Сергей Зверев

Почтальон смерти

* * *

Урус-Мартан. База чеченских боевиков

Умар изо всех сил старался держаться спокойно и естественно. Ни тени нервозности, столь часто обуревавшей его перед очередным испытанием, ни желания по старой привычке скрестить руки на груди, что, по мнению самого Умара, считалось наилучшим психологическим жестом отгородиться от всего внешнего мира… Ничего этого он просто не мог себе позволить. Во всяком случае, не сейчас.

Умар знал, что неотрывно смотрящий ему в глаза Гамзало машинально подмечает любые, даже самые незначительные, изменения в выражении его лица. Этот человек словно обладал уникальной способностью проникать в самые потаенные недра души собеседника. Умар относился к нему со страхом и уважением одновременно. А ведь в мире было не так уж много людей, которых Умар боялся. Если таковые существовали вообще.

– Этап обучения для тебя завершился, Умар…

Тонкие и бледные, будто окутанные паутиной пальцы Гамзало переплелись между собой, а затем он мягко положил их себе на отставленное в сторону левое колено. Кресло едва слышно скрипнуло под седовласым старцем. Умар все так же молча взирал на своего наставника, ожидая продолжения начатого разговора. Хотя он и так отлично знал, к чему поведет дальше его наставник. Рано или поздно каждый, кто проходит курс специальной подготовки на базе в Урус-Мартане, приходит к подобному финалу. Теперь сия участь постигла и Умара Абдулина, всего каких-то три-четыре года назад приехавшего в Чечню из родного Екатеринбурга одержимым идеей помочь своим братьям-мусульманам сражаться с неверными. И вот Гамзало сказал, что этап обучения для него завершен…

Старик слегка пожевал нижнюю губу.

– Я не вижу причин, по которым тебе стоит и далее оставаться в Урус-Мартане или где-либо еще на территории республики, – сказал он после продолжительной паузы, в течение которой по укоренившейся у Гамзало привычке им было старательно взвешено каждое дальнейшее слово. – Тебе нужно будет вернуться в Екатеринбург, Умар…

– Зачем? – Абдулин не смог удержаться от этого вопроса.

– Чтобы продолжить начатое. – Сухие губы Гамзало тронула едва заметная улыбка. – Во имя нашего общего дела, Умар. Ты долго и хорошо учился… Планировать и организовывать террористические акты, уничтожать материальные объекты, организовывать вооруженные формирования, влиять на людей, вербовать в свои ряды новых сторонников, брать людей в заложники… Война с неверными – это в первую очередь партизанская война… Теперь ты один из опытных бойцов, Умар. Пришла пора применить твои навыки на практике. Ты отправишься на родину, – Гамзало слегка повысил голос. – Теперь твой фронт там! Ты должен будешь создать группу единомышленников, таких же верных бойцов с неверными, как ты сам.

Умар кивнул.

– Но это еще не все. Для борьбы нам нужны деньги. Большие деньги! И эти деньги мы можем получить только после того, когда будем похищать неверных и требовать за них выкуп. – Пальцы Гамзало расплелись, но уже через секунду вновь соединились в замок. – Так вот, ты поедешь к себе на родину, составишь список богатых неверных и привезешь его нам. Мы будем наблюдать за этими людьми и отслеживать пути их передвижения. При благоприятной ситуации будем их захватывать. А сейчас ты должен будешь взять в заложники вот этого человека…

Впервые за все время разговора с Абдулиным Гамзало откинулся на спинку кресла и скользнул рукой в боковой карман своего просторного халата. Выудил на свет небольшую фотографию и протянул ее собеседнику. Умар повернул снимок изображением вверх и всмотрелся в бледное остроносое лицо с маленькими, глубоко посаженными глазами.

– Он еврей, – пояснил Гамзало. – Зовут его Густав Кеплер. Очень богатый человек! Мы запросим за него такую сумму, на которую в течение полугода наш отряд не будет ни в чем нуждаться и способен будет воевать с неверными и дальше. Ты привезешь Кеплера к нам в Ичкерию, и пусть родственники заплатят за него выкуп.

– Я понял, учитель. – В знак согласия Умар покорно склонил голову.

В эту минуту он действительно понимал, какую высокую честь оказывает ему лидер крупного клана. Так же, как и то, что его задачи будут работать исключительно на благо джихада. У Абдулина имелись и собственные мысли на данный счет, но о них он посчитал за благо умолчать. При всем глубоком уважении к Гамзало, тому не обязательно было знать обо всем, что он думал.

– Но сначала ты как следует обоснуешься у себя на родине, – продолжил свой неспешный инструктаж старик. – Восстановишь свои прежние связи, расскажешь друзьям про нашу борьбу. Затем к тебе приедут командиры отряда моджахедов Хафиз и Салих. Обеспечишь их жильем и продуктами питания, после чего совместно с ними будешь подготавливать террористические акты. Взрывы на металлургическом заводе, на железнодорожной станции, в войсковой части…

– Я понял, учитель, – повторил Умар.

Гамзало улыбнулся.

– Вот и славно, – заключил он. – И самое главное, Умар. Держи меня в курсе. Всегда держи меня в курсе. Понял?

– Конечно.

Аудиенция завершилась, и Абдулин поднялся. Он не собирался злоупотреблять временем и вниманием старшего по званию. Гамзало устало уронил голову на грудь.

Екатеринбург. Здание банка «Эспозито» на Курской

– Марина!

Кеплер вызвал секретаршу к себе в кабинет. Пока девушка выбиралась из-за своего рабочего стола, банкир подошел к зеркалу. Лицо дородного Густава Марковича дышало здоровьем. Гладко выбритые щеки лоснились в искусственном освещении комнаты. Темные точечки щетины, сбритой утром, уже начали обозначаться под кожей. Кеплер слегка наклонился к зеркалу. Над верхней губой у него выскочил большой красный прыщ с белым пятнышком на верхушке. Кеплер осторожно дотронулся до прыщика, и кожа вокруг него вдруг раскраснелась еще больше.

– Н-да… Надо будет к косметологу зайти, что ли, – вслух подумал банкир.

В это время на пороге его кабинета появилась секретарша. Марина была невысокого роста худенькой девушкой. Кеплер никогда не брал себе в помощницы высоких. Он не любил лишний раз заострять внимание на недостатках своего собственного телосложения. И комплексовать из-за своего маленького роста перед секретаршей тоже не хотелось. А так хрупкое телосложение сотрудницы на фоне его раздобревшей фигуры придавало Кеплеру некоторую уверенность.

– Да, Густав Маркович. – Марина практически бесшумно вошла в кабинет.

Банкир отшатнулся от зеркала.

– Что?..

– Вы меня позвали, – ничуть не растерявшись, ответила девушка.

– Да, Марина, позвал… Как ты думаешь?.. Я хочу подарить женщине хороший подарок. Что лучше купить, на твой взгляд?

– Ну, Густав Маркович, это зависит от вас. Что вы хотите подарить? Украшения, посуду, картину…

– А посуду прилично? – усомнился Кеплер.

– А почему же неприлично! Это, конечно, зависит от того, какие у вас отношения, – Марина с многозначительным видом передернула плечами. – Но хорошая кастрюля всегда пригодится в хозяйстве. Сами понимаете…

– Нет, – Кеплер отрицательно покачал головой.

Он сел в свое рабочее кресло и вытянул перед собой ноги, положив их на американский манер на тумбочку. Затем раскованно для своего дородного веса откинулся на спинку кресла.

– Что-то ты мне не то говоришь… Кастрюлю не надо. Пойди, подумай! Чтобы это было что-нибудь презентабельное…

Марина скрылась за дверью, а Кеплер выдвинул ящик стола и достал из него несессер. Вытащил из сумочки маленькое зеркальце в позолоченной оправе. Поднялся, подошел к окну и поднял зеркальце на уровень лица. Затем опять слегка надавил на прыщик. Тонкая кожица содралась. Над губой осталось ярко-красное пятнышко. Банкир раздраженно потрогал губу, и в это время в помещение снова вошла Марина.

– Я подумала, – сказала она. – Можно подарить хороший сервиз, Густав Маркович. Или просто дорогую чайную пару.

– Я понял, – ответил Кеплер, не поворачиваясь к секретарше. – Тогда иди, одевайся. Поедешь сейчас со мной в магазин. Спускайся к Руслану. Он уже в машине.

– Я мигом, Густав Маркович. Вы же знаете, как я люблю выбирать подарки.

Секретарша поспешно вышла из кабинета, а уже через секунду за стенкой послышался звук открывающейся дверцы шкафа для верхней одежды.

Кеплер вернулся к столу. Вновь посмотрел на себя в зеркальце. Краснота над губой так и не спала. Банкир выдвинул нижний ящик стола и, покопавшись в вещах, достал оттуда стерильные салфетки. Разорвав оболочку пачки, Кеплер выудил влажную салфетку из пакета. Тщательно промокнув губу, он швырнул салфетку в мусорное ведро около входа.

Выходя из кабинета, он еще раз посмотрел на себя в зеркало.

Екатеринбург. Клязменский проспект

– Ну и кто он такой? – Умар нервно расхаживал по комнате из угла в угол, хотя каждый из присутствующих прекрасно знал, что эта нервозность напускная. – То есть я хочу знать, насколько ты в нем уверен, Ваххит? Что это за малый?

– Ну… – Ваххит взлохматил рукой непокорную шевелюру и покосился на молча сидящих справа от него Хафиза и Салиха. – Во-первых, я не назвал бы его малым, Умар. Гумеру тридцать пять лет. И он лишь три года назад обосновался в Екатеринбурге. До этого жил в Питере. Принадлежал к группировке Абдуль-Азиза. Принимал участие в крупномасштабных террористических актах. Помнишь, в двухтысячном?..

Абдулин не дал соратнику закончить экскурс в прошлое. Он резко остановился напротив Ваххита, заложил руки за спину и пристально посмотрел ему в глаза. Этот взгляд Умара уже был отлично известен каждому из его подручных. Колючий, подозрительный, волчий… Сказывались годы, проведенные в Урус-Мартане. Ни Ваххит, ни остальные таким богатым опытом не располагали.

– Абдуль-Азиза, говоришь? – переспросил Умар. – Если мне не изменяет память, вся группировка Абдуль-Азиза плохо кончила. Федералы накрыли их на конспиративной квартире по чьей-то наводке перед очередной акцией и расстреляли на месте. Я ничего не путаю?

Последний вопрос был обращен к Салиху Ендырбееву, который, как знал Умар, по заданию Гамзало занимался частным расследованием обстоятельств того дела, когда в Питере погибли Абдуль-Азиз и его люди. Салих едва заметно качнул головой в знак согласия.

– Все верно, – подтвердил он. – Из той перестрелки живым никто не ушел. Трупов я сам, правда, не видел, но информация поступила из надежных источников, – Салих слегка повернул голову, и его безобразный косой шрам на правой щеке ярко блеснул под лучами заходящего солнца, проникавших в комнату через окно. – Мне сказали, что в самого Абдуль-Азиза эти собаки всадили не меньше дюжины пуль… Остальным досталось ненамного меньше. А вот что касается утечки информации… Да, она была, но выявить предателя нам так и не удалось. Кровь наших людей так и осталась неотомщенной…

– Вот видишь, – Умар вновь развернулся к Ваххиту.

– Что?

– Это темная история, брат. Как этому твоему Гумеру удалось остаться в живых, если он принадлежал к людям Абдуль-Азиза?

На пару секунд Ваххит замялся с ответом. Умар не сводил с него глаз. Точно так же за лицом Ваххита следили и все остальные.

– Его не было в тот день на квартире, о которой вы говорили, – ответил наконец он. – Я так думаю, но…

– Но точно ты не уверен? – подсказал Умар. – Так?

– Да, так.

– То есть твой Гумер может оказаться и тем самым предателем, который настучал федералам на Абдуль-Азиза?

– Нет! – Ваххит отрицательно покачал головой. – Это исключено. За Гумера поручились серьезные люди.

– Кто? – продолжал напирать Умар.

– Рафкат и Иса.

Умар отступил на два шага назад. Люди, чьи имена только что назвал соратник, были ему хорошо известны. Они уже принадлежали к его екатеринбургской группе, созданной месяц тому назад, и, по мнению самого Умара, были верными бойцами, доказав на деле свою преданность Аллаху и тому великому делу, ради которого готовы были сложить голову даже такие признанные лидеры, как Гамзало. Умар тяжело вздохнул.

Прибывший позавчера из Ичкерии Хафиз доставил Умару четкие инструкции братьев Расадулаевых. Джихад нуждался в деньгах. В больших деньгах. И чем скорее это произойдет, тем лучше… По мнению Гамзало и его ближайшего окружения, у Абдулина было предостаточно времени на то, чтобы прочно закрепиться на Урале. Согласно еженедельным отчетам, составляемым самим Умаром и переправляемым им в Чечню лидерам группировки, к настоящему моменту его группа в Екатеринбурге насчитывала двадцать семь человек. Гамзало настаивал на том, чтобы его боевики переходили наконец к более решительным и продуктивным действиям, а расширять кадровый состав можно было и по ходу. И в первую очередь Расадулаева интересовал Густав Кеплер. Умару предписывалось едва ли не немедленное осуществление намеченного еще месяц назад проекта. Причем об этом знал не только он сам, но и те, кто составлял так называемую верхушку его группы.

– Ну, хорошо. – Абдулин вернулся в свое кресло, сел и мимоходом встретился глазами с собственным отражением в зеркале. Щеки его покрылись уже гораздо более густой щетиной, чем хотелось бы. Умар провел по ним тыльной стороной ладони. – Я разберусь с этим вопросом чуть позже, Ваххит. Привезешь Гумера к нам в лагерь, и я там с ним потолкую. Прощупаю его по полной программе. Кстати, ты был в лагере, Салих? – Внимание лидера опять переключилось на Ендырбеева.

– Вчера, – коротко ответил тот.

– Ну и?..

– Все в порядке, Умар. Все готово к тому, чтобы мы приняли заложника. Я считаю, что мы без всякого риска сможем продержать его там как минимум две недели.

– Так много времени не понадобится. – Умар положил руки на подлокотники кресла, и его пальцы глубоко вонзились в дорогую кожаную обивку. – Гамзало хочет провернуть всю операцию как можно скорее. И мы не станем ему в этом препятствовать. Оформим все в сжатые сроки. Ты, Салих, вместе с Исой отправишься сегодня обратно в лагерь. Будешь за старшего. Приготовьте к нашему приезду все, как полагается. Да, и свяжись с Анфезом. Выясни, что он там узнал для меня по поводу мечетей. Не забудь, Салих…

– Сделаю все в лучшем виде. – Салих поднялся с дивана. – Не переживай, Умар.

– А мы займемся Кеплером. – Абдулин переместил взгляд с Ваххита на Хафиза, а затем вернул его обратно.

– Втроем? – бородатый чеченец, которого Умар именовал Хафизом, впервые за все время их сегодняшнего совета подал голос.

– Я не думаю, что для этой акции нам понадобятся еще люди. – Умар небрежно махнул рукой, и этот его жест, как ни странно, заставил каждого из присутствующих заметно расслабиться. У Ваххита складывалось такое ощущение, что Абдулин обладал уникальными способностями гипноза. – В конце концов, мы будем иметь дело с обычным еврейским отродьем. Ничего серьезного.

– У него могут быть телохранители, – осторожно молвил Ваххит.

– Могут. Но мы это выясним. И в любом случае разберемся. Как мне кажется, денька два придется помотаться по городу и понаблюдать за объектом, а там… Спланируем операцию по ходу. Оружия с собой не брать, – Умар вновь покосился на свое отражение в зеркале и недовольно нахмурился. – Менты сейчас совсем бешеные стали. Как собаки. Не будем давать им повода набрасываться на нас.

– Ясно, – мрачно отозвался Хафиз. – А этот Кеплер, Умар?.. Ты в лицо-то его знаешь?

– Гамзало дал мне его фото, – спокойно ответил Абдулин. – И я знаю, где нам его искать. Уже наводил кое-какие справки…

Он хотел было сказать еще что-то, но не успел. В нагрудном кармане рубашки у Умара зазвонил сотовый телефон. Он ловко выудил маленькую серебристую трубочку, нажал кнопку соединения и приложил аппарат к уху, зафиксировав его широким мускулистым плечом.

– Слушаю…

Екатеринбург. Улица Старолитейщиков

Водитель Кеплера, Руслан, догнал обогнавшую его до этого на повороте во двор белую «девятку», и его машина устремилась по направлению к третьему подъезду дома, в котором жила подруга банкира Елизавета Семенова.

Кеплер вышел из салона и скрылся в подъезде.

– Лиза, открывай. Это я, – банкир встал перед глазком на входной двери.

– Густав, это ты?

– Да, да, открывай, – Кеплером овладело нетерпение.

За дверью щелкнул замок. Затем она радушно распахнулась, и перед банкиром во всей красе предстала его пассия, облаченная по случаю его прибытия в прозрачный розовый пеньюар.

– О, привет, Густик! – воскликнула она. – Я так тебя ждала…

Лиза нежно обвила руками шею своего гостя. Кеплер ответил ей тем же, но уже через секунду торопливо отстранился.

– Одевайся, поедем в ресторан, – сказал он. – Я есть хочу. Ужасно!

– В ресторан? – Лиза захлопала длинными ресницами. – Густик, а может, сегодня дома пообедаешь? У меня для тебя сюрприз. Я всяких вкусностей наготовила. Салат из куриных желудочков, картофельные оладьи. Ты же любишь домашнюю пищу? Давай останемся дома?

– А мясо есть?

– Густик, дорогой, ты меня обижаешь… Я приготовила галушки с мясом и чесноком. Это тебя устроит?

– Ну, тогда останемся, – Кеплер широко улыбнулся и решительно расстегнул плащ. – Правда, я Руслану сказал, чтобы он не глушил двигатель… Ну да ладно! Только быстрее давай мне есть. Умираю от голода. Ты сама-то обедала?

– Нет, конечно. Я же тебя ждала, – Лиза поцеловала Густава в щеку. – Иду разогревать.

Она развернулась и направилась в кухню, сексуально покачивая бедрами. Кеплер проводил ее долгим плотоядным взглядом.

– А я даже перекусить не успел с этими предложениями о продаже банка… – Он снял плащ и пристроил его на вешалке.

– Ну, зачем же ты так, Густик, бедненький! Надо же есть… Желудок испортишь… О продаже банка, говоришь?

– Да, сегодня опять переговоры были. Ты как считаешь, продать мне его?

– Твой банк?

– Ну да.

Кеплер снял ботинки и по дороге на кухню заглянул в ванную комнату. До Лизы донеслись звуки льющейся воды.

– Густик, ты у меня самый умный, – прокричала она. – Я не сомневаюсь, что ты поступишь наилучшим образом.

– Я считаю, что надо продавать, – произнес Кеплер, скорее разговаривая с самим собой, нежели отвечая на ее последнюю фразу. – Деньги вложу в филиал одной германской компании по производству автомобилей.

– А-а!.. – тут же мечтательно протянула Лиза. – Машину мне сразу купишь. Да, Густик?

Кеплер, вымыв руки, прошел на кухню и грузно осел на табуретку возле стола.

– А зачем тебе машина? – недовольно буркнул он. – Ты же ни водить не умеешь, ни обслуживать ее не сможешь сама. Налей мне что-нибудь попить…

– Кефир подойдет?

Лиза открыла духовку. Оттуда пахнуло жареным мясом, обильно приправленным чесночным соусом. Кеплер прищелкнул языком.

– А компот не варила?

– И компот сварила. – Лиза чуть повернула голову и улыбнулась.

– Давай компот тогда…

– А первое будешь? Суп из баранины со свежим огурцом и рисовой лапшой.

– Да. Наливай.

– И все-таки ты решил уже точно, что больше не будешь заниматься банковским делом? – она вернулась к прерванной теме. – Как же ты без работы?

– Почему без работы? – Банкир удивленно вскинул брови. – Это, наоборот, хорошо. Это для развития моего бизнеса в самый раз. У меня наконец будут деньги. А то все сейчас вложено в дело. Я как нищий все равно… Вон Ромашевичи опять в Куршавеле Новый год встречали. А я дальше Кавказа никак съездить не могу…

– Ну, почему? Ты же рассказывал, что Ромашевич тоже в Кабардино-Балкарии был с тобой. – Лиза поставила перед мужчиной тарелку с супом.

– Да, верно, – продолжил банкир. – Но только он живет там, а я…

– Не переживай. – Лиза погладила его по волосам, затем спустилась рукой чуть ниже и немного помассировала Кеплеру шею. – Ромашевич проворовался больше. Вот и все. А ты честно исполнял свой долг. Вот поэтому больше всех своих банкиров и страдаешь. Не надо так переживать, милый. Я же не прошу у тебя, как Ирина у своего хахаля, колье с бриллиантами. Кушай как следует лучше.

Она поцеловала его в макушку и вновь вернулась к плите. Кеплер принялся есть.

Грозный. Квартира Гамзало Расадулаева

– Во имя бога милостивого и милосердного!..

Средний из братьев Расадулаевых, Махмуд, завершив омовение рук, взял щепотку соли. То же самое повторили вслед за ним и трое других братьев. Гамзало разломил хлеб. За кусочками лепешки потянулись и остальные.

– Федералы взяли Николая Валакумова. Это плохая новость. – Гамзало показал братьям на чан, в котором его жена приготовила джижиган-чорпу – тушеную говядину с овощами в соусе.

Боевики, не снимая камуфляжных курток, сидели на кухне грозненской квартиры.

– Валакумов финансировал наш самый многочисленный отряд, в Новых Атагах, – тут же пояснил Гамзало, наблюдая, как его двоюродные братья начинают трапезу. – Во-первых, мы лишились источника финансирования. Надо активизировать деятельность по вербовке состоятельных ваххабитов, как я уже говорил не раз… А во-вторых, и это сейчас главное, – Валакумов слишком много знает… О нас… У меня нет оснований полагать, что Николай сможет долго молчать. Их разведслужбы умеют применять средства, способные заставить человека говорить то, чего он не хотел бы сказать…

– На чем его взяли? – поинтересовался младший из братьев, Назырбек.

– На том, что кормило нас на протяжении семи последних лет, – в голосе Гамзало звучала неподдельная грусть. – На добыче цветных металлов на территории Урала… Но сейчас не об этом. Валакумова надо убить. И этим должен заняться ты, Назырбек… У меня есть один надежный человек, к которому можно обратиться, но без предварительной подготовки он работать не станет. Я хочу, чтобы ты ее для него и провел. Понимаешь? Причем сделать это нужно как можно скорее. Время работает против нас.

– Во имя Аллаха…

– Валакумов содержится сейчас в следственном изоляторе Лефортово, – продолжил Гамзало. – Завтра он будет переправлен в другой следственный изолятор. Ликвидацию нужно осуществить при переправке. Так я мыслю. Хотя… Лучше разберетесь на месте. Это будет твоя война с неверными, Назырбек. Если ты сделаешь это, ты поможешь ваххабитам в установлении «божественного закона» на нашей земле. Ты готов?

– Да, имам. – Назырбек склонил голову в знак согласия.

– Да не оставит тебя Аллах! – Гамзало закатил глаза. – Я поговорю с человеком… А ты не забудь, что в Назрани раньше мы могли пользоваться служебным автомобилем МВД России. У Николая там был свой человек. Рисковать и обращаться к нему за помощью теперь не стоит. Никто не знает, как он себя поведет после ареста Валакумова. А лучше убейте и его. Скорее всего он станет помогать неверным. Поэтому он недостоин жизни. Бог, говорящий в Коране «твоя кара постигнет неверных», наставляет нас вести священную войну…

– Извини, Гамзало, – Махмуд провел рукой по длинной черной бороде. – Так получилось, что сейчас я – ответственный за снабжение отряда. Через две недели у нас кончится продовольствие. Надо как-то пополнять запасы пищи…

– Ты должен сам думать об этом, – нахмурился Расадулаев-старший. – Каждый на пути джихада должен выполнять свою работу. Какие у тебя предложения?

– Мои люди могут угнать скот с животноводческой фермы под Новыми Атагами.

– Хорошо. Если сторожа откажутся принять вашу сторону, расстреляйте их. Газават требует постоянного пополнения нашей казны. Мы ни в чем не должны нуждаться при ведении джихада. А те, кто не принимает шариат, должны быть уничтожены, – Гамзало смотрел в глаза своих собеседников, переводя взгляд от одного к другому. – Пока Чечня находится на территории федералов, мы пятнаем свою веру тем, что не вершим кару над неверными в их городах, – продолжил он после небольшой паузы. – Сура «Кунут» учит нас: «Мы против тех, кто не признает тебя, и отказываемся от них…» Мы должны активизироваться в центральных районах России. Каждый из смертных должен выбрать: готов ли он жить по законам шариата, а для этого мы должны предоставить им возможность выбора. Русские – неверные. Только смерть близких может заставить их обратить свои взоры на слова, сказанные в Коране. Поэтому мы должны возобновить серию терактов на территории России. Подготовкой этого направления займешься ты, Махмуд.

Бородатый широкоплечий боевик молча кивнул.

– Имам избрал тактику укуса пчел. Мы не должны останавливаться в своих уколах по федералам, – продолжал негромко наставлять своих ближайших сподвижников Гамзало. – Множеством точечных ударов мы выведем из строя противника. Магнитогорск, Самара, Пенза, Нижний Новгород, Брянск… И, конечно, Москва. – Он взял со стола стакан с минеральной водой. Произнеся короткую молитву, сделал небольшой глоток. – В Москве сейчас готовится празднование Дня города. Это самый подходящий день для осуществления возмездия. Пусть неверные либо задумаются о том, что их неверие – величайший из грехов, а они идут к пропасти, за которой бездна, либо сгинут с лица земли. Я предлагаю самый простой способ указать на это неверным. Взорвать рейсовый автобус. Взрывы должны состояться одновременно во всех городах.

– Я готов заняться переправкой взрывчатки со следующей недели, – Махмуд достал из кармана сотовый телефон с большим экраном. На мониторе тут же высветилась карта Южной России. – Мне нужны надежные люди на границе с Северной Осетией. В Черкесске, на Ставрополье и в Элисте у меня есть переправочные пункты. Ты можешь помочь мне с переправкой через Кавказ, Гамзало?

– Не надо перевозить тротил с Кавказа. – Старик поморщился. – У меня есть базы на территории России, где можно будет изготовить взрывчатку. Завтра я передам тебе эти сведения, Махмуд. У тебя несколько недель на то, чтобы уладить вопрос с производством. Дальше займешься складами в каждом из городов. Как перевезти груз по России, я подумаю сам.

Гамзало указал рукой на стол, показывая тем самым, что можно вернуться к прерванной разговорами трапезе.

Екатеринбург. Улица Старолитейщиков

Хафиз вышел из машины во дворе дома на Старолитейщиков. На лавке около третьего подъезда трое непрезентабельного вида мужичков распивали бутылку «Столичной». Рядом на асфальте уже стояла с аналогичной этикеткой опорожненная тара.

– Приятного аппетита, – сказал чеченец, поравнявшись с лавкой.

Двое были уже в изрядном подпитии. Они едва ли могли ответить Хафизу. Третий, невысокий, с востренькими чертами лица мужчина, в отличие от них, держался довольно прямо.

– Да какой уж тут аппетит! Это Генка… – востренький показал на одного из своих приятелей. – Ему надо! Для здоровья. Лечится он. А мы так… как эти?.. Язвенники. Во! По одной и разошлись. Василий, – мужчина протянул Хафизу руку. – Садись, налью!

– Нет, мне нельзя, – ответил чеченец, не обращая внимания на протянутую ему руку. – Я – тоже язвенник.

– Вот и Генка тоже… – Василий довольно хмыкнул.

– Слушай, а ты в этом подъезде живешь? – Хафиз указал на дверь подъезда, в который обычно входил Кеплер.

– Да, на третьем этаже…

– Давно? Всех жильцов знаешь?

– А тебе кого надо? – Василий гордо вскинул голову. – Сейчас мы…

– Короче! – оборвал его Хафиз. – Мне тут женщина одна у вас шибко понравилась. Не могу без нее. Как увидел… Все! Влюбился! Молодая. Губастая такая. И фигура у нее!.. – Хафиз очертил в воздухе воображаемый силуэт.

– А-а! Певица, что ли? – Василий хитро прищурился. – Это Лиза. С пятого этажа. Сорок восьмая квартира. Но ты к ней не ходи, брат.

Обращение «брат» из уст этого алкоголика покоробило Хафиза до глубины души, но он промолчал.

– Почему?

– А к ней богатый еврей ездит, – охотно поделился Василий знаниями, подхватывая бутылку водки и по новой наполняя опустевшие пластиковые стаканчики. – На танке. Вот такая длинная машина. От сих, – мужчина показал на спинку лавки, – до сих… Вон, где люк. Видишь? Банкир – он, говорят. Я точно не знаю, правда…

– Сорок восьмая квартира, говоришь? – уточнил Хафиз.

– Пятый этаж, – Василий наполнил свой стаканчик последним. – За твое! Не болей!

Хафиз только кивнул.

– Слушай, а она одна живет? – как бы невзначай поинтересовался он после небольшой паузы.

– Ух ты какой! – пьяница поводил вытянутым указательным пальцем из стороны в сторону. – Хотя я в твои годы не хуже был. Одна вроде…

– Код подскажи на двери, – опять оборвал его чеченец.

– А ты сначала внизу две кнопки зажимаешь по краям, потом наверху. Тоже крайняя и которая в середине, – Василий опрокинул стаканчик с водкой в рот.

Хафиз развернулся и пошел в подъезд. Он быстро набрал код, шагнул внутрь и поднялся на пятый этаж. Квартира Лизы находилась справа. Чтобы не привлекать к себе внимания, Хафиз поднялся на этаж выше, постоял там пару минут, а затем развернулся на лестничной клетке и спустился вниз. Хафиз получил задание от Абдулина двумя днями раньше, когда Умар велел Ваххиту и Хафизу сесть к нему в машину.

– Сегодня начинаем слежку за Кеплером, – информировал Умар. – Вы запомнили его лицо?

– Да.

Ваххит устроился на заднем сиденье «девятки» Умара, а Хафиз сидел рядом со старшим.

– Остановимся у банка. Он сейчас должен быть в своем офисе. Первую половину дня он всегда проводит там. Нам надо выяснить, где он бывает после часа дня. У Кеплера хорошие отношения с местными авторитетами. Его крышуют. Понимаете? Так что он практически не опасается за свою жизнь. Охраны у него нет.

Автомобиль с чеченцами тронулся с места.

– У нас есть два дня, – жестко продолжил Умар. – Больше ждать нет возможности. Действовать будем наверняка.

Он посмотрел на лицо Ваххита, отражающееся в зеркале заднего вида. Холодные, со звериным огнем глаза фанатика, готового по первому слову, не задумываясь, выполнить любое указание Умара. Абдулин на мгновение перевел взгляд на Хафиза. Тот же дикий взгляд хищного зверя. Умар узнавал в своих сподвижниках самого себя. Нечто похожее испытывал и он, когда проходил специальную подготовку в лагере Расадулаева.

«То, что надо. Эти люди пойдут на все ради своей веры», – подумал Умар, а вслух произнес:

– Во имя Аллаха!

– Во имя Аллаха! – дружно откликнулись Ваххит и Хафиз.

Через двадцать минут «девятка» уже подкатила к стоянке перед большим офисным зданием в центре Екатеринбурга. Умар нашел свободное место в некотором отдалении от входа. Поставил машину на стояночный тормоз и заглушил двигатель.

На огромных витражных окнах первого этажа красовались рекламные вывески банка. «Кассы», «операционные залы», «отдел по работе с клиентами» – гласили надписи, выклеенные на стеклах синим оракалом.

– Кеплер там. На втором этаже, – Умар показал на окно, закрытое жалюзи, расположенное над входом в банк. Достань бинокль, – велел он Ваххиту.

Тот подчинился.

– Тебя не увидят с заднего сиденья. Когда пойдет Кеплер, докладывай обо всем, что увидишь, – сказал Умар. – Нас с Хафизом заметят через переднее стекло.

Ваххит настроил оптический механизм и соорудил для руки упор, воткнув между передними сиденьями сумку Умара. Сам Умар и Хафиз сидели молча. За последующие два часа никто из находящихся в машине боевиков не проронил ни слова. Умар сидел с закрытыми глазами…

Часы на панели автомобиля пропиликали пять тридцать вечера.

– Кеплер! – раздался в тишине хриплый голос Ваххита. – Он вышел из здания.

Умар открыл глаза. По ступеням банка спускался черноволосый мужчина средних лет в куртке с меховым воротником. Сытое, самодовольное, с выступающими щеками лицо банкира выглядело вполне спокойным. Кеплер был без головного убора. Перед ним шагал широкоплечий высокий человек.

– Водитель. Он же охраняет Кеплера.

Ваххит отрегулировал бинокль таким образом, чтобы рассмотреть телохранителя. Правую руку телохранитель не вынимал из кармана куртки. Оба мужчины спустились по крыльцу к черному джипу «Тойота», стоявшему неподалеку от «девятки» чеченцев.

– Можно было бы его сейчас взять, – Хафиз жадно посмотрел в сторону банкира, который стоял около передней пассажирской дверцы машины. Ждал, когда водитель откроет перед ним дверь.

– Нет, – решение Умара не подлежало обсуждению.

– Охранник вооружен, – Ваххит продолжал следить за объектом через оптику бинокля. – Пушка у него в правом кармане.

Джип тронулся. Умар тут же вывел машину на дорогу. Он старался не нарушать дистанцию, отставал от Кеплера ровно на две машины.

На улице Шевченко джипу удалось немного оторваться от машины боевиков. Пассажиры «девятки» видели, как внедорожник свернул на Карла Либкнехта. Умар прибавил газу. Прижав к обочине идущую рядом «Хонду», он освободил себе пространство для рывка. Перед перекрестком затор рассосался. Умар надавил на газ настолько, что педаль целиком ушла в пол. Спидометр показал, что машина разогналась до скорости девяносто километров в час. Риск оказался напрасным. Как только Умар повернул на перекрестке, чеченцы увидели джип Кеплера, стоящий неподалеку от Театра музыкальной комедии.

Умар припарковался у обочины. Находился ли Кеплер в салоне или покинул его, определить было невозможно. Тонировка стекол была настолько густая, что в ней едва ли можно было различить силуэты людей.

– Вот он, – Хафиз показал направо.

Банкир был не один. Рядом с ним шла миловидная молодая женщина. Они двигались от служебного входа по направлению к автомобилю Кеплера. Пальто на спутнице банкира было распахнуто. Декольте, видневшееся из-под бортов верхней одежды, обнажало полную упругую грудь.

Умар начал разворачивать машину. Хафиз проводил Кеплера и женщину пристальным взглядом. Ноздри его раздувались, как у готовящегося к прыжку разъяренного тигра. Кеплер, к счастью для себя, не видел этого леденящего душу взгляда чеченца.

Пустив девушку перед собой на заднее сиденье, банкир влез в салон сам.

«Тойота» со скрытым эскортом позади двинулась по улицам города. Теперь джип ехал медленно. На Старолитейщиков он свернул во двор девятиэтажки. Умар въехал следом. Машины остановились. Внедорожник у третьего подъезда, а автомобиль с моджахедами на борту – у первого. Умар вырвал бинокль из рук Ваххита.

– У нее в руках ключи, – прокомментировал он. – Наверное, это ее дом. На, посмотри на нее как следует, – Умар передал бинокль Хафизу. – Потом выяснишь про нее все. С кем живет, какая квартира…

Кеплер показался из подъезда через два часа. Он был один. Сел в «Тойоту», и автомобиль тут же тронулся. Выехав на большую дорогу, он понесся к западной части города. В одном из элитных районов джип вкатил под раскрывшийся перед ним шлагбаум большого двора. Вооруженный охранник бдительно проводил взглядом белую «девятку». Умар остановился в ста метрах от шлагбаума.

Кеплер вышел из машины. «Тойота» сделала разворот и, как только банкир скрылся за дверью подъезда, внедорожник выехал из двора. Разогнавшись, джип мгновенно скрылся из поля видимости.

Умар развернул «девятку» в противоположном направлении, а затем повез своих боевиков на базу под Екатеринбургом. Для Хафиза слежка на этом не закончилась…

– Живет одна, – отчитался он Умару после своей вылазки двумя днями позже. – В сорок восьмой квартире. На каждом этаже по пять квартир…

– Завтра будем брать на квартире этой женщины, – заключил Умар. – Возьмете с собой оружие…

Екатеринбург. Управление Федеральной службы безопасности

– …Причем случаи атак террористов на всей территории России за последнее время участились. Взрывы в Башкортостане, готовящийся теракт в Самаре, в Саранске… Должен вам доложить, что на совещании сегодня утром генерал озвучил своего рода предупреждение. В Екатеринбурге не должно произойти ни одного инцидента, связанного с чеченскими террористами, – начальник отдела службы ФСБ полковник Сергей Павлович Голымшанов, проводивший оперативную планерку с сотрудниками своего отдела, сделал многозначительную паузу. – Меры к ответственным за сбор информации лицам, то есть к нам с вами, будут приниматься самые серьезные. Вплоть до увольнения. Сразу хочу сказать, что для этого надо усиливать агентурную работу среди населения. Согласно уже имеющимся у нас фактам, в двух городах Свердловской области, Верхней Пышме и в Березовском, уже готовится проведение террористических актов, – Голымшанов отчаянно закашлялся. – Вот, чертова область, – сипло продолжил полковник. – Чтобы я еще раз по деревням на «Волге» поехал… Простыл, зараза!..

– Товарищ полковник, вам бы чаю горячего, а не в стылом зале! Голос потеряете, – сказал сидевший во втором ряду прямо напротив полковника капитан Скалюков.

Остальные сотрудники отдела сопроводили предложение Скалюкова одобрительными возгласами. Полковник снова закашлялся.

– Да, Голымаш теперь злой будет, – прошептал капитан на ухо сидящему на соседнем от него кресле майору Панкратову. – Лишний раз лучше ему на глаза не попадаться…

Панкратов едва заметно кивнул.

– Что там у нас за совещание? На втором ряду! Панкратов! – Голос полковника окончательно сел. Голымшанов перешел на шепот.

– Простите, Сергей Павлович! Мы по делу! – вступился майор за Скалюкова.

– Все вопросы по делу мы будем обсуждать после того, как назначим ответственных за проведение разведывательных мероприятий, – осипшим голосом проговорил полковник. – Говорить буду коротко. О Екатеринбурге. Террористической деятельностью на территории нашей области, так же как в Самаре и в Саранске, занимаются боевики чеченских бандформирований. Оперативно-розыскные мероприятия, проводившиеся ранее нашими службами, установили, что в городах Верхняя Пышма и Березовский боевики организовали склады с оружием и взрывчатыми веществами. На складах также содержится литература ваххабитского толка. Напоминаю, что уже установлено, что недавний взрыв на автобусной остановке в Каменск-Уральском также имеет чеченский след. Затем взрыв жилого дома в Полевском… Несмотря на то что причиной взрыва названа бытовая авария, до сих пор доподлинно не известно, не был ли это запланированный теракт. В общем, факт пребывания боевиков на территории Свердловской области установлен… Все это звенья одной цепи… Но меня сейчас интересует город. Екатеринбург, как вы понимаете, – главная цель террористов, – очередной приступ кашля заставил полковника прервать свою речь. – Известно, что преступники в обоих случаях действовали через пособников среди мусульманского населения Свердловской области. Панкратов!

– Так точно, товарищ полковник, – отозвался с места майор.

– Что у тебя сейчас? Я сразу так и не вспомню.

– Поджог кафе на улице Луначарского, убийство на стадионе «Динамо» и плановая работа в университете, как всегда, – ответил Панкратов.

Он слегка помассировал ноющую кисть. Старое ранение всегда давало о себе знать накануне смены погоды.

– Отставить поджоги! – распорядился Голымшанов. – Все отставить. Будешь заниматься чеченцами. Назначаю тебя ответственным за сбор информации и агентурную работу.

Сосед Панкратова Скалюков незаметно потрепал коллегу за рукав пиджака.

– Попал ты, Арсений, – сказал он. – Теперь будешь только чеченцами заниматься… Не зави…

– Капитан Скалюков! – тут же прохрипел полковник.

– Так точно, товарищ полковник!

– Будешь работать под начальством Панкратова по террору. Назначаю тебя ответственным за организационные мероприятия.

Сидящие рядом со Скалюковым секретарь отдела и криминалист дружно засмеялись. Капитан обиженно шикнул на них.

– Согласно приказу генерала, озвученному на утреннем совещании, отделы, которым поручено заниматься чеченскими террористами, должны поддерживать тесную связь с региональным штабом Чеченской Республики по проведению контртеррористических операций. А также с другими региональными штабами национального антитеррористического комитета. Вопросы есть? – Голымшанов подхватил со стула в первом ряду свою папку. – Тогда совещание окончено. Панкратов, Скалюков! После совещания зайти ко мне, взять материалы по делу!

Полковник вышел из зала.

– Старику только дай посовещаться, – буркнул Скалюков. – Вот зачем он притащил нас в актовый зал? Десять человек всего в отделе! И в комнате бы могли посовещаться. А потом… И так было понятно, что он тебе это поручит, Арсений, – Он поднялся из кресла. – В зале – холодильник! Нет, говорит, будем в зале. Ну что, пообедаем, и к Голымшу?

– Сразу пошли! Потом пообедаем. – Панкратов решительным шагом направился к выходу из зала заседания.

Капитан потянулся за ним.

– Да-а! – протянул он. – Вот тебе и посовещались… Только поспокойнее стало, как тут на тебе! Получай! Террористы опять, мать их, – сетовал Скалюков, едва поспевая за более энергичным Панкратовым.

– Я, честно говоря, давно этого ждал, – на ходу ответил майор. – Как нам это дело еще раньше не передали – не знаю…

Панкратов остановился у двери, ведущей в кабинет начальника.

Екатеринбург. Улица Старолитейщиков

– Все без изменений. – Хафиз склонился вперед и вынул из «бардачка» «макаров». Быстро проверил боеготовность оружия. – Он слишком предсказуем.

– Собака – она и есть собака. Что с нее взять? – философски изрек Абдулин.

Он тоже посредством зеркала заднего обзора прекрасно видел, как к многоэтажке подрулил черный джип «Тойота» Густава Кеплера. Наручные часы Умара как раз показывали шесть часов вечера. Без нескольких минут. Банкир был предельно пунктуален.

Джип замер у подъезда, и Кеплер неторопливо выбрался из салона. Помахивая на ходу модной шляпой, направился в дом и скрылся за металлической дверцей. Водитель банкира традиционно остался в салоне и развернул перед собой приобретенную еще утром газету со спортивным обозрением. Он слегка приспустил боковое стекло и вставил в рот сигарету. Щелкнула зажигалка.

– И что теперь? – подал голос с заднего сиденья «девятки» Ваххит. – Ждем?

Умар покачал головой.

– Поначалу у меня была мысль выждать полчаса или чуть больше, – ответил он. – Но теперь я подумал, что нет никакого резона так безбожно тратить время. Дадим ему минут пять – и вперед! Задачи повторять не нужно?

– Без надобности. – Хафиз сунул «макаров» под спортивный костюм. – Проведем все без шуму и пыли, Умар. Никаких поводов для паники?

– А кто паникует? – Абдулин недобро покосился в сторону соратника, и тот понял, что умудрился сморозить непростительную глупость.

– Никто. Я просто так сказал.

– Ну и хорошо, – глаза Умара сузились в прищуре, но уже через секунду он слегка обернулся. – Ваххит?

– Мое дело – водитель, – с серьезным видом отрапортовался он. – Кручусь неподалеку от его джипа, контролирую ситуацию и жду вашего сигнала.

– Молодец! – похвалил его Умар, и к лидеру группы вернулось благостное расположение духа. Он вновь сверился с наручными часами. – А теперь все! Пошли!

Все трое синхронно выбрались из салона «девятки». Бесшумно закрылись дверцы. Умар первым пошел к нужному подъезду, а уже следом за ним двинулся Хафиз. Ваххит остался топтаться на месте, цепко поглядывая в сторону «Тойоты» с сидящим за рулем водителем.

– Какой код? – коротко бросил Умар, остановившись перед автоматическим запорным устройством.

Хафиз не ответил. Вместо этого он молча набрал на панели комбинацию из пяти цифр. Мужчины шагнули в подъезд.

– Лифтом пользоваться не будем, – на ходу произнес Умар, решительно поднимаясь вверх по ступенькам.

Оказавшись рядом с нужной квартирой, Абдулин позвонил. Встал чуть сбоку, так, чтобы его не было видно в дверной глазок. Хафиз расположился с противоположной стороны. По истечении двадцати секунд Умар позвонил еще раз. Теперь уже более требовательно. По ту сторону двери раздались легкие женские шаги, а затем мелодичный голос, который при иных обстоятельствах любвеобильный Хафиз оценил бы по достоинству, произнес:

– Кто там?

– Из ЖЭКа! – Умара выдавал небольшой кавказский акцент, но он не собирался придавать большое значение таким незначительным деталям.

– Из ЖЭКа? – удивленно переспросила женщина. – А что вам нужно?

– Открывай! – довольно грубо отозвался Умар и вынул из-за пояса пистолет. – Мы тут можем хоть до вечера общаться, а двумя этажами ниже люди по колено в воде стоят.

– Но у нас все в порядке…

– Это вы так думаете! А прорыв центрального стояка между пятым и четвертым. Открывайте, я вам говорю! Что вы за люди такие безалаберные!

Он добился своего. Лиза сдалась под таким мощным натиском, щелкнул замок, и дверь отворилась. Хафиз тут же, не теряя времени даром, навалился на нее плечом и буквально упал через порог. Лиза испуганно вскрикнула и отшатнулась. Глаза ее округлились от страха при виде двух крепких кавказцев в спортивных костюмах и с оружием в руках.

– Густав!..

Стремительно шагнувший к ней Умар с силой нанес женщине удар рукояткой пистолета по лицу. На бежевые в полосочку обои брызнула кровь. Лиза охнула и стала оседать на пол.

– Закрой дверь! – распорядился Абдулин, углубляясь в недра квартиры.

Хафиз исполнил приказание, а затем вновь обернулся к женщине. Лиза пыталась подняться, прикрывая ладонью разбитый нос.

– Сидеть!

Умар был уже в спальне. Кеплер стоял возле разобранной двуспальной кровати и лихорадочно пытался натянуть на себя брюки. Расстегнутая рубашка болталась у него на плечах, обнажая безволосую красную, как у поросенка, грудь. Умар поморщился.

– Что вы?.. – начал было банкир, но Абдулин сунул ему под нос дуло пистолета.

– Хочешь сдохнуть прямо сейчас, червяк? – его тон не предвещал Кеплеру ничего хорошего.

– Нет…

– Тогда закрой свою песью пасть и топай к выходу!

– Но я…

– Живо!

Дуло пистолета больно щелкнуло Кеплера по зубам. Он не стал больше спорить. Застегивая штаны на ходу трясущимися от страха и волнения руками, банкир покинул спальню своей подруги. Умар вывел его в коридор и для гарантии наградил пленника двумя точечными ударами по почкам. С уст Кеплера сорвался стон, и он попытался было рухнуть на колени. Свободной рукой Умар схватил его сзади за шею и удержал от падения.

– Шевелись, скотина!

– Вы от Григорьева?.. – Дыхание со свистом вырывалось у Кеплера изо рта.

– Я сказал тебе, захлопни пасть! Или ты хочешь, чтобы я тебе еще и печенку помассировал?

– Не хочу…

– Порядок? – Лицо Хафиза, державшего на мушке Лизу, не выражало никаких эмоций.

Умар только кивнул. Затем отстегнул от пояса мобильный телефон и нажал кнопку последнего сохраненного вызова. Ему ответили после первого гудка.

– Кончай водителя, Ваххит. Мы выходим, – сразу же после этих слов Умар дал отбой и вновь сильно толкнул Кеплера в спину. – Пошел! Ну!

– Боже мой! Вы же не?.. – Лиза словно каким-то шестым чувством догадалась о том, что должно произойти в следующую секунду.

Хафиз не обманул ее ожиданий. Ствол его «макарова» сместился чуть выше, и мушка сфокусировалась над переносицей сидящей у стены женщины. Лиза хотела закричать, но не успела. Хафиз мягко и плавно спустил курок.

Самара. Здание железнодорожного вокзала

Муса поставил дорожную сумку себе в ноги и легким взмахом руки привлек внимание официантки. Усмехнулся. Он проделывал этот жест уже далеко не первый раз. Обслуживание в кафетерии самарского железнодорожного вокзала оставляло желать лучшего.

Она наконец заметила посетителя.

– Меню. – Перед Мусой легла затертая дерматиновая папка салатного цвета.

– Нет, спасибо, – он открыто улыбнулся девушке, машинально отмечая идеальные формы ее тела, скрыть которые под тесной униформой не представлялось возможным. – Очень пить хочется, красавица. Принесите мне, пожалуйста, сок. Грейпфрутовый. Ну, и… сэндвич…

– Какой?

– А какой у вас есть?

Муса почувствовал, как при слове «сэндвич» у него призывно заурчало в животе. Ощущение голода усиливалось с каждой минутой. Никогда еще так алчно Муса не мечтал закатиться в какой-нибудь дорогой ресторанчик и заказать себе всякой всячины. Но в этот раз он не мог себе позволить ничего подобного. Слишком спешно приходилось ретироваться из города. Муса и так нервничал из-за тех двадцати лишних минут, которые ему приходится проводить в этом здании.

– У нас есть с тунцом и…

– Давайте с тунцом, – прервал он девушку. – Именно это я и хотел.

– Что-нибудь еще? – с дежурной улыбкой осведомилась официантка.

– Ваш номер телефончика.

– Этого в меню нет.

– А жаль, – Муса еще раз пристальным взглядом окинул ее с головы до ног.

Девушка развернулась и зашагала прочь от его столика в направлении еще одного клиента, тоже державшего вытянутую руку над головой и желавшего, чтобы его поскорее обслужили. Муса оглянулся через плечо на входную дверь. Он был уверен, что за ним никто не следил и никто его не преследовал. Пока не преследовал… Однако осторожность следовало соблюдать при любых обстоятельствах. Рисковать собственной головой понапрасну Муса тоже не собирался.

Он сверился с наручными часами. До момента посадки на поезд, следующим рейсом «Самара – Москва», оставалось пять минут. Еще минут пятнадцать до того, как поезд тронется с перрона, и Муса может наконец почувствовать себя в относительной безопасности.

Через три с половиной минуты ему принесли сок и чуть теплый сэндвич с тунцом. Муса залпом осушил стакан, бросил на стол деньги, взял сэндвич в правую руку, а левой подхватил с пола свою дорожную сумку. Всего лишь один раз обернувшись и отыскав взглядом приглянувшуюся ему официантку, он вышел из кафетерия. Муса был почти уверен в том, что если ему когда-нибудь и суждено будет вернуться в этот провинциальный городок России, то такое случится очень не скоро. Он и сам уже сбился со счета, сколько таких мест он покидал навсегда или надолго. Один город сменялся другим, и нигде по роду своих занятий Муса не задерживался надолго. И еще он твердо знал, что ни один из этих городов не в силах сравниться с его родным Екатеринбургом…

Протискиваясь сквозь толпы встречающих и провожающих, скопившихся на перроне, он еще пару раз оглянулся через плечо. Нет, слежки не было. Предъявив грузной, крашенной в рыжий цвет проводнице свой билет, Муса шагнул в вагон. Бросив сумку в купе на верхнюю полку, он прямым ходом прошел в тамбур и, вставив в рот сигарету, пристроился у грязного, наполовину закрашенного окна. Огонек зажигалки осветил смуглое, с трехдневной щетиной лицо. Муса глубоко затянулся.

Семь минут до отправления. На поясе завибрировал мобильник. Он отстегнул трубку от ремня и ответил на вызов.

– Да!

– Муса? Здравствуй. Здравствуй, дорогой. Как поживаешь?

Голос Гамзало Расадулаева он узнал сразу. Это был один из тех немногих голосов, которые Муса умело распознавал по интонации первых произнесенных звуков.

– Ничего, спасибо, – называть собеседника по имени Муса счел излишним. – А как ты?

– Благодарение Аллаху!..

Муса молчал. Если Гамзало позвонил, значит, ему что-то нужно. Так пусть выскажется сам. Невидимый абонент не заставил себя ждать.

– Нам нужно встретиться. И чем скорее, тем лучше. Ты сейчас где?

– В пути, – Муса улыбнулся и переложил сигарету из правой руки в левую. – Когда ты хочешь меня увидеть?

– Завтра. Разумеется, я оплачу перелет и все прочие издержки в случае необходимости.

Гамзало славился тем, что сразу брал быка за рога. С таким заказчиком было приятно работать. Муса наблюдал через окно за снующими перед зданием железнодорожного вокзала людьми.

– Завтра никак не смогу, – ответил он. – При всем моем желании. В лучшем случае послезавтра утром. Годится?

– Годится, – согласился Гамзало. – Пусть будет послезавтра. Я буду тебя ждать, Муса. До встречи.

– До встречи.

Муса вернул мобильник на ремень и в очередной раз глубоко затянулся едким табачным дымом.

Поезд дернулся и неторопливо тронулся с места.

Свердловская область. Лесной массив неподалеку от Грибова

– Ну, как он там? – Умар вошел в землянку, нервно потирая руки. – Как себя ведет?

Рафкат поднялся ему навстречу. Абдулин машинально отметил тот факт, что автомат товарища остался при этом лежать на подлокотнике кресла. Он нахмурился, и Рафкат тут же поспешно подобрал оружие.

– Довольно дерзко, – ответил чеченец. – Апломба у этого жида хоть отбавляй. И он считает, что деньги могут все.

– В каком смысле? – Маленькие и черные, как две ягоды смородины, зрачки Умара, не отрываясь, шарили по лицу Рафката.

– Он пытался с нами договориться. – Губы Рафката тронула едва заметная улыбка, но, почувствовав, что Умар не собирается разделять его веселья, чеченец вновь сделался серьезным. – Вчера предлагал деньги Айрату. За то, чтобы он его выпустил и позволил убежать. Пятьсот тысяч. А сегодня… Сегодня он пытался всучить мне целый миллион. За те же самые услуги… Можешь себе представить?

– Ну а что ты?

– А что я? – Рафкат ухмыльнулся. – Сказал, что подумаю. Но… Во имя Аллаха, я и понятия не имел о том, что эта червивая нация может быть настолько дерзка. Он ведь даже не понимает…

– Дерзка, говоришь? – Умар прикусил нижнюю губу. Сегодня он был чисто выбрит, и его маленький шрам на подбородке, служивший ярким напоминанием о былых военных подвигах, бросался в глаза. – Открой дверь, Рафкат. Я сейчас сам поговорю с ним. По-своему. Он у меня этот разговор надолго запомнит, червяк!.. Его нужно сломать! – Пока Рафкат извлекал из кармана ключ, лидер группы в большей степени разговаривал с самим собой, нежели с подчиненным. – Он должен понять, что он никто! Всего лишь вошь! Мелкая, грязная вошь! Он должен знать, что мы можем раздавить его, когда нам вздумается. В любую минуту. В любую секунду! В Чечню Кеплер должен прибыть бессловесной скотиной! Гамзало уже знает, что он у нас. Так что хочется, чтобы он был более сговорчивым…

Умар замолчал так же резко, как и распалился секунду назад. Его люди за последние дни успели привыкнуть к подобным сменам настроения командира. Рафкат молча вставил ключ в замок и дважды повернул его. Толкнул дверь ногой, обутой в высокий шнурованный ботинок. Умар отстранил его и первым вошел в полутемное, пропахшее пищей и человеческими испражнениями помещение.

Кеплер лежал в углу на грязном изодранном матрасе, глядя в потолок. Рядом с ним на полу стояла металлическая собачья миска, наполовину наполненная какой-то темно-коричневой жижей. По центру этого месива, как одинокий покосившийся от ветхости плот, плавал обгрызенный кусок черного хлеба.

– Встать! – Умар широко расставил ноги.

Расположившийся у него за спиной Рафкат заметил, что в правой руке у Абдулина появился кривой нож с бороздками для оттока крови и черной рифленой рукояткой.

Кеплер с трудом поднялся. От его былого представительного лоска не осталось и следа. За истекшие три дня он заметно осунулся лицом. Некогда круглые щеки ввалились, глаза выглядели потухшими, а общую бледность лица не в состоянии была скрыть даже клочковатая неровная щетина. Скорее она, напротив, только подчеркивала ее и усугубляла внешний непрезентабельный вид банкира.

Умар шагнул в его сторону, поднял нож, и остро заточенный клинок коснулся шеи Кеплера чуть ниже адамова яблока. Умар слегка надавил на него, и сталь легко вспорола тонкую белую кожу. Из образовавшейся раны на грудь Кеплеру покатилась багровая струйка крови.

– Нет! – испуганно отшатнулся банкир. – Что вы делаете?

Вместо ответа Умар ударил его ногой под коленную чашечку. Кеплер вскрикнул и осел на пол. Новый удар ноги пришелся ему в солнечное сплетение. Пленник опрокинулся на спину, но на этот раз не издал ни единого звука. Ему просто не хватило для этого воздуха.

– Встать! – вновь приказал Умар, поддевая Кеплера носом ботинка под ребра.

Рафкат стоял у двери без движений и наблюдал за происходящим.

Глухо постанывая, Кеплер перекатился на живот и предпринял попытку подняться с колен. Умар не стал его ждать. Оседлав пленника верхом, он схватил его за волосы и оттянул голову назад. Лезвие ножа вновь коснулось шеи банкира. Из глаз Кеплера покатились слезы. Капли крови упали на грязный пол землянки.

– Хочешь нас купить, собака? – Умар подался вперед, и его губы почти касались мочки кеплеровского уха. – Думаешь, ты имеешь дело с такими же жидами, как ты сам? Миллион, два, три?.. А хочешь, я затолкаю тебе все эти грязные деньги в глотку?

Кеплер пытался помотать головой, но жесткая хватка Умара не позволила ему этого сделать.

– Ты должен понять, зачем ты здесь, червь! – по-змеиному зашипел Абдулин, продолжая тянуть волосы Кеплера на себя. – Сказать? Я скажу! Ты здесь для того, чтобы умереть. В любой момент, когда нам вздумается. Я могу перерезать тебе глотку прямо сейчас. И мы будем смотреть, как ты, скотина, истекаешь кровью. Пожалуй, мы так и поступим…

Умар отпустил пленника, слез с него и пинком в мягкое место вновь заставил Кеплера растянуться на полу. В падении банкир зацепил рукой металлическую миску и опрокинул ее. Темно-коричневая жижа растеклась по полу, но кусок хлеба, прилепившись к загнутому краю, остался внутри.

Кеплер не успел подняться, как Умар припечатал его голову ботинком, заставив ткнуться щекой в образованное на полу зловонное месиво.

– Жри! – приказал чеченец. – Жри, скотина! Насыть свое чрево в последний раз! Ну! Давай!

Он слегка ослабил давление ноги, но не убрал ее совсем. Поскуливая, точно нашкодивший щенок, и продолжая обливаться слезами, Кеплер понял, что просто так в покое его не оставят. Разумнее было бы подчиниться. Высунув язык, он принялся неохотно слизывать с пола пролитую им самим жижу. К горлу подкатил тошнотворный ком, и банкир чувствовал, что еще секунда-другая, и его непременно вывернет наизнанку… Наконец Умар убрал ногу с его головы и вновь нанес удар по ребрам. Кеплер откатился в сторону своего импровизированного лежака. По лицу и губам пленника стекала темно-коричневая жижа.

– Как ты хочешь умереть? – как ни в чем не бывало обратился к нему Умар, поигрывая ножом. – Как видишь, я настолько милостив, что предоставляю тебе право выбора. Ты – почти хозяин положения. Выбирай же!

Кеплер удивленно и испуганно взирал на своего мучителя, не в силах вымолвить ни слова. Его губы лишь беззвучно шевелились, повторяя одну и ту же фразу. Несложно было догадаться, что, обрети банкир голос, эта фраза звучала бы приблизительно так: «Не надо, пожалуйста, не надо…» Но Умар оставался неумолим.

– Лично я предложил бы тебе вспороть брюхо. – Он продемонстрировал ножом, как это выглядело бы. – Это самый быстрый способ умереть. И самый безболезненный. Вжик – и все! Но я могу и растянуть удовольствие. Ты никогда не видел, как кишки наматываются на сталь? Завораживающее зрелище! Правда, не для того, кому эти кишки принадлежат. Или есть еще предложение…

Со своего места Рафкат видел, как глаза Абдулина начинают поблескивать от охватившего его азарта. Лидер группы входил в раж. За спиной Рафката раздались негромкие шаги, и он повернул голову. В дверном проеме появилась кряжистая фигура Салиха, а позади него, словно тень, замер смуглый, заросший недельной щетиной Айрат. Они оба остановились и теперь тоже смотрели на то, что происходило в комнате пленника. Мешать Умару в его действиях никто из боевиков не собирался.

– Ты мог бы умирать медленно, червь, – продолжал глумиться над банкиром, пытавшимся отползти в дальний угол помещения и затаиться там, Абдулин. – Очень медленно. Для этого есть очень действенные методы. Я буду отрезать тебе по отдельности каждую часть тела. Пальцы на руках, на ногах, уши… Это больно, не скрою. Больно и мучительно. Потому что свиньи бесконечно долго могут истекать кровью. А ты ведь – свинья, Кеплер? Так? Обычная грязная свинья. В конечном счете ты все равно сдохнешь… Это неминуемо…

– Пожалуйста, не надо… – сумел-таки выдохнуть банкир. – Пощадите… Я… Не убивайте меня…

– Что? – На губах Умара появилась кровожадная улыбка. – Пощадить? Может, ты со мной тоже хочешь договориться? Предложить мне денег?

– Да, я могу…

Лицо Абдулина пошло красными пятнами. Он готов был взорваться в любую секунду. Но еще держал себя в рамках.

– Так ты так ничего и не понял, червяк! – Умар сунул нож за пояс, а затем обернулся к порогу. – Рафкат, Айрат, вытащите эту скотину наружу. Привяжите к дереву и принесите мне цепь. Потолще… Ты тоже пойдешь с нами, Салих, – он секунду подумал. – И позови остальных. Я хочу, чтобы этот червь сравнил, чьи удары сильнее. Устроим небольшое соревнование. Ты не против исполнить роль груши, Кеплер?

Айрат и Рафкат, оставивший свой автомат на попечение Салиха, уже поднимали банкира с пола. Порванная на груди рубаха пленника успела пропитаться кровью, но Кеплер, казалось, не обращал на этот факт никакого внимания. Гораздо больше его волновало сейчас то, что предстояло вынести там, на улице. В глазах Кеплера плескался самый настоящий страх.

