тот все равно успел выстрелить в Ричарда, но Дик развернулся боком, и пуля прошла мимо, задев лишь его пиджак. Второй охранник тут же направил пистолет на Ричарда. Он убил бы его, если бы не Сергей. Огромным усилием воли он, воспользовавшись всеобщим замешательством, что есть силы рванул деревянный стеллаж вместе со всем его содержимым. Стеллаж рухнул, придавив второго охранника, его выстрел прошел вхолостую, не причинив никому вреда. Лилия Степановна, упав лицом вниз, кряхтела под массивным, неуклюжим парусником своего сына. Яна кинулась к Сергею, Лера кричала, закрыв лицо руками и прижавшись к избитому Григорию Андреевичу…

Глава 30

Женя выхватил пистолет из рук упавшего охранника и метнулся к Лере. Он легко оторвал слабую и перепуганную девушку за волосы от избитого шефа детективного бюро и, загородившись ею, словно щитом, приставил пистолет к ее виску. Возникла немая сцена. Первым ее нарушил Ричард:

— Женя, успокойся, вы же не причините вреда той, кого так самозабвенно любите?

— Я не оставлю ее этому неудачнику. — Евгений мотнул головой в сторону Григория Андреевича.

— Убей меня, и Лера мне не достанется, — попросил Григорий Андреевич, глядя на Леру глазами, полными отчаяния.

— Я не дурак… не ты, так другой. Нет, она уйдет со мной! Вы говорите, что скоро придет подкрепление? Хорошо, вы победили, я не успею перестрелять вас всех, — покосился он на пистолет в руках Ричарда, отнятый у другого охранника, — но ее я убить вполне успею!

Внезапно острая мысль пронзила сознание Яны: «А ведь он сумасшедший! Женя одержимый, и он это сделает! Пуля Ричарда остановит Евгения, но Леры уже не будет в живых!»

— Постой, — проговорила Яна, поднявшись от Сергея, которому она соорудила что-то вроде повязки, и встав перед Евгением, — сначала ты должен узнать, что о тебе думает девушка, ради которой ты всю жизнь совершаешь преступления. Я разговаривала с ней о тебе не так давно…

Яна медленно надвигалась на него, твердо смотря в бегающие глаза Евгения и на его вспотевший лоб. Было заметно, что он нервничает.

— Она жалеет тебя, да… ты вызываешь у Валерии только жалость. Григорий Андреевич — настоящий мужчина, а ты — сумасшедший маменькин сынок.

— Яна, что ты делаешь?! — прошептал Сергей. — Прекрати, не зли его!

— Да, именно маменькин сынок, спрятавший свой кораблик у нее в доме для престарелых и инвалидов.

Руки у Евгения затряслись, лицо его пошло красными пятнами.

— Яна, не надо! — предостерег жену Ричард, заметив, как побелел от напряжения палец Жени на спусковом крючке.

— Уйди… — прошипел он, задыхаясь, — тебе не удастся вывести меня из себя, чтобы я пристрелил тебя и оставил ее в живых.

— Бедный малыш, — продолжала его дразнить Яна, — так ничего и не достиг в своих жалких потугах.

— Да я… я… сейчас… — Лицо Жени резко побледнело, дыхание из шумного и удлиненного в момент перешло в какой-то жалкий хрип. Затем лицо приобрело зеленоватый оттенок, а из открытого, жадно ловящего воздух рта потекла белая пена. Руки его разжались, так как он почти потерял сознание. Лера вырвалась на свободу, а из другой его обессилевшей руки на пол с шумом упал пистолет. Руки Евгения беспомощно шарили по карманам брюк, пока он медленно, обливаясь потом, не повалился на пол.

— Ты не это ищешь? — спросила Яна, показывая ему флакончик ингалятора от его астмы. — Значит, это правда, что нервные переживания провоцируют приступ? Я знала, что тебе понадобится лекарство, и я так же знала, что ты его не найдешь. Ты, Женя, сильно нервничал из-за Леры и Григория Андреевича и, возможно, уже обдумывал, каким образом ты заманишь шефа в свою келью к кровавому алтарю. Но ты оставил ингалятор у меня в больничной палате…

Ричард уложил обоих охранников лицом вниз, защелкнув им руки за спиной наручниками. Потом он отстегнул от трубы затекшее и распухшее запястье Григория Андреевича. Женю можно было не связывать, он и так еле дышал и не мог физически оказать никакого сопротивления.

