Аристофан

Мир

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Два раба Тригея.

Тригей, земледелец.

Дочь Тригея.

Гермес, бог.

Полемос (Война).

Ужас, прислужник Полемоса.

Гиерокл, толкователь прорицаний.

Кузнец.

Торговец оружием.

Сын Ламаха.

Сын Клеонима.

Лица без слов: Ирина, богиня Мира; Жатва и Ярмарка, сопровождающие богиню Мира; горшечник; копейщик; панцирщик и другие ремесленники, изготовляющие военное снаряжение.

Хор земледельцев.

ПРОЛОГ

Двор перед домом виноградаря Тригея. Двое рабов замешивают корм в хлеву.

Первый раб

Живее! Теста поскорей жуку подай!

Второй раб

Бери, корми проклятого! Чтоб сдохнул он!

Чтоб слаще корма никогда не жрать ему!

Первый раб

Еще лепешку из добра ослиного.

Второй раб

Бери еще! Куда же делось прежнее?

Все скушал?

Первый раб

Нет, свидетель Зевс, схватил, сглотнул,

Меж лап зажав, с чудовищною жадностью.

Меси покруче, пожирней замешивай!

Второй раб

(к зрителям)

О мастера золотари! На помощь мне!.

Не то я задохнусь в вонище этакой.

Первый раб

Распутного мальчишки нам помет подай!

Нам захотелось нежного.

Второй раб

Пожалуйста!

(К зрителям.)

В одном грехе зато не упрекнуть меня:

Не скажут, что у печки пекарь кормится.

Первый раб

Ой-ой-ой-ой! Еще подай, еще подай!

Меси еще!

Второй раб

Не буду! Нет! Свидетель Феб!

Мне эту лужу мерзкую не вычерпать!

Первый раб

Стащу ему, пусть на здоровье лопает!

(Тащит корыто.)

Второй раб

Чтоб он пропал, свидетель Зевс, и ты за ним!!

(К зрителям.)

Прошу вас, если знаете, скажите мне,

Где нос бы мне купить, в котором дырок нет}

Не видано поденщины чудовищней,

Чем эта: корм давать жуку-навознику!

Свинья или собака — те помет сырьем

Готовы жрать. А этот зверь заносчивый

Воротит морду, к пище не притронется,

Пока не раскатаю, не скручу и корм

Лепешечкой подам, как бабы любят есть.

Ну, что же, жрать он кончил? Погляжу тишком,

Дверь приоткрывши, чтоб не увидал меня.

(Заглядывает в дверь.)

Ну, лопай, трескай, брюхо набивай едой,

Пока не разорвешься ненароком сам!

Да, ну и жрет, проклятый! Как силач-борец,

Налег на корм и челюстями лязгает,

И головою вертит, и ногами мнет.

Так скручивает корабельщик снасть свою,

Когда для барок толстые канаты вьет.

Тварь гнусная, прожорливая, смрадная!

Кто из божеств всевышних произвел его,

Не знаю. Но не Афродита, думаю,

И не Хариты[1] также.

Первый раб

Кто же?

Второй раб

Зевс родил,

Из кучи, не из тучи, громыхнув грозой.

Первый раб

Теперь, пожалуй, спросит кто из зрителей,

Заносчивый молодчик: в чем же драмы суть?

И жук при чем? А этому молодчику

Заезжий иониец объясненье даст:

«Я понял, на Клеона намекают здесь:

Навоз в Аиде, дескать, поедает он…»

Бежать мне нужно и жуку напиться дать.

Второй раб

Я объясню, в чем дело, детям маленьким,

Подросточкам и взросленьким мужчиночкам,

Мужчинам расскажу великовозрастным.

Мужчинищам великовозрастнейшим всем.

Хозяин наш взбесился, но особенно,

Не так, как вы, иначе и по-новому.

День целый в небо он глядит, разинув рот,

И Зевса кроет руганью отборною.

«Эй, Зевс, — кричит он, — чем же это кончится?

Оставь метлу! Не то Элладу выметешь».

Слышится голос Тригея.

Вот, вот!

Молчите! Голос слышится хозяина.

Тригей

(за сценой)

О Зевс! Ты что с народом нашим делаешь?

Ты, как стручки, все города повылущил.

Второй раб

Вот-вот она, напасть! Об этом речь моя!

Образчик перед вами помешательства.

Как только началось его безумие,

Себе вопрос он задал, вы послушайте:

«Как прямиком залезть мне к Зевсу на небо?»

Тут лестницу он смастерил ледащую,

Чтобы по ней вскарабкаться, и шлепнулся,

И дырку на затылке проломил себе.

Вчера ж, невесть откуда, приволок домой

С коня величиной жука этнейского

И конюхом к жуку меня приставил. Сам

Его он гладит, словно жеребеночка:

«Пегасик мой! Краса моя пернатая!

Взлети, примчи меня к престолу Зевсову!»

Но погляжу, что там внутри он делает.

(Вбегает в дом и тотчас же выбегает в ужасе.)

Беда, беда! Соседи, поспешите, эй!

Хозяин мой меж небом и землей повис:

Сев на жука верхом, парит он в воздухе.

Тригей

(появляясь над крышей дома верхом на навозном жуке)

Тпр-у-у, стой! Тпр-у-у, стой! Тише шаг, мой жучок,

Горячиться нельзя, выступая в поход!

Юной силой гордясь, не гарцуй, не кичись,

А сперва разойдись, жар почувствуй в костях,

Сухожилья расправь ветровеющих крыл!

Но в лицо не дыши мне, тебя я молю:

Если будешь ты вонью меня обдавать,

То тогда оставайся уж лучше в хлеву!

Второй раб

Господин и владыка! С ума ты сошел!

Тригей

Замолчи! Замолчи!

Второй раб

Но куда же гребешь ты, воздушный пловец?

Тригей

Я для блага всей Греции начал полет,

Небывалый задумал я подвиг свершить.

Второй раб

Но зачем же лететь? Ты в своем ли уме?

Тригей

В благоречье молчите! Ни жалоб, ни слез!

Не вопить — ликовать наступила пора,

Горожанам язык за зубами держать,

Все навозные ямы и нужники все

Запечатать и новым покрыть кирпичом,

И зады заклепать до отказа!

Второй раб

Не замолчу, покуда не расскажешь мне,

Куда лететь собрался?

Тригей

Да куда ж еще?

К престолу Зевса, на небо.

Второй раб

Зачем это?

Тригей

Чтобы спросить, что делать затевает он

Со всеми нами, жителями Греции.

Первый раб

А если не ответит?

Тригей

Обвиню его

И заявлю, что предал персам эллинов.

Второй раб

Не допущу, покуда жив, свидетель Зевс!

Тригей

Я не могу иначе.

Второй раб

(кричит)

Ого-го! Эй-эй!

Детишки! Ваш родитель собрался удрать,

Летит на небо, сиротами бросил вас.

Отца просите, заклинайте, бедные!

Девочки — дети Тригея — выбегают из дома.

Девочка

Милый отец наш,[2] отец! Справедлива,

Значит, та весть, что несется по дому.

Нас покидая, ты с птицами вместе,

Легкий, как ветер, несешься к воронам?

Все это правда? Скажи мне, отец, если любишь немножко!

Тригей

Может быть, так, мои доченьки.

Правда, что жаль мне вас, бедных,

Жаль, когда хлеба вы просите, папочкой ласково клича,

В доме же нет ни полушки, ни крошки, ни грошика денег.

Вот когда, дело удачно свершив, прилечу я обратно,

Будет большой каравай и пинков я вам дам на закуску.

Девочка

А как же ты в небесный путь отправишься?

Не повезет тебя корабль по воздуху.

Тригей

Крылатый конь, а не корабль помчит меня.

Девочка

Скажи, что за причуда — оседлать жука

И воспарить на нем к богам, папашенька?

Тригей

Не знаешь? В баснях у Эсопа сказано,

Что из крылатых жук один небес достиг.

Девочка

Отец, отец, невероятно все-таки,

Чтобы богов достигла тварь вонючая.

Тригей

С орлом враждуя, жук когда-то в небо взмыл

И там разворошил гнездо орлиное.

Девочка

Не лучше ли Пегаса оседлать тебе?

Богам ты показался бы трагичнее.

Тригей

Да нет, чудачка. Корма мне двойной запас

Тогда б был нужен. А теперь, чем сам кормлюсь,

Добром тем самым и жука кормлю затем.

Девочка

А что, когда в пучину моря влажную

Он свергнется? Как он, крылатый, вынырнет?

Тригей

Есть у меня правило подходящее:

Челном наксосским будет мне навозный жук.

Девочка

А свой корабль к какой пригонишь пристани?

Тригей

В Пирее, в бухте Жучьей,[3] бросим якорь мы.

Девочка

Смотри же, не свались и не сломай костей!

Не то хромцом ты станешь — Еврипид тебя

Подцепит и состряпает трагедию.

Тригей

Об этом позабочусь. До свидания!

А вы, кому на благо я свершаю труд,

Сдержите ветры, отливать помедлите

Три дня. Когда в полете жук почует смрад,

Меня он скинет и на корм набросится.

(Тригей поднимается на воздух верхом на жуке.)

Подымайся бодрей, мой Пегас, веселей,

Шевелись, золотою уздою звеня!

Пусть сверкает зубов белоснежный оскал.

Что с тобою? Что делаешь? Ноздри куда

Повернул? Что почувствовал? Нужника дух?

Подымайся смелей, над землей воспари!

Легковейными крыльями вверх устремись

И до Зевсова дома домчись прямиком!

А от пакости всякой свой нос отврати

И про корм свой всегдашний сегодня забудь.

(Кричит вниз.)

Что ты делаешь? Эй! Кто там сел за нуждой

В закоулке у девок, в Пирее? Эй-эй!..

Ты погубишь, погубишь меня! Закопай!

И побольше землицы поверху насыпь!

И тимьяна цветущего куст посади,

И душистого масла налей! А не то

Я сломаю хребет, и за гибель мою

Пять талантов заплатит хиосский народ,[4]

И всему будет зад твой виною!

Ай-ай-ай-ай! Как страшно! Не до шуток мне!

Эй ты, машинный мастер, пожалей меня!

Какой-то вихрь ужасный вкруг пупка подул.

Потише, а не то я накормлю жука!

Жук опускается на Олимпе, перед дворцом небожителей.

Но вот уж я в соседство с божеством попал.

И предо мною Зевса двор, как кажется.