– Да он обоссался, Умар, – брезгливо поморщился Айрат, бросив беглый взгляд на мокрые штаны пленника. – Обделался, как самая настоящая бесхребетная тварь.

– Ничего удивительного. – Умар развернулся и направился к выходу. – Тащите его на улицу, я сказал. Не могу больше переносить эту вонь.

Салих посторонился, пропуская старшего группы.

Екатеринбург. Управление Федеральной службы безопасности

– Слушай, полковник вроде обещал освободить нас от всего, что не касается терроризма. Мы же и так зарываемся! Почему он нас-то на мокруху командирует? – возмущался Скалюков, шагая вслед за Арсением по коридору Управления ФСБ и на ходу застегивая пуговицы легкой куртки.

– По словам очевидцев, на месте были замечены чеченцы, – ответил Панкратов. – Голымшанов теперь ни одного кавказца не пропустит.

Оказавшись на улице, майор сел в старенькую служебную «Волгу» Управления. За ним, на заднее сиденье, опустился и капитан.

– Тут ехать-то! Десять минут! Это недалеко от пруда. – Панкратов приоткрыл окно передней дверцы автомобиля. Достал из пачки наполовину выкуренную сигарету с обгоревшим кончиком. – А я, Олег, последнее время курить стал, как паровоз… Одну за одной. Видишь, до чего дошел? Бычкую, – Панкратов щелкнул зажигалкой. – А ты как с этим делом? Ничего?

– А я, ты знаешь, как домой прихожу, обязательно стопочку за ужином – хлобысть!.. А на ночь жена мне молоко с медом греет. Засыпать помогает. Соответственно и курю меньше, – засмеялся Скалюков.

Арсений сделал две глубокие затяжки и снова забычковал окурок. Спрятал его обратно в пачку.

– Вот и все мое наслаждение, – резюмировал он. – А это мы до следующего раза оставим…

– Какое ж в этом удовольствие? Так и не проймет.

– А иначе я по три пачки в день выкуриваю. Только покурю, через десять минут уже невмоготу. Снова тянет. Я бы, если честно, плюнул на все, да и!.. Да печень не выдерживает…

Машина следователей тем временем въехала во двор одной из многоэтажек по улице Старолитейщиков. Узкий дворик был перегорожен двумя патрульно-постовыми «газиками». Панкратов с капитаном вышли из «Волги».

Прямо перед крыльцом третьего подъезда стоял черный джип «Тойота» с тонированными стеклами. Передняя дверца со стороны водителя была настежь распахнута. Около джипа работали оперативники.

– Майор Панкратов, Управление ФСБ, – представился Арсений сотруднику в милицейской форме, заполнявшему на капоте «Тойоты» протокол.

– Лейтенант Буланов… Производим опись места происшествия.

Панкратов заглянул внутрь автомобиля. Скалюков смотрел из-за спины майора. На водительском сиденье лицом вниз, привалившись к рулю, все еще сидел расстрелянный террористами водитель Густава Кеплера. Голова убитого была залита кровью. Руки безжизненно свисали вдоль туловища.

– Это водитель джипа, – лейтенант указал рукой на труп. – В ящике на дверце машины были обнаружены документы на имя Гельмана Руслана…

– Гильзы нашли? – Панкратов внимательно осмотрел входные отверстия на стекле и обшивке дверцы.

– Да, вот она.

Оперативник показал майору запакованную в полиэтиленовый пакет отстрелянную гильзу.

– На-ка, посмотри, – Панкратов протянул пакетик капитану. – Что скажешь, Олег?

Скалюков лениво пожал плечами.

– Девятимиллиметровый. «ПМ».

– Если высота гильзы восемнадцать – это патрон Макарова, – сказал майор. – Тогда это ноль второй ОЦ «Кипарис». Калибра девять миллиметров. С глушителем скорее всего.

– Не пойму. Тут не написано. Может, и девятнадцать… Не вижу…

Лейтенант, составлявший протокол, с интересом наблюдал за диалогом специалистов.

– Стекло прошибло, как фанеру. Выстрелы произведены с расстояния два-три метра, – поспешил он вставить свой комментарий.

– Вижу-вижу, – проговорил Арсений. Он вернул гильзу лейтенанту, а сам обошел джип вокруг. – Олег, ты видишь, стреляли со стороны двора. Значит, на водительской дверце выходные отверстия…

Лейтенант наклонился, чтобы рассмотреть дверцу «Тойоты».

– Похоже, что так…

– Возможно, это двадцать второй ОЦ. Он помощней «Кипариса». А свидетели есть? – Панкратов вернулся к водительскому месту.

– Да, есть. Соседка видела, как из квартиры выходили двое… Там, наверху, еще один труп. Женщина…

Панкратов поднял взгляд на оперативника.

– Да-да, – заверил его лейтенант. – Также с огнестрельными. Но там девятимиллиметровый «макаров». Совершенно точно… Один выстрел в голову. Тело уже вывезли. Соседи сверху слышали шум, спустились и обнаружили труп. Они и показали на соседку из сорок четвертой. Женщина через глазок вроде видела кавказца…

– Понятно, – кивнул Панкратов. – Я здесь закончил. Можете убирать труп, когда вам надо будет.

– Соседка в сорок четвертой, – сказал в спину удаляющемуся в подъезд майору лейтенант.

Панкратов поднялся на пятый этаж. Квартира с номером сорок четыре располагалась прямо напротив двери, где работала следственно-оперативная бригада. Двери в обе квартиры были распахнуты настежь. Чуть выше на лестничной клетке стояли двое мужчин. Оба были в домашних тапочках и майках.

Панкратов заглянул в квартиру. Ему навстречу вышла молодая полная женщина.

– Вы соседка? – спросил Панкратов.

– Да. Я.

– Управление Федеральной службы безопасности. Майор Панкратов. Вы можете рассказать, что произошло?

– Да. В соседней квартире, где Лизаня жила, шум был. Я-то к глазку и подошла…

– Так. И что вы там увидели?

– Мужчин. Двух. Я всех-то лица не рассмотрела… А одного… Первого я прямо как вот сейчас вижу. Черный. С бородой. Нос вот такой, – соседка показала изогнутую дугу у себя над переносицей. – Горбатый, как у орла клюв. И на губе шрам вроде.

– Вы их когда заметили? – поинтересовался майор.

– А вот, когда шум-то услышала, я сразу к глазку. Дверь-то у Лизы открыта была… Я и давай смотреть. А там боже ж ты мой!.. Смотрю, кто-то от нее выходит. У меня глазок-то высоко, и не видно, кто. Я на цыпочки, – женщина наглядно изобразила, как она это проделала. – И заметила. Тот, которого я описала. У него еще пистолет в руках был… Представляете? Длинный такой… И он толкал перед собой Густава Марковича… Это Лизкин хахаль… Я про него как-то забыла вам сказать. Он к ней каждый день приезжал… А тут…

– Так, – Панкратов нахмурился. Информация о похищении Густава Кеплера уже имелась в управлении. – А за ними, говорите, еще кто-то шел? Второй?

– Да, за ним еще один. Но он-то, когда первый прошел, отвернулся. Дверь закрыть, значица. А потом, как-то спиной, спиной, и на лестницу. А его-то и не рассмотрела.

– Хорошо. А еще можете что-то вспомнить о том, первом, лицо которого вам удалось разглядеть? – настаивал Панкратов.

– Да я вроде все вам рассказала…

– А во что они были одеты?

– Они были в костюмах, – женщина наморщила лоб, припоминая. – В спортивных. На том кавказце «Адидас» был. Синий. У моего мужа такой… Я поэтому сразу и запомнила. А еще на макушке шапочка была. Вроде горшка такого. Как у евреев бывает…

– Как у евреев? – удивленно переспросил из-за спины старшего Скалюков.

Майор обернулся.

– Да, радикальные исламисты тоже носят головные уборы наподобие кипы, – задумчиво произнес он.

Грозный. Железнодорожный вокзал

Муса сошел с поезда в Грозном.

У здания вокзала его уже встречала машина, посланная Гамзало. Водитель был из местных. Расадулаев часто прибегал к такой конспирации. Чтобы случайно не привлечь к себе внимание федеральных органов, он брал в подельники калымщиков из местного мирного населения.

Чеченец сам отыскал Мусу на перроне среди приезжих.

– Мой автомобиль ждет тебя у главного входа. Я отвезу тебя в Урус-Мартан, – спокойно проинформировал Мусу встречающий.

Муса внимательно посмотрел на чеченца. Молодой человек среднего роста, крупные черты лица. Правильный нос, четкие контуры губ, миндалевидные, немного раскосые глаза и решительный холодный взгляд.

– Астамир, – представился молодой человек.

Муса не ответил ни слова. Несколько секунд Астамир колебался, затем развернулся и пошел по направлению к выходу из здания вокзала.

Муса пока не мог понять, почему, но молодой человек приглянулся ему. То ли потому, что он нашел в нем некоторое сходство с собой, то ли это было что-то другое… Муса был тоже хорош собой. Будучи сыном чеченца и бурятки, он, как многие метисы, обладал броской внешностью. Густые брови, выразительные черты лица, полные губы. К тому же он был, в отличие от Астамира, значительно выше ростом.

Следуя за молодым человеком, Муса остановился около шашлычной лавки.

– Лаваш, айран и три порции шашлыка, – коротко сказал приезжий.

Пока продавец снимал с шампура зажаренные куски баранины с капающим на землю жиром, Муса оглянулся назад. Астамир остановился в некотором отдалении от него. Он покорно ждал, когда его «клиент» снова будет готов продолжить путь.

Муса забрал из рук торговца пакет с продуктами. Он расплатился, а затем, не глядя на Астамира, неторопливо двинулся в ту сторону, где его должен был поджидать чеченец. Однако шагов через двести Астамир вновь возник перед Мусой. Он лишь молча показал ему на синие «Жигули» седьмой модели, припаркованные впереди. Муса, также не проронив ни слова, сел на переднее пассажирское сиденье автомобиля. Астамир сел за руль и передал Мусе увесистый сверток. Тот взрезал нейлоновые перетяжки и развернул бумагу, в которую был завернут картонный короб. Затем Муса извлек из коробки разобранный пистолет-пулемет. Удовлетворенно кивнул. Быстро и сноровисто собрал оружие, после чего спрятал его под куртку. Астамир наблюдал за своим пассажиром краем глаза.

Муса нарочито громко прочитал молитву и принялся за трапезу, разложив у себя на коленях пакет с шашлыком. Длившееся как минимум полчаса молчание нарушил Астамир.

– Я знаю, что вы боевики. Ко мне пришел вчера Гейдар и попросил отвезти тебя в Урус-Мартан. Я знаю, что он пришел от Гамзало. – Молодой человек покосился в сторону Мусы. Тот по-прежнему не проронил ни слова. – Я тоже хочу сражаться за установление шариата на земле нашей республики. Как мне попасть в отряд Расадулаева?

Муса продолжал спокойно есть шашлык. В тишине прошло еще двадцать минут. Насытившись, Муса вытер руки о полотенце, которое достал из своей сумки. Сложив остатки пищи в пакет, он бросил его на заднее сиденье, а сам откинулся на спинку своего кресла. И уснул.

Проснулся Муса только тогда, когда автомобиль Астамира остановился на границе лесного массива. Муса узнал земли Урус-Мартана. Он вышел из машины и открыл заднюю дверцу.

– Джихад сам найдет тебя через людей Гамзало, если в этом будет необходимость, – сказал он напоследок Астамиру.

Забрав вещи, он негромко хлопнул дверцей. Астамир укатил прочь.

Муса был в очередной раз поражен, насколько велико влияние Расадулаева в Чечне. Даже те, кто не имел к его подвижникам никакого отношения, были заражены идеями, которые Гамзало распространял среди боевиков. А его личный авторитет распространялся и далеко за пределы военных лагерей.

Дорога в лагерь шла через посадки. Муса вдохнул чистый горный воздух. Знакомый запах чеченских просторов наполнил легкие. Он вошел в лес.

Через полтора часа пешего хода Муса услышал в зарослях кустарника шорох.

– Муса! – Голос человека отчетливо прозвучал в тишине леса.

Муса насторожился. Из-за дерева к нему вышел вооруженный боевик. Гость узнал в нем командира службы безопасности Расадулаева. Значит, Гамзало где-то рядом. Предчувствия не обманули Мусу. Провожатый ввел его в маленькую деревеньку, и они вместе вошли во двор ничем не примечательного внешне дома. За калиткой их встретил еще один вооруженный боевик. Увидев Мусу и его спутника, боевик опустил автомат. Муса поднялся на крыльцо. Полы дома были покрыты толстым слоем высохшей грязи. Комья глины, опадавшие с сапог боевиков, лежали повсюду. В одной из внутренних комнат на полу были разложены автоматы и гранаты, а уже в следующем помещении Муса нашел Расадулаева.

Было время намаза. Гамзало прочитал азан, приглашая всех, кто находился внутри дома, к молитве. После намаза все боевики покинули дом Гамзало. Расадулаев остался один на один с прибывшим Мусой.

– Джихад требует уничтожить человека, которого неверные взяли в свои пленники, – растягивая слова, произнес Гамзало, сразу переходя к делу. – Он осквернен их нечистыми помыслами.

– Кто он? – спросил Муса.

– Ты знаешь Николая Валакумова?

– Да.

Историю о человеке, долгое время спонсировавшем чеченское движение, Муса действительно знал отлично.

– Его задержали в Москве, – Гамзало посмотрел на гостя своим жестким отрешенным взглядом, столь явно входившим в диссонанс с тембром его голоса. – Его надо уничтожить. Этим должен заняться ты. Этого требует джихад, Муса. Я даю тебе в помощники своего брата, Назырбека. У него есть обученные люди в Москве. Ты можешь рассчитывать на них. Разумеется, мы не забудем дать тебе столько денег на жизнь, сколько тебе требуется для борьбы с неверными. Назымбек уже в курсе моего плана. Он в лагере. Мои люди отвезут тебя к нему… Что скажешь, Муса?

– Я готов, – спокойно ответил тот.

Гамзало поднял автомат и дважды стукнул по полу прикладом. Тут же в комнате появился вооруженный охранник Расадулаева.

– Отведи нашего гостя к Назырбеку, – распорядился Гамзало.

Свердловская область. Лесной массив неподалеку от Грибова

– Почему такая задержка, Умар? – Используя свой собственный ремень, Хафиз монотонно и скрупулезно оттачивал лезвие ножа. – Почему мы не уезжаем? То, что мы торчим тут почти неделю, слишком рискованно. Вчера я опять наблюдал в окрестностях группу охотников. Человек пять или шесть… Если они случайно набредут на нашу землянку…

– Я знаю. – Умар сделал обжигающий горло глоток чая. – Но ничего пока не могу изменить. Приказ!

– Чей приказ?

– Гамзало. Федералы догадываются, что Кеплера могли похитить, чтобы получить за него выкуп, так что нам придется еще немного переждать. Гамзало считает, что так будет безопаснее. И он прав, – многозначительно заключил Абдулин.

Хафиз пожал плечами и бросил короткий взгляд в сторону спящего на диване Ваххита. Последний даже не счел нужным разуться, и с подлокотника картинно свисали его здоровенные бутсы с налипшими на них комьями грязи. Ваххит только что вернулся с дозора. Хафиз знал, что нынешней ночью наступит его очередь дежурить. В паре с Айратом.

– И сколько ждать?

– Думаю, что день или два. Не больше, – откликнулся Умар, смеживая веки.

Входная дверь резко распахнулась, и через порог стремительно перешагнул Салих. От одного его вида сонливость Умара как рукой сняло.

– Что случилось? – Он весь подобрался.

– Этот шакал пытался бежать! – выпалил Салих.

– Что?!

Крик Умара заставил распахнуть глаза и Ваххита. Он сбросил ноги с подлокотника и принял на диване сидячее положение, растерянно моргая. Нож Хафиза завис в воздухе, не завершив очередного движения по заданной траектории.

– Какой шакал? Кеплер?!

– Кеплер, – Салих кивнул.

– Ах, он, сучье отродье! – Умар скрипнул зубами. – Значит, в прошлый раз ему показалось мало? Ну что ж, – на его лице появился уже столь знакомый группе соратников оскал хищника. – Сейчас он у меня узнает. Выводите его во двор, Салих. Вы ведь схватили его, не так ли?

– Да, конечно, Умар…

– Выводите!

Едва Салих скрылся в дверном проеме, Абдулин решительно прошел к висевшей на стуле наплечной кобуре и выудил из нее оружие. Снял пистолет с предохранителя.

– Что ты собираешься делать? – с тревогой в голосе вопросил Хафиз.

– Успокойся! – Умар отмахнулся от него, как от назойливой мухи. – Я в своем уме и отлично знаю, что делаю. Или ты решил усомниться в моих действиях?

– Нет, что ты? Разумеется, нет…

Держа пистолет на изготовку, Умар покинул пределы комнаты. Хафиз с Ваххитом коротко переглянулись и поспешно двинулись за ним.

По-весеннему холодное солнце не грело, но довольно ярко освещало прилегающие к землянке окрестности. Умар, чуть сощурив глаза, стоял возле того самого дерева, где два дня назад Кеплер был подвергнут болезненной и унизительной экзекуции, когда шесть человек по очереди прикладывались к его тщедушному и дрожащему от холода телу металлическими цепями. Сколько продолжалась эта «игра», сам Кеплер точно не смог бы сказать. Истекающий кровью, он потерял сознание уже после десятого по счету удара. Конечно, в дальнейшем Умар и его люди пытались привести банкира в чувство, чтобы продолжить издевательства над ним, но Кеплеру уже хватало одного-единственного удара, чтобы вновь погрузиться в небытие. Экзекуция, к великому разочарованию Умара, потеряла свою остроту гораздо быстрее, чем хотелось лидеру группировки.

Сегодня, как полагали его собратья по оружию, Абдулин задумал что-то новое.

Кеплера вывели из дома и бросили лицом в грязь. Салих и второй провожатый замерли на некотором отдалении от пленника.

– Поднимите его и тащите сюда, – распорядился Умар.

Салих собственноручно подхватил Кеплера под мышки и поволок в сторону Абдулина. Минут шесть или семь ему понадобилось на то, чтобы, как и в прошлый раз, привязать цепями банкира к дереву. Умар отошел от пленника шагов на десять. Внимательно посмотрел на него. Вид у Кеплера был, мягко говоря, жалкий. Покрытое крупными рубцами и более мелкими кровоточащими ссадинами тело дрожало, как осиновый лист на ветру. И не столько от холода, сколько от страха. Он смотрел на Умара, как кролик на удава. Губы чеченца разъехались в улыбке.

– Мне сказали, ты собирался бежать, червяк, – Умар подбросил на руке пистолет, словно проверял его вес.

– Нет, я только хотел…

– Заткнись! – На лице у Умара хаотично заходили желваки. Ничего хорошего для пленника в этом не было. – Ты хотел бежать! А знаешь, что мы делаем с теми псами, которые пытаются слинять от своих хозяев?

– Нет…

– Мы их убиваем!

Умар поднял руку с оружием на уровень лица. Его приспешники взирали на действия своего лидера с тревогой и недоумением одновременно. Однако никому из них и в голову не приходило что-либо сказать или как-то попытаться остановить Умара. Вставать поперек его решения было бы крайне опасно для жизни. Ваххит дернулся было вперед, но Хафиз благоразумно удержал товарища за плечо.

– Пожалуйста… Я не… – пролепетал Кеплер.

– Ты согласен с тем, что ты пес? – строго вопросил Умар.

– Да, конечно… Я согласен…

– А мы кто?

– Вы – мои хозяева. – По щекам банкира покатились слезы, но заметить их на грязном и окровавленном лице было трудно. – Я буду слушаться вас во всем… Я больше никогда… Только не убивайте!..

– Слишком поздно, пес! – Умар прицелился. – Можешь помолиться своему богу, если он существует, конечно.

– Не-ет! – Голос Кеплера сорвался и перешел в нечленораздельный хрип. – Нет! Не надо!

– Так ты уже помолился? – Умар шагнул вперед. – Тогда умри, пес!

Грянул выстрел, и тело Кеплера обмякло. Однако не потому, что Умар попал в него, а по причине того, что пленник потерял от страха сознание. Пуля, выпущенная из пистолета Абдулина, лишь выбила щепку из ствола дерева чуть выше левого уха банкира. Чеченец осклабился.

– Приведите его в чувство, – сказал он.

Четверо присутствующих во дворе мужчин дружно заржали. План моральной деморализации заложника стал наконец понятен каждому. Хафиз первым оказался рядом с Кеплером и от души влепил ему звонкую пощечину. Затем еще одну и еще… Голова банкира моталась из стороны в сторону. После пятого или шестого по счету удара Кеплер открыл глаза.

– Я промахнулся. – Теперь на лице Умара не было и тени улыбки. – На меня это не похоже. Попробуем еще раз, пес? Или будем считать, что Аллах намеренно отвел от тебя пулю?

– Да… Будем считать… Пожалуйста… Прошу вас…

Если бы цепь не поддерживала тело Кеплера, он бы неминуемо рухнул на землю. Ноги уже совсем не держали банкира.

– Ну, хорошо, – Умар опустил руку с пистолетом. – Аллах справедлив. Даже к таким червякам, как ты. Я не могу и не имею права пойти против его воли. Он решил, что твое время умереть еще не пришло. Пусть будет так. Однако… – чеченец выдержал многозначительную паузу. – На твоем месте я бы хорошенько задумался, Кеплер. Аллах настолько же справедлив, насколько и беспощаден. На твоем месте я бы не стал его гневить понапрасну. Уже завтра все может обернуться иначе. Ты понял меня, пес?

– Да…

Умар нахмурился и вновь начал поднимать руку с оружием.

– Ответ неверный!

– Да, хозяин… – поспешно поправился Кеплер, полагая, что именно таких слов и ждет от него Абдулин.

Он не ошибся. Пистолет опустился дулом вниз, а на губах Умара появилась снисходительная усмешка.

– Вот так-то лучше, – резюмировал он. – Но, чтобы твой рассудок не помутился вновь, мы сделаем сейчас еще кое-что. Одно маленькое напоминание о сегодняшнем дне. Для тебя… Хафиз, дай мне свой нож.

Верный сподвижник покорно протянул старшему то, о чем он просил, и тут же отошел обратно. Умар вплотную приблизился к Кеплеру и грубо схватил его за правую руку. Вывернул ее так, что у банкира хрустнул сустав, а сам он болезненно вскрикнул. Абдулин зажал жертве рот свободной рукой.

– Не скули, пес. Так надо, – негромко произнес он. – Это послужит для тебя самым ценным уроком в твоей жизни. Цени!

Лезвие ножа коснулось указательного пальца банкира. Затем Умар сделал резкое и стремительное движение, после чего палец, словно по волшебству, отделился от кисти и упал на землю к ногам Кеплера. Из того места, где он только что был, хлынул поток бурой крови. Глаза пленника стали похожи на два огромных чайных блюдца, но закричать он не мог. Ладонь Умара по-прежнему тяжелой печатью лежала на его губах. В отчаянии он попытался вырваться, но из этой затеи также ничего не вышло. Металлическая цепь и хватка чеченца были крепкими.

– Думаю, одного пальца будет маловато. – Умар продолжал улыбаться.

Сзади к нему бесшумно приблизился Салих.

– Умар…

– Что? – тот недовольно обернулся.

– Охотники, – Салих указал пальцем в сторону густого лесного массива. – Они опять идут в эту сторону. Слышишь?

Умар навострил слух и понял, что соратник прав.

– Наверное, выстрел привлек их внимание, – высказал опасение Ваххит. – Что будем делать, Умар?

Абдулин отпустил руку Кеплера, но ладонь с его рта не убрал.

– Я разберусь с ними, – жестко произнес он. – Ты, Ваххит, и ты, Хафиз, пойдете со мной. А этого… – Умар презрительно посмотрел на Кеплера. – Этого отведите обратно в дом. И посадите его на цепь, Салих. Теперь он будет жить так, как и надлежит настоящему псу.

Екатеринбург. Клязменский проспект

Едва раздался долгожданный звонок в дверь, как Лейла опрометью кинулась в прихожую. На ней был только длинный цветастый халат, надетый поверх голого тела, и при быстрой ходьбе полы его развевались так, что взгляд стороннего наблюдателя с легкостью мог бы лицезреть красивые и стройные девичьи ноги. Сегодня Лейла надела его специально. Она знала, что в подобном одеянии выглядит неотразимо, и ей хотелось, чтобы нынешняя ночь с Умаром стала незабываемой для них обоих.

Они жили вместе уже месяц, но за все это время, как ни странно, Умар ни разу к ней не притронулся. Конечно, он не часто появлялся в той квартире, которую они сняли для совместного проживания, но в те редкие часы, что муж бывал дома, он также не обращал на свою законную супругу никакого внимания. Во всяком случае, в сексуальном плане. Лейлу это откровенно расстраивало и обескураживало. Она начинала задаваться вопросом, что, может быть, в ней самой что-то не так. Но это было неправдой…

В свои двадцать три года Лейла смело могла бы выступать на конкурсах красоты и по их итогам как минимум попала бы в первую десятку. Стройная, темноволосая, с раскосыми черными глазами и греческими чертами лица девушка способна была взволновать воображение любого мужчины. Но не Умара…

Однако сегодня, по мнению Лейлы, это должно было случиться. Она приложит к этому все силы, и они с мужем сольются в едином порыве страсти.

Она распахнула дверь.

– Привет!

– Привет.

Умар даже не обратил внимания ни на ее халат, ни на нее саму. Скинув с себя куртку и небрежно бросив ее на тумбочку, он, не разуваясь, в ботинках прошел в квартиру. Лицо Умара было мрачным. Лейла готова была расплакаться от досады. Это не входило в ее планы. Теперь все остальные действия и приготовления не имели никакого смысла. Муж обрубил их одним холодным и невыразительным словом «привет».

Он прошел на кухню, распахнул холодильник и снял с верхней полки бутылку вина. Поискал глазами стакан, но, не найдя такового, приложился губами к стеклянному горлышку и жадно отпил не меньше половины. По законам шариата истинно верующему не престало употреблять спиртные напитки, и, разумеется, Умар знал об этом правиле. Но в те минуты, когда за ним не наблюдал никто из сподвижников, Абдулин позволял себе многое из того, что не дозволялось вероисповеданием. Присутствие Лейлы его не пугало.

Она стояла на пороге и наблюдала, как он пьет. В горле клокотали рвущиеся наружу рыдания.

– Умар, нам надо с тобой поговорить.

Он оторвался от горлышка и покосился в ее сторону. Взгляд колючий и недоброжелательный. На момент их знакомства он не был таким, и Лейла замечала, как ее муж неумолимо меняется с каждым днем. И меняется не в лучшую сторону. Иногда его поведение даже пугало ее. Умар был похож на одержимого. И этот взгляд… Такой, как сейчас…

– В чем дело?

Он не убрал бутылку вина обратно в холодильник, а прошел с ней к столу. Сел. Сцепил пальцы в замок и положил руки прямо перед собой.

Лейла не стала садиться. Остановившись рядом с мужем, она смотрела на него сверху вниз. Такая поза добавляла ей некоторой уверенности и решимости.

– Что происходит, Умар? – спросила девушка.

– А что происходит?

Он смотрел не на нее, а в сторону. Словно в эту секунду его крайне интересовал тюль на кухонных окнах. Лейла не удивилась бы, если бы узнала, что в этот самый момент ее муж находится мыслями далеко отсюда. Гораздо дальше, чем он сам мог бы это предположить.

– Мы с тобой супруги?

Умар нахмурился.

– Конечно. Я ведь прочитал «никах», и мы с тобой муж и жена, – ответил он с явной неохотой.

– Тогда почему ты меня не хочешь как женщину, Умар? – На глазах у Лейлы выступили слезы, несмотря на то что она старалась мужественно держаться.

– А разве тебя интересует только физическая близость? – Умар перевел на нее взгляд, а рука его машинально потянулась к бутылке вина. Ему хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее. – Мы с тобой духовно близки. Так?

– Конечно. – Лейла с глубоким вздохом все-таки опустилась на соседний табурет и рискнула накрыть руку Умара своей прежде, чем пальцы мужчины сомкнулись на горлышке бутылки. – Духовно быть близкими это хорошо… Но я бы хотела почувствовать в себе любимого мужчину и знать, что я ему дорога не только как сестра по вере, но и как любимая женщина… Может, я не то говорю, – она до боли закусила нижнюю губу. – Но я устала ждать и хочу, чтобы ты занялся наконец со мной любовью.

Умар выдернул свою руку из ее ладони. Возможно, гораздо грубее, чем того требовали обстоятельства, но сожалеть о своей грубости он не собирался. Внутри него закипало раздражение. На себя, на окружающий мир… И в первую очередь на Лейлу. Умар чувствовал, что готов сорваться в любую секунду…

– Знаешь, я очень устаю на работе, и мне просто бывает не до женщин, – сдержанно произнес он и сделал очередной глоток вина. – А потом долгое время ты была вне веры… Мы с тобой займемся любовью только тогда, когда я пойму, что ты очистилась и готова для этого.

Лицо Лейлы залила пунцовая краска. Она отшатнулась и попыталась заглянуть Умару в глаза. Он не позволил ей этого сделать.

– Получается, что я не готова? – спросила девушка.

– Выходит, что так.

Она медленно поднялась. Рыдания душили ее. Умар не смотрел на жену. Его пальцы, сжимавшие горлышко бутылки, побелели от напряжения. Он боролся. Боролся с самим собой.

– Ты вот говоришь, что ты прочитал «никах»… – Лейла говорила с трудом, и ей приходилось делать паузу едва ли не после каждого слова. – А… А может, ты просто никак не можешь? Вот в этом и есть твоя главная причина! Да, Умар? Я угадала?

Он резко вскочил на ноги. Качнулся стол, и оставленная на нем бутылка едва не опрокинулась. Руки Умара сжались в кулаки, лицо залила мертвенная бледность… Он-то отлично знал, что Лейла права. Но что ему от этого знания? В эту минуту Умар ненавидел ее! Он ненавидел все женское племя. В нем зрела готовность отомстить им за свое унижение. И за свое половое бессилие…

– Не говори так!..

Но это было истиной. И Умар знал, что тому послужило причиной…

Еще в августе две тысячи третьего года в составе большого отряда из тысячи человек под командованием Хаттаба они выехали из Чечни в сторону Дагестана. Экипированы были по всей форме. У каждого был автомат «АК-74», бронежилеты и куртки-«разгрузки». Добравшись до села Муни, заняли круговую оборону. И кто бы мог тогда подумать, что дела будут складываться так скверно и им придется отступать под натиском федеральных сил в сторону Ботлиха? Но по воле Аллаха именно так оно и случилось. На границе с Чечней их отряд попал в окружение, и только благодаря все тому же Аллаху Умар сумел остаться в живых. В числе немногих. Из тысячи бойцов в общей сложности уцелело лишь двести человек. Но Умара серьезно контузило, и боли в висках с каждым годом все чаще давали о себе знать. А плюс к этому возникли и проблемы полового характера.

– Это временное явление, Умар, – сказал ему как-то Гамзало, когда Абдулин поделился с ним своими опасениями. В тот момент ему просто необходимо было выговориться. Все равно кому. Он был доведен до отчаяния. – Я сам прошел через это. Думал, уже все, но нет. Положение стабилизировалось. Не сразу, но стабилизировалось. Теперь я в полном порядке.

Умар поверил словам старшего и на некоторое время сумел успокоиться. Однако время шло, но ничего не менялось. Напротив, Умару казалось, что его болезнь прогрессирует. Если такое вообще было возможно. И головные боли… Они прогрессировали совершенно точно.

– Не говорить? – Лейла отвернулась, чтобы Умар не мог видеть ее слез, и инстинктивно отступила от стола, опасаясь находиться к распаленному мужчине слишком близко. – Хорошо, я не буду. Но тогда, может быть, ты объяснишь мне, в чем дело, Умар? В конце концов, ты ведь должен понимать, что я – женщина, и что мне…

– Я уже сказал тебе! – Первое безотчетное желание ударить Лейлу у Умара прошло, но в целом агрессивный настрой не угасал. Усилием воли он заставлял себя совладать с бушевавшими в нем эмоциями. – Я дико устал, и ты… Ты не готова!

Лейла больше ничего не сказала. Она молча продефилировала мимо мужа и вышла из кухни. Умар заметил, как ее халат распахнулся при ходьбе, обнажив стройные ноги, но ничего, кроме досады и нового приступа злости, не испытал. Опустившись обратно на стул, он потянулся за бутылкой. Очередной глоток не вернул ему спокойствия, но мысли Умара вновь плавно вернулись к событиям трех-четырехгодичной давности.

Вспоминалась казнь десяти омоновцев, учиненная полевым командиром, в которой принимал самое активное участие и Абдулин. Тогда он выместил на этих ребятах всю свою злость, на какую был только способен. Умар мстил… Мстил не конкретно пленным, а войне в целом, обстоятельствам, причинам, в силу которых он стал неполноценным мужчиной. И уже тогда он совершенно точно осознал для себя, что главное на этой войне не попадать в плен к неприятелю. Федералы не пощадят никого, так же, как их группа не пощадила тех десятерых омоновцев.

Умар, кстати говоря, признавал, что следовало отдать должное этим парням. Все десять человек вели себя очень достойно. Ни криков о пощаде, ни отчаяния… Они погибли как настоящие воины. В глубине души Умар проникся по отношению к ним искренним уважением. Несмотря на то что они были неверными. Но в сравнение с тем же Кеплером, этим шелудивым псом, никто из них не шел.

Умар неторопливо поднялся из-за стола.

– Лейла! – Слегка покачиваясь на ходу, он вышел из кухни. – Лейла!

Но жены в квартире не было. Умар от досады скрипнул зубами.

Москва. Гостиница «Владимирская»

Муса ждал Расадулаева в гостиничном номере одной из малоприметных ведомственных гостиниц Подмосковья. Согласно данным Назырбека, суд над Николаем Валакумовым должен был состояться уже через несколько дней. Времени на осуществление приказа Гамзало у боевиков оставалось совсем немного.

Младший из братьев Расадулаевых вошел в номер точно в назначенное время и сразу прошел к столу, расположенному около окна. Положил на стол свернутый вчетверо лист бумаги. На нем черной ручкой был нанесен чертеж.

– Это Лефортово. Вход для заключенных находится здесь, – Назырбек показал тупым концом карандаша на две параллельные черточки на плане Лефортовского СИЗО. – На улице Энергетической есть жилая девятиэтажка. Там вторая проходная. Для посетителей… В проходной установлены видеокамеры. Дежурный следит за всеми перемещениями в этой части тюрьмы…

– Я навел справки, – оборвал собеседника Муса, засовывая руки в карманы брюк. – Убрать его в Лефортово не получится. Где будет проходить суд над Валакумовым? Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Да.

Назырбек достал маленький клочок бумаги, на котором был записан адрес суда, и протянул его Мусе. Тот взглянул на написанное.

– Собирайся, поехали, – скомандовал киллер.

Боевики поднялись со своих мест. Через пять минут они уже неслись по Кольцевой автодороге к зданию суда, где должен был состояться процесс над Николаем Валакумовым.

– Кстати, Муса, – привлек внимание спутника Назырбек, управлявший автомобилем. – Есть еще вот что. В Назрани у Валакумова был свой эмвэдэшник. Большая шишка. У нас есть подозрения, что после ареста Валакумова этот неверный вряд ли станет помогать Гамзало. И покрывать его он тоже не станет. Его придется убрать…

– Это Гамзало велел тебе говорить со мной об этом? – спросил Муса.

Назырбек отрицательно покачал головой.

– Нет…

– Если будет распоряжение Гамзало, я уберу его. А так, Назырбек, нет.

Одного слова Мусы было достаточно, чтобы Назырбек отказался от идеи привлечь его к ликвидации милиционера. До суда ехали молча. Расадулаев остановил машину неподалеку от здания, где должен был состояться процесс над Валакумовым.

На протяжении последующих четырех часов боевики наблюдали за входом в здание суда. Старая двухэтажная постройка сохранила свой исторический облик. Будучи построенным некогда одним московским купцом, сегодня особняк уже был основательно разрушен временем. Въезд во двор судебных корпусов был перегорожен лесами. Единственный вход в здание теперь располагался со стороны улицы. Подсудимых привозили на больших грузовиках в сопровождении конвоя из семи-десяти вооруженных охранников с собаками.

– Пойди купи газету с объявлениями, – скупо распорядился Муса. – Начинай искать квартиры в этом районе.

С этими словами он вылез из машины и обошел близлежащие дворы. Особенно его интересовал дом, расположенный непосредственно напротив здания суда. На одном из подъездов Муса сорвал отпечатанное на компьютере объявление о сдаче квартиры. Тут же достал мобильник и набрал указанный номер.

– Да, – ответил приятный женский голос.

– Вы сдаете квартиру?

– Да, но вообще-то ее вчера смотрели… В общем, я ее уже сдала…

– Люди уже въехали? – настойчиво продолжал выспрашивать Муса.

– Нет пока, но… – Женщина была сбита с толку таким напором.

– Разрешите, я посмотрю ее. Я заплачу вам больше. Какой номер квартиры?

– Семьдесят семь.

– А как вас зовут? – вкрадчиво поинтересовался чеченец.

– Лида.

Сомнений в том, что женщина назовет ему свое имя, Муса не испытывал. Он прервал связь. На то, чтобы подняться на четвертый этаж, ему потребовалось всего несколько секунд. Муса решительно нажал на кнопку звонка. Дверь сразу отворилась.

– Лида?

Он остановился на пороге квартиры. Перед ним была миловидная молодая женщина. Однако, увидев перед собой кавказца, Лида застыла на месте.

– Можно, я посмотрю вашу квартиру? – Муса, заметив замешательство хозяйки, взял инициативу в свои руки.

Он решительно шагнул в коридор, так, что женщине ничего не оставалось, кроме как пропустить незнакомца внутрь.

– Проходите, проходите, – засуетилась Лида. – Посмотрите, конечно, но я вам говорила, что я ее уже сдала… Мне даже как-то неудобно перед вами. Те люди опять звонили. Они все решили. Они ее снимают… на полгода…

– За сколько вы сдали квартиру? – Муса по-хозяйски скинул в прихожей обувь.

– За семьсот долларов…

– А можно посмотреть кухню?

Не дожидаясь ответа на поставленный вопрос, Муса прошел по чисто вымытому полу в коридор.

– Кухня вон там… Маленькая, правда, – Лида указала налево. – А здесь спальня…

Муса пошел налево. Кухня действительно была маленькая.

Он подошел к окну и с удовлетворенным видом кивнул. Окно было новое – герметичный, без форточки стеклопакет. Внизу, через дорогу, не более чем в двух сотнях метров располагался двухэтажный дом с обшарпанной штукатуркой. Здание суда.

Мусе не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что позиция идеально соответствовала его задаче. Ошибки быть не могло. Муса, обученный в лагерях боевиков в Чечне, выбивал, что называется, из ста сто. Он не сомневался, что огневая точка – окно интересующей его квартиры – была выбрана им правильно.

– Я заплачу вам больше… Сколько вы хотите? – Муса слегка дотронулся пальцами до нарядной занавески.

– Но… Люди хотели. Мне как-то неудобно…

– Я заплачу вам тысячу, – категорично отрезал он. – У нас на Кавказе не принято торговаться с женщиной.

Муса полез во внутренний карман куртки.

– Вот, тысяча, – он выложил из бумажника десять стодолларовых купюр. – Берите!

– Но…

– Вы зачем квартиру сдаете? Чтобы заработать деньги? Так? Я предлагаю вам вместо семисот долларов – тысячу. Я снимаю вашу квартиру. Если товар хороший, его надо покупать. А у вас действительно хорошая квартира.

Муса пристально посмотрел на Лиду. Женщина все еще колебалась.

– Но они хотели сразу на полгода… – она попыталась привести новый аргумент.

– Я заплачу вам за три месяца вперед. Вас это устроит?

Лида только развела руками. Муса без колебаний вынул из бумажника еще две тысячи долларов и, выложив деньги на стол, убрал бумажник обратно в карман.

– Ну, ладно, – сдалась хозяйка. – Телефон в комнате, холодильник с морозилкой… Работает постоянно. Можете пользоваться. Свет в ванной и в туалете гаснет сам. Что еще?.. Да вроде бы все. Если что, звоните… А, ключи! – Лида пошла в коридор, но на полпути остановилась. – Да, кстати, мы договор на аренду…

– Договор? – Муса снова полез во внутренний карман и выудил паспорт. – Пожалуйста.

– Хорошо. Сейчас мы быстренько подпишем.

Хозяйка квартиры достала из тумбочки под большим зеркалом при входе несколько листков бумаги. Затем развернула на первой странице паспорт клиента.

– У меня есть готовая форма расписки, – сказала она. – Просто подпишете. Ладно? И я сейчас впишу сюда ваши паспортные данные, – Лида сверилась с паспортом квартиросъемщика. – Я… Сергей Борисович Данилян… паспорт серии… так…

Она вписала в договор все необходимые данные, а затем протянула бумагу Мусе.

– Нет, мне не надо, – отказался он.

– Как скажете, – Лида пожала плечами. – Вот вам ключи. Держите. А вы сегодня въезжаете?

– Да. Надо только вещи перевезти, – Муса вернулся в коридор и обулся. – Я попозже приеду.

Лида тоже стала одеваться, но Муса не дождался, когда она выйдет из квартиры. Он попрощался, спустился вниз и через минуту сел в машину, где его ждал Назырбек.

– Квартиру я уже нашел, – сказал он.

Суд над Николаем Валакумовым был назначен на следующее утро. Несмотря на это, Муса стал готовиться еще с ночи. Едва войдя в снятую им квартиру в половине двенадцатого, он сразу же закрыл за собой дверь на два замка и на цепочку. Включил в коридоре свет и снял куртку. Затем расстегнул большую теннисную сумку в форме ракетки с надписью «Уилсон» с обеих сторон. В сумке, обернутая в махровые полотенца, лежала снайперская винтовка Мусы. «Вальтер-2000», не раз проверенная киллером на деле во время боевых действий в Чечне, безотказно служила Мусе и после окончания его службы. Получая задания от полевых командиров, он требовал, чтобы его снабжали именно этим оружием.

Муса привинтил к шине, расположенной над стволом, сошки. Затем зарядил винтовку. Высокоточный патрон «Винчестер Магнум» калибра семь целых шестьдесят две сотых миллиметра подходил для этого как нельзя лучше. Когда оружие было готово к бою, Муса прошел на кухню. Не включая свет, он приладил на подоконнике сошки. Упор получился надежный. Муса снял оружие со стола и поставил винтовку на пол.

Через несколько часов он снова вышел на свою боевую позицию. Сел около окна на табуретку и стал ждать…

Валакумова, как он и предполагал, привезли задолго до начала суда. Увидев на дороге грузовую машину с зарешеченными окнами, Муса мгновенно вскинул оружие. Отворив свободной рукой окно, он установил прицел.

Автозак остановился около крыльца двухэтажного особняка. Из суда вышли вооруженные конвоиры. Затем из грузовика с заключенным стали выпрыгивать охранники. Их было трое. Четвертым выпрыгнул сам Валакумов. Один из сопровождающих толкнул подсудимого в спину. Валакумов подался вперед. Маленькая черная точка в объективе прицела легла точно на висок подсудимому. Муса плавно нажал на спусковой крючок. Для верности он задержал взгляд в глазке прицела и увидел, как на выбритой голове Валакумова появилось маленькое красное пятнышко, от которого вниз поползла тоненькая темная струйка крови. Заключенный рухнул на землю к ногам своих конвоиров.

Предстать перед судом Николаю Валакумову так и не пришлось. Через несколько часов московские СМИ распространили сообщение об убийстве одного из могущественных олигархов, осуществлявших финансирование бандформирований в Чечне.

Муса тем временем закрыл окно, так же в коридоре собрал винтовку и неторопливо покинул квартиру.

На улице в серой «Мицубиси» его ждал Назырбек.

Свердловская область. Лесной массив неподалеку от Грибова

Когда Умар вошел в комнату Кеплера, тот сидел на полу, подобрав под себя ноги. Его глаза бессмысленно блуждали по стенам, не замечая вошедшего.

– Встать! – проревел Умар.

Кеплер словно очнулся.

– Да, как скажете…

Банкир поднялся. Движения его были замедленными. Кеплер теперь постоянно пребывал в полуобморочном состоянии. Пытки, постоянная режущая боль в забинтованной стерильными повязками правой руке с обрубком пальца, сырость и вонь места, в котором его содержали, сделали его похожим на зомби. Вставая, однако, он бросил на Умара мимолетный взгляд. В глубине его глаз плескалась исступленная ненависть к этому человеку и вместе с тем неконтролируемый ужас… Взгляд этот не ускользнул от внимания Абдулина.

– Ты еще не потерял способность говорить. А значит, и думать. Мы еще не выполнили задание имама. Ты не похож на пса, Кеплер. Сесть! – заорал Умар.

Банкир не сразу отреагировал на приказание. Несколько секунд он стоял на полусогнутых ногах, покачиваясь из стороны в сторону. Затем начал медленно оседать на землю. Под конец ноги его подкосились, а потом он и вовсе упал.

– Сесть, я сказал, а не лечь! – Голос Умара срывался на крик.

Стоявшие у него за спиной Хафиз и Салих молча переглянулись. Раздражение Умара последнее время неминуемо переходило в неконтролируемую ярость. От старшего группы можно было ожидать любой выходки.

Кеплер попытался подняться на четвереньки, но тело не слушалось. Он снова рухнул на землю. Боль во всем теле, а в особенности в травмированной руке, становилась невыносимой. Кеплер начал тихонько поскуливать.

Умар пнул его сапогом в бок. Удар пришелся точно под ребра.

– Встать, скотина! – прошипел Абдулин.

Однако вместо этого стоны банкира стали переходить в протяжный вой. Умар рассмеялся зловещим издевательским смехом.

– Встать! – снова заорал он.

При этом Умар толкнул пленника в бок, но значительно сильнее, чем в предыдущий раз, вложив в этот удар всю свою злость. Кеплер на мгновение замер. Стоны прекратились. Его безжизненное тело неподвижно лежало на полу землянки. Хафиз и Салих вновь переглянулись. Не нужно было слов, чтобы объяснить то, о чем они думали. Со смертью Кеплера их отряд потерял бы необходимые для их физического существования деньги. Таким подчиненные Умара не видели своего лидера никогда.

Умар тем временем продолжал выкрикивать команды, склонившись над самым ухом банкира. Сцена продолжалась до тех пор, пока Кеплер не зашевелился.

– Ты будешь молить о смерти, но мы не доставим тебе такого удовольствия, – Умар стал постепенно успокаиваться. – С завтрашнего дня твоя жизнь станет похожей на ад! Мы заточим тебя в ящик… Ты хочешь этого?

– Нет, – простонал Кеплер.

– Тогда слушай меня. Понял?

– Да…

– Я сказал, чтобы ты встал.

Банкир не без труда исполнил приказание. Очередная угроза Умара подействовала на него оживляюще.

– Молодец! – Умар стукнул о землю прикладом автомата, едва не задев ступню Кеплера. – Будешь хорошо себя вести, тебя больше никто не тронет, пока ты рядом со мной. Ты еще будешь вспоминать Умара и молить, чтобы эти дни вернулись к тебе.

Он развернулся по направлению к выходу из землянки. Уже перед самой дверью оглянулся. Банкир по-прежнему стоял, но качался из стороны в сторону, как осина на ветру.

– Я приказал тебе стоять, – с этими словами Умар вышел из зловонной комнаты, в которую был заключен Кеплер.

Через несколько секунд дверь в помещение снова отворилась, и голова Умара появилась в проеме. Кеплер стоял. Боевик с грохотом захлопнул дверь.

– Он готов, – сказал Абдулин, обращаясь к своим сподвижникам. – Завтра перевозим. Салих!

Умар в окружении своих боевиков пошел прочь от закута, в котором содержался пленный бизнесмен.

– Да, Умар! – Салих шел позади старшего.

– Останься с ним. Проследи, чтобы он не сдох. Если надо, перевяжи ему руку… Он должен приехать к Гамзало покорным псом, а не куском дерьма. И дай ему помыться. Но не корми до завтра. А то, чего доброго, выкинет что-нибудь… Хотя думаю, что наша школа не пройдет даром. Он на всю свою оставшуюся жизнь запомнит, что такое вонь и испражнения. То, чем он на самом деле и является…

Умар продолжал двигаться по направлению к хижине, в которой он жил на территории лагеря.

– Я могу идти, Умар? – осторожно поинтересовался Салих, памятуя о недавних выходках своего главаря.

– Иди, – бросил, не поворачиваясь, Умар.

Он сразу же переключился на другого своего спутника, который все это время двигался в некотором отдалении от лидера.

– Хафиз, ты займешься машиной. Когда придем в дом, возьми у меня телефон водителя. Арслан должен был сколотить ящик для перевоза Кеплера через границу. Спрячем его в специальном отсеке в «КамАЗе». Ты проследишь за всем. Назначаю тебя ответственным за переезд.

– Я понял, – Хафиз шагал след в след за Умаром.

– Посмотри все сам. Проверь конструкцию. Чтобы он там не задохнулся. Машина едет в Чечню с грузом продовольствия. Я договорился с шофером. Он из наших. Он даст нам сделать с машиной все, что нам нужно. Его только нужно заранее предупредить. Посчитай сам, сколько времени тебе понадобится… Приедешь к нему и сделаешь. Потом загрузите его продовольствием…

– Он в курсе, что мы везем Кеплера? – Хафиз шел по лесу, опираясь на ствол винтовки.

– Про то, что вы везете в ящике, он ничего не должен знать. Это не его дело, – резко ответил Умар. – Он только перевозчик. Своих он не сдаст, но знать все ему не обязательно. Посмотри еще раз, чтобы скотина не подохла в этом отсеке. А лучше сделайте ему укол, чтобы он очнулся через сутки. Так будет надежнее. Доложи мне, когда будет готово…

– Я все сделаю, как ты сказал, Умар.

Хафиз взял винтовку под мышку. Он ускорил шаг, чтобы поспевать за старшим.

Екатеринбург. Окраина. Мечеть

Панкратов подъехал к мечети как раз к окончанию намаза. Служащий при входе принял у него обувь. Из прихожей Арсений вошел в просторную комнату и заметил стоящего около трибуны проповедника в окружении нескольких верующих. В свою очередь, увидев вошедшего Панкратова, Рифат Сагитов едва заметно наклонил голову в знак приветствия. Он показал на лестницу, ведущую на второй этаж.

Панкратов поднялся наверх. На втором этаже был аналогичный нижнему зал для молитв, и пол, как и везде в мечети, был устлан коврами. Справа в специальной нише в стене располагался михраб. Имам не заставил себя долго ждать. Через пять минут Панкратов услышал, как он поднимается по лестнице.

– Мир тебе, милость Аллаха и его благословение! Все ли живы-здоровы? – приветствовал Рифат своего старого знакомого.

– Слава богу, Рифат! Приветствую тебя! Найдешь для меня время?

Сагитов радушно распахнул объятия.

– Мне нужна твоя помощь, – негромко сказал Арсений.

– Я всегда рад помочь тебе, чем смогу. Вот только была бы польза от моих стараний.

– Есть-есть, Рифат. Польза есть. Не беспокойся. Ты меня не раз выручал… Ты не будешь против, если мы поговорим на улице? – предложил майор.

– Конечно! Ты можешь подождать меня во дворе мечети?

– Да, Рифат.

Панкратов спустился вниз. Сагитов догнал его, когда майор уже выходил со двора.

– Если я смогу тебе чем-то помочь, я буду рад, – сказал Рифат, поравнявшись с Арсением.

– Я расследую дело о похищении банкира Густава Кеплера, – начал Панкратов, с ходу беря быка за рога. При этом он медленно двинулся вдоль тротуара. – Ты слышал об этом что-нибудь?

– Конечно. – Сагитов последовал за майором.

– Да? Что-то конкретное? – насторожился Панкратов.

– Нет-нет, Арсений. Пока нет. Я ведь несколько подрастерял контакты в нашей сети… Ты же сам знаешь…

– Рифат, мне как раз нужно, чтобы ты восстановил прежнюю систему, – Панкратов был хмур, и его слова падали как камни. – Мне нужны твои информаторы. Я без них никуда не двинусь.

Майор сделал паузу.

– Информаторы. – Имам потер рукой гладко выбритый подбородок. – Надо подумать…

– Рифат, у меня нет ни одного конца, если честно, – неохотно признался Панкратов. – На настоящий момент. На Голымшанова давят. Кеплер должен здесь крупные суммы денег нескольким влиятельным людям. Его банк был на стадии реорганизации. Сейчас дело заморожено. Поэтому они готовы вложиться материально А тут еще его родственники из Израиля объявились… Все друг с другом завязаны. Не распутаешь, откуда какие концы… Он был владельцем банка… Я не знаю, ты в курсе?

– Да-да! – Сагитов быстро кивнул несколько раз подряд. – Я сейчас бываю в светских кругах. Поэтому более или менее ориентируюсь в том, что происходит в городе. Мы открываем мечеть в области. С этим столько возни, знаешь… Стольких людей обошел, у стольких денег просил… Ну и у банкиров бывал. Там, конечно, это имя звучало. Ну да ладно, это мои дела. Извини, что прервал. – Он дотронулся до плеча Панкратова.

– Да, я тебя понимаю. – Майор натянуто улыбнулся, пользуясь старым известным приемом, основанным на том, чтобы расположить к себе собеседника. – Тебе не слаще, чем нам… Но, бог даст, все образуется.

– Да, милостью Аллаха! – По лицу Сагитова было видно, что ему приятно участие собеседника. – Мусульмане должны жить в мире и добрососедстве с другими традиционными конфессиями России. Так что, Арсений, ты хочешь, чтобы я поднял людей?..

– Да, Рифат. Если можно?

– И что конкретно они должны сделать?

– Мне нужны исполнители. У меня с собой есть фоторобот… – Панкратов полез во внутренний карман пиджака, а затем развернул перед муллой черно-белое изображение лица человека, которого им описала соседка убитой Елизаветы Семеновой. – Характерная для кавказца внешность. Судя по типу лица, он – чеченец, – прокомментировал снимок майор. – Особая примета – маленький шрам на подбородке. Вот здесь.

Сагитов вгляделся в изображение.

– Мне это лицо пока ни о чем не говорит… – с грустью признался он. – Сам понимаешь, Арсений, на территории Свердловской области более сорока исламских организаций. Он может принадлежать к любой из них.

– А у тебя есть связи?

– Да. Я кое-что могу сделать по линии регионального духовного управления мусульман. – Сагитов достал телефон и набрал на панели три первые цифры. – Хотя нет… Расскажи сначала все, что ты хотел. Потом подумаем, кого лучше задействовать. Кеплер – это единственное, что привело тебя ко мне?

– Нет, – ответил Панкратов. – Это лишь следствие. Я только начал с Кеплера, потому что это у всех на слуху, и я был уверен, что ты в курсе событий. На самом деле тут все гораздо сложнее. В области начала действовать террористическая группировка. Они готовят что-то серьезное. И я уверен, что этот со шрамом – член группы. Держи…

Панкратов передал Сагитову фоторобот преступника.

– И как давно появились в Екатеринбурге эти выродки? – уточнил мулла. – Я иначе не могу сказать. Прости…

– Не знаю, – майор покачал головой. – Кеплера похитили две недели назад.

– Что касается мечети, то я на прошедшей неделе в командировку ездил, – Сагитов словно рассуждал вслух. – Намаз читал имам Махмуд. Я не видел верующих. Но я буду читать намаз на предстоящей неделе. Я сам посмотрю, есть ли новые лица…

– Ты помнишь, в девяносто восьмом… – начал Панкратов. – Группировка Эсамбаева. Как ты думаешь, это может быть кто-то из ее оставшихся в живых членов? Ты же тогда, помнится, всех узнал…

– Ну, да-да… Из екатеринбургских был там один такой, Хасука. Чеченец. Он в прошлом году из тюрьмы вышел. Сейчас постоянно у меня на виду. Но я тебе и тогда говорил, что в его случае как раз можно надеяться, что он выберет другой путь. Он был слишком молод. Восемнадцать лет. Вырос в России, семья нормальная. Съездил на историческую родину. Увидел автоматы… Я бы на него не стал думать. Он часто появляется в мечети. Я за ним посматриваю, ты не думай, что я забыл… Я убежден, что сейчас парень не связан ни с какими чеченскими делами…

– Уверен? – Панкратов пристально посмотрел на имама.

– Да, Арсений. Уверен. Этот – нет. Я обещаю тебе, что присмотрюсь к верующим и подумаю… Но так, навскидку, ничего не могу тебе сказать…

Панкратов замедлил шаг. За разговором они дошли почти до дороги.

– Давай пойдем в обратную сторону, – предложил майор.

– Да, конечно. А у тебя еще есть какие-нибудь сведения о группировке? – спросил Рифат, разворачиваясь.

– Нет. Пока нет. Я даже не могу предположить, откуда у нее ноги растут… Она возникла внезапно. – Майор достал из кармана пачку сигарет и пристроил во рту окурок, к которому он в последний раз прикладывался на подъездах к мечети. – Были сведения о группировках из Челябинской области. Но там одни и те же фигуранты. Я полагаю, это совершенно разные группировки. Собственно, я поэтому к тебе и пришел. Я очень надеюсь на сарафанное радио, Рифат. – Панкратов щелкнул зажигалкой. – Пусть твои люди начнут интересоваться чеченскими прихожанами. Хотя они могут действовать и через других мусульман… Татар, например…

– Нет, Арсений. Сейчас это исключено, – категорично отверг подобное предположение Сагитов. – У них могут быть свои люди в госструктурах, но между национальными общинами, да так, чтобы об этом не знали представители общин… Нет! Недавно был съезд мусульман Среднего Урала… Один генерал, из ваших, обратился к руководителям общин с недвусмысленным предупреждением. Если представители каких-то национальных меньшинств на территории Свердловской области будут замечены в связях с боевиками, то грозились зажать экономически. Всем понятно, что это означает. Никто не хочет лишних проблем… Они очень этого боятся. Поэтому не думаю, что там могут быть татары, узбеки… Вряд ли…

– И что ты мне посоветуешь, Рифат? – По мнению Панкратова, пренебрегать советами Сагитова не стоило.

– Попробуй через чеченскую диаспору разузнать, – ответил тот после небольшой паузы. – У меня есть там человек. Могу порекомендовать тебя.

– Это было бы отлично.

– Он сам с тобой свяжется. Это толковый человек. Он – настоящий мусульманин. А ты в общине был уже?

– Да, Рифат. Но у меня своих там нет. – Панкратов глубоко затянулся и тут же разогнал дым рукой, зная, что имаму это может быть неприятно. – Я официально… А это, сам понимаешь…

Майор замедлил шаг. Они остановились около ворот мечети.

– Конечно, лучше, если тебя ждут, – признал Сагитов. – Я помогу тебе, Арсений. Рано или поздно это должно было произойти. Ты же знаешь, сколько я бился с программами национальной политики. В Думе пробивал, по кабинетам ходил. Ваши проблемы сейчас – это следствие миграции южных народов на Урал. Другая культура…

– Рифат, если чем могу помочь, я в твоем распоряжении. – Панкратов широко улыбнулся. – Ты знаешь. И спасибо. Я не сомневался, что ты меня поддержишь.

– Во имя Аллаха! Я всегда рад тебя видеть…

Они расстались, вполне довольные друг другом.

Москва. Гостиница «Владимирская»

Муса сложил бритвенные принадлежности в сумку и застегнул молнию. Огляделся по сторонам. Вроде бы ничего не осталось. Ничего, что могло бы навести столичных представителей власти на его след. Именно это обстоятельство волновало Мусу больше всего. Но все было чисто.

По укоренившейся с годами привычке, он оставил на журнальном столике стодолларовую купюру для горничной и направился к выходу.

Звонок мобильного телефона застал Мусу по дороге к лифту. Бросив взгляд на дисплей, он уже догадался о личности человека, решившего его побеспокоить. Муса нажал кнопку соединения.

– Да, – как всегда, коротко бросил он вместо приветствия.

Интуиция не подвела киллера. Он замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, не дойдя до лифтовой кабины метра полтора. Если и касаемо причин этого звонка Муса также не ошибся, то покидать пределы гостиницы ему явно было рановато.

– Благословенны дела твои, Муса. – Голос Гамзало напоминал слащавое мурлыканье обожравшегося кота. Муса невольно поморщился. – Пусть и впредь удача сопутствует тебе в твоих начинаниях.

– Благодарю. И тебе того же. Что-то не так?

– Нет-нет. Все в порядке, – заверил собеседника Гамзало. – Напротив, я хотел тебя поблагодарить за ту услугу, которую ты оказал мне и нашему общему делу, – он сделал особенное ударение на словосочетании «нашему общему». – Назырбек уже звонил мне…

Гамзало выдержал небольшую паузу, и Муса понял, что сейчас он перейдет к самому главному, ради чего звонил. Муса поставил сумку на пол и успел переложить телефон в другую руку.

– Он сказал, ты отказался от предложения сотрудничать с нами и дальше, – опасаясь прослушки, грозненский авторитет старательно подбирал слова. – Почему, Муса?

Муса усмехнулся.

– Я не отказывался, – ответил он. – Просто не люблю, когда мне делают предложение в такой панибратской форме. К тому же Назырбек – не ты. Это совсем другое дело. Если есть что обсудить, я готов.

– Это хорошо, – Гамзало остался доволен подобным подходом к делу. – Только время не терпит, Муса. Я не смогу встретиться с тобой лично, но готов подтвердить, что Назырбек действует от моего имени. Выслушай его предложение. И будет хорошо, если ты согласишься. В долгу я не останусь. Ты же знаешь.

– Да. Я доверяю тебе, как самому себе, – Муса посчитал целесообразным польстить старику еще раз.

Гамзало удовлетворенно хмыкнул.

– Вот и славно, – заключил он. – Я знал, что не ошибся в тебе, Муса, да продлит Аллах годы твои. Поговори с Назырбеком.

– Поговорю.

– Сегодня, – подытожил Гамзало.

– Разумеется.

Они тепло попрощались, как старые добрые друзья, и Муса убрал телефон обратно в карман. Развернулся и зашагал к только что покинутому им гостиничному номеру. Покидать «Владимирскую» все равно придется сегодня, но Муса решил сделать это несколькими часами позже. После встречи с Назырбеком Расадулаевым.

Свердловская область. Лесной массив неподалеку от Грибова

На следующий день Кеплер почувствовал себя лучше. Впервые за то время, что банкир находился в лагере боевиков, ему было разрешено искупаться. Салих с другим боевиком втащил в землянку деревянную кадку с водой, мыло и мешок со стерильными повязками. Несмотря на то что воды было недостаточно для того, чтобы смыть с себя всю грязь и кровь, которыми, казалось, пленник пропитался насквозь, силы стали постепенно возвращаться к банкиру. Салих сам перевязал ему рану. Затем он швырнул Кеплеру полотенце, а сам собрал одежду. Боевики, забрав с собой кадку, мыло и лохмотья пленника, вышли из помещения.