— Яна, ты не должна была так блефовать! — сказал он жене. — Этот ненормальный мог выстрелить в любой момент!

— Он так и так бы выстрелил! Мне надо было хотя бы попытаться спасти Леру! Я знала, что этот упырь начнет задыхаться, но его лекарство было у меня в кармане! — возразила Ричарду Яна, гордо поблескивая глазами из-за успеха проведенной операции.

— Ричард Тимурович, а где милиция, которую вас просили вызвать? — очнулась от шока Лера.

— Они едут. Я просто не стал их ждать и рванул своим ходом!

Бойцы ОМОНа подъехали через полчаса. Ричард уже вызвал коммерческую службу подмосковной «Скорой помощи» и отправил потерявшего много крови Сергея в больницу. Яна тут же позвонила подруге Асе и дала координаты, куда увезли ее возлюбленного, который после операции, конечно же, будет нуждаться в уходе, ласке и заботе. Евгения тоже отправили в больницу, правда, в сопровождении следователя и милиционеров. Лилию Степановну, оглушенную и не до конца еще понимающую, что они проиграли, извлекли из-под обломков и перебинтовали ее разбитую голову и поцарапанную руку. Ее уже допрашивали следователи. Яна, конечно, напросилась на допрос, как свидетельница и как «человек, который может пролить свет на это темное и запутанное дело». Ричард, естественно, сопровождал ее.

— Лилия Степановна, вы обвиняетесь в убийстве Дмитрия Ивановича Колесникова по собственному признанию вашего сына в присутствии свидетелей. Кроме того, вы, возможно, знали о других преступлениях, совершенных Евгением Песцовым, поэтому вам будут предъявлены еще обвинения в сокрытии улик и укрывательстве преступника.

— Где доказательства, кроме слов моего душевнобольного сына? — глухо спросила директриса, словно очнувшись от кошмарного сна. — У Жени есть справка, что он невменяем, соответственно все, о чем он говорил, хоть в присутствии миллиона свидетелей, не может быть использовано в суде.

— А я думаю, что многоуважаемую директрису еще можно обвинить в убийстве ее стариков-пациентов, — не вытерпев, подала голос Яна.

— Тебе это приснилось, милочка? Ведь такие страшные обвинения тоже требуют неоспоримых доказательств! Многие пытались сунуть свой длинный нос в дела моего пансиона и сами оставались с носом!

— Вы травили их ядами! Все эти яды эксперты найдут в вашей удачно организованной прачечной!

— И каким же образом я вводила эти самые яды? — Толстые губы Лилии Степановны расплылись в улыбке. — Эксперты не нашли следов введения этих ядов!

— Эксперты, может быть, и не нашли, а я догадалась! Вы вводили их очень грамотно в минимальных дозах через белье, — ответила Яна.

— Белье? — удивленно переспросили следователи и друзья Яны, завороженно слушая ее.

Яна ощущала себя актрисой в моноспектакле, которая должна держать в напряжении зрительный зал все действие.

— Они пропитывали ядами все постельные принадлежности, полотенца, нижнее белье и халаты своих пациентов, — пояснила Яна. — Я была в свое время сильно удивлена, что в пансионе выдают даже майки и трусы, не разрешая находиться в своей одежде, ведь к некоторым все-таки приходили родственники. И эта их ненормальная любовь к чистоте! Меняют постельное белье каждый день, и стирают, стирают все в своих адских машинах! Человек лежит все время на белье, пропитанном веществами, которые вызывают паралич, сужение сосудов; у него быстро развиваются пролежни на коже, которая соприкасается с этими ядами! Что и требовалось доказать! Пролежни — открытые раневые поверхности для входа новых порций ядовитых веществ, которые уже дальше оказывают свое токсическое действие на другие органы и ткани, вызывая еще более тяжелые разрушения! Говорите, не нашли мест введения ядов? Зато голову даю на отсечение, что во всех патологоанатомических заключениях вы найдете фразу: «У трупа на таких-то поверхностях имеются пролежни…» Только никому и в голову не пришло, что это подозрительно, — скорее всего, это естественно для старых, неходячих пациентов дома престарелых. Я так думаю, чтобы не допускать кумуляции этих ядов в организме, они были очень летучие и быстро испарялись, оказывая минимальное воздействие. Вот почему белье часто и менялось, по чуть-чуть Лилия Степановна добивалась своей цели, и поэтому ее никто не мог поймать на отравлении людей!