Эй-эй, привратник Зевса! Отопри живей!

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Гермес

(выходит)

Пахнуло чем-то смертным на меня! Геракл!

Что за напасть такая?

Тригей

Это мерин-жук!

Гермес

Ах, мерзкий, ах, проныра, ах, бессовестный!

Подлец, из подлых подлый! Прощелыжина!

Как ты пришел к нам, подлый прощелыжина?

Как звать тебя? Ответь же!

Тригей

Прощелыжина!

Гермес

Откуда родом? Ну же!

Тригей

Прощелыжина!

Гермес

Отец твой кто?

Тригей

Отец мой? Прощелыжина!

Гермес

Клянусь Землей и Небом, не уйдешь живым,

Когда не скажешь имя и откуда ты.

Тригей

Тригей — я, афмониец.[5] Виноградарь я,

Не сплетник, не сутяжник и не ябедник.

Гермес

Пришел зачем?

Тригей

Привез тебе говядины.

Гермес

(сразу переменив тон)

Зачем ты здесь, бедняжка?

Тригей

Видишь, лакомка,

Теперь я у тебя не прощелыжина!

Ступай, покличь мне Зевса.

Гермес

Нет и нет! Тю-тю!

Ведь ты к богам нисколько не приблизился.

Их дома нет. Они вчера уехали.

Тригей

В страну какую?

Гермес

Не в страну.

Тригей

Куда ж?

Гермес

Куда?

На край вселенной. К куполу небесному.

Тригей

Зачем же одного тебя оставили?

Гермес

Да стерегу я барахлишко божее:

Горшочки, ложки, плошки, сковородочки!

Тригей

Но почему же божества уехали?

Гермес

На греков рассердились. Поселили здесь

Они Войну и ей на растерзание

Вас отдали. Что хочет, то и делает.

А сами удалились в выси горние,

Чтобы не видеть ваших непрестанных свар

И жалоб ваших не слыхать назойливых.

Тригей

Зачем же боги с нами поступили так?

Гермес

За то что вечно воевать хотели вы,

Хоть боги мир устраивали. Стоит лишь

Лаконцам потеснить афинян чуточку,

Они кричат: «Мы зададим афинянам!

Клянемся близнецами![6]» Если ж Аттике

Вдруг повезет и мир предложит Спарта вам,

Тут вы орете снова: «Нас надуть хотят!

Афиною клянемся мы! Не верьте им!

Ведь Пилос[7] — наш. Послов пришлют опять они».

Тригей

Все наши разговоры, узнаю точь-в-точь.

Гермес

Не думаю, чтобы пришлось Ирину вам,

Богиню Мира, увидать.

Тригей

Да где ж она?

Гермес

Ее низверг в пещеру страшный Полемос.

Тригей

Да где ж пещера?

Гермес

Вон внизу, каменьями,

Ты видишь, завалил ее он доверху,

Чтоб вам никак Ирину не добыть.

Тригей

Скажи,

А что он с нами делать собирается?

Гермес

Одно лишь знаю, что вчера он вечером

Чудовищную ступку приволок домой.

Тригей

А что ж он с этой страшной ступкой сделает?

Гермес

Все города он хочет в порошок стереть.

Но я пойду. Мне слышится, выходит он.

Ужасный шум донесся изнутри.

(Гермес уходит.)

Слышится ужасный грохот.

Тригей

Ай-ай!

Ах, горе, горе! Побегу. Почудилось

Мне грохотанье ступки истребительной.

(Прячется.)

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

На орхестру выходит Полемос с огромной ступкой в руках.

Полемос

Увы, народ, народ, народ несчастнейший!

Вот скоро вы зубную боль узнаете!

Тригей

(спрятавшись)

Чудовищная ступка! О владыка Феб!

А взгляд его — как гибель. Страшен Полемос!

Так вот кого боимся, вот кто душит нас,

Ужасный, страшный, наземь повергающий!

Полемос

(над ступкой)

Чесночные спартанцы, вам конец пришел.

Пятижды, трижды, десять раз проклятые!

(Бросает в ступку чеснок.)

Тригей

(к зрителям)

А нам, друзья, до Спарты дела вовсе нет!

Лаконяне пусть плачутся. Несчастье — их.

Полемос

Мегара, эй, Мегара! Изотру тебя!

(Бросает в ступку луковицу.)

Помну, поперчу, станешь кашей луковой.

Тригей

Ой-ой-ой-ой! Тяжелые и горькие

Мегарцам тут слезищи приготовлены.

Полемос

Сицилия, эгей, и ты раздавлена!

(Бросает в ступку сыр.)

Тригей

Страна какая на творог размолота!

Полемос

Аттического меда подолью еще.

(Льет в ступку мед.)

Тригей

(в испуге)

Другого меда поищи, прошу тебя!

А этот дорог! Пожалей аттический!

Полемос

Эй, мальчик, Ужас!

Ужас

(выбегает)

Звал меня?

Полемос

Наплачешься!

Зевал без толку? Кулаки забыл мои?

(Бьет его).

Тригей

(про себя)

Кулак сердитый!

Ужас

Сжалься, господин, ай-ай!

Тригей

(про себя)

Он луковку вложил в кулак, наверное!

Полемос

Достань толкач покрепче!

Ужас

Толкача еще

Не завели. Вчера ведь только въехали.

Полемос

Тогда беги, в Афинах раздобудь живей!

Ужас

Бегу стрелою. А не то побьют опять.

Ужас убегает.

Тригей

(к зрителям)

Что ж делать нам, людишки горемычные?

Грозит опасность страшная, вы видите!

Когда толкач добудет он дробительный,

Усядется и в крохи города сотрет.

Не дай ему вернуться, Дионис, спаси!

Вбегает Ужас.

Полемос

Эй, ты!

Ужас

Что надо?

Полемос

Не принес?

Ужас

Беда, беда!

Пропал толкач афинский знаменитейший,

Кожевник[8] тот, что ворошил Элладу всю.

Тригей

О госпожа Афина, славно сделал он,

Что вовремя подох, на благо городу,

И кашу заварить не может новую.

Полемос

Так принеси другой, из Лакедемона,

Пошел!

Ужас

Не медлю.

(Убегает.)

Полемос

Приходи скорей назад!

Тригей

(к зрителям)

Что с нами будет, граждане, беда идет!

Средь вас тут не найдется ль посвященного

В мистерии?[9] Теперь пускай он молится,

Чтобы в дороге Ужас ногу вывихнул.

Ужас

(прибегает снова)

Ай-ай, погиб я, ай, несчастье, ай, беда!

Полемос

Что? Не принес опять ты ничего?

Ужас

Пропал

Толкач первейший также в Лакедемоне.

Полемос

Проклятье! Как же?

Ужас

Отдали во Фракию

Его на подержанье, и пиши — конец!

Тригей

О боги Диоскуры,[10] славно сделано!

Пока живем! Мужайтесь, люди честные!

Полемос

Возьми весь скарб, под кровлю отнеси его!

А я пойду и смастерю толкач себе.

(Уходит вместе с Ужасом.)

Тригей

(выйдя из укрытия)

Теперь шута Датида вспомним песенку.

Он так мурлыкал, пальцем тешась, в летний зной:

Как ладно мне, как сладко мне, как весело!

(К зрителям.)

Теперь настало время, братья эллины,

Оставив распри, позабыв усобицы,

На волю нам богиню Мира вывести,

Пока толкач не помешает новый нам.

(Кричит.)

Эй, пахари, торговцы, люд ремесленный!

Эй, рукоделы, поселенцы, пришлые

И вы, островитяне, весь народ, сходись!

Всяк скорей бери лопаты, и канаты, и кирки!

Потрудиться предстоит нам, всем на радость, в добрый час!

ПАРОД

На орхестру выходит хор афинских поселян. С ним несколько спартанцев, беотийцев, аргосцев и мегарцев.

Корифей

Смело, други, поспешите, избавленья близок день.

О всеэллинское племя! Друг за друга встанем все,

Бросим гневные раздоры и кровавую вражду!

Светит нам весенний праздник, пусть удавится Ламах!

(Тригею.)

Объясни теперь, что делать, главарем в работе будь!

Все мы твердо порешили, не уйдем домой, пока

Бечевою, рычагами вновь на землю не вернем

Величайшую богиню, покровительницу лоз.

Хор шумно пляшет.

Тригей

Тише! Полемос услышит ваши крики, топот ваш,

И тогда опять начнется ненавистная война.

Корифей

Веселее и приятней услыхать такой приказ,

Чем приказ: «Явиться срочно с провиантом на три дня».

Хор продолжает плясать.

Тригей

Тише, чтобы в преисподней Кербера не разбудить,[11]

Чтобы гомона и гама снова он не учинил

И сладчайшую богиню нам спасти не помешал.

Корифей

Ну, уж нет! Никто на свете нас Ирины не лишит,

Только бы она досталась в руки нам! Хо-хо-хо-хо!

Хор продолжает плясать.

Тригей

Все погубите вы! Стойте! Если будете орать,

Он прискачет и растопчет все тяжелою пятой.

Корифей

Пусть бушует, сколько хочет, пусть грохочет и стучит!

Не оставим мы веселья в этот расчудесный день!

Хор продолжает плясать.

Тригей

Вот беда! Взбесились, что ли? Бросьте, ради всех богов!

Нашу славную затею пляской сгубите вконец.

Корифей

Не хочу плясать я вовсе. Но от радости, гляди,

Хоть стою на месте, ноги сами ходят ходуном.

Пляшут.

Тригей

Ну, теперь-то уж довольно. Бросьте, бросьте танцевать!

Корифей

Вот уж бросили мы, видишь.

Продолжают плясать.

Тригей

На словах. А пляс идет.

Корифей

Ну, еще разок, вот этак! И тогда уже конец.

Продолжают плясать.

Тригей

Ну, еще разок — и хватит. Перестаньте же скакать.

Корифей

Если пляс наш делу вреден, мы не будем танцевать.

Продолжают плясать.

Тригей

Вижу, пляшете вы все же!

Корифей

Зевс свидетель, раз еще

Ногу правую поднимем и притопнем — и конец!

Пляшут.

Тригей

Я согласен. Только больше не сердите вы меня.

Корифей

Левая нога за правой в пляску просится сама.

Счастлив я. Свищу, ликую, и кряхчу, и хохочу.

Словно злую старость сбросил, так я рад, что кинул щит.

Пляшут.

Тригей

Рано, рано веселитесь! Не дался еще успех.