Через час Кеплеру принесли новую одежду. Брюки и куртка были явно ношены, но они хотя бы не издавали столь неприятного запаха, как истрепанное за время заключения рубище банкира.

Кеплер даже попытался заговорить с Салихом, но из этого ничего не вышло. Боевик оставался нем с заложником.

Вскоре в землянку вошел Рафкат.

– Ну что, пес, вставай! Пошли! – Он привычным жестом воткнул в землю приклад автомата.

– Куда вы хотите меня вести? – спросил банкир.

– Видно, плохо мы тебя воспитывали, если ты еще можешь ворочать языком.

Рафкат сделал шаг вперед, и его правая нога уперлась в коленку сидящего на земле пленника. Чеченец сделал едва заметное движение ногой. Кеплер покачнулся.

– Нет, не надо! – Банкир в ужасе отшатнулся от ноги Рафката.

Тот снова пнул Кеплера, но уже сильнее. Банкир завалился на один бок, стараясь не опираться на только что перевязанную свежей повязкой руку.

– Нет, не надо… – залепетал он. – Я знаю, вы – мои хозяева. Вы можете сделать со мной все, что захотите. Вы можете… Вы все можете… Пожалуйста…

Кеплер заплакал, лежа на полу у ног Рафката.

Чеченец поднес ногу к его лицу.

– Лижи! – приказал он.

Кеплер без колебаний принялся вылизывать ботинок боевика.

Несколько секунд Рафкат наслаждался зрелищем, развернувшимся у его ног. Потом слегка занес ногу назад и с силой ударил ею Кеплера по лицу. Зубы щелкнули друг о друга. Кеплер взвыл от боли. Во рту появился солоноватый привкус крови. Он стал сплевывать на землю алые сгустки. Разбитые губы тут же опухли.

Все вошедшие в землянку следом за Рафкатом боевики молча наблюдали за сценой.

Салих показал двоим боевикам, стоявшим при входе в землянку, на руки банкира. Сподвижники не заставили себя долго ждать. Один из них взял Кеплера за руки, захватив локти со спины, а второй приготовил черную повязку.

– Повяжите ему эту тряпку. Пусть дойдет своим ходом… А там мы его быстро уложим.

Кеплеру завязали глаза, надели наручники и под конвоем повели в сторону лагеря. Когда весь отряд приблизился к расчищенной площадке посреди леса, около одного из домиков уже стоял «КамАЗ».

– Давай, – скомандовал Рафкат одному из боевиков.

Тот полез в целлофановый мешок и извлек оттуда шприц с толстой длинной иглой, наполненный мутноватым раствором.

– Заведи его в палатку и сними с него повязку. Пусть полюбуется.

Рафкат показал на высокий брезентовый дом, растянутый между сосен. Когда с Кеплера сняли ленту и наручники, его стало трясти мелкой дрожью.

Двое боевиков кинулись к банкиру и схватили его за руки. Сил сопротивляться у Кеплера не было. Он безжизненно повис на руках у поддерживавших его чеченцев.

Боевик со шприцем сделал ему укол в руку. Некоторое время Кеплер продолжал по инерции дергаться, затем медленно и грузно осел на землю. Боевики, убедившись, что введенный препарат начал оказывать действие, бросили неподвижное тело.

– Загружайте его в «КамАЗ», – крикнул Салиху Рафкат.

Боевик сделал знак двум своим ассистентам. Тот, который делал Кеплеру инъекцию, взял его под руки. Второй небрежно ухватился за сапог. Они втащили бесчувственное тело в «КамАЗ», а затем отволокли его к стенке кузова, примыкающей к кабине. Там уже был заготовлен ящик для транспортировки заложника.

– Закрывайте, – приказал Салих, когда боевики опустили Кеплера в отсек.

Через минуту все было завершено. Салих спрыгнул на землю.

– Он проспит сутки. Не меньше. Может, больше… А там посмотрим… Я сделаю повторную инъекцию через день.

– Хорошо, – Рафкат кивнул. – Я передам Умару, когда он вернется. А сейчас загружайся в кабину. В Дагестане тебя встретит человек, Салих. Во имя Аллаха, Милостивого, Всемогущего! – напутствовал он своего товарища в завершение.

– Во имя Аллаха!

Салих сел в машину. «КамАЗ» тронулся с места и понесся по лесному бездорожью по направлению к городу.

На территории России чеченцев остановили только на двух постах ГАИ. Но Салих на этот случай заготовил круглую сумму денег. Этого количества хватило, чтобы беспрепятственно добраться до Кавказа. Через сутки он разгрузил часть ящиков из контейнера, освободив себе дорогу к отсеку с заложником. Салих успел как раз вовремя. Банкир начал просыпаться от наркотического сна. Вколов ему очередную порцию наркотика, Салих снова забаррикадировал проход к отсеку.

А через сутки они уже были на территории Дагестана.

На первом же блокпосту «КамАЗ» был остановлен русским контрактником, вооруженным автоматом.

Салих вышел из машины, дожидаясь дальнейших действий со стороны эмвэдэшника. В это время из будки показался другой вооруженный человек, но уже чеченской национальности. Он незаметно отвел Салиха в сторону.

– Разрешение на беспрепятственный проезд, – сунув Салиху в руку пачку бумаг, свернутых вдвое, он пошел назад к будке блокпоста.

Парень уже начинал досматривать содержимое груза. Салих продемонстрировал разрешение дежурному караула.

– Хорошо, – сказал он. – Но я должен ознакомиться с содержимым груза. Приказ…

– Пожалуйста, – Салих спрыгнул на землю.

Бумага, однако, возымела должное действие. Парень передвинул лишь несколько ящиков с продовольствием и на этом успокоился.

– Оружие есть? – для вида поинтересовался он.

– Нет, – равнодушно ответил чеченец. – Какое оружие?

Дальнейший досмотр занял не более пяти минут.

– Проезжайте!

Автоматчик отошел от машины. Он сделал знак в сторону будки. Шлагбаум, преграждавший дорогу, открылся.

Салих взял из рук дежурного разрешение.

Екатеринбург. Центр. Кафе «Аллегория»

– Разве законы шариата позволяют пить вино? – осторожно поинтересовался Ваххит после того, как Умар сделал заказ.

Они вдвоем сидели в кафе за самым дальним столиком от входа, куда практически не падал электрический свет. Полумрак помогал чеченцам оставаться менее заметными для остальных посетителей «Аллегории».

Умар поднял глаза на собеседника, и, возможно, впервые за все то время, что Ваххит был знаком с этим человеком, он заметил в его глазах неподдельную грусть. Всего на пару секунд, а затем это выражение сменилось на лице Умара куда более привычным. Именно таким его и привыкли видеть соратники.

– Я не пью, – скупо ответил он. – А только пригубляю для настроения. Это не грех, Ваххит. Тем более я не исключаю того, что мы с тобой в последний раз вот так вот встречаемся на людях. Грядут большие дела, Ваххит. Закажешь себе бокал?

– Нет, я воздержусь.

– Ну, как знаешь.

– Зачем ты меня позвал? – Ваххит нервно поерзал на стуле.

Он, в отличие от Умара, чувствовал себя не слишком уютно в людных местах. Особенно после тех слов о грядущих переменах, которые только что произнес старший их группы.

– Хотел с тобой поговорить, – теперь Умар смотрел на своего сподвижника пристально и испытующе из-под нахмуренных бровей. – Как с другом. И без свидетелей.

– О чем?

– Во-первых, я попросил Гамзало через верных людей прислать нам в Екатеринбург пропагандистскую литературу. Чем больше, тем лучше. А также аудио– и видеокассеты. Нам нужны новые сторонники, Ваххит, – Умар чуть подался вперед и даже при таком тусклом свете, как в этом закутке кафе, его шрам на подбородке блеснул слишком ярко и угрожающе. – Я хочу, чтоб этой частью нашего предстоящего джихада занялся ты лично. Ты должен объяснить нашим друзьям, что борьба с неверными – священное дело. А наша цель – это устранение неисламских правительств и установление исламского правления во всемирном масштабе путем воссоздания Всемирного исламского халифата. Понимаешь меня? Наша религия более молодая, чем другие, а значит, более совершенная. И мы должны доказывать это делом. Наша пропаганда должна быть более воинственной, мы должны более активно вербовать в свои ряды сторонников и проводить целенаправленную работу по внесению раскола в общество. Ты сумеешь с этим справиться, Ваххит?

– Думаю, да…

Официант принес им заказ и неторопливо составил блюда на стол. Все это время и Ваххит, и Умар хранили молчание. В последнюю очередь официант поставил перед Абдулиным бокал красного вина, а затем удалился с независимым видом. Умар презрительно смотрел ему в спину.

– Плебей, – процедил он сквозь зубы. – А ведет себя так, словно в его жилах течет самая благородная кровь в мире. Они даже не знают своего родства, Ваххит! Не знают своих корней. Разве это люди? Нет! Это животные! Согласен?

– Согласен, Умар.

Ваххит почему-то не мог оторвать глаз от небольшого шрама на подбородке собеседника. Он смотрел на него, как завороженный.

Абдулин коротко кивнул.

– Вот потому они и достойны истребления.

– Да, я-то знаю…

– Но нам важно соблюдать осторожность, Ваххит. И конспирацию, – продолжил Умар свой инструктаж, делая небольшой глоток вина. – Нужно встречаться на съемных квартирах и так, чтобы никто не догадался о том, чем мы занимаемся в действительности. Я подозреваю, что среди наших людей тоже могут попадаться неверные. Предатели. Люди крайне ненадежные… Помнишь, ты мне не так давно говорил про Гумера, который когда-то принадлежал к людям Абдуль-Азиза?

– Да, помню…

– Я так и не нашел время узнать, кто он такой, – Умар вздохнул. – Теперь, когда проблема с Кеплером решена, у меня будет чуть больше свободного времени. Я поговорю с Гумером. Но ты пока проверь его. Проверь на этом…

– На пропагандистской работе? – уточнил Ваххит.

– Вот именно. Встреться с ним на одной из конспиративных квартир. Я поручил Рафкату заняться этим вопросом, и скоро, думаю, в нашем распоряжении будет не одна такая квартира в Екатеринбурге. И даже не две и не три… Десятки! Десятки квартир, Ваххит!.. Но я отвлекся. – Умар сделал еще один глоток вина. Ни он, ни Ваххит до сих пор так и не притронулись к принесенной пище. – Встреться с Гумером и хорошенько прощупай его. Понаблюдай за его поведением. Чуть позже подключусь и я, но мне бы хотелось, чтобы в отношении кадров ты мог бы обходиться без моего участия, Ваххит. Я тоже не семижильный, как ты понимаешь.

– Да, я понимаю, Умар. Конечно. – Ваххит чувствовал, что он сильно голоден, но начать трапезу раньше, чем к ней приступит старший, он считал для себя невозможным. – Это все, что ты хотел мне сказать?

– Не только.

– А что еще?

– Ты знаешь, что такое джихад?

Вопрос откровенно удивил и обескуражил Ваххита. Разумеется, он знал, что такое джихад. Это знал каждый, и едва ли не с младенчества. Подобный вопрос со стороны Умара был в высшей степени оскорбительным. Как ни старался Ваххит держать себя в руках, он все же вспыхнул.

– Естественно! О чем ты говоришь? Джихад…

– Нет, – оборвал соратника Умар. – Я понимаю, что ты знаешь. Но я считаю, что мы трактуем это понятие слишком узко. Настоящий правоверный должен быть силен не только телом, но и душой, и мы обязаны объявлять джихад каждому, кто этого не делает, Ваххит. Таково мое мнение.

– И что это означает? К чему ты клонишь, Умар? Объясни.

– Хорошо, – у Абдулина был такой вид, словно он втолковывал нерадивому ученику очевидные вещи. – Каждый человек, который не чтит святое писание Корана, – отступник. Неверный.

– Каждый?

– Каждый. – Умар был похож на одержимого. Он залпом осушил свой бокал вина и щелкнул пальцами, вновь подзывая официанта. – Мы обязаны расправляться с неверными.

– Убивать каждого встречного?

– Если потребуется, то и убивать, – ответил Умар. Он заказал официанту еще вина и, когда тот отошел, зловещим шепотом продолжил. – Я вот, например, знаю одно неплохое место в лесной зоне, где парочки проводят свое время. Они совершают прелюбодеяние, Ваххит, а следовательно, очень грешны перед Аллахом. Их нужно наказывать!

– И что ты будешь с ними делать, Умар? – Ваххит и сам понизил голос до шепота, не замечая того, как собеседник увлек его своим разговором.

– Не я, а мы, Ваххит. – Умар кровожадно улыбнулся.

– Ладно. Что мы будем с ними делать?

– Карать! Карать справедливой и беспощадной рукой Аллаха!

Ваххит почувствовал, как по его телу пробежала мелкая дрожь. Но не из-за того, что сказал Умар. И не из-за того, что он предлагал делать. Покоробить звериную душу Ваххита такими пустяками было невозможно. Просто он наконец осознал, что азарт Умара незримо передался и ему самому.

– Когда? – только и спросил он.

Москва. Китайский ресторан «Чайна-таун»

– Почему нужно было встречаться именно здесь? – проворчал Назырбек, оглядываясь по сторонам и с откровенной ненавистью впиваясь глазами в круглые сытые лица немногочисленных посетителей ресторанчика.

Муса остался невозмутим.

– Здесь мы менее заметны, – просто ответил он. Киллеру очень хотелось курить, но демонстрировать свои привычки перед братом Гамзало он не собирался. – И на нас никто не обращает внимания. Видишь? Давай лучше переходи к делу, Назырбек.

Собеседник расплылся в улыбке.

– Я рад, что ты стал таким сговорчивым, Муса.

– Это благодаря моему уважительному отношению к Гамзало.

– А меня, значит, ты не уважаешь?

– Я этого не говорил, – Мусе показалось, что Назырбек разговаривает слишком громко и, чтобы заставить визави говорить тише, он сам заметно понизил голос. – Давай не будем переходить на личности. Мы пришли сюда, чтобы обсудить дело, или для того, чтобы выяснять отношения?

– Дело, конечно.

– Тогда я слушаю.

Назырбек откашлялся, не в первый раз уже покосился сначала направо, затем налево и, подавшись вперед, горячо заговорил:

– Этот человек работал на Валакумова. Вот его фото. – Он передал киллеру небольшой потертый снимок. – Через него он оказывал нам определенные услуги. Такие, как…

– Подробности меня не интересуют, – сухо осадил его Муса. – Кто он такой и где мне его найти?

– Его фамилия Ковдя. Дмитрий Сергеевич, кажется, – Назырбек призадумался. – Да, точно. Дмитрий Сергеевич Ковдя. Он – федерал. Работает в Назрани. В свое время Валакумов рекомендовал его нам как надежного проверенного человека, готового на любые услуги за хорошие деньги. Транспорт там и…

Муса выставил вперед руку, в очередной раз прерывая пространные рассуждения словоохотливого Назырбека. Тот тут же замолчал и вновь огляделся по сторонам. Пару минут настороженно рассматривал двух облаченных в дорогие твидовые костюмы мужчин за соседним столиком. Один из них встретился с Назырбеком глазами, но тут же поспешно отвел их в сторону. Муса заметил это, и данное обстоятельство пришлось ему не по душе. Главным жизненным правилом киллера было – всегда и везде при любых обстоятельствах оставаться незаметным. Ничем не выделяющимся из общей людской массы человеком.

– Где он конкретно работает в Назрани? – поспешно поинтересовался Муса. – И кем?

Назырбек ответил сначала на второй вопрос.

– Ковдя – шишка из Министерства внутренних дел. Он вроде полковник. Возглавляет один из ведущих отделов. А где конкретно?.. Как бы это объяснить?.. Основная контора у них на Глашире. Знаешь, если идти от центральной площади в сторону Глашира, по правую руку…

Муса кивнул. Однажды ему уже приходилось бывать в Назрани, выполняя щекотливое поручение главы крупной группировки Рашида Шахназарова. У центрального здания МВД он, конечно, не прогуливался, но что такое Глашир, знал не понаслышке. Информации, полученной от Назырбека, было более чем достаточно, чтобы отыскать нужное место.

– Он в этой конторе? – для гарантии, что правильно понял, уточнил Муса.

– Да. Моя помощь нужна?

– Нет, не думаю. Этот Ковдя… Он ведь, как я понял, не ждет покушения на свою персону? И его никто не охраняет сверх меры. Так?

– Так, – Назырбек кивнул.

– Тогда я справлюсь самостоятельно. Но спасибо, что побеспокоился, – Муса иронично улыбнулся.

– Я могу идти? – Расадулаев-младший принялся нервно барабанить по краешку стола. – А то чувствую себя здесь как-то неудобно, Аллах – свидетель.

– Иди, – отпустил его Муса и, тут же утратив всякий интерес к собеседнику, приступил к трапезе.

Назырбек поднялся из-за стола, еще раз прицельно зыркнул в сторону двух мужчин в твидовых костюмах и, втянув голову в плечи, направился к выходу. Муса проводил его взглядом и снова поймал себя на мысли о том, как этот человек мало похож на своего старшего брата. В отличие от Назырбека, Гамзало чувствовал себя уверенно и непринужденно при любых обстоятельствах. С чем это связано?..

Пообедав в «Чайна-тауне», Муса на такси вернулся в гостиницу. Все уже было готово для того, чтобы он мог немедленно выписаться из «Владимирской». На этот раз окончательно. Однако прежде, чем покинуть номер, он сделал еще одно крайне необходимое приготовление. Вскрыв второе дно в своей дорожной сумке, обнаружить которое при всем желании не удалось бы самому дотошному представителю власти, Муса вытащил из тайника паспорт на имя Ахмеда Сибагатурина. Из всего имеющегося в наличии у киллера арсенала для поездки в Назрань этот документ подходил больше всего.

Перекинув сумку через плечо, Муса вышел из номера, спустился на лифте вниз и уже двумя минутами позже преспокойно покинул пределы «Владимирской». Путь его лежал на вокзал. Муса улыбнулся, подумав о том, что наверняка он большую часть своей жизни проводит в дороге. Но с этим ничего не поделаешь… Такова судьба, как говорится.

Проблем с билетами не возникло, и в шесть часов вечера Муса благополучно катил в купейном вагоне, держа курс на Назрань.

Лесная зона на периферии Екатеринбурга

Умар остановился и пристально посмотрел вперед. Ваххит расположился у него за спиной, слегка ежась от вечернего мартовского морозца. Ветер ерошил ему волосы. Лесополоса на окраине Екатеринбурга казалась пустой и заброшенной. Но Умар привел сюда товарища не просто так. Сейчас он что-то высматривал, и Ваххит догадывался, что именно. А вернее, кого.

– Пошли. – Умар, не оборачиваясь, двинулся дальше, в глубь зоны.

Ваххит последовал за ним. Они оба ступали медленно и бесшумно, хотя казалось, что скрываться и таиться тут было определенно не от кого.

Еще дважды на пути следования Умар останавливался и прислушивался. А может, принюхивался, как гончая, отыскивающая след подранка? В целом Ваххиту казались действия старшего странными и даже слегка безумными.

В правой руке Умара появился пистолет. Привычно навинченного на дуле глушителя не было. Ваххит не торопился доставать свое оружие.

– Умар, что?..

– Тихо! – прошипел тот.

Теперь он пошел вправо и остановился лишь метров через двести, прижавшись плечом к старому покореженному стволу дерева. Свободной от оружия рукой указал на восток.

– Видишь?

Ваххит увидел. На небольшой полянке, окаймленной по-весеннему безлиственными деревьями, располагался черный автомобиль. Его не сразу можно было заметить в сгустившихся над окрестностями сумерках. Приглядевшись повнимательнее, Ваххит сумел определить и марку машины. «БМВ» восьмидесятого года выпуска.

Света в салоне не было, но на фоне красноватых лучей заходящего солнца, пробивавшихся сквозь корявые кроны, просматривались две серые фигуры. Мужчина и женщина. Не нужно было обладать большим воображением, чтобы понять, чем эти двое занимались. Мужчина сидел на переднем пассажирском месте, откинув голову, а женщина, оседлав его верхом, совершала быстрые и размеренные движения.

Ваххит повернул голову и заметил, как на лице у Умара появился тот самый волчий оскал. Пальцы, охватывающие рукоятку пистолета, побелели от напряжения.

– Пойдем к ним? – негромко спросил Ваххит.

Возможно, впервые в жизни у него появились сомнения относительно того, что они делают. Вернее, в правильности того, что делает Умар. Никогда прежде Ваххит не пытался анализировать действия старшего группы, но сейчас… В подсознание закралась мысль: «Насколько нормален Умар?» Ответить самому себе на этот вопрос Ваххит не успел.

Умар кивнул.

– Джихад, – бросил он всего одно слово, а затем отлепился от ствола дерева и решительно зашагал по направлению к поляне.

Сидящая в «БМВ» парочка заметила его приближение слишком поздно. Только когда ветки под ногами Умара захрустели в непосредственной близости от авто. Женщина прекратила свои движения наездницы, повернула голову, и на ее лице появилось испуганное выражение. Реакция ее оказалась не такой уж плохой. Она соскочила с партнера, быстро перебралась на водительское место и вжалась спиной в дверцу, торопливо одергивая на себе юбку. Ваххит, следуя за своим соратником, машинально отметил, что женщина была восточных кровей. Не чеченка, конечно, но, может быть, азербайджанка или татарка…

Мужчина, напротив, славянской внешности, распрямился в тот самый момент, когда Умар резко распахнул дверцу автомобиля. Его орудие любви мгновенно утратило былую твердость. Мужчина стыдливо накрыл его ладонью. Но Умару, похоже, было не до этого. Пистолет в его руке дважды натужно кашлянул, и по салону веером разлетелись брызги крови, перемешанные с костным веществом. Раскуроченная одним из выстрелов голова мужчины вновь безжизненно откинулась назад. Вторая пуля, пущенная Умаром, пробила ему грудь.

Женщина, лицо которой также покрылось крупными багровыми крапинами чужой крови, истошно закричала. Ее правая рука лихорадочно отыскивала ручку на дверце машины. Умар выстрелил ей в лоб, и крик оборвался на самой высокой ноте. Тело женщины обмякло.

Абдулин повернулся к сподвижнику.

– Чего ты ждал? – недовольно бросил он.

Лицо Ваххита было покрыто мертвенной бледностью.

– Зачем, Умар?.. Я не понимаю… – Он нервно сглотнул. – Аллах всемогущий! Тебе не кажется, что ты обошелся с ними слишком сурово?..

– Слишком сурово? – Умар опустил оружие. – Это наш джихад, Ваххит! Я ведь объяснил тебе. Ты так ничего и не понял?

Его глаза по-прежнему горели праведным гневом, губы кривила злобная усмешка, но с каждой секундой запал начинал спадать. Понемногу…

– Их можно было бы только прогнать, – осторожно заметил Ваххит, не желая вновь вызывать у соратника приступ безумия. – В крайнем случае, забрать машину.

Умар усмехнулся.

– Не беспокойся, Ваххит, машину мы тоже заберем, – сказал он. – А этих людей… Их нужно было проучить за прелюбодеяние. Ты ведь видел, чем они занимались?

– Да, видел…

– Ну вот. – Умар огляделся по сторонам и спрятал оружие под куртку. – Хватит спорить. Давай лучше посмотрим, что имеется в машине.

Не испытывая ни малейшего чувства брезгливости, Умар склонился, уперся коленом в сиденье, на котором лежало окровавленное тело жертвы, и принялся методично рыскать по карманам убитого им мужчины. Ваххит не приближался.

– Двадцать тысяч. – Найденные деньги тоже перекочевали к Умару под куртку. – Однако наш клиент оказался богатеньким. За такие деньги можно было бы снять номер и в гостинице, а еще заказать в придачу с пяток телок. А он в лесную полосу повез ее!.. Вот что значит жадность, Ваххит! – Умар сплюнул себе под ноги. – А что у бабы? – Он протянул руку вперед и ловко подцепил с пола раскрытую дамскую сумочку. – О! Оказывается, она имеет золотишко. И кольцо с камушком. – Глаза его алчно блеснули. – Интересно, на сколько это может потянуть?

– Не знаю, – обескураженно протянул Ваххит.

– Я тоже не знаю. Но думаю, что на много.

– Что ты собираешься делать с драгоценностями и деньгами?

Прозвучавший вопрос, казалось, застал Умара врасплох. Он уже убрал в карман найденные драгоценности и теперь с недоуменным выражением на лице обернулся к сподвижнику. Растерянность Ваххита и все его поведение в целом пришлись Умару не по душе.

– Что делать? – переспросил он. – Ясное дело, что. Часть отдам на борьбу с неверными, остальное возьму себе. Ведь я же рисковал. И потом у нас большие планы. Ты что, забыл, Ваххит? Надо же им когда-нибудь воплотиться! Так… – Умар снова скрылся в салоне, а через пару секунд вынырнул обратно, сжимая в руке паспорт убитого. – А где живет наш герой? – он глянул нужную запись в документе. – Кажется, это недалеко отсюда. Думаю, что хата у него упакована как надо!..

Умар отцепил с пояса мобильный телефон и быстро набрал номер.

– Айрат? Это Умар, – живо заговорил он. – Вот что, давай поезжай на Красную, восемь. Там кое-что для нас припасено. И возьми с собой еще кого-нибудь. Добра много будет.

Выдав столь беглый инструктаж, Абдулин сбросил вызов и вернул аппарат на прежнее место. По лицу его гуляла крайне довольная улыбка.

– Вот видишь, Ваххит, Аллах с нами! – Он хлопнул товарища по плечу. – Поехали?

Ваххит кивнул. Он не разделял радости старшего ни по поводу содеянного, ни по поводу того, что Умар планировал в дальнейшем. Еще более нехорошие, чем прежде, мысли поселились у Ваххита в голове. Однако говорить он ничего не стал.

Урус-Мартан. База чеченских боевиков

Боевик из личной охраны Гамзало открыл перед ним дверь землянки. Комната, в которую поместили Кеплера после доставки в Чечню, располагалась в самом конце коридора за металлической дверью. Конвоир, приставленный к заложнику, сидел на полу около двери. Увидев входящего в помещение Расадулаева, боевик поспешно встал.

– Открывай, – крикнул ему телохранитель полевого командира.

Конвойный полез за связкой ключей в карман брюк. Затем вскинул автомат и вставил в замочную скважину ключ. Дверь негромко скрипнула. Боевик вошел внутрь помещения.

Кеплер лежал на полу под окном. Ни на появление конвойного, ни на вошедшего следом за ним Гамзало банкир не обратил никакого внимания.

Гамзало едва заметно кивнул своему охраннику. Этого оказалось достаточно, чтобы телохранитель сделал то, о чем просил его Расадулаев. Он перевернул Кеплера на спину. Никакой реакции со стороны заложника опять же не последовало. Он лежал на полу с открытыми глазами. Телохранитель эмира проверил зрачки лежащего.

– Это действие наркотиков. Так бывает. Он отойдет, – резюмировал охранник.

Гамзало подошел ближе. Он взял Кеплера за грудки обеими руками, а затем резко встряхнул его. Несмотря на преклонный возраст, Гамзало обладал немалой физической силой.

– Приведите его в норму, – сказал он. – И вызови врача. Будем звонить родным. Он мне нужен живой. И приведи ко мне Салиха.

Конвойный тут же бросился исполнять приказ, скрывшись за дверью. Гамзало ушел в соседнюю комнату, оставив своего охранника в комнате с заложником.

Через минуту к Расадулаеву ввели Салиха.

– Я недоволен тем, как вы содержали заложника… – начал Гамзало.

У Салиха похолодело в груди. Попасть под горячую руку эмира никак не входило в его планы.

– Гамзало, но это все Умар… – осторожно проговорил Салих. – Я не имел к этому отношения. Я отвечал только за переправку…

– Значит, Умар должен ответить?

Подчиненный Абдулина молча опустил голову.

– Гамзало, мы не можем повлиять на него. Последнее время Умар вообще странно себя ведет. Недавно он забил до смерти одного из наших. Хотя тот был правоверный. И это уже не первый раз. Иногда у него начинаются просто неконтролируемые приступы гнева… И он не может остановить себя. Он убьет любого, кто попытается ему помешать… Наши ряды расширяются, Гамзало, но нам не хватает ваххабитской литературы и видеозаписей для обучения новичков. Умар ничего не делает для того, чтобы обеспечить новых людей информацией…

– Мы пришлем с тобой партию методических материалов. А ты расскажи мне, какие акции вы провели за последнее время, – Гамзало встал со стула и прошелся по комнате.

– Пока мы только похитили Кеплера. И сейчас планируем налет на инкассаторскую машину. Так говорил Умар, но он…

Салих не успел договорить. В комнату вошел конвойный.

– Кеплер в порядке, – доложил он.

– Приготовьте телефон. Сейчас позвоним родственникам… А ты пойдешь со мной, – бросил Расадулаев Салиху.

Он направился в комнату, где содержали заложника.

Когда боевики вошли внутрь, Кеплер уже сидел на стуле. За спиной у него стоял вооруженный автоматом чеченец.

Гамзало подошел к банкиру вплотную и, взяв его за подбородок, слегка приподнял голову вверх. Убедившись, что Кеплер находится в сознании, он резко отпустил его голову.

– Кто может дать за тебя выкуп? – спросил Гамзало. – Родные, партнеры по бизнесу?.. Кому звонить?

Гамзало протянул руку, и тут же его охранник вложил в нее трубку радиотелефона.

– Тетя, – тихо ответил банкир. – Позвоните моей тете… Только не трогайте меня!..

Гамзало набрал продиктованный банкиром номер. Трубку на том конце провода взяли практически сразу.

– Здравствуйте. Это по поводу вашего племянника… – начал террорист.

– Где он? – откликнулся взволнованный женский голос.

– Вы задаете лишние вопросы. Вам сейчас надо слушать меня, – жестко отчеканил Гамзало. – Я скажу один раз! Наши требования – три миллиона американских долларов! Или вы получите… голову Густава Кеплера. Вы этого хотите?

Ему не ответили.

– Я уверен, вы правильно меня поняли, – продолжил Гамзало, выдержав небольшую паузу. – Итак, у вас семьдесят два часа на то, чтобы выполнить наши требования. Иначе мы пришлем вам палец вашего племянника… Для начала. Потом еще один…

Кеплер, который находился в той же комнате под прицелом автомата, замотал головой. В трубке всхлипнули.

– Так будет продолжаться, пока у него не кончатся пальцы на руках, – Гамзало опять помолчал. – А потом мы займемся его ногами… Да, и не стоит обращаться за помощью в ваши службы. А то мы его просто убьем. Густав надежно спрятан. Они его все равно не найдут… Вы хорошо меня поняли?

– Да, – едва слышно ответили в трубку.

– А сейчас вам будет разрешено поговорить с вашим родственником.

– Господи!..

Расадулаев зажал микрофон рукой. Террорист с автоматом, удерживая Кеплера на мушке, подтолкнул его в спину. Пленник сделал несколько шагов в сторону Гамзало. Расадулаев приставил к его уху трубку.

– Скажи, что ты ее любишь, – велел лидер группировки.

Террорист с автоматом уперся дулом в висок банкира.

Кеплер склонился над трубкой.

– Тетя… – едва слышно проговорил он. Голос банкира дрожал. – Тетя Софа…

Женщина не выдержала и разрыдалась.

– Я люблю тебя, тетя Софа, – тихо произнес наконец Кеплер.

– Густик! Что они с тобой сделали, миленький? Густик, скажи еще что-нибудь! Как ты? С тобой все в порядке? Густик?.. – взволнованно продолжала спрашивать родственница заложника.

– Скажи, что у тебя все в порядке. Пока… в порядке, – проговорил над самым ухом заложника Гамзало.

– У меня все нормально, тетя, – машинально повторил Кеплер.

– Пока нормально, – настаивал Расадулаев.

– Пока нормально, – вторил ему банкир.

Кеплер начал беззвучно плакать. Плечи его затряслись.

Гамзало взял в руки винтовку. Банкир покосился на оружие, которое в руках главаря группы смотрелось особенно зловеще, и тут же перестал плакать, он съежился и замолчал.

– Скажи, чтобы выплатили деньги, – продиктовал террорист.

– Найдите деньги, тетя… Заплатите им за меня деньги. Я не могу больше. Софочка…

Кеплер зарыдал снова, и Гамзало с силой толкнул заложника на пол. Затем снова приложил трубку к своему уху.

– Вы все поняли? На все у вас три дня! – Лидер отряда поставил винтовку на пол.

– Но сумма!.. Это такие деньжищи! Где мы их возьмем? – запричитала женщина. – У нас нет таких денег… Мы – не миллионеры. Даже если мы все продадим, мы не наберем столько…

– Продайте банк и виллу Кеплера на Урале. За три дня вы их продадите… Я сказал, всего три миллиона. Наши требования будут увеличиваться, если вы не предоставите нам деньги за семьдесят два часа.

– Но как же? Всего три дня?! – взмолилась женщина.

– Если вы хотите, чтобы ваш родственник вернулся домой невредимым, то три.

Гамзало снова приставил трубку в уху заложника.

– Пусть продают банк, – продиктовал Расадулаев.

– Тетя, продайте мой банк. Обратитесь к Ромашевичу. Он поможет… Продавайте все! Только дайте им то, что они хотят!

– Слышите? – вновь вклинился в разговор с невидимой абоненткой Гамзало. – Он не хочет умирать. Поэтому мы ждем денег. Потом начнем постепенно расчленять вашего племянника на части.

Кеплер завыл.

– Не надо! – закричала в трубку тетя Софа.

– Скажи им, чтобы не связывались со спецслужбами. А то мы убьем тебя.

Расадулаев отложил винтовку в сторону и взялся за нож. Поднес его к лицу Кеплера.

– Тетя, только не надо никуда обращаться, – взмолился банкир, переводя взгляд со сверкающего лезвия на лицо моджахеда.

– Вы слышали? – переспросил Расадулаев.

– Конечно, – тихо ответила родственница банкира.

– Я жду деньги!

Гамзало нажал на кнопку разрыва соединения.

– Уведите, – сказал он и указал на Кеплера.

Тут же двое вооруженных боевиков подхватили заложника за локти и поволокли его из комнаты.

Екатеринбург. Центр

Умар не стал глушить двигатель. Поспешно выбравшись из салона, он нырнул в помещение ближайшего продуктового магазина. Ваххит остался в машине один. Опасливо поглядывая то по сторонам, то на светящийся циферблат часов под приборной панелью, он старался осмыслить все то, что только что произошло. Сначала в лесной зоне на окраине Екатеринбурга, а затем на квартире убитого ими мужчины, куда Умар привез их несколькими минутами позже. Айрат и еще три боевика к этому моменту уже находились по адресу Красная, восемь. Благодаря тому факту, что, обследовав одежду жертвы более тщательно, Умар обнаружил при нем еще и ключи, им даже не пришлось взламывать дверь. Налетчики просто вошли в квартиру и минут за сорок вынесли из нее все, что только можно было вынести. По предварительным подсчетам Ваххита, награбленное должно было составить не менее пятисот тысяч рублей. Плюс драгоценности убитой девушки…

Умар обещал, что двадцать процентов с куша будут отправлены в Чечню. Остальное разделили на шестерых. Но не поровну. На правах старшего Умар забрал себе большую часть. Ни Айрат, ни Ваххит не сказали ему ни слова. Большей частью из-за того, что боялись навлечь на себя гнев командира. Про троих других боевиков, которых Айрат набрал среди новичков, речь и вовсе не шла. Затем они разъехались…

На душе у Ваххита было паршиво. Он и сам толком не смог бы объяснить, почему, но…

Умар вернулся минут через пять. В руках у него была бутылка красного вина, и это понравилось Ваххиту еще меньше.

Абдулин расположился за рулем и тут же сделал внушительный глоток из горлышка. По его подбородку покатилась алая, как кровь, струйка жидкости. Он вытер ее рукавом и улыбнулся.

– Я попросил открыть мне вино прямо там, – вполне дружелюбно сказал он соратнику. – В магазине. На, хлебни!

Умар протянул бутылку Ваххиту.

– Нет, я не…

– Хлебни! – Умар все еще улыбался, но его слова звучали как приказ. – Тебе нужно. Бери, говорю!

Ваххит вынужден был подчиниться. Едва он забрал у Умара бутылку, как тот, положив руки на рулевое колесо, заставил автомобиль стремительно сорваться с места. Ваххит сделал небольшой глоток. Как ни странно, но вкус вина ему понравился. Он мысленно прочел короткую молитву.

– Ну как? – Умар покосился в его сторону.

– Вроде ничего.

– Вот видишь! Говорю же тебе, для настроения – это не грех. Для настроения можно. Тем более что мы оба с тобой были сегодня молодцы, – выжимая газ едва ли не до предела, Умар гнал машину вперед и, судя по всему, в настоящий момент пребывал в отличнейшем расположении духа. – Хотя ты и не стал стрелять, Ваххит, но все равно держался неплохо. Считай, что я сегодня устроил тебе испытание.

– Испытание? – в голосе Ваххита появилась настороженность. – Мне?

– Конечно! А ты как думал? Честно говоря, я даже не ожидал от тебя такого. Неизвестно еще, как бы повел себя я сам на твоем месте… А ты – молодец! Аллах свидетель, молодец!

– Так это было испытание? – Теперь Ваххит растерянно смотрел не на собеседника, а на все еще зажатую в своей руке бутылку с вином. – Значит, мы не будем заниматься этим постоянно?

– Почему же не будем? – Лицо Умара сделалось серьезным. – Будем! Это наш джихад, Ваххит! Ты против джихада? Может быть, ты вообще против борьбы с неверными? И против Аллаха?

– Нет, я не против…

– Вот и славно, – не сбавляя скорости, Умар протянул руку и забрал у Ваххита бутылку. Припал губами к горлышку. – Я рад, что мы с тобой мыслим одинаково. Рад, что мы верим в одно и то же. Я рад, что мы вместе, Ваххит!

Ваххит не знал, что ему следует ответить на это и как в принципе стоит вести себя в такой ситуации. А потому он счел за благо просто промолчать. День ото дня Умар вел себя все более странно. Это пугало и настораживало. Излишняя агрессия, вино, странные, порой одному ему понятные речи…

Но Абдулин, похоже, и не нуждался в том, чтобы соратник ему отвечал.

– Я хотел бы отблагодарить тебя, Ваххит, – все так же бодро продолжил он. – У меня есть для тебя подарок.

– Какой подарок, Умар?

– Женщина. – Губы Абдуллина сомкнулись в единую жесткую линию, и сидящий рядом с ним Ваххит не мог этого не заметить. – Моя женщина. Ее зовут Лейла. Где-то с месяц назад я прочел ей «никах», и мы с ней официально муж и жена. Но теперь я решил подарить ее тебе, Ваххит! Как моему кунаку. Как моему верному последователю…

Глаза Ваххита округлились от ужаса и удивления одновременно. Он даже слегка отстранился от Умара.

– Ты хочешь подарить мне свою жену? – голос чеченца предательски дрогнул.

Умар расхохотался.

– На время, разумеется, Ваххит. Только на время, – ответил он, отсмеявшись. – Я хочу дать тебе ею попользоваться сегодня. На одну ночь. Эх, если бы ты знал, как она подмахивает! Другой такой нет! Впрочем, ты сам сможешь в этом убедиться. Согласен? – Заметив, как странно на него смотрит Ваххит, Умар сначала небрежно махнул рукой, а затем, слегка склонившись, но все еще придерживая руль, похлопал товарища по плечу. – Брось, Ваххит! Какие тут могут быть стеснения. Мы же с тобой не просто друзья, мы – большие друзья. Все мое – твое. И наоборот… Я прав?

– Да… прав… – выдавил из себя Ваххит.

Как он мог поспорить с Умаром?

– Я всегда прав, Ваххит.

Машина резко затормозила у небольшого пятиэтажного дома на повороте. Умар выкрутил руль и, чавкая колесами по грязи, завел автомобиль во двор. Следующий позади них троллейбус недовольно загудел, но Абдулин не обратил на это ни малейшего внимания.

– Приехали, – возвестил он, пристраивая свой транспорт рядом с сиротливо растущим во дворе тополем. – На, выпей-ка еще! Для храбрости. А то ты какой-то не в меру бледный, Ваххит.

Тот снова подчинился, но на этот раз под пристальным взглядом Умара Ваххиту пришлось сделать глоток побольше. И вновь вкус вина пришелся ему по душе. Прочесть молитву, пусть даже самую коротенькую, Ваххит не посмел. Умар не отрывал от него глаз и, казалось, обладал какой-то уникальной способностью читать то, что творилось в душе и в голове человека, с которым он разговаривал. Ваххит, во всяком случае, в этом практически не сомневался.

– Отлично! – Умар потянул на себя дверную ручку. – Теперь пошли, брат. Лейла тебе непременно должна понравиться. Она у меня – еще та штучка!

Умар покинул салон. Ваххит выбрался следом за ним. Мысли перечить старшему у него при этом даже не возникало.

Назрань. Глашир. Неподалеку от здания Министерства внутренних дел

Муса занял в парке одну из пустующих скамеечек и некоторое время внимательно наблюдал с этой выбранной позиции за входом в интересующее его здание. Развернутая газета лежала на левом колене Мусы не только для конспирации. Между первым и вторым листом желтой прессы он разместил старенькую потрепанную фотографию клиента, полученную при последней встрече с Назырбеком. На этом снимке Ковдя выглядел значительно моложе, потому как на нем была форма капитана, но Муса надеялся, что за прошедшие годы эмвэдэшник изменился не сильно.

Покуривая одну сигарету за другой и по привычке используя в качестве пепельницы пустую пачку, киллер провел время в парке до наступления сумерек. Люди входили в здание МВД и выходили из него…

В половине седьмого к парадному крыльцу подкатила черная «Волга» с ведомственными номерами, а буквально через две-три минуты в поле зрения Мусы появился и Ковдя. Киллер сверился с фото. Сомнений быть не могло. Тот же самый человек.

Ковдя бросил «дипломат» на заднее сиденье, а сам расположился спереди. Машина тут же тронулась с места и укатила прочь.

Муса поднялся со скамейки. Вышел с территории парка и осмотрелся. Поблизости не располагалось ни одного подходящего здания, которое можно было бы использовать в качестве огневой позиции. От варианта со снайперской винтовкой стоило отказаться окончательно и бесповоротно. Впрочем, об этом Муса подумал, еще сидя на скамейке. В голове у него зарождался совсем иной план. Дерзкий и стремительный, который потребует от исполнителя абсолютного хладнокровия и полной концентрации. Но Муса готов был пойти на такой риск, потому как иных альтернатив попросту не видел.

Он покинул Глашир, но к половине шестого следующего дня вернулся на то же место. Правда, на этот раз киллер выглядел иначе. Старенькая потрепанная куртка и линялые джинсы в совокупности с наклеенной на лицо густой бородкой в корне меняли его облик. Снабженный глушителем «глок» Муса повесил себе на шею, застегнув молнию куртки до того места, где заканчивалась рукоятка. Из правого кармана торчала початая бутылка пива, но вместо спиртного в ней была вода.

Муса остановился на углу и лениво привалился к торцевой части здания МВД. Никто не обращал на него внимания. Таких опустившихся личностей в Назрани, впрочем, как и в любом другом городе, хватало с избытком.

Муса достал из кармана бутылку. Сегодня, в отличие от предыдущего дня, Ковдя мог покинуть рабочее место и пораньше. Однако этого не произошло. Тянулись минуты ожидания, но ни клиент, ни его служебное авто в поле зрения киллера не появлялись.

«Волга» подкатила к парадному крыльцу лишь в половине седьмого. Ни раньше, ни позже. Муса поставил опустевшую пивную бутылку на тротуар и, слегка покачиваясь при ходьбе, направился вдоль здания. Его расчет оказался верным. Он едва ли не нос к носу столкнулся с Ковдей на выходе из местного Управления МВД. Клиент и глазом не повел в его сторону. Слегка наклонившись, Ковдя потянул на себя ручку дверцы со стороны пассажира.

Дуло пистолета проскользнуло молнией, и Муса плавно спустил курок. Даже негромкий хлопок, характерный при стрельбе из оружия с глушителем, потонул в уличном шуме. Никто ничего не услышал.

Ковдя изогнулся назад, а затем стал медленно оседать на асфальт, жадно хватая воздух широко распахнутым ртом.

– Что?! – водитель стремительно выскочил из машины. – Какого?..

– Господи! – Муса живо включился в игру. – Человеку плохо! Сердце, наверное, прихватило… Нужно сделать искусственное дыхание. Рот в рот!

Ковдя опрокинулся на спину. Он был еще жив. Губы жертвы беззвучно шевелились, но понять, что он хотел сказать, не представлялось возможным. Водитель был уже рядом и опустился около своего шефа на одно колено. Ранение, как и предполагал Муса, не было сквозным, и парень при всем желании не мог видеть пулевого отверстия. Он даже не смотрел на Мусу, обеспокоенный исключительно тем, что происходило с его начальником.

– Рот в рот, – вновь посоветовал Муса и предпринял попытку сам склониться над раненым.

– Черт! – Водитель нервно обернулся через плечо. – Иди отсюда, урод!

– Ладно-ладно. – Муса покорно попятился. – Но ему нужно…

Вокруг уже начала собираться толпа любопытных. Позади киллера распахнулась дверь в здание МВД.

– Вызовите «Скорую»! – посоветовал кто-то.

Водитель Ковди тем временем все-таки внял первым оброненным словам киллера и склонился над телом своего шефа. Двумя пальцами зажал ему нос, а сам решительно впился губами в губы раненого. Ковдя вскинул вверх руки, но тут же безвольно уронил их вдоль тела. Глаза его закатились, а из-под куртки лежащего показалась-таки тоненькая струйка крови.

Муса скупо улыбнулся, отступил еще на несколько шагов назад, а затем, уже не оглядываясь, быстро зашагал в сторону сквера. Он отлично знал, что ранение в легкое не бывает смертельным, если оказать раненому своевременную медицинскую помощь. Но только не искусственное дыхание. Уже на первых секундах оказания такой помощи жертва непременно умирала. Умирала от поступающего воздуха в пробитое пулей легкое.

Екатеринбург. Клязменский проспект

– Вот это и есть моя дорогая женушка, Ваххит.

Лейла встретила гостей на пороге и слегка стушевалась, заметив, что Умар пришел не один. К тому же ей не очень понравилось, каким взглядом наградил ее муж. Было в нем что-то странное и необычное. Не такое, как раньше.

– Лейла, это Ваххит.

Умар похлопал товарища по плечу, затем решительно прошел вперед, обнял девушку и поцеловал ее в щеку.

– Я, кстати, принес тебе подарок, дорогая. – Он сунул руку в карман и уже через секунду протянул Лейле небольшое колечко с александритом, снятое несколько часов назад с убитой девушки. – Ну как? Нравится?

Глаза Лейлы вспыхнули от восторга. Все сомнения, связанные со странным взглядом Умара испарились сами собой. Она протянула вперед руку, и муж самолично надел колечко ей на указательный палец.

– Какая прелесть!

Ваххит неловко переминался с ноги на ногу. Он и сам не мог понять, почему, но ему ужасно хотелось поскорее убраться отсюда. Какое-то недоброе предчувствие или что-то в этом роде. Однако у Умара, как выяснилось, имелись совсем другие планы на сегодняшний вечер.

– Ну, пойдемте-пойдемте, – на правах хозяина радушно предложил он. – Сядем в гостиной. Я думаю, там самое подходящее место для беседы. Нам будет удобно. Возражений нет?

Тон его был игривым, но Ваххит легко уловил, насколько этот тон был неестественным. Умар словно играл роль оптимиста. И играл ее, надо признаться, паршиво.

Но тем не менее Ваххит счел для себя неприемлемым нарушать законы гостеприимства. Кивнув в знак согласия, он молча последовал за Умаром в гостиную. Двинулась следом за мужчинами и Лейла, на ходу любуясь полученным подарком, явно пришедшимся ей по душе.

Умар плюхнулся в глубокое кресло и первым делом разлил вино по бокалам. Себе и Ваххиту. Предлагать спиртное девушке он не стал. Вместо этого он окинул ее мрачным взором с головы до ног.

– А почему ты не носишь платок, как это положено правоверной? – теперь в голосе Умара проскользнули металлические нотки.

Лейла подняла на него взгляд.

– Я? – переспросила она. – Но, Умар… Я ведь никогда не считала себя особенно набожной… И потом у нас же здесь совсем другое государство. Не мусульманское… И живем мы по его законам, а не по законам шариата…

Губы Умара сжались в единую линию. Сидящий по правую руку от него Ваххит заметил, как побледнело лицо товарища.

– Вот, значит, как ты заговорила? – Умар сделал неторопливый глоток вина. – Значит, тебе больше нравится жить по светским законам, чем по законам ислама?

– А разве ты сам живешь по законам ислама?

– Помолчи, женщина! – Умар едва сдерживал рвущуюся наружу ярость.

Ваххит нервно заерзал в кресле.

– Помолчать? А чего же мне молчать, если вся твоя вера основана на лицемерии! – Лейла чувствовала, что ей необходимо остановиться, но не могла этого сделать. – И поэтому я не верю ни тебе, ни твоему Аллаху!

В комнате возникло гнетущее молчание, и Ваххиту казалось, что в наступившей тишине он отчетливо слышал, как его собственное сердце глухо стучит о грудную клетку. Наконец Умар поставил стакан с вином на столик и неспешно поднялся. Взгляд его, направленный на Лейлу, пылал самой настоящей безудержной злобой.

– Сейчас ты произнесла очень страшные слова, которые я тебе никогда не сумею простить, – произнес он сквозь зубы. – А значит, нам с тобой никогда не быть вместе. Жаль. Я думал, что мы всегда будем вместе. Теперь ты для меня больше не существуешь.

Умар стремительно выхватил из кармана пистолет и направил его в голову Лейлы. Девушка испуганно вскинула руки и отступила на пару шагов назад. Ваххит все еще сидел в кресле, как прикованный, и не находил в себе сил, чтобы подняться. Умар усмехнулся.

– Что ты чувствуешь, дорогая? – язвительно спросил он. – Может, ты хочешь покаяться перед Аллахом? А?

Лейла ничего не ответила. Она буквально онемела от ужаса. Выражение лица Умара было слишком решительным.

– Вижу, что тебе нечего сказать. Так?

– Умар… – окликнул его Ваххит, но ничего больше предпринять он не успел.

Абдулин выстрелил, и Лейлу отбросило к противоположной стене. Затем она сползла на пол, оставляя на светлых обоях длинный кровавый след. Умар опустил руку, а потом и вовсе спокойно убрал пистолет обратно в карман. Теперь его смуглое от природы лицо было похоже на восковую маску. Он обернулся к Ваххиту.

– Извини, брат, но, видно, с сексом сегодня ничего не получится, – с натянутой улыбкой произнес он. – А ведь я искренне хотел преподнести тебе этот дар. Ты мне веришь?

– Верю, – Ваххит окаменел.

– Но… – Умар развел руками. – Как видишь, Аллах распорядился иначе. На все Его воля… Хотя этой суке не следовало лишний раз злить меня. Сама виновата… Ладно, – он тяжело вздохнул. – Нужно уходить отсюда. Только сделай вот что, Ваххит. Сотри отпечатки пальцев со стаканов и со всех тех мест, которых мы могли с тобой касаться. А я подожду на улице. Не могу смотреть на нее без боли. Все-таки, как ни крути, она была моей женой.

Умар действительно не стал даже опускать взгляд на распростертое тело супруги. Молча и решительно прошел к двери и обернулся, только уже взявшись за ручку.

– И еще, Ваххит. В нижнем ящике комода стоит ее шкатулка с драгоценностями. Забери их перед уходом. Ладно? Не пропадать же добру… Колечко с александритом тоже прибери. И захлопни дверь, когда выйдешь из квартиры.

С этими словами Умар вышел. Ваххит с трудом заставил себя встать. В горле у него пересохло, и сейчас он как раз не против был бы пригубить винца.

Окраина Екатеринбурга

– Сейчас мы трупик осмотрим, и я тебя отпущу, Борис. Потерпи. Я понимаю, что всю ночь не спал. Командировка и прочее… Но я, брат, тоже не железный дровосек. Не дойду я пешком за город. Вот черт бы их! Надо же было в лесопосадках… Ты меня только туда, а я обратно с оперативниками вернусь, Борис. – Следователь прокуратуры Иван Ромашов похлопал водителя служебной «десятки» по широкому покатому плечу.

– Да ладно вам, Иван Викторович! Я же сам просился, – ответил тот. – Довезу и туда, и обратно. И еще до дому доставлю в лучшем виде. Что я, барышня кисейная, что ли? Не спал всю ночь – подумаешь, какая беда. Да мне, может, привычно ночами-то…

– Ну, ладно-ладно. Я… Да, по ночам… Сказал – отпущу, значит отпущу, – Ромашов вынул из кармана пачку жевательной резинки. – Будешь?

– Нет, Иван Викторович, спасибо. Курю! – Борис кивнул на догорающий окурок в руке. Стряхнул пепел в приоткрытое окно.

– Жвачка полезнее, – заключил следователь, закинув в рот сразу три подушечки подряд. – Я так и отучился. Как только курить потянусь, оп! Жвачку. Пока зубов хватало, жевал и жевал. Пока все пломбы не повыдергивал. Теперь от жвачки отучиваюсь…

– Да, нам с нашими зарплатами, Иван Викторович, только жвачки жевать. Пломбы нынче дорого стоят…

– Ладно, не трави душу, – Ромашов махнул рукой.

Машина прокуратуры тем временем подъехала к небольшому, огороженному работниками оперативной бригады пятачку на опушке леса.

– Ну, зарплата, конечно, не шибко большая… Но, как говорится, кесарю – кесарево… – добродушно проворчал следователь, вылезая из машины. – С нас и этой будет, Борис. На жизнь хватает, и то хорошо. Ты смотри, а то я вправду насчет дома – поезжай, отдохни до завтра, – сыщик заглянул в салон, одной рукой придерживая дверцу.

– Иван Викторович!..

Борис повернул в замке зажигания ключ. Мотор заглох.

– Ну, как знаешь, как знаешь, – сказал Ромашов, удаляясь от автомобиля. – Так-так-так, что у нас тут? Всех приветствую!

Сотрудники оперативной бригады, которые прибыли на место преступления раньше следователя, оглянулись на голос. Ромашов подошел к оперативникам, окружившим черный «БМВ».

Около машины «Скорой помощи» лежали на носилках два обернутых в серую пленку трупа.

– Привет, Вадик! – Ромашов поздоровался за руку с одним из экспертов, который производил осмотр автомобиля.

– Здравствуйте! А мы все уже закончили, Иван Викторович, – ответил тот.

– О-о! Да здесь была целая кровавая бойня! – произнес Ромашов, осматривая забрызганные кровью стекла и кресла автомобиля. – Описали уже?

– Да, описали. Два трупа. Мужчина и женщина. Убийца застал их… Так сказать, в момент прелюбодеяния… У мужика грудь изрешетил и голову. У женщины – огнестрельное ранение в голову. Их прямо так и обстреляли, без штанов… И обчистили подчистую… У нее в сумке шарили. У него – все карманы вывернуты. Даже ключей от квартиры нет.

– Из чего стреляли?

– Предположительно из «макарова»… Девять миллиметров. Мужик – русский. Баба то ли узбечка, то ли казашка. Не знаю. С глазами косыми… Чтобы муж с женой – не похоже как-то. Русский решил, видать, восточной любви отведать. А у них, говорят, мужики ревнивые.

– А фамилии известны? – поинтересовался Ромашов.

– Известны, Иван Викторович, – охотно ответил эксперт. – У них у обоих с собой документы были. Прописка екатеринбургская…

Ромашов достал из кармана свой фирменный кожаный органайзер, с которым не расставался ни при каких обстоятельствах, и протянул его собеседнику.

– На-ка, черкни мне имена и адресочки, – попросил он. – А я пойду и вправду трупы посмотрю, что ли… Следы какие вокруг нашли?

– Да как назло дождик прошел. Все смыл, – криминалист принялся делать в ежедневнике Ромашова записи.

Сыщик, бегло осмотрев трупы, вернулся в его общество уже минуты через полторы.

– Ты, Вадик, фотокарточку эту мне можешь одолжить? – спросил Ромашов, заметив выпавший из паспорта снимок застреленной девушки.

– Эту? Да, берите, Иван Викторович, если надо, – Вадим нагнулся за фотокарточкой. – Вот, держите. Я тут вам и адрес убитого написал.

Криминалист протянул следователю его ежедневник и фотографию.

– А где работал, неизвестно? – Ромашов сунул в рот новую подушечку жвачки.

– Нет, больше никаких документов, – криминалист развел руками.

– Ну, ладно, поедем тогда. Самая лучшая работа – это оперативная работа. Я покатил. Надо по горячим следам пройтись, а там посмотрим… Бывай, Вадик!

– До свидания, Иван Викторович.

Ромашов сел в свою машину.

– Вот так, Борис. Предлагал я тебе – поезжай домой, а ты… Ну а теперь что? По адресочку закинешь меня? Вот. – Сыщик передал водителю свой раскрытый органайзер.

– Конечно, поехали!

Через сорок минут Ромашов уже был на месте. У подъезда убитого тоже стояла машина милиции.

– Так-так-так! И здесь наши ребята!…

Ромашов вышел из машины.

Квартира убитого, Сергея Жуковцева, находилась на третьем этаже пятиэтажного дома. Следственная группа, работавшая на объекте, предоставила сыщику протоколы.

– А где соседка, которая давала показания? – поинтересовался Ромашов, ознакомившись с документами.

– Она из соседней квартиры. У нее не заперто. Заходите.

Ромашов направился к соседям.

– Марина? Можно к вам?

– Да, конечно.

К сыщику вышла девушка в домашнем халате. За спиной у нее, держась за ее ногу, стоял маленький сынишка.

– Следователь прокуратуры Ромашов, – представился визитер. – Мне нужна еще кое-какая информация о вашем соседе. Можно присесть?

– Да, конечно, – сдержанно произнесла она.

Иван Викторович сел на стул около тумбочки с обувью.

– А то весь день на ногах… У вас еще есть стулья?

– Да.

– Вы тоже садитесь.

– Хорошо. Дима, пойди посмотри мультфильмы…

Марина нежно взяла сына за плечико. Они скрылись в комнате, а затем девушка вернулась с табуреткой в руках.

– Расскажите, что произошло, – попросил Ромашов, когда Марина села.

– У меня телефон отключился… – начала она. – Думаю, зайду к Сереже, проверю. Может, у меня с аппаратом что-то случилось. Я стучать стала – никто не отвечает. Потом смотрю, а дверь-то у него открыта. Ну, я и зашла, а там все вещи перевернуты, аппаратуры на месте нет. Только холодильник… Сергея самого тоже нет. Я бегом домой. Взяла свой сотовый, и давай названивать ему на работу. Там говорят, что уехал давно… Я на мобильный, а мне уже милиционер отвечает. Сказал, что Сережу убили…

– А где Сергей работал?

– А у него фирма компьютерная своя была, – ответила Марина. – «Терминал». Слышали, может? Это в центре где-то.

– Ну да. Как же, как же. И рекламу их видел, – Ромашов добродушно улыбнулся.

– Ну, вот, это его фирма и есть, – ответила Марина.

– А жил он один?

– Да, он неженатый был. Последнее время у него даже девушки не было, – было видно, что собеседница не гнушалась того, чтобы лишний раз посплетничать об окружающих. – Они со Светой давно уже расстались. Светка замуж за другого вышла…

– Так, – следователь кивнул. – И что, она с тех пор не появлялась у него?

– Нет. Я ни разу не видела. Да, у нее ребенок маленький. Год назад родился.

– И ключей у нее не было от его квартиры?

– Нет, у нее и квартира, и машина. Все есть. Муж – обеспеченный. В цветной металлургии работает. Так что…

– И все-таки как с ней связаться, вы не знаете? – Ромашов достал из кармана свой органайзер.

– Нет. Я знаю только ее фамилию. Она теперь Амальчиева.

Сыщик сделал соответствующую пометку.

– А ваш телефон скажите, пожалуйста, – попросил он.

– Сейчас. Я свой-то не помню. Сама себе же никогда не звоню… – Марина пошла в комнату за трубкой, а когда вернулась, протянула ее Ромашову. – Вот, пожалуйста. Я вижу плохо. Посмотрите сами.

Ромашов потянулся за трубкой. Марина встала неподалеку, прислонившись к стене.

– Хорошо. Спасибо, – сыщик сделал у себя еще одну пометку. – Я с вами свяжусь, если будет необходимость… А вы вообще не в курсе, у Сергея были какие-нибудь проблемы последнее время? На работе или в личной жизни?

Сыщик положил Маринину трубку на тумбочку.

– Ну, он рассказывал, что на работе у них проблемы какие-то были. – Она смешно сморщила нос. – Проверка контрафактной продукции… Так, что ли, он говорил? Я не помню толком. А так ничего не знаю. Вроде все как всегда было. Приходил домой поздно, уходил рано.

– А друзья? Вы кого-нибудь знаете? – Ромашов захлопнул органайзер.

– В лицо – да. Митя у него друг самый близкий был, – ответила Марина. – Но он, насколько я знаю, в Германии в командировке уже второй месяц. Сергей рассказывал.

Ромашов поднялся со стула.

– Ясно. Если вдруг что-то вспомните, позвоните мне, пожалуйста, по этому номеру, – следователь вынул из кармана визитку.

Приложив ее к стене, он написал на обратной стороне номер своего сотового телефона. Затем отдал девушке, покинул ее квартиру и спустился вниз. Борис покорно дожидался шефа в машине.

– Ну вот, сам виноват. Домой не поехал! У меня рабочий день только начинается, – сказал следователь, усаживаясь в автомобиле на кресло около водителя.

– Да ладно, – Борис махнул рукой. – Куда теперь-то, Иван Викторович?

– Ты компьютерный салон «Терминал» знаешь?

– На Луначарского, – Борис качнул головой. – Я там сыну компьютер покупал. А что там?

– Да тот убитый в лесопосадках директором был… Поехали, иногда в таких конторах допоздна задерживаются. Может, успеем.

– Успеем, – согласился водитель. – Они до восьми работают. Значит, до половины девятого, как минимум, на месте.

Борис вырулил на перекресток. Проскочив на мигающий зеленый свет, он перестроился в левый ряд.

Через десять минут следователь уже входил в полуподвальное помещение жилого дома, где располагалась контора Жуковцева. В окнах еще горел свет, однако дверь была заперта. Сыщик требовательно постучал ключом от машины по металлической ручке. За дверью послышались шаги. Скрипнув, дверь отворилась. Перед Ромашовым стоял молодой человек в больших очках.