— Ах ты, стерва! — Щеки директрисы в один момент стали пунцового цвета. Она предприняла попытку вскочить со стула и вцепиться Яне в лицо, но была грубо остановлена сотрудниками милиции, грузное тело Лилии Степановны водворили обратно на стул.

— Значит, я права, — проговорила Яна, скрещивая руки на груди, — и поэтому у Сергея, у здорового человека, от вашего белья, от его токсического действия развились пролежни на бедрах. А вот это видели? — Яна расстегнула «молнию» и приспустила брюки.

Сотрудники милиции вспыхнули и отвернулись, Ричард закашлялся. Яна показала всем свое правое бедро с каким-то красно-багровым пятном.

— Вот последствия вашего лекарства! Только здесь воздействие получилось одномоментное и интенсивное. Ваш яд был набран в пробирку, которая разбилась прямо у меня в кармане брюк, и токсины мгновенно оказали свое пагубное действие! Хитро придумано, ничего не скажешь! Потом эта открытая раневая поверхность каждый день впитывала бы ваши яды, доводя несчастных стариков до неподвижности и паралича. То-то у вас в «Прогрессе» очень приветствовалось, чтобы люди как можно больше времени проводили в постели за просмотром телевизионных программ! Полный покой! Полный отдых! А прочитав список медицинских препаратов, которыми вы пичкали пациентов, я поняла, что ничего незаконного вы им не даете, что тоже говорит о вашей грамотности и осторожности. Настораживал только один факт: уж очень много среди этих препаратов было лекарств с успокаивающим и снотворным действием, тоже, видимо, для того, чтобы ваши старики побольше проводили времени в своих отравленных колыбельках.

Лилия Степановна тяжело вздохнула.

— Твоя взяла… Я — химик по образованию. Конечно же, я никогда не думала, что буду заниматься разработками новых ядов и отравляющих веществ. Не думала до того времени, пока у меня не родился сын, мой единственный мальчик, мой Женечка… Врачи вынесли ему страшный диагноз, словно приговор: «шизофрения с маниакально-депрессивными, навязчивыми идеями». Он не был дураком, нет! Мой мальчик хорошо соображал, рассуждал, научился читать, когда ему не было еще и четырех лет. Но бывали моменты, когда он зацикливался на чем-то и упирался как осел. Никакая сила не могла сдвинуть его, если Жене приходила какая-нибудь навязчивая идея в голову. Сначала эти идеи были весьма безобидны, например, Женя днями и ночами упрашивал меня купить какую-то определенную игрушку, пока я не сдавалась, а не сдаться было невозможно, иначе он довел бы меня до сумасшествия. Потом он не ложился спать, пока не дочитывал учебник до конца. Поэтому, когда мой сын увлекся этой девушкой с рыжими волосами, которая к тому же была и старше его на два года, я поняла, что лавину его чувств мне не под силу будет остановить и что от этой пагубной страсти Женя и погибнет! Я как в воду глядела… Да, я знала, что он убил троих человек! Все они были мужчинами этой девушки, выбранной Евгением для обожания и преклонения. Спасибо ей, что она была так разборчива в своих привязанностях и связях, и этих трупов оказалось только три. А вы что хотели, чтобы я сдала собственного сына в психушку?! Во всем остальном Женя был нормальным человеком. Опасность от него исходила только мужчинам этой Валерии, будь она неладна! Хотя если бы не она, то нашлась бы другая «принцесса»! Я запрятала страшную поделку моего сына в дальнюю комнату прачечной, так как Евгений не хотел расставаться с этим кораблем… Он грел ему душу, возвышал его мужское самолюбие, убеждал его в том, что он справился с тремя соперниками! Иногда я, обливаясь потом, пересчитывала количество парусов в засохшей бурой крови на нем и радовалась, что их по-прежнему три! Я должна была настоять на своем и сжечь эту детскую поделку, но я боялась спровоцировать приступ агрессии у сына, за что и поплатились сейчас мы с ним вместе! Если бы вы не нашли парусник, вы никогда не доказали бы, что Евгений причастен к исчезновению тех людей!