Вот когда спасем богиню, смейтесь, веселитесь все!

И вопите и орите!

Будет нам заботой — дрыхнуть,

Обжираться, обниматься

И по ярмаркам шататься,

Напиваться, наряжаться,

Волочиться

И кричать: хо-хо-хо-хо!

Строфа 1

Первое полухорие

Как увидеть я желаю этот долгожданный день!

Бедствовал долго я,

Все валялся на соломе, как железный Формион.[12]

Больше я судьей не буду черствым, сумрачным и злым.

Тригей

Нет, не буду я, как прежде, скучным, строгим сухарем!

Первое полухорие

Буду ласков, весел, мил,

Буду снова молодым,

Позабыв тревоги войн.

Сколько времени нас мучат все походы да бои.

Гонят нас туда, сюда,

Из Ликея и в Ликей,[13]

Со щитом, с копьем в руке.

Корифей

Расскажи же, что нам делать, чем нам другу услужить!

Господином и владыкой дал тебя нам добрый рок.

Тригей

Куда свалить нам камни, погляжу сейчас.

(Идет к пещере).

Из ворот дворца появляется Гермес.

Гермес

Наглец, негодник, что ты делать думаешь?

Тригей

Да ничего худого. Словно Килликон.[14]

Гермес

Погибнешь, мерзкий.

Тригей

Если жребий выпадет.

Ведь ты, Гермес, мастак по части жребиев.

Гермес

Конец тебе, погибнешь!

Тригей

Завтра к вечеру?

Гермес

Сейчас же.

Тригей

Ничего я не купил себе,

Ни сыра, ни муки. Не приготовился.

Гермес

Считай себя истертым!

Тригей

Почему ж это

Такого я блаженства не почувствовал?

Гермес

Не знаешь разве, смерть назначил Зевс тому,

Кто выпустит Ирину.

Тригей

Это, значит, мне

Придется умереть?

Гермес

В том нет сомнения.

Тригей

Тогда на поросенка дай мне драхмы три!

Принять хочу пред смертью посвящение.

Гермес

О Зевс, метатель молний!

Тригей

Ради всех богов,

Не выдавай же, господин, молю тебя.

Гермес

Молчать не стану.

Тригей

Вспомни о говядинке,

О жертвах, что тебе я приносил, любя!

Гермес

Чудак! Да Зевс угробит самого меня,

Когда не буду горло драть, орать, кричать.

Тригей

Гермесик, горла не дери, прошу тебя!

(К хору.)

Что такое с вами сталось, что стоите, очумев?

Ну, кричите же, лентяи, чтобы он не закричал!

Антистрофа 1a

Второе полухорие

Ни за что, Гермес-владыка, ни за что! Ни-ни-ни-ни!

Сладкую, сочную

Поросятину в подарок принимал ты от меня.

Не забудь, Гермес, об этом в нашей нынешней беде.

Тригей

Слышишь, чтут тебя и хвалят, господин и властелин!

Второе полухорие

О, дозволь, щедрейший бог,

Нам Ирину взять к себе.

Ты всегда был к людям добр.

Если ты Писандра[15] шлемы ненавидишь и щиты,

Шествия священные,

Жертвоприношения,

Обещаем мы тебе.

Тригей

О, снизойди к их просьбам, я молю тебя!

Они сейчас смиренней, чем когда-либо.

(В сторону.)

И вороватей нынче, чем когда-либо.

(Вслух.)

Тебе открою тайну очень важную,

Всем божествам большой бедой грозящую.

Гермес

Ну, говори! Быть может, убедишь меня.

Тригей

Луна-Селена и мошенник Гелиос

Давно уж против вас готовят заговор,

Предать хотят они Элладу варварам.

Гермес

Но почему же?

Тригей

Потому, свидетель Зевс,

Что мы приносим жертвы вам, а варвары

Луне и солнцу. Потому, естественно,

Они хотят нас всех замучить до смерти,

Чтоб у божеств отнять все приношения.

Гермес

Так вот зачем они все время праздники

У нас крадут[16] и дни грызут, мошенники.

Тригей

А потому, любезнейший Гермес, возьмись

За дело с нами, помоги добыть ее!

И в честь тебя Панафинеи[17] справим мы

И все другие празднества великие,

Мистерии, Диполии,[18] Адонии.[19]

И государства прочие, уйдя от бед,

Тебе молиться будут, избавителю.

Получишь много всякого добра. И я

Тебе дарю вот этот золотой кувшин!

(Подносит ему подарок.)

Гермес любуется подарком.

Гермес

Как жалостлив я сердцем к золотым вещам.

(Отходит в сторону.)

Тригей

(к хору)

Дело, граждане, за вами! В ход лопаты и кирки!

Поскорее, веселее оттащите камни прочь!

Корифей

За работу мы возьмемся, ты ж, мудрейший из богов,

Будь в работе нашей старшим. Приказанья отдавай

И увидишь: неплохие подмастерья у тебя.

Тригей

Проворней чашу протяни мне! Чашу мы

Винцом наполним и богам помолимся!

Гермес

(с золотым кувшином в руках)

Возлиянье! Возлиянье!

Все молчите! Все молчите!

Мы, совершая возлиянье, молимся,

Чтоб этот день началом всяких радостей

Для греков стал. Кто за канат ухватится

От всей души, пусть не берет щита вовек.

Тригей

О нет! Пусть в мире сладком он проводит жизнь,

У камелька с веселою подружкою.

Гермес

А кто войну не может разлюбить никак,

Тому бы вечно, Дионис, владыка наш…

Тригей

Из тела стрелы острые вытаскивать.

Гермес

А кто к походам страстью одержим, тебя,

Владычица, мешает воскресить на свет…

Тригей

Пусть с ним случится то же, что с Клеонимом.

Гермес

Копейный мастер или продавец щитов,

Кто миру враг, а друг своей лишь прибыли…

Тригей

Пусть жрет ячмень, разбойниками схваченный.

Гермес

И кто желает власти полководческой,

И раб, который о побеге думает…

Тригей

На колесо поднять того и выстегать!

Гермес

А нам пускай поможет сребролукий Феб!

Тригей

Про лук не надо! Феба одного зови!

Гермес

Приди, приди к нам! Феба одного зову.

Тригей

И с ним Харит, Гермеса, Афродиту, Ор.

Гермес

Арес не нужен?

Тригей

Нет!

Гермес

А Эниалий?[20]

Тригей

Нет!

Гермес и Третей совершают возлияние. Все хватаются за канат, чтобы отвалить камень от пещеры, где скрывается богиня Мира.

Гермес

За бечеву возьмемся и потянем, эй!

Строфа 2

Хор

Потянем!

Гермес

Еще разок!

Хор

Потянем!

Гермес

Еще, еще разок!

Хор

Потянем! Потянем!

Тригей

(подходит к тянущим)

Нет, не дружно, не ладно работа идет.

За канат не схватились? Надулись чего?

Ох, достанется вам, беотийцы![21]

Гермес

Еще раз!

Тригей

Еще разок!

Корифей

Но вы оба не тянете также?

Тригей

Я ж тяну, как могу, налегаю вовсю,

Запрягаюсь в канат, выбиваюсь из сил.

Корифей

Почему же работа ни с места?

Тригей

Ламах, ты нам мешаешь, зря расселся здесь!

Нам ни к чему, дружище, это пугало!

Да и аргосцы тоже не усердствуют,

Они смеются над трудами нашими.

Сосут двух маток, хлеб едят у двух господ.

Гермес

Зато лаконцы, милый, тянут здорово.

Тригей

Но знаешь что? Из них одни колодники

Вовсю хлопочут, да мешают цепи им.

Гермес

Нет толку и в мегарцах. Тянут врозь они,

Точь-в-точь щенята, зубы как оскалили!

Тригей

Они от голодухи обессилели.

Гермес

Так ничего не сделать нам! Смелей, друзья,

Единым духом все возьмемся сызнова!

Тянут за канат.

Антистрофа 2

Хор

Потянем!

Гермес

Еще разок!

Хор

Потянем!

Гермес

Да ну, еще разок!

Хор

Идет еле-еле!

Тригей

Никуда не годится. Ведь просто беда!

Эти тянут вперед, а другие назад!

Эй, аргосцы, вы будете биты!

Снова принимаются тянуть.

Гермес

Еще раз!

Тригей

Еще разок!

Корифей

Затесались предатели, видно, меж нас!

Тригей

(к афинянам)

Ну хоть вы, — ведь по миру тоскуете вы,

Хорошенько возьмитесь, тяните дружней!

Корифей

Тянем мы, да другие мешают.

Гермес

Эй вы, мегарцы, убирайтесь тотчас же!

Богиня ненавидит вас. Ей помнится,

Вы чесноком ее натерли первые,

И вы остановитесь, эй, афиняне!

Вы тянете совсем не там, где надобно.

Судить-рядить — одно лишь вы умеете.

Когда богиню воскресить желаете,

Вам ближе к морю потесниться следует.

Гермес и Тригей разгоняют Города и другой пришлый народ.

Остается один хор земледельцев, который снова берется за канат.

Корифей

За дело примемся одни! Эй, други-земледельцы!

Принимаются тянуть.

Гермес

Работа спорится у вас. На лад идет, отлично!

Корифей

Сказал он: спорится! Дружней! Пусть напряжется каждый!

Тянут.

Тригей

Одни лишь земледельцы мир нам возвратить сумеют.

Хор

Раз еще потяни!

Гермес

Немного остается!

Хор

Не отставать! Еще разок!

Потянем весело! Наддай!

Гермес

Уже, уже! Готово!

Хор

Еще разок! Пойдет, пойдет!

Сама пойдет! Сама пойдет!

Еще, еще, еще разок!

Тянут. Камень отвален. Из пещеры поднимается богиня Мира, с нею Жатва и Ярмарка.

Тригей

Подательница лоз! О, что скажу тебе,

Где взять мне слово тысячекувшинное,

Чтобы тебя приветить: в доме нет таких!

Здорово, Жатва! Ярмарка, тебе привет!

Как ты красива, Ярмарка любезная!

Как сладостно душе твое дыхание,

Концом походов пахнет, благовоньями…

Гермес

А заодно солдатским ранцем, может быть?

Тригей

Отвергну мысль я мужа ненавистного:

Воняет ранец чесноком и уксусом.

Здесь — жатва, угощенье, Дионисии,

Софокла песни, флейты, соловьиный свист,

Стишонки Еврипида.