– Вы что хотели? – спросил он. – Мы уже закрылись. Извините. Приходите завтра.

– Следователь прокуратуры, – Иван Викторович продемонстрировал свое удостоверение.

– А… вы не ошиблись? Проходите. – Молодой человек отступил, пропуская Ромашова внутрь.

– Как ваше имя? – Сыщик прошел в небольшой торговый зал со стеклянными шкафами по периметру. Остановился около компьютерного столика в углу помещения.

– Кирилл.

– Вы знали Сергея Жуковцева?

– Странная формулировка. – Кирилл поправил очки. – Вообще-то знал. Он мне директор как-никак. А что?

– Его убили два часа назад в лесопосадках.

– Что?

Парень инстинктивно отшатнулся от сыщика. Ромашов посмотрел на наручные часы.

– Если быть точным, почти три часа назад, – поправился он. – Когда вы последний раз видели Сергея?

– Так часа три назад и видел. Может, четыре. Он из конторы уехал. Но этого не может быть… Он же хотел девчонок снять…

– Что-что-что? Ну-ка, поподробнее, пожалуйста, – подбодрил Ромашов сотрудника салона.

– Ну, в смысле, он закончил работу, хотел отдохнуть…

– Говори как есть. Не время мораль выводить, – оборвал следователь Кирилла. – Куда он поехал?

– Девок снимать. На набережную. Он частенько так делал в последнее время. Что-то вроде хобби, что ли…

– Понятно. А он не звонил после того, как вы расстались?

– Звонил, – признался молодой человек. – Сказал, что поехал отдыхать…

– Один?

– Нет, с проституткой, – нехотя ответил Кирилл.

– Это он так сказал?

– Да. Он позвонил и сказал, что нашел какую-то то ли узбечку, то ли татарку… Я еще пошутил как-то на этот счет. А он говорит, что другие заняты. Никого больше нет.

Ромашов посмотрел на молодого человека.

– И это все?

– Да. Все. Больше он ничего не сказал. Я его попросил, чтобы он отвалил, потому что мне отчет завтра в налоговую нести…

– А он?

– А он ответил, что расскажет потом. – Кирилл пожал плечами.

– А какой у него голос был? – продолжал допытываться следователь.

– Да обычный. Ничего особенного…

Молодой человек машинально дотронулся до «мышки» своего компьютера. Система вышла из спящего режима, и на экране появился текст какого-то документа.

– Что могло произойти после этого? – задал новый вопрос следователь. – У вас есть предположения? У Сергея были какие-либо проблемы последнее время?

– Нет, не было. Хотя я не знаю… Все было как всегда. В конторе сейчас все чики-пики. Несмотря на проверки. Не знаю, что произошло.

– Ладно. Спасибо. – Ромашов неторопливо заложил руки в карманы брюк. – Вы пока не уезжайте из города, пожалуйста, до окончания следственных мероприятий. С вами свяжутся. Вы уверены, что Сергей на набережной барышню снял?

– Стопудово! – горячо заверил Кирилл. – Он если снимал девок, то только там.

– Ясно. Я с вами еще свяжусь…

– Да. Вот визитка салона. А внизу мой мобильный.

Кирилл протянул сыщику небольшой картонный прямоугольник.

Екатеринбург. Съемная квартира на Степана Разина

– Для джихада нужны новые средства. – У Умара был вид усталого и опустошенного человека, хотя он всеми силами старался не показывать своего состояния перед соратниками. – Гамзало звонил мне сегодня утром. Сказал, что операция с Кеплером находится в завершающей стадии. Конечно, у нас возникли некоторые накладки, но только по вине этого пса, а не… Ладно, – он махнул рукой. – Сейчас речь не об этом. Мы должны двигаться дальше, братья. И диаспора полностью поддерживает нас в данном вопросе.

– Нам нужно похитить еще кого-то? – подал голос со своего места Рафкат.

Умар недовольно покосился в его сторону и не сразу соизволил ответить на поставленный вопрос. Возможно, при иных обстоятельствах реплика сподвижника вызвала бы у него куда больше эмоций или даже агрессию, но на этот раз Умар промолчал. Причины столь странного поведения лидера группы были понятны только Ваххиту. Но последний тихо сидел в кресле, расположенном в самом темном углу помещения, и предпочитал не высовываться.

– Нет. Похищать мы никого не будем. Во всяком случае, пока, – Умар облокотился о разделяющую по центру гостиную деревянную перегородку и просунул левую руку меж двух массивных балясин. – На этот раз у нас иная задача. Вероятно, это принесет чуть меньше навара, чем дело с Кеплером, но зато процесс будет более быстрым, – он помолчал и, убедившись в том, что никто не собирается атаковать его встречными вопросами, продолжил: – Я намерен осуществить захват инкассаторской машины. Айрат!

Умар обернулся к сподвижнику, и тот поспешно поднялся. В отличие от всех остальных собравшихся, Айрат игнорировал предметы мебели на снятой квартире и предпочитал сидеть в позе «лотоса» прямо на полу. Поднявшись, он оказался теперь в самом центре группы и чувствовал на себе перекрестные взгляды товарищей.

– Машина инкассаторов отъезжает от банка в шесть часов вечера. На улицах в это время уже темно, но транспортного движения хватает с избытком, – сиплый голос Айрата звучал негромко, но благодаря установившейся в квартире тишине его слова долетали до слуха каждого из присутствующих. – Я наблюдал за их автомобилем четыре дня и выяснил, что они объезжают шесть точек. Все в одном районе. В целом на каждую такую точку тратится минут двадцать. Ну плюс-минус… То есть к восьми часам, максимум к половине девятого, машина инкассаторов возвращается обратно к банку, и там они сдают выручку. Сами понимаете, что к этому моменту в банке практически никого нет. Бухгалтер, кассир и два штатных охранника, вооруженных «макаровыми», насколько я успел заметить…

– А сколько инкассаторов? – прервал Айрата Умар.

– Трое.

– Включая водителя?

– Да.

– Итого, в общей сложности, у банка получается пять человек, – мрачно изрек Умар, помассировав пальцами свой квадратный подбородок. Он что-то быстро прикинул в уме и веско произнес: – Не годится.

– Почему? – удивленно переспросил Айрат.

– Я думаю, что нам нет смысла выдвигаться на дело большой группой. – Умар прошелся по комнате и остановился у окна спиной к собравшимся. Затем обернулся. – Четырех человек хватит. На дело пойду я сам, Хафиз, Ваххит и ты, Айрат. Еще понадобится скоростная машина…

– Я подумал об этом. – Айрат расплылся в улыбке, желая произвести на лидера благоприятное впечатление. – И уже договорился с одним знакомым, Умар. Он работает на СТО и сможет предоставить нам хороший автомобиль.

– Насколько он надежен? – Умар прищурился. – Я имею в виду твоего знакомого? Он правоверный?

– Нет, – Айрат слегка замялся. – То есть, честно говоря, я вообще не знаю его предпочтений в вере, но думаю, что нет… Он – не мусульманин. Но ему можно доверять, Умар. Этот парень не в ладах с законом, он дважды отсидел…

– Его отношения с законом меня не волнуют, – отрезал Абдулин. – Но мы воспользуемся его услугами, а потом ликвидируем. Ты понял, Айрат?

– Да, конечно…

– Отлично. Эта часть вопроса полностью на тебе. А теперь вернемся к главному, – Умар сел на подоконник. Его черные облегающие джинсы туго натянулись на коленях. – Брать инкассаторов у банка мы не станем. Пять против четырех не тот расклад, когда можно рисковать. Не делом – нет. Людьми! А потому я предлагаю осуществить акцию на последней точке, где они забирают деньги. Что это за точка, Айрат?

– Супермаркет на Садовой, – живо откликнулся тот.

– Вот там мы их и накроем, – резюмировал Умар. – Подъедем сзади и, как только они выйдут из супермаркета, откроем огонь на поражение. Я и Ваххит. Ты меня слышишь, Ваххит? – обратился он к товарищу.

Тот встрепенулся, но глаза на Абдулина не поднял.

– Да, конечно, Умар. Никаких проблем.

– На поражение, – подчеркнул старший группы. – Ни раненых, ни пленных. Стрелять только наверняка. Затем забираем деньги, снова садимся в машину и быстро уходим. Пока не появились свидетели. Ты будешь за рулем, Айрат.

– Хорошо.

– А я? – подал голос Хафиз.

Умар посмотрел в его сторону.

– Ты возьмешь на себя водителя инкассаторской машины. Задачка не из простых, Хафиз, потому как он вряд ли покидает салон без особой нужды, а стекла там пуленепробиваемые. Тебе придется каким-то образом выкурить этого типа наружу. Справишься?

Хафиз ненадолго задумался.

– Постараюсь, Умар.

Абдулин кивнул. Ему было хорошо известно, что Хафиз – человек слова. Возможно, самый надежный из всех имеющихся у него в наличии людей. Если он сказал, сделаю, значит, в его кудлатой голове уже имеются кое-какие задумки. А к тому моменту, когда придет время действовать быстро и решительно, эти задумки перерастут в нечто большее. Поэтому Умар не стал уточнять сейчас, что именно Хафиз подразумевал под этим своим «постараюсь». К тому же у лидера группировки жутко болела голова. Эта боль преследовала Умара с утра. Впрочем, так же, как и общая усталость. Или усталость была следствием головной боли.

– Тогда это все, – подвел черту под сегодняшней дискуссией Абдулин. – Операцию назначаю на послезавтра. Встречаемся здесь же, в три часа дня. Оружие уже иметь при себе.

– То есть можно расходиться, Умар? – Рафкат озадаченным взглядом окинул всех тех, кого Абдулин не посчитал нужным привлечь к операции по захвату инкассаторской машины.

– Тебе – нет, – Умар нахмурился. – Через час на эту квартиру доставят пропагандистскую литературу, и я хочу, чтобы ты лично занялся ее разбором и сортировкой, Рафкат.

Ответа соратника Умар дожидаться не стал. Спрыгнув с подоконника, он стремительным шагом двинулся в прихожую, на ходу проверяя наличие собственного пистолета в наплечной кобуре. Ваххит впервые поднял на него взгляд и тут же пожалел об этом. Умар подал ему недвусмысленный сигнал следовать за ним на выход. Ваххит нехотя поднялся из кресла.

Когда они оба покинули квартиру, Айрат снова опустился на пол, скрестил ноги и выудил из нагрудного кармана дутой куртки мобильный телефон.

Екатеринбург. Центр

– Останови здесь. – Муса отсчитал деньги, чтобы расплатиться за проезд.

Таксист вопросительно посмотрел на пассажира.

– Но мы же еще до места не доехали…

– Останови! – в своей обычной манере лаконично произнес чеченец.

Таксист не стал связываться с незнакомым кавказцем. Он тормознул свое авто у тротуара и позволил клиенту высадиться из машины. Как только Муса захлопнул за собой дверцу, «Волга» тут же укатила прочь.

Напротив, через дорогу, за дощатым забором велись строительные работы. Через бреши в ограждении были видны бетонные плиты, горы кирпича, бетономешалки… Около недостроенного дома отирались две бездомные собаки. Ветер перегонял по земле обрывки бумажных пакетов из-под штукатурки. Людей на объекте не было.

Муса зашел в хлебный ларек неподалеку от того места, где вышел из такси. С двумя буханками белого хлеба он перешел на противоположную сторону и вошел через дыру в заборе на строительную площадку. Собаки, почуяв приближение незнакомца с лакомым угощением в руках, радостно подбежали к нему. Муса сел на деревянные балки, сваленные неподалеку от возводимой постройки. Затем неторопливо отломил несколько кусков хлеба и швырнул псам. Голодные обитатели стройки накинулись на пищу. Муса отломил еще один кусок, затем еще и еще…

Так продолжалось до тех пор, пока собаки не съели весь хлеб. Тщательно подобрав крошки, псы, виляя хвостами, убежали со стройки, выскочив через дыру в заборе на дорогу. Муса задумчиво проводил собак взглядом. Затем встал и сам. Перешагнув через забор, он медленно пошел к автобусной остановке.

Муса был выходцем из екатеринбургского интерната, после окончания которого его жизнь стала похожа на жизнь таких же вот блудных собак. Такая же неприкаянная, беспокойная, бездомная… Ни дня на одном месте.

Муса вспомнил один эпизод из своей жизни в интернате для несовершеннолетних. Был вечер. Им было не больше тринадцати лет. С группой мальчишек он вышел во двор, чтобы поиграть в футбол. Так думали воспитатели. На самом же деле на улице должна была состояться очная ставка негласного предводителя интернатской оравы Валерия – здорового, не по годам высокого подростка – и щуплого чеченского мальчика Мусы. Все началось год назад, когда Мусу перевели в другой интернат. Коллектив не принял нового воспитанника. Мальчик уже тогда проявил себя как будущий лидер. На уроках математики он первый складывал в уме сложные числа, быстро бегал и нравился девочкам. Густые черные брови уже тогда срослись над переносицей, у него были выразительные глаза и грустный взгляд… Все девчонки в классе засматривались на необычного кавказского мальчика, переведенного к ним в группу. Все эти обстоятельства и сделали невозможным спокойное существование новичка в интернате. Мальчишки стали придираться к нему на каждом шагу. И вот однажды в ходе таких разборок Муса, зажатый группой подростков в углу спортивного зала, сумел вывернуться, попав кулаком в ухо самому активному из нападавших на него парней. Потом Муса смог убежать от преследователей. Тогда своим спасением он был обязан одному парнишке. Тот успел подставить подножку первому бежавшему, длинноногому Валерию. Когда Валера упал, паренек отпустил удачную шутку насчет долговязого детины. Вся группа взорвалась дружным смехом. О Мусе забыли. Хоть как-то насолить тирану Валерию многие были только рады.

Но лидер интернатских этого случая не забыл. И несмотря на то что причиной его позора был не Муса, своим долгом Валера посчитал отомстить за конфуз именно чеченцу…

Вот по этому случаю мальчишки и собрались во дворе интернатской спортплощадки. Неизвестно, чем бы закончился инцидент, потому как лидер компании был не на шутку взбешен случившимся с ним, но на помощь Мусе вновь пришел тот же самый мальчишка, что и в предыдущий раз. Интернатские поставили Мусе условие. Если за него заступится хоть один из них, его отпустят. Никто не мог даже предположить, что в этих условиях найдется хотя бы один смельчак, который посмеет пойти против гнева Валерия. А тот парнишка выступил вперед и как ни в чем не бывало обратился к присутствующим с просьбой, чтобы Мусу отпустили. Интернатские так и поступили…

Позже между чеченским пареньком и его тогдашним заступником завязалась тесная дружба…

В тот злополучный день, так удачно разрешившийся, Муса невредимым ушел в спальные комнаты и лег на кровать.

Спал он всегда на верхней полке двухэтажной кровати в углу около окна. Из щелей форточки сильно задувало с улицы, но Муса перед сном упрямо задвигал кровать в самый угол. Так было спокойнее, потому что расправа интернатовских могла поджидать его в любое время дня и ночи. И рядом могло не оказаться того, кто протянет ему руку помощи. Конечно, бывали случаи, когда он и сам давал достойный отпор нападавшим. Но сейчас в углу было как-то надежнее… Ему всегда приходилось быть начеку…

С тех времен Муса на всю жизнь усвоил этот урок: среди людей никогда нельзя быть до конца уверенным, что тебя не зажмут в углу какого-нибудь спортивного зала. То ли дело собаки. Животные не лживы… Если и промелькнет в глазах звериная сущность хищника, то, насытившись, собака снова станет вилять хвостом. Человеку же бывает трудно выпустить из рук свою жертву. Даже если для травли ее нет других причин, кроме желания властвовать над себе подобными. Человек жаден до чужой боли…

Екатеринбург. Улица Садовая

– И что потом? – Старший инкассаторской группы Степан Меченков слегка приспустил боковое стекло и мощным щелчком швырнул окурок на тротуар. – Ты пригласил ее куда-нибудь?

– Ну, естественно. – Сидящий справа от него Воробьев залихватски сдвинул фуражку на затылок. – Договорился, что мы созвонимся сегодня вечером и определимся по времени.

– По времени? – переспросил Меченков. – По времени – это хорошо. Но само свидание-то когда?

– Завтра. В обед, – Воробьев даже мечтательно закатил глаза, вспомнив образ той девушки, с которой ему довелось познакомиться сегодня утром. Перед мысленным взором так и стояло ее миловидное личико, обрамленное вьющимися каштановыми локонами. – Я думаю сводить ее во «Встречу». А что? Весьма приличное местечко. Цены, конечно, кусаются, ну а где они не кусаются?

– Логично. Только смотри не попади впросак, как это было у тебя с Татьяной. Заранее возьми с собой все свои сбережения.

Меченков от души рассмеялся, довольный столь незамысловатой шуткой. Не принимавший участия в их дискуссии водитель Илья Параконный поддержал товарища лишь слабой вымученной улыбкой. Беспокоившая его два последних дня зубная боль не оставляла Илью в покое практически ни на минуту. Не в первый уже раз Параконный дал себе слово наведаться к дантисту завтра же утром.

– И расскажешь потом, чем дело закончится? – добавил к уже сказанному ранее Меченков.

– А тебе-то зачем? – Воробьев явно обиделся на предыдущее высказывание. Ноздри у него широко раздулись. – Можно подумать, это ты с ней собираешься строить серьезные отношения?

– Ого! – Меченков даже присвистнул от удивления. – Так ты уже задумываешься о серьезных отношениях? Ты, у которого ни один роман не длился больше двух-трех недель?

– Это в прошлом. Мне уже тридцать два, Степа. Пора создавать семью. Не хочу, чтобы на старости лет некому было стакан воды подать.

– Речь не мальчика, а мужа, – Меченков игриво подмигнул Параконному, но тот никак на это не отреагировал. – Взрослеешь, Борис. Скажи, Илюха?

– Угу, – кисло произнес Илья.

Фургон инкассаторов миновал очередной перекресток и остановился напротив четырехэтажного стеклянного супермаркета. Параконный заглушил двигатель и потрогал рукой щеку, за которой болел зуб. Не опухла ли? Но флюса пока не наблюдалось. Супермаркет на Садовой был их последней точкой, но, судя по тому, что часы Ильи показывали начало девятого, попасть к зубному прямо сегодня не получится. Значит, все-таки завтра. Решено!

– На месте, – скупо проинформировал Параконный своих коллег.

Зубная боль помешала Илье отметить тот факт, что позади их фургона у обочины припарковался темно-вишневый «Лексус» с тремя пассажирами. Их лиц видно не было, только неясные очертания фигур.

– Пошли, – Меченков забросил на плечо автомат и толкнул от себя тугую дверцу.

Воробьев последовал за ним. Оружие у него было проще. Небольшой компактный пистолет в набедренной кобуре. В руках у Бориса был зеленый холщовый мешок, сложенный вчетверо. Параконный проследил, как его товарищи скрылись в здании супермаркета, и вновь пощупал пальцами щеку. К утру флюс может и образоваться…

Минуты через две с фургоном инкассаторов поравнялась невысокая кряжистая фигура кавказца. Параконный заметил его, но заострять на этом человеке особое внимание посчитал излишним. Не увидел он и того, как Хафиз одним стремительным движением бросил что-то под днище автомобиля и тут же прошел немного вперед. Оглянулся. Из-под капота фургона потянулись клубы густого белого дыма. Точно такого же, какой бывает при перегреве. Хафиз почти по-женски испуганно всплеснул руками, а затем выставил перед собой узловатый указательный палец.

Дым в совокупности с действиями незнакомого мужчины вызвал у Параконного вполне естественную для любого нормального человека реакцию. Забыв об инструкциях и о зубной боли, он повернул ручку дверцы, толкнул ее от себя и прыгнул на асфальт. Хафиз шагнул в его сторону и завел руку за спину. Параконный был уже у капота, и его пальцы ухватились за металлический край.

Сзади хлопнули дверцы «Лексуса», и одновременно с этим на пороге супермаркета появились Меченков с Воробьевым. Теперь мешок в руке Бориса не был сложен вчетверо. Он держал его за деревянные ручки, и по объему мешка было понятно, что он не пустой…

Параконный запоздало понял, что дым валит вовсе не из-под капота, а из-под днища фургона, и рука его метнулась к набедренной кобуре. Однако он даже не успел отстегнуть ремешок. Хафиз прицельно выстрелил ему в затылок. Илья изогнулся, а затем рухнул к ногам чеченца.

Для Умара этот выстрел прозвучал, как сигнал к действиям. Не колеблясь ни секунды, он спустил курок своего «макарова», и выпущенная из оружия пуля прямехонько угодила в голову Бориса Воробьева. Кровь брызнула на одежду идущего слева от него Меченкова. Зеленый мешок выпал из слабевшей руки инкассатора. Раздался пронзительный крик кого-то из прохожих. Меченков отскочил в сторону и сорвал с плеча автомат. Первым выстрелом Ваххит попал ему в плечо, но вторым уже исправил эту свою оплошность, угодив Степану в шею. Холод пронзил Меченкова и сковал все его члены. Слух непроизвольно уловил угасающие удары сердца, но это было последним ощущением старшего инкассаторской группы. Автомат брякнулся на асфальт с глухим стуком, а рядом с ним уже через секунду распласталось и тело самого Степана Меченкова.

Умар быстро нагнулся и подобрал обороненный Воробьевым мешок. Сунул его себе под мышку. Из-за корпуса фургона вынырнула невысокая фигура Хафиза. В руках у него был точно такой же зеленый мешок, только значительно большего объема.

– Здесь все? – требовательно спросил Умар.

– Все. Надо уходить!

– Согласен. Быстро в машину!

Абдулин первым скрылся в салоне темно-вишневого «Лексуса». За ним последовал Хафиз, и последним на заднее сиденье юркнул Ваххит. Сидящий за рулем Айрат без каких-либо напоминаний вдавил в пол педаль акселератора, и автомобиль, взвизгнув шинами по сухому асфальту, стремительно сорвался с места.

Ни один из инкассаторов не подавал ни малейших признаков жизни. Под тренированным мускулистым телом Степана Меченкова стремительно растекалась густая грязно-бордовая лужа.

Урус-Мартан. База чеченских боевиков

Лагерь боевиков находился в центре лесного массива. В одной из палаток был организован штаб полевого командира Гамзало. В палатке не было окон, и если бы не свет электрической лампочки, работающей от переносного генератора, внутри помещения было бы темно.

– Салих сказал, что Умар странно себя ведет в последнее время, – сказал Махмуд брату, опираясь на раскладной алюминиевый столик, стоявший в углу палатки.

Маленький брезентовый стульчик прогибался под грузной фигурой боевика почти до самой земли.

– Я тоже говорил с Салихом, – негромко откликнулся Гамзало. – И, скажу тебе честно, был готов к такому повороту событий. Не все выдерживают подготовку в учебном центре. Умар – один из тех, кто оказался слабее, чем мы думали.

Он небрежно швырнул на стол снятую с головы камуфляжную фуражку.

– Не во всем. Ему, возможно, следовало овладеть другой специальностью. Из него получился бы хороший политик. Он умеет вербовать людей. Владеет словом. – Махмуд попытался изменить позу, но стул угрожающе скрипнул под ним. Чеченец принял прежнее положение. – У него получается зарабатывать деньги и обеспечивать джихад материальными средствами. Возможно, его надо было внедрять через бизнес в политику.

Гамзало взял со столика маленькую брошюрку в мягком переплете. На форзаце книжки было написано несколько слов на арабском языке.

– Перед тобой учебник – курс полевой подготовки моджахеда, Махмуд, – боевик показал брату издание. – Он говорит нам, что мы должны максимально использовать личные особенности моджахеда для достижения наилучшего результата в борьбе с неверными. Это втолковывается каждому, кто доходит до курсов командного состава. Умар прошел весь курс. Он – способный полевой командир и может руководить большими группами людей. Не каждому это под силу. Таких людей единицы. Но у Умара слабая психика. Он прошел все этапы обучения в лагере. Тело и ум его развивались, но нервы оказались слабее. Я не учел этого. – Гамзало положил учебник обратно на стол. – Некоторое время назад у него случилось половое расстройство. Он стал бессильным. Если болезнь будет прогрессировать, то и положение станет только усугубляться со временем. Ждать другого – бессмысленно, Махмуд. Умар не владеет собой.

– Ты знаешь точно, что он страдает физически? – Махмуд скрестил пальцы рук на столе. На левой руке отсутствовали по две фаланги на трех пальцах.

– Да. Он сам говорил мне. Это было давно. Когда он еще обучался в лагере, – ответил Гамзало.

– Что ты думаешь теперь в связи с этим делать?

– Будем внедрять к нему в отряд своего человека, – из груди Гамзало вырвался тяжелый вздох. – Надо последить за Умаром. Пусть у нас будет своя информация. Надо определить, можем ли мы использовать его и дальше для войны с неверными за пределами Чечни. Пока он приносит деньги и от него больше пользы, чем вреда. Пусть продолжает работать. У нас есть время, чтобы сориентироваться в обстановке.

Полевой командир погладил пальцами густую бороду.

– И у тебя есть конкретная кандидатура? Кого мы можем направить в группировку Абдулина? – Махмуд потянулся за кружкой с зеленым чаем.

– Есть. Нужен человек, который сначала поприглядывает за Умаром, а потом, если потребуется, заменит его. Нам нельзя терять группировку на Урале. Этим человеком мог бы стать Муса. Я буду говорить с ним.

– Он тебе не подчиняется, Гамзало, – залпом осушив кружку, отметил Махмуд. Он с грохотом опустил на стол пустую посудину.

Гамзало посмотрел на часы.

– Пора. Сейчас в лагере начнется лекция по вербовке. Я должен присутствовать. – Имам поднялся со стула. Махмуд сделал то же самое. Боевики один за другим направились к выходу. Перед дверью Гамзало взял свой «АКМ».

– Муса мне подчиняется с того момента, как говорит «да» на мое предложение. Не раньше, – продолжил полевой командир, открыв дверь палатки. Он отступил в сторону, пропуская брата на улицу. – Но после того, как Муса взял заказ, он верен. Я надеюсь на то, что Муса сможет со временем заменить Умара. Абдулин ненадежен. Даже если он сейчас дееспособен, то рассчитывать на него в дальнейшей перспективе не приходится. Я скажу, чтобы Муса вошел в доверие к Умару и доложил обстановку. Муса же его и уберет потом…

Лесная зона на периферии Екатеринбурга

– Ты не думаешь о том, что федералы могли здесь повсюду расставить свои посты? – заданный им самим вопрос казался Ваххиту вполне приемлемым и объективным.

С того самого момента, как Умар вновь привез его в лесную зону на окраине Екатеринбурга, Ваххита ни на секунду не оставляло чувство беспокойства. Ему казалось, что за ними наблюдают едва ли не из-за каждого куста. А за каждым деревом прячется вооруженный сотрудник милиции, готовый в любой момент выскочить и предъявить им с Умаром счет за убитую несколько дней назад парочку. Именно по этой причине Ваххит беспрерывно оглядывался по сторонам и нервно мял рукоятку лежащего у него в правом кармане куртки «вальтера».

Умар, напротив, был предельно спокоен и сосредоточен. Его цепкий взгляд, казалось, проникал между сухих переплетенных друг с другом корявых ветвей и прошлогодней, так и неуспевшей опасть листвы. Он целенаправленно высматривал что-то, и Ваххит догадывался что. От этой своей догадки его нервозное состояние только усиливалось. Ему не хотелось идти на рецидив, но похоже, что Умар не оставлял своему товарищу выбора.

– Нет, не думаю, – сухо ответил Абдулин. – Ты уже много лет живешь в этом городе, Ваххит, и до сих пор не знаешь, на каком уровне находится дисциплина у доблестных стражей правопорядка? У них ни гроша денег, Ваххит. Да и с кадрами изрядная напряженка. Они, если бы и захотели, не смогли бы расставить пикеты во всех необходимых местах. И потом, – Умар криво улыбнулся, – для этого им, наверное, пришлось бы оцепить весь город. Расслабься, брат! Нам ничто не угрожает.

– Я тебе верю, Умар. Но, может, ты скажешь, зачем мы здесь? Опять?..

Умар даже не посмотрел на соратника. Похоже, что его внимание уже привлек какой-то до сих пор не замеченный Ваххитом объект, и чеченец решительно двинулся в заданном направлении. Он даже не стал запирать и ставить на сигнализацию «Опель», взятый в Екатеринбурге напрокат через подставных лиц. Впрочем, ко всем этим многочисленным машинам, которые, так же как и квартиры, группировка вынуждена была менять чаще, чем перчатки, Умар никогда не относился с должным уважением. Ваххит покорно последовал за старшим.

– За тем же, за чем и в первый раз, – ответил Умар, не оглядываясь. – Наш джихад еще не закончен, Ваххит. Напротив, он только начался. Мы обязаны продолжать борьбу. Или ты хочешь все бросить?

– Нет, не хочу, но…

– Никаких «но», – оборвал соратника Умар свистящим шепотом. – Одна убитая за прелюбодеяние парочка никак не может быть результатом достижения намеченной нами высокой цели. Мы должны наказать неверных! Всех! Даже если их будут сотни, тысячи… А другие должны понять, что грех наказуем. Любой грех.

Умар продолжал бесшумно продвигаться по лесу, и теперь уже Ваххит прекрасно видел, куда или, вернее, к кому они направляются. На небольшой опушке, к которой между деревьев вела извилистая ухабистая тропинка со следами наезженной колеи, сиротливо притулилась маленькая машинка. На вид дамская…

Ваххит слеповато прищурился и заметил в полутемном салоне силуэты людей. Два. Как и в прошлый раз. И занимались они тем же самым. Только поза была иной. Мужчина находился сверху и с трудом двигался на своей партнерше, упираясь пятой точкой в лобовое стекло. Девушка восточных кровей, откинув голову на высокий кожаный подголовник, выставила одну ногу в раскрытую боковую дверцу. Ее босая нога покачивалась в такт монотонным движениям. До чеченцев доносилось ее слабое постанывание.

Продолжая приближение к прелюбодействующей парочке, Ваххит увидел, что глаза у девушки закрыты, а по подбородку катится сорвавшаяся с губы слюна сладострастия. Приближения посторонних обладательница маленького автомобиля, а он наверняка принадлежал именно ей, она даже не замечала. Прыгающий на ней мужчина и подавно был увлечен собственными действиями.

Ваххит перевел взгляд на бесшумно двигавшегося рядом с ним Умара, и внутри у него все похолодело. Его товарищ утратил человеческий облик. Лицо превратилось в звериную маску с остекленевшими, полными ненависти глазами и до безобразия заострившимися скулами. Того и гляди, покажутся клыки из раскрытой волчьей пасти. В руках у Абдулина был пистолет. Ваххит достал свой.

Они тандемом приблизились к машине, и лишь в этот момент первым их присутствие заметил мужчина. Он поднял голову, и Умар тут же хладнокровно вогнал ему пулю в лоб. Крови практически не было. Мужчина просто безжизненно обмяк, придавив всей своей массой дико закричавшую в испуге партнершу. Она пыталась выбраться из-под него, но не могла. Умар молча наблюдал за ее бессмысленными действиями, затем перевел взгляд на Ваххита.

– Чего ты ждешь? – В голосе Абдулина звучал металл. – Стреляй, Ваххит! Убей ее! Накажи эту неверную.

Словно находясь в сомнамбулическом сне, Ваххит поднял вверх руку с оружием. Прицел «вальтера» сфокусировался на темени девушки. Палец плавно лег на спусковой крючок.

Екатеринбург. Гостиница «Вергилия»

В дверь постучали, и Муса убавил звук работающего телевизора. Затем поднялся из кресла и неторопливым шагом направился в прихожую. Его гостиничный номер состоял из двух смежных комнат, а потому чеченцу потребовалось не меньше минуты, прежде чем он смог повернуть ключ в замке. И в этот момент стук повторился еще раз.

Муса открыл дверь, и впервые за долгие годы на его смуглом и неподвижном лице отобразилось нечто вроде удивления. Меньше всего он ожидал увидеть на пороге своего гостиничного номера именно этого человека. Затем он приветливо улыбнулся и отошел в сторону, пропуская визитера внутрь.

– Привет!

– Привет. – Панкратов самостоятельно закрыл за собой дверь и только после этого протянул Мусе руку в знак приветствия. – Не ожидал?

– Врать не буду, не ожидал. – Пожав руку, чеченец даже радушно похлопал майора по спине. Панкратов ответил ему тем же. – Как ты узнал, что я в городе?

– Сорока на хвосте принесла.

Арсений миновал первую комнату, автоматически отметив, что она пуста, а затем остановился в основной, где у Мусы работал телевизор. Вновь пробежался быстрым взглядом по углам помещения.

– Я один, Арсений, один, – успокоил его хозяин апартаментов. – Как всегда. В моей жизни мало что изменилось… И все-таки, как ты узнал? Серьезно? Без ссылки на сороку?

Панкратов без приглашения опустился в кресло, которое до этого занимал сам Муса, и вытянул ноги. Нажал пальцем красную кнопку на пульте дистанционного управления. Экран телевизора мгновенно погас. Муса взял стул, водрузил его по центру комнаты и сел будто верхом, оказавшись лицом к гостю. Положил подбородок на руки.

– Не хочешь отвечать?

– Ну, почему же не хочу? – вопросом на вопрос отреагировал Панкратов. – Охотно. Появление в городе таких личностей, как ты, Муса, не остается без внимания со стороны соответствующих органов. Мне доложили сразу, едва ты…

Муса не дал ему договорить, презрительно скривив губы.

– Не бери на понт, начальник, – нарочито театрально произнес он, подражая прожженным уркам. – Фильтруй базар, когда разговариваешь со старым корешем. Я ж тебя насквозь вижу.

Панкратов рассмеялся и потянулся в карман за сигаретами. Раскрыл пачку, но вместо целой сигареты извлек из нее окурок. Пристроил во рту и с наслаждением закурил.

– Ладно. Мне позвонили из интерната, – признался майор. – Сказали, что ты наведывался туда позавчера. Принес ребятишкам фрукты, подарки и все такое… Было дело?

– Было. – Муса натянуто улыбнулся. – Но я не знал, что у тебя такая налаженная информаторская сеть среди бывших воспитателей.

– Информаторов полезно иметь везде.

Панкратов сделал две глубокие затяжки, разочарованно вздохнул и, подхватив со столика стеклянную пепельницу, затушил сигарету о краешек. Окурок, еще более маленький, чем он был, когда майор прикуривал, спрятал обратно в пачку. Муса молча проследил за его движениями, а затем спросил:

– Бросаешь?

– Пытаюсь. Зачем ты приехал, Муса?

Вопрос был задан без всякого перехода, что, в общем-то, было в стиле Панкратова, и чеченец об этой его привычке знал лучше, чем кто бы то ни было. Она тянулась за Арсением еще с юношеских лет. Муса пожал плечами.

– Затосковал, – ответил он после непродолжительной паузы. – Заностальгировал, так сказать. По городу родному, по улицам этим, по интернату… Я ведь теперь перекати-поле, Арсений, ты ведь знаешь, но… Иногда просто сердце щемит от воспоминаний. Мне не хватает тех лет, когда мы с тобой были еще пацанами…

– Так ты по мне, значит, тоже заскучал?

– И по тебе тоже.

– Увидеться хотел?

– Хотел. Но потом подумал…

Панкратов вновь не дал собеседнику закончить начатую фразу. Скрестив руки на груди, он пристально глянул Мусе в глаза.

– Я буду с тобой откровенен, – сдержанно произнес он. – Как в детстве. У нас на территории Екатеринбурга завелась чеченская группировка. Сначала был похищен банкир, вчера бандиты произвели налет на инкассаторскую машину. И, думаю, что это не предел. Я не знаю пока, что у них на уме, Муса, и к чему они готовятся в дальнейшем, но есть подозрения, что не за горами крупные террористические акты. Такова их цель. Я уверен.

– Джихад, – ввернул Муса.

– Что? – Панкратов нахмурился.

– Я сказал, джихад. Так у нас называется борьба с неверными, – пояснил чеченец. – А вы называете это терроризмом. Слова разные, но, в общем-то, суть одна. Прости, что перебил тебя. Продолжай, Арсений, продолжай.

Майор помолчал.

– А что продолжать? – Рука его вновь машинально потянулась к карману, где лежали сигареты, но в последний момент Панкратов передумал. – Больше мне пока и продолжить-то нечего. Еще никакой информации толком. А шеф назначил меня ответственным…

В комнате повисла гробовая тишина, на фоне которой можно было отчетливо расслышать мерное тиканье наручных часов майора. Он увел взгляд в сторону, но Муса прекрасно понял, что это означает. И смысл последних слов Панкратова тоже.

– Так вот оно что! – протянул он. Снял руки со спинки стула и распрямился сам. – Так ты что же, Арсений, подозреваешь, что я тоже могу быть причастен к этой группировке? К похищению твоего банкира и ко вчерашнему налету на инкассаторов?

– Я этого не говорил, – Панкратов с улыбкой покачал головой.

– Но мыслишка у тебя такая копошится. Верно?

– Верно, Муса. – Майор поднял глаза. – Но согласись, что твое появление в Екатеринбурге после стольких лет отсутствия выглядит по меньшей мере странно.

– Я же сказал тебе…

– Да, я слышал. Ты затосковал по нашему интернатовскому прошлому. Но почему именно сейчас? – На висках у Панкратова появились голубые прожилки, которых раньше никогда не было. – Что это? Простое совпадение, Муса? Моя профессия учит меня, что совпадений не бывает… Но мы друзья. Давние друзья, Муса. Мы с тобой жрали из одного котла… И если ты мне сейчас скажешь, что это совпадение, я тебе поверю. На слово. И безоговорочно. Тебе поверю, Муса.

– Это совпадение, – раздельно, почти по слогам, произнес чеченец.

Майор кивнул.

– Я тебе верю.

В разговоре вновь образовалась продолжительная пауза. Майор взглянул на наручные часы, а затем, слегка поморщившись, повел кистью. Взгляды сотрудника ФСБ и чеченца встретились. Они продолжали молчать, но по одному этому взгляду Панкратов понял, что Муса не врет. Он действительно не имеет никакого отношения к тем событиям, что происходили в Екатеринбурге в последнее время. Глаза Арсения, в свою очередь, тоже сказали Мусе о многом. Глядя в них, он понял, что майор прекрасно знает, кто он такой и чем занимается в последнее время. Однако Панкратов никогда не позволит себе произнести этого вслух. Так же, как они, по взаимной молчаливой договоренности, никогда не стали бы обсуждать события шестилетней давности, когда именно через Панкратова, вышедшего с Мусой на связь по телефону, и благодаря сведениям последнего была накрыта в Питере крупная террористическая группировка Абдуль-Азиза…

Арсений и Муса знали друга слишком давно, и их отношения носили определенный, понятный только им двоим характер. В лишних словах они не нуждались. Все было понятно и без них.

– У тебя хоть какие-нибудь наколки есть? – Муса закурил и протянул раскрытую пачку «Мальборо» Панкратову. Тот отрицательно покачал головой. – Приметы преступников, характер группировки, свидетельские показания? Хоть что-нибудь?

– Очень мало, – неохотно признался майор. – У одного из преступников шрам на подбородке.

Муса поморщился.

– Это иголка в стоге сена, – изрек он.

– Я знаю, – Панкратов развел руками.

Больше он ничего не добавил. Будучи бесспорным профессионалом своего дела, майор прекрасно понимал, что Муса уже заглотил наживку. Без просьб и напоминаний о долге. Негласное соглашение. Так было между ними всегда.

– Выпить хочешь? – предложил чеченец, поднимаясь со стула. – Или тебе при исполнении никак?

Екатеринбург. Окраина. Мечеть

– Не двигаться! Всем оставаться на местах!

Умар ворвался в помещение мечети первым. Выставив перед собой автомат, он сразу прошел на середину зала. Его грязные ботинки с ошметками налипшей земли оставляли за собой на ковре, разостланном при входе, маслянистые следы. На улице прошел дождь, и перед дверью мечети разлилась глубокая лужа. Умар взял влево. Огромный плоский вазон еще не успел зарасти цветами. Нежные молодые побеги едва проклюнулись на набирающем силу весеннем солнце. Нога чеченца провалилась в размокшую земляную жижу. Айрат и Султан, вооруженные короткоствольными «АК», последовали за своим лидером.

Верующие при виде вооруженных людей прервали намаз, и многие встали со своих молельных ковриков. В дальнем углу заплакал ребенок.

Умар выпустил в потолок мечети короткую очередь. На пол посыпалась штукатурка. Женщины закричали. Ребенок заплакал еще громче.

– Всем сесть! Тихо! – взревел Умар. – Если этот урод не заткнется, я прострелю ему башку!

Абдулин решительно перевел дуло автомата в сторону плачущего мальчика. Женщина, сидевшая рядом, со страхом прижала ребенка к себе. Она изо всех сил старалась зажать мальчику рот, но тот от ужаса бился в ее руках, пытаясь вырваться.

– Отпусти его, – сказал кто-то из мужчин.

Женщина разжала руки, и мальчик тотчас побежал к выходу. Умар направил автомат в спину ребенка, но в этот момент его едва не свалил с ног мощный удар в плечо. Абдулин стремительно развернулся назад. Перед ним стоял Рифат Сагитов.

– Пригнись, Умар! Я сниму его! – раздался голос за спиной Абдулина.

Умар сделал шаг в сторону, и Султан тут же выпустил из своего «АК» несколько одиночных выстрелов. Одна из пуль задела плечо Сагитова. Тот схватился за простреленную руку, не издав ни единого звука, а затем тяжело опустился на пол. Мальчик беспрепятственно выбежал из мечети.

В помещении повисла напряженная тишина.

– Оставь его! – приказал Абдулин Султану. – Я не собирался стрелять в ребенка, – он засмеялся во весь голос, а затем строго обратился ко всем присутствующим сразу: – Мусульмане, есть ли среди вас правоверные? Я думаю, что нет! Вы все ходите в мечеть, которая построена на деньги неверных. Поддавшись соблазнам, вы предали свою веру, и, когда будет установлен всемирный исламский халифат, вы первыми будете уничтожены. Потому что вы – лицемеры. Вы подчиняетесь муфтию, который под властью президента. Президент русских – неверный. Следовательно, вы все здесь – неверные. И вы все достойны кары неверных.

Умар выдержал небольшую паузу, а затем, насладившись царившим вокруг него молчанием, продолжил:

– Я призываю вас вернуться к истинному исламу. Встать на борьбу с неверными. Перестаньте посещать мечети, которые подчиняются неверным! Ваш мулла – продажное порождение тагута, а ваши молитвы не достигают всевышнего. Неверные строят для вас мечети, а вы принимаете их подачки. На самом деле они толкают вас в адское пламя. Считайте, что вы не совершали молитвы. Приходя в эти мечети, вы совершали худший из грехов грешников и лицемеров. И вы окажетесь в ущелье, как говорил Аллах. Где ваш мулла?

– Я здесь, – тихо произнес Сагитов.

Рана на его руке кровоточила, и он пытался остановить кровотечение.

– Ты читал Коран? – спросил его Умар. – В Коране сказано: «…пришло поколение, которое пренебрегало молитвами и последовало за страстями. Они окажутся в ущелье, кроме тех, кто раскаялся…» Ты вместе со всеми неверными склоняешь мусульман к греху, потому что ты пользуешься дарами неверных. – Он снова обратился ко всем разом: – Вы все не чтите законы шариата, а значит, идете против воли Аллаха! Ты помнишь тридцать третий аят из суры «Неизбежное», мулла? Там говорится о наказании, которое ждет грешников в аду. «Возьмите его и свяжите! Потом в огне адском сожгите! Потом в цепь, длина которой семьдесят локтей, его поместите! Ведь он не верил в Аллаха великого!» Вас всех, грешников, ждет наказание великое в аду. Я призываю вас! Перестаньте ходить в мечети! Обратитесь к истиной вере! Те, кто услышал меня сегодня, ищите общество ислама в вашем городе! Обратитесь к чистому исламу. Ваххабиты, салафиты, единобожники… Больше нет мусульман на этой земле. Сегодня мы вас не тронем. – Умар показал автоматом на дверь. Двое других боевиков двинулись по направлению к выходу. – Но завтра наступит день возмездия! И когда истинных мусульман станет больше, чем вас, неверных, мы сотрем вас с лица земли! Поэтому задумайтесь…

Ему никто не ответил.

– Выходим, – скомандовал Умар.

После чего все трое вышли из мечети.

Как только дверь за последним из налетчиков закрылась, началась паника. Сагитов поднялся на локте.

– Мусульмане! Не забывайте Аллаха ни в беде, ни в радости… Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – пытался он перекричать общий гомон толпы, но голос его звучал тихо.

– Вас ранили? – К Сагитову подошел один из стариков. Он принялся методично расстегивать на себе рубашку. – Сейчас перевяжем…

– Не надо, – отказался мулла. – Скажите лучше, чтобы никто не выходил через основные ворота. Здесь есть запасной выход. Вот с той стороны. За михрабом. Пожалуйста, скажите им это. Я не могу перекричать толпу. У меня нет сил.

– Аллах милостив! Все будет хорошо! Я вызову «Скорую». – Старик повернулся к толпе. – Мусульмане! Послушайте, что говорит имам. Не будьте подобны тем, кто позабыл Аллаха. Он заставил их забыть самих себя. Пожалуйста, выходите из мечети через запасной выход. Идти теми же воротами, что и эти люди, опасно. Проходите за мной. Во имя Аллаха!

Старик первым пошел по направлению к запасному выходу.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Проходите все к запасному выходу. Вот в эту сторону…

Сагитов, зажимая рану рукой, встал и стал помогать старику выводить из мечети людей. Когда все верующие покинули помещение, он поднялся на второй этаж. Достал из своего объемного портфеля трубку сотового телефона. Затем набрал номер Панкратова.

– Арсений? Здравствуй, рад тебя слышать, – глухо произнес Сагитов.

– Взаимно, Рифат, – откликнулся майор.

– Арсений, ты можешь подъехать прямо сейчас? Только что было совершено нападение на мечеть. Один из нападавших – тот человек, о котором ты спрашивал. Со шрамом… Они были вооружены автоматами…

Панкратов не дал Сагитову договорить.

– Ты бригаду вызвал? – быстро поинтересовался он.

– Нет еще… Я что-то растерялся совсем. Тебе решил сначала. И потом я ранен.

– Серьезно? – В голосе Панкратова звучало неподдельное участие.

– Нет, в руку. Слегка. «Скорую» уже вызвали.

– Хорошо. Я сейчас буду.

Екатеринбург. Улица Рижская

– Тормози. Вон стоит одна, – сказал Ромашов, показывая на девушку в короткой юбке около самой обочины.

Борис резко нажал на тормоз. Девушка инстинктивно отпрыгнула назад. Она выругалась в сторону, пока Ромашов выходил из машины.

– Резко тормозите. Чуть не задавили, – сказала она следователю, когда тот подошел ближе.

– Где твой хозяин? – спросил сыщик, поравнявшись с проституткой.

– Какой хозяин? Вы о чем? Я не понимаю, – нагловато, смерив Ромашова презрительным взглядом, спросила «ночная бабочка».

Ромашов сделал девушке знак рукой, чтобы она подошла ближе.

– Чего?

– Тебя как звать?

– Ирина.

– Посмотри на эту фотографию, – сыщик показал Ирине ладонь, на которой лежал снимок убитой в лесу девушки.

– Ну, и что? – путана захлопала глазами, глядя на Ромашова.

– Ты ее знаешь? – спросил следователь.

– О! Нашлась! – живо отреагировала на изображение жрица любви.

– Как ее зовут?

– Рита.

– Когда ты ее видела в последний раз?

– Вчера, кажется. А что?

– А то, что сначала скажи, где хозяин, а потом объясню.

– Вон, у перехода. Он около светофора сидит в синей «Шевроле». Ну? – девушка вопросительно уставилась на руку Ромашова, в которой тот все еще сжимал фотографию девушки.

– Пошли со мной, – бросил сыщик. – Проводишь.

– Я не пойду. Чего я там забыла? – девушка с недоверием покосилась на мужчину.

Ромашов достал служебное удостоверение.

– Прокуратура, – представился он. – Пошли, а то мы тебе задержание быстренько оформим… Сейчас наряд вызову, и…

– И что вы мне сделаете? – тон у путаны стал менее вызывающим.

– Тебя милиция заберет, а там уже и решат, что с тобой делать, – скупо ответил Ромашов.

– И за что же меня заберут? – с невозмутимым видом поинтересовалась Ирина.

– За кражу.

– Так я же ничего не крала…

– А это мы тебе устроим, если хочешь, – следователь открыто улыбнулся. – Хочешь проверить? Или пошли?..

– Сволочи! – определила Ирина, но подчинилась.

Ромашов пошел по направлению к машине, на которую указала проститутка. Она нехотя двинулась следом за Ромашовым.

– Как его звать? – спросил по дороге сыщик.

– Миша.

Поравнявшись с автомобилем, Ромашов постучал в стекло на передней дверце. За тонировкой не было видно, есть ли кто-то в салоне, но через несколько секунд дверь отворилась, и Ромашов увидел круглое розовощекое лицо мужчины.

– Вы Михаил? – спросил он.

– А тебе чего надо? – не очень приветливо откликнулся круглолицый. – Ты кто такой вообще?

– Я – Иван Викторович, – представился Ромашов. – А тебя как звать? Полностью?

– Ну, Михаил Дмитриевич. Чего побеспокоил-то?

– Потолковать с тобой надо, – Ромашов взялся за ручку двери.

– Садись назад, – Михаил показал на заднее сиденье.

Следователь открыл дверцу. В салоне были двое. За водительским креслом сидел парень с гладко выбритой розоватого оттенка кожей. Михаил развернулся вполоборота к заднему сиденью. Ромашов пропустил впереди себя Ирину, а затем сел сам.

– Вам знакома эта девушка? – сыщик показал сутенеру фотографию Риты.

– Ну, и чего хотел-то? – спросил Михаил.

– Ты на вопрос не ответил. Знаешь ты эту девушку или нет?

– Ну, нет, положим.

– Плохо. Это очень плохо, – наигранно сокрушенно проговорил Ромашов. – А вот Ирина говорит, что знаешь.

– А кто такая Ирина? – спросил Михаил.

Парень на водительском месте рассмеялся. Ирина испуганно переводила взгляд с одного собеседника на другого.

Ромашов достал удостоверение.

– Ну, и чего? – не глядя на корки, сказал Михаил.

– Ты читать умеешь?

– Ну?

– Так почитай, – посоветовал сыщик. – Хотя если, конечно, ты совсем не хочешь со мной говорить, оформим официальный вызов.

Михаил присмотрелся к документу.

– Ну так что? Ты знаешь девушку? – повторил свой вопрос Ромашов.

– Знаю, – признался наконец Михаил.

– У тебя работает?

– Почему у меня? Мы не на заводе. Сама работает…

– Ладно. – Следователь презрительно поморщился. – Разговор строго между нами. Мне сейчас плевать на тебя. Тобой позже другие займутся, если сочтут нужным. Меня интересует совсем другое. Когда ты видел девушку последний раз?

– Вчера, кажется, тут на перекрестке стояла такая.

Михаил развернулся к Ромашову спиной и показал водителю на ключ зажигания. Когда тот повернул ключ, он плотно закрыл свое окно. Водитель снова отключил двигатель.

– Ну, так что, говорить будем или как? – напирал следователь. – Я тебе сразу скажу. Эту девушку вчера нашли с пробитой головой в лесопосадках. Она сейчас в морге. На опознание поедешь?

Ирина громко вскрикнула.

– А я-то что? – Михаил снова развернулся к сыщику.

С его лица слетело ироничное выражение. Теперь он был предельно серьезен.

– Тогда выкладывай, как что было…

– Ну, вчера ее какой-то на старенькой «БМВ» восьмидесятого года увез. Больше я ее не видел. Мне и рассказывать нечего.

– А до этого? – уточнил Ромашов.

– А что до этого? До этого все как всегда было.

– Как «как всегда»?

– Приходила, работала. Деньги носила. И все.

– И больше ты о ней ничего не знаешь?

– Нет.

– Это сестра ее старшая, наверное, пришила, – неожиданно вклинилась в разговор Ирина. – Она у нее вертанутая. – Девушка покрутила указательным пальцем у виска. – Она как выпьет, так сразу начинает на Ритку с кулаками бросаться. Может, совсем до крайности допилась и кокнула Ритку, чтобы деньги забрать. Сколько раз она на работу с синяком приходила. Я у нее спрашиваю, откуда синяки? А она говорит: сестра. Я спрашиваю, а чего же ты ее не шибанешь? А она…

– Минуточку, – остановил рассказ девушки Ромашов. – Где она жила? Отвезти к сестре можешь?

– Ну, могу…

– Сейчас поедем. Подожди, – следователь вновь переключил внимание на сутенера. – А ты чего скажешь?

– Да нечего мне сказать. В натуре, – открестился тот. – Я не знаю. А вы меня теперь по ментовкам затаскаете?

– Придется походить. Это – да, – Ромашов кивнул.

– А на каком основании? Ко мне она никакого отношения не имела.

– Нам известно, что имела, – сухо парировал сыщик.

– У меня что, ее трудовая, что ли, была? Или как? Чем докажешь?

– Уж это мы найдем, как доказать.

Ромашов хотел добавить к сказанному еще что-то, но в этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Сыщик взглянул на экран, а затем ответил на вызов.

– Да, Максим… Где? Ты выезжаешь? Ну давай, сейчас буду. Трупы увозят?.. Посмотри сам их тогда. Я не успею. Да, свидетелей задержи. Все, пока.

Иван Викторович отключил телефон.

– Координаты свои давайте, – быстро проговорил Ромашов, обращаясь к сутенеру. – Я свяжусь сам. Не будете вилять – долго мучить не буду. В очередях стоять не придется. Ясно?

– Ясно.

Михаил достал из «бардачка» блокнот и написал на первой страничке три номера телефона.

– Это мои, – пояснил он, указывая на два верхних. – А это ее. Иркин.

Ромашов вышел из машины.

– До свидания, – бросила ему вслед Ирина.

Следователь бегом добежал до служебной «десятки».

– Боря, быстро едем на запад. То же самое. Два трупа в пригороде. В лесу. Почти в том же месте. Бегом! Поехали! Мой помощник уже там, но мне бы самому успеть взглянуть, пока бригада не уехала…

Через двадцать пять минут машина Ромашова подкатила к месту, где произошло второе убийство. К «десятке» тут же подбежал темноволосый молодой человек. Его аккуратно остриженные волосы слегка кудрявились. Строгий деловой костюм был надет поверх серой водолазки.

– Иван Викторович, – окликнул он сыщика.

– А, Макс! Ну, что? – Ромашов пошел к нему навстречу.

– Два трупа. Минут пять назад увезли. Мужчина – русский, женщина – казашка. Занимались любовью. Обоих уложили из огнестрельного. Пистолет Макарова и «вальтер». Гильзы все собрали… Короче, все как в прошлый раз…

Ромашов с помощником прошли мимо эвакуатора, на который вкатывали автомобиль убитых.

– Еще что?

– Я свидетелей попросил задержаться. Один у меня в «газике». Будете говорить?

– Давай, пообщаемся, – Ромашов настороженно осмотрелся по сторонам. – Что, много сказал?

– Он видел убийц.

– Вот как! Тогда пошли быстрее.

Ромашов, опережая помощника, подошел к «газику». Приоткрыв дверцу, заглянул внутрь.

– Поговорите, пожалуйста, со следователем, – сказал Максим из-за спины сыщика.

Из машины вылез грузный мужчина в спортивном костюме.

– Здравствуйте, – поздоровался он с Ромашовым.

– Добрый вечер. Давайте только пройдем с вами к месту, – Иван Викторович показал на то место, откуда убирали простреленную машину. – Как вас звать?

– Аркадий.

– Очень приятно, если так можно выразиться в нашем случае, Иван, – сыщик протянул свидетелю руку. – Ну, расскажите, что вы видели.

– Короче, я бегаю в этих местах каждый день. Ну, чтобы поддерживать форму. Понимаете? А сегодня… Слышу выстрел где-то в районе опушки. Здесь несколько таких полян, расположенных в километре друг от друга. Думаю, вроде на той, что за поворотом стреляли. Ну, я, как говорится, газку поддал. Бегу. А тут второй выстрел. Я когда за поворот забежал, увидел: двое то ли армян, то ли чеченцев в машину садятся. Кавказцы, короче. У каждого в руках по пистолету. Я скорей в кусты бросился. Думаю, ну их к черту, пристрелят и не заметят. Вон, даже штаны порвал. – Аркадий продемонстрировал вырванный на коленке клок материи.

– А машина какая? – уточнил Ромашов.

– Да вот черт! Я что-то даже не понял, какая. Я что-то растерялся… Помню только, что темная какая-то. Она еще в стороне стояла. В кустах… Я ее поэтому сразу и не заметил.

– Протекторы проверили? – Ромашов посмотрел на Максима.

– Да, все отмечено в протоколах. Внесезонная резина. Предположительно «Данлоп». Диаметр диска – четырнадцать. Машина тяжелая. На «ВАЗ» не похожа… Да, кстати, тут неподалеку дачи есть, так вот сторож говорит, что тоже видел какую-то иномарку с двумя кавказцами приблизительно в то же время. Мы тут с операми прошлись в том направлении, которое указал Аркадий… По описанию сторожа, машина похожа на «Опель». Старенький какой-нибудь.

– А где сторож? – поинтересовался Ромашов.

– Он сюда не пошел. Говорит, не может покинуть свой пост, – ответил помощник. – Я вас провожу, а потом к нему – протоколы опроса заполню.

– Хорошо. Ну а дальше что было? – Ромашов вновь переключился на Аркадия.

– Я подождал, пока уедут. А потом бегом к машине, в которую они стреляли. Смотрю, а там двое. Я дверцу открыл. Проверил пульс. Кажись, мертвые оба. Ну, я в милицию позвонил. А потом вы сами все знаете. Вот, ко мне Максим подошел. Мы с ним переговорили.

В кармане куртки Аркадия задребезжал сотовый телефон.

– Извините, жена волнуется, – он отошел с телефоном в сторону. – Да, Маша?

– Ну что? Убийство на национальной почве? Бытовая версия отпадает? – задумчиво произнес Ромашов.

– Выходит, что так, – подтвердил помощник.

– Второй раз убивают прелюбодействующих…

– Да, кстати, – добавил Максим. – У убитого на груди был православный крест. А у убитой – полумесяц.

– Радикальные верующие? – Ромашов пристально посмотрел на своего помощника. – Думаю, я знаю, к кому с этим вопросом обращаться…

С этими словами он развернулся и зашагал обратно к оставленной на тропинке машине.

Екатеринбург. Съемная квартира на улице Степана Разина

Умар проснулся от легкого прикосновения к его плечу. Сон как рукой сняло. Чеченец живо принял на диване сидячее положение и цепко взглянул в глаза стоящего напротив него Ваххита. Умар и задремал, ожидая его прихода.

– Ну что? – с ходу спросил он.

Ваххит опустился рядом.

– Мы с Салихом все выяснили, – доложил он, стараясь по возможности не встречаться с Умаром взглядом. – В «Шанхайском кристалле» всего два охранника. То есть их, конечно, больше, но они работают посменно. Ежедневно в магазине присутствуют только двое.

– Кто еще?

– Три продавца, управляющий и товаровед. Но этих в расчет можно не брать. Оружия у них все равно нет.

– Сигнализация? – продолжал допытываться Умар.

– Да, само собой. – Ваххит кивнул. – Я заходил внутрь и пригляделся на месте. Две кнопки вызова. Одна у дальнего прилавка и одна рядом с местом охранника. Если полностью контролировать ситуацию, то сможем сделать так, чтобы они до этих кнопок не добрались. – Ваххит помолчал. – Но ночью совершить нападение точно не получится, Умар. Там остается всего один охранник, но сигнализация работает в автономном режиме. Федералы будут там быстрее, чем мы успеем дойти до ближайшего прилавка…

– Значит, только днем? – резюмировал Умар, обращаясь не столько к соратнику, сколько к самому себе.

– Да.

– Какое оружие у охраны?

Нападение на ювелирный магазин «Шанхайский кристалл» в самом центре Екатеринбурга Умар спланировал сразу же после ограбления инкассаторской машины, воодушевленный мгновенным успехом. Появилась жажда наживы, и вместе с тем хотелось закрепить свои успехи в городе, чтобы впоследствии можно было козырнуть этим перед чеченской диаспорой. В частности перед Гамзало Расадулаевым. Потому Абдулин и поставил задачу перед своими подчиненными Ваххитом и Салихом разузнать все, что связано с этим магазином. Умар был уверен в том, что с этого объекта им удастся снять неплохой навар. Как в денежном эквиваленте, так и в виде различных побрякушек.

– Обычные пистолеты. Марки я не видел. Они у них в набедренных кобурах. Но честно тебе скажу, Умар, эти парни не вызвали у меня серьезных опасений, – Ваххит презрительно поморщился, наглядно демонстрируя тем самым свое отношение к охранникам ювелирного магазина. – С виду дилетанты. Пацаны-молокососы. Не уверен, что они даже умеют пользоваться имеющимися в наличии стволами…

– Ясно, – прервал тираду Ваххита Умар. – Я все понял. Совершим налет на «Шанхайский кристалл» завтра. Операцией буду руководить я лично. Возьму с собой только Султана и тебя с Салихом, раз вы уже там были. Много оружия с собой брать не обязательно. Думаю, обойдемся малой кровью.

Умар замолчал, а затем перевел взгляд на сидящего в кресле Айрата. За все время их дискуссии с Ваххитом тот не произнес ни единого слова, но Умар не сомневался, что Айрат слышал абсолютно все.

– Что там после операции с инкассаторами, Айрат? – спросил старший.

Чеченец раздвинул губы в самодовольной улыбке.

– Федералы на ушах стоят, – с удовольствием отчитался он. – Землю носом роют. Только зацепок у них никаких. Мы грамотно сработали.

– Все равно подстраховаться будет не лишним, – Умар не разделял благодушного настроения товарища по этому поводу. – Мы явно засиделись на одном месте. Надо менять квартиру, Айрат. Займись этим. После того как мы совершим завтра налет на ювелирный магазин, надо осесть на новом месте.

– Сделаем, – живо отреагировал на слова лидера Айрат. – У меня уже есть несколько вариантов на примете. Сегодня же к вечеру все будет готово, Умар.

– Это хорошо. – Абдулин поднялся и встал рядом с диваном, заложив руки за спину. – И еще. Останавливаться на достигнутом глупо. Пока нам фартит, надо двигаться дальше. В том же направлении. Начинай приглядывать для нас новую инкассаторскую машину, Айрат.