Яна обвела глазами собравшихся людей, которые были вынуждены слушать рассказ Лилии Степановны. Ричард сидел, закинув ногу на ногу и хмуро, не отрываясь, смотрел на носок своего черного ботинка, следователь с бесстрастным выражением лица делал записи у себя в блокноте. Лера отсутствовала, так как слушать, что из-за нее было убито столько народа, она больше не могла. Ей и так еще предстояли бесконечные беседы со следователем. К тому же ее увезли на «Скорой» вместе с Сергеем и Григорием Андреевичем, которому тоже была необходима врачебная помощь и рентгеновские снимки сломанных ребер. Лилия Степановна, постаревшая сразу лет на десять, продолжала гнусавым голосом свое повествование:

— Я ходила на работу каждый день к этим никому не нужным старикам и каждый день безумно боялась за своего сына, что он попадется на своих преступлениях. Как же мне все это надоело! Как я ненавидела свое существование, я даже не могла наладить свою личную жизнь, боясь, что мой мальчик приревнует меня к мужчине и легко избавится от него. А еще эти его устрашающие, прогрессирующие приступы бронхиальной астмы! Тогда я решила создать свою лабораторию и найти для Жени лекарство. Несколько лет я мучилась над своими опытами в маленькой комнатенке этой прачечной. Но на мои опыты и химические препараты требовались немалые деньги… И тогда мне в голову пришла гениальная мысль — избавляться от моих стариков, как от ненужного жизненного хлама, и после их смерти поправлять свое материальное положение. Сделать это было нелегко. Я перечитала тонну литературы юридического толка и сама, можно сказать, стала высококлассным юристом. А что делать? Я должна была обезопасить свою деятельность со стороны закона. К тому же больше всего на свете я хотела вылечить своего мальчика! Кто меня сможет упрекнуть в материнских чувствах? Женя ведь еще очень молод, он должен был радоваться жизни, а не зацикливаться в своем мире навязчивых идей! А эти люди, мои пациенты, уже прожили жизнь, в основном никчемную, раз под старость оказались никому не нужны и не дороги… У меня была надежда помочь сыну, и я не могла ждать, когда они будут умирать естественным путем! Евгений не мог ждать! Все равно все старики рано или поздно умерли бы, я только немного ускорила этот процесс.

— Эту речь оставьте для адвоката, — сухо прервал ее следователь. — Сейчас нас интересует ваша преступная деятельность в «Прогрессе».

— Я знала, что меня будут тщательно проверять, поэтому с большой осторожностью отнеслась к выбору способа умещвления стариков. Я не знаю, кто ты такая, — злобно посмотрела директриса на Яну, — и как ты смогла, не имея специального образования, догадаться, каким способом я это проделывала! Ни один эксперт не нашел яда, никто меня не заподозрил, а вот ты!..

— Я положилась на свою интуицию, которую подстегивал взгляд горящего в огне человека. — Яна победно посмотрела на Ричарда, словно проверяя, оценил он ее умственные способности или нет.

Выйдя на улицу, Яна удовлетворенно осмотрела корпуса «Прогресса» и, подняв в небо кулаки, потрясла ими в воздухе.

— Я сделала это! Я развалила это змеиное гнездо! Больше ни один человек не умрет здесь! Изобретательная семейка монстров! Я сама подсказала способ избавления от Дмитрия Ивановича, порекомендовав показать его наркологу. Лилия Степановна разлила спирт, подожгла его и закрыла его комнату, а заодно и комнату женщины, с которой он общался. Бездушные люди! Надеюсь, что и директрисе тоже предстоит гореть в аду! Что ей пожар в одном корпусе пансиона и гибель несчастных людей, если она спасала своего сына-шизофреника с его криминальными фантазиями!

Глава 31

Следствие, начатое по делу Лилии Степановны и Евгения, шло полным ходом. Экспертам предстояло проверить, какими веществами директриса травила людей, где захоронены тела трех несчастных, чьей кровью были пропитаны паруса, скольких стариков Лилия Степановна успела отправить на тот свет, и сколько материальных ценностей в виде квартир и другого имущества было награблено.