Гермес

Замолчи! Не лги

На госпожу. Не может ей понравиться

Поэт сутяг, певец судейской кляузы.

Тригей

Здесь плющ, овец блеянье, виноградный сок,

Бегущих в поле женщин груди круглые,

Ковш опрокинутый, служанка пьяная

И множество других утех.

Гермес

Гляди сюда!

Заметь: друг с другом Города беседуют,

Смеются радостные, примиренные…

Тригей

Хотя в ужасных синяках, в царапинах,

С продавленными головами, в ссадинах.

Гермес

Теперь взгляни на зрителей! Написано

У них на лицах ремесло.

Тригей

И верно ведь.

Гермес

Сидит там, видишь, мастер оружейных дел

И рвет в печали волосы.

Тригей

А рядом с ним

Мотыжник, плюнул в рожу оружейнику.

Гермес

Ковач плугов, ты видишь, как доволен он?

Тригей

Он строит кукиш мастеру копейному.

Гермес

Скажи же поселянам, пусть домой идут!

Тригей

Услышь, народ! Велим мы земледельцам всем,

Орудья снарядивши, выходить в поля.

Бросьте щит скорей, и дротик, и проклятое копье!

Воздух весь наполнен миром, плодоносным и хмельным.

Все спешите на работу в поле, с песнями, вперед!

Корифей

День счастливый, день желанный для хозяев-поселян!

Ты пришел. Веселья полон, шлю я лозам свой привет.

Вижу смоквы, что когда-то я мальчишкой посадил.

Их обнять я счастлив снова, после долгих-долгих лет!

Тригей

Други милые, богине мы помолимся сперва,

Той, что нас освободила от султанов и Горгон.

На дорогу купим вкусный полоточек балыка

И отправимся с весельем восвояси, по домам!

Гермес

Посейдон свидетель, славной собрались они толпой!

Встали густо, встали плотно, словно праздничный пирог.

Тригей

Видит Зевс, блестит мотыга наостренным лезвием,

И на солнышке сверкают вилы зубьями тремя!

Как чудесно, как нарядно выстроились их ряды!

Как мне хочется вернуться поскорее на поля

И перекопать лопатой мой участочек земли.

Братья, вспомните, как прежде

Мы живали под покровом

Золотой богини Мира!

Вспомните о тех вареньях,

Об изюме, черносливе

И о соке виноградном,

О фиалках у колодца,

О серебряных маслинах

Ненаглядных,

И за это все богине

Вознесите похвалу!

Антистрофа 1б

Первое полухорие

Здравствуй, здравствуй, дорогая!

Будь прославлен твой приход!

Долго мы ждем тебя!

Нам давно уже хотелось возвратиться на поля.

Ты наш клад, богиня Мира, всех сокровищ ты милей

Для того, кто сеет, жнет.

Сколько вынесли мы бед,

Прежде чем явилась ты!

Ты — спасенье земледельца, блюдо каши из муки!

Все, что зреет на земле,

Гроздья лоз, плоды олив

Все ликует и поет.

Корифей

Только где ж она скрывалась столько долгих, тяжких лет?

Ты, среди богов добрейший, расскажи нам, научи!

Гермес

К вам, почтенным земледельцам, обращу свои слова:

Слушайте, чтоб знать и помнить, как лишились вы ее.

Начал Фидий злополучный,[22] первый он нанес удар,

А затем Перикл. Боялся он невзгоды для себя.

Ваших прихотей страшился, ваши зубы злые знал.

Чтобы самому не плакать, в город он метнул пожар,

Бросил маленькую искру — о мегарянах закон.

И раздул войну такую, что у эллинов из глаз

Полились от дыма слезы. Плакал здесь народ и там.

Услыхав про это, лозы грозно начали шуметь,

В гневе бочки застучали, друг на дружку наскочив,

И конца не стало ссоре. Так Ирина прочь ушла.

Тригей

Слов таких, клянусь я Фебом, не слыхал ни от кого,

Не слыхал о том, что Фидий ей доводится родней.

Корифей

Не слыхал и я доселе. Значит, потому она

Так красива, что в родстве с ним. Многого не знаем мы.

Гермес

Вам подвластные тотчас же услыхали Города,

Как грызетесь меж собой вы, широко оскалив пасть.

Стали строить злые козни, чтобы подать не платить,

Кушем золота лаконских подкупили вожаков.

Те — бесчестны и корыстны, лицемерные друзья

Подло выгнали богиню, ухватились за войну.

Но и там богатых прибыль стала злом для поселян!

Ведь отсюда им в отместку шли военные суда,

Чтоб сожрать у невиновных смоквы спелые в садах.

Тригей

Поделом! Повырубали смоквы и в моем саду.

Посадил я их, взлелеял, вырастил своей рукой.

Корифей

Поделом, дружок, по праву! Ведь каменьями они

Шестиведерную бочку раскололи у меня.

Гермес

А когда сюда сошелся из полей рабочий люд,

Он не знал, что им торгуют, что обманут он кругом.

Сад растоптан виноградный, и маслин родимых нет,

Вот на болтунов с надеждой стал глядеть бедняк. А те,

Хоть и знали, что без хлеба и без сил уже народ,

Как плетьми, Ирину гнали языками: ведь она

Нам показывалась часто, нашу родину любя.

А они купцов союзных, словно яблоню в саду,

Околачивали палкой с визгом: «Он — Брасиду друг!»

Вы ж на жертвы без оглядки налетали, как щенки.

Побледневший, изможденный, город в ужасе поник,

Клевету любую жадно проглотить он был готов.

А союзники, увидев, как терзают их и бьют,

Стали золотом червонным засыпать горланам рот.

Страшно те разбогатели. Обнищала вся страна.

Ничего-то вы не знали. А кожевник был во всем

Виноват.

Тригей

Гермес-владыка! Помолчи, не называй!

Под землей, куда ушел он, не тревожь его, оставь!

Он уж стал теперь не нашим, он тебе принадлежит.

Все, что про него ты скажешь,

Что мерзавцем жил негодным,

Болтуном, лгуном, пройдохой,

И мутилой, и задирой,

Это все сейчас ты скажешь

О знакомце о своем.

Тригей

(обращаясь к богине Мира)

Но ты-то почему молчишь, владычица?

Гермес

Не подарит она ни слова зрителям:

За муки все она на них разгневана.

Тригей

Так пусть с тобой поговорит хоть чуточку!

Гермес

Что думаешь о них, скажи мне, милая

Красавица. Доспехов Ненавистница!

(Как бы перешептывается с богиней Мира.)

Так, слышу, слышу. Жалуешься? Понял все!

Узнайте, почему она так сердится:

Сама она пришла к вам после Пилоса

С котомкой, договоров полной доверху.

Над ней в собранье трижды посмеялись вы.

Тригей

Мы согрешили, верно. Но уж ты прости!

Ушел у нас весь разум в кожу[23] в те поры.

Гермес

О чем сейчас меня спросила, слушайте!

Из здешних кто ей самый беспощадный враг

И кто ей друг и битв противник яростный?

Тригей

Всех больше ненавидит Клеоним войну.

Гермес

А в деле боевом слывет каким у вас

Вот этот самый Клеоним?..

Тригей

Душою храбр,

Зато не сын он вовсе своего отца.

Подкидыш он, и сам, попав в сражение,

Подкидывает щит свой обязательно.

Гермес

Еще о чем меня спросила, слушайте!

Кто завладел в собрании трибуною?

Тригей

Гипербол свил гнездо себе на месте том.

(Богине Мира.)

Но что с тобой? Зачем глядишь ты в сторону?

Гермес

Да, отвернулась. Сердится на город ваш

За то, что проходимца вожаком избрал.

Тригей

Мы от него откажемся. Но город наш

Сейчас остался без опеки, сир и гол,

И с горя проходимцем препоясался.

Гермес

А городу какая ж в этом выгода?

Тригей

В Совете нам полезен он.

Гермес

Но как, скажи?

Тригей

Да видишь, ламповщик он. До него в делах

Порой впотьмах блуждали мы и ощупью,

Сейчас же все при свете ламп решается.

Гермес

(как бы пошептавшись с богиней Мира)

Ого-го!

О чем сейчас велела мне спросить!

Тригей

О чем?

Гермес

О многом старом, что она оставила.

Во-первых, о Софокле. Как он здравствует?

Тригей

Здоров. Но с ним творятся чудеса.

Гермес

А что?

Тригей

Да из Софокла вдруг он Симонидом стал.

Гермес

Как, Симонидом?

Тригей

Дряхлый, за наживою

Готов хоть на рогоже выйти в плаванье.

Гермес

А жив Кратин мудрейший?

Тригей

Умер он в тот год,

Как был набег спартанцев.

Гермес

Умер как?

Тригей

Да так!

Свалил удар. Разбилось сердце старое,

Когда с вином бочонок стали в щепы бить.

А сколько бедствий город испытал других!

(К богине Мира.)

Нет, никогда с тобой мы не расстанемся!

Гермес

Так что же! В жены Жатву ты возьми себе,

На хуторе живи с ней, чтоб росли у вас,

Цвели и зрели гроздья виноградные!

Тригей

(к Жатве)

Так подойди ж и дай поцеловать себя,

Красотка! Вредно, думаешь, Гермес-дружок,

Поспать мне будет с Жатвой после долгих лет?

Гермес

Нет, коль запьешь настойкою полынною.[24]

Возьми с собой и Ярмарку. И отведи

Ее в Совет. Там место ей законное!

Тригей

Совет, блаженство ждет тебя с женой такой!

Какая будет выпивка трехдневная!

А угощенье: суп, кишки вареные!

Гермес дражайший, будь здоров!

Гермес

И ты прощай!

Дружок, будь весел и не забывай меня!

Тригей

Эй, жук! Сюда! Пора лететь домой, домой!

Гермес

Нигде жука не видно.

Тригей

А куда ушел?

Гермес

Впряженный в колесницу Зевса, молнии

Влачит.

Тригей

Бедняга! Чем же он прокормится?

Гермес

Сыт будет Ганимедовой амвросией.[25]

Тригей

А как мне вниз спуститься?

Гермес

Не робей! Вот здесь

Сойдешь, с самой богиней вместе.

Тригей

(к Жатве и Ярмарке)

Милые!

Сюда за мной скорей идите. Многие

Вас ждут, желанья сладостного полные.

Тригей вместе с Жатвой и Ярмаркой спускается вниз и покидает орхестру.

Хор остается один.

ПАРАБАСА

Корифей

Так иди же с весельем на радость! А мы отдадим на хранение слугам

Нашу утварь, кирки и веревки. Народ непутевый толпится у сцены.

Здесь воришек не счесть. Так и шарят они, что стащить бы и чем поживиться.

В оба глаза добро караульте! А мы обратимся к собравшимся с речью,

Скажем зрителям все, что пришло нам на ум, и пройдемся дорогами мыслей.

Надзирателям палками следует бить комедийных поэтов, что смеют,

Выходя, пред театром себя восхвалять в анапестах и хвастать бесстыдно.

Но когда справедливо, о Зевсова дочь, превосходного славить поэта,

Кто соперников всех в комедийной игре одолел, став любимцем народа,

То тогда наш учитель считает, что он и хвалы и награды достоин.

Из поэтов один он противников всех уничтожил, кропателей, жалких,

Кто над рубищем грязным смеяться привык, кто со вшами отважно воюет,

И с разинутой пастью Гераклов прогнал, вечно жрущих и вечно голодных.

Он с бесчестием выкинул их, от беды он избавил рабов горемычных,

Суетящихся, строящих плутни везде, а в конце избиваемых палкой,

Выходящих обычно из дома в слезах и затем только автору нужных,

Чтобы раб-сотоварищ их мог поддразнить, над побоями зло насмехаясь:

«Ах, бедняк, это кто ж изукрасил тебя? Или с тылу с великою ратью

На тебя навалилась трехвостка? Иль ты к лесорубам попал в переделку?»

Наш поэт устранил эту грубую брань, шутовство балаганное это,

И большое искусство он создал для нас и высокую башню построил

Из возвышенных мыслей, из важных речей, из тончайших, не рыночных, шуток.

Не на мелкую сошку, ничтожных людей, ополчился поэт, не на женщин,

Но с Геракловым мужеством в гневной душе он восстал на великих и сильных

Он прошел через страшный кожевенный смрад, через злости вонючей угрозу.

Да, без трепета с первых шагов поднялся он на чудище с пастью зубастой,

Чьи глаза, как у Кинны распутной, огнем, словно плошки, свирепо горели,

А вокруг головы его лижущих сто языков, сто льстецов извивались.

Его голос ревет, как в горах водопад, громыхающий, гибель несущий,

Он вонюч, словно морж, он задаст, как верблюд, как немытая Ламия, грязен.

Я взглянул на него, не дрожа, не страшась, я вступил с ним в смертельную битву.

Ради вас, ради всех островов я в борьбу с ним вступил. И за это сегодня

Вы должны благодарностью мне заплатить и старинную дружбу припомнить.

Я и в прежние годы, в счастливые дни, никогда по палестрам не шлялся,

Соблазняя красивеньких мальчиков. Нет, я домой убежать торопился.

Огорчал вас немного, и много смешил, и всегда надлежащее делал.

Потому-то должны вы друзьями мне быть,

Старики, и мужчины, и мальчики все,

А вдвойне и особо плешивых прошу

Посодействовать мне и в победе помочь.

А когда победить мне удастся сейчас,

На пирах, на попойках кричать будут все:

«Дать плешивому это, плешивому то,

И сластей и орехов! Не жаль ничего

Для того, кто хоть лысиной равен ему,

Благороднейшему из поэтов!»

Ода

Первое полухорие

Муза, забудь про войну,

К дружку своему подойди,

Пропляши со мною!

Свадьбы бессмертных, героев пиры,

Игры блаженных прославь!

Это удел твой, Муза.

Если ж попросит тебя Каркин

С его сыновьями сплясать,

Не поддавайся, не верь,

Льстивой не слушай просьбы!

Все они — помни твердо

Пигалицы, плясуны-головастики,

Карлики, козий помет, мастера на дурацкие штуки.

Сам их родитель признался, что вечером

Драму, рожденную в муках,

Утащила кошка.

Антода

Второе полухорие

Пышноволосых Харит

Заветную песнь заведет

Песенник искусный.

Пусть он споет нам весною, когда

Ласточка лепит гнездо

И Морсима не слышно.

Да и Меланфий[26] тогда молчит.

Как мерзок мне голос его!

В хоре трагическом шел

Он и почтенный братец,

Оба с Горгоньим зубом,

Лакомки, гарпии, жрущие камбалу,

Хахали гнусных старух, как козлы, оба брата вонючи.

В рожу густою им плюнь блевотиною,

Муза-богиня! Со мною

В пляс пустись веселый!

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Тригей со своими спутницами спускается «на землю» и появляется у ворот своего дома.

Тригей

(зрителям)

Не шутка прямиком к богам направиться!

Признаться вам, колени ломит здорово!

Малюсенькими сверху вы казались мне.

С небес взглянуть — вы подленькими кажетесь,

Взглянуть с земли — вы подлецы изрядные.

Раб Тригея выбегает ему навстречу.

Раб

Мой господин вернулся?

Тригей

Говорят, что да.

Раб

А что с тобою было?

Тригей

Ноги долгий путь

Перестрадали.

Раб

Расскажи нам!

Тригей

Что сказать?

Раб

Встречал ли ты, чтоб кто-нибудь другой, как ты,

По небесам шатался?

Тригей

Нет. Блуждали там

Две-три души певцов дифирамбических.

Раб

А для чего?

Тригей

Запевки крали в воздухе

Весенне-вейно-мглисто-серебристые.

Раб

Скажи, а правду говорят, что на небе,

Когда умрем, становимся мы звездами?

Тригей

Все правда!

Раб

Кто же там звездою сделался?

Тригей

Хиосец Ион.[27] Воспевал и прежде он

«Звезду-денницу». Как скончался, на небе

Его прозвали все «Звездою утренней».

Раб

А это что за звезды? Полосой огня

Они скользят по небу.

Тригей

Возвращаются

От богача-звезды с пирушки звездочки

С фонариками, и огонь в фонариках.

(Рабу, указывая на Жатву.)

Теперь вот эту проводи скорее в дом!

Ополосни лоханку, вскипяти воды

И постели для нас ты ложе брачное.

А выполнив приказ мой, возвратись сюда!

А я в Совет вот эту провожу сейчас.

(Показывает на Ярмарку.)

Раб

Где ты достал девчонок?

Тригей

Где же? Нá небе.

Раб

Не дам я и полушки за богов теперь:

Они, как мы здесь, сводниками сделались.

Тригей

Да, кое-кто живет и в небе с этого.

Пойдем теперь.

Раб

Скажи лишь, чем кормить ее

Мы будем?

Тригей

Да ничем. Не станет есть она

Ни толокна, ни хлеба. У богов вверху

Она лизать амвросию приучена.

Раб

Что ж, полизать найдется для нее и здесь.

Раб уводит Жатву в дом.

Строфа 3

Первое полухорие

Сомнения нет у нас.

Дела старика теперь

Идут превосходно.

Тригей

А скоро женихом меня увидите блестящим!

Первое полухорие

Завидуем мы, старик,

Ты юность вернул себе,

Ты лоснишься маслом!

Тригей

Еще бы! А когда к груди прижму красотку Жатву?

Корифей

Блаженней будешь ты тогда, чем плясуны Каркина!

Тригей

И по заслугам. Это я

Жука-навозника взнуздал,

Спасенье эллинам принес,

Чтоб все могли по деревням,

Не зная страхов, по ночам

И спать и забавляться.

Раб

(возвращается)

Помыта спереди и сзади девочка.

Готов пирог. Коврижки подрумянены.

Все приготовлено. За женихом черед!

Тригей

Но Ярмарку должны мы отвести сперва

И передать Совету.

Раб

Это кто ж еще?

Та самая, с которой во Бравроне[28] мы

Гуляли, нагрузившись молодым вином?

Тригей

Та самая, добытая в трудах.

Раб

Ой-ой!

Не зад у ней, а праздничное шествие!

Тригей

(зрителям)

Эй, кто здесь честный человек? Кому вручить

На сбереженье эту вот красавицу?

(Рабу, который возится около Ярмарки.)

А ты чего тут крутишься?

Раб

На Истме[29] я

Хочу занять палатку для приятеля.

Тригей

(зрителям)

Никто в опекуны не вызывается?

(К Ярмарке.)

Иди сюда! Народу передам тебя.

Раб

Кивнул ей кто-то.

Тригей

Кто же?

Раб

Арифрад кивнул.

Он хочет получить ее.

Тригей

Подлец, да он

Ее обгложет, обсосет, как косточку.

(К Ярмарке.)

А ты сперва на землю одежонку скинь!

Совет, пританы! Перед вами Ярмарка!

Взгляните, что за сладость вам вручается:

Раздвинуть ножки стоит лишь немножечко,

Для жертв местечко сразу приоткроется.

А тут, глядите, кухня.

Раб

Хороша-то как!

Понятно, почему она закопчена.

Здесь до войны Совет пыхтел над вертелом.

Тригей

И с Ярмаркою сможете вы завтра же

Устроить состязанья превосходные.

На четвереньках, на коленках, бок о бок,

Стоймя стоять, бороться врукопашную

И, умастившись, как бойцы кулачные,

По-молодецки драться, жать, долбить, копать.

На третий день устроите ристания.

На ездока наскочит на лету ездок,

Повозка на повозку рухнет с грохотом,

Помчатся, задыхаясь, тяжело храпя,

И здесь и там возницы, ниц простертые,

Без сил, в бесчестье будут у меты лежать.

Эгей, пританы, получайте Ярмарку!

Гляди, как принял радостно притан ее,

Что значит — не с пустою приходить рукой

К начальству! А не то проходишь без толку.

Антистрофа 3

Второе полухорие

Чудеснейший малый он!

Всем гражданам верный друг

Тригей наш любимый!

Тригей

Меня оцените вполне, когда созреет жатва.

Второе полухорие

Сейчас уже ясно все,

Спасителем всех людей

Тебя мы считаем!

Тригей

Что скажешь, нового вина хмельной глоток отведав?

Корифей

Вслед за богами величать тебя мы будем первым.

Тригей

Да, вашей стою похвалы

Я, из Афмонии Тригей.

Избавил я от горьких зол

Весь бедный люд

И деревенский весь народ,

Гипербола сразивши.

Раб

Все хорошо! Теперь что станем делать мы?

Тригей

Как что? Кувшины в жертву принесем мы ей.

Раб

Кувшины? Как Гермесу захудалому?

Тригей

А что ж, быка забить вы мне прикажете?

Раб

Забить? Убить? Нет, с боем мы покончили.

Тригей

Тогда свинью упитанную?

Раб

Нет!

Тригей

А что?

Раб

Ведь свинство Феогеново получится.

Тригей

Кого же взять нам напоследок?

Раб

Нетеля.

Тригей

Как, нетеля?

Раб

Ну да!

Тригей

Уж очень дикое

Словечко!

Раб

В самый раз. Когда в собрании

Начать войну предложат заседатели,

Тут все со страху замычат: нет, нет, нет, нет.

Тригей

Сказал ты дельно.

Раб

Станут все любезными

И кроткими друг с другом, словно телочки,

С союзниками сделаются ласковы.

Тригей

Так приходи сюда скорее с телочкой!

Тригей и раб спешат в дом.

Строфа 4

Первое полухорие

Как ладится счастливо все, лишь только бог захочет!

Как по маслу идет, все растет и растет

Наше дело. Какая удача!

Тригей

(возвращаясь)

И верно! Вот уже стоит алтарь перед дверями.

(Уходит в дом.)

Первое полухорие

Поспешите, пока он силен,

Этот ветер, грозящий войне,

Милосердный послал его бог!

Это ясно, на счастье теперь

Изменилась судьба и на радость.

Тригей

(возвращаясь)

Вот вам корзина с ячменем! Вот вам топор и ленты!

Горит огонь, готово все. Лишь телка не хватает.

Первое полухорие

Спешите, торопитесь, эй!

Не то увидит вас Хэрид,[30]

Незваным приплетется он.

В дуду дудеть, свистеть, потеть

Он станет, знаю хорошо,

Пока не поживится.

Тригей

Возьми корзину в руки и кропильницу,

По ходу солнца обойди скорей алтарь.

Раб

Готово! Обошел я. Дальше делать что?

Тригей

Дай факел, в воду окуну теперь его!

(Окропляет водой жертвенное животное.)

Стряхни скорей.

(Рабу.)

А ты теперь ячмень подай.

Сам руки окропи, и дай кропило мне,

И зрителей осыпь зерном.

(Осыпает животное горстью ячменя.)

Раб

Готово все!

Тригей

Осыпал всех?

Раб

Гермес свидетель, сделано!

В театре, сколько ни собралось зрителей,

Ни одного нет, кто б сидел без семени.

Тригей

И женщинам досталось?

Раб

Нынче вечером

Мужья им всыплют.

Тригей

Ну, тогда помолимся!

Кто здесь собрался? Где благочестивый сонм?[31]

Раб

Уж я полью их, сей благочестивый сонм!

Тригей

Считаешь этих ты благочестивыми?

Раб

Да, сколько мы на них водицы вылили,

Стоят, как пни, ни с места не шелохнутся.

Тригей

Теперь скорей помолимся!

Раб

Помолимся!

Тригей

Пресвятая богиня, царица небес,

О Ирина могучая!

Хороводов владычица, свадеб глава,

Нашу мирную жертву с любовью прими!

Раб

Да, красавица наша, с любовью прими,

Зевс свидетель! И брать не подумай пример

С похотливых, блудливых девчонок! Они,

Створку чуть приоткрывши, за дверью стоят

И, головку просунув, глядят плутовски.

Только стоит им сердце отдать хоть на миг,

Убегают тотчас.

А пройдешь, снова выглянут, снова зовут.

С нами так никогда не играй, госпожа!

Тригей

Нет, во всем обаянье чудесной красы

Дай счастливым влюбленным глядеть на тебя!

Десять лет и три года в тоске и слезах

Мы взывали к тебе.

От усобиц избавь нас, от свары и драк,

«Прекращающей битвы» тебя назовем!

Подозрительность злую сними с наших душ,

Прекрати болтовню,

Под обличьем изящным грызущую нас.

Соком дружбы взаимной, прощеньем обид

Напои, как и встарь,

Нас, прекрасной Эллады счастливый народ,

В наше сердце веселую кротость пролей!

Рынок весь нам доверху добром завали!

Ранним яблоком, луком мегарским, ботвой,

Огурцами, гранатами, злым чесноком,

Рубашонками маленькими для рабов.

Беотийцев увидеть позволь нам опять

С куропатками, с кряквами, с гусем, с овцой,

Пусть в корзинках притащат копайских угрей,

А кругом мы толпимся, кричим, гомоним,

Рвем из рук и торгуемся. Жмутся к лоткам

Знаменитые лакомки: Морих, Телей

И Главкет. Напоследок Меланфий придет:

Он на рынок приходит всех позже. Увы!

Все распродано. Стонет и плачет бедняк,

А потом из «Медеи» протяжно вопит:

«Все погибло, погибло! И я — сирота!

Сельдереевы дети, о, где вы, о, где?»

Люди добрые смотрят, смеются.

Так соверши по нашему молению,

Любимая!

(Рабу.)

Топор возьми! По-поварски

Зарежь тельца!

Раб

Никак нельзя.

Тригей

А почему?

Раб

Богиня Мира — враг кровопролития.

Ее алтарь не терпит крови.

Тригей

В дом зайди,

Там заколи и вынеси нам окорок!

Телец хорегу целенький достанется.

Раб уходит в дом.

Антистрофа 4

Второе полухорие

Перед дверьми останься сам и выполни что надо.

И дрова наколи, чтоб костер развести,

Весь обряд соблюди, как пристало!

Тригей

Смотри-ка, прямо как жрецы, накладываю хворост!

Второе полухорие

Ну еще бы! На все ты мастак!

Ты во всем расторопен и мудр,

Нет труда не по силам тебе.

Ловок ты и хитер, а беду

Ты встречаешь с отважной душой.

Тригей

Прекрасно сложены дрова, Стильбида[32] дым замучит.

Сейчас алтарь я принесу. Без слуг мы обойдемся.

Второе полухорие

Ну кто же не воздаст хвалы

Ему? Он сил не пожалел,

Не пожалел своих трудов,

Чтоб город наш святой спасти!

Навеки будет он для всех

Завиднейшим примером!

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

Тригей

(рабу, который возвращается с частью туши)

Все сделано! Клади на угли окорок,

А я за сердцем сбегаю и потрохом!

Раб

И сам схожу.

(Уходит в дом.)

Тригей

Чего же он копается?

Раб

(прибегает)

Да вот он я! Признайся, разве мешкаю?

Тригей

Теперь поджарим мясо. Погляди, идет

Какой-то щеголь, лаврами увенчанный.

Раб

Кто б это был?

Тригей

По виду он — бахвал и шут.

Раб

Пророк как будто?

Тригей

Нет же, просто Гиерокл,

Гадатель из Орея.[33]

Раб

Самолично он.

Послушаем, что скажет!

Тригей

Дело ясное:

Кричать он станет против перемирия.

Раб

Да нет, почуял, что запахло жареным.

Тригей

Прикинемся, что мы его не видим!

Раб

Да.

Гиерокл входит. Тригей и раб заняты жертвоприношением.

Гиерокл

Кто жертвы здесь приносит и каким богам?

Тригей

(рабу)

Молчи и жарь! И жиром сам не лакомись!

Гиерокл

Кому здесь жертва? Говорите.

Тригей

Хвост готов?

Хрустит?

Раб

И как! Богиня Мира, милая!

Гиерокл

Тогда отрежь початок и отведать дай!

Тригей

Пускай еще пожарится!

Гиерокл

Сойдет и так!

Готово!

Тригей

Нос не суй, куда не прошено!

(Рабу.)

Теперь разрежь!

Гиерокл

Где жертвенник?

Тригей

Неси вино!

Гиерокл

Язык отдельно режут.

Тригей

Знаем сами все.

(Гиероклу.)

Ты вот что сделай!..

Гиерокл

Что же?

Тригей

Перестань болтать!

Приносим жертву мы богине Мира здесь.

Гиерокл

(торжественно)

Смертные, вас охватило безумие.

Тригей

Сам ты помешан!

Гиерокл

Темен ваш разум, богов вы не чуете воли державной,

Мир заключаете с племенем дико глядящих мартышек.

Тригей

Ха-ха!

Гиерокл

Чего смеешься?

Тригей

Над мартышками.

Гиерокл

Вы, простодушные горлицы, верите хитрым лисицам.

Ложь у них в сердце и ложь у них в мыслях.

Тригей

Пускай прокоптится

В глотке твоей бестолковый язык, как вот это жаркое!

Гиерокл

Ежели не обманули Бакида[34] священные нимфы,

Или же смертных Бакид, иль опять-таки нимфы Бакида…

Тригей

Жалкою смертью умри, перестань завывать о Бакиде.

Гиерокл

Боги еще не велят от неволи богиню избавить,

Прежде чем, раньше чем…

Тригей

Пресно! Прибавь еще чуточку соли!

Гиерокл

(продолжает вещать)

Нет, не угодно блаженным богам, чтобы миром и дружбой

Спор мы покончили прежде, чем волк обручится с овцою…

Тригей

Врун распроклятый! Да как это волк обручится с овцою?

Гиерокл

Знай, пока, бегством спасаясь, куница смердит тошнотворно

И непорожняя сука щенится слепыми щенками,

Вам до тех пор не дозволено мир заключить нерушимый.

Тригей

Что же нам делать? Друг с другом вести бесконечные войны?

Или уж бросить нам жребий, кто больше претерпит мучений?

А заключив договор, мы бы Грецией правили вместе.

Гиерокл

Нет же, ползти прямиком никогда не научишь ты рака!

Тригей

Нет, в Пританее[35] обедать тебе никогда не придется,

И не придется тебе сочинять предсказанья отныне.

Гиерокл

Помни, ежа никогда вам колючего мягким не сделать!

Тригей

Иль никогда ты не кончишь афинян бахвальством дурачить?

Гиерокл

А по какому же слову богам вы приносите жертвы?

Тригей

Слово чудесное это старинный Гомер заповедал:

«Грозную тучу войны отогнали они и призвали

Снова Ирину к себе и с жертвами к ней обратились.

Тучные бедра сожгли они, сердца и легких вкусили

И возлияли вина. Был вожатым я в шествии славном!

Но прорицателю кубка никто не поднес золотого».

Гиерокл

С этим отнюдь не согласен. Не так возвещала Сивилла.[36]

Тригей

Правильно, Зевс мне свидетель, великий Гомер заповедал:

«Проклят, поруган и прогнан[37] да будет навек окаянный,

Кто возлюбил смертоносную междоусобную распрю».

Гиерокл

Бдителен будь, берегись, чтобы ястреб даров не похитил,

Ловко тебя обманув…

Тригей

(рабу)

Опасаться нам следует вора!

Явно опасно телятине нашей пророчество это.

Чашу наполни вином, потроха передай мне и сердце!

Гиерокл

Ну, если так, самому управляться придется мне, видно!

Тригей

Вот — возлияние, вот — возлияние!

Гиерокл

(рабу)

Чашу наполни и мне и отведать позволь мне жаркого.

Тригей

Нет, не угодно еще это сонму богов непорочных!

Будем сперва возлиять мы. А ты уходи поздорову!

(Торжественно.)

Мира богиня, владычица! С нами навеки останься.

Гиерокл

Живо язык мне подай!

Тригей

Со своим убирайся подальше!

Раб

Вот возлияю и я!

Тригей

(передавая рабу мясо)

Получай, да бери поскорее!

Гиерокл

Кто поднесет мне жаркого?

Тригей

Никак поднести невозможно!

Нет потрохов тебе, прежде чем волк обручится с овцою!

Гиерокл

Вот я коснулся колен твоих!

Тригей

Молишь напрасно, бедняга!

Знаешь, ежа никогда нам не сделать колючего мягким.

(Обращается к собравшемуся в театре народу.)

Эй, зрители, сюда! От блюд отведайте

От наших.

Гиерокл

Как же я?

Тригей

А ты — Сивиллу жуй!

Гиерокл

Клянусь Землею, вам не пировать одним!

И я урву жаркого! Дело общее!

(Пытается стащить кусок. Тригей бьет его.)

Тригей

Лупи Бакида!

Гиерокл

(зрителям)

Вас зову в свидетели!

Тригей

И я. Ты — вор, обжора и дрянной хвастун!

(Рабу.)

Лупи его! Дубась бахвала палкою!

Раб

Ты бей. А я его из шкуры вытащу,

В которую он под шумок закутался.

Тригей

Отдай, святоша, шкуру! Раздевайся, эй!

Слыхал, ворона мерзкая орейская!

Лети назад, в Элимний![38] Торопись! Эй-эй!

Тригей и раб бьют Гиерокла. Тот убегает. Они преследуют его и покидают орхестру.

МАЛАЯ ПАРАБАСА

Ода

Первое полухорие

Хорошо, хорошо!

Шлемов больше не видать!

Лука нет, и сыра нет!

Не любитель я войны.

Лучше вечер зимний

С тем, кто мил, с тем, кто друг и сосед,

Проводить у огня, наколов

Жарких и сухих дровец,

Что сушились лето все,

Греть у угольков орешки,

И поджаривать каштаны,

И служанку целовать,

Если дома нет жены.

Эпиррема

Предводитель первого полухория

Что милей всего на свете? Дни, когда закончен сев.

Небо дождик посылает, и сосед нам говорит:

«Чем бы нам таким заняться, отвечай-ка, Комархид!»

«Выпить хочется мне, вот что! С неба шлет ненастье бог!

Эй, жена, бобов поджарь нам, да побольше, меры три!

И муки прибавь пшеничной и маслин не пожалей!

И Манета пусть покличет Сира с улицы домой;

Все равно ведь невозможно нынче лозы подрезать

И окапывать напрасно: землю дождичек смочил,

Пусть пошлют за перепелкой, двух тетерок принесут!

Молоко найдется в доме и от зайца три куска,

Если только прошлой ночью не стащила кошка их;

Что-то очень уж шумела и возилась там она.

Два куска неси нам, мальчик, третий дедушке оставь!

Мирта ветвь у Эсхинада попроси, да чтоб в цвету!

Заодно и Харинада по дороге пригласи!

С нами пусть он нынче выпьет!

Посылает бог удачу

Нашим нивам и садам».

Антода

Второе полухорие

В дни, когда луг звенит

Песней милою цикад,

Я разглядывать люблю,

Не созрели ли уже

Грозди лоз с Лемноса.

Прежде всех зреет плод этих лоз,

А потом горстку фиг с ветки рву,

Спелость пробую на вкус,

Фиги тают — так сочны!

«Оры милые», — пою я,

И настоечку хлебаю,

И за лето становлюсь

Жирен, гладок и лоснист.

Антэпиррема

Предводитель второго полухория

Много хуже таксиархом[39] любоваться, — чтоб он сдох!

С гребнями тремя на шлеме, в алом пламенном плаще.

«Крашен плащ, — бахвал клянется, — в сардский пурпур, в чистый цвет».

Но когда придется драться в этой пурпурной красе,

Тут окрасится накидка в самый подлый рыжий цвет.

Первым франт несется с поля, словно рыжий конь-петух.

Я, как птицелов, глазею. А султан его дрожит.

Но зато уж, сидя дома, шутки дикие творят.

В список призывной внесут нас, после вычеркнут опять,

Впишут снова, дважды, трижды. Вдруг кричат: «В поход идем!»

А еды не закупили. Ведь не знали ни про что.

К Пандионовой[40] колонне подлетишь и, тут себя

В призывном увидев списке, с горькой злобою уйдешь.

Вот что терпим мы, крестьяне, терпим больше городских

От трусливых щитобросов — людям и богам врагов.

С ними, если Зевс позволит, расквитаемся за все!

Нам от них беда и слезы,

Львы они в кругу домашнем,

Хитролисы на войне!

ЭПИСОДИЙ ПЯТЫЙ

Тригей выходит из дверей дома, за ним — слуги.

Тригей

Ну-ну!

На свадьбу, на пирушку привалил народ.

Возьми султаны эти, обмети столы,

Ведь ни на что другое не годны они.

Перепелов неси сюда и рябчиков,

Зайчатины и хлеба дай пшеничного.

Собирается народ. Входят кузнец и горшечник.

Кузнец

Где, где Тригей?

Тригей

Да здесь я! Жарю рябчиков.

Кузнец

Тригей, дружок любезный! Сколько радости

Принес ты нам, вернувши снова мир! Никто

И за полушку кос не покупал у нас.

А нынче за пять драхм я продаю косу.

А тот три драхмы за кувшин с селян берет.

Прими ж в подарок лучшую косу, Тригей,

Кувшин возьми, бери и это! Даром все!

Мы нажились в торговле. И за то теперь

К тебе пришли на свадьбу с приношеньями.

Тригей

Спасибо! Все сложите и идите в дом!

Кузнец и горшечник уходят. Входит торговец оружием, за ним копейщик, панцирщик и другие поставщики военного снаряжения.

Спешите на пирушку! Поглядите-ка:

Подходит оружейник. Он ужасно зол.

Торговец оружием

Ай-ай, Тригей! Меня ты разорил дотла!

Тригей

Чего ты, горемыка? Шлемом рвет тебя?

Торговец оружием

(указывая на мастера, изготовляющего султаны)

И ремесла и хлеба ты лишил меня,

И вот его, и мастера-копейщика!

Тригей

За эти два султана сколько просишь ты?

Торговец оружием

А сколько дашь?

Тригей

Что дам? Мне, право, совестно,

Но чтоб над вязкой не трудиться веников,

Три мерки фиг за оба дам, и со стола

Теперь сметать я буду сор султанами.

Торговец оружием

Зайди во двор и фиг три мерки вынеси!

Ведь лучше что-нибудь, чем ничего, дружок!

Тригей

(рассматривая султаны)

Прочь убери, к воронам, этот подлый хлам!

Да из твоих султанов лезут волосы.

За эту дрянь и фиги я не дам тебе!

Торговец оружием

Куда ж девать мне панцирь замечательный?

С роскошною чеканкой, в десять мин ценой?

Тригей

На панцире убытка не потерпишь ты.

За ту же цену у тебя куплю его.

Отлично, как стульчак его использую.

Торговец оружием

Не издевайся, дерзкий, над моим добром!

Тригей

Сюда еще три камешка — и кончено!

Торговец оружием

Невежа! Как же подтираться думаешь?

Тригей

Вот так просуну руку через скважину,

А этак вот другую.

Торговец оружием

Через обе?

Тригей

Да!

У кораблей не занимать же дырочек!

Торговец оружием

Уплатишь ты за нужник десять мин, чудак?

Тригей

Еще бы! Зевс свидетель! Что ж ты думаешь,

Дешевле тыщи драхм ценю я задницу?

Торговец оружием

Иди ж, и деньги принеси!

Тригей

(вскакивает)

Постой, дружок!

Жмет в мягком месте. Не куплю! Неси назад!

Торговец оружием

А с этой боевой трубой что делать мне?

Ведь за нее я отдал шесть десятков драхм.

Тригей

Сюда в воронку жидкого свинца нальем,

Прицепим сверху небольшую палочку,

И коттаб[41] превосходнейший получится.

Торговец оружием

Ты все смеешься?

Тригей

Вот тебе другой совет:

Налей свинца в воронку, как указано,

Привесь грузило к кончику, бечевкою

Перевяжи как следует, получится

Безмен, чтоб фиги домочадцам взвешивать.

Торговец оружием

Меня зарезал без ножа, чудовище!

Я заплатил когда-то мину целую

За эти шлемы. А теперь кому продам?

Тригей

Ступай и шлемы предложи египтянам!

Слабительное будут в них размешивать.

Торговец оружием

Ох, горе, шлемщик, горе, ох, погибли мы!

Тригей

А с ним какая же беда?

Торговец оружием

Смешной вопрос!

Кому же может пригодиться шлем теперь?

Тригей

Такие вот приделай рукоятки к ним,

Пойдет товар гораздо лучше, верь мне, друг!

Торговец оружием

Пойдем, копейный мастер!

Тригей

Погоди-ка ты!

Хочу я эти копья у него купить.

Торговец оружием

А сколько дашь?

Тригей

Перепили их надвое.

Возьму за драхму сотню штук для колышков.

Торговец оружием

Уйдем, мой друг, над нами издеваются!

Уходят.

ЭПИСОДИЙ ШЕСТОЙ

Из дома появляются два мальчика.

Тригей

Гостей моих сынишки, глянь, идут сюда,

Отлить хотят. Да заодно испробовать

Те песни, что решили на пирушке спеть.

Эй-эй! Мальчишка! Что пропеть ты думаешь?

Поди ко мне, давай-ка я прослушаю.

Сын Ламаха

(поет)

«Воинов вооруженных поем мы…»

Тригей

(прерывает его)

Постой, погоди ты!

«Воины вооруженные» где же? О чем же поешь ты?

Ведь возвратилась к нам снова Ирина. О глупый невежда!