– Опять инкассаторы? – не удержался от комментария Ваххит, в то время как Айрат предпочел за благо только в знак согласия кивнуть. – Тебе не кажется, что не стоит дважды входить в одну и ту же реку, Умар? Наверняка после того, что случилось на Садовой, они усилят бдительность. Новые инструкции по безопасности введут…

– Ерунда! – небрежно отмахнулся Умар. – Истинно верующего нельзя запугать ничем, и я даже удивлен, что подобные мысли и опасения приходят тебе в голову, Ваххит. С нами Аллах! Ты забыл об этом? А Аллах благоволит только к дерзким и решительным. Нам придется проявить больше смекалки, только и всего. Найди мне Хафиза. Я хочу поговорить с ним.

Ваххит не стал спорить. Противоречить Умару означало понапрасну терять время. И накликать на себя гнев лидера. Ваххиту совсем не улыбалось стать таким козлом отпущения. Он молча кивнул и вышел из комнаты. Через пару секунд, преодолев небольшое внутреннее колебание, за ним последовал и Айрат.

Умар остался в помещении один. Его хмурое лицо долго хранило сосредоточенное выражение, затем он улыбнулся одними уголками губ и, решительно двинувшись в противоположный угол комнаты, остановился только рядом со стеклянным чайным столиком. Сдвинул в сторону боковую панель. Оглянулся.

В руках у Умара появилась початая бутылка красного вина и небольшой пузатый бокал. Он налил себе и залпом выпил. По телу тут же разлилось приятное благодатное тепло. Накатывающая волна негативного восприятия отступила так же быстро, как и возникла. На мгновение перед мысленным взором Умара всплыл образ покойной Лейлы и тут же пропал.

Умар вновь наполнил бокал, убрал бутылку на прежнее место в тайник, а сам вернулся к дивану. Он и сам понимал, что в последнее время стал сильно злоупотреблять спиртным, что кардинально шло вразрез с его верой, но остановить самого себя Абдулин уже не мог. Вино помогало ему смириться с проблемами по мужской части, которые в последнее время все больше и больше занимали его мысли.

Хлопнула входная дверь. Умар залпом допил вино и, нагнувшись, поставил бокал на пол рядом с боковой стенкой дивана. В комнату вошел Хафиз.

– Ты хотел меня видеть?

– Да, садись, – Умар указал на кресло напротив.

Екатеринбург. Управление ФСБ

– Да заходи ты, – Арсений радушно пригласил Ромашова к себе в кабинет и тут же обратился к сидящему в кресле у окна Скалюкову. – Ты дашь нам поговорить без свидетелей?

– Да, конечно. Извини, я что-то у тебя пригрелся. В общем, я к мулле сейчас. До созвона. – Капитан вышел из кабинета, оставив майора и сыщика прокуратуры наедине.

– Присаживайся, – предложил гостю Панкратов. – Кофе? Чай?

– Чай, если есть.

– Пока нет, но сейчас будет.

Майор подошел к тумбочке, на которой стоял электрический чайник.

– Специально не суетись, Арсений. Я ведь по делу…

Сыщик сел на стул возле рабочего стола Панкратова.

– Да какая тут суета! – отмахнулся майор. – Я сейчас быстро.

– Нет-нет, – запротестовал Ромашов. – Не стоит.

– Ну, пойдем тогда в столовую, – сдался Панкратов. – У нас прекрасные повара. Кормят лучше, чем в любом ресторане… Пойдем, потолкуем за обедом. У нас же неформальная беседа. А сейчас как раз время обеда… Я тебя угощаю. Ты же не ел еще?

– Нет. Не успел.

– Ну и пойдем. Пойдем-пойдем, – Панкратов взял со стола вскрытую пачку сигарет и пиджак. – Оставляй куртку у меня и пошли. Сумку тоже можешь оставить. Она тебе не понадобится. Кабинет закрывается. Тут никого не будет.

– Ты пойми, Ваня, я просто не люблю беседовать в кабинете. Тут везде «уши» есть, – сказал Арсений, когда приятели вышли на лестничную клетку в здании управления. – На нейтральной территории как-то спокойнее… Ты куришь?

– Нет. Жую, – усмехнулся Ромашов.

– Как это? – Панкратов достал из пачки недокуренную сигарету.

– Отучился. Как только курить тянет, беру жвачку. Меня уже от нее тошнит. Так что проще вообще не вспоминать о сигаретах… Но в принципе я доволен результатом. Уже второй год пошел, как я бросил. А ты все бычкуешь?

– Да, Иван. Пытался бросать – еще хуже… Ладно, давай о деле, – Панкратов сделал неглубокую затяжку.

– Я расследую два убийства в лесопосадках, – начал Ромашов. – Связь между обоими очевидная. Второе совершено кавказцами. Следовательно, и первое…

– Личности установлены? – Панкратов затянулся второй раз. Затем затушил сигарету. Остаток снова положил в пачку. – Пойдем вперед. Столовая за поворотом.

Они двинулись по коридору.

– Нет. Пока ничего нет, – признался Ромашов. – Только оружие во втором случае. «Макаров» и «вальтер».

– «Макаров» девятимиллиметровый?

– Да.

Панкратов открыл дверь столовой. Пропустив впереди себя Ромашова, он вошел следом за ним в помещение. Уютная, в стиле классического ресторана столовая была хорошо освещена. Майор показал на столик под пальмовым деревцем по центру зала.

– Садись, – предложил он. – Я сейчас закажу. Ты что будешь?

– Да я непривередлив. Что посоветуешь, то и буду, – Ромашов улыбнулся.

– У тебя вкусы не изменились за последнее время?

– Нет, вроде не менял.

– Тогда я знаю, что заказать.

Через минуту Панкратов уже сидел напротив Ивана, и у них появилась возможность вернуться к прерванному деловому разговору.

– У меня уже кое-что есть по чеченским ваххабитским группировкам на территории Екатеринбурга, – поделился собранными сведениями майор. – На сегодня есть даже несколько конкретных имен. Но ловить их пока не на чем.

– Да?

– Да. Это – чеченцы…

Панкратов замолчал, поскольку официантка поднесла к столику поднос с двумя тарелками ароматного борща.

– Семга, салаты, пожалуйста. – Девушка поставила на стол рыбу и две салатницы. – Приятного аппетита.

– Спасибо. – Панкратов показал гостю на угощение. – Рыба – чудо, Иван. Прекрасно возбуждает аппетит. Так вот, это джамаат под руководством Гамзало Расадулаева. Финансировался, извини, с Рублевки. Помнишь Николая Валакумова? У вас, по-моему, по нему что-то было в прокуратуре?

– Да-да, и до сих пор есть. Его, я слышал, расстреляли свои же. Но дело его не закрыто. У него были пособники среди екатеринбургских. Расследование продолжается. Но оно может еще долго продолжаться, как ты понимаешь…

Арсений молча кивнул.

– Да… Но есть и положительный момент. Установлена связь между похищением Кеплера, ограблением инкассаторской машины и нападением на мусульман в мечети. Ты же муллу, Сагитова, помнишь?

– Да. Конечно. Я и хотел тебя просить меня с ним свести.

– Если между твоими трупами и этими чеченскими делами есть связь, то он тебе мало чем поможет, – Панкратов покачал головой. – Я недавно с ним связался. Он наладил прежнюю сеть. Но боевики на этот раз действуют через другие каналы. Рифат их не видит.

– Жаль. Я надеялся. – Ромашов придвинул к себе тарелку с борщом.

– Рыбку попробуй, рекомендую, – Панкратов кивнул на блюдце с семгой.

– Спасибо. Выходит, ты меня ничем сейчас порадовать не можешь?

– Ну почему же? – майор отправил в рот кусок рыбы и продолжил с набитым ртом. – Я дам тебе все имена, фамилии. Я сейчас с точностью девяносто девять процентов могу утверждать, что люди из низшего звена группировки вычислены…

– Следили за ними? – Ромашов насадил на вилку жирный кусок семги.

– Бесполезно. Принцип сети. Последующее звено ничего толком не знает обо всей операции в целом. А вот руководства банды у меня пока нет.

– Ну, бог даст, совместными усилиями… – сказал Ромашов.

– Да, надеюсь. Мы сейчас поднимемся ко мне, и я тебе подготовлю материал… Вернее, есть подозрения. В каждом из моих случаев фигурирует некий чеченец со шрамом на подбородке. Но пока больше ничего…

Ромашов понимающе и в то же время сочувственно покачал головой.

Екатеринбург. Ювелирный магазин «Шанхайский кристалл»

– Никому не двигаться! – грозно выкрикнул Салих с сильным кавказским акцентом, направляя ствол «АК» в грудь стоящего ближе всех к нему охранника. – Одно движение, и я любого превращу в решето!

На нем была черная вязаная маска, как у спецназовца, и просторный спортивный костюм. Точно так же были облачены и остальные трое участников налета на ювелирный магазин.

Умар выхватил из-под костюма «макаров» и молча приставил его к виску второго охранника, молодого востроносого парнишки, едва перешагнувшего двадцатилетний рубеж. Лицо последнего мгновенно залилось мертвенной бледностью.

Ваххит и Султан прошли к прилавку, держа на прицелах продавцов. В руках у Ваххита кроме оружия была объемная спортивная сумка. Султан нес коричневый «дипломат».

Одна из продавщиц, та, что была постарше и поупитаннее, сделала шаг в сторону, стараясь незаметно приблизиться к кнопке сигнализации. Султан вскинул автомат и выстрелил женщине в грудь. Кровь брызнула на прилавок, а затем и сама продавщица ничком упала на стеклянное перекрытие.

– Без шуток, – предупредил чеченец, обращаясь к двум другим сотрудницам ювелирного магазина. – Никаких сигнализаций, никаких призывов о помощи, никакого геройства. Хотите сдохнуть, как шакалы?

Женщины ему не ответили, но все их эмоции в этот момент были и так прописаны на лице. Геройствовать больше никто не собирался. Одна из продавщиц даже демонстративно подняла руки вверх. Ваххит бросил перед ней на прилавок спортивную сумку.

– Побрякушки сюда, а бабки в «дипломат», – распорядился он. – А ты, – ствол «вальтера» сместился в сторону второй продавщицы. – Зови сюда управляющего и товароведа. Живее!

Она покорно кивнула, достала из-под прилавка телефонный аппарат внутренней связи и набрала на нем всего две цифры. Ее коллега к этому моменту уже открыла прилавок и стала неторопливо складывать в спортивную сумку драгоценности.

– Пошевеливайся! – поторопил ее Султан, а затем поставил рядом с сумкой «дипломат».

Женщина стала действовать значительно быстрее.

Через минуту в помещении появились управляющий магазином, высокий худощавый мужчина в круглых очках на землистого оттенка лице, и товаровед, рыжеволосая скуластая женщина.

– Что здесь?.. – начал было мужчина, но тут же осекся, заметив четверых вооруженных налетчиков. – Господи!

Единственная ошибка, допущенная управляющим «Шанхайского кристалла», заключалась в том, что он выразительно и с некоторой долей укоризны посмотрел в сторону двадцатилетнего охранника. Даже если бы этот взгляд адресовался охраннику постарше, которого держал под прицелом своего автомата Салих, кровопролития, возможно, удалось бы и избежать. Но парнишка воспринял этот молчаливый укор босса как команду к действию. Он отважно нырнул под руку Умару, ударил чеченца в живот и тут же метнулся к заветной кнопке сигнализации, на ходу выхватывая из кобуры пистолет.

Ваххит резко развернулся и выстрелил три раза подряд. Парня подбросило вверх, он взмахнул руками в тщетной попытке удержать равновесие, а затем рухнул на спину с вырвавшимся из горла хрипом. Ваххит спустил курок еще дважды, но его пули ушли над головой падающего противника и с оглушительным звоном расколошматили стекло витрины. Осколки осыпались на спину Умару, порезав ткань спортивного костюма. Лицо Абдулина перекосила гримаса злости и ненависти. Истошно закричала женщина-товаровед и, прикрывая голову руками, бросилась обратно в подсобное помещение, откуда ее вызвал звонок продавщицы. Умар дважды выстрелил ей в спину. Крик оборвался, и женщина растянулась на пороге, в агонии дергая ногами.

Второй охранник перехватил ствол направленного на него автомата и дернул оружие на себя. Однако хватка Салиха оказалась гораздо крепче. Он стремительно подался вперед и ударил охранника по зубам. Тот отлетел назад, и по его подбородку потянулись тонкие струйки крови.

«Макаров» Умара кашлянул еще дважды, и на этот раз с пробитой головой на полу оказался худощавый управляющий. Слетевшие с переносицы очки упали рядом. Правое стекло треснуло с глухим хрустом. Умар раздраженно сорвал с лица вязаную маску и одним движением затолкал ее в правый боковой карман. Его спортивный костюм был изрядно забрызган кровью, но не собственной, а того парнишки, которого застрелил Ваххит.

– Быстро складывай побрякушки! – Абдулин шагнул вперед и направил дуло «макарова» в лицо малорасторопной продавщицы. – Потом деньги! Шевелись, тварь.

Ваххит благоразумно ушел в сторону. Ситуация вышла из-под контроля, и он отлично понимал это. Одно только то, что Умар снял маску, означало, что никого в живых из сотрудников ювелирного магазина оставлять он теперь не собирается. А ведь изначально они все планировали иначе… Интересно, понимает ли это продавщица?..

Женщина смела весь товар в сумку, поставила ее на прилавок, забрав вместо нее «дипломат», направилась к кассе. Умар подхватил сумку и бросил ее Султану. Вторая продавщица наблюдала за его действиями с выражением немого ужаса на лице. Похоже было, что она все отлично поняла.

Охранник с выбитыми зубами стал медленно подниматься. Салих навел на него дуло автомата.

– Лежи смирно, собака!

У Умара, как всегда, оказалось иное мнение на сей счет. Он развернулся и, практически не целясь, вогнал охраннику две пули в голову. Затем с тем же спокойствием выбросил из «макарова» опустевшую обойму и загнал вместо нее новую. Продавщица замерла с занесенной над «дипломатом» рукой, в которой находилась туго перетянутая резинкой пачка банкнот, и повернула голову.

– В чем дело? – Умар вновь навел на нее ствол. – Не останавливайся! Быстрее, я сказал!

Женщина продолжила складывать деньги и уже через минуту, завершив все свои манипуляции, покорно протянула «дипломат» Абдулину. Тот буквально вырвал его из рук продавщицы, затем бросил назад. Ваххит подхватил «дипломат» на лету. Не желая смотреть на то, что произойдет в дальнейшем, направился к выходу из магазина. За ним тут же последовали Салих и Султан. Два прозвучавших в помещении «Шанхайского кристалла» выстрела донеслись до них, когда чеченцы уже были на улице. Ваххит сел за руль одного из двух автомобилей, на которых они приехали. Султан и Салих нырнули в салон второго.

Ваххит запустил двигатель в ту самую минуту, когда на пороге магазина в забрызганном чужой кровью спортивном костюме появился Умар Абдулин.

Екатеринбург. Центр

Муса ехал по одной из главных улиц Екатеринбурга на своем «Фольксвагене», когда у него зазвонил телефон. Киллер бросил взгляд на экран трубки. Номер телефона звонившего абонента не определился.

– Да, – коротко бросил он в трубку, сбавляя скорость.

– Здравствуй, Муса.

Это был Гамзало.

– Здравствуй.

– У меня к тебе дело, – Гамзало говорил, как всегда, размеренно, тщательно подбирая слова.

– Да…

– Мне надо, чтобы ты поехал в Екатеринбург.

Муса прибавил хода. Машина, ускоряясь, перегнала несколько ползущих по правому ряду автомобилей.

– Что я должен сделать?

– Меня интересует деятельность местного объединения, – продолжил Расадулаев. – Им руководит Умар Абдулин. Мне надо, чтобы ты внедрился в группу.

– Что дальше? – скупо поинтересовался Муса.

– Посмотри за Умаром. Пока больше ничего. Доложишь, что там происходит. А уже по результатам я приму решение. Думаю, что твоя помощь понадобится и дальше… Когда ты сможешь начать?

– Завтра, – Муса остался лаконичен.

– Хорошо, – Гамзало выдержал небольшую паузу. – Я найду, как передать тебе деньги. Пока ничего не предпринимай, просто присмотрись. Меня интересует все. Как Умар распределяет прибыль, где проводит время, как он привлекает новых людей… Мне не звони. Я сам буду с тобой связываться через проверенного человека.

Муса тем временем подкатил к подъезду дома, в котором буквально сутки назад ему удалось выгодно снять квартиру по сходной цене, воспользовавшись очередным паспортом из имеющегося у него набора фальшивых документов. Припарковал автомобиль на стоянке во дворе и покинул салон. Во рту у него уже появилась неприкуренная сигарета, но щелкать зажигалкой Муса не торопился.

– Да, я все понял, – ответил он. – Сколько у меня времени на раскачку?

Чеченец неспешно пошел в сторону подъезда.

– Там есть проблемы, Муса, – многозначительно произнес Гамзало.

– Я понял. Начинаю.

– Аллах акбар! – негромко бросил Расадулаев, после чего в трубке сразу прозвучали короткие гудки отбоя.

Муса усмехнулся и прикурил сигарету.

Екатеринбург. Съемная квартира на Пролетарской

– Подъезжайте. Код на двери подъезда – два семь пятнадцать! – сказал Айрат в трубку телефона.

Умар прервал связь, а вскоре две вазовские «копейки» с интервалом в десять минут остановились во дворе одного из многоэтажных домов на окраине Екатеринбурга. Умар, ехавший в первой машине, быстро подошел к подъезду.

– Айрат? Открывай, – произнес он в решетку домофона на входной двери в подъезд.

Ваххит, сопровождавший Умара, последовал за ним. Затем к подъезду подкатила и вторая машина с Султаном и Салихом.

Конспиративная квартира, которую Умар и его люди сняли за день до ограбления ювелирного магазина стараниями Айрата, находилась на третьем этаже дома.

Не снимая обуви, Умар пошел в комнату напротив входной двери.

– Драгоценности сюда, – распорядился он. – Проследи, – бросил старший группы Айрату.

Когда все были в сборе, Умар потребовал собраться в зале. Боевики сели на пол напротив своего предводителя.

– Машинами займутся Ваххит и Султан, – начал Умар. – Через час их не должно быть в городе. Чтобы не привлекать внимания взрывами, можете утопить их в речке.

Подчиненные тут же кинулись исполнять приказание старшего. Они поднялись со своих мест, а через несколько секунд их уже не было в квартире.

– Рафкат, займись добром, которое мы взяли сегодня. Где сменная одежда?

– В дальней комнате, – ответил Рафкат.

– Всем переодеться. На вас следы крови неверных. Одежду отдадите Салиху. Сжечь ее, – приказал Абдулин боевику. – Рафкат, можешь идти считать деньги. Добро разложи на полу. Я сейчас подойду.

Умар оставил боевиков в комнате, а сам быстро пошел в ванную комнату. Оказавшись один, он посмотрел на свое отражение в зеркале. Отметил, что лицо его за последнее время значительно осунулось. Черные под густыми бровями глазницы впали, лицо стало бледным… Умар быстро снял с себя пропахшую кровью олимпийку и заметил, что под одеждой на коже тоже остались бурые следы.

Боевик швырнул одежду на пол и стал внимательно осматривать себя в зеркале. На плечах имелись незначительные ранения – порезы от обрушившейся в метре от него стеклянной витрины ювелирного магазина. Осколки разлетелись по всему помещению. Один из заостренных клиньев врезался в пол… Картинки из состоявшегося ограбления пронеслись перед мысленным взором Умара. Затем были выстрелы. Это Ваххит выпустил обойму в пытавшегося оказать сопротивление охранника. Кровь брызнула Абдулину на лицо. Умар оттер ее рукавом…

При воспоминании о недавних событиях ни один мускул на лице Умара не дрогнул. Он включил воду. Затем сорвал с вешалки полотенце и намочил его. Однако кровь не желала стираться. Тогда он намылил ладони… Дно ванной покрылось розоватого оттенка пеной.

Выйдя из ванной, Умар бросил свои вещи в общую кучу. Большая часть боевиков уже переоделась. Рафкат, окруженный другими бандитами, разбирал драгоценности.

– Денег – семьсот тысяч. Рублями, – сказал он, увидев Умара.

Абдулин кивнул.

– Двести тысяч – отложи Гамзало, – распорядился он. – Заверни в бумагу и положи в какую-нибудь коробку. Сразу отсчитай по десять тысяч каждому из вас. Составь список драгоценностей.

– А остальные деньги куда? – спросил Рафкат.

– Остальные я оставлю себе. За риск… – Умар зловеще улыбнулся.

Рафкат и другие боевики, бывшие в комнате, переглянулись.

– Золото и камни распределишь между всеми. Кроме меня. Реализацией займется каждый из вас. Лично, – добавил Умар.

– Но куда мы с ними, Умар? – начал было Рафкат, но Умар не дал ему договорить.

– Это не мои проблемы! Вещи надо толкнуть. Можешь нанять ювелира. Деньги распределишь так же. Двадцать процентов откладывай сразу для Расадулаева. Остальное в нашу кассу. Себе возьмете по полпроцента от реализованного.

– Но… – попытался было возразить Айрат.

Умар выхватил из-за брючного ремня пистолет. Присутствующие отшатнулись в разные стороны. Абдулин улыбнулся. Рука с оружием опустилась вниз.

– Здесь драгоценностей на сумму не меньше двадцати миллионов рублей, – сказал он.

С этими словами Умар опустился на диван около окна.

– На следующей неделе мы начнем гораздо более активную деятельность, чем вели до сих пор. Мы переходим к радикальным действиям. Нужна хорошо законспирированная хата. Я хочу видеть там наиболее надежных ребят, которые не подведут. Поисками новой квартиры займешься ты, Салих. Мне нужны серьезные люди… Чтобы не было ни одного прокола. Все вещи надо будет перевезти туда. Да, Рафкат, и купи сейф. Ты доведешь сегодняшнюю операцию до конца и доложишь о результатах мне. Через неделю. У нас на руках должны быть только деньги. Все драгоценности необходимо перевести в доллары. Все ясно?

– Да, – коротко ответил Рафкат.

Умар тяжело поднялся, а затем и вовсе вышел из помещения. Оставшиеся в комнате боевики снова переглянулись.

– Мне кажется, что десять тысяч с такого навара – это мало, – негромко произнес Айрат. – Почему ты не сказал ему об этом, Рафкат? Ты же ответственный за деньги…

– Может, ты сам попробуешь? – Рафкат злобно блеснул глазами в сторону Айрата.

Последний бросил вслед скрывшемуся Абдулину яростный взгляд. Затем снова посмотрел на Рафката.

– Отсчитай мои деньги сейчас, – потребовал Айрат.

– Подождешь. Когда закончу с золотом. Потом получишь свое… Как и все. Ясно? Думаешь, мне этого достаточно?

Айрат промолчал.

– Заткнись и сиди тихо, если не хочешь, чтобы тебя пристрелили, как неверного, понял? Иди! Лучше жрать приготовь!

Айрат молча вышел из комнаты.

Екатеринбург. Кафе «Метелица»

Это местечко не пользовалось повышенным спросом среди екатеринбургского населения, а потому проводить в «Метелице» встречи со своими информаторами стало для Панкратова почти нормой. Он знал, что здесь легко можно избежать посторонних и нежелательных глаз, а учитывая то обстоятельство, что владелец кафе – тридцатилетний выходец с Украины Петр Серченко, привлеченный однажды за нелегальное ношение оружия и избежавший заслуженного наказания только благодаря вмешательству Панкратова, – и сам исправно доносил майору о многих незаконных сделках в данном районе города, рандеву в «Метелице» и вовсе были для сотрудника ФСБ безопасными с точки зрения конспирации.

Муса уже сидел за столиком в полутемном углу помещения и утолял жажду минеральной водой, когда майор показался на пороге кафетерия. Легкой, пружинящей походкой Панкратов приблизился к чеченцу и занял место напротив. На этот раз старые интернатовские приятели обошлись без приветственных рукопожатий. Арсений положил на стол распечатанную пачку сигарет с торчащим из нее окурком. Взмахом руки привлек внимание официанта. Тот почтительно приблизился и привычно заготовил рабочий блокнот и огрызок карандаша. Однако Панкратов разочаровал его.

– Принесите мне тоже минералки, – скупо попросил майор. – И пепельницу, пожалуйста.

– Все?

– Все.

Официант ушел исполнять скудный заказ клиента, а Муса с Панкратовым остались наедине.

– Ну что? – излишне нетерпеливо поинтересовался майор. – Сумел что-нибудь выяснить для меня?

– Думаю, что да, – Муса сделал очередной глоток минералки и промокнул губы платком. – А чего ты такой бледный, Арсений? Заболел?

У Панкратова действительно был крайне нездоровый цвет лица, а гладко выбритые с утра щеки только подчеркивали его бледность.

– Не заболеешь тут! Как же? – с чувством произнес он. – Я уже, наверное, три ночи не спал. Не считая тех полутора часов, что позволил себе вздремнуть вчера в машине, пока торчал в пробке… Вчера мои подопечные выкинули очередной фортель. Ограбление ювелирного магазина на Крыжовой. Семь трупов…

– Я читал об этом сегодня в газете, – кивнул Муса. – Сегодня с утра. Думаешь, это те же самые ребята? В прессе об этом ничего не сказано.

– И слава богу, – Панкратов провел рукой по волосам, а затем потянулся к торчащему из пачки окурку. – Только излишней шумихи вокруг этой группировки нам сейчас и не хватало. Слухи и так поползли, но разве ж их остановишь, – он помолчал. – Но это они, Муса. Точно они. Все сходится. Почерк, показания свидетелей, жиденькие, но показания… Оружие… Так что ты выяснил? Не тяни резину!

Однако ответить на этот вопрос сразу Мусе не удалось. Официант принес майору минеральную воду и пепельницу. Чеченец смог заговорить только после того, как парень с независимым видом удалился.

– Я пока ничего не выяснил, Арсений, – произнес он, намеренно растягивая слова. – Но… Как бы это тебе сказать?.. Я думаю, ты догадываешься, чем я зарабатываю себе на жизнь.

Панкратов молча кивнул, но Муса тем не менее счел целесообразным внести в ситуацию некоторую ясность.

– Люди обращаются ко мне, чтобы я разрешил для них кое-какие вопросы. Разные вопросы. Некоторые щекотливые, некоторые не очень…

Панкратов снова кивнул. Муса сделал новый глоток минералки. Его собеседник к принесенной бутылке так и не притронулся.

– Позавчера вечером мне позвонил Гамзало Расадулаев, – продолжил чеченец. – Не уверен, что эта фамилия тебе знакома, Арсений, но я буду с тобой откровенен. Гамзало и двое его братьев возглавляют один из самых могущественных кланов на территории Чеченской Республики. Покойный Абдуль-Азиз тоже был связан с Расадулаевыми. Питерские поторопились, разворошив это осиное гнездо раньше времени и не добравшись до источника ваххабитской направленности…

– Я не несу за это ответственности, Муса, – перебил собеседника майор. – Вернемся к нашему делу. Что дальше?

Муса покачал головой. Необстоятельный подход к делу, свойственный исключительно русским, претил ему. Но он не стал указывать на это Панкратову.

– Гамзало основал группировку здесь, на территории Екатеринбурга. Думаю, ту самую, которой ты и интересуешься, Арсений…

– Скорее всего.

– Руководит местным объединением некто Умар Абдулин, – теперь Муса заговорил быстрее. – Я не знаком с этим человеком. Но, полагаю, что в скором времени придется познакомиться. Гамзало не доверяет ему. Есть у него какие-то сомнения, а потому он и обратился ко мне.

– С целью ликвидации Абдулина? – спросил Панкратов.

Муса покачал головой.

– Нет. Пока нет. Для начала Гамзало хочет, чтобы я внедрился в эту группировку и прощупал ее изнутри. Присмотрелся к Умару и его ближайшему окружению. Если подозрения Расадулаева окажутся небеспочвенными, я должен буду только доложить ему об этом. А дальше… Дальше он будет принимать решение.

– Ясно. – Глаза Панкратова азартно заблестели, как у игрока, почувствовавшего, что следующим ходом он реально сможет сорвать немалый куш. – Ты согласился на предложение Расадулаева?

– Конечно. А почему бы и нет? Это моя работа, Арсений…

– Я понял, – Панкратов докурил бычок и смял его в пепельнице. – Спасибо за информацию, Муса, и я надеюсь, что ты будешь держать меня в курсе дела.

– Само собой. Только… Ты ведь не собираешься сразу накрывать группировку Умара Абдулина?

Вопрос был провокационным, и Панкратов отлично понял, что за ним кроется. Это даже слегка обидело майора. Арсений был профессионалом до мозга костей, и со стороны Мусы было несправедливо сомневаться в этом.

– Нет, – жестко ответил Панкратов. – Лучше пожертвовать десятками жизней, чтобы спасти сотни, а то и тысячи невинных. Умар – пешка, а вот что касается братьев Расадулаевых и иже с ними… Одним словом, держи меня в курсе, Муса.

У майора уже зрел определенный план действий на будущее. Муса улыбнулся.

– Хорошо.

– Один вопрос, – Панкратов убрал пачку сигарет в карман, но подниматься из-за столика не торопился. – Как ты будешь внедряться в группу Абдулина? Тебя будет рекомендовать Гамзало?

– А ты любопытен, майор, – иронично заметил чеченец. – Как и в детстве. Привык держать руку на пульсе?

– Привык.

– Гамзало не будет меня рекомендовать. Я действую самостоятельно. На свой страх и риск. Пойду по пути Аллаха.

Панкратов прищурился.

– Группа Умара расширяется с каждым днем, – пояснил Муса. – И к нему тянутся все, кто так или иначе чтит истинную веру. Я считаю, что достаточно будет забросить в нужном месте наживку, и Умар сам на нее клюнет.

– Например, где?

– Например, в мечети.

Панкратов нахмурился, но промолчал. Посчитал излишним сообщать Мусе о том, что Умар и его люди не так давно натворили во владении Рифата Сагитова. Будет лучше, если киллер разберется со всем этим сам, на месте. Заодно майор и сам сможет узнать, насколько пристально Умар и его люди наблюдают за тем, что происходит в мечети.

– Ну, тогда удачи.

Панкратов поднялся из-за стола. Его бутылка с минеральной водой так и осталась нетронутой.

– Я свяжусь с тобой, Арсений.

– Буду ждать.

Майор вышел из кафетерия и прямиком двинулся к оставленному возле обочины автомобилю. Краем глаза заметил стоящий тут же, неподалеку, старенький желтого цвета «жигуленок», на котором, скорее всего, на встречу с ним прибыл Муса. Панкратов отказался от мысли устанавливать за своим старым приятелем слежку, хотя в первый момент такое решение возникло у него в голове. Взвесив обстоятельно все «за» и «против» Панкратов пришел к выводу, что доверяет чеченцу. Никогда прежде Муса не подводил его. Не подведет он и на этот раз.

Майор разместился за рулем служебного «Опеля». Запустил двигатель. Теперь, во всяком случае, он знал имя руководителя местной группировки. Умар Абдулин. А это уже кое-что. Есть от чего оттолкнуться. Есть то место, откуда можно начинать потихоньку тянуть нужную ниточку. Ставить в известность Голымшанова об этом своем маленьком успехе он пока не собирался. Всему свое время.

Екатеринбург. Съемная квартира на Нижнеуральской

– В Коране нет ограничения на убийство неверных. Аллах предписывает нам, правоверным, убивать всякого, кто препятствует становлению законов шариата. Откройте Коран! – Умар сделал паузу.

Члены его группировки, рассевшиеся на полу конспиративной квартиры вокруг своего лидера, послушно зашелестели страницами.

– Сура вторая. «Корова». Сто семьдесят пятый аят. «Для вас в возмездии – жизнь», – Умар процитировал предложение, не глядя в Коран. Пропагандистская теория, освоенная в чеченском лагере боевиков, прочно засела у него в голове. – Мы должны сражаться, исполняя волю Аллаха. Потому что тe, которые уверовали, сражаются на пути Аллаха, a те, которые не веруют, сражаются на пути тагута. Сражайтесь же c друзьями сатаны! Ведь козни сатаны слабы, сказано в Коране. Каждый день, каждый час каждое ваше действие должно быть направлено на борьбу с неверными! В Коране сказано: «и убивайте их, где встретите, и изгоняйте их оттуда, откуда они изгнали вас. Ведь соблазн хуже, чем убиение!»

– Умар, – Рафкат поднял руку. Остальные члены группировки повернули в его сторону головы. – Я хочу задать тебе вопрос. Можно?

– Задавай.

Умар пристально посмотрел на сподвижника. Рафкат больше других проявлял чрезмерную активность на занятиях. И, с одной стороны, это было на руку Абдулину. Джихад нуждался в активных людях, а в предприимчивости Рафкату никак нельзя было отказать. Но, с другой стороны, Умар не был хорошо знаком с этим человеком. Рафкат настораживал Абдулина.

– Как я могу доказать свою верность Аллаху? – спросил Рафкат. – Ведь акции, которые мы проводим, происходят не каждый день. А я хочу проявлять себя, как верный солдат всевышнего, и ежедневно бороться за волю всевышнего. Что мне сделать, Умар, чтобы Аллах поверил, что я верный солдат?

Умар ненадолго задумался. Головная боль, которая преследовала его сегодня с самого утра, теперь становилась и вовсе невыносимой. Хотелось выпить стакан вина и забыть обо всем. Но Абдулин заставил себя прервать подобный ход мысли.

– Слушайте все, – сказал он после небольшой паузы. – В первую очередь вы должны соблюдать «Десять столпов исламского джамаата». Понимание – знание и твердое убеждение в исламе, джихад и призыв. Искренность – стремление мусульманина своим джихадом к лику великого Аллаха. Работа над собой, создание исламской семьи, наставление общества на правильный путь, работа по распространению ислама в мире. Джихад – борьба разными методами за установление власти Аллаха. Жертвование – принесение в жертву самого себя, своего имущества и семьи ради приказов и повелений Аллаха. Повиновение – подчинение приказам и немедленное их исполнение, полное повиновение в непримиримом джихаде. Стойкость – упорство в работе и джихаде для достижения намеченной цели. Освобождение – полная приверженность своей идее и отречение от всех иных принципов и идей. Братство – слияние душ и тел узами идеологии, предпочтение своего брата самому себе. – Умар поднялся. – А теперь главное. Доверие! Это уверенность солдата Аллаха в своем командире. Эти правила касаются каждого. С того дня, как вы впервые появились на конспиративной квартире джамаата, вы не принадлежите себе. Если раньше кто-то из вас мог забыть, что он – солдат Аллаха, то теперь никто не имеет на это права. Всеми вашими действиями буду руководить я.

Умар обвел взглядом присутствующих боевиков. Холодный прищур его ястребиных глаз был хорошо известен членам группировки. Никто из присутствующих не пожелал бы вызвать гнев этого человека.

– Это основное условие вашего участия в группировке, – продолжил он. – Без моего разрешения я запрещаю вам рассказывать кому-либо о том, что вы вступили в священную войну с неверными. Даже ваши родственники не должны этого знать. – Умар потер пальцами виски. Боль усиливалась. – Когда наши братья воюют в Чечне, мы тоже с вами должны перейти на боевое положение. В первую очередь мы должны быть глубоко законспирированными. Вы хорошо поняли мои слова? – спросил он в завершение речи.

Окружающие закивали. Рафкат, не спуская глаз, смотрел на предводителя.

– Рафкат? – рявкнул Абдулин, привлекая внимание чеченца.

– Да, Умар, – испуганно пролепетал тот.

– Теперь отвечаю на твой вопрос, – Умар, удовлетворенный реакцией, которая последовала за его обращением к Рафкату, продолжил начатую проповедь. – Я разрешаю вам вербовать новых людей для борьбы с неверными. Уже завтра некоторые из вас приступят к выполнению своих заданий. Я поручаю тебе, Рафкат, вербовку новых членов нашего отряда. Начнешь в мечети. Выбери наиболее набожного мусульманина среди мужчин и приведи его сюда, на эту квартиру. Об остальном я позабочусь сам.

– Где мы должны встречаться с новобранцами, Умар? – подал голос Айрат.

– Пока вы будете приводить их сюда. На эту квартиру. Наш отряд уже приобрел много бойцов. И я понимаю, что вся группа вскоре не сможет размещаться здесь. У меня в планах открыть лагерь по подготовке боевиков на территории пригородного леса под Екатеринбургом. Там у нас будет своя база. Там мы разместим тайники с оружием, запасами пищи, литературой и так далее… А пока приводите их сюда.

– Умар, а что будет дальше, когда мы создадим отряд? – спросил один из новичков.

Умар злобно улыбнулся.

– Наш отряд должен разрастаться, пока на территории, где мы обосновались, не будут установлены законы шариата. В городе не должно остаться ни одного неверного. Ждать долго не придется. Вы должны, не останавливаясь ни на секунду, вести джихад. Наша основная задача – приносить финансовые средства. А для этого вы просто должны подчиняться мне. Я планирую акции, которые позволят нам накапливать денежные средства для приобретения оружия и боеприпасов. Тех, кто не хочет жить по законам шариата, мы будем уничтожать. Придет время, и мы будем нападать на промышленные объекты, на объекты стратегического назначения…

С каждым произносимым словом Умар входил в раж. Чувствовали это его сподвижники, и чувствовал он сам.

Екатеринбург. Окраина. Мечеть

– Да примет Аллах твою молитву. – Рафкат протянул руку Мусе для традиционного после молитвы рукопожатия.

Лицо Мусы, который с недавнего времени стал регулярно посещать мечеть, привлекло внимание члена джамаата еще несколько дней назад. Молодой человек посещал не меньше трех намазов в день и оставил щедрый закят, втрое превышавший сумму сбора, обычную для верующих в этой мечети. И тогда Рафкат стал пристально следить за этим человеком.

По окончании намаза верующие стали выходить из мечети, и вскоре Рафкат остался наедине со своим собратом по вере.

– Откуда у тебя это? – Рафкат показал на увесистый медальон, спускавшийся с шеи Мусы на длинной цепочке.

На медальоне крупными буквами было выгравировано: «Аллах акбар!», а внизу более мелкими буквами значилась надпись: «Чечня, 2002».

– Читай, – отрывисто бросил Муса, – там написано – Чечня.

Рафкат, не выпуская медальона из рук, стал внимательно рассматривать его.

– Ты воевал? – спросил он, когда все надписи на медальоне были им изучены.

– Да.

– Где?

– Под Шали. Недалеко от Урус-Мартана, – спокойно ответил Муса.

– Где ты был все это время? Почему я не встречал тебя раньше в мечети? – спросил Рафкат.

– В две тысячи втором воевал в Чечне и попал в плен чеченским сепаратистам. Меня продержали три года в казематах, – охотно ответил Муса своему новому знакомому. – А потом предложили взамен на мою жизнь помогать им в проведении боевых операций. Я стал помогать готовить взрывчатку. Они знали, что я подрывник. Грамотных специалистов у них мало. Всего несколько человек. Меня и взяли…

Рафкат одобрительно кивнул. Неожиданное знакомство в мечети начинало все больше радовать чеченца. Пока все говорило за то, что Муса мог бы пополнить ряды екатеринбургского джамаата. И то, что новобранца привел бы именно он, несомненно, прибавило бы Рафкату дополнительного авторитета. По крайней мере, в глазах Умара. А это уже немало. Глядишь, при дележке добычи Умар не забыл бы его… А главное, группировка пополнилась бы еще одним верным солдатом Аллаха.

– То есть ты воевал за веру? – спросил Рафкат.

– Да, – привычно коротко подтвердил Муса.

– Братьев Расадулаевых знаешь? – поинтересовался Рафкат.

– Меня взяли в плен боевики Махмуда, – ответил Муса. – Это – средний из них.

У Рафката от неожиданного упоминания имени брата чеченского амира пересохло в горле. Теперь он был абсолютно уверен в том, что Муса – именно тот человек, который ему нужен. Дело оставалось за малым. Надо было найти слова, которые могли бы убедить молодого человека прийти на одну из конспиративных квартир. А дальше уже Умар сделал бы свое дело. Он-то никогда не упустит человека, который хотя бы раз пришел в джамаат. Новобранец либо становится членом группировки, либо его участи не позавидует никто…

Предчувствие положительной развязки придало Рафкату красноречия.

– Я тоже воевал на стороне бойцов Аллаха, – сообщил он. – Я и сейчас продолжаю свою борьбу. В этой войне нельзя останавливаться. Ты знаешь об этом?

Рафкат заглянул в глаза собеседнику. Муса внимательно слушал его. В этот момент Рафкат чувствовал себя настоящим имамом. Слова сами стали приходить ему на язык.

– Аллах призывает всех воевать с неверными. Он сказал: «О вы, неверные! Не поклоняюсь я тому, чему поклоняетесь вы, а вы не поклоняетесь тому, чему поклоняюсь я…» – процитировал он заученную им на занятиях по вахаббитской идеологии фразу из суры «Кяфирун». – Всех неверных постигнет кара Аллаха. И мы, его солдаты, должны осуществлять волю Аллаха на земле…

Муса смотрел на Рафката, не спуская глаз. Когда их взгляды встретились, молча кивнул. Пора было переходить к изложению основной идеи – встречи на квартире Умара.

– Ты не хочешь сходить со мной?.. Короче, там собираются воины Аллаха, – предложил Рафкат. – Я знаю такое место в Екатеринбурге…

– Разве они собираются не в мечети? – Муса состроил удивленное выражение лица.

– Нет. В двадцать четвертом аяте в суре «Покаяние» сказано, что нельзя посещать мечеть, которая построена не из богобоязненности, – нравоучительно произнес Рафкат. – Все мечети, которые построены в Екатеринбурге, построили неверные. Муфтий подчиняется неверным. Поэтому получается, что каждый мусульманин, посещающий мечеть, подчиняется не Аллаху, а неверному. Понимаешь?

Муса снова кивнул.

– Неверные не соблюдают законов шариата, – добавил Рафкат. – Они мешают становлению чистого ислама. Правоверные должны сражаться на пути Аллаха. Всевышний сказал, что мы должны бороться со всяким, что мешает становлению законов шариата. Поэтому истинно верующие в Аллаха образовали джамаат. Цель которого – возвышение ислама, – Рафкат решил, что пора раскрыть перед наставляемым на путь истинный все свои карты. – Мы занимаемся подготовкой и ведением войны против неверных на территории Екатеринбурга.

– А с кем вы боретесь на территории России? В Чечне – там все было понятно, – подыгрывая собеседнику, спросил Муса. – А здесь?

– Со всеми, кто не исповедует ислам, – горячо проговорил Рафкат. – Конечно, здесь не главный опорный пункт мусульман. Основные силы находятся за пределами России, но мы должны всячески способствовать созданию Всемирного исламского халифата. Наша задача – добывать средства для ведения войны с неверными по всей территории России… Все истинно верующие, и я тоже, должны вести непрекращающийся джихад. И я знаю людей, которые живут, истинно соблюдая все заветы Аллаха.

Во время своей пламенной речи глаза Рафката горели. Он чувствовал, что его проповедь имеет успех.

– Ну как? Хочешь сходить со мной? – спросил он.

– Когда?

– Да хоть сегодня. Я познакомлю тебя с истинно верующими. И ты почувствуешь, что твоя жизнь наполнилась смыслом. Понимаешь? Ты сможешь на деле доказать свою приверженность Аллаху, а не просто ходить в мечеть. Просто читать намаз – это еще не значит быть истинным мусульманином. Ты еще должен многое делать, чтобы попасть в рай.

– Что нужно делать? – уточнил Муса.

– Пока ничего. Ты просто сходишь со мной. Познакомишься с людьми. У нас есть свой амир. Он хорошо знает все заветы Аллаха. Его обучали в лагерях на территории Чечни. Он – не батальонный командир! Он – настоящий имам. Такой человек знает, как воевать с неверными. Он во всем будет тебя наставлять…

– А ты давно входишь в этот джамаат? – спросил Муса.

– Почти с самого основания, – признался Рафкат. – Я знаю там всех. Там нет ни одного неверного. Ты почувствуешь свою силу, когда вместе с воинами Аллаха сделаешь хотя бы что-то для возвышения ислама. Я уже участвовал в нескольких акциях. После этого ты понимаешь, что исполняешь волю Аллаха, потому что он дает тебе большие силы за это…

Глаза Мусы тоже загорелись, и по этой его реакции Рафкат понял, что добился своего.

Екатеринбург. Управление ФСБ

– Доложите, пожалуйста, как проходит операция по установлению лиц, причастных к ограблению ювелирного магазина. – Полковник Голымшанов положил руки на стол, сцепив их в замок. – И присаживайтесь, майор, присаживайтесь, – полковник показал на стул около своего стола. Затем снова сцепил руки в замок. – Свои люди все ж таки…

Панкратов придвинул стул ближе и сел.

– В ходе следственных действий по горячим следам поймать преступников не удалось, – начал докладывать он ровным негромким голосом, разминая пальцами неприкуренный окурок. – Преступникам, как вам известно, удалось скрыться с места происшествия, оставив за собой гору трупов… Сейчас проводим активные следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия…

– Ясно, – Голымшанов побарабанил пальцами по крышке стола. – Ты мне, как человек человеку, скажи, что у тебя происходит? Давай вот без этих… Без чинов. На какой стадии расследование?

Арсений переложил свою папку на соседний стул.

– Установили, что похищение Кеплера, нападение на мечеть и ограбление ювелирной фирмы осуществляла одна и та же банда. Группировкой руководят чеченские полевые командиры. Преступники имеют хорошую боевую подготовку… Возможно, обучение членов местной группировки происходит на территории Свердловской области. У меня пока нет точных сведений, товарищ полковник, но по определенным данным я могу сделать такой вывод.

– А что касается личностей преступников?

Панкратов развел руками.

– Пока мне не удалось установить конкретных лиц. Это хорошо законспирированная организация. Установление личностей преступников усложняется тем, что бандиты завербовали несколько человек славянской внешности. Они берут наиболее склонных к внушению мусульман. Это значительно усложняет работу. Затем убеждают их в том, что все, кто не чтит Коран, должны быть истреблены физически. И даже если человек не может принимать участие в активных действиях, он становится их пособником. Механизм такой. Их действия замешены на вербовке…

– Я понимаю… – начал полковник, но его прервал телефонный звонок. – Сейчас, извини. Да, – ответил он в трубку телефона. – Скажи, чтобы подъезжал. Я буду на месте… Да, Вика. Позвони от моего имени. Извинись и скажи, что у меня совещание… Да, я жду.

Голымшанов положил трубку.

– Извини, ко мне должны подъехать, – вновь обратился он к Панкратову. – И что дальше? Какой план, Арсений?

– Я спланировал операцию по внедрению в группировку своего человека. Это не даст им осуществить дальнейшие действия, и это единственное, что я могу сейчас сделать для установления круга лиц, причастных к преступлениям…

– У тебя есть конкретные люди? – полковник прищурился.

– Да, Сергей Павлович, операция уже началась. Надеюсь в ближайшее время получить первые сведения. – Панкратов пристроил во рту окурок и потянулся в карман за зажигалкой – Сразу доложите. – Голымшанов откатился вместе с креслом от стола. – И если будут какие-то загвоздки, сообщайте. Нельзя допустить, чтобы произошли еще какие-либо трагические события.

– Я все для этого делаю, – заверил старшего по званию майор. – И я уверен, что мы избрали правильную тактику.

В дверь кабинета полковника постучали, и на пороге появилась секретарша. Панкратов тут же поднялся, понимая, что на этом его аудиенция завершена.

Съемная квартира на Нижнеуральской

– Он – ваххабит?

От этого устремленного на него взгляда старшего группы Рафкат невольно поежился. Но только внутренне. Показывать Умару свою слабость и уж тем более то, что он слегка робеет в его присутствии, Рафкат считал для себя недостойным. Да и не стоило давать Абдулину на руки дополнительных козырей.

– Так он сказал.

– Сказал тебе? – Умар привалился к подлокотнику кресла и подпер голову кулаком.

– Он не навязывался на общение со мной, Умар. – Рафкат продолжал стоять, заложив обе руки за спину. – Он разговаривал с муллой, и я уловил часть разговора. А потом подошел к нему сам. Не знаю, конечно, решать все-таки тебе, но мне он показался надежным человеком. Отстаивал веру с оружием в руках, а это уже о многом говорит. Как ты считаешь?

– Что и как я считаю, тебя не касается, Рафкат, – довольно грубо отрезал старший. – Ты дал ему почитать литературу?

– Мне показалось, что он в этом не нуждается…

Умар нахмурился. Рафкат невольно отступил на шаг назад. Зрачки его сузились, и он машинально потянулся к оружию. Умар заметил этот жест, и хмурое выражение на его лице сменилось ехидной усмешкой. Дескать, хочешь со мной потягаться? Ну что ж, попробуй. Однако Рафкат не стал рисковать. Он опустил руку и виновато потупил взгляд.

– Откровенно говоря, у меня просто не было под рукой литературы. Ничего подходящего, Умар, – признался он. – Понимаешь?

– Понимаю, – Умар расслабился и, откинувшись на спинку дивана, водрузил обутые в тяжелые ботинки ноги на низенький деревянный столик с резными ножками. – Я понимаю только одно. Что, кроме меня, никто не собирается относиться к нашему общему делу с полной ответственностью. Деньги, которые мы добываем и отсылаем Гамзало, – это хорошо. Но кроме денег нам нужны еще и люди. Я поручил эту часть работы тебе и Ваххиту. Но вы, видно, думаете, что и с этими вопросами я должен разбираться лично. Разве мало того, что я рискую своей головой при каждой силовой акции? Вы не боитесь остаться без руководящего звена?

Рафкат молчал. Что можно было сказать на это? Оправдываться – глупо, перечить – опасно, пытаться просто что-то ответить – бессмысленно. В таких ситуациях Умар не слышал никого, кроме самого себя.

– Как хоть его зовут? – совершенно неожиданно для Рафката Абдулин сбросил обороты и вернулся к изначальной теме разговора.

– Муса.

– Наведи о нем справки. – По бледному изможденному лицу Умара с плохо побритой щетиной на щеках пробежала едва заметная судорога. Настолько малозаметная, что Рафкат подумал, не привиделось ли ему. – Где он воевал, под чьим началом, кого знает. И самое главное – кто знает его. Если понадобится, справься о нем у самого Гамзало или еще у кого-нибудь из имамов. Если все будет чисто, приведешь его сюда, Рафкат. На эту квартиру. Я поговорю с ним лично.

– Хорошо, Умар. Я могу идти?

В последнее время никто из боевиков не желал проводить наедине с Умаром слишком много времени. Ровно столько, сколько того требовали обстоятельства общего дела, и ни секундой больше. При самом благоприятном раскладе они не горели желанием и оставаться с ним в одном помещении. Умар об этом знал, но ему было абсолютно все равно, что о нем думали окружающие. Он считал, что это исключительно их проблема. Его подобные вопросы не беспокоили.

– Да, убирайся, – он махнул рукой.

Рафкат перевел дух и вышел из комнаты. Умар устало смежил веки. Образы войны вернулись в его сознание. Теперь они преследовали его все чаще и чаще. И не только во снах. Умар чувствовал, что рано или поздно эти видения его доконают.

Пальцы машинально поднялись вверх и коснулись небольшого шрама на подбородке. Сам этот шрам тоже напоминал Умару о многом. Перед мысленным взором всплыл образ русского солдата, с которым Абдулину пришлось сойтись в рукопашной схватке у основания холмистой равнины. Ни у того, ни у другого не осталось ни единого патрона, и потому пришлось выяснять отношения на ножах. В этом вопросе Умар был мастером своего дела, но русский тоже оказался парнем не промах. Прежде чем Умару удалось заколоть противника, тот дважды достал его своим остро отточенным клинком. Один раз полоснул по подбородку, а второй раз ударил в плечо. Мягкая ткань на плече успешно срослась, а вот на подбородке, где была задета кость, шрам так и остался…

Умар выпустил ему кишки и намотал бедняге на шею. Тогда ему показалось это очень забавным. Ему так казалось и сейчас, если бы… Если бы этот парень со вспоротым брюхом не навещал его каждую ночь в кошмарах. И если бы только он один!..

Свердловская область. Лесной массив

– Тащи его сюда!

Ваххит показал Мухаммааду на глубокую яму, вырытую в земле. Айрат, стоявший на дне, вышвырнул из нее лопату.

– Тащи, тащи его быстрее! – рявкнул Ваххит. – Отдашь Айрату. И бегом за следующим. Быстро, Мухаммаад. Чтобы до темноты управились!

Чеченец с трудом поднял ящик из кузова «Жигулей». Старый вазовский пикап четвертой модели был оставлен им между двух деревьев, в нескольких метрах от вырытого на лесной поляне блиндажа-погреба.

– А что в ящике? – поинтересовался Айрат.

– Тушеное мясо, – ответил Мухаммаад. – Через русских заказал в соседней деревне. Домашнее. Этой тушенки хватит джамаату на полгода, если не перебьете банки.

– Ставь. Так, а теперь на меня, – Айрат принял из рук Мухаммаада тару. – Поддерживай. Все. Отпускай.

Аккуратно поставив ящик на землю, он распрямился во весь рост. Края ямы доходили чеченцу до плеч.

– В каждой яме должно быть по десять килограммов соли, два ящика консервированного мяса, по пять ведер картошки, по четыре мешка муки, лук – четыре вязанки, – стал перечислять Ваххит. – За пару километров отсюда Салих готовит три таких же, как эти, блиндажа. Там то же самое, на случай, если эти погреба обнаружат… Сейчас Хафиз привезет еще одну машину с поклажей.

– Ваххит, а куда оружие? – спросил Мухаммаад.

– Что у тебя в ящиках?

– Четыре «АК-74», два «вальтера» с глушителями, – Мухаммаад откинул с оставшихся в машине лотков брезентовую накидку. – Здесь еще зимний камуфляж, валенки, по три ящика патронов к автоматам и пистолетам…

– Положите в каждую яму по одному «АК». И пистолеты в разные ямы. Что у тебя еще?

Ваххит подошел к машине и заглянул внутрь.

– Ведро, две лопаты, лом, – Мухаммаад стал выгружать из кузова поклажу. – Керосиновые лампы, сам керосин, сухое горючее, рулон полиэтилена, палатка, топор, мыло, зубные щетки, зубная паста, две пачки исламских учебников.

– Ломы, лопаты, ведра в одну яму. Горючее – в другую. Остальное распределите на свое усмотрение, – распорядился Ваххит.

– Хорошо.

Мухаммаад принялся таскать из машины оставшиеся ящики и мешки, передавая их Айрату. Ваххит тем временем сел на траву и бросил рядом свое охотничье ружье. Пока Айрат и Мухаммаад загружали в тайники ящики, извлек из своей сумки патроны для ружья.

Чеченцам потребовалось не больше десяти минут на то, чтобы освободить салон автомобиля от поклажи. Айрат, вспотевший от тяжелой физической работы, вылез из ямы.

В это время до присутствующих отчетливо донеслись звуки работающего двигателя автомобиля. Ваххит мгновенно вскочил. Звуки усиливались.

– Вперед! – скомандовал он Айрату. – Задержи любым способом. Постарайся не наделать шума. Реши все мирным путем.

Айрат кинулся к машине. Подхватил с одного из ящиков, выгруженного около багажника, «вальтер». Засунув пистолет под куртку, чеченец пошел в глубь леса, откуда доносились звуки работающего мотора. Судя по тому, как нарастал звук, машина двигалась на большой для петляющей между деревьями узкой дороги скорости.

– Мухаммаад, останешься здесь, – скомандовал Ваххит. – Перетаскай оставшиеся ящики по ямам. И накрой каждый блиндаж брезентом.

Он перекинул через плечо ружье и быстрым шагом направился вслед за Айратом. Идти долго не пришлось. Вскоре за деревьями показалась синяя «Нива», крыша которой была оборудована мощными прожекторами.

– Это охотники, – окликнул Ваххит Айрата. – Я сам поговорю. Отстань немного. Надо сделать так, чтобы они ничего не заподозрили.

Автомобиль тем временем подкатил к чеченцам на расстояние двух десятков шагов. Ваххит поднял вверх руку с ружьем в знак приветствия. «Нива» остановилась. Из нее вышел один пассажир.

– Зверя вообще не стало, – крикнул приближающемуся к нему мужчине Ваххит. – Мы вон решили пикник на поляне устроить. Тушенку на костре разогрели. А вы тоже на зверя?

– Да, что же здесь еще делать? – ответил мужчина. – А вы собаку нашу не видели? У меня ищейка убежала… Вот, ездим, ищем…

– Ищейка? Нет. Здесь не было собаки, – Ваххит говорил ровным и спокойным голосом. – Мы бы сказали. Собака сюда не приходила. Можете не искать.

– А там? – мужчина посмотрел за спину Ваххита.

Между деревьями, если присмотреться, можно было увидеть две кучи земли, которую подняли со дна блиндажа. В течение нескольких секунд Ваххит и охотник из «Нивы» молча смотрели друг на друга. Водитель «Нивы» призывно посигналил. Охотник медленно развернулся.

– Удачи вам, – сказал он, садясь в машину.

«Нива» дала задний ход, а через пару минут уже и вовсе скрылась из виду.

– Где мой телефон? – спросил охотник у водителя.

– В «бардачке». Я убрал.

Мужчина в охотничьем снаряжении достал трубку и набрал номер.

– Майор Панкратов, – ответили в трубке после третьего гудка.

– Я нашел их, – сказал охотник. – На двадцатом километре от шоссе. В глубь леса. Там, видимо, база… Машина четвертой или второй модели «Жигули» голубого цвета. Они выгружали из машины какие-то ящики. Возможно, там организован склад. Меня встретили. Сказали, что они охотятся на зверя. На поляне у них пикник.

– Я понял. Пока ничего не предпринимайте, – лаконично ответил майор. – Установите визуальное наблюдение и докладывайте о происходящем.

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

Извилистая дорога через сосняк огибала небольшую поляну. За поворотом она уходила дальше, в глубь леса. Ромашов оставил машину около протоптанной между деревьями тропинки, а сам пошел лесом. Перед тем как выйти из автомобиля, сыщик еще раз просмотрел следственные протоколы. Путь преступника скорее всего лежал через эту самую дорожку. Ромашов прибыл в лесопосадки с тем, чтобы провести следственный эксперимент.

Стволы деревьев внизу были «лысые», поэтому лес хорошо просматривался на несколько десятков метров вперед. Через двадцать минут Ромашов вышел к другой полянке. По протоколам получалось, что это та самая поляна, где было совершено первое убийство. Дорога в этом месте заканчивалась. Проехать дальше на автомобиле было невозможно, поэтому грибники оставляли свои машины на поляне.

Ромашов увидел белую «Ауди», когда расстояние до поляны было не более тридцати метров. Машина стояла за густым кустарником. Поблизости никого видно не было. Иван Викторович машинально нащупал в кобуре рукоятку своего табельного «скифа». Затем продолжил медленно продвигаться по направлению к поляне, прислушиваясь к окружающим его звукам. Голоса людей становились более отчетливыми. Ромашов немного изменил направление движения и решил подойти к машине со стороны леса. Отступив на несколько шагов в глубь посадок, сыщик сошел с дорожки.

Через минуту он уже мог отчетливо различать речь говоривших.

Судя по голосам, их было не менее пяти-шести человек. Трое мужчин и столько же женщин. Подойдя ближе, Ромашов увидел, что за «Ауди» стояла еще одна машина. «Деу Матиз» зеленого цвета. Машина сливалась с молодой зеленью кустарника, и поэтому сыщик не смог увидеть ее из леса.

Иван Викторович вплотную приблизился к границе поляны. Теперь ему были хорошо видны и сами люди. Их было восемь человек. Три девушки и пятеро парней. Молодые люди сидели между двумя машинами, расстелив на земле свои куртки. Девушки расположились в центре круга. На клеенчатой скатерти стояли две бутылки вина, рядом лежали пустые алюминиевые банки из-под пива, хлеб, колбаса, конфеты. Остальное Ромашов не мог разглядеть за спинами сидевших.

Сыщик вышел из леса. Он шел медленно, прислушиваясь к разговору. Прямо перед ним лицом к лесу сидел черноволосый молодой человек кавказской внешности. Он говорил больше остальных.

– Да, им выгодно валить все на приезжих. Даже если убил простой маньяк, они все равно будут думать, что это кто-то с Кавказа, – горячо говорил черноволосый. – Поэтому кавказцам труднее конспирироваться.

– А что, не так, что ли, Ашот? – вступил в разговор другой парень.

Ромашов не видел его лица. Широкоплечий здоровяк в кожаной жилетке полулежал на траве. Перед ним сидела девушка. Он держал в своей руке ее руку.

– Что не так? Ты что имеешь в виду? – переспросил кавказец.

– А то, что это правда. Ты же сам понимаешь…

– Да с чего ты взял? – еще больше закипятился кавказец. Он вскочил. – Да ты подожди, сейчас Шабхан подъедет, он тебе объяснит, что надо думать.

Ашот не на шутку разозлился. Следователь уже стоял в нескольких шагах от компании. И в этот момент кавказец встретился с ним глазами.

Приятели заметили удивленный взгляд Ашота и оглянулись. Среди парней был еще один молодой человек с явно выраженной кавказской внешностью.

– Здравствуйте, – произнес сыщик.

Он сделал еще несколько шагов по направлению к собравшимся. Кто-то из трех девушек произнес невнятное ответное приветствие. Остальные присутствующие недоверчиво смотрели на незваного гостя.

– Вы здесь давно? – Ромашов взял на себя роль ведущего.

– А что хотел-то? – спросил широкоплечий.

– Да так, прогуливаюсь тут в лесу. Два дня назад потерял здесь кошелек. Мы с женой гуляли, и, видимо, уронил где-то… Вы не находили?

– Да нет, дед, – развязно бросил широкоплечий. – И лучше тебе здесь не искать кошелек. Тут, говорят, маньяк какой-то ходит. Не дай бог, попадетесь ему. С женой…

Приятели широкоплечего дружно заржали.

– Дурак, Денис. Он только в тех, кто здесь сексом занимается, палит, – вступил в разговор еще один молодой человек с темно-русыми кудрявыми волосами.

– Слава, перестань! – заговорила одна из девушек, голос которой Ромашов слышал чаще других, пока приближался к компании. – Извините его… Они тут выпили лишнего. Молчи уж лучше.

Ромашов по-прежнему держал правую руку в кармане. Этот факт не ускользнул от взгляда кавказца. Молодой человек не сводил глаз с его руки. Ромашов заметил это. Он аккуратно нащупал на левой стороне затвора флажок предохранителя. Повернул рычажок в безопасное положение. Затем вынул руку из кармана.

– Маньяк, говорите? Какой маньяк?

Молодые люди помолчали. Кавказец сел обратно на землю. Ромашов только сейчас заметил, что на целлофановой скатерти, где стояли бутылки, лежал пистолет.