Ася сидела днем и ночью в больнице у Сергея. Из его бока извлекли пулю, и чувствовал он себя превосходно, если бы не слабость от кровопотери. Один раз Ася столкнулась с Алисой, тоже пришедшей навестить Сережу.

— Можно? — поинтересовалась она своим хрустальным голоском, трогательно смотря на Асю синими глазами.

— Конечно, — фыркнула Ася, — я же не мегера, чтобы не пускать к Сергею его друзей.

— Вот именно, друзей, — подтвердила Алиса, — мне кажется, что вы меня недолюбливаете, а я хотела бы с вами познакомиться. Сережа рассказывал мне о вас только хорошее.

— Как это трогательно! — Ася в упор посмотрела на Алису карими глазами.

— Вы счастливая, Ася, — вдруг сказала ей Алиса, мило улыбнувшись, — вас любит такой потрясающий парень, как Сергей. Он мой самый лучший и надежный друг.

— Вас, насколько мне известно, он тоже любил, — хмыкнула Ася.

Алиса грустно засмеялась:

— Сергей всегда останется для меня тем мужчиной, который смог возродить меня к жизни и дать почувствовать себя нужной и любимой, но он не тот человек, с кем я хотела бы провести всю жизнь. Я не такая смелая, как вы. Я не рискнула в свое время остаться с этим сумасбродным типом, а вам двоим искренне желаю счастья.

— Я постараюсь… хотя я, наверное, не смелая, а ненормальная, что связалась с ним. С Сергеем никогда не знаешь, чем закончится сегодняшний день, а планы на жизнь вообще строить глупо.

— С ним каждый день закончится хорошо, а это главное! — сказала Алиса и протянула руку Асе: — Мир?

Ася пожала ее маленькую прохладную ладонь:

— Мир.

— Я чувствую себя немного виноватой перед тобой, — сказала Алиса, — вы чуть не поссорились с Сергеем из-за меня.

— Не из-за тебя.

— Я не предполагала, что расследование в «Прогрессе» затянется так надолго и Сергей все это время будет разлучен с близкими людьми.

— Ладно, проехали… Как твои дела, после того как закрыли «Прогресс»? — спросила Ася.

— Развожусь с мужем. Он очень испугался, когда Сергей принес ему в офис пленку, которую записал в сауне; ведь она наверняка заинтересует налоговые службы, если попадет к ним. Так что мой муж оставил мне квартиру в обмен на пленку и пообещал больше никогда не появляться в моей жизни! Я словно расправила крылья! Не надо теперь скрывать, что я готовлюсь поступать в институт, что я хочу трудиться! Работу медицинской сестрой в своей частной стоматологической клинике мне предложила Яна, — похвасталась Алиса, — я, конечно же, с радостью согласилась.

— Правда? — удивилась Ася, которая знала, как Яна предвзято относилась к Алисе все это время, называя ее не иначе как маленькой лгуньей или кровожадной убийцей.

— Да, за то, что она была несправедлива ко мне, — засмеялась Алиса. — Так высказалась сама Яна Карловна.

— Какая я тебе Яна Карловна?! — раздался громовой голос позади беседующих женщин. — Не позорь меня, а то я сразу чувствую себя старушкой! О чем щебечем?! — прервала их мирную беседу Яна, вихрем ворвавшаяся в больницу. — Как там Сергей? Уже собрали по косточкам? Ричард сказал, что вечером заберет его из больницы к нам в дом, чтобы он не успел никуда сбежать! А у нас дома такие новости!!

— Господи! Что опять случилось у тебя дома?! — поинтересовалась Ася, которая понимала, что с такой подругой, как Яна, расслабляться никогда нельзя.

Алиса молча разглядывала стройные ноги Яны в коротких джинсовых шортах и малиновых босоножках на высоком каблуке, со шнуровкой по всей загорелой икре.

— Вчера вечером к ужину вышел парализованный Борис Ефимович! — выдала Яна, улыбаясь во весь рот.

— Как это? — оторопели девушки.

— Вот так! Он восстановился сам или стараниями Агриппины Павловны, уж не знаю! Но факт остается фактом! Он начал потихоньку ходить, опираясь на палочку! Видимо, яды и токсины Лилии Степановны еще не успели оказать своего необратимого действия.

