Илья Деревянко

Предъява

Часть I

ПОСЛЕДНИЙ РОДСТВЕННИК

Все имена, фамилии, прозвища главных действующих лиц, равно как и названия улиц, банков, ночных клубов, преступных группировок и т. д., вымышлены. Любые совпадения — случайны.

1

29 марта 2001 года. Ближнее Подмосковье

— Генка — голимый[1] жополиз! Быстро втерся в доверие, падла! Теперь если развлекаться ехать, Гаврош его одного с собой берет. А мы сиди тут, как кобели цепные! Сторожи сейф! Разве я не прав, Рома?! — сварливо обращался к товарищу-одногодке двадцатипятилетний Александр Касвинов по прозвищу Фазан. Круглое, розовощекое лицо Александра выражало крайнюю степень негодования. Товарищ — худощавый, жилистый Роман Федоров (погоняло[2] Шило) согласно кивал.

Оба молодых человека являлись охранниками Гавроша («в миру» Гаврилова Николая Викторовича) — хранителя общака Н…й группировки. Упомянутый Касвиновым Генка (Алферов Геннадий по кличке Костолом) — тоже.

Резиденция Гавроша располагалась в тридцати километрах от Кольцевой дороги на окраине дачного поселка Сосновка и представляла собой нечто вроде маленькой крепости: массивный трехэтажный особняк с узкими, напоминающими амбразуры оконцами; каменные стены в два с половиной раза толще обычных (из гранатомета не прошибешь!); высокий бетонный забор с протянутой поверху колючей проволокой, по которой денно и нощно курсировал электрический ток; телекамеры у ворот, передающие изображение на монитор в комнате охраны; мощные прожектора, с наступлением темноты заливающие всю территорию усадьбы ярким светом; голый, без единого кустика заасфальтированный двор (незамеченным к дому не подберешься) плюс три вооруженных автоматами боевика из числа лучших стрелков группировки. Работали они так — тридцать дней дежуришь, тридцать отдыхаешь. По сложившейся традиции, смена караула происходила приблизительно в середине каждого месяца.

В четверг 29 марта сразу после обеда Николай Викторович отправился в Москву развеяться. В качестве провожатого он, по обыкновению, прихватил своего любимца Гену-Костолома, чем, собственно, и вызвал столь бурное возмущение Фазана с Шилом. Ребятам до смерти осточертело безвылазно торчать в загородном доме Гавроша. Сменить их должны были лишь через две недели, а пока… ни тебе баб, ни выпить от души, ни в баньке попариться. Словом, никаких культурных развлечений! Тоска зеленая, да и только!!!

Привилегированное положение Алферова вызывало у оставшихся на объекте охранников жгучую зависть.

— Сперва они в сауне покайфуют основательно. С девочками, как пить дать!!! Потом в казино или ночной клуб завалятся, а там, считай, до утра пробалдеют. Мы же для них вообще не люди! Рабочая скотина, не более! постепенно свирепея, продолжал бубнить Фазан. Закинув за спину автомат, Касвинов нервно расхаживал по комнате.

— Точно, точно! — сочувственно поддакнул Федоров, не забывая, однако, наблюдать за монитором.

— Е-мое!!! — вдруг удивленно воскликнул он. — Гаврош возвращается!!!

— Брешешь! — отмахнулся обозленный Фазан.

— Да нет, в натуре, его машина! Посмотри сюда!

Александр неохотно покосился на экран и остолбенел. У ворот действительно стоял черный «шестисотый» «Мерседес» со знакомыми номерами.

— Гм, действительно! Викторыча тачка! — опомнившись, подтвердил Фазан и ехидно добавил: — Небось Гавроша понос конкретный прохватил. Вот он и вернулся обратно. На толчке, гы, гы, отсиживаться!

— Хорош острить! — оборвал приятеля Шило. — Лучше поскорее запусти их. Иначе впрямь говна не оберешься!

Касвинов послушно нажал красную кнопку на стене, приводящую в действие специальный механизм, отворяющий бронированные ворота, но… ни малейшего эффекта!

— Твою мать! — ругнулся боевик. — Опять заело! Вечные проблемы с этой чертовой автоматикой!!!

«Мерседес» между тем нетерпеливо засигналил.

— Придется вручную! — удрученно вздохнул Роман.

— Давай «синюшника» пошлем, — предложил Александр. — Пусть потрудится сверхурочно.

— Не мели ерунды, — возразил Шило. — Куда ему, дохляку, справиться?! Он и швабру-то в руках еле держит. Надо самим идти.

Мысленно ругаясь последними словами, охранники вышли из особняка, приблизились к воротам и, пыхтя от напряжения, раздвинули тяжелые створки. «Мерседес» плавно вкатил во двор. Федоров заглянул в салон, намереваясь приветствовать Хранителя, вытаращил глаза, придушенно ахнул, схватился за автомат и… рухнул на асфальт, сраженный бесшумным выстрелом в упор. Из автомобиля выскочил плечистый человек в черной собровской маске и молча набросился на замершего в шоке Фазана. Нападавший был явно профессионалом. Первый же молниеносный удар отправил дюжего Александра в глубокий нокаут.

— Молодец, Вадим! — донесся из машины одобрительный голос: — Чистая работа! Теперь тащи пленного в дом. Допросим, когда оклемается. А ты, Хромой, убери труп…

«Синюшник» (по паспорту Никонов Кирилл Иванович 1966 года рождения) привык перебиваться случайными заработками. В настоящее время он сторожил чью-то небогатую дачу в Сосновке, а также два раза в неделю (по понедельникам и четвергам) наводил уборку в особняке Гавроша. Платили ему, как водится, гроши. Только-только на выпивку с закусью хватало. Однако «синюшник» не обижался. Наоборот — благодарил судьбу. В стране безработица, сотни тысяч молодых, здоровых мужчин без средств к существованию мыкаются, за что угодно хватаются, а уж кому нужен опустившийся алкаш?! С распухшим от беспробудного пьянства лицом, с трясущимися руками, с разрушенной координацией движений, немытый, небритый, нечесаный…

Вообще-то Кирилл не всегда был таковым и профессию раньше имел вполне престижную — переводчик с английского и немецкого в преуспевающей фирме, но… сгубил мужика «зеленый змий»!!! С работы уволили, жена бросила, друзья отвернулись, а родители уже давно скоропостижно скончались в один день (отец от инсульта, мать от инфаркта). Из близких людей остался лишь старший брат Андрей, да и тот в Москве практически не появлялся. Постоянно воевал в различных «горячих точках». Последний раз Кирилл видел брата три года назад на похоронах родителей (тогда он еще с грехом пополам держался в фирме).

Короче, опереться бедолаге было не на кого…

29 марта 2001 года, мучимый жестоким похмельем, Кирилл, обливаясь потом, хрипя и задыхаясь, с раннего утра драил полы в доме Гаврилова. Дело продвигалось туго, но к трем часам дня он все-таки добрался до верхнего этажа. Осталось помыть последнюю комнату, а потом… потом охранники обещали налить стакан!!! При мысли об опохмелке «синюшник» блаженно зажмурился. Водка пусть ненадолго улучшит самочувствие, и вторую часть задания (протереть везде пыль) будет выполнить значительно легче. Кирилл утер драным рукавом залитый потом лоб. Сейчас он чуть-чуть передохнет, выкурит найденный в коридоре «бычок», еще чуток поорудует шваброй и… опохмелится!!! Спившийся переводчик подошел к окну, чиркнул спичкой, поджигая окурок, глубоко затянулся, мимоходом посмотрел во двор и едва не грохнулся в обморок. Снаружи творилось нечто невообразимое!

Приземистый, колченогий дядька волоком тащил к дверям тело Ромы (того самого охранника, который лично обещал Кириллу стакан). На левой половине груди парня расплылось большое кровавое пятно. Коротко стриженная голова безвольно болталась из стороны в сторону. Другой тип сноровисто связывал за спиной руки бесчувственного Саши, Роминого напарника. Рядом с «шестисотым» «Мерседесом» (точь-в-точь как у хозяина особняка) стоял среднего роста поджарый мужчина (очевидно, главный в компании агрессоров), внимательно следил за действиями подручных и периодически бросал им короткие, надо полагать, руководящие фразы. В руках он держал автомат с ПББС.[3] Лица всех троих скрывали черные собровские маски.

— Мама родная! — дрожащими губами прошептал потрясенный Кирилл. — Что же… что же происходит?!

Тем временем «Мерседес» подъехал к крыльцу, из него выбрался еще один человек в маске, незваные гости проникли в особняк и начали подниматься вверх по лестнице. До «синюшника» донеслись обрывки их разговора:

— Где-то здесь… конкретнее!.. Неизвестно… Поспрошаем, гы, гы, охранника… Не снимай маску!!! В доме могут оказаться скрытые телекамеры… Уверен?!. Точно не знаю, но… Ну, Кешка, блин! Если информация твоего родича не верна… Кроме пcoв[4] в здании есть кто?!.. Нет!.. Ой ли?!.

— Отвечаю за базар!..

— И, тем не менее, подстрахуемся! Вадик, в темпе проверь все комнаты!.. Начни с третьего этажа!!!

Ввиду неминуемой гибели Кирилл мигом вышел из ступора, трясясь мелкой дрожью, забился в объемистый платяной шкаф и плотно затворил за собой двер-цу. Спустя несколько секунд в комнате появился тот самый Вадик. На счастье Никонова-младшего, он не страдал избытком розыскного рвения, изучать содержимое шкафа не стал и, бегло осмотрев помещение, убрался восвояси. Ополоумевший от страха Кирилл не знал, сколько именно он просидел в шкафу — может, минуту, может, десять, а может, целый час?!

Внезапно на втором этаже послышались отчаянные, напоенные невероятной болью крики. Тут нервы бывшего переводчика не выдержали, и он надолго потерял сознание…

Когда «синюшник» очнулся — в доме стояла гробовая тишина. «Ушли, наверное», — с облегчением подумал Кирилл. Однако выбраться из душного шкафа он рискнул только через полчаса.

Никонов-младший настороженно прислушался, не уловил ни единого подозрительного звука и на цыпочках подкрался к окну. «Мерседес» со двора исчез. Никого из зловещих «масок» в окрестностях не наблюдалось. О недавней трагедии напоминали лишь лужицы крови на асфальте да распахнутые настежь ворота. Набравшись храбрости, бывший переводчик спустился на второй этаж и чуть не задохнулся от отвратительного запаха горелого мяса. Робко заглянув в ближайшую комнату (рабочий кабинет Гаврилова), он сперва побелел как полотно, затем согнулся в приступе рвоты. Напротив входа, оскалившись в жуткой предсмертной гримасе, висел голый, изуродованный труп Саши. Руки и ноги парня были прибиты к стене рельсовыми «костылями». Тело покрывали многочисленные ожоги и ужасающие, рваные раны. Выколотые глаза вытекли. На пропитанном кровью ковре валялись отрезанные половые органы.

— Б-бед-дняга! Б-бед-дняга! О Г-госп-поди!!! — немного опомнившись, пробормотал Кирилл. — Что за нелюди это сотворили?!!

Он уже собрался убежать куда подальше, как вдруг заметил выпотрошенный сейф (ранее искусно скрытый выдвижной деревянной панелью) и рядом с ним пухлую, туго перетянутую резинкой пачку долларов! Видимо, ее случайно обронил кто-то из грабителей. Даже не отдавая себе отчета в своих действиях, «синюшник» метнулся к сейфу, схватил пачку и ринулся прочь из проклятого особняка…

Прозвище Горыныч главарь Н…й группировки, сорокасемилетний Константин Павлович Ярошевич получил из-за изображения трехглавого дракона,[5] вытатуированного у него на груди. В бытность на зоне Константин Павлович пользовался непререкаемым авторитетом у зэков, строго придерживался воровских законов, а также отличался честностью и справедливостью. Поэтому называть Ярошевича ЗМЕЕМ[6] ГОРЫНЫЧЕМ никто не решался. Ни в местах заключения, ни на свободе. От природы Константин Павлович обладал приятной, добродушной внешностью, однако в настоящий момент он и впрямь напоминал вышеозначенное мифическое страшилище. Разве что голову имел одну (вместо положенных по сказке трех), да дым изо рта не валил. До сих пор мало кому из приближенных доводилось видеть пахана в подобном состоянии, Горыныч буквально источал волны ненависти. Благообразное лицо Ярошевича чудовищно исказилось от бешенства. Губы побелели, сузились, ощерились. Светлые глаза пылали синим пламенем. Казалось, он вот-вот отрастит чешуйчатые крылья да полетит над городами-весями палить огнем всех и вся.

— Раз-з-зява!!! — яростно шипел Горыныч на понурившегося Гавроша. Безмозглый старый чурбан (недавно Гаврилов отпраздновал пятидесятипятилетие)! Профукал общаковые лавэ,[7] скотина?! У-у-у, пропадло паршивое!!! Живьем в землю зарою!!!

Николай Викторович молча глотал угрозы и оскорбления. Оправдаться было нечем. Он действительно оказался кругом неправ. Отправился в Москву развеяться, не обеспечив должным образом сохранность вверенного ему общака. Проще говоря, прошляпил восемь миллионов принадлежащих группировке долларов. Предъява[8] наисерьезнейшая! Чреватая смертельным исходом!..

Сегодня, подстегиваемый смутным, но дурным предчувствием, Гаврош вернулся домой рано (около шести вечера), обнаружил открытые ворота, трупы охранников, ограбленный сейф и завыл в волчьем отчаянии. Потом, опомнившись, позвонил Ярошевичу на мобильный телефон. Горыныч незамедлительно приехал к Гаврилову в сопровождении четырех доверенных телохранителей: Борова, Хилого, Якова и Ары. С каменным выражением лица пахан выслушал «исповедь» Хранителя, приказал Борову с Яковом сторожить ворота, остальным поручил досконально изучить место происшествия, уединился с Гаврошем в комнате на первом этаже и лишь тогда дал полную волю распирающему его гневу. Единственного уцелевшего охранника Гавроша Гену-Костолома до выяснения обстоятельств заперли в кладовке…

— Ты понимаешь, охламон, в какое дерьмо вляпался?! — ядовито (но негромко) вопрошал Горыныч. — Судя по следам крови во дворе — одного из пацанов убили неподалеку от ворот. Раскрытых ворот! — особо подчеркнул Ярошевич. — Следовательно, в деле замешан тот, кого ребята хорошо знали и не побоялись запустить вовнутрь. А кому они полностью доверяли?! Да только…

Тут обличительную речь пахана прервал деликатный стук в дверь.

— Входите! — усилием воли стерев с лица злобную гримасу и придав голосу нейтральное звучание, разрешил он.

В комнату зашли Ара (по паспорту Артур Аванесян) и Хилый (в прошлом профессиональный боксер-тяжеловес Михаил Студнев).

— Фазана перед смертью жестоко пытали, — без обиняков доложил Аванесян. — Истерзали парня — смотреть тошно! Видимо, хотели выяснить месторасположение сейфа.

— Твои выводы! — лаконично осведомился Горыныч (Ара обладал от природы незаурядными аналитическими способностями).

— Вывод очевиден, — невозмутимо ответил Артур. — Ни Гаврош, ни Костолом в нападении не замешаны. Им же отлично известно, где находится общак. Зачем, спрашивается, пытать охранника? Они бы попросту пришили обоих, надежно спрятали трупы да смылись с бабками.

— Но может, для отвода глаз, а?! Может, алиби создавали?! — неуверенно предположил пахан.

— Навряд ли, — покачал головой Аванесян.

— Обоснуй! — потребовал Ярошевич.

— Пожалуйста, — пожал плечами Ара и, загибая пальцы, начал перечислять. — Во-первых, Гаврош сам тебе позвонил, сообщил о случившемся, а зачем ему так подставляться? Основное-то подозрение падет на него! Будь Гаврош виновен, он бы давно сидел в кресле самолета, направляющегося за бугор или, на худой конец, плотно залег на дно. Во-вторых, судя по характеру увечий, Фазана истязали торопливо, впопыхах, время их поджимало. А у Хранителя с Костоломом времени было хоть отбавляй. Незачем суетиться. Когда, не считая сегодняшнего дня, он выходил с тобой на связь?! Позавчера?! Ну вот и посчитай. В-третьих…

— Ладно, достаточно! — махнул рукой Горыныч. — Твои доводы меня убедили. Однако объясни, Артурчик, что же тут все-таки стряслось?! Почему охранники без проблем впустили посторонних на территорию усадьбы? Ворота-то открываются лишь изнутри. Как неизвестные подлюги обхитрили ребят?!

— Похоже, я понимаю, как! — криво усмехнулся Аванесян. — По крайней мере я на их месте поступил бы следующим образом: изучил привычки Гавроша (когда отлучается из дома, когда возвращается); разузнал, сколько у него охранников, как организована система безопасности, на какой тачке ездит Хранитель. Потом подобрал точно такую, пришлепал соответствующие номера, в отсутствие Гавроша подрулил бы к усадьбе и эдак требовательно засигналил, мол: «Отворяйте, бездельники! Шеф вернулся!» Фазан с Шилом глянули на монитор, увидали знакомую машину и… попались на удочку!

— Но почему один из пацанов стал раздвигать ворота вручную? Есть же специальный механизм? — с задумчивым выражением лица спросил пахан.

— Не один, двое! — поправил его Ара. — Ворота бронированные, тяжелые. В одиночку не справиться. А почему вручную?! Гм!! Вероятно, автоматика испортилась. Явление вполне заурядное. К примеру, у меня в подъезде домофон регулярно ломается. Минимум раз в две недели… Да, и еще. Чтобы досконально разведать все, о чем я говорил, необходимо иметь своего человека в доме. Визуальное наблюдение (пускай длительное и тщательное) по-любому не даст исчерпывающей информации.

— Елки-палки!! — вдруг встрепенулся Гаврилов. — Чертов «синюшник»!!!

— Не понял?! — удивленно приподнял брови Ярошевич.

— Нанял я тут приблудного пьянчугу… Уборку иногда наводить, виновато пряча глаза, промямлил Хранитель. — Кто же мог предположить…

— Выйдите, пацаны! — резко скомандовал телохранителям Горыныч и, едва дверь за ними захлопнулась, сильно, без замаха ударил Гавроша кулаком в лицо.

— С-сучий потрох! — прохрипел главарь группировки. — Лох паршивый! Тебе не только общака, грязных носков доверить нельзя!!! Му-у-у-удила сраная! Замочу на хрен!!! — профессиональным движением пахан выхватил из-за пазухи пистолет.

— Погоди, Костя, не стреляй! — взмолился Николай Викторович. — Я найду похищенные лавэ!!! Клянусь!!! Иначе быть мне последним пидорасом![9]

— Хорошо! — поразмыслив, согласился Ярошевич. — В помощь возьмешь Якова и Хилого. Плюс твой любимчик Костолом. Но учти, Коля, облажаешься быть тебе мертвым пидорасом! Сперва опустим, известим об этом всю Москву, затем завалим. Медленно и мучительно! Усекаешь?!

— Да, да, конечно! — торопливо заверил главаря Гаврош и слизнул языком сочащуюся из губы кровь…

2

30 марта 2001 года. Москва

Тридцатисемилетний майор спецназа ГРУ Андрей Никонов, брезгливо морщась, смотрел на опухшего, всклокоченного, заросшего дремучей щетиной, вдребезину пьяного младшего брата.

— Свинья! — сквозь зубы процедил Андрей. — Слава Богу, покойные отец с матерью тебя не видят!

— И-ик! Не р-ругайся! — заплетаясь языком, пробормотал Кирилл, попытался встать на ноги, но не сумел и снова рухнул на продавленный, прожженный в нескольких местах диван.

Братья «беседовали» в трехкомнатной родительской квартире, доведенной спившимся Кириллом до безобразного состояния. Давно забывшие, что такое чистка, ковры посерели от пыли, на грязном полу валялся различный хлам, многие предметы меблировки были поломаны или покорежены (результат столкновений со страдающим «асфальтовой болезнью» Кириллом); воздух загустел от сивушно-портяночного запаха.

— Свинья!!! — с нескрываемым отвращением повторил майор, резко повернувшись, двинулся к выходу и вдруг замер, насторожился…

Три дня назад Андрей выписался из ростовского госпиталя, узнал от начальства о предоставлении ему двухмесячного отпуска (самого длительного за последние три года), оформил надлежащие документы и уже сегодня прилетел утренним авиарейсом в Москву.

Прилетел с одной целью — проведать младшего брата Кирилла, единственного оставшегося в живых родственника. (Молодая, беременная жена Андрея Елена погибла осенью 1999-го под развалинами жилого дома в Волгодонске. Поехала навестить маму и… вместе с ней, а также с неуспевшим родиться ребенком пополнила огромный список жертв чеченского беспредела.)

Столь продолжительный отпуск майору дали из-за тяжелого ранения в грудную клетку, полученного им при проведении спецоперации по уничтожению банды некоего Искандера Хамидова. Сей «борец за независимость» Ичкерии прославился главным образом зверскими расправами над пленными. Кроме того, согласно оперативной информации, участвовал он и в подготовке серии терактов против мирного населения. Обосновался Хамидов в труднодоступном горном районе Чечни, наивно полагая, что там уж его точно не достанут.

Однако просчитался «доблестный джигит».

Десятого февраля 2001 года, за час до рассвета, «в гости» к Хамидову пожаловал отряд спецназа ГРУ под командованием майора Никонова. Русские в несколько раз уступали чеченцам по численности, но в данном случае это не имело особого значения. Отряд Никонова состоял из профессионалов высочайшей квалификации — не чета хамидовским ублюдкам. Немаловажную роль сыграла и внезапность нападения (чеченцы ведь мнили себя в абсолютной безопасности!). В общем, спецназовцы просто вырезали, как овец, ошалевших спросонья боевиков. Те даже не успели толком осознать происходящее. К сожалению, не все для наших прошло гладко. В конце операции шальная пуля, выпущенная кем-то из агонизирующих вайнахов, угодила Андрею в грудь. Пуля обладала повышенной пробиваемостью, и бронежилет не спас майора. В результате он оказался сначала в медсанбате, а потом в ростовском госпитале. Лежа на больничной койке, ослабленный ранением спецназовец до боли остро ощущал свое одиночество. Он со слезами вспоминал погибшую жену, умерших родителей (раньше горечь утрат как-то притуплялась суровыми военными буднями) и наконец решил навестить младшего брата, которому, по правде сказать, не очень симпатизировал. Андрей считал Кирилла слюнтяем, рохлей, никчемным тюфяком, но… как говорится — хоть кривой, да свой! Тем более другой-то родни не осталось!

Вот почему вскоре по выписке из госпиталя майор Никонов отправился в столицу. Из аэропорта он позвонил брату, молча выслушал визгливый лай его супруги Ольги, узнал что та «выгнала взашей проклятого алкоголика», не вступая в дискуссии, повесил трубку на рычаг, за солидную сумму поймал частника и по-ехал на квартиру родителей, справедливо рассудив — больше Кириллу податься в Москве некуда! По завещанию отца, обширная приватизированная квартира в районе метро «Савеловская» была оформлена на обоих братьев одновременно. Правда, со дня похорон родителей Андрей в ней ни разу не появлялся. До гибели Елены он предпочитал жить в собственном двухэтажном доме в ближнем Подмосковье, да и там бывал довольно редко, в кратких перерывах между постоянными боевыми командировками. А после трагических событий в Волгодонске перестал бывать вовсе, отдав все силы беспощадной борьбе с озверевшими мятежниками…

Непотребный вид последнего родича сперва поверг майора в смятение, затем привел в холодную ярость. Он знал о пристрастии брата к горячительным напиткам, допускал, что скандалистка Ольга не все врет насчет причин развала семьи, приготовился к долгому, серьезному разговору с Кириллом, однако… действительность превзошла самые худшие ожидания! Ну о чем можно говорить с грязным, деградировавшим существом, лишь отдаленно напоминающим человека?!

Итак (как упоминалось выше), Андрей лаконично высказал свое мнение о брате, собрался уйти, хлопнув дверью, но вдруг замер, насторожился. Внимание майора привлекло вопиющее несоответствие между превращенной в помойку квартирой, отвратной внешностью ее обитателя и… десятком бутылок дорогого коньяка — от полутора до двух тысяч рублей за каждую!!! Бутылки выстроились в ряд на покрытом трещинами подоконнике. Две из них Кирилл успел опорожнить, остальные были полны.

«Неужто мой братец-пьянчуга с черными pиэлтоpaми[10] спутался?! — мелькнуло в голове спецназовца. — Иначе где он мог достать деньги на подобное пойло?! Хотя, с другой стороны, непонятно — зачем „черным“ так тратиться?! Опустившемуся алкоголику и дешевой водяры за глаза хватит! Странно… Очень странно!!!»

— Откуда «дровишки»? — мрачно поинтересовался Андрей.

— Ч-ч-чего?! — мутно вытаращился на брата Кирилл.

Тот указал пальцем на коньяк и напористо переспросил:

— Откуда все это?! И не вздумай врать!!! Речь идет о твоей жизни, придурок!

Невзирая на крайнюю степень опьянения, бывший переводчик здорово перепугался: втянул голову в плечи, съежился, задрожал губами.

— Ясно. В большое дерьмо вляпался, — констатировал Андрей: — А может, ты, голубчик…

Неожиданно майор осекся. Чуткое ухо профессионального воина уловило тихий, подозрительный звук, доносящийся из прихожей. Спустя мгновение он понял причину — кто-то аккуратно отпирал отмычкой входную дверь.

— Замри! К нам «гости»! — шепотом приказал брату Андрей.

Услышав о «гостях», Кирилл страшно побледнел, заметно протрезвел и шустро спрятался под диван.

«А дело-то гораздо серьезнее, нежели я предполагал, — мысленно отметил спецназовец. — Ладно, сейчас разберемся!!! Дождемся хмырей, захватим живьем да потолкуем по душам!!!»

Ожидание не затянулось надолго. Неизвестные визитеры владели отмычкой на редкость виртуозно. Дверной замок сдался в считанные секунды. По квартире затопали тяжелые шаги, и вскоре в комнате появились два здоровенных бугая. Один рыжий, другой брюнет. Завидев Андрея, они уставились на него как бараны на новые ворота.

— Ты кто?! — после продолжительной паузы пробасил Рыжий.

— Физкульт-привет, салажата! — не отвечая на поставленный вопрос, шутовски раскланялся майор: — Вы, вероятно, заблудились? По скудоумию адрес перепутали?!

Тут, наконец, громилы опомнились и, злобно рыча, бросились на Андрея…

Рыжий с Брюнетом являлись известными читателю членами Н…й группировки Михаилом Студневым (Хилым) и Геннадием Алферовым (Костоломом).

Утром тридцатого марта Гаврош послал их на поиски «синюшника», предварительно снабдив мобильным телефоном (для поддержания постоянной связи) и значившимся в паспорте адресом. (При найме на работу Гаврилов в качестве залога изъял у Кирилла документы.) Оружие Хранитель брать запретил: «Еще пальнете сгоряча, дурни! А „синюшник“ нужен живым, по крайней мере на несколько часов!» Поначалу дела у бугаев шли вполне успешно. Хотя в паспорте значился ста-рый адрес Кирилла, они (прибыв туда через двадцать минут после звонка Андрея) без труда вынудили стервозу Ольгу к предельной откровенности: измордовали, острастки ради, ее нынешнего сожителя азербайджанца Вагифа (по профессии — рыночного спекулянта); саму Ольгу наградили парой увесистых пощечин; весомо пообещали «удавить суку в натуре» и тут же узнали, что «благоверная» выгнала мужа из дома в ноябре 1999-го, сразу после потери им престижной работы в фирме, а обосновался «чертов алкаш» не иначе как на квартире покойных родителей неподалеку от Савеловского вокзала.

Записав новые координаты «дичи», Хилый с Костоломом не мешкая отправились по указанному адресу, при помощи отмычки легко проникли в квартиру, но… вместо искомого «синюшника» обнаружили там широкоплечего, абсолютно трезвого мужчину средних лет с развитой мускулатурой, военной выправкой и с пронизывающим взглядом холодных серо-голубых глаз. Вот тут-то и начались у мордоворотов крупные неприятности. Ловко увернувшись от сокрушительного cвингa[11] Хилого, незнакомец с чудовищной силой всадил ему кулак в солнечное сплетение, непринужденно погасил ступней направленный в пах удар ноги Костолома, рубанул ребром ладони по носу Геннадия (заодно врезав согнувшемуся Мише-боксеру коленом в лицо) и принялся методично избивать обоих противников одновременно.

Силушкой посланцы Гавроша обладали отменной, драться умели отлично, однако тягаться в рукопашной с матерым офицером спецназа ГРУ, разумеется, не могли. Более того, от неминуемой гибели Хилого с Костоломом спасло лишь одно обстоятельство: Андрей намеревался захватить их живьем и соответственно не применял наиболее эффективных, но смертельно опасных приемов. Тем не менее мало бугаям не показалось.

— Сваливаем, Гена! — в очередной раз очутившись на полу, прошамкал Хилый разбитым ртом. Костолом не заставил себя долго упрашивать. Собрав последние силы, окровавленные амбалы пустились наутек…

— Проклятая пуля! — задыхаясь, пробормотал Андрей. Воздух со свистом вырывался у него из легких, простреленная грудь болела, глаза заливал пот. Майор значительно ослаб после ранения, а потому не сумел ни догнать, ни пленить непрошеных гостей. Более-менее восстановив дыхание, он вернулся в комнату, машинально подобрал оброненный Рыжим сотовый телефон, устало опустился на обшарпанную табуретку и позвал вполголоса:

— Эй, Кирилл, вылазь! Разговор есть!

Бывший переводчик послушно выбрался из-под дивана, опасливо осмотрелся, убедился, что остался с братом вдвоем и… на четвереньках засеменил прямиком к подоконнику с бутылками.

— Стой, пьянь паршивая! — взрычал обозленный Андрей. — Замри, сволочь! Или пришибу!

Кирилл мгновенно застыл в собачьей позе, не отрывая, впрочем, жадных глаз от емкостей со спиртным.

— Да, да, об этом тоже потолкуем, — перехватив его взгляд, недружелюбно произнес спецназовец: — Поднимайся-ка, милый братец, с карачек и ответь мне на два вопроса. Первое — откуда у тебя появились деньги на дорогостоящий коньяк? Второе — кто те парни, приходившие по твою душу? Как я заметил, отнюдь не с дружественными намерениями. Ну?! Выкладывай в темпе!!!

Кирилл неуклюже встал, пристроился на краешке ободранного кресла, горестно вздохнул и начал подробный рассказ о вчерашних событиях…

— Помощничек, мать твою ети! Падла сраная! Рыжий дегенерат! — выслушав путаный доклад Хилого, обрушился на него Гаврош. — Бок-се-ер профес-с-си-о-на-ал! Тьфу, дешевка! Ты ж, блин, гроша ломаного не стоишь!! На куски тебя, говнюка, порвать!!!

Раздувшееся от побоев лицо Студнева выражало безграничное отчаяние и тупую покорность судьбе. По распоряжению Гаврилова он нес персональную ответственность за поимку «синюшника». То бишь являлся старшим в двойке «охотников». И на тебе! Оконфузился! Не оправдал высокого доверия!

«Может, самому застрелиться?! — тоскливо подумал Хилый. — А то впрямь порвет, старый хрыч! О-й-ё моё-ё-ё!!!»

Бедняга Миша даже не догадывался, что, «оказывая высокое доверие», Гаврош его элементарно подставил. Объяснялось же все просто: Хранитель изначально не верил в успех сегодняшнего мероприятия. Получив жесткий ультиматум от Горыныча, он целую ночь не смыкал глаз, силился изобрести эффективный способ возвращения похищенного общака, но… ничего путного в голову не приходило. Единственной ниточкой был злополучный Кирилл, однако Гаврилов прекрасно понимал — шансы изловить «подлого наводчика» равны нулю. Его уже наверняка ликвидировали. Кому нужен лишний свидетель, тем паче опустившийся ниже канализации и готовый за стакан мать родную продать?! Помучившись до рассвета в бесплодных размышлениях, Николай Викторович (за отсутствием иного варианта) решил: симулировать кипучую деятельность, а заодно опорочить перед главарем группировки его собственных телохранителей, приданных в помощь нерадивому Гаврошу. «Потяну малость резину. Выставлю Костиных людей круглыми идиотами. Утру таким образом Горынычу нос, выторгую отсрочку, а дальше видно будет!» — хитренько рассудил Хранитель. Потому-то он и «доверил» Хилому руководство поимкой «синюшника»… В настоящий момент, чехвостя на чем свет стоит несчастного Мишу, Гаврилов одновременно трепетал в восторге. «Надо же, как подфартило! Прям поверить трудно!!! „Терминатор“, запросто отоваривший двух лучших быков группировки, — это вам не алкаш-уборщик! Это след! Реальный след!!!»

— Опиши внешность мужика! — решив, что достаточно покуражился над Студневым, потребовал у него Гаврош.

— Да на «синюшника» нашего похож, — неожиданно подал голос Костолом. Только не грязный, не спившийся, а, напротив — аккуратный, подтянутый, спортивный и… и крайне опасный, гад!

— Что-о-о?!! — аж подпрыгнул на месте Хранитель. — Ну-ка, повтори!!!

Геннадий терпеливо повторил.

— Проваливайте! — отрывисто приказал Гаврилов боевикам и, оставшись в одиночестве, хищно ухмыльнулся.

— Тэк-тэк-тэк! — прошептал он. — Похож, значит! Гм!! Как пить дать близкий родственник. Возможно — брат. Тогда наша задача значительно упрощается. Надо лишь навести подробные справки о крутом родиче «синюшника» да брать падлу за жабры! Срочно! Иначе слиняет с бабками, сучара!!!

Гаврош судорожно сцапал телефон и набрал номер некоего господина Булкина — полковника юстиции, занимающего довольно заметный пост в центральном аппарате МВД. Помимо официальной деятельности, полковник исправно снабжал группировку Горыныча любой необходимой информацией. (За соответствующую мзду, разумеется.) Николая Александровича Булкина бандиты завербовали шесть лет назад — еще когда тот носил майорские погоны и работал начальником оперативно-следственной части Н-го ОВД. Завербовали, кстати, без особых проблем. Слишком падок оказался он на деньги. Первую взятку заглотил, не раздумывая, как бычок-ротан наживку. И пошло-поехало!.. Теперь, высоко вскарабкавшись по служебной лестнице, Николай Александрович с радостью бы избавился от опасных связей, но… при всем желании не мог. Чересчур глубоко увяз! Замазался по самые уши! Отказ сотрудничать с группировкой Горыныч Булкину ни за что не простит и незамедлительно пустит в ход кропотливо собранный компромат. А последствия этого будут просто ужасны! Поэтому Гаврилов ничуть не сомневался в лояльности полковника. Условной фразой назначив место и время встречи, он повесил трубку и торжествующе потер ладони: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!..»

— …Подобрав деньги, я убежал. На электричке доехал до Москвы. (Станция примерно в двух километрах от дома Николая Викторовича.) Разменял десяток стодолларовых бумажек в обменном пункте на вокзале, купил коньяк… Вот, собственно, все! — с убитым видом закончил длинный рассказ Кирилл и дрожащей рукой протянул брату пухлую пачку.

— Может, чего забыл? — недоверчиво прищурился Андрей.

— Ах, да! — спохватился бывший переводчик. — Я, кажется, опознал по голосу одного из ребят, с которыми ты дрался. Его зовут Гена. Он охранник Гаврилова…

— Хреново дело! — пересчитав купюры, нахмурился спецназовец. — Попал ты капитально! Словно кур в ощип!.. Интересно, как тебя в таком виде пустили в обменник? — вдруг ни к селу ни к городу спросил Андрей, но тут же, поморщившись, махнул рукой. — А-а! Менялам до лампочки! Они и черта облобызают при наличии у рогатого зеленых. Впрочем, я отвлекся. Вернемся к нашим баранам… Видишь ли, брат, те ребята, похоже, бандюки, а типы, напавшие на особняк, захапали их общак. Лимонов эдак в несколько!

— Но п-почему ты так с-считаешь?! П-поясни, п-пожалуйста! — жалобно простонал Кирилл.

— Хорошо, — угрюмо усмехнувшись, согласился Андрей. — В твоей пачке девятнадцать тысяч долларов. Плюс потраченная штука. Итого двадцать. Если налетчики не обратили внимания на подобную «мелочь», то представь — какая сумма была в раскуроченном сейфе!.. За общак братва глотку перегрызет. Это аксиома.[12] Тебя они несомненно считают наводчиком. Потому и приперлись за тобой — допросить хотят с пристрастием. Однако первая попытка провалилась. Значит, вскоре последует вторая, третья, четвертая и так далее…

— Я не наводчик!!! — всхлипнул Кирилл. — Я… клянусь… не виноват!!!

— Да знаю, знаю! — хмуро проворчал спецназовец. — Но, к сожалению, у бандитов диаметрально противоположное мнение!

Тут нервы бывшего переводчика сдали окончательно, и он, закрыв лицо руками, зарыдал навзрыд.

— Тебя отвезу в укромное место, от греха подальше, — не обращая внимания на истерику брата, сухо сказал Андрей. — А я… я постараюсь разобраться с возникшими проблемами…

30 марта 2001 года. 23 часа 15 минут. Москва

Расположенная в престижном районе столицы, четырехкомнатная квартира Ярошевича была погружена в мягкий полумрак. Пахан сызмальства не любил яркого света. В просторной гостиной, скупо освещенной слабыми декоративными светильниками, в кожаных креслах устроились двое: Константин Павлович собственной персоной и осунувшийся от усталости, предельно возбужденный Гаврош.

— Мент потрудился на славу! Раздобыл необходимую информацию, скороговоркой докладывал Гаврилов. — Уж не знаю как, — сведения-то засекреченные, но раздобыл! В рекордно короткие сроки!!! Короче, слушай — у «синюшника» есть старший брат, Никонов Андрей Иванович, 1964 года рождения. Майор спецназа ГРУ. На редкость опасный тип!!! Участвовал в шести локальных войнах, включая нынешнюю чеченскую кампанию. Пять боевых орденов! В совершенстве владеет приемами защиты и нападения, холодным и огнестрельным оружием. А главное, — Гаврилов выдержал драматическую паузу, — в настоящее время он находится здесь, в Москве, в двухмесячном отпуске!!!

— Да ну?! — подался вперед пораженный Горыныч.

— Точно, точно!!! — горячо заверил Гаврош. — Булкин врать не станет. Ты знаешь, на каком крючке он сидит!!! — Гаврош перевел дух и продолжил торопливо: — Теперь картина похищения общака становится предельно ясна! «Синюшник» дал брату наводку, а тот спланировал и осуществил нападение. Для профессионала подобного уровня это раз плюнуть! Помощников наверняка набрал среди друзей-сослуживцев. Таких же монстров!!! В общем, Фазан с Шилом не имели ни единого шанса выжить… Кстати, сегодня утром чертов спецназовец отметелил до полусмерти Хилого и Костолома, которым я поручил проверить квартиру «синюшника». Места живого на ребятах…

— Почему до полусмерти?! Почему совсем не убил?! На хрена ему свидетели?!! — бесцеремонно оборвал Хранителя Ярошевич. В глазах пахана вспыхнули недоверчивые огоньки. — Не кажется ли тебе поведение спецназовца более чем странным?!

— Не кажется! — решительно возразил Гаврош. — Майор безгранично уверен в своих силах. Кроме того, он же не знает, что разоблачен!!! Мало ли завалились два каких-то мудака на хату! Возможно, собутыльники брата. Вот наш «друг» и поразмялся на досуге…

— Но «синюшник» мог опознать Хилого, — заметил Горыныч.

— Исключено! — сипло расхохотался Гаврилов. — По словам ребят, Никонова-младшего в квартире не было! Голову даю на отсечение — пьянчужка со вчерашнего дня червей могильных кормит! Уж он-то, с точки зрения спецназовца, действительно опасный свидетель!!!

— Логично! — поразмыслив, согласился Ярошевич. — Давай, Коля, подумаем вместе, как вернуть бабки и достойно наказать гадов!!!

Пахан с Хранителем принялись оживленно обсуждать план действий на ближайшее будущее…

Ни тот ни другой и не подозревали, что изначально пошли по ложному следу, а тем временем за каждым их шагом пристально наблюдают подлинные виновники случившегося!..

3

Десятью днями раньше. Москва

Бац! — ударилась о стену с силой брошенная пустая водочная бутылка и раскололась на мелкие кусочки. Бывший начальник ОВД Н-ского района Москвы, полковник в отставке Сугробов Игорь Владимирович обвел налитым кровью взглядом разгромленную, загаженную комнату и замысловато выругался.

— Пшла вон, ведьма старая! — бешено крикнул он прибежавшей на шум жене и прицелился в голову благоверной граненым стаканом. Перепуганная женщина проворно скрылась за дверью.

— Гребаная стерва!!! — желчно пробурчал экс-полковник. — Ненавижу паскудину!!!

Поспешим сразу оговориться — подобное настроение Сугробова объяснялось отнюдь не семейной ссорой. Дело в том, что неделю назад сорокасемилетнего Игоря Владимировича силком спровадили на пенсию, и теперь он срывал зло на ком придется. И-и-эх!!! Служить бы еще полковнику да служить, деньгу халявную зашибать, на повышение рассчитывать, на генеральские звезды облизываться, но… вмешалась зловредная прокуратура вкупе с Отделом внутренних расследований. Слишком уж много поступило на Сугробова жалоб, слишком активно хапал он взятки, слишком грубо попирал Закон (который, по идее, должен был защищать), слишком нагло «втирал очки» начальству. Вывели Игоря Владимировича на чистую воду, вызвали куда следует и сказали «ласково»: «Отправляйся-ка ты, мил человек, на пенсию. Посадили б мы тебя, дорогуша, лет на пятнадцать-двадцать, да неохота сор из избы выносить!!! Проваливай, засранец!!!»

Став таким образом пенсионером, бывший начальник Н-ского ОВД незамедлительно запил по-черному. Денно и нощно хлестал он водку, кипел от бессильной ярости, орал на супругу и крыл матерно прокуратуру, Отдел внутренних расследований, а также весь белый свет в придачу. Ну посудите сами — кому понравится превратиться в одночасье из почти всесильного хозяина района в никому не нужного отставника?! Собственные бесчисленные прегрешения (если не сказать преступления), приведшие к вышеуказанному финалу, новоявленный пенсионер МВД в расчет не принимал.

Сугробовская совесть давным-давно впала в коматозное состояние, а с началом рыночных преобразований и вовсе скончалась.

В результате бесновался теперь экс-полковник, аки черт при виде экзорциста,[13] проклинал судьбу-злодейку да «огненную воду» литрами хлестал. Благо, могучее здоровье пока позволяло.

— Не-на-вижу!!! — с чувством повторил Игорь Владимирович, откупоривая зубами очередную бутылку. — Перекрыли, козлы, кислород! Без средств к существованию оставили!!! - (По сравнению с прежними доходами полковничья пенсия казалась Сугробову сущим пустяком, не стоящим упоминания.) Не нежиться ему отныне на престижных курортах, не жрать в три горла дорогие деликатесы, не сорить деньгами направо-налево. Словом — мрак кромешный!!!

— Сослуживцы, гады, вмиг морды отвернули!! — со звериной тоской пробормотал опальный начальник ОВД. — Хрен кто копейку подбросит былому шефу и благодетелю! А ведь большинство из них обязаны своим благополучием именно мне!!! Пи-до-ра-сы!!! Вот у урок законы посправедливее! Отошедшего от дел вopa[14] или авторитета исправно «греют» из общака!!!

Всхлипнув от острой жалости к себе, сердешному, он наполнил стакан до краев, выдохнул воздух, готовясь залпом проглотить «лекарство» и… замер, осененный интереснейшей мыслью. «Общак! — подумал господин Сугробов. Общак Н-ской группировки! Согласно оперативной информации, хранящийся в загородном доме Гавроша!!! Бабок там хоть завались! По гроб жизни хватит!!! Надо только взять их грамотно да не засветиться в процессе!!! А потом на Канары, блин! На постоянное место жительства!!!»

Осторожно поставив нетронутый стакан на журнальный столик, Игорь Владимирович принялся обмозговывать основные вехи предстоящей экспроприации. В захламленной комнате тяжело пахло несвежим бельем, водочным и табачным перегаром. На сизой от пьянства физиономии Сугробова блуждала коварная улыбка…

Примерно в это же время. На другом конце Москвы

— Жизнь собачья! Ни счета в швейцарском банке, ни работы стоящей!!! Словом, петля!!! — Жилистый, среднего роста мужчина сокрушенно вздохнул и отхлебнул из откупоренной бутылки маленький глоточек пива.

— Точно! Петля! — удрученно подтвердил его собеседник — высокий, широкоплечий, с ярко выраженной спортивной фигурой.

— Замочить бы кого за хорошие бабки! — мечтательно закатил белесые глаза жилистый. — Дельце нам с тобой в самый раз!

— А выход на соответствующих клиентов есть?! — лихорадочно оживился плечистый.

— К сожалению, нет!

— Блин горелый! Мать-перемать! (далее совсем уж непечатно)…

Извините, уважаемый читатель! Забыл представить вам эту «милую» парочку.

Жилистого зовут Эдуард Полянский. Тридцать четыре года от роду. До недавнего прошлого — офицер ОМОНа. Изгнан со службы за чрезмерную жестокость. Ныне безработный. Существует по принципу — «деньги не пахнут».

Плечистый — Вадим Глухарёв. Давнишний приятель и ровесник Полянского. Обладатель черного пояса по карате третьего дана. Патологический садист. Занимал должность начальника Службы безопасности в коммерческом банке «Либидо», но неделю назад банк с треском лопнул. Сейчас Вадим тоже безработный. Принцип существования аналогичен Эдуардову.

— Так какого черта ты срочно вызвал меня к себе домой?!! В жилетку плакаться?!! — наматюгавшись вволю, обратился к Полянскому Глухарев. В голосе Вадима слышалась гадючья злоба. Темные глаза безумно блестели. Намозоленные кулаки угрожающе сжимались.

— Угомонись, — холодно глянул на разъяренного каратиста Эдуард. — Коли позвал, значит, имелась на то причина.

— И какая же?! — В лице Глухарева уже не оставалось ничего человеческого. Вылитый маньяк-убийца «на охоте».

— Поразмышлять о дальнейшем, — безмятежно улыбнулся Полянский. — Одна голова — хорошо, две — лучше.

— С-с-с-су-ука!!!

— Но, но! Фильтруй базар!

— Перетопчешься, обормот!!!

— Че-е-го-о-о?!!

Внезапно перепалку приятелей прервал настойчивый телефонный звонок.

— Да, — сняв трубку, хмуро буркнул Эдуард, однако по мере того, как он слушал, физиономия экс-омоновца прояснялась, прояснялась и наконец засияла подобно полной луне в безоблачном небе: — Понял! Выезжаю немедленно! Конечно, есть! — с оттенком подобострастия сообщил Полянский невидимому собеседнику и, закончив разговор, дружелюбно обратился к истекающему ядовитой слюной Глухареву: — Успокойся, Вадик. Наклевывается прибыльное мероприятие!..

Четыре часа спустя. Квартира Сугробова

— Надеюсь, мой план вас устраивает? — закончил длинный, вдохновенный монолог Игорь Владимирович.

— Да, план, безусловно, хорош! — кивнул Полянский, в отличие от Глухарева, благоговейно внимавший каждому слову бывшего начальника ОВД. Они были знакомы давно, еще с тех пор, когда Эдуард (до перехода в ОМОН) трудился под непосредственным руководством Сугробова.

Полянский знал своего прежнего шефа как толкового организатора, редкостного хитрюгу, и в настоящий момент ничуть не смущался запойной внешностью Игоря Владимировича. Тот, помнится, и на работе регулярно «закладывал за воротник», что, как ни странно, никогда не мешало ему мыслить абсолютно здраво. (Правда, таланты сего доблестного стража порядка реализовывались отнюдь не в среде защиты закона, но это, так сказать, частности.) В общем, Эдуард ни капли не сомневался — сугробовское предложение вполне реалистично. Более того — оно просто восхитительно!..

Зато Глухарев, впервые общавшийся с Сугробовым, был настроен крайне скептически.

«Какой-то престарелый пьянчуга, обожравшись сивухи, несет чертову ахинею, а мы, блин, уши поразвесили! Словно лохи последние! Стоило переться сюда за тридевять земель!!!» — раздраженно подумал он, а вслух сказал:

— Бред сивой кобылы! Лично я умываю руки!

Глухарев резко поднялся с кресла, с омерзением глянул на опухшего от водки экс-полковника и… замер соляным столбом. Прямо в лоб ему нацелилось черное дуло пистолета — неуловимым, змеиным движением извлеченного Сугробовым из-под подушки.

— Ты, мальчик, опасный свидетель. Придется от тебя избавиться, — нежно проворковал Игорь Владимирович. Рука у него не дрожала. Глаза из-под заплывших век смотрели трезво, холодно и безжалостно.

— Сядь, дурак! Сядь сию же секунду!!! — нервно закричал на приятеля Полянский и заискивающе попросил Сугробова: — Простите его, Игорь Владимирович! Вадик — парень неплохой! Порой чрезмерно горячий, невнимательный, но в нашем деле он обязательно пригодится! Уверяю вас!!!

— Ты по-прежнему считаешь мой план «бредом сивой кобылы»?! — сварливо осведомился Сугробов.

— Нет, нет! Я в корне ошибся! Простите! — растерянно пролепетал Глухарев, падая обратно в кресло. (Молниеносная реакция «престарелого пьянчуги» и его удивительная сноровка в обращении с оружием произвели на «черного пояса» неизгладимое впечатление.)

— Ладно, живи, — опустив пистолет, милостиво разрешил бывший начальник ОВД и, как ни в чем не бывало, предложил: — Давайте, ребятки, уточним детали…

К полуночи операция по изъятию общака Н…й группировки была разработана до мелочей. По совету Сугробова к делу решили подключить трех его личных стукачей из криминальной среды: cкoкapя[15] Иннокентия Карасева по прозвищу Хромой, медвежатника[16] Петра Батракова (погоняло Агрегат) и родного племянника Карасева — Федю, активного члена Н…й группировки. Сугробов завербовал Федю через дядюшку незадолго до отставки; особого доверия к нему не испытывал, но… так уж получалось, что именно этому типу предстояло сыграть ключевую роль в похищении общака.

Во-первых, сообщникам требовалась исчерпывающая информация насчет системы охраны особняка Гавроша, привычек Хранителя, местонахождения сейфа с деньгами и т. д. и т. п.

Во-вторых, они хотели проследить за действиями руководства группировки после пропажи бандитской кассы. В целях собственной же безопасности.

Зачем им понадобился медвежатник, думаю, объяснять не надо, ну а Хромого собирались использовать для постоянной связи с Федей. И заодно как дополнительную рабочую силу (Карасев отличался незаурядными физическими данными). Кроме того, Полянский рекомендовал задействовать бывшего своего одноклассника Валерия Осьмухина — высококлассного спеца по машинам.

— Любую тачку угонит с закрытыми глазами, а водит — вообще закачаешься! — охарактеризовал Осьмухина Эдуард.

— Я слышал — он наркоман, — хмуро заметил Глухарев.

— Наркоша нам не годится. За дозу — мигом продаст! — набычился Сугробов.

— Не беспокойтесь, Игорь Владимирович, не продаст! — сладко прижмурился Полянский. — Валерино молчание я гарантирую… Вечное молчание! — с нажимом добавил он.

— Понятно! Гы-гы-гы! — дьявольски заржал бывший начальник ОВД…

Когда Вадим с Эдуардом вышли из подъезда во двор, там было тихо и безлюдно. В далеком темном небе рассыпались светлячки звезд. Дул холодный пронизывающий ветер. Переполненный мусорный ящик источал зловоние.

— Ну как тебе «бред сивой кобылы»?! — ехидно спросил Полянский.

Глухарев открыл рот, собираясь ответить, но неожиданно где-то за помойкой протяжно завыла бродячая собака. Оба подельника невольно вздрогнули…

4

Суббота 31 марта 2001 года. г. Москва. Окрестности Савеловского вокзала. Четыре часа утра

— Костолом остается со мной в машине. Боров и Хилый поднимаются в квартиру. Открыв дверь, не мешкая разбивайте половину ампул с газом. Стрелять — в крайнем случае и только по конечностям! — шепотом распорядился Ара. — Все понятно?!

— Ага, — неохотно отозвался Михаил Студнев и, морщась от боли, натянул на разбитое лицо противогаз.

— Давай, Коля, не канителься! — поторопил замешкавшегося Борова Аванесян.

Николай Мордвинов (он же Боров) послушно надел резиновую маску.

— Вперед! — повелительно махнул рукой Артур.

Оба боевика быстрым шагом направились в подъезд.

— Думаешь, он там? — тихо спросил Костолом.

— Посмотрим, — лаконично ответил Ара.

Два часа назад Горыныч выделил ему трех человек и четко сформулировал задание: «Организовать засаду! Спеленать Никонова-старшего! Сунуть в багажник! Привезти ко мне!»

Надо отдать должное — пахан заранее позаботился о сохранности подчиненных. Ярошевич прекрасно понимал — его боевикам никогда не захватить «вручную» офицера спецназа ГРУ (хоть целой толпой навались), а потому посоветовал использовать нервно-паралитический газ, который приобрел где-то по оказии, и кроме того, выдал специальный воздушный пистолет, стреляющий иглами, намазанными сильнодействующим снотворным. Пистолет был «самопальный», изготовленный каким-то отечественным умельцем, однако действовал безотказно, гораздо лучше «фирменных» аналогов…

Детали операции Артур разработал самостоятельно по прибытии на место. Двоих (с ампулами и в противогазах) он отправил на квартиру Никонова, а сам с Костоломом и «сонным» пистолетом засел в машине. Окно Аванесян оставил открытым — для стрельбы. Если спецназовец дома — нюхнет газа. Если нарисуется у подъезда — схлопочет отравленную иглу в шею. Простенько и со вкусом!.. Правда, в глубине души Ара изрядно сомневался, что Андрей Никонов до сих пор находится по указанному адресу, но… чем черт не шутит?! Тем более, другого варианта действий пока нет… В напряженном ожидании прошло десять минут. Затем пятнадцать, двадцать… В просторном пустом дворе не виднелось ни одной живой души. Ночь заметно ослабела, но полностью не отступила. По земле скользили странные, зыбкие тени. Предрассветная сырость проникала под одежду и противно расползалась по коже.

— Закрой окно. Зуб на зуб не попадает! — попросил Костолом Артура.

— Замолчи, Гена! — раздраженно огрызнулся тот, не отрывая глаз от сотового телефона. «Слишком долго ребята валандаются! — обеспокоенно подумал Аванесян. — Неужели снова влипли?! О Господи!!! Горыныч тогда шкуру с меня спустит! Однозначно! Интересно — в чем я просчитался?!!» Наконец, к великому облегчению Артура, мобильник зазвонил.

— В хате чисто, — гулким из-за противогаза голосом сообщил Хилый. Сейчас проветрим, а то в этих, блин, масках задохнешься на хрен!

— Проветрите, — согласился Ара. — Но глядите, не расслабляйтесь!!!

— Угу, — пробубнил Студнев и дал отбой.

— Будем ждать до упора! — повернулся к Костолому Ара: — Вдруг, все же притопает сволочь?! А окошко я пока прикрою. Погодка и впрямь пакостная!..

9 часов 40 минут утра. Ближнее Подмосковье

— Вот тебе еда на три дня, вот десять бутылок минералки на «оттяжку», — сказал Андрей, разгружая две объемистые сумки и перекладывая их содержимое в холодильник. — За пределы усадьбы — ни шагу! Понятно?

Кирилл неохотно кивнул. Помытый, побритый, переодетый в чистую одежду Андрея, он в настоящий момент выглядел вполне прилично, если не считать опухшей, нездорово-красной физиономии. Тем не менее Никонов-младший не испытывал к брату благодарности. Напротив — он с трудом сдерживал клокочущую в груди ярость. Причина этого была проста до омерзения: бывшему переводчику безумно хотелось «дерябнуть стаканчик», а еще лучше — упиться вусмерть. Андрей же ультимативно заявил: «Лечиться будешь исключительно нарзаном. Хватит на свинью походить. Пора в человека превращаться, — и предупредил сурово: — Учти, голубчик, нажрешься — голову отверну!»

Подобный образ жизни «синюшника» ни в коем разе не устраивал. «Совершенно озверел, сволочь! Форменным садистом стал! Изверг!! Деспот!!! Мучитель!!!» — мысленно бесился он. Вслух, однако, высказываться не решался…

Дело происходило в загородном доме Андрея, неподалеку от платформы «Водники» Савеловской железной дороги. Дом представлял собой добротное кирпичное строение, снабженное всеми необходимыми удобствами: водопроводом, газом, электричеством. Из окон второго этажа открывался прекрасный вид на водохранилище. Железнодорожное полотно и раскинувшийся за ним город Долгопрудный находились минутах в десяти-пятнадцати ходьбы. Майор привез сюда брата вчера днем и вскоре по прибытии начал твердой рукой приводить его в божеский вид. Силком загнал в ванную, затем переодел, отпоил травяным чаем, накормил куриным бульоном из кубиков, заставил принять снотворное и уложил спать. Грязное тряпье алкаша он собственноручно сжег во дворе. Сегодня с утра пораньше спецназовец закупил для Кирилла продуктов и минеральной воды (очищать организм от шлаков), а сам решил вернуться в Москву, чтобы разобраться с возникшими проблемами. Но сперва…

— Давай поговорим, — опорожнив сумки, предложил он брату.

— Давай, — вяло согласился тот…

«Похоже, Кирюха берется за ум! — сидя в вагоне электрички, удовлетворенно думал майор. — Наша беседа не пропала даром. Он ведь от природы умный мужик и понял — дальнейшая пьянка его попросту убьет! Поклялся не прикасаться к спиртному до моего возвращения. Памятью родителей поклялся! Такое слово брательник непременно сдержит. Не скотина же он последняя! Пускай здорово оступившийся, но человек!!! Три дня поживет в трезвости. Опомнится окончательно. А дальше — займусь лечением бедняги всерьез. Управлюсь с делами и займусь! Благо времени у меня в запасе достаточно!..»

К сожалению, Андрей тешил себя напрасными иллюзиями. Едва старший брат удалился от дома на приличное расстояние, Кирилл воровато метнулся к его вещам, распахнул чемодан, схватил лежащую на поверхности злополучную пачку долларов, облегченно вздохнув, сунул ее в карман и деловито направился в сторону города Долгопрудного. Единственным желанием бывшего переводчика являлось скорейшее приобретение «огненной воды»…

Окрестности Савеловского вокзала. 11 часов утра

Сквозь оптический прицел машина с сидящими в ней людьми просматривалась как на ладони.

— Дураки набитые! — скривился мужчина с СВД[17] руках, переводя перекрестие прицела на шею Костолома. — На джипе прикатили, обормоты гребаные и «загорают» здесь семь часов подряд! Не могли хотя бы тачку понеприметнее выбрать! Вона тетки дворовые как на них зырят! Не хватало только, чтобы милицию вызвали. Тогда вся затея насмарку! Ап-п-пчхи!!! Поганое местечко!!!

Чердак, где обосновался снайпер, был захламлен до невозможности. Пол покрывал толстенный слой мусора, густо перемешанного с окаменелым голубиным пометом. Паутина в углах под потолком размерами напоминала рыболовецкие сети. Воздух насквозь пропитался пылью, заставлявшей мужчину периодически чихать и при каждом чихе напрягаться струной в предчувствии неминуемого разоблачения. Хотя на самом деле его вряд ли могли засечь. На верхнем этаже располагались всего две квартиры. Причем на одной из них красовалась зловещая казенная печать (очевидно, хозяин влетел по-крупному), а во второй затихали последние отзвуки грандиозной попойки, начавшейся накануне вечером. Те из развеселых гуляк, кто еще не отключился, дошли к утру до такой кондиции, что и друг друга-то не слышали. Чего уж там говорить о звуках на чердаке!..

Тем не менее снайпер нервничал, потел и злился. Любая дополнительная минута ожидания казалась ему вечностью, а люди в машине вызывали лютую, черную зависть. «Комфортно устроились козлы! — с ненавистью думал он. — На мягких сиденьях развалились!

А я майся на ногах! Нюхай всякую гадость! Может, пальнуть в бензобак? Пускай оба сгорят заживо!.. Нет, нельзя, блин! Не велено! У-у-у, суки рваные!!!»

Прицел сместился во двор (мужчина пользовался им вместо бинокля). Ничего интересного: мамаши с колясками, болтливые старые бабы на лавочках, десяток бродячих кошек различных цветов и оттенков… «Тьфу ты, черт!!! Сколько можно ждать?!!»

И тут внезапно в поле зрения появился высокий мускулистый мужчина с военной выправкой, неторопливо двигающийся к среднему подъезду дома напротив.

— Явился-таки красавец! — торжествующе оскалился снайпер, тщательно прицелился и плавно нажал спуск…

Человеком, которого он дожидался, был, как вы, наверное, догадались Андрей Никонов (однако пуля досталась Костолому). Ошалевший, забрызганный кровью товарища, Ара автоматически выжал газ. Джип резко рванулся вперед и в мгновение ока вылетел на Дмитровское шоссе, едва не задавив по пути какую-то зазевавшуюся болонку. Все произошло настолько быстро, что даже дворовые кумушки ничего толком не поняли. Зато ветеран шести войн моментально разобрался в ситуации и, прежде чем местные сплетницы опомнились, — незаметно скрылся в своем подъезде. Мозг майора работал в ускоренном темпе: «Парни в машине явно поджидали меня. Судя по всему — это бандиты, разыскивающие пропавший общак. Неизвестный снайпер убил одного из них. Стреляли, похоже, с чердака противоположной пятиэтажки. Самая удобная позиция! Но кто стрелял и зачем?! Заурядная криминальная разборка?.. Возможно, но не факт! Почему у моего дома?! Почему именно в моем присутствии?! Простое совпадение? Гм, чего-то не верится! В чем же дело?.. Знать бы, как долго они здесь проторчали! Тогда многое прояснится! Эх, жаль, не удалось с ними „пообщаться“. Удрали, паршивцы!.. Стоп, а квартира? По логике вещей там тоже должна быть подготовлена „теплая встреча“! Ну-ка, посмотрим!» Спецназовец нащупал за пазухой трофейный «стечкин», нелегально хранившийся в его загородном доме с прошлой чеченской кампании. Дослав патрон в патронник, майор стремительно (но бесшумно) взлетел вверх по лестнице, аккуратно отпер знакомую дверь, проверил комнаты и, обнаружив «засаду», не удержался от смеха. Возле груды опорожненных коньячных бутылок громко храпели два мертвецки пьяных бугая. С одним Андрей встречался вчера днем, второго видел впервые. «А дисциплинка-то в группировке хромает на обе ноги!» — весело подумал он, связывая бесчувственных боевиков их собственными брючными ремнями и содранным с гардины шнуром…

5

Снайпер, убивший Костолома, являлся не кем иным, как Эдуардом Полянским. Прострелив Геннадию шею, он бросил на пол винтовку, стянул опостылевшие резиновые перчатки, никем не замеченный покинул чердак, вышел из дома, миновал двор, уверенной походкой направился к припаркованной неподалеку машине, плюхнулся на водительское сиденье, вынул из «бардачка» сотовый телефон, набрал номер и произнес две короткие фразы: «Все тип-топ. Скоро подъеду».

Подобные действия экс-омоновца объяснялись следующими обстоятельствами.

Спустя полчаса после совещания Горыныча с Гаврошем подслушивавший их при помощи «жучка» завербованный Федя исхитрился передать информацию дяде, а тот позвонил домой Сугробову и добросовестно доложил обстановку.

— Братва ломанулась по ложному следу! — закончив беседу с Хромым, зычно расхохотался Игорь Владимирович. — Неплохо, Эдик, да?!

— Конечно! — с готовностью подтвердил Полянский. В настоящее время он постоянно проживал у Сугробова. Бывший начальник ОВД высокопарно именовал свою квартиру «оперативным штабом», круглосуточно держал при себе ближайшего сподвижника — Полянского, а жену, дабы не путалась под ногами, спровадил в какой-то сочинский пансионат.

— Неплохо-то оно неплохо, но надо, чтоб стало еще лучше, отсмеявшись, сказал Сугробов. — Подольем масла в огонь! Короче, дружок, бери мою «девятку», захвати снайперскую винтовку и езжай к дому Никонова. (Стукачок сообщил точный адрес.) Выбери там подходящее укрытие, затаись и жди!

— Чего ждать-то? — хмуро спросил Эдуард, уже настроившийся завалиться на боковую.

— Удобного момента, мать твою! — взревел Игорь Владимирович и чуть спокойнее пояснил: — Имеет смысл замочить одного из бандитов. Грохнуть в присутствии спецназовца. Желательно в непосредственной близости от него. Пускай бандюки грешат на мнимых сообщников Никонова. Ха-ха! Но подчеркиваю — одного! Остальные расскажут шефу красочные подробности. Тогда у Горыныча не останется ни малейшего сомнения в виновности майора. Теперь уразумел?!

— Ага! — просветлел ликом Полянский. — Гениальная идея!

— То-то же! — самодовольно проворчал Сугробов. — Держись за меня — не пропадешь!!! Выполнишь задание, потом отдохнешь, а вечером следующего дня зачистишь Осьмухина. Пора обрубать хвосты. Наркоша — первый на очереди…

Эдуард прибыл на место почти одновременно с группой Ары, с ходу вычислил наиболее подходящую для стрельбы позицию (описанный ранее чердак) и засел там в ожидании «удобного момента».

Чем закончилось это ожидание, читателю известно… Сейчас, ведя машину по переполненным московским улицам, экс-омоновец едва не засыпал за рулем. Переутомленное тело налилось свинцом, голова кружилась, в ушах звенело. Тем не менее настроение у Полянского было хорошее.

«А Владимирыч мозговитый мужик! — ежеминутно продирая слипающиеся веки, радостно думал он. — Одно слово — стратег! С таким действительно не пропадешь!!!»

— Да просыпайся же, обалдуй! — донесся до затуманенного сознания Хилого чей-то раздраженный голос. — Надо ж так уклюкаться!

В нос Михаилу шибанул едкий запах нашатырного спирта. Оглушительно чихнув, Студнев открыл глаза, опознал склонившееся над ним лицо и вздрогнул от страха. Тот самый мужик, который вчера отлупил их с Костоломом, как щенков! «Офицер спецназа ГРУ, — говорили ребята. — Профессиональный убийца». «Господи Боже милостивый!» Одновременно Хилый осознал, что лежит на полу совершенно беспомощный. Руки крепко связаны за спиной, ноги спутаны в щиколотках.

Он вспомнил, как часов в восемь утра уставший от бесплодного ожидания Боров предложил ему совместно продегустировать найденный в квартире дорогой коньяк.

— Только по рюмашке! — сказал Коля. — Не повредит. Главное, знать меру!

«По рюмашке!!. И не заметили как нажрались до свинского состояния… Знать меру!!! А в итоге угодили в лапы чудовища. Тепленькими, блин!.. Во вляпались! Сперва будет зверски пытать, потом убьет. О-ё-моё!!!» — по телу Михаила прошла длинная судорога, лицо исказилось в болезненной гримасе.

— Чего кривишься-то?! — насмешливо прищурился спецназовец. — Небось похмелье мучит?

— Издеваешься, палач проклятый?! — переборов страх, прохрипел Хилый. Ну давай, давай! Твоя воля!

— Палач?! Я?! — искренне изумился мужчина. — Интересно — с какой стати? У тебя часом не белая горячка?

— Нет у меня горячки! — Ненависть придала Михаилу сил. — А ты зря рассчитываешь, будто сумеешь выкрутиться. Тебя в любом случае достанут. Хоть из-под земли! Невзирая на всю твою крутизну!!!

— И за что же? — хладнокровно осведомился Андрей.

— За общак! — почти выкрикнул Студнев. — 3а убийство двух парней Горыныча!.. Ты ж падла конченая! Даже брата родного не пощадил! Завалил сразу после дела!!!

— Н-да-а-а, — задумчиво протянул спецназовец. — Веселенькая картинка получается. А я-то и не подозревал, сколько грехов за мной числится. Ничего не скажешь — грамотно работают сволочи! Мастера подставок!

— Кто?! — опешил Хилый.

— Понятия не имею, — пожал плечами майор. — Но они явно профессионалы… Люди, забравшие ваши деньги, — в ответ на недоуменный взгляд пленника добавил Андрей.

— Так… это… не ты?!!

— Конечно, нет! Иначе с какой стати я бы с тобой лясы точил? Прихлопнул бы, и всего делов! Кстати, брата я тем более не убивал…

Некоторое время оба молчали. Михаил с трудом переваривал услышанное. «Похоже, спецназовец не врет. Действительно — зачем ему со мной возиться? Будь он виновен — я и проснуться б не успел! Но тогда… тогда все окончательно запутывается!»

— Где ж «синюшник»?! — выдавил наконец бандит.

— Поаккуратнее с выражениями! — нахмурился Никонов-старший. — Ты б на собственную рожу посмотрел. В зеркале точно не поместится! — Андрей выразительно глянул на пустые бутылки.

— Извини!! — смутился Хилый.

— Ладно, проехали.

— А Боров… Боров куда подевался?! — вдруг встрепенулся Студнев.

— В смысле, твой напарник? — По губам майора скользнула легкая улыбка.

— Ага!

— На него и нашатырь не подействовал. Не волнуйся — он жив-здоров, но… просыпаться упорно не желает. Слева от тебя. Сопит в две дырочки.

С трудом повернув чугунную голову, Хилый увидел у дальней стены Колю Мордвинова, тоже связанного и спящего тяжелым, пьяным сном.

— Слава Богу! Обошлось! — облегченно выдавил Михаил.

— Ты рано обрадовался, — сдержанно заметил Андрей. — Одного из ваших все-таки убили. Около часа назад. Неизвестный снайпер выстрелил с чердака стоящей напротив пятиэтажки в тот момент, когда я подходил к дому.

— Но зачем… зачем?! — задрожал губами Хилый.

— Меня сознательно подставляют, — грустно усмехнулся спецназовец. Неужели до сих пор не ясно?! А теперь давай перейдем к делу. Как зовут твоего шефа?! Горыныч?! А по паспорту? Та-а-ак, понятно. Телефон знаешь?.. Только мобильный?.. Хорошо, диктуй номер. Я должен с ним переговорить.

Андрей вынул из кармана сотовый телефон (оброненный вчера Михаилом) и быстро набрал названную бандитом серию цифр. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее», — отозвалась трубка записанным на пленку женским голосом.

— Проклятье! Придется ждать! — досадливо поморщился спецназовец. — Ну а вы, ребята, не обессудьте, — покосился он на Хилого. — Побудьте пока заложниками!..

Разъяренный пахан расхаживал взад-вперед по комнате, как тигр в клетке. Глаза Ярошевича метали молнии. Из груди вырывалось сдавленное рычание. Периодически Константин Павлович срывал злобу на мебели (значительная часть ее уже превратилась в обломки) и время от времени принимался нянчить в руках пистолет, словно прикидывая: то ли сию же секунду прикончить опозорившегося сотрудника, то ли немного обождать. Помятый, осунувшийся Ара наблюдал за ним с унылой обреченностью. Аванесян прекрасно знал: доказывать что-нибудь взбешенному Горынычу бесполезно. Либо тот успокоится самостоятельно, либо — читай отходную. Главарь группировки скор на расправу. Потом, возможно, и пожалеет о содеянном, да поздно будет!!!

— Ты же был вооружен! — внезапно остановившись, заорал пахан. — Так почему после выстрела спецназовца ты деру дал?! Штанишки обкакал?!

— Стрелял не он, — глухо отозвался Артур. — Никонов вообще не вынимал оружия. Я видел его руки, к тому же, судя по характеру ранения, пуля прилетела совсем с другой стороны…

— Сообщники!!! — взвыл Горыныч. — Ты, недоумок, прошляпил сообщников мерзавца, а Борова с Хилым бросил на произвол судьбы. Что скажешь, ась?!!

— Насчет второго да, каюсь! — В голосе Ары зазвучали плохо скрытые вызывающие нотки. — Не хватило у меня мужества подставить башку под второй выстрел невидимого снайпера! И приезда ментов дожидаться не хотелось! Вот я и врезал по газам! Чисто машинально! А насчет первого… можешь верить можешь нет, но «сообщники» здесь ни при чем. Произошедшее чрезвычайно напоминает подставу! Довольно изощренную, надо сказать.

— И кого же подставили?! Тебя, родимого?! — язвительно поинтересовался пахан.

— Не меня, спецназовца…

— Чушь собачья! — прогремел Ярошевич. — Ты, Артурчик, спятил с перепугу! Голимым психом стал!!! Ишь отмочил: «Спецназовца подставляют»! Да это ни в какие ворота не лезет! В дурдом тебя, мудака! На принудительное лечение!!!

— Лучше себе там место забронируй! — зло огрызнулся Ара. Черные глаза его загорелись от гнева: — Псих не я, а ты! Буйно помешанный! Опасный для окружающих!!!

Горыныч на миг онемел от подобной дерзости, затем… громогласно расхохотался. Правда, смех пахана больше напоминал истерику: Ярошевич дергался, икал, брызгал слюной, взвизгивал и действительно походил на сумасшедшего. Так продолжалось минуты две. Наконец он угомонился, вытер взмокшее лицо. Приступ бешенства сошел на нет. Взгляд Константина Павловича приобрел осмысленное выражение.

— Наверное, я излишне погорячился, — почти спокойно произнес он. Прав ты или не прав… не знаю! Выясним со временем. Кстати, мы совсем забыли о пацанах. Вдруг они живы?! Звякну-ка я на мобильник Борову. А дальше… посмотрим по обстоятельствам.

Горыныч достал из барсетки сотовый телефон, нажал кнопку включения, однако набрать номер не успел. Телефон неожиданно зазвонил сам!

— Слушаю, — с некоторым удивлением сказал пахан (в настоящий момент он не ждал ни от кого звонка).

— Ярошевич? Константин Павлович? — донесся из тубки незнакомый, бархатистый баритон.

— Да.

— Очень приятно! А я — Никонов Андрей Иванович. Тот самый, которого ты подозреваешь в похищении общака. Между прочим, совершенно безосновательно.

— А-п-х-х! — задохнулся ошарашенный Горыныч. — Пх-пх-ап!!!

— Понимаю твое недоумение! — В голосе Никонова послышался сдержанный смешок. — Нам с тобой необходимо побеседовать. Расставить точки над «i». Но сейчас ты, полагаю, не в форме. Поэтому я позвоню позже, а пока пришлю к тебе твоих архаровцев: Хилого и Борова. Выслушай их внимательно, пошевели извилинами. Только больше не отключай телефон. До скорого! — трубка запищала короткими гудками.

— Ядрена корень! — растерянно пробормотал пахан, бессильно опустив руку с мобильником. — Чертовщина какая-то!!! Или… я сплю?!.

6

22 часа 15 минут. Ближнее Подмосковье

Валерий Осьмухин — круглолицый, скуластый мужчина с длинными, сальными, стянутыми в «конский хвост» волосами — расслабленно полулежал на заднем сиденье «девятки». Рядом с ним устроился попыхивающий сигаретой Глухарев. Машину вел Полянский. Город остался далеко позади. За запотевшим окном мелькали подмосковные пейзажи: по причине ранней весны — унылые, непривлекательные. Не успевшие одеться первой листвой деревья лесопосадок угрюмо чернели голыми, прозябшими за зиму стволами. Кое-где между ними сохранялись остатки пористого, грязноватого снега. Дачные поселки светились редкими, тусклыми огоньками. (Наплыв отдыхающих еще не начался.) Из-под колес «девятки» летела жидкая грязь.

— Долго нам? — лениво спросил Валерий.

— Нет, чуток осталось, — не отрываясь от дороги, ответил Эдуард.

Полянский с Глухаревым явились на квартиру Осьмухина примерно час назад. Минут за пять до их прихода Валерий вколол в вену очередную дозу героина, ловил пресловутый кайф наркомана (заключавшийся всего-навсего в отступлении ломки[18]), а посему дверь отворил с большой неохотой. Однако, узнав о цели визита сообщников, Осьмухин мгновенно стер с лица неприязненное выражение. Наконец-то вспомнили о своем обещании! Давно пора отдать причитающуюся ему долю, да и жилье поменять. На всякий пожарный!

Валерий изначально считал себя одной из ключевых фигур в операции с общаком Н…й группировки. Кто, кроме него, смог бы так лихо угнать оснащенный суперсовременной сигнализацией «Мерседес»?! Угнать тихо, незаметно, прямо от дверей какого-то шикарного офиса! (Эдуард попросил завладеть автомобилем ровно за два часа до нападения на дом Гаврилова.) Осьмухин справился с заданием блестяще и отогнал «мерс» в заранее оговоренное место на окраине Москвы. Подельники сноровисто поменяли номера, подъехали к особняку Хранителя точно в запланированные сроки (ни минутой раньше, ни минутой позже) и успешно выполнили задуманное. Непосредственно в «боевых действиях» Валерий не участвовал, оставался в машине, зато потом он быстро увез налетчиков на безопасное расстояние и помог перегрузить мешки с долларами в сугробовскую «девятку». Ставший ненужным «Мерседес» Полянский облил бензином и поджег, а бывшему однокласснику сказал: «Вот тебе тысяча баксов на дурь.[19] Остальное получишь завтра. Максимум — послезавтра! Надо ведь подсчитать общую сумму, разбить по долям… Не бойся! Не обманем!!!»

Признаться честно, Осьмухин и тогда-то не очень поверил Эдуарду, а дальше, с каждым часом, его сомнения все усиливались. «Продинамят, сволочи! Сто пудов — продинамят! Эдька, сучара, с детства до денег жаден! Ну погодите, козлы! Не рассчитаетесь — подброшу братве про вас информацию! Посмотрим, как вы запляшете!.. Ох, дурак я! Ох, недотепа! Задарма рисковал! И голову конкретно подставил! Для бандитов я теперь — лакомая добыча!!! Узнают про мое участие — заживо в кипятке сварят!» и т. д. и т. п.

Но сегодня мрачные подозрения Валерия бесследно испарились.

— Собирайся, дружище! — буквально с порога заговорщицки прошептал Полянский. — Отправляемся в твой новый загородный дом. Немедленно! Оставаться в Москве небезопасно!!!

— А доля? — хмуро осведомился Осьмухин.

— Там! Тебя дожидается! — расцвел в белозубой улыбке Эдуард. — Ровно миллион зеленых. Ты же знаешь — я человек слова!

— Давно бы так! — подобрел Валерий. — А то я нервничать начал!

— Зря, братан, зря!..

«Девятка» свернула на заброшенный, пустынный проселок и затряслась на ухабах. Деревья по сторонам сгустились, потолстели. (Лесопосадки сменились настоящим лесом.) Жилые дома больше не попадались. Райончик был явно не из многолюдных. Проехав около километра, Эдуард заглушил мотор.

— Вылазь, Валера! — бодро гаркнул он. — Дальше придется пешком. Тут недалеко.

Осьмухин, кряхтя, выбрался наружу. Вокруг стояла мертвая тишина. Высунувшись из-за тяжелых туч, воровски подглядывал за происходящим белесый краешек луны. Воздух пропитался сыростью. В глубь чащи вела узенькая, грязная тропинка.

— Шагай по ней! — скомандовал экс-омоновец. — Время поджимает!

— Почему же? — насторожился Валерий.

— У нас в Москве дела, — вкрадчиво пояснил Эдуард. — Надо вернуться обратно не позже двенадцати. Поторапливайся, братишка. Не задерживай корешей!

Успокоенный Осьмухин послушно двинулся вперед. Он не заметил, как Вадим Глухарев, отвратительно ухмыльнувшись, достал из багажника канистру с бензином.

По мере продвижения тропинка расширялась и минут через десять уперлась в просторную поляну, местами покрытую клочьями увядшей, прошлогодней травы.

— Здесь! — рявкнул за спиной голос Эдуарда.

Пораженный Валерий резко обернулся и с ужасом увидел в руке кореша пистолет с глушителем.

— Конечная остановка, дружок! — мерзко хихикнул Вадим, поставил на земле канистру и просительно обратился к Полянскому: — Слышь, Эдик, не стреляй! Дай я чуть-чуть развлекусь!

— Ладно, но недолго! — посмотрев на часы со светящимся циферблатом, разрешил тот.

— Ки-й-я-я!!! — высоко подпрыгнув, Глухарев всадил мощный ёкo-гepи[20] в грудную клетку Осьмухина. Захлебнувшись воздухом, Валерий отлетел в сторону.

— Вставай, говнюк, дерись как мужчина! — злобно прокаркал Вадим. — Или заживо сожгу!

Осьмухин с грехом пополам поднялся, тут же получил безжалостный удар носком ботинка в кишечник и со стоном согнулся в дугу.

— Закругляйся, — поторопил приятеля Эдуард.

— Погоди малость, — отмахнулся вошедший в раж садист, засучил рукава и принялся со вкусом избивать беспомощного человека. Остановился он только, когда Валерий превратился в бесформенный, распластанный на земле кусок мяса.

— Живой, — пощупав пульс, бесстрастно констатировал экс-омоновец и поднял пистолет, прицеливаясь.

— Не трать понапрасну пулю! — с дьявольской гримасой прошипел Глухарев. — Мы его так, хе-хе, без выстрелов!

— Шумно будет, — усомнился Полянский.

— Не-а! Я ему кадык разбил да грудину поломал. Не сможет вопить!!!

— Ну… как знаешь.

Вадим старательно облил скорченное тело бензином и, демонически хохоча, бросил зажженную спичку. Осьмухин действительно не кричал (мешала поврежденная гортань). Он лишь извивался в чудовищных страданиях и надсадно хрипел. Оба убийцы наблюдали за ним с безопасного расстояния. Глаза Глухарева горели адским восторгом. Полянский флегматично жевал «Орбит без сахара»…

В это же самое время. Москва. Ночной клуб «Земфира»

Темноту прорезывали разноцветные лучи прожекторов. На эстраде, прилипнув к микрофону, сипло надрывался некий молодой певун. Бездарный, безголосый, но благодаря стараниям продюсеров считающийся популярным. Вместительный зал был на две трети пуст. Большинство завсегдатаев еще не подошли. Горыныч и Хилый сидели за отдельным столиком в дальнем правом углу. Пахан недовольно морщился. Противные завывания певуна его не на шутку сердили, а грохочущий рок-аккомпанемент болезненно долбил по барабанным перепонкам. (Константин Павлович обладал врожденным музыкальным слухом.) Зато Михаил, которому, как говорится, медведь на ухо наступил, ничуть не смущался творящимся на эстраде безобразием и спокойно потягивал апельсиновый сок со льдом.

— Ты узнаешь спецназовца?! Не перепутаешь в потемках?! — склонившись к Студневу, заорал Ярошевич. (Из-за угнездившегося на сцене молодчика с микрофоном нормально говорить не получалось.)

— Он сказал — сам нас найдет! — в том же тоне отозвался Хилый.

— Хорошо, а пока — на возьми! — Горыныч сунул боевику несколько крупных купюр. — Отнеси их этому, сипатому! Пусть заткнется, падла! Не могу больше слушать подобную гадость! А если заартачится, скажи — пристрелю на хрен! Понял, да?!

Михаил утвердительно кивнул и тяжеловесно поспешил в указанном направлении. Очевидно, доводы бандита оказались достаточно вескими. Спустя две минуты в помещении воцарилась блаженная тишина.

«Слава тебе, Господи! — с невыразимым облегчением подумал Ярошевич. Умолк, халтурщик! Иначе б я точно оглох!»

— Здравствуй, Константин Павлович, — неожиданно услышал он приятный баритон, поднял глаза и увидел, что за их столиком удобно устроился непонятно откуда взявшийся мужчина средних лет: светлоглазый, с короткой стрижкой, широкими плечами и развитой мускулатурой, угадывавшейся даже под просторным темным костюмом.

— Я Никонов, Андрей Иванович, — представился мужчина. — Мы с тобой договаривались о встрече!

— Да, да, помню! — пробормотал порядком растерявшийся Горыныч. «Как он сюда подобрался?! Не из пустоты же возник?! Небось давно наблюдал за нами! Весь зал проверил досконально! И впрямь настоящий профи!!!»

— Зря ты столько охранников на улице разместил! — словно подтверждая его мысли, улыбнулся Андрей. — Одиннадцать, если не ошибаюсь. И при стволах! (Куртки характерно оттопыриваются.) Мне-то, собственно, плевать, но пацаны могут поиметь серьезные неприятности. В ментуре не одни дебилы работают! Те, кто побывал в Чечне, мгновенно раскусят твоих парней!

В этот момент к столу вернулся Хилый и с изумлением воззрился на спецназовца.

— Привет, — дружелюбно поздоровался Никонов. — Как самочувствие?

— Нормально, — потупился Михаил (парню было очень стыдно вспоминать об истинных обстоятельствах попадания в плен к спецназовцу). Правда, ни он, ни Боров, ни майор не посвятили пахана в сии пикантные подробности. Совместно (перед отправлением освобожденных боевиков к шефу) придумали более приличную версию. Дескать, геройски сражались, но кадровый офицер ГРУ, естественно, победил. Ничего не попишешь — сила силу ломит!.. Кстати, через ребят Андрей и назначил место встречи, а время сообщил дополнительно, при повторном телефонном звонке.

— Ну, выкладывай, — оправившись от первоначального смущения, нетерпеливо потребовал Константин Павлович. — А ты, Миша, погуляй покамест по залу, — велел он Хилому.

Боевик торопливо удалился.

— Выкладывать особо нечего, — развел руками Андрей. — За исключением того, что ни я, ни мой непутевый братец не трогали ваш общак. Более того даже не знали о его существовании! Вы нас напрасно заподозрили.

— Докажи! — сверкнул глазами пахан. — И не забудь — на кон поставлена твоя голова!

— А может, твоя?! — надменно фыркнул майор. — Думаешь, мне сложно расправиться с вашей гопкомпанией? Особенно, если подключить друзей-сослуживцев?! Не спеши отвечать. Сперва успокойся, досчитай до десяти…

Горыныч с трудом подавил вспышку гнева. «А спецназовец-то прав! мелькнуло у него в голове. — Такому и впрямь ничего не стоит спровадить всех нас в мир иной. Особенно при поддержке „друзей-сослуживцев“. Кроме того, будь он виновен — не отпустил бы живьем пацанов, не назначил бы встречу… Зачем ему так высвечиваться?! Но если не Никонов, то кто?! Тьфу, блин, ни хрена не пойму!!!»

— Извини, сорвался я! — вслух произнес он. — Нервы, понимаешь, ни к черту! Касса пропала, трое моих парней погибли…

— Ты тоже извини, Константин Павлович, — примирительно сказал Андрей. — У меня нервы вообще — как кошачьи кишки на скрипке! На этой треклятой войне… — внезапно лицо спецназовца резко изменилось, помрачнело. Глаза покрылись корочкой льда. На скулах заиграли желваки. «Видать, досталось мужику, — догадался Ярошевич. — Наверное, близких людей потерял, а тут, в придачу, брат-пьянчужка с кучей проблем! Не позавидуешь!!!»

— Давай без отчеств, — предложил пахан.

— Давай! — будто отгоняя какое-то тягостное видение, встряхнул головой майор.

— Ты бы не мог нам помочь? — после длительной паузы осторожно поинтересовался Горыныч.

— В смысле?

— Ну… выйти на след настоящих похитителей! Они же твари конченые! Жизнь человеческую ни в грош не ставят! Допустим, сегодня, лишь для того, чтоб подставить тебя, убили Гену Алферова. В результате жена с грудным ребенком и старая, больная мать остались без кормильца!

— Жаль! Искренне жаль!! — немного помолчав, тихо сказал Андрей. Однако у меня собственных забот по горло. Отпуск всего два месяца, а мне надо срочно вытаскивать из алкогольной трясины Кирилла. Последнего родственника.

— Правильно! — подтвердил Ярошевич. — Обязательно надо вытаскивать! Но учти — на лечение уйдут немалые деньги. Мы же хорошо заплатим! Сто тысяч долларов — аванс, сто тысяч долларов по окончании расследования. А когда ты вновь отправишься на Кавказ — мы присмотрим за твоим братом. Не дадим ему опуститься. Слово даю!.. Ну, по рукам?!

— По рукам! — основательно поразмыслив, согласился спецназовец. — И вот тебе первая ниточка. В твоем ближайшем окружении — стукач! Не таращи глаза и не лапай пистолет! О наличии «крота»[21] в вашей группировке я догадался с самого начала, когда выслушал рассказ Кирилла о нападении типов в черных масках на особняк Гаврилова. Брат кое-что видел и кое-что слышал. Короче так — постарайся выяснить, у кого из твоих доверенных людей есть родич по имени Иннокентий. И еще — давай-ка прокатимся на твою квартиру. По моим прикидкам, там должны находиться подслушивающие устройства. Из охранников возьми с собой Мишу и… пожалуй, Колю. Они не стукачи. Уверен! А остальных притормози здесь, в клубе, под благовидным предлогом. Если условия устраивают — за дело. Если нет — распрощаемся прямо сейчас!

— Устраивают! — буркнул пахан. — Поехали!

7

Ночь с 31 марта на 1 апреля2001 года. Окраина Москвы

Ночь властно вступила в свои права. Почти все живое замерло, притихло. Автомобильная лавина на дорогах сменилась отдельными редкими машинами, стремящимися поскорее добраться до пункта назначения. (Между водителями ходили упорные слухи о дерзких ночных разбойниках, грабивших и убивавших владельцев автотранспорта.) Тучи на небе рассеялись, обнажив холодную, безразличную луну и крохотные огоньки звезд. Температура воздуха упала ниже нулевой отметки. Благополучно миновав посты ГИБДД и ни разу не встретившись с пресловутыми дорожными злодеями, сугробовская «девятка» вкатила в отдаленное предместье столицы, застроенное в основном небольшими частными домиками. Большинство их обитателей уже легло спать. Лишь в некоторых окнах продолжал гореть свет.

— Слышь, Эдик, а ведь здесь поблизости живет Агрегат! — вдруг мечтательно произнес Глухарев. Кровожадное вожделение, охватившее Вадима во время зверского убийства Осьмухина, до сих пор не прошло. Более того значительно усилилось! Глаза садиста безумно поблескивали. В уголках пунцовых, вурдалачьих губ виднелись пузырьки слюны. Крепкие заскорузлые пальцы нервно теребили отворот кожаной куртки. — З-де-сь, ря-ядом! — с придыханием повторил он.

— Ну и? — лениво зевнул Полянский.

— Ну и пришьем урку! — погано осклабился Глухарев. — Он же однозначно следующий на очереди! На фига откладывать дело в долгий ящик?! Сугробов нам только спасибо скажет! Оценит, хе-хе, инициативу! Как тебе моя мысль? А?!

— В целом неплохая идея, — вяло отозвался экс-омоновец. — Однако имеется одно существенное «но». Видишь ли, дружище, — Агрегат поумнее покойного Валеры. Будет сложно выманить его средь ночи за город!

— А не надо за город! — коротко хохотнул Вадим. — Этот хмырь проживает один, без семьи, в отдельном доме. Соседей за стенкой нет… Нагрянем «в гости», заговорим лоху зубы, двинем по кумполу да вздернем на крюке от люстры. С понтом сам повесился! Гы!!! — Садист судорожно облизнулся.

— Разумно! — подумав, кивнул Эдуард. — Двигаем к урке. Точный адрес помнишь?

— Конечно! Улица Еловая, дом двадцать два!..

Сорокалетний ссученный медвежатник Петр Батраков по прозвищу Агрегат мрачно сидел за столом на кухне, обжигаясь, глотал свежезаваренный «купчик»[22] и курил сигарету за сигаретой. Под потолком плавали сизые клубы табачного дыма, в переполненной пепельнице высилась гора окурков, в подполе нахально скреблись крысы, а душу Батракова терзали настойчивые, дурные предчувствия. Ему, как и Осьмухину, пообещали долю: «Завтра. Максимум послезавтра!», но Агрегат не верил ментовским обещаниям. Он слишком хорошо знал бывшего начальника Н…го ОВД, чтобы не ожидать от Игоря Владимировича какого-нибудь подвоха. Сугробов постоянно обманывал Петра: и при вербовке — «Поможешь раскрыть ограбление ювелирного — больше не потревожу! Слово офицера!», и в дальнейшем, в процессе вынужденного пятилетнего сотрудничества — «Последний раз, Петро! Дашь наводку и свободен! Матерью клянусь!». Когда полковника поперли на пенсию, Агрегат было вздохнул с облегчением, но, как выяснилось, напрасно! На восьмой день по выходе в отставку Игорь Владимирович в ультимативной форме предложил Батракову поучаствовать в похищении общака Н…й группировки. Отказаться Петр не мог — боялся мести Сугробова! Ведь просочись информация о его стукачестве в криминальные круги — все! Хана! На легкую смерть не рассчитывай! Скрепя сердце Агрегат тогда согласился, но теперь, после содеянного, он ощущал стремительно нарастающий, животный ужас. К ночи с тридцать первого марта на первое апреля панические настроения Петра достигли апогея. «Либо Горыныч вычислит да на части порвет, либо проклятый мусор ликвидирует! Избавится от свидетеля! — тоскливо уставившись в пустоту, думал Батраков. — Наиболее вероятен второй вариант. Сугробов медлить не любит! Моя смерть где-то рядом! Потрохами чую!.. Выход получается всего один — не мешкая драпать из Москвы! Куда-нибудь подальше! Желательно за пределы России!!! А там… авось как-то утрясется. По крайней мере — поживу подольше».

Едва Агрегат пришел к подобному умозаключению — в дверь позвонили.

— Е-мое! Похоже, начинается! — прошептал Батраков, сунул в рукав железную арматуру, на цыпочках прокрался в сени и осторожно посмотрел в телескопический глазок. На пороге стояли Полянский с Глухаревым.

— Открывай, братан! — услышав шорох за дверью, громко сказал Эдуард. У нас для тебя прекрасные новости!..

Убийцы не подозревали о душевном состоянии Агрегата, а потому в дом прошли спокойно, по-хозяйски, ни на йоту не сомневаясь в успехе запланированной акции. Полянский вольготно развалился на кресле в гостиной, закурил «Мальборо» и принялся «заговаривать лоху зубы».

— Доля твоя — лимон баксов, как условились, но, к сожалению, возникли некоторые трудности. Понимаешь ли, мы…

Стоящий напротив Батраков не обращал внимания на разглагольствования экс-омоновца. Краем глаза он внимательно следил за действиями Глухарева и с каждой секундой все более убеждался в недобрых намерениях ночных визитеров. Вот бродящий по комнате Глухарев окинул оценивающим взглядом люстру (особо задержавшись на вбитом в потолок прочном металлическом крюке), вот потихоньку извлек из-за пазухи моток бельевой веревки, вот, занося руку для удара, начал подкрадываться сзади…

«Пора», — решил Петр и отпрянул в сторону. Нацеленный ему в затылок кулак каратиста рассек воздух. Не теряя даром времени, Агрегат выпростал из рукава арматуру, длинным прыжком сблизился с Эдуардом, успевшим выхватить «макаров-особый»,[23] и рубанул Полянского ребристой железкой по предплечью. Пронзительно взвизгнув, тот выронил оружие. В следующее мгновение пятка Вадима врезалась Батракову в спину, чуть выше левой почки. Удар был настолько мощным, что Петр рухнул на пол как подкошенный, однако сознания не потерял. Превозмогая боль, он кувырнулся через бок, обеими руками схватил увесистый деревянный торшер и из положения лежа швырнул его в лицо Глухареву.

Вадим пошатнулся, из разбитого носа хлынула кровь, мозги затуманились. Воспользовавшись этим, Агрегат поднялся на ноги, зажмурив глаза, рыбкой нырнул в ближайшее окно, относительно удачно приземлился, тут же вскочил, не обращая внимания на многочисленные порезы, бросился наутек и в считанные секунды затерялся среди окрестных домов.

На крыльцо выбежал Полянский с пистолетом в левой неповрежденной руке, ничего не увидел и изрыгнул фонтан омерзительной, грязной ругани…

Примерно в это же время. Квартира К. П. Ярошевича

— Ага, нашел. Полюбуйся, Константин! — сказал Андрей, открепляя со стены за книжным шкафом и демонстрируя Горынычу миниатюрный «жучок». Дешевка, между прочим, радиус действия небольшой. Снимая с него информацию, «крот» должен находиться непосредственно в твоей квартире.

— К-то-о-о-о?! — прохрипел Ярошевич.

— Тип, имеющий постоянный доступ в квартиру, а также родственника по имени Иннокентий, — напомнил спецназовец.

Пахан погрузился в угрюмые paзмышлeния. Лицo его побелело от злости.

— Чем попусту желчью исходить — расспроси ребят, — посоветовал Никонов. — Вдруг они знают? Попытка не пытка.

— А если один из них стукач?! — поднял налитые кровью глаза Горыныч.

— Не думаю.

— Гм… ладно! — Константин Павлович, подошел к двери и, пинком распахнув ее, рявкнул: — Мишка! Колька! Ко мне! Бегом, блин!!!

Студнев с Мордвиновым, толкаясь и спотыкаясь от поспешности, ввалились в комнату.

— Познакомь-ка нас с родичем своим, Кешей! — ни к кому конкретно не обращаясь, прошипел пахан.

Боевики удивленно вытаращились.

— Вы меня не слышали?! — взбеленился доведенный до ручки Ярошевич.

— Слышали! — откликнулся опомнившийся Хилый. — Но ты, шеф, не по адресу обратился. Спроси лучше Якова.

— Чего-о-о-о?!

— Ну да, Якова! — подтвердил Боров. — У него есть дядя по материнской линии. Из блатных вроде. Зовут Иннокентий. Погоняло Хромой.

Лицо главаря группировки из бледного сделалось сизым.

— Артур, доставьте сюда Федьку Яковенко! — набрав номер, прорычал он в телефонную трубку. — Особо не церемоньтесь, но стукач нужен мне живым!..

Вынужденное пребывание в ночном клубе «Земфира» стало для Феди настоящей пыткой. Но не потому, что на эстраду вновь взобрался давешний сиплый певун. В музыке Яковенко вообще не разбирался, и ему было глубоко плевать, кто и как завывает на сцене. Мучило «крота» другое: спецназовец встречался с Горынычем!!! Они о чем-то договорились, а затем отбыли в неизвестном направлении. Значит, подстава провалилась!!! Теперь Ярошевич может выйти на настоящий след и постепенно добраться до него, до Феди! Ко-о-ошма-ар!!! Нужно немедленно известить дядю Кешу!!! Пускай предпримет меры!!! (Не посвященный полностью в суть дела, Яков считал Хромого «крупной рыбой», едва ли не руководителем операции «Общак».) Но связаться сейчас с родственником у Феди никак не получалось. Десять боевиков группировки под руководством Ары сидели кучно за тремя сдвинутыми столами. С самого начала Аванесян, приблизительно догадывающийся о подоплеке происходящего, велел ребятам сдать мобильники, сложил их в сумку (оставив лишь один, себе) и обещал вернуть позже. Отлучаться из зала (допустим, в туалет) он разрешал только попарно. Поэтому Яковенко не мог позвонить даже из автомата. Томительно тянулись часы ожидания. Федя вконец извелся.

И тут неожиданно ожил сотовый телефон Аванесяна.

— Да, — поднеся трубку к уху, сказал Артур. — Понятно… сделаем! Витя, Боря, обезоружить Якова, — ровным голосом обратился он к находящимся по обе стороны от Феди парням. — А ты, стукачок, не рыпайся! — На губах Ары появилась зловещая улыбка. — Отплясался, падаль! Финита ля комедия!

В ребра Яковенко мгновенно уткнулись два тэтэшных дула. Мускулистая, волосатая рука Бори извлекла у него из-под куртки пистолет.

— Встали, пошли! — тихо скомандовал Артур. — Шума не поднимать. Внимания не привлекать!

«Пропал!!!» — вихрем пронеслось в голове Феди.

Придерживаемый за локти недавними товарищами, он обреченно побрел к выходу. Однако на улице (возможно, под воздействием холодного ночного воздуха) тупая покорность разоблаченного «крота» внезапно сменилась дикой решимостью камикадзе.[24] «Терять мне по-любому нечего! Надо рискнуть. Авось повезет!!!» — отчаянно подумал Федя, ударил ступней в подколенный сгиб Борю, с размаха двинул кулаком в лицо Витю и ринулся бежать.

— Не стрелять! Живым брать! — яростно взревел Аванесян.

За спиной Яковенко послышался настигающий топот многочисленных преследователей. Стремясь увеличить неумолимо сокращающуюся дистанцию, он свернул влево и ломанулся через проезжую часть по направлению к ближайшей, соблазнительно чернеющей подворотне. В ночной тиши неестественно громко завизжали тормоза какого-то шального джипа, секунду назад выскочившего из-за поворота.

От столкновения с его бампером Федино тело взмыло в воздух, отлетело к бордюру и застыло там скомканной тряпичной куклой. Подоспевший первым Ара прижал палец к сонной артерии незадачливого беглеца. Пульс, хоть и слабый, прощупывался.

— Не сдох пока! — выдохнул Артур и крикнул, обращаясь к остальным: — В больницу гада! Живо!!.

Полтора часа спустя. Квартира Сугробова

— Докладывайте, — залпом осушив рюмку водки и с хрустом надкусив соленый огурец, распорядился Игорь Владимирович.

— Все путем, босс! — отрапортовал Полянский. — Вывезли Валеру в лес, замочили, труп сожгли!

— А чего так долго канителились? Вы больше никуда не заезжали?! подозрительно сощурился бывший начальник ОВД.

— Нет! Нет! У нас машина забарахлила. Пришлось в моторе поковыряться! — честно округлил глаза Эдуард. (По дороге они с Глухаревым договорились — ни в коем случае не сообщать Сугробову о неудачном визите к Батракову! Подобная откровенность чревата самыми непредсказуемыми последствиями!)

— Забарахлила, значит?! — с сомнением посмотрел на подручных экс-полковник. — Странно! Тачка новая. Прежде ни разу не подводила! Гм, допустим! — Игорь Владимирович прикурил сигарету. — Кстати, почему у твоего приятеля нос распух да набок перекосился?! От кого он по морде схлопотал, а?! — вдруг в упор спросил Сугробов, буравя Полянского испытующим взглядом.

Эдуард ощутил противный холодок внизу живота, однако не растерялся и без запинки выложил заранее заготовленную байку:

— Незадолго до смерти Осьмухин заподозрил неладное, завладел гаечным ключом, успел ударить Вадима по лицу, а меня по руке, — закатав рукав, Полянский продемонстрировал шефу вздувшееся, почерневшее предплечье.

Похоже, объяснение вполне устроило бывшего начальника ОВД.

— Кость цела? — деловито поинтересовался он.

— Разумеется, шеф! — поспешил заверить Полянский, — Просто небольшой ушиб. Ничего страшного! Рука действует нормально. Побаливает, конечно, но это пустяки!

— Ладно, мальчики, — добродушно пробурчал Игорь Владимирович. Поработали вы, в принципе, неплохо! Ложитесь спать. Тебе, Вадим, тащиться домой нет смысла. Только зря время потеряешь. Оставайся у меня. Места хватит. А завтра… Вернее, уже сегодня, — поправился Сугробов. — Разыщите и прикончите Агрегата. Сценарий ликвидации на ваше усмотрение. Вопросы есть?!

— Никак нет! — по-военному отчеканил Эдуард.

1 апреля 2001 года. Ближнее Подмосковье. Восемь часов утра

— Обожди в машине. Я скоро, — сказал Андрей сидящему за рулем Хилому. Тот понимающе кивнул. Выпрыгнув из «Мерседеса», спецназовец легкой, пружинистой походкой (будто бы и не провел бессонную ночь) направился к своему загородному дому. После того как попытка к бегству окончательно изобличила стукача — Федю (и, соответственно, сняла последние подозрения со злосчастного «синюшника»), майор больше не считал нужным скрывать от Горыныча местонахождение брата.

Вплоть до утра они с Ярошевичем обсуждали план дальнейших действий и вырабатывали общую стратегию операции, получившей условное наименование «Охота на крыс». В сущности, ситуация складывалась пока совсем неплохо. Благодаря своевременно оказанной медицинской помощи «крот» остался жив (хоть и валялся в реанимации без сознания). Тем не менее Константин Павлович не сомневался — когда Яковенко очнется, то мигом расколется до задницы, а если не очнется — в запасе остается Кеша Хромой. Правда, его еще надо найти, но тут уж, как говорится, дело техники! Твердо держа данное слово, Ярошевич (сразу по завершении совещания) вручил Андрею обусловленный аванс — сто тысяч долларов. В настоящий момент деньги лежали в красивой спортивной сумке, которую Никонов небрежно перекинул через левое плечо. Сюда, на Водники, он приехал, чтобы забрать кой-какие необходимые вещи и главное — отвезти Кирилла в наркологический диспансер. «Чем скорее — тем лучше! — авторитетно посоветовал Горыныч. — Пусть отлежится под капельницей. Очистит кровь от шлаков. Я сейчас же созвонюсь со знакомым врачом!»

Толкнув рукой незапертую дверь, майор прошел в дом.

— Кири-и-ил!!! — громко позвал он: — Ты где?!

В ответ не донеслось ни звука. Спецназовец насторожился. Сердце заныло в скверном предчувствии. Достав пистолет, Андрей быстро обследовал комнаты первого этажа и… в одной из них нашел брата!

Бывший переводчик неподвижно вытянулся на полу. Остекленевшие глаза уставились в потолок. Нижняя челюсть отвисла, щеки ввалились. Заострившееся лицо приобрело неприятный, землистый оттенок. Последний родственник майора Никонова был мертв…

Часть II

«ОХОТА НА КРЫС»

1

«Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом».

Притч. 19, 21

«Яблочко от яблоньки недалеко катится».

Русская народная пословица

5 апреля 2001 года. г. Москва

Сегодня, в десять часов утра, Федор Яковенко нежданно-негаданно вышел из комы.[25] Надрывно застонав, он с трудом разомкнул чугунные веки, затравленно огляделся и вздохнул с облегчением. Белый больничный потолок, крашеные стены, капельница, стойкий запах лекарств… Ничего общего с жуткими видениями, неотступно преследовавшими Федю с момента аварии.[26] Когда столкнувшись с бампером джипа разоблаченный Крот стремительно вылетел из искореженного тела и непостижимым образом оказался в огромном грязном помещении, озаряемом всполохами зловещего, багрового пламени. Какая бы то ни было мебель отсутствовала. Ноги по щиколотку утопали в липкой бурой жиже. С потолка непрерывно капала перемешанная с гноем кровь. В воздухе попахивало тухлятиной. У ближайшей стены находилось некое подобие телевизора, к которому вела толстая серая нить, начинающаяся непосредственно у лба Яковенко.

— У-у-у-у!!! — плаксиво заскулил сугробовский стукач. Ма-мо-чки-и-и-и!!!

— Заткнись, болван! — рявкнул чей-то свирепый шепот. — А то ЭТИ появятся!!!

Покосившись налево, Федя обнаружил товарища по несчастью — скуластого, приземистого мужчину, точно так же привязанного к такому же «телевизору». Застыв по стойке «смирно», мужчина напряженно всматривался в изображение на экране. Яковенко невольно проследовал за ним взглядом и увидел, что там бьется человеческое сердце. Раза в два больше натуральной величины. Именно у него и заканчивалась таинственная нить. Тут Федин «телевизор» сам собой заработал и показал аналогичную картину. Яковенко вновь попытался заговорить, но, услышав в ответ злобное «Глохни, сволочь», испуганно умолк.

Неожиданно сердце соседа судорожно затрепыхалось. Нитка задрожала, покрылась крохотными черными трещинками. Из пустоты мгновенно возникли три гротескно уродливых субъекта и вожделенно уставились на «скуластого». Мужчина завизжал недорезанным боровом. Уроды издевательски расхохотались.

— Ща-а-ас моторчик остановится, и мы заберем тебя, киллер! — хором взрыкивали они. — Людишек ты сумел надуть, за добропорядочного слыл, но от нас ни-ку-да не денешься! Гы-гы-гы!!!

Визг мужчины зашкалил за наивысшую отметку, лицо исказилось в гримасе запредельного ужаса, глаза безумно выпучились, губы слюняво обвисли… Между тем нить трепыхалась все сильнее, сильнее и наконец с треском порвалась. Экран погас.

— Ура-а-а-а!!! — торжествующе взревели страшилища, цепко ухватили бьющегося в истерике киллера и вместе с ним исчезли в клубах зловонного серного дыма. Парализованный страхом, Федя остался один. Теперь он понимал, кто такие «ЭТИ», и не смел шевельнуться, опасаясь привлечь внимание потусторонних чудищ. Одиночество Яковенко длилось часа два. Затем место «скуластого» занял холеный господин в шикарном костюме, однако Федор больше не стремился к общению и упорно игнорировал первые вопросы новичка. Отныне внимание Крота было целиком приковано к экрану, в который он всматривался до рези в глазах. Судьба же «холеного» Федю абсолютно не интересовала. Иногда сердце стукача начинало давать перебои, нить предательски вздрагивала, в опасной близости появлялись давешние уроды, и Яковенко истошно верещал, чем неизменно вызывал злорадный гогот демонов…

Так продолжалось примерно четверо с половиной суток, показавшихся Федору вечностью. В конце концов кошмар кончился, и Крот благополучно очнулся на больничной койке, в комфортной одноместной палате. (Константин Павлович не поскупился. Обеспечил потенциальному «языку» наиблагоприятнейшие условия выживания.)

— У-у-уф-ф!!! — повторно вздохнул Федя. — Везучий я чувак! Ох, везучий.

Впрочем, радость Яковенко быстро иссякла. Спустя пару минут он вспомнил предшествовавшие попаданию в больницу события и захныкал в отчаянии. Судя по всему, отсрочка от смерти не затянется надолго. Главарь группировки безжалостен к предателям. Слегка подлечит, допросит с пристрастием, а потом… «Расколюсь без базара! Вину свалю на Хромого! Силком, дескать, заставил! Авось Горыныч поверит, смилуется! А дядя… да черт с ним! Пусть сдыхает! Моя жизнь в сто крат дороже!!!» — без колебания решил стукач. Федя не знал, что ссученный скокарь Иннокентий Карасев еще 1 апреля пришел к точно такому же выводу…

«Твердо держи слово и будь верен ему».

Сир. 29.3

«Уговор дороже денег».

Русская народная пословица

10 часов 30 минут утра. Долгопрудненское кладбище

— Деньги — великая сила! — шепнул Ярошевичу Гаврилов. — Вот посмотри: хоть брательник загнулся, а спецназовец от работы не отказался. Двести тысяч баксов! Шутка ли!!!

— Ты, Коля, не совсем прав, — покачал головой Горыныч. — Одними бабками такого не купишь!

— Ну и где же другая мотивировка?! — скептически поджал губы Гаврош.

— По-моему, майор благодарен нам за помощь при похоронах, при установлении причин смерти…

— Кстати, а что показало вскрытие? — заинтересовался Николай Викторович.

— Острое алкогольное отравление.

— Так я и предполагал! Пьянь есть пьянь!!!

— Тише, балда! Он может нас услышать!!!

Пахан с Хранителем находились шагах в десяти от Никонова-старшего, молча стоявшего у свежего, засыпанного живыми цветами могильного холмика. Кирилла похоронили по высшему разряду, в центральном районе старого кладбища.[27] Предварительно несчастного «синюшника» тщательно обмыли и загримировали в морге, одели в хороший костюм, уложили в красивый дорогой гроб и отпели в кладбищенской церкви. У ворот столпились роскошные иномарки, принадлежащие людям, приехавшим проводить покойного в последний путь. (Машины Гавроша, Горыныча и десятка их доверенных охранников.) В результате служители кладбища были стопроцентно уверены — сегодня к ним привезли на редкость важную персону!..

Все предшествующее похоронам время майор ощущал на себе неустанную, даже несколько навязчивую заботу Ярошевича. Спецназовец прекрасно понимал, ЧЕМ продиктовано подобное отношение, однако не возражал. Невзирая на смерть брата, он твердо решил довести дело с общаком до конца, но вовсе не из-за денег, как сквалыжно считал Гаврош (одинокому Андрею вполне хватало офицерского жалованья) и не из благодарности к Горынычу, за заботливостью которого крылся совершенно понятный корыстный интерес. Просто майор Никонов никогда не забирал обратно данное слово. Всего-то навсего!!! «Прощай, Кирилл! Да помилует Господь твою заблудшую душу!» — постояв у могилы минут десять, мысленно сказал спецназовец и, резко развернувшись, направился к терпеливо дожидавшимся его бандитам…

Это же самое время. г. Москва

— Приблизительно полчаса назад он вышел из комы. У нас первоклассная клиника, передовая методика лечения!!! — Молодой румяный врач по фамилии Канарейкин глядел на Хромого с видом триумфатора.

Иннокентий Карасев шмыгнул носом и смахнул несуществующую слезу умиления.

— Повидаться бы с мальчонкой! — жалостливо попросил он.

Встречи с племянником ссученный скокарь добивался уже пятый день. Как только узнал о попадании Яковенко под машину. Добивался самоотверженно, не жалея ни сил ни времени. Правда, двигали Хромым отнюдь не родственные чувства. О происшествии у ночного клуба ему поведал во всех подробностях давнишний приятель Вася Поляков, некогда отмотавший два срока за скупку краденого, а теперь работающий гардеробщиком в «Земфире». Выслушав Полякова, Карасев сразу понял — Федька спалился, и если оклемается, то непременно сдаст дядюшку как стеклотару! Щенок чрезвычайно дорожит собственной шкурой и ради ее спасения пойдет на любую подлость. (Кстати, сам Хромой поступил бы точно так же.) «Убрать гаденыша!!! Пока язык не распустил!!!» — завершив беседу с приятелем, яростно подумал Иннокентий, разузнал адрес больницы и не мешкая тронулся в путь. Однако к «любимому» племяннику Карасева не пустили. Дело в том, что главврач Фомин получил от Горыныча строгий наказ: «Оградить парня от контактов с кем бы то ни было!» Наказ сопровождался солидной долларовой мздой, и Фомин не стал задавать лишних вопросов, а просто отдал подчиненным соответствующее распоряжение.

Хромой об этом, разумеется, не знал и день за днем упорно штурмовал медицинскую твердыню. На его счастье, Ярошевич не поставил в клинике засаду. Иначе бы Иннокентия давно схватили…

— Повидаться бы с мальчуганом! — заискивающе повторил Карасев. Единственный сын моей любимой сестры. Без отца рос. Я Феденьке заместо папы! А тут такое несчастье!!! Я четыре ночи глаз не сомкнул!!! Ну проявите же милосердие!!!

Канарейкин мялся в нерешительности. «Действительно, почему бы нет?! размышлял он. — Вон как мужик убивается! Смотреть больно! А главврач обычный самодур! Нельзя, и баста. Без всяких на то объяснений! Между прочим, с медицинской точки зрения встреча с близким человеком пойдет больному лишь на пользу. Пускай пообщаются хоть две-три минуты. К черту Фомина!!!»

— Ладно, уговорили, — вслух сказал Канарейкин. — Но предупреждаю недолго! И обязательно под моим присмотром!

— Конечно, доктор, конечно! — угодливо заверил Хромой…

10 часов 45 минут. Долгопрудненское кладбище

— Ты приставил к Кроту охрану? — устраиваясь на заднем сиденье «Мерседеса», неожиданно спросил Ярошевича Андрей. (До сих пор всецело занятый смертью брата, он не уделял внимания проблемам группировки.)

— А зачем? — усмехнулся пахан. — Кроме наших, никто не знает о разоблачении стукача!

— Ты уверен?

С ходу уловив мысль спецназовца, Горыныч изменился в лице.

— Женя, прихвати кого-нибудь из пацанов и мчись к пятой больнице! торопливо набрав номер на мобильнике, пролаял он в трубку. — Третий этаж, палата тридцать восемь! Федор Яковенко!.. Да! Тот самый!.. Стереги гада! Ни на шаг не отходи! Возникнут осложнения с медперсоналом — шепни главврачу Фомину, что вы от меня! Все! Отбой!!! — Константин Павлович утер рукавом выступивший на лбу зернистый пот.

— И сколько Жене добираться? — хладнокровно поинтересовался Никонов, прикуривая сигарету.

— Максимум пять минут, — ответил за главаря Гаврош, тоже забравшийся в машину Ярошевича. — Он дежурит в казино «Версаль», через два дома от клиники. Но, по-моему, это излишняя перестраховка!

— Если бы ты так «перестраховался», то и общак бы не похитили! смерил Хранителя недобрым взглядом пахан. Благоразумно прикусив язык, Гаврилов кротко потупил глаза, однако в душе Николая Викторовича всколыхнулась волна возмущения: «Проклятый офицеришка совсем обурел! Хозяином себя возомнил, падла! Неплохо бы избавиться от выскочки! Надоел в натуре! Пожалуй, стоит предпринять кой-какие меры! Но о-о-очень осторожно! Не подставляясь!!» — Сохраняя смиренный вид, Гаврош принялся строить в уме коварные планы по скорейшему устранению «выскочки».

— Езжай в город. К больнице, где «загорает» сучонок Федька! — между тем велел Константин Павлович сидящему за рулем Аванесяну. — Давай, Артур, жми на полную! Чую, неладно там!!

«Не всякого человека вводи в дом твой, ибо много козней у коварного».

Сир. 12, 20

«Доверяй, но проверяй».

Русская народная пословица

В то же самое время. г. Москва

Облаченный в белый халат, Карасев почтительно проследовал за важно шествующим по лестнице Канарейкиным. Достигнув третьего этажа, они свернули в сияющий чистотой коридор и спустя несколько секунд очутились у дверей тридцать восьмой палаты.

— Он здесь, — сказал молодой врач. — Но повторяю — времени у нас в обрез. Минуты три, не более!

— Я вам искренне признателен! — подхалимски пропел Хромой. — Вы необычайный человек! Буквально ангел! Век не забуду!

— Заходите, — учтиво посторонившись, предложил польщенный Канарейкин.

— Премного, премного благодарен!!! — расплылся в широкой улыбке Иннокентий, одновременно нащупывая в кармане выкидуху.[28]

Забинтованный, загипсованный Федя расслабленно возлежал на койке и, прижмурив веки, мысленно репетировал адресованную Горынычу покаянную речь. «Константин Павлович, я не хотел, меня заставили!!! Или нет, лучше так Константин Павлович, этот скот угрожал убить мою маму! Я не мог отказаться. Мать для меня святое!.. А может…»

— Здравствуй, дорогой! — вдруг вывел его из состояния задумчивости знакомый, сипловатый голос. — Я тебе гостинца принес!

Открыв глаза, Яковенко увидел дядю Кешу собственной персоной. На губах ссученного скокаря блуждала странная улыбка.

— Я безумно рад встретиться с тобой! — Карасев вплотную приблизился к кровати. Внезапно покалеченный Крот разгадал намерения родственника, разинул рот, собираясь позвать на помощь, но не успел. Хромой действовал быстро и решительно. Щелчок выкидываемого лезвия, короткий взмах руки, и Федя с проткнутым горлом забился в агонии. Молниеносно развернувшись, Карасев молча бросился на застывшего у порога, онемевшего от ужаса доктора. Однако сегодня тому не суждено было умереть. На середине дороги Хромой споткнулся и, грязно выругавшись, растянулся на полу. Нож отлетел в сторону. Опомнившийся наконец Канарейкин ринулся бежать. Поднявшийся и подобравший выкидуху Карасев, остервенело матюгаясь, пустился вдогонку. Он настиг молодого врача на первом этаже, в вестибюле, замахнулся ножом, целя в шею, и… взвыл от острой боли в умело перехваченной и вывернутой руке. В следующий момент жестокий удар в челюсть отправил ссученного скокаря в глубокий нокаут…

Двадцатипятилетний Евгений Трубецкой отличался добросовестностью и недюжинной смекалкой. Кроме того, он хорошо владел приемами рукопашного боя, холодным и огнестрельным оружием. (Трубецкой с юных лет занимался самбо, а срочную службу проходил в разведроте ВДВ.) В группировке Горыныча Евгений трудился сравнительно недавно (с начала 2001 года), а потому особо продвинуться в бандитской иерархии не успел. Правда, и в «шестерках» не ходил. Неделю назад Ярошевич поручил своим людям круглосуточно дежурить в казино «Версаль». Вообще-то активная жизнь начиналась там лишь с наступлением вечера (днем посетители редко захаживали), но после грубого наезда каких-то непонятных беспредельщиков пахан не счел возможным оставить столь важную точку[29] без постоянного присмотра. Всего он направил в «Версаль» шесть человек. Старшим назначил Евгения. Ребята работали посменно: трое днем, трое ночью. Плавающий график составлял лично Трубецкой. Он же отвечал за общее состояние дел на объекте. Сегодня согласно графику Евгений дежурил с раннего утра до 18.00. (Между прочим, упомянутые беспредельщики нагрянули именно днем. Народу мало. Свидетелей минимум… Поэтому дневные часы считались наиболее опасными.) Вместе с Трубецким в «Версале» находились два молодых боевика — Паша и Петя… Получив по телефону нервный приказ Горыныча, бывший десантник мгновенно уяснил серьезность ситуации и, прихватив с собой Пашу, что есть духу помчался к больнице. Подоспели они как раз вовремя и в последний момент спасли злосчастного Канарейкина от неминуемой гибели. Действуя чисто рефлекторно, Евгений нейтрализовал боевым приемом карасевскую руку с ножом, а медвежеподобный Паша от души засветил ссученному скокарю кулаком в «репу».

— Карасев Иннокентий Васильевич, — обыскав бесчувственное тело и найдя в нагрудном кармане паспорт, прочел Трубецкой. — Знакомое имечко. Шеф вроде упоминал об этом субъекте. Вот только не припомню, в связи с чем!

— Он у-уб-бил н-нашего п-пациента! — пролязгал зубами белый как снег Канарейкин. — В-в-в м-мил-лицию п-п-позвонить…

— Не вздумай! — резко оборвал его Трубецкой. — Лучше позови главврача. Решим вопрос полюбовно. Кстати, а как звали убиенного?!

— Ф-ф-федор Як-ковенко!

— Теперь все ясно. Надо срочно связаться с Палычем! — нахмурив брови, проворчал Евгений. — Ну чо вылупился?! — сердито прикрикнул он на вздрагивающего в ознобе медика. — Двигай за Фоминым! Живо!!!

13 часов 38 минут. Загородный особняк Гаврилова

— Узнаешь комнатку, сучара гнусная?! — обращаясь к Хромому, с ненавистью процедил Ярошевич. — Здесь вы мучили нашего пацана, здесь раскурочили сейф с общаковыми лавэ! У-у-у, твари ползучие!!!

Карасев со скованными за спиной руками съежился на полу, у стены. Перед ним стоял разъяренный Горыныч. Никонов с Гаврошем расположились на стульях чуть поодаль. Возле двери с оружием на изготовку застыли Трубецкой и Аванесян. Паша остался на первом этаже — сторожить вход в дом.

— На стенке, у которой ты, сволочь, расселся, неделю назад висел прибитый рельсовыми костылями, зверски истерзанный Саша Касвинов! задыхаясь от гнева, продолжал Константин Павлович. — Пожалуй, тебя, пидора гнойного, следует подвергнуть аналогичной процедуре! Разыщем подходящий инструмент да займемся не спеша! — Пахан плотоядно потер ладони.

— Не я его пытал! Не я!! — взвизгнул обуянный ужасом Карасев. — Парнем занимался Глухарев! Он садист! Патологический!!! Я же был просто на подхвате, а затем на связи…

— На связи между твоим покойным племянником и руководителем операции?! — неожиданно спросил Андрей.

— Д-да! — всхлипнул Иннокентий.

— Имя, фамилию! Быстро!!!

— С-сугроб-бов Иг-горь В-влад-димирович. Б-бывший н-начальник Н-го ОВД, — заикаясь, выдавил Хромой.

— Вот те на-а-а!!! — удивленно присвистнул Ярошевич. — Кто бы мог подумать!!!

— Назови остальных! — пропустив мимо ушей реплику пахана, напористо потребовал спецназовец. — В темпе, паскуда!

Трясущийся, морально раздавленный Карасев подробно поведал об обстоятельствах дела, торопливо перечислил известных читателю похитителей общака (одновременно дав каждому краткую, но емкую характеристику), сообщил домашний адрес Сугробова, его номер телефона, высказал предположение, что основные исполнители проживают вместе с боссом, и замер, обильно потея от страха.

На несколько секунд в помещении установилась мертвая тишина. Присутствующие осмысливали услышанное.

— Ну вот, картина в целом прояснилась, — первым нарушил молчание Андрей. — Пойду, пожалуй, освежусь. Константин, где тут можно умыться?

— Ванная по коридору направо.

— Спасибо, — Никонов неторопливо вышел из комнаты.

— Рас-с-с-счленю-ю-ю!!! — едва шаги спецназовца затихли в отдалении, по-вурдалачьи взвыл Гаврош, с необычной для его возраста легкостью соскакивая со стула. — Кожу заживо сдеру!!! Яйца отрежу!!! Зенки выколю!!! Сам процесс доставит мне чертовское наслаждение!!! — В руке Хранителя непонятно откуда появился большой, острый, тускло поблескивающий нож.

— Ты всерьез? — удивился Горыныч.

— К-к-коне-ечно!!! — Глаза Гаврилова затянулись мутной поволокой, на губах выступила пена, голова судорожно подергивалась. В настоящий момент Николай Викторович здорово напоминал огромного взбесившегося пса.

— Зачем же так?! — попробовал вмешаться Ара. — Козел раскололся без проблем и, следовательно…

— Глохни, щенок! — прохрипел Гаврош, медленно, но неумолимо надвигаясь на пленника. — Разговорчивый шибко стал!!! Тобой я после займусь! А пока… Процедуры начинаются!!!

Аванесян умолк, стиснул зубы и лишь обжигал сутулую спину Хранителя ненавидящим взглядом. «Озверевшая скотина! — в бессильной ярости думал Артур. — Неужто придется „любоваться“ подобными мерзостями?! О Господи!!! Меня по меньшей мере вырвет!!!»

Однако Хромой не стал дожидаться обещанных Гавриловым «процедур». Рывком поднявшись на ноги, он бросился к окну и, с разбегу пробив головой стекло, рыбкой полетел вниз. От удара об асфальт череп ссученного скокаря дал глубокую трещину. Смерть наступила почти мгновенно…

Покончив жизнь самоубийством, Карасев абсолютно ничего не выиграл. Даже напротив! За гробом Иннокентию были уготованы муки куда более страшные, нежели изобрел Гаврош. И в придачу вечные!.. Впрочем, это уже совсем другая история, а потому вернемся-ка мы на Землю…

— Мразь! Дегенерат! Ничуть не лучше чеченского отребья! — без церемоний охарактеризовал Гаврилова Никонов. В голосе спецназовца звучало нескрываемое отвращение.

— Тоже мне фифа! — окрысился Николай Викторович. — Думаешь, нам неизвестно, как вы в Чечне над пленными изгаляетесь?!

— Интересно, откуда?! Может, ты повоевать там успел?! — прищурился Андрей.

— Да уж газеты читаем, телевизор смотрим!!!

— А ты в придачу еще и дурак! — констатировал майор.

— С-сука!!! — взвизгнул Гаврош, схватился за оружие, но… прежде чем он успел вытащить ствол, прямо в лицо ему уставилось черное дуло пистолета Никонова.

— Ну-с? Что дальше? — невозмутимо осведомился спецназовец.

Николай Викторович побледнел, задрожал губами. Голова Хранителя как-то сразу опустела. По сердцу расползся противный липкий страх. Руки повисли плетьми. Ноги ослабели, сделались ватными, чужими. Внимательно наблюдавший за ним Андрей презрительно фыркнул.

— Эй, эй, погодите! Хватит вам! — закричал не на шутку встревоженный пахан. — Стоило из-за швали вроде Хромого склоку устраивать?! Собаке собачья смерть!!! А ты, Андрей, между прочим, зря разнервничался! Тебе же известно, КАК те сволочи растерзали нашего парня! Потому Коля и… — под тяжелым взглядом Никонова Ярошевич внезапно осекся.

— Если человек начинает вести себя как животное, то он сам становится животным, — четко, раздельно произнес майор. — Я достаточно ясно выразился?

Горыныч неохотно кивнул.

— Хорошо, — спецназовец сунул пистолет за пояс брюк. — Надеюсь, вопрос исчерпан!

— Да, да, разумеется, — хмуро подтвердил Константин Павлович.

Горыныч предпочел отмолчаться…

2

«Чует кошка, чье мясо съела».

Русская народная пословица

Примерно в это же время. г. Москва. Квартира Сугробова

— Сваливаем, ребята! Сию же секунду! — объявил Полянскому с Глухаревым Игорь Владимирович. — Отсидимся с месяцок в укромном местечке, а дальше решим по обстановке!

Вадим и Эдуард, полчаса назад вернувшиеся из очередного безуспешного рейда за бесследно исчезнувшим Батраковым, тупо воззрились на шефа. (После напряженной, бессонной ночи мозги у подельников работали неважно.)

— А Агрегат? — хрипло спросил экс-омоновец. — Вы же сами велели «Обязательно зачистить концы», а он, падла, будто в воду канул! Все указанные вами «малины» обшарили, у дома караулили-караулили…

— Заткнись, болван! — гаркнул бывший начальник ОВД. — К лешему твоего Агрегата! Он уже не имеет значения. Раскрыли нас!!! Понятно, олухи?!!

— Но как же, как?! — потерянно залепетал мигом «спавший с лица» Глухарев.

— Да черт его знает КАК! — тоскливо скуксился Сугробов. — Но раскрыли! Однозначно!!!

— Интуиция?! — с изрядной долей недоверия осведомился Полянский.

— В первую очередь она! — не обратив внимания на интонацию подручного, согласно кивнул Игорь Владимирович. — Шестое чувство меня ни разу не подводило! Опасность я задницей чую, за версту! Однако имеются и факты. Весьма настораживающие! Допустим, Федя Яковенко уже несколько дней на связь не выходит. Это тебе ни о чем не говорит? И Хромой с тех самых пор не звонит, к телефону не подходит…

— Но почему тогда нас сразу не схватили?!! — упорствовал одуревший от недосыпа Эдуард.

— Трудно сказать с уверенностью, — вздохнул Сугробов. — Возможно, Федьку тяжело ранили при задержании и ждут, пока оклемается. Для задушевной «беседы» при посредстве раскаленного паяльника. Возможно, что-нибудь еще… Вы едете или нет?! — видимо, устав объяснять, взорвался он. — Коли нет можете остаться здесь, подождать ребят Горыныча!!!

— Едем, едем!!! — поторопился заверить шефа экс-омоновец. — Вы извините, но от усталости котелок плохо варит. Вот я и не врубился поначалу!

— В таком случае хватайте деньги, собирайте оружие, потом грузимся в мою тачку и линяем в темпе вальса! Пошевеливайтесь, мать вашу!!!

Полянский с Глухаревым испуганными тараканами забегали по квартире…

Там же. Полтора часа спустя

— Не открывают. Похоже, никого нет дома! — десятый раз позвонив в обитую черной кожей дверь, растерянно глянул на Ярошевича Паша. — Будем ломать?

— Не суетись, босота! — Пахан вынул из кармана увесистую связку отмычек. — Учись работать аккуратно, по-тихому. Ну-ка, посторонись!

Молодой боевик послушно отошел в сторону.

Горыныч деловито заковырялся в хитроумном замке. Кроме них, на лестничной площадке находились Никонов и Трубецкой с оружием на изготовку. Гаврилов остался на улице в машине. «Для подстраховки», дескать. Из-за отсутствия времени никого больше к операции не привлекли. Малость остыв после перепалки с Гаврошем, Андрей предложил немедленно ехать к Сугробову.

— Нельзя терять ни секунды! Если они там — справимся собственными силами. Если нет — вообще нет смысла собирать кодлу, — сказал бандитам спецназовец. Горыныч (хоть по известным причинам порядком раздосадованный) мнение майора поддержал полностью…

— Готово! — через пять минут усердного труда удовлетворенно бормотнул Константин Павлович, промокнул носовым платком выступивший на лбу пот и осторожно толкнул дверь. Она бесшумно отворилась. Жестом отстранив остальных, Андрей первым проник вовнутрь. Недалеко от входа валялся на полу массивный золотой портсигар. Видимо, оброненный кем-то в спешке. «Удрали, подумал спецназовец. — Причем ужасно торопились!» Не снимая пальца со спускового крючка, он быстро обследовал комнаты, проверил кухню, ванную, туалет, кладовку и окончательно убедился в правильности своего умозаключения. В квартире никого не было. Все вокруг носило на себе следы лихорадочного, панического бегства: беспорядочно разбросанные вещи, распахнутые дверцы шкафов, вывернутая на ковер пепельница; недопитое, разлившееся по столу кофе из опрокинутой чашки…

— Заходите, — вернувшись в прихожую, окликнул Никонов дожидавшихся на лестнице бандитов. — К сожалению, птички успели упорхнуть…

Сугробов (сегодня на удивление трезвый) на предельной скорости гнал «девятку» прочь от Москвы. Стрелка спидометра дрожала на цифре сто семьдесят. Глухарев с Полянским устроились на заднем сиденье. Оружие и похищенный общак покоились в багажнике. Пару раз Игорь Владимирович едва не вляпался в ДТП,[30] грубо нарушал правила дорожного движения, иногда чуть не слетал в кювет,[31] но тем не менее гибэдэдэшники к нему не цеплялись. Наверное, чувствовали родственную душу…

Конечной целью путешествия бывшего начальника ОВД являлась полузаброшенная, захудалая деревня Козловка, находящаяся приблизительно в ста километрах от столицы. Там Сугробов рассчитывал отсидеться в ветхой деревянной хибаре, доставшейся ему в наследство от покойных родителей. Конечно, у Игоря Владимировича имелась добротная, комфортабельная дача в ближнем Подмосковье, однако он прекрасно понимал — месторасположение дачи известно слишком многим и, соответственно, его разыщут в два счета. Что же касается деревенской лачуги, то о ее существовании не знал никто. (Так, по крайней мере, считал сам наследник…) Жестоко «изнасиловав» несчастную «девятку», честная компания добралась до пункта назначения в рекордно короткие сроки.

Козловка представляла собой беспорядочное скопление одноэтажных домишек, притулившихся правым боком к густому хвойному лесу. С левой стороны в непосредственной близости от деревни протекала речка Вонючка. Вообще-то раньше она именовалась Серебрянкой и была излюбленным местом отдыха аборигенов, но… года четыре назад какие-то шустрые иностранные инвесторы построили выше по течению крупное предприятие по переработке молока. Обязательные у них на родине очистные сооружения зарубежные коммерсанты сочли для России глупым дорогостоящим излишеством и, не мудрствуя лукаво, сливали вредоносные отходы прямиком в реку.[32] В результате в Серебрянке погибли не только рыба, но даже водоросли, а сама речка получила новое, устойчивое (хотя и неофициальное) название — Вонючка…

— Прибыли! — сказал Игорь Владимирович, лихо затормозив у приземистой, кособокой избушки на окраине Козловки. — Наше родовое гнездо! — с некоторым пафосом добавил он.

На дверях «родового гнезда» висел огромный ржавый замок. На прохудившейся крыше расселись вороны. Окна были заколочены полусгнившими досками. Приусадебный участок покрывали буйные заросли засохшей сорной травы. От забора остались жалкие трухлявые фрагменты.

— А хоромы-то не царские! — разочарованно протянул Глухарев.

— Не нравится — не живи, — обиженно покосился на него Сугробов. Можешь проваливать обратно в Москву! В лапы к Горынычу!!!

— Правильно! В нашем положении не стоит привередничать! — активно поддержал шефа Полянский.

— Да я… ничего… пошутил просто! — стушевался Вадим.

— Тогда помалкивай в тряпочку! — назидательно молвил бывший начальник ОВД и приглашающе махнул рукой: — Милости прошу, господа! Располагайтесь, отдыхайте! Наслаждайтесь покоем, свежим воздухом! Здесь мы в полной безопасности!!!

Все трое вылезли из машины, забрали из багажника свертки с оружием, мешки с деньгами, прозрачную полиэтиленовую сумку с продуктами и гуськом двинулись к дому. Ни один из подельников не заметил, что с соседнего участка за ними пристально наблюдают ненавидящие глаза беглого Агрегата, по невероятному стечению обстоятельств скрывающегося у родственников в той же деревне…

— Как считаешь, они вернутся? — с потаенной надеждой обратился к Никонову Ярошевич. Спецназовец отрицательно покачал головой.

— Но почему?!!

— А ты осмотрись, — обвел рукой разгромленную комнату Андрей. Обитатели драпали в величайшей спешке, квартиру вверх дном перевернули, золотой портсигар посеяли… Сто процентов из ста, они пронюхали о разоблачении и с минуты на минуту ожидали визита твоих людей. Потому так торопились…

— Кто же на сей раз заложил?!! — заскрежетал зубами Горыныч. Кто-о-о-о?!! — Голос Константина Павловича трансформировался в протяжный волчий вой. Лицо налилось темной, дурной кровью, губы посинели, глаза выпучились. Казалось, пахана вот-вот хватит инсульт.

— Расслабься, — посоветовал Никонов. — Никто никого не закладывал. Подоплека случившегося совершенно иная.

— ???

— Очень просто. Насколько я уже понял, Сугробов — профессионал. Причем высокого полета! Он вычислил нас самостоятельно.

— Ты уверен?! — с трудом переведя дыхание, выдавил Ярошевич.

— Абсолютно! Бывшего начальника ОВД несомненно насторожило чрезмерно затянувшееся молчание Феди-стукача. Ведь, по словам покойного Карасева, тот ежедневно выходил на связь с хозяином и вдруг заглох. Подозрительно! Не правда ли? Плюс логическое мышление, профессиональная интуиция… Усекаешь?!

Подумав с полминуты, Горыныч утвердительно кивнул. Лицо его стало постепенно приобретать нормальный цвет. Между тем Андрей взял со стола давешний портсигар и принялся с интересом разглядывать.

— И.В.С., - вслух прочел он вытесненную на обратной стороне монограмму. — Вероятно — Игорь Владимирович Сугробов… Гм, занятная штуковина, дорогостоящая, — отщелкнув крышку, Никонов проверил содержимое. С десяток сигарет. Ничего более. — Но бесполезная, — заключил майор, небрежно швырнув золотую коробочку на диван.

— Погодь, погодь! Ты зачем рыжевьем[33] разбрасываешься?! — забеспокоился пахан. — Вещица-то классная!!!

— Она не просто бесполезная, но и в определенном смысле опасная, терпеливо пояснил спецназовец. — Представь себе такой вариант развития событий: Сугробов обнаруживает потерю, бесится от жадности, догадывается, при каких обстоятельствах он мог обронить портсигар, и, исходя из собственной жлобной сущности, решает — кто-то из ваших (скорее всего главарь) обязательно прикарманит ценное барахлишко. Тогда экс-полковник, используя сохранившиеся связи, науськивает на тебя ментов. Ограбили, мол, или обокрали. При первом же тщательном обыске — ты взят с поличным… Конечно, это всего-навсего предположения, возможно, излишняя перестраховка, однако береженого Бог бережет!

— Разумно! — согласился Константин Павлович. — Лучше не искушать судьбу… Но скажи, Андрей, ГДЕ нам теперь искать козлов поганых?! Лично я — ума не приложу!!!

— Ты наводил обо мне справки в ментуре, — усмехнулся Никонов. — Узнал довольно много. Значит, имеешь там хорошо осведомленный источник.

Горыныч смущенно потупился, затем сердито поморщился.

— Имена, фамилии разыскиваемых нам известны, — не обращая внимания на мимику пахана, продолжал спецназовец. — Они еще в России. Смываться за границу не рискнут. Рано. Шум не утих… Пускай твой информатор постарается разведать — у кого из них есть укромное местечко, в котором можно надолго затаиться. Допустим, дом в глухой деревне. Не слишком далеко от Москвы, но и не слишком близко. Примерно от восьмидесяти до ста пятидесяти километров… А пока то да се — я немного передохну. Мой адрес тебе известен. Номер мобильника тем более. До встречи, — пожав руку Ярошевичу, Андрей вышел из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Гаврошем.

— Ну, как дела? — спросил пахана Хранитель.

— Как сажа бела, — проворчал Константин Павлович. — Ускользнули, сучары! Не видишь разве?!

— Да вижу, вижу!.. Кстати, чегой-то офицерик умотал?

— Выходной взял.

— У-у-у, падла! Вконец обленился!!!

— Полегче на поворотах, — нахмурился Горыныч. — Парень оказал нам неоценимую помощь, а сейчас ему здесь попросту нечего делать, и он это прекрасно понимает! — Ярошевич замолчал, прикуривая сигарету.

— О-о-о! Рыжатина!!! — заметив портсигар на диване, алчно воскликнул буквально помешанный на золоте Гаврош.

— Не трогай! — осадил его пахан.

— Почему?!

— По кочану да по капусте! И вообще, Николай, не фига тут прохлаждаться! Поехали, потрясем господина Булкина. Вот тому хмырю действительно предстоит ударно потрудиться!!! — усталой походкой Константин Павлович направился к выходу из квартиры.

Прежде чем последовать за шефом, Гаврилов воровато зыркнул по сторонам и, убедившись в отсутствии свидетелей, торопливо сунул в карман запретный портсигар…

3

— Прячетесь, гниды! Припекло небось! — понаблюдав из безопасного укрытия за Сугробовым со товарищи, злорадно прошептал Агрегат. — Не все коту масленица. Бывает и постный день!

Батраков поселился в деревне у двоюродных дяди с тетей сразу после неудачного покушения на него Полянского с Глухаревым. Тогда, в ночь с тридцать первого марта на первое апреля, ссученный медвежатник так и не рискнул вернуться домой, а посему денег имел в обрез (только те, что оказались в бумажнике) и добирался в Козловку долго, трудно, на попутных грузовиках. Родичи встретили Петра без особого восторга, но тем не менее приютили, накормили чем Бог послал и отвели ему небольшую комнатку с единственным окном, выходящим прямо на сугробовское «родовое гнездо». Несколько дней Батраков провел в полной прострации, валяясь на кровати с утра до вечера. В конце концов безделье двоюродного племянника (вдобавок свалившегося как снег на голову) надоело тете Вале, и она в ультимативной форме предложила Агрегату «подсобить по хозяйству», в частности, подновить стоящую в углу двора бревенчатую баньку. «Иначе выкатывайся отсюда, дармоед!» — бесцеремонно заявила тетя. «Выкатываться» Петру было некуда, и он скрепя сердце взялся за работу. «Ладно, ладно, стервоза! — орудуя молотком и топором, яростно думал ссученный медвежатник. — Перед отъездом я тебя отблагодарю за „теплое гостеприимство“! В речке-Вонючке утонешь, зараза! Случайно якобы!!!»

Однако неожиданное появление в Козловке ненавистных подельников направило злую энергию Агрегата в ином направлении.

«Замочить паскуд на хрен!!! — твердо решил он. — И лавэ забрать! Внезапность на моей стороне!!!»

Умаслив вредную тетку последними оставшимися в наличии деньгами и так же клятвенным обещанием «доделать все завтра», Петр ретировался в дом, потихоньку реквизировал охотничью двустволку дяди Валеры (сам дядя спозаранку нализался до поросячьего визга и лыка не вязал), заперся у себя в комнате и пристроился у окошка, пристально наблюдая за соседним подворьем. Начать активные действия Агрегат собирался с наступлением темноты, а пока старательно изучал малейшие нюансы поведения «паскуд», одновременно разрабатывая наиболее рациональный план предстоящего нападения.

Солнце медленно склонялось к линии горизонта, гремела кастрюлями на кухне тетя Валя, надрывно храпел за стенкой пьяный дядя Валера, план агрегатовского «блицкрига» зрел и приобретал законченную форму…

Исчезновение золотого портсигара господин Сугробов обнаружил вскоре по прибытии в «родовое гнездо», быстро сообразил, где мог его выронить и кому тот наверняка достался, но… вопреки предположению Никонова беситься от жадности не стал. Напротив — злорадно заухмылялся!!! Нет, насчет жлобской сущности бывшего начальника Н…го ОВД Андрей отнюдь не заблуждался. Просто здесь имел место особый случай. Дело в том, что Сугробов замышлял избавиться от Глухарева с Полянским (когда отпадет необходимость в подручных), а потому заранее купил у нигерийцев сильнодействующий яд,[34] пропитал отравой десять сигарет «Парламент» и до поры до времени положил их в портсигар. Окончательно завершив операцию, экс-полковник собирался как бы невзначай угостить Вадима с Эдуардом «первоклассным куревом». Те не откажутся хотя бы из вежливости и… умрут от разрыва сердца! По заверению знакомого наркоторговца, через посредство которого Игорь Владимирович приобрел яд, смерть должна наступить спустя максимум минуту после первой затяжки…

«Жаль портсигара! Чрезвычайно жаль! На редкость ценная вещь!!! Но, по большому счету, оно, пожалуй, к лучшему! — подумал о пропаже бывший начальник ОВД. — Присвоивший мое имущество бандит (вероятнее всего сам Горыныч) курнет халявного „Парламента“ да сыграет в ящик!! Гы, гы!!! В группировке начнутся разброд, шатание, дележ власти… В сложившейся ситуации это мне на руку. Легче будет выкрутиться!!! А Вадика с Эдиком ликвидирую другим способом. Не менее надежным. Еще успею обмозговать, каким именно!!!»

Придя к подобному выводу, Игорь Владимирович сладко потянулся и широко зевнул, продемонстрировав гнилые, изъеденные кариесом зубы.

— Веселей, мальчики!!! — подбодрил он Полянского с Глухаревым, в поте лица наводивших генеральную уборку в пыльной, захламленной избе. — Для себя стараетесь! Вам же не понравится жить в грязи!!

22 часа 30 минут. Деревня Козловка

Сжимая в руках заряженную двустволку, Агрегат притаился за кустом неподалеку от входа в дом Сугробова. Ссученный медвежатник терпеливо дожидался подходящего момента, дабы осуществить свой план, в основу которого легли следующие умозаключения: Сугробов — пьянь известная, без бутылки дня не протянет, а выпивку, как заметил наблюдательный Петр, они с собой не привезли!!! Только хлеб да с десяток банок консервов. (Не считая, конечно, оружия и мешков с долларами.) К тому же Игорь Владимирович сам вел машину. Следовательно, он с утра трезв аки стекло. Непостижимо долгий срок для бывшего начальника Н…го ОВД!!! Обосновавшись на новом месте, экс-полковник непременно захочет промочить глотку, по крайней мере на сон грядущий и хотя бы самогонкой, но сам за бухлом, разумеется, не пойдет. Начальство ведь! По статусу не положено!!! Стало быть, пошлет кого-то из подручных. Причем прямо сейчас! Днем ни Полянский, ни Глухарев с подворья не отлучались. Вплоть до наступления темноты оба вкалывали как папы Карло, приводили заброшенную лачугу в мало-мальски приличный вид…

Итак, в ближайшее время один из них отправится за «огненной водой». Тогда он, Агрегат, ворвется в дом, с ходу пристрелит двоих оставшихся, завладеет оружием ублюдков (к сожалению, у дяди Валеры нашлось лишь два патрона), когда прибежит на шум третий — завалит его тоже, заберет деньги и благополучно смотается из Козловки. Ментов можно не опасаться. Ближайшее отделение у черта на куличках, да и телефонов в деревне нет!

Расчеты Батракова полностью оправдались. В половине одиннадцатого на крыльце появился Эдуард Полянский, смачно выругался, вышел со двора и, не оглядываясь, зашагал по улице в направлении центра.

«Пора!» — спустя пять минут решил Агрегат, взвел курки и на цыпочках подкрался к дверям…

«Не поможет богатство в день гнева».

Притч. 11.4

После того как господин Сугробов изъявил настойчивое желание выпить, Полянский с Глухаревым метнули жребий. В результате «топать за пузырем» выпало на долю Эдуарда.

— Дойди до центра, — посоветовал ему Игорь Владимирович. — На окраине хаты большей частью заколочены, а там народу погуще будет и практически любой гонит самогон. Купишь без проблем! Но не канителься! У меня душа горит! В общем, пошевеливайся!!!

Полянский не являлся страстным поклонником «зеленого змия», о стакане вовсе не мечтал, а тащиться куда-то на ночь глядя за пойлом для деспотичного шефа Эдуарду тем более не хотелось. Потому-то он и матюгался на крыльце. Тем не менее ослушаться Сугробова Полянский не рискнул и, невзирая на кипящее внутри возмущение, отправился выполнять приказ.

После его ухода в «родовом гнезде» воцарилось молчание. И Глухарев и Сугробов погрузились в размышления. Каждый думал о своем. Бывший начальник ОВД — о достоинствах и недостатках местного первача, а Вадим — о том, что нужно обязательно грохнуть Игоря Владимировича, когда закончится вся эта заваруха. По возможности медленно, голыми руками, дабы вдоволь насладиться агонией тирана. Экс-полковник, судорожно облизываясь, потирал ладони в предвкушении попойки. На губах садиста блуждала томная улыбка… Впрочем, сия «идиллия» продолжалась недолго.

Неожиданно дверь распахнулась от мощного толчка. На пороге возник оскаленный Агрегат с двустволкой на изготовку и, не вступая в дискуссии, всадил первый заряд в туловище Игоря Владимировича. Крупнокалиберная пуля разворотила грудную клетку в области сердца. Мертвый Сугробов вместе со стулом опрокинулся на пол. Батраков не мешкая направил ружье на Глухарева, нажал второй курок, однако выстрела не последовало. Очевидно, патрон заклинило. «Черный пояс» не преминул воспользоваться столь благоприятным шансом на спасение. Круговым ударом ноги он отбросил в сторону зловещее дуло, прыжком сорвал дистанцию, вцепился левой рукой в стволы, а правой съездил ссученному медвежатнику по физиономии. Тот отшатнулся, выронил оружие, но сознания не потерял и попытался оказать отчаянное сопротивление. Петр пнул противника носком ботинка в пах (Глухарев умело защитился согнутым коленом), нанес размашистый свинг в челюсть, который Вадим жестко заблокировал мускулистым предплечьем, и… скорчился, взвыв от боли железный кулак опытного каратиста врезался ему в печень.

— Попался, пте-е-енчик! — кровожадно промурлыкал Глухарев, наподдал согнувшемуся Батракову коленом в подбородок, рубанул ребром ладони по шее и начал безжалостно избивать ногами потерявшего сознание Агрегата. Как обычно в таких случаях, садист вошел в раж и даже не заметил возвращения Полянского с объемистой бутылью под мышкой.

— Эй, Вадик, хорош! — крикнул экс-омоновец. — Надо допросить сукина сына! Тормози, тебе говорят!!!

Тяжело дыша, Глухарев остановился, взял со стола графин с водой и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка.

— Ты опять перестарался! — проверив у неподвижного тела пульс, раздраженно сказал Эдуард. — Клиент-то подох!

— Не велика беда! — парировал Вадим. — На хрена он, собственно, сдался? Живой в смысле.

— Ну… узнать последние московские новости, выяснить, как Петька здесь очутился, — голос Полянского звучал не очень уверенно.

— Чепуха! — пренебрежительно фыркнул Глухарев. — Новости мы без него знаем. Только сегодня приехали! А как очутился… Гм! Да наверняка скрывался в глуши. Подобно нам самим!!!

— Но почему именно в Козловке?

— Стечение обстоятельств. Бывает, — философски пожал плечами Вадим.

— Действительно, мир тесен! — согласился с приятелем Эдуард и вдруг спохватился: — Елки-моталки!!! Гребаный урка убил шефа!!!

— И прекрасно! — гадко осклабился Глухарев. — Избавил нас от лишних хлопот! Сугробова бы все равно пришлось мочить. Иначе со временем он заколбасил бы и тебя и меня. Покойный страсть не любил делиться!!! Разве нет?!

— Конечно! — убежденно кивнул экс-омоновец. — Правда, я рассчитывал, что Владимирыч нам еще пригодится. Хитрющий был мужик!!! Ну да ладно. Пес с ним! А теперь давай подумаем — где лучше спрятать падаль?!

— Тут вроде река неподалеку, — поморщив лоб, вспомнил Вадим.

— Великолепно! — обрадовался Полянский. — Вот там и утопим жмуриков!

Ночь выдалась темная, промозглая, сырая. Луну заволокли набрякшие влагой тучи. С неба сочился мелкий нудный дождик. Речка Вонючка неторопливо катила свои отравленные воды с запада на восток. Сопя от напряжения, Вадим с Эдуардом выгружали на берег упакованные в брезент трупы. По лбам подельников струился едкий пот. Любое движение отзывалось в натруженных мышцах тупой ломотой… Невзирая на близкое расстояние, добираться сюда пришлось не менее часа. Причиной стали отвратительные местные дороги. Вернее — фактическое отсутствие таковых. Одну-единственную, кривую, раскисшую от грязи, тропку вдоль околицы причислять к разряду «дорог», пожалуй, не стоило. Машина застревала на ней с завидным постоянством. Каждый раз Полянский с Глухаревым выбирались наружу, виртуозно матерясь, выталкивали «девятку» из трясины, проезжали метров двадцать-тридцать и снова буксовали. В результате оба перемазались в глине с головы до пят, насквозь промокли, продрогли и устали как собаки…

— Тяжелые, сволочи! Ишь отожрались! — когда выгрузка мертвецов завершилась, выдохнул Эдуард, плюхнулся задом на сверток с останками Сугробова, вынул из пачки сигарету, прикурил и внезапно подавился дымом.

— Крх-х-х! — прохрипел экс-омоновец, тыча пальцем в пустоту: Кр-кр-кх-х-х!!!

Почудилось Полянскому, будто из недр Вонючки вынырнул обгорелый Осьмухин и, скалясь в жуткой, безгубой улыбке, приглашающе помахал черной рукой.

— Идем!!! — услышал убийца страшный, свистящий шепот. — Идем со мной в ад!!! Тебя там давно дожидаются!!!

Рука убиенного наркомана начала стремительно вытягиваться, в несколько мгновений достигла Эдуарда и крепко ухватила его за отворот куртки. Экс-омоновец затрясся словно в лихорадке.

— Ты чего? — удивленно спросил Вадим.

Наваждение тут же исчезло.

— Н-нич-чего! — заикаясь, пробормотал Полянский. — П-п-про-сто н-не н-нравится м-мне т-тут!!

— Тогда не рассиживайся, — резонно заметил Глухарев. — По-быстрому бросаем в воду наших «друзей», возвращаемся обратно, чистимся, моемся, согреваемся самогоном да на боковую! Денек выдался не из легких!!!

— Верно! — подтвердил уже опомнившийся Эдуард. — Начнем с дражайшего шефа. Бери ты за голову, я — за ноги…

4

«Сволочь, она и в Африке сволочь!!!»

Результат народных наблюдений

6 апреля 2001 года. Ближнее Подмосковье. Особняк Гаврилова. 16 часов 45 минут

— Молодец, Булкин! Недаром хавает наши подачки! — удовлетворенно прошептал Гаврош, рассматривая листок бумаги, на котором записал полученную от продажного полковника юстиции информацию: дача Сугробова (пять километров от Кольцевой дороги), недостроенный коттедж Полянского (пятнадцать километров от Москвы), квартира двоюродного брата Глухарева в Красноярске и, наконец, известный читателю дом покойных родителей Сугробова в деревне Козловка. (Игорь Владимирович напрасно воображал, будто о существовании «родового гнезда» все забыли. В центральном аппарате МВД имелось на него исчерпывающее досье.) «Интересно, как мусор вычислил квартиру в Красноярске? — подумал Николай Викторович. — Глухарев-то вроде в органах не служил! Или сучонок попал в оперативную разработку в связи с крахом банка „Либидо“?! А впрочем, черт с ним!!! Не важно!!! Кроме того, у Булкина воистину огромные возможности!!! Ведь и о проклятом офицерике он по идее не должен был знать. Однако сведения предоставил! Причем достоверные!!! Ладно, ближе к теме. Остается уточнить, где конкретно искать паршивых крыс, и все! Приплыли! Прищучить их там не составит особого труда!!!»

Сверившись с записной книжкой, Гаврилов набрал мобильный номер Никонова. Спецназовец взял трубку после третьего звонка, не перебивая, выслушал многословного Хранителя и без колебаний указал на Козловку.

— Идеальная берлога, — пояснил он. — Красноярск слишком далеко, два других места — слишком близко. Они прячутся именно в этой деревушке. Уверен на двести процентов!

— Спасибо, Андрей! — с хорошо разыгранной сердечностью поблагодарил Гаврош и продолжил задушевно: — Свою часть работы ты выполнил на «отлично»! Дальше мы разберемся самостоятельно. Константин попросил меня передать тебе оставшиеся сто тысяч баксов. Ты дома сейчас? Напомни, пожалуйста, адрес!.. Ага, понятно! Никуда не отлучайся. В течение полутора часов подъедут мои люди с деньгами… Не пристрели ребят по ошибке!.. Шучу, шучу!!! Ну, счастливо! Не поминай лихом!!!

Закончив разговор, Гаврилов ощерился в мерзопакостнейшей улыбке.

— Жди, гаденыш! Жди обещанные лавэ! — с дьявольской злобой прохрипел он. — Я те, падла, приготовил сюрпризец!!! Клевый такой, хе-хе! Окончательный расчет!!!

Дело в том, что Гаврош (втайне от Горыныча) заранее спланировал и подготовил убийство Никонова. По замыслу Хранителя, Андрея должны были убрать, едва минует в нем необходимость. На роль киллеров Николай Викторович выбрал двух знакомых по зоне, матерых торпед[35] со стажем Виталия Ситникова (по прозвищу Сито) и Валентина Шептицкого (погоняла Ксендз). Вышеозначенные субъекты (первый — тридцати пяти, второй — тридцати семи лет от роду) четыре дня назад вернулись из мест заключения и сразу явились к Гаврилову по поводу трудоустройства. Тогда Гаврош предложил им немного обождать, а вчера поздно вечером пригласил к себе в особняк и прямиком сказал:

— Завтра, на крайняк послезавтра завалите одного хмыря болотного. Будьте осторожны, он очень опасен, но вы, полагаю, справитесь! Благо опыта предостаточно!!! Поживите пока у меня. Только никому из нашей братвы на глаза не попадайтесь! Дельце довольно щекотливое, требует строжайшей конспирации. Оплата — пятнадцать тысяч зеленых каждому. Подходят условия?!

Торпеды закивали в знак согласия.

— Детали обсудим непосредственно перед исполнением, — подытожил Хранитель. — А теперь идите спать. Набирайтесь сил!

Ксендз с Ситом молча направились в ту самую комнату с монитором, где не так давно располагались убитые сугробовскими наемниками охранники…

— Окончательный расчет! — причмокнув губами от удовольствия, повторил Гаврилов и по селекторной связи вызвал в кабинет Ситникова с Шептицким…

«Ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано».

Евангелие от Матфея. 10, 26

Поговорив по телефону с Гаврошем, Никонов серьезно задумался. С первого дня знакомства Николай Викторович не внушал Андрею ни малейших симпатий. (Спецназовец интуитивно чувствовал в нем злую, подлую душу.) А вчера, после инцидента с Карасевым, необъяснимая ранее неприязнь переросла во вполне осознанное, глубочайшее отвращение. Конечно, майору и самому приходилось допрашивать с пристрастием пленных чеченцев. Однако здесь уж ничего не поделаешь! Война есть война! Но пытать человека РАДИ УДОВОЛЬСТВИЯ… Этого Андрей принять не мог!!! Кроме того, Никонов ни капли не сомневался — Гаврилов платит ему не меньшей, если не большей ненавистью… А тут вдруг лебезит, чуть ли не в любви признается! Странно! Весьма странно и подозрительно!!! Почему, спрашивается, звонит он?! Договаривались-то непосредственно с Горынычем. Следовательно, пахан должен лично известить Никонова о завершении контракта. Перепрыгивать через голову начальства у братвы не принято. Субординация у них пожестче, чем в армии![36]

«Судя по всему, старый хрыч решил от меня избавиться, — пришел к логическому выводу спецназовец. — Вместо „ребят с деньгами“ приедут убийцы. Константин наверняка не в курсе. Иначе бы связался со мной самостоятельно. Не стал бы доверять деликатное мероприятие по усыплению бдительности типу, которого я на дух не выношу! И еще — Ярошевич естественно не образчик добропорядочности, но и не подонок. По глазам видно!.. Выходит, чертов Гаврош действует на собственный страх и риск… Звякнуть Константину?! Нет, пожалуй, не стоит торопиться. Вряд ли он вот так с ходу поверит. Гаврилов все-таки его приближенный! Сперва нужно добыть неопровержимые доказательства. Встречу посланцев Хранителя, захвачу хотя бы одного живьем, основательно допрошу (неохота руки марать, но придется) и лишь потом предъявлю расколовшегося пленника (или пленников) Горынычу. Тогда пахану крыть будет нечем!»

Расставив точки над «i», Андрей перезарядил пистолет, прикрепил к стволу подаренный Ярошевичем глушитель; достал из аптечки бинты, обезболивающие препараты; занял удобную позицию у окна и принялся хладнокровно поджидать «дорогих гостей».

«Нападу внезапно, врасплох, — мысленно рассуждал он. — „Обезручу“ выстрелами в плечи. Если понадобится — „обезножу“. Затащу в дом, окажу первую медицинскую помощь и приступлю к интенсивному допросу. Сломаются, сволочи! Никуда не денутся!»

Спецназовец даже не подозревал, что все его приготовления абсолютно бессмысленны…

«Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою, от плоти пожнет тление…»

Послание к галатам Святого Апостола Павла. 6, 7, 8

— Усвоили? — закончив подробный инструктаж, строго спросил торпед Гаврилов.

— Ага! — хором отозвались те.

— Ну-ка, повтори, — волосатый палец Хранителя нацелился на Шептицкого.

— Подгребаем к хате фраера и разделяемся, — без запинки затарабанил Ксендз. — Сито с набитой газетами сумкой демонстративно направляется к дверям, а я незаметно подкрадываюсь с противоположной стороны, вскрываю ножом окно и швыряю внутрь связку ампул с нервно-паралитическим газом. Выждав несколько минут (пускай сука надышится как следует), надеваем противогазы, заходим в дом, связываем отрубившегося пассажира, затыкаем кляпом пасть, грузим в багажник, отвозим подальше в лес, кончаем хмыря, а труп либо закапываем, либо топим в болоте. В зависимости от тамошнего рельефа местности. В болоте, конечно, лучше — и надежнее, и возни меньше. Но тут уж как фишка выпадет! Да… перед отъездом из хмыриной хавиры[37] обязательно убираем осколки разбитых ампул, распахиваем настежь окна… С понтом не было ничего! По завершении акции звоним тебе на мобильник, приезжаем в условленное место неподалеку от Дмитровского шоссе и ждем твоего появления. — Уголовник замолчал, преданно взирая на работодателя.

«Ждите, ждите, идиоты!!! — мысленно хихикнул Гаврош. — Неужели вы рассчитываете остаться в живых? Во-о-о, дурни! Ну на хрена мне, спрашивается, опасные свидетели?! Я прибуду в условленное место (тихое такое, безлюдное) и… не выходя из машины, пристрелю обоих!! Пикнуть, блин, не успеете! Завалив вас, баранов, я наведаюсь в осиротевшее жилище Никонова, разыщу уже полученные офицеришкой сто тысяч долларов, заберу их себе, а Косте скажу: „Умотал твой любимчик! Видать, не слишком-то крутой оказался! Не захотел участвовать в финальной стадии операции, где предстоит конкретное мочилово!“[38]»

— Молодец! Хорошо выучил урок, — вслух похвалил торпеду коварный Хранитель. — Надеюсь, адрес ты тоже запомнил?

— Разумеется, — заверил Ксендз. — Память у меня в порядке. Ты же знаешь!

— Да! Но тем не менее подстрахуемся. На, возьми! — Гаврилов сунул Шептицкому бумажку с координатами Никонова. — А вот аванс, — достал он из барсетки две перетянутые резинкой пачки. — По пять штук на брата. Остальное — после выполнения заказа!

Деньги моментально исчезли в карманах убийц.

— Ну-с, присядем на дорожку. По русскому обычаю, — устало вздохнул Гаврош. — А заодно перекурим. — Николай Викторович раскрыл уворованный накануне портсигар Сугробова (о котором вспомнил почему-то только сейчас), вставил в рот пропитанную нигерийским ядом сигарету и протянул портсигар торпедам: — Угощайтесь, ребята! Табачок первосортный! «Парламент»!!! Эй, Ксендз, дай-ка нам всем огоньку!!!

5

Полчаса спустя. г. Москва. Квартира К. П. Ярошевича

— Ядрена вошь! — в очередной раз набрав номер Гавроша и не услышав ничего, кроме длинных гудков, в сердцах воскликнул Константин Павлович. Куда же Колька запропастился?!

— Позвони Булкину, на сотовый, — порекомендовал дежуривший в комнате Ара (по совету спецназовца Ярошевич ни на минуту не расставался с вооруженной охраной). — Авось мент чего подскажет? Они же должны были сегодня пересечься…

— Толковая идея, — одобрил пахан. — Так и поступим!

По счастью, Николая Александровича долго разыскивать не пришлось.

— Да, встречались, — недовольным голосом подтвердил он (полковник юстиции чрезвычайно не любил телефонных переговоров). — Примерно в середине дня. Вашу просьбу я выполнил. Больше ничего не знаю. Если желаете снова побеседовать, то подъезжайте в…

— Перезвоню позже. Не отключай телефон! — прервал информатора Горыныч и с силой швырнул трубку на рычаг.

— Беда случилась, — помолчав секунд десять, угрюмо сказал он Аванесяну.

— И меня посещала подобная мысль, — признался Артур.

— Сугробов?! — полувопросительно, полуутвердительно произнес Константин Павлович.

— Вполне вероятно!

— А может, спецназовец?!

— На кой ляд ему сдался Гаврош?! — удивился Ара.

— Мало ли. Они вчера здорово полаялись. Сцепились конкретно, чуть ли не до смертоубийства! — мрачно изрек Ярошевич.

— Сомневаюсь! — покачал головой Аванесян. — Андрей — не тот человек!

— Однако мы не имеем права исключать подобную версию, — отрубил пахан. — Короче, Артур, немедленно отправляйся в особняк Хранителя. Проверь на месте, что там и как. В подмогу возьми Хилого. Боров останется со мной. Не вздумай звонить Никонову!!! Все!!! Вопрос исчерпан!!! — пресекая на корню любые возражения, свирепо рявкнул он…

— Заперто изнутри, но открывать никто не намерен! — устав взывать к переговорному устройству у ворот, сердито сплюнул Ара. — «Проверь на месте!» — желчно передразнил он Горыныча. — Интересно, каким образом?! Перелезать через стену?! С колючей проволокой под высоким напряжением?! Или вышибать лбами бронированные ворота?! У тебя, Миша, есть соображения на сей счет?!

— Угу! — с готовностью кивнул Студнев. — Давай перерубим главный силовой кабель, обесточим усадьбу (автономного генератора в ней нет), набросим на проволоку свернутые рулонами чехлы от сидений и запросто переберемся!!!

— Откуда столь обширные познания в области проведения спецопераций? поразился Аванесян. — Ты часом не профессиональный диверсант?

— Не-а! — помотал головой Хилый. — В одной книжке вычитал! Классный боевичок между прочим!

— А автор, судя по всему, знает толк в таких вещах, — задумчиво пробормотал Артур. — Идея впрямь великолепная, но… к сожалению, труднореализуемая! Во-первых, у нас нет ни лопат, ни топора с надежно заизолированной рукояткой. Во-вторых, мы не знаем, где проходит этот чертов кабель. Искать же наобум — замучаемся!.. Кстати, в той книжке герои небось заранее провели разведку местности, тщательно подготовились, а нападали ночью, на хорошо охраняемый объект, максимально используя фактор внезапности?! Правильно?!

— Да! — в свою очередь изумленно вытаращился Студнев. — Как догадался?!

— Не важно. После объясню! — отмахнулся Ара. — Слушай сюда! Ты, Миша, натолкнул меня на занятную мысль! Проволоку придется нейтрализовать. Верно! Но особая скрытность не нужна. Стрелять в нас вроде не собираются. Иначе давно бы грохнули. Поэтому задействуем волыны.[39] Целься в изолятор. Видишь ту белую хреновину?! А я попробую перебить саму проволоку. Потом пустим в ход упомянутые тобой чехлы! Ну… с Богом!!!

Достав пистолеты с глушителями, бандиты открыли прицельный огонь по верхушке стены и, расстреляв по полной обойме, в конце концов добились желаемого результата.

Перезарядив оружие, они более-менее удачно перемахнули через забор (Хилый, правда, раскорябал до крови руку) и, очутившись во дворе, настороженно огляделись.

— Смотри, братан, тачка чья-то левая! — шепнул Михаил, указывая стволом «макарова-особого» на допотопную серую «Волгу», припаркованную возле крыльца.

— И впрямь «левая», — согласился Артур. — Не нашей братвы, однозначно! Уж очень дрянная колымага! Пошли в дом, повидаемся с гостями Гавроша.

— А вдруг палить начнут? — усомнился Студнев.

— Если бы хотели, давно начали, — резонно заметил Аванесян. — Идем! Не фига менжеваться!..

Гости и сам Гаврош нашлись на третьем этаже, в рабочем кабинете Николая Викторовича. Все трое были мертвы. На посиневших лицах отпечаталось безмерное удивление. Смерть наступила мгновенно, о чем красноречиво свидетельствовали непринужденные позы трупов.[40]

Хранитель, в частности, умер, вольготно закинув ногу на ногу. Гостей Костлявая застала на обитом кожей диване, а Гавроша в кресле у стола, на краю которого лежал раскрытый золотой портсигар с семью сигаретами марки «Парламент». Каждый из покойников сжимал в сведенных судорогой пальцах потухший окурок.

— Похоже на быстродействующий яд! — внимательно осмотрев мертвецов, сказал Ара. — Осторожнее, Миша, ни к чему не прикасайся! А я незамедлительно свяжусь с шефом!!!

— Его знаю! — взглянув на Шептицкого, хмуро буркнул Горыныч. — Голимый мокрушник. Погоняла — Ксендз. Жадный тип, беспринципный. За деньги родную мать пришьет!!! Второй… Гм! Вероятно, такой же в точности… Думаю, Гаврош собирался кого-то ликвидировать. Втайне от меня!..Ба-а-а! Он еще и портсигарчик свистнул! Невзирая на мой запрет!!!

— Что-о?! — не понял Аванесян.

Ярошевич вкратце поведал о вчерашних событиях на квартире Сугробова.

— А сколько сигарет изначально находилось в портсигаре? поинтересовался Артур.

— Ну-у-у… десять… вроде, — поднатужившись, припомнил пахан.

— Теперь осталось семь, — констатировал Ара. — Плюс три окурка в руках усопших. Той же марки. Гм, любопытное «совпадение»!!!

— Скончались в процессе курения! — моментально сообразил Константин Павлович. — Сигареты были отравлены!!! Либо мусор их оставил специально для нас, либо приберегал для своих подельников! Хитрая сволочь!!! Палец в рот не клади!!! «Парламент», кстати, мой любимый сорт. Закурил бы чисто машинально!.. Да-а-а!! Отсоветовав брать портсигар, спецназовец без преувеличения спас мне жизнь! Коля же польстился на бесхозное рыжевье и… поплатился собственной шкурой!!! Артур, обыщи жмуриков, — выдержав небольшую паузу, распорядился главарь группировки. — Затем проверь вон те спортивные сумки у дивана. Постараемся выяснить, КОГО хотел убрать Гаврош…

Обыск занял немного времени, и по окончании его намерения покойного Николая Викторовича полностью прояснились.

— Полюбуйся, Палыч, — предложил Аванесян, раскладывая на столе найденные предметы: бумажку с адресом Никонова, связку из десяти ампул с нервно-паралитическим газом, два противогаза, пистолет «ТТ», финский нож, две пачки долларов, веревки, скотч и листок с булкинской информацией.

Ярошевич сделался мрачнее грозовой тучи.

— Сволочь Колька! — сквозь зубы процедил он. — Замыслил устроить Андрею бесследное исчезновение. А полученный им аванс наверняка собирался прикарманить! У-у-у, пидор гнойный!.. О мертвых нельзя плохо говорить, но… все равно пидор! Я же, дурень старый, майора подозревал!!! Трам-тарарам. — Устыдившийся пахан покрыл самого себя отборнейшей бранью, хрястнул об пол собственные золотые часы и остервенело растоптал их каблуком.

— Это те самые противогазы и ампулы, которые ты выдал нам ночью тридцать первого марта перед визитом на квартиру Никонова, — неожиданно брякнул Хилый.

— Как они попали к Гаврошу?! — взревел Горыныч.

— Не знаю, — недоуменно развел руками Михаил. — Когда спецназовец… э-э-э… отпускал нас на волю, они оставались там, в квартире…

— Ты уверен?! — зло сощурился Константин Павлович.

— Матерью клянусь!!! — испуганно вскричал Студнев. Лицо парня побледнело от страха и покрылось бисеринками пота. «Небось решит, будто я сообщник проклятого Гавроша, и вмиг башку отвернет! — затравленно подумал он. — Дернул же черт за язык!!!»

— Верю, верю, успокойся, — словно прочитав мысли Хилого, криво усмехнулся пахан. — Тебя я ни в чем не обвиняю. А спросил… ради профилактики!.. Здесь напрашивается только один вывод! Сукин сын давно спланировал убийство Андрея. Подгадал удобный момент, подъехал к пустой квартире (насколько мне известно, Никонов там больше не появлялся), вскрыл отмычкой замок и спокойненько забрал необходимый ему инвентарь!..

— …Черт с ним, пидором дохлым! — сглотнув слюну, резюмировал главарь. — Позвоню-ка я лучше майору. Расскажу обо всем без утайки (возможно, он и сам заподозрил неладное), извинюсь за Кольку-говнюка и… надо наконец завершать операцию!!!

Вынув из нагрудного кармана мобильный телефон фирмы «Сони», Ярошевич начал деловито набирать номер. Михаил вздыхал с глубоким облегчением. Аванесян сосредоточенно изучал исписанный корявым почерком Гавроша лист бумаги.

Под потолком нудно зудела невесть откуда взявшаяся, не по-весеннему жирная муха. Три трупа безучастно взирали на происходящее стеклянными глазами…

6

«Всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые».

Евангелие от Матфея. 7, 17

7 апреля 2001 года. Деревня Козловка. 22 часа 15 минут

Вадим с Эдуардом сидели в противоположных углах комнаты и со звериной ненавистью посматривали друг на друга. Разлад между старыми приятелями начался сегодня утром. Причем повод к нему подал не психованный Глухарев, а относительно сдержанный Полянский!!!

— Козел вонючий! — едва продрав глаза после тяжелого нездорового сна, хрипло обозвал он Вадима.

— Что ты там вякнул, гондон дырявый?! — мгновенно взвился на дыбы тот.

И пошло-поехало…

Столь грубая, оскорбительная реплика Эдуарда объяснялась жуткими, необычайно реалистичными кошмарами, мучившими экс-омоновца на протяжении всей предшествующей ночи. Привиделось Полянскому, будто Глухарев оглушил его ударом по затылку, распял на бревенчатой стене и принялся медленно, со вкусом пытать, урча от садистского наслаждения. Эдуард орал, визжал, плакал, умолял приятеля о пощаде, но тот не желал ничего слушать и продолжал неторопливо терзать дергающееся в конвульсиях боли тело. Полянский потерял счет времени. По прошествии, казалось, целой вечности Глухарев-таки «насытился» мучительством, снял еще живого подельника со стены, погрузил в багажник «девятки», отвез к речке Вонючке и, злорадно хохоча, швырнул в воду. На этом мытарства экс-омоновца не кончились. На дне его встретило некое хвостатое, рогатое, кровомордое чудовище, восседающее на груде разложившейся человеческой плоти, повелело называть себя «Хозяином», когтистой лапой отхлестало Полянского по физиономии: «Для разминки», — как оно объяснило; сграбастало в охапку онемевшую от ужаса добычу и, утробно завывая, провалилось вместе с ней во внезапно разверзшуюся под ногами огненную бездну. Ощутив на коже нестерпимо палящие языки адского пламени, Эдуард заверещал пуще прежнего и только тогда сумел с грехом пополам проснуться… День напролет подельники злобно переругивались, постепенно свирепея, а к вечеру их отношения и вовсе накалились до предела.

«Завалить тварюгу к чертям собачьим!!! — синхронного думали оба мерзавца. — Выбора нет — или я, или он!!! Да и делить восемь миллионов долларов неохота! Тем более с таким ублюдком!!!»

Первым открыл «боевые действия» Полянский. Демонстративно зевнув, он встал, прошелся по комнате, будто бы невзначай приблизился к сложенному у стены оружию, сцапал снайперскую винтовку (ту, из которой убил Костолома) и, проворно развернувшись, прицелился в Глухарева. Спасли Вадима два обстоятельства: во-первых, он изначально ожидал чего-нибудь подобного, во-вторых, обладал отменной реакцией. Недаром много лет подряд усердно занимался карате. Опередив экс-омоновца буквально на долю секунды, «черный пояс» бросился ему под ноги. Выстрел Полянского вдребезги разнес овальное зеркало в бронзовой оправе, сам Эдуард, не удержав равновесия, повалился на пол, «СВД» отлетела в сторону, а торжествующий Глухарев нанес противнику добивающий удар — пяткой сверху из положения лежа. Однако бывший офицер ОМОНа тоже оказался не лыком шит! Заблокировав предплечьем атакующую конечность, он ловко кувырнулся назад через голову, вскочил на ноги, схватил подвернувшуюся под руку кочергу и с размаху рубанул ею по черепу Вадима. Успевший к тому времени подняться, Глухарев с трудом увернулся от смертоносной железяки. «Силен, сучара, но я сильнее!» — бешено подумал «черный пояс», переходя в контратаку. Болевой захват за нервный центр на правой руке (Полянский, охнув, выронил кочергу), молниеносный мазок кончиками пальцев по глазам (потерявший ориентацию экс-омоновец ошалело затряс головой); мощный, проникающий май-гери[41] в живот (Эдуард со стоном согнулся) и «на закуску» страшный удар локтем в позвоночник. «Старый приятель» рухнул как подкошенный, а радостно ухающий садист начал вдохновенно месить ногами неподвижное тело. «Развлекался» он так не менее двадцати минут, до тех пор, пока полностью не выдохся. В результате Полянский превратился в отвратительную, окровенелую человекообразную массу.

— Мои теперь денежки! — просипел взмыленный Глухарев, устало плюхаясь на стул. — Ни хрена тебе, падла, не обломилось! Ни хре-на-а!!!

Несколько минут он отдыхал, приходил в себя. Потом попробовал проанализировать обстановку: «Дальше в Козловке оставаться не следует! Пускай местные жители и не просыхают практически, но тем не менее кто-то да слышал вчерашний выстрел Агрегата, сегодняшнюю возню в сугробовской хате… Кроме того, у покойного урки как пить дать имеются в деревне родственники или друзья. (Иначе у кого бы Петька отсиживался?!) Рано или поздно они обеспокоятся загадочным исчезновением Батракова и либо вызовут ментов, либо, вооружившись охотничьими ружьями, самостоятельно отправятся на поиски. Мне по-любому не поздоровится!!! Короче — нужно линять отсюда. Куда-нибудь в Брянскую область, поближе к украинской границе, а может, и прямиком в „незалежную“! На таможне светиться, понятно, не стоит, но есть же наверняка обходные пути, не перекрытые пограничниками! Глухие проселки, тропы, просеки в лесах… Свяжусь с тамошними контрабандистами, отстегну немного „зелени“, и… прости, прощай, страна родная!!! На Украине изменю внешность, легализуюсь, приобрету новые документы, скромную недвижимость типа дворец! Это не проблема! Хохлятские власти (включая президента) в сто крат продажнее последней шлюхи с Тверской. За баксы готовы на все! Хоть дьявола в подхвостницу целовать!!! Гы-гы-гы!!! Там меня Горыныч не найдет!!! Куда ему, мудиле!!! А дальше, в качестве гражданина „Самостийной“ — за бугор, в теплые края!!!»

Глухарев решительно поднялся на ноги, достал спрятанные в подполе мешки с деньгами, захватил «макаров-особый», ключи от машины, надел кожаную куртку и, даже не взглянув на мертвого «другана», покинул «родовое гнездо» Сугробовых.

С позапрошлой ночи погода ничуть не улучшилась. По-прежнему моросил мелкий дождик. Периодически налетал резкий холодный ветер, трепал обветшалые кровли домов, подвывал в печных трубах…

Зябко поеживаясь, Вадим подошел к «девятке», отпер багажник, бережно уложил в него драгоценные мешки, секунду поколебавшись, сунул туда же пистолет, минут десять провозился с капризничающим мотором и, когда тот наконец завелся, аккуратно выкатил со двора. Садист почему-то абсолютно не обратил внимания на красную «Ниву», отъехавшую от близстоящей заброшенной избушки, едва он приблизился к багажнику…

Никонов, Горыныч, Ара и Хилый появились в Козловке седьмого апреля, около девяти вечера. Приехали они на трех «Нивах», дабы видом шикарных иномарок не пробуждать у деревенских неуместного любопытства, и без труда разыскали жилище родителей Сугробова. В качестве пункта дислокации Андрей выбрал бесхозную, незапертую лачугу на противоположной стороне узкой улочки. Домишко, кстати, вплотную примыкал к приусадебному участку тети Вали, отделяясь от него лишь дощатым забором. Аванесян со Студневым остались в машинах, а Никонов с Ярошевичем зашли вовнутрь. В лишенной мебели комнате было холодно и неуютно. Оконное стекло отсутствовало, прогнивший пол местами провалился, пахло плесенью.

— Что будем делать? — поинтересовался пахан, с кряхтением усаживаясь на край чудом сохранившейся печи.

— Ждать, — лаконично ответил майор, занимая наблюдательную позицию у окна, из которого сугробовский двор просматривался как на ладони. Сгущающиеся сумерки спецназовца нисколько не смущали. В темноте он видел как кошка. Приставать с расспросами Константин Павлович не стал. Он уже успел удостовериться в неоспоримом превосходстве Никонова по части стратегии и тактики. Чуть ли не сверхъестественная интуиция Андрея тоже не вызывала ни малейших сомнений. А со вчерашнего дня Ярошевич вдобавок испытывал мучительные угрызения совести за безобразное поведение Гавроша и за собственные, ничем не обоснованные подозрения в адрес майора. Поэтому Ярошевич лишь вздохнул обреченно, закурил сигарету и поерзал задом по кирпичам, стараясь получше устроиться на довольно-таки неудобном седалище… В полном молчании потянулись томительные минуты ожидания.

Пахан изрядно продрог, изнервничался, одурел от сырого скверного воздуха и изрядно обозлился. (Правда, только на Сугробова с компанией.) Никонову же, казалось, все было нипочем.

— Т-с-с-с! — по прошествии часа вдруг прошипел он, оборачиваясь к Горынычу. — Ты слышал?!

— Нет, — отрицательно покачал головой Константин Павлович. — А что случилось?!

— Из интересующего нас дома доносятся звуки ожесточенной борьбы. Крысы начали грызться между собой!!

— Да ну?! — встрепенулся Ярошевич.

— Точно, точно! — заверил спецназовец. — Такова их крысиная сущность. Если в замкнутое пространство поместить несколько этих тварей (а фигурально выражаясь, так и произошло), то они начинают жрать друг дружку. В итоге остается всего одна крыса — самая мерзкая, сильная, жестокая! По логике вещей она вскоре вылезет из норы. Попытается драпануть с деньгами. По дороге мы ее и прихлопнем! В деревне шум подымать не хотелось бы… Присоединяйся ко мне! Чую, недолго осталось!

Надев заранее припасенные инфракрасные очки, главарь Н…й группировки подошел к окну. Между тем Андрей набрал на сотовом телефоне номер Ары и, дождавшись ответного «Але», отрывисто бросил:

— Прогрей мотор. Держи тачку наготове. По моему сигналу отъедешь примерно на километр от деревни и, развернувшись боком, перекроешь дорогу. Понял? Молодец!!!

Около одиннадцати вечера на пороге хаты Сугробова возник плечистый мужчина с двумя туго набитыми мешками в руках и прямиком направился к стоящей во дворе машине.

— Последняя крыса! — шепнул Андрей Горынычу, вновь достал мобильник и тихо сказал в трубку: — Начинай, Артур. Да смотри там! Не лезь на рожон! Мы будем очень скоро!

«Нива» Аванесяна плавно тронулась с места. Минут через десять за ней последовала крысиная «девятка».

— Теперь настал наш черед, — скупо улыбнулся Никонов. — Идем, Константин. Я сяду за руль, а ты по ходу прикажи Михаилу проверить дом. Живых там наверняка нет, но… все же пусть соблюдает осторожность!

«Там будет плач и скрежет зубов».

Евангелие от Матфея. 8, 12

Фальшиво насвистывая популярный мотивчик, Глухарев вел машину по извилистому, ухабистому проселку. Мысли в голове Вадима текли веселые, приятные. «Восемь миллионов долларов!!! Впереди долгая, роскошная жизнь: поначалу дворец на Украине! Затем вилла на Багамских островах! Личный повар-китаец, спортивные автомобили, смокинги, званые обеды, изысканные коллекционные вина, ласковое море, табуны красивых девочек и прочее, прочее, прочее!..»

Неожиданно Глухарев вздрогнул и до отказа выжал тормоз. Путь ему преграждала стоящая поперек дороги красная «Нива» со включенными фарами. В ярко освещенном салоне неподвижно сидел крепкий, темноволосый парень. Хорошее настроение убийцы мгновенно сменилось лютой злобой.

— Эй ты, педрила!!! — открыв боковую дверцу, заорал он. — Убирай на хрен свою гребаную таратайку!!! Я, блин, кому сказал?!!

В ответ не донеслось ни звука. Грязно выругавшись, садист выбрался наружу и широким шагом двинулся к машине «темноволосого», намереваясь в прямом смысле разорвать водителя на части. Он почти добрался до потенциальной жертвы, как вдруг сзади послышался нарастающий рев мотора. Вадим порывисто обернулся. Из-за поворота на бешеной скорости вылетела и резко затормозила точно такая же «Нива». Из нее вышел ехидно улыбающийся Горыныч, а с ним какой-то незнакомый мужчина: невозмутимый, мускулистый, с военной выправкой.

«Ловушка!» — понял Вадим, метнулся к багажнику «девятки» за пистолетом, но спутник Горыныча опередил его и жесткой профессиональной подсечкой повалил на землю. Рыча от бешенства, «черный пояс» вскочил на ноги и незамедлительно обрушил на незнакомца целую серию страшных, годами отработанных ударов. Однако ни один из них не достиг цели, а сам Глухарев ощутил режущую боль в сердце и… внезапно осознал, что стоит на дороге рядом с собственным мертвым телом, безвольно распластавшимся в грязи.[42] Не успел Вадим толком удивиться, как в метре от него материализовалось из пустоты гнусное волосатое существо: с кривыми рогами, огромными желтыми клыками, горящими адским огнем глазами, когтистыми лапами и с длинным, шелудивым хвостом.

— Попался, красавчик!!! — хрипло закаркал демон. — Отныне ты мой!!! На веки вечные!!! Ух и позабавлюсь!!!

Нечистый дух схватил визжащую от ужаса душонку садиста и, дико гогоча, уволок в преисподнюю…

— Глухарев Вадим Сергеевич, — вынув из кармана покойника паспорт, вслух прочел Андрей. — Тот гад, который, по признанию Хромого, собственноручно истязал нашего парня!.. Последняя крыса. Остальные, уверен, уже в могиле…

Ярошевич не ответил, любовно поглаживая тугие мешки с долларами, лежащие в открытом багажнике «девятки».

Взглянув на него, спецназовец чуть заметно усмехнулся: «Золотая лихорадка! Ладно… Бог — судья». Где-то в отдалении громыхнул гром, и буквально секунду спустя подъехал на третьей «Ниве» Студнев.

— В доме валяется изуродованный до неузнаваемости труп! Часть мебели переломана! — звенящим от волнения голосом доложил Михаил. — Еще я обнаружил несколько стволов (их, из предосторожности, брать не стал), а также паспорта на имя Сугробова и Полянского. Плюс водительские права мусора! На, держи! — Студнев протянул Никонову стопочку документов.

— Отдай Константину, — посоветовал спецназовец. — Мне они без надобности.

— Ты превзошел все ожидания, майор!!! — радостно завопил опомнившийся пахан. — Нашли общак!!! Разыскали родимый!!! Ура-а-а-а!!! — переполняемый безумным восторгом, Горыныч начал неуклюже приплясывать в слепящем свете фар. Ара с Хилым поразевали рты от изумления. Такого им видеть до сих пор не приходилось…

«Ну и ну!!! — ошалело думали ребята. — Рехнулся Палыч!! Во дела-то!!!» В глазах обоих бандитов застыла перемешанная с опаской жалость. Один лишь Никонов сохранял олимпийское спокойствие. В «горячих точках» он повидал немало нервных срывов, в том числе на почве радости. «Ничего страшного. Пройдет!»…

Победный танец главаря Н…й группировки продолжался примерно две минуты. В конце концов Константин Павлович, выдохшись, остановился.

— Возьми причитающуюся тебе долю прямо сейчас! — тяжело дыша, сказал он. Потное лицо Ярошевича сияло от счастья. — Незачем тянуть резину! Мы люди честные!.. Артур! Положи сто штук зеленых в сумку, отдай майору… довези его до дому!!! Или куда захочет!!!

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Андрей. Пахан всхлипнул и заключил спецназовца в объятия.

— Профи!.. Профи высшей категории!.. Экстра-класс!!! — прерывисто шептал он.

— Готово, шеф, — сообщил подошедший Ара со спортивной сумкой в руке. Можно ехать!

— Прощай, Константин, — вежливо высвободившись из объятий, сказал Никонов.

— Пересчитывать будешь? — спросил пахан.

— Нет! — отрицательно покачал головой майор. — Прощай! — повторил он и, не оборачиваясь, направился к машине Аванесяна…

ЭПИЛОГ

Восьмого апреля 2001 года сразу два бедствующих благотворительных учреждения получили крупные денежные пожертвования наличными. (По сто тысяч долларов каждое.) Первым стал восстанавливаемый из руин православный монастырь, а вторым — остро нуждающийся в финансах, переполненный до отказа детский дом. В обоих случаях щедрый даритель (высокий, мускулистый мужчина с военной выправкой и грустными серо-голубыми глазами) отказался назвать свое имя и, отдав деньги, быстро удалился. Правда, в монастыре он перед уходом истово перекрестился на купол с крестом, а в детском доме наклонился к какому-то чумазому малышу и поцеловал его в щеку…

Девятого апреля 2001 года майор спецназа ГРУ Андрей Иванович Никонов купил билет на самолет и, не дожидаясь окончания отпуска, снова вылетел на Северный Кавказ.

«Не заботься о том, чтобы нажить богатство; оставь такие мысли твои. Устремишь глаза твои на него, и его уже нет; потому что оно сделает себе крылья и как орел улетит к небу».

Притч. 23. 4 — 5

«Благотворящий бедному дает взаймы Господу».

Притч. 19.17

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».

Евангелие от Матфея. 5.7

Примечания

1

Полный, абсолютный, законченный. — Здесь и далее примечания автора.

2

Кличка, прозвище (жарг.).

3

Прибор бесшумной беспламенной стрельбы.

4

Охранников (жарг.).

5

Дракон (Змей Горыныч русских сказок — тоже разновидность дракона) означает, что носителя данной татуировки «загрызли» власть и закон.

6

«Змеем» обычно называют подлого и коварного зэка. Разумеется, подобная кличка весьма оскорбительна для ее обладателя.

7

Деньги (жарг.).

8

Обвинение, выдвинутое против конкретного лица в совершении каких-либо компрометирующих его поступков (жарг.).

9

Одна из разновидностей клятв, принятых в криминальной среде. Нарушивший ее должен быть «опущен» или добровольно перейти в касту «опущенных».

10

«Черные риэлторы» — преступники, специализирующиеся на приобретении и продаже квартир. Через наводчиков (паспортисток, служащих жилконтор или сотрудников милиции) они выявляют потенциальных клиентов, так называемых «енотов». Это одинокие алкоголики, старики или просто сильно нуждающиеся люди. Получив информацию о «еноте», «черные риэлторы» старательно обрабатывают жертву, входят в доверие, уговаривают подписать необходимые документы, а затем помогают «еноту» исчезнуть — чаще всего убивают и прячут труп. (Подробнее см. мою повесть «Нехорошая квартира» в сборниках с твердым переплетом: «Развод лохов» и «Крыша на двоих».)

11

Длинный боковой удар в боксе.

12

Утверждение, не требующее доказательств (математический термин).

13

Экзорцист — священник, изгоняющий бесов из одержимых людей.

14

Имеется в виду «вор в законе» — высшая каста в уголовной иерархии.

15

Скокарь квартирный вор (жарг.).

16

Медвежатник — взломщик сейфов (жарг.).

17

Снайперская винтовка Драгунова.

18

Среди самих наркоманов бытует весьма примечательная поговорка: «Первое время колешься ради кайфа, а потом, чтобы не подохнуть». И действительно — по истечении определенного срока (кстати, совсем недолгого) втянувшийся наркоман перестает испытывать какое-либо удовольствие от употребления наркотика и вынужден колоться лишь с целью избегать ужасающей ломки (cм. мою повесть «Подельники» в сборнике с аналогичным названием, а также в сборнике «Крыша на двоих»).

19

Наркотики (жарг.).

20

Каратистский удар ребром стопы.

21

«Крот» в данном контексте — синоним слова «стукач».

22

«Купчик» — очень крепкий чай. Нечто среднее между обычным чаем и чифирем.

23

Специальный пистолет с прибором для бесшумной стрельбы. Рукоятка и половина затвора у него выглядят как у обычного «макарова», но дальше затвор переходит в неподвижный цилиндр с прорезями в торце (для присоединения глушителя) и с фиксирующей защелкой.

24

В период Второй мировой войны — японский летчик-смертник.

25

Кома — угрожающее жизни состояние, которое характеризуется полной утратой сознания, отсутствием рефлексов, нарушением дыхания, кровообращения и обмена веществ. Может продолжаться от нескольких часов до нескольких лет. Врачами это явление плохо изучено, и они не могут предсказать, когда человек выйдет из комы, и выйдет ли вообще.

26

В состоянии комы человек находится на грани нашего и загробного миров. Потом «уходит» — или туда, или сюда. Если он все-таки вернулся в мир живых, то, как правило, ничего не помнит из виденного за чертой смерти. Однако бывают и исключения.

27

На Долгопрудненском кладбище это место считается наиболее престижным и соответственно стоит больших денег.

28

Выкидуха (жарг.) — нож с автоматически выбрасывающимся из рукоятки лезвием. (После нажатия на специальную кнопку или рычажок.) Обычно такие ножи изготавливались в местах лишения свободы.

29

Точка (жарг.) — в данном контексте фирма или заведение, платящее за «крышу» какой-либо криминальной группировке.

30

Дорожно-транспортное происшествие.

31

При такой скорости «девятка» становится неустойчивой, плохо управляемой, и ее, что называется, «заносит».

32

К сожалению, это весьма частое явление. Подробный, наглядный пример не так давно приводился в авторской программе Александра Крутова «Русский Дом», выходящей в эфир на телеканале «Московия».

33

Золотом (жарг.).

34

Обосновавшиеся в Москве выходцы из Нигерии известны в основном как наркодельцы. Мало кто знает, что в придачу они еще торгуют различными экзотическими ядами.

35

Торпеда (жарг.) — исполнитель приговоров криминальных авторитетов.

36

Это действительно так. И если в армии за своевольство в крайнем случае попадешь под трибунал, то в преступной группировке могут запросто убить.

37

Хавира (жарг.) — в принципе означает воровской притон. Но в данном контексте это просто дом, жилище.

38

Мочилово (жарг.) — убийство. В данном контексте — кровавая бойня.

39

Волына (жарг.) огнестрельное оружие.

40

Некоторые из упоминавшихся ранее нигерийских ядов приводят к моментальному разрыву сердца. (Посинелое лицо трупа — характерный признак обширного инфаркта.) Об этом же свидетельствуют непринужденные позы мертвецов. Они даже дернуться не успели.

41

Прямой удар носком ноги.

42

Очевидно, Никонов, отразив различными способами (блоки, уклоны, нырки и т. д.) атаку Глухарева, нанес ему очень сильный прямой удар кулаком в сердце. Такой удар (если бьет профессионал) вызывает резкую боль и, как правило, убивает противника на месте.

Content

Илья Деревянко
Предъява

Часть I ПОСЛЕДНИЙ РОДСТВЕННИК

1

2

3

4

5

6

7

Часть II «ОХОТА НА КРЫС»

1

2

3

4

5

6

ЭПИЛОГ

Примечания