– А это у вас что? – меняясь в лице, спросил следователь.

– Пистолет, – вызывающе ответил черноволосый южанин. Его приятель слева слегка дотронулся до его плеча.

– Ашот, не кипятись. Спокойно, – едва слышно шепнул он кавказцу.

– А ну, дай-ка взгляну, – Ромашов подошел ближе.

Кавказец схватил пистолет. Несколько секунд он молча смотрел в глаза следователю.

– На что тебе? – Ашот держал оружие за ствол, вытянув его перед собой.

– Вы знаете, что ношение оружия в нашей стране запрещено законом? – сухо произнес сыщик.

– Ну? А тебе-то что? – не унимался кавказец.

– Во-первых, не тебе, а вам, – поправил Ромашов. – А во-вторых… Дай взгляну на штуку. Пугач?

Сыщик попытался рассмотреть пистолет, но расстояние до парня было таким, что это не представлялось возможным. Близорукий взгляд следователя мог различить только силуэт оружия.

– Чего вам надо-то? – вновь вступил в разговор широкоплечий. – Какая вам разница, какой это пистолет?

Ромашов полез в карман, и Ашот тут же перехватил оружие за рукоятку.

– Тихо-тихо, Ашот, – на этот раз усмирять товарища стал сам здоровяк. – Опусти ты эту штуку.

– Это газовый пистолет, – пояснил парень в жилетке Ромашову.

Сыщик тем временем вынул из кармана свое удостоверение.

– Следователь прокуратуры Иван Викторович Ромашов. Дай сюда игрушку.

Ашот все еще колебался, но руку с оружием опустил вниз, на скатерть.

– Дай посмотрю, – настаивал сыщик.

– Дай, – приказал кудрявый. – Это у нас пугач. «Макарыч». Резиновыми пульками стреляет. Документы есть…

Следователь тем не менее руку не убрал. Кавказец после недолгих колебаний все же передал оружие Ромашову.

– Ижевский? Семьдесят девятый? – сыщик покрутил пистолет в руках.

– Да. Совместно с Техкримом делали в Ижевске. По типу боевого «Иж-9т». Мы из него по банкам стреляем, – пояснил кудрявый.

Он поднял одну из банок. На боку действительно имелась глубокая вмятина – след от резиновой пули.

– Разбираешься в оружии? – ухмыльнулся сыщик.

– Да так, интересуюсь…

Ромашов, убедившись, что пистолет действительно не является боевым, вернул его обратно Ашоту. Парень буквально выхватил ствол из рук следователя.

– Вы тут часто бываете? – поинтересовался сыщик.

– Ну, бываем иногда, – ответил широкоплечий.

– И об убийствах знаете?

– Ну да, – закивали молодые люди.

– А сюда частенько парочки наведываются. Место-то тихое. Кроме нас, здесь никто и не появляется. Да и мы редко, – один из парней в спортивном костюме и бейсболке, который до сих пор молчал, привстал на коленях.

– А когда последний раз были? – спросил следователь.

– За день до первого убийства, – ответил тот.

– Что-нибудь подозрительное видели?

– Нет. Мы вообще из газеты узнали, что в нашем лесу убили кого-то. Алена вон по фотографии узнала эту поляну. По тому дереву с дуплом. Видите? – парень показал за спины сидящих.

На окраине опушки и в самом деле стояло кривое дерево с огромным дуплом, расположенным на высоте человеческой головы.

– А тут правда маньяк ходит? – спросила девушка, которую парень в бейсболке назвал Аленой.

– Ну, маньяк не маньяк, а убийца где-то здесь рядом ходит, – ответил Ромашов. – Вы будьте осторожней. Лучше бы вы вообще перестали пока сюда ездить… Пока преступника не поймали. Зачем судьбу искушать? – Следователь осмотрелся вокруг. – Скоро уже темнеть будет, а вы – на ночь глядя в лесу…

– А где же нам еще? В тир, что ли, ходить? – заговорил второй кавказец. – В конце концов, у нас пистолет есть. Чего нам один маньяк? Мы его вам быстренько поймаем. Да? – парень посмотрел на приятелей.

Те закивали.

– Пока следствие не установило, был ли это один человек, или же это целая банда, – парировал столь бравурное заявление Ромашов. – Такое тоже не исключено. Я бы не стал на вашем месте так рисковать…

Девушка, которую широкоплечий держал за руку, стала подниматься.

– Фу, ребята! – сказала она. – Поехали отсюда. Мне что-то и впрямь не по себе. Чего мы сюда приперлись? Что, другого места, что ли, нет? Я давно вам говорила. Давайте лучше в клуб пойдем. Не хочу я больше среди ваших маньяков гулять.

– А может, правда, лучше в клуб? – поддержала подругу Алена.

– Ну! Светка, ты вечно ныть начинаешь, чуть что. – Кудрявый поднялся. – Садись. Никто тебя здесь не тронет. Что ты, трусиха какая?

– Не хочу! – Девушка увернулась от руки кудрявого, отступив на шаг.

– Да ладно вам, девчонки! Что вы в самом деле? – широкоплечий тоже встал. – Никуда мы не поедем…

– Это ты так решил? – вызывающе спросила Светлана.

– Молодые люди, позвольте вмешаться в ваш спор. – Ромашов неспешно забросил в рот подушечку мятной жвачки. – Я бы настоятельно рекомендовал вам какое-то время не появляться здесь. Поверьте, это опасно. Убийца где-то рядом. Поэтому советую сесть прямо сейчас в машины и разъехаться по домам. Возможно, он и сейчас за нами наблюдает. Поэтому садитесь и поезжайте-ка отсюда подальше. У меня к вам только просьба будет. Если вам что-то вдруг станет известно, позвоните мне. – Сыщик покопался во внутреннем кармане куртки. – Вот мои телефоны. Если вдруг по дороге встретите кого-нибудь или при выезде из леса – позвоните.

Широкоплечий потянулся за визиткой, которую ему передал следователь.

– Фотоаппарат у кого-нибудь в телефоне есть? – спросил Ромашов.

– У меня есть, – охотно отозвался кудрявый. – Да у нас у всех есть.

– Сможешь сфотографировать незаметно, если кого увидишь, пришли мне. Хорошо? – Ромашов подошел к «Ауди». – Чья машина?

– Моя, – ответил парень в спортивном костюме.

– Хорошая машина! – Сыщик похлопал автомобиль по капоту.

– Да. А может, мы вам поможем как-нибудь? – спросил спортсмен.

– Только без самодеятельности. – Ромашов нахмурился. – Лучше уезжайте побыстрее отсюда. Этим и поможете…

Он уже утратил к этой компании интерес.

Екатеринбург. Съемная квартира на Нижнеуральской

Умар молча слушал собеседника, практически ни разу не перебив его. Лишь задал два-три наводящих или уточняющих вопроса. Да и то эти вопросы Муса мог бы охарактеризовать как несущественные. Никакой нервозности киллер не испытывал. В отличие от всех остальных, на кого Умар оказывал крайне угнетающее действие, Муса чувствовал себя свободно и уверенно.

– Ладно, я все понял, – резюмировал Абдулин, когда наконец Муса закончил излагать свою легенду. – Надеюсь, что ты тоже понимаешь, зачем ты здесь? Так?

– Догадываюсь, – сидя в глубоком уютном кресле, Муса закинул ногу на ногу и опустил одну руку на колено. – Меня проверяют для того, чтобы в итоге, если эта проверка пройдет успешно, привлечь к чему-то серьезному. К чему-то, что позволит мне, как и прежде, служить на благо Аллаха. Если тебя интересует мое мнение, Умар, я согласен. Согласен на все и сразу. Я за чистоту веры. И мне уже приходилось доказывать это с оружием в руках. Лучше скажи, к чему весь этот разговор, Умар? Я рассказал тебе все, что мог. Ну, или, во всяком случае, все, что вспомнил… А ты наверняка, и я готов поспорить, уже наводил обо мне справки. Что тебя беспокоит, Умар? Ты все еще колеблешься? Все еще не уверен во мне? Да?

Пальцы Умара сжались в кулаки, а краска прилила к его лицу. Очередной приступ неконтролируемой агрессии. Муса заметил это, но никак не отреагировал. Он был полностью готов к подобному. Так же, как и был готов к тому, чтобы в случае необходимости дать обидчику отпор. Муса не сомневался, что сумеет справиться с Абдулиным.

– А ты дерзок, – констатировал Умар сквозь зубы.

– Не дерзок, Умар, а горд, – с достоинством парировал Муса. – Разве это не главное достоинство нашего народа? А вот твои люди, похоже, забыли, что такое гордость, если позволяют тебе обращаться с ними, как с псами.

Умар вскочил с такой силой, что стул, на котором он до этого восседал, едва не опрокинулся на пол. Муса остался неподвижен, не желая даже снимать одну ногу с другой.

– За такие слова можно и ответить! – предупредил Умар.

– Отвечу, если потребуется. Но я думал, что тебе нужны люди, Умар. Живые, а не мертвые. Я ошибся?

Некоторое время Абдулин хранил напряженное молчание, словно старательно взвешивал для себя, к чему могут привести последствия импульсивного поступка. Воздух со свистом вырывался из раскрытого рта. Шрам на подбородке побелел от напряжения. Муса смотрел на этот шрам и вспоминал слова Панкратова. Теперь уже сомнений не осталось. Перед киллером находился тот самый человек, который был причастен ко всем последним бесчинствам в городе. Но Панкратов ясно дал понять и тот факт, что персоной Абдулина он не удовлетворится. Ошибок своих коллег из Питера майор повторять не собирался. На место Умара придет другой, за ним третий… И так далее. Количество невинных жертв будет только расти. Терроризм нужно искоренять на корню. Но это уже вопросы Панкратова. Муса делал только то, что считал нужным делать.

Умар справился со своими эмоциями, подвинул стул и вновь опустился на него. Помимо собственной воли он не мог не проникнуться искренним уважением к сидящему напротив мужчине. Муса был прав в своей позиции, и Абдулин подсознательно признавал это.

– Ладно, – сдержанно произнес он. – Но имей в виду, что, если ты поступишь под мое начало, Муса, тебе придется заметно убавить пыл. Гордость – это хорошо, но я не потерплю в своей группе неподчинения приказам. И это не прихоть. Я сам выполняю инструкции тех, кто назначил меня старшим в екатеринбургском объединении.

– Это я понимаю. – Муса покорно склонил голову. – Мы служим делу Аллаха. И что такое приказ старшего, мне известно не понаслышке. Так ты меня принимаешь?

– Да.

Теперь они уже встали вместе, и Умар первым протянул руку. Муса ответил крепким, уверенным рукопожатием.

– Аллах акбар! – произнес Абдулин чересчур пафосно и напыщенно.

– Аллах акбар! – куда более сдержанно откликнулся Муса.

Умар улыбнулся, но его собеседник легко смог определить, что в этой улыбке не наблюдалось и толики добродушия.

Екатеринбург. Здание Генпрокуратуры

– Гулечка! Наконец-то! Привет! – бодро произнес Ромашов, поднимаясь из-за стола.

Гульнара Сибагатурина, сотрудница отдела по расследованию особо важных дел, остановилась на пороге его рабочего кабинета. Узкий разрез глаз, широкие скулы, длинные темные, доходящие почти до поясницы волосы выдавали восточное происхождение девушки.

Иван Викторович вышел на середину комнаты.

– Проходи, садись сюда, – сыщик освободил для Гульнары стул перед своим столом.

– Мне передали, что вы просили зайти. Я тут выходила к прокурору… – начала Сибагатурина.

– Да-да… Все нормально? – Ромашов показал Гульнаре на стул, предлагая ей сесть. – Что к начальству-то по утрам? – спросил он, возвращаясь на свое место.

– Да я акты с молокоперерабатывающего завода по соблюдению температурного режима приобщила к делу. Там расхождения с показаниями инспекции по труду. – Гульнара села на стул, аккуратно сложив руки на коленях.

– Да-да, я понял… И что прокурор?

– Владимир Артемьевич сказал, чтобы отдали в производство, и просил протоколы проверок инспекции затребовать…

– В производство? – машинально повторил Ромашов. Сыщик достал из кармана пачку жевательной резинки, надорвал упаковку, но, передумав, убрал пачку обратно. – Вот и хорошо…

– Хорошо? – удивленно переспросила девушка. – А как же быть с показаниями инспекции?

– То есть я имею в виду, что ничего страшного, – поспешно поправился Ромашов. – Решим в процессе… Я, Гулечка, уже просто о другом думаю. – Сыщик поднялся и стал прохаживаться по помещению. – У меня к тебе серьезное предложение. Опасное, но для тех, кто выполняет свой гражданский долг, может оказаться и лестным. Я немножко волнуюсь, извини… Это потому, что дело сложное. Я беру на себя большую ответственность. Это касается дела об убийствах в лесопосадках. У меня родился план, Гулечка… В общем, без твоей помощи я не смогу ничего сделать. Но я сразу говорю, что ты можешь отказаться…

– Да нет, почему же откажусь? Я доверяю вам, как специалисту. Я прекрасно знаю, что вы все рассчитываете до мелочей. – Гульнара подняла глаза. Ее мягкий и вместе с тем пронизывающий взгляд был устремлен прямо на собеседника. – Я помогу, если это нужно.

– Хорошо, – Ромашов кивнул. – Но ты послушай сначала. В общем, я тут думал-думал, крутил-крутил в уме эту ситуацию. И считаю, что единственным способом поймать преступника является застукать его с поличным… На месте преступления. Мы с уверенностью можем сказать, что преступник, совершивший два аналогичных убийства, вряд ли на этом остановится. Правильно?

– Наверняка, – согласилась Сибагатурина. – Если у него маниакальные расстройства психики, то вряд ли можно ожидать, что он успокоится. Мы же со специалистами консультировались… Надо добиваться санкции прокурора на слежку.

– Гулечка, милая, пока мы их получим, имея такую слабую доказательную базу, убийца будет методично осуществлять убийства. – Ромашов остановился и скрестил руки на груди. – Ты не согласна?

– Ну, то, что он вернется на место преступления, в этом я с вами согласна…

– Вот! – Ромашов поднял вверх указательный палец. – И то, что это место притягивает пары, – тоже факт. А что нам, таблички, что ли, везде расставить: «В лесу заниматься любовью запрещено!»

Лицо Гульнары раскраснелось. Она раздвинула губы в едва заметной улыбке.

– У меня другой план, – продолжил тем временем Ромашов. – Я предлагаю инсценировать свидание и взять преступника с поличным. – Следователь вернулся к своему рабочему столу. – На живца, так сказать… Ведь что у нас получается? Мы можем с большой долей вероятности просчитать его психологию. Вот я прихожу в лес, вижу там пару…

Ромашов вновь достал жвачку.

– Он – русский. – Сыщик вынул из пачки одну подушечку и положил ее перед собой на стол. – Он – христианин. Для него прелюбодеяние – грех, в случае если… Как там в Писании? В случае если его партнерша – ему не жена. Так?

– Да, так, – подтвердила Сибагатурина.

– Преступнику известно, кем является для его жертвы женщина? Вряд ли… Мы знаем, что в обоих происшествиях связи были случайны. То есть жертвы преступнику заранее не были знакомы. Бытовая версия преступления отпала. Теперь что касается его партнерши… Она имеет явно выраженную восточную внешность. Кем является женщина на Востоке? Если не касаться ее вероисповедания?

– Ну, она полностью бесправна. Принадлежит мужчине как своему господину, – ответила Гульнара.

– Правильно. Она полностью бесправна и совершает прелюбодеяние. – Ромашов выдвинул ящик стола. Покопавшись внутри, он выложил на поверхность рядом с подушечкой «Орбит» шоколадную конфету. Взял в одну руку жвачку, в другую конфету и показал их Гульнаре. – Получается кровосмешение. А кому нужно, чтобы истина была восстановлена? Скажи мне, пожалуйста.

– Тому, кто чтит закон…

– Правильно. Негласный закон, – подчеркнул сыщик. – Но не наше гражданское, так сказать, законодательство. Это человек, которому важно, чтобы сохранялась чистота его веры и чистота нации. А каким способом – это уже неважно. Правильно?

– Ну да. У нас, в Калмыкии, так и было, когда я там жила. Негласные законы чтут больше, чем гражданское право, – подтвердила Гульнара. На ее лице опять появилась едва заметная улыбка.

– Правильно. И я убежден в том, что преступник собирается вершить свое правосудие и дальше. Маниакальные наклонности, подкрепленные его убеждениями, будут прогрессировать. Так?

– Ну да, – согласилась Сибагатурина.

– Вот так вот получается. Ну, что скажешь? – Следователь посмотрел в упор на свою собеседницу.

– Я согласна. Давайте попробуем, – не задумываясь, ответила Гульнара.

– Согласна? Отлично! Спасибо тебе, Гулечка! – Ромашов слегка дотронулся до плеча девушки. – Оба убийства совершены приблизительно в одно и то же время. Мы знаем, когда и где появляется преступник. Возьмем мою машину и органично разыграем любовное свидание. Возьмем его на живца. Мы идеально соответствуем типу потенциальных жертв. У меня славянская внешность, а у тебя восточная… Завтра сделаем пробную вылазку.

– Уже завтра? А у меня завтра свидание… – замялась Гульнара. – Ну ладно. Я перенесу.

– Правильно. На время придется забыть о личной жизни, – наставительно произнес Ромашов. – Это только наше предположение, что убийца не устанавливает за жертвами слежку. Какое-то время мы должны разыгрывать пару…

– Ладно. Я договорюсь со своим молодым человеком. Он поймет. А сейчас можно я пойду? Надо позвонить в инспекцию по труду.

– Да. Завтра оденься поудобнее, – напутствовал Ромашов коллегу.

Он проводил Гульнару до выхода.

– Пока. До завтра.

– До свидания, – Сибагатурина улыбнулась следователю на прощание…

По окончании рабочего дня Гульнара поехала прямиком домой. Небольшой частный домик старой застройки находился в одном из отдаленных кварталов Екатеринбурга. На пороге дома ее встретила мать.

– Привет. – Гульнара наклонилась к женщине и, оставив на щеке матери след от помады, принялась снимать с себя верхнюю одежду. – Мама, а Вадик не звонил?

– Звонил, – ответила женщина, уходя по длинному коридору в кухню. – Не мог до тебя дозвониться… Ты есть будешь? Я пирогов напекла.

– Да, мам. А у меня сегодня сплошные совещания были. Пришлось телефон отключить.

Сибагатурина прошла в свою комнату.

– Ты, дочка, совсем заработалась. У тебя и личной жизни никакой. Вадик скоро тебя забудет…

– Мама!

Гульнара нажала кнопку «пуск» на своей магнитоле. Диск внутри устройства закрутился, и вскоре послышались звуки записи одного из концертов Виктора Цоя.

– Мама, все будет хорошо. – Гульнара направилась за матерью в кухню. – Вадик меня прекрасно понимает. Он знает, что я люблю свою работу. Он сказал, когда позвонит опять?

– Да, садись есть. – Мать принялась выставлять на стол перед дочерью различные яства. – Хочешь, начни вон с того пирога. С капустой. Сейчас щи разогрею…

– И потом, мама, если я не буду хорошо работать, меня уволят. Нам не на что будет жить.

– Ой, дочка! Хватит нам. На жизнь-то. Нам что, больно много надо? – мать запричитала в своей привычной манере. – Я зарабатываю немножко. Но ты ведь хочешь, чтобы и телевизор был плоский. И еще что там у вас, у молодых?.. А Вадик сказал, что завтра в кафе пойдете.

Гульнара помедлила с ответом. Переложила на тарелку, выставленную перед ней, кусок пирога.

– Не знаю. Завтра, наверное, не получится… А вот в воскресенье обязательно сходим.

– Ну вот, опять не получится. – Мать подошла к Гульнаре и, наклонившись над головой дочери, нежно поцеловала ее в макушку.

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

Тяжелое дыхание Умара было слышно за несколько шагов. Он продирался через паутину веток и густого кустарника, быстрым шагом удаляясь от опушки. В этой части леса посадки состояли в основном из елей. Ваххит шел следом, стараясь держатся на некотором расстоянии от Абдулина.

– Сволочи! Исчадие ада! Они откуда-то прознали, что мы будем здесь? – бормотал Умар, тяжело ступая по ельнику. Под ногами хрустели сухие ветки. С каждым шагом они все дальше удалялись от границы города. Темнело, но Ваххит не смел сказать ни слова своему предводителю.

– Это не ты? – спросил Умар, замедлив шаг.

Он дождался, когда Ваххит поравняется с ним.

– Что, Умар? – робко спросил тот.

Умар ядовито усмехнулся. Ваххиту показалось, что Абдулин был не в себе, и благоразумно отступил на шаг назад.

– Да так, ничего! – пробормотал Умар. – Вот уже несколько дней мы ходим по этому чертовому лесу и никого не можем найти. Как будто их вырезали всех, – Умар расхохотался. – Я думал, может, это твоя работа или…

– Ты что, Умар? Разве бы я осмелился? Эти отступники Аллаха! Они полностью в твоей власти, Умар, – пролепетал Ваххит.

Абдулин был сегодня особенно не в духе. Это было заметно с самого утра, когда они встречались с членами отряда на одной из конспиративных квартир. Умар несколько раз вспылил без всякой видимой причины. Ударил одного из новобранцев, разозлившись на него за несвоевременно заданный вопрос.

– Значит, ты считаешь, они полностью в моей власти? – повторил Абдулин.

– Да, Умар, – поспешил подтвердить Ваххит.

– А раньше ты так не считал. Я видел это по твоим глазам. Ты же осуждал меня за мои поступки, – Умар на мгновение остановился и посмотрел в лицо своего соратника.

Ваххит тоже остановился. Испуганно уставился на лидера. Темнота не позволяла Умару в точности видеть то, что выражало лицо Ваххита.

– Я видел это по твоим глазам тогда, – сказал он. – Ты дрожал, как осиновый лист, когда мы подходили к их машинам. Я видел это, Ваххит. Ты не хотел убивать. Ты думал, что Аллах простит им их грех. Не так ли? Да, так, – Умар сам ответил на поставленный вопрос. – Ты думал, что Аллах простит и тебе твой грех бездействия. Но Аллах беспощаден! Да, он справедлив, но он и беспощаден к своим воинам, Ваххит. Он требует от нас невозможного. Он требует, чтобы мы ежесекундно выполняли его волю, истребляя неверных.

Умар снова развернулся к Ваххиту спиной и пошел вперед, но уже более медленно. Ваххит облегченно вздохнул.

С каждой минутой смеркалось все больше. Тьма становилась такой густой, что вскоре едва ли можно было различить фигуру человека на расстоянии нескольких шагов.

– Умар, – осторожно позвал Ваххит. – А как ты считаешь, может быть, нам вернуться к машине? Час назад там еще никого не было, но это не значит, что и сейчас они не появились для совершения прелюбодеяния… Умар! – ему снова пришлось окликнуть Абдулина, поскольку тот не отзывался.

– Я слышу тебя. Иди за мной. Там, – Умар показал пальцем в направлении своего движения. – Там должна быть еще одна поляна.

Ваххит пристально всмотрелся вперед, но ничего, кроме «лысых» у основания стволов лиственничных деревьев, не заметил.

– Я знаю самый короткий путь к тому месту. Но надо пройти лесом. А вернемся уже по дороге…

Умар продолжал свое шествие. Перечить ему теперь было небезопасно. Ваххит пожалел, что час назад, когда они были в кафе, он не попытался остановить Умара от обильного возлияния. Теперь, пока хмель еще не до конца выветрился из головы Абдулина, пытаться убедить его вернуться было бесполезно.

– Ты боишься? – спросил Умар после небольшой паузы.

– Нет, Умар, – благоразумно предпочел соврать Ваххит.

Они оба вновь замолчали. Ваххит крепко сжимал рукоятку своего «вальтера». На мгновение он поймал себя на мысли, что бы было, если поднять сейчас пистолет и выстрелить в спину Умару. Но чеченец словно почувствовал это своим звериным чутьем.

– Почему ты все время, как шакал, идешь за мной? – грубо спросил Умар, замедляя шаг, но не оборачиваясь. – Иди впереди меня. Я хочу смотреть тебе в спину.

Ваххит нехотя прошел вперед.

– Но я не знаю пути, – попытался было воспротивиться он. – Куда мы идем, Умар? Разве там мы можем встретить кого-нибудь? Кто поедет в лес так далеко, чтобы заняться любовью?

– С каких пор ты стал сомневаться в моих действиях? – Теперь Умар следовал по пятам за Ваххитом.

– Нет, Умар, я нисколько не сомневаюсь. – Ваххит покосился назад.

Умар шел чуть правее. Ваххит видел в темноте, как поблескивает в последних отблесках дневного света, доходящих до чащи, ствол его «макарова».

– Ты не доверяешь мне, – мрачно произнес Умар после очередной установившейся в разговоре паузы.

– Да нет, Умар…

– У тебя есть семья, Ваххит? – неожиданно задал вопрос Умар.

– Да. У меня есть жена…

– Ты должен отказаться от семьи, – потребовал старший. – Родство мусульман построено на основе братства. В Коране сказано, что мусульмане – это те, которые пожертвовали своими семьями и достоянием в надежде обрести милость и довольство Аллаха.

Ваххит промолчал, не зная, что можно ответить на это. Вся обстановка сегодняшнего вечера ему не нравилась, а думать о собственной семье ему сейчас хотелось меньше всего. Напротив, Ваххит стал замечать, что с каждым днем все больше отдаляется от своей семьи. После того как он попал в отряд к Абдулину, основной целью его жизни стал джихад. Газават наполнял его бесполезную и скучную до настоящего момента жизнь смыслом. Он знал, что нужно делать, находил приложение своей нерастраченной энергии…

Сейчас они болтались по лесу уже больше полутора часов, и Ваххит окончательно перестал воспринимать своего вожака как психически нормального человека. Погруженный в свои мысли Ваххит не заметил, как впереди среди деревьев замаячил просвет. Они, как и обещал Умар, вышли на небольшую поляну.

– Здесь тоже никого нет, – пробурчал Абдулин, когда они вышли из леса. – Странно… Уже несколько дней мы не можем никого найти. Тебе не кажется это странным?

– Да, Умар.

– Значит, такова воля Аллаха!

Глаза Умара зловеще блеснули. Его черное, покрытое густой щетиной лицо и белесые белки глаз в совокупности создавали жутковатое впечатление. Ваххит предпочел отвернуться. Определенно, этот человек обладал гипнотическими способностями.

Ваххит решил отбросить все свои мысли и рассуждения и в очередной раз просто подчиниться своему амиру.

Они свернули на дорогу.

– Туда! – распорядился Умар.

Ваххит последовал за ним. Через полчаса они вышли туда, откуда начали свой путь. За поворотом дороги Ваххит наконец увидел оставленную ими машину.

Умар сел за руль. Ваххит молча опустился рядом, на пассажирское сиденье. Напряжение, в котором он находился все время скитания по лесу, стало постепенно отпускать. Оба они были изрядно измучены. По дороге в город ехали молча. Только при въезде в центральный район к Ваххиту стало возвращаться ощущение реальности.

– Я хочу есть. И выпить… – заговорил Умар. – Сейчас заедем в «Макдоналдс», а потом вернемся на квартиру. Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

– Но, Умар, это самый центр города. Это не опасно? Нас могут заметить… Как же конспирация? – Ваххит надеялся достучаться до здравого рассудка товарища.

Но это не получилось.

– Да ладно! Мы быстро, – заверил его Умар. – Съедим по гамбургеру и уедем отсюда.

Дальнейшие возражения были бесполезны. Умар остановил машину на одной из свободных парковок. Ресторанчик «Макдоналдс», представитель американского фастфуда, призывно мигал яркой неоновой вывеской.

Урус-Мартан. База чеченских боевиков

– Выкуп получен, – сказал Махмуд, подсаживаясь в машину Гамзало.

– Где заложник? – Полевой командир сидел на заднем сиденье в окружении двух телохранителей. – Трогай, поехали.

Водитель снял автомобиль с ручного тормоза.

– Сегодня отправляем в Пакистан. Там его забирают родственники из Израиля.

– Ты деньги видел?

– Да, наличные. Все долларами. Прислали в «дипломате». Остальные на счета «Джамаат-Ислами» и организации исламского движения в Саудовской Аравии.

Гамзало сделал знак человеку справа, чтобы тот приоткрыл окно.

– Не выпускайте его из виду, пока не доедет до Израиля, – распорядился он. – Установите за ним слежку на полгода. Если будет шалить, напомните ему о том, что джихад не закончится, пока есть неверные. Чтобы он не забывал о ссылке. Какие планы по Екатеринбургу? Есть что-то новое? Что вы планируете дальше делать?

Извилистая дорога, по которой ехали боевики, проходила по ущелью между двух хребтов. Несмотря на это, автомобиль двигался на большой скорости, пассажиров кидало из стороны в сторону. Машина тряслась, подскакивая на мелких кочках. В такт этой тряске позвякивали автоматы боевиков-охранников, ударяясь о пол автомобиля.

– Да, Гамзало, есть на примете еще один бизнесмен из Екатеринбурга.

– Магнат? – уточнил чеченец.

– Нет. Но инвесторы отдадут за него любые деньги. Лишь бы вернуть вложенное в его бизнес. Он занимается сразу несколькими проектами. В основном ведет дела в металлургической промышленности. Есть мясоперерабатывающие заводы. Это огромные деньги.

– Кто такой? – уточнил Гамзало.

– Русский. Антон Гребельник, – пояснил Махмуд. – Состояние активов его фирм оценивается в миллиард долларов. Еще столько же вкладывает инвестор в его новый проект. Что-то, связанное с добычей особо редкой руды на Урале.

– Передай данные Умару. Пусть начинают. Бери похищение под свой контроль, – приказал Расадулаев.

Машина проехала мимо разрушенного укрепления у основания горы. Мешки с песком, служившие для защиты от огнестрельной атаки со стороны гор, наполовину просыпались. Рядом валялись обрывки чьей-то одежды. Земля была усыпана стрелянными гильзами. Присмотревшись, на траве можно было увидеть несколько патронов. Слева от укрепления стояло одинокое деревце. Одна из веток, отходящих от основного ствола, была сломана пополам. Поврежденная ветка с высохшей листвой безжизненно повисла книзу. Какой из сторон принадлежало это укрепление: федеральным войскам или боевикам – теперь понять было невозможно. Бои под Урус-Мартаном не велись уже давно.

Гамзало отвернулся от окна.

Екатеринбург. Спортивный клуб «Юность»

Гребельник отправил мячик в правый дальний угол корта. Во всяком случае, так показалось его партнеру, Олегу Макарову. Но вместо этого мяч предательски опустился аккурат около сетки по левому краю.

«Вот так и в бизнесе, – подумал Антон. – Ты посылаешь мяч влево, а они думают, что ты бомбишь заднюю линию. Ничего подобного. Я не могу позволить себе быть искренним даже с самыми близкими друзьями. Прости, Олег. Но наша жизнь как спорт. Ты думаешь, что мяч полетит вправо, а он летит в другую сторону. И в этом нет обмана… Мы сами с тобой выбрали эту игру. Мы захотели поиграть в теннис. Ты и я. Получается, что мы автоматически согласились на то, что мы будем обманывать друг друга. Я должен найти бреши у тебя в обороне, а ты – у меня. И так, пока не закончится игра. Пока счет не станет у кого-то из нас максимальным…»

Новый щелчок мяча о струны ракетки вывел Гребельника из состояния задумчивости.

– Ты чего, Олег? Я же не видел, что ты подаешь. Я еще даже не встал на подачу…

Гребельник отшвырнул к сетке пропущенный им мяч.

– А ты ногами шевели, – мрачно откликнулся Макаров. – Ты уснул, что ли? Спишь в оглоблях? По пятнадцати. Моя подача…

Он приготовился для новой подачи. Мячик взмыл в воздух, завис на долю секунды на самой высокой точке, а затем в ту же секунду ракетка с треском обрушилась на него. Вторая подача Макарова была не столь сильной. Гребельник без труда взял ее, а следующим своим ударом ему удалось переместить игру ближе к сетке. Потом еще один мощный удар с навеса, и мяч, отскочив от игрового поля, укатился за линию корта со стороны противника.

– Ну что? Еще играть будем или согласишься на «три-два»? – спросил Гребельник, остановившись около сетки.

– Какой «три-два»? По трем. И баста!

– Три-два, Олег. Три-два. Такой счет, – Антон сел на стул за пределами корта около друга.

– Ты – жухало! – не унимался партнер.

– Иди, выжми рубашку. И зачехли свою ракетку. Ты проиграл. Чего тут спорить? Ну, проиграл… Имей мужество сознаться.

Гребельник отер пот со лба мягким махровым полотенцем. Волосы у него на голове были мокрыми.

– Ты на массаж пойдешь? – спросил Макаров.

– Да. Устал я на этой неделе. Надо расслабиться. – Настроение у Антона было отличным. – А то не усну часов до трех. Машенька так классно мнет спину…

– Ну, пошли тогда в сауну, а потом на массаж, – предложил Макаров. – Я узнавал – у них следующий час пустой. Можно в финской попариться. Девчонок пригласим.

Олег машинально поправил струны на ракетке.

– Какие девчонки, Олег? Я устал, говорю же. Хочу массаж. И выпить.

– Не вдвоем же мы с тобой в сауну пойдем, – Макаров по-прежнему гнул свою линию. Так было всегда. – Компанию надо.

Но на этот раз Гребельник остался непоколебим. Он категорично покачал головой.

– Ты как хочешь, а я и один пойду.

– Ну, иди тогда, – сдался Макаров. – Я сейчас тоже приду. В бассейн окунусь и приду. Ракетку только не забудь свою. – Он положил перед Антоном ракетку, которую держал в руках. – И спасибо. У меня такого не было, чтобы две ракетки подряд летели…

– А ты «Fisher» больше не покупай, если они у тебя сыплются так. – Гребельник аккуратно положил ракетку в свою сумку.

Макаров усмехнулся.

– Ты же играешь «Fisher». Ты, по-моему, только на прошлой неделе один сменил. А до этого сколько ты им играл? Год? Полгода?

– Я больше чем полгода одной ракеткой не играю. – Гребельник закинул сумку на плечо. – И давно уже перешел на «Babollar». Хорошие ракетки. Купи «Babollar».

– Ладно. Завтра заеду в «Спортмастер». Посмотрю, что там есть.

Макаров тоже поднял со скамейки свою сумку. Попрощавшись с тренером взмахом рук, они вместе с Гребельником по очереди вышли из спортзала.

– Значит, говоришь, в десять завтра сделка? – начал Олег, когда оба друга вошли в раздевалку.

– В девять тридцать. В банке встречаемся, – уточнил Гребельник.

Он снял с себя одежду, обмотал бедра полотенцем и отправился в душ.

– А ты не боишься, что тебя опять кинут инвесторы через пару лет? – бросил ему вслед Олег.

Он взглядом проводил друга до душевой кабины. Плечи, как всегда, слегка сутулились, расхлябанная походка, вечно растрепанные волосы при идеально отутюженной, купленной в одном из лучших бутиков Москвы рубашке. Манеры и внешность Гребельника никак не вязались с образом преуспевающего бизнесмена, которого знал Олег.

– Если меня и обманут, то это будет означать только одно, – ответил Гребельник, ухватившись за дверную ручку. – Я снова попал в точку. Я вижу события на два-три года вперед. Я могу предсказать, куда будут направлены потоки инвестиций. А они не понимают многих процессов. Они просто видят результаты и по этим результатам выстраивают дальнейшее развитие… И ошибаются. Потому что истоки процессов остаются им неведомы. Ведь у меня всегда так. Я начинаю новый бизнес, когда старый в самом разгаре. У меня его просто отжимают хозяева. А почему? – Антон вошел в душ и закинул полотенце на дверцу. Затем включил воду и повысил голос, перекрикивая шум льющейся воды. – Потому что я попал в точку. Бизнес приносит деньги.

– И не надоело? – прокричал другу Олег, чтобы его было слышно за гулом падающей воды.

– Что надоело? Строить все с нуля? А если ты видишь на земле деньги, ты же не пройдешь мимо. Ты наклонишься и поднимешь их…

Макарову было хорошо известно феноменальное деловое чутье друга, которое принесло ему славу далеко за пределами Екатеринбурга. Антона Гребельника приглашали, как одного из самых мощных антикризисных управляющих, в различные компании. Заполучить талантливого менеджера хотели многие. Но удавалось это единицам. Гребельник всегда выбирал провальные с первого взгляда проекты и доводил их до ума. Результат, к которому приходил бизнесмен, был по большей части не объясним для окружающих.

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

– Тебе просто нужно сидеть и слушать меня. Я буду с тобой говорить о чем-нибудь, а ты отвечай. Хорошо?

Ромашов положил руку на спинку соседнего кресла. Он сидел за рулем. Старенькая «Нива» не имела подголовников, а потому рука следователя легла на плечи Сибагатуриной. Гульнара смущенно опустила взгляд.

– А о чем мы будем говорить? – спросила она.

– Ну, о чем-нибудь, что интересно и тебе, и мне. Неужели мы не найдем, о чем говорить?.. Вот ты, например, собираешься на концерт? Недавно в прокуратуре билеты разносили. Кто там приезжает, я, правда, забыл…

– А-а! Это? – протянула Сибагатурина и отрицательно помотала головой. – Нет, Иван Викторович. Я слушаю русский рок. Попсу не люблю…

– Не любишь? Я тоже не люблю. А ты разбираешься в музыке? – Ромашов немного приоткрыл окно машины. – Эх, жалко, я не курю. Надо бы осмотреться вокруг… Повод нужен. Ты не куришь?

– Нет, – ответила Сибагатурина.

– Вот и у меня ни одной сигареты в машине нет. – Следователь взялся за ручку дверцы. – Знаешь, что? Я все-таки сейчас выйду. Пройдусь до кустов и обратно. А ты пока возьми зеркальце. Есть у тебя?

– Да, маленькое.

– Вот и отлично. Возьми и посмотри, что сзади. Только не оглядывайся, – напутствовал он. – Сделай вид, что красишь губы…

Сыщик вышел из машины.

Его «Нива» расположилась на поляне, окруженной со всех сторон лесом, недалеко от того места, где было совершено второе нападение. Ромашов свернул с дороги и проехал несколько метров по траве. Дорога в обе стороны хорошо просматривалась. Следователь решил, что это наилучшее место для приманки потенциального преступника.

Гульнара для этого случая надела открытую кофту с декольте. Сам Ромашов был в удобной джинсовой одежде. Оба сотрудника прокуратуры были вооружены пистолетами.

– Я сейчас. – Ромашов хлопнул дверцей.

Он прошел пару десятков метров, а затем скрылся в кустах. Через минуту вновь появился на поляне.

– Ты поставь зеркало на полку, – посоветовал сыщик напарнице, возвращаясь в ее общество. – Так, чтобы видеть отражение сзади. И следи, что слева от меня происходит. Мне неплохо видно все, что происходит впереди, справа и позади машины. Я буду иногда нырять в кусты. Не выпускай оружие из рук. Поняла? Ты вообще хорошо стреляешь?

– Неплохо. В институте учили. Мы на стрельбище ездили. С пятидесяти метров попадала в мишень. А вы думаете, это пригодится? – Гульнара повернулась к сыщику.

Ромашов посмотрел на ее лицо. Волосы девушки были распущены и мягкой волной струились по плечам.

– Не знаю, – честно ответил он, хотя ему очень хотелось сказать ей что-нибудь другое. Более обнадеживающее. – Я должен предупредить тебя… Если что, стрелять только на поражение. И главное, береги себя. Я и так взял на себя слишком большую ответственность, втянув тебя в это дело.

– Ну что ж, если для дела надо, – Сибагатурина пожала плечами.

– Может, торт разрежем, а? Как ты на это посмотришь? – Следователь обернулся назад. Бросив мимолетный взгляд в сторону леса, он взял с заднего сиденья пластиковую коробку с тортом. – Крема сколько! Вкусный, наверное! Ты любишь сладкое?

– Давайте. Я разверну. – Гульнара взяла из рук Ромашова коробку. На верхнем корже красовались огромные белые и розовые розы из воздушного крема. – Конечно, вкусный торт. По виду ясно. Где покупали?

– Секрет, – Ромашов улыбнулся. – Не скажу. Заказал специально. Достань в «бардачке» ножик, пожалуйста.

Гульнара откинула крышку ящика.

– А как же мы без чая? – спросила она. – Надо было хотя бы минералки купить. Если бы я знала…

– Не волнуйся, – успокоил девушку сыщик. – У меня все продумано. Все должно быть доподлинно. Мы же все-таки влюбленная пара, как-никак… Подожди, достану в багажнике.

Ромашов взял с полочки около коробки передач свой пистолет и сунул его в карман. Затем снова вышел из машины. Гульнара наблюдала за его действиями в зеркальце, установленное ею перед ветровым стеклом. Ромашов, оглядываясь по сторонам, обошел машину и открыл багажник.

– Так-так-так… Где тут наша бутылочка?

Он достал шампанское.

– Вот, все как надо! – Ромашов продемонстрировал Сибагатуриной бутылку «Советского». – Ну как? – спросил он, садясь обратно в автомобиль.

– Вот так да!

– Вот только стаканы забыл, – посетовал он. – Что же делать?

– Подумаешь! Сделаем вид, что пьем из горлышка, – Гульнара принялась резать торт.

– Да, кстати, пить придется только тебе. Я за рулем, – предупредил сыщик.

– А я не пью почти, – сказала Сибагатурина, выкладывая на крышку от упаковки торта большой кусок с розой на верхушке.

– Совсем не пьешь? – Ромашов принял у нее коробку.

– Ну, так, немного. По праздникам…

Он кивнул.

– Значит, у нас сегодня будет праздник. Должна же ты как-то компенсировать нервные затраты.

– А я совсем и не нервничаю. Даже странно. А вы? – спросила Гульнара, отрезая второй кусок торта.

– Мне нельзя нервничать. Когда я думаю о деле, у меня не остается места для нервов.

Следователь воткнул в торт ложку. Кусок накренился и едва не соскочил с импровизированной тарелки.

– Темнеет уже. Как же мы увидим в темноте, что к нам приближаются? – Гульнара стала снимать с верхнего коржа крем.

– И все же нам будет лучше видно их, чем им нас, – сыщик взял бутылку шампанского. – Ты позволишь, я угощу тебя?

– Спасибо.

Раздался громкий хлопок, и Гульнара инстинктивно потянулась рукой к оружию.

– Что это было? – спросила она.

Ромашов рассмеялся.

– А говоришь, не нервничаешь. Это я шампанское открыл. Да-а! Застрессировали тебя на этой работе. Все-таки не женское это дело – криминалистика, – философски произнес он. – Я уже жалею немного, что втянул тебя в это дело…

– Да что вы такое говорите, Иван Викторович! – Сибагатурина даже обиделась. – Нельзя так, чтобы везде одни мужчины были…

Однако сыщик видел, что, когда она подносила торт ко рту, рука ее едва заметно дрожала.

– Давай я отвезу тебя обратно в город, – предложил он.

– Иван Викторович! – девушка надула губы. – Я никуда не поеду.

– Ух ты какая! А говорят, восточные женщины мягче воды… Молодец! – Ромашов передал Гульнаре свою коробку с тортом. – Поставь ее назад. Заодно посмотри как следует, что там в посадках. Мне теперь правая рука нужна для другого.

Темнело быстро. Небо стало заволакивать тучами. Там, где пять минут назад были отчетливо видны стволы деревьев, теперь покачивались на ветру серые тени.

– Ты уж извини, выпить придется из горлышка, – сказал Ромашов.

– Да ладно. Чего уж?

Сибагатурина решительно приняла из рук сыщика бутылку, а затем приложила ее к губам. Ромашов на мгновение остановил взгляд на лице девушки. В полутьме ее глаза, волосы и овал лица казались еще красивее. Сыщик взял левой рукой ее руку и осторожно притянул к себе. Правая, на всякий пожарный, крепко сжимала рукоятку «скифа».

Екатеринбург. Съемная квартира на Стрельчикова

Кулак Ваххита соскользнул с брезентовой поверхности рукава куртки Айрата Илоева. За первым ударом последовал второй, затем третий… Ваххит бил в плечо Айрата, и мощный удар явно причинял тому ощутимую боль, но нанести ответный удар Айрат не смел. Он несмело отбивался от наседавшего соперника.

Салих молча наблюдал за потасовкой двух других игроков. Победа в этой игре ему никак не светила, а расставаться со своими пятьюдесятью долларами не входило в его планы. Драка, затеянная Ваххитом, была Салиху только на руку. Он лениво сплюнул на пол очередной кусок мяса, который ему удалось выковырять заточенной спичкой из гнилого зуба.

– Ты что задумал, шакал?! – кричал Ваххит.

С каждым словом он распалялся все больше и больше. В отсутствие лидеров группировки Умара и Хафиза Ваххит чувствовал себя самым могущественным членом диаспоры.

– Если тебя твоя бабушка учила играть в эту игру, это не значит, что ты можешь обманывать нас!..

– Ваххит, Ваххит! – попытался остановить разбушевавшегося чеченца Айрат.

По физическим данным Илоев нисколько не уступал обидчику, однако в психологическом настрое преимущество Ваххита было бесспорным. Айрат не смел поднять руку на обидчика. – Ваххит, ты что делаешь? Я же не специально… Клянусь!

Айрату удалось-таки увернуться от очередного удара, но при этом он смел рукавом с игрового поля сразу несколько фишек.

– Ты не специально? Скотина! Пес паршивый! – продолжал свой натиск Ваххит. – Ты нагло мухлюешь, собака! Почему у тебя второй раз подряд кости выпадают на восемь ходов?

– Я не знаю, Ваххит… Это…

– Знаешь! Тебе так хочется заработать эти баксы? Не выйдет! – Ваххит брызгал слюной. – Я тоже хочу положить себе в карман лишнюю сотню. Я сказал, давай играть в очко. Ты предложил нам эту игру! Никто даже не знает, как она называется… Ты ее сейчас придумал?..

– Нет, Ваххит. Нет! Это – Аште-Каште. Моя бабушка, которая из Сирии, научила меня…

– Ты один и знаешь, как в нее играть, поэтому и выигрываешь, – не унимался Ваххит. – Надо было сразу сказать, что ты не будешь играть на деньги…

– Ваххит, ты что? – сопротивлялся Айрат. – Я сам в нее играю второй раз в жизни. Меня учили, когда мне было двенадцать лет. Больше я в нее не играл, Ваххит. Честно. Я ничего и не помню толком.

– Врешь! – Ваххит подсел ближе к Айрату, чтобы ему при необходимости было удобнее его достать.

– Не вру!

– Сбрасывай еще раз, – приказал Ваххит.

Пожелтевший лист старого ватмана с начерченным на нем углем игровым полем лежал на полу. Все трое игроков сидели здесь же, на половицах. Айрат выбросил четыре игральные кости, в качестве которых использовали половинки косточек абрикоса. Две половинки повернулись раковиной вверх.

– Видишь, только на два хода. Где должна быть твоя фишка? Вот здесь. – Ваххит переставил плоский камень Айрата, который он использовал вместо фишки, на шесть клеток назад. – Здесь она должна быть…

– Это почему? – попытался возразить Ваххиту Айрат. Он уставился на соперника своим единственным зрячим глазом. Левый глаз у него был прикрыт веком и практически не открывался. – До этого у меня выпали четыре фишки вверх дном.

– Ты нас обманул, – спокойно проговорил Ваххит.

Он подбросил вверх три укатившихся с поля патрона, которые служили ему фишками.

– Зачем ты так говоришь, Ваххит? Я честно играл. Мне выпали четыре кости дном вверх. И моя фишка стоит вот здесь, – Айрат передвинул камешек на третью от финиша клетку.

– Поставь сюда!

Ваххит переставил камень Айрата на шесть клеток назад. Фишка оказалась во втором от финиша ряду, недалеко от четвертой фишки Ваххита.

– Эй! Поставь на место! – сорвался Айрат.

Ваххит как будто этого и ждал. Он выхватил из-за пояса огромный тесак и вскочил на ноги. Айрат попятился. Он был безоружен.

– Что ты сказал? – взревел Ваххит.

– Ай, Ваххит, я ничего не хотел сказать. Ты был прав… – Айрат продолжал пятиться к стенке.

В это время щелкнул замок, и за спиной Айрата открылась входная дверь. В проеме появился Умар. Ваххит при виде старшего быстро сунул нож обратно в ножны.

Умар, не обращая внимания на испуганное лицо Айрата, прошел на середину комнаты. При этом он смел сапогом оставшиеся на игровом поле фишки. На ватмане остался глинистый след от его подошвы. Недавние противники разошлись в разные стороны.

– Я говорил с Гамзало, – сухо начал Умар. – У нас будет новое задание. Вот вам фотография, – он протянул Ваххиту карточку. – Это очень богатый человек. С большими связями. Кеплер по сравнению с ним – вошь. За выкуп этого бизнесмена дадут большие деньги. Очень большие деньги.

Ваххит всмотрелся в изображение мужчины на снимке.

– Кто он? – коротко спросил чеченец.

– Антон Гребельник. Сейчас он начинает крупный инвестиционный проект – поднимает одну компанию, перерабатывающую цветные металлы. Но для вас это неважно. Я даю вам два дня на то, чтобы выследить его. Я хочу быстро завершить это дело. Гребельник должен быть отправлен в Чечню на этой неделе. Нам нужны деньги как можно быстрее.

Умар потрогал свою бороду. Присутствующие отметили, что Абдулин стал сильно меняться за последнее время. Густая растительность на лице отросла больше обычного. Речь стала быстрой и отрывистой.

– На обратной стороне фотографии адрес офиса Гребельника. Приступайте сегодня же, – распорядился Умар. – Если выполните задание быстрее, получите премию…

– Умар, – встрял в его монолог Салих. – А что мы должны с ним будем делать дальше?

Умар недовольно посмотрел в его сторону.

– Мы не первый раз берем человека в заложники, – ответил он. – Картина ясна. Привезем его в лагерь в лесу, а там… Айрат!

– Да, Умар, – Илоев выступил вперед.

– Займешься подготовкой землянки. Поместим его туда же, где был Кеплер. Но на этот раз мы доставим пленника Гамзало невредимым. Кто причинит ему хоть какое-нибудь увечье – того пристрелю… Лично!

С этими словами Умар вышел из комнаты. Присутствующие переглянулись между собой.

Екатеринбург. Кафе «Метелица»

– Поберег бы ты себя, Арсений. – Муса обменялся с подошедшим майором крепким рукопожатием. – Видок у тебя аховый, прямо скажу. Нехорошо! Ты ведь всегд был крепким сколько я тебя помню, этакий богатырь.

– Годы никому не идут на пользу.

Панкратов сел и сложил руки на столе. В отличие от прошлого раза он даже не стал доставать сигареты или подзывать официанта, и Муса понял, что у его старого приятеля острая нехватка времени.

– Выпьешь вина? – предложил чеченец.

Майор только сейчас заметил, что кроме тарелки с салатом перед Мусой стоял полный бокал белого вина. Он удивленно вскинул брови.

– Я не знал, что вера разрешает тебе употреблять спиртное. А ты уже вторично в моем присутствии…

– Я сам себе закон, – спокойно ответил Муса, но по его глазам было понятно, что замечание собеседника пришлось ему не по вкусу. – Как говорят у вас, у русских, – один на льдине. Так ты составишь мне компанию или как?

– Нет, – отказался Панкратов. – Сегодня не могу. Может, в следующий раз. Когда разгребусь с последними делами.

– Случилось еще что-нибудь?

Панкратов заколебался, говорить или нет, но потом все-таки решился.

– Мы нашли жену Абдулина. По месту их общей прописки. Она мертва. И, судя по всему, застрелил ее он сам из того же оружия, что и в других расследуемых нами случаях. – Панкратов поморщился. – Женщина пролежала мертвой в квартире больше недели. Можешь представить, в каком она была виде. Соседи позвонили, кода почувствовали запах разложения.

– Вот шакал! – скрипнул зубами Муса. – Собственную жену застрелить. Если бы в моей жизни появилась женщина… – Он с досадой махнул рукой. – Ладно, речь сейчас не обо мне. Я хотел сообщить тебе, что внедрился в их группу, Арсений.

– Я уже догадался.

– Сомнений никаких. Похищение банкира, инкассаторы, ювелирный магазин – все это дело рук Абдулина и его группы. Они собирают деньги на джихад. Часть переправляют в Чечню, часть оставляют себе для предстоящей войны с неверными. Закапывают провизию, оружие. Вербуют надежных людей. Меня еще не допускали к тому месту, где у них располагается база, но это где-то в области. В лесу. Вероятно, там же они и держали Кеплера…

Панкратов не стал говорить о том, что ему уже известно, где находится это место.

– Человек со шрамом на подбородке – Абдулин? – уточнил он.

– Да, он.

– И что сейчас он планирует?

– Им нужны еще деньги. – Муса отпил вино. – Умар собирается провести еще несколько аналогичных акций, как это было с инкассаторами. Во всяком случае, еще один налет на инкассаторскую машину точно будет.

– Где и когда?

Муса покачал головой.

– Этого пока не знает никто, кроме Айрата. Он проводит предварительную подготовку. Если я узнаю, я сообщу тебе, Арсений… Плюс к этому один из боевиков сказал мне вчера, что Умар получил какие-то новые инструкции из Чечни. От Расадулаева. Но что это за инструкции и в чем будет состоять новая акция, я пока тоже не знаю.

– Не слишком-то много тебе известно, Муса, – поддел приятеля Панкратов.

– А чего ты хочешь? – обиделся тот. – Я еще не пользуюсь повышенным доверием со стороны лидеров группировки…

– Имена и фамилии этих лидеров назвать хотя бы можешь? – не отставал майор.

– Могу. Умар Абдулин, Ваххит Терзоев, Салих Ендырбеев, Хафиз Надыров, Айрат Илоев…

Панкратов ничего не записывал, полностью полагаясь на свою феноменальную память, которая за все время его работы в Управлении ФСБ не подводила ни разу. Он вынул-таки из кармана пачку «Винстона» и прикурил сигарету. Целую.

– А место, где они обитают?

– Такового практически не существуют. – Муса покачал головой. – Умар заставляет своих людей менять съемные квартиры каждые два-три дня. И после успешно проведенной силовой акции обязательно. Конспирируется, заметает следы, собака… Иногда они уезжают в лес, на базу. Но редко все вместе. По одному или по двое. Я имею в виду верхушку группировки. Тех, кого я тебе назвал.

Панкратов нервно и жадно затягивался, анализируя все то, что только что услышал от информатора. Дым выпускал через ноздри.

– Понятно, – произнес он после недолгой паузы. – А что с твоим заданием, которое ты получил от Расадулаевых? По поводу самого Умара?

– Тебе интересно? – Муса ухмыльнулся.

Хотя ему прекрасно было понятно, к чему клонит фээсбэшник. Чем раньше Гамзало узнает о том, что Умар нечист на руку, если такой факт будет иметь место, тем раньше он раскроет себя самого. В первую очередь существовала и вероятность того, что Расадулаев сам явится в Екатеринбург. Лично. И для Управления ФСБ это совсем иной расклад.

– Ерничаешь?

Муса расхохотался и тут же дружески похлопал приятеля по плечу. Сделал еще один глоток вина и по примеру Панкратова закурил. Пустил дым под потолок.

– Извини, Арсений. Я понимаю, что это неуместная шутка. Еще раз прости.

– Так что по делу? – не отставал Панкратов.

– А что «по делу»? – Муса пожал плечами. – Гамзало оказался прав в своих подозрениях. Прав на все сто. Умар загребает себе большую часть награбленного, то есть, выражаясь простым языком, кидает диаспору. Многие в его группе недовольны таким подходом к делу.

– Ну и что же Расадулаев?

– Он ждет моего отчета. Я должен буду отправиться в Чечню, встретиться с ним и доложить обо всем, что удалось выяснить относительно Умара Абдулина и его деятельности, – Муса в очередной раз глубоко затянулся сигаретой и неторопливо выпустил дым. – Но если тебя интересует дальнейшая судьба Умара, то можешь не беспокоиться на этот счет. Гамзало не прощает предательства. Особенно строг к тем, которые совершают их под прикрытием имени Аллаха.

– Что это значит? – уточнил Панкратов.

– Это значит, что Гамзало приговорит Умара, – невозмутимо ответил Муса. – Приговорит к смерти.

Зажав сигарету зубами, чеченец откинулся на спинку стула и теперь, прищурившись, взирал на своего собеседника. Муса знал, что в этот момент Панкратов принимает какое-то важное решение, и не торопил его. Так оно и было.

– Как ты связываешься с Гамзало? – задал новый вопрос Панкратов.

– Он звонит мне.

– Так будет и в этот раз?

– Да. Я знаю, что тебя интересует, Арсений. И местонахождение Расадулаева мне неизвестно. На данный момент.

В этом Муса лукавил. Но при всей своей дружбе с майором ФСБ и при всем том, чем он был обязан этому человеку еще в детстве, чеченец не мог себе позволить сдать своих на территории республики. Слишком рискованно для него самого. Это вызовет подозрения, которые со временем перерастут в уверенность. И тогда мести Мусе не избежать.

– Перед тем как покончить с Умаром, Гамзало придется с ним поговорить, – изрек чеченец после недолгой паузы. – Огласить приговор. В глаза. И это должно будет произойти здесь. В Екатеринбурге. Я почти уверен в этом, Арсений.

Екатеринбург. Ресторан «Кучер»

Престижное заведение «Кучер», в котором обедали преимущественно знаменитости политической элиты Екатеринбурга, находился в одном из отдаленных районов города. Гребельник приехал в ресторан один. Ни водителя, ни кого-либо из друзей сегодня с ним не было. Бизнесмен припарковал свою «Мицубиси» на стоянке перед крыльцом ресторана. Ваххит, ехавший следом за рулем малиновой «Лады Калины», прибавил газ. На стоянку машины подъехали почти одновременно.

В дверях заведения появился человек в милицейской форме с погонами подполковника. Бизнесмен вышел из машины и, поравнявшись с мужчиной в погонах, подал ему руку.

– Как пообедали, Виктор Павлович? – спросил на ходу Гребельник.

– Ничего-ничего, Антон. И тебе приятного аппетита. – Подполковник подошел к своему «Лендроверу». Сел в машину на пассажирское место. Машина покатила прочь от ресторана.

Гребельник тем временем скрылся за дверьми «Кучера».

– Сиди здесь. – Ваххит сунул в руку Салиху газету. – Разверни и читай ее. Я пойду за ним.

Чеченец вышел из автомобиля.

Антон, не задерживаясь в гардеробе, прошел в зал. Он занял первый попавшийся на его пути свободный столик. Когда Ваххит появился в ресторане, он уже успел подозвать к себе официантку. Ваххит прошел в зал и сел через столик от Гребельника. Ему был хорошо слышен разговор бизнесмена и сотрудницы ресторана.

– Здравствуйте, Антон Олегович. – Девушка любезно присела, подавая завсегдатаю ресторана меню.

Гребельник молча кивнул. Официантка хотела было встать и подойти к другому клиенту, который сидел за столиком у окна, но Гребельник задержал ее.

– Постой-постой, не уходи, Верочка. Я сейчас сразу закажу.

– Да, конечно.

Девушка улыбнулась привычно любезной улыбкой. Несмотря на повторную просьбу посетителя, занимавшего соседний столик, она осталась около Гребельника.

– Что порекомендуете сегодня, Верочка? – тем временем игриво спросил Антон.

– Возьмите морскую кухню, – посоветовала девушка. – Вы, по-моему, ни разу так и не заказывали рыбное меню…

– Это что? Рыбное ассорти?

– Да. Осетрина, семга, балык, – пояснила официантка.

– Вы меня разорить решили? – Гребельник улыбнулся. – Триста пятьдесят рублей за сто граммов.

– Сто пятьдесят, – поправила Верочка, – но вы останетесь довольны, Антон Олегович. Уверяю вас. Свежайшая рыба. Мы заказываем ее самолетом прямо из Астрахани. Наш повар готовит ее с набором редких специй, и поэтому вы нигде такой не найдете. Это я вам гарантирую…

– Я понял. Записывайте ваше ассорти, – сдался Гребельник, хотя Верочка готова было поспорить на все свои чаевые, что он так и собирался сделать с самого начала. – Что еще из закусок? Я есть хочу жутко! Соленья есть какие-нибудь? Помидоры?..

– К рыбе лучше взять свежие овощи: огурец и болгарский перец с зеленым луком. Кусочек масла и яйцо, – Вера приготовила ручку, чтобы сделать в блокноте очередную запись.

– Хорошо. А салаты?

– Ой, Антон Олегович, возьмите кальмара с красной икрой. Не пожалеете. К нему подойдет суп «Фиш-коктейль». Семга, картофель, белое вино, сливки и осетрина в кляре с ананасовыми дольками.

– Все подойдет. Несите, – Гребельник захлопнул меню и отдал его девушке. – Сколько вам нужно времени?

– Минут за двадцать управимся, – заверила его официантка.

– О нет! Так долго я ждать не могу. Вы мне принесите побыстрее что-нибудь. Чаю, что ли, сделайте, а ассорти ваше на бутерброды пустите.

Вера склонила голову в знак того, что все поняла.

– Выпить что вам принести?

– Ничего, Верочка, – ответил Гребельник. – Ничего, к сожалению. Я сегодня за рулем.

– Сами? – удивилась она. – А водитель?

– Водитель что-то мой не вышел на работу.

– Заболел, наверное? – сочувственно улыбнулась Вера.

– Наверное. Не знаю. Есть очень хочется, Верочка. Не томите.

Гребельник вновь улыбнулся официантке, а затем проследил, как она скрылась на кухне. Небрежно бросил перед собой барсетку, выставил локти на стол, а руками обхватил голову. Слегка помассировал пальцами виски.

Ваххит слышал все, что происходило за соседним столиком. Когда официантка вновь появилась в зале, чеченец подозвал ее к себе.

– А с кем это ты так долго беседовала? А? – небрежно спросил он.

Ваххит не церемонился в подборе выражений. Вежливое, но несколько отстраненное обращение официантки с клиентами было вполне в духе заведения. Наглое обращение Ваххита резко контрастировало с общей атмосферой ресторана. Официантка, однако, нисколько не растерялась. Она любезно улыбнулась чеченцу.

– У нашего ресторана постоянные клиенты, – ответила девушка. – И мы будем очень рады, если и вы станете нашим постоянным клиентом… Я не сомневаюсь, что наша кухня убедит вас в этом, – уклончиво произнесла она напоследок.

Ваххит, не спуская глаз с официантки, раскрыл меню.

– Сулугуни и салат, – заказал он.

– Рекомендую салат «Перепелиное гнездо», – поддержала официантка. – Куриное филе, буженина, перепелиное яйцо, салат фризе…

– Пойдет, – перебил девушку Ваххит.

– Выпить могу предложить сухое белое вино «Шабли», бордосское «Домен Шеваль-Блан Синье»…

– Бордосское и хлеб. И счет сразу принеси. – Ваххит захлопнул меню.

– Спасибо за заказ. Подготовка блюд займет не больше пятнадцати минут.

Официантка ушла, а через пять минут она снова появилась перед Ваххитом и разложила на столе приборы. Поставила аперитив, тарелку с сыром, хлеб и зеленый чай. Затем девушка выложила на стол маленькую кожаную папку в жестком переплете, из которой сверху торчал отрывной конец кассовой ленты.

Сумма счета составляла семьсот рублей. Ваххит вложил в папку три тысячные купюры и стал дожидаться, когда принесут его заказ. Времени на приготовление салата ушло не больше десяти минут.

Официантка поставила на стол салатницу, потом хотела взять счет, но Ваххит опередил ее. Прежде чем ее пальцы сомкнулись на папке, он взялся за нее с другого конца. Девушка машинально потянула папку на себя, и Ваххит отпустил ее.

– Сок томатный принеси еще, – добавил он.

– Хорошо, – учтиво ответила девушка.

Когда она спустя две минуты выставляла на стол сок, Ваххит задержал ее руку, незаметно ухватив за пальцы.

– Кто этот человек за соседним столом? – повторил свой вопрос чеченец, возвращаясь к той теме разговора, которая была затронута до того, как он сделал свой заказ.

Официантка сделала едва заметное движение головой в сторону Гребельника. Убедившись, что она не может быть услышана, тихо произнесла его имя:

– Это Антон Олегович Гребельник, наш постоянный клиент…

– Часто здесь бывает? – перебил ее чеченец.

– Я не знаю, – девушка пожала плечами. – Последнее время обедает у нас постоянно. Приблизительно в это же время…

– Дай свой телефон, а, красавица? Может, поужинаем вместе? – спросил Ваххит.

Но официантка отказалась выполнить последнюю просьбу незнакомца.

– Что-то еще закажете? – спросила она, показывая всем своим видом, что на чаевые, оставленные Ваххитом, больше он не получит никакой информации.

– Нет, – бросил кавказец.

Когда официантка ушла, Ваххит съел несколько ложек салата и выпил томатный сок. Затем встал и пошел к выходу. К вину он даже не притронулся.

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

– Ты не замерзла? – Ромашов нырнул в салон «Нивы» и занял привычное место за рулем. – Может, на сегодня достаточно?

Он взглянул на часы. Половина девятого. Сибагатурина пожала плечами.

– Как скажете, Иван Викторович, – ответила она. – Но я не замерзла. Честное слово.

Согласно намеченному сыщиком плану, основанному на ловле на живца, он сам и Гульнара дежурили в лесной полосе уже третий раз. По одной и той же схеме. Торт, шампанское, имитация влюбленной парочки, забравшейся в укромный уголок подальше от людских глаз. Менялось только месторасположение. И то незначительно. Радиус относительно первых двух совершенных убийств оставался неизменным. Но никто пока не клевал. И в лесной зоне не происходили новые убийства. Либо преступники успокоились, посчитав свою задачу выполненной, либо временно легли на дно.

Ромашов заметно нервничал. Все прочие версии, которые он попутно разрабатывал в рабочее время, планомерно отпадали. Впрочем, как того и следовало ожидать. Все, кроме одной. Убийства в лесопосадках были совершены на почве религиозных радикальных верований. А на этот счет следствие не пополнялось никакими новыми зацепками.

– Я просто устал, – откровенно признался следователь. – Устал ждать. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. И мы топчемся на месте.

Он сунул в рот подушечку жвачки и принялся работать челюстями с таким остервенением, словно собирался измельчить резинку на отдельные атомы. Сибагатурина ничего не ответила. Ромашов не нуждался в диалоге, и она это прекрасно понимала. Он просто озвучил мысли вслух.

Гульнара взяла с колен коробку с недоеденным тортом и, развернувшись, положила ее на заднее сиденье. Откупоренная бутылка шампанского, из которой девушка сделала один-единственный глоток, сиротливо стояла на приборной панели и частично заслоняла собой вид на уходящую в глубину леса тропинку.

– Может, вы хотите еще кусочек, Иван Викторович? – участливо обратилась к свому напарнику Сибагатурина, но тот только отрицательно помотал головой. – Вы хоть обедали сегодня?

– Не помню.

– Значит, не обедали, – многозначительным тоном констатировала девушка. – Не обедали, не ужинали… Право, нельзя же так изводить себя, Иван Викторович. Мы все служим одному делу, но…

– Ненавижу подонков! – Ромашов стукнул кулаком по раскрытой ладони. – Ненавижу всю эту мразь, благодаря которой мне ежедневно приходится разгребать эти авгиевы конюшни. Я и работать-то в прокуратуру пошел только потому, что наивно полагал своими стараниями улучшить мир. Думал, все всё делают неправильно, а если за дело взяться самому, можно кардинально изменить ситуацию… Я понял свою ошибку уже через год работы, но остановиться не мог. Затягивает! У тебя так же получилось?

– Не совсем…

Ромашову сейчас не нужна была исповедь собеседницы, а потому Сибагатурина и не стремилась откровенничать. Она очень тонко чувствовала настрой следователя. В рот Ромашову отправилась еще одна подушечка жевательной резинки. Мрак полностью окутал окрестности лесной зоны. Сыщик наклонился вперед и включил фары. Затем рука коснулась торчащего в замке зажигания ключа.

– На сегодня хватит, – решительно произнес он. – Поехали по домам. Я завезу тебя, а сам… Мне нужно еще раз обмозговать ситуацию. Возможно, что идея с засадой была не слишком удачной, и нам следует…

Гульнара не дала ему возможности договорить начатую фразу. Ее рука быстро накрыла кисть Ромашова и сжала. Сыщик поднял глаза. Взгляд девушки был прикован к зеркалу заднего вида.

– Кажется, у нас гости, Иван Викторович.

– Что?

Он тоже посмотрел в зеркало и мгновенно заметил две неторопливо двигавшиеся меж деревьев фигуры. Мужские. Один из мужчин двигался чуть впереди, держа руки в карманах темно-синей спортивной олимпийки. Его шаг был более уверенным и решительным, чем у его спутника, следовавшего позади. Тот перемещался по лесу крадучись и беспрерывно оглядываясь по сторонам. У Ромашова заколотилось сердце. Что-то подсказывало ему, что это именно те люди, которых они так долго ожидали. Правда, определить в темноте национальность двух появившихся в пределах видимости мужчин он не мог. Нужно дать им время приблизиться. И позволить начать действовать…

– Иди ко мне, – быстро распорядился сыщик.

Сибагатурина послушно подалась навстречу мужчине, он обнял ее за плечи и решительно впился губами в губы Гульнары. Девушка тут же забралась на Ромашова, сев верхом. В салоне «Нивы» горел тусклый свет, и следователь полагал, что его будет вполне достаточно для того, чтобы преступники смогли определить принадлежность Сибагатуриной к народам восточных кровей. Рука Ромашова сомкнулась на рукоятке «скифа», и он бесшумно снял оружие с предохранителя. Указательный палец лег на спусковой крючок. В левой руке у Гульнары тоже появился пистолет.

– Ты их видишь? – прошептал Ромашов.

– Да. Они подходят.

Сибагатурина действительно отлично могла видеть то, как дистанция между их «Нивой» и двумя незнакомцами в темных спортивных костюмах неумолимо сокращается. Теперь она отлично видела и то, что оба они – кавказцы. Девушка напряглась. Костяшки пальцев, сжимавшие пистолет, побелели. Но при этом она продолжала целоваться с Ромашовым…

Гульнара Сибагатурина за все время своей работы в рядах правоохранительных органов ни разу не могла пожаловаться на быстроту собственных действий, но реакция одного из чеченцев, того, что шел чуть впереди, оказалась выше любых человеческих возможностей. Он так стремительно выхватил из правого бокового кармана олимпийки пистолет, что девушка и глазом моргнуть не успела. Выстрел грянул одновременно с тем, как Гульнара метнулась в сторону, и пуля вонзилась в боковое стекло. Осколки осыпались Ромашову на колено. Чеченец громко и коротко выругался на родном языке. Ромашов вскинул дуло «скифа», в то время когда его взгляд автоматически зафиксировал короткий глубокий шрам на подбородке незнакомца. Сыщик спустил курок, но чеченец отклонился. Сибагатурина распахнула дверцу «Нивы» и лишь на мгновение подняла голову на уровень разбитого стекла. Однако этого оказалось достаточно. Второй чеченец, тот, что был пониже ростом, прицельным выстрелом угодил девушке в затылок. Кровь вперемешку с мозгом брызнула Ромашову на лицо. Гульнара вывалилась наружу, и ее ноги оказались у сыщика перед лицом. Высокий чеченец выстрелил снова, и пуля сбила каблук с женской туфли.

– Ах ты черт! – с чувством выругался Ромашов. – Твари!.. Я…

На этот раз он прицелился более тщательно, но когда грянул выстрел, высокий чеченец ушел в сторону. На фоне плеча преступника рассыпалась алая мозаика брызг, а затем темная ткань олимпийки стала стремительно пропитываться кровью. Грязно-бордовое пятно становилось все больше и больше. Пистолет выскользнул из руки чеченца и упал на пожухлую траву. Преступник нагнулся и подобрал его левой, здоровой, рукой. Его подельник тем временем старался поймать Ромашова на мушку, но ему это не удалось.

Перевалившись через неподвижное тело Сибагатуриной, сыщик выбрался из салона. Опрокинулся на спину и всего лишь на секунду перевел дух. Выглянул из-под днища «Нивы». Чеченцы двинулись вокруг автомобиля с двух противоположных сторон. Раненый теперь ступал чуть медленнее своего товарища. Ромашов припал на одно колено и выставил перед собой ствол. Справа появился низкорослый, и сыщик выстрелил. Противник успел скрыться за корпусом авто. Ромашов резко развернулся, но опоздал всего на долю секунды. Высокий чеченец рыбкой бросился вперед, и пуля, выпущенная из «скифа» просвистела у него над спиной. Преступник мягко приземлился на траву, и тут же яркие вспышки его оружия озарили поляну. Его подельник, сидя в засаде, насчитал четыре выстрела. Ромашов не успел сосчитать и одного. Первый же снаряд вонзился ему в грудную клетку, второй попал в шею. Третий и четвертый ушли в молоко, учитывая тот факт, что следовать прокуратуры Иван Ромашов безжизненно ткнулся лицом в землю.

Ваххит вышел из-за корпуса «Нивы».

– Умар! Ты в порядке?

Абдулин поднялся. Правое плечо сковал мертвенный холод, но чеченец чувствовал, что ранение не смертельное.

– В порядке! – злобно огрызнулся он. – Посмотри-ка документики этого неверного пса. И телки тоже.

Екатеринбург. Управление ФСБ

– Ты уже знаешь? – с порога бросил капитан Скалюков, резко отворив дверь в кабинет Панкратова.

– Что? – Майор оторвал взгляд от бумаг на столе.

– Ваня-то! Ромашов! Из прокуратуры! – Скалюков потер переносицу. Закрыв глаза, он картинно покачал головой. – Операцию провалил. В общем… Застрелили его. Завтра похороны…

– Что? – Панкратов стремительно встал. – Не может быть! Как?

– В посадках. Никто толком не знает, что там произошло, – принялся рассказывать Скалюков. – Но, видимо, он готовился взять убийцу на живца. С ним еще сотрудница была. Из отдела расследований особо важных дел. Казашка. Гуля. Тоже застрелили… Двадцать шесть лет… Господи, что же за жизнь-то, Арсений! А?

Некоторое время Панкратов молча смотрел в лицо своего коллеги, затем вышел из-за стола и стал расхаживать по комнате.

– Когда это произошло? – спросил майор.

– Вчера вечером, – ответил Скалюков. – Они поехали за город. На Ваниной старой «Ниве». Может, помнишь? Синяя у него была. Не продал он ее, оказывается… Машину нашли на месте первого убийства в прилегающей к городу лесополосе. – Капитан подошел к столу Панкратова и уселся на стул, выставленный для посетителей. – Похоже, что Ромашов пытался инсценировать свидание. В машине нашли коробку из-под торта, шампанское… В общем, любовная парочка. Девчонку застрелили сразу. Пуля попала в голову. А Ваня, похоже, успел ранить того, кто в них стрелял… На месте преступления нашли следы чужой крови.

– Надо запросить результаты анализа. – Панкратов продолжал ходить по комнате, нервно потирая подбородок.

– Сделаем, – заверил его Скалюков. – Да только теперь уже что? Человека-то не вернешь. Кровь какой-то мрази, которая мыкается по нашей земле, отправляют на анализ, а Вани уже нет. Я вот этого не могу понять, Арсений…

Панкратов как будто не слышал того, что говорил ему коллега.

– Ты с Максимом, помощником Ромашова, знаком? – спросил майор после паузы.

– Ну, так. В лицо друг друга знаем.

– Свяжись с ним. Возьми все материалы по делу об убийствах в посадках и иди к Голымшанову. Скажи, что нужна наружка. Расставь людей по лесу. А ты Тане, жене Ивана, звонил?

– Нет пока. – Капитан покачал головой. – Я сам только узнал и сразу к тебе. Максим позвонил. Он до тебя не мог дозвониться. У тебя занято все время было.

Панкратов подошел к столу и взял трубку телефона.

– Какой у него домашний-то?

– Арсений, я ей-богу не помню, – Скалюков сунул руку в карман и достал сотовый телефон. – Сейчас. У меня, по-моему, забит в память. Хотя я ему тысячу лет не звонил. Вот так всегда и бывает. Все ждешь чего-то, человека как бы забываешь, а тут раз, и нет его…

– Ну что, нашел? – прервал причитания Скалюкова майор.

– Нет. Видимо, в записной книжке. Надо идти на четвертый этаж. А у тебя разве нет?

– Есть, – мрачно произнес Панкратов. – Тоже в записной. Я вот только подумал, а чего ей сейчас-то звонить. Я зайду, пожалуй, вечером. Так будет лучше. И не так официально.

Панкратов решительно положил трубку обратно на аппарат, бегло просмотрел бумаги на столе и выбрал из них несколько листов.

– Дай-ка мне, пожалуйста, папку. – Майор показал на тумбочку рядом со стулом капитана.

Скалюков протянул майору кожаную папку.

– Курить будешь? – спросил он.

– Да, пожалуй. У тебя есть?

Панкратов потряс пустую пачку из-под сигарет, которую взял со стола. Капитан протянул ему свои сигареты. Майор закурил и с дымящейся сигаретой подошел к окну. Свободную руку сунул в карман брюк. С минуту Панкратов простоял около подоконника, глядя в окно.

– Хорошо, что не мучился. Мгновенная смерть, – прервал Скалюков молчание. – Прямо в сердце. Оно и остановилось сразу.

– Из чего стреляли? – Панкратов затушил в пепельнице на подоконнике догоревшую до фильтра сигарету.

– Из «макарова». Под патрон «ПБМ» с повышенной пробивной способностью. Двенадцать патронов в магазине. У нас спецслужбы не всегда так вооружены, как эти подонки…

– Соберешь всю информацию по этому делу, – распорядился майор. – Хорошо? И надо, наверное, венок купить. Займешься?

– Без проблем, – ответил Скалюков.

– Я собирался в мечеть заехать. К Сагитову. Запрешь мой кабинет, когда уходить будешь. Ключ сдай на вахту.

Панкратов прихватил свою куртку со спинки рабочего кресла и вышел из кабинета. Подошел к своему автомобилю, открыл дверцу, но, передумав садиться за руль, снова повернул ключ в замке. Оставив машину на стоянке перед зданием управления, майор быстрым шагом двинулся по улице по направлению к мечети. Через двадцать минут он уже был на месте.

С Сагитовым Панкратов встретился на улице, когда тот безуспешно пытался завести свою «Волгу». Мотор заводился, но через несколько секунд снова глох.

– Рифат? – окликнул его Панкратов.

– А, Арсений! Здравствуй.

Сагитов вылез из машины, оставив ключ в замке зажигания.

– Я с печальной новостью, – сообщил майор. – Ты знаешь, что Ромашов погиб?

– Да, сын утром сказал. Он с его младшим, с Васей, знаком. А что случилось?

– Все та же банда. А у тебя есть что-нибудь новое для меня? – Панкратов облокотился о крышу «Волги».

– Ромашов ко мне за день до гибели заходил, – произнес Сагитов. – Я ничего толком не смог ему сказать. Я знаю одно, что в мечети эти люди больше не появляются. Я лица всех помню. Но после того нападения все тихо.

– Рифат, я поставлю у тебя своих людей. При малейших подозрениях связывайся со мной. Либо через них, либо напрямую.

– Да, конечно. Я хотел показать тебе одну вещь. – Сагитов достал из замка зажигания ключ и захлопнул дверцу машины. – Пойдем со мной.

Рифат повел Панкратова в мечеть.

– Это рисунок одного мальчика, – сказал Рифат, пропуская майора в ворота перед собой, – он был в мечети во время нападения. А через несколько дней мне его мать принесла рисунок. На рисунке лицо одного из чеченцев. Не того, который со шрамом. А другого.

Сагитов вошел в здание мечети. Панкратов последовал за ним.

– Портрет очень похож. Я тоже запомнил этого человека с черной бородой. У него широкое лицо. Выступающие скулы. Мальчишка обладает выдающимися художественными способностями, скажу я тебе.

Мулла зашел в комнатку на первом этаже. Майор остановился при входе.

– Заходи. – Сагитов выдвинул ящик своего письменного стола. – Вот он.

Рифат протянул Панкратову лист бумаги с изображением лица бандита. Майор взял его.

Екатеринбург. Ресторан «Кучер»

Гребельник оторвался от салата и поднял голову к стоящему рядом с его столиком Салиху.

– Слышишь, брат, твоя «Мицубиси» на парковке? – спросил чеченец с сильным акцентом.

Он сделал еще один шаг в сторону Антона.

– Что? – Гребельник нахмурился.

Внешний вид кавказца, его манеры, голос бизнесмену совсем не понравились.

– Нет, я просто хотел сказать, что тебя какой-то козел ударил в задний бампер и уехал, – Салих равнодушно пожал плечами. – Я номер машины не запомнил, но помню, что серая «десятка». Хочешь, иди – посмотри…

Гребельник недоверчиво смотрел на кавказца. Взгляд Салиха был тверд. Сомнение бизнесмена в его словах нисколько его не смутило.

– Ударил? Мою машину? Ты вообще какую машину имеешь в виду? – переспросил Гребельник.

– Ну, ты же на «Мицубиси» изумрудной приехал?

– Да, я, – осторожно откликнулся Антон. Вставать со своего места он все еще не спешил. – А ты откуда знаешь?

– Вай! Какой же ты недоверчивый! – Салих изобразил на лице нечто, напоминающее улыбку. – Я следом за тобой приехал. Видел, как ты в ресторан зашел. Ты еще с Виктором Павловичем поздоровался.

Имя начальствующего сотрудника милиции, произнесенное Салихом, произвело на Гребельника положительное впечатление.

– И что? Сильно ударил? – спросил он.

Как же не вовремя заболел водитель. Будь он сейчас на боевом посту, за рулем «Мицубиси», такого, возможно, и не произошло бы. А если бы и произошло, водитель решил бы все последующие проблемы самостоятельно, без участия шефа. А тут…

– Прилично. Фару разбил. По-моему, бампер разбил и вот такая вмятина на крыле. – Салих показал в воздухе круг диаметром около двадцати сантиметров.

– Ладно, спасибо, потом посмотрю. Жрать охота.

Гребельник потер рукой подбородок. Он снова опустил локти на стол. Затем вновь посмотрел на подозрительного незнакомца.

– Я понял, спасибо, – повторил бизнесмен.

– Не за что. Если свидетели нужны будут, позови. Я за соседним столом.

Салих пошел по направлению к своему месту. Столик располагался за спиной Гребельника. С минуту бизнесмен молча сидел за столом, продолжая ковырять вилкой в салате. Затем он оглянулся назад. Салих с невозмутимым видом изучал меню. Антон поднялся со своего места. Подхватил барсетку и направился к выходу из ресторана.

Салих быстро пошел следом. В дверях Гребельник еще раз оглянулся на кавказца. Тот стоял у него за спиной. Их взгляды встретились, и в эту секунду в душе у Антона шевельнулось что-то недоброе. Было нечто такое в глазах Салиха, что порождало тихий ужас.

Однако испытать всю полноту ощущений, вызываемых взглядом кавказца, Гребельник не успел. Так же, как он не успел проанализировать, а не была ли болезнь его водителя заранее спланированным ходом.

Салих толкнул бизнесмена в спину, и тот буквально вывалился из дверей ресторана в стылый мартовский воздух. Гребельник попытался удержать равновесие и, вероятно, преуспел бы в этом, но снаружи его уже ждали. Резкий тычок в живот заставил Антона сложиться пополам, а затем такой же неожиданный и стремительный удар ребром ладони по шее отправил его в нокдаун. Он бухнулся на колени и широко распахнул рот, хватая недостающий легким воздух.

Сильные руки подняли Гребельника в вертикальное положение, и первое, что увидел перед собой бизнесмен, было направленное ему прямо в лицо дуло пистолета. Оружие держал в правой руке невысокий кавказец с большими выразительными глазами и горбатым носом. Взгляд колючий и беспощадный.

– Не дергайся, сучий потрох, – ледяным голосом потребовал Ваххит. – Топай быстро к нашей машине, что стоит у самого выезда с парковки. Салатного цвета «Лексус». Видишь?

Гребельник посмотрел в заданном направлении и увидел автомобиль, о котором сказал ему кавказец. Все четыре дверцы «Лексуса» были гостеприимно распахнуты, а рядом с правой задней дверцей стоял еще один чеченец с оружием в руке. В левой. Его правая рука плетью висела вдоль тела. И самое неприятное для Антона заключалось в том, что, кроме этих троих кавказцев, поблизости не наблюдалось ни единой живой души. Никого, кто в критический момент сумел бы прийти ему на помощь. А такой момент, судя по всему, как раз наступил. И бизнесмену приходилось рассчитывать исключительно на самого себя. Сдаваться этим горбоносым без боя он считал недостойным и унизительным.

Ваххит словно прочел мысли Антона.

– Даже не думай отчудить что-нибудь, – предупредил он. – Одно неверное движение, и я отстрелю тебе яйца. Понял?

Для пущей убедительности чеченец сместил ствол своего «вальтера» немного ниже, направив его теперь между ног Гребельника. Салих требовательно подтолкнул пленника в спину.

– Пошел.

И Гребельник пошел. Нарочито медленно, потирая ушибленную шею, в надежде на то, что на парковке появится еще кто-то, но все же пошел. Однако расстояние между ним и «Лексусом» сокращалось, а никто не появлялся. И тогда Антон решил действовать…

Салих двигался справа от него. Ваххит слева. Последний прижимал ствол пистолета к ребрам пленника. Умар находился прямо по центру, пропуская Гребельника в машину…

Антон вроде бы споткнулся на ровном месте и тут же, ухватившись пальцами за ствол «вальтера», дернул оружие на себя. Ваххит грубо выругался. Вырвать пистолет из рук «конвоира» Гребельнику не удалось, и тогда он, вложив в свои действия максимум усилий, развернул Ваххита на девяносто градусов и швырнул его вперед. Тот налетел на Умара и едва не сбил старшего с ног. Антон тут же развернулся и ударил Салиха кулаком в лицо. Удар получился солидным. Кровь брызнула из разбитого носа, а сам Салих, отскочив от Гребельника метра на полтора, приземлился на пятую точку. Антон рванул в сторону своего «Мицубиси», но не успел.

Умар кинулся на него, словно коршун на добычу. Пистолет по-прежнему находился в левой руке чеченца, но пользоваться им он не стал. Во всяком случае, как огнестрельным оружием. Он просто ударил Гребельника рукояткой пистолета по голове, а когда тот стал оседать на землю, подхватил под мышки и со всего размаху швырнул на раскрытую дверцу «Лексуса». Гребельник врезался грудью в металлическую раму, упал, и из его горла вырвался сдавленный хрип. Кровь пошла у Антона изо рта, но Умар даже не обратил на это внимания. Два новых сокрушительных удара пришлись бизнесмену по ребрам. Гребельник ткнулся лбом в грязный асфальт.

– Встать! – Умар навел на него ствол.

Гребельник не шевелился. Чеченец еще раз с силой поддел его носком ботинка, и Антон перевернулся на спину, но это было единственное, чего удалось от него добиться.

– Умар, оставь его, – Ваххит попытался вмешаться, но Абдулин оттолкнул соратника в сторону.

– Встать, собака!

Салих уже был на ногах и приблизился к месту событий. Заметив неподвижный взгляд бизнесмена, он быстро опустился на корточки и приложил два пальца к шее жертвы в надежде нащупать пульс. Но таковой отсутствовал. Салих поднял глаза на Умара.

– Он мертв.

– Что?

– Ты убил его, Умар.

Германия. Дортмунд. Центр

Вечерний Дортмунд светился разноцветными огнями рекламных плакатов. Двое мужчин, прошествовав по одной из центральных улиц города, остановились около многоэтажного офисного здания. Через несколько секунд к ним подошел парень в джинсовом костюме и ярко-красной бейсболке с надвинутым на лоб козырьком.

– Владимир, – молодой человек протянул руку для приветствия. – Добрый вечер.

– Добрый, – ответил один из мужчин. Его белокурые волосы разлетались на легком весеннем ветерке.

– Может быть, поговорим в кафе, если вы не против, – предложил молодой человек.

Говорил он по-русски с небольшим акцентом. Однако говорил хорошо. А через несколько минут разговора акцент и вовсе исчез.

– У меня постоянный столик в бистро. – Владимир показал рукой на небольшое заведение на противоположной стороне улицы.

За прозрачным, во всю ширину простенка стеклом располагались круглые столики. Посетителей в кафе почти не было. Пять-шесть столов были свободны.

– У нас есть время перед обратным вылетом. Но мы поужинали в самолете. А вы считаете, наш разговор может затянуться? – спросил белокурый.

– Нет, я готов передать вам всю информацию прямо сейчас, и вы можете приступить к делу, – ответил молодой человек с улыбкой. – Моя машина в соседнем квартале. Она к вашим услугам.

– Да, это лучше, – согласился белокурый. – Поужинаем после. У нас мало времени.

Его напарник, невысокий худощавый мужчина, держался позади, в двух шагах от собеседников.

– Как скажете. Пойдемте за мной. Я доставлю вас прямо к дому Кеплера. Он переехал на новую квартиру две недели назад. Вот его адрес и электронная карточка с чипсетом для входа в подъезд. – Парень протянул белокурому вырванный из пружинного блокнота лист с записанным в строчку дортмундским адресом Кеплера. – Обычно в это время он уже дома. Не звоните ему. Он не пойдет ни на какие контакты. Лучше, если вы неожиданно явитесь к нему домой. Представьтесь служащими полиции. Вы будете недалеки от истины. И говорите только по-немецки. Русская речь может его насторожить…

– Он живет один? – спросил худощавый.

– Да. Но у него всегда кто-то бывает дома. – Молодой человек в бейсболке жестом предложил мужчинам перейти через дорогу на противоположную сторону. – У него бывает племянница или сосед. Родственники приставили к нему человека, который проживает в том же доме. Приплачивают ему. Тот, насколько я понимаю, исправно выполняет поручения. В общем, застать Кеплера одного довольно трудно.

Белокурый развернул лист, на котором был записан адрес бывшего российского банкира.

– Кеплер живет во втором корпусе, – продолжил пояснения молодой человек. – Подниметесь на лифте на пятый этаж. Тринадцатая квартира. Звоните пять раз. Отрывисто. Это условный звонок. Так всегда звонит его племянница.

– Он поддерживает связь с кем-то из России? – Белокурый спрятал листок в карман брюк.

– Не знаю. Вы дали мне слишком мало времени, – ответил информатор. – Но могу предположить, что нет. После продажи банка его родственница из Тель-Авива закрыла перед кредиторами Кеплера его долги, и они продали часть недвижимости в Израиле. Так что Кеплера оградили от любых воспоминаний о России.

Владимир ускорил шаг. Перед одним из фешенебельных магазинов на парковке стоял ничем не приметный старенький «Мерседес» выпуска начала девяностых. Молодой человек подошел к машине и открыл водительскую дверцу.

– Садитесь, пожалуйста. Приходится ничем не выделяться из общей массы, – сказал Владимир после того, как его спутники заняли места в автомобиле. Он выкатил «Мерседес» на просторное шоссе. – Этому «мерсу» уже больше десяти лет. Здесь никто не ездит на таких старых машинах…

Через пятнадцать минут езды автомобиль остановился около дома, где проживал Густав Кеплер. В семиэтажной постройке был один-единственный подъезд. «Мерседес» остановился напротив.

Двое спутников Владимира беспрепятственно вошли в дом, воспользовавшись карточкой, которую им передал молодой человек. Сам Владимир остался на улице.

– Поднимайся на лифте. Я пойду пешком, – сказал светловолосый товарищу.

Он повернул на лестничную площадку, а его напарник остановился перед дверью лифта. На пятом этаже они снова встретились. В квартире раздался условный звонок. Вскоре за дверью провернули ручку замка. Кеплер сам отворил дверь. Увидев двух незнакомых мужчин, он отшатнулся. Попытался захлопнуть дверь, однако худощавый сделал шаг в квартиру, заблокировав собой дверь.

– Кто вы такие? Что вам надо? – стал выкрикивать Кеплер, пятясь.

– Густав Маркович, – спокойным голосом проговорил светловолосый. Он остановился на коврике в коридоре квартиры. – Я прошу вас успокоиться. Для вас больше нет никакой опасности…

Кеплер как будто и не слышал этих слов. Он выхватил из кармана халата пистолет.

– Назад! – выкрикнул он срывающимся голосом. Пистолет в его руке дрожал. Дуло было направлено в лицо светловолосому. – Я сейчас вызову полицию.

Оба мужчины подняли вверх руки, показывая, что они не вооружены и не представляют для Кеплера никакой реальной опасности. Это заметно успокоило бывшего банкира.

– Густав Маркович, – снова проговорил белокурый. – Позвольте, я продемонстрирую вам свое удостоверение.

Он осторожно опустил в карман правую руку. Кеплер дернулся и машинально опустил пистолет вслед за рукой визави.

– Лейтенант Марченко Андрей Давыдович, – представился светловолосый. – А это – мой напарник. Безбородов Илья. Мы работаем в рамках совместной программы Антитеррористического центра в СНГ и Федеральной службы безопасности Российской Федерации. – Лейтенант продемонстрировал Кеплеру свое удостоверение.

– Я не хочу никого видеть! – Пистолет бывшего банкира по-прежнему был направлен на лейтенанта. – Ваша служба безопасности не защитила меня… Почему я должен поверить вам сейчас? Убирайтесь отсюда! Иначе я вызову полицию.

– Густав Маркович, разрешите, я объясню вам цель нашего визита, – пытался успокоить Кеплера Марченко. – Дело в том, что люди, которые вас похитили, найдены. Они будут арестованы и посажены за решетку. Большую часть из них ждет высшая мера наказания…

– У вас, в России, нет высшей меры наказания! – пронзительно взвизгнул Кеплер. – Пожизненная тюрьма? Вы это называете высшей мерой наказания? А то, что я теперь вынужден проходить курс лечения в мюнхенской клинике, то, что я навсегда остался калекой?.. Вы считаете, что для зверей тюрьма – это достаточное наказание?

Рука Кеплера, в которой он сжимал рукоятку пистолета, все еще дрожала. Напарник Марченко, который стоял у него за спиной, сделал шаг назад. Банкир тут же взял его на мушку.

– Нет, лично я не считаю это достаточной мерой наказания, – спокойно проговорил Марченко, не отрывая взгляда от глаз Кеплера. – Но таковы наши законы. Я могу вам сказать совершенно точно. При задержании наши ребята не будут церемониться с бандитами. Я вас уверяю, что большая часть из них, как это обычно бывает, будет застрелена при задержании. Опустите, пожалуйста, пистолет, – потребовал лейтенант.

Установилось минутное молчание. Кеплер ослабил хватку. Его рука с оружием перестала дрожать.

– Все равно я не хочу никого видеть! – отрывисто проговорил бывший банкир. – Я имею право вас не впускать в свою квартиру. И если я вызову полицию, вас арестуют за вторжение в частные владения.

– Густав Маркович, позвольте, я разъясню вам еще одно обстоятельство, – Марченко продолжал уверенно гнуть свою линию. – Дело в том, что для задержания преступников нам нужны свидетельские показания. Пока эти люди находятся на свободе, вы в постоянной опасности. Вы были у них в плену. Знаете их лица. В любой момент можете их опознать. Поэтому вы – нежелательный свидетель. Постарайтесь это понять…

– Замолчите! – вскричал Кеплер. Его рука вновь задрожала. Дыхание стало сбивчивым. – Мне нельзя волноваться. Врачи рекомендовали мне как можно больше думать о приятном, отдыхать больше… Ваши действия по германским законам могут быть расценены как нанесение мне морального вреда. Вы не имеете права обращаться ко мне, если у вас нет специального разрешения на это…

– Это делается для вашего же блага. К вам в любой момент могут явиться люди, которые вас похитили. Найти вас для международной террористической организации не представляет труда. У них развитая агентурная сеть. Я вас уверяю, – Марченко сознательно сгущал краски, чтобы убедить напуганного банкира согласиться с его доводами. – Опустите пистолет! – решительно скомандовал он.

Кеплер стал медленно опускать руку с оружием.

– Все, что нам от вас нужно, это чтобы вы дали показания, – пояснил лейтенант.

– Фотографии у вас с собой? – проговорил наконец Кеплер.

– Вам нужно будет поехать с нами в Россию…

– Что? Вы с ума сошли? – Кеплер делано-показательно рассмеялся. – Вы что, шутите? Я с вами – в Россию! Да я зарекся! Я до конца своей жизни там не появлюсь…

– Густав Маркович, – лейтенант слегка понизил голос. – Можно мы пройдем для начала в квартиру, если вы не против? У меня для вас есть важная информация. Не нужно говорить об этом в коридоре.

Кеплер, не выпуская пистолета из рук, неохотно пропустил сотрудников ФСБ в квартиру.

– Я вас слушаю, – сдержанно произнес он, остановившись в дверном проеме.

Лейтенант и его напарник прошли в просторный зал. Мебели в помещении практически не было. Марченко опустился на широкий кожаный диван около одной из стенок.

– Выслушайте меня, пожалуйста, до конца, – вежливо попросил он. – У нас есть информация, что вами интересовались бандиты. Чтобы обезопасить и вас, и других граждан, нами была разработана операция захвата группировки. Установлены лица, причастные к вашему похищению и к ряду других преступлений на территории Екатеринбурга. Нам лишь нужны свидетельские показания для задержания этих людей. – Марченко опустил правую руку во внутренний карман куртки и достал оттуда толстый увесистый конверт. – Здесь авиабилет до России и обратно. Все расходы берет на себя российская сторона. Мы оплатим вам полностью пребывание в пятизвездочном отеле, перелеты и питание. Вы ни в чем не будете нуждаться. Единственное, что может ускорить процесс задержания преступников, – так это ваши свидетельские показания.

Кеплер постепенно все больше и больше успокаивался. Он спрятал-таки оружие в карман.

– Вам покажут фотографии людей, – продолжил Марченко. – Людей, которых вам нужно будет опознать или опровергнуть нашу информацию об их причастности к банде…

Лейтенант поднялся с дивана. Напарник тут же последовал его примеру.

– Вылет сегодня после полуночи. Завтра вы будете в Екатеринбурге. Если хотите, можете остаться на ночь в России. А потом тут же можете вылетать обратно в Германию… Так мы заедем за вами через пару часов?

– Я должен подумать, – нерешительно проговорил Кеплер.

– Да, но только помните, – Марченко направился к выходу. – Пока исполнители на свободе, вы по-прежнему в опасности… Но мы гарантируем вам безопасность при проведении операции. Да, и еще одно. Мы готовы частично компенсировать деньгами ваш моральный ущерб в связи с поездкой в Екатеринбург. Мы переведем на ваш счет сумму, равную тысяче долларов США. Наша операция полностью засекречена. Ни с кем из преступников вам не придется встречаться лицом к лицу… Так что вам стоит подумать.

Безбородов уже открыл входную дверь, когда Кеплер окликнул их обоих.

– Хорошо. Заезжайте за мной, – глухо произнес он.

Екатеринбург. Улица Самраевская

– С кем ты?

Хафиз не сразу узнал голос Умара. Прежде уверенный и жесткий, теперь он звучал тише обычного и был до крайности напряжен. Манера небрежно проглатывать окончания слов теперь усилилась так, что Хафиз едва разобрал, что сказал Абдулин.

– С Мусой, – коротко ответил чеченец. – Умар, все в порядке?

– Не задавай вопросов! – рявкнул Умар. – Подъезжайте на Самраевскую, по домашнему адресу Гребельника. Ты и Муса. Оба. Вы там недалеко… И освободи машину. Нужно будет вывезти кое-какой хлам.

– Хорошо…

Умар резко оборвал связь.

Когда Муса и Хафиз прибыли по адресу, который был записан у последнего, Умар и остальные члены банды успели основательно разгромить жилье бизнесмена.

Квартира, состоящая из пяти комнат, площадью не меньше двухсот метров, была расположена на втором этаже малоэтажной постройки. При входе в подъезд Муса обратил внимание, что в комнате консьержа стоит запах какой-то едкой химии. Все говорило за то, что люди Абдулина успели уже побывать здесь. Заглядывать внутрь Муса не стал, а прошел вслед за Хафизом на лестничную клетку.

– Планы изменились, – не поднимая головы от сейфа, расположенного за раздвижными створками в коридоре, бросил Умар. – Муса, считай, что ты вступил в газават. Гребельник был неверный. Мы нашли у него на кухне иконы многобожников. Можешь пойти, помочиться на них…

– А что с заложником?

Муса прошел по глянцевой, цвета слоновой кости мраморной плитке пола в смежную с коридором комнату. Она, видимо, служила ныне покойному хозяину гостиной.

– Мы уничтожили его при задержании. – Умар поднялся с колен. Завязал мешок, в который поместилось все содержимое сейфа.

Салих и Ваххит выносили из комнаты огромный плазменный телевизор.

– Что стоишь? Бери все, что сможешь унести. Давай быстрее! Шевелись! – Умар толкнул Мусу в спину, направляя его в сторону коридора.

– Иди сюда, помоги! – окликнул его Хафиз. Он уже быстро включился в процесс грабежа. – Найди, во что сложить все это.

Чеченец держал в руках две серебряные статуэтки, которые поднял с каминной полки. Таких фигурок на зеленого мрамора столешнице было около десятка.

– Ты разбираешься в цветных металлах?

– Немного, а что? – поинтересовался Муса.

– Из чего щипцы и лопатка для камина?

Муса бросил взгляд на каминный прибор у растопки.

– Это бронза.

Хафиз с удовлетворенным видом кивнул.

– Нам нужна какая-нибудь коробка, – сказал он. – Не в руках же нести весь этот хлам?

Муса вышел из комнаты. Когда он вернулся в зал с коробкой из-под микроволновой печи, Хафиз уже сложил статуэтки на тигриную шкуру, распластанную перед камином. Туда же положил механические часы, настольную лампу с позолоченным остовом абажура, фотографии, окаймленные серебряными рамками, инкрустированные золотом и драгоценными камнями антикварные кувшины для вина.

– Подожди. – Хафиз сгреб с журнального столика тяжелую бронзовую пепельницу и несколько кредитных карт, лежавших рядом на столе.

Муса сложил шкуру наподобие мешка. Выходя из гостиной, он прихватил свободной рукой и телефонный аппарат.

Через пару минут Муса вновь вернулся в квартиру. Хафиз занимался тем, что громил все, что попадалось ему под руку, огромным металлическим крюком для прочистки дымохода. Весь пол был устлан осколками битого стекла, щепками, фрагментами посуды…

В следующей комнатке, приспособленной под кабинет, орудовал Умар. Он склонился над небольшим металлическим ящиком. Сейф был старого образца, но замок накрепко прижимал дверцу к основанию шкафа.

– Здесь второй сейф, – не оборачиваясь, произнес Умар. – А ключа нигде нет.

– Отойди. Я попробую.

Муса, расстегнул куртку и извлек оттуда пистолет-пулемет «мини-УЗИ», которым его вооружил перед выездом Хафиз. В следующую секунду он разрядил всю обойму по периметру дверцы металлического ящика. Пули рикошетом разлетелись в разные стороны, разбив стеклянную горку в углу комнаты и оконное стекло, ведущее на лоджию. Письменный стол из красного дерева покрыли глубокие вмятины, полировка истрескалась.

Муса отложил оружие на пол и потянул за ручку дверцы. Сейф отворился.

– Тут деньги. Тысяч сто, не меньше…

Умар отстранил Мусу и заглянул в сейф. Внутри ровными стопками лежали пачки долларов.

Ваххит и Салих уже были в дверях, когда Муса с Умаром вышли в коридор. В руках у них было по чемодану, набитых разными ценностями. В левой руке Салих держал микроволновую печь, а под мышками колонки от домашнего кинотеатра.

Напоследок Умар подошел к огромному зеркалу в прихожей и, размахнувшись, со всей силы ударил сапогом по самому основанию. Зеркало треснуло и осыпалось, обнажив ровно отштукатуренную стену.

Екатеринбург. Аэропорт

Самолет приземлился в аэропорту Екатеринбурга точно в назначенное время. Кеплер вышел на трап в сопровождении лейтенанта Андрея Марченко и его напарника Ильи Безбородова. Вид у него был подавленный. Перед вылетом Кеплер проглотил несколько таблеток транквилизатора. Безбородов то и дело подхватывал Кеплера за локоть, чтобы тот не упал. Маленький походный чемоданчик висел у Кеплера на плече.

– Осторожно, ступеньки крутые, – предупредил Безбородов.

По трапу он пошел впереди Кеплера.

– Илья, ты связывался с Панкратовым? Машина будет? – спросил лейтенант напарника.

– Связывался. Водитель в пробке застрял по пути. Авария на трассе в сторону аэропорта, – ответил Безбородов.

– Надо такси брать. На автобусе мы не доедем…

– Конечно. Поедем сразу в управление. – Безбородов достал сотовый телефон.

Марченко с напарником шли впереди Кеплера. Ступив на твердую землю, Кеплер почувствовал себя гораздо увереннее и смело зашел в автобус, который должен был доставить прибывших в здание аэровокзала.

Панкратов дожидался их в своем кабинете. Увидев на пороге Кеплера в сопровождении своих коллег, он затушил в пепельнице наполовину выкуренную сигарету. Окурок сунул обратно в пачку. Затем поспешно двинулся навстречу вошедшим. Поравнявшись с Кеплером, майор дотронулся до его плеча в знак приветствия.

– Майор Панкратов, – коротко представился Арсений.

– Очень приятно. – Кеплер натянуто улыбнулся. – Густав Маркович.

Лейтенант и его напарник молча прошли в маленькую комнатку, смежную с кабинетом Панкратова, оставив майора с бывшим банкиром наедине.

– Взаимно. Присаживайтесь, пожалуйста, – Панкратов предложил Кеплеру стул. – Может быть, вам кофе?

– Нет, спасибо, – вежливо отказался тот. – Лучше чай. Зеленый. Кофе мне теперь нельзя. Он плохо влияет на нервную систему.

– Да, конечно. Я понял. Сейчас вам заварят чай. Илья, чай заварите, пожалуйста, для Густава Марковича, – крикнул майор, обращаясь в соседнюю комнату, а затем, не теряя времени даром, взял со своего стола тонкую пластиковую папку с бумагами. – А пока вам заваривают чай, Густав Маркович, нам с вами необходимо обсудить план дальнейших действий. Насколько я понимаю, у вас очень мало времени. Сегодня вечером или завтра утром вы уже улетаете обратно в Германию? Так?

– Да, в общем, я не собирался задерживаться у вас, в России. С этой страной меня связывают не самые приятные воспоминания, – ответил Кеплер, и Панкратов заметил, как при этих словах бывший банкир поежился.

– Понимаю, Густав Маркович. Разрешите, я перейду к делу. Нам нужно от вас следующее. Сейчас мы поедем на служебном автомобиле с бронированными затемненными стеклами к жилому дому. Я покажу вам человека. Вам всего лишь нужно будет сказать, тот ли это человек, который руководил вашим похищением, или нет. Понятно?

– Да. Пожалуйста, – Кеплер кивнул.

– Но пока мы не уехали из управления, я попрошу вас подписать несколько документов. Это чистая формальность, – Панкратов говорил спокойно и рассудительно, не желая чем-либо напугать и без того нервного собеседника. – Для составления протокола показания свидетелей мне нужно ваше заявление. Я сейчас позову нашего секретаря. Ее зовут Света. Она поможет вам правильно оформить все документы. Присаживайтесь за мой стол.

Майор помог гостю занять свое место, а сам набрал по внутренней связи номер сотрудницы юридического отдела.

– Света, зайдите к нам, пожалуйста, – попросил Панкратов и тут же вновь обратился к Кеплеру. – А вы пока можете начинать заполнять бумаги, Густав Маркович. У нас с вами мало времени. В правом верхнем углу напишите свою фамилию, имя, отчество и место проживания. Затем все, как в этом образце заявления. – Майор выложил перед Кеплером листок с отпечатанным образцом. – Если будут какие-то вопросы, задавайте. Не стесняйтесь.

Кеплер бегло пробежал глазами документ.

– А это обязательно? – с опаской поинтересовался он.

– К сожалению, да, – ответил Панкратов. – Я могу понять ваши чувства, Густав Маркович, но…

Договорить майор не успел, так как в этот самый момент в кабинет вошла Светлана. Кеплер поднял на нее взгляд.

Екатеринбург. Центр

Сбор всех членов группировки, который Умар неожиданно решил провести на одной из конспиративных квартир, ломал планы Мусы. Избежать посещения общего собрания значило навлечь на себя подозрения. А между тем до вылета самолета оставалось не более двух с половиной часов, и Муса при этом до сих пор находился на другом конце города. Когда Абдулин распустил членов группировки, до вылета самолета оставался час.

Муса остановил первую попавшуюся ему на ближайшем перекрестке машину. Черный джип «Шевроле» подкатил к бордюрному камню. Муса открыл дверцу. За рулем был кавказец.

– Опаздываешь? – спросил водитель пассажира.

– Да. В аэропорт.

– Сейчас доставим. Мой дедушка был джигитом. Мой прадедушка был джигитом. Я – тоже джигит. Домчим – не заметишь.

Автомобиль сорвался с места. Муса положил на колени свою сумку и приготовил паспорт.

– Как звать?

– Сергей, – представился Муса.

– Ты откуда? Из Грузии? – продолжал допытываться словоохотливый таксист. – Не похоже, что ты из Грузии. У нас, в Грузии, если кто в беду попал, то свои всегда помогут.

– Вот, смотри, – Муса раскрыл перед водителем свой паспорт. – Место рождения – Тбилиси. Видишь?

– Да вижу-вижу. Сейчас будешь в аэропорту. Неужели я брата родного не выручу? Я тоже из Тбилиси. А почему опаздываешь так? А? Женщина задержала?

– Да, – отрывисто кинул Муса.

– Беда, беда от этих женщин…

– Беда, – согласился пассажир.

Джип летел по левой полосе дороги. Водитель обгонял попутные автомобили справа и слева. Когда Муса подъехал к аэропорту, до вылета оставалось около тридцати минут.

– Спасибо тебе, брат, – Муса приготовил кошелек, чтобы расплатиться, но грузин запротестовал.

– Ты меня обидеть решил? Я тебе добром, а ты мне бабки суешь?

– Прости. – Муса открыто улыбнулся. – Мне просто за камеру хранения сейчас расплачиваться…

– Вот так-то.

Чеченец захлопнул дверцу автомобиля. На рейс он успел вовремя.

Посадочное место Мусы располагалось около иллюминатора.

Больше он ничего не помнил. В сознании пронеслись образы Умара, затем Гамзало… Потом Муса вспомнил свою последнюю встречу с Панкратовым… А потом он уснул.

– Уважаемые пассажиры, через полчаса наш самолет приземлится в аэропорту города Грозный… В связи с участившимися случаями атак террористов руководство республики обращается ко всем прибывающим с просьбой сообщать обо всех подозрительных предметах, найденных на улице, в органы милиции. Ни в коем случае… – голос стюардессы сквозь сон прорывался в сознание Мусы. -…Просим всех пристегнуть ремни. Самолет идет на посадку.

Он открыл глаза и посмотрел в окно иллюминатора. Внизу можно было отчетливо различить здания пригородных построек. Через несколько минут шасси самолета мягко коснулись посадочной полосы. Самолет качнуло. За стеклом замелькали огни взлетно-посадочной полосы. Но вскоре мелькание прекратилось, и аэробус стал медленно останавливаться. Муса отстегнул ремень.

Спустившись по трапу, он вошел в здание аэровокзала. Муса подошел к одному из таксистов, предлагавших свои услуги при выходе из здания аэропорта, но в это время к тому же таксисту подбежал мужчина с двумя объемными чемоданами в руках.

– Брат, пусти, опаздываю на поезд, – скороговоркой протарахтел мужчина.

Муса, ничего не говоря, отошел в сторону, уступив свое место в такси. Он осмотрелся по сторонам, нашел указатель кафе и пошел в ту сторону, куда указывала стрелка.

– Кахетинское вино у вас есть? – спросил Муса у хорошенькой молодой буфетчицы.

– Любите грузинские вина? – мягко поинтересовалась она.

Муса посмотрел в глаза девушке и ответил едва заметным кивком.

– К вину вам что подать? – Девушка под пристальным взглядом выразительных глаз мужчины слегка покраснела.

– Ваше общество.

Девушка безмолвно наполнила бокал. Затем придвинула его по барной стойке к посетителю. В это время в буфет вошли еще несколько человек. Мужчина с густой, коротко остриженной бородой подозвал буфетчицу. Девушка улыбнулась посетителю скромной улыбкой.

– Так что? Вам подать что-нибудь еще? – еще раз поинтересовалась она у Мусы.

– Нет, твоего общества мне будет достаточно. Сегодня вечером.

– Я не могу, – ответила она. – Сегодня вечером меня ждет муж…

Муса развел руками. Девушка бросила на него еще один взгляд, а затем направилась к другим посетителям.

– Спасибо за вино.

Муса залпом осушил бокал и оставил на стойке деньги. Сумма вполне могла бы покрыть и кахетинское вино, и хороший обед. Он вышел на улицу и остановился около черной «Волги» с затемненными стеклами.

– Урус-Мартан, – коротко сказал Муса.

– На машине это дорого будет. – Водитель вылез из салона. – Платить и в тот и в другой конец придется…

– Я заплачу, – заверил его Муса.

Когда же через час «Волга» остановилась на центральной улице Урус-Мартана, Муса расплатился и здесь же, на стоянке, взял другое такси.

– Подбросишь до деревни? Я – врач. Еду по направлению. Вот адрес. – Киллер протянул водителю адрес, где его должны были дожидаться братья Расадулаевы.

Екатеринбург. Съемная квартира на улице Блохина

– На этот раз мы будем действовать впятером. – Умар окинул пристальным взглядом лица присутствующих. – Я, Хафиз, Ваххит, Султан и Айрат. Как нам уже известно, в отличие от предыдущей акции, машина инкассаторов объезжает не шесть точек, а десять. Но это значит, что и навар с дела будет значительно больше. План остается таким же. Будем брать их при выходе с последней точки. Ты останешься за рулем, Айрат. Я с Хафизом займусь водителем. Ваххит и Султан возьмут на себя двух остальных инкассаторов.

– А что это за последняя точка? – подал голос Ваххит.

Умар поднялся с дивана, и в тот момент, когда он резко оттолкнулся руками от подлокотников, лицо его скривилось от приступа боли. Раненое плечо все еще давало о себе знать. Оно не только болело, но и периодически начинало кровоточить. Умар менял повязку дважды в день и каждый раз думал о том, что по-хорошему ему следовало бы обратиться за помощью к квалифицированному медику. Но он не мог позволить себе подобную роскошь. Во всяком случае, сейчас. Обращаться к местным врачам – опасно, а покинуть Екатеринбург и отправиться в руки надежных людей в Грозном он пока не имел возможности. Для начала многое нужно было закончить здесь. И потом, кого он сможет оставить вместо себя? Ответа на этот вопрос у Умара тоже не было.

– Это магазин модной одежды на Васильевской, – ответил Абдулин, закладывая правую руку в карман брюк. В таком положении плечо болело значительно меньше. – В центре города. Не помню его названия…

– «Валькирия» – подсказал Айрат.

– Это неважно, – Умар отмахнулся.

Султан сухо откашлялся и, следуя примеру старшего группы, тоже поднялся.

– Извини меня, Умар, но мне кажется, что провести операцию так же гладко, как вы это сделали в прошлый раз, вряд ли удастся, – говоря это, Султан избегал смотреть в глаза собеседнику. – Мы уже тебе говорили, кажется, что после того случая инкассаторы вдвойне будут начеку… Их проинструктировали…

– Я это слышал, – недовольно оборвал Султана Умар. – И прекрасно помню. Вы считаете меня кретином?

– Нет, но мы… – боевик замялся. – Нам хотелось бы знать, каким образом ты собираешься на этот раз выманить водителя из машины…

Холодный взгляд Умара заставил соратника осечься. Султан опасливо отступил на шаг назад. Абдулин двинулся на него, но в самый последний момент изменил траекторию и зашагал к выходу из комнаты. Никто не стал его окликать. Однако у самого порога Умар остановился сам. Обернулся и через плечо строго бросил:

– Это забота моя и Хафиза. Мы решаем вопрос с водителем. Вы обо всем узнаете позже. И будьте сегодня к вечеру готовы к проведению акции.

С этими словами Умар покинул комнату. Миновав просторную светлую гостиную, где расположились еще несколько боевиков из его группы, он вошел в кухню. Хафиз сидел на табурете возле окна и с улыбкой на лице с самозабвением чистил автомат. Умар остановился у него за спиной. Хафиз поднял голову.

– Ну что? – коротко поинтересовался старший.

– Все в порядке, Умар. Я ведь говорил, что ты можешь на меня рассчитывать. Девчонка уже в наших руках. – Улыбка чеченца стала еще шире и еще кровожаднее, чем прежде. – Когда этот пес увидит свою дочку в наших руках, он и пикнуть не посмеет. Нам следовало поступить так же и в первый раз.

– Исключено. – Умар взял себе второй табурет, придвинул его поближе к Хафизу и тяжело сел. Свет из окна упал Абдулину на лицо и высветил недельную щетину. – Используй мы подобный ход в прошлый раз, мы не смогли бы его использовать сейчас. Тебе ли этого не понимать, Хафиз? Нельзя считать врагов глупее себя. Даже если эти враги – неверные. В этом заключается основное правило ведения войны.

– Я понял, Умар, – сконфуженно отозвался Хафиз. – Извини меня.

– Ничего, – в голосе Абдулина не было привычной агрессии. Напротив, он звучал глухо и устало. – Где сейчас девчонка?

– Я отвез ее в надежное место и поручил заботам Махаммаада. Он приглядит за ней до тех пор, пока мы не отправимся на дело, а затем я заеду за ней сам.

– Ее не будут искать раньше времени?

– Ни в коем случае. – Хафиз отрицательно покачал головой. – Все проделано чисто… Но мы ведь будем брать инкассаторов сегодня?

– Да. Вечером.

Умар перевел взгляд за окно. Он и сам не мог понять причину поселившейся у него на душе тревоги. Словно на него надвигалось что-то роковое и неотвратимое. Он буквально балансировал на краю бездны и при этом чувствовал, что его влечет вниз. А вот прыгнуть недоставало смелости. И это несмотря на то, что Умар считал себя абсолютно бесстрашным человеком.

– С тобой все в порядке, Умар? – не смог удержаться от вопроса Хафиз и тут же пожалел о том, что озвучил его вслух.

Умар пристально посмотрел в лицо сподвижнику.

– Все в порядке, – ответил он после непродолжительной паузы. – Только сейчас мне хотелось бы побыть одному, Хафиз. Оставь меня.

– Хорошо.

Хафиз отложил автомат в сторону и послушно поднялся с табурета. Умар вновь перевел взгляд за окно.

Екатеринбург. Управление ФСБ

Автомобиль службы безопасности остановился у подъезда управления. Панкратов энергичным шагом спустился по ступеням. Стекла автомобиля были сильно затемнены отражающей пленкой. Лобовое стекло было также наполовину покрыто солнцезащитной темной полосой. Кеплер и лейтенант Марченко уже сидели в машине. Они расположились на заднем сиденье. Майор занял свое привычное место рядом с водителем.

– Ну что, поехали, Коля. – Панкратов потер друг о друга руки и почувствовал, как не в первый раз за последнюю неделю заныло поврежденное несколько лет назад запястье. – Быстренько расквитаемся мы с этим делом… А потом отвезете Густава Марковича, куда он скажет. В гостиницу или в аэропорт.

– Куда прикажете, – ответил водитель. – А сейчас-то куда едем?

– К дому, у которого мы вчера стояли на моей «десятке». Остановись напротив подъезда метрах в пятидесяти. Так, чтобы в глаза не бросаться, – Панкратов развернулся вполоборота к пассажирам на заднем сиденье. – Густав Маркович, скажите, а власти Германии дают вам какие-то дотации на прохождение курса реабилитации после нахождения в плену?

– Да, я имею германское гражданство и пользуюсь полным социальным пакетом, который доступен гражданам Германии, – неохотно отозвался Кеплер.

– Да, в этом плане там, наверное, легче, – майор вновь попытался вызвать Кеплера на разговор.

– Там вообще легче, – ответил тот. – Честно говоря, в Германии бы со мной того, что случилось в России, вообще никогда не произошло бы. Германия заботится о своих гражданах.

– Что уж говорить, социальные гарантии там мощные… – добавил Панкратов.

– И не только! – нетерпеливо оборвал майора Кеплер. – Это государство не воюет на своей территории… А мы хоть и живем в двадцать первом веке, до сих пор ведем гражданскую войну. Извините, я начинаю волноваться. А когда я волнуюсь, мне нужно принимать лекарство. – Кеплер открыл створки своего походного чемоданчика. – Вот видите, что со мной сделала Россия.

Бывший банкир потряс в воздухе пузырьком с таблетками.

– Да уж. Вам нелегко сейчас. Это понятно, – посочувствовал Панкратов. – Но к вопросу о войне, как вы это называете… Это не наше государство ведет гражданскую войну. Наше государство защищается от внешних врагов, которые руками бандитов, в том числе с Кавказа, пытаются ослабить наше государство. Мы же весь век воюем. Где нам взять такой социальный пакет, как в странах Центральной Европы? Экономика была разрушена войной с той же гитлеровской Германией, и теперь мы пытаемся противостоять угрозам из-за океана… Если вы имеете в виду войну в Чечне, то это не наша война. Это пущенная нам с Запада боеголовка…

– Вы оправдываете военные действия в Чечне? – разгорячился Кеплер.

– Что вы? Боже упаси! – Панкратов потянулся за пачкой сигарет в карман куртки. – А это у меня вместо лекарства. Две затяжки, и уже легче.

Майор закурил.

– Я не оправдываю никакую войну, – сказал он. – Я за правовое государство. Но я, наверное, не христианин, потому что думаю, что Россия вовсе не должна подставлять вторую щеку, когда руками террористов взрывают наше территориальное единство, разрушается культура наших малых народов…

– А что же вы, службы вашей разведки, не оградили меня от ваших бандитов, как вы говорите, с Запада, если у вас так хорошо работает агентурная сеть? – не унимался Кеплер.

– Мы делаем все, что от нас зависит. Поверьте мне. – Панкратов выдохнул клубы дыма. Он хотел затушить сигарету, но передумал. Затянулся еще раз.

– Ну, вот пока вы делаете все, что от вас зависит, я буду спокойно жить на социальные дотации и те скудные сбережения, которые остались у меня после проживания в России. Пока у вас тут все наладится, мой век уже пройдет, – нахмурился бывший банкир.

Панкратов ничего не ответил на это.

Машина подъехала к дому, где, согласно полученным сведениям от Мусы, находилась последняя съемная квартира Умара.

– Коля, встань вот там, между «Запорожцем» и синей «восьмеркой», – распорядился майор.

– Как лучше? Носом вперед или назад въехать?

– Так, чтобы мы могли наблюдать за входом в подъезд.

Водитель совершил маневр, и Панкратов едва заметно кивнул человеку за рулем синей трехдверной «Лады».

– И как долго мы можем здесь просидеть? – нетерпеливо спросил Кеплер по прошествии нескольких минут.

– Недолго. Минут через десять этот человек должен появиться… – Панкратов посмотрел на наручные часы. – Может быть, даже раньше.

Он вновь потянулся за сигаретами, но в ту же секунду отложил пачку на полочку перед своим сиденьем. Слегка помассировал правую кисть.

Панкратов поднял глаза и посмотрел на окна в верхних этажах здания. В этот момент дверь подъезда распахнулась и из нее вышел человек в спортивной ветровке и трико с лампасами. На ногах у него были кроссовки. Прежде чем надеть солнцезащитные очки, которые мужчина держал в руке, он бегло осмотрелся по сторонам. На мгновение задержал взгляд на автомобиле, в котором сидели наблюдавшие за подъездом люди, но тут же отвернулся. Это был Умар.

– Он? – коротко бросил Панкратов.

Кеплер не отвечал. Майор обернулся назад. Глаза Густава Марковича были полны ужаса. Несколько секунд он ничего не мог произнести.

– Дать вам воды? – Лейтенант потрогал Кеплера за руку. – У вас все в порядке?

– Да… Это он. Остальные называли его Умаром.

– Спасибо. Подпишите, пожалуйста, еще один документ. – Майор протянул Кеплеру лист с напечатанным на нем текстом.

Окрестности Урус-Мартана

Штаб полевого командира Гамзало Расадулаева находился на окраине села Гехи Урус-Мартановского района. Гамзало и его гость скрылись от солнца под брезентовым навесом, натянутым во дворе на четырех металлических столбах.

– Оставьте нас. – Гамзало показал пальцем на дверь. Трое боевиков тут же снялись со своих постов. Тяжелые сапоги застучали по прогнившим половицам деревянного крыльца. Наемники скрылись за дверью небольшой постройки на территории двора. Четвертый солдат, который сидел на пне возле калитки и чистил свой автомат, мгновенно собрал оружие и побежал вслед за другими караульными.

Муса исподлобья наблюдал за действиями людей Расадулаева. Он невольно отметил, что боевики действуют четко и слаженно. Боевая подготовка у этих людей была на высоте.

Расадулаев кивнул.

– Докладывай дальше, – приказал он после того, как его люди покинули двор. – Так что происходит на самом деле? Тебе я могу доверять, Муса.

Полевой командир склонился над дубовым столом. Лавка под ним слегка скрипнула.

– Я наблюдал за Умаром почти по пятнадцать часов в сутки, – продолжил Муса. – Начиная с того, как он покидал дом, и до его возвращения обратно. Умар выкидывает странные вещи…

– До меня доходили такие слухи, – бросил Гамзало.

– Умар действительно убивает людей в пригородном лесу. У тебя верная информация.

– Зачем он это делает? – спросил командир боевиков.

– Не знаю, Гамзало. После расстрела он грабит своих жертв, а если находит ключи от дома, то грабит и их квартиры тоже. Эти мероприятия не лишены риска. Однажды я выследил его. Он расстрелял из пистолета людей. Его ранили. Люди оказались вооружены. Если бы ранение оказалось более серьезным, его бы точно взяли сотрудники милиции. Эти расстрелы небезопасны для всей организации.

– Значит, наши предположения оказались верными… Деньги. Где оседают деньги, которые он добывает?

Гамзало вытянул под столом ноги и стал растирать левое колено. При ходьбе он сильно прихрамывал. Муса подумал, что, должно быть, его донимает какая-то старая рана, полученная, возможно, еще в Афганистане. Киллер слышал когда-то, что боевой командир после пакистанских военных баз сразу отправился в эту горячую точку. До вывода советских войск он практиковался там по части минно-взрывного дела. Но какое ему дело до жизни этого солдата Аллаха? Товар – деньги – товар. Подобные отношения с полевым командиром вполне устраивали Мусу.

– Умар оставляет почти все наворованные деньги себе, – сообщил он. – При распределении прибыли от других крупномасштабных акций он также оставляет большую часть денег себе. Так было при ограблении инкассаторской машины. И большую часть прибыли от ограбления ювелирного магазина вы тоже не получили.

Гамзало едва заметно улыбнулся. Эта улыбка показалась бы любому другому человеку на месте Мусы зловещей. Но Муса знал, что ждет впереди Абдулина. Он понимал, что с этого момента смерть для Умара – не самый худший вариант развития событий.

– Как к нему относятся его люди? – поинтересовался Гамзало.

– Его боятся. Он стал крайне неуравновешен. Никто не знает, чего от него можно ожидать.

– Это не так плохо, если бы Умар не перестал служить делу джихада. Он стал плохим солдатом. Солдат должен подчиняться Аллаху. Солдат должен подчиняться командиру, – Гамзало потрепал свою бороду. – Ты можешь возвращаться в Екатеринбург, Муса. Дела Умара мы возьмем на себя. Думаю, что в ближайшие дни мы примем решение. Нам не придется долго совещаться. Я найду тебя, когда ты будешь нужен.

Расадулаев стал набирать на трубке радиосвязи телефонный номер.

– А деньги, Гамзало? – напомнил Муса.

Расадулаев приложил указательный палец к губам.

– Назырбек, зайди ко мне, – бросил он в трубку. Затем отложил ее на стол. Полез правой рукой в карман куртки. – Деньги вот.

Гамзало достал из кармана увесистую пачку стодолларовых купюр и швырнул ее на стол. Муса подхватил деньги.

– А теперь уезжай из Чечни. Ты мне нужен на Урале, – сказал Гамзало.

Екатеринбург. Улица Васильевская

Фургон инкассаторов подкатил к магазину модной одежды «Валькирия», припарковался рядом с тротуаром, и крепкий усатый мужчина в униформе потянул на себя дверную ручку. Попутно он глянул в боковое зеркальце и заметил, как мимо них на невысокой скорости проехала черная «БМВ» и остановилась только в конце квартала. Из машины никто не вышел. В свете последних событий, происходивших в городе, такое обстоятельство слегка настораживало.

– Витя, – обратился усатый к водителю фургона, прежде чем ступить ногой на асфальт. – Помни, ни при каких обстоятельствах машину не покидать. Если что, сразу вызывай по рации отряд реагирования. Понял?

– Само собой, Степан Макарович. – Виктор наклонился вперед и слегка прибавил звук у работающей магнитолы. – Я отлично знаю инструкции. Ни о чем не беспокойтесь.

– Ладно. – Степан Макарович еще раз бросил полный подозрения взгляд на черную «БМВ» и выбрался наконец из салона на улицу. – Пошли, Игорек.

Парнишка, перехватив автомат из левой руки в правую, покорно последовал за старшим. Зеленый мешок Степан Макарович взял сам. Затем они оба скрылись за дверями «Валькирии».

Едва это произошло, «БМВ» стала сдавать назад, пока расстояние между ней и фургоном инкассаторов не сократилось до полутора метров. Виктор, наблюдавший за машиной с водительского места, мгновенно напрягся. Пальцы правой руки сомкнулись на жестком корпусе рации, а левой Виктор потянулся к оружию.

Передняя пассажирская дверца «БМВ» распахнулась, и из нее показался кавказец в синем спортивном костюме. В руке у него был пистолет, и он, недолго думая, направил черное вороненое дуло на сидящего в инкассаторском фургоне водителя. Виктор поднес к губам рацию и нажал кнопку связи. Однако произнести он так ничего и не успел. Заднее стекло «БМВ» медленно поползло вниз, и в образовавшемся проеме Виктор увидел бледное перепуганное лицо своей дочурки.

– Какого?.. – только и смог вымолвить он, уже отжав кнопку на рации в исходное положение.

К голове девочки был прижат ствол пистолета, а по щекам ребенка безостановочно катились слезы. За спиной девочки проглядывала еще одна фигура кавказца. Тот, что находился перед фургоном, призывно помахал своим оружием, давая понять Виктору, что тому следует покинуть автомобиль. Водитель одновременно испытал чувство страха, досады и злости. Скрипнув зубами, он, как во сне, распахнул дверцу и соскочил на асфальт. Кавказец с оружием тут же приблизился к нему вплотную.

– Деньги! – коротко распорядился он. – Или твоей девчонке конец!

Виктор молча кивнул. Ему понадобилось не более минуты на то, чтобы нырнуть обратно в салон, а затем появиться вновь, но уже с увесистым зеленым мешком, снабженным деревянными ручками.

– Бросай! – последовала новая команда со стороны кавказца.

Небольшой шрам у него на подбородке зловеще сверкнул в неоновых лучах придорожной вывески.

Виктор бросил мешок. В этот момент он не мог видеть того, что происходило с противоположной стороны фургона. Степан Макарович и Игорь вышли из «Валькирии» с выручкой и нос к носу столкнулись с Ваххитом и Султаном. Позади инкассаторов шла женщина в большой красной шляпе и в вычурных очках с золоченой оправой. При виде чеченцев женщина от неожиданности вскрикнула, но тут же поспешно закрыла рот ладошкой, как только Султан вскинул вверх руку и в упор выстрелил Степану Макаровичу в лицо. Затем она развернулась и бросилась обратно в магазин, но Султан послал вторую пулю ей в спину. Женщина словно наткнулась на невидимую стену, а затем рухнула лицом вниз на кафельный пол. Султан стремительно вырвал мешок с деньгами из рук оседающего на асфальт инкассатора.

Игорь тем временем, вместо того чтобы воспользоваться своим автоматом, напролом кинулся к Ваххиту. Сбить крепкого и атлетически сложенного чеченца с ног у него не получилось, и тогда он сомкнул пальцы на горле противника. Дуло «вальтера» уперлось Игорю в грудь, и звук выстрела получился значительно глуше, чем ему следовало бы быть. Пачкая кровью спортивный костюм Ваххита, инкассатор стал сползать по боевику вниз. Пальцы на горле тут же ослабли. Ваххит с отвращением оттолкнул от себя неверного.

– Все, уходим! – обратился он к Султану, заметив возникшую внутри магазина суету. – Быстро!

Еще при звуке первого выстрела Виктор непроизвольно дернулся, и стоящий напротив него Умар, нервы которого в последнее время и так были на пределе, расценил это движение как попытку оказания сопротивления. Его «макаров» изрыгнул огненную вспышку раньше, чем Умар успел сообразить, к чему приведет это необдуманное действие. Пуля угодила водителю в грудь. Девочка в салоне «БМВ» истошно закричала, попыталась вырваться из рук Хафиза, но хватка последнего оказалась жесткой. Он едва не вывернул девочке руку.

Умар не стал проверять, удалось ли ему прикончить неверного с первого выстрела. По большому счету, это не имело значения. Со своей позиции он видел, что Ваххит с Султаном уже завершили свою часть операции, а потому оставаться и дальше возле магазина на Васильевской было лишено всякого смысла. Умар забросил мешок с деньгами в «БМВ» и сам плюхнулся на переднее сиденье.

– Поехали! – приказал он Айрату.

Тот запустил двигатель, автомобиль сорвался с места. Умар оглянулся. Рядом с фургоном валялись три трупа, а с противоположного конца квартала отъезжала машина, на которой к месту проведения акции прибыли Султан и Ваххит.

Девочка продолжала верещать на заднем сиденье, и Хафизу никак не удавалось зажать ей рукой рот.

– Зачем ты ее с собой тащишь? – вспылил Умар, чувствуя, как от этого крика у него раскалывается голова.

– А что с ней делать-то? – озадаченно откликнулся Хафиз.

– Просто вышвырни ее из машины!

– На ходу?

– Вышвырни, я сказал!

Хафиз перегнулся через хрупкое тело шестилетней девочки и распахнул дверцу. Затем отпустил ее и ударом ноги в бедро помог покинуть салон. На то, что произошло с ребенком в дальнейшем, Хафиз предпочел не смотреть. Умар и подавно не обратил на это внимания. Ему достаточно было того, что крик наконец прекратился.

Урус-Мартан. База чеченских боевиков

Гамзало швырнул на стол свой паспорт.

– Назырбек, ты поедешь сейчас в аэропорт Грозного и закажешь билеты на Урал. Поедем втроем. Ты, я и Махмуд. Я хочу, чтобы ни у кого из членов джамаата не осталось желания вести себя, как Умар. Завтра мы должны быть в Екатеринбурге, Назырбек. Я не хочу откладывать разговор с Умаром…

Расадулаев водрузил ноги, обутые в тяжелые солдатские сапоги, на деревянную лавку.

– Где твой паспорт? – Назырбек выставил перед Махмудом раскрытую ладонь.

Тот полез в нагрудный карман камуфлированной куртки и извлек из него необходимый документ.

– Вот он, держи.

– Муса вчера был в Чечне, – Гамзало дождался, когда Назырбек сложит паспорта в свою сумку, и продолжил: – Ты можешь ехать в Грозный. Мы обсудим все по дороге…

– Да, Гамзало. – Назырбек поспешно поднялся с лавки.

Через минуту братья услышали, как во дворе заревел мотор его машины.

– Муса доложил мне об отряде Абдулина в Екатеринбурге, – сообщил полевой командир. – Все, что нам докладывали об этом человеке, – правда. Он компрометирует идеи ваххабизма. Пришло время его убрать.

– Но Умар приносил большие деньги, – возразил Махмуд. – За одного только Кеплера мы получили три миллиона долларов…

– Вот именно, что приносил, – оборвал брата Гамзало. – Муса оставил мне бухгалтерские документы Екатеринбургского общества ислама. Я внимательно посмотрел их. Кеплер был первой и самой удачной операцией Абдулина. Умар мог бы стать настоящим моджахедом, и у меня даже были планы сделать его имамом уральской группировки. Но он оказался слаб. Вот эти бумаги. – Чеченец бросил на стол сложенные вдвое измятые листы бумаги. На них шариковой ручкой были написаны какие-то слова и цифры. – Умар стал воровать. Подсчеты говорят о том, что его закят составлял не больше десяти процентов. Остальное он использовал для собственных нужд. Он отрекся от джихада. А главное шариатское правило: за отречение от ислама – смерть. Мы должны совершить этот акт правосудия.

Махмуд очередной раз отметил, что глаза Гамзало загорались всякий раз, когда он начинал говорить о вере.

– Прикрываясь знаменем борьбы с неверными, он совершает нападения на предпринимателей, грабит их, а деньги забирает себе. О том, что он ведет неправедный образ жизни, мне говорили люди из его отряда. Свои поступки он называет джихадом. Он – не ваххабит! Он – маньяк. Умар совершенно потерял бдительность. Он совершенно забыл о конспирации. С группой вооруженных людей вошел в мечеть с автоматом и стал кричать о том, что все муллы продажные и что настоящая религия – это ваххабизм… Он ставит под удар наши планы об образовании братства правоверных от Урала до Кавказа… Умар будет уничтожен. Мы должны это сделать.

Махмуд поднял со стола бумаги, которые швырнул его брат, и стал с интересом изучать записи.

– Да, действительно, Умар ведет себя в высшей степени странно, – резюмировал он.

– Завтра мы будем в Екатеринбурге, – снова заговорил Гамзало. – И завтра поговорим с Абдулиным на месте. Умар должен знать, что предал ислам. Этот урок будет уроком для всей его группировки. Они должны знать, что с того момента, как вступили в ряды ваххабитов, ни у кого из них больше нет возможности по собственной воле вернуться к обычной жизни.

Махмуд, соглашаясь, кивнул. Слова брата были ему вполне понятны. Так же как и то, что они собирались сделать в отношении Умара.

Екатеринбург. Съемная квартира на улице Блохина

Старое кресло с ободранной на подлокотниках полировкой и деревянными ножками угрожающе хрустнуло под Умаром.

Однокомнатная квартира, которую Айрат снял специально для этого случая, была из старого жилого фонда. Какой-то пьянчужка согласился сдать ее чеченцам на несколько дней за умеренную плату. Мебель в квартире была древняя, со стен у самого потолка свисали отклеившиеся от штукатурки обои, косяки дверных проемов залапаны грязными отпечатками многочисленных рук, когда-либо к ним прикасавшихся.

Умар вскочил и со всей силы ударил сапогом по боковой ручке. Кресло подлетело вверх и, ударившись о дверь, упало на пол. Глаза Абдулина горели. Он отшвырнул перекошенные остатки от кресла, обтянутые зеленой материей, в прихожую.

– Высыпай! – приказал он Ваххиту, показав на письменный стол около чугунной отопительной батареи.

Тот подошел к столу и вытряхнул на него содержимое обоих мешков. На столешницу посыпались аккуратно перетянутые резинками ровненькие пачки купюр. Участники налета с жадностью уставились на деньги.

– Считайте, – бросил Умар.

Четверо чеченцев одновременно кинулись к столу.

– Не все! – одернул их Абдулин. Он спокойно опустился на софу, расположенную напротив стола у стены. – Султан, считай ты. А мы будем смотреть, как ты это делаешь, чтобы ты ненароком не взял себе чего-нибудь из общей кассы.

Умар коротко засмеялся. При этом его взгляд остался непроницаемо ледяным. Только рот скривился в некоем подобии улыбки.

– Ну, чего уставились? Отойдите от него! – скомандовал Умар.

Султан недоверчиво покосился в сторону старшего.

– Один, два, три, четыре… – он стал аккуратно перекладывать в отдельную кучу пачки десятирублевых купюр. – Тридцать две пачки. Теперь по пятьдесят рублей…

– Нет! Сначала пересчитай, сколько денег в одной такой пачке, – остановил Султана Умар.

Султан снял с одной из пачек резиновый ободок и принялся шелестеть купюрами, отсчитывая вслух десятки. Неуклюжие движения его крючковатых пальцев выдавали, что процедура эта не являлась для него привычной. На пятом десятке Султан сбился, и пришлось начать счет сначала.

– Да, тут десять тысяч, – подвел итог чеченец после того, как деньги в пачке все-таки были сосчитаны. – Итого триста двадцать тысяч.

Затем точно так же им были пересчитаны пятидесятирублевые, сторублевые и тысячные банкноты.

– Теперь отсчитай каждому из вас по десять тысяч, – приказал Умар. – В один мешок положи триста тысяч, а в другой все остальное.

Султан помедлил, а затем начал исполнять указание Умара.

– Умар, я не понял, сколько ты сказал отсчитать нам? – спросил он после небольшой паузы.

– Есть еще кто-то, кто не расслышал, что я сказал? – Умар обвел взглядом присутствующих.

Все молчали.

– Как видишь, все всё поняли. Ты один не понял. Я сказал отсчитай по десять тысяч каждому. Триста тысяч мы отправим Расадулаеву, в Чечню. Этим займешься ты, Ваххит.

– Но, Умар… Тут почти миллион. Куда пойдут остальные деньги? – спросил Султан, обескураженный ответом старшего.

Умар поднял брови.

– С каких это пор ты стал задавать мне вопросы?

– Я знаю, что ты скажешь, – Султан нахмурился. – Ты рисковал, но мы тоже рисковали не меньше твоего. Я тоже хочу получать за свою работу деньги.

– Щенок! Ты забыл, что ты – солдат Аллаха? – Умар стал медленно подниматься с дивана. – Разве всевышний платит тебе за то, что ты служишь ему? Так почему же я должен платить?

Сидевшие на полу Хафиз, Ваххит и Айрат тоже встали, но, в отличие от Умара, попятились. Ваххит заметил, как нервно дернулся кадык Умара. Его рука плавно легла на рукоятку пистолета, торчавшую из кобуры. Султан тоже ухватился за «вальтер», который Ваххит положил на стол, когда вытряхивал из мешков содержимое.

В следующий момент грохнул выстрел. Султан стал медленно оседать вниз. На месте левого глаза появилось кроваво-алое пятно. «Вальтер» выпал из руки убитого, а через мгновение и обмякшее тело Султана тоже рухнуло на пол.

– Возьмите себе его долю. Разделите между собой, – Умар убрал пистолет.

Затем он молча подошел к столу и сгреб во второй мешок все оставшиеся деньги. На виду остались только четыре пачки сотенных купюр. Умар, прихватив свой мешок, вышел из комнаты.

Екатеринбург. Центр

– Алло? Привет, милая! – Денис прижал к уху плечом мобильный телефон. Свободной рукой он крутил рулевое колесо. Во второй руке держал только что прикуренную сигарету. – Я задержусь сегодня. Хорошо?

– Почему? Опять куртку в химчистку понесешь? – ехидно спросил женский голос на другом конце провода.

– Что? – Неожиданная жесткость, с которой заговорила по телефону жена, ввела Константинова в некоторое замешательство. – Нет… Почему?..

– Да потому что! Потому, что у тебя каждый день какие-нибудь дела! Понимаешь? У тебя то химчистка, то ты школу, в которой учится твой сын, перепутал. Искал он, видите ли, полночи школу! То у тебя… – Инна не успела закончить фразу.

– Я на маршруте, Инна! – раздраженно оборвал ее Денис. – Я ра-бо-та-ю! Понимаешь? Я тебе деньги приношу? Приношу! А что тебе еще надо?

– Нет, ну, Денис, я же хочу, чтобы ты в семь приходил домой, а не в одиннадцать, – интонации у жены смягчились.

– Ну, Иннуся! Ну, перестань… Я задержусь сегодня, – вкрадчиво проговорил Константинов, пользуясь тем, что супруга смягчилась.

– Ты вообще зачем позвонил-то мне тогда? – резонно спросила она. – То, что ты домой раньше двенадцати не явишься, это я и так знаю… Зачем звонил-то?

– Зачем позвонил? – Константинов поспешно стал перебирать в памяти все возможные варианты объяснений, но ничего свежего на ум не приходило. Наиболее правдоподобные объяснения были исчерпаны им еще на прошлой неделе. – Чтобы сказать, что задержусь, – понимая, что дело примирения с женой безнадежно завалено, пробормотал он в итоге.

– Это ты кому-нибудь другому объясни, что у тебя маршрут до двенадцати. В городе и народу-то столько нет, сколько ты за день перевозишь…

– Хорошо, я понял. В следующий раз я не буду звонить, – предпринял Денис последнюю попытку задобрить жену.

– Почему же? – язвительно спросила Инна.

В душе Константинов ненавидел голос своей жены, когда она говорила в подобной манере. Но сказать об этом он не решался.

– Потому, что ты меня не понимаешь! Я сказал тебе, я на маршруте…

– Ну-ну! Давай, я проверю, – предложила Инна. – До набережной не подкинешь?

– Валяй, проверяй!

Последние слова были сказаны в пустоту, поскольку Константинов нажал кнопку отключения вызова раньше, чем жена успела произнести следующую фразу.

– Дура! – выругался Денис, набирая новый номер. Затем швырнул недокуренную сигарету в раскрытое наполовину окно «Газели». – Олег? Привет! Ну что? Ты поедешь сегодня? В прошлый раз нормальные девчонки попались. Поехали на то же место. Прошвырнемся немного…

Денис прикрыл окно, через которое в салон маршрутного такси врывался свежий весенний ветерок.

– Ты не на работе? – Голос приятеля Константинова, которого тот сам месяц назад пристроил на маршрут, звучал не особенно весело.

– Я план отработал на сегодня. Хозяину еще до обеда наездил. И на карман – сверх нормы. Сегодня народ – валом. Надоело просто. Отдохнуть охота…

– Нет, Денис, извини, – отказался коллега. – У меня сегодня вообще под ноль. Я только набатрачил на начальника. Маршрут, что ли, такой? Не знаю. Ты вечно заканчиваешь, а у меня только навар пошел. Хоть увольняйся…

– А я тебе сразу говорил, поработаешь неделю, проси перевести тебя на другой маршрут.

Денис бросил взгляд в зеркало заднего вида. Последний пассажир, который оставался в салоне, попросил остановиться перед светофором.

– Да я не знаю… А вдруг не переведет?

– А ты попробуй, – напутствовал Константинов. – Так ты поедешь? Давай, снимайся. Забей ты на этот маршрут. Завтра придешь к начальнику, скажешь, чтобы переводил. Или, скажи, увольняй. Он тебя точно переведет. А на твое место новичка посадит. Это всегда так, Олег. Что ты паришься? Ну, так что? Поехали, расслабимся на двоих? Пивка потянем, затусим где-нибудь в кафешке…

– Нет, Денис. Поезжай сегодня один. Я… Давай завтра…

– Ну, как знаешь. Ладно, пока. У меня пассажир высаживается.

Константинов отключил телефон. Когда «Газель» подкатила к светофору, плавно нажал на тормоз.

– Счастливо! Деньги возьми, – Денис протянул мужчине, который собирался выйти из машины, десятирублевую купюру.

– Это зачем? – пассажир с недоумением посмотрел на улыбающегося во весь рот водителя.

– Ты у меня последний пассажир. Я последнему всегда возвращаю деньги. У меня традиция такая, понимаешь?

– А-а! Тогда давай. Спасибо! – Мужчина сошел на землю. – Счастливо тебе провести время…

– Спасибо. «Тогда», – передразнил мужчину Константинов, трогаясь с места. – А иначе бы не взял, что ли?

Денис плавно развернул машину в противоположном направлении и уже через двадцать минут оказался на окраине города.

Квартал, в котором Константинов повадился последнее время снимать проституток, был погружен в полутьму. Только на центральной улице зажгли фонари.

«Газель» прокатилась взад и вперед по всей улице, и только после этого Денис притормозил около двух невысоких девушек. На обеих были одинаковые болоньевые куртки. Одна была в юбке и цветастых колготках. Другая, с раскосыми глазами, то ли узбечка, то ли казашка, была облачена в обтягивающие ее тонкие, изогнутые колесом ноги брюки.

– Девчата, поехали пива попьем?

Константинов опустил окно на водительской дверце. Затем высунулся, насколько позволяло окно, на улицу.

– Триста рублей, – ответила путана в юбке.

– За двоих?

– Ты чего, с ума сошел? За одну, конечно! – искренне возмутилась жрица любви.

– Да хватит! Поехали обе, – предложил Денис. – Чего стоять-то будете? Еще не лето. Холодно. А так в тепле хоть погреетесь. Поехали, девчата. Я пивом угощу. А?

Денис снял с головы съехавшую ему на лоб фуражку и провел рукой по коротко остриженному «ежику» пшеничного цвета волос.

– Ты поедешь? – Красотка в юбке покосилась на свою подругу.

– А ты?

– Я как ты, – ответила та.

– Ну, поехали, – недолго думая согласилась казашка.

– А у тебя к пиву что-нибудь есть? – вновь вступила в разговор с водителем маршрутки первая девушка.

– Да найдем что-нибудь. У ларька тормознем. Купим что-нибудь. Залезайте, девчата!

Денис наклонился к пассажирскому сиденью и гостеприимно открыл девушкам дверь. Путаны обошли «Газель» спереди, а затем одна за другой влезли в салон.

Екатеринбург. Парк имени Дзержинского

Панкратов поднял с земли ветку и машинально начертил ею на земле некую абстрактную фигуру. При желании он и сам бы не смог объяснить, что означал этот рисунок. Муса молча наблюдал за его действиями, откинувшись на спинку скамейки.

– Я не могу больше ждать, – нарушил наконец затянувшееся молчание майор. – Ты не представляешь, каких трудов мне стоит сдерживать давление, которое на меня оказывают сверху. Голымшанову уже звонили даже из Москвы, а он соответственно спустил собак на меня. Ты слышал о том, что произошло позавчера?

– Разумеется. Очередной налет на инкассаторскую машину. Были жертвы. Ты ведь об этом? – Муса, как всегда, оставался невозмутим.

Панкратов отбросил ветку в сторону и полез в карман за сигаретами. В это время суток парк имени Дзержинского, где бывшие воспитанники интерната условились об очередной встрече, выглядел на редкость пустынно. Такого никогда не бывало днем, и майор знал, что уже буквально через час-полтора сюда начнет стягиваться молодежь, только начинающая свои ночные развлечения. Но именно в этот интервал времени, с семи до девяти, парк словно вымирал. Все остальные скамейки, кроме той, на которой расположились майор ФСБ и чеченец-киллер, пустовали.

– Да, об этом. – Панкратов качнул головой. – Четыре трупа. Три инкассатора и одна женщина – жена известного в Екатеринбурге бизнесмена. Я уже не говорю о той сумме, которую похитили преступники. Нам не удалось обуздать журналистов. Хотя бы на время… Снова Умар?

Муса промолчал. Ему казалось, что ответ на поставленный вопрос очевиден. Панкратов тяжело вздохнул, а затем, вставив в рот окурок, внимательно посмотрел на собеседника.

– Ты не принимал участия в этом налете?

– Нет. Умар пока не допускает меня до силовых операций. Хотя и планирует. Я, так сказать, еще прохожу проверку на вшивость, – Муса предпочел умолчать о своей роли в налете на квартиру Антона Гребельника после смерти последнего. – И потом я только как раз позавчера вечером прилетел из Чечни. Встречался с Гамзало Расадулаевым и его братьями. Потерпи еще денек, Арсений, не больше. Я уверен, что развязка, которая не станет для Умара благополучной, не за горами.

– А если они решат его помиловать? – Панкратовым владели сомнения.

– Не решат. Ты не знаешь мусульман. У нас подобные вещи не прощаются, – Муса щелкнул зажигалкой и поднес пляшущий огонек к окурку майора. Тот затянулся, и чеченец убрал зажигалку обратно в карман. – Умар обречен, и, как я уже сказал тебе раньше, Гамзало непременно явится, чтобы огласить ему приговор лично. С ним будут и его братья. Как только это состоится, я назову тебе адрес, по которому можно будет найти Расадулаевых. Подвигов за ними предостаточно, так что отвертеться им не удастся…

– Можно будет даже притянуть их по питерским делам.

Панкратов не спрашивал, а вслух констатировал очевидный факт. Его не нужно было учить, что делать дальше, когда в руках оказываются птицы такого высокого полета, как Гамзало Расадулаев. Удар по террористическим бандформированиям будет нанесен ощутимый. Возможно, настолько ощутимым, что они не сумеют в скором времени заново расправить крылья. А это уже немало. Ради этого стоит рисковать.

– Без сомнения, – ввернул Муса.

– А группировка Умара? Пусть обезглавленная, но она нужна мне.

– С этим проблем еще меньше, Арсений, – заверил майора чеченец. – Этих бандитов ты легко перещелкаешь. Тем более что после смерти Умара они все будут крутиться вокруг Гамзало. Во всяком случае, до того момента, как он не поставит перед ними четкие задачи и не уедет из города. Я имею в виду руководителей. Но потянув за ниточки…

– Ясно. Я понял, Муса. – Панкратов отшвырнул докуренную сигарету щелчком, и та приземлилась в лужу в метре от скамейки, на которой сидели мужчины. – Открытым остается всего один вопрос. Но самый главный. КОГДА?

– Этого я сказать не могу, – Муса развел руками. – Но могу предположить, что приезд Гамзало произойдет со дня на день. Часы Умара Абдулина сочтены. Хотя, если ты не хочешь ждать, я могу…

– Да нет, все в порядке, – перебил чеченца Панкратов. – Еще несколько дней потерпеть я могу. Два или три, но потом…

– Никаких «потом» не будет, Арсений. Попридержи коней. И успокой своего шефа.

– Постараюсь.

Панкратов поднялся со скамейки, расправил плечи и протянул Мусе руку в знак прощания. Чеченец тоже встал и ответил крепким уверенным пожатием.

– Береги себя. – Майор нашел в себе силы улыбнуться.

– И ты, Арсений.

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

Константинов залпом осушил бутылку пива и швырнул ее за окно. Положил руки на голову стоящей перед ним на коленях девушки, которая вовсю старалась ублажить очередного клиента. С губ Дениса сорвался хриплый протяжный стон сладострастия.

– Достаточно, – на выдохе произнес он и слегка отстранился от девушки. – Теперь ложись.

Проститутка покорно поднялась, быстрым движением вытерла губы и тут же растянулась во весь свой небольшой рост на трех пассажирских сиденьях в салоне «Газели». Раздвинула ноги. Голова ее слегка свесилась в раскрытую дверь, и длинные светлые волосы коснулись травы.

– Так мы пиво не поедем пить, я так поняла, – полувопросительно-полуутвердительно произнесла вторая девушка, сидевшая напротив и наблюдавшая за тем, что вытворяет с клиентом ее подруга. – Эй, ковбой!

Она уже отработала свои законные полчаса с того самого момента, как Константинов привез проституток сюда, в лесную полосу, и теперь откровенно наслаждалась выдавшимся отдыхом. Мужик оказался ненасытным и мог вполне провозиться с ними еще час.

– Да какое пиво? – Денис расхохотался. – На хрен мне драгоценное время терять, когда у вас, девчата, час времени три сотки стоит? Надо же ловить момент!

– Ну, жеребец! – протянула первая проститутка.

Ничего больше добавить она не успела. Константинов решительно вошел в нее, и девушка ахнула от неожиданно накатившей волны наслаждения. Хотела приподнять голову, но не смогла. Поза получилась не слишком удобной… Лежа на спине под напористо двигавшимся мужчиной, девушка вдруг заметила, как из гущи леса вышли двое. Черные, бородатые, в спортивных костюмах… Позади них стояла белая машина. Быстрым шагом незнакомцы направились в сторону «Газели». Девушка нахмурилась. Неожиданное появление этой парочки пришлось ей совсем не по душе. Она хотела было сказать об этом лежащему на ней Денису, глаза которого были прикрыты от блаженства, но в этот момент тот излился в нее с протяжным воем и весь изогнулся назад.

Вторая проститутка восточной внешности прикуривала в этот момент сигарету и тоже не заметила появления новых лиц.

Между тем мужчина, который шел первым, выхватил из-под олимпийки пистолет и направил дуло на Константинова. Теперь он уже был всего в двух метрах от «Газели». Блондинка вскрикнула. Константинов распахнул глаза, но предпринять ничего не успел. Вспышка выстрела ослепила его, а еще через секунду Денис почувствовал всепроникающий холод в области груди. При этом голову, напротив, бросило в жар. Волосы мгновенно пропитались потом, и липкая влага заструилась по вискам и переносице. Константинов почувствовал, что ему катастрофически не хватает воздуха. Он рухнул на девушку всем своим громоздким телом. Проститутка отчаянно забилась под мужчиной, пытаясь выбраться. Она не кричала. Панический животный страх намертво сковал горло. Скинуть с себя истекающего кровью Константинова не получалось.

Момент второго выстрела девушка не видела. Но зато отлично слышала его. И почувствовала приступ острой боли где-то внизу живота. Попытки освободиться от тяжести стали не такие отчаянные. Она чувствовала, как силы покидают тело с каждой секундой, словно вытекая из него по капле.

Вторая проститутка выронила из рук сигарету и метнулась к противоположной стене салона. Ухватилась пальцами за стекло и попыталась сдвинуть его в сторону. Грохнул очередной выстрел, и пуля вонзилась беглянке в спину. Она осела на пол.

Умар вновь навел ствол на блондинку, видя, что та не прекращает бессмысленно дергаться под мужчиной с приспущенными до колен штанами. Попасть ей в голову с первого раза у Абдулина не получилось. Рука дрогнула от напряжения, и все, что он смог сделать, это попасть своей жертве в живот. Теперь он намеревался исправить собственную оплошность.

– Умар. – Ваххит коснулся руки товарища, и тому пришлось обернуться.

– Что?

– Сюда идут. Надо уходить!

Умар перевел взгляд в ту сторону, куда указывал его сподвижник, и заметил размытые очертания трех направляющихся к ним людей. Охотники! Или того хуже, менты. Рисковать Умар не собирался. Он еще раз посмотрел на истекающую кровью блондинку, хотел было выстрелить, но передумал.

– Она и так сдохнет, – Ваххит словно прочел мысли старшего.

– Ты прав, – Умар кивнул. – Уходим.

Они оба развернулись и так же быстро, как появились, скрылись в лесной полосе, там, где ими была оставлена машина. Ваххит сел за руль. Умар, сунув «макаров» за пояс, расположился рядом. Ему было жаль, что на этот раз им с товарищем не удалось поживиться за счет убитых неверных, но возвращаться к «Газели» было уже поздно. Ваххит запустил двигатель.

Проститутка со светлыми, свисающими до земли волосами к этому моменту уже прекратила свои тщетные попытки выбраться из-под мертвого Константинова. Сознание ее затуманилось, она утратила чувство реальности, и единственным, что сейчас фиксировал ее блуждающий взгляд, была только что прикуренная сигарета подруги, которую та обронила. Уголек на самом ее кончике прожег небольшую черную дырку на коврике в салоне маршрутного такси.

Екатеринбург. Съемная квартира на улице Лозаннская

– Как идут наши дела? – Гамзало, как всегда, был спокоен и невозмутим, но сидящему напротив имама Абдулину было немного не по себе от этого устремленного в его лицо колючего взгляда. – Ведь ты же знаешь, Умар, что мы планируем ряд крупных террористических диверсий и должны вести себя особенно осторожно, не привлекая к себе излишнего внимания.

Умар натянуто улыбнулся. Его борода разрослась за последнее время настолько густо, что скрывала большую часть лица. Растительности не наблюдалось только на том месте, где у Абдулина находился шрам.

– Джамаат расширяется, учитель, – доложил он. – Сейчас число наиболее активных членов достигло почти ста человек. Все они настоящие воины Аллаха, и если потребуется, то они отдадут за него жизнь…

– Это хорошо, – перебил Умара Гамзало. – А как обстоят дела с конспирацией?

– Мы меняем квартиру каждые два-три дня, и я лично слежу…

Расадулаев вновь не дал ему закончить начатую фразу.

– Лично следишь? – переспросил он, а затем коротко и быстро обменялся взглядами со своими братьями, расположившимися справа и слева от Умара. – А я вот слышал, что как раз ты грубо нарушаешь конспирацию и привлекаешь к себе внимание милиции.

– Это чем же? – Умар проглотил подступивший к горлу ком.

Ему совершенно не нравилось, что Гамзало распекает его, как мальчишку, в присутствии ближайшего окружения, но даже это чувство в данную секунду затмевал страх. Страх перед братьями Расадулаевыми. Умар понимал, что кто-то продал его. Возможно даже, этим человеком был новичок Муса, который сейчас, как коршун, стоял позади него.

– А тем, что шастаешь по посадкам и режешь парочки, занимающиеся любовью, – пояснил Гамзало.

– Это джихад, учитель. Я наказываю тех людей, которые не живут по вере.

Расадулаев покачал головой. Умар обернулся. Муса действительно стоял у него за спиной слишком близко. Абдулина это нервировало.

– Ты наделал много шума. – Гамзало неспешно скрестил руки на груди. – И если не сегодня, так обязательно завтра тебя вычислят, а следовательно, могут выйти и на нашу организацию. А рисковать мы не имеем права, Умар. Но это еще не все, – он выдержал небольшую паузу. – Ты говоришь, что наказываешь их за иную веру, тогда почему ты занимался мародерством и стягивал с покойников кольца, золотые цепочки, деньги…

Умар вздрогнул, как от пощечины. Значит, предатель – Ваххит? Или?..

– Не пропадать же добру, – ответил он как можно небрежнее и вновь попытался изобразить на лице улыбку.

– Да, конечно. – Гамзало тоже сухо усмехнулся. – Но это называется обыкновенным грабежом. Причем все это ты забирал себе, Умар, и не отчислял людям, воюющим за веру. Разве не так?

– Учитель…

Умар хотел было встать, но не смог. Мышцы не слушались его. Он, как завороженный, смотрел в глаза Гамзало.

– Не перебивай, когда с тобой говорят старшие, – осадил его имам. – Я знаю больше, чем ты думаешь. Здесь у меня есть глаза и уши. Или ты думаешь, что мы отправили тебя сюда без всякого присмотра? Такого не бывает, Умар. Мы всюду! Ты совершил нападение на инкассаторов и опять все деньги забрал себе! Где же отчисления? Или ты думаешь, что мы отправили тебя сюда для твоего личного обогащения? – теперь голос Гамзало посуровел, и от былого спокойствия не осталось и следа. – Ты прикрываешься нашим знаменем для того, чтобы грабить и убивать? Ты заблуждаешься, Умар! Ваххабизм – это возврат к первоначальной чистоте веры…

– Я – ваххабит! – Умар все же нашел в себе силы подняться.

– Какой ты ваххабит? – поморщившись, с презрением произнес Гамзало. – Ты – маньяк, который мстит женщинам за свое половое бессилие.

Лицо Абдулина покрылось мертвенной бледностью, которую можно было заметить даже на фоне густой бороды.

– А потом ты давал клятву на Коране, что не будешь обманывать своих братьев по вере, – продолжил Гамзало. – Но ты ее нарушил, а следовательно, обманул не только нас, но и Аллаха. Ты знаешь не хуже меня, Умар, что Аллах справедлив, но беспощаден… Как мы поступаем с людьми, которые предают веру? А?

– Я знаю… Да, – Умар лихорадочно искал выход из сложившегося положения. – Позвольте мне стать моджахедом-смертником, – попросил он.

Однако Гамзало отрицательно покачал головой. Его глаза встретились с глазами Мусы, стоящего за спиной Абдулина. Ни на кого другого из группировки Умара имам, казалось, не обращал ни малейшего внимания. Махмуд и Назырбек сидели молча, не вмешиваясь в дискуссию старшего брата с проштрафившимся бойцом. Для них Умар уже не существовал.

– Ты ищешь еще одну возможность, чтобы улизнуть от наказания, Умар. – Гамзало устало смежил веки. – Тебе это не удастся. А потом ты должен знать, что моджахеды – это святые люди, которые попадают после своей смерти в рай. Ты же должен гореть в джаханнам, Умар. Такова твоя участь.

Абдулин почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Екатеринбург. Первая клиническая больница

– Ее жизнь находилась в прямой зависимости от количества принятого ранее алкоголя… При такой потере крови и наличии болевого шока выжить было практически невозможно. Но ей повезло. Она просто отключилась. Потеряла сознание. Организм сэкономил силы на шоке. Так что не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорится. – Заведующий отделением травматологии первой городской больницы стоял напротив Панкратова в ординаторской, покручивая в руке шариковую ручку. – А тебе обязательно сегодня с ней говорить, Арсений?

– Да, Виктор, да. Я обязан это сделать ради других людей. Это очень важно.

Майор затушил о краешек стеклянной колбы, приспособленной под пепельницу, выкуренную на треть сигарету. Достал пачку и сунул туда остаток сигареты. Врач добродушно улыбнулся. Повел головой, показывая на пачку, которую Панкратов убрал в карман пиджака.

– Да, Витюша, жизнь сумасшедшая стала, – сказал он. – Бычкую, бычкую. Только это и могу себе позволить. Больше никакой возможности расслабиться нет.

– Береги себя. – Заведующий похлопал Панкратова по плечу.

Виктор Юрчинов, знавший Панкратова не первый десяток лет, понимал, что, если Арсений настаивает, дело действительно не терпит отлагательства.

– Ну, хорошо, – сдался он. – Мы сейчас завершаем ей цикл переливания крови. Все в принципе налажено. Можно будет сейчас поговорить. У нее должен быть небольшой прилив сил, если так можно выразиться в ее случае. Мы ей прокапали плазму… Да, вот и Олечка!

Юрчинов повернулся к медсестре, которая как раз появилась на пороге ординаторской.

– Все сделали, Виктор Александрович, – сообщила она. – Все в порядке.

Медсестра подошла к раковине, сняла резиновые перчатки и бросила их в урну. Повернув кран, она подставила обе руки под струю воды.

– Я в принципе закончила. Сейчас сиделки придут. Плазму уже заканчиваем капать.

– Она не спит? – поинтересовался Юрчинов.

– Нет. Проснулась. Говорить понемногу начинает…

– Ну, вот видишь? – обратился заведующий к сотруднику ФСБ. – Тебе повезло… Пойдем, я провожу.

Юрчинов и Панкратов вышли в коридор и, повернув за угол, оказались перед палатой под номером пять. Юрчинов прошел внутрь первым.

– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил он, приблизившись к Светлане.

– Лучше, – едва шевеля губами, промолвила девушка.

– Вот и молодец! А то такая молодая, и на тебе! Давайте-давайте, восстанавливайте силы. У вас еще вся жизнь впереди! Тут к вам один человек пришел, Света. Это добрый волшебник. Вы с ним поговорите… В общем, он вам сам все объяснит. – Юрчинов освободил проход к кровати пострадавшей.

Панкратов прошел на его место. Придвинув стул, сел рядом с раненой.

– Здравствуйте, – тихо произнес майор. – Доктор сказал мне, что вы обладаете незаурядными способностями. И ваше здоровье улучшается с каждым часом.

Светлана слабо улыбнулась.

– Вот и хорошо. Вы улыбаетесь. А значит, все выдержите, – Панкратов сделал небольшую паузу. – Света, мне нужно, чтобы вы рассказали, что произошло. Я работаю в службе безопасности, и ваши сведения могут оказаться главным источником информации для следствия. Вы можете говорить?

– Да, – испуганно проговорила девушка.

– Итак, что случилось?

– Я поехала… С клиентом и с подругой… – сбивчиво начала говорить она, но некоторые подробности происшедшего уже были известны Панкратову, и он не стал ничего уточнять. – Потом не помню, что было… Потом кто-то стрелял. Вот. В общем, стреляли…

Светлана едва шевелила губами.

– Стрелял? – переспросил майор. – А вы видели этого человека? Который стрелял?

– Да. Я их видела.

– Их? Он был не один?

– Нет.

– А сколько их было?

– Двое.

Панкратов нахмурился.

– Вы помните, как они выглядели? – задал он новый вопрос.

– С бородой один. Черный. А второго не помню. Он в стороне все время стоял…

– А тот с бородой?.. Какое у него лицо?

– Я шрам только помню на подбородке.

– Шрам? – Панкратов резко подался вперед, но потом из опасения напугать пострадавшую сел в прежнее положение.

– Да. Шрам, – подтвердила Светлана. – Потому что у него везде волосы растут, а там, где шрам, не растут…

– Подождите, – майор раскрыл барсетку. Нашел среди документов затертый листок и протянул его девушке. – Посмотрите-ка на этот фоторобот. Похож тот человек, которого вы видели, на это изображение?

Светлана прищурила глаза. Она попыталась поднять голову, но тут же обессиленно уронила ее обратно на подушку. Панкратов поднес листок ближе.

– Да, – ответила она. – Только у него лоб шире, чем на фотографии, и нос с горбом.

– Так… Ясно. А как они называли друг друга?

– А они никак не называли. Они же сразу стрелять начали. Без разговоров. И Денис вот так вот на меня опрокинулся…

– А второй? – продолжал допытываться Панкратов. – Как он выглядел?

Он убрал фоторобот в сумку.

– Я не помню, – честно призналась Светлана. – Второй тоже черный. Они пришли… Я видела, когда они приехали на машине. Но я Денису ничего не сказала, потому что я работала в это время… А Зульфия отдыхала. Я и подумала, что потом скажу, когда отработаю… Когда мы с Зулей меняться будем… А они подошли и стали стрелять. Денис прямо на меня упал. И я в животе что-то почувствовала… Как будто кольнуло что-то, и я больше ничего не помню. Потом только, когда кто-то еще приехал на машине… И мы куда-то поехали. А потом уже в операционной…

Панкратов понимающе кивнул. Пытать девушку и дальше было жестоко, но у него остался еще один вопрос, требующий немедленного ответа.

– А какая у них была машина? Большая или маленькая? Какого цвета?

– Маленькая. Белого цвета, по-моему. Да, точно белая, – Светлана наморщила лоб, вспоминая подробности. – Простая русская такая… Ну, как у Егора…

– А какая машина у Егора? Кузов у нее вот такой? – Панкратов показал в воздухе ломанную кривую, рисуя кузов типа седан. – Или, может быть, вот такой? – он обвел более пологую дугу.

– Нет, вот тот. – Светлана достала из-под одеяла руку и ткнула пальцем туда, где майор нарисовал первую дугу.

– Может быть, это «Лада»?

– Да, – девушка даже обрадовалась подсказке. – У Егора «Лада» была. Я помню. Девяносто девять, он ее называл.

– Значит, «ВАЗ-21099»? Да?

– Да, кажется… Ну, русская обычная машина. Таких полно…

– Хорошо. Спасибо. – Майор поднялся со стула, но напоследок поинтересовался: – А вы совсем ничего не помните, что было после того, как в вас выстрелили, Света?

– Ну, мне кажется, что, когда я лежала, я видела, как кто-то появился с другой стороны леса, – ответ прозвучал не слишком уверенно, и Панкратов обратил на это внимание. – Они подошли, эти двое, черные. В Зульфию стреляли. Второй, которого я не видела почти. Она сначала кричала, а потом перестала… А наша дверца открыта была. Там кто-то вышел из леса. И они убежали сразу.

– Еще раз спасибо вам, Света. – Панкратов улыбнулся. – Я пока больше не буду мучить вас вопросами. Набирайтесь сил, выздоравливайте. И постарайтесь пока забыть обо всем, что произошло… А позже, когда вам станет лучше, мы еще поговорим. Договорились?

– Договорились, – согласилась девушка.

Екатеринбург. Съемная квартира на улице Лозаннская

Силы покидали Умара помимо его воли, но здравый рассудок подсказывал чеченцу, что именно сейчас он никак не может позволить себе ослабеть. Гамзало только что недвусмысленно озвучил свой приговор и замолчал. Хранили молчание и все остальные собравшиеся в комнате ваххабиты. Умар скорее почувствовал, чем понял, что в следующую секунду этот озвученный ему приговор должен был быть приведен в действие.

Абдулин нервно дернулся, но его реакция оказалась не такой стремительной, как у стоящего позади Мусы. Тонкая стальная леска обхватила Умару шею, мгновенно перекрыв доступ кислорода. Умар вскинул вверх руки, пытаясь высвободиться из ловушки, в которую угодил, но захват был настолько прочным, что пальцы не проскальзывали за леску. Глаза Умара полезли из орбит, лицо покраснело, а шрам на подбородке из белого превратился в темно-бордовый. Гамзало и все остальные по-прежнему молча и спокойно наблюдали за происходящим.

Муса продолжал затягивать леску на шее жертвы. В отчаянии Умар предпринял попытку лягнуть неприятеля ногой, но профессиональный киллер был готов к подобному повороту событий. Ботинок Абдулина не нашел намеченной цели.

Хруст ломаемых позвонков прозвучал в образовавшейся тишине непомерно громко. Голова Умара безжизненно завалилась набок, а затем обмякло и все его тело. Муса сдернул леску с шеи Абдулина, и тот грузно свалился к его ногам. Муса отступил назад и склонил голову в легком поклоне, показывая тем самым Гамзало, что он свое дело закончил. Удовлетворенный Расадулаев ответил киллеру кивком.

– Так будет с каждым, кто предает своих товарищей по вере и Аллаха! – провозгласил имам, рассчитывая на то, что смысл этих слов дойдет до каждого из присутствующих. – Вы должны помнить об этом, братья, и быть чисты не только в поступках своих, но и в помыслах. И тогда Аллах не оставит вас.

– Аллах акбар, – негромко произнес Махмуд.

– Аллах акбар! – откликнулся на его призыв Назырбек.

– Аллах акбар! – дружно произнесли чеченцы.

Гамзало сложил руки на груди и прочел короткую беззвучную молитву. Муса тем временем быстро смотал леску и спрятал ее в боковой карман легкой ветровки.

– Сделай так, чтобы его нашли не здесь и не сразу, – распорядился Гамзало, завершив молитву.

При этом он даже не взглянул в сторону распростертого тела Умара, выражая тем самым полное пренебрежение к убитому.

– Я это умею, – заверил Расадулаева Муса.

– И я очень надеюсь, что с его уходом у федералов отпадут многие вопросы, – Гамзало тяжело вздохнул, но после этого, когда он вновь обратился к собравшимся сподвижникам, голос его звучал сухо и уверенно. – Впереди у нас очень серьезная работа, и я опять же надеюсь, что она будет завершена. Мы должны напомнить о себе еще раз, как следует. Проведем по всей Свердловской области ряд террористических акций. Мы уже готовы к этому, а неверные запомнят их надолго.

– А кто будет амиром? – осторожно подал голос Ваххит.

Гамзало перевел на него взгляд.

– Пока амиром будешь ты, – изрек он. – Мы должны тщательно все подготовить для предстоящей крупной акции…

– Хорошо, учитель, – Ваххит покорно склонил голову.

– А ты… – обратился к Мусе Расадулаев-старший. – С тобой мне нужно поговорить с глазу на глаз, Муса.

– А Умар?

– Им займешься чуть позже. Куда он теперь денется? Пойдем?

Тот покорно кивнул и, не дожидаясь, пока Гамзало поднимется из кресла, первым направился в смежную комнату. Имам последовал за ним.

Екатеринбург. Кафе «Метелица»

– Улица Лозаннская, дом сорок, квартира семьдесят четыре, – не глядя на Панкратова, доложил Муса и с невозмутимом видом пригубил вино из высокого бокала. – Они соберутся сегодня в восемь часов вечера. Все. Братья Расадулаевы, Терзоев, Ендырбаев, Надыров, Илоев, Газдариев. В общем, все те, кого я тебе уже называл, кроме Абдулина…

– А что с Абдулиным? – Кулаки майора плавно легли на гладкую поверхность стола.

– То, что я и предсказывал. Гамзало со своими братьями явился вчера вечером, они поговорили с Умаром и вынесли ему смертный приговор. Как отступнику. Затем убили.

– Кто убил?

Муса помедлил с ответом. Его губы тронула едва заметная улыбка, и он был уверен, что Панкратов прекрасно заметил это. Большего говорить и не требовалось. Старые друзья, как и в юности, поняли друг друга без лишних пояснений. Муса придвинул к себе пепельницу.

– Не знаю, – мягко произнес он. – Меня там не было, а подробности не рассказывали. Только я не пойму, Арсений, тебя интересует организация Расадулаевых или судьба Умара Абдулина?

– И то, и другое, – парировал майор. – В большей степени мне нужны, конечно, террористы, но Умар сыграл не последнюю роль во всех тех событиях, что произошли в Екатеринбурге за последние дни. На нем кровь многих людей, а это нераскрытые преступления… Ты знал о том, что он причастен также к убийствам в лесопосадках? И о том, что на его совести смерть двух оперативников городской прокуратуры?

– Что-то такое слышал краем уха. – Муса поморщился.

– Почему не сказал?

– Ты этим не интересовался.

Панкратов помолчал, а затем на его лице появилась гримаса явного неудовольствия. Рука накрыла лежащую на столике пачку «Винстона», однако за сигаретами майор не полез. Его взгляд был устремлен прямо в глаза чеченцу.

– Мне не нравится, что ты темнишь, Муса, – честно признался он.

– Брось, Арсений! Я помогаю тебе, насколько могу. Ты ведь прекрасно понимаешь.

– Но Умар…

– Забудь ты об Умаре. – Чеченец беспечно махнул рукой. – Он мертв. Его больше нет. Умар – это теперь история. Официально он исчез, но я думаю, что не сегодня, так завтра его найдут. Будете вы привязывать это к тем, кого можно взять сегодня на Лозаннской, или нет – дело ваше. Я свое дело сделал, Арсений.

– Да, хорошо, – согласился Панкратов. – Спасибо тебе за сотрудничество, Муса. Надеюсь, что и в будущем я смогу рассчитывать на тебя…

– Все в руках Аллаха, – уклончиво ответил киллер. – Как он решит, так и будет.

На этот раз улыбка скользнула по лицу майора.

– Ты сказал, сегодня в восемь на Лозаннской соберутся все? – уточнил он. – А как же ты?

– Меня не будет. – Муса допил вино. – Вместо Умара Гамзало назначил старшим Ваххита Терзоева и просил меня остаться на некоторое время, чтобы приглядеть и за ним. Мало ли что… Но я отказался.

– Это не бросит на тебя тень подозрений? – насторожился Панкратов.

– Ни в коем случае. Я сказал Гамзало, что, если возникнут новые проблемы, он всегда сможет рассчитывать на меня, но не раньше того. Я – не нянька, Арсений, и Гамзало об этом прекрасно известно. Поступок полностью в моем стиле… – он помолчал. – Так что к концу недели я покину Екатеринбург.

– Только к концу недели?

– Да. Хочу немного побродить по родным местам. Поностальгирую слегка.

– А потом куда?

– Пути Аллаха неисповедимы, – Муса развел руками. – А меня направляет только его рука. Ну, бывай, Арсений.

Чеченец поднялся из-за столика, и Панкратов последовал его примеру. Они тепло обнялись на прощание, после чего Муса, не оглядываясь, покинул кафетерий. Майор опустился на прежнее место. Ему требовалось многое обдумать. Сегодняшняя операция станет для него кульминационной точкой в том деле, ответственность за которое возложил на Панкратова его непосредственный начальник полковник Голымшанов.

Екатеринбург. Гостиница «Лазурное»

– Выпуск криминальных новостей мы начнем с сообщения о гибели гражданина, труп которого был обнаружен минувшей ночью…

Муса машинально задержал руку на кнопке седьмого канала. На этой частоте у него было закреплено вещание одного из местных екатеринбургских телеканалов.

– Дежурная часть районного отдела милиции выехала на место происшествия по вызову человека, пожелавшего остаться неизвестным, – монотонно, без всякого намека на эмоции вещал диктор. – Мужчина представился жителем района и сообщил о том, что им был найден труп неизвестного. Оперативники действительно обнаружили под опорой железнодорожного моста изуродованный труп мужчины. По предварительным данным, пострадавший был зверски задушен неизвестными при помощи удавки. Убийство произошло как минимум за сутки до того, как был найден труп. Личность погибшего установлена. Им оказался некий уроженец Чечни, последние годы безвыездно проживавший на территории Екатеринбурга…

Камера скользнула по лицу убитого, искаженного предсмертной гримасой ужаса. Желтоватую с синим отливом кожу покрывала густая щетина. Черная борода доходила почти до груди, а брови образовали над горбатой переносицей единую широкую линию. Однако Муса без труда узнал в мужчине Умара Абдулина.

– И сейчас комментарий начальника отдела по борьбе с организованной преступностью полковника милиции Ерзенкова Петра Николаевича.

Кадр сменился, и теперь на экране появилось дородное, пышущее здоровьем лицо усатого мужчины, облаченного в серый деловой костюм и голубоватого оттенка галстук. Волосы мужчины были аккуратно зализаны назад.

– По непроверенным данным, – начал он чуть хрипловатым голосом, – убитый мог иметь непосредственное отношение к ужасным событиям, недавно произошедшим в Екатеринбурге. В частности, сейчас следствием отрабатывается версия причастности Умара Абдулина к ограблению ювелирного магазина и к нападению на инкассаторские машины…

Муса вернул на стол запотевшую бутылку пива, так и не сделав очередного глотка. Он сидел на табуретке, вытянув ноги под кухонным столом. Перед ним на целлофановом пакетике лежали заготовленные заранее спинки воблы и ржаные сухарики. Маленький переносной телевизор стоял на холодильнике. Чтобы лучше видеть, Муса откинулся назад, опершись спиной о стену. Лицо его при этом оставалось серьезным и сосредоточенным. -…Всех, кто что-либо может сообщить о личности убитого, просим звонить по телефонам, которые вы видите сейчас на экране…

Екатеринбург. Съемная квартира на улице Лозаннская

Горцы не могли позволить себе сдаться без вооруженного сопротивления. Отправляясь по наводке своего информатора на снятую чеченцами квартиру по улице Лозаннская, Панкратов во главе оперативного отряда из десяти человек не мог не предвидеть подобного развития событий.

Едва фээсбэшники ворвались в логово террористов, их встретили ощетинившимися стволами автоматов.

– Шакалы!

Ваххит первым открыл огонь на поражение. Следом за ним застучал автомат Расадулаева-младшего. Затем в атаку ринулись и все остальные. Двое из оперативников замертво рухнули на пороге. Панкратов бросился вперед и, оккупировав прихожую, ответил тремя прицельными выстрелами. Одна из пуль майора ушла в молоко, вторая пробила навылет грудь метнувшегося было к оконному проему Айрата Илоева, а третья угодила в голову Махмуду. Средний брат Гамзало упал лицом вниз, и его грязные, с нестрижеными ногтями пальцы в предсмертной конвульсии царапнули по гладкому лакированному паркету.

За считаные секунды квартира пропиталась запахом крови, пота и пороха. Люди гибли как с той, так и с противоположной стороны. Еще один отряд оперативников ворвался в помещение через кухонное окно. Чеченцы оказались в тисках. Панкратов с трудом находил нужную цель в общей дымовой завесе, но время от времени ему удавалось снять прицельным выстрелом кого-нибудь из террористов. Не меньший вклад в общее дело вносили и его товарищи по оружию.

Рафкат Газдариев, словно ужаленный, волчком крутился на месте по центру гостиной, поливая автоматными очередями направо и налево. Казалось, он, верный солдат, состоящий на службе Аллаха, нисколько не замечал двух собственных ранений в плечо и в живот. Его серая, словно сухой цемент, олимпийка насквозь пропиталась кровью. Наконец, в тот момент, когда очередной рожок с патронами иссяк и Рафкат стал менять его на новый, пуля кого-то из оперативников угодила чеченцу в горло. Кровь брызнул фонтаном. Рафкат выронил оружие и, содрогаясь всем телом, завалился на бок.

Хафиз Надыров рванул в спальню в надежде вырваться из засады через имеющееся там окно, но ему не позволили этого сделать. Две или три пули разом вонзились Хафизу в спину, и он, с разгону налетев на закрытую дверь, стал сползать по ней на пол, оставляя на ламинате длинные бордовые кровоподтеки. Буквально через пару секунд рядом с ним рухнул Назырбек Расадулаев, выкрикнув в агонии какое-то ругательство на чеченском языке. Затем глаза его закатились, а с губ покатилась пузыристая кровавая пена.

Салих Ендырбаев, прикрываясь телами своих сподвижников из разряда недавно обращенных в истинную веру, сумел положить на пол не менее четырех сотрудников ФСБ. Его автомат в одной руке и «магнум» в другой палили без устали, и казалось, что обоймы с патронами никогда не иссякнут. Панкратов вкатился в гостиную, кувыркнувшись через голову, припал на одно колено и поймал голову Салиха в прицел. Выжидать чего-то не имело смысла, тем более что и сам Ендырбаев заметил этот маневр майора и перевел дуло автомата в его сторону. Панкратов выстрелил. Голова Салиха дернулась, он сделал по инерции несколько шагов назад, а затем опрокинулся на спину, подмяв под себя двух тяжело раненных, но еще пытавшихся отползти с линии огня чеченцев.

– Аллах акбар! – грозно выкрикнул Гамзало.

С самого момента вторжения фээсбэшников глава чеченской группировки как восседал на плюшевом диванчике в углу гостиной, так и не сдвинулся с места. Однако автомат, как и у всех остальных, у него в руках имелся. И Расадулаев вел огонь сидя. Именно в таком положении силы ФСБ и изрешетили имама. Крик «Аллах акбар» – было последнее, что он смог произнести. Гамзало всегда мечтал умереть как истинный ваххабит с именем Всевышнего на устах…

Перестрелка уже подходила к концу, и пороховая завеса понемногу рассеивалась, когда последний из оставшихся в живых лидеров группировки покойного Умара Ваххит Терзоев, отшвырнув от себя опустевший «АК», как кошка, прыгнул на спину располагавшемуся к нему ближе всех остальных Панкратову. Чеченец ухватил одной рукой майора за волосы и оттянул его голову назад, а второй перехватил дуло автомата и отвел его в сторону. Панкратов опрокинулся на спину, подмяв под себя Ваххита, выпустил из рук оружие, а сам, изловчившись, сумел развернуться и ударить неприятеля локтем в подбородок. Зубы чеченца лязгнули друг о друга. Он отпрыгнул назад и направил на майора дуло его собственного оружия. Палец опустился на спусковой крючок. Арсений метнулся в сторону, и выпущенная Ваххитом короткая очередь прошла стороной. В ту же секунду Панкратов сорвал с пояса армейский нож и, не глядя, метнул его в неприятеля. Острый клинок вонзился чеченцу в левый глаз. Не издав ни единого звука, Ваххит опрокинулся назад и замер. Майор подошел к нему и вырвал из ослабевшей руки автомат.

Чья-то тяжелая рука легла Панкратову на плечо. Он повернул голову. Перед ним стоял один из его бойцов.

– Все кончено, товарищ майор, – коротко доложил он.

Панкратов огляделся. В общей сложности трупов было не меньше двух дюжин. От обилия крови на паркете не осталось ни одного чистого места. Но боец был прав. Все было кончено. От чеченской группировки, активно действовавшей на территории Екатеринбурга последние дни, и от лидеров могущественного клана братьев Расадулаевых не осталось и следа.

– Вижу.

Больше майор не сказал ничего. Закинув автомат на плечо, он покинул квартиру и остановился на лестничной площадке. На душе у Панкратова было муторно. Он достал из кармана пачку «Винстона» и вставил в рот целую сигарету. Прикурил. В другой руке у него, словно сам по себе, возник мобильный телефон. Майор набрал нужный номер, но синтезированный женский голос известил его о том, что абонент временно недоступен. По каким-то причинам Муса отключил свой телефон.

Панкратов глубоко затянулся сигаретой.

Content

Сергей Зверев
Почтальон смерти

* * *