— Не может быть! — обрадовалась Алиса, которая переживала за своего бывшего пациента.

— Еще как может! — заверила ее Яна. — Вот почему Лилия Степановна никогда не отдавала стариков родственникам, даже оставив право на владение их имуществом за собой. Она боялась последствий, боялась, что немощные старики могут почувствовать себя лучше! Тогда пошли бы разговоры о ее «хорошем» уходе! Я помню, как перекосилось лицо Лилии Степановны, когда, уговаривая ее отдать мне Бориса Ефимовича, я обещала, что найму лучших врачей и сиделок. Эта моя фраза сыграла роковую роль, директриса сразу же наотрез отказалась!

— Может быть, и другие мои пациенты из второго блока встанут на ноги? — мечтательно спросила Алиса. — Я знаю, что их распределили по разным домам, и еще я знаю, что они все замечательные люди!

— Возможно, не везде же директрисы такие монстры, как Лилия Степановна! Теперь я верю в чудеса! — ответила ей Яна.

— Это ты вытащила Бориса Ефимовича и тем самым спасла его жизнь! — сказала Ася. — И надо отметить, что ты в своих попытках вызволить этого старика из пансиона была очень настойчива.

— Этим я загладила свою вину в смерти Дмитрия Ивановича! А видели бы вы Агриппину Павловну! Это умора! Она прячется в своей комнате, ходит при полном параде и больше не носит Борису Ефимовичу завтрак в комнату!

— Похоже, что ты привела в дом жениха для своей домоправительницы! — захихикали Ася с Алисой.

«Все может быть… — задумалась Яна, — не все же ей следить за своим „мальчиком“, то есть за Ричардом, пусть лучше займется своей жизнью!»

Эпилог

Прошло три месяца после тех событий. Яна продолжала наведываться в детективное агентство, которое переехало в новое, просторное помещение. В холле Яна повесила позолоченную мемориальную табличку в память о погибшем на задании сотруднике Дмитрии Ивановиче.

— Ваши ряды поредели с моим приходом, — сказала как-то Яна, оглядывая счастливых Леру с Григорием Андреевичем, которые стали жить вместе. Сначала Лера приезжала каждый день и ухаживала за раненым шефом, а потом начала оставаться на ночь, чтобы не тащиться через всю Москву на следующий день. Так постепенно Валерия переместилась с диванчика на кухне в кровать к Григорию Андреевичу. Начальник детективного агентства, правда, еще не совсем оправился от полученных травм, так как костей ему охранники переломали достаточно, но выглядел жизнерадостно и умиротворенно, как никогда.

— Ты молодец, Яна! Ты спасла жизнь многим людям, — ответил ей Григорий Андреевич, — и наши ряды очистила от нелюдя, я имею в виду Евгения, конечно же. Если честно, то ты одна заменишь целый штат сотрудников. Кстати, твое предположение о том, что та странная супружеская пара, пришедшая к нам в агентство, хотела переправить в гробах ценное имущество, тоже оказалось верно. Зинаида Михайловна и Антон Анатольевич были задержаны в аэропорту при попытке вывоза из страны ценностей. Тогда в агентстве мы их спугнули, и они, видимо, нашли другие пути к возращению своего добра. Возможно, они вернули только часть добра, но в гробике с останками одного из мужей Зинаиды Михайловны таможенники нашли иконы, а гробик другого мужа роковой женщины был битком набит старинными книгами, монетами и драгоценностями… Но сейчас я хотел бы поговорить о другом. Мы с Лерой были бы счастливы, если бы ты стала полноправным сыщиком в нашем агентстве, а не внештатным сотрудником.

— Нет, ребята. Мой муж был прав, когда намекал, что у меня ветер гуляет в голове. Я не могу долго сидеть на одном месте, но не печальтесь, друзья, я останусь вашим внештатным сотрудником!

— Самым важным внештатным сотрудником! — подчеркнула Валерия.

— Эта должность останется за тобой навсегда! — заверил ее Григорий Андреевич.

— Будут какие-нибудь сложные дела, то есть запутанные преступные сети, — подмигнула Валерии Яна, — обращайтесь!