Сын Ламаха

(продолжает)

«Только друг к другу они подошли, устремляясь на битву,

Тотчас же сшиблись щитами и медью доспехов звенящих».

Тригей

Что еще, «сшиблись щитами»? Чтоб мне о щитах и не слышать?

Сын Ламaxa

(продолжает)

«Воинов вопли раздались, а там — ликования крики…»

Тригей

Что это? «Воинов вопли»? Клянусь Дионисом, завоешь,

Если о воплях ты будешь мне петь и о меди звенящей!

Сын Ламаха

Ну, так о чем же запеть? Подскажи мне, чего ты желаешь?

Тригей

Да хоть о том, как «быков закололи они», и так дальше,

Или о том, как «был подан им завтрак и сладкие блюда».

Сын Ламаха

(поет)

«После быков закололи они, распрягли утомленных

Коней, дымящихся потом. Насытившись тяжкой войною…»

Тригей

Славно! «Войною насытившись, приналегли на жаркое»

Это вот пой, как, насытившись, жрали и допьяна пили!

Сын Ламаха

(поет)

«Но, отдохнувши, взялись они снова…»

Тригей

За песни, наверно.

Сын Ламаха

(поет)

«Бросились бешено к башням с неистовым воинским криком…»

Тригей

Чтоб ты пропал, мальчишка, вместе с битвами!

Одно и знаешь, петь войну! Ты кто и чей?

Сын Ламаха

Кто я?

Тригей

Да, ты, свидетель Зевс!

Сын Ламaxa

Ламаха сын.

Тригей

Ага! Ага!

Не удивительно вовсе мне слышать, что ты — порожденье

Ахов-ламахов-бабахов, ломальщиков, головоломов.

Уйди! Твои для копьеносцев песенки.

Мальчик уходит.

А где еще тут чадо Клеонимово?

(К другому мальчику.)

Останься здесь и спой нам! Знаю, про войну

Не станешь петь, ты — сын отца разумного.

Сын Клеонима

(декламирует)

«Воин Салийский гордится[42] щитом моим. Бросить пришлось мне,

С поля бежав, под кустом свой знаменитый доспех».

Тригей

Эй, коротыш, отвечай, про отца ты поешь эту песню?

Сын Клеонима

«Но сохранил я дыханье…»

Тригей

Родителям на поношенье…

Войдем же в дом! Уверен я, мой миленький,

Что песенки о том, как нужно щит бросать,

Не позабудешь. На отца похож сынок.

Сын Клеонима уходит.

ЭКСОД

Тригей

(к хору)

А вы останьтесь на пиру, друзья, забота ваша

Отважно взяться за еду! Набить потуже брюхо!

Вгрызайтесь с силой! Раз и два!

Пусть храбро челюсти жуют! Затем дарован людям

Зубов блестящих белых ряд, чтоб мы жевали ими.

Корифей

Спасибо за советы, друг! Да тут совет не нужен.

Довольно голодали мы. В зайчатину впивайтесь!

Случается не каждый день,

Чтоб без хозяев пироги по улицам гуляли.

Кусайте смело! А не то раскаетесь, да поздно!

Тригей

Час настал благоречья! Настала пора проводить нам невесту из дома

И поднять огненосные факелы ввысь, всем народом плясать и смеяться.

И с киркой и с сохой возвратиться в поля, в виноградники, на огороды,

Поплясав хорошенько, натешившись всласть и Гипербола вытолкав в шею.

Пляшут.

А теперь обратимся с молитвой к богам:

Пусть Элладе обилье и милость пошлют,

Пусть богато ячмень уродится у нас

И хмельное вино, и плодятся в садах

Грозди сочные смокв.

Пусть рожают нам жены детей-крепышей,

Пусть сокровища все, что война отняла,

К нам вернутся сторицей! И пусть навсегда

Мы забудем о блеске железа!

Из дома выходит свадебное шествие во главе с нарядно одетой невестой и Жатвой. Тригей идет ей навстречу.

Тригей

Эй, жена, идем в поля!

Красавица, сладко

Поспим мы с тобою!

Гимен-Гименей, о![43]

(обнимает Жатву)

Корифей

Счастливчик, по праву ты

Блаженства утех достиг!

Хор

Гимен-Гименей, о!

Гимен-Гименей, о!

Тригей

Что делать нам с нею?

Хор

Что делать нам с нею?

Тригей

Сорвем ее спелый плод!

Хор

Сорвем ее спелый плод!

Корифей

А мы жениха возьмем,

Соседи, и на плечи

Со славой подымем!

Хор

Гимен-Гименей, о!

Гимен-Гименей, о!

Тригей

Живите сытехонько,

Уйдя от тревог войны,

И смоквы сбирайте!

Гимен-Гименей, о!

Гимен-Гименей, о!

Корифей

Сучок его прям и тверд,

Сладка ее смоква!

Тригей

Налегайте на еду!

Пусть вино течет рекой!

Гимен-Гименей, о!

Гимен-Гименей, о!

(Зрителям.)

Желаю вам счастья всем,

Ступайте за мною: ждут

Коврижки и сласти!

В праздничном шествии актеры и хор покидают орхестру.

Примечания

1

Хариты — божества красоты и радости. Оры — богини времен года, ясной погоды, урожая, юности, красоты.

2

Милый отец наш… — Многие стихи диалога Тригея и Девочки пародируют Еврипида.

3

В Пирее, в бухте Жучьей… — Дано подлинное название бухты.

4

Пять талантов заплатит хиосский народ… — Намек на постоянные поборы с военных союзников Афин.

5

Афмониец — житель Афмонии, афинского пригорода.

6

Клянемся близнецами! — Близнецы — Кастор и Полидевк, сыновья Зевса и Леды, Они пользовались в Спарте большим почетом.

7

Пилос — стратегически важный, благодаря прекрасной гавани, город на Корифасийском мысе, захваченный в Пелопоннесе афинянами в 425 г. до н. э.

8

Кожевник — Клеон — погиб в 422 г. до н. э. в сражении у Амфиполя.

9

Мистерии — Имеются в виду элевсинские мистерии.

10

Диоскуры — в переводе: «Зевсовы отроки», Кастор и Полидевк.

11

…чтобы в преисподней Кербера не разбудить… — Аристофан называет Кербером (имя трехглавого пса, сторожившего вход в преисподнюю) погибшего своего врага Клеона.

12

Формион — известный афинский полководец времен Пелопоннесской войны.

13

Ликей — гимнасий за восточной окраиной Афин, место военных учений.

14

Да ничего худого. Словно Килликон. — Килликон — гражданин Милета, предавший свою родину жителям Приены и заявивший при этом, что не сделал ничего дурного.

15

Писандр — афинский флотоводец, член олигархического совета четырехсот, пользовавшийся славой предателя и лихоимца.

16

…они все время праздники у нас крадут… — Аристофан касается злободневной для его публики темы — реформы календаря, сместившей дни ежегодных праздников.

17

Панафинеи — праздник в честь богини Афины.

18

Диполии (или — ниже — Буфонии) — праздник в честь Зевса-Градодержца.

19

Адоний — празднества в честь Афродиты.

20

Эниалий — «Воинственный», эпитет бога войны Ареса.

21

Ох, достанется вам, беотийцы! — Понятный зрителям намек на политические расчеты, из-за которых беотийцы выступали против заключения мира.

22

Фидий злополучный… — Знаменитый афинский скульптор V в. до н. э. Фидий, пользовавшийся покровительством Перикла, был из-за интриг против Перикла обвинен сначала в краже золота, отпущенного государством на статую Афины, а затем, когда доказал свою невиновность, — в том, что изобразил на щите богини самого себя и Перикла. Умер в тюрьме в 431 г. до н. э.

23

Ушел у нас весь разум в кожу… — Снова потревожена тень кожевника Клеона.

24

Нет, коль запьешь настойкою полынною. — К полынной настойке в древности прибегали, когда объедались; смысл: союз с Жатвой сулит пресыщение.

25

Сыт будет Ганимедовой амвросией. — Ганимед — прекрасный юноша, похищенный Зевсом и назначенный его виночерпием.

26

Морсим, Меланфий — плохие поэты-трагики, сыновья Филокла, племянника и неумелого подражателя Эсхила.

27

Хиосец Ион — лирик и трагик, умер в 422 г. до н. э. Два фрагмента из стихов Иона Хиосского вольно переведены Пушкиным («Вино» и «Юноша! скромно пируй…»).

28

Браврон — местность в Аттике, где находилось святилище Артемиды и где каждые четыре года устраивались гулянья.

29

Истм — Коринфский перешеек, место, где происходили так называемые Истмийские игры.

30

Хэрид — фиванский музыкант, известный своей неумелой игрой.

31

Где благочестивый сонм? — Подлинная обрядовая формула.

32

Стильбид — прорицатель, сопровождавший афинскую армию в походе на Сицилию.

33

Орей — город на острове Эвбее.

34

Бакид — древнебеотийский прорицатель.

35

Пританей — общественное здание в греческих городах, считавшееся символическим центром государства. В Пританее поддерживался «вечный огонь», и там получали бесплатный обед члены коллегии пританов, а также заслуженные граждане и почетные иностранные гости.

36

Сивилла — так называли в древности женщин-прорицательниц.

37

«Проклят, поруган и прогнан…» — цитата из «Илиады».

38

Элимний — местность на острове Эвбее.

39

Таксиарх — пехотный командир.

40

Пандион — покровитель одной из аттических фил (территориально-политических общин) — Пандиониды.

41

Коттаб — распространенная в Афинах игра: остаток вина выплескивался из кубка в металлический сосуд, и при этом произносилось имя возлюбленной. Если вино целиком попадало в сосуд и производило чистый звук, влюбленный мог рассчитывать на ее благосклонность.

42

«Воин Салийский гордится…» — цитируется известное стихотворение Архилоха (VII в. до н. э.).

43

Гимен-Гименей, о! — Обращение к богу брака Гименею было обычным припевом свадебных песен.

С. Апт

Content

Аристофан
Мир

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПРОЛОГ

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

ПАРОД

Строфа 1

Антистрофа 1a

Строфа 2

Антистрофа 2

Антистрофа 1б

ПАРАБАСА

Ода

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Строфа 3

Антистрофа 3

Строфа 4

Антистрофа 4

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

МАЛАЯ ПАРАБАСА

Ода

Эпиррема

Антода

Антэпиррема

ЭПИСОДИЙ ПЯТЫЙ

ЭПИСОДИЙ ШЕСТОЙ

ЭКСОД

Примечания