— И тогда они станут еще более запутанными и еще более сложными, — закончил мысль Григорий Андреевич.

— Мы хотим пригласить вас с Ричардом в качестве свидетелей на нашу свадьбу, — перевела разговор на другую тему Валерия, — потому что если бы не вы…

— Правда?! Вы решились?! Молодцы! Мы обязательно придем! — пообещала Яна, заражаясь их хорошим настроением.

— Заодно окончательно помиришься со своим мужем, — добавил начальник детективного агентства.

— А! — Яна махнула рукой. — Куда я от него? Это то единственное, что я по доброй воле не брошу никогда в жизни! Единственная моя привязанность, не считая ребенка и близких друзей, конечно же, он.

— Ася Юрьевна с Сергеем тоже пускай приходят, — добавила Лера, преданно глядя на будущего супруга. …Банкетный зал ресторана был украшен цветами и воздушными шариками. Длинные столы, составленные вместе, ломились от всевозможных яств и угощений. Старинные, мягкие, какие-то музейные стулья были парадно задрапированы кремовой парчой. На столах были разложены столовые приборы из серебра. Уже изрядно набравшиеся гости танцевали в центре зала. Какая-то пышнотелая блондинка, заслышав медленную музыку, кинулась к Ричарду, чуть не сбив его с ног, и, повиснув на нем всей своей тяжестью, прошептала с интимной интонацией:

— Пригласите даму танцевать.

Ричард, вымученно улыбаясь, поплелся со своей нелегкой, прямо сказать, ношей на танцевальную площадку, бросая на Яну мученические взгляды.

«Ему идет этот белоснежный костюм и роза в петлице…» — подумала Яна и перевела взгляд на светящихся от счастья Валерию с Григорием Андреевичем. Казалось, что Лера горит внутренним, солнечным огнем. У нее даже волосы, красиво уложенные в прическе, казались сейчас ярче и веснушки более четко проступили на лице.

«Солнечная девушка…» — подумала Яна, вспомнив, как назвал свою молодую жену Григорий Андреевич.

Сам шеф детективного агентства был при полном параде и выглядел весьма импозантно, только его русые волосы, торчащие непокорными вихрами, не хотели поддаваться никакой укладке.

«Все у них будет хорошо, — думала Яна. — Этот страшный парусник останется самым большим кошмаром в их жизни».

Сергей отплясывал с Асей, преданно смотрящей на него с нежностью и любовью. Яна заметила, что подруга еле-еле сдерживает смех, глядя, как Сергей с кислой миной кружит ее в танце. Костюм сидел на нем, как на корове седло, и надел Сергей его только для того, чтобы произвести на Асю неизгладимое, положительное впечатление. Полная дама прижалась к Ричарду всеми телесами и даже пыталась кокетливо пощекотать его за ушком. Яна усмехнулась, когда увидела, как муж втянул голову в плечи.

— Здравствуйте, — раздалось за спиной Яны, — могу я вас, Яна, пригласить на танец?

Яна обернулась и увидела стройного молодого человека с лучистыми серо-зелеными глазами.

— Здравствуй, Данила, — поздоровалась она с фотографом, которого сразу же узнала, — что ты здесь делаешь?

— Я теперь увлекся еще и оформительством, это приносит неплохой доход. Этот банкетный зал для свадьбы оформил я! — похвастался Данила.

Яна осмотрела бутафорские колонны, обвитые искусственным плющом, и одобрила:

— Красиво.

Данила вел Яну в танце.

— Я давно хотел вам позвонить, да все не решался, а тут сама судьба послала вас.

— В чем дело? — спросила Яна, заметив, каким взглядом Ричард испепелял ее партнера.

Фотограф отвел глаза.

— Та девушка с фотографий… ну с необыкновенно красивым, фотогеничным лицом…

— Я догадываюсь, о ком ты говоришь, — ответила Яна.

— Я никак не могу забыть ее. Лицо ее преследует меня. Она оказалась кровожадной убийцей? — с болью в голосе спросил Данила.

— Нет, Алиса чиста как ангел.

— Алиса… прекрасное, необыкновенное имя, я очень рад, что эта девушка невиновна, Яна Карловна. — Данила прятал глаза и светился от счастья. — Прошло много времени с тех пор, как я отпечатал фотографии, но я не забыл глаза той девушки. Она просто околдовала меня! Алиса — настоящая фотомодель! Более фотогеничного лица я еще не видел, как и не видел более красивой девушки… кхе… вы, конечно, тоже очень…

— Ладно, ладно! Что ты хочешь от меня? — прервала поток его красноречия Яна.

— Познакомьте меня с ней, пожалуйста, — попросил Данила, — я, как фотограф, сделаю ей серию профессиональных фотоснимков и прославлю ее!

— Вряд ли ей это надо, она хочет учиться на врача, Алиса очень серьезная, хотя… — Яна подумала о том, что после развода Алиса останется одна, без материальной поддержки мужа. Может быть, ей придется по душе работа, которую предложит ей Данила, а фотомодели зарабатывают очень даже неплохо. Ведь нельзя не признать, что Алиса действительно очень красивая.

— Данила, а почему вы решили, что Алиса свободна и вообще захочет знакомиться с вами? — поинтересовалась Яна.

— Ой, я об этом и не подумал, — растерялся фотограф, — конечно же, у такой красавицы куча поклонников и ей не нужен какой-то там свободный художник.

Увидев, как огорчился Данила, Яна его пожалела.

— Я пошутила, расслабься! Недавно Алиса рассталась с мужем, и теперь, насколько мне известно, она свободна.

Лучистые глаза Данилы заблестели, его рот расплылся в блаженной улыбке. Яна заметила, что Ричард старался поближе к ним подвести свою даму в танце, глазами спрашивая Яну, кто этот юный наглец?

— Ну, так вы познакомите меня с ней?! Если Алиса не захочет со мной встречаться как с парнем, то я хоть буду иметь честь поработать с ней как фотограф и художник. Я напишу портреты этой девушки, я прославлю такую красоту! Я буду благодарен вам и судьбе за то, что у меня в жизни была натурщица, модель такой красоты!

«Эко как у парня крышу снесло, — подумала Яна. — А почему бы и нет, они внешне очень подходят друг другу, да и по возрасту тоже… Оба хотят в жизни чего-то добиться, оба учатся и работают, и в то же время оба как-то беззащитны и ранимы, как дети. Я уверена, что вдвоем им будет спокойнее, они станут оберегать друг друга и поддерживать. Захочет ли она знакомиться с бедным студентом, своим ровесником? Хотя богатый муж — бизнесмен старше ее — у Алисы уже был, и что из этого получилось, известно всем».

— Да, я познакомлю тебя с ней! — вслух произнесла Яна и добавила, увидев просиявшее лицо Данилы: — При условии, что на свою свадьбу свидетельницей вы пригласите меня! Мне понравилось смотреть на влюбленных, как на плоды своего труда! Возможно, я в прошлой жизни была свахой…

Яна перевела взгляд на уже посиневшего Ричарда в удушающих объятиях разгоряченной блондинки и поняла, что ей надо вызволять мужа из этого плена. Тут верхний свет в банкетном зале погас, и на середину зала выкатили огромный свадебный торт со свечками. Гости зааплодировали и засвистели, раздались возгласы:

— Браво! Горько! Ура!

Дальше Яна не совсем поняла, что произошло, но внезапно одна из декоративных колонн накренилась и рухнула всей своей тяжестью прямо на торт, обрызгав собравшиеся вокруг пьяные, сытые лица взбитыми сливками и кремом. Так как упавшая колонна была связана с гирляндами из воздушных шариков, то все колонны по цепной реакции начали падать одна за другой на обезумевшую, заметавшуюся толпу. Люди бросились врассыпную, пытаясь увернуться от декораций. В зале началась всеобщая паника. Пламя со свечек торта быстро перенеслось по колонне на шелковые многоярусные портьеры на высоких окнах. Занавески вспыхнули мгновенно, словно были изготовлены из бумаги, пропитанной бензином. Запахло гарью, погас свет, так как выбило пробки. Женщины визгливо закричали.

«Ну, Данила-мастер! Художник-оформитель, мать твою!» — подумала Яна, потом со вздохом оторвала от стены огнетушитель и с криком: «Поберегись!» — ринулась в гущу пожара.

Content

Татьяна Луганцева
Молчание в тряпочку
Женщина-цунами 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог