Андрей Дышев

Однокла$$ники

Память об обидах долговечнее, нежели память о благодеяниях.

Пьер Буаст

Предисловие

В конце февраля на обрывистых лесистых берегах Безымянки, впадающей в Малую Лабу, еще покрытых крепкими сугробами, объявился медведь-шатун. Собственно, о бродячем убийце егерям вразумительно рассказали лишь два горнолыжника, которые в течение недели развлекались на отвесных склонах трехтысячника Цахвоа, где резали крепкий снежный наст своими малиновыми сноубордами. По их словам, глубокой ночью они услышали душераздирающие человеческие вопли и страшный рык, доносившиеся из ущелья, в котором находился их бивуак. Горнолыжники, вооружившись фонариком и газовым пистолетом, поспешно покинули теплые спальные мешки и выбежали под звезды.

Они прошли по сухому руслу, заваленному камнями и осколками льда, приблизительно километр и увидели разодранную в клочья палатку, которую накануне вечером поставил одинокий альпинист. Снег вокруг палатки был истоптан широкими медвежьими следами, особое впечатление производили отпечатки огромных серповидных когтей. Рюкзак напоминал пеструю набедренную повязку из тонких тканевых ленточек. Вещи, снаряжение, спутанные бухты веревок валялись повсюду. Две жестяные банки из-под тушенки какой-то нечеловеческой силой были сплющены, словно попали под асфальтовый каток. Дополняли картину обширные пятна крови, которые на снегу выглядели особенно страшно, маслянисто поблескивая в лучах фонарика.

С трудом сохраняя присутствие духа, лыжники прошли по руслу выше, где вскоре нашли останки альпиниста. Он был мертв и успел закоченеть на крепком морозе. Следы расправы были ужасны: с головы несчастного был начисто содран скальп, лицо обезображено когтями, дырявое горло было заполнено запекшимся комком крови, а левая рука частично съедена. В уцелевшей правой альпинист все еще сжимал пустую гильзу от сигнальной ракеты.

Руководители заповедника, где произошла трагедия, немедленно выслали в ущелье группу спасателей и охотников, которые были соответствующим образом вооружены, но мохнатого бандита выследить не удалось. Мало того, егеря высказали дружное сомнение относительно столь жестокой проказы медведя. Они предположили, что альпинист мог еще днем по причине неосторожности сорваться со скалы и разбиться на дне русла, а зверь явился в поисках поживы уже к опустевшей палатке.

Очевидно, егеря решили пощадить нервы курортников из многочисленных баз отдыха, которые были рассыпаны по окружности границы заповедника. Но весть о случившемся уже повергла гостей района в состояние легкой паники. Они предпочитали не выходить за пределы баз, тем более не гулять по лесу в темное время суток и плодили великое множество домыслов про убийцу-шатуна.

Ходили слухи, что гигантские следы медвежьих лап были обнаружены в районе плотины, поддерживающей уровень воды в системе горных озер, и что разъяренному зверю вполне по силам ликвидировать охрану и нарушить гидросистему, вызвав небывалую экологическую катастрофу. Утверждали, что шатун ранен сигнальной ракетой и оттого так свиреп. Прошел слух, что зверь подчистую вырезал население небольшого горного селения и в связи с этим в заповедник готовятся забросить батальон спецназа. Самой экзотической версией происшествия стала такая: зоологи нарочно дурят население сказками о кровожадном медведе, чтобы не привлечь внимание охотников-браконьеров к йети, который случайно забрел на территорию заповедника, спустившись с заснеженного хребта Мамхурц.

Трудно было сказать определенно: благодаря медведю или вопреки ему крупные фешенебельные отели и мелкие частные гостиницы, примыкающие к лыжным трассам, оказались забиты под завязку и найти свободное место можно было только в частном секторе.

Глава 1

МЕДВЕЖЬИ ЖАКАНЫ

– Могу предложить последнюю модель, – сказал продавец, снимая с витрины сверкающее аспидным стволом, завораживающе красивое помповое ружье. – Цена, конечно, у него впечатляющая, зато характеристики просто великолепные. Прошу прощения, а вы на кого собираетесь охотиться?

Кирилл держал в руках ружье, внимательно рассматривая его. В этом оружии сразу чувствовалась сила, а ему нравилось все сильное и мощное: автомобили, катера, компьютеры и стиральные машины.

– На медведя, – ответил Кирилл и аккуратно оттянул затвор.

– В таком случае это именно то, что вам надо! – обрадовался продавец. – Возьмете к нему свинцовые жаканы – и можете идти хоть на медведя, хоть на слона, хоть на динозавра.

«Или не валять дурака? – думал Кирилл, прижимаясь щекой к прикладу. Ружье притягивало, как всегда мужчину притягивает оружие. – Зачем я сам создаю себе лишние проблемы? Регистрация, лицензия, чехлы, сейфы, перевозка – крыша поедет от всех этих дел. Не проще ли взять с собой дорожный чемоданчик со сменным бельем и бритвой, надеть костюм, легкие ботиночки и приехать на встречу, как это делают все нормальные люди?»

Продавец профессионально угадал смену настроения у клиента.

– Я вам вот что скажу, молодой человек, – заговорщицким шепотом произнес он. – Вы ведь не просто ружье покупаете, как, скажем, удочку или силок на зайца. Вы выбираете себе друга. Один раз и на всю жизнь.

– Разве так бывает? – спросил Кирилл, целясь в галогеновую лампочку на потолке.

– А как же! – удивился его вопросу продавец. – Друг – это судьба. Настоящий мужчина создает образ своей жизни только при помощи верных друзей… Возьмите это ружье. Может быть, оно спасет вам жизнь.

Кирилл вышел из магазина. Погода испортилась вконец. С неба валили густые снежные хлопья. Он сел в машину, закинул зачехленное ружье на заднее сиденье и включил магнитолу – может, еще что-нибудь передадут про взбесившегося медведя?

Ехать в Краснодарский край он решил еще неделю назад. Под конец зимы его всегда тянуло куда-нибудь подальше от рабочего кабинета, в дикие места, где можно было вдоволь насытить кровь адреналином. В позапрошлом году он ездил в Альпы на скальные маршруты. В прошлом – на Тайвань, где прыгал с парапланом над водопадом. А в этот раз решил пойти на медведя. К тому же появилась еще одна веская причина поехать в Кавказский заповедник – неделю назад он получил письмо от своего одноклассника Кости Войтенко. Тот приглашал Кирилла на встречу с классом в гостиницу «Ковчег», которая находилась как раз рядом с заповедником.

Пятнадцать лет прошло, думал Кирилл, нажимая на магнитоле кнопку настройки. Со дня выпуска он не встречался ни с кем – слишком далеко от Краснодара закидывала его судьба. Какие они теперь, выпускники десятого «Б»? Найдут ли общий язык? Интересно ли будет им вместе?

Он повернулся, взял с заднего сиденья ружье, вынул его из чехла и положил на колени. Продавец – все же калач тертый. Уболтал-таки купить эту дорогую игрушку. «Возьмите, может быть, оно спасет вам жизнь…»

Глава 2

ДОРОГА ВВЕРХ

Тяжелый, сильный «Лексус» поднимался по извилистой дороге. Шипованная резина без труда справлялась с отшлифованными до ледяной гладкости поворотами, и машина не буксовала, не замедляла ход. Поселок Эсто-Садок, оставшийся внизу, скрылся в тумане. Заснеженная дорога напоминала кривую просеку, проложенную через дремучий буковый лес.

Ирина, поглядывая через тонированное окно на серо-зеленые, покрытые мхом и лишайниками стволы деревьев, искала какой-нибудь дорожный указатель, чтобы определить, скоро ли появится гостиница «Ковчег». Но дорога после поселка была лишена знаков, как и четких границ, и лишь изредка на крутых поворотах попадались нестройные ряды раскрошившихся от вечной сырости ограничительных столбиков.

Она устала от долгой езды, и даже великолепный салон машины не позволил ей расслабиться и сберечь силы для предстоящей встречи. Она привыкла к самолетам и мерила расстояния в часах полета. Два – до Москвы, три – до Пафоса, четыре – до Шарм-эль-Шейха, пять – до Парижа. Конечно, можно было из Краснодара долететь до Адлера самолетом, а оттуда добраться до гостиницы на такси. Но именно такси – традиционно грязно-желтая, раздолбанная донельзя «Волга» – смазало бы весь эффект.

– Долго еще? – спросила она водителя Лешу.

– Не думаю, – сразу ответил водитель, зная, что Ирина Юрьевна не терпит пауз после своих вопросов. – Дорога вверх никогда не бывает слишком длинной. Она оканчивается либо вершиной, либо пропастью.

Да о каком такси можно говорить! Она даже водителя искала с той придирчивостью, с какой выбирают мужа или дом. И нашла. Узким лбом и квадратной челюстью он, конечно, на Алена Делона был мало похож, зато рост и плечи – ого-го! Бывший боксер-тяжеловес, мастер спорта по стендовой стрельбе, каратист. И водитель, и телохранитель в одном лице.

Ирина раскрыла свой дорожный саквояж, наполненный дорогой косметикой, посмотрелась в зеркальце, поправила пальчиком завиток темной пряди и потянулась за баллончиком с лаком. Струя с крепким цветочным запахом едва ощутимо прошлась по ее волосам. Порядок. Хорошо, что еще остался загар с пляжа Красного моря, и не видны темные круги под глазами. Она должна выглядеть ошеломляюще. Она должна сразить его наповал. Раздавить. Растоптать. Вот только… Вот только сапожки на тонких и чрезмерно высоких каблуках совсем не годятся для прогулок по заснеженным дорогам. Но ничего другого, кроме туфель из черного бархата на столь же высоком каблуке и кроссовок, она с собой не взяла. Увы! Тут она, Ирина Юрьевна Гончарова, генеральный директор фирмы, торгующей компьютерами, бессильна. Природа не наделила ее достойными ногами и ростом. И лицо ее без стараний визажиста и косметолога представляло бы довольно грустное зрелище. Зато у нее есть ум, деловая хватка и деньги. Большие деньги. Огромные деньги.

А что есть у него? Сохранилась ли его былая красота, не померкла ли некогда блистательная улыбка, которая когда-то давно, пятнадцать лет назад, сводила с ума всех девчонок в классе?

Глава 3

ПОРТВЕЙН ИЛИ ЧТО-НИБУДЬ НЕДОРОГОЕ

Белкин приехал в гостиницу «Ковчег» на день раньше той даты, которую указал в письме Войтенко. Он был уверен, что как минимум половина одноклассников уже там, что он сразу же устроится в теплый номер и до прибытия оставшихся по-человечески отдохнет, употребив пару бутылок крепленого вина. Но администратор гостиницы сказала, что никакого Войтенко не знает и свободных номеров в гостинице нет.

Белкин не придал услышанному большого значения. Он понял, что, как всегда, будет наказан за свою торопливость, и, глядя с крыльца «Ковчега» в серый туманный лес, стал думать, где бы ему раздобыть спиртного. Старый замусоленный пуховик, в котором он был, давно прохудился и перестал держать тепло; стоптанные туфли, не предназначенные для снега даже в ту пору, когда были новыми, отсырели, но Белкин привык к холоду и переносил дискомфорт несравненно легче, чем состояние трезвости.

Помахивая полиэтиленовым пакетом, в котором лежало все, что он имел, – вязаная спортивная шапочка да фантастический роман «Битва королей Галамапутамуса», он перевел взгляд на тихий темнооконный ресторан, пристроенный к отвесной скале. Из-за своей треугольной крыши, нижние края которой почти достигали земли, он казался уменьшенной копией гостиницы, с той лишь разницей, что в его широких окнах не горел свет.

«Работает или нет?» – подумал Белкин, но вовсе не потому, что собирался туда зайти.

Скрипнула массивная, обитая железом дверь ресторана, и оттуда вышла рыжая девушка в белом кокошнике и кружевном фартуке, наверное, официантка. Она накинула на плечи светлый кроличий полушубок и, глядя вниз, заскользила тапочками по утрамбованному снегу, почти не поднимая ног. «Вот у нее я и спрошу», – подумал Белкин, но опоздал раскрыть рот.

– У вас проблемы с устройством? – спросила его девушка, приблизившись настолько, что Белкин уловил идущий от нее запах какой-то ароматной приправы. – Вам нужна комната?

Он, еще не утратив способность комплексовать из-за своего неряшливого вида, начал снова размахивать пакетом, оживленно и путано объясняя:

– Да у меня есть номер, только я никак не встречу одного человека… А где тут у вас поблизости магазин винно-водочных изделий? А у вас в ресторане есть портвейн или еще что-нибудь недорогое?

Официантка только теперь хорошенько рассмотрела испитое лицо незнакомца, его замусоленный пуховик, и брови ее дрогнули.

– Что-нибудь недорогое? – растерянно переспросила она и, повернувшись к нему спиной, добавила: – Не знаю. В поселок идите.

«Ага, разбежался! – подумал Белкин. – Не хватало мне только на ментов там нарваться».

Помахивая пакетом, он не спеша пошел по дорожке, вымощенной плоскими замшелыми плитками. Дорожка, очищенная от снега лишь у входа в гостиницу, вела через лес на базу отдыха, на краю которой стояла котельная. Черную дымящуюся трубу Белкин заметил еще с автостанции – она торчала на склоне горы словно мачта корабля.

Официантка стояла в гардеробе, где никто никогда не оставлял одежду. Прижавшись плечом к деревянному брусу, покрытому рельефными изображениями сказочных персонажей, она через затемненное окно наблюдала за незнакомцем. Когда он поднялся по ступенькам и, недолго постояв на площадке обозрения, скрылся за стволами деревьев, она подышала на стекло и пальцем нарисовала смешного человечка с большими ушами и огромной, как у Буратино, улыбкой.

Глава 4

ПРЕВЫШЕНИЕ СКОРОСТИ

Земцов по своему обыкновению не обратил внимания на знак, ограничивающий скорость, хотя уже успел изучить все дорожные знаки в Эсто-Садке. Он на прежней скорости пронесся мимо оранжевых строительных машин, стоящих на обочине. Едва он миновал зону ремонта, как откуда-то из кустов на шоссе неторопливо вышел инспектор, недвусмысленно помахивая жезлом.

«Свалился ты на мою голову!» – подумал Земцов, притормаживая и съезжая на обочину.

Пока инспектор приближался к машине, Земцов думал, представлять ему удостоверение сотрудника уголовного розыска или же сохранить инкогнито и ограничиться предъявлением водительских прав. Ему не хотелось, чтобы местной милиции стало известно, что вот уже несколько дней в традиционно благополучной горнолыжной зоне с подозрительными намерениями околачивается старший оперуполномоченный из оперативно-розыскного бюро. Это наверняка родит в среде местных стражей правопорядка лавину слухов и догадок. И Земцова не оставят в покое, организуют за ним слежку, поставят в центр внимания. А в таких условиях разве можно будет нормально работать?

– Превышение имеем, – сказал инспектор, подойдя к машине и вяло козырнув. – Прошу представить документы и машину к досмотру…

«Этот вцепится мертвой хваткой и будет мурыжить меня по полной программе», – подумал Земцов, доставая из кармана удостоверение. Ради экономии времени и спасения собственного достоинства приходилось раскрываться.

– Добрый день, товарищ майор! – уже другим тоном произнес инспектор и снова козырнул. Бережно вернув удостоверение Земцову, он жизнерадостно поинтересовался: – Отдыхаете у нас? Или как?

– Катаюсь, – ответил Земцов и взялся за рычаг передач.

– Катайтесь на здоровье! – с облегчением сказал инспектор и учтиво предупредил: – А про шатуна вы уже слышали?.. На всякий случай постарайтесь не выходить из дома в ночное время суток.

– Я постараюсь, – пообещал Земцов, трогаясь с места.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Инспектор стоял на обочине, провожая машину взглядом. «Проболтается своим или нет?» – подумал он.

Для одноклассников у него была приготовлена надежная легенда: закончил политехнический, служил в армии, остался на офицерской должности, десять лет просидел в отделе кадров, потом уволился и до настоящего времени работает в охранной структуре. Должны поверить. О его учебе в юридическом и тем более о работе в угро вряд ли кто мог знать.

Он покатился по центральной улице и, сбавив скорость, стал искать автостоянку. Что-то похожее он здесь видел… Вдоль узкой и извилистой дороги стояли ряды аккуратных коттеджей с красными черепичными крышами, присыпанными снегом. Без труда можно было распознать приезжих: в большинстве случаев они были в ярких горнолыжных костюмах, а их лица отливали бронзовым загаром. «И все же как тут красиво! – подумал Земцов, кидая взгляды на крутые склоны гор, покрытые заснеженными лесами. – В самом деле, выбраться бы сюда на отдых, покататься на лыжах, поваляться в сугробах!»

Он мысленно вздохнул и свернул на стоянку, расположенную рядом с большим гостиничным комплексом.

– Надолго? – спросил охранник, склоняя голову, чтобы через окно увидеть Земцова.

– Дня на три.

Дождавшись, когда охранник закрепит на стеклоочистителе квитанцию и отойдет, Земцов положил на колени толстый черный кейс, с которым он обычно ездил в командировки, поднял крышку и кинул взгляд на вещи, раздумывая, что ему пригодится, а что нет. Первым он взял пистолет, выдвинул обойму, посмотрел, все ли патроны, и с щелчком загнал ее в рукоятку. «Дай бог, не пригодится», – подумал он, заталкивая пистолет под куртку, в наплечную кобуру.

Потом он вынул из кожаного органайзера почтовый конверт, из него извлек письмо и еще раз, свежим взглядом, перечитал его. Небольшой текст был отпечатан на принтере игривым шрифтом с завитушками, лишь имя Земцова было вписано от руки:

«Дорогой(ая) Серега Земцов! Ты, наверное, удивишься моему письму, но я считаю своим долгом напомнить тебе, что в этом году исполняется ровно пятнадцать лет, как наш дружный 10-й «Б» класс Краснодарской средней школы № 37 навсегда распрощался с учителями и упорхнул в свободный полет. Эту славную дату нельзя оставить без внимания. Потому начинаю готовить нашу встречу по высшему разряду. Наш бессменный комсорг Саша Пирогов разыщет ваши адреса и разошлет письма. А я беру на себя гостиницу, питание и культурную программу. От тебя требуется только твое присутствие. Будет очень хорошо, если ты прихватишь с собой какие-нибудь фотографии, которые помогут нам вспомнить школьные годы. Ждем тебя двадцатого февраля в гостинице «Ковчег», которая находится недалеко от поселка Эсто-Садок, что в пятидесяти километрах от Адлера. Твой одноклассник Костя Войтенко».

Земцов вложил письмо в конверт и спрятал его в нагрудный карман. Порядок! Если не думать о работе, выкинуть из головы это письмо, вспомнить далекие школьные годы, то душу начнет щекотать самая настоящая ностальгия по детству, и появится искреннее желание блеснуть перед бывшими одноклассниками своей крутой должностью, и, конечно, проснется любопытство к прежней поклоннице Ирине Гончаровой.

Но он ехал на это мероприятие не ради сентиментальных воспоминаний, вздохов, охов и изрядной выпивки. Он делал карьеру и мысленно молил бога, чтобы среди его одноклассников не оказалось человека, который бы обратил внимание на одно странное обстоятельство. Костя Войтенко никак не мог организовать эту встречу и «взять на себя гостиницу, питание и культурную программу»; он не мог даже распечатать на принтере и отправить письма Саше Пирогову – по той простой причине, что вот уже два года отбывал наказание в колонии усиленного режима, находящейся где-то за Полярным кругом.

– А баксами нет? – спросил охранник стоянки, когда Земцов протянул ему пятисотрублевую купюру. – Курортная зона, мы здесь баксами не брезгуем.

– Баксов нет, – ответил Земцов, машинально раскрывая бумажник.

– Так вон же двадцаточка у вас выглядывает! – заметил охранник. – Давайте двадцатку, сдачу я найду.

– Нет тут никаких двадцаточек, – ответил Земцов, заталкивая бумажник во внутренний карман.

Охранник лишь плечами пожал. Несколько долларовых купюр, в самом деле, лежали в бумажнике Земцова в отдельной секции. Но это были не совсем простые доллары. Точнее, они когда-то были обыкновенными, а потом в специальной типографии ФСБ на них нанесли невидимую для невооруженного глаза микроскопическую надпись: «КОНТРОЛИРУЕТСЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОНТРРАЗВЕДКОЙ ФСБ«.

Глава 5

КУДРЯВЫЙ НАГЛЕЦ

Вешний делал вид, что спит, надеясь, что она сразу не выставит его на улицу, оставит дома хотя бы до обеда. «Какая же все-таки она страшная! – думал он, наблюдая за женщиной из-под полуприкрытых век. – Толстая и неповоротливая, как дирижабль Умберто Нобиле».

– Вставайте, – прошептала женщина и осторожно тронула его за плечо. – Вы меня слышите? Мне пора уходить на работу… Джон, дорогой, вставайте!

– Это ужасно, – пробормотал Андрей, крепче прижимаясь щекой к подушке, и по-английски добавил: – The grandmother has prepared to me for supper a soup from a moustache the cat [1].

– Простите, я не поняла, – произнесла женщина и медленно присела на край кровати.

– Я спрашиваю, – с ужасным англо-эстонским акцентом произнес Андрей, садясь в постели и закуривая, – где тут есть ближайший банкомат? Я должен дать вам денег…

И без того румяное лицо женщины зарделось. Страдая от стыда, она пожала плечами и ответила, что банкоматов в Эсто-Садке отродясь не было, но если Джон настолько великодушен, что хочет помочь ей материально, то она может оставить ему свой домашний адрес, чтобы он прислал ей деньги из Америки.

«Как же ее зовут?» – силился вспомнить Андрей, напяливая рубашку.

Она, полагая, что американец к этому привык, подала ему кофе в постель. Он, боясь не удержать хрупкое сооружение из блюдца с чашкой, наполненной до краев крутым кипятком, закричал «Ноу! Ноу!» и кивком указал на стол.

Пока он шумно прихлебывал кофе, глядя подпухшими глазами на молочно-белый рассвет, струящийся из окна, она обещала опросить старожилов и найти то место, где когда-то стоял каменный дом с башенками в виде лондонского Биг-Бена. Андрей плохо понимал, о каком доме она говорит и при чем тут Биг-Бен. Он успел забыть о том, как вчера представился этой женщине англичанином эстонского происхождения, который разыскивает в Эсто-Садке руины дома своей прабабушки Матильды Цыбуральской. Его не мучила совесть, он дурил людей всегда легко и непринужденно, чаще без всякой корыстной цели, и это было для него чем-то вроде нескончаемого маскарада, где одну маску он заменял другой.

В тесном умывальнике ему пришлось низко пригнуть голову, чтобы рассмотреть свое лицо в зеркале. «Три балла», – мысленно оценил он физиономию и стал массировать мешки под глазами. О чем ему никогда не надо было беспокоиться, так это о своем приличном росте, о впалом животе, который почему-то приводил женщин в восторг, и о белесых кучерявых волосах, которые не нуждались в расческе и шампуне от перхоти.

Они вышли на крыльцо. Пока женщина запирала дверь на ключ, Андрей незаметно юркнул в калитку и выбежал на улицу. Застегивая на ходу куртку, он добежал до поворота, а потом перешел на шаг. Не останавливаясь, зачерпнул рукой свежего рассыпчатого снега, протер им лицо, затем подпрыгнул, сорвав шишку с ветки сосны, и принялся шелушить ее, отыскивая семечки.

– Какое сегодня число? – спросил он прохожего.

– Двадцатое, – немедленно ответил прохожий и тотчас засомневался.

Андрей зашел в первый попавшийся магазин и стал выкладывать на тарелку для мелочи содержимое своих карманов.

– Что вам? – спросила молоденькая продавщица тихим голосом, глядя на зажигалку, точилку для карандашей и малахитового жука, которые появились из кармана покупателя.

Андрей разглаживал на ладони, пересчитывал и все время ронял на пол мятые купюры – доллары, дойчмарки и кипрские фунты.

– Какой сегодня курс?

Он так строго посмотрел на нее, что продавщица растерялась, отрицательно покачала головой и неуверенно произнесла:

– Мы не меняем… мы принимаем только рубли.

Рублевой наличности хватило только на сдобную булочку.

Он откусил и с трудом проглотил кусок сухой булки.

– Сегодня у меня встреча с выпускниками студии Грекова, – сказал он, взглянув на часы, – а вот завтра вечером я свободен. Гостиница «Ковчег», спросишь художника Клима Энсора. Я закажу для тебя гостевую карту. Один час работы натурщицей – пятьдесят долларов. Согласна?

Он оставил ей в подарок малахитового жука и вышел на улицу.

«Да, – подумал он. – Я определенно обязан намылить Пирогову физиономию и трахнуть кого-нибудь из наших девчонок. Интересно, а насколько они стали страшны?»

Он скормил остатки булки двум голубям, разгуливающим рядом с мусорной урной, и зашагал дальше. У неряшливого здания с зарешеченными окнами он остановился, посмотрел на табличку «Пункт общественного порядка», на припаркованный у входа желтый милицейский «УАЗ» и сгреб с забора горсть снега. Растерев им до красноты лицо, он расстегнул куртку и во весь дух побежал к дверям. Ворвавшись в здание и очутившись в темном узком коридоре, он сослепу налетел на стол, за которым играли в домино два милиционера.

– Убийство! – не своим голосом закричал Андрей. – Труп! Быстрее! Еще не поздно его задержать!

Милиционеры вскочили, побросав «кости» на стол.

– Где труп? Успокойся! Нормально объясни!

– Быстрее! – продолжал орать Андрей. – Он может уйти! Здесь недалеко! На повороте!

– На каком повороте?

– К гостинице «Ковчег»! Быстрее, прошу вас!

Милиционеры переглянулись.

– Гоним! – сказал один из них и кинулся к выходу. Через минуту желтый «УАЗ» уже мчался по поселку и, пронзительно сигналя, распугивал приезжих.

– Это ужасно, – бормотал Андрей. – Его уже стало засыпать снегом. Лицо зеленое, рот приоткрыт. А вокруг – следы, следы, следы…

– Ты уверен, что это был труп? – спросил милиционер, который был за рулем.

– А как можно сомневаться, если он не подавал признаков жизни? – ответил Андрей и высморкался в шарф.

– Кроме тебя, его еще кто-нибудь видел? – спросил второй и как-то странно взглянул на Андрея.

– Нет, никто, – признался Андрей и упавшим голосом добавил: – Я понимаю, вы станете подозревать меня. Надежда только на презумпцию…

– Да ладно тебе языком трепать! – махнул рукой милиционер и отвернулся. – Никто тебя пока не подозревает.

Машина выехала за пределы поселка, миновала мост через бурную мелководную реку и помчалась вдоль лесных заснеженных склонов. Вскоре водитель свернул на грунтовку, которая змейкой поднималась в гору.

– Стоп! Здесь! – скомандовал Андрей и первым вышел из машины.

– И где твой труп? – спросили милиционеры, оглядевшись.

Андрей, почесывая щеки, ходил от обочины к обочине, глядя себе под ноги.

– Ничего не понимаю, – сказал он и покосился на милиционеров. – Полчаса назад он лежал вот здесь.

– По-моему, парень, ты нам лапшу на уши вешаешь, – со скрытой угрозой произнес один из милиционеров и поманил Андрея пальцем: – Ну-ка, иди сюда!

– Да вы что?! – крикнул Андрей и ловко взобрался на замшелый валун. – Правду говорю! Вот там он лежал. Рот раскрыт, в одной руке бутылка водки, а в другой – кусок колбасы…

– Сюда, говорю! – крикнул милиционер и сделал вид, что пытается достать пистолет.

– Ага, сейчас! – кивнул головой Андрей и в несколько прыжков поднялся еще выше по склону. – Ошибиться даже нельзя! Даже если это был пьяный, так, значит, бдительность надо потерять, да? А закон гласит, что общественность обязана содействовать органам правопорядка!

– Вот же сволочь! – выругался второй милиционер и погрозил кулаком. – Встречу – ребра переломаю.

– Вот она, вот она благодарность! – кричал Андрей, поднимаясь все выше. – Я старался, в поте лица к ним бежал, а мне за это ребра ломать будут! Да в следующий раз мимо дюжины трупов пройду и пальцем не пошевелю ради торжества правосудия!

Он сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.

– Пойдем, – сказал милиционер своему товарищу. Тот продолжал смотреть на склон, где за деревьями скрылся кудрявый наглец.

Глава 6

ПОБИТЫЙ ПЕС

Курга все слышал, даже не заходя в гостиницу, – так громко ругались между собой администратор и чернобородый молодой человек в светлом, под горло, свитере и короткой дубленке.

– Вы нам срываете мероприятие, понимаете? – кричал чернобородый. Он был маленького роста, узкоплечий, отчего его голова, отягченная бородой, казалась необычно крупной, как у лилипута.

– Еще раз повторяю, – нервно отвечала администратор гостиницы «Ковчег», – все номера заняты, а которые не заняты, те забронированы. За них уплачены деньги, понимаете?

Молодой человек взмахнул руками, повернулся к администратору спиной, словно хотел найти в пустом холле сочувствующих, сокрушенно покачал головой и снова повернулся к женщине:

– Так это для нас, наверное, их и забронировали! Кто забронировал, назовите фамилию?

– Иванов!

– Не может быть! – безапелляционно заявил он. – Не Иванов, а Войтенко! Войтенко должен был забронировать десять номеров две недели назад. Посмотрите, пожалуйста, заявки.

– Ищите! – коротко ответила женщина и кинула на стол папку. – Здесь все заявки за этот и прошлый год.

Курга сидел на отполированном бревне, приспособленном под скамейку, и искоса наблюдал за входом в гостиницу. Он заметил, что у него от волнения начинают дрожать руки. «Хоть бы она его турнула скорее! – подумал он. – Какой непонятливый тип попался… Очень удобный момент, никого нет… Хоть бы он сейчас вышел! Хоть бы вышел, и тогда я подойду к нему, и этого никто не заметит…»

Бородатый с нескрываемой злостью перелистывал заявки, они шуршали в его пальцах и рвались.

– У нас юбилей! – отрывисто выкрикивал он, перелистывая заявки. – Пятнадцать лет со дня выпуска! Со всей страны приедут люди! У кого работа, у кого семья!

Администратор смотрела в окно и делала вид, что не слышит бородатого.

«Наверное, со стороны заметно, как я трясусь, – подумал Курга и стал рыскать по карманам в поисках пачки сигарет. – Надо взять себя в руки и успокоиться… Еще ничего не произошло. Еще никто, кроме этого Пирогова, не приехал. И вообще, с чего я взял, что она приедет? У бизнесменов почти не бывает свободного времени. Она могла не получить письма. Или срочно уехала в командировку. Да мало ли какие могут быть причины. И тогда все окажется напрасным… И что – мне станет легче? Неужели я вздохну с облегчением?»

– Ну? Где же заявка этого вашего Иванова? – снова вступил в бой с администратором бородач.

– Он забронировал номера по телефону, – спокойно ответила женщина.

– Что значит по телефону? – возмутился бородач. – Вот я, живой человек, стою перед вами с живыми деньгами, а для вас важнее телефонный звонок от какого-то Иванова?

– Не кричите. Он все оплатил такими же живыми деньгами.

– Интересно, как он это сделал при помощи телефона? Хотел бы я посмотреть на этот фокус!

– Я вызову милицию, если вы не перестанете скандалить.

«Это большая удача, – подумал Курга, – что мне удалось забронировать все свободные номера по телефону и администраторша не знает меня в лицо. А то прятался бы сейчас в сугробах, как ледокол «Ленин».

Он почувствовал взгляд, обращенный на себя. Точнее, он так сам сказал себе: «Я чувствую ее взгляд». Медленно повернул голову, посмотрел на темные стекла ресторана, в которых отражались быстрые облака, шлифующие голубое небо. Рыжеволосая девушка в светло-травяном платье с белым передником стояла в гардеробной у самого стекла и, действительно, смотрела на него. Казалось, облака скользят по ней – снизу вверх, как клубы дыма, и пламя вот-вот вырвется из кладки дров и охватит ее, и она вспыхнет факелом и станет беззвучно корчиться в огне.

Курга кинул окурок на снег, затоптал его и перевел взгляд на двери гостиницы. Бородатый уже не скандалил. Он выдохся, убедившись в полной бесперспективности силового решения вопроса. Теперь он разговаривал с администраторшей негромко и подобострастно, выясняя, есть ли шансы устроиться внизу, в поселке, а она, удовлетворившись его поражением, великодушно отвечала, что устроиться можно, но десять человек в один дом вряд ли кто возьмет. Бородатый загрустил и стал отчаливать от стола администраторши. Он стал казаться еще ниже от навалившейся на него неразрешимой проблемы. Бормоча что-то, он без энтузиазма двигался к выходу. Его глаза были переполнены виной, он стал напоминать побитого пса, которого строгий хозяин выгнал из дома.

«И вот теперь он вцепится в меня, как в спасательный круг», –подумал Курга и уже встал с бревна, чтобы пойти бородатому навстречу, как вдруг услышал гул автомобильного мотора. Он резко повернулся и быстро зашагал в противоположную сторону, даже не поняв толком, чего именно он испугался.

Глава 7

ИРКА

Ирину укачало, и она уже собралась просить телохранителя Лешу, чтобы он остановил машину, как вдруг на последнем подъеме словно из-под земли стал вырастать большой бревенчатый дом под мощной треугольной крышей, усыпанный чешуйками мансардных окон. Сначала она увидела балконы второго этажа, затем первый этаж, сугробы вдоль расчищенных дорожек, фонарные столбы, скамейки из полированных бревен и подпирающий скалу уютный маленький ресторан. Вокруг, на заснеженных склонах, безмолвствовал дремучий лес.

– Приехали, что ли? – с облегчением произнесла Ирина и машинально потянулась за зеркальцем. – Подожди, не гони…

Она поправила прическу, устранила только ей заметные недостатки, стряхнула что-то невидимое с лацканов своего огненно-красного костюма и прильнула к стеклу.

Черная машина медленно и бесшумно объехала гостиницу. Со скрипом прессуя широкими колесами снег, она подкатила к входу, где с открытым ртом стоял бородач.

– Боже, это Пирогов! – воскликнула Ирина и хлопнула в ладоши. – Борода! А все остальное прежнее…

Она повернулась и посмотрела в другое окно, но поблизости больше никого не было. «Наверное, все уже собрались в фойе, – подумала она. – Это плохо. Было бы лучше, если бы все увидели, как я выхожу из машины…»

Телохранитель неторопливо, но со смыслом в каждом движении обошел капот, дышащий жаром, встал к машине боком и открыл дверь.

Ирина выставила на снег ноги в бархатных туфлях с золотыми застежками и кинула короткий взгляд на лицо Пирогова, которое с каждым мгновением становилось все более счастливым. Телохранитель уже держал наготове короткую норковую шубку. Ирина вышла из машины, натягивая на руки тонкие перчатки из белой кожи. По-прежнему делая вид, что не узнает одноклассника, она подставила плечи шубке, затем стала нарочито долго поправлять ее на себе, чтобы великолепный мех поиграл всеми оттенками в солнечных лучах. Она знала, что именно в эти мгновения в черепной коробке Пирогова откладываются самые сильные впечатления, и не спешила, хотя Пирогов, эта беспросветная серость и заурядность, был не тем человеком, перед которым стоило показывать себя во всей красе.

– Ух ты! – наконец издал Пирогов, не скрывая, что он «в полном отпаде». – Ирка!..

Она сделала вид, что узнала его не сразу и не без труда: сначала посмотрела на Пирогова со сдержанным негодованием («Кто это посмел обратиться ко мне столь фамильярно?!»), затем с любопытством («Ну-ка, ну-ка, кто же это такой? Белкин? Вешний? Вацура?»), и только потом она «узнала» его.

– Саша! – с усталой радостью произнесла она. – Я приняла тебя за метрдотеля. Богатым будешь…

– Твоя тачка? – спросил Пирогов, кивая на колеса «Лексуса», и при этом лицо его все еще излучало беспредельный восторг. – Ну, это вообще…

– Боже, как у меня болит голова, – сказала Ирина, закатила глаза вверх и на секунду коснулась ладонью виска. – Позови кого-нибудь из наших, пусть помогут занести вещи.

Она уже хорошо вошла в образ и с нетерпением поглядывала на двери гостиницы. «Где же он? Хоть бы из любопытства вышел, чтобы узнать, кто приехал».

– Давай я помогу! – согласился Пирогов. – Хотя… пока заносить некуда. Тут одна хренотень приключилась…

– Где-то у меня был аспирин, – не слушая Пирогова, произнесла Ирина и повернулась к машине. Телохранитель, зная особенности поведения своей хозяйки, не пытался ей прислуживать, а продолжал истуканом стоять перед машиной, с профессиональной подозрительностью оглядываясь вокруг.

Ирина села на кожаный диван и потянулась к саквояжу.

– Ах, и запить нечем! – притворно воскликнула она, хотя в баре стояло несколько бутылок колы. – Саш, если тебе не в тягость, сбегай за минералочкой. И заодно прихвати ящик шампанского.

И она, не вставая, протянула ему стодолларовую купюру. Но это уже был выстрел из пушки по воробьям. Пирогов и без купюры давно пребывал в восторженном шоке.

Курга, прячась за деревьями, наблюдал за этой сценой. «Все-таки приехала!» – подумал он и почувствовал, как страх, который только что с легкостью гасил его волю, бесследно исчез, а на его месте стала вскипать безудержная ненависть. Вот она, эта роскошная женщина, которая существовала как бы в ином мире, в ином измерении, на недосягаемой для него высоте – вот она, всего в каких-нибудь ста шагах от него. К ней можно приблизиться, услышать ее голос, уловить запах ее духов. Это о ней он столько думал, когда остался без квартиры, без денег, погрязший в долгах; это ее факсимильная подпись стояла на банкнотах акций, которые в одночасье превратились в бумажки и которые он в ярости рвал в клочья; это ее имя он проклинал, когда лежал на нарах в душном бараке…

Глава 8

КТО ШАГАЕТ ДРУЖНО В РЯД?

Земцов еще издали увидел шумную группу людей у входа в гостиницу. Первым он узнал Андрея Вешнего – по росту и светлым кудряшкам на голове. Втянув голову в плечи, он прыгал на месте от холода и поочередно подносил ко рту то сигарету, то откупоренную бутылку шампанского. Рядом с ним, сунув руки в карманы шубы, стояла Ирина Гончарова. Федя Белкин со свекольно-бурым лицом размахивал рукой с пластиковым стаканчиком и сиплым голосом пытался привлечь внимание одноклассников, но его никто не слушал. Бородатый Пирогов крутился вокруг группы с бутылкой шампанского, выискивая, кому бы еще подлить. Темноволосая и, как прежде, худенькая Люда в белом лыжном комбинезоне заметила Земцова первой, звонко крикнула: «Сережка ползет!» – и, раскинув руки в стороны, побежала ему навстречу.

«А Ириша меня как бы не замечает», – успел заметить и подумать Земцов до того, как Люда с разбегу кинулась ему на шею и, обдав запахом горького парфюма и шампанского, мокро поцеловала его в губы.

– Штрафную ему! – крикнула она, на секунду повернувшись к группе, и снова схватилась за воротник Земцова, близко рассматривая его лицо. – Какой мужчинка! А загар! А мужественные морщины! А седина в висках! Упасть и не встать!..

«Морщины могла бы и не заметить», – подумал Земцов.

Он, следуя манерам, которые сама же Люда и установила, обнял ее правой рукой (под левой находился пистолет) и, рассыпая невнятные комплименты, пошел к группе. Пирогов уже наполнял для него пластиковый стаканчик, и пена переливалась через край. «К нам приехал, к нам приехал Сергей Игоревич дорогой!» – невероятно фальшиво пел Белкин, глядя на Земцова маленькими подслеповатыми глазками, в уголках которых скопилась белая слизь. Андрей Вешний, закрыв пальцем горловину бутылки, яростно тряс ее, потом перевернул горлышком вниз и направил в сторону Земцова и Люды дробящуюся на брызги струю. Ирина, сдержанно улыбаясь, приблизилась к своей машине, и телохранитель с безупречной тактичностью открыл перед ней дверь.

Белкин кинулся обнимать Земцова, и Земцов уловил идущий от него запах тяжелого перегара.

– Дружище! – возбужденно орал Белкин, хлопая Земцова по спине. – Как давно я тебя не видел!

Пирогов протянул Земцову руку для пожатия, но его оттолкнул подскочивший Андрей. В расстегнутой куртке, с нелепо намотанным на шею шарфом, он схватил Земцова за уши, притянул к себе его голову и громко поцеловал в лоб.

– Ах, Зема, Зема! Люблю я тебя, сукиного сына, несмотря ни на что…

Пирогов все-таки доставил Земцову стакан с шампанским. Тот, сказав банальное «За встречу!», выпил и только потом покосился на Ирину. Гончарова, конечно, переигрывала, продолжая не замечать Земцова. В последний момент она решила сменить декорации, села на заднее сиденье автомобиля, выставив ноги наружу, и занялась сотовым телефоном.

– Здравствуй, Ира, – сказал Земцов, приблизившись к женщине, и подумал: «Надо же, какая крутая стала!»

– Ой, привет! – ответила Ирина, будто и впрямь увидела Земцова только что и, прижав трубку мобильника к уху, подала ему знак рукой: мол, прости, надо поговорить.

– Кого еще ждем? Где великий комбинатор Войтенко? – громко, нараспев, говорила хмельная Люда. – Где Вацура?

– Господа, господа! Тут одна хренотень приключилась… – пытался разъяснить ситуацию Пирогов, но его по старой привычке никто не слушал.

– Хватит болтать, наливай! – краем рта сказал ему Андрей, сунул в рот сигарету и стал жевать фильтр. – Ты что это высокий такой стал? Раньше в пупок мне дышал, а теперь в грудь… Помнишь, как на выпускном вечере настучал Раисе, что я коньяк в сортире глушил? Думаешь, я забыл?

– Да ты что, Андрюха! – торопливо ответил Пирогов, зачем-то прикладывая к сердцу бутылку. – Я же с доброй иронией… С любовью!

– Ага, с любовью, – ответил Вешний, икнул и пошатнулся. – Ты знаешь о том, что Раиса после этого повесилась на собственных колготках в кабинете химии?

Пирогов так сильно вытаращил глаза, что они стали существовать как бы сами по себе.

– Кто?! Наша классная?! Да я же ее месяц назад на бульваре видел!

– Правда? – с подозрением спросил Андрей, нахмурился и отобрал у Пирогова бутылку. – Твое счастье, что она жива осталась.

Земцов хотел отойти от машины, чтобы не мешать Ирине разговаривать, но она нечаянно уронила перьевой «Паркер», которым собиралась что-то записать в блокноте. Он взглянул на ручку, потом на женщину, улыбнулся и склонился к ее ногам. Тут Ирина как бы невзначай наступила на ручку туфлей, вдавив ее в снег.

– Алло, девушка! Код Пекина, пожалуйста! – громко говорила Ирина. – Как? Восемьдесят шесть – десять?

Она легко толкнула туфлей Земцова в плечо и, не отрываясь от трубки, пальцем показала ему, чтобы он записал номер на снегу.

– И еще код Нью-Йорка… После десяти… да-да, записываю… один – двести двенадцать… Спасибо!

– Да тише вы! – крикнул Пирогов на Белкина и Вешнего, которые, обнявшись, начали горланить пионерскую речевку. – Человеку в Нью-Йорк позвонить надо!

Земцов выковырял из-под снега авторучку. Колпачок треснул, под ним блестело золотое перо.

– Что там? – отрывисто спрашивала Ирина у далекого китайского абонента и тотчас повторяла его ответ: – Готовится массовый выброс? Сколько штук?.. Не меньше миллиона?.. По шестнадцать мегабайт?.. Вот как, еще и материнские платы?..

– Кто шагает дружно в ряд? – орал Вешний, пригубливая бутылку.

– Пионерский наш отряд! – отзывался Белкин, шлепая растоптанными туфлями по снежной кашице. – Сильные, умелые…

– Беспредельно смелые!

– Алло, Герман? – повысила голос Ирина, кидая гневные взгляды на развеселившихся одноклассников. – Как прошли торги?.. На прежнем уровне? Прекрасно! Немедленно начинай продавать. Постарайся по восемь долларов шестьдесят центов. Скидывай цену в разумных пределах, но делай все очень быстро! Через неделю эти акции можно будет повесить на гвоздик…

«Как она старается!» – подумал Земцов и положил ручку Ирине на колени. Но она не дала ему отойти. Продолжая разговаривать, она отрицательно покачала головой, взяла его за руку и показала на переднее сиденье. Потом потянулась к боковой панели и раскрыла бар, заставленный яркими бутылками.

– Извини, – сказала она, закончив разговор и отключив аппарат. – Надо было срочно дать указание своему представителю в Нью-Йорке… Наливай, выпьем за встречу!

– Насколько я понял, ты преуспеваешь в бизнесе, – сказал Земцов, наполняя бокалы темным коньяком и по-прежнему легко и многозначительно улыбаясь.

Ирина, всецело погруженная в собственный имидж, вздохнула, махнула рукой и взяла бокал.

– О каком преуспевании сейчас можно говорить? – риторически произнесла она. – Сейчас в бизнесе, как в космонавтике: главное, вовремя избавиться от отработавшей ступени… А ты как? Кем работаешь? Наверняка успел сколотить себе крупное состояние, живешь в особняке, катаешься на «Мерседесе», отдыхаешь на Мальдивах? Я даже не представляю, что такой баловень судьбы, как ты, может жить иначе.

Она говорила тоном, исключающим какое бы то ни было возражение, и Земцов понял, что она нарочно подталкивает его ко лжи, чтобы потом наслаждаться его унижением, когда он станет прокалываться на мелочах. И он ответил то ли шутя, то ли серьезно:

– Что ты, Ириша! Какой «Мерседес», какие Мальдивы? Коммуналка в «хрущевке», старый «Москвич» и отдых на шести сотках рядом с городской мусорной свалкой.

Ирина, упустив поводок, рассмеялась, взяла Земцова за чуб и посмотрела на него своими темными глазами.

– Ах, Земцов, Земцов, ты такой же забавный, каким и был!.. Леша! – обратилась она к телохранителю. – Ты выпьешь с нами?

– Извините, Ирина Юрьевна, – ответил тот. – Не смею себе позволить. Дорога сами знаете какая.

– Познакомься, – предложила Ирина Земцову. – Это мой телохранитель Леша.

Вешний и Белкин изображали танец маленьких лебедей. Три прыжка влево, три прыжка вправо, и при этом орали пионерский девиз:

– Не можешь – поможем! Не хочешь – заставим! Позорить отряд не дадим!

– Уже уединились! – воскликнула Люда, увидев Земцова и Ирину, сидящих в машине с бокалами в руках. – Пьют что-то втихаря! Эй, все сюда! Тут что-то вкусненькое наливают!

Земцов встал и предложил Люде свое место. Та, поймав выразительный взгляд Ирины, отрицательно покачала головой.

– Что ты! Что ты! Нарушить ваше воркование? Ни за какие коврижки!

Земцов усадил ее насильно.

– Посиди, погрейся, – сказал он. – Тебе «Мартель» или «Примьем скотч виски»?

– Я и слов-то таких не знаю, Земцов! В краску вгоняешь простую советскую женщину!

Земцов дотянулся до бара и стал перебирать бутылки.

– Сухое вино… Нет, эту кислятину на морозе лучше не пить. А вот «Уйат хос» – штучка крепкая, но вонючая. Рекомендую простую русскую водочку… Да вот только я никак не могу ее найти…

– Не могу понять, кого мы ждем? – вдруг нервно произнесла Ирина. – У меня уже ноги замерзли!

– Послушайте же меня! – сделал еще одну попытку обратить на себя внимание Пирогов. – Эта гостиница отпадает! Надо искать другую! Такая вот хренотень приключилась…

Белкин и Вешний принялись было изображать внос знамени пионерской дружины, но до Вешнего вдруг дошел смысл слов Пирогова.

– Это еще какую другую? – возмутился он и подбоченился. – Ты, промокашка, на что нас толкаешь?

– Да это не я толкаю! – взмолился Пирогов, прижимая к груди руки. – Войтенко должен был забронировать десять номеров, а их почему-то забронировал какой-то Иванов.

– Тише! – прикрикнула Ирина на Земцова, который продолжал рекламировать напитки Люде. – Ничего не понимаю! Какой еще Иванов? Где наши номера?

«Похоже, что никто из них не знает, где сейчас Войтенко», – подумал Земцов. Он выпрямился, рассматривая на свет бутылку кокосового ликера. Спросил:

– Кстати, а где он сам? Кто-нибудь его видел?

– Я получила от него письмо, – ответила Люда.

– Я тоже, – выкрикнул Белкин и сунул руку в отвисший карман.

– Это понятно, – заметила Ирина. – Войтенко прислал каждому из нас письмо и, если не ошибаюсь, с одним и тем же текстом.

– Что касается меня, господа, – вставил Вешний, – то из этой гостиницы я никуда не пойду. У меня здесь назначена встреча… Эй, юное дарование! – обратился он к Пирогову. – Ты взялся все организовать?

– Почему я? – захлопал глазами Пирогов и на всякий случай попятился. – Я только разослал каждому из вас письма, потому что у Войтенко не было ваших адресов. И сюда приехал раньше всех по чистой случайности. Обратился к администраторше, а она мне сказала, что никакого Войтенко не знает и все номера уже заняты.

«Раньше всех сюда приехал я», – подумал Белкин, но поправлять Пирогова не стал, иначе ему пришлось бы путано врать, объясняя, где он провел минувшую ночь. Не признаваться же, что он ночевал в котельной соседней турбазы.

Глава 9

ЕЙ ВСЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ

– Организаторы! – едко усмехнулась Ирина. – Такой простой вопрос решить не смогли! Самой, что ли, пойти искать свободные номера?

Она повернулась к телохранителю.

– Леша! Сходи, узнай, в чем дело… Детский сад какой-то!

– Где же мы будем ночевать? – спросила Люда.

– Предлагаю построить в лесу шалаш! – сказал Белкин и пнул ногой картонную коробку из-под шампанского, дабы узнать, осталось ли там что-нибудь или же выпивке наступили кранты.

– Надо дождаться Войтенко, – изрек Пирогов, нагнав морщин на лоб. – Должно быть, он опаздывает.

– А что твой Войтенко сделает? – часто сплевывая под ноги, спросил Вешний. – Отыщет свободные номера? Или договорится с администраторшей, чтобы она разрешила нам занять диван в холле?

Из гостиницы вышел телохранитель. Покачивая массивной бритой головой, он приблизился к Ирине:

– Все номера заняты, – сказал он. – Заявки от Войтенко не поступало.

– О господи! – вздохнула Ирина, закатила глаза и снова взялась за сотовый. – Ничего не могут… Какой у Войтенко номер телефона? Кто знает?

Земцов вопросительно взглянул на Пирогова.

– Наверное, ты должен знать, – подсказал он.

– У него нет телефона, – не задумываясь, ответил Пирогов. – Я знаю только адрес, где он работает.

– Называй адрес, – сказала Ирина. – Сейчас я узнаю телефон.

– Ненецкий автономный округ, город Нарьян-Мар, шестой вахтовый поселок, – ответил Пирогов. – Только искать номер телефона бесполезно. Связаться с зимовщиками можно только из Нарьян-Мара и только по радиостанции.

Ирина отключила телефон и, срывая раздражение, кинула его на сиденье.

– Тогда ищите другую гостиницу! Не стойте, делайте что-нибудь! Организаторы хреновы…

Она поджала губы и закинула ногу на ногу.

– Налей мне чего-нибудь! – приказным тоном сказала она Земцову.

Никак не отреагировав на просьбу, Земцов подошел к Пирогову и спросил:

– Значит, из этого шестого вахтового поселка он прислал тебе стопку писем для нас?

– Конечно, откуда же еще, – подтвердил Пирогов. – Зимой он на вахте, а летом приезжает в Краснодар. Такая работа. – И уточнил: – Нефть качает.

– И на конверте стоял штемпель Нарьян-Мара? – стараясь не показаться излишне дотошным, спросил Земцов, прикуривая у Вешнего.

– Да какой там штемпель! – махнул рукой Пирогов. – Если бы он это письмо по почте отправил, то я бы его только к лету получил. Он его с кем-то из своих нарочным отправил. Мне конверт прямо в ящик бросили.

– И что Войтенко тебе написал? – спросила Ирина.

– Да так, лабуда всякая… Что получил премиальные, что ему дали две недели отпуска, что он едет на Большую землю и хочет собрать одноклассников.

– Значит, отпуск ему не дали, – решила Люда. – Поторопился он с письмами, конечно.

– Поторопился! – повторила Ирина и сердито тряхнула головой. – У меня дел выше крыши, через неделю начнется обвал акций на компьютерном рынке, а я тут сижу и жду неизвестно чего!

– Так тебя здесь никто не держит, – негромко ответила Люда, посмотрела на Ирину, подмигнула ей и пригубила бокал.

– Милая моя, я сама разберусь, держат меня здесь или не держат, – ответила та, напрягая губы, словно стеснялась показать зубы.

Белкина, которого не развезло лишь благодаря морозу, потянуло на великодушные поступки. Убедившись, что в ящике из-под шампанского остались только опустошенные бутылки, он расстегнул на куртке «молнию» и вытащил из-за пояса бутылку с жидкостью марганцового цвета.

– Друзья! – воскликнул он, ловко кусая жестяную пробку зубами. – Как я рад вас всех здесь видеть! Вы помните, как мы дружили! У нас был самый дружный класс… Давайте за нашу дружбу!

Он пошел по кругу, пытаясь наполнить стаканчики одноклассников. Люда сказала, что у нее еще есть коньяк. Ирина буркнула, что такую гадость она не пьет. Земцов отрицательно покачал головой. Пирогов обрадовался тосту и с готовностью подставил стаканчик. Вешний, выхватив бутылку из руки Белкина, поднес ее к лицу и огласил:

– «Напиток крепкий «Молодежный», ТОО «Мышьядхим». Рекомендуется употреблять в холодном виде». Что ж ты, убежденный трезвенник, нагрел ее теплом своего ливера? Да за это тебя самого надо употребить в холодном виде!

– Да ладно тебе! – скривил лицо Белкин. – Хорошая вещь, я ее уже пробовал, утром башка не болит.

«Знать бы, что сейчас на уме у Ирины», – подумал Земцов.

– Чем больше я на тебя смотрю, – с аппетитом раскуривая сигарету, сказал Людмиле Вешний, – тем больше ты мне нравишься. То, что надо. Экспансивная и целеустремленная натура. Раскованность в пределах морального кодекса строителя коммунизма. Умеренно выраженный социальный оптимизм. Типичный образ современной куртизанки. Годится! Я тебя беру!

– Куда ты меня берешь, зайчик? Если замуж, то я уже замужем.

– Нет, я беру тебя сниматься в моем фильме.

– Так и знала! – воскликнула Люда и хлопнула в ладоши. – Ты американский продюсер!

– Нет, я российский режиссер, – мрачным голосом поправил он.

– Тогда я согласна, – ответила Люда с придыхом, прикрыла глаза и изящно подала Вешнему ладонь. – Но сниматься буду исключительно в эротических сценах.

– А других там нет, – мрачным голосом известил Андрей и потянул Люду за руку, заставив ее встать с сиденья. – Готовься, сегодня вечером проба.

– Какая тоска! – произнесла Ирина, когда осталась с телохранителем наедине. – Больше всего я боялась разочароваться… Шашлыков, что ли, заказать?

За всей этой хмельной болтовней и суетой никто не заметил, откуда появился неприметный мужчина средних лет в спортивной шапочке, черной куртке с капюшоном, с серыми небритыми щеками.

– Извините, – сказал он, не зная, к кому конкретно обратиться. – Если не ошибаюсь, у вас проблема с гостиницей?

– У нас проблема с шампанским, – ответил Белкин.

– А вы кто? – прищурившись, спросил Вешний. – Вы хорошо подумали, прежде чем подойти к нам? Вы знаете, какими последствиями для вас может обернуться ваше любопытство?

Кажется, мужчина в спортивной шапочке всерьез заинтересовал только Ирину.

– Что вы хотите нам предложить? – спросила она.

– Очень уютный дом, – торопливо стал объяснять незнакомец, повернувшись к Ирине. – Недалеко отсюда и недорого. Очень живописное место, уверяю вас. Рядом водопад, скала «Чертов палец»…

– Подожди, шеф, подожди! – перебил незнакомца Вешний. – Ты нам мозги не пудри своей живописью. Ты сначала с клиентурой разберись. Мы все сбежали из лепрозория, нам важно не нарушить экологическое равновесие и не допустить в районе эпидемии проказы…

– Не слушайте его! – сказала Ирина и махнула рукой на Андрея. – Что это? Гостиница, частный дом?

– Охотничий приют, – пояснил незнакомец. – Обогрев камином, родниковая вода, есть кухня…

– А вы кто?

– Я арендатор, – ответил незнакомец, зачем-то кивнув головой. – Сейчас на правах хозяина.

– Нам на пару дней, – сказала Ирина и обвела взглядом группу, словно хотела спросить, нет ли возражений.

– Пожалуйста, пожалуйста, – немедленно согласился незнакомец. – Хоть на пару дней, хоть на неделю.

– Садитесь в машину, показывайте, куда ехать. Я посмотрю и, если мне понравится, тогда уже заберем группу.

Но незнакомец виновато пожал плечами и отрицательно покачал головой.

– Нет, на машине туда проехать невозможно. Во-первых, там заповедная зона, кругом лес, а во-вторых, единственная просека сейчас засыпана снегом – грейдер еще не работал.

Ирина переглянулась с телохранителем, а затем снова посмотрела на арендатора.

– Что ж получается? Туда пешком идти надо?

– Почему пешком? Я туристов на санях туда вожу.

– А сани лошадь потащит?

– Нет, – улыбнулся мужчина. – Снегоход.

Некоторое время Ирина молчала, потом взялась за ручку двери и сказала:

– Мы подумаем.

– Конечно, конечно! – закивал мужчина.

Ирина захлопнула дверь. Телохранитель сразу повернулся к ней.

– Не нравится мне все это, Ирина Юрьевна, – сказал он.

– И мне не нравится…

Глава 10

АРЕНДАТОР

«Мне сегодня везет», – думал Белкин, медленно и как бы случайно зайдя в дверь гостиницы. От холла, где сидела администраторша, его отделял узкий тамбур. Убедившись, что его никто не видит, Белкин вынул из рукава початую бутылку напитка «Молодежного» и быстро в несколько глотков опорожнил ее. Вытерев губы рукавом, он беззвучно поставил бутылку в угол.

Настроение у него стремительно шло в гору. Перспектива поселиться на пару дней в охотничьем приюте была намного более привлекательной, нежели маяться от скуки рядом с гостиницей в надежде на появление свободных мест. Конечно, в заповедной зоне вряд ли можно будет рассчитывать на ларек, торгующий спиртным, зато наверняка никто не станет проверять паспорта. А это для Белкина было немаловажным условием. Его паспорт остался в отделении милиции, куда он загремел после пьяной драки у винного магазина. Трезвея, он сутки просидел в «обезьяннике», потом его повели на допрос к следователю. Молодой и очень вежливый человек сначала поинтересовался, хорошо ли Белкин помнит детали вчерашней драки, а когда получил отрицательный ответ, сказал: «Вы подозреваетесь в нанесении тяжких телесных повреждений гражданину Аскарову». И тотчас взял с него подписку о невыезде.

Очутившись на свободе, Белкин сразу же направился к ближайшему гастроному, и только после двух бутылок пива до него дошло, что ему шьют дело за преступление, которого он не совершил. С того момента он у себя дома не появлялся. Он жил то у знакомых, то в деревне у дальней родственницы, давно выжившей из ума. Приходилось ему ночевать и в котельных, и на железнодорожных станциях. Изредка он звонил матери, чтобы узнать, как часто приходят оперативники и повестки от следователя. Однажды мать сказала ему о письме от Войтенко. Несмотря на свое безрадостное положение, Белкин оптимизма не утратил и от халявной выпивки с закуской отказываться не стал.

Тем временем, пока он стоял в тамбуре и прислушивался к тому, как ласково всасывается в кровь напиток «Молодежный», Земцов выяснял у хозяина охотничьего приюта, сколько человек обслуживают этот объект, надежно ли он защищен от посягательств воров и есть ли там телефон.

– Что вы, какие воры! – вытирая струящийся по лбу пот, ответил хозяин. – Там совершенно дикие места. Телефона, к сожалению, там нет. А обслуживаю клиентов я: истопник, повар и слуга в одном лице.

– А где сани? – поинтересовался Земцов, так пристально рассматривая куртку хозяина, словно сани были спрятаны у него за пазухой.

– Надо подняться чуть выше, к просеке, – ответил хозяин и махнул рукой на лес.

Тут между ними втиснулся Вешний. Проливая из стаканчика какое-то пойло, он по-свойски опустил руку на плечо хозяина и приказал:

– Пей, а то убью!

Не ожидавший такого наскока хозяин не сразу нашелся, что ответить.

– Спасибо, я не пью.

Андрей посмотрел на Земцова, пытаясь определить, взбешен ли он ответом хозяина столь же сильно, и поднял стаканчик еще выше, почти к самому лицу хозяина.

– В лоб хочешь? – прямо спросил Андрей.

– Отстань от него, – заступился за трезвенника Земцов. – Ему сегодня надо быть в форме… Ну, что там притихла наша первая леди?

Он, конечно, имел в виду Ирину, которая сидела в наглухо закрытой машине. Но она вовсе не притихла. За тонированными стеклами нельзя было разглядеть, как она протянула телохранителю телефонную трубку и сказала:

– Первое: сочинское лесничество. Просишь телефон управления Кавказского заповедника. Там интересуешься арендой охотничьего приюта в районе поселка Эсто-Садок. Если скажут, что в данный момент он занят, попросишь назвать фамилию нынешнего арендатора, чтобы, дескать, решить с ним вопрос о переуступке прав на аренду… Запомнил?

– Запомнил, Ирина Юрьевна.

Пока телохранитель занимался телефоном, Ирина курила и смотрела через стекло на то, как под воздействием выпитого шампанского ожили, засуетились, стали совершать нелепые и бессмысленные движения люди, с которыми она провела большую часть своего детства. Она думала о том, что жизнь этих людей напоминала выстрел дробью из ружья: сначала они были все вместе, одинаковые, в пионерских галстуках и школьной униформе, похожие друг на друга наивностью и чистотой помыслов. Выпуск, как выстрел, кинул их в долгий полет по жизни. И чем дольше они летели, тем сильнее рассеивались, дистанцируясь друг от друга; кто-то выбрал цель не по силам и, достигнув ее, расплющился; кто-то продолжает полет – бесцельный, бессмысленный, на исходе энергии…

– Готово! – отвлек Ирину от мыслей телохранитель. – Фамилия арендатора Курга. Зовут Иваном.

Ирина положила на колени черный плоский футляр с широкой лямкой, раскрыла «молнию» и вынула изящный ноут-бук, напоминающий большую пудреницу. Подняла экран, запустила загрузку, затем открыла файл под именем «Вкладчики». Пробежала пальцами по клавишам и стала ждать, пока машина проверит наличие заданной фамилии в своей гигантской памяти. Прошло несколько секунд. Ноут-бук пискнул, и на экране развернулся зеленый квадрат.

Ирина усмехнулась и откинулась на спинку сиденья.

– Я как чувствовала, что он наш, – сказала она глухим голосом, глядя на экран. – Курга Иван Георгиевич, год рождения тысяча девятьсот шестьдесят пятый. В девяносто шестом вложил в «Титан» тридцать пять тысяч долларов под семьсот процентов годовых.

Ирина запрокинула голову и, глядя в обшитый бежевой кожей потолок, произнесла:

– Он хотел, ничего не делая, через год получить двести сорок пять тысяч баксов. Двести десять тысяч чистой прибыли!

И она вдруг расхохоталась. Телохранитель, восприняв смех хозяйки как легкую истерику, поспешил подать ей стакан с колой, но Ирина, отведя его руку, отрицательно покачала головой:

– Не надо, Леша, не надо! Мне в самом деле смешно, когда я думаю о том, какие у нас безнадежно глупые люди.

Некоторое время они молчали.

– Вы думаете, он появился здесь не случайно? – спросил телохранитель.

– Леша! – менторским тоном произнесла Ирина. – У меня такая бешеная интуиция, что я порой боюсь саму себя.

– Почему же? По-моему, это очень хорошее качество – тонкая интуиция.

– А вдруг интуиция подскажет, что я скоро умру? – с жаром произнесла Ирина и схватила телохранителя за руку. – Представляешь, как я буду мучиться, ожидая прихода смерти?

– Типун вам на язык, Ирина Юрьевна! – покачал головой телохранитель. – Даже если интуиция вам что-то подскажет, то умереть я вам все равно не позволю.

– Ты правду говоришь? – ласково спросила Ирина, заглядывая в серые, спрятанные под тяжелыми надбровными дугами глаза телохранителя, а потом взяла его широкую ладонь и погладила. – Ты так любишь меня?

– Надо уматывать отсюда, вот что я вам скажу, – с плохо скрытой обеспокоенностью произнес телохранитель. – Даже если этот тип не вынашивает никаких планов относительно вас, то все равно лучше не испытывать судьбу и прислушаться к интуиции.

– Нет, – ответила Ирина и покачала головой. – Нет, Леша, я не могу просто так уехать и не получить удовольствия. Один раз я уже наказала этого Кургу за жадность, и мне страшно хочется наказать его снова. Ты только посмотри, как он все продумал и подготовил, какую очаровательную сеточку сплел для меня. Наверное, полгода вынашивал план, как бы меня в нее заманить.

– А вдруг это не так? – с сомнением спросил телохранитель. – Может, это простое совпадение, и человек в самом деле хочет устроить нас в охотничий приют? Разрешите мне, и я припру его к стене и выбью из него правду! Если он ни в чем не виноват, я извинюсь.

– Не хочу! – ответила Ирина и схватила Лешу за руку, словно опасаясь, что телохранитель сейчас же приведет угрозу в исполнение. – Во-первых, я не думаю, что Курга признается в своих намерениях совершить криминал. А во-вторых, наверняка заявит в милицию. И мы, как дураки, будем объясняться перед участковым инспектором. Не надо мешать, пусть все идет своим чередом. Если Курга собирается сыграть со мной по-крупному, то я с удовольствием приму его вызов.

– Вы авантюристка, Ирина Юрьевна.

– Если бы я не была авантюристкой, милый мой, то мало чем отличалась бы от этих глупых людей, которые сейчас прыгают по снегу… Давай-ка для начала проверим этого Кургу на вшивость.

Она удобнее устроила ноут-бук на коленях и через пароль вышла на сервер отдела внутренних дел. Пароль менялся каждую неделю, но у Ирины был свой человек в информационном центре, имеющий доступ к серверу. Из этого компьютерного банка информации Ирина получала различные сведения о сотрудниках, которых она принимала на работу, а также о конкурентах и других интересующих ее лицах. В считанные минуты она могла узнать о любом человеке все: адрес его жительства, состав семьи, место работы, наличие судимости и состоит ли он на учете в психоневрологическом диспансере.

– Очень хорошо, – произнесла Ирина, глядя на экран. – В девяносто седьмом году был осужден районным народным судом города Краснодара по статье сто шестьдесят один части первой: вымогательство под угрозой уничтожения чужого имущества.

– Я помню это дело, – сказал Леша. – Это тот самый шизик, который терроризировал нашу кассиршу в пункте продажи акций.

– А-а-а! – протянула Ирина и кивнула головой. – Вспоминаю! Кажется, он грозился взорвать наш офис, если кассирша не вернет ему его деньги?

– Совершенно точно.

– Ну вот и встретились. Ты уже не сомневаешься, что этот Курга намерен опять затянуть старую песню о главном?.. Ладно, посмотрим, что у нас еще есть о нем…

Она стала щелкать пальцем по клавише, «перелистывая» виртуальные страницы.

– Получил два года лишения свободы. Наказание отбывал на зоне общего режима в Мордовии… Состав семьи: был женат, но в девяносто седьмом году развелся…

– Наверное, жена ушла, как его посадили в СИЗО, – предположил Леша.

– Очень может быть, очень может быть… Детей нет. Из ближайших родственников числится сестра Вера, семьдесят пятого года рождения, незамужняя… До девяносто шестого года проживала вместе с братом в двухкомнатной квартире по адресу… Так, квартира приватизирована, в девяносто шестом продана Кургой и его сестрой через риэлторскую фирму «Гарант».

– Все ясно, деньги от квартиры они вложили в наши акции, – сказал Леша, вскрывая упаковку с ментоловыми таблетками.

– Что ж этот Курга такой жадный? – произнесла Ирина, просматривая информацию о прежних местах работы Курги. – Продал квартиру, начал с сестрой бомжевать, и все ради личной корысти… До чего же ленивый у нас народ! Готов маму родную под проценты продать, лишь бы не работать!

– Будь моя воля, – признался Леша, – я вообще бы снял всякие обязательства банков перед вкладчиками. Пусть идиоты, которые хотят легко и быстро разбогатеть, продают квартиры, машины, дачи и вкладывают деньги под проценты. Чем больше таких идиотов мы пустим по миру, тем будет лучше для страны. Очищение генофонда, естественный отбор: быдло опускается на дно, а элита поднимается еще выше.

– А ты, оказывается, патриот, – с иронией в голосе сказала Ирина, выключила ноут-бук и спрятала его в футляр. – В общем, так, – произнесла она, глядя на Лешу, но как бы сквозь него. – Вызывай Марата, Глобуса и Джона. Расшибитесь в лепешку, но найдите эту Веру! Не думаю, что она где-то далеко от братца. Я поеду с этими козлами (она кивнула на Белкина и Вешнего, которые боролись в сугробе) в охотничий приют.

– Ирина Юрьевна! – с возмущением произнес Леша.

– Молчи! – оборвала она его. – Внимательно слушай, что я тебе говорю. Я буду звонить тебе через каждые два часа. Если вдруг не выйду на связь или же начну говорить тебе какую-нибудь ерунду про большую сумму денег, которую ты должен будешь привезти Курге, – не спорь, соглашайся и немедленно прячь эту девку в какой-нибудь надежный подвал.

– Да, понимаю, – кивнул Леша.

– Пусть ребята ее как следует обработают, а потом сфотографируют в таком виде, чтобы у Курги не возникло никаких вопросов. Фотографию по факсу отправь мне на ноут-бук. Я покажу ее Курге, а потом начну вить из него веревку.

Ее глаза были полны предвкушением удовольствия.

– Рискованно, – наморщив лоб, сказал Леша. – Мы не знаем, насколько Курга дорожит сестрой. Может, она ему до фени?

– Брат и сестра, – со вздохом ответила Ирина. – Оба сироты, детдомовцы, росли вместе. У этого Курги никого больше нет, кроме сестры, – ни жены, ни детей, ни родителей. Да он наверняка трясется над ней, как мать над ребенком…

– А братков зачем привлекать, Ирина Юрьевна? Вы меня обижаете. С девчонкой я уж как-нибудь сам справлюсь.

Ирина, не сводя взгляда с окна, медленно поднесла к губам сигарету. На фильтре остался след ее темно-вишневой помады.

– Курга и его сестра – это мелочь, две полудохлые мышки для забавы, – ответила она. – Меня больше интересует Земцов. Никак не могу поставить его на колени… Ни тогда, в школе, ни сейчас. Но мое терпение лопнуло. Я заставлю его лизать себе сапоги.

И она, словно намереваясь осуществить свою угрозу немедленно, сняла туфли и надела сапожки. В большую сумку уложила саквояж с косметикой и бельем, ноут-бук, сотовый телефон, вечернее платье и теплый спортивный костюм.

Глава 11

ЛЕГКАЯ ЛОЖЬ

Никто не заметил, как Земцов отошел от группы, приблизился к двери ресторана, прочитал распорядок работы, а затем неторопливо, как бы гуляя в задумчивости, стал подниматься по заснеженному склону. Вскоре деревья закрыли коричневую крышу гостиницы, утихли возбужденные голоса одноклассников. Подъем закончился на неширокой просеке, где стоял снегоход с закрепленными на жестком буксире санями.

Земцов подошел к саням, на которых лежало утрамбованное сено, пощупал его в нескольких местах, потом осмотрел снегоход, проверил, много ли бензина в бачке и что лежит в нише под сиденьем.

Когда он спустился вниз, Ирина выясняла у Пирогова:

– Кто еще должен подъехать?

– Войтенко, Вацура… – перечислял Пирогов, но не настолько уверенным голосом, чтобы возбудить желание ждать этих людей.

– Оставь для них записку у администратора, чтобы добирались до охотничьего приюта самостоятельно, – распорядилась Ирина. – А мы ждать больше не можем.

– Администраторы меняются каждый день, – негромко подсказал Курга Ирине. – Записка может затеряться. Лучше предупредить кого-нибудь из работников ресторана – они работают бессменно.

– Предупреди, – кивнула Ирина на вопросительный взгляд Пирогова и, раскрывая бумажник, добавила: – И заодно закажи чего-нибудь вкусненького на праздничный ужин: копченой колбаски, жареных кур, шашлыков, водки, шампанского…

Несколько зеленых купюр мгновенно исчезли в руке Пирогова.

– Скидываемся? – спросил Земцов, приблизившись. – Сколько надо денег?

– Нисколько, – ответила Ирина. – Я угощаю.

– Я тебе помогу, – высказался Белкин и вместе с Пироговым пошел в ресторан.

«Лексус» беззвучно тронулся с места и стал медленно отчаливать. Ирина помахала машине рукой и перевела взгляд на Земцова.

– Возьми мою сумку, ладно?

Курга ходил кругами, кидая быстрые взгляды то на дверь ресторана, то на окна гостиницы.

– Темнеет, – сказал он Ирине.

– Долго ехать? – спросила она, не глядя ему в глаза.

– Минут двадцать.

Земцов, подняв сумку Ирины, спросил Кургу:

– Вещи уже можно нести к саням?

– Конечно! – ответил Курга и спохватился: – Давайте я вам помогу!

– Вот это, понимаю, сервис! – похвалил его усердие Земцов, протягивая ему сумку.

– Не надо! – попыталась остановить его Ирина.

Он посмотрел на нее с удивлением, но сумку все-таки отдал.

– Я ее сама понесу! – громче повторила Ирина и даже схватила Земцова за рукав, но было поздно.

– Неси, неси! – крикнул Земцов Курге. – Она беспокоится, что доставляет тебе лишние хлопоты.

Курга, с пониманием кивнув, закинул на плечо лямки и стал быстро взбираться по склону.

Ирина испепеляющим взглядом смотрела на Земцова. Ноздри ее расширялись от частого глубокого дыхания.

– Ты почему не послушался меня?! – зашипела она. – У меня там, может быть, деньги лежат!

Земцов улыбнулся.

– Не переживай, все будет в целости и сохранности. Но неужели у тебя столько денег, что они могут поместиться только в сумке?

– Может быть! – не разжимая зубов, ответила Ирина и отвернулась.

Ее настолько переполняла ненависть к Земцову, что она даже забыла про свою сумку и, конечно, не смотрела на Кургу, который медленно поднимался по склону.

Рыжая официантка сама вышла к Пирогову и Белкину в гардероб.

– Вы ищете комнату? – спросила она.

– Уже нашли! – быстро ответил Белкин. – У вас водка почем?

Пирогов, сбросив ярмо организаторских проблем, почувствовал себя раскрепощенным и привлекательным.

– Не желаете ли прокатиться с нами в охотничий приют? – спросил он, глядя прямо перед собой, то есть на глубокий вырез на платье официантки, где грелся нательный крестик.

– А вы устроились в охотничьем приюте? – с некоторым сожалением сказала она и великодушно призналась: – Место очень хорошее. Вам обязательно понравится.

Пирогов и Белкин, не получив ответов на вопросы о водке, опять заговорили о своих проблемах, причем одновременно. Девушка растерянно улыбалась, глядя то на одного, то на другого.

Вешний сидел с Людой в обнимку на бревне, зажав между коленей ополовиненную бутылку шампанского, и о чем-то шептал ей на ухо. Люда то ли от щекотки, то ли от того, что ей было все-таки неловко, пыталась отстраниться от него, но Андрей прижимал ее к себе еще крепче, на что Люда кокетливо ворчала:

– Прекрати издеваться над пожилой женщиной… Ой-е-ей, Андрюшенька, ты опоздал лет на пятнадцать… Между прочим, мой муж страшно ревнивый, к тому же он работает в страховой компании… А-у, мне больно!

Белкин, прежде чем вынести картонную коробку с водкой и продуктами, вытащил одну бутылку и через дыру в кармане затолкал ее под подкладку пуховика. Пирогов, рассчитываясь с девушкой долларами, увидел в этом процессе некую двусмысленность, отчего испытал необыкновенный подъем настроения.

– У вас тут все такие привлекательные? – спрашивал он, вовсе не интересуясь ответом, сладко глядя на белоснежный фартук официантки. – А что, слабо вам прийти в охотничий приют после работы? За сколько, к примеру, баксов вы бы согласились прийти?

Девушка не обижалась, смотрела на Пирогова сверху вниз и улыбалась, как взрослый человек улыбается невинной детской шалости.

– Возьмите сдачу… К сожалению, рублями. Валюты у меня нет.

Белкин вынес коробку и опустил ее на снег рядом с Земцовым.

– Охраняй, а я за шампанским пошел!

Земцов, глянув на горлышки бутылок, торчащие из коробки, сделал почти то же, что и Белкин. Он вытащил из коробки бутылку водки, но прятать ее в карман не стал.

– Просьба к тебе, – сказал он Курге, который уже отнес сумку Ирины на сани и был готов взяться за коробку с провиантом. – Я недавно ангиной переболел, холодную водку пить боюсь. Согрей-ка одну бутылочку для меня.

– А как я ее согрею? – удивился Курга.

– Сейчас покажу, – усмехнулся Земцов. – Ну-ка, расстегни куртку!

– Это еще зачем? – с подозрением спросил Курга и попятился.

– Сейчас увидишь, – не раскрывая секрета, повторил Земцов и схватил хозяина за воротник. Курга покраснел пятнами, но сопротивляться не стал, когда Земцов начал бесцеремонно расстегивать его «молнию».

За этой сценой наблюдала Ирина. «Что это Земцов его раздевает? – подумала она с неприятным изумлением. – Мозги от алкоголя поехали, что ли?»

– А теперь руки приподними! – скомандовал Земцов, окончательно расстегнув куртку хозяина. Тот, понимая, что может позволить себе немногое по отношению к богатым клиентам, безропотно подчинился. Земцов завел руку с бутылкой за его спину и просунул бутылку ему под ремень.

– Понял, как водку греть надо? – спросил Земцов и, улыбаясь, похлопал совершенно растерявшегося хозяина по плечу. – Застегивайся, а то простудишься.

Он сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул, привлекая внимание стоящих поодаль Ирины, Белкина с коробкой шампанского в руках, Пирогова с тугими пакетами, наполненными хлебом, зеленью и нарезками в герметичных упаковках, и Люды с Андреем, которые сидели на бревне с красивыми и порозовевшими от незаметной борьбы лицами.

– Господа! Пора! Отчаливаем! – скомандовал Земцов и махнул рукой в сторону склона.

– Есть! – ответил Пирогов, попытался щелкнуть каблуками, но поскользнулся и чуть не упал вместе с пакетами на снег.

Мимо него со спринтерской скоростью промчался Вешний, за ним, словно хвост, волочился конец шарфа.

– И мне место займи! – крикнула ему вдогонку Люда.

– Интересно, а как я пойду по этим сугробам? – неизвестно к кому обращаясь, спросила Ирина и поджала губы.

Земцов круто повернулся к ней, быстро подошел, легко поднял женщину на руки и понес ее вслед за группой.

– Наконец ты совершил мужской поступок, – сказала она.

– Это не последний, – пообещал он.

– Неужели тебя хватит еще на один подвиг?

– Да. Я вытру твои слезы, когда ты будешь плакать.

Ирина рассмеялась:

– Увы, Земцов, ничего у тебя не получится! Я никогда не плачу.

– Конечно, – ворчала за спиной Белкина Люда. – Все остальные мужчины заняты коробками с выпивоном. Никто не поможет пожилой женщине вскарабкаться на гору.

Она шла последней и отставала от группы все больше. Ей было жарко, она расстегнула куртку. Изрядное количество шампанского, которое она выпила, утомило ее. Перед тем, как поставить ногу в сугроб, предваряющий подъем, она обернулась и сразу увидела телохранителя Ирины. Рослый детина в длинном пальто стоял за стволом платана и думал, что его никто не видит. Для его широких плеч даже могучее дерево оказалось тонковатым.

«Очень кстати!» – подумала Люда и пошла к нему. Чем ближе она подходила, тем сильнее телохранитель делал вид, что не прячется, а просто любуется природой, прислонившись к дереву.

– Вы меня извините, – сказала Люда и улыбнулась детине так старательно, чтобы он не смог отказать ей сразу. – Можно от вас позвонить? Мне срочно надо, а я совсем забыла…

«Можно от вас позвонить?» – мысленно повторил Леша и так же мысленно усмехнулся. Так могла сказать только женщина, причем молодая и привлекательная – нелепо составленный вопрос (будто гражданка заглянула в кабинет к мелкому чиновнику) плюс очаровательная улыбка заранее преуменьшали стоимость услуги. Он сунул руку в нагрудный карман, вынул оттуда мобильник и нажал на кнопку.

Люда позвонила мужу в офис – в это время он мог находиться только там.

– Анатоль, я добралась, – сказала она усталым голосом, мгновенно войдя в нужную роль. – Что тебе сказать? Бабуля, конечно, весьма плоха. Лежит, ничего не ест. Три дня как минимум я должна побыть с ней.

– Ты откуда звонишь? – спросил муж.

– Из райцентра. Здесь, на рыночной площади, новый вид услуг открыли. Ушлые ребята с мобильником. Минута разговора – три доллара. Пришлось воспользоваться, чтобы ты не волновался…

Она подняла глаза, чтобы взглядом извиниться перед телохранителем за ложь, которая ненароком задевала и его, но Леша отвернулся. Слушая низкий баритон, она думала, что по мобильному, местонахождение которого трудно выявить даже при помощи определителя номера, она может лгать легко и как угодно долго.

Она вернула трубку Леше и от стыда даже не поблагодарила его. Опустив глаза, Люда побежала к лесу, где за деревьями уже скрылись ее одноклассники.

Леша проводил ее взглядом, затем взглянул на дисплей трубки, где сохранился код и номер телефона, по которому звонила Люда, и переписал их в органайзер. Затем он нажал на клавишу памяти и приложил трубку к уху. Аппарат воспроизвел запись последних тридцати секунд разговора.

Глава 12

И СТАЛО ТИХО

Вешний лежал в изголовье саней, словно покойник, сложив руки на груди. Белкин, уже не пряча бутылку водки, пристроился с ним рядом, хотя Андрей предпочитал, чтобы вместо него была Люда, но она отстала где-то на подъеме. Ирина села с краю, свесив ноги. Она как следует укуталась, подняла воротник шубки и обняла одной рукой свою объемистую сумку. Пирогов, дабы не потеряться среди своих высокорослых одноклассников, встал на колени, крепко ухватившись руками за продольные жерди. Земцов, то ли ожидая Люду, то ли выбирая, где бы пристроиться, ходил вокруг саней с бессменной улыбкой, с которой пил шампанское, разговаривал с Ириной и тайно проверял сани.

«Самое трудное – это ждать начала, – думал Курга, оседлав снегоход и обернувшись. – А сейчас я спокоен. Потому что прекрасно знаю, что буду делать. И знаю, что у нас все получится. Эту пьяненькую компашку мы будем выжимать, как половую тряпку. Хорошо, что телохранитель Ирины остался внизу. Если бы этот бугай поехал с ней – мне бы хана. А без него она – все равно что кошка. Во всяком случае, оружия у нее в сумке нет. Это везение, что здесь не оказалось нормальных мужиков, – думал он. – Этот рыжий в длинном шарфе, конечно, сорвиголова, но слишком влюблен в себя, чтобы лезть на рожон и совершать необдуманные поступки. Грязный бомж, который все время вьется вокруг него, – вообще пустое место, особенно если учесть его соседство с ящиком водки…»

Курга слез со снегохода и сделал вид, что проверяет надежность сцепки с санями.

«Бородач, конечно, мужик активный и может совершить какую-нибудь глупость, чтобы вырасти в глазах одноклассников, но это будет в большей степени фарс, чем реальное сопротивление. Ну, с Земцовым все понятно. Впрочем, мне кажется, что он сейчас мучительно решает, кому отдать предпочтение – Люде или Ирине. Впереди ночь как-никак…»

Люда подошла к саням, в буквальном смысле высунув язык. Ее победа над склоном вызвала всеобщее ликование. Вверх полетела пробка от шампанского. Рассыпая воздушные поцелуи, Люда упала на руки Пирогова. На краю саней пристроился Земцов и махнул Курге рукой. Затарахтел мотор, и снегоход рванул по снежной целине, волоча за собой сани.

«Не надо торопиться, – думал Курга, стараясь на почтительном расстоянии объезжать кусты, чтобы ветками не посекло лица гостей. – Пусть они как следует расслабятся. И я окончательно свыкнусь с тем, что должен сделать… Вера говорит, что, когда я волнуюсь, у меня глаза становятся круглыми, и тогда я напоминаю сову. Интересно, какие сейчас у меня глаза?»

Он прибавил скорости. Полозья саней стали с хрустом резать снежный наст. В воздух полетела мелкая снежная пудра. Гости закричали от восторга. На заструге сани так подкинуло, что Белкин едва не выпустил заветный ящик. Ирина, беспокоясь о целостности ноут-бука, положила сумку себе на колени. Вешний пытался закурить, но сильный ветер задувал пламя зажигалки.

«Мы уже забрались в какие-то дебри, – думал Пирогов, глядя на темнеющий лес. – Вряд ли это понравится Гончаровой. Она такая изнеженная дама! Но ехать в охотничий приют предложил не я. Она сама этого захотела. Это все подтвердят».

«У меня всегда так, – глядя на параллельные следы от саней, напоминающие железную дорогу, думала Люда. – Сначала я что-то сделаю, а потом об этом жалею. Но если бы я сказала Анатолю правду, он ни за что не отпустил бы меня на эту встречу. Работа его испортила. Он ужасно подозрительный! И все время ждет, что со мной случится что-то. А мне так хочется хотя бы раз в год отдохнуть от дома и семьи…»

Снегоход тащил сани по огромной дуге, взбираясь все выше по пологому склону. Земцов поглядывал на солнце, которое уже коснулось края гор. «Курга нарочно закладывает петли, – подумал Земцов, – чтобы путь до охотничьего приюта всем показался намного большим, чем есть на самом деле. Однако до темноты хотелось бы уже быть на месте». Только он подумал это, как между стволов деревьев показался высокий частокол из просмоленных сосновых стволов, из-за которого выглядывала крыша крепкой двухъярусной избы. Сбавив ход, Курга подъехал к мощным воротам, на которых висел амбарный замок, и заглушил мотор.

Стало необыкновенно тихо.

Глава 13

ДОМ ПОСРЕДИ ЛЕСА

– Здесь, наверное, волки стаями шастают? – предположил Вешний. Он взвалил на плечо сумку Ирины и первым зашел во двор.

– Заповедник, – уклончиво ответил Курга, притаптывая у ворот снег, чтобы пошире раскрыть створку. – Всякая живность водится.

– А я слышал, что в этих местах бродит медведь-людоед, – сказал Пирогов.

– Очень приятно! – отозвалась Люда, которая, как и Ирина, все еще сидела на санях, очарованная величием природы и тишиной. – Ты не мог об этом сказать внизу?

– Надо ухо держать востро, – посоветовал Белкин, хватаясь за ящик. – И приглядываться к следам.

– Следов тут тьма-тьмущая, – ответил Пирогов, глядя себе под ноги. – И птичьи, и заячьи.

– И человечьи, – добавил Вешний, опуская сумку на снег. – Эй, шеф! Кто здесь топтался?

Курга, прекратив бороться со створкой, крепко застрявшей в снегу, пошел по сугробам к Вешнему.

– Где? – спросил он, глядя туда, куда показывал палец Вешнего. – Да это ж мои следы! Я утром в доме все печи протопил.

– Да? – исподлобья глядя на хозяина, недоверчиво протянул Вешний. – А вот эти, поменьше, чьи?

– Да какая разница! – проворчал Белкин. Андрей мешал ему пронести во двор коробку, вдобавок отвлекал народ от подготовки к важному мероприятию.

– Не надо! – погрозил пальцем Вешний то ли Белкину, то ли Курге. – Это следы женских ножек. Меня на этом деле не проведешь. Эй, любитель нетрудовых доходов! Кто здесь бродил?

– Не знаю, – пожал плечами Курга, мельком взглянув на следы, и засуетился: – Прошу в дом! Я сейчас объясню, где что находится. Туалет с той стороны дома. Эта пристройка – кухня, за ней баня…

– Пойдем, – сказал Земцов Андрею и тронул его за плечо. – Посмотрим баню.

– Черт с ней, с баней! – взмахнул рукой Вешний. – Я хочу получить вразумительный ответ: кто здесь ошивался? Я, между прочим, жду даму. Может быть, это она здесь скакала от холода?

Ирина, убедившись, что Земцов больше не решится взять ее на руки, осторожно поставила ноги на снег.

– Вы на ночь запираете ворота? – спросила она у Курги.

– Обязательно.

– Изнутри?

Курга настороженно посмотрел на женщину и не совсем уверенно ответил: – Конечно. Если я запру снаружи, то как потом зайду внутрь?

– При помощи лестницы, – подсказала Ирина и, приподняв полы шубы, зашла во двор.

– Здесь нет лестницы, – вдогон ей ответил Курга, но Ирина скорее всего его уже не услышала.

Глава 14

КЛЮЧ ОТ ВОРОТ

Несколько протрезвевшая от мороза и быстрой езды, компания временно переключила внимание на дворовые постройки. Даже Белкин с любопытством заглянул в баню, провел рукой по стенам, обшитым плотно подогнанной вагонкой, заглянул в теплую парилку, в которой еще пряно пахло березовыми вениками, и подумал, что, когда ему станет невмоготу, здесь можно незаметно от других покемарить часик-другой.

Он вышел из бани, постоял на пороге, прислушиваясь к голосам одноклассников, доносившимся из-за дома, и, убедившись, что в обозримом пространстве никого нет, вытащил из кармана бутылку. Высоко запрокинув голову, он сделал большой глоток, подержал ледяную водку во рту, чтобы согрелась, и проглотил. Потом поднес кулак к широко раздутым ноздрям, и тут взгляд его упал на створку ворот, открытую настежь.

Ему стало неуютно. С того дня, как он пустился в бега, его непреодолимо потянуло в закрытые помещения, и он чувствовал себя в безопасности только при виде запертой двери и крепких стен.

* * *

Тем временем Вешний первым зашел в дом и опустил сумку Ирины посреди большой комнаты с камином, стены которой украшали чучела животных и птиц.

– Где мои апартаменты? – спросил он, обходя круглый обеденный стол и рассматривая голову кабана с загнутыми кверху клыками, пристроенную над зеркалом.

Следом за ним в комнату вошла Ирина и тотчас села на диван.

– Как я устала! – объявила она. – Который час? Сумку подай, пожалуйста!

Пирогов со снегом в бороде занес коробку с провиантом и поставил ее на стол.

– Нет худа без добра, – заметил он. – Здесь, по-моему, намного лучше, чем в гостинице. Если припоминаете, я первый согласился сюда ехать.

– Саша, – голосом умирающей произнесла Ирина. – Спроси у хозяина, сколько мы ему должны. Я рассчитаюсь…

В дверях произошла короткая, но шумная борьба. Земцов не пропустил Люду вперед, и она, не потерпев такого неуважения, сунула ему за воротник куртки снежок. Раскрыв немой рот и втянув голову в плечи, Земцов несколько мгновений прислушивался к острым ощущениям, после чего с рычанием кинулся на Люду, одновременно пытаясь извлечь снежный шарик из-под рубашки.

Эта сцена не осталась для Ирины незамеченной. Она встала с дивана и, гулко ударяя каблуками по дощатому полу, стала ходить по комнате.

– Здесь холодно! – громко сказала она. – Где хозяин?

– Слушаю вас! – отозвался Курга, вовремя зашедший в комнату. Он держал в руках коробку с шампанским.

– Надо растопить камин! Это первое. Второе: где моя комната?

– Здесь всего две комнаты на втором этаже, – ответил Курга. – Одна мужская, другая женская.

Ирина круто повернулась на каблуках и с недоумением посмотрела на Кургу.

– Вот как? А почему вы сразу об этом не сказали? Я бы сюда не поехала… Надо же, всего две комнаты! Надеюсь, посуды у вас достаточно или тоже всего две тарелки – одна мужская, а другая женская?

– Тарелок достаточно, – ответил Курга и вышел на улицу.

– Я, например, могу спать в бане, – сказал Белкин, снимая пуховик и оставляя его на полу в прихожей.

– Правильно, – подтвердил Земцов, несколько порозовевший от борьбы с Людой. – А Андрей с Пироговым могут спать здесь, на этом диване.

– Что?! – вспылил Вешний. – Прошу не указывать, где мне спать. И вообще, я привык спать с женщиной.

– Он просит триста долларов в сутки, – тихо сказал Пирогов, приблизившись к Ирине. – Я уже подсчитал. Получается по пятьдесят баксов с носа. По-моему, это слишком круто…

– Земцов! – громко позвала Ирина, чтобы привлечь внимание всех. – Отдай хозяину шестьсот долларов за двое суток, я потом тебе верну, мне далеко за кошельком лезть.

– А почему Земцов? – простодушно спросила Люда, поправляя прическу у зеркала под кабаньей головой. – Мы сейчас все скинемся.

– Не надо! – протяжно произнесла Ирина и покачала головой. – Я так решила. Пусть это будет моим подарком вам.

– Вот это широта души! – первым оценил щедрость одноклассницы Белкин. Когда он услышал про шестьсот долларов, то сразу поделил эту сумму на шесть человек и подумал: «Ни хрена себе! Да на такие бабки я месяц пить могу!»

– Хорошо, – ответил Ирине Земцов и сунул руку в нагрудный карман куртки. – Сколько это будет в рублях по курсу?

– А разве у тебя нет валюты? – скривилась Ирина. – Рубли, рубли… Я уже забыла, как они выглядят, эти деревянные.

– Чего мы ждем? – не вытерпел Белкин и стал решительно раскурочивать крышку коробки с провиантом. – Где тут тарелки и стаканы?

– Я хочу немного отдохнуть, у меня разболелась голова, – проворчала Ирина. – Где эта женская комната, будь она неладна? Андрей! Проводи меня, пожалуйста! Да-да, и сумочку прихвати…

– Вот рюмки! – сказал Пирогов, кивая на антикварный буфет. – Я первый нашел!

– Без нас не начинать! – предупредил Вешний, взялся за сумку Ирины и первым стал подниматься по скрипучей деревянной лестнице.

– Начинайте, не ждите, – разрешила Ирина и мельком взглянула на Земцова.

Люда взялась сервировать стол, хотя валилась с ног от усталости. Наверное, из-за того, что с утра начала пить шампанское. Пирогов присел у камина, соображая, как разжечь огонь. Земцов ходил из угла в угол, поглядывая в зарешеченное темнеющее окно. Белкин задремал, сидя на диване и высоко запрокинув голову. Со второго этажа не доносилось ни звука.

Хлопнула входная дверь. В гостиную вошел Курга. Лицо его было растерянным.

– Я прошу прощения, – сказал он. – Кто-то из вас поспешил закрыть ворота на замок, а я еще не загнал снегоход во двор. Будьте добры, дайте мне на минуту ключ.

ГЛАВА 15

ИРИНА ЗАНЯТА

Люда, не обратив внимания на слова Курги, продолжала резать курицу на крупные куски. Земцов молча вскинул брови и оглядел комнату, словно хотел спросить: «Кто это среди нас такой самовольный?» Пирогов, все еще сидя на корточках перед камином, не оборачиваясь, сказал:

– Это не я.

– Толкни Белкина, – попросил его Земцов. – Может, у него ключ.

– Это Ирина закрыла, – уверенно сказала Люда.

– Почему ты так решила? – спросил Земцов.

Люда хотела ответить, что Гончарова среди всей компании более всего заинтересована в личной безопасности, а значит, в запертых воротах, но вовремя поняла, что не стоит заострять на этом внимание постороннего человека, и повела плечами.

– Мне так кажется… Или, может быть, Андрей.

– Будет он воротами заниматься! – махнул рукой Земцов и, не дождавшись решительных действий от Пирогова, подошел к Белкину и потряс его за плечо. Белкин открыл глаза, посмотрел на Земцова дурным взглядом, зашевелился и зачем-то попытался встать.

– Ключ у тебя? – спросил Земцов.

– Какой ключ? – плохо соображая, переспросил Белкин.

– От ворот. Ты их закрывал?

– От каких ворот?

Курга терпеливо ждал. Снег на его ботинках быстро таял, и Курга уже стоял в лужице.

– Будь другом, – сказал Земцов, взглянув на Пирогова. – Поднимись наверх, спроси у Ирины и Андрея.

– Лучше ты сам сходи, – предложила Люда, облизывая пальцы, выпачканные в курином жире. Она сама не поняла, почему попросила подняться наверх Земцова. Может быть, подсознательно хотела, чтобы он переключил свое внимание на нее, убедившись, что Ирина уже занята?

Глава 16

КОМПЛЕКС ДЕТСТВА

Поднявшись на второй этаж, Вешний очутился в узком коридоре под скошенным потолком. Он толкнул ногой первую дверь, заглянул в комнату и решил оставить ее для мужской половины – там было штук шесть кроватей. Вторая комната, вплотную примыкавшая к торцевой стене, оказалась намного меньше. Вешний зашел в темноту и опустил сумку на пол. Тусклого света, идущего из коридора, было достаточно, чтобы разглядеть две аккуратно застеленные кровати, между которыми блестел полированной поверхностью журнальный столик, большой платяной шкаф да зашторенное маленькое окошко в форме полукруга, разделенного паутиной реек.

– Ты где? – услышал он тихий голос Ирины из коридора.

Не отвечая, Вешний быстро и бесшумно скинул ботинки, лег на кровать и замер. Через полуприкрытые веки он увидел, как Ирина встала в дверном проеме, всматриваясь в темноту, а затем несмело зашла в комнату. Она едва не споткнулась о сумку, подошла к кровати и склонилась над лицом Андрея.

– Эй, дружок! – позвала она. – Ты что, спать надумал?

Вешний не подавал признаков жизни до тех пор, пока Ирина не склонилась еще ниже. Тут он ловко ухватил ее за плечи и притянул к себе. Ирина, чтобы не выглядеть нелепо, не стала сопротивляться и легла на него. Он, путаясь в ее волосах и меховом воротнике, стал целовать ее в шею. Ирина не удержалась и расхохоталась. Кровать жалобно заскрипела.

– Ты совсем пьян, – сказала она, когда Андрей начал задыхаться под ее шубой. Он уже не целовал Ирину, а крутил головой, отыскивая глоток свежего воздуха. – Давай-ка, вставай. Тебе надо выпить кофе.

– Но мы еще встретимся? – голосом, в котором трудно было заметить желание, спросил он.

– Обязательно, – пообещала Ирина, зажгла бра и скинула с себя шубу.

Андрей что-то промычал и поднялся с кровати. Едва он подошел к двери, как она взяла его за руку.

– Подожди, – тихо сказала она. – Я хочу тебе сказать… Точнее, попросить…

– Ну? – с готовностью ответил Вешний, но глаза все еще не поднимал – наверное, свет бра был слишком ярким. Чтобы не столь явно шататься, он оперся рукой о стену.

– Ты же помнишь – в школе Земцов был в меня влюблен…

– Да-а-а? – протянул Андрей, но скептицизм в его интонации получился слишком явным, и он даже закашлялся.

– А я его на дух не переношу, – как ни в чем не бывало продолжала Ирина. – Но Земцов как слепой – подкатывает ко мне с какими-то глупыми намеками. Мальчишка!

Андрей с пониманием кивал головой.

– Я тебя прошу, – ласково сказала Ирина и взяла Андрея за руку. – Ты своим поведением как-то дай ему понять, что у него нет никаких перспектив, что он опоздал. Ладно?

Андрей молча развел руками: мол, о чем речь!

– И еще, – произнесла Ирина, покусывая губы и теребя рукав куртки Андрея. – Я, конечно, не подумала, сказала это сгоряча… В общем, я попросила его заплатить хозяину – мой кошелек лежал на самом дне сумки, надо было долго искать. А потом подумала, что Земцов такой гордый и упрямый, что наверняка откажется взять мои деньги. Это для него будет ударом по самолюбию.

– Еще каким! – подтвердил Андрей.

– А я не могу позволить, чтобы он расплатился за всех нас. Шестьсот долларов – слишком большие для него деньги. Меня потом совесть заест, понимаешь?

– Угу.

– Так что сделай доброе дело: незаметно опусти в карман его куртки этот конверт. Куртка, по-моему, висит в прихожей.

И Ирина вложила в руку Андрея пухлый сверток.

– Почему так много? – спросил Андрей, взвешивая сверток на ладони.

– Это не много, – усмехнулась Ирина. – В общем, так надо.

– Ноу проблем, – согласился Андрей, заталкивая сверток в карман.

– А это тебе.

Она протянула ему плоскую коробочку стального цвета.

– Мне? Что это? – в первый раз по-настоящему удивился Андрей.

– Электробритва «Панасоник». Для сухого и влажного бритья.

Андрей выглядел обескураженным.

– С какой стати? – пробормотал он, открывая коробочку и рассматривая отливающие сталью бритвы. – Спасибо, конечно. Но… это, наверное, дорого стоит…

– Ерунда, – махнула рукой Ирина. – Я всем приготовила подарки… Ну, давай, иди!

И она с мягкой настойчивостью подтолкнула Андрея к двери. Выпроводив его, Ирина повернула в замке ключ, склонилась над сумкой и стала выкладывать на столик ноут-бук, сотовый телефон, саквояж. Она пыталась успокоиться, как часто делала, бесцельно перебирая знакомые и привычные вещи, но чувство гнева по-прежнему клокотало у нее в душе. «Негодяй! – думала она о Земцове. – Самовлюбленный дегенерат! Он опять вздумал издеваться надо мной, заигрывая с Людкой, с этой потрепанной куклой!»

Она подошла к зеркалу и внимательно рассмотрела свое лицо. Все-таки пора ложиться под нож хирурга-косметолога. Без подтяжек никак не обойтись. Надо убрать намечающийся второй подбородок, сгладить мешки под глазами и немного подкорректировать нос. Говорят, прекрасные косметологи работают в швейцарском институте красоты.

Морщась от боли, она принялась расчесывать склеенные лаком волосы. Некогда аккуратные завитки на лбу потеряли форму и упругость и повисли перед глазами, как шерсть у болонки. Ирина, не сдержавшись, швырнула расческу в угол комнаты и легла на кровать. На ощупь взяла со столика пачку сигарет, закурила, глядя в бревенчатый потолок. Кажется, это он, Земцов, предложил ей покурить первый раз в жизни…

Они были святые в сравнении с сегодняшними школьниками. Может быть, так из поколения в поколение твердят зацикленные на догмах педагоги, но Ирина вспоминала свою юность, и ей хотелось плакать от жалости к себе. Девственница до двадцати лет, первый бокал шампанского – в девятнадцать, первая сигарета – перед выпускными экзаменами. И Земцов таким же был. Самый красивый мальчик в классе. Может быть, и во всей школе. Высокий, спортивный, с удивительно приятным голосом, не по возрасту начитанный, кандидат на золотую медаль. А какие родители! Его отец в ту пору работал в театре, мать – в «Интуристе». Картинка! Учителя по профессиональной привычке повторяли мифическую глупость менторским тоном: «Все девчонки из десятого «Б» сохнут по Сереже Земцову». И вовсе не все. Далеко не все. Потому что в то время сохнуть по Земцову было почти равносильно тому, как сегодня сохнуть по Леонардо ди Каприо. Земцов был недосягаемой звездой и прекрасно знал себе цену. Одноклассниц он вообще не замечал. Ходили слухи, что он общался с молодыми актрисами из драмтеатра, где его отец был главным режиссером.

Ирина тоже шла на золотую медаль, тоже училась легко, каждый год побеждая на математических олимпиадах, и тоже знала себе цену, хотя у ее родителей было более скромное положение, чем у родителей Сергея. И как-то она сказала себе: Земцов должен быть моим. А мама, словно читая ее мысли, как-то обронила: «Главное, забеременеть от него». И Ирина стала ждать удобного случая.

Что случилось потом, Ирине было мучительно больно вспоминать. На выпускном балу она наконец решилась и предложила Сергею на время «исчезнуть» – сбегать к ней домой и попить кофе. Ее родители в ту ночь дежурили в школе – следили, чтобы выпускники не слишком много пили. Ирина оставила Сергея на кухне, а сама, дрожа от стыда и страха, зажгла свечи, разделась и легла в постель. Когда Сергею надоело ждать обещанного кофе, он зашел в комнату Ирины. Увидев свечи и одноклассницу в постели, он слегка смутился, но присутствия духа не утратил, подошел к кровати, сел на край и вдруг с нежной решимостью сорвал с нее простыню.

«Боже мой, Ириша! – воскликнул он. – Я и не думал, что ты такая пухленькая!»

Она думала, что сейчас умрет. Закусив до боли губу, она закрыла глаза и не увидела, как Земцов встал с кровати и подошел к двери.

«Сколько тебе ложек сахара? – как ни в чем не бывало спросил он и добавил: – Впрочем, от сахара тебе лучше воздержаться».

Она не вставала с постели и не отвечала на его вопросы. Когда он ушел, у нее началась истерика. Часа через два, с трудом взяв себя в руки, она вернулась в школу. Играла музыка, кажется, Макаревич пел про солнечный остров, который скрылся в тумане. Посреди спортивного зала, где были накрыты столы, в медленном танце качались пары. Земцов танцевал с Людой, его руки скользили по ее спине и мяли ее платье…

«Человеком всю жизнь управляют комплексы и обиды детства», – вспомнила Ирина фразу какого-то известного психиатра. Она встала с кровати, подошла к окну и выкинула в форточку окурок. Снизу доносились оживленные голоса, звон стаканов. Ирина взяла телефонную трубку и набрала номер телохранителя.

– Ну, что там?

– Я нашел сестру Курги. Она была в двух шагах от нас.

– Прекрасно. Что еще?

– Есть кое-что по вашей однокласснице Людмиле. Она звонила с моего телефона.

– Конкретно!

– Ее муж возглавляет страховую компанию средней паршивости. Не думаю, что он слишком богат и силен, но кое-какие деньжата и связи у него могут быть. Как бы он не примчался сюда и не наломал дров.

– Она сказала ему про охотничий приют?

– К счастью, нет! Она обманула его. Соврала, что ухаживает за больной бабушкой в какой-то деревне.

– Очень хорошо, – бесцветным голосом ответила Ирина. – Отдыхай пока. До следующей связи…

Глава 17

ДРОБОВИК В ПРОМАСЛЕННОЙ ТРЯПКЕ

Курга опять начал волноваться и терять контроль над собой. «Спокойно! – мысленно повторял он, в который раз уже проглатывая таблетку валерьянки. – А то от страха я совсем потеряю рассудок и не смогу контролировать свои поступки». Время бежало стремительно, а он все никак не мог решиться начать дело. Как приехали в охотничий приют, он мысленно установил предел: все зайдут в дом, тогда и начну. Гости зашли в дом, успели раздеться, выпить, а он ходил бесцельно по двору и грыз ногти. «Стемнеет – тогда и начну!» – твердо решил он, но и этот рубеж пришлось ему перенести на неопределенное время. И причиной тому стали запертые на замок ворота.

Снегоход и сани остались по ту сторону частокола. Курга при желании мог перелезть через ограду, но как он потом затащил бы снегоход во двор? А оставлять дорогостоящую машину, взятую им напрокат, без присмотра не хотелось. Мало ли кто припрется ночью к охотничьему приюту!

Проваливаясь в снег по колени, он подошел к забору и прильнул к щели между створок. В свете прожектора, закрепленного на стволе сосны, он хорошо видел снегоход. «Надо было хотя бы бензин слить да аккумулятор снять, чтобы не угнали», – с опозданием подумал он и, вздохнув, побрел на кухню, где на тлеющих сосновых шишках грелся большой медный самовар. Он раздул угли сапогом, заглянул под крышку и подбросил дров под плиту, накрытую толстым листовым железом.

Потом он взял нож и несильно ткнул баранью тушку, подвешенную на крюке. Белая рогатая голова закачалась на тонкой голой шее. Странно освежевали этого барана. Курга первый раз видел, чтобы мясники, содрав с тушки кожу и убрав потроха, оставили нетронутой голову. Зачем надо было оставлять эту глазастую гадость? Чтобы покупатель был уверен, что это баранина?

Он хотел заняться разделкой мяса, но вдруг почувствовал, как в груди волной накатила тошнота. Курга, прикрыв ладонью рот, быстро вышел на свежий воздух.

Когда он приблизился к кирпичной цилиндрической пристройке, примыкавшей к стене дома, ноги перестали слушаться его. Внутри этой трубы проходила пожарная винтовая лестница. По замыслу строителей, лестница должна была соединяться с коридорами второго этажа и мансарды, но сквозные ходы еще не выпилили, и винтовая лестница вела в никуда. Курга открыл электромагнитный замок, потянул на себя тяжелую металлическую дверь и зашел в темный коридор. Превозмогая слабость в ногах, он стал подниматься по ступеням, тяжело налегая на поручни. Лестница штопором ввинчивалась в черноту, и Курга кружился по спирали.

На третьем обороте ему стало совсем дурно, к горлу подкатил комок. Он сел на ступеньку под тусклой лампочкой, висящей на голом проводе, и стал расстегивать «молнию» на вороте куртки. «Мне должно быть стыдно за свою слабость! – подумал он. – Я ведь мечтал ей отомстить! В самых сладких снах мне виделось, как я ее душу. И вот она здесь, за бревенчатой стеной, без охраны, вдали от цивилизации, среди пьяных одноклассников. Иди, бери ее, души ее, вытряхивай из нее свои деньги!»

Только злость могла изгнать из души раболепный страх. Курга стал вспоминать, как тяжело, в какой нищете он жил в двухкомнатной квартире с женой и сестрой Верой, как жена поставила ультиматум: если он хочет сохранить семью, Вера должна уйти. А куда ей, девчонке, идти? Она имела такие же права на эту квартиру, как и он сам. И тут жена подала идею: квартиру продать, деньги вложить в некое широко разрекламированное акционерное общество «Титаник» под семьсот процентов годовых. Взяли калькулятор, подсчитали и ахнули. Через год на полученные проценты они могли купить четыре таких квартиры. Страшно, конечно, было. Но ведь повсюду говорили про честность и обязательность «Титаника». И сосед советовал, кипу своих акций показывал.

Все сделали быстро. Цену за квартиру не слишком заломили, и она через риэлторскую контору ушла с лету. Курга самолично отнес тридцать пять тысяч баксов в «Титаник». Веру пристроили в общежитие железнодорожного техникума, а Курга с женой сняли однокомнатную квартиру. И стали ждать.

Через полгода они услышали сенсационную новость: «Титаник« ограбили. Взломщики якобы вскрыли сейфы фирмы и вынесли все деньги вкладчиков. «Титаник» тотчас объявил себя банкротом. Местная милиция с ног сбилась в поисках грабителей. Поползли слухи о том, что генеральный директор «Титаника» Ирина Гончарова инсценировала это ограбление, чтобы прекратить выплаты по процентам.

Ее пытались привлечь к уголовной ответственности за мошенничество, но безрезультатно. Следственно-оперативная группа не смогла найти ни одного факта, который бы доказывал имитацию ограбления. У всех руководителей финансовой пирамиды было безупречное алиби. И Гончарова вела себя необычно: она не пыталась затаиться, исчезнуть или слинять за рубеж. Напротив, местное телевидение едва ли не каждый день показывало, как Ирина Юрьевна обличает местное руководство МВД в бездеятельности, в коррупции, как она убеждает, что грабители подкупили городские власти и милиция умышленно завела следствие в тупик.

Мало кто ей верил, но доказать, что Гончарова совершила грандиозную аферу, было невозможно. Несколько миллионов долларов бесследно исчезли. «Титаник» прекратил существование. Ирина Юрьевна пересела с роскошного «Мерседеса» на подержанную «девятку». По ТВ прошел репортаж о жизни Гончаровой. Бывший генеральный директор акционерного общества поселилась в малогабаритной «хрущевке» с прогнившей сантехникой и облупленными потолками.

Тогда Курга понял, что он падает в пропасть с тысячами таких же легковерных вкладчиков, как и он сам. С молвой начала распространяться страшная статистика: семь человек покончили собой, пятьдесят два вкладчика попали в реанимацию с инфарктами, десятки семей остались без крыши над головой… Курга не сдавался, он пытался бороться. Создал «Союз обманутых вкладчиков», организовал несколько митингов, последний из которых дубинками разогнал ОМОН. Отчаявшись, он сделал из старой спортивной шапочки маску, купил игрушечный пистолет и пошел в тот самый пункт по продаже акций «Титаника», куда полгода назад сдал свои деньги…

Когда он сидел на зоне, жена от него ушла. Как без него два года жила сестра Вера – он не знал и боялся даже думать об этом. А потом у него появился шанс вернуть свои деньги. И Курга понял, что еще не сломлен. Он готовился идти ва-банк…

Он встал, чувствуя, как страх отступает. Поднялся еще на десяток ступеней и остановился перед круглым отверстием в бревенчатой стене, забитым тряпками. Когда-то давно через это отверстие наружу выходила печная труба от буржуйки. Позже в доме установили камин и печи-голландки, а дыра так и осталась.

Курга затаил дыхание, прислушиваясь к оживленным разговорам и смеху, которые доносились из гостиной через дыру. Один удар кулаком по тряпичной пробке – и он увидит красные лоснящиеся рожи. Он увидит ее, эту гадину, которую поклялся раздавить. И спокойным, твердым голосом поставит условие: или она отдает деньги вкладчиков, или же вечеринка превратится в кровавую оргию.

Курга отошел от дыры, приподнялся на цыпочки и вынул из каменной ниши длинный предмет, завернутый в промасленную тряпку. Он развернул ее и некоторое время внимательно рассматривал одноствольное ружье с потемневшим от старости прикладом.

Это был безобидный дробовик, с которым впору было охотиться разве что на уток, но Курга намеревался демонстрировать гостям лишь кончик ствола, по которому невозможно определить убойную силу оружия.

Впрочем, дело было вовсе не в оружии. Будь у Курги «калашников», он все равно не стал бы им пользоваться.

Глава 18

ДВОЕ НА КУХНЕ

Белкин вышел из жарко натопленного дома во двор покурить. Он подошел к беседке, сел на скамейку и принялся ковыряться в рваных карманах. Едва он поднес пламя зажигалки к сигарете, как хлопнула дверь дома и на крыльце появился Земцов. «Тоже запарился», – подумал Белкин.

Он хотел позвать его, чтобы потрепаться о жизни, но тут Земцов сослепу налетел на Кургу, который шел навстречу с дымящимся самоваром в руках, и едва не сбил его с ног.

– Прошу прощения, такая темень, – буркнул Земцов.

– Ничего-ничего! – поспешно ответил хозяин. – Я вас случайно не ошпарил?

– Нет, я даже не коснулся самовара…

«Что это они топчутся друг перед другом и озираются, как собутыльники на Красной площади?» – подумал Белкин. Он свистнул и махнул Земцову рукой, но тот сделал вид, что не заметил одноклассника в темноте.

«А гордый какой стал! Не подступишься!»

– Очень кстати я вас встретил, – сказал Земцов Курге. – Скажите, пожалуйста, а туалет только на улице?

– Увы, – развел руками Курга.

– Ничего страшного, в этом есть свои плюсы! – с каким-то скрытым смыслом сказал Земцов. – И еще вопрос: на ночь дом запирается изнутри? То есть я хочу спросить, кто его будет запирать – мы или вы?

– Я ночую в служебном помещении, – скомканно ответил Курга и добавил: – Так что запирайтесь сами, когда захотите.

– Это очень важно, – серьезным голосом подытожил Земцов. – Наши женщины напуганы слухами о медведе-убийце, который шатается где-то в этих лесах.

– Слухи, как всегда, несколько преувеличены, – заметил Курга. – Я не замечал поблизости медвежьих следов.

Земцов развел руками и вздохнул.

– Увы, мы обязаны предпринять все меры предосторожности, потому как ни пистолетов, ни ножей у нас нет. Вся надежда только на крепкие двери и на вас.

«Ну, насчет ножей он, конечно, врет», – подумал Белкин.

Курга, по-видимому, не ожидал столь высокой ответственности, возложенной на него, и неуверенно кивнул головой, словно хотел сказать: «Благодарю вас». Переступая с ноги на ногу, он произнес:

– Пойду… самовар остывает.

– Да-да! – охотно позволил Земцов. – А я с вашего позволения посмотрю на звезды.

Они разошлись. Белкин снова свистнул, но на этот раз тихо и не столь звонко. Земцов обернулся. Курга, прежде чем скрыться за углом дома, тоже обернулся. Оба, как два дурака, тотчас попытались сделать вид, что вовсе не оборачивались, а просто разминали шейные позвонки.

* * *

Земцову нужно было помещение со светом и надежной дверью. Одну руку он держал в кармане и ощупывал лежащий там бумажный сверток. Он обнаружил его недавно, минут двадцать назад. После третьего тоста «за школьную дружбу» Земцову захотелось курить, и он стал искать в карманах куртки зажигалку. Вытаскивать сверток при всех не стал, накинул куртку на плечи и незаметно вышел.

Перед тем как зайти на кухню, он еще раз обернулся и посмотрел по сторонам. Полная луна поднималась над лесом, и частокол отбрасывал на фиолетовый снег черные тени. Над кронами деревьев возвышалась горная гряда с исполинскими цирками и ледниками; казалось, она сама источает холодный призрачный свет. Вдруг Земцов уловил едва различимый звук. Было похоже, что за частоколом, где-то рядом со снегоходом, кто-то ходит. Вот совершенно отчетливо скрипнул снег, затем едва заметно качнулись створки ворот… Земцов перестал дышать. Он медленно просунул руку под куртку и коснулся рукоятки пистолета.

Замерев, он стоял так минуту или две, не сводя взгляда с ворот. За домом скрипнула дверь, и этот звук показался Земцову пронзительным, отчего его нервы напряглись как тетива. Он бесшумно прыгнул к стене дома, в плотную тень, и там, ставший невидимым, опустился на корточки.

Он услышал торопливые шаги и частое дыхание. На тропе появился Курга. Хозяин поминутно оглядывался. Приблизившись к тому месту, где несколько секунд назад стоял Земцов, Курга остановился и прислушался, глядя на ворота. Земцов отчетливо видел его лицо, освещенное лунным светом и потому бледное до синевы. В этот момент створки ворот снова качнулись, кто-то снова попытался их открыть.

Заметив это, Курга вдруг кинулся к кухне. Он забежал внутрь и захлопнул за собой дверь. Вспыхнул свет. Едва Земцов подошел ближе и спрятался за кирпичной трубой, Курга пулей вылетел из кухни и, увязая в глубоком снегу, побежал к воротам. Приблизившись к ним, он растворился в тени. Земцов перестал его видеть. Несколько мгновений стояла полная тишина. Затем ворота тихо скрипнули, и до Земцова донесся слабый шепот. Курга с кем-то разговаривал. По интонации было похоже, что он убеждал, о чем-то просил и уговаривал.

Вскоре опять все стихло. Земцов увидел, что Курга возвращается. Он шел по своим следам и уже не торопился. Нагибаясь, он зачерпывал снег и растирал его в ладонях. Снова нагибался и снова растирал. Когда он скрылся за дверями кухни, Земцов мысленно сосчитал до тридцати и зашел за ним следом.

Это была профессиональная привычка – выждать недолгую паузу, чтобы человек расслабился и почувствовал себя в безопасности, а затем ворваться. Не войти, а именно ворваться, громко, шумно, решительно. Так Земцов десятки раз врывался «на плечах» наркокурьеров в притоны, в квартиры, где проходили сходки воров, в подпольные публичные дома, в кабинеты директоров универсамов, в подвалы и общежития. И он прекрасно знал магическую силу своего стремительного наступления, от которого расширялись зрачки преступников, и они начинали делать бессмысленные и суетливые движения, пытаясь спрятать вещественные доказательства; от которого истошно визжали голые девицы; торопливо начинали оправдываться мелкие воришки и сутенеры; привычно становились лицом к стене бывалые бандиты.

И сейчас он вошел на кухню так, как привык это делать на службе. Курга с безумными от страха глазами отшатнулся к разделочному столу и, парализованный, замер, лишь его руки продолжали лихорадочно комкать грязное полотенце.

– В чем дело? – рявкнул Земцов, ровным счетом ничего не понимая, но делая вид, что ему все хорошо известно и теперь он требует от Курги объяснений.

– Как… – пролепетал Курга. – В каком смысле?

– Что ты делал у ворот?! Что ты со мной в прятки играешь?!

– Ничего, – пожал плечами Курга и вымученно улыбнулся. – Мне показалось…

– Что тебе показалось? Только не надо врать! Не надо!

Земцов продолжал приближаться. Широкоплечий, высокий, весом в сто двадцать килограммов, он внушал хозяину ужас. Земцов знал – шок, вызванный его появлением, очень силен, но быстро проходит, и потому Курге нельзя было давать опомниться.

– Мне показалось…

– В чем у вас руки? Они выпачканы в крови!

– Нет-нет, вам показалось! – срывающимся голосом выкрикнул Курга.

Земцов вырвал из его рук полотенце, расправил его и поднес к свету. На нем отчетливо виднелись пятна крови.

– Что это значит?

– Я не понимаю, отчего вы так завелись! – начал все более осмысленно оправдываться Курга.

– Почему на твоих руках кровь?

– Какая кровь?.. Да нет же, руки чистые! – заверил Курга и показал Земцову розовые от снега ладони – с одной и с другой стороны, как это делают малыши в детских садах. – А полотенце могло быть выпачкано… Тут туристы часто разделывают мясо на шашлыки… и баранину на барбекю потрошат…

Земцов понял, что козырей у него нет и ходить больше нечем. Это нередко случалось на задержании, когда не удавалось взять человека с поличным и найти улики. Но Земцов никогда не давал задний ход. Многозначительно улыбаясь, он пускал в лицо жертве сигаретный дым и обещал, что «все равно, ублюдок, расколешься». Затем отходил в сторону, уступая место подчиненным ему операм. Молодые крепкие ребята ударами в живот и по голове валили жертву на пол, надевали наручники и отправляли в ИВС [2]. Не было случая, чтобы прогнозы Земцова не сбывались. Проходили сутки или двое, и задержанный подписывал «чистосердечное признание».

Но Земцов не мог ни ударить Кургу, ни надеть на него наручники. Он лишь скрипнул зубами и на всякий случай отошел к двери. «Не перегнуть бы палку, – подумал он. – А то совсем запугаю его, и, глядишь, он раньше времени в штаны наложит… Достаточно для профилактики, чтобы не забывался».

– Мне показалось, – забормотал Курга, – что кто-то бродит около снегохода. Хотя это маловероятно, снегоходы пока в угонах не числятся, и все же не хотелось бы спровоцировать первый случай…

Он пытался шутить. Земцов стоял к нему спиной и грел руки над раскаленной плитой. «Все не так просто, как мне казалось. Этот замухрышка что-то от меня скрывает».

Он боялся ошибиться в главном, боялся, что Курга откажется от задуманного или же выкинет такой финт, какого Земцов не может даже предположить. Этот худой с изможденным лицом человечишка неопределенного – от двадцати пяти до сорока пяти – возраста был нужен ему лишь как провокатор, как охотничий пес, гонящий волчицу в засаду. Земцов чувствовал близость развязки. Он верил в то, что волчица уже заглотила приманку, наследила, выдала себя…

– Сахар просили принести, – бормотал Курга, постепенно приходя в себя после шока, вызванного появлением Земцова. Он все больше смелел, все увереннее оправдывал свое появление на кухне, но Земцов его уже не слушал и не видел. Опустив руку в карман, он сжимал упругий конверт и ждал, когда Курга выйдет.

– Ладно, вали отсюда, – примирительно произнес он. – Но смотри у меня! Не вздумай шалить!

И погрозил хозяину пальцем.

Глава 19

КАК СКУЧНО ВСПОМИНАТЬ ШКОЛУ!

Ирина спустилась в гостиную в роскошном платье из золотистого велюра, надетом под прозрачную тунику. Это платье замечательно скрывало ее округлые формы и очень ей шло. Пирогов, увидев ее, сказал «вах!» и сделал вид, что падает в обморок от восторга. Люда, оторвавшись от разделочной доски и ножа, тоже не сдержала эмоций:

– Какая прелесть! Я такое платье видела в фильме на Шарон Стоун.

– Вряд ли, – мягко возразила Ирина, спускаясь по лестнице, как по подиуму. – Это эксклюзивная модель, существует в единственном экземпляре. Но у меня дома есть модели покруче. Она поискала глазами Земцова, но его в гостиной не оказалось. Ирина почувствовала легкое раздражение, какое испытывает балованный ребенок, который не получил обещанного сюрприза. Спустившись под восхищенными взглядами одноклассников, она продефилировала мимо стола в прихожую, повернулась на каблуках и пошла в обратном направлении.

– Хватит спать! – сказала она, походя ударив по щеке Белкина, который немедленно вскочил с кресла, вращая во все стороны дурными глазами.

Остановившись возле стола, она придирчиво посмотрела на закуски в тарелках, на влажные, в каплях водки, рюмки и властным голосом спросила:

– Ну? И кто нальет мне водки? Раньше Пирогова у стола оказался Вешний. Он протер рюмку полотенцем, наполнил ее до краев и осторожно, чтобы не расплескать, подал Ирине. Тут его взгляд встретился с ее вопросительным взглядом, и он незаметно кивнул: мол, конверт уже в кармане у Земцова.

– За вас, дорогие мои! – сказала она. – Я вас всех очень люблю!

Залпом выпила, поставила рюмку на стол, ахнула и, закусывая бутербродом с икрой, как бы мимоходом спросила:

– А где Земцов?

Никто не смог ответить ей вразумительно, где Земцов. В гостиную зашел Курга. Он положил рядом с самоваром пачку кускового сахара, спросил, что еще нужно, и бесшумно удалился.

– Я сейчас вспоминаю, как в восьмом классе мы ездили на дачу к Земцову, – сказала Люда, разделывая селедку. – Помните, как мальчишки чуть не спалили сортир? А как Земцов пытался подвесить Пирогова за ноги к яблоне, словно Буратино?

– А я об этом уже и забыла, – перебила ее Ирина и снова стала ходить вдоль стола. От движения невесомая туника развевалась, что подчеркивало безупречное качество платья и его дороговизну. – Кстати, о даче. Именно ради безопасности я построила свой загородный дом из кирпича. Три этажа – и все из кирпича. Крыша – испанская металлочерепица, бетонный подвал, гараж… Словом, никакого дерева.

– А я пока только проволокой свои шесть соток опутал, – ввязался в разговор Пирогов. Ему было неприятно, что Люда вспомнила о глупейшем эпизоде его детства, и он пытался увести разговор в другую область. – Председатель такой дурной попался, требует бабки на проведение электричества. Знаете, какую он сумму заломил?

Никого не интересовало, какую сумму заломил дурной председатель, включая и Белкина, который опять заснул. Ирина нервничала, ожидая появления Земцова, и думала, что скрывает свое состояние постоянным движением вокруг стола.

– Налей еще! – попросила она Вешнего и кинула маслинку в рот.

«Если он войдет и открыто заявит, что у него в кармане каким-то образом оказалась пачка долларов, – думала Ирина, – то это уже вызовет у всех недоумение и неприятные вопросы. То, что и требовалось доказать…»

– Ира, а у тебя сколько детей? – спросила Люда, украшая селедку зеленым луком. – Двое? Трое?

«Вот же сучка! Наверняка же знает, что детей у меня нет и я вообще не замужем!»

– А у меня один спиногрыз, – за Ирину ответил Пирогов. – Такой клевый малый, только писается часто. А мы с женой решили не мучить себя стиркой. Если колготки мокрые, то сразу их кидаем на батарею. Десять минут – и они сухие. И так их можно хоть сто раз использовать без всякой стирки. И порошок экономится, и время. Правда, запах в квартире плохой. Да мы с женой уже привыкли, не замечаем.

– У меня уже двое, – будто думая вслух, произнесла Люда. – Старший в третий класс ходит. Между прочим, в нашу школу.

– Ой, как же скучно вспоминать школу! – сказала Ирина. – Когда я была генеральным директором «Титаника», то хотела обеспечить все классы нашей школы компьютерами. Так сказать, отблагодарить наших бездарных учителей.

– Почему же не обеспечила? – спросила Люда, выставляя очередное блюдо на середину стола. – Мой Вовка сейчас бы на компьютере учился.

– А разве ты не знаешь, что случилось с моей фирмой? – удивилась Ирина и даже покачала головой: мол, стыдно не знать о том, что должны знать все. – Ее ограбили. Унесли несколько миллионов долларов.

Пирогов присвистнул и схватился за голову. Вешний, собаку съевший на лжи, недоверчиво взглянул на Ирину. Наткнувшись на ее взгляд, он с соболезнованием покачал головой и макнул в соль пучок зелени. Люда никак не отреагировала. Она смотрела на вареные яйца и думала, как лучше их приготовить – под майонезом или фаршировать икрой.

«Если Земцов не признается, что нашел сверток, – думала Ирина, поглядывая на входную дверь, – то я объявлю, что у меня пропали деньги, и потребую, чтобы все друг друга обыскали. Вечер, конечно, будет испорчен. Но это стоит зрелища, как Земцов станет оправдываться, лепетать, шлепать своими пухлыми губами и краснеть…»

Глава 20

РЫБКА ЗАГЛОТИЛА КРЮЧОК

С виду это была обыкновенная авторучка. Но, свинтив верхнюю часть, можно было обнаружить вмонтированное в дно трубки тридцатикратное увеличительное стекло. Земцову эту штуку подарили в день выпуска из юридического института, и он всегда носил ее с собой – что за сыщик без лупы!

Он убрал с разделочного стола огромный мясницкий топор, сел на табурет, развернул конверт и вынул из него стопку долларов, будто собирался готовить из них некое экзотическое блюдо. Сначала он пересчитал и бегло просмотрел все купюры. Тридцать штук, достоинством сто долларов каждая. Итого – три тысячи баксов. Ого-го!

Земцов усмехнулся, покачал головой и подумал: «Ну, Ирка! Ну, стерва! Что только не придумает, чтобы меня заарканить. И зачем я ей нужен?»

Тут ему в голову пришла мысль, что Ирина догадалась о его намерении выдавить из нее деньги вкладчиков и сунула ему в карман банальную взятку. Он не стал размышлять, насколько эта мысль здравая, и принялся искать ответ на главный вопрос: есть ли в этой стопке меченые купюры, контролируемые экономической контрразведкой ФСБ?

Приставив к глазу лупу, он склонился над столом и стал просматривать купюры одну за другой. Несколько лет назад, когда финансовая пирамида «Титаника» стала ворочать миллионами, ФСБ через подставное лицо внесла в фирму большое количество меченых долларов, чтобы проконтролировать движение финансов и уличить «Титаник» в мошенничестве. Но не успела довести дело до суда. Руководители «Титаника» неожиданно объявили об ограблении фирмы и своем банкротстве. Несколько сот тысяч долларов с метками ФСБ пропали. Это был самый позорный провал контрразведчиков за последние годы.

Земцов в то время служил в управлении по экономическим преступлениям МВД и был хорошо осведомлен о провале коллег из ФСБ. Он никому не рассказывал, что неуловимая Ирина Юрьевна Гончарова – это его одноклассница, которая в школьные годы не один раз пыталась взять штурмом его сердце. И, конечно, он никому не раскрывал своего плана, который вынашивал несколько лет.

У Земцова голова кружилась от той мысли, что он может раскрутить самое скандальное дело десятилетия. Если бы ему удалось доказать, что никакого ограбления «Титаника» не было и деньги вкладчиков по-прежнему у генерального директора, то Земцов стремительно пошел бы вверх по служебной лестнице. Заветная должность начальника управления была бы ему обеспечена…

Он просмотрел около десяти купюр, и у него уже стали болеть глаза. И тут вдруг на очередной купюре он отчетливо разглядел метку: «КОНТРОЛИРУЕТСЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОНТРРАЗВЕДКОЙ ФСБ«. Надпись была сделана на воротнике президента, и заметить ее без мощного увеличительного стекла было невозможно. Земцов отпрянул от стола, в необычайном возбуждении вскочил на ноги, ударил ладонью в ладонь. Заглотила крючок, рыбка! На подобную уловку в свое время попадались взяточники, контрабандисты, сутенеры, наркодельцы. Теперь вот пришла очередь Иришки.

Земцов от волнения заламывал пальцы рук, щелкая суставами. Теперь главное – не ошибиться. Надо действовать очень тонко и точно. Чтобы уличить Ирину в мошенничестве, нескольких меченых купюр недостаточно, она может сказать, что они попали к ней случайно. Надо любой ценой заставить ее «засветить» всю наличку, которую она прячет в каких-нибудь подпольных сейфах. Расчистить перед Кургой поле деятельности, чтобы ему ничто не мешало выполнить задуманное и вытряхнуть из Ирины деньги. Накричать на него, чтобы он стал смелее и решительнее. Если надо – открыто встать на его сторону и помочь ему. А потом задать ей в присутствии понятых и оперативников один простой вопрос: как так получилось, что деньги, похищенные грабителями из «Титаника», оказались у нее на руках?

Земцов снова склонился над столом, глядя в окуляр самодельного микроскопа. Вот еще одна меченая! Еще одна! Еще… У него не осталось никаких сомнений: ограбления «Титаника» не было.

Из тридцати купюр семь оказались мечеными. Земцов сложил их в отдельную стопку и задумался.

Глава 21

МОНТИРОВКА В РУКАВЕ

Страх опять начал подкатывать к горлу тошнотворной волной. Курга оттягивал время, придумывая все новые и новые для этого причины. Надо подкинуть дровишек в печи на первом и втором этажах. Гостям должно быть тепло и уютно. Никто, кроме Ирины, ни в чем не виноват, и эти люди не должны страдать.

Он зашел в дровяной сарай, где терпко пахло сосновыми стружками, приблизился к кладке и стал нагружать дрова на руку. Но вдруг кинул их под ноги. Нет, не этим надо сейчас заниматься! Он стал ходить по сараю, ощупывая предметы, которые ему попадались. Нужна монтировка или небольшой лом, которым, в случае крайней необходимости, можно будет сорвать с ворот замок, распахнуть створку и впустить во двор чудовище. Оно уже бродит вокруг частокола, уже пробует на прочность ворота, уже ждет мяса…

Курга, обозлившись на самого себя, на свое малодушие, пнул ногой по дровяной кладке и сел на стружки. Это очень тяжело – играть в преступление. Он боится. Он не хочет угодить в ловушку и снова загреметь на нары. Время идет. Кто-то из гостей уже напился и спит. Кто-то еще вспоминает школьные годы. А Земцов не пьет, не ест и все следит за Кургой. Он в чем-то подозревает его? Может, он видел, чем Курга занимался у ворот? Ну и что? Какое ему дело до чужого чудачества? В чем, собственно, криминал?

Впрочем, волнуйся, не волнуйся – изменить уже ничего нельзя. Курга сделал отчаянный шаг и встал на ледяную горку. Дальнейшее развитие событий от него уже мало зависело.

Он вдруг почувствовал отупляющее равнодушие к своей дальнейшей судьбе. Не задумываясь более о том, что его ждало впереди, он снял с пожарного щита монтировку и, сунув ее в рукав куртки, вышел из сарая.

Глава 22

КРОВЬ НА СНЕГУ

«С Ириной мне уже все ясно, – думал Земцов, упаковывая доллары в тот же конверт и укладывая его в тот же карман. – Теперь надо разобраться с Кургой. Он перестал мне нравиться – скрывает что-то, темнит. Не ведет ли он двойную игру?»

Он вышел из кухни, погасив за собой свет. Затем несколько минут неподвижно простоял на очищенной от снега дорожке, привыкая к темноте. Когда лунного света ему стало вполне достаточно, чтобы отчетливо видеть весь двор, пошел к воротам. Приблизившись к ним вплотную, Земцов потянул створки на себя, приоткрывая их, насколько позволял замок, и посмотрел в образовавшуюся щель.

Снегоход и сани стояли на прежнем месте и были хорошо видны на прогалине, освещенной луной. Земцов опустил голову, чтобы рассмотреть следы, но мешала тень от частокола. Тогда он опустился на корточки и чиркнул зажигалкой.

То, что он увидел, заставило его присвистнуть. Говоря Курге про следы крови на полотенце, Земцов всего лишь брал его «на пушку». Это обвинение было совершенно нелепым, первым пришедшим на ум. Земцов применил его как средство для запугивания. Оказалось, он невольно попал в «десятку». Рядом с воротами темнело на снегу бурое жирное пятно. Кровь на снегу Земцов видел сотни раз – и при задержании, и при выезде на место преступления. Ее он ни с чем не мог спутать.

«Черт возьми! – подумал он, оглядываясь. – Не замочил ли он кого-нибудь сгоряча?»

Он чиркал зажигалкой до тех пор, пока не обжег себе пальцы, но ничего любопытного больше не нашел. Тем не менее его рука опять невольно потянулась к наплечной кобуре, где лежал заряженный пистолет.

Глава 23

ЛИЛОВЫЙ ЦВЕТОК

– Милые мои, – говорила Ирина, уютно сидя на большом стуле с резной спинкой, в которую была вставлена бархатная подушечка. – Я всего добилась трудом. Адским трудом. Сначала была аспиранткой, ютилась в коммуналке, потом торговала на рынке – да-да, не смейтесь, я действительно стояла за прилавком и продавала косметику. Вам трудно в это поверить, но я во всем себе отказывала, часто не могла позволить себе поесть досыта, по копеечке собирала первоначальный капитал. А сколько раз на меня наезжал рэкет, сколько раз мне угрожали по телефону конкуренты!

Она покачала головой и поддела кончиком вилки маринованный шампиньон. Вешний, Пирогов и Белкин сидели по одну сторону стола, а Ирина и Люда – по другую. Место Земцова пустовало. Белкин добросовестно исполнял обязанности виночерпия. Пирогов пытался быть тамадой, но его никто не слушал.

– В довершение всего меня еще и ограбили, – продолжала Ирина историю своей нелегкой судьбы. – Все наличные деньги достались грабителям. Подкупленная милиция палец о палец не ударила, чтобы их разыскать.

– Наверное, бандиты поделились с милицией, – сказал Пирогов.

– Мне пришлось начинать с нуля, – продолжала Ирина, оставив без внимания реплику Пирогова. – Квартира, машина и дача пошли на погашение долгов вкладчикам. В первую очередь я пыталась рассчитаться с пенсионерами, старушками, инвалидами.

– И как, рассчиталась? – спросила Люда.

– Милая моя! – повысила голос Ирина. – Их тысячи! Тысячи! А я одна!.. Да что это я все о себе да о себе? Пора послушать вас.

– Моя жизнь не такая интересная, как твоя, – сказала Люда, прижимая к губам салфетку. – Работаю в нашей школе учителем русского языка и литературы.

– М-да, – многозначительно произнесла Ирина. – В самом деле, интересного мало… Ну а муж?

– Муж работает в страховой компании.

– Ух ты! – сказал Пирогов.

– Страховой агент – это, конечно, неплохо, – со снисходительной усмешкой оценила Ирина. – Но если судить по тому, как ты одета, зарабатывает он у тебя не слишком много.

– Ты права, – согласилась Люда.

– А я челноком мотаюсь в Турцию, – сказал Пирогов.

– Ты, Андрей, если не ошибаюсь, закончил ВГИК? – спросила Ирина, пропустив взглядом Пирогова.

– Мгм, – промычал Вешний, так как рот его был наполнен едой.

– Английским владеешь?

Вешний, энергично жуя, поднял глаза вверх, затем кивнул, после чего развел руки в стороны. В общем, понимать его ответ можно было как угодно.

– Прекрасно, – сказала Ирина. – Мы должны с тобой поговорить тет-а-тет. У меня есть к тебе деловое предложение.

Вешний, не ожидавший ничего подобного, закашлялся. Пирогов принялся колотить его кулаком по спине.

– Ириша! – воскликнул Пирогов. – Может, и ко мне у тебя есть предложение? Я даже уборщиком согласен в твоей фирме работать.

– Уборщиками, дорогой мой, – усмехнулась Ирина, – у меня работают кандидаты и доктора наук.

– А у меня есть предложение ко всем сразу! – попытался вмешаться Белкин, поднимая над головой бутылку. Он окинул плывущим взглядом стол, пытаясь отыскать пустые рюмки.

– А зачем твоим уборщикам ученая степень? – с наивным видом спросила Люда. – Чтобы мыть за тобой унитаз с использованием сложных технологий?

Пирогов хрюкнул от смеха, попытался прикрыть рот рукой, но, кажется, было поздно. Вешний мучительно долго проглатывал то, что не менее долго жевал, и потому никак не отреагировал на неприкрытую дерзость Люды. Белкин, бормоча что-то, налил только себе, так как все остальные рюмки были еще полны. Ирина, медленно положив вилку на тарелку, посмотрела на Люду в упор и, разделяя слова паузами, ответила:

– Ученая степень нужна для того, чтобы вести себя достойно в приличном обществе, милая моя.

Как раз в этот момент в гостиную с дровами под мышкой зашел Земцов и сразу заполнил собой возникшую паузу.

– Эй, народ! – крикнул он, с грохотом кидая дрова на пол. – Я забочусь о тепле, а вы тут водку жрете?

– Штрафную ему! – неизвестно чему обрадовался Белкин, и стол от его движений закачался и зазвенел посудой.

Ирина переключила внимание на Земцова. Она пыталась угадать по его глазам, обнаружил ли он у себя в кармане доллары и что намерен делать дальше. Земцов залпом выпил поднесенную ему стопку и сел за стол, но не там, где ему была подготовлена тарелка, а на «женской» половине, рядом с Людой.

– Тебе оливье класть? – спросила Люда, приподнимая тяжелую салатницу.

– Клади!

– А грибы будешь?

– Грибы в первую очередь.

Тут вдруг засуетился Вешний. Он вскочил из-за стола, обежал вокруг него и встал за спиной Ирины. Теперь все салатницы и блюда из рук заботливой Люды переходили в руки не менее заботливого Андрея. Он самозабвенно наполнял тарелку Ирины. Даже намек о деловом предложении надо было отрабатывать.

– Так вот, – сказала Ирина таким тоном, будто рассказывала какую-то историю, да Земцов своим появлением перебил. – После того, как мою фирму ограбили, мне всюду мерещатся грабители, воры и мошенники.

– Снаряд два раза в одну воронку не падает, – философски изрек Пирогов и потянулся к банке с вишневым вареньем.

– Не скажи! – возразила Ирина. – Деньги всегда притягивают нечистых на руку типов.

«Так вот она куда клонит! – подумал Земцов, вспомнив про деньги, которые лежали у него в кармане. – Ах, Иришка, Иришка!»

– Чтобы они не притягивали, от них надо вовремя избавляться, – предложил Белкин. – В связи с этим у меня есть тост…

– Да подожди ты со своим тостом! – махнула на него рукой Ирина. – Вы еще не обратили внимание на то, какие у нас ужасные комнаты? Любую дверь можно открыть гвоздем.

– Правда? – изумился Земцов и привстал. – Пойду проверю.

«Все, – подумала Ирина, ликуя. – Ему теперь не отмыться».

Земцов, сохраняя на лице улыбку, стал медленно подниматься по лестнице. Ирина, покусывая зубную палочку, смотрела в свою тарелку, до краев наполненную закусками.

– Ты не составишь мне компанию? – спросил Земцов.

Ирина решила, что этот вопрос адресован ей, и уже придумала, как она откажется. Но когда подняла голову, то увидела, что Земцов смотрит на Люду. «Вот же сволочь! – подумала она. – Это он нарочно делает, чтобы меня разозлить». Люда охотно приняла предложение Земцова, тем более что она еще не видела отведенной ей и Ирине комнаты, да и сидеть за столом надоело. Она встала легко и ловко, словно хотела показать одноклассникам, как мало она изменилась со школьных времен. От выпитой водки ей было весело, а джинсы позволяли высоко поднимать ноги, перешагивая через ступени.

«Все девочку из себя корчит, – подумала Ирина, усмехнулась и прикрыла глаза. Земцов, взглянув на Ирину, по-своему оценил ее состояние: «Она похожа на водородную бомбу. Сейчас взорвется». Белкин пошел вдоль стола, доливая в рюмки до краев. Пирогов с рыбьей косточкой в бороде загрустил над пустой тарелкой – все салатницы стояли рядом с Ириной, и он своими короткими руками не мог до них дотянуться, а снова просить об этом Вешнего ему было стыдно – дважды уже просил, но Вешний его не услышал. Все внимание, как и в школе, было сосредоточено на красавце Земцове, и сколько бы лет ни прошло, Пирогову не суждено было занять его место. Мало того: Пирогова словно отбросило назад, в прошлое, где снова окружили те же люди, привычно не замечающие его, и обрушилась та самая горечь обид, которая в детстве так сильно отравляла ему жизнь. И он понял, что в этой поганой компании он до глубокой старости будет самым мелким, самым слабым и неинтересным. Во всяком случае, пока будет жив Земцов.

Очутившись в коридоре второго этажа, Земцов без лишних слов прижал Люду к стене. Он был очень силен, и ей трудно, почти невозможно было сопротивляться. Изо всех сил она упиралась ладонями ему в грудь и отворачивала лицо.

– Земцов! – шептала она. – Зайчик! Ну что ты делаешь?.. Где ж ты был раньше… Мне больно, пусти меня!

Слабое сопротивление Люды его развеселило. Земцов отпрянул назад и заглянул женщине в глаза.

– Разве я тебе не нравлюсь?

– Очень нравишься, золотой мой! – торопливо зашептала Люда. – Но ты какой-то тормозной… Раньше надо было на меня нападать, хотя бы в десятом классе. А теперь я пожилая женщина, у меня есть муж, и я его люблю.

– Любимый муж – это похвально, – с пониманием кивнул Земцов и опустил руки. – Но ты, дуреха, меня неправильно поняла.

– Правда? Какая радость, – бормотала Люда. – Только просвети меня, глупую, как тебя надо было понять?

– Не понимаешь?

– Нет, – честно призналась Люда. – Хоть убей…

– Тогда следи за моей рукой, – предложил Земцов и пощелкал пальцами, привлекая ее внимание. – Смотри: вот она приближается, приближается к твоей нежной шее…

Он вдруг схватил ее за воротник и рванул вниз. Кофта с треском порвалась, по стене защелкали пуговицы. Людмила опешила, схватилась за рваные края, закрывая лифчик.

– Земцов, ты с ума сошел? – прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Зачем вещь портить?

– Не понимаешь?

– Да иди ты!.. Много выпил, что ли?

Она прижимала рваные края к груди, будто надеялась, что они срастутся.

– Теперь следи за второй рукой, – прошептал Земцов.

– Пошел вон, – сказала Люда и пригрозила: – Я тебя сейчас ударю в глаз!

Но она не смогла даже оттолкнуть его от себя. Земцов легко склонил ее голову набок и впился губами в открытую шею. Люда молча боролась, но со стороны это было почти незаметно.

– Вот теперь хорошо, – сказал он, отступая на шаг назад и любуясь лиловым пятном чуть выше ее ключицы.

– Дурак! – ответила Люда, уже не скрывая своего настроения и не боясь серьезно поссориться. – Дебил! Кровью харкать будешь за такие шуточки!

Она вытирала ладонью мокрую шею и едва сдерживала слезы, потому что ее угроза была пустым звуком: заступиться за нее было некому. Сама она не могла даже влепить Земцову пощечину, потому как он был значительно выше ее. Ставить в известность троих подвыпивших мужчин, сидящих на первом этаже, было смешно и нелепо. А пожаловаться самому близкому и любимому человеку – мужу – Люда не могла, потому что уже обманула его и была вынуждена обманывать и дальше, объясняя появление на своей шее засоса и обстоятельства, при которых была порвана кофта.

Земцов словно знал обо всем этом, смотрел на нее и улыбался.

Глава 24

НЕХОРОШАЯ ИГРА

Когда он спустился в гостиную, свет был потушен и на столе горели свечи. Старомодный приемник с зеленым индикатором настройки и динамиком, обтянутым тканью, пытался из шипения и треска создать мелодию. Это получалось у него не слишком хорошо. Волна была упряма и покоряться старому приемнику не желала. Тем не менее Ирина и Вешний настойчиво изображали танец. Он держал ее руку в своей и, обнимая за талию, пытался вальсировать, но все время наступал Ирине на ноги. Ирина терпела, с отчаянием поглядывая на свои бархатные туфли.

Белкин грел в ладони рюмку, глядя через нее на пламя свечи, и казалось, что он спит с открытыми глазами. Пирогов прирос к своему стулу, за весь вечер ни разу не покинув его. Наверное, он был голоден и ждал удобного случая, чтобы наполнить тарелку.

– А где Люда? – спросил он Земцова.

Ситуация была достаточно двусмысленной, чего, собственно, и добивался Земцов, а правдивый ответ лишь прибавил двусмысленности.

– Она пока не может спуститься, – ответил Земцов, быстрыми шагами подойдя к столу. – Впрочем, ее присутствие не обязательно. Предлагаю всем очень увлекательную игру.

Он стал перекладывать на край стола тарелки с закусками, освобождая середину. Потом оперся о стол и одним сильным выдохом задул все свечи.

Комната погрузилась во мрак.

– Эй! – произнесла из темноты Ирина. – Это не смешно.

– Я сейчас зажгу свет, – предложил Вешний, и тотчас что-то с грохотом упало на пол. Наверное, он задел стоящий рядом стул.

– А в чем заключается игра? – невнятным голосом спросил Пирогов. Похоже, что он дотянулся до закусок и стал наверстывать упущенное.

– Сейчас узнаете, – загадочным голосом произнес Земцов. – Наберитесь терпения.

– Не представляю, что можно делать в полной темноте, – сказала Ирина. В ее голосе угадывалось раздражение. Земцов вынудил ее замереть посреди темной комнаты в ожидании какой-нибудь дурацкой шутки. На всякий случай она стала водить перед собой руками, чтобы Земцов не смог приблизиться к ней неожиданно.

Вспыхнуло пламя зажигалки. Стали проявляться предметы и бронзовые лица. Земцов, держа зажигалку над головой, подошел к стене и зажег свет. Все посмотрели на стол. Посреди него, веером, лежали пять стодолларовых купюр.

Вешний многозначительно посмотрел на Ирину, словно хотел спросить: не те ли это купюры, которые мы подсунули Земцову? Ирина, почувствовав приближение схватки, села в кресло, закинула ногу на ногу, скрестила на груди руки. Белкин склонился над купюрами, внимательно рассматривая их.

– Здесь кроется какой-то смысл, – пробормотал он.

– Фальшивые? – поинтересовался Пирогов, взбираясь на стул с ногами.

– Я думаю, что не фальшивые, – ответил Земцов. – А самые обыкновенные.

– Тогда в чем фокус?

– А фокус в том, что я предлагаю каждому из вас выбрать любую купюру и сосчитать сумму цифр, из которых состоит ее восьмизначный номер. Он на обратной стороне. У кого эта сумма окажется наибольшей, тот забирает купюру себе. Затем я добавлю недостающую, тасую и раскладываю заново. И начинаем по второму кругу.

– Это что, шутка? – не поверил Белкин, еще ниже склоняясь над купюрами. – Здесь какой-то подвох…

– Все номера состоят из нулей, – предположил Пирогов. – Значит, никто не выиграет.

– Выиграет, – заверил Земцов.

– Если потом ты скажешь, что наступила моя очередь выкладывать на стол свои деньги, то я не играю! – предупредил Пирогов.

– Нет, не скажу, – ответил Земцов. – Играем до тех пор, пока не закончится эта пачка.

И он показал всем пухлый конверт.

– А в честь чего такая щедрость? – с прежним сомнением произнес Белкин. – Тебе что, деньги девать некуда?

Вешний и Ирина хранили гробовое молчание.

– Смелее! – Земцов похлопал по плечу Пирогова.

Тот сделал недоуменное лицо, оглядел присутствующих и медленно потянулся к купюре.

– Прямо как на экзамене по химии, – пробормотал Пирогов. – Не знаешь, какой билет счастливый.

– А ты тоже играешь? – спросила Ирина Земцова.

– Я буду играть за Люду, – объяснил Земцов.

– Ну да, конечно! – кивнула и усмехнулась Ирина.

Пирогов наконец взял со стола купюру, поднес ее к глазам и принялся вслух складывать цифры:

– Один, восемь, девять, шесть, ноль… Двадцать восемь! – объявил он.

– Ребята, это розыгрыш, – решил Белкин и тоже потянулся за купюрой. – Не воспринимайте это всерьез… Лучше посмотрите на Земцова, какие у него плутовские глаза!

– Прошу! – Земцов пригласил к столу Вешнего.

Ирина покачивала ногой и покусывала губы. Ей не нравилась эта игра. Земцов, вопреки ее ожиданиям, вел себя слишком смело и вовсе не собирался утаивать деньги, которые нашел в своем кармане. Надо было торопиться, пока пачка не перекочевала в другой карман.

– Странно, – произнесла она. – А ты говорил, что долларов у тебя нет.

– Правильно, – подтвердил Земцов, не глядя на Ирину. – Тогда не было… Андрей, у тебя сколько?

– Сейчас, – сказал Вешний, морща лоб. – Пять, два, один, семь, ноль, ноль… И еще… Всего восемнадцать!

Он кинул купюру на стол.

– У меня тридцать! – без особой радости в голосе сказал Белкин.

– Каких тридцать?! – возмущенно поправил Пирогов, заглядывая Белкину через плечо. – Двадцать семь! Положь на стол!

– Ну да! – согласился Белкин. – Я шестерку за девятку принял.

– Где же ты их взял, хотела бы я знать? – вкрадчивым голосом спросила Ирина.

Земцов кивнул, мол, я принимаю твой вопрос, но с ответом торопиться не стал.

– Осталось сыграть за Люду, – сказал он и перевернул последнюю купюру.

Белкин и Пирогов принялись считать вслух.

– Три, один, один, ноль, четыре… Одиннадцать!

– Я выиграл, – то ли вопросительно, то ли утверждающе сказал Пирогов и покосился на Земцова. – А дальше что?

– Забирай! – как о само собой разумеющемся сказал Земцов и снова достал из кармана конверт. – Сыграем еще раз…

– Стоп! – перешла в атаку Ирина. – Мне это не нравится!

– Это очень подозрительно! – поддакнул Вешний.

– А что тебе не нравится? – с мягкой учтивостью поинтересовался Земцов.

– Я должна проверить свои деньги и убедиться, что они на месте!

«Вот ты и показала свое нутро! – подумал Земцов. – Теперь у меня есть полное моральное право раздавить тебя как сколопендру».

Он уже с трудом владел собой. Желание загнать Ирину в угол было настолько сильным, что Земцов начал выкладывать свои козыри раньше времени.

– Хорошо, – кивнул он. – Только прежде чем ты это сделаешь, я хочу задать тебе одну головоломку. Следи за моими руками…

Словно фокусник, он засучил рукава пиджака, оголив голубые манжеты рубашки.

– Одну бумажку я беру у Пирогова, нашего счастливчика, – сказал он.

Пирогов не слишком сопротивлялся, когда Земцов вытянул из его руки стодолларовую купюру. Он все еще не верил, что выиграл эти деньги и без дурных последствий станет их обладателем. И вообще, присутствующие в гостиной не совсем понимали, что происходит и чем все эти странные игры Земцова кончатся.

Земцов положил купюру на стол перед Ириной.

– А вторую бумажку я вынимаю из обыкновенного почтового конверта… Вот, к примеру, эту, – добавил он и положил рядом с первой вторую купюру.

– Ну и что? – нетерпеливо спросила Ирина, мельком взглянув на деньги.

– Попробуй за минуту найти на этих купюрах одно– единственное различие, исключая номер.

– Я же говорил, что фальшивые! – по-своему понял смысл задачи Пирогов и почти лег на стол, чтобы лучше рассмотреть купюры.

Мешая друг другу, над столом склонились Белкин и Вешний. Ирина, пристально глядя в глаза Земцову, встала с кресла, подошла к столу, заставив расступиться одноклассников, и взяла деньги в руки. В комнате повисла тишина.

«Что я делаю!» – подумал Земцов, обозлившись на самого себя, и вырвал купюры из рук Ирины. Он затолкал их себе в карман, напрочь забыв, что одну из них следовало вернуть Пирогову.

– Время истекло, – произнес он. – Ты проиграла.

– Ты так думаешь? – с сомнением сказала Ирина.

– Уверен.

– Дурацкие у тебя игры, Земцов, – устало вздохнула Ирина, снова опускаясь в кресло. – Лучше бы ты пригласил меня танцевать, пока не пришла Люда.

– А при чем здесь Люда?

– А при том, – ответила Ирина тихо, – что она может опять встать между нами, как пятнадцать лет назад.

Кажется, у нее даже глаза повлажнели. Это был удачный и красивый экспромт, который вызвал жидкие аплодисменты у Белкина и Пирогова. Земцов посмотрел на Ирину, как Станиславский на талантливую ученицу, подошел к приемнику и покрутил ручку настройки. Приемник простуженно запел голосом Джо Дассена.

– Почему ты меня ненавидишь, Земцов? – едва слышно спросила Ирина, почти касаясь губами его уха.

Они танцевали посреди гостиной. Впрочем, можно сказать, что они обнимались посреди гостиной, и это тоже будет верно.

– Ты меня вообще не замечаешь, – продолжала шептать Ирина.

– Это не так, – ответил Земцов. – Я все время думаю о тебе.

– Что-то незаметно. Вот я в школе все время думала о тебе.

– Просто я очень скрытный человек, Ира. Вещь в себе.

– Вещь в себе? – Краем глаза Ирина увидела, как по лестнице спускается Люда. – Как интересно ты себя характеризуешь. Если бы я знала раньше… если бы я знала…

Земцов не понимал, о чем она говорит. Ирина как будто вспомнила, что они не просто стоят и шепчутся, а танцуют, и, как бы вальсируя, развернула Земцова спиной к лестнице.

– И если бы ты знала раньше, то что? – напомнил Земцов.

– Нет, нет, об этом не говорят, – горячо зашептала Ирина, провела ладонью по его волосам, заставила его склонить голову и крепко поцеловала в губы. Люда не могла этого не увидеть.

– Налей мне водки, – попросила Люда Белкина, приблизившись к столу.

Она взяла рюмку, полную до краев, подошла к обнимающейся паре и выплеснула водку Земцову в лицо.

Ирина, которой тоже досталось несколько капель, отпрянула от Земцова и воскликнула:

– Милочка! А что это за платочек у тебя на шее? Так сейчас модно? Обязательно повяжу себе такой. Если, конечно… – Она взглянула на Земцова, который спокойно вытирал лицо салфеткой. – Если, конечно, Сережа вынудит меня это сделать.

– Вынудит, – ответила Люда, накидывая на плечи свою белую куртку. – Если успеет…

Она вышла на улицу, с силой захлопнув за собой дверь.

– Что это с ней? – спросила Ирина, обводя взглядом всех присутствующих. Только Земцов под этим взглядом не опустил глаза и не пожал плечами. «Надо извиниться перед Людкой, – подумал он. – Потом, когда с Ириной будет все кончено и я сниму маску, она меня поймет и простит…»

Он тоже накинул на плечи куртку и вышел.

– Э-эх, братцы, – вздохнул Белкин, выражая какое-то абстрактное сожаление по какому-то абстрактному поводу, потом махнул рукой и выпил. Нюхая кулак, он вышел в прихожую, поднял с пола свой пуховик и тоже исчез за дверью.

– Значит, все идем глазеть на звезды? – спросил Пирогов в готовности подчиниться большинству, если в него, конечно, войдет Ирина.

Ирина кивала, думая о своем. Приблизилась к окну, посмотрела на округлые тени от сугробов.

– Однако здесь становится тоскливо, – сказала она, гладя ладонями свои плечи. – Надеюсь, Курга к утру отыщет ключ от ворот, чтобы я могла уехать?

Она машинально назвала хозяина по фамилии, которую здесь не могли знать, но никто не стал уточнять, кто такой Курга. Только Пирогов с убеждением заверил:

– Отыщет!

Вешний неслышно и незаметно, как опытный лакей, вырос за спиной Ирины.

– Шубу, – не оборачиваясь, попросила она.

Глава 25

ЧТО ЗА ШУТКИ, ЧУВАК?

Белкин хотел уединиться на пару часов в бане, но в парной наткнулся на хозяина, который протирал пыльные полати. Пришлось дать задний ход.

Во дворе он встретил Пирогова, который шел по чьим-то следам от ворот к кухне.

– Я осмотрел замок, – сказал Пирогов. – Его можно подпилить. Но нужна ножовка по металлу.

Белкин молчал, предпочитая не ввязываться в разговор, чтобы Пирогов быстрее оставил его одного. «Надо было пойти в беседку, – подумал он. – Там бы меня никто не увидел».

– Можно тебя попросить о небольшой услуге? – спросил Пирогов, слепил снежок и швырнул его в стену дома. – Самому мне как-то неудобно, а ты человек нейтральный. Подойди к Земцову и напомни ему, что он для своей игры взял у меня сто баксов, а вернуть забыл…

– Хорошо, постараюсь.

– А чего ты здесь стоишь?

«Вот же прилип, как банный лист к заднице!» – подумал Белкин и вместо ответа повернулся к Пирогову спиной.

Вернувшись с мороза, Белкин долго отогревал руки у камина. Его пальцы покраснели и распухли. Вешний крутил настройку радио, пытаясь найти музыку. В прихожей стучала каблуками Ирина, стряхивая с туфель снег. Хлопнула дверь, и в дом вошла Люда. Увидев Ирину, она не стала останавливаться и прошла в гостиную одетой. Шелкового шарфика на ней уже не было, и лиловый след от поцелуя семафорил на ее шее.

– Налей мне чего-нибудь! – снова попросила она Белкина, присаживаясь на пуфик у камина.

Белкин покосился на нее и с сомнением произнес:

– Тебе для какой цели налить? Если для того, чтобы плеснуть кому-то в лицо, то лучше использовать обычную воду. Ты прямо говори, чтобы зря продукт не переводить.

Со второго этажа спустился Пирогов с напильником в руке. Он дважды обошел стол, но его напильник не привлек ничьего внимания и не вызвал никаких вопросов, и тогда Пирогов попытался втянуть Вешнего в разговор о замке на воротах.

И тут вдруг прозвучал резкий, оглушительный звук, происхождение которого никто сразу не понял. Ирина по-женски вскрикнула в прихожей. Белкин сильно вздрогнул и перелил водку через край рюмки. Вешний выругался каким-то невразумительным междометием «отьмать!». Пирогов, задрав голову, посмотрел на потолок – он подумал, что взорвалась лампа.

– Я хочу, чтобы вы меня выслушали, – прозвучал откуда-то сверху негромкий голос.

Казалось, будто от самого голоса исходит кислый запах пороха, наполнивший гостиную. Все посмотрели наверх, но не сразу увидели небольшое темное отверстие в стене под потолком, из которого торчал ствол ружья.

– Господи! – прошептала Ирина, опускаясь на диван. – Это еще что такое?

– Что за шутки, чувак? – крикнул Вешний и попытался закинуть в отверстие водочную пробку, словно мяч в баскетбольное кольцо.

Пирогов медленно подошел к стене, в которой находилось отверстие, и прислонился к ней спиной. Он находился как раз под стволом, но тем не менее это было самым безопасным местом, если бы ружье вновь стало стрелять. Люда продолжала сидеть у камина в расстегнутой куртке, сохраняя удивительное спокойствие и невозмутимость. Белкин с полной рюмкой в руке замер у стола, свирепым взглядом глядя на отверстие.

– Ставлю ультиматум Ирине Гончаровой! – вновь раздался голос – не слишком твердый и уверенный. Человек в дырке откашлялся и продолжил: – Ирина Юрьевна, вы должны немедленно отдать распоряжение, чтобы завтра утром в Эсто-Садок был доставлен миллион долларов – ровно столько, сколько вы задолжали вкладчикам «Титаника». Вот список этих людей…

Из отверстия вылетело несколько листов бумаги, скрепленных степлером. Раненым голубем они упали на голову Пирогову. Он подобрал их и протянул Ирине.

– Все ваши одноклассники, Ирина Юрьевна, будут находиться здесь до тех пор, пока вы не выполните мое требование. Никто не уйдет за частокол. Но хочу предупредить: через каждые четыре часа я буду казнить одного из вас. Ирина Юрьевна, подумайте хорошо, прежде чем возразить мне. Я требую только то, что вы обязаны были сделать еще несколько лет назад…

– Вы в своем уме?! – крикнула Ирина. – Какой миллион? Откуда у меня такие деньги? Вы хоть газеты читаете? Мою фирму ограбили! Сейфы очистили до последнего доллара! У милиции требуйте свои деньги!

– Вы как всегда лжете, Ирина Юрьевна, но в дискуссию с вами я вступать не буду, – предупредил голос. – Итак, время пошло. У вас есть четыре часа на то, чтобы решить проблему бескровно.

– Эй, лицо покажи! – крикнул Вешний.

– Особенно ретивым объясняю: со мной действует вооруженный сообщник. И он находится среди вас.

Ствол исчез. Отверстие заполнил тряпичный ком. И наступила гробовая тишина.

Глава 26

КТО КОГО ДЕРЖИТ ЗА БАРАНОВ?

Первым нарушил молчание Белкин. Он оглядел присутствующих и пробормотал:

– Если я правильно понял, это новая игра Земцова?

– Лично мне такие игры не нравятся, – признался Пирогов, торопясь отойти от стены. Ему было стыдно за свою трусость. – Держи. – Он подал Ирине листы со списком фамилий. – Я как чувствовал, что сверху что-то свалится, и вовремя подошел…

– Шуточки у него, конечно, глупые, – сказал Вешний, через плечо Ирины глядя на список. – Я сразу понял, что это Земцов. Слышали, как я ему сказал: «Морду покажи!»?

Люда встала с пуфика. Ей было жарко, и она сняла куртку и положила ее на диван.

– Во-первых, – сказала она, двумя пальцами приподнимая с блюдца дольку лимона, присыпанную сахаром, и отправляя ее в рот, – ты сказал не «морду покажи», а «лицо покажи». А во-вторых, что-то не очень этот голос был похож на голос Земцова.

Ирина листала список и покусывала губы. Фамилии были расположены в алфавитном порядке, и она быстро нашла фамилию Курги. Напротив значилось: «$ 35 000».

– Вот что, мои дорогие, – произнесла она, продолжая нервно шуршать листами. – Это не шутка. Вполне возможно, что это в самом деле был Земцов, тем не менее к ультиматуму надо относиться серьезно.

– Ты с такой легкостью ставишь под сомнение порядочность нашего друга? – с мягкой улыбкой произнесла Люда. – Интересно, чем Земцов тебе не угодил?

– Не тем, чем тебе, – усмехнувшись, ответила Ирина. – Можно сказать, даже наоборот.

Она подошла к камину и кинула список в огонь. Это выглядело очень эффектно.

– Ты всерьез считаешь, что… этот… – начал говорить Пирогов, но осекся, не зная, как назвать человека, который стрелял из ружья и ставил ультиматум.

– Абсолютно серьезно, – ответила Ирина, не дожидаясь, когда Пирогов подберет нужные слова. – Хочу всех предупредить: в списке, – она кивнула на огонь, – все фамилии реальные. Эти люди действительно когда-то были моими вкладчиками.

– Но-о… – протянул Вешний, и на его лице отразилось недоумение. – Но при чем здесь мы? Откуда у нас миллион баксов?

Трудно было понять, кого он подразумевает под словом «мы» – всех, включая Ирину, или же всех, кроме нее?

– О тебе речи не было, – сразу определилась Ирина и села на диван, приняв свою любимую позу – нога за ногу, руки на груди кренделем. – Я уже устала объяснять, что денег вкладчиков у меня давно нет. Три следственные бригады полгода пытались шить мне уголовное дело, но зубы обломали! Я чиста перед законом и теми несчастными, которые доверили мне свои деньги. Я сама жертва!

Вешний припомнил, что очень похоже Ирина выступала несколько лет назад по телевидению. И говорила приблизительно те же слова.

– Тогда в чем же дело?! – вспылил Вешний. Он почувствовал, что Ирина недовольна его глупыми вопросами и ему надо срочно восстанавливать прежние позиции. Решительно подойдя к столу, он схватил пустую бутылку и, широко расставив ноги, швырнул ее в отверстие в стене. Он промазал, бутылка с грохотом разбилась о стену.

– Эй, кукушка часовая! – крикнул он. – Высунь рыло! Мы с первого раза не въехали, ты про какие бабки говорил?

Тряпка, которой была заткнута дыра, вылетела от удара, словно пыж из ствола ружья, и вслед за этим прогремел выстрел. Вешний, который стоял ближе всех к стене, моментально повалился на пол, каким-то образом увлекая за собой несколько тарелок и рюмок. Пирогов, пытаясь реабилитироваться перед одноклассниками, кинулся прикрывать собой Ирину, но на это ему не хватило то ли роста, то ли храбрости, и он по-собачьи присел у ее ног. Белкин от выстрела вздрогнул и зачем-то схватил со стола бутылку. Люда шепотом вспомнила мамочку.

– Ну как, теперь въехали? – спросил голос.

Все подумали, что Вешний ранен. Он сидел на полу и вытирал выпачканную в вишневом варенье ладонь о край скатерти. Варенье очень напоминало кровь.

– Ты как, дружище, ты как? – повторял Белкин, опустившись перед ним на корточки и обнимая одной рукой.

Вешний не отвечал на вопросы. Он прислушивался к себе, но не находил никаких болевых ощущений. Он хотел быть раненым, это оправдало бы его падение на пол.

– Черт его знает, – пробормотал он, внимательно рассматривая руки. – Кажется, чуть-чуть задело…

Все обступили Вешнего.

– Не надо его злить! – шепотом посоветовал Пирогов и покосился на отверстие в стене.

– Да, лучше помалкивать, – согласился Белкин. – А то он нам все бутылки перебьет.

– Хорошо, если ограничится только бутылками, – заметила Люда, возвращаясь на свой пуфик. – Осталось три часа сорок минут.

– До чего осталось? – не понял Пирогов.

Все поняли, кроме него, но никто не захотел говорить об этом вслух. Ирина принялась нервно ходить по комнате, изредка кидая взгляды на черное отверстие. Вешний, выкарабкавшись из-под стола, тотчас налил себе полный фужер водки и излишне торжественно произнес:

– Ну, за мое второе рождение! А первый раз, должно быть, я в рубашке родился…

Кроме Белкина, никто не поддержал этот тост.

– В самом деле, – произнесла Ирина. Она оглядела одноклассников. – Шутки шутками, но где Земцов?

– Я его видел во дворе, – сказал Белкин.

– Конкретнее! – потребовала Ирина.

– Недалеко от ворот. Он стоял и курил.

– Ты про мои деньги ему напомнил? – тотчас проявил обеспокоенность Пирогов.

Этот вопрос остался без ответа.

– Такого я от него не ожидала, – произнесла Ирина негромко, словно озвучив свои мысли.

– Какого – такого? – уточнила Люда.

– Не надо, милочка, делать вид, словно ты не понимаешь, о чем я говорю, – едва разжимая зубы, ответила Ирина.

– Предлагаю говорить тише, – вмешался Вешний. – Нас тут могут подслушать.

– Да какая теперь разница! – отмахнулась Ирина.

– Надо что-то делать, – предложил Пирогов.

– В самом деле, Ириша, – сладким голосом, с явным намеком произнесла Люда. – Надо что-то делать.

– А что, по-твоему, я должна делать?! – громко ответила Ирина, нахмурив темные брови. – Отдать свою шубу? Или косметичку? Или раздеться догола?

– Хотел бы я знать, – произнес Вешний, гоняя вилкой по тарелке красную икринку. – Земцов сам додумался до этого или ему кто-то подсказал?

– Мне кажется, что он с хозяином этого дома давно снюхался, – высказался Пирогов.

– А что это вы все на Земцова накинулись? – спросила Люда. – Может, человек уснул на кухне или в бане, а мы уже кости ему перемывать начали.

– Ну да, уснул, – усмехнулась Ирина. – Скажи еще, что ты его сама убаюкала.

– Кто знает, кто знает, – многозначительно произнес Вешний, искоса поглядывая на Люду. – Может, и убаюкала. Прошу прощения, что я вмешиваюсь в твою интимную жизнь, но у тебя шов на груди немного разошелся.

– Твой интеллект, Андрюша, всегда несколько отставал от твоих претензий, – заметила Люда, даже не пытаясь прикрыть ворот кофточки. – Потому на тебя грешно обижаться.

– А при чем здесь интеллект? – заступилась за Вешнего Ирина. – Все видели, что ты общалась с Земцовым. Это факт. Может быть, этот факт мало о чем говорит. Но если выяснится, что всю эту мерзость задумал Земцов, то меня очень сложно будет убедить в том, что ты к этому не причастна.

– В тебя, между прочим, ни разу не стреляли, – добавил Вешний, стараясь на всякий случай держаться от Люды на безопасном расстоянии. – Ты даже не вздрогнула.

Люда изумленными глазами смотрела то на Вешнего, то на Ирину.

– Вы что, спятили? – произнесла она. – Вы что, родные мои?

– Что-то нас не в ту степь понесло, – заметил Белкин. – Людка здесь ни при чем. А стреляли, по-моему, холостыми.

– А тебя не спрашивают! – отреагировала Ирина на вялую защиту Белкина. – У тебя уже глаза в разные стороны смотрят от водки.

– Мне кажется, нам надо заявить в милицию, – сказал Пирогов.

– Поможет она тебе! – скептически произнес Вешний. – Я недавно обратился к ним за помощью, так мне эта просьба чуть боком не вышла…

Он не стал вдаваться в подробности, что же с ним произошло, и наконец подцепил икринку вилкой.

– Да, – поддержал Белкин. – Лучше без милиции. От нее больше проблем будет.

– В общем, так, – громко сказала Ирина и хлопнула в ладоши. – Я хочу выслушать Земцова. Если все это шутка, то я пойду спать, потому что вставать мне рано, а дорога дальняя. А если это серьезно, тогда… тогда будем принимать адекватные меры.

– А я спать не пойду! – решительным голосом объявил Вешний. – Я сначала Земцову в морду дам. Он испортил нам вечер! Он держит нас за баранов!

– За ослов, – уточнил Пирогов.

– Хорошо бы, чтобы это оказалось шуткой, – произнесла Люда. – Только Ира уже призналась, что это не шутка. Есть такая хорошая пословицу про горящую шапку…

– А еще есть стихотворение у Вознесенского, – перебила ее Ирина. Она надевала перед зеркалом шубу. – «Сколько дур на свете! Как микробов в воздухе!»

– Да-да, – поторопился блеснуть осведомленностью Вешний. – Помню! Когда я учился в литинституте, он вел у нас семинары…

– Первая строчка, если не ошибаюсь, звучит иначе: «Сколько звезд!» – поправила Люда.

– А нам разрешено выходить на улицу? – то ли к одноклассникам, то ли к дырке в стене обратился Пирогов.

– Разрешено все, что не запрещено! – тоном опытного правозащитника заявил Вешний.

– В конце концов, я могу сходить в туалет? – риторически добавила Ирина и посмотрела на Белкина и Пирогова. – Что вы сидите? Выходим все!

Про Люду она как будто забыла. Белкин и Пирогов не заставили себя долго упрашивать и стали одеваться.

– А давайте его тоже разыграем, – негромко произнес Белкин таким тоном, словно был полностью уверен, что выстрелы и ультиматум – это шутка. – Скажем, что мы позвонили в РУБОП Новикову и пожаловались.

– А что такое РУБОП? А кто такой Новиков? – почти одновременно спросили Пирогов и Вешний.

– Управление по организованной преступности, – ответил Белкин. – А Новиков – это его начальник.

– Чей начальник? – спросила Ирина, остановившись на пороге и обернувшись.

– Земцова начальник, – заикаясь, пояснил Белкин. Он почему-то испугался такой резкой реакции Ирины.

– А разве Земцов работает в милиции? – удивился Вешний.

– Конечно. Он мне лично удостоверение показывал, – соврал Белкин, чтобы не признаваться, что шарил по карманам куртки Земцова.

– Вот что делается! – посетовал Пирогов, не вполне отчетливо понимая, что же на самом деле делается.

– Замечательно, – проворчала Ирина, перешагивая через порог. – А мне он говорил, что работает в какой-то охранной структуре… Хорош работник милиции! Обратите внимание – из-за таких работничков, как Земцов, мои вкладчики как раз и не получили денег!

Одеваясь на ходу, Пирогов суетился за спинами одноклассников, не зная, с кем встать рядом. При этом он наступал на пятки всем.

– Только дурить нас может, – поддержал он общую тему, но его голос заглушил скрип снега под каблуками туфель и ботинок.

Пирогов плотно прикрыл за собой дверь, не заметив, что в комнате осталась Люда.

Глава 27

ЖЕМЧУЖИНА

Когда голоса одноклассников стихли, Люда приблизилась к столу, склонилась над тарелкой, которую Пирогов час назад до блеска вытер хлебным мякишем, и осторожно взяла свинцовую дробинку. Минуту она рассматривала ее, перекатывая, как жемчужину, по ладони. Затем подняла лицо и посмотрела на черную дыру в стене.

– Отпусти меня. Пожалуйста, – произнесла она. – Мне к мужу надо…

Не дождавшись ответа, Люда взяла с дивана куртку и вышла в прихожую. Стоя у зеркала, она причесалась, стянула волосы на затылке красной резинкой и стала рассматривать багровый синяк на шее.

«Господи, зачем я это сделала?» – подумала она и закрыла лицо ладонями.

Глава 28

СПЯТ ЛИ СУСЛИКИ В АНТАРКТИДЕ?

Они шли гуськом по тропе. Вешний впереди, за ним Ирина, затем Белкин и Пирогов.

– Земцов! – кричал Вешний. – Кончай дурить!

– Серега! – вторил Белкин, сложив ладони у рта рупором. – Выходи, мы тебя разоблачили!

– Пошутили и хватит! – говорил Пирогов, но не столько исчезнувшему Земцову, сколько идущему впереди Белкину. – На фига так шутить, правда?

Вешний прошел ту часть тропы, которая была освещена окнами дома, и первым оказался в полной власти ночного мрака. Сделав еще несколько шагов, он остановился.

– Ну, в чем дело? – спросила Ирина и хлопнула его ладонью по спине.

– Ни хрена не вижу…

Остановился Белкин, а затем и Пирогов. Все четверо стояли чуть дыша под колким звездным небом и слушали тишину. Вскоре Ирине это стояние надоело. Она поняла, что Вешний никак не может решиться пойти дальше.

– Подвинься, я знаю, где он прячется.

– Мне кажется, – негромко произнес Пирогов, – что вот там, за углом, мелькнула чья-то тень.

– Вот иди и проверь, раз тебе кажется, – предложил Белкин. – Лично мне кажется, что эта игра в прятки добром не кончится.

Ирина решительно пошла первой, в самый мрак, свернула за угол дома и направилась к светящимся окошкам кухни. Вешний, несмотря на свой рост, почему-то едва поспевал за ней.

– Ну, что? – издали спросил Пирогов, когда Ирина подошла к двери и распахнула ее настежь.

По тому, с какой злостью она захлопнула дверь, все поняли, что на кухне никого нет.

– В бане! – уверенно произнесла Ирина и уже поставила ногу в глубокий сугроб, как тотчас подалась назад.

– Черт вас возьми! – крикнула она, оборачиваясь. – Здесь есть мужчины или нет? Почему я должна все проверять?

Вешний понял, что недовольство Ирины вызвано его нерешительностью. Лихорадочно прикидывая, насколько выгодно и небезопасно в сложившейся ситуации подчиняться ее капризам и прихотям, он неуверенно шагнул с тропы в сугроб, но тотчас повернулся и схватил Пирогова за рукав.

– Пошли со мной, а то заснешь, как суслик в Антарктиде!

Глава 29

НЕ ХОДИТЕ В ТЕМНЫЕ САРАИ

Люда шла по тропе, оглядываясь по сторонам. Она видела, как топчутся на снегу ее одноклассники, и слышала обрывки фраз, но приблизиться к группе не спешила. «Надо уносить отсюда ноги, пока не поздно, – думала она. – Но этот проклятый частокол! Где-то должна быть лестница. На крайний случай веревка…»

Она остановилась, не решаясь приблизиться к группе настолько, чтобы на нее обратили внимание. Отсюда ей было хорошо видно Вешнего, который пинками заталкивал Пирогова в дверной проем бани. Тот отчаянно сопротивлялся, расставлял в стороны руки и ноги, чтобы стать негабаритным. Ирина ругалась на них. Белкин, стоя поодаль, мочился в сугроб.

Люда сделала еще несколько шагов, почти касаясь плечом шершавых бревен, свернула за угол к сараю и, очутившись в полной темноте, выставила руки вперед. «Здесь должна быть лестница…»

Она почувствовала под ногами угольную крошку и запах сосновых дров. Нащупала сложенные друг на друга тугие мешки с цементом, провела рукой по полке, заставленной липкими, пахнущими краской банками… И вдруг чья-то горячая ладонь зажала ей рот и толкнула спиной к стене. Люда попыталась крикнуть, оттолкнуть от себя навалившегося на нее человека, но ей в щеку уперлось что-то металлическое, очень холодное, и она услышала сдавленный шепот:

– Не вздумай пикнуть…

Глава 30

ТРУП ПОД ЛУНОЙ

– А вам не кажется, – сказал Вешний, выйдя из бани, – что Земцов сидит сейчас где-нибудь на чердаке, смотрит на нас через окно, лакает коньяк и громко хохочет?

– Мне кажется, – глухим голосом ответила Ирина, поднимая воротник шубки, – что я буду очень рада, если никогда больше не встречусь с ним… Короче, милые мои одноклассники, мое терпение лопнуло, и я намерена вас покинуть.

– Как покинуть? – огорчился Пирогов. – Что, прямо сейчас?

– Ты умеешь управлять снегоходом? – спросила Ирина Вешнего.

– Снегоходом? – зачем-то переспросил Вешний.

– Ну не ступой же с метлой! – нетерпеливо произнесла Ирина.

Вместо ответа Вешний произвел свой любимый жест, который можно было растолковать как угодно.

– Прекрасно! – удовлетворилась этим Ирина. – Тогда не будем медлить… Эй, кто тут с напильником ходил?

– Я! – тотчас отозвался Пирогов. Он был польщен тем, что его наконец заметили и идею с напильником оценили. – Сейчас! Я его в носок засунул… Вот же гад, не вылезает… Айн момент…

Согнувшись в три погибели, Пирогов задирал штанину.

– Немедленно уезжаем! Немедленно! – решительно повторяла Ирина и кидала взгляд на ворота, которые отбрасывали ступенчатую тень от луны. – Сейчас я позвоню водителю, чтобы подъехал к «Ковчегу»… Все, я сыта по горло шалостями своих милых одноклассников…

– Вот! – наконец известил Пирогов, поднимая над головой напильник. – Сейчас мы замочек спилим… Послушайте, может, вы прихватите меня с собой?

– Перебьешься, – сказал Пирогову на ухо Вешний. Он почувствовал в нем хоть и дохлого, но все же конкурента.

Ирина не услышала просьбы Пирогова. Она стояла на одной ноге и, удерживая на колене походный саквояж, что-то искала в нем. Вынув мобильный телефон, она тотчас опустила крышку, не желая, чтобы кто-нибудь через дамские вещички заглянул в ее личную жизнь. Пирогов, не теряя надежды на приход своего звездного часа, бодро зашагал по тропе к забору с напильником в руке. Вешний, легко привыкая к новым отношениям с Ириной, стоял рядом и всем своим видом показывал, что готов и впредь служить ей верой и правдой. Ирина пока не замечала этого, она прыгала на одной ноге и никак не могла защелкнуть замочки на саквояже.

Белкин обошел их, обдав крепким запахом водочного перегара. Падающий из кухонного окна свет разлился на сугробах желтым квадратом. Из темноты в квадрат вошла Люда, словно актриса на освещенную прожектором сцену. Она балансировала руками, сохраняя равновесие на узкой тропе. Это создавало впечатление, будто она совершенно пьяна.

– Не принимай все это близко к сердцу, – сказал Ирине Вешний.

– Нет, эти замки меня когда-нибудь выведут из себя! – проворчала Ирина.

– Ты забыла свою сумку.

– Да, забыла. Сбегаешь за ней. А, может быть, и не сбегаешь… Все, пойдем, у меня уже пальцы от холода не разгибаются…

Белкин и Пирогов замерли в тени забора. Они стояли лоб в лоб, почти касаясь друг друга, и напоминали хоккеистов, ожидающих вбрасывания шайбы.

– Идите сюда! – негромко позвал Пирогов. Голос его был странным, будто он готовился рассказать о себе нечто постыдное.

– Ну, что там еще? – нарочито устало спросил Вешний, желая показать, как ему надоело опекать беспомощных людей.

Ирина, отчаявшись застегнуть саквояж, сунула его под мышку и пошла вслед за Вешним, возмущенно покачивая головой и вполголоса ругая себя за то, что «бес попутал приехать на эту встречу». Люда шла за ней, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Она опустила на голову капюшон, и на ее лицо, словно вуаль, легла тень.

Вешний приблизился к Пирогову и Белкину, посмотрел им под ноги и застыл, словно превратился в ледяную скульптуру. Ирина шла все медленнее – то ли ее утомила ходьба по рыхлому снегу, то ли насторожило необычное поведение одноклассников. Люда вынуждена была останавливаться, чтобы не наступать Ирине на пятки.

– Только, пожалуйста, не надо кричать, – хрипло попросил Пирогов и закашлялся.

Ирина подошла. Чуть присела, чтобы лучше разглядеть продолговатый предмет на снегу, ахнула, прижала руку в белой перчатке к губам и прошептала:

– Боже мой!

Первый красавец класса Земцов лежал на боку, согнув ноги в коленях. Его обнаженная голова была мокрой от темной крови, которая глубоко пропитала сугроб и уже начала выкристаллизовываться на морозе, а тусклые глаза смотрели прямо перед собой, на монтировку, воткнутую в снег.

Белкин присел перед Земцовым на корточки и поднес пламя зажигалки к его лицу.

– Хотел бы ошибиться, но мне кажется, что он мертв…

Глава 31

ФОКУС С ПИСТОЛЕТОМ

Никто не мог произнести ни слова. Пять человек обступили коченеющее тело. Пар от дыхания струился над их головами.

– Начинается, – первой произнесла Ирина. – Было бы странно, если бы ничего подобного не произошло…

– Полагаю, что мы вляпались по-крупному, – добавил Белкин.

– А чего мы стоим? – громче всех произнес Пирогов. – Давайте что-нибудь делать! Может, попробовать искусственное дыхание? Или массаж сердца?

Никто не шелохнулся. Все понимали, что Пирогов сказал глупость. И он сам знал об этом, но очень хотел выделиться.

– Мне становится дурно, – произнесла Ирина и отошла на шаг.

– Вот до чего пьянство доводит, – морализаторским тоном сказал из-за ее плеча Вешний.

– В каком смысле? – с некоторой нервозностью уточнил Белкин, будто Вешний оскорбил лично его.

– А в том смысле, что выпившему лучше дома сидеть, а не шататься где попало… Наверное, он поскользнулся…

– Если ты считаешь, что он поскользнулся и ударился башкой о монтировку, тогда так и говори! – начал распалять сам себя Белкин. – А то за такие намеки можно и по физиономии схлопотать.

– А чего ты ерепенишься? – удивился Вешний. – Что я сказал?

– Хватит вам кричать, без вас тошно! – оборвала их Ирина.

Белкин снова стал светить зажигалкой.

– Монтировка тоже вся в крови… Смотрите, конверт валяется!

Все склонились над трупом.

– Дай сюда! – потребовала Ирина.

Белкин не сразу и с явным неудовольствием взял конверт, лежащий на снегу рядом с трупом, и протянул его Ирине.

– Пусто, – объявила Ирина, заглянув в конверт, усмехнулась и кинула вопросительный взгляд на Вешнего.

– Ерунда какая-то получается, – пробормотал Пирогов. – Хренотень, одним словом…

– Здесь были деньги, – сказала Ирина. – Если не ошибаюсь, это все видели.

– Мать моя женщина! – оправдывающимся голосом воскликнул Вешний и весь задергался, задвигался. – Да ты посмотри, который час! Ты обрати на это внимание!

– А при чем здесь час? – спросила Ирина, опуская конверт на грудь покойнику.

– При том, что этот козел из дупла, – он кивнул на дом, – не шутил, когда грозился убивать нас по одному.

– Он нам дал четыре часа на раздумья, – напомнил Белкин. – А прошло всего два.

– Два, четыре… Вы что, с ума сошли? – крикнул Вешний. – Вы сомневаетесь, что Земцова прибил этот маньяк?

– Не ори, – поморщившись, попросила Ирина.

– А мы на Земцова бочку катили, – пробормотал Пирогов и шмыгнул мокрым носом. – А он, получается, вовсе ни при чем… Надо сваливать. И вызвать милицию.

– Да подожди ты со своей милицией! – буркнул Белкин. – Дай самим сначала разобраться.

– Милиция нас сразу всех упрячет в «обезьянник», – поддержал Вешний, вспомнив утренний инцидент с милицией. – Это как пить дать.

Ирина оглядела одноклассников.

– Какие еще будут соображения? – спросила она, и тут ее взгляд остановился на лице Люды. – А ты что притихла, как мышка?

– А что мне сказать? – ответила Люда и повела плечом.

– Что, по-твоему, нам надо делать? – требовательно спросила Ирина.

– Пилить замок и уходить отсюда как можно дальше и быстрее, – спокойно ответила Люда, будто предлагала одноклассникам прогуляться перед сном по лесу.

– Правильно! – поддержал ее Пирогов. – Иначе нас тут всех, как куропаток…

Он шагнул к воротам, взял в руки замок и провел по его ушку напильником. Раздался противный скрип.

– А может, монтировкой? – предложил Вешний и, нагнувшись над трупом, взялся за орудие убийства, чтобы выдернуть его из снега. Но тут вдруг Ирина властно крикнула:

– Стойте все! Неужели вы не понимаете, что все это значит?

Вешний выпрямился, Пирогов перестал пилить.

– Хозяин убил Земцова потому, что тот пытался выйти за ворота! Это предупреждение всем нам: кто тронет замок, тот будет убит.

– Да-а?! – протянул Пирогов и, словно его ударило током, отскочил от ворот.

– Интересно, – тихо и почти равнодушно произнесла Люда. – Откуда хозяин знал, что у Земцова в кармане лежит конверт с деньгами?

– Подглядел через свое дупло в стене! – с сарказмом ответил Вешний. – Неужели так трудно об этом догадаться!

Ирина тронула Люду за плечо и терпеливо разъяснила:

– Он мог без всякой конкретной цели обыскать карманы Земцова и случайно найти деньги… Мы сейчас не о том думаем, милые мои! Нам надо себя спасать!

– Постойте! – перебил ее Пирогов. – У меня идея! Если Земцов пытался открыть ворота, значит, у него что-то было! Не голыми же руками он хотел сорвать замок!

– Соображает! – польстил Пирогову Вешний, но таким тоном, каким хвалят дауна, правильно сложившего кубики. – Скорее всего у Земцова был ключ. Надо искать!

Вспыхнули две зажигалки. Белкин и Вешний, опустившись на корточки, принялись осматривать утоптанный снег.

– Посмотрите в карманах, – посоветовала Ирина. – Может, он не успел его вынуть…

– Вряд ли, – поспешил высказать сомнение Белкин, чтобы не обыскивать труп.

– Давай, давай! – охотно поддержал Ирину Пирогов. – Боишься, что ли?

– Я не боюсь! – неожиданно вызвался добровольцем Вешний. – Чего тут бояться? Я к крови равнодушен… Так, проверим сначала куртку…

Затаив дыхание, все смотрели, как Вешний обыскивает карманы мертвеца.

– Здесь пусто… И здесь тоже…

Он стал расстегивать «молнию», чтобы проверить пиджак.

– Мать моя женщина! – воскликнул он. – Да у него здесь пистолет! Сейчас…

Он недолго кряхтел, ковыряясь под мышкой у трупа, затем медленно извлек сверкающий черным металлом пистолет и приподнял его над головой, чтобы всем было видно.

– Дай сюда! – сказал Белкин, схватив оружие. Он поднес его к глазам, покрутил в руке и заметил: – Ничего удивительного, у ментов должен быть пистолет.

– Странно, что он им не воспользовался, – произнес Пирогов и тоже потянулся за пистолетом, чтобы его рассмотреть вблизи. – Будь у меня такая пушка, я бы не позволил раскроить себе череп.

– Газовый, – уверенно произнесла Люда и взяла пистолет из руки Пирогова. – У моего соседа такой же есть.

– Не надо говорить о том, чего не знаешь! – с иронией заметил Вешний. – Настоящее боевое оружие! Я этой ерунды вдоволь насмотрелся, когда в Чечне был.

– А вам не кажется, что эта штука может пригодиться нам? – спросил Белкин и торопливо сунул ладонь в снег – пламя зажигалки обожгло ему пальцы.

– Зря вы этот пистолет лапаете, – сказала Ирина. – Как дети, ей-богу!

– Почему зря? – спросил Пирогов.

– Узнаешь, когда трупом займется следственно-оперативная группа, – ответила Ирина. – Очень долго потом придется объяснять, почему на пистолете оказались твои отпечатки пальцев.

– Блин! – испугался Пирогов и схватился за голову. – Как же мы об этом сразу не подумали?

– Надо его платком протереть и положить, где был, – посоветовал Вешний.

– Давайте его лучше водкой протрем, – предложил Пирогов. – Для гарантии.

– Возьмите, – сказала Люда, протягивая сложенный вчетверо белый платок. – Он чистый.

– Давайте я протру, – решил Белкин, полагая, что с водкой лучше всего управится сам.

– Дайте ему пистолет, – одобрила Ирина.

Белкин сидел на корточках с протянутой рукой.

– Ну? Что там? – поторопил он, когда возникла пауза.

– У кого пистолет? – спросила Люда, оглядывая одноклассников.

– У меня нет, – ответил Вешний. – Я его отдал.

– Кому?

– Кому-то…

– Кончай шутить, братцы, – произнес Белкин, выпрямляясь. – Пушка у кого?

– Последним ты ее держал, – сказала Ирина. – Люда тебе его дала.

– Вы что, обалдели? – пожал плечами Белкин. – Нет его у меня! Все его руками лапали… Я могу карманы показать!

– Это уже не смешно, – произнесла Люда и многозначительно посмотрела на Пирогова.

– А чего ты на меня бочку катишь? – вспылил Пирогов, часто моргая. – На фига мне этот пистолет сдался?

– Тихо! – прервала спор Ирина и подняла руку. – Мы орем, как ненормальные. Нас, наверное, слышно за километр… Быстро проверьте свои карманы!

– Может, он под ногами у нас валяется? – предположил Белкин и протянул зажигалку Пирогову. – Давай, свети!

– А почему я? – Пирогов вдруг проявил нехарактерное для него упрямство и, сунув руки в карманы, попятился.

– Дай зажигалку мне! – не выдержала Ирина. – Вы уже сходите с ума, милые мои однокласснички!

Она взяла из рук Белкина зажигалку и высекла огонь.

– Я не схожу с ума, – пытался объяснить свою позицию Пирогов. – Просто я не люблю, когда мне приказывают.

– И давно ты перестал это любить? – усмехнулся Вешний.

– Только что! – огрызнулся Пирогов.

– Вы посмотрите на нашего шибздика! – воскликнул Вешний и деланно расхохотался. – Он начинает проявлять характер! Не прошло и пятнадцати лет!

– А ты как был козлом кучерявым, так им и остался! – ответил Пирогов и, словно ожидая наказания, насупился и втянул голову в плечи.

Никто не ожидал от Пирогова такой несвойственной ему агрессии и смелости.

– Что-о? – протянул Вешний и попытался схватить Пирогова за грудки, но между ними вдруг оказалась Ирина.

– Идиоты! – прошипела она. – Вы для своих разборок другого времени найти не можете? Рядом с нами лежит труп Земцова! И мы все сейчас, может быть, на прицеле у маньяка!

– Может быть, – согласился Пирогов. – Просто я хочу всех на всякий случай предупредить: Вешний врет и не краснеет. И доверия к такому человеку не может быть.

– Да прикрой рот, сморчок, а то сопли к ботинкам примерзнут! – вспылил Вешний и снова сделал движение в сторону Пирогова, будто намеревался ударить его.

– А что, разве я не прав? – не на шутку разошелся Пирогов. – Ну-ка, расскажи всем, когда ты в Чечне был?.. Молчишь? Сказать нечего?

– Кто ты такой, чтобы я перед тобой оправдывался? – скривился Вешний и плюнул под ноги. – Уберите его от меня, не то я из него сейчас колобок сделаю!

– Саша отчаянно избавляется от комплексов детства, – заметила Люда. – В школе перед Вешним и Земцовым тенью ходил, зато сейчас – орел!

– Ага, – кивнул Пирогов, взглянув на Люду. – Может быть, у меня и были комплексы. Зато ты как была шваброй, так ею и осталась – пользовался тобой, кто хотел. А еще на Иру бочку катишь. Да ты ей в подметки не годишься и от зависти кусаешь всех подряд – то меня, то Земцова…

Ирина ахнула, хлопнула в ладоши и покачала головой:

– Батюшки, что он говорит!

– Давай, давай, старайся, – кивнула Люда, ничуть не обидевшись. – Только не пукни от усердия.

Пирогов замолчал и повернулся к одноклассникам спиной, выражая обиду и упрямство. Возможно, он понял, что сгоряча наговорил лишнего, но вернуть слова было невозможно.

– Ты думаешь, что говоришь? – пробормотал Белкин, ковыряя носком ботинка снег. – При чем здесь Люда?

– Все, – насмешливо произнесла Ирина. – Докатились до взаимных упреков. Давайте окончательно переругаемся, и тогда этому обиженному вкладчику совсем нетрудно будет перестрелять нас поодиночке.

– А ты чего волнуешься? – спросила Люда. – Тебя он точно убьет последней… Если, конечно, вообще убьет.

– Вот-вот, – кивнула Ирина. – Я именно об этом и говорю… Как хотите, а у меня замерзли ноги, и я хочу в теплую постель.

– Правильно! – поддержал Пирогов и пошел за Ириной следом.

– Не нравится мне этот шибздик, – произнес Вешний, глядя на удаляющегося Пирогова.

– Ну не стойте же, идите! – сказала Люда, и только сейчас в ее голосе можно было заметить раздражение.

– А почему мы должны идти? – пожал плечами Вешний.

– Ну, тогда пилите замок. Или срывайте его монтировкой!

Предложение повисло в воздухе. Вешний и Белкин недолго смотрели на дом с желтыми квадратами окон, на кухню и сарай, и оба думали о том, как теперь уйти, чтобы не показать свою трусость. Белкин с презрением буркнул: «Связался же я с вами!» – и неторопливо пошел по тропе.

– Замерзнешь, – изобразила заботу Люда и, не дождавшись от Вешнего слов возражения или согласия, вздохнула, покачала головой и пошла за Белкиным.

Вешний взглядом провожал темные фигуры до тех пор, пока они не скрылись за углом дома. Он приблизился к трупу, присел на корточки, посмотрел на страшную рану.

– Спи спокойно, дорогой товарищ, – веселым тоном прошептал он и вынул из кармана невостребованный платок. Разложив его на ладони, он взялся за конец монтировки, торчащий из снега, выдернул ее, все еще липкую, и закинул за частокол.

Глава 32

ПОЦЕЛУЙ ПОКОЙНИКА

В жаркой прихожей шуба Ирины вмиг покрылась каплями растаявших снежинок. Ирина морщилась, расстегивая пуговицы, ей было неприятно от мокрого воротника. Вешний присел, расшнуровывая ботинки. Он делал вид, что не замечает готовности Ирины скинуть шубу ему на руки. Расталкивая всех, к Ирине протискивался Пирогов.

– Вот же… – бормотал он. – Три мужика, а раздеть некому…

Он принялся неумело стаскивать с Ирины шубу, наступая на ее полы. Ирина дергала плечом, крутила головой, когда мокрый воротник елозил по ее шее, но от усердия Пирогова не отказывалась.

Вешний тем временем скинул ботинки и в носках и куртке прошел в гостиную. Приблизившись к камину, в котором еще было достаточно малиновых углей, он присел перед решеткой и стал делать вид, что греет руки. Убедившись, что Ирина и Пирогов надолго застряли в прихожей, а Белкин не видит ничего, кроме бутылок на столе, он вынул из кармана куртки нечто завернутое в газетную бумагу и кинул сверток в самый жар. Бумага, несмотря на то что была влажной, тотчас ярко вспыхнула и стала распрямляться, корчиться, как от боли. В вытяжную трубу потянулся удушливый запах горящей пластмассы. Беспокоясь, чтобы все сгорело дотла, Вешний пошевелил вязкий комок кочергой. «Вот и все! – с удовлетворением подумал Вешний, закапывая конец кочерги в угли. – И никаких следов!»

Пирогов, производя много ненужных движений и создавая много шума, вошел в гостиную, на несколько шагов опередив Ирину. Он не был похож на самого себя. Лицо его источало волю и решительность, вечно опущенные плечи теперь были развернуты, а маленький рост неожиданно стал убедительным доказательством необыкновенной мобильности и спортивности.

Кресло, вполне уютно стоявшее в углу, Пирогов зачем-то вытащил на середину комнаты.

– Прошу! – сказал он Ирине. – Что будешь пить? Чай, кофе?

Он очень старался. Ирина, поблагодарив его кивком головы, села в кресло и поставила на колени саквояж. Вешний подкинул в камин дров. Глядя, как пламя начинает обволакивать чешуйчатую сосновую кору, он думал о том, что ловкость и хитрость, данные ему природой, помогут в любой ситуации выйти сухим из воды. Никто ведь не заметил, как он сжег в камине полиэтиленовый пакет. Пшик – и нет его!

– Однако уже одиннадцатый час, – сказал он. – Остался один час и сорок минут.

– Чепуха! – безапелляционно ответил Пирогов. – Достаточно одного Земцова.

– Кому достаточно? – уточнил Вешний.

Пирогов отпрянул от каминной решетки.

– Что за вопросы? Что за намеки? Если ты хочешь сказать что-нибудь умное, то говори прямо!

– Прямее некуда, – ответил Вешний. – Только ты не волнуйся так сильно, не надо, а то бородку подпалишь.

– Как я от вас устала! – призналась Ирина. – Помолчите немного! Вспомните, что мы все под прицелом, что жизнь каждого из нас висит на волоске!

Люда, раздеваясь в прихожей, прислушивалась к голосам. Она подошла к зеркалу и причесалась. «Поцелуй покойника, – подумала она про пятно на шее. – Как странно. Он уже окоченел на морозе, а его засос все еще пылает на моей шее. Может, мне еще неделю носить его… О чем они спорят? Пожалуй, Пирогов прав. Но он сам еще не знает, насколько он прав…»

Ирина, вытянув ноги, расслабилась и закрыла глаза. Ее руки лежали на крышке саквояжа. Она чувствовала ребристый рельеф замков… «Надо звонить. Леша сделает все быстро и через два-три часа отправит на мой ноут-бук факс… И все-таки, как скучно, господа, скучно. Я думала, что Курга – личность. А он оказался заурядной серой мышью. И ничего у него нет за душой. Дурак дураком. Создал «Союз обманутых вкладчиков» – три тысячи человек верили в него, как в бога, готовы были по его приказу идти и крушить все на своем пути. Да на этой толпе можно было бы сколотить целое состояние… Ну что с него взять? Сядет в тюрьму по двум статьям. Захват заложника с применением оружия и в отношении нескольких человек – пятнадцать. Убийство, сопряженное с захватом заложника, – минимум двадцать пять. По совокупности дадут «вышку». По мораторию заменят пожизненным заключением. И будет Курга до конца своих дней молиться в сырой камере перед самодельными иконами, пока не закопают его без гроба, могильного холма и креста на тюремном погосте…»

От водки и тепла Белкина развезло. Час назад он был готов дать деру, даже если для этого ему бы пришлось рыть подкоп под частоколом. А сейчас вдруг нахлынуло отупляющее равнодушие. До утра еще полно времени, и не стоит принимать скоропалительных решений. Выпивка еще есть, закуски тоже навалом. Земцов уже никогда и никому не настучит, что Белкин нарушил подписку о невыезде. Значит, можно не торопиться. А вдруг удастся извлечь выгоду даже из такой дрянной ситуации? Недавно по телевизору показывали, как освобождали заложников. Их из самолета под руки выводили. Тут и врачи, и Красный Крест, и всякие правозащитные организации – все заботятся, кормят, поят, материально помогают. А про паспорт никто не спрашивает. Какой к черту паспорт, если человек едва живой, из лап смерти вырвался?

Белкин обошел стол, наполняя рюмки. Затем придвинул к себе блюдо с хлебной нарезкой и стал делать бутерброды с кусочками селедочного филе и колечками лука. Он любил процедуру организации выпивки: наполнять посуду, готовить закусон, произносить тосты. Рюмку Земцова он поставил на чистую тарелку и накрыл сверху тонким ломтем черного хлеба.

– Ну что, братцы? Помянем Серегу?

Никто не шелохнулся. Только Пирогов, купая в чашке с кипятком пакетик с заваркой, дурным взглядом смотрел на рюмку, прикрытую хлебом.

– Так что ж получается? – произнес он. – Значит, сообщник хозяина все еще среди нас?

Глава 33

ОБЛЕГЧЕНИЕ

То, что он сказал, было равносильно оскорблению. Все встрепенулись. Оцепенение спало даже с Ирины, которая, казалось, дремала в кресле. Она открыла глаза и, скривив губы, взглянула на Пирогова.

– С чего ты взял? – спросил Вешний. Голос его был ленивым и насмешливым, как если бы Пирогов искал среди одноклассников инопланетянина.

– А с того, – ответил Пирогов и обвел всех взглядом, – что хозяин не мог убить своего сообщника.

– Почему ты уверен, что хозяин не пошутил, когда говорил о сообщнике? – спросил Белкин и добавил: – Бери рюмку, хватит болтать!

– А зачем ему шутить? Какой смысл ему шутить? – убеждал Пирогов, вытягивая шею вперед, как рассерженный гусак.

– Не вижу никакого толка от сообщника, – сказала Люда. Она стояла у окна. Это было единственное место, не попадающее в поле зрения Ирины. – Если бы сообщник в чем-нибудь себя проявил. А так… Обуза.

– Не верю, – покачал головой Вешний, залпом выпил и изменившимся голосом добавил: – Это блеф.

– А я верю, – настаивал на своем Пирогов.

– Значит, ты и есть сообщник, – решил Вешний, стряхивая с хлеба в рот кусочек сельди. – С тебя все началось. Ты вызвал нас всех сюда…

Вешний произнес эти слова с неизменной насмешкой, с какой всегда разговаривал с Пироговым. Но все сразу припомнили, что это правда.

– В самом деле, – пробормотал Белкин, с удивлением взглянув на Пирогова. – Это ведь ты разослал нам письма.

– Во-первых, – потускневшим голосом произнес Пирогов, покрываясь пунцовыми пятнами, – собрать нас здесь придумал Войтенко, а я лишь вложил письма в конверты. И во-вторых…

– Ну все, хватит! – перебила его Ирина. – Милые мои, это так сильно смахивает на игру в Агату Кристи, что просто тошнит. Я не хочу обидеть Сашу, но он менее всего похож на сообщника террориста.

– Почему же менее всего? – возразила Люда, заставив Ирину повернуться к ней лицом. – Это раньше он был маленьким и забитым. А сейчас, когда не стало Земцова, он стал храбрым и грозным.

Пирогов хотел возмутиться, но не нашелся, что сказать. Воспользовавшись его замешательством, Вешний послал очередной снаряд:

– Согласитесь, друзья, это очень странно: вместо того, чтобы попросить у Пирогова адреса и самому отправить приглашения, Войтенко отправляет чистые бланки Пирогову, чтобы тот вписал фамилии и вложил в конверты. Все через задницу.

– Ничего странного! – взвился Пирогов. – Из зимовки намного проще отправить нарочным одно письмо для меня, чем десять – для вас.

– Не вижу разницы, – негромко сказала Люда. – Саша темнит. Если бы я получила отпечатанное на принтере письмо от Войтенко, которого не видела пятнадцать лет, то сначала бы выяснила, действительно ли его написал Войтенко.

– В этом есть логика, – задумчиво произнес Белкин.

– Так что сознавайся, – сказал Вешний, обращаясь к Пирогову. – Не то мы тебя за каминную решетку посадим.

– Да вы что?! – крикнул Пирогов и сделал движение, словно хотел порвать ворот свитера. – В своем уме?! Я этого Кургу первый раз в жизни увидел вместе с вами!

– А откуда тебе известна его фамилия? – тотчас спросила Люда.

– Опа! – обрадовался Вешний и хлопнул в ладоши. – Ну-ка, отвечай!

Пирогов уже собрался было сказать, что фамилию хозяина услышал от Ирины, но вовремя прикусил язык. Чувствуя себя загнанным в угол, он поднял тяжелый взгляд на Вешнего и глухим голосом произнес:

– Знаешь что… Кто больше всех орет…

– Ну, ну! Давай! – помогал ему Вешний, изображая на лице напряженную работу мысли.

– Думаешь, я не заметил?

– Ну? Что? Что?

– Там, у забора… Как ты первым схватился голой рукой за монтировку.

– Ах, какой ужас! – взвыл Вешний и закрыл ладонями лицо.

– Не корчи идиота, – выдавливал из себя Пирогов. – Ты сделал это для того, чтобы потом, если спросят, откуда на монтировке твои отпечатки, сказать: а я за нее хватался при всех, все видели, все свидетели…

Вешний оторвал ладони от лица и скривился.

– М-да, придумал очередную ересь. Очень умное замечание, ничего не скажешь. С таким же успехом я могу объявить всем, что ты последним держал в руках пистолет Земцова.

– Между прочим, замечание Пирогова в самом деле неглупое, – сказала Ирина.

– Ой! – замахал руками Вешний. – И ты сюда же лезешь, главная умница класса! Лучше расскажи всем, что ты говорила мне о Земцове там, наверху?

– В самом деле, – спокойно ответила Ирина. – Что я могла говорить о Земцове такому легкомысленному болтуну, как ты?

– Естественно, ты забыла! Не дай бог вспомнишь, и тогда на тебя сразу упадет тень! А я могу напомнить.

Ирина рассмеялась.

– Сделай милость, дорогой мой!

– Ты сказала, – произнес Вешний, глядя на Ирину исподлобья, – что Земцова на дух не переносишь. Не по твоей ли наводке хозяин его прибил?

– Правильно! – с серьезным видом ответила Ирина и кивнула. – Признаю, грешна: не переношу Земцова на дух. Тем не менее я просила тебя передать ему деньги на оплату дома. Они были в беленьком почтовом конверте. Никто, кроме тебя, не знал про эти деньги. А потом они вдруг пропали.

– Кроме меня, о деньгах знала еще ты! – крикнул Вешний, выставив в сторону Ирины указательный палец.

– Еще хочу напомнить, – вставил Пирогов, – что пропали и мои сто баксов, которые я выиграл. И они тоже исчезли из карманов Земцова!

– Похоже на то, – сказала Люда, – что Саша более всего озабочен исчезновением этих ста долларов.

Пирогов круто повернулся и сжал кулаки.

– Послушай, ты! – не разжимая зубов, прошипел он. – Что ты ко мне все время цепляешься?

– Мы собрались, чтобы пить водку, а сами ругаемся, – обреченно сказал Белкин, скучая за столом. – Кстати, Пирогов! А ведь ты подходил к воротам перед тем, как там оказался Земцов. Помнишь, когда мы все вышли гулять?

– Я ходил туда, чтобы посмотреть замок! – огрызнулся Пирогов. – А ты лучше расскажи, почему приехал в «Ковчег» на сутки раньше всех.

– Это правда? – спросила Ирина и посмотрела на Белкина. – И что ты делал там целые сутки?

– Эх-эх, – вздохнул Белкин, продолжая смотреть на каминные угли через наполненную рюмку. – Я просто перепутал даты.

Вешний склонился над Белкиным и опустил ему на плечо руку.

– А Земцова ты с зеленым чертиком случайно не перепутал? – мягким голосом спросил он.

Белкин скинул с плеча руку.

– Ты хочешь, чтобы я засветил тебе между глаз?

– А где ты ночевал? – проявила любопытство Ирина, с улыбкой глядя на Белкина.

Он не ответил, решив, что Ирине уже известно, что он ночевал в котельной. Выпив, он несколько секунд смотрел на дно рюмки, потом выдохнул в кулак и сказал:

– Я могу сказать, где ночевал. На турбазе. И, между прочим, видел там Вешнего. Теперь пусть он скажет, зачем приехал в поселок на сутки раньше и где ночевал.

Никто сразу не заметил, что Люда, опустив лицо, беззвучно смеется. Волосы закрыли ее глаза. Плечи дрожали. Испугавшись, что Люде стало нехорошо, Белкин вскочил из-за стола, уронив стул.

– Смотреть на вас и вспоминать… – с трудом произнесла Люда. Смех все еще душил ее. Она икала и всхлипывала. В какой-то момент никто не мог сказать точно: смеется она или плачет. – Мы самый дружный класс… Нам все завидовали… Вы помните, как мы клялись на рассвете после выпускного бала – помнить и любить… А сейчас…

– Перестань, – сказал Белкин и попытался обнять Люду, но она оттолкнула его и закрыла лицо ладонями.

– У нашей святоши началась истерика, – объявила Ирина, раскрыла саквояж и стала что-то искать. – Ее тонкая и легкоранимая душа, напоенная возвышенными чувствами литературных героев, не вынесла нашего цинизма. Ох и ах!

Она вынула пачку сигарет и закурила. Потом положила на ладонь маленькую трубку мобильного телефона и словно взвесила ее.

– Кстати, дорогая моя, – отчетливо сказала Ирина, будто совершенно забыв о том, что через дыру в стене может подслушивать Курга. – Если не ошибаюсь, твой муж работает в страховой компании? Позвони ему. Я уверена, что он настоящий мужчина и сделает все возможное, чтобы тебя освободить. И нас, разумеется, тоже.

И Ирина протянула Люде трубку.

– Хорошая идея, – отозвался Вешний и покосился на дыру в стене. – Только разговаривать с мужем лучше в прихожей.

– Позвони, Люда, – поддержал Пирогов. – Это единственный выход.

– Позвони, все тебя просят, – подытожила Ирина. – Твоему мужу будет очень приятно. Я слышала, что он безумно тебя любит. Такой муж из кожи вон вылезет, чтобы увидеть жену живой и здоровой.

Люда медленно поправила волосы, подошла к вытянутой руке в тонкой белой перчатке, посмотрела на трубку, сделала шаг в сторону и вдруг влепила Ирине пощечину.

Ирина провела по пылающей щеке рукой, опустила мобильный телефон в саквояж и закрыла крышку.

– Спасибо, – сказала она, не поднимая глаз. – Теперь мне будет легче.

Глава 34

ВИД СКВОЗЬ ЗАПОТЕВШЕЕ СТЕКЛО

Курга сидел на рифленом полу винтовой лестницы, положив ружье на колени. Холод добрался до самых внутренностей, и водка уже не помогала. Прижавшись затылком к кирпичной кладке, Курга тупо смотрел на забитую тряпками дыру в стене. Его зубы выбивали чечетку. «Ругаются», – подумал он, прислушиваясь к приглушенным голосам.

Он обхватил непослушными пальцами горлышко бутылки и поднес ее к губам. Сделал глоток. Водка горьким комком застряла в горле. «Не могу больше!» – подумал Курга, сплюнул и вылил все, что оставалось в бутылке, на ступени.

Курга не знал, сколько уже прошло времени с того момента, как он объявил Ирине ультиматум. Ему казалось, что он завис в каком-то странном мире, лишенном времени и движения, где все, даже жизнь, теряло смысл. Надежда в очередной раз обманула его. Все пропало. Впереди – полная безысходность…

Он уже несколько часов кряду сидел на железном полу лестницы и ждал невесть чего. Его пленники, если этих людей можно было так назвать, то вяло, то бурно ругались, сваливая друг на друга вину за передрягу, в которой оказались. И он, Курга, не знал, что делать дальше. У него не было никакой власти над этими людьми.

Он не без труда поднялся на ноги, опираясь на ружье, как на костыль. Через узкое, похожее на амбразуру окошко он посмотрел на двор, освещенный полной луной. Тень от забора постепенно сужалась, словно высыхала в мертвенно-бледных лунных лучах, и уже можно было отчетливо рассмотреть брезентовую накидку, из-под которой торчали ноги убитого Земцова.

Вот уже больше двух часов Курга никак не мог решить, что делать с трупом. Шансы, что подозрение следователей падет на кого-либо из гостей, были ничтожны. Даже если следователи не смогут накопать улик против Курги, вероятность того, что его обвинят в убийстве, оставалась очень высокой. Что же делать? Попытаться избавиться от трупа? Или бросить все и сломя голову податься в бега?

Курга дышал на маленькое стекло. Оно запотевало, и очертания деревьев и частокола теряли четкость, словно Курга смотрел на них глазами, полными слез. Обратного пути у него уже не было. Убийство Земцова не оставляло Курге никаких надежд. Оставалось или тупо идти вперед, погружаясь в трясину все глубже, или же взять в рот дуло ружья и нажать на курок.

Тихо загудел зуммер радиостанции. Курга запретил Вере выходить с ним на связь без особой необходимости, потому как надо было беречь энергию в аккумуляторах, но сестра забыла об этом запрете. Она умирала от тоски и страха.

– Ну что? – спросила она.

– Пока ничего, – соврал он.

– Уходи оттуда, – прошептала Вера. – Прошу тебя… Бросай все и уходи. Еще не поздно…

Он стоял под тусклой лампочкой, прижавшись лбом к холодным камням, и до боли стискивал зубы. «Еще не поздно…» Если бы Вера знала, что говорит с человеком, который уже падает в черную бездну, и нет на свете такой силы, которая могла бы остановить это падение и повернуть его вспять.

– Иди домой, – сказал он.

– Еще рано. Много посетителей…

Ну да, сегодня суббота. В ресторане яблоку негде упасть. Он представил ее – в белом накрахмаленном фартуке, в кружевном кокошнике, едва прикрывающем ее огненно-рыжие волосы, с подносом в руке. И как только ей удается носить на нем высокие фужеры, бутылки, блюда и при этом ловко маневрировать между столами и пьяными посетителями? Курга как-то пытался на ходу удержать поднос с тремя пивными бутылками – разбил вдребезги.

«Она сильный человек, – думал он. – Она выкарабкается, даже если меня не станет. Конечно, ей будет очень больно, но она уже успела привыкнуть к боли…»

Он отключил радиостанцию и снова сел на пол. Из-за стены донесся злой окрик, затем что-то разбилось, похоже, тарелка. И снова резкие голоса, перебивающие друг друга.

Нет, дерьмовый у них все-таки класс, как бы они себя ни хвалили, думал Курга. А вот его одноклассники, когда встречаются, никогда не ругаются. Зачем ругаться? Делить-то нечего, хотя детство одно на всех. Правда, последние четыре года Курга на встречи не ходит. Стыдится своей бедности. Может, зря.

Глава 35

А ТЕПЕРЬ О ГЛАВНОМ

Ирина поднялась наверх, прошла в самый конец коридора и остановилась перед бревенчатой стеной. Провела рукой по ее шершавой поверхности, выдернула клок пеньковой пакли, скомкала в ладонях и кинула под ноги.

– Курга! – негромко позвала она и прижалась к стене щекой.

Потом взяла стоящий в углу металлический совок и постучала им по бревнам.

– Курга, вы слышите меня? – громче позвала она.

– Да, – не сразу донесся до нее голос Курги из-за стены.

– Это Ирина… Мне надо поговорить с вами с глазу на глаз.

– Говорите, Ирина, я слушаю.

Она обернулась, посмотрела в конец коридора и снова прижалась щекой к бревнам.

– Я согласна на ваши условия. Как передать вам деньги?

Возникла пауза. Ирина представляла, какое замешательство вызвали ее слова. Наверное, Курга был вне себя от счастья.

– Вы меня слышите? – спросила она.

– Да, да! – торопливо отозвался Курга. – Сейчас… Я думаю… Завтра. Завтра вы сможете?

– Не я, разумеется, а мой человек, – уточнила Ирина.

– Ну да, конечно… Тогда запоминайте: пусть ваш человек упакует деньги в небольшой рюкзак и купит букет цветов. Завтра в восемь утра он должен подняться на «вышку» с рюкзаком и букетом…

– Куда он должен подняться? – перебила его Ирина.

– Вверх по канатно-кресельной дороге. Поднимаясь, он должен все время смотреть вниз. Когда он увидит под собой лыжника в красном комбинезоне со скрещенными над головой палками, пусть сбросит ему рюкзак с деньгами. Если все будет в порядке, через час вы все будете освобождены.

– Какие цветы должен держать мой человек?

– Не имеет значения. Любые… Ошибиться невозможно. Горнолыжники никогда не поднимаются на трассу с цветами, это нонсенс…

– Хорошо, – сказала Ирина. – Но вы должны дать мне слово, что больше никого не убьете.

– Я никого не убивал! – испуганно пробормотал из-за стены Курга. – Это страшное недоразумение…

– Вы зря пытаетесь убедить меня в этом, – оборвала его Ирина. – Я ведь не следователь.

– Будьте осторожны! Среди вас убийца… – бормотал из своей норы Курга, но Ирина уже не слушала его. Она быстро зашла в комнату и заперла замок. Достала мобильный телефон и набрала номер.

– Леша, – сказала она, как только откликнулся ее телохранитель. – Ребята подъехали?

– Да, Ирина Юрьевна. Они давно здесь. Девчонку все время держим в поле зрения.

– Пожалуйста, не вспугните ее. Пусть спокойно ходит, где хочет. Завтра в восемь утра она должна беспрепятственно уйти на «вышку».

– Нет проблем, Ирина Юрьевна!

– А теперь о самом главном. Слушай внимательно, – произнесла Ирина. Она покусывала губы и свободной рукой терзала уголок подушки, словно ухо любимой собаки. – Позвони мужу Людмилы, которой ты давал пользоваться телефоном, представься террористом Кургой и потребуй… ну, скажем, двести тысяч долларов за освобождение его жены. Если для него это непосильная сумма и он начнет торговаться, соглашайся на меньшую. Предел – пятьдесят тысяч, иначе игра не будет стоить свеч… Пусть он упакует деньги в маленький рюкзачок и прихватит с собой букет цветов. Завтра в восемь утра он должен подняться на «вышку» с рюкзаком и букетом…

Она почти дословно повторила требования Курги.

– Я понял… Он должен сбросить рюкзак лыжнику в красном комбинезоне со скрещенными над головой палками… Запомнил!

– Имей в виду: этим лыжником наверняка будет девчонка, которую вы пасете.

– Да я догадался, Ирина Юрьевна! Не дебил…

– Подожди, это не все! Ты на горных лыжах катаешься?

– На всех видах автомобилей и мотоциклов, серфингов и яхт, Ирина Юрьевна, но только не на горных лыжах. С моими ста пятьюдесятью килограммами только лавины сбрасывать…

– Это плохо. А кто у нас горнолыжник?

– Марат два раза в год в Андорру мотается.

– Значит, Марат… Передай ему, пусть немедленно позвонит мне. Я объясню, что завтра нужно будет сделать.

Глава 36

УДАР ПО ЛБУ

А что ему еще оставалось? Администратор сказала: «Ждите до двенадцати ночи, и если никто не приедет, я сниму бронь и поселю вас». Вот он и коротал время в уютном закутке ресторана, закусывая водку остывшим борщом.

Рюкзак да помповое охотничье ружье в чехле – вот все его вещи. Унты от тепла отсырели и напоминали мокрого спаниеля, сидящего у ног хозяина, а волчья шапка-ушанка, лежащая на соседнем стуле, – подстреленную дичь. Эти образы Кириллу навеяли его представления о классической охоте, хотя охотником он был начинающим и количество выстрелов можно было перечислить по пальцам.

Его задержали неотложные дела, и он вылетел в Краснодар вечерним рейсом, а до «Ковчега» добрался лишь затемно. Был уверен, что веселье в самом разгаре, но в гостинице его обескуражили новостью: свободных мест нет, а группа подвыпивших молодых людей, помаявшись здесь около часа, удалилась в неизвестном направлении.

Кирилл так и подумал: его одноклассники спустились в поселок и там устроились на ночлег. Отправляться на поиски на ночь глядя он не стал, благоразумно решив заночевать в «Ковчеге», а утром вычислить расположение хмельной группы при помощи пивных ларьков, куда непременно будут посланы гонцы.

– Вам еще чего-нибудь? – спросила рыжеволосая официантка.

– Я бы, конечно, еще посидел…

– Нет-нет, сидите! – ответила официантка, как только Вацура начал вставать из-за стола, и опустила свою руку на его. – Вы никому не мешаете.

Она красиво и легко улыбалась, словно не было конца рабочего дня и то, что она делала, доставляло ей громадное удовольствие. Зеленоватые глаза и чуть вздернутый нос не портили ее милое лицо и даже придавали ему некоторый шарм. Взгляд ее, иногда казавшийся рассеянным, слишком часто останавливался на лице Вацуры, будто девушка оценивала его кредитоспособность или, может быть, пыталась угадать, сколько он даст ей на чай. Но она взяла точно по кассовому чеку и без лицемерия отказалась оставить себе сдачу. Будь она чуть выше ростом, ей бы не с подносом между столов лавировать, а вышагивать по подиуму, подумал Кирилл, когда официантка в очередной раз приблизилась к его столику.

– Вы остановились в гостинице? – спросила она, ставя перед Вацурой чашечку с кофе.

– Хотел бы там остановиться. Но пока жду, когда освободится хоть один номер.

Она убрала на поднос пустую тарелку. Он вблизи рассмотрел ее руки. Не слабые, загорелые, но по-женски изящные пальцы с ухоженными ногтями. На запястье болтается недорогая золотая цепочка. На другой руке на этом же месте виден отчетливый белый след – то ли от часов с широким ремешком, то ли от веревочной петли на лыжной палке. Так бывает, если много времени проводить на лыжных склонах.

– В «Ковчеге» всегда бывают свободные места, – сказала она. – А сегодня прямо столпотворение какое-то. Днем сюда приехала целая группа – тоже хотели устроиться. Ничего не получилось, ушли… Вы весь пакетик сахара высыпайте, а то несладко будет. Я сладкое люблю и сразу два пакетика высыпаю.

– А куда эта группа ушла? – спросил Кирилл, помешивая ложечкой.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. Она принялась старательно смахивать щеткой крошки со скатерти. – Наверное, в поселок. Там всегда можно снять угол.

– Много было людей? – уточнил Вацура, незаметно отодвигаясь от стола, чтобы крошки не попали на него.

– Человек пять, – не сильно стараясь быть точной, ответила девушка, склонила голову набок, поправила высохшую колючку в вазочке и добавила: – Или десять… А вам не все равно?

– Это мои одноклассники, – вздохнув, ответил Вацура. – Я опоздал на встречу.

– О-о-о! – протянула девушка и с интересом взглянула на Вацуру, как если бы он назвал себя одноклассником президента. – Как вам не повезло! А меня зовут Вера…

Он пил кофе и вспоминал школьные годы. Интересно, кто приехал? Войтенко как организатор должен приехать обязательно. Правда, от кого Вацура не ожидал организаторских способностей, так это от него. В школе Костя был серой мышью с серой внешностью, дружил с Пироговым, и этот посредственный союз отпечатался в его памяти менее всего.

А чаще всего Кирилл вспоминал Люду. Рыженькая официантка была немного похожа на нее – своей непосредственностью, что ли? И глазами, наполненными каким-то скрытым желанием начудить, что-нибудь выкинуть этакое… Впрочем, такими были только глаза. Люда не выделялась ни поведением, ни одеждой. В отличие от большинства одноклассниц, она ничего не делала для того, чтобы понравиться мальчикам, и вела себя так, как ей было удобно. Наверное, знала, что достаточно привлекательна. Но случалось, что парни на нее странными глазами смотрели и стороной обходили. Учительница по литературе, женщина одинокая, бездетная, с явными признаками неврозов, на каждом уроке слезами обливалась от жалости к судьбам литературных героев. Рассказывает про Катерину и плачет. И от Наташи плакала, и от Анны, и от Сони. Большинство в классе украдкой хихикали и крутили пальцем у виска. А Люда сидела на последней парте и тоже вытирала слезы. У двух человек в школе была болезненно ранимая душа: у учительницы по литературе и у Люды…

– Вы лучше спускайтесь в поселок, – посоветовала официантка, вернувшись к столу с пачкой салфеток. Она стала пристраивать их в салфетнице. – Мы скоро закроемся, и тут вообще станет темно и страшно… – Она взглянула на Кирилла, и ему показалось, что в ее глазах мелькнул суеверный страх. – Вы еще не слышали про медведя?

– По радио слышал… Неужели он такой страшный?

– Вы напрасно смеетесь! – Она присела на край стула. – Это ничего, что я посижу с вами немного?.. Не думайте, что это все выдумки. Он уже сожрал пять или семь человек. Я, например, видела его следы. Вот такие!

И она поставила перед лицом растопыренные ладони.

– Это как раз то, что мне нужно, – заверил ее Кирилл. – На мелкого медведя охотиться неинтересно. Все равно что на собаку.

– Так вы охотник? – Девушка, словно желая убедиться, что Кирилл говорит правду, опустила взгляд на рюкзак и продолговатый предмет в брезентовом чехле.

– Спасибо, – поблагодарил Кирилл, отодвигая пустую чашку. – Еще бы выпил, но это все без толку. На меня кофе не действует, я от него даже лучше засыпаю.

– Ну так как вы решили? – стараясь не быть навязчивой, спросила девушка. – Если посидите еще пятнадцать минут, я проведу вас в поселок самым коротким путем. Есть тут одна тропинка…

– Я все-таки попробую устроиться в гостинице, – отказался Кирилл, сам не зная почему – девушка была весьма привлекательной, и ее умеренный интерес к Кириллу давал ему шансы на приключение, от чего он обычно никогда не отказывался.

– Как хотите, – не скрывая сожаления, ответила девушка и встала из-за стола. – А вы что ж, с самого утра отправитесь на охоту?

– Нет, утром я все-таки попытаюсь найти одноклассников.

– Правильно! – одобрила она и доверительно протянула ему ладонь. – Хорошего вам отдыха. До свидания!

Кирилл в самом деле чувствовал, что засыпает. Он решительно поднялся, движениями разгоняя сонливость, закинул за спину ружье и рюкзак и вышел в гардеробную. Хотел зайти в умывальник, толкнул дверь и услышал глухой удар.

Кажется, он двинул по лбу рослого человека, которого сначала принял за сантехника. Тот стоял за дверью в полной темноте и при появлении Кирилла прижался к стене.

– Извините, – сказал Кирилл и нащупал на стене включатель. Вспыхнул свет. Человек, стоящий у стены, прикрыл глаза ладонью. Он совсем не был похож на сантехника. Мощные плечи, короткая, почти под «ноль» стрижка, темный костюм, тяжелые надбровные дуги.

– Ничего, – сказал незнакомец, потирая лоб. – У меня броня крепкая.

Он сложил на груди руки и стал смотреть, как Кирилл открывает воду и умывает лицо.

– Перебрал? – с сочувствием спросил он.

– Ага, – ответил Кирилл, с наслаждением прижимая мокрые холодные ладони ко лбу.

– Бывает…

Кирилл вытер лицо платком, взялся за дверную ручку и обратил внимание, что дверь прилегает не плотно и через щель хорошо виден зал.

– Свет выключать? – спросил он.

– Да, сделай милость.

«Следит за кем-то», – подумал Кирилл, выйдя из умывальника, и сразу забыл о незнакомце.

Было около одиннадцати. Администратор гостиницы, склонив голову над настольной лампой, то ли читала, то ли дремала над книгой.

– Вы поймите меня, – сказала она, едва Кирилл зашел в холл. – До двенадцати часов я не имею права снимать бронь. А вдруг они с минуты на минуту приедут?.. Хотите – посидите на диване.

«Здесь я точно усну», – подумал Кирилл и вышел.

На крыльце он постоял некоторое время, глядя на призрачно-синюю гору с черными пятнами теней, которая подпирала собой полную луну. Крупные звезды источали мерцающий свет. Вокруг царила тишина. На душе у него почему-то стало тревожно.

Глава 37

НОЧЛЕГ

Распахнулась стеклянная дверь ресторана, и из нее вышла Вера. Кирилл не сразу узнал ее. Девушка была в приталенной дубленке и высоких сапожках. Рыжие волосы, освобожденные из плена кокошника, были распущены и лежали на воротнике. Наискосок через плечо проходила лямка сумки, которую Вера прижимала к животу обеими руками.

Она прошла мимо, не заметив Кирилла, стоящего в тени подъезда. Вот и ладно. Увидев его, она наверняка снова предложила бы ему спуститься в поселок, и пришлось бы придумывать причину отказа. Затаившись, Кирилл слился в темноте с деревянной колонной, поддерживающей козырек. Вера прошла по дорожке, на секунду попала в свет, падающий из окна на первом этаже, и Кириллу показалось, что лицо девушки чрезвычайно встревожено. Не успела она скрыться за гостиничным корпусом, как из ресторана бесшумно вышел тот самый детина, которого Кирилл нечаянно огрел дверью. Застегивая на ходу пуговицы длиннополого пальто, он медленно дошел до угла ресторана, прислонился к нему плечом и заглянул за него. Было очень похоже, что он следит за Верой.

«Не нравится мне он», – подумал Кирилл и, привыкший доверять своей интуиции, вышел из-под козырька на дорожку. Незнакомец тотчас прижался спиной к стене, полагая, что Кирилл его не заметил. Человек, который не таится, повел бы себя иначе, значит, этот тип в самом деле следил за Верой и не хотел, чтобы это стало известно кому-либо еще.

Кирилл догнал девушку, когда она уже спускалась по тропе через лес.

– Это вы? – с облегчением произнесла она, когда увидела лицо Кирилла в свете луны. – Вы меня напугали. Я подумала, что за мной кто-то крадется.

– И вы ходите так каждый вечер? – спросил Кирилл, поправляя за спиной рюкзак и ружье в чехле.

– После смены, через сутки, – ответила Вера. – Можно я буду держаться за вашу руку?..

Она на мгновение обернулась, и Кирилл снова заметил тревогу в ее глазах.

– Вы чего-то боитесь? – спросил он.

– Н-н-нет, – неуверенно ответила Вера. – Этим медведем, знаете, нас так напугали… Директор говорит: примите меры безопасности. А как я их приму? Пистолет себе завести?

– Наверное, вас каждый вечер одолевают пьяные посетители? – предположил Кирилл. – Прицепятся и таскаются за вами следом, как хвост?

Вера рассмеялась. От быстрого шага она часто дышала, и смех получился какой-то рваный.

– Я бы не сказала, что ко мне часто цепляются. Кто в наш ресторан ходит? Или жильцы «Ковчега», или с соседней турбазы. А там кто? Горнолыжники и альпинисты, которым утром надо быть в форме. Если только спасатели закроют трассы из-за лавинной опасности, тогда народ начинает пить. И все равно очень даже культурно.

Она заглянула Кириллу в лицо и, кажется, первый раз сказала с кокетством:

– Ко мне, вообще-то, трудно прицепиться. Я за словом в карман не полезу. И еще я один прием карате знаю.

И снова мельком оглянулась.

– А у вас это что за спиной? – спросила она.

– Ружье.

– Какой-нибудь жалкий дробовичок?

– Почему жалкий? – возразил Кирилл. – Заряжен специальными свинцовыми пулями.

– И что? Ими можно убить медведя?

– И медведя, и динозавра.

Наверное, эти слова успокоили ее, и она больше не оглядывалась. Они спустились ниже леса, и тропа пошла между ветхих сарайчиков, обнесенных изгородью из обрезков проволоки и сушняка. Запахло куриным пометом.

– Это дачи местных жителей, – пояснила Вера. Она хотела еще что-то добавить, как вдруг откуда-то донесся тихий зуммер. Почувствовав, что Кирилл тоже обратил на него внимание и стал оглядываться, Вера крепче взяла его под руку и громко, без пауз, заговорила:

– Представляете, они разводят здесь кур и кроликов! Когда утром здесь идешь, то за решетками можно увидеть мохнатые ушастые мордочки! Удивляюсь, как их до сих пор лисицы не слопали…

– Послушайте, Вера, – перебил девушку Кирилл. – Кажется, в вашей сумочке что-то пищит.

– Что? В моей сумочке? Да нет, вам показалось… А вот там, чуть правее, кто-то держит даже козла!

– Нет, мне не показалось, – зачем-то настаивал Кирилл, хотя ему было совершенно ясно, что девушка не хочет при нем отвечать на вызов какого-то аппарата связи.

– Показалось, показалось! – решительно ответила Вера и даже ущипнула Кирилла за руку. – Вот видите, уже ничего не пищит!

Они обошли пятиэтажный жилой дом и оказались на освещенной фонарями улице. По обе стороны ее стояли коттеджи с темными окнами.

– До свидания, – неожиданно распрощалась Вера и протянула Кириллу руку. – Я живу здесь. А вы идите по улице и в каждом дворе спрашивайте комнату.

Повернувшись, она зашла в калитку и оттуда помахала рукой. Кириллу ничего не оставалось, как в одиночестве пойти вдоль улицы. Он стучался в те редкие дома, в которых еще горел свет, и очень скоро понял, что оптимизм Веры был несколько завышен – свободных комнат не было. Пик горнолыжного сезона!

Пройдя еще несколько метров, он остановился, с иронией подумал, что иногда полезно бескорыстно совершать добрые дела, не претендуя даже на кратковременный флирт с местной официанткой, и повернул в обратную сторону. «Приду в «Ковчег», а бронь уже будет снята. Высплюсь от души».

Он уже миновал калитку, где несколько минут назад расстался с Верой, как вдруг услышал ее голос:

– Почему вы вернулись? Ничего не нашли?

Кирилл обернулся. Вера шла к нему из темноты двора. Она была без дубленки, в белом свитере с воротником под горло.

– Я решил все-таки заночевать в «Ковчеге», – ответил Кирилл. – Не волнуйтесь, дорогу найду.

– Нет-нет, подождите!

Их разделяла невысокая ограда из штакетника. Вера смотрела по сторонам, будто по каким-то отличительным признакам хотела найти дом со свободной комнатой.

– Как неудобно получается, – произнесла она. – Я сама уговорила вас пойти в поселок… Сейчас я что-нибудь придумаю.

Кирилла тронула заботливость девушки. Он взял в руки ее ладонь.

– Ни о чем не надо думать. Идите домой и отдыхайте. До свидания!

Как ни странно, Вера схватила его за руку и решительно произнесла:

– Ни за что! В «Ковчег» я вас не пущу!

Она подняла крючок, отворила калитку и настойчиво притянула Кирилла к себе.

– Вот что, – сказала она тихо, – переночуете у меня. Только, пожалуйста, говорите шепотом.

«Вот начинается, что ты хотел», – мысленно сказал себе Кирилл и спросил:

– А почему шепотом?

– Потому что хозяева уже спят.

– А разве… – произнес Кирилл, но Вера прижала ладонь к его губам. Он хотел спросить: «А разве не вы хозяйка дома?»

Он зашел следом за ней на веранду, где пахло сушеными яблоками. Она провела его в темный коридор, а оттуда – на скрипучую деревянную лестницу. Когда они поднялись на второй этаж, в сумочке Веры опять запищал сигнал. Скрыть это было невозможно, хотя Кирилл старательно притворялся глухим. Звеня ключами, девушка открыла дверь и, раздраженно буркнув «Подожди!», захлопнула ее перед носом Кирилла.

Он сел на ступеньку, рассматривая убогое убранство лестничной площадки, ржавые ножи, торчащие между бревен, мотки веревки, пучки высохших трав и цветов. Он не хотел подслушивать, но из-за картонной двери нервный голос Веры был слышен достаточно отчетливо:

– …Не кричи на меня!.. Да, не могла… Хорошо, я поняла… Да, поняла… Не надо по сто раз повторять одно и то же… Можно подумать, у меня сто рук, чтобы все сразу унести с собой…

«Или муж, или изрядно поднадоевший любовник», – подумал Кирилл, пытаясь по тону, каким разговаривала Вера, угадать ее собеседника.

Потом за дверью все стихло. Кирилл стал неудержимо зевать. «Сейчас ей будет стыдно смотреть мне в глаза, и если до этого в ней тлели какие-то желания, то уже больше не тлеют».

Дверь открылась. Неожиданно перейдя на «ты», Вера бесцветным голосом бросила:

– Зайди!

Кирилл угадал: девушка старательно прятала глаза. В крохотной комнате с низким, почти лежащим на темечке потолком, из мебели стояли лишь допотопная кровать с выпуклым полосатым матрацем, желтый шкаф, дверцы которого, чтобы не раскрывались сами по себе, были заклеены лентой скотча, да миниатюрный столик с одноконфорочной плиткой и кое-какой кухонной утварью.

Вера, ни слова не говоря, принялась греметь кружками и чайником. Кириллу больно было на нее смотреть. Ему ничего не стоило молча повернуться и уйти, и девушка вряд ли стала бы этому препятствовать. Но он в самом деле устал, у него уже не было никаких намерений относительно ее, и он мечтал лишь выспаться. Подойдя к Вере, Кирилл взял ее за руку, прервав ее попытки зажечь спичку о замусоленный коробок.

– Вера, мне ничего не надо, – сказал он. – И чая, кстати, тоже… Покажи, пожалуйста, где мне лечь.

– Как хочешь, – буркнула она, швырнула спички на плитку и вышла в другую комнату через дверной проем, закрытый занавеской на веревке. Через минуту там погас свет.

Кирилл не стал стелить постельное белье, которое лежало в изголовье кровати крепкой накрахмаленной стопкой, и лег, не раздеваясь, поверх одеяла. И сон вдруг начисто отшибло. Он лежал, глядя в потолок, по которому скользили световые блики, вспоминал сегодняшний огромный день и думал об одноклассниках. Внизу скрипели полы, кто-то покашливал; с улицы доносился гул автомобилей, где-то недалеко с пронзительным свистом взмыла петарда… Может быть, одноклассники совсем рядом, в доме напротив? Уже изрядно выпили, уже вспомнили все, что можно было вспомнить, уже перемыли кости всем учителям и вышли из прокуренной и душной комнаты на воздух и сейчас запускают петарды, горланят песни, толкаются, падают в сугробы. Взрослые дети! Только в кругу одноклассников можно скинуть пару десятков лет и не бояться ребячества… Хорошо, если Людка приехала. Почему-то больше всего Кириллу хотелось увидеть именно ее. Тогда, в школе, на многие поступки одноклассников она реагировала как взрослый человек с вполне сформировавшейся моралью. Пирогов был самым беззащитным и жалким учеником в классе. И все те, кто страдал от комплексов неполноценности, самоутверждались на его слабости: без всякой причины могли дать пинка под зад или влупить щелбан. Людка таких подвигов не выносила. Она кидалась на защиту Пирогова так, словно защищала своего сына: «Что, урод, нашел самого слабого? Может, тебя познакомить с моими ребятами, и я посмотрю, как ты им дашь пинка?»

Она обманывала, никаких ребят у нее не было, но эта угроза действовала почти безотказно, и мучитель Пирогова, трусливо поджав хвост, пытался все перевести в шутку… Сейчас Кирилл был способен понять легкоранимую и тонкую душу Люды, которая не переносила, когда унижали слабого. Но не мог понять Пирогова: как тот не удавился от стыда, принимая защиту девчонки?

Кирилл встал с кровати, подошел к окну. Поросших лесом гор, окружающих поселок, не было видно, и казалось, будто звездное небо сузилось в самом зените, словно смели в кучку серебряные крошки. Улица была пустынна и темна, лишь под густой елью стоял черный, как гроб, «Лексус», и через ветровое стекло был виден малиновый огонек сигареты.

Глава 38

«ВЫШКА»

Кирилл спал так крепко, что его не разбудил ни свист вскипевшего чайника, ни звон ложечки, которой Вера размешивала сахар. И только когда девушка надела горнолыжные ботинки и с гулким стуком прошлась в них по комнате, он открыл глаза.

Она не заметила, что он проснулся. Склонившись над подоконником, Вера что-то писала на обрывке бумаги простым карандашом. Она была в пламенно-красном лыжном комбинезоне, который подчеркивал стройность ее фигуры; сдвинутые на лоб горные очки, словно кокошник, поддерживали роскошные волосы; на карабине, пристегнутом к поясному ремню, висели пронзительно-зеленые перчатки.

«Она уже в форме», – подумал он. Если бы Вера бродила по комнате заспанная, в ночнушке, взлохмаченная, уместно было бы объявить о своем пробуждении какой-нибудь жизнерадостной фразой, вроде: «Доброе утро, подруга! А ты прекрасно выглядишь!» Но сейчас ее свежесть и ухоженность слишком оттеняли его помятый вид, и, стыдясь себя, Кирилл продолжал притворяться спящим.

Вера перестала писать, положила обрывок бумаги на чайник – так, что его нельзя было не заметить, и, стараясь аккуратно ступать тяжелыми пластиковыми ботинками, тихо вышла из комнаты. Едва дверь за ней закрылась, Кирилл вскочил с кровати и схватил записку.

«Кирилл, очень прошу тебя, спустись на первый этаж и скажи хозяевам, что мы освобождаем комнаты и больше сюда не вернемся. За все заплачено, вся мебель и постель в целости, никаких претензий быть не может. Прости, если ты ожидал от меня чего-то другого, но так получилось. Ты мне очень понравился. Вера».

«Если очень понравился, – подумал Кирилл, – то почему она так со мной рассталась?»

Натягивая свитер, он подошел к окну. Вера вышла из калитки на улицу с горными лыжами на плечах. Она встала на краю тротуара и стала голосовать. Укатанный крутыми горками «жигуленок» тормознул перед ней, и водитель немедленно выскочил, чтобы сначала помочь уложить лыжи, а потом уже назначить цену. Хлопнули дверки, машина медленно тронулась, со свистом шлифуя задними колесами лед.

«Гудбай, май лав!» – с нежной грустью подумал Кирилл и уже собрался отойти от окна, как вдруг увидел рослого человека в длинном черном пальто, который, провожая взглядом машину, торопливо шел по тротуару. Да это тот самый тип, который следил за Верой в ресторане!

Кирилл не думал о том, что это могло значить. Но он твердо знал одну истину: никто не станет так цепко следить за человеком из добрых побуждений. К тому же это был прекрасный повод для того, чтобы разыскать Веру и уточнить у нее, что означают ее слова: «Ты мне очень понравился».

Человек в черном пальто подошел к «Лексусу», который по-прежнему стоял под елью, сел за руль, развернулся и поехал вслед за «жигуленком». Кирилл одевался, как солдат по тревоге. «Одноклассники подождут, – мысленно оправдывался он. – Все равно они сейчас страдают от похмельного синдрома. А я успею удовлетворить свое любопытство. Надо же выяснить, чего этот орангутанг хочет от Веры».

Просьбу Веры он выполнил по сокращенному варианту. С грохотом спустившись с лестницы, на ходу надевая куртку и роняя то рюкзак, то ружье, он ворвался в жарко натопленную комнату и крикнул пожилой женщине в темном платке:

– Нас нет, прощайте! – И сразу выбежал из дома.

Остановить машину в этом поселке, по-видимому, не составляло большого труда. Едва он поднял руку, рядом затормозила бортовая «Газель».

– Где у вас тут все на лыжах катаются? – спросил Кирилл у водителя.

– На «вышке», – кивнув, ответил водитель. – Садись!

«Газель» столь резво помчалась по шоссе, что через несколько минут обогнала крадущийся за «жигуленком» «Лексус», а потом и сам «жигуленок». Чтобы Вера случайно не увидела его, Кирилл пригнул голову, делая вид, что зашнуровывает ботинки.

– Какие у тебя лыжи маленькие, – заметил водитель, кивнув на чехол с ружьем.

– Это сноуборд, – ответил Кирилл, осторожно приподнимая голову и выглядывая в окно. – Швейцарский. Новейшая модель. С залповым ускорителем…

– Надо же! – покачал головой водитель.

Он успел рассчитаться с водителем и спрятаться за палаткой, торгующей чебуреками, когда «жигуленок» подрулил к станции канатной дороги. «Лексус» где-то отстал по дороге, и его нигде не было видно. Вера, очень торопясь, купила билет и встала в очередь на посадку. Впереди нее толпилось не меньше полусотни горнолыжников. Девушка все время поглядывала на часы, озиралась и становилась на цыпочки, глядя на очередь поверх голов.

«Сейчас она сядет в кресло, и я ее потеряю», – понял Кирилл и короткими перебежками, прячась то за хинкальной, то за шашлычной, пробрался к кассе, а оттуда – к очереди. Его и Веру разделяло несколько человек. Он не сводил с нее глаз. Едва девушка начинала оборачиваться, он молниеносно приседал, прячась за яркими комбинезонами и рюкзаками.

– Вы крайний? – спросил его невысокий молодой человек с крупной головой, которую украшала аккуратная, волосок к волоску, прическа. Лицо незнакомца было гладко выбритым со свежими следами порезов. Он держался с большим достоинством и потому был похож на бюст какого-то партийного деятеля. Он был одет не для гор – в джинсы и кожаную куртку. К груди он крепко прижимал букет тюльпанов и небольшой подростковый рюкзачок с рисунком легкомысленного зайца на верхнем клапане.

– Я, – ответил Кирилл, не спуская глаз с Веры. – Только за мной еще человек десять заняли. Сейчас подойдут.

Наконец очередь дошла до нее. Вера кинула на снег лыжи, наступила на крепления, и автоматика намертво прищелкнула лыжи к ее ботинкам. Кресло подлетело к ней сзади, подхватило, и девушка, словно на дельтаплане, воспарила над склоном.

Очередь быстро таяла перед Кириллом. Он вышел на посадочную площадку и, путаясь в лямках рюкзака и чехла, взгромоздился на подплывшее сзади кресло. Канатка тащила его вверх, под ним беззвучно проплывали накатанная просека трассы, верхушки деревьев, журчащие по камням ручьи. Веру он хорошо видел благодаря ее ярко-красному комбинезону. Она покачивала лыжами, словно при помощи них управляла своим полетом, и смотрела вниз. Рельеф под креслами все время менялся, и глубокие провалы, увеличивающие высоту до холодка в животе, резко сменяли отшлифованные лыжниками бугры, до которых, казалось, можно было дотянуться лыжной палкой.

Вдруг, когда высота от кресла до земли стала сравнительно небольшой, Вера отстегнула предохранительную цепочку и спрыгнула вниз. Кирилл увидел, как она упала на крутой склон, покрытый глубоким девственным снегом, но тотчас встала на лыжи и, оттолкнувшись палками, зигзагом покатилась вниз.

«Упустил!» – подумал он, хотя уже был готов повторить ее рискованный трюк и, отстегнув цепочку, с рюкзаком и ружьем в охапке, повалился в пустоту, словно выпрыгнул с самолета с парашютом.

Шум ветра в ушах, чувствительный удар, и он с головой зарылся в сугроб. Какой-то лыжник, проплывающий сверху, присвистнул и сказал:

– А что случилось? Всем прыгать?

– Нет, – ответил Кирилл, поглаживая ушибленное бедро. – Только мастерам парашютного спорта.

Разлепив глаза, Кирилл посмотрел по сторонам, но Веры уже и след простыл. Он сделал несколько шагов по снегу и понял, что намного, если не навсегда, уступает ей в скорости передвижения. Это был дикий склон, по которому по каким-то соображениям лыжники не спускались. Вполне возможно, что склон был лавиноопасным.

Впрочем, Кирилл не слишком задумывался над этим. Закинув на плечи лямки, он сдвинул на затылок свою волчью шапку и, увязая в снегу, пошел ближе к лесу, где, по его мнению, сугробы были не столь глубоки.

Оказавшись в царстве деревьев, которые служили ему превосходной опорой, он стал спускаться, уже почти потеряв надежду еще когда-либо поговорить с Верой. Однако не успел он преодолеть засыпанный снегом валежник, как увидел ее. Девушка стояла к нему спиной и пристраивала на лице большие зеркальные очки. Затем она вынула из кармана красную косынку и повязала ее на голове, упрятав под нее волосы. Сделав это, она выскользнула из леса на склон, с которого минуту назад Кирилл выбрался с таким трудом.

Он видел ее сквозь частокол деревьев. Девушка стояла под канатной дорогой, глядя на проплывающих вверху лыжников. Кирилл, из последних сил вытаскивая увязающие в сугробах ноги, пошел к ней, понимая, что это последний шанс выяснить, что означает вся эта ошеломляющая акробатика и ее слова на бумаге: «Ты мне очень понравился». За ним оставалась глубокая колея, напоминающая окоп.

– Вера! – позвал он, обнимая ствол сосны, стоящей на самом краю просеки.

Она обернулась молниеносно и вроде бы негромко вскрикнула. Ее глаза были спрятаны за зеркальными стеклами, но Кирилл понял, что девушка сильно испугалась.

– Ты?! – в ужасе воскликнула она, глядя то на Кирилла, то на болтающихся вверху лыжников. – Умоляю тебя!! Уходи отсюда!! Уходи!!

Глава 39

ДВЕ КАПЛИ

Опешив от столь странной реакции, Кирилл остановился и оглянулся по сторонам. Ни на просеке, ни среди деревьев он не увидел, от чего, по мнению Веры, ему следовало бы немедленно уйти, но, уважая просьбу, он сделал шаг назад и встал за стволом сосны.

Вера, казалось, забыла о нем. Поставив лыжи «плугом», чтобы удержаться на склоне и не покатиться вниз, она подняла палки вверх и скрестила их над головой. Не успел Кирилл подумать о том, что может означать этот знак, как в снег упал небольшой рюкзак, а следом спикировал букет тюльпанов.

В первое мгновение Кириллу показалось, что между двумя событиями – скрещенными палками и падением на снег различных предметов нет никакой связи и что рюкзак с нарисованным на нем зайцем и цветы какой-то недотепа уронил нечаянно. Однако, подняв голову, он увидел медленно уплывающего в кресле большеголового молодого человека. Взявшись рукой за штангу, человек повернулся, насколько мог это сделать в тесном кресле, и полными отчаяния глазами посмотрел на Веру.

Переставляя лыжи, девушка приблизилась к рюкзаку, ловко подцепила его палкой и подняла. Понять что-либо в происходящем Кириллу было невмоготу. Опираясь о ствол дерева, он смотрел на девушку и покусывал тонкую ледяную пластинку. Вера открыла рюкзачок, заглянула внутрь. Кириллу трудно было даже предположить, что она там увидела. Но по тому, с какой торопливостью она сунула рюкзачок за пазуху и оттолкнулась палками, он понял, что девушка получила то, что хотела.

Несколько сильных взмахов палками – и Вера, со свистом разрезая лыжами снежный наст, понеслась вниз. Через несколько секунд она скрылась из виду.

Не ожидая уже ничего более интересного, Кирилл сел на снег, задрал голову и посмотрел на кроны сосен. Может быть, он хотел найти какую-нибудь дичь и для приличия пальнуть в нее картечью десятого калибра. Или же это движение было проявлением чувства досады, что приключение, на развитие которого он надеялся, неожиданно закончилось, и он застыдился своего мальчишества. На короткое время им овладели одиночество и скука. Можно сказать, что на очень короткое. Не успел Кирилл посмотреть на пробивающиеся между колючих веток лучи солнца и чихнуть, как по просеке пролетело нечто напоминающее реактивный снаряд. Всего секунду или две стремительный объект был в поле зрения Кирилла, а затем, взмыв в воздух на естественном трамплине, словно в пропасть провалился.

Кирилл успел рассмотреть, что это был мужчина в белом комбинезоне на сноуборде. Взяв ружье двумя руками и орудуя им, как веслом, Кирилл ринулся вниз по склону. Через несколько десятков метров он оказался на краю крутого обрыва. Отсюда, с головокружительной высоты, фигуры Веры и сноубордиста казались каплями, медленно стекающими по фарфоровой чашке. Девушка была каплей крови, а сноубордист – каплей молока. Вера уходила влево, удалялась от маркированной трассы. Мужчина в белом постепенно догонял ее, несмотря на то что девушка на огромной скорости неслась по склону, мастерски вписываясь в повороты. Оба лыжника ухнули вниз с очередного обрыва и на некоторое время исчезли из виду. Когда они появились на широком выкате, упирающемся в шоссе, то напоминали уже маковые зерна, причем сноубордиста можно было различить только благодаря его синей доске.

Сев на снег, Кирилл скинул рюкзак и вытащил из него бинокль. Чтобы изображение не дрожало, он оперся локтями о колени. Пятидесятикратная оптика позволила ему отчетливо рассмотреть, как сноубордист догнал Веру и поравнялся с ней. Несколько сотен метров они мчались рядом друг с другом, оставляя за собой веера снежной пыли. Можно было предположить, что мужчина что-то кричит Вере. Амортизируя ногами на кочках, она ушла от него в сторону, пронеслась между прозрачных кустов, но сноубордист снова догнал ее и на вираже сбил с ног. Они оба упали в снег. Лыжи Веры, словно лопасти разбившегося вертолета, разлетелись в стороны, красной птицей мелькнула в снежном вихре ее косынка. Перекувырнувшись несколько раз через голову, девушка осталась неподвижно лежать на снегу. Сноубордист, освободившись от доски, приблизился к ней, склонился, расстегнул «молнию» на ее комбинезоне, словно намеревался слушать ее сердце или делать массаж. Но не сделал ни того, ни другого. Вытащив из-под ее комбинезона рюкзачок, он спокойно сел рядом на снег и прижал руку к своему уху. Похоже, он говорил по мобильнику.

Прошло несколько минут. Вера зашевелилась, приподняла голову. Сноубордист, казалось, не обращал на нее никакого внимания, будто девушка уже не представляла для него интереса. Напротив, на шоссе, остановился черный «Лексус», из него вышел мужчина в длинном пальто. Не закрыв за собой дверь, он огляделся по сторонам и пошел к лыжникам. В бинокль казалось, что машина и лыжники находятся совсем рядом, но мужчина в пальто шел долго, будто по ленте эскалатора, движущегося в обратную сторону.

Сноубордист заставил девушку подняться на ноги и встал за ее спиной. Мужчина в пальто (тот самый, который следил за Верой в ресторане!) приблизился к девушке, возможно, что-то сказал ей и хлестким движением ударил ее рукой в перчатке по лицу. Кирилл видел, как взметнулись рыжие волосы. «Пропала девчонка!» – подумал он.

Подняв Веру под мышки, мужчины потащили ее к машине. Девушка старалась идти сама, но не успевала переставлять ноги в тяжелых лыжных ботинках, часто спотыкалась и повисала на руках «джентльменов».

Сноубордист с Верой сели на заднее сиденье. Двери захлопнулись. Машина рванула с места и быстро скрылась за конусом лавинного языка.

Глава 40

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Все заняли разные углы комнаты. Ирина удобно расположилась в кресле у окна, закутавшись в одеяло, которое ей любезно принес Пирогов. Люда села у камина, к Ирине спиной, и смотрела на затухающие угли. Вешний расположился во главе стола и, как семечки, поедал маслины. Белкин дремал на диване, запрокинув голову. Пирогов маятником прохаживался за спиной Ирины.

Долгое время никто не проронил ни слова. Белкин невольно нарушил молчание. Или ему приснилось что-то плохое, или он поперхнулся слюной, но неожиданно и громко, так, что все вздрогнули, он хрюкнул, кашлянул и, делая последовательно несколько бессмысленных движений (приглаживая руками волосы, теребя шнурки на туфлях, поправляя ворот рубашки, стряхивая невидимые крошки с брюк), быстро встал и шагнул к столу.

– А который час, кто знает? – спросил он.

– Шел бы ты наверх, дружочек, делать бай-бай, – заботливо сказала Люда. – На тебя смотреть страшно.

– Ага, спасибо, – кивнул Белкин. – Вы что, выбрали меня очередной жертвой? Хрен вам тертый…

Уже не предлагая тоста, он налил себе водки и выпил. Пирогов ходил из стороны в сторону все быстрее и поглядывал на часы, как на бомбу.

– Осталось тридцать минут, между прочим, – сказал он, усилием воли не позволяя голосу дрожать.

– Нет, а как вы себе это представляете? – сказал Белкин, будто кто-то с ним спорил. Ему стало жарко, он расстегнул рубашку, оголив грудь с дешевым нательным крестиком. – Этот Курга высунет из своего дупла ствол и выстрелит в кого-нибудь из нас? А если мы все спрячемся в прихожей? Или выйдем на улицу?

– Вот на улицу лучше не выходить, – заметила Ирина. – Земцов уже один раз вышел.

– Надо было найти лестницу, залезть на стену и заколотить дупло куском жести, – сказал Пирогов, садясь на подоконник. Он давно приметил это место и ждал подходящего момента, чтобы его занять. Там он мог надежно спрятаться от выстрела Курги.

Люда подошла к Белкину и взяла у него из рук рюмку.

– Мне тебя уже жалко, – сказала она.

– Отдай посуду! – потребовал Белкин.

– Ты на себя в зеркало смотрел? Идем, я тебя провожу. Тебе надо выспаться.

Люда схватила Белкина за руку и настойчиво потянула к лестнице.

– Вай, спасите! Не надо! Я хочу жить! – полушутя– полусерьезно заскулил Белкин, хватаясь то за спинку стула, то за скатерть. Звякнули рюмки, наполненный минералкой фужер упал в тарелку и раскололся.

– А ну перестань валять дурака! – строго сказала Люда и посмотрела на Белкина своими черными глазами. – Отпусти стол. Выспишься, а потом спустишься к нам.

– Я не уверен, – дурачась, ответил Белкин, – что потом я смогу спуститься к вам. Разве что вы меня спустите… ногами вперед.

– А с чего это ты так настойчиво тащишь его наверх? – спросила Ирина.

Люда повернулась к ней и с удовольствием ответила:

– Конечно же, для того, чтобы без свидетелей раскроить ему монтировкой череп!

– Смелое признание! – едва заметно улыбаясь, ответила Ирина. – Прошу всех обратить на эти слова внимание. – Что-то у нас шутки нехорошие стали, – заметил Вешний. Он сложил перед собой горку косточек от маслин и прикрыл ее салфеткой.

Воспользовавшись тем, что Люда на секунду отвлеклась, Белкин отпрянул от нее и сел рядом с Вешним.

– Шутки у нас нехорошие потому, что осталось двадцать минут, – напомнил Пирогов. – А мы ничего не предпринимаем. Я считаю, что мы, мужчины, должны в первую очередь обеспечить безопасность девчонок.

Вешний даже жевать перестал. Он толкнул локтем Белкина: мол, обрати внимание, до каких высот дорос наш шибздик.

– Так обеспечивай, – подзадорил он Пирогова. – А не извивайся перед Ирой, как стриптизерша на шесте.

Белкин захохотал, стреляя крошками изо рта во все стороны. Ирина улыбнулась – сравнение ей понравилось. Люда сохраняла невозмутимость на лице и думала о чем-то своем, оперевшись на перила лестницы.

– А ты врун и спекулянт! – отправил ответное оскорбление Пирогов, и при этом он так сильно вытянул вперед шею, словно рвался подраться, да его кто-то держал за ворот. – Думаешь, я не знаю, как ты покупал в луна-парке у поляков жвачки и по двойной цене продавал в младших классах?

– Ну и что? – ответил Вешний. – Нормальный бизнес… Но на исходе отпущенного нам времени я бы поговорил о другом. Например, о том, как бы решить нашу проблему бескровно и радикально.

Он налил себе и Белкину, принял от него благодарный кивок и многозначительно посмотрел на Ирину. Этот взгляд заставил Ирину рассмеяться.

– Какие милые глазки! – воскликнула она. – А сколько в них укора и призыва к совести! Ты хочешь сказать, что я должна заплатить Курге и тем самым спасти ваши жалкие жизни?

– Да-да, именно это, – подтвердил Вешний.

– А не слишком ли много вы от меня хотите, милые мои? – произнесла Ирина и обвела одноклассников пытливым взглядом. – В школе я вас тянула, списывать давала, подсказывала. Тут оплатила ночлег, будь он неладен, выпивку, закуску. Могу каждому из вас еще помочь материально, выдать по сто долларов. Но пора и честь знать, дорогие мои однокласснички! Хватит сидеть на моей шее!

– Ты права, – произнесла Люда. – Мы засиделись на твоей шее. И все-таки просим тебя проявить великодушие и спасти наши жалкие жизни. Отдай Курге то, что ты украла.

– Что?! – Ирина с возмущением обвела взглядом всех присутствующих. – Вот как? Значит, вы так решили? Это общее мнение?..

– Я, вообще-то… – Пирогов попытался откреститься от «общего мнения», но Ирина не стала его слушать.

– Очень хорошо, – мстительным шепотом произнесла она. – Очень… Выходит, все уверены, что я воровка?

– Все, – заверила ее Люда. – Даже Пирогов знает, что ты построила финансовую пирамиду и обманула людей. Только он стесняется сказать об этом вслух… Правда, Сашуля? Тебе ведь очень хочется защитить кандидатскую и устроиться уборщиком у Иры в фирме?

Ирина смотрела на Люду уже с любопытством.

– А ты у нас, оказывается, ясновидящая! Ну-ка, расскажи, что ты еще обо мне знаешь? В каком особняке я живу? Как часто летаю на Канары и Мальдивы? Может, тебе рассказать, сколько денег на моем счету в зарубежных банках?

Она решительно поднялась с кресла, одеяло упало на пол, и Пирогов немедленно кинулся его поднимать.

– Вот что я хочу вам сказать, милые мои однокласснички! Халява кончилась! Теперь каждый будет платить сам за себя. Все стоит денег, а деньги просто так с неба не падают, их надо зарабатывать… И эта водочка, Федя, которую ты наливаешь, тоже стоит денег, – напомнила она Белкину. – И эти маслины… Вы с удивительной легкостью распорядились моими деньгами. Вы поставили вопрос так, будто я вам всем должна… Но вы ошибаетесь! Я никому ничего не должна – ни вам, ни Курге! Он копейки от меня не получит, даже если начнет убивать всех подряд.

Вешний присвистнул и покачал головой. Белкин пробормотал: «Надо допить, пока не убили» и снова наполнил рюмку.

– Вся ваша беда в том, – продолжала Ирина, двигаясь вдоль стола и цокая каблуками по полу, – что вы всю жизнь мечтаете и чего-то ждете, а я всю жизнь работаю. Пашу. Без отпусков и выходных. И в школе пахала. В то время, как Белкин ставил перед собой цель списать у меня домашнее задание, я ставила перед собой цель выполнить это задание… Улавливаете разницу?

Она повернулась на каблуках и пошла в обратную сторону.

– И Сашуля того же поля ягода, – сказала она и провела ладонью по голове Пирогова. – Вместо того, чтобы качать мускулы и заниматься боксом, он искал того, кто бы смог его защитить от издевательств Земцова и Вешнего… Тихо-тихо, не надо возражать, дай мне сказать!

– Поехали, – сказал Белкин Вешнему и поднял рюмку.

– Я пахала в школе и получила «золото», – продолжала Ирина. – Пахала в институте и получила красный диплом. Прекрасное образование помогло мне сделать карьеру. Все очень просто, дорогие мои! Да, я заблуждалась, когда пыталась сделать людей богаче при помощи своих акций. Но люди оказались настолько глупыми и жадными, что в обмен на акции стали продавать свои квартиры. Они захотели стать миллионерами, не прилагая к этому никаких усилий! И бог наказал это быдло. Справедливость восторжествовала, все встало на свои места. Как в «Сказке о рыбаке и рыбке». Лентяи, пьяницы и мечтатели заняли свою социальную ступеньку. А тот, кто пахал, – тот свою. Естественный отбор…

Ирина говорила очень гладко, словно выступала с лекцией.

– Я знаю, как ты пахала в школе, – мягко возразила Люда, дождавшись, когда Ирина замолчит и снова сядет в кресло. – В нашей учительской об этом по сей день вспоминают. Твои родители дарили учителям дорогие подарки, и потому ты заранее знала варианты контрольных и имела чистые листы с бланками. А «золото» никогда бы не получила, если бы от него добровольно не отказался Земцов.

– Что? – усмехнулась Ирина и полезла в саквояж за сигаретой. – Полный бред!

– Да, Ира, – подтвердил Белкин. – Земцов сам отказался от медали. Эту историю все знают. Нам-то лапшу не вешай, ладно?

– Да Земцов получил четверку по физике! – выпалила Ирина.

– Лучше него даже учителя не знали физику, – пробормотал Белкин, глядя плывущим взглядом на стол. – Он получил пять баллов. Я с ним сдавал и хорошо это помню.

– С вами тяжело говорить! – ответила Ирина, прикуривая. – Не могу понять, при чем здесь Земцов.

– А при том, – пояснила Люда, – что по лимиту две медали в один класс не давали. Педсовет решил, что медалистом станет Земцов, и тебе «золота» не видать было, как своих ушей… Земцов просто расплатился с тобой своей медалью. Она ему была как собаке пятая нога, диплом юридического, считай, у него уже лежал в кармане.

Ирина, выдувая дым прямо перед собой, взглянула на Люду и произнесла:

– Ну, знаешь… Говори, но не заговаривайся!

Недолгое молчание прервал Пирогов.

– Все, – сказал он, глядя на часы. – Ровно двенадцать. Сейчас начнется…

– Давно пора, – вполголоса, словно себе самой, произнесла Ирина и, поднявшись с кресла, коротко сказала Пирогову: – Проводи меня!

Глава 41

ПРИКИДЫВАТЬСЯ НЕ СТОИТ

Вершины гор уже порозовели в лучах восходящего солнца, а на северном склоне, к которому прицепился охотничий приют, все еще царили серые сумерки.

Люда проснулась от запаха сигареты. Она ненавидела этот запах, особенно если курили там, где она спала. Пуховик Белкина и куртка Вешнего, которыми она кое-как накрывалась ночью, валялись на полу. Не открывая глаз, Люда схватила что попало под руку и накрылась с головой, но спрятаться от запаха табака ей все равно не удалось. «Как мне плохо, как мне плохо!» – подумала она, понимая, что уже не получится вернуться в сон и уйти от реальности, которая при первом прикосновении начала терзать душу.

– Ты можешь покурить на улице? – недовольным голосом пробормотала она, скидывая с головы пахнущий старьем пуховик.

– Можно, – буркнул Белкин, кидая окурок в камин. – Но сейчас я тебе такое скажу, что сама закуришь…

Люда сразу поднялась с дивана, опустила ноги на пол, убрала волосы с лица.

– Что? – глухим голосом спросила она, глядя на Белкина со слабой надеждой, что он скажет ей совсем не то, о чем она думала.

– Вешний пропал.

– Как пропал? Ты наверху смотрел?

– Смотрел… Да нет его в доме.

– Может, он вышел в туалет?

– Может, – согласился Белкин и добавил: – Только я не знаю, что там можно делать два часа.

Он поставил на край стола две рюмки, наполнил их и кивнул Люде.

– Чокаться не будем.

Залпом выпил и занюхал кусочком хлеба.

– Так, – произнесла Люда рассеянно и провела ладонями по груди, животу, будто хотела разгладить помятую кофточку. – Отвернись, пожалуйста, мне надо привести себя в порядок.

Белкин, коль ему необходимо было на некоторое время разлучиться со столом, снова наполнил рюмку, бережно взял ее и отнес к окну.

– Я слышал, как он уходил, – говорил он, глядя на залитый солнечным светом двор, ворота с замком и лежащий на снегу труп Земцова, накрытый куском брезента. – Еще было темно. Я тоже подумал, что он пошел в туалет. А вот сейчас проснулся, посмотрел на часы – блин горелый! Два часа прошло, а Андрюха не вернулся!..

Люда, стоя перед зеркалом, опустила нижний край кофточки на джинсы широкой складкой, повернулась одним боком, другим – все выглядело естественно и аккуратно, и то, что она прятала, не было заметно. Она вернулась к дивану, села, закинув ногу на ногу, и стала смотреть на затылок Белкина.

– …надо было, конечно, не выпускать его. Потерпел бы, хотя бы до рассвета, – продолжал говорить Белкин, медленно поворачиваясь. – Можно?.. Я сам уже час мучаюсь, на месте подскакиваю, жду, когда все проснутся… Что ты на меня так смотришь?

– Ничего… А где Пирогов?

– Наверху. Он вытащил в коридор раскладушку и спит под дверью комнаты Ирины.

– И сейчас спит?

– Сейчас, может быть, уже не спит… Взгляд у тебя какой-то странный.

– Нормальный взгляд. А ты хочешь, чтобы я сияла от счастья?

Она встала, чтобы подняться на второй этаж и убедиться, что Пирогов и Ирина находятся там, но тут ступени дружно заскрипели.

– Доброе утро! – со свежей улыбкой объявила Ирина, спускаясь в гостиную. Она была в голубом спортивном костюме с широкой красной полосой на груди. За Ириной скакал взлохмаченный Пирогов.

– Не уверена, что оно доброе, – произнесла Люда.

– Почему? – продолжала улыбаться Ирина. – Солнышко… А Федя, насколько я поняла, уже опохмелился?

– Вешний пропал, – сказала Люда. Она сказала об этом теми же словами, что и Белкин, хотя могла сказать иначе, в чем не сомневалась: «Вешнего убили». Но это были слишком страшные слова.

– Пропал? – повторила Ирина и поморщилась.

– Ничего себе! – схватился за голову Пирогов, но могло показаться, что его эта новость не слишком-то шокировала. – Опять все та же хренотень!

– Он ушел два часа назад и не вернулся, – гробовым голосом пояснил Белкин, чтобы до Ирины быстрее дошло: между опохмелкой и поминками – большая разница.

Улыбку с ее лица как ветром сдуло.

– Как же так? – пробормотала она. – Не может быть… Этого не должно было случиться… Вы видели труп?

– Пока нет, – ответил Белкин.

Ирина села за стол. Она машинально переставляла с места на место тарелки.

Люда, прислонившись спиной к стене, кидала быстрые взгляды на лица одноклассников.

– Сделать кофе? – спросил Ирину Пирогов и, не дождавшись ответа, схватил со стола турку и опустился на корточки перед каминной решеткой.

– В общем, так, – произнесла Ирина. Это казалось невероятным, но ее голос дрожал. Она взглянула на дупло, как и вчера, забитое тряпкой. – Мы имеем дело с полным идиотом… Или же это кто-то очень хитрый… Хотя, может, не столько хитрый, сколько больной…

Она путалась, не договаривала. Никто не мог понять, что она хочет сказать.

– Одеваемся и выходим, – продолжала Ирина негромким голосом с тревожным придыхом. – Все вместе. Надо найти Вешнего… Тогда многое прояснится.

– Заодно и пистолет у ворот поищем, – оживился Пирогов, кидая турку на давно остывшие угли. Он не скрывал радости, что наконец можно выйти из этой комнаты с зияющим в стене дуплом, похожим на всевидящее око.

Ирина нервно стучала пальцами по столу и смотрела в пустую тарелку. Потом взяла пустой фужер, покрутила его и горько усмехнулась.

– Стоит ли прикидываться дурачками друг перед другом? – произнесла она. – По-моему, уже давно ясно, что пистолет у кого-то из нас. И если сейчас мы увидим, каким способом убит Вешний…

Она не договорила, встала из-за стола и решительно направилась в прихожую. Пирогов, не забывая о своих новых обязанностях, покатился за хозяйкой. Белкин, предусмотрительно затолкав в карман недопитую бутылку, кивнул Люде:

– Пойдем отсюда.

Глава 42

ВО ДВОРЕ

Они вдоль и поперек обошли весь двор, заглянули в баню, на кухню, в сарай, но Вешнего – ни живого, ни мертвого – не нашли. Молча стояли под теплым солнцем и смотрели по сторонам. С крыши дома стекали струйки талой воды. Они пробили в снегу канавку, и в ней, истошно чирикая, купались воробьи. Белкин, со скрипом трамбуя мокрый снег, ходил взад-вперед по тропе и, часто затягиваясь, курил. Пирогов грыз ногти и мысленно молил бога, чтобы Ирина не приказала ему проверить кирпичную пристройку, в которой прятался Курга. Но его хозяйка думала о другом: «Если Курга узнает, что его сестра попала к моим людям, как он себя поведет? Неужели начнет убивать всех подряд?»

Пожалуй, только Люда ничем не выдавала своей озабоченности и, стоя в некотором отдалении от одноклассников, срывала с крыши мокрые сосульки.

– Хотел бы я знать, – произнес Пирогов, глядя в сторону ворот, – кто накрыл Земцова тряпкой?

Он щурился от ослепительного света и прикрывал глаза ладонью.

– Пойду посмотрю, – сказал Белкин.

– И мы тоже! – тотчас ответил Пирогов, испугавшись, что останется один с девчонками, которых, не дай бог, придется защищать.

Он сошел с тропы и сделал жест рукой, великодушно уступая Ирине дорогу. «Какой же он, однако, дегенерат!» – подумала Ирина, не скрывая брезгливого выражения на лице, но не стала объяснять, что даме не следует уступать дорогу, ведущую к мертвецу. Сделав несколько шагов, она обернулась и посмотрела на Люду:

– А ты чего сзади плетешься?

– Где нравится, там и плетусь, – ответила Люда.

– Мне, может быть, тоже хочется идти сзади и смотреть всем в затылки.

– Опоздала…

Ирина обозлилась и сошла с тропы.

– Вперед! – скомандовала она Пирогову, который, поравнявшись с ней, в нерешительности остановился.

– Понял, – пробормотал Пирогов и побрел дальше.

Люда не дошла до Ирины, остановилась и, улыбаясь, стала смотреть ей в глаза.

– Я подожду, мне торопиться некуда, – сказала Ирина.

– А мне тем более.

Обе на некоторое время замолчали. Люда мурлыкала под нос песенку и подставляла лицо солнечным лучам. Ирина покусывала губы и смотрела себе под ноги.

Белкин, приблизившись к трупу, откинул ногой край армейской накидки, но тотчас поморщился и, опять же ногой, стал расправлять брезент, как он был.

– Блин горелый! Вам лучше не подходить, – сказал он девчонкам.

Пирогов несмело приблизился к трупу и стал осматривать истоптанный снег.

– Ничего себе! – вдруг воскликнул он. – Смотрите! Кусок мяса…

Ирина скривилась, словно у нее невыносимо заболел зуб. Не поворачивая головы, она с раздражением уточнила:

– Что ты там нашел? Нормально можешь сказать?

– Какая-то гадость, – пробормотал Белкин. Он поддел находку ногой, чтобы подкинуть ближе к Ирине. Вместе со снегом в воздух взлетело нечто неопределенное. – Кусок мяса с жилами…

– Да прекрати пинать эту мерзость, не то меня сейчас стошнит! – вскрикнула Ирина. Вдруг в поле ее зрения попало лицо Люды, и Ирина взорвалась: – А ты что все время улыбаешься, как идиотка?

– У тебя бзик, – ничуть не обидевшись, ответила Люда. – Ты действительно всех нас принимаешь за идиотов.

– Наверное, он его расчленил, – сделал свой вывод Пирогов.

– Кто – он? – потребовала уточнения Ирина и, поджав губы, покосилась на Люду.

– Ну, этот… – начал Пирогов, но сразу осекся и просительно взглянул на Белкина.

– Ни хрена я не знаю, – отмахнулся от него Белкин. – Надоела мне вся эта фигня. Надо что-то делать.

– «Что-то»! – передразнила Ирина. – И при этом, конечно, ты имеешь в виду меня. Только я должна что-то делать! Ты будешь жрать водку, Людочка будет улыбаться, как больная, Пирогов будет подобострастно выдавливать из себя глаза, а я должна решать нашу общую проблему.

– Заплати ему, а? – очень мягко, по-родственному, попросила Люда. – Отдай человеку его деньги. Сними грех с души.

Вне себя от бешенства, Ирина повернулась к однокласснице.

– Если я ему заплачу, – произнесла она, с трудом разжимая зубы, – то только для того, чтобы он продержал тебя здесь как можно дольше… Видеть вас всех не могу! Сборище дегенератов! Повезло мне с одноклассничками, ничего не скажешь!

С этими словами она решительно направилась к дому, по пути задев плечом Люду, отчего та потеряла равновесие и села на снег.

– Какого черта ты на нее накинулась! – возмутился Пирогов, как только Ирина скрылась за углом. – Сейчас все от нее зависит! Если мы в самом деле ни на что не способны, то должны помалкивать и целовать ей ноги.

– Ой, Пирогов! – простонала Люда, поднявшись со снега и отряхивая джинсы. – Заткнулся бы ты лучше!

– Она правильно говорит, – сказал Белкин, опуская руку на плечо Пирогову. – Тебе лучше заткнуться.

– Да идите вы все! – вяло ответил Пирогов и, сбросив с плеча руку Белкина, пошел по следам Ирины.

Глава 43

КАРТИНКА

Ирина лежала на кровати, подняв ноги вверх и прислонив их к стене. Эта поза быстро снимала усталость и отеки.

– Ну, Леша, докладывай! – негромко сказала она в телефонную трубку.

– Все в порядке, Ирина Юрьевна! – ответил телохранитель. – Птичка уже у нас.

– А рюкзак с деньгами?

– И рюкзак с деньгами у нас.

– Сумма та, которую я тебе назвала?

– Нет, ровно вчетверо меньше, зато в нетронутых банковских упаковках. И очень слезливая записка. Прочитать?.. «Уважаемый Курга! Очень прошу вас, поймите меня и войдите в мое положение. Это только четверть того, что вы потребовали. Еще сто тысяч я обязательно передам вам в ближайшие день-два. Нужно немного времени, чтобы оформить ссуду под залог недвижимости. Умоляю вас, не причиняйте вреда Людмиле! Я готов принять любое ваше условие, которое реально смогу выполнить. Люда для меня – самое дорогое, что у меня есть, и если вы сделаете ей плохо, я не смогу выполнить ваши требования по той причине, что предпочту умереть. Еще раз убедительно…»

– Ладно, хватит эти сопли по эфиру размазывать! – прервала его Ирина. – Давай о деле. Вы там с девчонкой не переусердствовали?

– Что вы, Ирина Юрьевна! Все очень аккуратно и интеллигентно.

– Снимки готовы?

– Уже штук десять отщелкали. Еще сделать?

– Не надо. Лицо этой фотомодели хорошо просматривается?

– Великолепно! И лицо, и все остальное…

– Тогда не будем тянуть время. Сканируй самые лучшие и отправляй мне факсом. Жду!

Ирина разложила ноут-бук и привела в готовность модем. Через минуту мобильник мелодично запищал, и по экрану компьютера побежала строчка, вышивая цветными точками изображение кирпичной кладки сумрачного подвала и рыжеволосой девушки в ярко-красном комбинезоне. Она была привязана к собственным лыжам, сведенным в виде креста. Было похоже, что девушка распята. Рядом с ней стоял рослый детина в маске с прорезями для глаз – судя по кривым ногам, это был Марат. Он держал девушку за волосы, не позволяя ей отвернуться от объектива.

«Умеет же Леша любую ерунду подать нестандартно! Талант!» – мысленно отметила Ирина, с интересом рассматривая фотографию. Девушка показалась Ирине очень милой, несмотря на то что на ее лице застыла печать безысходности. Правда, впечатление портило то, что рыженькая какими-то неуловимыми штрихами напоминала Люду в юности. «Ради ее свободы Курга просто обязан горы свернуть».

Остальные снимки оказались менее удачными. Ирина вывела на принтер понравившуюся ей композицию с распятием и при свете бра внимательно рассмотрела еще пахнущую краской картинку.

«Очень мило!» – решила она, аккуратно свернула лист в трубочку и вышла из комнаты.

Пирогов, дожидаясь ее, бродил по коридору.

– Иди вниз! – приказала ему Ирина. – И приготовь мне чего-нибудь поесть.

Она дождалась, когда стихнут его шаги, и прошла в торец коридора. Остановившись у бревенчатой стены, Ирина несколько раз глубоко вздохнула, прижалась к бревну лбом и закрыла глаза. «Все ужасно! – внушала она себе, входя в роль. – Я одинокая женщина, у меня нет любимого человека. Меня никто не понимает, все считают меня жадной злодейкой…»

Это была безотказная формула, которая часто спасала ее в критические минуты. Жалость к самой себе мгновенно нагоняла на глаза слезы, отчего закладывало нос и голос становился гнусавым и дрожащим.

– Курга! – позвала она, ударила по стене совком и очень натурально всхлипнула.

– Да, я слушаю вас, Ирина Юрьевна! – тотчас отозвался из-за стены Курга.

– Случилось несчастье, – проговорила Ирина, вытирая платком глаза. – К сожалению, вы не дождетесь денег…

– А что?! Почему?! – взволнованно произнес Курга.

– Я сама об этом случайно узнала… Нам надо с вами поговорить. У нас теперь общая беда.

– Да, – забормотал Курга за стеной. Затем раздался шуршащий звук – можно было подумать, что у него ослабли ноги и он съехал на пол. – Я как чувствовал, что что-то случилось. Слишком долго нет связи… Поднимитесь ко мне, я открою замок. Только вы должны быть одна.

– Конечно, – кивнула Ирина, словно Курга мог ее видеть. – Я же сказала: это наша с вами общая беда.

Она спустилась вниз. Храня молчание, Белкин и Люда пили за столом чай. Пирогов, сидя на подоконнике, размешивал в миске какой-то суповой концентрат.

– Оставайся! – сказала Ирина, прерывая попытку Пирогова кинуться за ней.

– Далеко? – без любопытства спросил Белкин, не заметив слез на ее глазах.

Ирина не ответила, накинула шубу на плечи и хлопнула за собой дверью. Мелкими шажками, чтобы не поскользнуться на подтаявшем снегу, она прошла вдоль дома, распугав купающихся в лужах воробьев, и свернула к кирпичной трубе – последнему бастиону Курги.

Она нажала кнопку звонка. Электромагнитный замок щелкнул не сразу – должно быть, Курга высматривал через узкое, как амбразура, окошко, не привела ли Ирина с собой еще кого-нибудь.

Она с трудом открыла дверь, зашла в тесный, сумрачный, пахнущий сырой известью коридор. Тугой доводчик сразу же закрыл за ней дверь. Стараясь не выпачкать шубу в побелке, Ирина стала осторожно подниматься по винтовой лестнице и, попутно входя в роль, снова выдавила на глаза слезы.

– Стойте! – раздался сверху голос Курги, когда она сделала два оборота по спирали. – Говорите!

«Тюрьма, – подумала Ирина, оглядывая серые стены, скудно освещенные маломощной лампой, висящей на забрызганных шпаклевкой проводах. – Камера смертника!»

– Я принесла вам фотографию… – сказала она слезливо, шмыгая носом. Посмотрела наверх, пытаясь через щели увидеть лицо Курги. – Только, пожалуйста, не спрашивайте, откуда она у меня. Это область коммерческого шпионажа, а к нашему делу он не имеет никакого отношения.

– Положите на ступеньку и спуститесь вниз!

Ирина развернула картинку, разгладила ее на колене, чтобы не скручивалась в трубочку, и спустилась к входной двери. Она слышала, как тихо и осторожно Курга спускается вниз. Сделает три-четыре шага и замрет, прислушиваясь.

– Не вздумайте подниматься, пока я не скажу! – предупредил он задыхающимся голосом.

«Как он запуган!»

Она слышала, как в руках Курги зашелестел лист. Потом – только его дыхание. И вдруг он завыл, сначала тихо, а потом все громче. Он издавал странный звук, похожий на гудение старых водопроводных труб в «хрущевке».

Глава 44

СОВОК

Ирина высморкалась. Курга стучал по ступеням то ли ногами, то ли головой, и вся лестница пела, как орган.

– Ну зачем, зачем?.. – сдавленным голосом повторял он.

Сверху сыпались строительная пыль и холодные окурки. Вскоре все стихло. Ирина еще раз всхлипнула.

– Кирпич ее просто ограбил! – прошептала она, назвав первую пришедшую на ум кличку, и стала вытирать под глазами тушь. – Семьсот тысяч долларов! Если бы вы знали, чего мне стоило собрать эту сумму. Ведь я брала в долг, брала под залог недвижимости своих родителей, сестры и брата…

– Кто такой Кирпич? – перебил ее Курга. Голос его был слабым, неживым.

– Это теперь не имеет значения, – ответила Ирина, прижимая к носу платок. – Мой бывший клиент, которому я когда-то выдавала приличные ссуды на очень выгодных условиях. Был милым, интеллигентным бизнесменом. Мы дружили… А потом он вошел в криминальную группировку и стал контролировать здешние места.

– Так вы его знаете?! – вскричал Курга.

– Да я только что разговаривала с ним по телефону и умоляла отдать мне деньги! – с нотками несвежей истерики ответила Ирина. – А он, негодяй, смеялся и говорил: «Лапочка! Представь, что эти деньги конфискованы у тебя по приговору суда». Нет, нет! Надежды никакой. Бандиты деньги не возвращают…

– Она еще жива? – перебил ее Курга.

– Кто?.. А-а, вы об этой девочке… Думаю, что еще жива. Но не хочу вас слишком обнадеживать, Курга. Ведь она не только пострадавшая, но и свидетель. А семьсот тысяч долларов слишком большая сумма, чтобы оставлять свидетеля живым… – Ирина то ли всхлипнула, то ли горько усмехнулась. – И какой мне резон интересоваться ее судьбой? Ведь, если разобраться, я сама в таком же положении, что и она.

Курга вдруг неистово закричал, и лестница стала содрогаться от ударов. Похоже, что он колотил кулаками в стену. Сверху посыпалась штукатурка.

– Ненавижу!! – орал он. – Ненавижу вашего Земцова! Ненавижу эту протухшую скотину!! Ублюдки!! Убью всех!! Кишки выпущу!!

Потом он громко и страшно зарыдал. И снова лестница загудела.

– Выпустите меня, пожалуйста, – попросила Ирина. – Поверьте, мне не легче, чем вам. Мои несчастные одноклассники еще ничего не знают. Они еще верят, что я могу их спасти…

– Подождите, – сквозь рыдания ответил Курга.

Он долго не мог успокоиться и давился судорожной икотой.

– Подождите, – повторил он. – Поднимитесь, пожалуйста, на несколько ступеней. Так нам легче будет говорить.

– Нет, Курга, нам не о чем с вами говорить… Откройте, пожалуйста!

– Я прошу вас! – крикнул Курга. – Я умоляю вас!

– Н-не понимаю. Что я могу еще сделать для вас? Я пыталась выкупить у вас жизнь моих друзей, но все мои усилия оказались тщетны. Ваша сообщница не смогла сберечь мои деньги…

– Нет, Ирина Юрьевна, нет! – зарычал Курга. – Я на колени встану перед вами, я умоляю вас – помогите мне!

– Господи, что я слышу! Как вы можете просить у меня помощи, если я сейчас самый бесправный человек и полностью нахожусь в вашей власти!

– О-о-о! – завыл Курга сдавленно – видимо, обхватил лицо руками. – Будь проклят тот день, когда я связался с вами! Это не так, уверяю вас! Вы ничего не знаете! Все совершенно не так, как вы думаете! Вы свободны! Я ничего не хочу от вас! Я сам себя взял в заложники, понимаете?!

– У вас оружие, – произнесла Ирина. – Вы убийца. Я боюсь вас!

– Нет! Это ложь! Я никого не убивал! Я никого не убивал! Я безопасен, как вошь!

– Мне странно все это слышать от человека, который грозился каждые четыре часа убивать по одному человеку.

– Но это всего лишь слова! Я вас всего лишь пугал!

– Ваше пугание обошлось мне в семьсот тысяч долларов.

– Да, я конченый идиот, – упавшим голосом произнес Курга. – Возьмите меня в рабство, я до конца жизни буду работать на вас. Я ограблю банк, Ирина Юрьевна, и верну вам эти деньги. Пусть меня потом посадят в тюрьму, расстреляют – плевать! Только прошу вас, спасите мою сестру! – Нет, Курга, мне не нужны ворованные деньги. Я честный бизнесмен.

– Да, да! Что я говорю!

– Вы признаете это?

– Да, я ошибался! Лучше бы сразу отрезал себе язык!

– Вот видите, в каких муках рождается истина, – устало ответила Ирина. – Извините меня, но я ничем не могу вам помочь. Отпустите меня!

И тут вверху что-то загрохотало, лестница задрожала. Ирина в испуге прижалась спиной к железной двери. По лестнице кубарем скатился Курга. Он упал головой в цементную пыль, но тут же уперся в пол руками и приподнял мертвенно-серое лицо.

– Не смейте ко мне прикасаться! – крикнула Ирина и ударила кулаком в дверь. – Я буду кричать…

– Умоляю вас, – прошептал Курга. Падая с лестницы, он рассек бровь, и кровь из раны заливала лицо. – Я сделаю все, что вы скажете… Я все для вас сделаю…

– Я вам не верю, Курга. Вы опасный и коварный человек.

– Клянусь своей матерью, я все сделаю… Только спасите Веру.

Ирина смотрела на грязного исхудавшего человека, который стоял перед ней на коленях. «Как низко он пал!»

– Хорошо, – произнесла она, не сводя холодного взгляда с лица Курги. – Я могу сейчас же позвонить этому бандиту и уговорить его отпустить вашу сестру. Но прежде вы должны написать заявление.

– Какое?

– Прокурору Краснодарского края, – пояснила Ирина.

– Да, – тотчас кивнул Курга. – Я сделаю это. Я и так собирался пойти в милицию и рассказать все, как было на самом деле.

– Нет, – покачала головой Ирина. – Вы меня не поняли. Мне не нужно ваше заявление о том, как вы брали заложников. Я хочу получить от вас искреннее и чистосердечное признание в убийстве Земцова и Вешнего.

– Что? – шепотом произнес Курга и уставился на Ирину дикими глазами.

– Вы правильно меня поняли, не надо переспрашивать.

– Вы что, с ума сошли?! – опешил Курга, поднимаясь на ноги. – Какое чистосердечное признание? Я ведь никого не убивал!.. А при чем здесь Вешний? Разве… разве он тоже убит?

– Мы нашли его останки у ворот, – спокойно ответила Ирина. – Труп был расчленен.

– Боже мой, – ахнул Курга и перекрестился. – Я не мог этого сделать, клянусь вам! Я даже не пытался это сделать!

– Что ж, – с тихой угрозой произнесла Ирина. – Как хотите. Я давала вам шанс.

– Да поймите же вы! – замахал руками Курга. – Если я возьму на себя эти убийства, значит, настоящий убийца останется безнаказанным!

– Вас больше волнует безнаказанность убийцы или судьба сестры?

– Конечно, меня больше волнует судьба сестры. Но я не могу понять, почему вы требуете от меня признания в том, чего я не совершал?

– Хорошо, я объясню, – терпеливо ответила Ирина. – Вы пойдете в милицию, где признаетесь только в захвате заложников. Вас посадят в следственный изолятор и заведут на вас уголовное дело по статье двести шестой. А два трупа на кого повесят? Кого станут подозревать, не догадываетесь?

– Но это же правда – убийца среди вас!

– Вы знаете, кто он?

– Нет. Откуда я могу знать?

– И я не знаю. Но твердо знаю одно: у меня нет надежного алиби. Мне нечем доказать свою невиновность. Вы понимаете, что моя судьба теперь зависит от добросовестности следователя и таланта адвоката. А если ни того, ни другого в наличии не окажется? Что тогда мне делать? Идти на нары?

Курга медленно опустился на ступеньку, прижал кулаки к глазам и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Ну зачем, зачем я все это сделал? – запричитал он.

– Если вы не примете мое условие, то я не смогу вам помочь, – напомнила Ирина.

– Вы жестокий человек, – всхлипнул Курга. – Разве вы не понимаете, что этим признанием я подпишу себе смертный приговор?

– А разве пять минут назад не вы говорили, что согласны на расстрел, лишь бы спасти сестру?

Он кивнул и расплакался. Плечи его вздрагивали, из-под кулаков, разбитых в кровь, текли слезы. Они были мутно-белыми из-за цементной пыли.

– Но вы обещаете мне, что спасете сестру? – плача, спросил он.

– Обещаю. Хотя, конечно, это мне будет многого стоить. Да, потерявши голову, уже нет смысла плакать по волосам. Не забывайте, что по вашей милости я лишилась огромной суммы!

– Ладно, ладно, – бормотал он, растирая по щекам серую пыль. – Но это не все… Я хочу… нет, я требую, чтобы вы предоставили мне возможность поговорить с ней. Только на этих условиях я согласен. Вы добиваетесь ее освобождения, и я с ней говорю. Вот такие два моих категорических условия…

«Черт с ним, пусть говорит!» – подумала Ирина и, вздохнув, произнесла:

– У вас, Курга, мертвая хватка. В душу залезете, но добьетесь своего… Хорошо, будь по-вашему. Вы сможете поговорить с сестрой.

Курга писал долго и трудно. Сгорбившись, он сидел на ступеньке, близоруко склонив голову над листом бумаги, под которую подложил томик Нового Завета. Выведет одно слово – задумается. Выведет второе – погрызет кончик ручки. Вступительную часть письма, насыщенную терминами и протокольными оборотами («следственно-оперативная группа», «незаконное удержание», «физическая расправа» и т.д.), ему продиктовала Ирина. Она делала это с выражением, с паузами после запятых, и при этом ходила по коридору в ритм слов, словно учительница русского языка в час диктанта. Несколько раз Курга сбивался, писал вовсе не то слово, которое продиктовала Ирина, и было ясно, что мысли его разбросаны и хаотичны и думает он вовсе не о содержании письма, а о чем-то своем.

В окончательном виде «чистосердечное признание» выглядело так:

«Я, Курга Иван Георгиевич, полностью раскаявшись в содеянных преступлениях, в целях облегчения работы следственно-оперативной группы делаю следующее заявление. 20 февраля я хитростью заманил группу людей (6 человек) в охотничий приют, где незаконно удерживал их, угрожая физической расправой в случае попытки бегства. В обмен на их свободу я требовал крупную сумму денег в иностранной валюте, причем требовал не только у самих заложников, но и у их родственников. Когда мне стало ясно, что захваченные мною люди не в состоянии выполнить мое требование, я стал осуществлять свою угрозу: через каждые четыре часа убивать по одному заложнику.

В 21 час 30 минут я увидел на пищеблоке Земцова, который занимался подсчетом денег. Дождавшись, когда он выйдет во двор и приблизится к воротам, я быстро настиг его и ударил по голове монтировкой, которая на кухне использовалась для подпирания печных створок. Когда он упал, я убедился, что наступила мгновенная смерть, и быстро скрылся с места преступления.

Приблизительно в 7 часов утра следующего дня я увидел, как на пищеблок зашел Вешний. Наверное, он хотел приготовить кофе. В тот момент, когда он повернулся к двери спиной, я зашел на пищеблок и ударил его по голове топором для разделки мяса. Затем я расчленил труп, частями вынес из пищеблока и выкинул за частокол.

Глубоко раскаиваюсь в содеянном. Всеми моими поступками руководила только алчность и жажда быстрой наживы».

Под «признанием» Курга поставил подпись и дату: 21 февраля. Время, по настоянию Ирины, он не проставил.

Ирина дважды перечитала текст. Фраза «я расчленил труп, частями вынес из пищеблока и выкинул за частокол» показалась ей совершенно неправдоподобной. «Невозможно поверить, – подумала она, – что Курга стоял у частокола и закидывал за него отрубленные руки, ноги, голову. Он бы весь вымазался в крови, и снег у частокола был бы залит кровью. Даже совсем молодой и неопытный следователь сразу поймет, что эта версия шита белыми нитками. Но что написать, чтобы никто не подкопался?..»

Она недолго думала и в конце концов решила оставить «признание» в прежнем виде. Аккуратно сложив лист, она спрятала его в саквояж и с удовлетворением посмотрела в помертвевшие глаза Курги.

– Теперь звоните… – прошептал он, облизывая пересохшие губы.

– Конечно, – кивнула Ирина и подумала: «Совок, быдло! Он остался таким же наивным и доверчивым, каким был, когда продал свою квартиру и вложил деньги в акции «Титаника». Так ничему жизнь его и не научила».

Глава 45

НА КРАЮ ОБРЫВА

Кирилл поднимался к «Ковчегу» по тропе, на которой, если внимательно приглядеться, еще можно было отыскать его и Веры следы. Он вспоминал, как вчера вечером провожал девушку домой. Уже тогда он чувствовал смутную тревогу. Вера вела себя как-то необычно, да и странный детина, следивший за ней из туалета, заставлял Кирилла вести себя настороженно.

Но то, что произошло утром на склоне горы, Кирилла просто вывело из себя. Ему было наплевать, какие дела связывали Веру с человеком, сбросившим ей детский рюкзачок, и с пассажирами «Лексуса». Его не интересовало, какая тайна хранилась в потемках ее души. Но он не мог оставить безнаказанным неджентльменское обращение с ней каких-то «быков». В конце концов, она сделала ему доброе дело – приютила на ночь, и он считал своим долгом отблагодарить ее за это.

Вернувшись с «вышки» в поселок, Кирилл зашел в дом, где жила Вера. К сожалению, хозяева ничего конкретного сказать о ней не смогли. Кирилл узнал только, что Вера прожила у них несколько месяцев. Иногда к ней приходил сухощавый мужчина, которого она называла братом.

Оставалась надежда узнать больше о Вере в ресторане. Кирилл быстро шел вверх. Снег под щедрыми солнечными лучами изрядно подтаял, но его унты с глубоким протектором крепко держались на скользком склоне. Ружье, которое Кирилл за двое суток ни разу не расчехлил, он нес на плече. «Снова я откладываю встречу с одноклассниками, – думал он. – Наверное, не судьба».

Он выбрался наверх, кинул рюкзак под ноги, чтобы перевести дыхание и заправить в джинсы свитер, как вдруг увидел стоящий перед входом в гостиницу черный «Лексус». Тихо сказал «о-е-ей!», инстинктивно пригнул голову и перебежал за густой вечнозеленый куст самшита. Там он расчехлил ружье, снарядил магазин пятью медвежьими жаканами и до звонкого щелчка загнал его под рукоятку ружья.

«Теперь можно знакомиться с детиной в пальто».

Он вынул из рюкзака катушку липкой ленты, обрывок пеньковой веревки, кожаный ремень и охотничий нож с широким крепким лезвием, который сунул за спину. Расстегнул полушубок и зажал ружье вдоль тела под мышкой. Рюкзак он пнул ногой под куст и расслабленной походкой скучающего бездельника пошел к гостинице.

«Будь прокляты эти тонированные стекла! – подумал он. – Невозможно разглядеть, сколько в машине человек».

Понимая, что если будет долго крутиться у машины, то обязательно вызовет подозрение, Кирилл приблизился к подъезду и встал у дверей, делая вид, что читает табличку. В стекле, которым табличка была покрыта, отражался «Лексус». Намытый, отполированный, словно касатка, выброшенная на берег. «Похоже, никого там нет…»

Тут дверь гостиницы распахнулась и вышел уже намозоливший Кириллу глаза детина.

– …можете заселяться сейчас, можете вечером! – летел за ним голос женщины-администратора. – Как вам удобно…

Детина женщину не слушал. Он остановился на крыльце, поправил шарф, вынул из кармана связку ключей с брелоком сигнализации (все это Кирилл видел в стекле). Машина, как дрессированное животное, тихо пискнула, клацнули замки дверей. Посмотрев по сторонам, детина подошел к «Лексусу», открыл дверь и стал подтягивать длинные полы пальто, перед тем как сесть за руль.

Кирилл повернулся и, глядя на ресторан, медленно обошел машину со стороны багажника. Он старался точно подгадать момент, когда детина сядет, захлопнет дверь, но не успеет заблокировать замки остальных дверей.

«Был бы у меня пистолет!» – думал Кирилл, испытывая огромное неудобство от ружья. Водительская дверь захлопнулась. Кирилл круто развернулся и шагнул к машине. Распахнув дверь, он просунул в салон ствол ружья и завалился на заднее сиденье.

Повернуться и увидеть, что происходит за его спиной, водителю помешали комплекция и слишком удобное анатомическое сиденье. Не успел он поднести руку к нагрудному карману пальто, как в его гладко выбритую щеку уткнулся ствол ружья.

– Тихо, – спокойным голосом предупредил Кирилл и с металлическим лязгом передернул помповый затвор. – У меня медвежьи жаканы. Одним выстрелом сносит полчерепа.

Детина был хорошо обучен и прекрасно знал, что нужно делать, чтобы нечаянно не схлопотать пулю. Он очень плавно опустил обе руки в перчатках на руль и, едва шевеля губами, спросил:

– Что надо?

– Вера где?

– Вера? – удивленно переспросил детина и чуть-чуть склонил голову набок, чтобы ружейный ствол не выпачкал смазкой его стерильную, пахнущую дорогим «Фаренгейтом» щеку. – Так ты… Ну да, я понял, кто ты.

Он поднял глаза и посмотрел на Кирилла через зеркало заднего вида. Детина начал тянуть время, ожидая от Кирилла какой-нибудь мелкой ошибки, чтобы хорошим ударом расквасить ему физиономию, потом вытащить из машины и уже на снегу отмочалить ногами. А потом позвонить братве, чтоб подъехали и разобрались с ним уже основательно.

– Где-то я тебя видел, – сказал детина, постепенно расслабляясь. – Давай поговорим, снимем все проблемы…

– Давай, – ответил Кирилл, молниеносно накинул ему на шею ремень и, вращая кулаком, стал затягивать. Детина попытался схватиться за ремень руками, но тотчас получил чувствительный удар в лицо.

– Убери руки, – посоветовал Кирилл. – Заводи и поехали.

Тяжело и шумно сопя, детина снова начал опускать руки. Одну он положил на руль, другой потянулся к ключу зажигания.

– Я хочу тебя предупредить, – сказал он. – Там много крепких ребят. И у всех есть оружие… Получше твоего.

Кирилл на секунду убрал оружие и за подголовником связал ремень узлом. Теперь водитель не мог ни встать, ни повернуться – ремень петлей сдавливал его горло. Машина мягко тронулась с места и объехала гостиницу. Пристроив ствол на затылке водителя, Кирилл обыскал карманы его пальто, вынул мобильный телефон и «макаров». Ножом выковырял из телефона кодовую карту и выкинул ее в окно. Оглохший и онемевший телефон он вернул хозяину, а пистолет положил на сиденье рядом с собой.

– Зачем вам девчонка? – спросил Кирилл.

Водитель крутил шеей, ремень его раздражал.

– Задолжала нам кое-чего… А ты что ж, не в курсе? Или прикидываешься?

Кирилл обернулся, посмотрел на удаляющуюся гостиницу и похожий на аквариум ресторан. Все спокойно, никто не суетится, не пытается преследовать машину. Водитель свернул на серпантин, и машина на пониженной передаче покатилась вниз.

– Значит, так, – сказал Кирилл. Он успел рассмотреть автомобильный салон, увидел бар, массажную расческу на полочке и маленькую косметичку. – Если подъедешь к своим ребятам слишком близко, то первым я убью тебя. Если ошибешься адресом – я потуже затяну ремень. Все понятно?

С этими словами он с силой дернул ремень на себя.

– Не балуй, парень, не балуй! – захрипел водитель, пытаясь одной рукой ослабить петлю. – Все будет хорошо. И тебе, и мне. Зачем нервничать?..

Машина двигалась вдоль реки. Начался поселок. Водитель ехал медленно, не делая резких движений, и все чаще поглядывал в зеркало. За автобусной станцией он свернул на мост, проехал по раскисшей грунтовке и остановился на краю вертолетной площадки.

– Смотри, – сказал он, упираясь указательным пальцем в лобовое стекло. – Видишь особнячок за деревьями? Там она.

– Конкретнее!

– Конкретнее не знаю. Я ее подвез к особняку, ребята ее выгрузили, и я уехал в «Ковчег».

– Сколько там человек?

– Все равно не поверишь.

– Тебе выгодно сказать мне правду. Тебе выгодно, чтобы я вообще вышел оттуда живым и невредимым.

Водитель скосил глаза. Его разбирало любопытство: кто же это такой наглый и самоуверенный?

– Трое.

– Хозяева? Соседи?

– Хозяева живут отдельно. Мы арендовали весь дом.

– Прекрасно, – ответил Кирилл и пристроил у виска водителя еще и «макаров». – А теперь поехали назад. Вон на ту горку.

Водитель пожал плечами и взялся за рычаг передач. «Лексус» развернулся, вернулся к мосту и оттуда по заброшенной лесной дороге стал подниматься в гору.

На крутом повороте, где левый край дороги ограничивался крутым обрывом, Кирилл заставил его развернуться. Когда машина, маневрируя, скатилась к самому обрыву, Кирилл рванул на себя ручной тормоз. Машина замерла в метре от пропасти. Мотор заглох.

– Руки назад! – приказал Кирилл и, видя, что водитель медлит, двинул его в челюсть рукояткой пистолета.

– Ох, парень, – вздохнул водитель, нехотя заводя руки за спинку сиденья. – Жалко мне тебя…

Кирилл связал его руки скотчем. Потом соорудил из веревки петлю и кинул ее к правой ноге водителя, которой тот крепко давил на педаль тормоза.

– Просунь, пожалуйста, ногу в петлю!

– Грубо работаешь, парень, – высказал беспокойство водитель. – Вместе же в пропасть улетим.

– Мне повторить?

Осторожно, миллиметр за миллиметром, водитель убрал ногу с педали тормоза. Тяжелая машина чуть подалась вперед. Казалось, что слабый ручной тормоз удерживает ее на крутом спуске из последних сил. Капли пота выступили на лбу водителя. Он побагровел. Тугой ремень мешал ему дышать.

– Не делай глупостей, – попросил он Кирилла, когда тот потянул веревку на себя и привязал ее к полозьям сиденья. – Ведь можно обо всем договориться… Э-э, парень! Мне же больно!

Теперь правая нога водителя была согнута в неестественном положении. Он не мог ни пошевелить ею, ни тем более давить на педали.

Выйдя из машины, Кирилл открыл дверь водителя и запустил двигатель. Водитель, кажется, понял, какой фокус ему уготовил наглый пассажир, и стал кряхтеть, пытаясь разорвать скотч и освободить руки. Кирилл опустился на корточки, выжал рукой сцепление и поставил рычаг передачи на первую скорость.

– Держи педаль, а то улетишь, – сказал он водителю.

Тот, громко сопя, немедленно послушался и свободной ногой надавил на педаль сцепления. Кирилл на всякий случай кинул под передние колеса кирпичные обломки и, любуясь результатами своей работы, отряхнул руки.

– Вот так, – удовлетворенно сказал он и, обойдя машину с другой стороны, осторожно снял машину с ручного тормоза. «Лексус», булькая мотором, задрожал на самом краю пропасти. Только два кирпича под колесами удерживали его от неминуемого падения. Если водитель по какой-либо причине уберет ногу с педали сцепления, машина рванет вперед и неминуемо свалится с обрыва.

Побледневший до снежной белизны, водитель начал извергать угрозы и проклятия в адрес Кирилла, но тот, затолкав ему в рот пучок пожухлой травы, пообещал:

– Если я останусь жив, то обязательно вернусь. Если нет – то извини! Давить тебе на педаль до тех пор, пока не закончится бензин.

Включив обогрев сидений и салона на максимальную температуру, а заодно и магнитолу на всю мощь, Кирилл захлопнул двери и, заталкивая «макаров» за пояс, быстро пошел по лесу напрямик к особняку.

Глава 46

МОРКОВКА В ГРЯДКЕ

Погода в горах меняется быстро и непредсказуемо. Только что пронзительно светило солнце, а над головой плескалось ярко-синее небо. Но в одночасье все изменилось. На горных седловинах и цирках стали набухать облака, и чем обширнее и тяжелее они становились, тем ниже опускались. Было похоже, что со всех гор одновременно стали сходить какие-то странные, замедленные лавины. Небо потемнело. Верхушки гор срезало как ножом. На лес, по которому шел Кирилл, клочьями опустился туман.

Он едва ли не вплотную приблизился к особняку, стоявшему на крутом склоне, прежде чем увидел в тумане его смутные очертания. Особняк был недостроен, в оконных проемах второго этажа отсутствовали рамы и стекла, крыша была прикрыта рубероидом, но из печной трубы вился тихий дымок.

Кирилл подбежал к кирпичному забору, встал на выступ и заглянул во двор. Напротив калитки, уютно устроившись в плетеном кресле, сидел парень. Он был в белом горнолыжном костюме, который оттенял его смуглое лицо, на голове – красная болоньевая кепочка с большим козырьком от солнца. Глаза его были закрыты, но он не спал, а потягивал из бутылки пиво. «Э, да это же сноубордист! Катается, надо признать, он неплохо».

Не придумав ничего более остроумного, Кирилл поднял с земли смятую жестяную баночку из-под пепси-колы и кинул ее в железную дверь калитки. Банка цокнула, охранник вздрогнул и вскочил с кресла. «Лох! Клюнул с первого раза!» Как только охранник стал приоткрывать калитку, выглядывая наружу, Кирилл бесшумно перелез через забор и спрыгнул на упругий тюк пакли.

Охранник, выясняя причину жестяного звука, вышел за забор. Взяв ружье за ствол, Кирилл приблизился к калитке, встал за металлической дверью, ожидая, когда охранник вернется во двор. Хороший удар прикладом должен был сложить его пополам.

И вдруг – прокол! Кирилл вздрогнул от тихого металлического щелчка за своей спиной и даже не успел обернуться.

– Ну что, обманул? – тихо спросил его голос. В затылок Кириллу уперся ствол.

«Мне только на медведя ходить, – подумал Кирилл, очень досадуя. – Потерял сноровку. Думал, что кругом все такие же идиоты, как водитель».

– Ружьишко брось на землю, – прошептал охранник. – Так, хорошо. Теперь ручки повыше подними… Ты один?

Кирилл отрицательно покрутил головой и медленно указал на противоположную линию забора, а затем оттопырил два пальца – мол, за забором еще двое. В это мгновение внимание охранника было сосредоточено на руке Кирилла и на расшифровке его знаков. В течение этого мгновения у Кирилла было преимущество, и, сжав руку в кулак, он откинул его назад, на голос. Сильный удар пришелся охраннику по переносице. Развернувшись пружиной, Кирилл добавил по физиономии ногой. Охранник отлетел к забору, но пистолет не выронил. Пришлось перехватить его руку на излом и еще раз двинуть кулаком в челюсть.

Потерявшего сознание сноубордиста Кирилл оттащил за бетономешалку. Снял с него ботинки, приподнял ноги и вытряхнул его из комбинезона. Хорошо, что парень был легким и от ударов Кирилла летал, как голубь. А если бы на его месте оказался такой увалень, как водитель? Связывая руки охранника скотчем и заклеивая ему рот, Кирилл сокрушенно качал головой. Надо быть более внимательным.

Натянув белый комбинезон на себя и пристроив на макушке кепку, Кирилл подобрал пистолет охранника и свое ружье и по битым кирпичам обошел дом с торца. Комбинезон был ему слишком мал, и подниматься по строительным лесам было ужасно неудобно. Зато этот маскарад при неожиданной встрече с кем-либо из обитателей особняка давал Кириллу драгоценное мгновение преимущества.

Поднявшись к окнам второго этажа, он влез в пустой проем и прошел по бетонному полу, покрытому слоем строительного мусора. Откуда-то снизу доносились приглушенная музыка и голоса. Стараясь не наступать на раскиданные инструменты, Кирилл обошел все комнаты. На втором этаже спрятать Веру было негде.

Лучше всего, конечно, было бы затаиться около лестницы, ведущей на первый этаж, да послушать разговоры. Рано или поздно Кириллу стало бы ясно, где находится Вера. Но времени было в обрез. Мог прийти в чувство и поднять тревогу охранник. Мог в конце концов каким-то образом освободиться водитель и прикатить сюда на «Лексусе». Потому приходилось торопиться.

Кирилл поднял с пола ватную телогрейку, оставленную строителями, и поднес к ней зажигалку. Отсыревшая вата практически не горела, но, тлея, давала много дыма. Держа дымящуюся одежду в руке, он стал ходить по комнатам, оставляя за собой дымный удушливый шлейф. Вскоре весь второй этаж наполнился дымом. Кирилл швырнул телогрейку в угол, откуда торчал пучок электрических проводов, и накрыл ржавым корытом. Сам втиснулся в нишу для стенного шкафа.

– Эй, ты ничего не чувствуешь? – донеслось снизу.

– Горит что-то? – неуверенно ответил второй голос.

Внизу все пришло в движение: заскрипели стулья, застучали по полу ботинки.

– На кухне ничего!

– И в коридоре все нормально!

– Крикни Марата, может, это он свои любимые папиросы курит?

– А не девчонка ли это начудила? Проверь-ка у нее…

«Водитель, кажется, не соврал, – подумал Кирилл. – Если судить по голосам, то внизу остались двое…»

Чуть высунувшись из ниши, он смотрел на лестницу, пытаясь по движению теней определить, в каких местах обитатели дома ищут источник дыма. С грохотом сдвинулось что-то тяжелое – шкаф, что ли? Нет, пожалуй, полегче, чем шкаф. Скорее тумбочка или комод. Затем хлопок. С таким звуком открываются крышки погребов.

– Эй, подруга! Это не у тебя горит?

Никакого ответа. И снова хлопок, затем грохот мебели… Значит, Вера сидит в подвале, а на крышке люка стоит то ли комод, то ли тумбочка.

Шаги! Кто-то поднимался по ступеням на второй этаж.

– Э-э! Да это здесь горит!

Крепкий парень в спортивном костюме смотрел по сторонам и махал перед лицом рукой. Не определив, из какой именно комнаты валит дым, он стал проверять все подряд. Кирилл тенью последовал за ним. Когда парень склонился над корытом, чтобы заглянуть под него, об его голову ударился и разбился на куски кирпич.

Парень упал Кириллу на руки. Тот отволок его поближе к окну, чтобы не задохнулся. Затем связал его руки и ноги липкой лентой и заклеил рот.

Еще один.

«Комод или тумбочка», – мысленно повторял Кирилл, спускаясь по лестнице.

Он оказался в комнате, под потолком которой качались струи дыма. Диван, два кресла, тумба с телевизором, но весь пол застелен ковром. Здесь люка быть не может.

Кирилл открыл первую попавшуюся дверь и оказался в маленькой спальне. Кровать, шкаф, комод… Он шагнул к комоду, но тотчас услышал за спиной:

– Марат, какого черта? Я здесь уже смотрел!

Не оборачиваясь, Кирилл ударил ногой по двери, захлопывая ее за собой. Услышал приглушенный стук и голос:

– Ой, не могу! Обидчивый стал!

Кирилл навалился на комод, сдвинул его в сторону. Дудки! Нет никакого люка.

Кирилл беззвучно выругался, сплюнул на пол и вернулся к двери. Время представлялось ему сейчас водой, набранной в ладони. Или песком, который высыпался из колбы. Из пробитой пулей колбы.

Он высек пламя из зажигалки, поднес его к занавескам и, прижимаясь спиной к косяку, приоткрыл дверь. Топот ног, крики. Кажется, тот парень, у которого голова крепче кирпича, пришел в чувство и поднял тревогу.

Пламя моментально взметнулось по занавеске, пожирая ее. Огонь быстро перекинулся на деревянный карниз и принялся облизывать виниловые обои. «Так недолго и самому поджариться».

Он перебежал в большую комнату и нырнул в задымленный проем. Там нос к носу столкнулся с кем-то из обитателей.

– Марат?

По глазам незнакомца Кирилл понял, что на Марата он все же совсем не похож. Ударом кулака Кирилл свалил парня на пол, затем схватил за грудки и пинком послал в сторону спальни.

– Пожар туши! – посоветовал он.

Еще одна комната. Похожа на рабочий кабинет. Стол на высоких ножках – под ним люка точно нет. Узкий книжный шкаф, набитый тяжелыми томами – такую дурынду с места так просто не сдвинешь. Столик для кофе. И сейф. И сейф…

Кирилл закрыл дверь на замок и кинулся к сейфу. Тот загремел, как трамвай, передвигаясь на своих маленьких ржавых колесиках. Удача! Вот он, люк, с большим металлическим кольцом.

Кирилл поднял крышку. Снизу потянуло подвальным холодом. Темно. Деревянная лестница, ведущая вниз.

– Вера! – позвал Кирилл, опустившись на колени. – Ты здесь, Вера?

Никакого ответа. В дверь постучали. Раздались голоса. Кирилл высек пламя, опустил руку вниз. Тощий огонек с трудом раздвинул границы темноты. В дальнем углу сначала блеснули два испуганных глаза, затем Кирилл разглядел скомканную фигуру девушки.

– Черт тебя подери! – зашипел Кирилл. – Какого черта ты не отзываешься? Торчишь тут, как морковка в грядке…

Вера не сразу узнала Кирилла. Пригибая голову, чтобы не удариться о низкий свод, она заковыляла в горнолыжных ботинках к лестнице и осторожно, словно кошка, которую поманил к себе незнакомый человек, стала подниматься.

– Это ты?! – наконец вырвалось у нее.

Кирилл смотрел на ее лицо. Следов побоев не было заметно. «А я готовился к худшему!» Он протянул ей руку.

– Откуда ты? – лепетала Вера. – Я не могу поверить…

– Сейчас это совсем не обязательно! – пробормотал Кирилл и протянул девушке пистолет.

Дверь содрогалась от ударов. Кирилл подбежал к окну, отдернул шторы – на окнах стояли решетки.

– Это хуже, – произнес он и выстрелил по двери. Удары снаружи тотчас прекратились. Передернув затвор, Кирилл выстрелил еще раз. Посреди двери образовалась дыра с человеческую голову.

– Только так…

Он схватил Веру за руку и ударил по двери ногой. Можно было открыть замок и спокойно выйти, но Кирилла охватил разрушительный азарт. Дверь, сорвавшись с петель, грохнулась на пол. Перепуганная, рассеянная Вера волочилась за ним хвостиком, грохоча тяжелыми ботинками. Всякий раз она жалобно вскрикивала, когда Кирилл что-то сокрушал на своем пути.

Комнаты быстро наполнялись удушливым дымом. Дышать было очень тяжело. Один плюс – в густом дыму Кириллу и Вере удалось незаметно пробраться к дверям и выбежать во двор. Кирилл распахнул калитку настежь. Вера ринулась на свободу, но он удержал ее и потащил назад, во двор. Сбитая с толку, она жалобно заскулила, но у него не было времени объяснять ей законы обмана противника.

Обогнув дом, Кирилл подтолкнул Веру к забору, подсадил ее и перекинул на другую сторону. Оглянулся – никого, только стрельба и крики у калитки. Перелез, спрыгнул на талый снег, схватил за воротник комбинезона девушку и потащил дальше, в лес, за кусты и стволы деревьев.

– Быстро, солнышко! – негромко повторял он. – Все надо делать очень быстро… Пожалуйста, не целься в меня, опусти пистолет… Ты в школе стометровку бегала?

– Бегала… Но не в таких ботинках…

Только скатившись кубарем в неглубокий овраг, они смогли отдышаться.

Глава 47

ТЫ БУДЕШЬ МЕНЯ НЕНАВИДЕТЬ

– Ты как? – спросил Кирилл, лежа на снегу и прижимая к себе ружье. – Все цело? С тобой хорошо обращались?

– Распяли на лыжах, а потом сфотографировали, – ответила Вера. Она испуганно озиралась по сторонам, губы ее дрожали, глаза все еще были полны страха. – А как ты меня нашел?.. Слушай, а они нас не догонят?

– Если бы ты еще вчера вечером сказала мне, что за тобой следят, то сегодня проблем было бы намного меньше, – нравоучительным тоном сказал Кирилл, набирая в ладонь снега и выжимая в рот талую воду.

– А откуда я знала, что за мной следят?

– Даже я это заметил, а ты нет.

– Странно, – ответила Вера и опустила глаза. – С чего бы это за мной начали следить?

– А это уж тебе виднее. Что в рюкзачке-то было? – как бы между прочим спросил Кирилл, стягивая с себя комбинезон Марата.

– Что было, того уже нет, – уклончиво ответила Вера и вздохнула.

– Деньги?

– Не-а, – неумело соврала Вера и перевела разговор на другую тему: – А ты как? Встретился с одноклассниками?

Кирилл лишь выразительно посмотрел на Веру. Он отстегнул от ружья магазин и полез в карман за жаканами. Девушка смотрела, как он пополняет боекомплект.

– Хотел поохотиться на медведя, – произнесла она.

– А охочусь на людей, – докончил фразу Кирилл, ударом ладони загоняя магазин в ружье. – Продавец сказал мне: «Это ружье спасет тебе жизнь». Как в воду глядел!

– Я доставила тебе столько хлопот, – виноватым голосом сказала Вера.

– Просто не люблю наглецов, – объяснил свой альтруизм Кирилл. – Не знаю, сколько ты им задолжала, но мне не понравилось, как они с тобой обращались…

Он заметил, что Вера смотрит на него как-то странно, будто он неожиданно перешел на китайский язык. Она встала, зачем-то отряхнула комбинезон, хотя снег к нему не налипал, затем вынула из кармана расческу с поредевшими зубцами.

– Ты можешь проводить меня до «Ковчега»? – спросила она.

– До «Ковчега»? – разочарованно протянул Кирилл и почесал затылок. – А вот туда тебе лучше не соваться. Эта банда сняла там номера.

– Я знаю, – рассеянно произнесла Вера, глядя сквозь Кирилла, словно он был стеклянным. – Тогда… тогда ничего не надо. Спасибо тебе…

Она кинула на снег пистолет и стала выбираться из оврага. Ее ноги скользили, и девушке приходилось хвататься за ветки и стволы тонких деревьев. «Что значит – спасибо?» – с недоумением подумал Кирилл, пожал плечами, поднял пистолет и дунул в ствол.

– Вера! – позвал он.

Девушка обернулась.

– Ты не выберешься отсюда. Они наверняка перекрыли мост.

– Что же делать? – произнесла Вера и, наморщив лоб, стала тереть его рукой. «Она еще не пришла в себя после освобождения, а я нагружаю ее новыми проблемами», – подумал Кирилл, глядя на девушку с нежностью и жалостью.

Он передернул затвор, подготовив ружье к стрельбе, закинул его за спину и быстро пошел по склону.

– Шлепай за мной! – сказал он.

Так и надо было обращаться с этой ошалевшей девчонкой – приказывать и вести, словно на поводке. Вера с облегчением переложила всю ответственность за себя и свои решения на Кирилла. Она покорно следовала за ним и молчала. «Не так-то все просто, как мне казалось, – думал Кирилл. – За ней тянется какой-то криминальный хвостик. Конечно, очень хочется залезть в ее душу. Главное, потом выбраться оттуда».

Не рискуя выходить на лесную дорогу, Кирилл шел по оврагам и лесоповалу. Вера часто останавливалась, опиралась о ствол дерева и отдыхала. На ее щеках проступил румянец, а комбинезон покрылся золотистыми пятнами сосновой смолы. В ее ботинках невозможно было полностью распрямить ноги, и казалось, будто Вера идет вприсядку.

На очередном подъеме она сильно отстала. Оглянувшись, Кирилл увидел только стволы деревьев. Испугался, кинулся вниз, но сразу же увидел ее. Вера стояла, согнувшись и опираясь ногой на лежащее бревно. Подтянула кверху штанину, обнажив голеностопную часть горного ботинка с замками и регулировочными болтами. Он подумал, что она натерла ногу или хочет поправить носок. Но девушка, оттянув язык ботинка, вытащила из него черный продолговатый предмет. Это была портативная радиостанция, какой пользуются в горах туристы и альпинисты.

– Ваня! – негромко говорила Вера, прикрывая рот ладонью. – Ваня, ответь мне! Алло, ты слышишь меня?.. Я иду к тебе! Я запомнила место, где они меня держали. И лица запомнила. Они тоже будут сидеть, я тебе это обещаю!.. Ты слышишь меня?.. Алло, алло! Почему ты молчишь?..

Тут она увидела Кирилла, отключила радиостанцию и сунула ее в карман комбинезона.

– Нехорошо подглядывать, – сказала она.

– Ваня – это твой муж?

– Я не замужем, – ответила Вера, с ненавистью глядя на заснеженный склон, который ей еще предстояло преодолеть.

– А кто? Жених? Брат?

– Какой же ты любопытный!

– Дело в том, что этот вопрос имеет принципиальное значение.

– Не надо лукавить! – усмехнулась Вера. Кажется, она только сейчас вырвалась из плена своих сумбурных мыслей, страхов и тревог. – Для современных мужчин этот вопрос не имеет никакого значения.

– Я не современный. Я даже очень консервативный… Руку давай!.. И ко всему прочему холостой.

– Ну и что? – ответила Вера, глядя на Кирилла холодно и высокомерно. Она выбралась наверх и снова остановилась, чтобы отдышаться. – Если ты холостой, это вовсе не значит, что я должна кинуться тебе на шею.

– Правильно, это значит совсем другое: ты можешь находиться рядом со мной без опасений, что неожиданно нагрянет моя жена и повыдергивает тебе волосы.

– А я и так нахожусь рядом с тобой без опасений. Буду я еще бояться какую-то жену. А волосы, если надо, я сама кому хочешь повыдергиваю…

Они замолчали. Вера без церемоний прочертила между собой и Кириллом границу, словно хотела напомнить, что она не зависит ни от кого и ничем не обязана ему за свое освобождение. Никто не просил спасать, а коль сделал это – значит, это было нужно и тебе тоже.

Впереди между деревьев виднелась желтая лента дороги, покрытая кашей из талого снега и песка. Кирилл смог рассмотреть черную машину, стоящую на краю обрыва. Из глушителя у нее по-прежнему вылетал дымок.

– Идем быстрее, не то он там живьем сварится, – сказал он и на всякий случай взял ружье на изготовку.

Вера шла за ним молча. Но когда Кирилл приблизился к «Лексусу», содрогающемуся от звуков тяжелого рока, и открыл водительскую дверь, девушка воскликнула:

– А-а, старый знакомый! Вот ты где прячешься!

«Старый знакомый» с неимоверно красным и мокрым от жары лицом скосил глаза и заорал, перекрикивая рев музыки:

– Печку выруби, садист!!

За то время, пока Кирилл отсутствовал, он успел то ли проглотить, то ли выплюнуть пучок травы и теперь сдувал с кончика носа капли пота.

Кирилл заглушил двигатель, выключил музыку и открыл все двери машины, чтобы прохладный сквозняк выдул из салона тропическую жару. Водитель со стоном наслаждения убрал ногу с педали сцепления. Кирилл обрезал веревку, привязанную к ноге водителя. Потянув за плечи, он выволок его из салона. Водитель мешком повалился на снег – затекшие ноги отказались его держать.

– Ну что, голубчик, – нежным голосом произнесла Вера, опускаясь рядом с водителем на корточки. – Напарился, вспотел… Пива, наверное, хочешь?

Нежный голос испугал водителя больше, нежели недобрый взгляд Кирилла.

– Отцепись, – сквозь зубы процедил он, пытаясь подняться на ноги, но со связанными за спиной руками это ему никак не удавалось, и он несколько раз упал лицом в слякоть.

– А помнишь, как ты меня по животу бил? – тихо напоминала Вера. – А как «молнию» на куртке порвал и за грудь хапал? Пользовался тем, что у меня руки были связаны.

– Да где там у тебя грудь?! Было б за что хапать… Помоги лучше встать!

– Вот же сволочь! – в сердцах воскликнула Вера.

– Так ты у него, оказывается, в должниках, – сказал Кирилл и, подойдя к водителю, рывком поднял его на ноги. – Нехорошо, Вера. Долги надо возвращать.

– Не хочется, но придется, – вздохнула Вера и врезала ногой водителю между ног.

Тот крикнул «ой!» и снова повалился в талый снег.

Вера и Кирилл сели в машину.

– Когда будем подъезжать к мосту, пригнись, – сказал Кирилл. – А пистолет все-таки возьми, он может пригодиться.

Работая только педалью тормоза, Кирилл съехал к реке и свернул на мост.

– Стоят, – сказал он, увидев на мосту три фигуры в черных кожаных куртках, и приветственно «моргнул» фарами.

Парни не расступились, продолжая перекрывать собой проезд, как герои популярной кинокомедии. Посредине стоял Марат в тренировочных брюках. Кирилл посигналил. Без результата. Один из парней властно вскинул вверх руку. «Они не видят нас через тонированное стекло, – подумал Кирилл, – но все равно очень насторожены».

Марат продемонстрировал выдержку и не отошел, даже когда «Лексус» окатил его горячей волной, идущей от радиатора. Кирилл остановил машину в нескольких сантиметрах от его живота.

– Вот он, кто меня на трассе в снег повалил, – сказала Вера, нервно тиская рукоятку пистолета.

Марат махнул рукой: мол, выходи. Парни, стоящие с ним рядом, недвусмысленно сунули руки во внутренние карманы курток.

– Пригнись, – сказал Кирилл.

– Ты тоже!

– Делай, что я тебе говорю!!

Он взялся за ручку двери. В тот момент, когда Марат поравнялся с дверью, Кирилл изо всех сил распахнул ее.

Удар отбросил Марата к перилам моста. Срывая машину с места, Кирилл захлопнул дверь, но она успела своей внутренней стороной поймать несколько пуль. Вера вскрикнула и обхватила голову руками. Заднее стекло мгновенно покрылось дырками и сетью трещин. Кирилл кидал машину из стороны в сторону. Она прыгала по выбоинам и буграм, ударялась днищем о камни. Мотор ревел, как раненый зверь. На другом берегу «Лексус» въехал в грязь, его занесло, и он ударился боком о столб электропередачи. Кирилл чувствительно припечатался головой к боковому стеклу.

Раскидывая гравий, машина взлетела по крутому подъему, промчалась мимо вертолетного поля, шлепая пробитым задним колесом, затем свернула на поселковую улицу. Кирилл сбросил скорость и, поглядывая в зеркало заднего вида, повел машину мимо магазинов, пунктов проката и туристских гостиниц.

Он заехал в какой-то тупичок, где отдыхали дорожно-строительные машины, остановился, заглушил мотор и взглянул на Веру.

– Приехали.

Он пытался улыбнуться. – У тебя ухо поцарапано, – сказала Вера.

– Послушай, а зачем он врал про твою грудь?

– Что?! – изумилась вопросу Вера. – Ну, знаешь! Давай поговорим об этом в более подходящей обстановке…

Она вышла из машины.

– А разве такая обстановка будет? – спросил сам себя Кирилл и коснулся пальцами раненого уха.

Они шли по улице, почти ничем не отличаясь от гуляющих горнолыжников. Только ружье Кирилл никак не мог спрятать под безрукавкой, приклад все время норовил выглянуть из-под полы. Вера сильно хромала и мечтала пройтись босиком.

– Что ты на меня так странно смотришь? – спросила она.

– Мне не нравится твой красный костюм… И особенно твои горные ботинки. Тебя за километр видно.

– Мне что, раздеться и голой идти?

– Замерзнешь, – серьезно ответил Кирилл и, взяв девушку за руку, вместе с ней свернул к магазину «Одежда».

Он усадил ее за шторкой в примерочной, а сам пошел вдоль развешанных пальто и курточек. Магазин, судя по разнообразию и оригинальности моделей, ориентировался на скромные запросы местных жителей. Выставленная на продажу зимняя одежда в основном предназначалась для женщин преклонного возраста. Понимая, что здесь вряд ли удастся осчастливить девушку модным прикидом, Кирилл в нерешительности остановился у манекена, одетого в ядовито-зеленое пальтишко с воротником из меха мокрой кошки. «Ну и что? – подумал Кирилл. – Главное, чтобы было тепло и неприметно».

Он снял с вешалки пальто, в обувном отделе выбрал страшненькие ботиночки на резиновой подошве «прощай, молодость!» да еще купил шерстяной платок в розах. Когда Кирилл занес все это в примерочную, у Веры сначала округлились глаза, а затем она стала хохотать. «Надо же, какая привереда!» – думал Кирилл, заслоняя своей широкой спиной куцую шторку, за которой раздевалась Вера.

Когда она вышла, настал его черед хохотать. Только продавщицы, переглядываясь, не могли понять, в чем, собственно, заключается юмор.

Они упаковали горные ботинки и комбез в большой полиэтиленовый мешок и вышли на улицу. Вера, вытирая слезы, взяла Кирилла под руку.

– Все подумают, – всхлипывая, произнесла Вера, – что идет сын с престарелой мамой.

– А зачем ты платок по-старушечьи повязала?

– Да его хоть на ногу повяжи, все равно лучше не будет.

Не успев отвыкнуть от тяжелых горных ботинок, она спотыкалась. Длинные полы пальто путались в ее ногах. Воротник, мгновенно намокнув от тяжелых снежинок, ощетинился тонкими иголками. Словом, выглядела Вера потрясающе.

– Ну что, проводить тебя к брату Ване? – спросил Кирилл.

– Нет, – ответила Вера. Она остановилась, встала перед Кириллом и погладила его по плечу.

– Спасибо тебе, – произнесла она и поцеловала его в щеку. Ее глаза повлажнели.

– Завтра ты работаешь?

Вера отрицательно покачала головой.

– Значит, обслуживать меня будет другая официантка? И вечером я пойду провожать ее домой?

Она пожала плечами, опустила глаза. Лучше бы не опускала – на щеку тотчас скатилась слеза.

– Я буду тебя вспоминать, – признался Кирилл.

– Ты будешь меня ненавидеть, – без тени сомнения ответила Вера.

Кирилл уже сгорал от любопытства и нежности.

– Но почему? – Он прислонил ружье к стволу дерева, взял ее лицо в ладони и приподнял, чтобы заглянуть в глаза. – За что я должен тебя ненавидеть?

– Узнаешь…

– Ну, солнышко! – возмутился Кирилл. – Ты окутала себя таким туманом тайн и загадок, что я просто не в силах расстаться с тобой.

Словно испугавшись, что Кирилл схватит ее в охапку и не отпустит, Вера отрицательно покачала головой и отошла на шаг. И вдруг Кирилл увидел, как по тротуару в его сторону бодрой походкой идет Андрей Вешний. Кирилл узнал его сразу. Одноклассник мало изменился за минувшие пятнадцать лет – тот же рост, светлые кудрявые волосы, узкое лицо, водянистые глаза. Не замечая Кирилла, Вешний прошел мимо.

– Эй! – обрадованно воскликнул Кирилл. – Здороваться надо!

Вешний на мгновение обернулся, но не остановился, хотя Кирилл готов был поклясться, что Андрей его узнал.

Догнав одноклассника, Кирилл схватил его за плечо. Шмыгая крупным красным носом, Вешний повернулся и как-то странно взглянул на Кирилла, словно хотел спросить: «А ты уверен, что я в самом деле Андрей Вешний?»

– А, это ты! – безрадостным голосом произнес он и кинул взгляд на Веру.

Он ежился от холода в какой-то легкомысленной курточке. Из кармана торчала связка бананов.

– А где наши? – громко спросил Кирилл и тряхнул Вешнего, чтобы тот немного ожил и включил мозги.

– Наши? – пробормотал Вешний и пожал плечами. – Как тебе сказать… Кто умер, кто пока жив.

Глава 48

НЕПРИЯТНОСТЬ

– Надеюсь, вы понимаете, что я не могу разговаривать с бандитами при вас?

– Конечно, – без колебаний согласился Курга, жадными глазами глядя на миниатюрную трубку мобильного телефона, которая лежала в ладони Ирины. – Я поднимусь наверх. Только, пожалуйста, звоните быстрее! У меня дурное предчувствие.

– Нет, этого будет недостаточно, – покачала головой Ирина, едва Курга стал подниматься по лестнице. – В этом колодце все будет прекрасно слышно, где бы я ни находилась. Я должна выйти на улицу.

Курга задумался. В его воспаленных глазах на мгновение мелькнуло недоверие. Поверить ей? Отпустить, когда бумага уже у нее в саквояже?

– Вы мне не доверяете? – спросила Ирина об очевидном. – Но я же дала вам слово делового человека!

– Да, – тихо произнес Курга. – Я должен вам верить. Сейчас я открою дверь.

Он пошел наверх. Она слышала, как он споткнулся, упал и сдавленным голосом пробормотал: «Если не везет, то во всем».

Сработал электрозамок. Ирина, не переставая удивляться доверчивости Курги, вышла на свободу и зажмурила глаза от ослепительно белого снега. Она вздохнула полной грудью, посмотрела на горы, которые были покрыты рваными облаками, похожими на ватные комки, и подумала: «Господи, хорошо-то как!» Подложила под дверь дощечку, чтобы не захлопнулась, и набрала номер Леши. Его телефон молчал – наверное, был отключен. «Аккумуляторы сели, что ли?» Позвонила Марату. Тот ответил сразу. Голос его был встревожен:

– Неприятность, Ирина Юрьевна! Девчонка сбежала!

Ирина не поверила своим ушам. Она даже опешила и несколько секунд не знала, что сказать.

– Как?! – наконец выдала она. – Как вы могли это допустить?! Вы чем там занимаетесь, идиоты?!

– Бога ради, не волнуйтесь! Мы перекрыли все дороги! Мы ее из-под земли вытащим!

– Боже… Теперь она обязательно настучит в милицию. Это конец…

– Да не пойдет она в милицию, Ирина Юрьевна! – с поганеньким оптимизмом убеждал Марат. – У нее самой рыльце в пушку! Да она, наверное…

– Все, заткнись, слушать тебя не могу. Перепились, говнюки, совсем перестали делом заниматься. Можете забыть о Мальдивах, о новых машинах и девочках… Баланду жрать будете!

– Ирина Юрьевна, мамой клянусь – нет здесь нашей вины. Ее дружок к нам ворвался, полдома спалил, всех на пол уложил… Вооружен как Рэмбо – с гранатометом, «калашниковым», «эфками»… Мамой клянусь, это какой-то чеченец, совершенно отвязанный, ничего не боится…

– Тряпка! – с неутихающей злостью кинула Ирина и отключила телефон.

Она была шокирована известием. Когда Ирине пришла в голову идея взять Веру в заложницы, то она предусмотрела все: еще на горнолыжном склоне девчонке должны были надеть на глаза повязку, чтобы она не увидела машину, ее номеров и дом, в который ее затем отвезли. Снять повязку должны были только в подвале, причем братве предписывалось общаться с девчонкой исключительно в масках. Отпустить Веру должны были тем же порядком: с повязкой на глазах сначала отвезти куда-нибудь подальше на машине, потом затащить в лесную глухомань и только там отпустить. Но эти ублюдки все запороли! Они прошляпили ее! Конечно же, девчонка запомнила местонахождение дома и, вполне возможно, кое-какие физиономии. Нормальному следователю не составит труда протянуть логическую цепочку от подвала, в котором сидела Вера, до нее, Ирины.

Ирина медленным шагом прошла по тропе, покусывая кончик телефонной антенны. Марат хоть и говнюк, но кое в чем, конечно, прав. Рыльце у этой дурехи, в самом деле, в пушку. Да еще в каком! Она, по сути, сообщница Курги. Брат поручил ей самую ответственную процедуру – получение денег. И никто ей не поверит, расскажи она, как рюкзак с деньгами вдруг отобрали неизвестные ей люди. Оперативники руками замашут: врешь, сучка! Спрятала где-нибудь до лучших времен!

В конце концов, остается шанс, что эти лоботрясы все-таки поймают ее, не дадут далеко уйти. Если они исправят свою ошибку, то заткнуть рот девчонке с легкостью можно будет «признанием». Пригрозить: если ляпнешь кому-нибудь о том, как тебя заперли в подвале, так «признание» сразу попадет на стол прокурору, и твоему братцу кранты!

Значит, волноваться нет особой причины. Если эта Вера не полная идиотка, то она не станет обращаться в милицию, а наоборот – постарается тихо и бесследно исчезнуть. В этом случае брат будет сам отдуваться на суде, а она останется вне подозрений.

Успокоившись, Ирина повернула назад, к трубе. Теперь другая проблема: как объяснить Курге, почему в данный момент переговоры с сестрой невозможны? Если сказать правду, мол, радуйся, твоей сестричке удалось сбежать на волю, то не станет ли он требовать свое «признание» назад? Станет, наверняка станет. И еще палить из своей берданки начнет. Даже такой тюфяк запросто может озвереть, когда осознает, как его крепко надули и в какое дерьмо он сам себя окунул. Пока подоспеет Леша с ребятами, от кого ждать помощи? От дегенеративного Пирогова?

Тогда лучше солгать. Сказать что-то неопределенное. Вроде: Вера сейчас спит. Или: Вера отказалась говорить с тобой.

Ирина так и не решила, что она скажет Курге. Едва она приблизилась к трубе, как дверь распахнулась и из темноты показалось озверелое лицо Курги.

– Ну?! Что?! – захрипел он. – Не тяните же!!

– Все в порядке! – кивнув, ответила Ирина.

– Дайте же трубку! Она уже на связи?

– Нет, подождите! – отводя глаза от невыносимого взгляда Курги, ответила Ирина. – Я договорилась, ее скоро отпустят – живой и невредимой. Но сейчас, к сожалению, она не может с вами поговорить.

– Почему? – произнес Курга, и Ирина увидела, как смертельная белизна заливает его лицо.

– Понимаете, – стала с ходу сочинять Ирина, – она сидит в таком подвальном помещении, где мобильный телефон не берет.

– А разве, – едва слышно произнес Курга, – разве ее нельзя вывести из этого помещения наверх?

– Пока нельзя! – начала злиться Ирина. – И на это есть объективные причины. Что вы беспокоитесь? Я же вам сказала – все нормально! Ее отпустят! Чуть позже!

Курга, глядя остекляневшими глазами на Ирину, медленно качнул головой.

– Я вам не верю, – одними губами шепнул он. – Они ее убили…

– Это уже ваши проблемы! – отмахнулась Ирина. – Я что – попугай, чтобы по сто раз одно и то же повторять? Жива ваша сестра! Жива!

Она никогда не видела таких страшных глаз и едва сдерживалась, чтобы не повернуться к Курге спиной. Он еще что-то прошептал, но невнятно, и Ирина не разобрала ни слова.

Не говоря более ничего, он повернулся и, шаркая ногами, стал медленно подниматься по лестнице. Дверь не захлопнулась, ее по-прежнему удерживала дощечка. Ирина стояла и слушала, как завывает в трубе сквозняк. В душе ее вдруг шевельнулось какое-то странное и очень неприятное чувство: на мгновение ей вдруг показалось, что это она идет вверх по винтовой лестнице в бесконечную пустоту – измученная от недосыпа, от холода и грязи, истерзанная одиночеством и потерей последнего человека на земле, который ее любил…

Она тряхнула головой, прогоняя это глупое наваждение, глубоко вздохнула и повернулась лицом к горам, уже почти полностью скрытым облаками. «Как быстро испортилась погода, – подумала она с сожалением. – А утром было солнце, и казалось, что голубое небо и сверкающие ледники – это навечно».

Она вздрогнула от грохота выстрела, который эхом заметался по тесной трубе. «Господи, что это?» Минуту Ирина стояла замерев, прислушиваясь к завыванию сквозняка. Потом с опаской приоткрыла скрипучую дверь, зашла в коридор и стала на цыпочках подниматься.

Курга лежал на ступенях головой вниз. Из его почерневшего раскрытого рта толчками выплескивалась темно-вишневая кровь. Ружье валялось в ногах, и одной рукой Курга все еще сжимал ствол.

«Дурак! – подумала она, не давая предательской жалости охватить ее душу. – Сам виноват. Надо было набраться терпения, и увидел бы свою убогенькую сестру… Ох, все-таки совок – он и есть совок. Даже не попытался отобрать у меня свое «признание».

Осторожно, чтобы не наступить в ручеек крови, Ирина поднялась к трупу, открыла саквояж, вынула «признание» и вложила его в скрюченную ладонь. Принтерную фотографию «распятой» Веры она подняла с пола, чиркнула зажигалкой и поднесла к ней огонь. Девушка, корчась, сгорала как еретичка в инквизиторском костре.

Вдруг Ирина услышала приглушенный звук зуммера. Она посмотрела вокруг себя, но ничего, что могло бы издавать такой звук, не увидела. Казалось, что зуммер, подобно душе самоубийцы, ищет выход из мертвого тела. Ирина присела перед трупом, брезгливо откинула край его куртки и увидела торчащий из нагрудного кармана штырь антенны. Она вынула портативную радиостанцию, повертела ее в руках и надавила на кнопку «Прием». Раздался тихий женский голос:

– …я иду к тебе! Я запомнила место, где они меня держали. И лица запомнила. Они тоже будут сидеть, я тебе это обещаю!.. Ты слышишь меня?..

«Мерзавка!» – подумала Ирина и даже глаза прикрыла от ненависти. Она воткнула радиостанцию в карман покойника и включила свой мобильный.

– Марат, – глухо произнесла она. – Слушай меня внимательно. Девка идет в мою сторону. Поставь на уши всех наших уродов. Прочешите лес в моем направлении. Эту сучку найти и прикончить. Это ваш последний шанс отмыться от дерьма…

Аккуратно, не оставляя следов, она спустилась вниз, вышла из двери и поддела ногой дощечку. Дверь мягко закрылась. Щелкнул электрозамок.

Глава 49

БАНАНЫ

– А теперь держись за что-нибудь, – сказал Вешний Кириллу. – Сейчас я тебе расскажу такое, отчего у тебя уши в трубочку свернутся. Отгадай с трех раз: что с нами случилось?

Они продолжали стоять посреди улицы под пирамидальной елью. Вера – плечом к плечу с Кириллом. Вешний – напротив. Машины, проезжающие мимо, брызгались снежной кашей. С неба сыпались белые хлопья.

– Все угодили в вытрезвитель, – предположил Кирилл. Он терпеть не мог длинных вступлений.

– Если бы! – вздохнул Вешний и с некоторым подозрением взглянул на Веру. – Надеюсь, у девушки нервы достаточно крепкие? Кстати, меня зовут Андрей.

Он протянул ей руку. Вера тоже представилась.

– Судя по тому, как вы нежно обращались с Кириллом, вы ему не жена, – умозаключил Вешний.

– Валяй дальше! – поторопил Кирилл.

– Но я прав?

– Правы, – ответила Вера.

– Так вот, – сказал Вешний, прикуривая. – Какой-то паскудник взял нас всех в заложники. Запер в охотничьем приюте. И поставил Ирке Гончаровой условие: или «лимон» баксов, или мы все покойники.

Кирилл не мог понять – разыгрывает его Вешний или говорит правду.

– Ты шутишь?

– Если бы! – хмыкнул Вешний. Влажная сигарета никак не хотела тлеть, и Вешний раскуривал ее с таким усердием, что у него втягивались щеки. – Никаких шуток! Все очень серьезно… Мне чудом удалось вырваться. В шесть утра, когда он потерял бдительность, я сиганул через забор… Мать моя женщина, пулеметная очередь прямо надо мной прошла!

– У него что – пулемет?

– И пулемет, и снайперская винтовка, и еще целый арсенал! – жуя фильтр сигареты, заверил Вешний. – Садист, маньяк, ни на какие уговоры не поддается.

– Вот это новость! – произнес Кирилл, все еще с трудом веря в слова Вешнего. – Что ж это за поселок такой? То грабят среди бела дня и в подвал сажают, то в заложники берут. Чикаго!

Вера, глядя на потертые джинсы Вешнего, натянуто улыбнулась и сбивчиво сказала:

– Может быть, это всего лишь грубый розыгрыш? Местные парни иногда любят подшутить над туристами. В прошлом году первого апреля они знаете что учудили?..

– Какой розыгрыш! – возмущенно перебил ее Вешний, сплевывая между зубов. – Счет открыт, один покойник уже есть! – Он перевел взгляд на Кирилла и, скривив рот, добавил: – Серега Земцов убит вчера поздно вечером!

– Серега?! – ахнул Кирилл.

– Как убит?! – прошептала Вера. – Неужели? Вы не ошибаетесь?

– Трудно ошибиться, если у него череп раздроблен и мозги торчат наружу!

Вера повернулась к Вешнему спиной, оторвала от ели молодую клейкую ветку и стала покусывать иголки. Кирилл провел ладонью по лбу, сдвинув шапку на затылок, зачем-то посмотрел вокруг и взял в руки ружье.

– Ты сбил меня с толку, – признался он. – Мы едва с одними разобрались, как ты тут со своей новостью… В голове все это не укладывается. Может быть, это одна и та же банда работает?

Кирилл пристально посмотрел в глаза Вешнему, желая убедиться, что Андрей не пьян. Но Вешний, не желая доказывать, что находится в здравом уме, неожиданно сменил тему и, кивнув на Веру, стоящую к нему спиной, показал кулак с оттопыренным большим пальцем. Мол, хорошая девочка, одобряю.

Но Кириллу было не до того. Он был настолько потрясен новостью, что не мог сообразить, что же делать, куда бежать и в кого стрелять.

– А почему ты до сих пор не сообщил в милицию?

И взгляд его упал на бананы, торчащие из кармана Вешнего.

– Я как раз туда и бегу. Надо ведь спасать наших, правильно я говорю?

Кирилл обратил внимание, что Вешний все время кидает взгляды на стоящий неподалеку продуктовый магазин – «стекляшку».

– С шести часов утра бежишь? – не поверил Кирилл.

Вешний закашлялся, кинул сигарету под ноги.

– Сырая, зараза!.. Я же не реактивный, Кирюша! К тому же охотничий приют далеко, и снега в лесу по пояс… Кстати, очень хорошо, что я тебя встретил. Очень прошу тебя – для твоего же блага, – не суйся ты пока туда. Погуляй еще денек здесь. А я пока все организую, обеспечу нормальный отдых, обезврежу террориста…

– Ты не пьян? – спросил Кирилл, внимательно рассматривая лицо Вешнего.

– Я? Да брось ты! Признаться, я неважно себя чувствую. Может, мне этот тип пулю в спину засадил?.. Глянь-ка, дырки в позвоночнике нет?

Вера с испугом посмотрела на Кирилла. Ее взгляд говорил: «Твой одноклассник точно ненормальный!» А Вешний уже не сводил глаз с магазина.

– Андрей, – сказал Кирилл. – Если ты шутишь, то шутка твоя идиотская. А если говоришь правду, то я немедленно пойду в приют.

– Это ты напрасно, – отрешенно произнес Вешний, по-прежнему глядя на магазин. – Очень даже напрасно. Я ведь тебя как друга предупреждаю. Не ходи туда… Загляну-ка я в магазин, может, у них какое-нибудь лекарство от огнестрельных ранений имеется?

Кирилл не выдержал и, схватив Вешнего за ворот куртки, толкнул его на ствол ели.

– Ты или притворяешься идиотом, или же в самом деле идиот! Ты правду говоришь?

– Да правду, правду! – сердито крикнул Вешний. – Отпусти куртку…

– Отпусти его, пожалуйста! – вдруг взмолилась Вера и многозначительно посмотрела в глаза Кирилла. – Пусть уходит, мы сами разберемся!

Кирилл разжал кулак. Вешний свалился на снег, поднялся и как ни в чем не бывало протянул ему руку.

– Ну, будь здоров!

Он быстро перешел дорогу, приблизился к магазину и скрылся за дверью.

– Постой здесь! – коротко сказал Кирилл и кинулся вслед за Вешним. Подбежав к углу магазина, он встал так, чтобы изнутри его нельзя было заметить, и посмотрел сквозь стекло, разрисованное зелеными окорочками, колбасками и рыбками.

Минуту спустя он вернулся. Лицо его было хмурым.

– Сидит на прилавке и разговаривает с молоденькой продавщицей… Я ничего не понимаю.

– Врет он все, – уверенно сказала Вера.

– Но за такую ложь надо бить по морде. Причем неоднократно… Ты случайно не знаешь, где этот охотничий приют?

– Ты собираешься идти туда?

– Да, я должен все увидеть своими глазами… Дай бог, чтобы он все придумал.

– Вы с ним дружили в школе? – спросила Вера, отвлекая Кирилла вопросом. Она взяла ружье и стала медленно подниматься вдоль ограды в старый парк. Он невольно пошел за ней.

– Нет. У него вообще не было друзей… Не хочу говорить о нем плохо, но парень был себе на уме. Никто не умел так лицемерить, как он… Да черт с ним!

– Ты расстроился?

Кирилл посмотрел на Веру с удивлением.

– А ты как думаешь?.. Сказали бы тебе такую новость: твои друзья в заложниках, один уже убит. Расстроилась бы?

– А вдруг он сам…

– Что – сам?

Вера остановилась, посмотрела на кроны деревьев, на ограду, на облупленную фанерную колонну, которая когда-то поддерживала крышу летнего театра. Казалось, она ищет точное слово, но никак не находит.

– Странный он, – зашла она с другой стороны. – Допустим, он сказал правду – твои одноклассники взяты в заложники. Тогда напрашиваются вопросы: как ему удалось вырваться на свободу? Почему он не идет в милицию?

– Но ты ведь тоже не пошла в милицию, вырвавшись на свободу…

Вера сделала вид, что это замечание не имеет никакого отношения к делу и на него не стоит реагировать.

– Не принимай близко к сердцу его слова. Поверь моей интуиции – он болтун и лжец.

– Может быть, – задумчиво произнес Кирилл, глядя вверх, туда, где над лесом плыл густой туман. – Мы с ним не виделись пятнадцать лет. Возможно, в чем-то я его уже не понимаю…

Он вдруг резко повернул голову и посмотрел Вере в глаза.

– А тебя я вообще не знаю…. Кстати, ты так и не ответила: известно тебе или нет, где находится этот охотничий приют?

– Известно, – ответила Вера и стала подниматься. – Я именно туда и иду.

Кирилл догнал ее и взял за руку.

– Ты мне только объясни, где это. Тебе вовсе не обязательно идти туда.

– Обязательно… – Она рассматривала лицо Кирилла так пристально, будто уже видела его, но никак не могла вспомнить, когда и где именно. – Потому что там мой брат.

Глава 50

ЛЕС ЛЮДОЕДА

Они шли по глухому, дремучему лесу. Вера выбилась из сил. Ей трудно было говорить на ходу, она задыхалась.

– Он мягкий и робкий, – говорила она. – Скорее я смогла бы взять людей в заложники и вить из них веревки. А он – размазня…. Это все от отчаяния. Он очень хотел сделать меня счастливой, купить мне квартиру, устроить на учебу, чтобы я вышла замуж за хорошего человека… Поверь, он не мог убить. Он просто не способен это сделать…

– Тебя послушаешь, так он получается святой, – ответил Кирилл. Он шел впереди, стараясь, чтобы шаги были короткими: Вере было легче идти, ступая в его следы.

– Да, святой.

– Любой святой может убить человека по неосторожности. Например, дал очередь из пулемета для острастки – и нечаянно попал.

Кирилл сел на поваленное дерево, дожидаясь, когда Вера догонит его. Тяжело дыша, она остановилась на его глубоких следах и оперлась о палку, которой помогала себе.

– У него нет пулемета. Твой одноклассник сказал неправду.

– Он что – вообще без оружия?

– У него дробовик. С ним можно только на уток охотиться.

– А почему я должен тебе верить?

– Вот ты умный человек, – произнесла Вера. – Представь людей, которые почти сутки находятся в заложниках у полусумасшедшего убийцы. Каким-то чудом одному удается бежать. Он вырвался из ада, из лап смерти. Он в шоке, у него истерика. Он без оглядки несется в милицию и умоляет спасти его одноклассников… Похоже на твоего Вешнего?

Не найдя, что ответить, Кирилл молча поднялся и пошел дальше. Он не хотел верить всему, о чем рассказала ему девушка, хотя в ее рассказе не было ни одной просечки, на которой ее можно было уличить во лжи. Он относился к ее словам с осторожностью, потому как знал неоспоримую истину: точка зрения одного человека – это всего лишь полправды. Слишком все гладко выходило: неправдоподобно чистым и благородным оказывался ее брат. Прямо-таки современный Деточкин, а не террорист.

А вот что касается темной истории с акционерным обществом «Титаник», которое в свое время возглавляла Ирина Гончарова, то во многом Кирилл был готов согласиться с Верой. В качестве частного детектива он как-то занимался подобным делом – расследовал загадочное убийство руководителя финансовой пирамиды Милосердовой. Об ограблении «Титаника» он узнал из газет, и первой его мыслью было, что это инсценировка, что никто «Титаник» не грабил, просто Ириша решила выйти из игры вместе с деньгами вкладчиков.

– Ну, что ты молчишь? – не выдержала Вера. – Скажи, в чем ты еще сомневаешься?

– Мне не совсем понятно то, что произошло на «вышке». Брат по радиостанции сообщил тебе, что Ирина согласилась отдать деньги?

– Да. Он мне сказал, в котором часу я должна быть под канатной дорогой и кто конкретно сбросит мне деньги.

– Когда ты подобрала рюкзак и заглянула в него, там были деньги?

– Были. Пачки долларов в полиэтиленовых упаковках.

– Те люди, которые тебя взяли внизу, сразу проверили рюкзак?

– Сразу. Я на это обратила внимание – они хорошо знали, что там лежит.

– Какие-то бандюги случайно поймали вашу волну и подслушали твой разговор с братом? – вслух думал Кирилл. – Или же это дьявольская игра Ириши: она как бы согласилась отдать деньги, чтобы тут же забрать их обратно. А тебя на всякий случай посадили в подвал.

– Тогда вовсе не обязательно было класть в рюкзак деньги. Достаточно было набить его старыми газетами.

– Правильно, – согласился Кирилл и почесал небритые скулы. – Деньгами не обязательно было рисковать. Несостыковочка. Такой ляп умная и изворотливая Ирина не допустила бы. Выходит, это были люди не Ирины, а какие-то случайные грабители?

Они смотрели друг на друга, словно во взглядах хотели найти ответ на этот вопрос.

– Ладно, – пробормотал Кирилл и протер лицо снегом. – У меня уже мозги разогрелись от всех этих мыслей. Ты мне лучше ответь: дальше что? Ты придешь к брату в охотничий приют – и что?

Этим вопросом Кирилл словно ставил Веру лицом к бетонной стене. И, чувствуя безысходность, она начала злиться.

– Ничего! Уведу его оттуда!

Повернулась, пошла первой, с ненавистью раскидывая в стороны сухие ветки.

– Убил он кого-нибудь или не убил – принципиального значения уже не имеет. Он совершил преступление, Вера. Его будут судить. Ты это понимаешь?

– Сначала будут судить твою хитрозадую Ирочку!

– Каждый должен отвечать за свои поступки.

– О-о-о! Ты просто проповедь читаешь! Слушать тебя тошно!..

– Не кричи!

– Я не кричу…

Кирилл вдруг кинулся к девушке и закрыл ей рот рукой. Замерев, они стояли в сугробе. Вера не сопротивлялась, лишь глубоко дышала носом и вопросительно смотрела на Кирилла. Они оба отчетливо слышали чей-то протяжный крик. Было похоже, что человек звал на помощь.

– Это где-то там, – произнес Кирилл и махнул рукой на сумрачные лесные дебри, которые покрывали склон выше их. – Пойдем! – сказал он, передернул затвор ружья и насколько мог быстро стал подниматься.

Вера отставала. Она поднималась уже едва ли не на четвереньках. Кирилл оборачивался, но не останавливался. «Мы уже близко от охотничьего приюта? – думал он. – Рядом с ним что-то происходит?»

Лес был наполнен звенящей тишиной. «Если это кричал кто-то из заложников, то почему не было слышно выстрелов? А если святой братишка не стрелял, то зачем заложник звал на помощь?»

Еще минут десять Кирилл карабкался по склону. Он уже стал подумывать о том, что неправильно выбрал направление, что его обманула игра эха, как вдруг совсем недалеко от себя увидел распластанное на снегу тело. Обернувшись, он знаком показал пробирающейся через сугробы Вере, чтобы она соблюдала тишину, и, озираясь по сторонам, стал медленно приближаться к неподвижно лежащему человеку.

Чем ближе он подходил, тем сильнее холодело у него внутри. Он увидел огромное пятно крови, посреди которого лежал изуродованный труп молодого мужчины. Не веря своим глазам, Кирилл узнал в нем Марата.

Вера приближалась, крепко прижимая ладонь ко рту, словно не ручалась за себя и могла закричать. А кричать было от чего. Голова мертвеца была почти отделена от туловища. Шея от ключиц до подбородка была разворочена и представляла собой гигантскую рану с рваными краями аорты и сухожилий. Кисть левой руки отсутствовала. В мертвых глазах несчастного застыл бесконечный ужас.

– Это медведь, – шепотом произнес Кирилл, показывая Вере множество огромных следов, напоминающих формы для выпечки кекса, и посмотрел по сторонам.

– Я боюсь, – жалобно прошептала Вера и крепко сжала руку Кирилла.

Медвежьи следы уходили в глубь леса. Параллельно с ними тянулась кровавая нить. Наверное, чудовище унесло с собой руку несчастного.

Готовый в любое мгновение открыть огонь, Кирилл несколько минут всматривался в темный частокол сосновых стволов и прислушивался к тишине. Затем он присел около трупа, расстегнул залитую кровью куртку и обыскал карманы.

– Хотелось бы мне знать, – сказал он, – откуда этот парень здесь взялся, если мы с ним расстались в особняке?

– Он бежал сверху, – сказала Вера, показывая рукой на цепочку следов с отпечатком тяжелой подошвы.

– До охотничьего приюта отсюда далеко?

– Уже близко… А он не вернется?

– Смотря насколько голоден… – Кирилл откинул в сторону полу куртки мертвеца и увидел торчащую из-за пояса рукоять пистолета. – Нет, мне уже надоело коллекционировать «пушки»! По всей видимости, Марат не грибы здесь искал.

– Он нас искал… Точнее, меня.

– Это почти очевидно. Только как он узнал, что ты пойдешь в охотничий приют?.. Однако какой агрессивный мишка!

– Этот тот самый… Шатун.

– Интересно, по каким признакам ты узнала, что это шатун? – спросил Кирилл, извлекая из нагрудного кармана Марата трубку мобильного телефона. Покрутил ее в руке и сунул себе под свитер. – Выясним, кто по этому телефону отдавал Марату приказы.

Выпрямившись, Кирилл снова оглядел лес.

– В этом районе других медведей нет, – с запозданием ответила Вера на вопрос Кирилла. – А этот шатун питается человечиной…

Кирилл так взглянул на девушку, что у нее похолодело внутри.

– А правда странно, что медведь искал человечину рядом с охотничьим приютом?

Не выдержав взгляда, Вера опустила глаза и пожала плечами.

– Это его дело, где искать. Лес большой, он в нем хозяин… А что ты на меня так уставился?

– Пытаюсь понять, почему ты так испугалась моего вопроса.

– Ничего я не испугалась! – крикнула Вера. – Не лезь в душу!

– Мне кажется, что ты знаешь, почему медведь пасется в этом районе.

– Не знаю! Отстань! Никто не может отвечать за поступки медведя!.. Придурок!

С этими словами Вера швырнула в лицо Кирилла снежок. Он легко увернулся. – Вера, ты своим поведением выдаешь себя с головой. Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, то должна рассказать мне всю правду.

– Не знаю я никакой правды! – со слезами в голосе крикнула она и вдруг не сдержалась, села на снег и закрыла лицо ладонями. Плечи ее задрожали. – Не знаю я никакой правды… Не знаю я никакой правды…

Глава 51

УБИЙЦА СРЕДИ ВАС

Она боялась возвращаться в дом, где ее ждали Белкин, Пирогов и Люда. Чувство страха Ирина ненавидела, трусов презирала и беспощадно давила в себе любое проявление неуверенности. Но сейчас ничего не могла с собой поделать. Страх оказался сильнее ее воли. Это был тот редкий случай, когда она теряла контроль над ситуацией и не знала, что ожидает ее в ближайшем будущем. Рыжая девчонка приближалась к приюту, и никто пока не мог ее остановить.

Ирина стояла у ворот, почти равнодушно глядя на труп Земцова, прикрытый накидкой, из-под которой торчали ноги в джинсах и тяжелых зимних ботинках. Она обошла его, внимательно глядя на истоптанный снег. «Странно, – подумала она. – Я совершенно отчетливо помню, что он валялся вот здесь, у самых ворот».

Она думала о куске мяса, который нашел Белкин. Он пнул его ногой, а Ирина сказала, что ее сейчас стошнит. Мягкий комок волокон, не успевший заледенеть на морозе, упал прямо под навесным замком. Ирина отчетливо запомнила это. А сейчас ничего подобного у ворот не было. Лишь потемневший от дневного тепла снег.

Ирина присела у ворот и стала рассматривать снег так внимательно, словно она обронила бриллиантовую серьгу. «А это что такое?» На снегу была отчетливо видна глубокая борозда, которая проходила как раз под воротами. «Батюшки! Да это же след огромной когтистой лапы! Какой-то зверь сунул лапу под ворота и достал когтями мясо… Не собака и не волк, это точно. Слишком большой след. Медведь разве что?»

Ирина с опаской взглянула на ворота, тронула замок, желая убедиться в его надежности, и глянула в щель. «Да-а! Здесь явно косолапый повеселился! Наследил, накакал, снегоход перевернул… Неужели он сожрал этот кусок мяса? И все-таки, что же это было? Почему мне в голову лезут глупые мысли? А разве медведи человечину едят?»

Она медленно возвращалась в дом. Погода испортилась, пошел снег. Небо потемнело. Ирине становилось все страшнее. Она думала про Вешнего и невольно начинала верить в глупость, которую придумал Пирогов… Нет, нет, это полнейший бред! Каким же надо быть отморозком, чтобы расчленить своего одноклассника и скормить медведю? В кошмарном сне такое не привидится!.. И Белкин еще масла в огонь подлил – нашел у ворот какую-то гадость и давай ее ногой пинать. Теперь этот кусок мяса из головы не выкинешь… Не может быть! Такого просто не может быть! Вешний жив и здоров…

Ирина остановилась. Она почувствовала, что перестает верить себе. Мысль о страшном убийстве Вешнего оказалась удивительно прилипчивой… Что ж получается? Вешнего убил кто-то из одноклассников? И убийца находится сейчас в доме? Кто же он? Белкин, Пирогов или Люда? Кого надо бояться, как бешеного медведя? Того, кто завладел пистолетом Земцова?

Ирина попыталась вспомнить, как начался сегодняшний день. Она проснулась около пяти, когда за бревенчатой стеной начал заходиться в кашле Курга. И с той минуты уже не могла заснуть, хотя делала попытки накрыться с головой одеялом. Приступ кашля у Курги не прекращался, и Ирина, потерявшая надежду уснуть, привела лицо в порядок, оделась и вышла из комнаты. В коридоре, на раскладушке, лежал Пирогов. Он тоже не спал, читал газету. При ее появлении сразу же вскочил и стал предлагать свои глупые услуги… Что было потом? Они спустились в гостиную, и Люда сказала: «Пропал Вешний». Значит, она первая сказала об этом.

Ирина остановилась рядом с беседкой. Взгляд ее упал на ополовиненную бутылку водки, стоящую под скамейкой. На горлышко был надет пластиковый стаканчик. Заначка. Что бы ни случилось, он обязательно вернется сюда. Кстати, Белкин первым нашел кусок мяса у ворот. И еще поддел его ногой, чтобы все обратили внимание. А Пирогов сказал: «Его расчленили». Ни у кого, кроме Пирогова, не возникло такой догадки. Такое впечатление, что он невольно проболтался. Как говорится, на воре шапка горит. А мотивы? Мотивы элементарные: он убил Вешнего как своего конкурента и остался единственным кандидатом в фирму Ирины.

Впрочем, Люда вела себя не менее странно. Почему она шла все время позади всех и очень странно улыбалась? Причин для веселья вроде не было. Да и Белкин тоже личность темная. Кто знает, какие мысли бродят в его вечно хмельной голове?

Курга, конечно, взял на себя вину за убийство, и проблема вроде как исчерпана. Но убийце до поры до времени этого лучше не знать. Чем позже он узнает, что на него уже никогда не ляжет подозрение, тем спокойнее в его обществе будет чувствовать себя Ирина. Мало того, она должна создать такую обстановку, чтобы все время держать его в напряжении, заставить затаиться, избавиться от оружия (а пистолет Земцова наверняка у него!), – словом, сделать так, чтобы в голове преступника не появилось даже мысли о новом убийстве.

Она глубоко вздохнула, перекрестилась и распахнула дверь.

Люда сидела в кресле и читала книгу. Белкин спал на диване. Пирогов со стаканом чая ходил вокруг стола.

– Наконец-то! – воскликнул он, кинулся к столу, долил в стакан воды и стремительно понес его Ирине.

– Не хочу, – сказала она, с отвращением глядя на мутный стакан, сама разделась и прошла в комнату.

– Мы слышали выстрел, – оторвавшись от книги, произнесла Люда. – Пирогов очень испугался за тебя. Он даже хотел побежать тебе на помощь, но не смог найти свою куртку.

– Ладно тебе врать! – крикнул Пирогов, сжимая кулаки.

– Это в меня Курга стрелял. Но, к счастью, промахнулся, – как о чем-то обыденном сказала Ирина и села на диван рядом с Белкиным. Коснулась его редких волос, пощекотала его по щеке. – Просыпайся, милый мой! Проспишь опохмелку!

– Он в тебя стрелял? – выпучив глаза, повторил Пирогов и посмотрел на дупло. – Вот же гад!

Белкин, открыв красные глаза, чмокнул губами, посмотрел по сторонам и потянулся.

– Наливай! – сказала Ирина. – Праздновать будем.

– Нет, все! – отрицательно покачал головой Белкин. – Хватит. Я завязал…

– Заболел, что ли? – пожала плечами Ирина.

– А что случилось? Что праздновать будем? – спросил Пирогов.

– Я согласилась заплатить ему, – ответила Ирина.

В гостиной раздался возглас удивления.

– Да, – подтвердила Ирина. – Я взяла кредит под залог квартиры, дачи и машины… Денег вышло не много, но Курга согласился на меньшую сумму. Деньги уже на подходе. Скоро мы будем свободны.

– Ура! – закричал Пирогов и принялся перебирать бутылки, стоящие на столе. Все они оказались пусты.

Белкин, не выказывая особой радости, поплелся в прихожую и напялил на себя куртку.

– Куда? – спросила его Люда.

– За дровами. Камин совсем погас.

Люде не хотелось оставаться наедине с Пироговым и Ириной. Она положила книгу на подоконник и поднялась на второй этаж. В комнату, предназначенную для мужчин, никто еще не заходил, и в ней было чисто и холодно. Через плотные шторы почти не проникал дневной свет. В вазе, стоящей посреди стола, торчала засохшая сосновая ветка. Люда медленно обошла стол, подошла к койке, застеленной солдатским одеялом, и легла.

Она смотрела в потолок и вспоминала, как вчера вечером с ней разговаривал Курга. Это было, когда она вместе со всеми вышла во двор искать Земцова. Она отстала, обдумывая, как ей отсюда сбежать. Ей во что бы то ни стало надо было вырваться на свободу, чтобы об обмане не узнал муж. И она зашла в сарай, надеясь найти там лестницу. Кто-то толкнул ее на мешки с цементом и зажал рот рукой… Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела перед собой осунувшееся лицо Курги. «Вот что, – исступленно шептал он. – Вы это прекратите! Прекратите, я говорю!»

Она была слишком напугана, чтобы сразу понять, о чем он. Она с ужасом ждала или выстрела в лицо, или ножа в сердце. Но руки Курги были свободны. И он не делал ей больно. Напротив, Люде казалось, что она делает ему больно и он корчится перед ней.

«Не надо на меня это валить! – скороговоркой бормотал он, кидая испуганные взгляды на дверь сарая. – Ты, пожалуйста, скажи своим, что меня на мякине не проведешь!.. Дурака из меня делаете?..»

Он все время двигался, нервно переступая с ноги на ногу, и когда его лицо попадало под лунный свет, казалось, что белки глаз светятся.

«Я не понимаю вас!» – сказала Люда как можно спокойнее, чтобы не нервировать Кургу.

«Ты, может быть, не понимаешь. Потому что у тебя совесть на своем месте. А вот кое-кто из вас не понимает. Не знаю, кто там у вас такой строптивый… Я по этим правилам играть не собираюсь. Я на многое способен, но невинного человека убивать не стану… Понятно тебе? Вот так и скажи! И сама будь осторожна!»

«Что, кому сказать?! – взмолилась Люда. – Вы хоть нормально объясните, что случилось?»

Она слышала, как Курга громко сопит в темноте и скрипит зубами.

«На мне его крови нет, – сказал он уже без напряжения, тихим голосом. – Убийца среди вас… Все, иди, а то заметят, не отмажешься потом…»

Она вышла из сарая точно пьяная – от переживаний, от круговорота слов и чувств. И когда увидела труп Земцова, лежащий у ворот, то все сразу поняла. Поняла и поверила Курге безоговорочно. И ей стало так плохо, что она подумала, что умирает. «Убийца среди вас…» Эти слова звенели в ее голове, как церковный колокол. Она не могла избавиться от них ни на минуту. Лучший класс в школе!.. «Убийца среди вас…» Когда отгремел выпускной, они всем классом пошли встречать рассвет. Все плакали, расставаясь. И Ирина плакала, кидая взгляды на Земцова. Пили сухое вино на брудершафт, целовались и клялись помнить и любить друг друга до самой смерти… До смерти…

Люда привстала. Слезы градом катились по ее щекам. Она нащупала полотенце, накрыла им лицо и снова легла. Что за дурная привычка плакать по любому поводу!.. Курга предупредил об опасности только ее. Только ли потому, что она шла последней? Почему он так безоглядно доверился ей, словно на исповеди? Ведь у него не было с собой оружия, и она могла закричать, схватить его за волосы и держать, пока не подбежали бы Белкин и Вешний. Он ей безоглядно верил… Это странное свойство Люда замечала за собой давно. Люди с легкостью раскрывали перед ней то, что болело на душе. К ней шли дети со своими проблемами. Ни с кем из учителей школьники так не откровенничали, как с ней.

Глава 52

СВОБОДА ТВОРЧЕСТВА

Ирина стояла у окна и смотрела, как Белкин сидит в беседке и, глядя в темнеющий лес, глушит горькую. Странно, но ей вдруг захотелось сесть с ним рядом и так же молча пить. Что-то похожее уже было. На выпускном балу, кажется. После того, как негодяй Земцов унизил ее… Да, точно. Она вернулась в школу и увидела, как Земцов танцует с Людой. А дальше, дальше? Как она оказалась с Белкиным в пустом темном классе, где они молча пили водку из одного стакана?.. И что-то еще было между ними…

Она взглянула на часы. Сейчас. Сейчас Марат позвонит ей и успокоит. Он скажет, что все благополучно и проблема снята. Это будет означать, что они отловили рыжую и убили ее. Труп закопали. Путая следы, ушли подальше от охотничьего приюта и спустились по каменной осыпи водопада, коих в здешних местах великое множество. Потом загрузились в какой-нибудь бар, где смешались со смуглолицыми горнолыжниками и проститутками. И все стало на прежние места.

Ирине останется только ждать, когда муж Люды, тот самый тюфяк, передавший деньги в детском рюкзачке, пойдет в милицию. Там он станет путано объяснять про бессовестного Кургу и свою горячо любимую жену. Пройдет еще пара часов, пока милиция свяжется с прокуратурой, пока выяснится, что Курга арендует охотничий приют, пока из Адлера вызовут группу специального назначения и плечистые амбалы в масках и пятнистой униформе пойдут на штурм частокола. Потом они взломают железную дверь трубы, найдут труп террориста и его предсмертную записку, в которой он берет на себя два убийства. Бравый оперативник зайдет в дом и, мужественно окинув взглядом испуганные лица, скажет: «Вы свободны!» И тогда к любимой Люде кинется муж – весь в соплях и слезах и, заикаясь, станет рассказывать ей, как он не спал всю ночь, продавая квартиру, и как храбро вез деньги в детском рюкзачке с зайчиком, и как потом метко скинул его на голову юной преступнице в красном комбинезоне… Какой, однако, хеппи-энд! И Люда будет обнимать своего убогого агента страховой компании, как когда-то давно, на выпускном балу, она обнимала Земцова…

– Пирогов! – не оборачиваясь, позвала Ирина.

Она почувствовала, как он подошел к ней. Маленький, завистливый, злобный человечишка, ненавидящий всех, кто выше его ростом, кто преуспел, кого любят. Великолепный материал!

– Ну что, ты хочешь работать у меня?

Она повернулась. С Пироговым происходило нечто. Каждая частичка его тела пыжилась доказать свое раболепие.

– Ириша, да я… да я…

Он хлопал себя ладонями по груди и по-детски надувал губы.

– Что ты? – усмехнулась Ирина. – Ну что ты сделал, чтобы заслужить мое доверие?

Он стал крутить головой в поисках мутного стакана из-под чая, чтобы привлечь его в качестве свидетеля, но не нашел. И принялся надувать щеки и разводить руками:

– Да я горы перевернуть могу! В академию менеджмента поступлю! На курсы бухучета… Клянусь, Ириша… Ирина Юрьевна!

– При чем здесь бухучет, глупый! – усмехнулась Ирина, подошла к Пирогову и погладила его по голове. – Дипломы и образование в бизнесе играют последнюю роль.

– Да? – опешил Пирогов и заморгал глазами. – А что же играет первую?

– Ложь и хитрость, – просто ответила Ирина. – Богаче тот, кто сумел навесить больше лапши на уши людям. Глупый и доверчивый народ – находка для бизнесмена.

– Ну-у, – с некоторым облегчением протянул Пирогов. – Это не самое трудное.

– Правда? – со скептицизмом спросила Ирина. – Что ж, я хотела бы посмотреть на твои способности.

Она поманила его к себе пальцем и, сдерживая отвращение, коснулась губами его уха:

– Когда здесь появится муж Люды, как бы между прочим скажи ему, что она затащила тебя в постель и у вас с ней была интимная связь.

– Со мной?! – ужаснулся Пирогов и невольно кинул взгляд на свое отражение в зеркале, словно надеялся увидеть какие-нибудь изменения к лучшему.

– А почему бы и нет? – совершенно серьезным тоном спросила Ирина. – Почему ты себя так низко ценишь? Это школьные комплексы, милый мой! Если ты хочешь быть бизнесменом, тебе надо решительно избавляться от них. Или ты собираешься и впредь пресмыкаться перед ней? Она тебя в школе унижала, сейчас унижает, а ты все терпишь?

– Больше терпеть не буду! – объявил Пирогов. – А сразу по морде!

– Фу-фу! – поморщилась Ирина. – Зачем так грубо? Сделай то, что я тебе сказала. Этого будет достаточно.

– Но ее муж мне не поверит, – засомневался Пирогов и опять посмотрел на себя в зеркало.

– Если соврешь – не поверит, – согласилась Ирина и, встав перед зеркалом, стала причесываться.

– Так я должен… – медленно доходило до Пирогова.

– Ты ничего не должен, – перебила его Ирина. – Своим подчиненным я никогда не говорю, что они должны делать. Я всего лишь извещаю их о том, какой результат я желаю получить. А они уже сами думают, как этого добиться. Способов может быть десятки и даже сотни. Какой использовать – они выбирают сами. Это и называется свободой творчества.

– Я понял, – сжав зубы, ответил Пирогов и с решимостью посмотрел на лестницу. – Я понял…

– Ну, раз понял, так иди!

Глава 53

БЛАГОДАРНОСТЬ

Дверь неожиданно распахнулась, и Люда, вздрогнув, приподняла голову. Не спрашивая разрешения, в комнату вошел Пирогов.

– Привет! – сказал он.

– Ага, давно не виделись, – ответила Люда, снова опуская голову на подушку.

– А я к тебе, – сообщил Пирогов и сел на койку напротив.

«Напился на радостях, что ли?» – подумала Люда.

– А что это у тебя полотенце на лбу лежит? Голова болит?

Голос Пирогова был агрессивно-вызывающим, как у подростка, намеревающегося подраться, но Люда не придала этому значения.

– Да, болит…

– А я поболтать с тобой хочу!

– Саша, может быть, мы поболтаем в другой раз?

– Другого раза может не быть. Когда мы еще встретимся?

Он встал и пересел на ее койку – на самый край, у ее ног, словно проверял, какая на это будет реакция. Люда недоуменно взглянула на него.

– С тобой все в порядке? – спросила она. – Ты себя хорошо чувствуешь?

– Прекрасно!.. Я, Люд, давно хотел тебя спросить. А чего ты в школе все время меня защищала?

На этот раз Люда посмотрела на Пирогова с интересом. Она пожала плечами и ответила:

– Наверное, жалела тебя.

– А я думал, что ты в меня влюбилась!

Она накрыла лицо полотенцем, чтобы не видеть его глупого лица и не расхохотаться. И вдруг почувствовала, как его рука осторожно коснулась ее ноги выше колена. Она скинула полотенце с лица, приподняла плечи и, серьезно глядя в глаза Пирогову, сказала:

– Я никогда не была в тебя влюблена.

– А может, все-таки ошибаешься? – скаля зубы, спросил Пирогов и дотронулся до ее «молнии» на джинсах.

Она ударила его по руке – не сильно, чтобы еще можно было закончить общение в шутливом тоне, но предупредила:

– Если ты еще раз тронешь меня, я ударю тебя по лицу.

– Не ударишь, – покрутил головой Пирогов и придвинулся к ней еще ближе. – Хочешь докажу, что не ударишь?

Она поняла, что уже нет смысла уповать на его разум. Попыталась вскочить с койки, но Пирогов опередил ее и прижал ее руки к подушке. Теперь его лицо нависало над ее лицом.

– А кто тебе такой засос поставил? – спросил он. Дыхание его было шумным и частым, глаза горели, на лбу выступил пот. – Хочешь еще один?

– Отпусти, – спокойно произнесла Люда.

– Только один поцелуй!

– Меня тошнит от тебя.

– Вот как! – начал заводиться Пирогов. – Сейчас тошнит, а в школе от Земцова собой закрывала, попочкой своей о мои штаны терлась…

– Отпусти, урод!

– А если не отпущу? Что тогда? Ну что тогда? Думаешь, я по-прежнему самый слабый, ни на что не годный? А ты по-прежнему самая красивая и недоступная? Фиг тебе с маслом!..

Она выгнулась и ударила его коленкой. Зверея от боли, Пирогов на секунду отпустил руку, наотмашь дал ей пощечину и сразу же стал закидывать на нее ногу. Люда не кричала, сопротивлялась молча. Сидя у нее на животе, он зубами рвал ее кофточку. Чужое гибкое тело возбуждало его. Он принялся бить ее кулаками по лицу и яростно срывать с нее одежду. Она почувствовала, как ослабел ремень ее джинсов. Пистолет Земцова, который она хранила под ремнем, выскользнул и оказался у нее за спиной. Она уже не думала, что делает, но знала, чем все это кончится. Перестала сопротивляться, чуть приподняла плечи, словно желая помочь Пирогову разорвать застежку лифчика. Повизгивая от того, что добыча вдруг показалась совершенно доступной, Пирогов двумя руками схватился за ее джинсы, чтобы стащить их вместе с колготками…

Выстрел отбросил его на спинку кровати. Захлебываясь собственной кровью, Пирогов мешком повалился на пол.

Глава 54

ЧЕРНАЯ ГОРЯЧКА

– Иди сюда! – кричала Ирина, высунувшись из двери. – Бегом!! Да бегом же тебе говорят, пьянь кривоглазая!

Белкин бережно завинтил пробку на бутылке и сунул ее в карман.

– Иду, не ори, – сказал он. Ирина испортила ему весь кайф. Он намеревался отдохнуть в тишине и одиночестве, любуясь вечерними горами.

Когда он подошел к двери, Ирина схватила его за воротник и втащила в прихожую.

– Что ты толкаешься? – вяло возмутился Белкин.

– Только что на втором этаже раздался выстрел! – сказала она. – Иди и посмотри, что там произошло!

– Да что там теперь может произойти! – отмахнулся Белкин. – Какая разница, кто там стрелял!

– Ты мужик или нет? – подбоченившись, вспылила Ирина.

– Слушай, хватит меня толкать! Как жена, ей-богу!

– Была б я твоя жена – давно бы убила!

Она уже хотела подтолкнуть его к лестнице, как вдруг увидела спускающуюся Люду и на всякий случай отошла к окну.

Лицо Люды было ледниково-белым. В руке она держала пистолет.

– Я убила Пирогова, – произнесла она едва слышно и положила пистолет посреди стола. Потом подошла к креслу и забралась на него с ногами.

Ирина сложила ладони лодочкой у лица и что-то прошептала. Можно было разобрать лишь: «Так и знала! Так и знала!»

– Не стой же! – наконец прикрикнула она на Белкина.

– А что я должен делать? – пожал плечами Белкин. – Засвидетельствовать смерть? Или выкопать могилу? Давай лучше помянем…

– Заверни пистолет в полотенце, чтобы отпечатки пальцев не смазать! Налей ей чего-нибудь выпить!.. Господи, какой же ты неповоротливый!

Она сама накинула на пистолет салфетку, подняла его двумя пальцами и, встав на стул, положила на буфет.

– Понятно? – спросила она Белкина, очень выразительно шевеля бровями. – Понятно, кто умыкнул пистолет? Понятно теперь, кто сообщник Курги?

– Ни хрена мне не понятно, – ответил Белкин.

– Это потому, что ты все мозги пропил, милый мой! – язвительно произнесла Ирина.

– Нет, не потому, – равнодушно ответил Белкин, вытаскивая бутылку из кармана. – Никакого сообщника у Курги не было. Но если тебе так хочется кого-то назвать сообщником, то лучше назови себя.

– Что?! – воскликнула Ирина и гневно посмотрела на Белкина. – Ты в своем уме?! Ты бредишь! У тебя белая горячка!

– Не знаю, белая у меня горячка или черная, – ответил Белкин, свинчивая пробку. – Но в чем я точно не сомневаюсь, так это в том, что Земцова убила ты.

Глава 55

ПЯТЫЙ

«Всего их было четверо, – думал Кирилл, продолжая подниматься по склону. – Марат накормил собой медведя. Значит, еще трое…»

Он остановился и прислушался. Тишина была звенящей. Какая-то птица вспорхнула с ветки, и вниз беззвучно упал комок мокрого снега. Вера, измучившись в своем нелепом пальто, стащила с головы платок. Она шла и волочила его за собой. Лес медленно темнел.

Вера пощелкала пальцами, привлекая внимание Кирилла. Она показывала рукой на следы от ботинок. Они гирляндой поднимались вверх. Судя по расстоянию между ними, человек бежал, останавливался и снова бежал. Может быть, он услышал разговор и побежал вверх, чтобы найти удобное для засады место?

Кирилл прижал палец к губам и знаком показал, чтобы Вера медленно пошла по этим следам. А сам, пригнувшись, взял левее и едва ли не на четвереньках побежал по склону.

Он не ошибся. В том месте, где склон был более пологим, темным пятном бросалось в глаза нагромождение замшелых валунов. Снега вокруг них не было – солнце нагревало темные камни, и они распространяли тепло вокруг себя, как печи. И из-за камней вилась едва заметная струйка дыма: кто-то, сидя в засаде, курил.

Камни, намертво вросшие в грунт, легко выдерживали тяжесть Кирилла, не шатались и не гремели. Он неслышно обошел человека со спины и приблизился к нему настолько, что мог вытянуть ружье и коснуться стволом его затылка. Это был крепкий парень в спортивных брюках и легкой «дутой» куртке. Кажется, Кирилл встречался с ним в особняке.

Загасив окурок о камни, парень чуть привстал, наблюдая за приближающейся Верой. Перебирая руками и ногами, что делало его похожим на гигантского паука, он подполз к крупному валуну, за которым выпрямился во весь рост. Замерев, он стал прислушиваться к шагам девушки. Он был уверен, что Вера уже попалась в его сети, и потому не обратил внимания на треск сухой ветки за спиной. Когда Вера подошла к валуну и, переводя дыхание, села на мшистую поверхность камня, Кирилл уже оседлал парня и связывал ему руки за спиной.

– А этот меня к лыжам привязывал, – опознала она его.

– Нехорошо, – покачал головой Кирилл, заталкивая вязаную рукавицу парню в рот и заклеивая скотчем. – Придется скормить тебя медведю.

Парень замычал и начал крутить головой.

– Не хочет, – догадался Кирилл.

– У медведя может несварение быть, – предположила Вера. – Зачем животное мучить? Давай этого засранца камнями заложим…

Парень протестовал, но, связанный по рукам и ногам, как колбаса, он мог только мычать и извиваться. Кирилл и Вера уложили его рядом с валуном и отгородили от дикого зверя невысокой стенкой из камней.

– Осталось двое, – сказал Кирилл, когда они продолжили подъем. – Один из них – знакомый нам водитель. Имей в виду, у него большой зуб на нас.

Они бродили по снегу и не находили никаких следов. Могло показаться, что они далеко ушли от своих преследователей. Неожиданно Кирилл толкнул Веру в глубокую заснеженную воронку и сам прыгнул туда же. Привстав, он осторожно выглянул из ямы.

Из-за деревьев показались двое. Водителя «Лексуса» Кирилл узнал сразу. Второй был ростом пониже, с бритой головой и круто скошенным лбом. Они быстро шли по следам Кирилла и Веры, смотрели во все стороны и размахивали пистолетами.

– Сразу двое, – шепнул Кирилл. – Замечательно!

Он схватил полиэтиленовый пакет, который все это время тащила с собой Вера, вытряхнул из него красный комбез и ботинки и стал раскладывать одежду на дне ямы, придавая ей очертания человеческого тела. Слегка присыпал сверху снегом.

– Уходим! Они по-пластунски вылезли из ямы. Кирилл потянул Веру за рукав, показывая ей на широкий ствол бука.

– Встань за ним! Стреляй только в крайнем случае!

– А ты?

Он показал ей кулак и на четвереньках отполз в сторону. За густым кустарником барбариса он снял с себя безрукавку, шапку и повесил все это на сучок сосны. Потом расстегнул пряжку и вытащил из джинсов ремень.

Водитель со своим бритоголовым коллегой быстро приближались к яме. Метров за двадцать до нее бритоголовый вскинул руку вверх, опустил ладонь водителю на грудь, приказывая остановиться. Сам пригнулся и, осторожно ступая по следам Кирилла, приблизился к яме. Опустился на одно колено, вытянул шею и посмотрел на дно ямы. По его губам пробежала усмешка.

Он повернул голову и тихо свистнул, привлекая внимание водителя к себе.

– Фуфло, – едва слышно произнес он.

Водитель стал приближаться к яме. Бритоголовый, выпрямившись, исподлобья посмотрел вокруг. Он увидел торчащий из-за дерева край безрукавки, но не остановил взгляд, делая вид, что не заметил. Повернул к водителю лицо и что-то сказал. И в то же мгновение они оба открыли беспорядочную стрельбу по безрукавке. Она сорвалась с сучка и упала на снег.

– Готов, – сказал бритоголовый, заталкивая пистолет за пояс. – Иди проверь!

Едва водитель отошел на несколько шагов, на шею бритоголового опустилась петля из брючного ремня и тотчас сдавила ему горло. Он попытался выхватить из-за пояса пистолет, но к его виску прижался холодный ствол.

– Дернешься – сделаю дырку, – тихо шепнул ему Кирилл.

Водитель медленно шел к дереву, из-за которого выглядывал край простреленной насквозь безрукавки. Чем ближе он подходил, тем все более осторожным становился. Пистолет он держал в вытянутой руке, готовый в случае опасности немедленно открыть огонь. Остановившись в шаге от лежащей на снегу безрукавки, водитель медленно распрямил плечи, посмотрел по сторонам и тихо позвал:

– Глобус!

Глобус не мог ему ответить, потому что стоял у дерева с петлей на шее, и водитель стал пятиться, водя стволом во все стороны. Он сделал шаг, второй и тут почувствовал, что дорога назад неожиданно закончилась.

– Брось пистолет, – сказала Вера, прижимая ствол «макарова» к затылку водителя. – Считаю до трех. Раз… Два…

Он развел руки в стороны, показывая, что готов выполнить приказ, и вдруг резко присел, уйдя из-под прицела, а затем с разворота ударил Веру кулаком в плечо. Она повалилась на снег, выронив пистолет. Водитель навел на нее оружие, но выстрелить не успел. Грохнул выстрел, и раскаленный жакан угодил ему в грудь.

– Какого черта ты вскочила?! – крикнул Кирилл, подбегая к Вере.

– Я хотела тебе помочь…

– Помочь! – передразнил ее Кирилл, поднимая и отряхивая от снега безрукавку с зияющими в ней дырами. – Мы тут что, в «Зарницу» с тобой играем?

Он склонился над тяжелым телом водителя, расстегнул пальто, приложил ухо к груди.

– Пойдем! – сказал он, выпрямившись. – Скоро стемнеет.

– Смотри! – сказала Вера, показывая рукой на маленький детский рюкзачок, выглядывающий из-под пальто водителя. – Тот самый…

Кирилл, приподняв тяжелое тело, высвободил рюкзачок, отряхнул его от снега, заглянул внутрь, а потом протянул Вере.

– Держи! Если не ошибаюсь, ты должна была передать его брату?

Вера рассеянно кивнула, глядя на рюкзачок с нарисованным на нем смеющимся зайцем.

– Что ж, делай то, что должна была сделать.

Но Вера отрицательно покачала головой и, закидывая лямку рюкзачка на плечо, сказала:

– Наверное, все же будет лучше, если я отдам его Ирине. Это ведь ее деньги, и пусть она сама ими распоряжается.

– Дело твое, – сказал Кирилл. – Ну что? Пойдем дальше? Надо торопиться, уже темнеет.

– А мы уже почти пришли, – ответила Вера.

Она хотела спросить, а где бритоголовый, но увидела его сама. В первое мгновение ей показалось, что он повешен на ветви бука. Подошла, раскрыв рот от страха и любопытства, и встретилась с молящим взглядом. Бритоголовый стоял, балансируя, на трухлявом бревне, поставленном на торец. Руки и ноги его были связаны липкой лентой. Рот был забит мхом. Горло стягивала петля, конец которой был привязан к крепкому суку.

– А он не свалится с бревна? – спросила она у Кирилла.

– Захочет жить – не свалится, – заверил Кирилл. – Главное, чтобы под бревном снег не растаял. Но до весны вроде еще далеко.

Он взял ее за руку и повел дальше.

– А мой комбинезон? – вспомнила Вера.

– Потом! – отмахнулся Кирилл.

Через пару сотен метров Вера села на снег.

– Дай дух перевести!

Кирилл, хмурясь, смотрел по сторонам.

– Что с тобой? – спросила Вера.

– Не знаю, – ответил Кирилл, глядя вниз, откуда на гору заползали сумерки. – Такое чувство, словно за нами опять кто-то следит.

– Не может быть, – ответила Вера. – Их было четверо.

– Ты стихотворение какое-нибудь знаешь?

– Стихотворение? А при чем здесь стихотворение?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Как птица– говорун.

– Знаю, конечно. Вот, к примеру: «Глухая полночь. Строем длинным, осеребренные луной, стоят кареты на Тверской пред домом пышным и старинным».

– Вот и хорошо. Бубни их себе под нос и по сторонам не забывай смотреть.

Кирилл поднялся вверх и за баррикадой валежника свернул в сторону. По большому кругу он начал спускаться к своим прежним следам. Он часто останавливался, прижимался к стволу дерева и, затаив дыхание, прислушивался. Несколько раз он улавливал чьи-то осторожные шаги, сухой треск веток, но, сколько ни таращил глаза, никого не увидел. Если кто-то шел на голос Веры, то делал это очень осторожно и незаметно.

В какой-то момент Кириллу показалось, что за стволами мелькнула тень. Сжимая ружье, он побежал вперед, всякий раз укрываясь за соснами. Казалось, чем дальше он бежит, тем светлее становится лес и реже деревья. Но вокруг, насколько он мог видеть, никого не было. Можно было подумать, что где-то рядом бродит лесной дух.

Впрочем, этот лесной дух оставил на снегу вполне материальные следы. Его обувь была «лысой», совершенно лишенной какого бы то ни было протектора. Видимо, ботиночки у него были так себе, не предназначенные для снега и гор.

Кирилл прошелся по следам, убедившись, что человек соблюдал приличную дистанцию, но и не отставал слишком. Рядом с огромным вековым дубом снег был изрядно примят. Видимо, человек стоял здесь относительно долго, наблюдая за передвижением Кирилла и Веры. Опустившись на корточки, Кирилл подобрал крохотный пучок полуистлевшего табака, нарезанного длинными тонкими стружками.

Когда Кирилл вернулся к Вере, она дочитывала «Проклятие» Кюхельбекера. Он показал ей свою находку.

– Что это? – спросила она, растирая в пальцах табак и нюхая его.

– Он курит трубку.

– Никто из тех бандитов трубку не курил, – уверенно произнесла она.

Кирилл с тревогой посмотрел на лес.

– Не нравится мне этот человек-невидимка.

– Захотел бы нас убить – давно бы это сделал, – философски заметила Вера. – Ладно, пошли. У меня и без того на душе тяжко. Брат на вызовы не отвечает. Боюсь, что все очень-очень плохо…

Они взялись за руки и, не оборачиваясь, быстро пошли дальше. Неожиданно они вышли на широкую просеку с отчетливым гусеничным следом снегохода. Вера остановилась и повернулась лицом к багровому закату, на фоне которого темнел излом частокола.

– Пришли.

Глава 56

ТЫ СОВСЕМ НЕ ЗНАЕШЬ ВАНЮ!

Они подбежали к частоколу, прижались к гладким, отполированным бревнам. Кирилл кивнул на снегоход, перевернутый набок.

– Что бы это значило? Неужели мои одноклассники так напились?

– Который час? – шепотом спросила Вера.

– Скоро шесть.

– Еще два часа, – задумчиво сказала она.

– До чего два часа?

Вера тряхнула головой, мельком взглянула на Кирилла и попыталась отшутиться:

– До восхода луны. И лес наполнится вампирами, и они подойдут к воротам частокола и станут требовать крови.

– Ты уверена? – серьезно спросил Кирилл и внимательно посмотрел девушке в глаза.

Сильным ударом он вогнал охотничий нож в столб частокола на уровне своего лица, затем встал одной ногой на бревно, второй – на нож и дотянулся руками до верхнего края. Без усилий перекинул тело через заостренные концы столбов и спрыгнул в снег. Сугроб смягчил удар. Не вставая, Кирилл прижал ружье к телу и перекатился за штабель вагонки. Там полежал несколько секунд, прислушиваясь, затем приподнял голову. Крепкий двухэтажный дом с кирпичной цилиндрической пристройкой. Свет в окнах. Пустой двор с беседкой посредине. На противоположной стороне – «слепая» избушка, наверное, баня. Ближе к воротам теснятся два флигеля. Нигде никого не видно.

Он встал в полный рост, повернулся к воротам и вдруг остолбенел. На снегу, накрытый куском брезента, лежал человек. Кирилл отчетливо увидел торчащие ноги в ботинках. Первый красавец класса, любимец девчонок… Значит, Вешний не соврал.

Кирилл сел на снег, оперевшись спиной на ворота. «Он святой, он не способен убить человека!» – вспомнились слова Веры, какими она характеризовала своего брата. Да уж, святой…

– Кирилл! – услышал он шепот Веры, доносившийся из-за ворот. – Почему ты там притих?.. Смотри, что я нашла! Этой штукой можно сорвать замок.

Она просунула под створкой монтировку. «Я доверчив, как пацан, – думал Кирилл, глядя на монтировку. – Я почти безоговорочно поверил случайной девчонке. Святой! Ее братишка – подонок и убийца! Он держит моих одноклассников взаперти, вымогая деньги. Он убил Земцова, и еще неизвестно, ограничился ли он этим…»

– Вера, – позвал он, переворачиваясь на колени. – Дай мне пистолет!

– Зачем?

– Попробую выстрелом перебить ушко.

– А разве… разве не проще сорвать его с петель?

– Не проще!

– А ружьем?

– Бесполезно – жакан свинцовый. Это мягкий металл.

Она выгребла из-под створки снег и просунула пистолет. «Один черт знает, что у нее на уме», – подумал Кирилл, заталкивая пистолет за пояс.

Он сорвал замок монтировкой, приоткрыл створку, впуская Веру во двор. Уклоняясь от вопросительного взгляда девушки, подвел ее к трупу.

– Что это? – испуганно спросила она, пытливо заглядывая Кириллу в глаза. У нее не хватило смелости подойти и приподнять край брезента.

– Сергей Земцов, – произнес он. – Мой одноклассник.

Вера отшатнулась, отрицательно покачала головой и прошептала:

– Нет… Этого не может быть! Ваня не мог убить! Ты его совсем не знаешь! Это они!

И она кивнула на лес.

– Нет, Вера, – ответил Кирилл, словно выносил приговор. – Его убили как минимум сутки назад.

– Нет! – шептала она. – Не верю… не верю… Это невозможно! Ты совсем не знаешь Ваню!

И она, торопясь доказать свою правоту, быстро пошла по тропе к кирпичной пристройке. Приблизившись к двери, дернула за ручку, нажала на кнопку звонка, посмотрела наверх, где темнело маленькое, похожее на амбразуру, окошко.

– Он не открывает! – со слезами в голосе произнесла она, повернувшись к Кириллу. – Что-то случилось! Давай взломаем дверь! Боже мой, я как чувствовала!

– Подожди, не причитай! – сказал Кирилл и взял ее за руку. – Пошли в дом. Там разберемся.

Он больше не мог ни слушать ее, ни видеть ее глаз. Ему казалось, что истина давно ждет его за этими бревенчатыми стенами, бьется за мутными стеклами окон в виде отблесков камина. И истина эта настолько страшна и непредсказуема, что для постижения ее от него потребуется небывалое мужество.

Глава 57

СЕМЕЙНАЯ ДРАМА

Кирилл распахнул дверь, вошел в прихожую и встал на пороге гостиной. В простреленной безрукавке, без шапки, с ружьем в руке. Ситуация была настолько темной, что он совершенно не знал, как себя вести. Или с мягким сарказмом сказать: «Приветствую всех, кто еще жив!» Или со скорбным выражением на лице молча высказать свое соболезнование по поводу кончины Земцова. Или же, мысленно облачившись в мантию, обвести пытливым взглядом присутствующих и строго спросить: «Ну? Что у вас здесь случилось?»

К счастью, ему на помощь пришел Белкин. Он первым узнал Кирилла и вскочил с дивана.

– Блин горелый! Кажется, к нам пожаловал Вацура! Или, пардон, это Шварценеггер?

Подошел, стукнул его кулаком в грудь, обнял. Ирина тоже оживилась, подскочила к столу, плеснула в рюмку и, оттесняя Белкина, приблизилась к Кириллу.

– Здравствуй, милый мой! Как хорошо, что ты приехал! Мы тут уже с ума сходим, переругались все, как черти!.. Давай, мой хороший, до дна!.. А здоровый же ты стал!

– Сейчас я тебе такое расскажу… – Белкин пытался отвоевать внимание Кирилла.

– А что я тебе расскажу! – перебила его Ирина.

Люда, съежившаяся в кресле, подняла голову, убрала волосы и взглянула на Кирилла так, словно они только что виделись, обо всем переговорили и успели друг другу надоесть. Она вяло кивнула ему, и на ее безразличном лице не отразилось никаких чувств.

На Веру никто не обратил внимания. Девушка стояла за спиной Кирилла в своем тоскливом зеленом пальто и ищущим взглядом осматривала гостиную. Потом она увидела дупло, забитое тряпкой, и все остальное ее сразу перестало интересовать.

– Ты как нас нашел? Пешком через лес шел? Мы ждем, когда Курга получит деньги и оставит нас в покое. Тебе, наверное, дико все это слышать? – скороговоркой щебетала Ирина, переводя взгляд с Кирилла на Веру и обратно. – Это, прости за любопытство, твоя жена или?.. Очень миленькая девушка! У меня такое ощущение, что я ее уже где-то видела!

На экране ноут-бука лицо Веры выглядело несколько иначе, потому Ирина ее не узнала.

– Дружище, давай выпьем по соточке, посидим, побалакаем. Мне многое тебе надо рассказать, – упрямо гнул свою линию Белкин. Он обнял Кирилла за плечо и повел к столу.

– В общем, опасности уже нет никакой, – звонким голосом перекрикивала Белкина Ирина. – Я за все заплатила! С минуты на минуту будут деньги, я отдам их Курге, и он отчалит отсюда на все четыре стороны. Ты хоть два слова о себе расскажи! Где ты сейчас?.. Да выпей же ты наконец, иначе вскипит она у тебя в руке!

– Не надо, дружище! Я не советую тебе пить с этой женщиной…

– Я тебе, Белкин, сейчас так посоветую! Так посоветую!..

Кирилл не выдержал, сделал шаг вперед, вырываясь из сумасшедшего круга, зажал ладонями уши и взмолился:

– Да хватит меня грузить!! Замолчите!!

Он оборвал их на полуслове.

– Где этот… Курга? – спросил Кирилл, оглядывая комнату и пытаясь отгадать, где удобнее находиться террористу, чтобы он мог держать под контролем всех заложников сразу.

Белкин пожал плечами, а Ирина легковесно махнула рукой на дупло и сказала:

– Там… Он все время там торчит, как кукушка в часах.

– Вы давно его видели? – спросила Вера.

– Может, час назад. Может, чуть больше, – неопределенно ответила Ирина. – Совсем недавно, кажется, тряпка шевелилась… Но вы не беспокойтесь. Этот негодяй уже никому не причинит зла. Он удовлетворился убийствами и моими деньгами.

– Блин горелый! – покачал головой Белкин. – Какая наглая ложь!

– У него абстиненция, – пояснила Ирина и развела руками: мол, простите, что я не смогла закрыть ему рот. – Как закончилась водка, у него стал развиваться депрессивно-маниакальный психоз. Ему втемяшилось в голову, что Земцова убила я. Вы представляете? При этом он упорно не хочет говорить о том, что произошло на втором этаже.

– На втором этаже я убила Пирогова, – отрешенно ответила Люда на вопросительный взгляд Кирилла.

Кириллу стало жарко. Он снял безрукавку.

– По-моему, вы тут все сошли с ума, – произнес он и, глянув на Веру, нервно заметил: – Не стой, как свеча, пожалуйста! Сними пальто и сядь!

Вера послушалась. Движения ее были замедленные, взгляд рассеянный. Она была погружена в свои мысли и, кажется, не вполне отдавала отчет в том, что делает.

Кирилл обошел комнату под пристальными взглядами присутствующих, затем поднялся на второй этаж и заглянул в обе комнаты. Чтобы лучше рассмотреть труп Пирогова, лежащий рядом с койкой в луже крови, Кирилл зажег свет. Потом спустился вниз.

Он чувствовал на себе взгляд Веры, но не хотел показывать ей свои глаза – в них вряд ли осталось доверие к ней.

– Люда, – сказал Кирилл. – Это действительно сделала ты?

– Да, – одними губами ответила Люда.

Он не хотел этому верить, коснулся рукой ее подбородка, поднял лицо и заглянул в глаза.

– Ты не ошибаешься?

Ирина ехидно рассмеялась.

– Ой, мужики, мужики! Нет у вас ни ума, ни логики. Все чувства сосредоточены ниже пояса.

– А при чем здесь это? – встрепенулся Белкин. Возможно, его опять стало клонить ко сну, и реплика Ирины его разбудила.

– В школе вы все поголовно были влюблены в Люду, с годами ничего не изменилось. Мне остается лишь по-доброму позавидовать ей. Слезу вышибает, как Вацура с ней мурлыкает: «А ты уверена? А ты не ошибаешься? Ути-пуси!»… Смотреть тошно! У Белкина бы лучше спросил, в какой стадии дегенерации пребывают его мозги, коль он уже меня в убийстве обвиняет!

– А кто, по-твоему, убил Земцова? – спросил Кирилл.

– Кирюша, милый! – взмолилась Ирина. – Конечно же, Земцова убил Курга. Конечно же, Пирогова убила Люда… Что ты еще хочешь выяснить? Сядь, успокойся! О себе лучше расскажи. Я слышала, что у тебя своя фирма по продаже автомобилей?

– Да, – думая о своем, произнес Кирилл и наконец поднял глаза на Веру.

Она все поняла, вскочила с дивана и быстро вышла в прихожую. Кирилл остановил ее у двери, когда девушка с пальто под мышкой уже собиралась выйти на улицу.

– Оставь меня! – крикнула она.

– Подожди, я должен во всем разобраться.

– Ты уже разобрался!.. Не прикасайся ко мне!

– Да остановись же ты! – крикнул Кирилл, отталкивая девушку от двери. – Это в твоих же интересах, неужели ты этого не понимаешь?!

Ирина, с любопытством наблюдая за этой сценой, вздохнула.

– Ну вот, семейная драма!.. Никак не могу вспомнить, где же я видела эту рыженькую?.. Около «Ковчега» она не могла попасться мне на глаза?.. Нет, не могла… А где же?

Глава 58

СПАСИБО ВАМ ЗА ВСЕ

Усадив Веру на диван, Кирилл взглянул на Белкина.

– Что ты хотел мне сказать?

Белкин, заметно волнуясь из-за общего внимания к себе, засуетился, подошел к столу и занял руки бутылкой и рюмкой.

– Давай, давай! – кивнула Ирина, глядя на Белкина со злой усмешкой. – Давно не прикладывался, умнеть начал и забыл, что хотел сказать…

Белкин обиделся, скривился, как от удара, но тем не менее выпил и пробормотал: «Общаясь с такой стервой, поневоле запьешь».

– Тут вот какая ерунда случилась, – начал он, обращаясь только к Кириллу. – Жаль, конечно, что так вышло с Пироговым, а то он подтвердил бы…

– Особенно жаль, что так вышло с Земцовым, – издевательским тоном вставила Ирина, – а то он подтвердил бы, что его замочила не я.

– Ну ты можешь дать мне сказать? – рассердился Белкин, повернувшись к Ирине.

– Молчу, миленький, молчу!

– Нам Земцов предложил игру, – продолжал Белкин, глядя на пустую рюмку, которую крепко держал в руке. – Разложил на столе баксы. Каждый должен был взять по одной купюре. У кого сумма цифр окажется больше, тот эту купюру возьмет себе…

Он икнул, прижал кулак к губам и вполголоса извинился.

– Кирилл, да ты посмотри на него! – опять не выдержала Ирина. – Он же совершенно пьян!

– Пожалуйста, – взмолился Кирилл. – Дай ему высказаться!

– Выиграл Пирогов, – произнес Белкин и сделал паузу. Теперь он старался говорить короткими фразами, чтобы вовремя поймать и проглотить икоту. – Но не в этом суть. Каждый из нас вслух называл цифры. А Пирогов, чтобы его никто не обманул, записывал их на салфетке. Очень такой дотошный был человек… Потом Земцов предложил еще какой-то конкурс: в двух совершенно одинаковых купюрах найти одно существенное различие, исключая номер. Но мы почему-то играть не стали, и Земцов положил все бабки себе в карман.

Кирилл мельком взглянул на Ирину. Она по-прежнему иронично улыбалась, но ему показалось, что теперь она напряженно вслушивается в слова Белкина.

– Потом мы выходили гулять, потом вылезла из своего дупла эта кукушка, пальнула из берданки – в общем, я не совсем хорошо помню, как мы снова очутились во дворе и нашли мертвого Земцова. Не в этом суть… («Ой, я не могу! – вздохнула Ирина. – Он же сам признался, что ничего не помнит!») У Земцова, то есть у трупа, пропали деньги. Те самые баксы. Кто-то забрал их себе, а конверт выкинул. А позже Пирогов мне по секрету говорит, что Ирина, как своему будущему заместителю, подарила ему сто долларов. Саша, будучи человеком дотошным, на всякий случай проверил номер этой купюры. И что ты думаешь? Этот номер совпал с тем, который Пирогов во время игры записал на салфетке… Въезжаешь?

Ирина по-прежнему улыбалась. Она смотрела в пол, взгляд ее словно пронизывал пространство и время. Люда, казалось, не слушала Белкина и думала о своем. Лицо Веры посветлело. Она уже с надеждой смотрела то на Кирилла, то на Белкина.

– Очень интересно! – голосом, предвещающим шторм, произнесла Ирина. – А с какой стати Пирогов рассказал тебе о наших с ним секретах?

– Объясняю, – спокойно ответил Белкин. – Он не только рассказал мне о ваших секретах. Он просил меня запустить среди одноклассников слух, что ему известны кое-какие неприглядные факты о тебе. Я догадался, зачем это ему было надо. Он очень хотел работать в твоей фирме и на всякий случай решил тебя немножко пошантажировать.

– Какая же он бякушка! – покачала головой Ирина. – Но самое обидное, что добрые дела почему-то возвращаются плевками… Да, я в самом деле подарила Пирогову сто долларов. Я каждому хотела сделать подарок. Тебе, Федя, между прочим, подарила ящик водки, который ты благополучно вылакал… Но вот только никаких денег у Земцова – живого или мертвого – я не брала. Пирогову подарила свои деньги, честно заработанные, в налоговой декларации зарегистрированные. Понятно? И никакой салфетки с номерами не было. Это все Федькины бредни. Очень жаль, что Пирогов безвременно отправился на тот свет и не может опровергнуть гнусную клевету неблагодарной твари по фамилии Белкин.

Интеллигентно выражая сдержанный гнев, она встала с дивана и подошла к окну.

– В который раз убеждаюсь – людям нельзя делать добро… Мужики, милые!! Пошевелите мозгами!! Я не бедная женщина. Последний год я очень хорошо зарабатываю. И неужели вы думаете, что из-за какой-то худой пачки долларов я стану убивать своего одноклассника? Да я такую же пачку при хорошей сделке за день заработаю!

– А давайте обыщем друг друга, – предложил Белкин. Все его козыри оказались биты, но как-то надо было продолжать игру. – Вдруг найдем у кого-нибудь эту злосчастную пачку долларов?

Ирина обернулась.

– Большей глупости я в жизни не слышала, – сказала она. – Допустим, у меня есть доллары. Пачка потолще, чем была у Земцова. Ну и что? Что это доказывает? Ты хочешь на нее посмотреть? А если не принимать во внимание мифическую салфетку Пирогова, у тебя есть номера купюр Земцова?

«Она права, – подумал Кирилл. – Ничего мы не докажем. Но самое главное – у Ирины не было никаких явных мотивов убивать Земцова».

– И что вы все на меня накинулись? – произнесла Ирина размягченным голосом, стараясь вызвать жалость. – Что я вам сделала плохого? Почему ты, Кирилл, не поинтересуешься, откуда у нашей нежной и любвеобильной кошки оказался пистолет Земцова?

– Я его взяла, чтобы защититься от убийцы, – ответила Люда.

– Ты хотела сказать – от Курги?

– Нет. Я хотела сказать – от убийцы. А это разные люди.

– Опять двадцать пять! – всплеснула руками Ирина. – В атаку пошел второй эшелон…

– Я разговаривала с Кургой незадолго до того, как мы нашли труп Земцова, – произнесла Люда. – Он предупредил меня… Он сказал: «Убийца среди вас».

Ирина тронула лоб рукой, подошла к столу, плеснула на ладонь минералки и снова прижала руку ко лбу.

– Да, таких дурочек, как я, еще поискать надо… В то время, когда я беспокоилась, хватит ли выпивки, закуски, хорошо ли нас устроят, как бы всем угодить с подарками, кому бы помочь с работой, мерзавец Пирогов распускает обо мне какие-то гнусные слухи, Людочка вступает в сговор с террористом и втихую вооружается «макаровым», а Федя торопится выжрать всю водку, пока она халявная… Спасибо вам, спасибо вам всем за теплое и доброе ко мне отношение!

Она низко, в пояс, поклонилась и с заметной дрожью в руках полезла в саквояж за сигаретой.

– Я понимаю, – нетвердым голосом говорила Ирина, чиркая зажигалкой. – Все это от зависти. Если бы я была бедна, как церковная крыса, несчастна и одинока, тогда могла бы рассчитывать на ваше искреннее сострадание и любовь. А сейчас, как и пятнадцать лет назад, все лавры получают вечно плачущая Люда да бездельник Белкин – ведь они несчастнее и беднее меня… Вам всем хочется доставить мне неприятность, унизить меня, чтобы полюбоваться, как я, гордая и богатая женщина, буду корчиться от боли. И поделом мне! Не буду кичиться своими долларами, иномарками да особняками…

Она глубоко затягивалась, кончик сигареты дрожал, на ресницах блестели слезы. Белкин застыдился того, что высказал Ирине, махнул рукой на свои претензии и произнес: «Э-эх, братцы!» Люда с пустыми глазами по-прежнему вжималась в кресло, покорно ожидая своей участи. Вера сидела на диване в упрямом напряжении – спина ровная, руки неподвижны, плечи распрямлены. Она единственная не опустила глаза при виде слез Ирины. «Если бы я был с ними с самого начала, – думал Кирилл, – то с какой легкостью разобрался бы в этой истории! А так мне приходится довольствоваться только рассказами и эмоциями. Вере хочется верить, но я знаю ее всего сутки. А с Ириной учился десять лет в одном классе… Хотя что я знаю о ней?»

Кирилл встал и сразу заметил, как вздрогнула Вера – она подумала, что он уже сделал свой выбор и готов сказать об этом всем. Ирина, не меняя позы, начала нервно постукивать пальцем по сигарете, стряхивая на пол пепел.

– Я не следователь, – сказал Кирилл. – Разговор получился бессмысленным. Надо вызвать милицию.

– Да, надо, – согласилась Ирина. – Но чуть позже, когда Курга уйдет. Я дала ему слово, что не вызову милицию. Не стоит его нервировать и рисковать собой. Хватит крови…

Кирилл продолжал стоять лицом к Ирине, давая понять, что развитие ситуации теперь зависит от нее, точнее, от ее денег. Ирина поняла его, кивнула и вынула из саквояжа мобильный телефон.

– Я позвоню моему бухгалтеру. Что-то он задерживается… – Она стала набирать номер. – Давно должен был подойти… Может, заблудился в лесу?..

Она прижала трубку к уху. И тут произошло то, чего никто из присутствующих не ожидал. Под свитером у Кирилла вдруг пронзительно запищал мобильный телефон – тот самый, трофейный, который он взял у Марата, растерзанного медведем.

Глава 59

СМЕЮЩИЙСЯ ЗАЯЦ

– Что это? – Ирина не сразу поняла, откуда исходит сигнал, и посмотрела вокруг себя, под ногами и даже заглянула под стол. – Это у тебя что-то пиликает?

– У меня, – ответил Кирилл, пытаясь сообразить, что это может значить.

За его спиной вскочила с дивана Вера. Она схватила Кирилла за руку и молча заглянула ему в глаза. Она сразу все поняла.

– Так это у тебя! – воскликнула Ирина, еще не уловив связи между набором номера бухгалтера и звонком под свитером у Кирилла. – Ответь! Тебе звонят!

Кирилл и в самом деле сунул руку под свитер, но застыл в таком положении. Кажется, и до Ирины стал доходить смысл происходящего. Она отключила вызов на своем телефоне, оборвав трель на груди Кирилла, кинула трубку на дно саквояжа и подошла к окну с таким видом, будто Кирилл ее смертельно оскорбил.

В комнате воцарилась тишина. Ирина не знала, что сказать. Она молчала, скрывая от всех свое лицо, которое в одно мгновение лишилось всех масок. Кирилл тер лоб и смотрел в глаза Веры с недоумением, словно хотел сказать: «Я даже подумать не мог, что она такая хитрая и изворотливая стерва!» Белкин ровным счетом ничего не понимал.

– Странно, – наконец произнесла Ирина. Она все еще стояла лицом к окну, но, кажется, уже успела прийти в себя. – Очень странно, что мобильник моего бухгалтера оказался у тебя. Я бы хотела получить объяснения по этому поводу.

– Твоего бухгалтера разорвал медведь, – ответил Кирилл. – А телефон его я взял для того, чтобы узнать, на кого он работает.

– Кто? Медведь? – издевательским тоном спросила Ирина.

– Нет, бухгалтер Марат. Ирину задело и насторожило, что Кириллу известно имя одного из ее людей, но она виду не подала.

– И как, узнал? Ты доволен?

– Вполне. А потому хочу поставить тебя в известность, что еще трое твоих бухгалтеров пытались убить меня в лесу. Но они оказались неповоротливыми и глупыми, как пингвины, и потому у них ничего не получилось.

Ирина обернулась и посмотрела на Кирилла из-под густых черных бровей. Она часто и глубоко дышала, и ее ноздри были широко раздуты, словно у погулявшей вволю лошади. Снова схватила свой мобильный, набрала один номер, затем другой, третий… Никто не отвечал.

– Ты получишь очень большой срок, Кирилл, – произнесла она. – Это были телохранители бухгалтера, который нес сюда деньги. Они выполняли свой профессиональный долг.

– Ошибаешься, – покачал головой Кирилл. – Твой срок будет намного больше моего. Я всего лишь принял меры необходимой самообороны против людей, которые без всякой причины открыли по мне огонь. Двое твоих телохранителей остались живы. И я очень надеюсь, что милиция быстро разберется, какой долг они выполняли. А главное – кто меру этого долга определил. Думаю, что и за Земцова тебе придется отвечать… А что касается денег, которые ты ждешь, то вот они!

С этими словами Кирилл вышел в прихожую, принес рюкзачок и протянул его Ирине. Она машинально взяла, повертела его в руках, открыла, заглянула внутрь.

– Все правильно? – уточнил Кирилл.

– М-м-м… да, – неуверенно ответила Ирина.

– Странный круговорот денег получился, не правда ли? – спросил Кирилл. – Один твой бухгалтер сбрасывает их с канатной дороги сообщнику Курги. Другой бухгалтер зачем-то отбирает их у сообщника и уже сам несет их Курге. Такие сложности! Прямо-таки спортивная эстафета. Называется «Передай другому»…

– Ну все, хватит! – прошипела Ирина, крепко прижимая рюкзачок к груди. – Идем к Курге! Я отдам ему эти деньги, и он все сам объяснит вам.

Она вышла из дома первой, даже не накинув на плечи шубу. Никто не обратил внимания на Люду, которая смотрела на рюкзачок глазами, наполненными немым ужасом. По забавному смеющемуся зайцу она узнала рюкзачок своего сына.

Глава 60

ВСТРЕЧА

Подойдя к железной двери, Ирина ударила по ней ногой. Потом еще и еще раз.

– Мы уже стучали, – сказал Кирилл. – Он или не хочет открывать…

– Или? – нетерпеливо спросила Ирина.

– Или не может.

– Принеси монтировку! Где-то там у ворот должна валяться! – как своей прислуге приказала Ирина Вере, но девушка не посчитала, что ее достоинство будет унижено, и побежала к воротам.

– Красивая у тебя жена, – похвалила Ирина, глядя вслед Вере. – Мне все время кажется, что я где-то ее видела. Она у тебя не актриса?

– Актриса, – подтвердил Кирилл. – Правда, плохая.

С монтировкой довольно ловко управился Белкин. Он отжал косяк от двери, а Кирилл дернул ручку на себя. Дверь распахнулась. Вера первой зашла в коридор и кинулась вверх по лестнице.

– Она у тебя еще и храбрая! – заметила Ирина.

Шаги Веры затихли вверху.

– Ну, что там? – крикнул Кирилл. Он хотел напомнить Вере, что внизу слишком много свидетелей и ей не стоит выдавать своих родственных отношений с братом.

– Почему она молчит? – недовольно спросила Ирина. – Идите и посмотрите, в чем там дело! Есть тут мужчины или нет?

Закуривая на ходу, по лестнице пошел Белкин. «Не представляю, как Ирина хочет выбить из Курги признание? – подумал Кирилл, поднимаясь следом за Белкиным. – Даже если это он убил Земцова, то разве признается в этом?»

– Блин горелый!! – сдавленным голосом воскликнул Белкин. – Сколько можно?! Это уже четвертый!!

Оттолкнув Белкина, Кирилл кинулся на площадку, освещенную тусклой лампой. Беззвучно покачиваясь, Вера стояла на коленях, прижимая к груди мертвеца.

Глава 61

ВСТРЕЧА ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ЗАКРЫТОЙ

Кирилл не без труда поднял Веру на ноги и прижал ее к себе, чтобы залитое слезами лицо не увидела Ирина. Белкин, конечно, обратил внимание на странную реакцию спутницы Кирилла, но виду не подал.

– Мне становится страшно жить, – признался он, яростно раскуривая сигарету. – Очень не хочется оказаться следующим на очереди.

Подъем по крутой спирали Ирине дался нелегко. Пытаясь отдышатья, она встала рядом с Кириллом, молча глядя на труп. Вера уже сама прижималась к груди Кирилла. Она обнимала его так крепко, будто умоляла не бросать ее.

– Все, – прошептала Ирина. – Теперь Белкин повесит на меня и это убийство. Я опоздала…

– Иди вниз, – тихо сказал Кирилл Вере.

Она отрицательно покачала головой и обняла его еще крепче.

– Пошла такая мочиловка, что я уже перестал что-либо понимать, – пробормотал Белкин.

– А что здесь понимать? – холодным тоном отозвалась Ирина. – Кто-то из нас четверых свел счеты с Кургой.

Белкин покосился на Ирину.

– Я догадываюсь, кто это сделал.

– Разумеется, это сделала я! – кивнула Ирина. – Больше некому! Остается только сознаться, что я профессиональный киллер, прошедший спецподготовку в террористических лагерях курдов, Ирландской освободительной армии и исламских фундаменталистов… Между прочим, в доме сидит хорошо известная нам особа, которая почти у нас на глазах убила человека. И не скрывает этого. Мужики, милые мои! Вы еще сколько лет будете в нее влюблены? Когда вы снимете с нее ангельские крылышки, которые сами же прицепили?

Кирилл, щадя нервы Веры, настойчиво подтолкнул ее к ступеням, заставляя спуститься вниз. На этот раз девушка подчинилась. Но спустилась она только на один пролет и встала лицом к маленькому узкому окошку.

– А теперь послушайте меня! – сказал Кирилл. – Ни ты, Ирина, ни Люда здесь ни при чем. Кургу никто не убивал. Он сам покончил собой – сунул ствол в рот и выстрелил.

– Придется поверить специалисту, – сказал Белкин. – Выходит, не выдержали нервы.

– Как жаль! – вздохнула Ирина.

– Тебе в самом деле его жалко? – усмехнулся Белкин.

– Не надо делать из меня идиотку, Федя, – ответила Ирина, глянув на Белкина с презрением. – Мне не его жалко, а себя. Это был единственный человек, который мог подтвердить, что я никого не убивала. У меня нет иного способа как-то воздействовать на твои пропитанные алкоголем мозги!

– А зачем на них воздействовать? Они и так хорошие и вполне меня устраивают.

– Единственный мудрый здесь человек – это Кирилл, – сказала Ирина, проявив необычно теплые чувства к человеку, с которым еще несколько минут назад спорила, кто дольше будет сидеть в тюрьме. – Не суетится, скоропалительных выводов не делает. Правильно говорит: приедет милиция и во всем разберется.

– Это она с вами будет разбираться, – усмехнулся Белкин. – Меня к этому времени здесь уже не будет.

– А почему тебя здесь не будет?

– Потому что, – неопределенно ответил Белкин. – Сами отдувайтесь.

– Наглый, да? – спросила Ирина у Кирилла, надеясь, что конфликт между ними очень скоро угаснет и он станет ее союзником.

– А что это такое у него в руке? – вдруг спросил Белкин и склонился над трупом.

Кирилл не успел крикнуть ему, чтобы он ни к чему не прикасался, как Белкин вытянул из скрюченной ладони Курги лист бумаги. Покрутил его перед глазами, повернул к свету и бегло прочитал:

– «Я, Курга Иван Георгиевич… хитростью заманил группу людей… требовал крупную сумму денег… В 21 час 30 ми-нут я увидел на пищеблоке Земцова… ударил по голове монтировкой… наступила мгновенная смерть… В семь часов утра следующего дня я увидел, как на пищеблок зашел Вешний… ударил его по голове топором для разделки мяса…»

Он поднял лицо. Оно исказилось от изумления. Кирилл выхватил бумагу из его рук и пробежался глазами по неровным строчкам.

– Неужели там так и написано? – поинтересовалась Ирина, рассматривая свои ногти. – «Ударил топором для разделки мяса»? Какой ужас!

Вера, стоявшая у окна, резко повернулась, убрала со лба рыжую прядь и с недоумением взглянула на Кирилла влажными покрасневшими глазами. Она мысленно спрашивала его: «Что это за бред? Мы же видели Вешнего сегодня днем!»

Белкин почувствовал себя неловко, что случалось с ним крайне редко. Он пожал плечами, почесал затылок и фарсово выдал:

– Что ж… Прошу вас, любимая моя Ирина Юрьевна, принять мои глубочайшие извинения в связи с тем, что я имел неосторожность скверно подумать про вашу незапятнанную…

– Довольно! Заткнись! – прикрикнула Ирина.

Кирилл молча читал предсмертную записку, время от времени кидая взгляды на Ирину.

– Вот и конец всей этой истории, – философски изрекла Ирина и с состраданием взглянула на лицо мертвеца. – Даже у этого отморозка, оказывается, была совесть. Он искупил свой грех чистосердечным признанием.

Она подняла взгляд на Кирилла:

– Ты удовлетворен?

Кирилл промолчал.

– Будем считать, что все довольны такой развязкой… – произнесла Ирина и стала медленно спускаться, легкомысленно размахивая саквояжем. – На этой оптимистической ноте позвольте объявить, что встреча выпускников тридцать седьмой средней школы города Краснодара объявляется закрытой. Нам остается убрать со стола посуду, а тела покойников вынесет милиция.

Глава 62

ИМЕННО ТАК?

Напевая что-то жизнерадостное, Ирина прошла мимо Люды, все еще сидящей в кресле, поднялась по лестнице до середины и, остановившись, оперлась о перила.

– Не переживай, милая, – сказала она. – Больше трех тебе не дадут. Состояние аффекта – это обстоятельство, смягчающее наказание…

Она едва успела увернуться. Тяжелая стеклянная пепельница пролетела рядом с ее головой и с грохотом разбилась о стену.

– Не интеллигентно, – произнесла Ирина, заметно побледнев. Торопливо поднимаясь выше, она добавила: – Дура ты, Люда! Дура!

Закрывшись в комнате, Ирина села на кровать, зажгла бра и раскрыла саквояж. Вынула оттуда рюкзачок, вытряхнула из него деньги, пересчитала запаянные в полиэтилен пачки и задумалась. Потом аккуратно сложила деньги в рюкзачок, приготовила лист бумаги, ручку и написала:

«В районное отделение милиции. Заявление. В то время, когда я находилась в заложницах у гражданина Курги, сотрудники моей фирмы разработали операцию по освобождению меня и всех остальных заложников. В ходе этой операции с большим риском для жизни им удалось задержать сообщницу Курги – его сестру Веру и изъять у нее рюкзак с 50 000 долларов. К несчастью, преступнице удалось сбежать. Рюкзак с долларами остался у моих сотрудников. Полагаю, что деньги добыты Кургой и его сообщницей незаконным, преступным путем, и они могут стать неоспоримым вещественным доказательством совершенного преступления.

И.Ю. Гончарова».

Она сложила лист, сунула его в рюкзачок, закрыла его и спрятала под матрацем.

Потом вынула из саквояжа мобильный телефон, пудреницу, расческу и выложила все это в ряд на тумбочке.

Все хорошо, думала она, глядя на привычные предметы, которые сопутствовали ей каждый день. «Признание» Курги Белкин и Вацура будут охранять как боевое знамя части. Им тоже не нужны лишние допросы в кабинете следователя. Эта бумага разом снимает проблемы у всех обитателей приюта. Даже облегчает участь Люды, на которую запросто могло пасть подозрение.

Одно только обстоятельство тревожило Ирину. Что знает Кирилл о братках, с которыми повстречался в лесу? И главный вопрос: какого черта они стали по нему стрелять? Шел себе мужик с женой по лесу, никого не трогал, а в него вдруг из пистолета. Может, повздорили из-за какой-то ерунды?.. Нет, тут что-то не то. Ни Марат, ни Леша из-за пустяка за оружие хвататься не станут. Напротив, они лучше в сугроб залягут, чтоб остаться незамеченными.

Ирина в волнении вскочила и стала ходить по комнате из угла в угол… А вдруг Вацура случайно увидел, как они убивали сестру Курги? Кинулся ей на помощь, завязалась перестрелка… Это самое худшее, что могло случиться. Если это так, то Вацура становится для Ирины весьма опасным. И его жена, кстати, тоже… А все-таки, где же Ирина видела эту рыжую?

Да, думала Ирина, закуривая, надо выяснить, что же произошло в лесу. Что Кириллу известно? Неужели это правда, что из четверых телохранителей осталось всего двое? А где оставшиеся двое? Если они живы, то почему не отвечают на телефонные звонки?

Кирилл человек сложный и умный. Но если ему известно о делишках братков, то почему он молчит? Почему сразу не прижмет Ирину к стене и не скажет: «Ты приказала убить сестру Курги! По твоему приказу у мужа Люды вымогали деньги…»? Это был бы весьма чувствительный и точный удар… Значит, он либо ничего не знает, либо по каким-то причинам не хочет обострять отношения с Ириной.

Оставшиеся в живых два идиота, которые попались Кириллу в лесу… Есть ли уверенность, что они, если окажутся в милицию, будут выгораживать Ирину? Никаких гарантий. Вся эта сволота верна Ирине до тех пор, пока она исправно им платит и своими связями обеспечивает им безопасность. А как только запахнет жареным, они сразу сдадут ее с потрохами, проболтаются, что она заказала сестру Курги. И такая каша заварится, что Ирине долго придется ее расхлебывать. А потом, не дай бог, всплывут делишки покруче…

Значит, этих двоих надо упрятать очень далеко. Метра на два под землю. И пусть потом милиция все спишет на бандитские разборки.

Как же быть с Вацурой? Ссориться с ним нельзя, братки в его руках – все равно что два козырных туза. Надо обязательно выяснить, что ему известно. Если он знает слишком много, то надо предложить ему союз на крови: пусть замочит оставшихся в лесу братков, а Ирина поделится с ним деньгами. Пятьдесят тысяч баксов, должно быть, его устроят. И тогда будет все схвачено. Даже если вдруг объявится муж Люды, то он не испортит общей картины. Пусть рассказывает милиции, как Курга вымогал у него деньги, а девушка в красном комбинезоне эти деньги приняла под канаткой. Если эти деньги будут в руках Вацуры, то никто и никогда их уже не найдет.

Именно так.

Глава 63

ЭПОХА ЦИНИКОВ И СКЕПТИКОВ

– Ты же видишь – это признание шито белыми нитками! – говорила Вера Кириллу. – Если все, что написано про убийство Вешнего, – вранье, то у нас есть все основания утверждать, что признание в убийстве Земцова тоже вранье! Эта бумажка от начала и до конца – фальшивка!

Они сидели в беседке, откуда прекрасно просматривался весь двор, освещенный луной. Можно было не беспокоиться, что их подслушают.

– Почерк его? – спросил Кирилл.

Вера решила, что Кирилл пытается доказать ей, что она не права, и со слезами в голосе крикнула:

– Да при чем здесь почерк?! При чем здесь почерк?! Ты хоть понимаешь, о чем я тебе говорю? Они прокололись на Вешнем!

– Не тарахти! – перебил ее Кирилл. – Я не сомневаюсь, что здесь вообще все шито белыми нитками. Почерк, спрашиваю, его? Или за него писал кто-то другой?

Вера кивнула.

– Его. Наверное, он написал это под пытками. Ему диктовали, и он писал.

– Не думаю, что его пытали, – ответил Кирилл, глядя на приоткрытую створку ворот, за которыми темнел ночной лес. – Скорее шантажировали. Ты еще не поняла, зачем бандиты держали тебя в подвале и фотографировали? Только для того, чтобы отобрать у тебя рюкзак? Но для этого достаточно было еще на «вышке» дать тебе по затылку – и все дела.

– А как Ваня мог узнать, что меня держат в подвале? – вслух подумала Вера.

– Наверное, фотографии каким-то образом передали Курге. После этого с ним можно было делать что угодно. Как ты считаешь, написал бы он это признание в обмен на твою свободу?

Вера кивнула.

– Запросто бы написал. Но кто заставил его это сделать?

– Ты должна догадаться… Ну-ка, давай рассуждать вместе: мы встретили в лесу людей, которые держали тебя в подвале ради шантажа твоего брата. Мобильник одного из этих людей у меня в кармане. Ирина звонит своему якобы бухгалтеру и попадает на этот мобильник. Круг замкнулся.

– Понятно, – кивнула Вера. – Меня схватили по ее приказу… Послушай, она притворяется или же на самом деле не узнает меня?

– В этом пальто и платке тебя мама родная не узнает… А теперь ответь мне: зачем Ирина заставила твоего брата взять вину на себя?

– А что тут думать? Чтобы снять с себя подозрения, – уверенно ответила Вера. – А что касается Вешнего… Ирина думает, что он тоже убит, но не знает, кто это сделал. И беспокоится, что на нее могут повесить если не Земцова, то Вешнего. Потому на всякий случай заставила брата взять на себя оба убийства. И на этом попалась…

– Вот и ты тоже попалась на приманку, – вслух подумал Кирилл. – Детский лепет.

– В каком смысле? – не поняла его Вера.

– Давай договоримся, – ушел от ответа Кирилл. – О том, что мы с тобой видели Вешнего, здесь никто не должен знать.

– Конечно. Только я не могу понять, за что все-таки Ирина убила Земцова? Может, из ревности? – предположила Вера. – Ирина так завидует той… другой твоей однокласснице…

– Люде?

– Ну да, Люде. Она очень красивая… Неужели она действительно выстрелила в вашего одноклассника?

– Да, – кивнул Кирилл. – Это вообще не укладывается в моей голове. Наваждение какое-то! Никогда бы не подумал, что наша встреча обернется таким количеством трупов.

– Это ужасно, – согласилась Вера. – У вас плохой класс. Никаких чувств не осталось друг к другу, кроме ненависти.

В общем-то совершенно безобидные слова Кирилла вдруг почему-то задели.

– Что ты сказала?.. – вспылил он. – Не тебе судить, какой у нас был класс!

– Почему ты на меня кричишь? – удивленно произнесла Вера. – Что я такого сказала?

– Класс у нас плохой! – распалял себя Кирилл. – Ты на себя лучше посмотри! Что вы тут со своим братом накуролесили? В благородных разбойников играли? Да это из-за вас столько крови пролилось! Ты понимаешь это?

– Замолчи, – попросила она.

– Замолчал бы, если бы это тебе помогло. Но ведь ты уже по горло в пороках сидишь! Тебе до конца жизни все свои грехи не замолить!

– Ты про пороки лучше своей Ирочке расскажи! – проворчала Вера. – Мало того, что она убийца. Так она еще тысячи людей обокрала и жизнь им сломала!

– Не тебе судить ее! Ты за свои поступки сначала ответь!

– А чем тебе не нравятся мои поступки? Мы с братом никого не убивали и не собирались присвоить себе эти деньги! Мы хотели отнести их в милицию, чтобы Гончарову привлечь к ответственности! Ясно тебе?!

– Ах, какое благородство! Какие чистые и светлые помыслы! Заперли в доме ни в чем не повинных людей и держали, как скот. И все закончилось тем, что двоих уже нет. И кровь этих людей – на ваших руках! На вашей совести…

Вера вспылила и дала Кириллу пощечину. Он подождал, пока утихнет звон в ухе, скатал в ладонях снежок и приложил его ко лбу.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он. – Ну посуди сама: столько развелось всякой дряни, люди насторожены, никому не верят. Одни воры и мошенники сменяют других, и процесс этот бесконечен. И тут вдруг появляется твой брат, который берет заложников и требует большую сумму денег, но не для собственной наживы, а ради того, чтобы вернуть обманутым… Дай бог, чтобы суд поверил в эту красивую историю, очень похожую на сказку. Ничего не поделаешь, наступила эпоха циников и скептиков.

– А меня не интересует суд! – озлобленно ответила Вера. – Меня, может быть, волнует только твое мнение. – Она вдруг как-то странно взглянула Кириллу в глаза и спросила: – А если бы я сказала, что люблю тебя? Ты бы мне поверил?

Он отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Потому что невозможно за сутки по-настоящему полюбить.

– Правильно. За сутки нельзя… Впрочем, ты бы и через год не поверил. Ведь наступила эпоха циников и скептиков, так? Во всем теперь можно обвинить эпоху…

Она молча встала и пошла в темноту.

Глава 64

СТАРЫЕ СВЯЗИ

Кирилл подождал, когда Вера зайдет за угол дома, где тускло светились окна кухни, и вынул мобильный телефон. Несколько лет назад, когда Кирилл перегонял из Анапы в Крым катер аферистки Милосердовой, начиненный взрывчаткой, его действия подстраховывал знакомый следователь из Краснодарской прокуратуры Пузырьков. Позже, когда Кирилл открыл частное детективное агентство, Пузырьков частенько консультировал его по вопросам уголовного права и даже пару раз оформил его незаконные оперативные наработки в соответствии с кодексом, в результате чего Кирилл избежал тюрьмы, а Пузырьков получил уникальные вещественные доказательства преступлений. Оба остались довольны таким сотрудничеством.

– Старина! – сказал Кирилл в трубку, когда отозвался далекий голос Пузырькова. – Мне нужна твоя помощь.

– Кирилл? – узнал его Пузырьков. – Я очень рад твоему звонку, но, черт подери, не вовремя! Я провожу допрос. Перезвони часа через три.

– Не могу, старина. Дело срочное.

Пузырьков, умница, хорошо знал Кирилла. Он понял, что фраза «дело срочное» на самом деле означает почти что катастрофу.

– Ну, давай! Я весь внимание!

– Ты помнишь дело о финансовой пирамиде «Титаника»?

– А разве можно забыть такой позор эфэсбэшников? Конечно, помню!

– Узнай, пожалуйста, не пересекались ли пути «Титаника» и Сергея Игоревича Земцова.

Пузырьков обладал не только блестящей памятью, но и слухом. Он никогда не переспрашивал, чтобы записать фамилию, адрес или телефон.

– Нет проблем! Тебе позвонит моя секретарша… А ты сам как? Где сейчас?

– В Эсто-Садке, катаюсь на горных лыжах.

– Завидую! Все, дорогой! Обнимаю!

Не прошло и пяти минут, как мобильник запиликал.

– Это Кирилл Вацура? – раздался в трубке женский голос. – Майор Земцов – старший оперуполномоченный оперативно-розыскного бюро. В тысяча девятьсот девяносто шестом году был включен в состав совместной с ФСБ следственно-оперативной группы, которая занималась расследованием ограбления «Титаника», но в операции «Черная метка» участия не принимал, был выведен…

«Вот и мотив, – подумал Кирилл, опуская руку с трубкой. – Так я и думал – встретились два бывших одноклассника: одна в роли преступницы, другой – в роли оперативника. Причем, если мне не изменяет память, в десятом классе у них была взаимная симпатия. Весьма взрывоопасная смесь… Белкин рассказывал, что Земцов предложил Ирине игру: найти отличие в двух стодолларовых купюрах. Она прекрасно поняла намек, что ему известно про украденные вклады. Вот она его и заказала. Да уж, поиграл кот с мышкой…»

Глава 65

МЯСО НА РАЗДЕЛОЧНОМ СТОЛЕ

Кирилл распахнул дверь и зашел на кухню. Вера стояла к нему спиной. Услышав, как хлопнула дверь, она повернулась и попыталась закрыть собой разделочный стол. Но она была слишком худа, а стол – слишком широк.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Кирилл, с удивлением заметив, что Вера торопливо вытирает руки тряпкой.

– Прошу тебя, – испуганно произнесла она. – Выйди. Иди в дом, я скоро приду.

Он приблизился к ней, взял за локоть и оттолкнул в сторону. На оцинкованном столе лежали нож и куски мяса.

– Что это?

– Баранина, – ответила Вера, глядя в пол. – Шашлыка захотелось.

– Ты всегда лжешь перед тем, как сказать правду? – спросил Кирилл, глядя то на стол, то на девушку с чувством легкой брезгливости, как если бы находился рядом с умалишенной. – Зачем ты это делаешь?

Он с содроганием рассматривал куски мяса, связанные сухожилиями, и торчащие из них обломки костей.

– Кирилл, – повторила Вера, по-прежнему не поднимая глаз. – Будет лучше, если ты уйдешь.

– Будет лучше, если ты перестанешь мне врать! – неожиданно вспылил Кирилл. – Ты уверена, что это баранина?

Теперь уже и Вера посмотрела на мясо с плохо скрытым ужасом.

– Ты что говоришь? – произнесла она, побледнев. – А что, по-твоему, это такое?

– Не знаю. Потому и прошу тебя сказать мне правду: зачем ты это делала?

– А какой смысл говорить тебе правду, если ты все равно мне не веришь? Я уже не хочу говорить тебе правду! Наступила эпоха циников и скептиков!

– Нет, ошибаешься! – Кирилл снова схватил девушку за руку и подтолкнул к двери. – Ты обязана сказать мне правду, иначе сядешь в тюрьму как соучастница убийцы. А если я тебе не верю, значит, ты не стараешься сделать так, чтобы я тебе поверил!

– Мне больно! – крикнула Вера, когда Кирилл толкнул ее на дверь.

– А ты слушайся меня, и тебе станет приятно!

Вера вышла во двор, но, заупрямившись, остановилась на тропе.

– Я никуда не пойду! – заявила она. – Я хочу побыть одна.

И кинула тревожный взгляд на ворота.

– Одна побудешь в камере следственного изолятора, – нехорошо пошутил он. – Не заставляй меня вести тебя силой… Кого ты ждешь?

– Не твое дело!

– Не разговаривай со мной таким тоном, – предупредил Кирилл.

Вера замолчала и насупилась.

– Вымой снегом руки. Они в крови, – посоветовал Кирилл.

– Что ты сказал? – произнесла Вера.

– Ты правильно меня поняла.

– Ну знаешь! – прошептала она и быстро пошла по тропе к дому.

Глава 66

ЗАКОН СОБАЧЬЕЙ УПРЯЖКИ

Люда лежала на диване, накрывшись одеялом. Белкин сидел у камина и словно гипнотизировал огонь. Ирина за столом пила чай с булочкой. Она скребла ложкой по стенкам неожиданно опустевшей банки из-под вишневого варенья и думала о том, что надо было прихватить с собой побольше сладостей – кто ж знал, что это варенье так хорошо пойдет.

Она все чаще поглядывала на дверь. Где же Кирилл? Прошло уже не меньше часа, как он со своей подругой вышел во двор. Какая, однако, красивая пара. Они понимают друг друга с полуслова, с одного взгляда. Не сюсюкаются прилюдно, оба держатся с достоинством. Глаз не оторвать! Ирина редко ошибалась в этом смысле. Она сразу видела, подходят люди друг другу или нет. Вот если бы она все же сошлась с Земцовым, то получилась бы не семья, а атомная бомба. Двух лидеров в одной семье быть не должно. От стремления властвовать друг над другом родилась бы колоссальная энергия ненависти и злобы. Ирина прекрасно знала об этом еще в школе, но все равно продолжала домогаться Земцова. Она делала это не ради крепкой и счастливой семьи, а из принципа.

Белкин сунул кочергу в угли. Блики пламени побежали по потолку. Вот кто самый счастливый из всех одноклассников – Белкин. Нет у него ни проблем, ни забот, всегда чистая совесть и чистая, промытая алкоголем кровь. Он прекрасно спит, не страдает от комплексов, не жалеет о прошлом и ничего не ждет от будущего. Люда, в отличие от него, неизлечимый невротик. Все пропускает через себя. Вот она грохнула Пирогова и уже мысленно похоронила себя. А ведь ситуация элементарная, на покойника можно свалить все земные грехи и не довести дело до суда. Ирина так и сделала бы. А Люда лежит под одеялом, мелко дрожит и ни на что не реагирует. Конченый человек.

Ирина выудила со дна чашки лимонную дольку и отправила ее в рот. Время, однако, играет против нее. Надо выходить во двор и искать Кирилла. Только как бы поговорить с ним с глазу на глаз и при этом не вызвать ревность у его подруги? Судя по глазам, она ревнивая…

Ирина взглянула на часы, вытерла губы салфеткой и поднялась из-за стола. Пора действовать. Если Кирилл соглашается с предложением Ирины, она сразу же дает ему деньги и отправляет в лес. Заодно подумает про его алиби. Но это пустяк. Алиби – это ее конек, любимая головоломка. Кажется, она способна придумать алиби самому безнадежному преступнику. И Кириллу придумает. Не первый раз за минувшие сутки…

За ее спиной хлопнула дверь. Ирина обернулась и увидела Веру и Кирилла. Но что это с ними? Неужели поругались? Заметно, как они стараются делать вид, что между ними ничего не произошло. Что ж, легче будет увести Кирилла наверх и поговорить с ним наедине.

– Кирилл, – сказала Ирина. – Я хочу с тобой поговорить.

– Я тоже хочу с тобой поговорить, – произнес он.

Глаза взволнованные, волосы мокрые от снега. Похоже, что Вере очень хотелось уйти, но он заставил ее снять пальто, бережно, но настойчиво провел в комнату и показал на кресло. Какая все же она стройная! А пальто у нее отвратительное. Зачем она напялила на великолепную фигуру такое уродство? Словно нарочно хочет казаться дурнушкой. Будто прячется от кого-то…

Ирина смотрела на Веру уже пытливо-внимательно. Нет, эта девочка появилась здесь не случайно. У нее слишком участливый взгляд. Бесспорно, у нее здесь свой интерес…

Ирина вдруг вспомнила фотографию Веры, которая пришла по факсу. Эта мысль ворвалась в ее сознание подобно вспышке молнии, и Ирине показалось, что у нее на мгновение замерло сердце… Господи, конечно же, это она! Вера, сестра Курги! Выходит, эти остолопы не смогли ее догнать?! Это катастрофа!

Ирина мельком взглянула на Кирилла. Так вот он, «отмороженный чеченец», который помог Вере бежать из подвала! М-да, Вацура, конечно, калач тертый, но сейчас он не опасен, никаким оружием против Ирины он уже не располагает. Зубы обломает, но ничего не докажет! Кишка у него тонка! То, что Курга писал «признание» под диктовку Ирины, никто не видел, никто не докажет, подкопаться здесь не к чему. Значит, Земцова и Вешнего можно «списать» вполне законно. Что еще? По ее приказу взяли девчонку в заложницы? Ну и ладно! Не убили же! А средства вполне оправдали цель: поймали сообщницу террориста, изъяли у нее деньги, которые Курга шантажом и угрозами требовал у мужа Людмилы… Фотографировали ее на полароидные карточки? Ну и что? Ребята всего лишь зафиксировали момент задержания. (Лишь бы эти дебилы ее там не изнасиловали, иначе пойдет встречный иск!) А то, что Ирина получила фотографию по факсу, тоже никто не видел, а сами файлы давно стерты с винчестера, никакой компьютерный гений не восстановит.

Ирина еще раз взглянула на Веру… Анфас. Профиль. Высокий лоб, чуть вздернутый нос. Подвижные, хчетко очерченные губы, великолепная фигура. Рыжая как огонь… Конечно, это Вера, девушка со снимка! Можно отбросить последние сомнения!

И что же? Общая картина становится простой и ясной. Покончивший самоубийством Курга – убийца Земцова и Вешнего. Сопливая Люда – убийца Пирогова. Вера – сообщница брата, его личный «курьер». Вацура – любовник и подельник Веры, убийца двух честных телохранителей. А она, Ирина Юрьевна, мужественная женщина, не потерявшая самообладания в критической обстановке, которая с риском для собственной жизни и ценой жизни двух своих сотрудников смогла перехватить и сохранить деньги заложницы.

Да за такие подвиги она должна награду МВД получить! Медаль «За охрану общественного порядка». А вот Вацуре вместе с Верой придется за свои поступки отвечать перед судом. Он помог преступнице сбежать да еще двоих честных парней замочил… Или одного? Что-то он там про медведя лепетал… Будем считать, что двоих.

Ирина глубоко, с облегчением вздохнула, улыбнулась своим мыслям и вынула сигарету… Теперь можно расслабиться. Можно сесть в кресло и ждать прихода милиции. Хорошо бы и выпить. Если, конечно, Белкин не осушил все запасы.

Кирилл сел на край дивана, чтобы не мешать лежащей Люде.

– И о чем ты хотела со мной поговорить? – спросил он Ирину.

– А я уже передумала, – ответила Ирина с легкомысленной улыбкой. – Мне не о чем с тобой говорить. Десять лет, которые я провела с тобой в школе, исчерпали все возможные темы… Я бы хотела получше узнать твою спутницу. Ты нам ее даже не представил… Что-то я запамятовала, как ее зовут?

Взгляд Кирилла застыл на лице Ирины. «Ага, есть попадание! – с удовольствием отметила она. – Посылаю второй снаряд».

– Знаете, девушка, – обратилась она к Вере. – Вы так похожи на нашего несчастного террориста! Просто копия! Я как увидела вас первый раз, так сразу начала голову ломать, на кого же вы похожи. А сейчас вдруг поняла.

Нет, на Веру эти слова не произвели большого впечатления. Девушка как ни в чем не бывало продолжала сидеть в кресле, спокойно опустив руки на подлокотники. Взгляд гордый и независимый. Статуя богини – ни больше, ни меньше. А вот Белкин шею вывернул, с удивлением рассматривая Веру.

– У тебя прекрасная зрительная память, – похвалил Кирилл. – Наверное, стоит тебе один раз посмотреть на фотографию человека, и ты сможешь опознать его среди нас.

– Не знаю, как насчет фотографий, – скромно улыбнулась Ирина, – но брата и сестру я запросто вычислю! Здесь меня на мякине не проведешь.

– А на события у тебя хорошая память? – с явным желанием поймать на крючок спросил Белкин.

– На события вообще великолепная! Я никогда ничего не забываю.

– Особенно школьные обиды, правда? – на что-то намекнул Белкин.

– Школьные обиды? – переспросила Ирина и, часто заморгав, обратила взор к потолку. – Нет, обиды как раз я забыла. Разве на наших милых учителей можно обижаться?

– Да я не про учителей, – многозначительно произнес Белкин и вновь принялся шурудить кочергой в углях. – А ты не забыла, как на выпускном вечере мы с тобой вдвоем сидели в пустом классе и по очереди пили водку из граненого стакана?

– Что? – фальшиво удивилась Ирина. – Мы с тобой?.. Ой, не могу поверить!.. Хотя… хотя что-то припоминаю. Феденька, ты меня вгоняешь в краску перед посторонней девушкой. Надеюсь, мы только пили водку и больше ничего не делали?

Лицо Белкина презрительно скривилось.

– Ты плакала и рассказывала мне душепища… душещипательную историю! – с трудом проговорил он. – Не помнишь какую?

– Ай! – Ирина махнула рукой. – Всех глупостей, конечно, не упомнишь! Наверное, о какой-нибудь неразделенной любви?

Она произнесла последние слова небрежно-иронично.

– О неразделенной, – подтвердил Белкин. – И я могу напомнить…

– Детство, детство, – перебила его Ирина. – Не счесть, сколько раз я влюблялась, сколько раз из-за меня дрались мальчишки. И тогда казалось, что все это очень серьезно, на всю жизнь. А сейчас вспоминаешь свои амурные переживания и смеешься: какая была наивная!.. А ты, Федя, уже тогда пил водку? Наверное, у тебя это заложено на генетическом уровне.

Белкин, задетый ее словами, нарочно кивал, полагая, что если на эти слова горячо возразить, то все поймут, что Ирина права.

– А вы, девушка, – обратилась она к Вере, – влюблялись в школе? У вас такие замечательные данные! От мальчишек, должно быть, отбоя не было?.. Извините за нескромный вопрос: а у вас брат или сестра есть? Должно быть, они такие же красивые, как и вы?

– У меня был старший брат, – спокойно ответила Вера. – Он покончил с собой.

– Правда? Какая жалость! – покачала головой Ирина.

– Ну все, хватит! – не выдержал Кирилл, повернувшись к Ирине. – Смотреть противно на твою фальшивую игру!

– Ой! – Ирина состроила на лице выражение вины. – Значит, тебе не нравится моя игра? Ты хочешь, чтобы я стала серьезной? А не испугаешься?

– Меня пугает только твоя самоуверенность. Это самоуверенность идиотки.

Ирина несколько мгновений молчала, озадаченная заявлением Кирилла.

– Грубо, – наконец произнесла она. – Ты, Кирилл, вообще грубый человек. У тебя нет интуиции. Ты не способен чувствовать приближение событий. Например, заключение под стражу, предъявление обвинения в убийстве и пособничестве преступнице.

И она выразительно, как учительница, грозящая ученику двойкой в четверти, посмотрела ему в глаза.

– Дальше! – кивнул Кирилл, когда пауза слишком затянулась.

– Но ты старательно делаешь вид, что не знаешь, кто эта милая девушка. Правильно! Это, пожалуй, твой единственный шанс не утонуть вместе с ней – изобразить, что ты понятия не имеешь, что она сестра террориста Курги, что она пыталась передать Курге деньги заложников. Покажи всем, что это для тебя – ошеломляющая новость. Подойди к Вере, ударь ее по щеке, плюнь ей в лицо, и тогда мы все подтвердим сыщикам, что ты чистый, святой, только немного глупый… Ну! Смелее же, Кирилл! Ты же охотник, у тебя есть большое ружье!

Вера без натяжки улыбалась. Кажется, ей нравился издевательский юмор Ирины. Белкин, в сердцах швырнув кочергу на решетку, подошел к буфету, с ловкостью фокусника достал оттуда ополовиненную бутылку и со словами: «Лично я ничего подтверждать не намерен», – походкой Петра Первого направился к окну. Кирилл рассеянно кивнул, будто услышал от Ирины некую врачебную тайну, которая для него уже давно не была тайной.

– Мне тебя жаль, – произнес он. – Ты хранишь в своем саквояже написанную Кургой бумагу и думаешь, что это всесильная индульгенция. Ошибаешься. Стоит представить оперативникам одного хорошо известного тебе человека, как эта бумажка не будет стоить ровным счетом ничего. Точнее, она даже станет для тебя опасной. И ты постараешься избавиться от нее любым способом.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – пожала плечами Ирина. Она огромным усилием старалась казаться беззаботной и веселой. – При чем здесь бумажка? Я могу тебе ее подарить. И ты сделаешь то же, что собираюсь сделать я: отдашь оперативникам, чтобы они сгоряча не заподозрили тебя в убийстве Земцова и Вешнего.

– Давай! – тотчас поймал ее на слове Кирилл и протянул руку.

– Давайте-давайте! – вскочила с кресла Вера и, подбоченившись, встала напротив Ирины.

Кажется, Ирина пожалела о своих словах.

– Ваша суетливость вполне объяснима, – ответила она Вере и на всякий случай положила руку на крышку саквояжа. – Вас одолевает естественное стремление отмыть своего братца. Едва эта бумага окажется у вас в руках, вы ее тотчас съедите.

– Клянусь вам, – с улыбкой сказала Вера, – что я лично передам ее сотрудникам уголовного розыска, а ксерокопию повешу дома на стену.

– Ну, допустим, никакой квартиры у вас нет, повесить ее вы можете только в камере, – как бы между делом заметила Ирина. – Тем не менее вам я это письмо не дам. Я должна побеспокоиться, чтобы не пало подозрение на моих одноклассников.

Люда, которая, казалось, крепко спала, откинула одеяло и приподняла голову.

– Ирочка, солнышко, – произнесла она хриплым голосом. – Я не нуждаюсь в твоих беспокойствах. Можешь отдать бумагу.

– А я нуждаюсь! – ответил Белкин, не оборачиваясь. Он следил за происходящим по отражению в оконном стекле и незаметно подносил бутылку к губам. – Отдай ее мне! Или слабо? – И тебе не отдам, – ответила Ирина. – Ты ее запросто променяешь Вацуре на бутылку водки.

– Тебе не кажется странным, – сказал Кирилл, – что никто не хочет, чтобы эта бумага оставалась у тебя?

– Странным? – повторила Ирина, оглядывая всех. – Ничего странного. Банальная свинская неблагодарность. Вы все сговорились против меня. Вас всех угнетает навязчивая идея. Это бывает. Особенно ближе к весне. Особенно от зависти. Хочется расправиться с человеком, который работает и движет прогресс. Это закон собачьей упряжки. Шавки боятся и ненавидят лидера, но укусить его хватает смелости только тогда, когда он привязан к шесту впереди всех. Они, глупые, кидаются на него, забыв о том, что все в упряжке, и тем самым начинают тянуть сани. Лидер, естественно, вынужден бежать – шест ведь толкает его вперед. Шавки в азарте бегут еще быстрее. А лидер все равно неуязвим. Так и происходит движение вперед.

– У меня нет никакого желания тебя кусать, – признался Белкин. – Просто я не верю, что Земцова убил Курга. Захотел бы он это сделать – завалил бы его выстрелом из своего дупла. Зачем ему нужны были все эти сложности – монтировка, двор, темнота? А ты просто воспользовалась ситуацией и отомстила ему за то, что он предпочел Люду тебе.

Ирина громко рассмеялась.

– Что? – вытирая глаза платком, уточнила она. – Земцов предпочел мне Люду? Да бог ему в помощь, этому самовлюбленному нарциссу, хотя об этом говорить теперь уже поздно. Вы знаете, что он был голубой?.. Не знаете? Для вас это открытие? Ну не повезло мужчине, не нравились ему женщины! Равнодушен он был к ним! И что мне? Кидаться с крыши из-за этого? Мстить убогому за его убогость? Мстить больному за его болезнь?

Она круто повернулась к Кириллу.

– Ну? Теперь твоя очередь! Выкладывай очередной бред про то, как я убила Земцова!

– Хорошо, – кивнул Кирилл. – Я постараюсь изложить все так, чтобы у тебя не возникло никаких лишних вопросов. Но для начала я хочу попросить Федора оставить на несколько минут бутылку и встать ближе к Ирине, чтобы не дать ей порвать, сжечь или съесть письмо Курги… Вера! А ты, пожалуйста, встань с другой стороны… Вот так.

– Это что – конвой?

– В некоторой степени да.

– В таком случае я хочу предупредить, что первый, кто тронет меня пальцем, потом очень горько пожалеет об этом.

– Не бойся ее, – сказал Кирилл Белкину, который топтался рядом с Ириной.

– Да я не боюсь, – неубедительно ответил Белкин. – Просто не хотелось бы выкручивать даме руки. Может, она согласится добровольно отдать письмо?

– Ничего я вам не отдам, – заверила Ирина.

– Ладно, – смирился Кирилл. – Начну с новости, которая ошарашит Федора и Людмилу. Скажи, Федор, когда ты заметил исчезновение Вешнего?

– Часов в шесть утра. Он ушел и не пришел.

– В шесть утра, – повторил Кирилл. – А приблизительно в два часа дня я и Вера встретили Вешнего в поселке.

– Что?! – выкрикнул Белкин и рот раскрыл.

– Как то есть встретили? – спросила Люда, убирая прядь волос с лица.

– Шли по улице и встретили. Он был жив, здоров и, по-моему, очень доволен судьбой.

Ирина покачала головой, усмехнулась и спросила:

– А Земцова с Пироговым рядом с ним не было?.. Мои милые, Белкин, например, каждый день видит зеленых чертиков, которые бегают по его плечам. Но мы же не начинаем их разыскивать по всему дому.

– Что это может означать? – недоуменно произнес Белкин, пропустив мимо ушей слова Ирины.

– Это может означать, что Курга не убивал Вешнего, – пояснил Кирилл. – Но разве по собственной воле он бы признался в том, чего не совершал? Значит, на него было оказано давление. Кому-то очень нужна была бумага с его признанием.

Белкин повернулся к Ирине и посмотрел на нее с такой ненавистью, что Ирина чуть приподняла саквояж и предупредила:

– Тихо, тихо!

– Ну что?! – крикнул Белкин. – Вляпалась?!

– Никуда я не вляпалась! – отпарировала Ирина. – Вы верите словам человека, который идет на поводу у преступницы. Разве не видите, что эта девушка – любовница Вацуры? У них сговор!

– А если они приведут сюда Вешнего? – тихо спросила Люда.

– Вот когда приведут, тогда и разговаривать будем! Но именно на эту тему! Что вы все всполошились? Один видел Вешнего, другой не видел… Сумасшедший дом! Кажется, вы сначала обвиняли меня в убийстве Земцова, а теперь с пеной у рта доказываете, что Курга не убивал Вешнего! У вас не мозги, а винегрет, черт знает что намешано!

– Нет, – возразил Кирилл. – Никакого винегрета, все логично. Если выяснится, что Курга не убивал Вешнего, то у всех появится законное сомнение: а убивал ли Курга Земцова? Не так ли?

– Вы точно спятили! – произнесла Ирина, оглядывая всех. – Неужели вы в самом деле верите, что я взяла монтировку, подкралась к Земцову, перед которым я как пигмей перед великаном, и точным ударом раскроила ему череп?

– Верим, верим! – закивал Белкин и даже попытался аплодировать, но Кирилл остановил его.

– Это не совсем так, – сказал он, прохаживаясь перед Ириной. – Конечно, ты не брала в руки монтировку и не била Земцова по голове. В самом деле, ты просто не достала бы до его головы и в лучшем случае попала бы по плечу. Это было заказное убийство. Земцова убил другой человек, которому ты хорошо заплатила. Он высокий, почти вровень с Земцовым, и сил у него достаточно. Его фамилия Вешний.

Такой тишины в охотничьем приюте еще не было за последние сутки.

– Ты не только заплатила ему, но и обеспечила ему железное алиби, – продолжал Кирилл. – А лучшее алиби может быть только у мертвеца. И ты распустила слух, что Вешний тоже убит. Обстановка была нервная, все в это поверили. А бумажка, которую написал Курга, убедила всех в смерти Вешнего окончательно.

– Боже мой! – ахнула Люда.

Белкин присвистнул и покачал головой.

– Гадом буду, – пробормотал он, – но я в самом деле подумал, что Вешнего грохнули.

Вера с изумлением смотрела на Кирилла. Его вывод и для нее оказался полной неожиданностью.

– Это все слова, – медленно произнесла Ирина, напрягая губы. – А где доказательства?

Все смотрели на нее и видели, что она впервые за весь вечер выглядит растерянной.

– Короче! – рявкнул Белкин. – Надо отобрать у нее письмо!

– Я предупреждала… – произнесла Ирина, но Белкин схватил ее за руку и попытался выдернуть саквояж.

В это же мгновение входная дверь с грохотом распахнулась и прогремело несколько оглушительных выстрелов.

– Всем стоять!! – раздался чей-то истошный вопль. – Руки за голову!!

Глава 67

ВЫСШАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

На пороге комнаты стояли трое молодых мужчин в одинаковых позах: вприсядку, вытянув вперед руки, в которых держали пистолеты. Двоих из них Кирилл узнал сразу – бритоголового Глобуса со скошенным лбом и парня в спортивных брюках и «дутой» куртке, которого они с Верой, щадя пищеварительный тракт медведя, заложили камнями. Лицо третьего большеголового человека с идеально ровным пробором показалось Кириллу знакомым, но он не сразу вспомнил, где его видел раньше.

– Наконец-то! – с облегчением произнесла Ирина и расслабленно опустилась в кресло. – Они меня тут чуть не убили.

– Не ждали?! – по-идиотски радуясь, воскликнул Глобус и, подойдя к Кириллу, ударил его кулаком в подбородок.

– Анатоль?! – не веря своим глазам, прошептала Люда и опустила ноги на пол. Она смотрела на молодого человека с пробором каким-то затравленным взглядом. Тот быстро, задевая стулья, подошел к ней, схватил за плечи, поднял с дивана и крепко прижал к себе.

– Это кто? – спросила Ирина, кивая на неподвижную пару, застывшую в объятиях.

– Этот парень нам помог, – ответил Глобус, связывая Кириллу руки за спиной.

– Я муж Люды, – низким, словно простуженным голосом ответил молодой человек, все еще не выпуская из своих объятий Люду, и представился: – Анатоль!

Глобус заставил Кирилла встать лицом к стене. Парень в «дутой» куртке на всякий случай ударил Белкина коленом в живот. Тот гыкнул и беззвучно выругался.

– Джон, этого не трогай! – смилостивилась Ирина и презрительно махнула рукой. – Пустое место, бомж. Пусть уходит и отсыпается.

– Давай, вали отсюда! – скомандовал Джон, помахивая у лица Белкина стволом пистолета.

Белкин, что-то бормоча себе под нос, направился в прихожую, поднял с пола пуховик и, не задерживаясь, вышел из дома.

Ирина закурила, глядя, как Джон связывает руки Вере и толкает ее к стене.

– Что ж вы, ребята, так опозорились? – спросила Ирина. – Вчетвером против Вацуры и девчонки не справились?

– Ирина Юрьевна! – взмолился Глобус, зачем-то натирая ладонью лысину. – Там снега по пояс, к тому же мы с ним по-людски хотели договориться, а он сразу по нас жаканами лупить начал!

– Не оправдывайся, – произнесла Ирина, стряхивая пепел на пол. – Нет к вам никакого доверия… Что с Маратом и Лешей?

– Лешку этот гад замочил! Ух, сволочь! – выругался Глобус и ударил Кирилла рукояткой пистолета по спине. Тот скрипнул зубами, но устоял, лишь привалился лбом к стене.

– А Марат на шатуна нарвался, – за Глобуса ответил Джон. – Может быть, эти двое спугнули зверя, вот он на Марика и кинулся… В общем, Ирина Юрьевна, надо их отмочалить по полной программе, а потом сдать в ментовку да еще следователю деньжат подкинуть, чтобы впаяли каждому по двадцатничку.

Анатоль, не видя ничего, кроме жены, тряс ее за плечи, растирал слезы по ее щекам и все допытывался:

– Вот видишь, чем оборачивается твоя ложь? Видишь?.. Ну, хватит, все уже позади! Все закончилось…

Люда отрицательно качала головой, кусала губы и никак не могла произнести страшные слова.

– Кстати, Анатоль, – устало и безразлично произнесла Ирина, вытащив из саквояжа письмо Курги. Она бегло просмотрела его и снова опустила в саквояж. – Ваши деньги находятся у меня. Правда, я уже собралась сдать их в прокуратуру и по этому поводу написала заявление.

– Мои деньги? – сделал недоуменное лицо Анатоль и, вспомнив, кивнул. – Ну да, конечно… Я вам очень благодарен. Пусть они пока у вас будут…

Он вдруг быстро подошел к Ирине, коснулся губами ее уха и что-то шепнул. Она отпрянула и, посмотрев на него дикими глазами, произнесла:

– Что?!

– Да! – радостно подтвердил Анатоль. – Тем не менее… Ах, если бы вы знали, Ирина Ивановна…

– Юрьевна.

– Извините, Ирина Юрьевна! Если бы вы знали, что мне пришлось пережить за эти сутки! Звонит этот негодяй Курга… Где он?! Дайте мне его!!

Стиснув кулаки, Анатоль стал крутиться посреди комнаты..

– Успокойтесь, – ответила Ирина. – Курги уже нет в живых.

– Вот! Вот справедливый финал! Так и надо этому ублюдку!.. Звонит он мне и говорит: «Завтра утром ты должен принести в Эсто-Садок двести тысяч баксов!» Вы представляете его аппетиты? Я говорю: это невозможно, я не смогу найти такие деньги, даже если сам продамся в рабство. Слава богу, сторговались на пятидесяти… А уже ночь. Куда бежать? Кому звонить?

Ирина рассеянно кивала головой.

– Да, я вас понимаю… Удивляюсь только жадности этого Курги. Выходит, он не только от меня требовал деньги, но и от вас. Кто его знает, может, он звонил жене Пирогова, жене Земцова…

Кирилл, стоя лицом к стене, повернул голову и встретил кричащий взгляд Веры.

– Что это значит? – тихо спросил он ее.

– Кирилл, не верь, – одними губами ответила Вера. – Это все ложь…

– Так твой братец решил выдоить все стадо? Вошел во вкус?..

– Это неправда, Кирилл, клянусь тебе!

– Да уж, Робин Гуд. Ловкач…

– Рот закрой!! – рявкнул Глобус и ударил Кирилла по затылку.

Размахивая руками от возбуждения, Анатоль ходил по комнате.

– А эта рыжая… какая все-таки наглая девка! Хитро они все придумали! Я ей рюкзак сбрасываю, и тут в мою голову вонзается мысль: «Все, Анатоль, не увидишь ты своей жены». Поднимаюсь по канатке дальше, смотрю: за ней какой-то парень лихо на доске скользит. Я так и решил: либо оперативник, либо кто-то из спасательного отряда. А оказалось, что это ваш, так сказать, человек…

Анатоль, почувствовав, что своим рассказом привлек всеобщее внимание, остановился посреди комнаты, широко расставив ноги, вынул из кармана курительную трубку, кисет и стал набивать ее табаком.

– Да, господа, мы провели с вами прекрасную операцию. Без участия милиции мы разоружили опаснейшую банду!.. Я эту рыжую и Вацуру еще в поселке приметил и тихонько пошел по их следам. Они на гору – и я на гору, они в лес – и я в лес. Когда увидел, что они с вашими, Ирина Юрьевна, сотрудниками сделали, тогда понял, что это будет не бой, а кровавая битва. Одного из каменного склепа откопал, другого из петли вынул… Нет, это я вовсе не для того, чтобы получить от вас какую-то материальную благодарность, просто мне хочется…

– Ваша жена, Анатоль, убила человека, – спокойным голосом перебила его Ирина.

– Как? – не расслышал Анатоль, по-прежнему сохраняя на лице улыбку. – Что вы сказали?

– Она застрелила Пирогова, нашего одноклассника.

– В каком смысле застрелила? – очень тяжело постигал смысл слов Анатоль.

– В прямом. Нажала на курок пистолета и убила.

Анатоль смотрел на Ирину искоса, с веселым недоверием, и дергал головой, как делает петух, глядя на курицу.

– Что-то я ничего не понимаю. Как это – Люда взяла и убила человека?

– Да вы у нее лучше спросите, – посоветовала Ирина и повернулась к Джону: – Там у ворот снегоход стоит?

– Стоит, Ирина Юрьевна. Правда, его кто-то набок перевернул.

– Надо проверить движок и завести. А этих двух, – она кивнула на Кирилла и Веру, – связать и стащить вниз на буксире. Если упадут – потащить волоком.

– Будет сделано! – ответил Джон и застегнул «молнию» на куртке.

Анатоль приблизился к Люде.

– Я ничего не понял, Людмила. Я требую от тебя вразумительных объяснений!

– Я застрелила Пирогова, – едва слышно ответила Люда. – Это правда.

– Ты? Но как ты могла? Ты отдавала отчет своим поступкам? Ты знала, что это уголовно наказуемое действо?

Люда кивнула.

– Ужас! – произнес Анатоль и начал нервно ходить по комнате. – А что я теперь скажу нашему сыну? Как я объясню нашей крошке, что его мать – мерзавка?

Ирина, глядя на Анатоля, покачала головой и незаметно плюнула под ноги. Затем она как-то странно взглянула на Люду. Казалось, в глазах Ирины появилось сострадание.

В это время из прихожей донеслись звуки борьбы и сдавленные крики. Распахнулась дверь, и в гостиную влетело увесистое сосновое полено. Следом за ним, едва держась на ногах, ввалился Белкин. Он тотчас споткнулся и растянулся на полу. Последним, с победным выражением на лице, зашел Джон.

– Вот же суслик! – качая головой, произнес Джон и пнул ногой лежащего на полу Белкина. – Караулил меня за дверью, хотел поленом огреть.

Он еще раз ударил Белкина ногой в живот. Отстранив Джона, Глобус подскочил к Белкину, схватил его за грудки, прижал к стене и принялся наотмашь бить по лицу. Удар кулаком, удар рукояткой пистолета, удар кулаком, удар рукояткой. Белкин неумело защищался, пытался уворачиваться, но удары достигали цели, и во все стороны летели брызги крови.

– Достаточно, – сказала Ирина, когда лицо Белкина было залито кровью, а под глазами стремительно набухали сизые мешки гематомы. – Пусть валяется здесь, а то его снова на подвиги потянет…

Анатоль отошел к окну и задумался о безрадостных перспективах мужа преступницы. Люда незаметно села на диван, затем легла, поджав колени к животу, как любят спать дети, и накрылась одеялом с головой.

– Помогите, пожалуйста, провести задержанных к снегоходу, – попросила Ирина, кивнув на Кирилла и Веру.

– Да-да, естественно! – оживился Анатолий и поторопился вслед за Джоном и Глобусом.

Дверь захлопнулась. В комнате остались Ирина, Люда и Белкин. Ирина поднялась с кресла, подошла к окну и посмотрела, как по тропе, гуськом, идет странная компания людей, которые еще совсем недавно не знали друг друга. Теперь все они варились в одной кастрюле, а Ирина, вдоволь помешав ложкой и добавив специй, накрыла их крышкой.

Двумя пальцами она взяла с подоконника нескончаемую Федькину бутылку, всегда наполненную наполовину, поднесла к нему, сидящему в углу, и встряхнула над его головой.

– Режим нарушать нельзя! – с заботой палача произнесла она и рассмеялась.

– Да пошла ты! – огрызнулся Белкин и опустил голову на колени.

Ирина поставила бутылку рядом и приблизилась к дивану. Минуту она стояла над Людой, прислушиваясь к сдавленным рыданиям, затем потянула за кончик одеяла, открывая мокрое от слез лицо Люды.

– Это, милая моя, тебе отливаются мои слезы. Есть на свете высшая справедливость, запомни это.

Глава 68

МОХНАТЫЙ СПАСИТЕЛЬ

«Они пьяные, – думал Кирилл, идя по тропе следом за Верой. – Сейчас привяжут нас к снегоходу и помчатся по лесу на всей скорости. Как только какой-нибудь ствол или бревно окажется на нашем пути, нас разорвет на части».

Ситуация казалась безвыходной. Он проклинал себя за то, что расслабился в теплом доме, потерял бдительность и оставил в прихожей ружье. А куда он дел пистолет, который ему дала Вера? И какого черта он вообще его забрал у нее?

Он брел по тропе и не мог поверить, что проиграл по всем статьям, что добровольно идет на эшафот и даже не пытается как-либо переломить ситуацию. Но что он может сделать со связанными руками, следуя под конвоем трех вооруженных мужиков? Но особенно его отравляла мысль, что Вера, которой он уже начал верить и сострадать, солгала ему. «Благородство» ее брата оказалось пустым звуком. Можно было понять и простить Кургу за то, что он требовал деньги у воровки Ирины. Но как он мог шантажировать мужа Люды? При чем здесь этот человек?

Вера оглядывалась, она искала у Кирилла защиты, она была уверена, что он, сильный и храбрый, уже что-то придумал, что три мужика с пистолетами сейчас будут болтаться где-нибудь на частоколе или на соснах в нелепых и смешных позах. Но Кирилл не видел в ее лице ничего, кроме лжи, и тягостное чувство обреченности, безвольная покорность навалились на него.

Они приближались к воротам. Уже можно было разглядеть накрытое брезентом тело Земцова. Был человек, строил какие-то планы, делал карьеру, и все вдруг оборвалось на мероприятии, казалось бы, приятном и веселом. Его убийца разгуливает по поселку и крутит шашни с местными продавщицами, а заказчица убийства провернула дьявольски хитрую аферу и вышла сухой из воды. И вот теперь ведут Кирилла, как козла на бойню, за то, что пожалел первую попавшуюся смазливую девчонку и сделал для нее доброе дело. Нельзя верить, нельзя жалеть. Наступила эпоха циников и скептиков, аминь!

Не успел Кирилл прогнать через сознание эту молитву самолинчевания, как вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее. В ту секунду, когда Вера приблизилась к воротам и уже готова была взяться за скобу, чтобы потянуть створку на себя, вторая створка со страшным скрежетом поехала на нее, словно ворота начал таранить бульдозер. Она едва успела отскочить в сторону – тяжелая, обитая металлом конструкция пошла по кругу, срезая пласт снега, а на ее месте стремительно выросло нечто огромное, горячее, мохнатое. Еще не сообразив, что все это значит, Кирилл услышал за собой истошный вопль кого-то из конвоиров:

– Атас, братва!.. Косолапый!.. Пали в него!..

Только потом до него дошло, что в проеме ворот на задних лапах стоит огромный бурый медведь. У страха, известное дело, глаза велики, но тем не менее животное и впрямь достигало в высоту никак не менее двух с половиной метров – его голова была почти вровень с краем частокола. С рычанием, от которого кровь стыла в жилах, чудовище шагнуло вперед. Под его тяжестью с хрустом продавился снежный наст. В мертвенном лунном свете появилась массивная голова, горящие жаждой крови глаза и широко раскрытая пасть с желтыми клыками.

Парализованный столь нежданной встречей с лесным бродягой, Кирилл застыл на месте, запрокинув голову. Он видел, как голова медведя заслонила собой часть звездного неба, и слышал его шумное сопение. Зверь, по-своему ошарашенный изобилием добычи, на несколько секунд замер, словно раздумывая, на кого броситься в первую очередь. И тут один за другим защелкали выстрелы. Медведь взревел настолько громко и страшно, что в лесу проснулись и взмыли в черное небо стаи птиц.

– Сюда! – вдруг услышал Кирилл голос Веры.

Она сошла с ума! Втянув от страха голову в плечи, Вера на слабых ногах, мелкими шажками продвигалась вперед, в узкий проход между створкой и животным. Кирилл, не думая о последствиях, кинулся к ней в отчаянном стремлении остановить Веру, хотя со связанными руками он мог только схватить ее зубами. Первые пули уже впились в тело медведя, и он, свирепея, с оглушительным ревом поднял вверх передние лапы, усаженные саблевидными черными когтями.

Кириллу проще было пробежать через огонь в горящем особняке, чем рядом с обезумевшим от боли чудовищем, но Вера уже каким-то чудом смогла вырваться за пределы частокола. Потеряв представление обо всем, даже об опасности, Кирилл начал протискиваться между бревном, подпирающим ворота, и мохнатым, крепко пахнущим дичью телом. Авантюрность этого поступка зашкалила, и страх мгновенно сменило идиотское веселье. Кажется, Кирилл довольно грубо оттолкнул от себя горячий и мягкий бок медведя и при этом сказал что-то вроде: «Извините, но не могли бы вы подвинуться…»

Раненый зверь пришел в бешенство от боли и дерзости мужиков, стреляющих в него, и потому, наверное, не обратил внимания на щекотавших его бок людей. Кирилл поверил в свое чудесное спасение лишь тогда, когда, ломая ветки и тонкие деревья, пробежал по лесу метров триста и, споткнувшись, упал лицом в снег. За частоколом, на дворе, творилось нечто страшное, и оттуда доносились звуки беспорядочной стрельбы, вопли мужиков, клацанье зубов, хруст костей и устрашающий рев медведя.

– Ты где? – услышал он шепот Веры.

Она приблизилась к нему, извиваясь в борьбе с сугробами и веревкой, стягивающей ее руки, повернулась к нему спиной и подставила к его рту руки.

– Развяжи!

Он тотчас вцепился зубами в узел и стал рвать его. Прежние земные чувства – обида и опустошение – ушли куда-то на второй план. Восторг от свободы и невероятного везения заполнил его душу, и Кирилл, дурачась как мальчишка, рычал, крутил головой, грыз веревку, изображая зверя.

– Это был тот самый шатун-людоед, – спокойно и со знанием дела сказала Вера, когда освободилась от пут и принялась развязывать руки Кириллу.

– Почему ты решила, что это тот самый?

– Потому что он два раза в сутки подходит к воротам – в восемь вечера и восемь утра. Его Ваня прикормил.

Кирилл повернулся к девушке, отвязал с запястья конец веревки и сунул его в карман.

– Чем прикормил? Бараниной?

– Да.

– И ты для этого косолапого готовила мясо?

– Да, для него.

Кирилл стоял перед Верой и ломал тонкую хворостину.

– А зачем он это делал, Вера?

– На всякий случай, – ответила она и, повернувшись, пошла по черным полосам теней. – Подкармливал, как приблудную собаку. Он вообще любит животных.

– Ничего себе приблудная собака! Да это же чудовище! Мастодонт! Людоед!

– Благодаря этому людоеду, между прочим, ты сейчас на свободе.

– Вера, – скрипнув зубами, произнес Кирилл, и по его интонации она поняла все, что он собирался ей сказать: что уже не верит ни одному ее слову, потому что Курга оказался негодяем, он шантажировал хороших и добрых людей да еще прикормил кровожадного зверя, чтобы держать заложников в страхе и творить свои черные дела…

– Все! – крикнула она и пошла быстрее. – Все! Не хочу тебя слушать! Думай, что хочешь! Надоело…

– Нет, еще не все, – ответил Кирилл, догнал ее, подтолкнул к сосне, обнял и просунул руку под ее пальто. Сразу нащупал за поясом пистолет. Вера с опозданием догадалась о коварстве Кирилла, стала яростно сопротивляться и даже пустила в ход ногти.

– Отпусти!.. Отпусти, негодяй!.. Глаза выцарапаю!..

– А ты, значит, все-таки вернула его себе? Ловко!

Она извивалась, крутила головой, двигала коленками и, в конце концов, укусила Кирилла в шею. Завладев пистолетом, он отступил на шаг.

Некоторое время они молчали, лишь шумно дышали и хищно смотрели друг на друга.

– Зачем он тебе был нужен? – спросил Кирилл.

– Надо! – дерзко выкрикнула она.

– Обойдешься.

– Отдай по-хорошему, – пригрозила Вера, исподлобья глядя на Кирилла.

– Тебе надо ноги уносить, а не о пистолете думать. Давай, дуй отсюда! Я тебя не видел и не знаю.

– Отдай пистолет!! – стиснув зубы, произнесла Вера и вцепилась Кириллу в безрукавку.

Он снова прижал ее спиной к дереву, легко поднял вверх ее руки и завел за ствол. Беспомощная, обессилевшая, измученная жестокостью людей, зверей и судьбы, она вдруг перестала сопротивляться и горько, навзрыд, заплакала. Слезы полились по ее щекам. Вера не могла даже вытереть их.

– Я не могу вот… вот так взять и уйти, – всхлипывала она. Ее губы дрожали, подбородок прыгал. – Я должна доказать, ч-что… мой брат н-никого не убивал…

Кирилл перестал держать ее руки. Вера опустилась на корточки. Ее мокрое от слез лицо блестело в свете луны.

– Ну все, успокойся, – сказал он. Его голос помягчел, будто ее слезы что-то растопили в его груди. – Как ты теперь докажешь? Все против тебя… Точнее, против нас.

– Я найду убийцу и приведу его туда… И тогда Ирина уничтожит бумагу… А когда у нее не станет этого ядовитого жала, я вызову милицию…

– И милиция сразу наденет на тебя наручники.

– А я покажу им фотографии.

– Какие фотографии?

Вера вытерла нос платком, привстала и сунула руку в карман пальто. Чтобы разглядеть, что лежит у нее на ладони, Кириллу пришлось вывести Веру из тени сосны на залитую голубым светом прогалину.

Это были полароидные фотокарточки, пять штук. При весьма скудном освещении невозможно было уверенно сказать, что на них запечатлена именно Вера.

– Что это? – спросил Кирилл, перебирая снимки, как карты. – Где ты их взяла?

– В кармане Марата. Это те самые, о которых я тебе говорила.

Кирилл поднес один снимок близко к глазам.

– А кто это рядом с тобой?.. Негры, что ли?

– Это они маски на лица надели.

– И как ты хочешь доказать, что это люди Ирины?

Вера взяла снимки и сунула их в карман.

– Очень просто, – ответила она, оглядываясь по сторонам. – По снимкам можно будет установить, в подвале какого дома меня держали. А потом выяснить у хозяина, на чье имя этот дом был арендован. Вот и всплывет имя твоей Ирочки.

Кирилл посмотрел на Веру с любопытством.

– А у тебя соображалка иногда работает… Хорошо. Допустим, тебе удастся доказать, что люди Ирины держали тебя в подвале дома. Но как ты докажешь, что Ирина шантажировала твоего брата этими снимками и заставила его взять на себя убийства?

– Докажу! – упрямо произнесла Вера. – Дай мне только добраться до твоего Вешнего!

– И ты начнешь доказывать, что брат не требовал деньги у Анатолия? – спросил Кирилл. Вопрос сам собой сорвался у него с языка. Он очень хотел, чтобы Вера смогла это доказать.

– Да! В лепешку расшибусь, но докажу! Брат ни на минуту не отлучался со двора, и у него с собой была только коротковолновая радиостанция – такая же, как у меня. По ней он мог связаться только со мной, понимаешь? У нее дальность действия всего четыре километра! И он мне сказал: «Ирина согласилась отдать деньги». И я утром поехала на «вышку». Откуда я могла знать, что это деньги Анатоля, а не Ирины? На них же не написано, чьи они!

Убедительность этих слов казалась Вере совершенно очевидной. Она простонала от досады, что Кирилл такой тупой, и быстро пошла под уклон. Кирилл, однако, нашел, чем возразить, правда, сделал это мысленно: «Но Курга мог незаметно спуститься в поселок и позвонить Анатолю с междугородного телефона. А тебе солгал, что это деньги Ирины». Он долго молчал, думая о том, что теперь Вера будет путаться у него под ногами, пытаясь выловить Вешнего.

А Вешнего не так-то просто выловить! Смерть – это его единственное алиби, и он постарается исчезнуть, спрятаться как можно надежнее и на максимально долгий срок. Вешний и без того уже напуган случайной встречей с Кириллом в поселке и наверняка постарается не допустить повторения подобного. Скорее всего его уже давно нет в Эсто-Садке. Не исключено, что он унес ноги куда-нибудь в ближнее зарубежье, где запросто можно затеряться в полувымерших деревнях.

В общем, работы – непочатый край. Но никуда не денешься, придется восстанавливать добрую репутацию частного детектива Вацуры, который в свое время распутал несколько совершенно безнадежных преступлений. И, конечно, надо примерно наказать вконец обнаглевшую Ирину. А потом уже можно подумать о репутации самоубийцы Курги, который в последние часы своей жизни умудрился замарать ее донельзя. А Вера во всей этой истории не столько его сестра, сколько его тень. Не будет тени на тени, и дева станет чистой. Такой вот каламбур.

Короче говоря – дело гиблое.

Глава 69

КАЗНЬ

Ей вдруг нестерпимо захотелось солнечного света, и она, повинуясь неосознанному порыву, подошла к окну и отдернула штору. За мутными стеклами стояла плотная ночь. Накрытый тяжелым снегом двор был залит лунным светом. У ворот под брезентом покоился труп Земцова. Посреди двора, напоминая кучу черной земли, лежал убитый медведь.

Ирина рванула штору, чтобы закрыть окно, но веревка не выдержала. Штора повисла, как приспущенное знамя.

Она не могла найти себе места. Ей было тесно в комнате, ночь душила ее. Она ходила от одной стены к другой: за одной лежало тело Курги, за другой – тело Пирогова. Внизу – Земцов и медведь. Четыре трупа – это уже слишком. Не охотничий приют, а морг какой-то!

Ирина попыталась взять себя в руки и успокоиться. Достала из саквояжа пузырек с валокордином, вытряхнула тридцать капель в стакан и выпила. Потом медленно опустилась на кровать, сложила руки на груди и уставилась в потолок. Глобус повез раненого Джона в поселок – тому медведь до ребер разорвал бок. Вся его куртка насквозь пропиталась кровью. Джон стал белым, как ледник. Когда Анатоль и Глобус несли его на снегоход, Джон что-то бормотал, какие-то бессвязные слова – в общем, уже ничего не соображал. «В больнице тебя заштопают, подлечат малость, и все будет о'кей!» – с притворным оптимизмом говорил Глобус. Кому он это говорил? И Ирина, и Анатоль прекрасно понимали, что Джон умрет раньше, чем снегоход спустится с горы.

Уезжая, Глобус пообещал Ирине, что обязательно поймает Веру и доставит ее в милицию. Ничего он не сделает! У Веры есть идея, она будет драться, как тигрица за своих детенышей. А у Глобуса нет ничего – ни идеи, ни преданности. И тем более былой уверенности в могуществе Ирины. Скорее всего он даже не довезет Джона до больницы, а сбросит его в какой-нибудь овраг и даст деру.

В союзниках у Ирины остался один Вешний. Она ему верила, потому что он был прост и предсказуем. Суть его натуры заключалась в безграничной любви к деньгам.

Ирина стала вспоминать, каким он был в школе. Высокий, большеглазый мальчик. Учился он серо, но учителям был мил, потому что разговаривал с ними очень вежливо, а после каждого урока всегда подходил и предлагал донести до учительской журнал и указку. Когда в город приезжал польский луна-парк, Вешний часами околачивался среди аттракционов. Выслеживал кого-нибудь из обслуги и начинал его донимать просьбами: то старые джинсы продать, то жвачку, то сигареты, то диски. Ему сбывали за копейки мелочовку и всякий хлам, который Вешний дома отстирывал, вычищал, гладил и упаковывал в новые пакеты. Этот товар он продавал уже за серьезные деньги своим знакомым. Врал, что все это присылает ему из-за границы дядя, большой специалист по нефтяным вышкам.

Девчонкам он не очень нравился из-за своего хилого сложения и вечно затравленного взгляда, и по этому поводу он здорово комплексовал. Тем не менее в десятом классе он стал первооткрывателем, заразившись какой-то венерической болезнью. Какая женщина и при каких обстоятельствах наградила его, не знал никто, но о том, что он лечился, знала, пожалуй, вся школа.

За пятнадцать лет, прошедших после школы, Ирина ни разу не встречалась с Вешним и ничего о нем не знала. Но увидела его у «Ковчега» и поняла, что он мало изменился и принцип управления этим человеком остался тот же.

Она вспоминала, как Земцов загасил свечи и разложил на столе купюры. В него словно вселился бес. Он клоуном крутился перед Ириной под недоуменными взглядами одноклассников и будто хотел ей сказать: «А ведь ты попалась, ты уже у меня на крючке! И только я один знаю, что деньги вкладчиков у тебя».

И, наконец, эта идиотская игра – найти различия в двух одинаковых купюрах. Ирина сама удивлялась, как ей удалось сохранить самообладание. «Ты проиграла», – недвусмысленно сказал он ей. Кто проиграл? Это она, Ирина, вечный и бессменный лидер в классе – она проиграла?

Потом она танцевала с Земцовым. Он очень бережно прижимал ее к себе, и с его лица не сходила легкая усмешка. Он не знал, что уже обречен и что вопросом «Почему ты меня ненавидишь, Земцов?» Ирина предоставила ему последнее слово перед казнью.

Он говорил ей что-то малозначимое. Она его почти не слушала, для нее Земцов уже был мертвецом. Ей было страшно, но она крепко поцеловала его, и ей показалось, что его губы уже холодны, как лед.

Что было потом? Все вышли на улицу, в комнате остались она и Вешний. Он молча стоял за ее спиной. Ее пульс участился, ей захотелось открыть настежь окно. Он молчал, но она была уверена, что Вешний ждет именно этих страшных слов. Ждет спокойно, равнодушно, ибо он уже давно все для себя решил.

Не оборачиваясь, она едва слышно произнесла: «Шубу!» Он подал, задержал свои руки на ее плечах, и Ирина схватила их, опустила ниже, на грудь. Крепкие, волосатые руки. Он сдавил ее тело. Ей хотелось крикнуть: «Ну иди же и сделай то, что должен сделать!», но вдруг испугалась, что он ее не поймет, начнет уточнять, куда должен идти и что делать, а у нее уже не хватит смелости ответить.

«Земцова надо убить!» – на одном дыхании произнесла она. Эти слова прозвучали просто дико, но Вешний не воскликнул, не возмутился. Он продолжал спокойно стоять за ее спиной, и руки его были подвижны и нежны.

А дальше все было просто. Когда проблема решена в принципе, отработка деталей становится удовольствием. Она повернулась к нему. Глаза его были спрятаны за мохнатыми ресницами, скулы ритмично напрягались, он месил во рту жвачку. «Сделай это сейчас, когда все гуляют!» – шепнула она, гладя его грудь. Он кивнул, точнее, закачал головой, как китайский болванчик. «Чем? – спросил он. – У тебя есть пушка?» – «Ну найди что-нибудь! – ответила она. – Нож или топор… У ворот я видела небольшой ломик… В кармане его куртки найдешь деньги. Принеси их мне. Потом я дам тебе в сто раз больше…»

Он ее перебил: «Алиби!» Да, да, как же она сразу об этом не подумала. Сначала алиби, а деньги потом. Деньги без алиби – бумага.

Она вывела его в прихожую, подтолкнула к стене и зашептала: «Наш хозяин собирается меня ограбить. Это жулик, я его знаю. Мы все спишем на него». – «А получится?» – не слишком беспокоясь, спросил Вешний. «Можешь не сомневаться, – шепнула Ирина. – У меня все всегда получается».

Они договорились встретиться рано утром в дровяном сарае, и Вешний вышел. Он сработал на удивление быстро – даже Ирина не поняла, когда он успел подкараулить Земцова у ворот, ударить его монтировкой и смыть с рук кровь. Она топтала снег на крыльце, ожидая его возвращения, и ее бил крупный озноб. Когда он прошел мимо нее и кивнул, она перекрестилась, глядя на полную луну, словно мысленно провожала душу Земцова. Она все еще не могла унять дрожь и, вернувшись в дом, сразу же махнула рюмку водки.

Она старалась не смотреть на Вешнего, который сидел у камина и сжигал в нем что-то вонючее. И все же он притягивал ее к себе, вызывая странное любопытство. Это уже был другой человек, отмеченный особым и страшным знаком. Это уже был убийца, которых она никогда не видела вживую, а только по телевизору. Там показывали людей, совсем не похожих на Вешнего, – узколобых, уродливых, с массивными челюстями и свирепыми глазами. У Вешнего были приятные черты лица, и все же он был убийцей – настоящим, свежим, свободным, и Ирина сама против своей воли начинала относиться к нему со страхом и уважением.

Она плохо спала под утро, боясь проспать время свидания. Едва начало светать, она накинула на плечи кофточку, тихо спустилась вниз и вышла из дома.

Вешний уже ждал ее в сарае. Он сидел на дровах и курил. Ирина со страхом всматривалась в его лицо: как он теперь воспринимает свой вчерашний поступок? Не терзает ли его совесть? Не мучают ли кошмарные видения?

Нет, лицо Вешнего выглядело спокойным, лишь бледным и припухшим от выпитой накануне водки. «Короче, так, – хрипло произнес он, сплевывая себе под ноги. – Этот Курга сам себя окунул в дерьмо. Обещал убивать – и все это слышали». – «Да! – обрадованно ответила Ирина и опустилась перед Вешним на корточки. – Теперь все это ляжет на него. Можешь ни о чем не беспокоиться!»

Он вздохнул, поплевал на окурок и поднял глаза. «Деньги давай!» – «Миленький, – прошептала Ирина, доставая из кармана спортивных брюк кошелек. – Сейчас я могу тебе дать только пять тысяч долларов. Все остальное немного позже. Хорошо? Ты потерпишь?»

Он согласился потерпеть. Деньги, не пересчитывая, смял и небрежно затолкал в карман. «В общем, так, – сказал он. – Я решил исчезнуть. Пусти слух, что он и меня замочил». Ирина пожала плечами. «Нет необходимости, – мягко возразила она. – Ты вне подозрений!» – «Так будет лучше, – гнул он свое. – Хочу отдохнуть, расслабиться. Чтобы ни жена, ни друзья не нашли. Достали уже все! Через месяц я тебя найду». – «А если вдруг мне понадобится срочно с тобой связаться?» – спросила она. Он подумал, почесал кудрявую голову. «Пиши на ялтинский главпочтамт до востребования».

«А он боится, что я могу его найти!» – подумала она.

Он встал, грубо взял ее лицо в руки, крепко прижался к ее рту губами. Она терпела, вяло сопротивлялась и осторожно отталкивала от себя. «Потом, миленький, потом! Тебе надо уходить!»

Он как-то сразу отстранился от нее, вытер губы ладонью и, пригнувшись, вышел через дверной проем. Еще минут пять Ирина сидела на дровах, глядя через маленькое слепое окошко на тяжелый рассвет.

…Валокордин подействовал, и Ирина почувствовала, как слабеет чувство тревоги и наваливается сонливость. Она легла удобнее, но вдруг что-то вспомнила, и ее снова охватило тревожное чувство.

Она спустилась в гостиную. Анатоль, сидя на диване, раскладывал пасьянс. Люда сонными движениями убирала со стола пустые бутылки, посуду и складывала в большую картонную коробку.

– Где Белкин? – спросила Ирина.

Люда на вопрос не отреагировала, а Анатоль приподнял лицо и, продолжая беззвучно шевелить губами, махнул рукой на входную дверь.

Ирина вышла в коридор, глянула на вешалку, затем осмотрела углы и даже приподняла край ковровой дорожки.

Она отчетливо помнила, что здесь, под одеждой, стояло ружье Вацуры. Теперь его не было.

Глава 70

ОН УЖЕ НЕ СЕРДИТСЯ

Они спустились в поселок в двенадцатом часу ночи. Вера, измученная сумасшедшим днем, едва переставляла ноги. Она висела на руке Кирилла и неудержимо зевала.

– Теперь твоя очередь, – сказала она.

– Зевать?

– Нет! Устроить меня на ночлег… Была бы я маленькой-маленькой, залезла бы к тебе в карман и там бы спала.

Надежда, что «Лексус» по-прежнему стоит там, где они его бросили, была слабая. И потому они так обрадовались, когда в темном тупике увидели машину. У Веры откуда-то появились силы, и она даже побежала, открыла заднюю дверь и упала на сиденье.

– Невероятно, – бормотал Кирилл, вытаскивая ключи зажигания из замка. – Никому не понадобилась.

Он открыл багажник, вынул запасное колесо и домкрат. Вера, словно ребенок, моментально заснула и не слышала, как Кирилл, меняя колесо, скручивал болты и тихо ругал того, кто их так туго закрутил.

Отопитель быстро прогрел салон. Кирилл вел машину на малой скорости, поглядывая в зеркало заднего вида на спящую девушку. Свет фар высвобождал из темноты дорожные знаки, деревья и бесконечный забор. Мимо проплыл огромный отель, распространяющий вокруг себя яркий свет и ресторанную музыку. Охранник, стоящий на въезде, проводил «Лексус» взглядом. «Не нарваться бы на милицию», – подумал Кирилл.

Он вздохнул с облегчением, когда поселок закончился и дорога прямой лентой потянулась вдоль шумной реки. Несколько частных гостиниц он пропустил, хотя освещенные фонарями вывески обещали «незабываемый отдых» – Кирилла смущало слишком большое количество припаркованных у входа автомобилей. Более привлекательной ему показалась стоящая у самого подножия горы малоприметная гостиница, тонувшая в темноте. Рядом с ней не было ни одной машины, надпись на светящемся окне гласила: «Места есть».

Сонная женщина, кутаясь в шерстяной платок, проводила Кирилла на второй этаж и открыла уютную комнату с двуспальной кроватью и окном во всю стену, которое снаружи, словно штора, закрывала еловая ветка. Пока хозяйка приводила в действие газовую колонку для нагрева воды, Кирилл спустился к машине и разбудил Веру.

– Это какое-то издевательство, – бормотала она и шла за ним, пошатываясь и почти не открывая глаз.

Очутившись в комнате, освещенной ночником, она скинула пальто на пол, заглянула в душевую, пустила воду.

– Тепленькая…

Ее колотил озноб. Не стыдясь, она стала раздеваться при открытой двери, словно была одна. Кирилл спустился к хозяйке, которая уже пристроилась на диване, и попросил ее приготовить чай с лимоном и медом. Женщина безропотно встала, открыла дверцу буфета и наполнила рюмку маслянистым коньяком.

– Дайте выпить это вашей девушке, – сказала она. – Я настаиваю его на травах. Очень помогает при простуде. Сама ни разу не болела в эту зиму.

Когда он вернулся с подносом в руках, Вера уже крутилась на кровати под одеялом.

– Боже, как холодно… – пробормотала она.

– Это нервы, – ответил Кирилл, поставил чашку с чаем на тумбочку и протянул Вере рюмку.

Перед большим зеркалом в душевой он зачесал мокрые волосы наверх и заметил белую полосу на лбу у корней волос. Горный загар уже коснулся его лица. «Дух перевести некогда, – подумал Кирилл, – только и успеваешь кулаками махать да от пуль уворачиваться. А вернешься домой, все знакомые в один голос воскликнут: как загорел да посвежел!» Он вернулся в комнату с большим банным полотенцем на бедрах. Постоял у окна, глядя на призрачно-синие горы, и стал устраиваться в кресле. Несколько минут он искал наиболее подходящую позу, потом догадался придвинуть стулья. Лежать на таком импровизированном ложе было настоящей пыткой. Широкие плечи Кирилла с трудом поместились между подлокотников, стулья скрипели и шатались от малейшего движения. Когда вся эта хрупкая конструкция вместе с Кириллом рухнула на пол, в дверь постучала хозяйка и вежливо поинтересовалась, не шкаф ли это упал.

– Нет-нет, – ответил Кирилл, потирая ушибленное колено. – Это я в кровать с первого раза не попал.

Получилось что-то вроде намека Вере.

– Я вот лежу и думаю, – произнесла она из темноты. – Удобно пригласить тебя на кровать или нет? Не знаешь, как по этикету в этом случае положено?

– Пригласить все же намного удобнее, чем спать в кресле, – признался Кирилл и лег на самом краю кровати.

Они оба притихли, притворяясь, будто спят. Ветер за окном раскачивал ветку сосны, и она скользила по стеклу, словно моечная швабра.

– Это ужасно, – вдруг произнесла Вера.

– Что ужасно?

– Я вспомнила анекдот: лежит девушка в одной постели с мужчиной и говорит ему: «Мне холодно».

– И что дальше?

– Дальше не смешно… Но мне в самом деле холодно.

Кирилл сам не понял, как оказался с ней рядом.

– Что ж ты сразу не сказала?

– У нас с тобой странные отношения. Я все время думаю о том, что ты меня ненавидишь… Жаль, что мы с тобой не встретились просто так, как два лыжника.

– Я тоже об этом думал.

– И что же нам делать?

– Выставить из этой комнаты все наши проблемы. Пусть ждут под окном до утра.

– А они согласятся?

– Силой заставим.

Они робко касались друг друга.

– У тебя каменные мышцы… Я раньше думала, что мужчина с такими мышцами может нечаянно придушить женщину в постели и что каждое его движение должно приносить ей боль. А ты, оказывается, нежный…

– Я ужасно нежный, – подтвердил Кирилл.

Он завелся. Скомканное одеяло упало на пол. Вера уже не мерзла.

– Ты не сердишься, что я укусила тебя за шею?..

Он не смог ответить – она целовала его губы. За окном медленно опускались хлопья снега, отчего казалось, будто комната плавно поднимается вверх, к острым пикам вершины.

Глава 71

УЖИН С ЧЕРНОЙ ИКРОЙ

Зачем официантка принесла ему бокал минеральной воды, если он не просил? Наверное, решила, что бутылку водки молодой человек без запивки никак не осилит. Наивная! Знала бы, что ему пришлось пережить за сегодняшний день…

Глобус посмотрел на рюмку и отставил ее в сторону. Ему так хотелось выпить залпом стакан водки, что у него даже дыхание участилось и сердце от нетерпения заколотилось, словно заключенный в карцере. Он выплеснул минералку в ящик с землей, в котором росла пальма, наполнил бокал водкой и в три огромных глотка осушил его.

Вот теперь хорошо. Теперь напряжение потихоньку начнет ослабевать. Можно откинуться на спинку стула, поглазеть на редких смуглолицых посетителей с облупленными носами да послушать музыку.

– Что-нибудь еще? – спросила официантка.

Не очень вежливая. Думает, пришел какой-то пьянчужка, который едва на бутылку водки наскреб, и будет теперь весь вечер сосать горькую, обслюнявленный палец в солонку опускать да солью закусывать.

– Икра есть? – сразу спросил он. – Черная? Полкило!

Вот как надо приучать обслуживающий персонал к культуре! Официантка – немолодая, много чего повидавшая на своем веку, – глянула на Глобуса уже с откровенным интересом.

– Конечно, – изменившимся голосом произнесла она. В ее руках появился карандаш и блокнот. – Что еще?

– Шашлык, балык, осетрину, шампанское, кальмары, лангусты, креветки… Все неси, все, что есть!

Официантка что-то строчила карандашом в блокноте. Конечно, он ведет себя вызывающе, слишком откровенно демонстрирует пренебрежение к деньгам. Но по-другому сейчас не хочется и не можется. Несколько раз его могло уже не быть на этом свете. Трое уже там, базарят с богом, договариваются насчет рая. А он жив. Жрет стаканами водку, смахивает с глаз дурные слезы…

– Слышь! – Он придержал официантку за край фартука. Зал уже плыл перед его глазами. Водка блицкригом распространялась по его организму. – Слышь, скажи этому вашему музыканту, пусть свернет эту тягомотину. Для меня персонально закажи «Не стреляйте друг в друга, братва!».

– Я постараюсь, – сдержанно ответила официантка и поспешила отойти.

Он снова откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки, обвел взглядом стол, неуверенным движением потянулся к бутылке, но наливать передумал. Он понимал, что становится смешным, похожим на Кису Воробьянинова, и пожалел о том, что зашел сюда. Но огромные деньги, которые пухлыми пачками были рассованы по всем его карманам, навязывали ему свою волю и свои законы.

…Джон перестал стонать еще задолго до того, как показались огни «Ковчега». Глобус ждал этого момента и потому ехал медленно, плавно огибая встречные деревья. Он остановился, заглушил мотор, выключил фары и некоторое время стоял неподвижно, привыкая к темноте. «В больницу его везти, как же! – подумал он. – И буду я там, заикаясь, рассказывать про медведя. Врачи даже не станут меня слушать – сразу позвонят в милицию. А милиция возьмет за шкирку и скажет: «Показывай своего медведя!» И что я им покажу? Двор охотничьего приюта с трупами? Нет уж, дудки! Пусть Ирина Юрьевна сама расхлебывает, что заварила». Когда лунного света стало достаточно, чтобы отчетливо видеть привязанное к сиденью тело, Глобус склонился над ним, отвязал ремни и стал обыскивать карманы. Двадцать пять тысяч баксов, ровно половина того, что они отобрали у рыжей девчонки, тугой пачкой лежали во внутреннем, «потайном» кармане куртки. Глобус вытащил их и сунул себе за пазуху.

Потом он посадил покойника на сиденье верхом, опустил его голову и плечи на руль и натянул край рукава куртки на рычажок скорости. Тугая резинка рукава крепко придавила рычажок, и, когда Глобус завел мотор и сбросил сцепление, снегоход медленно покатился по просеке вниз, увозя на себе мертвеца.

Глобус не стал провожать дружка в последний путь, умыл руки и лицо снегом и пошел по сугробам к гостинице.

Теперь он сидел за столом, заставленным тарелками с едой, и думал об Ирине. Он понимал, что сжег мосты, что обратной дороги нет, но не испытывал по этому поводу особой грусти. Ирина Юрьевна, казавшаяся ему раньше непотопляемым айсбергом, теперь представлялась идущим ко дну «Титаником». Ее подвела ее беспредельная жадность, и она допустила несколько роковых ошибок. Какого черта, спрашивается, она от имени Курги заставила Лешку вымогать деньги у Анатоля? Зачем связалась с рыжей девчонкой? Ради чего сложили головы трое преданных ей парней? И, наконец, чем она думала, когда поручила своему однокласснику замочить своего же одноклассника? Накрутила, напутала, по горло вляпалась в дерьмо – не распутаться, не отмыться.

Глобус снова взялся за бутылку и поддел вилкой тонкий ломтик белоснежной осетрины. Он хотел выпить за души погибших братков, но умудренная жизнью официантка, не желая остаться дурочкой, приблизилась к нему и «в связи с тем, что касса закрывается» попросила его рассчитаться.

– Баксами возьмешь? – произнес Глобус и сунул руку в нагрудный карман.

– Да, – неуверенно произнесла официантка, часто заморгала глазами и, комкая в руке счет, пересчитала сумму по курсу. – Четыреста семнадцать долларов.

Невозможно было отсчитывать в кармане, и пришлось вытащить всю пачку, запаянную в пленку. Официантка пристально следила, как он вскрыл упаковку зубами, а затем отсчитал пять купюр.

– Сдачи не надо, – сказал он и начал подниматься из-за стола.

Официантка взяла деньги, посмотрела на них, затем на Глобуса и снова на деньги. Губы Глобуса растянулись в улыбке.

– Что-то не так?

Доброжелательность с лица официантки как ветром сдуло.

– Что вы мне даете? – голосом, не обещающим ничего хорошего, спросила она.

– Как что? – удивился Глобус. – Разве я ошибся? Сколько я там отслюнявил?

– Не важно сколько, – произнесла официантка уже не столько для посетителя, сколько для себя. – Важно – что…

И вдруг она повернула лицо в сторону барной стойки и громко сказала:

– Коля! Кликни охрану, пожалуйста!

И сама тут же встала перед Глобусом, грудью закрывая от него возможные пути побега.

Глобус ровным счетом ничего не понял. Он попытался взять из рук официантки одну купюру, чтобы лучше рассмотреть ее номинал, но она как рявкнет:

– Сидеть!!

Посетители перестали есть и пить, повернули головы и стали смотреть, как разворачиваются события. Музыка притихла. Музыкант в микрофон попросил всех соблюдать спокойствие.

В отделении милиции Глобуса обыскали и все, что нашли в карманах, выложили на стол.

– Ваши деньги? – спросил его лейтенант, показывая на пачки долларов.

– Мои, – подтвердил Глобус и тотчас начал придумывать легенду, откуда он их взял.

Милиционеры, присутствовавшие при обыске, стали бесцеремонно вскрывать упаковки, перелистывать купюры, смотреть через них на свет. При этом они качали головами и говорили: «Грубая работа… Цветной ксерокс… А бумага-то – почти туалетная!»

Глобус холодел от страшной догадки, но не хотел в нее верить. «Неужели фуфло подсунула? – думал он о Гончаровой. – Вот же гадюка!»

– Ну посмотрите сами, – с мягкой улыбкой сказал лейтенант, протянув Глобусу несколько купюр. – Разве это деньги?

Глобус уже протрезвел и начал отчетливо видеть. Рассматривая купюры, он щурился, тер глаза и понимал, что очень жестоко попался. Ирина Юрьевна рассчиталась с ним и несчастным Джоном фальшивыми баксами. Точнее, эти грубые подделки нельзя было назвать фальшивками – обыкновенная ксерокопия ужасного качества на ужасной бумаге…

Он схватился за голову. Полгода назад за сбыт фальшивых долларов попался его приятель. Дали на всю катушку – восемь лет с конфискацией. Значит, та же участь ждет и его.

Глобусу стало вдруг так плохо, что впору было умереть. Опер дал ему стакан воды.

– Откуда у вас это? – спросил пожилой следователь, изношенный, как старые тормозные колодки, прокуренный и испитой.

Глобус попытался взять себя в руки, чтобы потом горько не жалеть о первой записи в протоколе. Он стал гладить ладонью лысину, как всегда делал, когда волновался… Надо изложить все четко, чтобы не подкопались. Значит, девушка в красном комбинезоне. С нее начать. Она сообщница Курги и должна была передать ему деньги от мужа заложницы. А заложница находилась в охотничьем приюте вместе с его хозяйкой Гончаровой. А он, Глобус, сотрудник Гончаровой, обязан был обеспечить безопасность своей хозяйки, которая приказала его товарищу найти на «вышке» девушку в красном и взять у нее деньги того самого мужа… чтоб ему неладно было! Выходит, эти фальшивые доллары сам Анатоль и подкинул?.. Тьфу, путаница сплошная! Да чтобы только в общих чертах пересказать всю эту историю, ночи не хватит!

– Ну? – терпеливо напомнил о своем вопросе следователь и стал ковыряться в пепельнице, отыскивая более-менее свежий окурок.

Глобус гладил и гладил лысину, пытаясь привести мысли в порядок. А при чем здесь эта девчонка в красном? Она ж не знала, что приняла от Анатоля фальшивку. Сама бы вляпалась с этими липовыми баксами, если бы братки не отобрали у нее рюкзачок. Зачем на эту несчастную девчонку валить? Есть гадюки куда более ядовитые, куда более опасные…

Он поднял глаза на следователя и произнес:

– Мне их дала Ирина Юрьевна Гончарова…

Ему нужна была пауза, чтобы снова взять себя в руки и набрать в грудь побольше воздуха. Но, как могло показаться, эта пауза пришлась следователю как нельзя кстати. Услышав фамилию Гончаровой, он переглянулся с опером, потом заглянул в пустую чашку и, закуривая и роняя на стол пепел, торопливо спросил:

– Так… Ну и что? Где и при каких обстоятельствах вы с ней встретились?

– В охотничьем приюте, – проглотив воздух, ответил Глобус.

– Мгм, – произнес следователь, смахнул ладонью пепел со стола, снова заглянул в чашку, потом взял паспорт Глобуса и полистал его, как сборник старых и несмешных анекдотов.

– Держите! – сказал он, протягивая паспорт.

Опер поднялся со стула, опустил ладонь на спину Глобусу и сказал:

– Пошли.

«Вот и все! – с ужасом подумал Глобус. – В камеру ведут!»

Но опер вывел его из отделения на ночную улицу, посмотрел на небо, подставил под снежинки ладонь и, зевнув, сказал:

– Смотри, больше на такой ерунде не попадайся!

И захлопнул за его спиной дверь.

«Знать бы, что все это значит?» – подумал Глобус, поднимая воротник кожанки.

* * *

Оперативник тем временем поднялся в кабинет своего коллеги, взял со стола кубик Рубика и, беспорядочно вращая его грани, сел на скрипучий стул.

– И все-таки я не понимаю их замысла, – произнес он.

– Я тоже, – ответил следователь, пуская дым в потолок. – Но приказ есть приказ.

– Дай пару штук, – попросил опер и, не дожидаясь разрешения, взял со стола следователя несколько фальшивых купюр. – Жена спросит, куда я получку дел, а я отвечу, что перевел ее в баксы, только они, к сожалению, оказались фальшивыми…

– Надо на посты передать фамилию этого лысого, чтоб под любым предлогом его задержали, если вдруг надумает из Эсто-Садка умотать. Лучше перестраховаться лишний раз, чем потом шлепать губами и писать объяснительные. Правильно я говорю?

И он принялся крутить диск телефона.

Глава 72

ПЕРВОЕ ЧУДЕСНОЕ УТРО

Это было чудесное утро. Кирилл лежал в постели и, едва приоткрыв глаза, смотрел, как восходящее солнце золотит ледниковые наросты на вершине горы. Ему не хотелось думать о проблемах, которые он вчера вечером выставил за дверь. Сейчас эти тяжеловесные, неповоротливые, вечно ворчащие и всем недовольные существа топтались где-то под окнами гостиницы, словно надоедливые папарацци в ожидании появления звезды. Пусть ждут. Пусть мерзнут. Пусть злеют. Он их не боится. Все в охапку – и в багажник. И постепенно избавляться от них.

– Доброе утро, Вера!

Закутавшись с головы до пят в одеяло, она встала с кровати и пулей вылетела в душевую. Оттуда вышла не скоро, одетая под завязку, разве что пальто еще не надела.

– Почему молчим и прячем глаза? – спросил Кирилл, пытаясь поймать ее за руку и притянуть к себе. Не получилось. Вера отмахнулась и встала перед зеркалом к Кириллу спиной.

– Пожалуйста, не смотри на меня так.

– А в чем дело?

– Мне стыдно.

– Чего ты стыдишься?

– Того, что было вчера. Я была радостная, как дурочка. Мне казалось, что мы с тобой знаем друг друга тысячу лет… А утром все не так.

Она зачесала свои кудри на лицо, словно накинула на голову рыжую паранджу.

– И если я что-то тебе говорила, – добавила она, – то ты, пожалуйста, не принимай все это близко к сердцу. Я ничего не соображала от усталости.

– Что?! Нет, этот номер у тебя не пройдет, – сказал Кирилл, выпростал из-под одеяла руку и посмотрел на часы. – У меня все записано на диктофон и оформлено протоколом. Теперь не отвертишься. Ты говорила, что безумно счастлива быть со мной, что ты любишь меня, что никогда не забудешь…

– Замолчи, пожалуйста! – взмолилась Вера и чуть согнула ноги в коленях, словно присела под грузом стыда.

– Почему? Разве ты врала? – продолжал он, улыбаясь.

Она замерла, опустила расческу на полочку, повернулась и села на край кровати.

– Ты же сам, – тихо сказала она и сдвинула пальцем челку, открывая печальные глаза, – ты же сам будешь радоваться, когда мы с тобой расстанемся навсегда.

– Не исключено, – согласился Кирилл. – Но зачем об этом говорить сейчас? Когда появится перспектива порадовать себя расставанием, тогда и порадуемся. А сейчас надо радоваться, что мы вместе.

– А разве ты… рад быть со мной?

– А разве у меня на лице написано что-то другое?

Она осторожно протянула руку и коснулась пальцем его губ – как ребенок, который хочет погладить незнакомого кота.

– Утром, после случайной ночи, мужчины уходят быстро. Они не смотрят в глаза, мало говорят, они раздражены и торопливы. А когда захлопывают за собой дверь, испытывают огромное облегчение.

– У тебя печальный опыт, – посочувствовал Кирилл, целуя кончики ее пальцев. – Что ж это за идиот, который испытал облегчение, расставшись с тобой?

– Это не идиот. Это мой жених… Он ушел и больше не вернулся. Потому что брат продал нашу квартиру и потерял в «Титанике» все деньги.

– С этого бы и начала! – вздохнул Кирилл. – Так тебе крупно повезло, что этот идиот ушел и не вернулся.

Он перехватил ее руку за запястье и легко притянул к себе. Джинсы, кофточка полетели в разные углы. Золотая цепочка с нательным крестиком, висящая на ее шее, пощекотала его лицо. Потом Вера нечаянно поцарапала ему плечи. А все остальное было очень хорошо.

Глава 73

ДУРЕХА РАДУЕТСЯ

Буфет для постояльцев еще не был построен, и хозяйка предложила позавтракать на ее кухне. Но там было так душно и тесно, что Кирилл и Вера решили перекусить в дороге.

Он крутил руль, а она подносила к его рту то пучок зелени, то хлебный мякиш, то кусочек холодной говядины. Радио передавало о приближении мощного снежного фронта и лавинной опасности.

Кирилл притормозил у почтового отделения, на двери которого висела табличка «КСЕРОКС-ФАКС». Вера стряхивала с подола пальто крошки. Он смотрел на нее, словно скульптор на гранитную глыбу.

– Ты чего? – спросила она.

– Сними-ка ты с себя это пальто. Оно тебе настолько не идет, что у меня даже в горле пересохло! – признался он.

– А зачем покупал? И говорил, что нормально! – сказала Вера, немедленно стаскивая с себя пальто.

– Вчера днем мне было наплевать, во что ты одета, – ответил Кирилл, снимая с себя хоть и дырявую, зато вполне теплую безрукавку. – Но уже вечером я предпочитал, чтобы ты вообще была без одежды. А сегодня утром… Ну-ка, примерь!

Они вышли из машины. Перед дверью почты Кирилл на мгновение остановился, поправил на Вере безрукавку, в которой она уютно утонула, и предупредил:

– Главное – не суетиться!

Он зашел в зал и направился к окошку.

– Где начальник почты? – спросил он у женщины, дремлющей на выдаче денежных переводов.

– Начальник? – переспросила она. – А вы по какому вопросу?

– Вопросы задавать буду я, – ответил Кирилл и взмахнул перед лицом женщины красной корочкой охотничьего билета. – Уголовный розыск!

– Сейчас позову! – почему-то с плохо скрытой радостью пообещала женщина и, повязывая на талии теплый платок, засеменила к служебному входу.

– Похоже, – шепнула Вера и, экономя время, поцеловала его. – А ты в самом деле работал в уголовном розыске?

Чтобы начальница почты не утруждала себя проверкой документов, Кирилл веером разложил полароидные карточки на столе. В зал вышла сухенькая женщина с висящими на носу, словно виноградины, черными глазками, с замаскированной фиолетовыми чернилами сединой и пронзительно накрашенными узкими, как у пираньи, губами.

– Я вас слушаю, – голосом, полным достоинства, пропела она, глядя то на Кирилла, то на Веру.

Кирилл выдержал долгую паузу, глядя на начальницу взглядом судьи, готового зачитать приговор, затем постучал пальцем по столу, словно боялся сглазить, и спросил:

– Что-либо подобное вы отправляли со своего факса?

Начальница оперлась руками о стол, недолго рассматривала фотографии, причмокивая губами и качая головой, и вдруг пронзительным голосом базарной торговки позвала:

– Ва-а-аля-а-а!

Валей оказалась та самая женщина, которая забыла, когда последний раз выдавала денежный перевод. Настроение у нее изменилось в худшую сторону, когда начальница кивнула на фотографии и протокольным голосом спросила:

– Ты что-нибудь подобное отправляла?

Валя, разгубасившись, уставилась на фотографии. По выражению ее лица Кирилл понял, что она узнала тему, и у него сразу отлегло от сердца. Теперь надо было позаботиться о том, чтобы почтальонша не начала лгать.

– Советую вам рассказать всю правду, – тактично пригрозил Кирилл.

– Да, вчера, вы знаете, он сказал, что это срочная кинопроба, у меня даже мыслей не было, все законно, квитанцию выдала… – очень быстро и невнятно забормотала Валя, продолжая пялиться на снимки. – Так откуда ж я знала, у нас по инструкции никаких ограничений, разве что матерные слова или порнография…

– По какому номеру вы отправили снимок? – перебил ее Кирилл.

– Да, да, сейчас, в памяти все осталось! – заверила Валя и кинулась за стойку.

Вера от избытка чувств наступила Кириллу на ногу.

– Записывайте… Восемь, девятьсот два, шестьсот девяносто шесть…

Едва они вышли на улицу, Вера повисла у Кирилла на шее.

– Чему ты радуешься, дуреха? – спросил он.

Они сели в машину. Кирилл перекрестился и набрал на мобильнике номер. Прошло не меньше пяти гудков, пока абонент ответил.

Кирилл без труда узнал голос. Это была Ирина.

Глава 74

КУДА ВСЕ ПОДЕВАЛИСЬ?

Ирина еще лежала в постели, когда запиликал ее мобильный телефон. Она загасила сигарету, встала с постели, посмотрела на себя в зеркало и только потом включила трубку.

– Ирина, привет! Это я! – раздался чей-то жизнерадостный голос.

– Кто??

– Вацура в пальто!

Она села на кровать и посмотрела вниз, куда бы поставить голые ноги, чтобы не мерзли. Надо было прихватить с собой домашние тапочки, потому как прикроватный коврик совсем худой.

– Слушаю тебя, Вацура в пальто, – произнесла она, зевая.

– Догадайся, откуда я звоню? С почты! И здесь мне выдали письменное подтверждение, что вчера по факсу на твой номер была отправлена фотография, запечатлевшая сцену насилия в отношении Веры.

– Поздравляю тебя, – сказала Ирина, с ногами забираясь под одеяло. – Но я не поняла, что ты от меня хочешь? Денег?

Ее не слишком сильно огорчил звонок Вацуры. Можно было сказать, что он вообще ее не огорчил. Ну и что? Подумаешь, девчонку сфотографировали на фоне кирпичной стены и скрещенных лыж. Ирина уже не собирается отрицать, что получила этот снимок по факсу, а затем показала его Курге. Это называется ответным ударом, мерой психологического давления на террориста. И пошла Ирина на это ради того, чтобы спасти жизнь своим одноклассникам и заставить Кургу отказаться от преступных замыслов.

Она пожелала Вацуре удачи в его деятельности, отключила телефон и подумала, что надо немедленно звонить в милицию и сообщать об угоне «Лексуса». Лишние сети не помешают. Зато Вацура будет чувствовать себя в поселке, как волк в загоне, и немного поубавит свой оптимизм.

У нее начала болеть голова. Ирина выпила аспирин, намочила полотенце и приложила ко лбу. Все от переживаний! А ведь проблема выеденного яйца не стоит! Вешний – не дурак, он заинтересован в том, чтобы его как можно дольше считали умершим, посему о нем можно накрепко забыть, вычеркнуть его имя из головы. Предсмертное признание Курги станет основным и решающим документом в уголовном деле по убийству Земцова. Люда давно морально созрела, чтобы дать показания следователю об убийстве Пирогова. Вацуру привлекут за угон «Лексуса». Каждый займет положенное ему место.

Она лениво умылась, растерла лицо полотенцем и нанесла питательный крем. Помассировала под глазами, посмотрела на зубы, высунула язык… Немного настораживает то, что не дает о себе знать курьер из Амстердама. Он обязан был позвонить ей сразу же, как только вывезет из России меченые доллары. Ирина приказала позвонить сразу же, как он выйдет из здания аэропорта и сядет в такси… Расшаталась дисциплина, легкие деньги разбаловали сотрудников. Пора вводить жесткие меры, беспощадно наказывать за низкую исполнительность и увольнять бездельников.

А негодяй Глобус? Струсил, сбежал! Как легко Ирина спрогнозировала его предательство. Хорошо, что не рассчиталась с ним настоящими долларами, а то оставил бы он ее с носом. Она может ошибаться, никто не застрахован от ошибок, но никто и никогда не сможет ее обмануть и заманить в ловушку. Никто и никогда!

Ирина еще не вполне отошла от сна и ходила по комнате, как привидение: возьмет спортивную курточку со стула и перенесет ее на другой стул. Сядет на край кровати, посидит. Потом возьмет с зеркальной полочки тюбик с кремом и положит его на стол… Совсем голова не варит. Может, выпить кофе? А еще лучше коньячку!

Она ногой вытолкнула из-под кровати сумку и кинула в нее спортивный костюм. Главное – ничего не забыть. Кроссовки, туфли, ноут-бук, деньги, платье… А куда же Белкин делся? Поджав хвост, кинулся наутек? Что ж, Ирина преподнесла ему хороший урок. То, что случилось между ними когда-то давно, в пустом классе, он обязан был либо забыть, либо хранить как тайну. А он попытался ее шантажировать. Потому и был бит… Но все же почему не звонит курьер Самарский? Однако в голове полный хаос. Надо привести мысли в порядок.

Она вынула из саквояжа плоскую фляжку, обшитую оленьей шерстью, свинтила металлическую пробочку и сделала глоток. «Мартель» приятно обжег горло и теплой волной покатился по груди к сердцу… Сумка у нее, конечно, не тяжелая, но идти одной через лес не позволяет статус. Надо сказать этому подонку Анатолю, чтобы проводил. Последний мужик остался в охотничьем приюте. И куда только все подевались?

Глава 75

В ШЕРЕМЕТЬЕВЕ ПЛОХОЙ КОФЕ

Электронное табло прошелестело металлическими лепестками, и в нижней строке списка обозначилось «Amsterdam». Объявили посадку. Самарский между тем спешить на пограничный контроль не стал. Все равно там сейчас начнется толчея.

Он заказал в буфете кофе, встал за столиком, глазея на пассажиров. Плоский кожаный портфель зажал между ног. Две пышнотелые женщины с дурными глазами и тяжелыми баулами носились по залу, расталкивая пассажиров. Группа молодых мужчин с крашеными волосами и серьгами в ушах плавной походкой двигалась к посадочной секции. Взволнованные и счастливые мужчина и женщина торопливо снимали с себя куртки и свитера. Оставшись в джинсах и футболках, они отдали теплую одежду увальню, который с завистью смотрел на них и играл автомобильными ключами. «Там будет жарко! – крикнули они, небрежно махая ему руками. – Не забудь привезти, когда встречать приедешь!»

«Кстати, – подумал Самарский и посмотрел на свою куртку и брюки, словно забыл, в чем был одет. – А какая температура в Амстердаме?»

Он чувствовал прилив энергии и положительных эмоций, как всегда во время поездок за границу. Кофе, который он пил, был отвратительным и безумно дорогим, но даже это не вызывало досады, потому что контрастом всему этому было совсем близкое будущее. Там другой мир, там нет нашей бестолковщины, жульничества и обмана. Там он будет пить самые вкусные и качественные напитки, там его будут окружать люди, привыкшие все делать на совесть, открытые и честные, и все, к чему он там будет прикасаться, будет радовать своей натуральностью.

Так Самарский думал о предстоящей встрече со столицей Нидерландов, и его ничуть не смущал тот факт, что он сам летел в Амстердам ради жульничества и обмана. Обычный на вид портфель, который он крепко сжимал между ног, имел двойные стенки, и пустоты были плотно забиты пачками меченых долларов. В аэропорту прибытия Самарского встречал человек, который должен был обменять доллары на договор между австрийской дорожно-строительной фирмой «Грунд» и никому не известным краснодарским «Кавказстроймашем». Согласно этому договору австрийцы обязались приобрести у своих партнеров несколько тысяч штук давно устаревших и малопригодных водяных насосов.

Эту сделку Ирина Юрьевна подготовила еще год назад, обозначив ее конспиративным названием «вариант 3». Самарский был осведомлен, что «вариант 3», как и «вариант 2», а также «вариант 1», в просторечии называется «отмыванием» денег; он знал, что Гончарова потеряет на этой сделке около сотни тысяч долларов, зато получит из-за границы легальные, лишенные каких бы то ни было меток доллары; и, конечно, ему было известно, что меченые баксы пойдут на предвыборную кампанию какого-то скандального европейского политика.

Самарский допил кофе и направился в уборную. Там он долго прихорашивался перед зеркалом, гладко причесал волосы, вспушил бакенбарды и усы, поправил галстук. В зону «зеленого коридора» направился презентабельный моложавый господин с заранее заполненной таможенной декларацией, в которой из наличной валюты было указано всего триста долларов, зато добросовестно перечислены обручальное кольцо, держатель галстука и зубные коронки из золота триста восемьдесят шестой пробы.

Он прошел в зону походкой уставшего от загранкомандировок человека, небрежно положил декларацию перед женщиной, отпустил ей комплимент по поводу ее красивой формы и недоуменно вздернул вверх брови, когда женщина вежливо попросила его пройти в служебное помещение.

Самарский еще не верил, что уже вляпался. По опыту он знал, что таможенники никогда не станут вспарывать сумки и чемоданы от скуки или из-за служебного рвения. О предстоящей контрабанде таможенные службы обычно знали заранее. Но Самарский был уверен, что он «чист», что на таможне «трясут» лишь неумелых нигерийцев, провозящих героин в собственных желудках, да зарвавшуюся «золотую» молодежь, которая в качестве европейских сувениров привозит в Шереметьево марихуану и «экстази».

«Это недоразумение, – думал он, не волнуясь особенно. – Зря я упомянул в декларации про зубы. Сейчас начнут в рот заглядывать и считать количество коронок».

Но он ошибся. В маленькой комнате, большую часть которой занимал огромный обшарпанный стол, его встретили несколько человек в форме и в цивильных костюмах. Они холодно поздоровались с Самарским. Один из таможенников спросил:

– Этот портфель принадлежит вам?

У Самарского все внутри упало. Он кивнул и почувствовал, как начинают неметь и терять чувствительность его руки. Ему что-то говорили, о чем-то спрашивали, а у него в голове крутилось лишь одно слово: «Попался… Попался…»

Понятые с любопытством смотрели, как таможенник открывает портфель и выкладывает на стол бритвенный набор, бутылку водки, детективчик, купленный в аэропорту, комплект запасного белья и фотоаппарат-мыльницу. Самарскому было ужасно стыдно, что посторонние люди прощупывают и осматривают его трусы и носки, и он мысленно молился: «Может, не найдут? Скажут: «Приносим вам свои извинения!» А я отвечу: «Ну что вы! Я же все понимаю – служба!» И они расстанутся с улыбками. И Самарский быстро пройдет пограничный контроль, а оттуда – сразу на трап. И в салоне самолета расслабится, закажет коньяку и, закрыв глаза, прочитает молитву.

И он уже почти поверил, что так и будет. Таможенник, опустошив его портфель, уже как будто собрался сложить вещи обратно, и Самарский, дабы не беспокоить ерундой столь ответственное служебное лицо, протянул руку и пролепетал:

– Давайте я сам все уложу!

Но таможенник, сохраняя на лице совершенно нейтральное выражение, ответил:

– Секундочку…

И в его руке появился маленький складной ножик. Тогда Самарский понял, что чуда не будет. Какая-то женщина расчехлила лабораторный микроскоп и установила его на краю стола, ближе к окну. Таможенник ловко подрезал прошивочные нитки портфеля и, особенно не церемонясь, оторвал боковую стенку. «Они все знают! – с ужасом подумал Самарский. – Но этого быть не может! Откуда они могли узнать, что я повезу меченые баксы?! Значит, Ирина провалилась! Ее взяли!»

– Прошу обратить внимание! – сказал таможенник понятым и разложил портфель на столе как открытую книгу. Затем отошел на шаг, чтобы всем были видны пачки долларов.

– Это ваши деньги?

Самарский не знал, что ответить. Он уже с трудом держался на ногах. Женщина распечатала пачку долларов, вложила одну купюру под объектив микроскопа, прильнула к окуляру.

– Пожалуйста, посмотрите, – предложила она понятому. – Какую надпись вы видите?

– «Контролируется… – медленно, боясь ошибиться, читал понятой, – экономической… контрразведкой ФСБ».

Самолет, наверное, уже приземлился в Амстердаме, когда Самарского привезли в кабинет к следователю. По дороге он придумал легенду и решил стоять на ней до конца.

– Я купил этот портфель на вьетнамском рынке, – говорил он твердым голосом.

– Когда? – мягким вкрадчивым голосом спросил следователь – рослый мужчина с обширной лысиной, с мешками под пытливыми рысьими глазами. Он плавным движением подносил к губам сигарету, глубоко затягивался, выдувал дым вниз, на стол, и ни на секунду не сводил глаз с Самарского.

– Месяц назад, – лихо лгал Самарский.

– Сможете узнать продавца?

– Да что вы! – сердечно произнес Самарский. – Они же все одинаковые, узкоглазые, малорослые.

Следователь кивал, будто соглашался с его словами, и Самарский становился все более уверенным.

– Вообще, все эти рынки надо закрывать. Продают черт знает что! Моей жене, к примеру, на прошлой неделе подсунули…

– Вот, пожалуйста, прослушайте, – перебил его следователь и нажал на кнопку стоящего рядом с ним диктофона.

Сначала что-то зашипело, потом раздались длинные гудки, а затем Самарский с ужасом узнал свой голос: «Да, слушаю!.. Говорите же!» – «Артур, слушай внимательно! – ответил какой-то странный, неземной голос, искаженный компьютером. – Мне только что звонила Ирина. В нашу наличку попали меченые баксы. Ты должен срочно, за одну ночь, проверить под лупой каждую купюру…» – «Но этого не может быть! – это уже голос Самарского. – Я лично…» (Какой же у него, оказывается, голос неприятный! А самоуверенный какой!) «Найди среди них меченые и будь готовым вывезти их по третьему варианту в Амстердам! – безостановочно звенел компьютерный голос. – Завтра я передам тебе письмо с подробной инструкцией…»

У Самарского пот выступил на лбу. Он дрожащими пальцами взял предложенную следователем сигарету. Следователь дал прикурить, затем положил перед Самарским два листа.

– Это постановление о прослушивании ваших телефонных разговоров, – пояснил он. – А это протокол расшифровки.

«Попался… попался…» – снова закрутилось в голове Самарского. Он сразу вспомнил этот телефонный разговор, если, конечно, это можно было назвать разговором. Это звонил главбух, имевший привычку записывать свои сообщения на компьютер и искажать свой голос до неузнаваемости… Самарский читал текст постановления и никак не мог понять, что в нем написано. «Если начали прослушивать, значит, кто-то настучал ментам про меченые баксы… кто-то заложил нас… – думал Самарский, вытирая платком лицо. – Но кто это мог сделать? Кто-то раскусил Гончарову на встрече с одноклассниками и донес в органы…»

А следователь все так же молча курил, выпускал дым на стол и не сводил своих рысьих глаз с мокрого лица Самарского.

Глава 76

ПОСЛЕ БАЛА

Кровь на его губах уже подсохла, превратившись в черствые корочки, но, когда он сплевывал, слюна была красной и тягучей. Водка расплавленным свинцом обжигала ему рот, но он терпел и оправдывался перед собой: «Для дезинфекции».

Белкин лежал на пыльном, почти утратившем свой прежний аромат сене и сжимал в руках ружье. Патрон со свинцовым жаканом уже сидел в стволе. Пружина была сжата. Боек нацелился на капсюль. Через маленькое треугольное окошко, завешенное тюлью из пыли и паутины, Белкин смотрел на освещенный лунным светом двор. Посреди, рядом с беседкой, темнела медвежья туша. У распахнутых настежь ворот лежал труп Земцова. «Сколько он уже здесь лежит? Третьи сутки?»

Ему казалось, что с того момента, как они приехали в охотничий приют, прошло, по крайней мере, не меньше недели. Трудно было разложить события по порядку. Где был день, а где была ночь? Что сейчас – поздний вечер или раннее утро? Кто вокруг – друзья или враги? И неужели их всех когда-то объединяла любовь?

Он вспоминал разговор с Ириной. Неужели она в самом деле забыла ту душную июньскую ночь, когда за окнами пронзительно трещали сверчки, приторно-сладко пахло цветами и из спортивного зала тяжелыми толчками доносилась ритмичная музыка. В белой рубашке, с аттестатом в кармане, он сидел на подоконнике в пустом темном классе и маленькими глотками пил водку из граненого стакана. Он вволю напрыгался под магнитофон, до отвала наелся торта и конфет и теперь утолял легкую грусть. Он смотрел на газон, на деревья, покрытые мощной листвой, на тусклые стекла школьной теплицы и думал, что уже никогда не запустит из этого окна бумажный самолет с формулами на крыльях, никогда не швырнет кусок мела в теплицу, никогда не отправит на первую парту красавице Людке записку со стихами. Все в прошлом…

Как он ждал выпуска, как рвался к этой свободе, где уже никогда не будет нервной, суетливой химички, которую ученики почему-то называли Жабой, не будет злой, никогда не улыбающейся математички, не будет вечно плачущей учительницы по литературе. А когда вдруг эта свобода хлынула на него, он сразу понял: оттого, что уже чего-то не вернешь, жизнь становится беднее.

Неожиданно ему захотелось написать стихотворение. И начать так: «Вот и все. Окончен бал. Я один в пустынном классе…» Он поставил стакан на подоконник и пошел по рядам между парт, на ощупь выгребая из них бумажки, огрызки яблок и шелуху от семечек. Найти обломок карандаша и чистый лист бумаги в классе – все равно что гриб в лесу. Он дошел до своей парты – самой последней, подпирающей стену, сел за нее и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. «Вот и все. Окончен бал. Я один в пустынном классе…»

Он вздрогнул от того, что вдруг распахнулась дверь и на пол упал желтый конус света из коридора. Еще были свежи школьные рефлексы, и Белкин машинально вскочил, чтобы кинуться к окну и заслонить спиной бутылку. Но не успел сделать и шага. В класс стремительно зашла Ирина. Она с силой захлопнула за собой дверь и, неимоверно стуча каблуками, подошла к окну. Белкину показалось, что она сейчас смахнет бутылку и стакан вниз. Но Ирина замерла у окна, прижала ладони к лицу и навзрыд заплакала.

Белкин почувствовал себя ужасно неловко. Он стоял в нескольких шагах от девушки и не знал, что ему делать – кашлянуть или же залезть под парту и сидеть там до тех пор, пока Ирина не уйдет.

Но она сама заметила его, резко повернула голову в его сторону и даже негромко вскрикнула.

«Федя?.. – нарочито равнодушным голосом спросила она, торопливо вытирая платком слезы. – А почему ты не в зале? Там сейчас танцы…»

«Не знаю, – ответил Белкин и подошел к Ирине. – Надоело…»

«Ты что ж, водку здесь пьешь?» – Она спрятала платок куда-то под рукав белого платья и приподняла бутылку.

«Ага. Хочешь?»

«Хочу», – неожиданно для него ответила Ирина и села на подоконник так, чтобы луна не могла осветить ее заплаканного лица.

Ему было странно смотреть, как Ирина – золотая медалистка, гордость школы, личность, с которой его разделяла бездна, запросто махнула полстакана. Закрыла ладонью рот и безмолвно покачала головой.

«Ты чего? – спросил он ее. – Что с тобой? Обидел кто-нибудь?»

Она не ответила, поставила стакан. Белкин видел ее силуэт на фоне только-только зарождающейся зари. Белоснежное, как у невесты, платье в темноте казалось голубым. Длина, согласно решению родительского комитета, ниже колен. Рукава – две трети. Ворот закрытый, почти под горло. На голове никаких прибамбасов, волосы до плеч без вызывающей завивки. Каре «паж» с прямым пробором. И белые туфельки на целомудренном каблуке.

«Федя, у меня красивое платье?» – тихо спросила она.

«Ничего…»

«А я тебе нравлюсь?»

Белкин состроил гримасу – благо, что темнота позволяла это сделать.

«Ну да», – не совсем уверенно ответил он.

«А вот Земцову не нравлюсь! – крикнула Ирина и прикусила кулачок. – Налей мне еще!»

Она снова выпила залпом.

«Ты правду говоришь?» – Она взяла его за руку.

«Ты насчет чего?»

«Я красивая? Я… я не толстенькая?»

«Что ты! – от всей души возразил Белкин. – Очень даже красивая. И умная».

«Закрой, пожалуйста, дверь на швабру», – шепотом попросила она.

Он выполнил ее просьбу, боясь даже предположить, чем все это закончится. Он поверить не мог, что рядом с ним Ирина Гончарова – девушка, которая ни разу за десять лет совместной учебы не начинала говорить с ним первой и вообще не замечала его. От волнения у него вспотели ладони. Он уже жалел, что уединился в этом злополучном классе.

Она часто дышала и крепко сжимала его руки.

«Чувствуешь, как пахнут волосы? Это мне папа из Сирии яблочный шампунь привез… Ну что ты стоишь, как чурбан?.. Скажи честно, у тебя было… ну с кем-нибудь из наших девчонок?»

Белкину казалось, что его язык обмазали горчицей. Он промычал нечто невразумительное, пожал плечами и отрицательно покрутил головой. Они стояли перед доской, где порознь стояли тысячи раз. Ирина поднимала его влажные руки к своей груди.

«Ну давай же! – взмолилась она. – Только платье не надо снимать, потом замучаешься его обратно… Давай на учительском столе… Быстрее же!..»

Он до конца не верил, что это не розыгрыш. Он торопился и плохо понимал, действительно ли именно этого хочет от него Ирина. Подтолкнул ее к столу, а потом, когда она легла, попытался приподнять край ее длинного платья. Ничего не получилось. Ирина даже простонала от досады, привстала и, стиснув зубы от стыда, сама подняла подол. Он бряцал пряжкой от брюк, вполголоса чертыхался; из его кармана посыпались семечки и какая-то мелочь; складки ее платья шуршали и легко скользили по полированному учительскому столу. Он торопливо целовал ее мокрые, пахнущие шампанским и конфетами губы, что-то искал, старательно доказывая, что он все знает и умеет, что он уже мужчина, гремел коленями по столу, скрипел влажными ладонями по полировке стола, испытывая и боль, и что-то невообразимое, и никак не мог понять, почему она называет его Сережей.

А потом она со злостью крикнула ему: «Отвернись!», и он слышал, как она шуршала за его спиной платьем, потом быстро подошла к двери, выдернула из ручки швабру, швырнула ее на парты и вышла, хлопнув за собой дверью.

«Что-то не так», – сконфуженно подумал он, заправляя в брюки помятую рубашку.

В спортивный зал он так и не спустился. Ходил по классу со стаканом в руке и бормотал: «В пустынном классе, после бала, не знаю как, зачем, за что, ты девушкой моею стала и сердце унесла мое. Но не сбылись мои мечты – опять Земцова любишь ты…»

Он все-таки спустился в зал и стал со страхом искать среди девушек Ирину, но ее не было. Не было Земцова, не было Люды. Класс таял, как ночь, как детство. Кто-то очень хотел спать, кому-то все надоело, кто-то сильно торопился в будущее.

После того, как они всем классом встретили рассвет, Ирина словно испарилась. Впрочем, Белкин не пытался ее разыскать, но в душе ждал встречи с ней. Еще года два он тосковал по ней, и в груди его что-то сладко и томительно болело. А потом он женился, потом развелся и стал кидаться от одной женщины к другой. С тех пор Ирину он больше не вспоминал.

Он устроился в «Динамо» тренером по спортивной стрельбе – у него был талант прекрасно стрелять. Легко дырявил мишень с любых позиций. Балуясь, лупил в «яблочко» с двух рук, с локтя, с разворота, в прыжке. Очень любил стрелять по пустым бутылкам влет. Сначала выпивал содержимое, а потом стрелял. Мастерство росло, бутылок требовалось все больше и больше… Как-то на банкете, где отмечали юбилей начальника, он одним выстрелом, в полной темноте, срезал часовую кукушку, которая выскочила из своего гнезда ровно в полночь. Хмельная толпа принялась поднимать тосты в честь мастерства Белкина, напрочь забыв про начальника вместе с его юбилеем. Начальнику это не понравилось. Он вызвал наряд милиции, обвинив Белкина в пьяном дебоше со стрельбой. Так закончилась его тренерская карьера.

Потом он работал охранником на автостоянке, сторожем дачного поселка, продавцом дроби в пневматическом тире. Как-то получил недвусмысленное приглашение работать по заказам криминальной группировки. Деньги пообещали огромные, а за отказ – большие неприятности. Но от высокооплачиваемого киллерства Белкин все же отказался, уехал в деревню и запил довольно крепко. Ну а потом… потом была пьяная драка у винного магазина, ночь в «обезьяннике», обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений гражданину Аскарову, подписка о невыезде. И, наконец, охотничий приют.

Он на судьбу не жаловался, ни в чем не винил себя – за свои глупости сам же и расплачивался. И легко прощал людей за обиды, нанесенные ему. Но в охотничьем приюте после встречи с Ириной с ним что-то случилось. То ли водка окончательно обесценила его жизнь в собственных глазах, то ли уж слишком обидели его Иринины «шестерки». А может быть, сама Ирина задела его подчеркнутым нежеланием обернуться на прошлое, которым он в свое время так дорожил…

…Белкин лежал на чердаке сарая, грея рукой цевье ружья. Он уже успел разогнуть ржавые гвозди на штакетнике, снять треугольное стеклышко и выставить наружу ствол ружья. Холодный воздух свистел в треугольной амбразуре. Белое голубиное перо, застрявшее в углу прорези, трепыхалось на сквозняке. Сколько прошло времени, как он залез на чердак? Час? Два часа? Или сутки? Чепуха, не имеет значения. Он будет лежать здесь и ждать до тех пор, пока не получит утоления кровью.

Никакого волнения, никакой дрожи в руках. Он уже все твердо решил, уже смирился с будущим, которое сам себе уготовил. Все равно отступать некуда, мосты сожжены: пистолет, который лежит на буфете под тряпкой, уже определил его судьбу. Белкин нарочно оставил на нем свои отпечатки пальцев. Пусть так будет.

Скрипнула дверь, кто-то вышел из дома. Белкин вытянул шею и посмотрел через отверстие на двор. Она! Накинув на плечи шубу, неторопливо идет к кухне. Он затаил дыхание, опустил палец на спусковой крючок и начал подводить мушку к ее голове. Все то же, будто это было вчера: каре, прямой пробор. «Чувствуешь, как пахнут волосы? Это мне папа из Сирии яблочный шампунь привез…» Как же она тогда торопилась выбраться из ямы, в которую Земцов ее столкнул! Как это было для нее важно – доказать, что власть осталась при ней, что все будет так, как она этого хочет. Не Земцов, так Белкин. Не сейчас – так через пятнадцать лет. Не ей – так никому.

Он начал плавно давить на курок. «За Земцова, за Пирогова, за Людку…» Еще мгновение, и пламя швырнет тяжелый жакан в затылок Ирине и она ничком повалится на снег.

– Не надо играть в киллера, Федя! – вдруг услышал он за своей спиной страшно знакомый голос, резко привстал, обернулся, но смог различить лишь черный силуэт.

– Кто это? – спросил он неживым голосом, щуря глаза.

– Твой судья… Пойдем, поможешь мне праздничный стол накрыть.

Белкин торопливо сунул руку в карман, вынул зажигалку, высек пламя и поднял его над головой.

Он подумал, что сошел с ума.

Глава 77

ВАЦУРА ИЗЛИШНЕ ВПЕЧАТЛИТЕЛЕН

– Человек – все равно что рыба, – говорил Кирилл. – Заглатывает наживку и не знает, что уже на крючке.

Они медленно ехали по улицам поселка. Вера, открыв бар, изучала его содержимое.

– Так его еще надо заставить схватить наживку… Хочешь мартини?

– Нет человека, который бы не держал наживку во рту, – возразил Кирилл. – Главное, разглядеть в ней крючок, а потом нащупать лесочку и по ней добраться до удочки, а оттуда уже – на бережочек. И тащить.

– Ты умеешь так делать?

– Сейчас посмотрим, – ответил Кирилл, останавливая машину у продуктового магазина.

– Не думаю, что Вешний настолько глуп, чтобы оставить свой адрес какой-то малознакомой продавщице, – с сомнением покачала головой Вера.

Они приблизились к окну магазина, посмотрели через стекло на прилавок, а затем друг на друга.

– Не она, – уверенно сказала Вера.

– К сожалению, не она, – подтвердил Кирилл. – Видимо, это ее сменщица.

– Подождем до завтра?

– Зачем? Сыграем на ее зависти и стремлении насолить сменщице.

– С чего ты взял, что она ей завидует?

– Прилавок у них один? Условия работы одни? А Вешний почему-то достался первой, а не второй. Несправедливо!

– Конечно, несправедливо! А что мы ей скажем?

– Придумаем по дороге, – ответил Кирилл, открывая тяжелую дверь магазина на ржавой пружине.

Круглолицая продавщица памятником стояла за прилавком и смотрела сквозь Кирилла. Перед ней лежал хлебный лоток, в котором ничего не было, кроме картонной таблички с надписью «Весь хлеб свежий, руками не лапать!».

– Иди сюда! Не плачь! – подозвал Кирилл отставшую Веру, притянул ее за руку и подтолкнул к прилавку. – Здравствуйте! – поздоровался он с продавщицей. – Это жена Андрея. Мы его уже второй день разыскиваем. Только вы можете нам помочь.

– Какого еще Андрея? – неожиданно тонким голоском спросила продавщица, не выказывая при этом ни малейшего интереса.

– Как? – сыграл удивление Кирилл. – Разве вы его не знаете? Высокий кучерявый блондин. По нашим данным, он вчера встречался с вашей коллегой.

– С какой еще коллегой?

– Которая стояла за этим прилавком вчера, – пояснил Кирилл.

Несколько секунд в голове продавщицы шла переработка информации. Наконец Кирилл заметил, что ее глаза ожили. Продавщица увидела в ближайшей перспективе возможность тонко нагадить сменщице. Она перевела взгляд на Веру, оценивающе посмотрела на ее лицо, грудь и, насколько позволял прилавок, на бедра, затем скривила губы.

– Так вы… э-э-э… жена?

– Жена, – полным трагизма голосом ответила Вера.

– Ага, – кивнула продавщица, не слишком стараясь справиться с губами, которые помимо ее воли расползались в нехорошей улыбке. – Есть у меня ее домашний адресок, есть, конечно… Очень может быть, что вы найдете у нее своего мужа. Очень может быть…

– Скажите, – произнесла Вера, – а они, должно быть, по коммерческим вопросам встречались? Так ведь?

– Не знаю, не знаю! – многозначительно произнесла продавщица, глубоко вздохнула и посмотрела на Веру с состраданием. – Может, по коммерческим, может, еще по каким. Это вы сами разбирайтесь. Я адресок вам дам. Но с одним условием: обо мне – ни слова. Вы меня не видели, в магазин не заходили.

– Если бы люди не желали зла своему ближнему, – философски изрек Кирилл, выходя из магазина, – мы бы потерялись на этой земле… Нам нужно купить ленту скотча. У меня была, но кончилась. Я ведь не знал, что она здесь так хорошо пойдет. Рассчитывал лишь разок замотать морду медведю, чтобы челюсть не отвисала, а здесь оказалось столько морд!

– Смотрю на тебя, и сердце радуется, – призналась Вера, садясь в машину. – В тебе столько уверенности.

– Это я перед тобой красуюсь, – ответил Кирилл. Он запустил мотор, посмотрел на датчик топлива и покачал головой. – А вообще я пессимист. Вот, к примеру, я уже огорчен, что бензин на нуле.

– Меня терзает мысль, что все это ты делаешь ради меня.

– Мне приятно что-то делать ради тебя. И само по себе это занятие мне доставляет удовольствие.

– Почему?

– Охота на медведя, придется признать, накрылась медным тазом. Остается довольствоваться охотой на людей. Но это почти одно и то же. Я пришел к мысли, что разница только в моральном аспекте.

– Ты хочешь сказать, что охотиться на человека безнравственно?

– Ошибаешься, – ответил Кирилл, разворачиваясь в обратном направлении – дом, где жила продавщица, находился недалеко от «вышки». – Безнравственно убивать зверей, потому как они не могут быть плохими. А человек бывает настолько наполнен пороками, что впору выдавать лицензии на отстрел негодяев.

Вера смотрела на него с испугом и интересом.

– А теперь давай поговорим о деле, – сказал Кирилл, провожая взглядом ослепительно красивую горнолыжницу в оранжевом комбезе и с аквамариновыми «альпинами» на плече. Она его настолько впечатлила, что он невольно качнул головой и тихо присвистнул. – Значит, о деле… Ты хорошо представляешь, насколько опасен Вешний?

– Хорошо, – ответила Вера странным тоном и отвернулась.

Кирилл так и не понял, отчего в ее голосе появился холодок. У него даже мысли не было, что Вера уже вправе ревновать.

Глава 78

ЧУЖОЙ МУЖ

Он не стал близко подъезжать к дому, свернул с дороги на обширную галечную отмель, засоренную плавунами, и заглушил двигатель. Несколько минут они молча сидели, глядя на шумную зеленоводную реку, покрытую белыми бурунами.

– Скорее всего его здесь нет, – сказал Кирилл, не желая напрасно обнадеживать девушку. – Но продавщица может признаться, когда он у нее был, когда и куда ушел. Мне она вряд ли что скажет. А тебе, если хорошо сыграть ревность и возбудить бабскую солидарность, может выдать многое. Ты сможешь сыграть ревнивую жену?

– Запросто, – ответила Вера серьезно.

– Женой еще не была, а сыграть сможешь? – скептически произнес Кирилл.

– А что такое ревность? Нормальная женская реакция на бабника, который шею свою на два оборота поворачивает при виде какой-нибудь задницы, обтянутой комбинезоном.

В ее словах так много было конкретики, касающейся лично его, что Кирилл посмотрел на девушку тем придирчивым взглядом, каким скульптор изучает голову натурщицы.

– Очень интересная тема, – произнес он. – Обязательно поговорим об этом на досуге.

– Если у меня будет желание, – ответила Вера и вышла из машины.

Они, балансируя на качающихся булыжниках, шли по пляжу. Чтобы нормально слышать друг друга на фоне ревущей реки, приходилось почти кричать.

– Ни за что не заходи внутрь, – предупреждал Кирилл. – И как следует заболтай хозяйку. Если вдруг увидишь его – сразу разворачивайся и беги к машине.

Забор, сложенный из крупной гальки, опоясывал небольшой двор и одноэтажный блочный дом, здорово смахивающий на магазин. В почве, напичканной камнями, ничего не росло, кроме ранней травы, зато хозяйка дома отвела душу на дешевом строительном материале. Из речной гальки была выложена летняя кухня с крытым мангалом и жаровней, беседка с тростниковым зонтиком, альпийская горка и даже собачья будка. Свирепый пес, проверяя цепь на прочность, начал драть голосовые связки, едва Вера зашла во двор.

Кирилл тем временем перемахнул через забор с тыльной стороны, где шумел спадающий с горы ручей. Прижимаясь спиной к стене, он дошел до угла, откуда мог наблюдать за Верой.

Никто не реагировал на истошный лай пса. Тогда Вера поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Потом ударила по ней кулаком. Кирилл прижался к стене ухом, надеясь что-нибудь услышать. Шторы на окнах даже не шевельнулись. Никто в доме не подавал признаков жизни, кроме пса.

Вера развела руками и погрустнела. Но только она хотела сказать, что крючок оказался ржавым, а леска порвана, как за дверью раздался металлический звук. Кирилл едва успел снова спрятаться за углом. Дверь приоткрылась, и показалась нечесаная голова опухшей от сна молодой женщины. Кириллу пришлось приложить максимум воображения, чтобы узнать в ней продавщицу, с которой любезничал Вешний.

Вера отступила на шаг, подбоченила руки и посмотрела на продавщицу, как на дешевый товар с вьетнамского рынка.

– М-да, – произнесла она многозначительно. – Мой дорогой остался верен своим вкусам. Десять лет одно и то же. Ни кожи, ни рожи…

Ничего не понимающая продавщица часто моргала, морщилась и зябко поводила плечами.

– Что вам надо? – с раздражением спросила она.

– Ты знаешь, – весело произнесла Вера, поправляя волосы на плечах, – я вспомнила один анекдот. Я жена, мне положено, а вот ты ради чего с ним мучаешься?

– Послушайте, – настороженно сказала продавщица. – Вы уверены, что пришли по адресу?

– Да ладно тебе!.. Скажи честно, что он пообещал? Что женится на тебе, да? Что возьмет тебя в жены, такую вот красавицу, что без слез смотреть невозможно? Ты на себя в зеркало последний раз давно смотрела? Или предпочитаешь смотреться в лужи?

Кирилл дотянулся до рамы маленького вентиляционного окошка, встал на подоконник и заглянул внутрь. Душевая. Лучше не придумаешь.

– Может, мне вызвать милицию? – на всякий случай спросила продавщица.

– Вызывай. Пусть менты потешатся. Наверное, им не часто приходится видеть, как жена из чужой постели своего мужа вытаскивает… Ты хорошо его кормила? Он у меня хоть и худой, но пожрать любит. Особенно за чужой счет.

– Все, что вы говорите, конечно, очень смешно, – ответила продавщица. – И все-таки я не понимаю, о чем вы?

– Сейчас поймешь, – пообещала Вера.

Кирилл уже собрался пролезть в окошко, как вдруг услышал хлопок. Он спрыгнул с подоконника, кинулся к крыльцу и остолбенел: дверь в дом была закрыта, ни Веры, ни продавщицы на крыльце не было. «Сама зашла? – думал он, дергая за ручку. – Или ее туда затащили?»

Он развернулся и побежал за угол, запрыгнул на подоконник и головой вперед нырнул в окошко. Приземлился на мокрый кафельный пол, чувствительно ударившись спиной о раковину умывальника. Вскочил на ноги, вытащил из-за пояса пистолет и приоткрыл дверь. Кажется, его проникновение в дом прошло никем не замеченным.

Он прижался спиной к косяку, приложил пистолет к груди и прислушался. Откуда-то доносились голоса. Он вышел в длинный, заставленный домашним хламом коридор. От прихожей его отделяла открытая настежь дверь.

– Ладно, хватит пургу нести, – донесся голос Вешнего. – Рассказывай, кто тебя сюда прислал?

– Ошибочка вышла, – отвечала Вера. – Думала, что вы мой муж, а оказалось, что чужой…

Кирилл выглянул из-за косяка. Вешний, одетый только в спортивные брюки, упирался в стену широко расставленными руками. Между ним и стеной стояла Вера с малиновыми щеками. Продавщица, прижимая руки к груди, подпирала собой входную дверь.

– Давай все сначала и по-хорошему, – на удивление миролюбиво произнес Вешний. – Кто тебя сюда прислал?

Кирилл быстро оценил обстановку. Оружия у него нет. Никаких колющих и режущих предметов поблизости не заметно. Главное, чтобы он не успел схватить Веру за горло.

– Я ее сюда прислал, – сказал Кирилл, выйдя из-за косяка. Он встал на пороге и направил пистолет в лоб Вешнему.

Продавщица взвизгнула и почему-то стала оседать на пол. Вешний повернул голову, и в этот момент Вера сильно оттолкнула его от себя и кинулась к Кириллу.

– Батюшки! – протянул Вешний, едва удержавшись на ногах. – Кирилл Вацура! С пистолетом!

– К стене, – сказал ему Кирилл. – И руки за голову!

– По-моему, ты кому-то подражаешь, – произнес Вешний, почесывая грудь, на которой отпечатались складки простыни. – Джеймсу Бонду?.. Кирюха, дорогой, неужели это мы с тобой привязывали майского жука над головой исторички?

Кирилл выстрелил в потолок. Оглушительный звук ударил по ушам. Продавщица снова завизжала. Вешний, побледнев, что-то пробормотал и нехотя повернулся лицом к стене.

– Руки! – напомнил Кирилл.

Он передал пистолет Вере, а сам принялся туго стягивать скотчем руки Вешнего.

– Надеюсь, по старой памяти ты не причинишь мне физических и моральных страданий? – спросил Вешний.

– У тебя насморка нет? – спросил Кирилл.

– Что? А при чем здесь насморк?

Не отвечая, Кирилл схватил Вешнего за кудрявые волосы, запрокинул его голову назад и налепил ему на рот кусок липкой ленты. Вешний замычал, пытаясь что-то сказать, но Кирилл уже перевел внимание на продавщицу.

– Наденьте на него что-нибудь, – сказал он.

Продавщица по стеночке выскочила из прихожей. Через минуту она появилась со свитером. Вешний был слишком высок, и Кирилл заставил того встать перед продавщицей на колени. Перепуганная женщина торопливо натянула на Вешнего свитер. Пустые рукава Кирилл связал на груди Вешнего, потом осмотрел его со всех сторон и удовлетворенно кивнул.

– Успокойтесь, – сказал он продавщице, которая дрожащими руками натягивала на ноги любовника носки и была близка к нервному обмороку. – Этот человек убийца, и мы пришли сюда, чтобы сдать его милиции.

Вряд ли, конечно, Кирилл ее успокоил. Женщина в ответ только рот ладонью закрыла. Надо было видеть, какими глазами она посмотрела на Вешнего! Тот промычал, отрицательно покачал головой и шумно выдохнул воздух через ноздри.

Вера подогнала машину к дому. Кирилл вывел Вешнего, толкнул его на заднее сиденье, заставив лечь, и перетянул лентой его ноги.

– Порядок, – сказал он, садясь за руль, и просветленным взглядом посмотрел на Веру.

– Более дорогого человека рядом со мной никогда не было, – призналась Вера.

– Ну что? В милицию?

– Я думаю, что в милицию, – согласилась Вера. – Если мы привезем его в охотничий приют, Ирина сделает все возможное, чтобы его прикончить и снова кинуть тень на брата.

Вешний промычал.

– Не хочет в милицию, – по-своему понял его Кирилл и взялся за рычаг передач.

Вера волновалась и терзала в руках латексный скелетик-талисман, который сорвала с ветрового стекла. Она думала о том, как бы ей самой не загреметь за решетку вместе с Вешним. Кто знает, что произошло в охотничьем приюте за минувшие сутки. А что, если там уже вовсю работает следственно-оперативная бригада и Вера, как соучастница террориста, объявлена в розыск?

Она поглядывала на Кирилла и недоумевала, почему он не предположил такого поворота событий. Оказывается, Кирилл именно об этом и думал.

– Может быть, тебе сразу написать заявление о том, что с тобой случилось на «вышке»? – вслух размышлял он. – Напишешь, что брат по радио попросил принять от неизвестного тебе человека посылку. О ее содержимом ты ничего не знала. Ты приняла посылку, но какие-то отморозки… Ну, и так далее.

Вера пожала плечами.

– Нам важно опередить Ирину, – продолжал убеждать самого себя Кирилл. – Одно дело давать показания следователю, к которому доставили в наручниках. И совсем другое – самому подавать иск. Ну так что?

– Я не знаю, – призналась Вера. – Как скажешь, так и сделаю.

Она доверила всю ответственность за свое ближайшее будущее ему. Кирилл это сразу понял и попытался разгадать, нарочно она это сделала или нет. Если нарочно – значит, проверяла, насколько он связывает свою судьбу с ее судьбой, следовательно, в какой степени она может отпустить тормоза и впасть в любовное беспамятство. Если же она доверила себя ему помимо собственной воли, значит, просто устала или же проявила обыкновенное женское безволие.

Впрочем, Кирилл не успел прийти ни к какому окончательному выводу, так как за очередным поворотом неожиданно показался синеполосый милицейский «жигуль», стоящий на обочине. Не успел Кирилл сбавить скорость, как на проезжую часть выскочил милиционер и начал часто махать палкой. Издали казалось, что он шинкует капусту.

– Только этого нам еще не хватало, – пробормотал Кирилл, включая правый поворотник и прижимаясь к обочине.

– Дай пистолет! – сказала Вера.

– Зачем?

– Дай, говорю! Женщин не обыскивают!

Она сама опустила руку на поясницу Кириллу и вытащила нагретый его телом «макаров».

– Ты молчи, – предупредил Кирилл. – Я буду сам с ними разговаривать.

В это мгновение он чувствовал себя так, словно «Лексус» был битком набит порохом, а впереди на дороге был разлит бензин, который полыхал огненной шторой. «Не хотелось бы, чтобы вместо заявления она подписывала протокол допроса, – подумал Кирилл о Вере. – Может, рвануть вперед и высадить ее, чтобы успела спрятаться в лесу?.. А если начнут стрелять из автоматов?..»

Скверная ситуация! Он давил на педаль тормоза и скатывался на обочину. Милиционер перестал махать палкой и, глядя под ноги, неторопливо пошел к машине. Кирилл затянул ручник и посмотрел на зеркало заднего вида.

– Да не дрожи ты так! – сквозь зубы произнес он Вере. – Сейчас я ему все объясню… И запомни вот что: если нас сейчас отправят в изолятор и мы в ближайшее время не увидимся, на всех допросах повторяй одно и то же: ты не знала о содержимом рюкзака…

– Хорошо, – торопливо ответила Вера. – А ты запомни… Я хочу, чтобы ты знал…

Она не успела договорить. Милиционер склонился над окном, стекло которого Кирилл предусмотрительно опустил.

– Документы, – сказал он спокойно, кинув пристальный взгляд на Веру. – И капот откройте.

Кирилл вышел из машины, поднял крышку капота и протянул милиционеру права и регистрационное свидетельство на свой автомобиль «Крайслер». Он сам не мог понять, зачем это сделал. Лучше бы сразу признался, что «Лексус» чужой.

Милиционер долго изучал документы, несколько раз поднимая взгляд, чтобы сличить лицо Кирилла с фотографией, затем посмотрел на регистрационное свидетельство, но никаких вопросов не задал. Потом он склонился над горячим двигателем и сверил номер кузова с цифрами на клочке бумажки, которую вытащил из кармана.

По-прежнему храня молчание, он выпрямился, продолжительным взглядом посмотрел на Кирилла и пошел к «жигулю».

Кирилл не знал, что делать дальше. Он опустил крышку капота и взглянул сквозь стекло на Веру. Она покусывала губы, качала головой, словно Кирилл в чем-то убеждал ее, а она возражала, и, не в силах сидеть, тоже вышла из машины.

– Вернись, – сказал Кирилл.

– Какой смысл? Все равно… Лишь бы только не заставили лечь на землю лицом вниз. Это так унизительно.

Милиционер вскоре вернулся. Его напарник, вопреки ожиданию, остался сидеть в «жигуле».

– Кирилл Андреевич, – произнес милиционер и протянул документы.

Кирилл перестал понимать смысл происходящего. Он взял документы с таким видом, словно не знал, что с ними делать дальше. Милиционер обошел машину и наконец обратил внимание на лежащего на заднем сиденье Вешнего.

– А что это с ним? Пьяный?

– Нет, – ответил Кирилл, не в силах больше подыгрывать глупой игре. – Это убийца, которого я везу в милицию. Его фамилия Вешний. Два дня назад в охотничьем приюте он убил своего бывшего одноклассника Земцова.

Если бы милиционер хоть посмотрел на Кирилла, если бы в его взгляде появился хоть проблеск удивления и любопытства, Кирилл продолжал бы рассказывать о веренице драматических событий и преступлений, произошедших здесь, – о «вышке», о «Лексусе», о полароидных фотокарточках и подвале в строящемся особняке. Но милиционер, продолжая смотреть через тонированное стекло на Вешнего, лишь покачал головой и произнес:

– Убил Земцова?.. Вот же негодяй! Уже совсем проходу не дают эти убийцы! Вконец обнаглели! Эти убийства у нас уже во где сидят, во где сидят! – Он вздохнул и провел ребром ладони по горлу.

Кирилл смотрел на милиционера как на сумасшедшего.

– В каком смысле сидят?.. – произнес он и судорожно сглотнул. – Так что мне теперь с ним делать?

– А я откуда знаю? – пожал плечами милиционер. – Вы его взяли, связали, вы и разбирайтесь с ним… А вообще-то вот что я вам посоветую: возвращайтесь в свой охотничий приют и сидите там. Нечего самодеятельностью заниматься! Тоже мне Шерлок Холмс нашелся…

После этого он повернулся и неторопливо, помахивая палкой, пошел к «жигулю». Вера не без труда вывела Кирилла из оцепенения. Она взяла его за руку и подтолкнула к двери машины.

– Ты что-нибудь понимаешь? – произнес он, все еще провожая взглядом милиционера. – Что с ними случилось? Дурдом какой-то…

– Такое впечатление, что ты расстроился, – сказала Вера, заталкивая Кирилла в машину. Ей не хотелось думать о том, что случилось с милицией. Если нарвались на лохов – так радоваться надо и быстрее уносить ноги.

– В милицию ехать нет смысла, – сказал Кирилл, трогаясь с места. – Поехали в охотничий приют. Говоря протокольным языком – на место преступления. И уже оттуда вызовем нормальных сыскарей. Только этого, – он обернулся и посмотрел на Вешнего, который молча вращал зрачками, – этого придется беречь, как зеницу ока, чтобы его Ирина в самом деле не расчленила… Так что живи пока, Андрюха!

Глава 79

ЗОЛОТАЯ РЫБКА

Анатоль, с легкостью согласившись проводить Ирину до «Ковчега», оказался невыносимо словоохотливым. Только они вышли за ворота и направились по просеке, как Ирина пожалела, что прибегла к его услугам. Не замолкая ни на секунду, Анатоль принялся с восторгом рассказывать всю ту же историю, как ему позвонил Курга и потребовал двести тысяч долларов, а он, обладая дальновидностью стратега, отпечатал на цветном ксероксе фальшивки, фирменно запаял их в полиэтилен, сложил в рюкзачок пятилетнего сына («Сын ревел, ему жалко было зайчика, но это мелочи, другой можно купить!») и уже рано утром был на «вышке».

«Больной какой-то! – думала о нем Ирина. – Жена сохнет в прострации, ожидая расплаты за убийство Пирогова, а он радуется, что удалось сэкономить на Курге».

Она не привыкла молча носить в себе раздражение и уже готова была осадить Анатоля какой-нибудь резкой фразой («Не могли бы вы помолчать, у меня страшно болит голова!»), как вдруг Анатоль заткнулся по своей воле и остановился, глядя вперед.

По просеке, переваливаясь на подтаявших снежных ухабах, двигался «Лексус». Забрызганный грязью, с помятой дверью, он мало был похож на ту машину, в которой Ирина привыкла ездить.

– Милиция, что ли? – произнесла она. – Или… или это мой такой красивый?

Она узнала машину, когда смогла отчетливо разглядеть номерные знаки, и подумала, что милиция на удивление быстро сумела разыскать ее. «Вот и хорошо. До поселка можно будет доехать. А там, конечно, придется нанять такси».

У нее и мысли не было, чтобы на такой грязной и битой машине ехать до самого Краснодара.

– Спасибо, дальше я сама, – сказала она Анатолю, желая поскорее избавиться от него, но Анатоль, приняв благодарность кивком головы, опустил сумку на снег и, набивая трубку табаком, начал рассказывать, какой опасности он подвергался, когда скидывал девушке в красном комбинезоне рюкзачок с фальшивыми долларами.

Машина приближалась. Тяжелые колеса выдавливали из посеревшего снега воду. На низкой частоте гудел мощный вентилятор. Вспыхнули фары.

– …представьте себе, что эта девушка вдруг решила проверить доллары, – с упоением рассказывал Анатоль. – И тут же, под канаткой, она обнаруживает, что они поддельные. Я, конечно, висю… то есть вишу у нее над головой. Но где гарантия, что у нее не было с собой пистолета?

– Вы заткнетесь когда-нибудь? – с досадой произнесла Ирина, глядя, как из остановившейся машины, с водительского места, выходит Вацура. Затем открывается противоположная дверь и появляется Вера.

«Вот как? – подумала Ирина. – Они до сих пор не в милиции?»

– Ну и как вам моя машина? – спросила она, неторопливо приближаясь к горячему капоту, на который налипли клейкие сосновые иголки.

– Ничего, – ответил Кирилл, захлопывая дверь.

– А мне не понравилась, – сказала Вера, состроив недовольную гримасу.

– Это почему же? – с улыбкой поинтересовалась Ирина.

– Слишком узкая. Наш пассажир на заднем сиденье не вмещается. Ему тесно, и он все время сучит коленями. А это знаете как неприятно!

Ирина посмотрела на Кирилла, затем снова на Веру, произнесла: «Значит, неприятно?» – и приблизилась к двери машины. Открыла ее, заглянула в салон.

– Так это тебе здесь тесно? – спросила она. – Мне очень жаль. Очень… Но не переживай. На тюремных нарах ты точно уместишься.

Она с силой захлопнула дверь и, не скрывая раздражения, обратилась к Анатолю:

– Послушайте, что вы все время пинаете ногой мою сумку? Оставьте ее в покое! А еще лучше – отнесите ее назад.

– Тебе дать зажигалку? – спросил Кирилл Ирину.

– Что?! Зачем?

– Чтобы ты сожгла признание Курги.

Ирина повернулась к Кириллу, сунула руки в карманы шубы.

– Вацура, напомни-ка мне: ты и в школе был таким самоуверенным? Или же просто кокетничаешь перед своей очередной подругой?

– Кокетничает! – подтвердила Вера. – Когда мы ехали сюда, он говорил: сейчас ты увидишь настоящее шоу под названием «Разоблачение зарвавшейся дряни».

Кирилл с удивлением глянул на Веру. С ней происходило что-то невообразимое: губы девушки дрожали, глаза горели мстительным огнем. Она была похожа на боксера, готовящегося в последнем раунде добить своего противника.

– Помолчи, – тихо посоветовал ей Кирилл.

Ирина не смогла скрыть, что слова девушки ее задели.

– Вы рано начали веселиться, – сказала она. – Самое смешное наступит тогда, когда на вас наденут наручники.

Она вовремя успела повернуться к Вере спиной: в нее полетел снежок, а затем раздался язвительный смех.

– Воровка! Убийца! – вслед Ирине кричала Вера.

Кирилл не без труда затолкал ее в машину, сел сам и загнал «Лексус» во двор, на почтительном расстоянии объехав труп Земцова.

– Ты не горячись, – предупредил он Веру, лицо которой полыхало, словно после бани. – А получше следи за Вешним, иначе Ирина перережет ему горло.

– Не успеет, – легковесно ответила Вера.

Вешний то ли в знак согласия со словами Кирилла, то ли возражая ему, замычал и задергался. Вера повернулась к нему и стала гладить его по кудрявой голове.

– Вихрастый ты мой! – нежно говорила она. – Измучился, по свободе истосковался. Наверное, писать хочешь? Пообещай, что признаешься во всем, и мы сразу выпустим тебя в туалет. Ты только представь, какой он хороший, уютный, с замечательной круглой дыркой в полу…

Вешний одобрительно мычал и энергично кивал.

Белкин, сидящий в беседке, спокойно наблюдал за машиной. Он грыз семечки, которые методично вынимал из кармана пуховика, и сплевывал шелуху во все стороны. На его лице отразилось удивление, когда из машины вышел Кирилл, но он не приветствовал его и не пошел к нему.

Ирина шла по ноздреватому снегу, перешагивая через лужи, и нервно разговаривала по мобильнику с дежурным по отделению милиции:

– …вы хорошо поняли, что я вам сказала? Я не знаю, где он болтался и что делал, но машина изуродована до неузнаваемости! Кроме того, бесследно исчез мой водитель, и я склонна предположить самое худшее… При чем здесь гибэдэдэ? Здесь сплошная уголовщина, вы понимаете меня? Может, с вами по-английски изъясняться?..

Она в сердцах сплюнула и швырнула мобильник в раскрытый саквояж.

– С ума все посходили! Милиция вообще не хочет работать!

Кирилл подошел к Белкину.

– Здорово, – сказал он, протягивая руку.

Белкин отреагировал на появление Вацуры так, словно они расстались только что и при весьма заурядных обстоятельствах:

– Здорово. Семечек хочешь?

– Люда где?

– Спит.

– А эти двое здесь?

– Кто?

Кирилл видел – Белкин ведет себя не вполне нормально.

– Что-нибудь случилось? – уточнил Кирилл.

– Да как тебе сказать, дружище… Сказать, что что-то случилось, – значит не сказать ничего.

Вера в вольной позе стояла у машины, опираясь на раскрытую дверь. Ирина, проходя мимо, не преминула сделать замечание:

– Убери свою грязную ногу с порожка!

– Ага, – радостно ответила девушка. – Спешу и падаю!

– Шлюха!

– А ты воровка и убийца. – Быдло!

То ли желая поскорее прервать обмен оскорблениями, то ли опасаясь получить очередной снежок в спину, Ирина участила шаги, зашла в дом и в ярости захлопнула за собой дверь. Нарочно громко стуча каблуками, она прошла мимо дивана, на котором лежала Люда, и стала подниматься по лестнице.

– Ты еще не опухла от сна? – кинула она, хотя видела, что Люда не спит, ее глаза открыты.

Зайдя в комнату, в которой провела последние часы, Ирина заперла дверь на ключ, швырнула саквояж на кровать и стала ходить от двери к окну и обратно.

«Почему Самарский не позвонил? – подумала она, взглянув на часы. – Все сроки вышли. Ждать уже нет смысла…»

Она извлекла из саквояжа ноут-бук, села за стол и запустила загрузку. Вскоре через Интернет она вышла на электронную почту. Проверила поступления в свой электронный ящик… О! Всего два часа назад пришло письмо от главбуха. Короткое, всего полстранички, но прочитать с ходу невозможно – письмо закодировано… Ее сердце бешено колотилось. Руки шарили по карманам шубы в поисках сигареты… Где же этот чертов дешифратор? Почему все так долго загружается?

Ноут-бук тихо трещал, шуршал своим электронным мозгом. Ожидая, пока машина расшифрует текст, Ирина встала из-за стола и снова начала ходить по комнате. Каблуки громко стучали по деревянному полу. Воздух наполнялся табачным дымом… Вешний – урод, дегенерат! Как он мог позволить Вацуре найти себя, связать, как веник, и привезти сюда?! Он ведь собирался сбежать куда-то в Крым… Ну да! Говорил: «Пиши на ялтинский главпочтамт». Какого черта он до сих пор околачивался в поселке?

Она подошла к саквояжу, вынула записную книжку, оттуда – сложенное вчетверо признание Курги и поднесла к нему пламя зажигалки. Держала перед глазами маленький факел и скрипела зубами от досады.

Ноут-бук тихо пискнул, объявляя об окончании дешифровки. Ирина подошла, склонилась перед экраном. «Ирина Юрьевна! Без всякого сомнения, именно по чьей-то наводке Самарский был задержан в Шереметьеве. На втором допросе он раскололся и стал давать показания против вас, мол, это деньги „Титаника“, которые вы приказали ему нелегально вывезти за границу. С ордером на обыск в офис нагрянула целая банда ОМОНа. Унесли сервер с базой данных и всю документацию. Все, о чем вы писали мне, я успел сделать, и теперь следователь получит полное и достаточное доказательство того, что меченые купюры принадлежат лично Самарскому и получены они им три года назад в „Титанике“ в качестве процента от своего вклада. Ему грозит до пяти лет за контрабанду. Не беспокойтесь, у следователя нет никаких оснований подозревать вас. Проблема мне видится в другом: откуда произошла утечка информации? Кто узнал, что у нас есть меченые доллары, и настучал об этом в органы? Будьте внимательны к тем, кто сейчас рядом с вами. Интуиция подсказывает мне, что это сделал кто-то из тех, кто вас в данное время окружает. Герман».

Ирина выпрямилась и кинула окурок в пепельницу. Усмешка, более похожая на гримасу, исказила ее лицо. Интуиция, видите ли, подсказывает ему! Да она уже давно знает, что настучал Земцов! Если бы не была уверена, то не стала бы поручать главбуху найти меченые баксы и, конечно, не отправила бы Самарского в Амстердам. Только на один вопрос у нее нет ответа: когда и как Земцов успел сообщить в органы? Ведь он все время был у нее на глазах! Он не мог позвонить, потому что у него не было мобильника; не мог отправить письмо, потому что у него не было голубя; не мог послать в поселок курьера, потому что никто из присутствовавших в охотничьем приюте не выходил за частокол… Никто. Разве что…

Ирина отдернула штору и посмотрела на двор, посреди которого, словно куча дерьма, лежала медвежья туша… Может, Земцов успел перед смертью рассказать о меченых баксах кому-нибудь из одноклассников? И эта тварь донесла милиции? Но кто это мог сделать? Вешний? Убил Земцова и сам же пошел в поселок доносить на Ирину? Нелепо. Все равно что рубить сук, на котором сидишь.

Кто еще был в поселке? Вацура со своей рыжей пигалицей? Но они не встречались с Земцовым до его смерти и никак не могли узнать про меченые баксы.

Курга? Да, он мог подслушать разговоры в гостиной. Но совершенно исключено, что он догадался о каких-то метках на баксах и по радио передал эту информацию Вере.

Ирина схватила со стола стакан и швырнула его в стену. Удар, звон битого стекла… Она ходила по комнате и выискивала, что бы еще разбить… Не может такого быть, чтобы кто-то оказался хитрее и умнее ее! Она неуязвима! Она просчитывает ситуацию на несколько ходов вперед! Все удары она с блеском отбила! И все-таки рядом с ней стояла бесплотная тень человека, имени и лица которого она не знала. Этот человек дышал ей в затылок. Он усмехался. Он щурил глаза. Он растворялся в сумеречной комнате тотчас же, едва Ирина оборачивалась… Ах ты дрянь! Шутить вздумал? Думаешь, взял за горло? Многие так думали, а потом кровью умылись! Никто и никогда не возьмет Ирину Гончарову за горло!

Она схватила под мышку саквояж и быстро вышла из комнаты. Плюнула на дверь, за которой лежал труп Пирогова, и быстро спустилась по лестнице. В комнате никого не было, и Ирина вышла во двор.

Эти жалкие людишки, эти неудачники, эти пьяницы и зануды, страдающие манией величия, сбились в кучку между машиной и беседкой, словно овцы на жаре. Зеленоликая Люда сидела на стуле, который глубоко ушел в снег под ее тяжестью. Анатоль держал стакан, оттопырив мизинец, и маленькими глотками смаковал мартини. Белкин наполнял рюмки джином и придумывал тост. Все ясно! Они уже добрались до автомобильного бара! Вера сидела на капоте, подставив лицо солнечным лучам. Вацура, широко расставив ноги, стоял перед медвежьей тушей и смотрел на огромную когтистую лапу. Задняя дверь «Лексуса» была открыта настежь, и из салона торчали две ноги Вешнего в носках, перевязанные липкой лентой.

Теряя от ярости самообладание, Ирина подошла к Белкину, выхватила у него из рук бутылку и смахнула рюмки на снег.

– Не надо воровать, Белкин! – крикнула она. – Чтобы выпить, сначала надо заработать! Когда же ты поймешь это, дегенерат!

Белкин молча пожал плечами и с сожалением посмотрел на валяющиеся у него под ногами рюмки.

– Вас это тоже касается, хитрый вы наш! – обратилась она к Анатолю. – Поставьте мартини туда, где взяли! За все в жизни надо платить. И не фальшивыми долларами, за которые ваша жена могла запросто головы лишиться!

Анатоль, покраснев, начал бормотать что-то бессвязное и торопливо искать место, куда бы поставить злосчастную бутылку мартини.

Ирина повернулась к Вере.

– Своим костлявым крупом, девушка, вы можете продавить капот, – злым шепотом произнесла она.

Вацура смотрел на Ирину. Он ждал, когда ее взгляд ударит ему в лицо. Ирина, играя желваками, медленно поворачивала голову в его сторону. Она оперлась руками о крыло машины. Темная челка упала ей на глаза. Ноздри стали подвижны.

– Мне жалко тебя, Вацура, – произнесла она. – Ради случайной знакомой ты начал копать мне яму: полез под пули, угнал машину, устроил какой-то дурацкий допрос на почте. Столько усилий, столько суеты. И все только для того, чтобы обрести власть надо мной и покорить сердце своей юной подруги… Все даром, милый мой. Куда проще было бы, если бы ты подошел ко мне и сказал: «Ириша, мы с тобой почти родные люди, мы знаем друг друга уже двадцать пять лет. И мне так хочется узнать всю правду!»

Она замолчала, посмотрела на торчащие из машины ноги.

– И я бы тебе сказала: да, никакого ограбления «Титаника» не было, я оставила все деньги вкладчиков у себя, я наказала их за тупость и жадность. Вот такая я жестокая. Но не больше, чем золотая рыбка из сказки Пушкина… Но тут появился Земцов! – Ирина повысила голос, насупила брови и втянула голову в плечи, изображая Земцова. – Великий сыщик! Все приехали сюда, чтобы попить водки на халяву, а он – чтобы взять меня за жабры. Он меня смертельно испугал…

Ирина рассмеялась, запрокинул голову. Все увидели ее великолепные фарфоровые зубы.

– Но Сережа не рассчитал свои силы. Он думал, что меня можно обидеть безнаказанно, – продолжала Ирина. – Я, конечно, могла приказать своим людям, чтобы они утопили его в туалете, но мне было интереснее купить с потрохами Андрюшу Вешнего. Вы не поверите, какое это удовольствие – покупать человека! Особое удовольствие – покупать за копейки, за пустые слова, за обещание. Знаете, милые мои, за пятнадцать лет ничего не изменилось. В школе Вешнего можно было купить за жвачку, а теперь – за должность в моей фирме. Я ему сказала: «Это только дураки работают, вкалывают с утра до вечера, гнут спину, а настоящий бизнесмен сидит в белой рубашечке за черненьким столиком, ходит на презентации, трахает секретарш и крутит рулетку в казино. А деньги сами сыплются сверху из дырявых карманов глупых вкладчиков». И этот дебил мне поверил! Он так захотел этой сладкой жизни, что согласился убить Земцова.

По верхушкам елей прошелся ветер. Пластиковый стаканчик покатился по рыхлому фирну. Вешний качнул ногами.

– Что вы все притихли? – спросила Ирина, оглядев присутствующих. – Ушам своим поверить не можете? Наверное, ликуете в душе? Думаете, вот наконец Гончарова попалась, теперь ее посадят с конфискацией, и не будет у нее ни дома, ни дачи, на машины… Ошибаетесь! Никто и никогда не докажет, что мои слова – правда. Вешний не сможет доказать, что это я попросила его убить Земцова. Вацура не сможет доказать, что его подружку держали взаперти по моему приказу. Даже хитрожопый Анатоль никогда не докажет, что у него вымогал деньги вовсе не Курга, а мой водитель Леша и, естественно, по моему приказу.

– Что? – не расслышал Анатоль.

Люда тоже вскинула голову и впервые за минувшие сутки посмотрела на Ирину осмысленным взглядом.

– Да-да, милая, – сказала Ирина, повернувшись к Вере. – Твой братец здесь вовсе ни при чем. Но никто это не сможет доказать.

Она склонилась перед открытой дверью машины, достала из бара «Мартель», плеснула в бокал и, глядя, как в нем заиграли лучи солнца, подытожила:

– И что же мы в конце концов имеем? Вешнего будут судить за убийство, совершенное из корыстных побуждений – ведь он вытащил из кармана трупа конверт с деньгами. Ему светит пожизненное заключение. Люда пойдет по этой же статье, правда, без отягчающего довеска, и, полагаю, шесть лет ей обеспечено. Вацура со всем своим оптимизмом правдоискателя попадает как минимум под две статьи за убийство моего сотрудника и угон автомобиля. Вере придется мотать срок за своего брата как соучастнице – а это, если не ошибаюсь, десять лет. Вам, Анатоль, тоже придется отвечать перед судом за изготовление поддельных денег… Кого я еще не облагодетельствовала?

Она повернулась к Белкину.

– Ой, нашего трезвенника чуть не забыла! – сказала она, глядя на улыбающееся лицо Федора. – Если не ошибаюсь, то ты, мой милый, давал подписку о невыезде? Ведь тебе шьют дело о пьяной драке, я права?.. Ну, это мелочи, даже если учесть, что за нарушение подписки тебя сразу же упрячут за решетку… Вот такой расклад с точки зрения дипломированного юриста.

Она произнесла свою обвинительную речь без единой запинки, и это впечатляло. Какой бы довод против Ирины ни прозвучал сейчас – он был бы равносилен последнему слову, которое дают обвиняемому. Потому, наверное, все молчали. Только Белкин, который отделался легче всех, морщился и крутил головой.

– Раз так, – сказал он, зажав нос пальцами, – раз так, то я больше не намерен терпеть эту вонь.

Нетрудно было понять, что он имел в виду. Порывы ветра, идущие со стороны распахнутых ворот, приносили тяжелый трупный запах. Уже несколько суток тело Земцова лежало на снегу, нагреваясь на солнце и замерзая на ночном холоде.

Ирина в ответ на его слова лишь плечами пожала. Никто не ожидал, что Белкин вдруг решительно повернется и быстрыми шагами направится к трупу, накрытому накидкой.

– Что он хочет делать? – воскликнул Анатоль.

– Идиот, – брезгливо морщась, произнесла Ирина. – Свинья везде грязь найдет.

Вешний вдруг замычал, задергался всем телом так, что его ноги застучали о порожек машины. Наверное, он тоже хотел посмотреть, что Белкин намерен сделать с мертвецом.

Все замерли, глядя на Белкина. Тот, по-прежнему зажимая нос, приблизился к трупу, взялся за край накидки и сильным рывком сорвал ее.

Ирина, Анатоль и Люда одновременно издали возглас ужаса. Труп лежал на спине, раскинув ноги и руки в стороны, а из воротника кожаной куртки торчала омерзительная баранья голова.

Глава 80

УЖИН В БАГРОВЫХ ТОНАХ

Кирилл подошел к Белкину, который все еще держал накидку в руках, склонился, посмотрел на тело и ударил по нему ногой. Нижняя часть легко отвалилась, только ботинки остались лежать на месте, и все увидели, что это всего лишь джинсы, туго набитые соломой. Белкин, повторяя движение Кирилла, пнул ногой по куртке, и из нее тоже вывалилась солома. Только баранья голова оказалась настоящей. Она завалилась набок, и гнутые рога воткнулись в рыхлый снег.

– Что это значит? – спросил Кирилл.

– Хрен его знает, – безразличным голосом ответил Белкин и посмотрел по сторонам, словно искал кого-нибудь, кто бы подсказал ему правильный ответ.

Подошли Ирина и Анатоль. С брезгливостью и настороженностью глядя на разбросанные среди пучков соломы джинсы, куртку и ботинки Земцова, Ирина произнесла:

– Нехорошая шутка… Хотела бы я знать, куда подевался труп.

– Может, его медведь… того… – предположил Анатоль.

Ирину даже передернуло от таких слов.

– По-вашему, – вымолвила она, с презрением глядя на Анатоля, – медведь сначала раздел труп, сожрал его, а одежду набил соломой? Да еще баранью голову зачем-то приставил?

И впервые с момента встречи посмотрела на Кирилла как на союзника, будто хотела ему сказать: «Ты когда-нибудь видел большего идиота, чем этот Анатоль?»

– А баранья голова при чем тут? – пожал плечами Анатоль.

– Это одежда Земцова? – спросил Кирилл, вроде как ни к кому конкретно не обращаясь, но вопрос мог быть адресован только Ирине. Белкин отошел под прикрытие дома, чтобы не дуло, и прикуривал сигарету.

– Да, – подтвердила Ирина. – Это его куртка. И ботинки его… Не Курга ли так скверно пошутил?

Вера моментально оказалась рядом с Ириной.

– Если вы не можете найти разумное объяснение тому, что случилось, – отчетливо проговорила она, исподлобья глядя на Ирину, – то не надо все валить на Кургу. Ему больше делать нечего было, кроме как заниматься вашими трупами.

– А был ли вообще труп? – вслух подумал Кирилл.

– А как же! – словно разочаровавшись в умственных способностях Кирилла, воскликнула Ирина. – Мы его все видели! А Вешний его обыскивал. Совершенно мертвое тело, вся голова в крови…

– А накрыл его тряпкой тоже Вешний?

– Вот этого я не знаю, – пожала плечами Ирина.

– По-моему, – с язвительной насмешкой произнесла Вера, обращаясь к Ирине, – вы несколько погорячились, когда отвалили Вешнему пожизненное заключение. И с заказчицы убийства теперь взятки гладки. Нет трупа – нет и преступления, не так ли, госпожа юрист?

– Мне трудно с тобой разговаривать, – ответила Ирина, повернувшись к Вере вполоборота. – Твое веселье – это признак недостатка ума, и меня это обезоруживает.

– Но при чем здесь баранья голова? – бормотал Анатоль, поддерживая тяжелый подбородок рукой.

Кирилл как бы невзначай приблизился к Вере и очень тихо сказал:

– Ты только не горячись… Вспомни спокойно: в тот вечер, когда ты разделывала баранину… тебя ничего не насторожило?.. Толщина и длина костей, к примеру…

Ему было очень трудно говорить. Как назло, на ум не приходили точные и осторожные слова. Ему хотелось задать какой-нибудь отвлеченный вопрос, но чтобы Вера поняла, что именно его интересует, однако вопрос все равно получился очень конкретный и страшный.

– Что вы там шепчетесь? – насторожилась Ирина. – Давайте обсуждать проблему вслух, потому как она касается всех присутствующих!

«Она боится непредсказуемости, – подумал Кирилл, – и неподконтрольной ситуации. И теперь ей хочется, чтобы сейчас все были солидарны».

– Ты же уже спрашивал об этом, – прошептала Вера, отвечая на вопрос Кирилла. Ему показалось, что она на грани обморока, и на всякий случай он взял ее под руку.

Истина: спросишь один раз – ответят твердо, повторишь вопрос – уже начнут сомневаться. Ее неуверенность в том, что на кухне она разделывала именно баранину, а не что-либо другое, всколыхнула в душе Кирилла тревогу. Никому ничего не объявляя, он быстро пошел к кухне и распахнул дверь. Горка мяса на разделочном столе, нож, доска – все это лежало нетронутым с той минуты, как Кирилл застал здесь Веру. Он подошел к столу ближе, склонился над горкой мяса, втянул ноздрями воздух, поковырял мясо ножом и успокоился. Конечно, познания в анатомии у него не бог весть какие, но кости, которые на протяжении своей жизни он вытаскивал из рагу, узнать всегда сможет.

«Надо же, какая чушь иногда в голову взбредет!» – подумал он с облегчением и вышел во двор.

Ирина, не желая сдавать своих позиций, уподоблялась следователю и пыталась самостоятельно разобраться, что может значить эта глупая шутка с исчезновением трупа и какими последствиями она может для нее обернуться. В то время, когда Кирилл был на кухне, она успела осмотреть сарай, нашла на чердаке солому и провела сравнительный анализ с теми образцами, которыми было набито чучело.

– Обратите внимание! – сказала она, размахивая пучком соломы над головой. – Человек, который вздумал нас дурачить, прекрасно знал, что на чердаке лежит сено. А кто еще мог знать об этом, кроме Курги?

В первую очередь она убеждала в этом саму себя. Все нераспутанные узлы проще всего было свалить на самоубийцу. Впрочем, Вера не позволяла особенно разгуляться Ирининой фантазии; она не оставляла безнаказанной ни одной реплики, касающейся ее брата.

– Неужели руководитель крупной финансовой пирамиды не знает, что на чердаках всегда можно найти сено? А вы думали, что там лежат доллары? – произнесла она, изучая свои ногти. – Если экономикой управляют такие беспросветные тупицы, то теперь мне понятно, почему страна в кризисе.

– А мне непонятно, почему вы сейчас ломаете голову? – со сдержанной нервозностью сказал Анатоль и вытер платком губы. – Разве вы должны этим заниматься? И зачем, спрашивается, вы пинали ногами эту фигуру? Это очень неосмотрительно, потому что может привести к нежелательным последствиям.

– Кто бы говорил о последствиях! – махнула на него Ирина. – А вы думали о последствиях, когда вместо настоящих передали фальшивые доллары? Вы подумали о том, что вашу жену за фальшивые доллары могут убить?

Анатоль втянул губы, его подбородок покрылся морщинками и задрожал.

– Я человек принципа! – с вызовом ответил он. – И никогда не пойду на поводу у преступника! Платить деньги даже за жизнь жены – значит подыгрывать уголовникам, толкать их на новые преступления. Меня не в чем обвинить!

– Потрясающе, – произнесла Ирина, внимательно рассматривая лицо Анатоля. – Если бы у меня был такой муж, я бы удавилась.

– А если бы у меня была такая жена, как вы, – торопливо спасал свою честь Анатоль, – то я бы, пожалуй, заплатил бандитам, чтобы они подержали вас подольше.

Люда как-то странно смотрела на мужа. Казалось, она не узнает его и сомневается: он ли это?

– Давай его развяжем, – сказала Вера Кириллу и кивнула на машину, откуда по-прежнему торчали две ноги в носках. – Мне уже его жалко. Он совсем замерз.

Кирилл заглянул в салон. Вешний посмотрел на него с мольбой и тоскливо промычал. Его била крупная дрожь. Когда Кирилл стащил с него свитер, выполнявший роль смирительной рубашки, и перерезал на запястьях ленту, Вешний застонал от боли и медленно поднес непослушные руки к лицу. Он посмотрел на распухшие пальцы и с трудом сорвал со рта полоску скотча.

Ирина тотчас оказалась рядом с машиной.

– Ты куда дел труп Земцова, верблюд?

– Что?! – слабым голосом спросил Вешний, прижимая к груди скомканный свитер. На его лице с розовым отпечатком ленты отразилось страдание. – Не брал я ваши трупы! Оставьте меня в покое! Я хочу в тюрьму!

Он сел по-турецки и стал массировать ступни. Ирина поняла, что никакого вразумительного объяснения от Вешнего в ближайшее время не добьется, быстро подошла к пожарному щиту, сняла с него багор и стала терзать острым крюком одежду Земцова. Она потрошила ее с таким остервенением, словно надеялась вытряхнуть из джинсов и куртки вместе с соломой хотя бы часть тела. Ей очень были нужны доказательства смерти Земцова.

Никто не обратил внимания на то, что уже несколько минут рядом с ними нет Белкина, потому для всех стало неожиданностью, когда он показался из-за угла дома – с той стороны, где был вход.

– Эй! Идите сюда! – позвал он и лениво махнул рукой.

– Что еще? – пробормотала Ирина, с прищуром глядя на Белкина, словно пыталась по его внешнему виду отгадать, какой еще сюрприз свалился им на голову. – Что-то я уже устала… Всему есть предел…

– Там что-то случилось! – объявил Анатоль. – Надо пойти и посмотреть.

Сам он, однако, первым не пошел и, оттягивая время, начал уделять внимание жене, от которого она отшатнулась, как от слюнявых ласк мокрой и грязной псины. Да еще добавила, не стыдясь окружающих:

– Пошел вон!..

Вера, увлеченная развитием событий, которые пока играли в ее пользу, первой устремилась к Белкину. Кирилл, не желая оставлять Вешнего одного, снова склонился над дверью машины и опустил руку несчастному киллеру на плечо.

– Пойдем.

– Да как я пойду босиком? – захныкал Вешний, выкручивая ступню, словно промокшую тапочку.

– Сядешь у камина и положишь ноги на решетку, – обрисовал радостную перспективу Кирилл.

Когда он вместе с Вешним подошел к двери дома, то увидел, что внутрь никто зайти не рискует, все толпятся на крыльце и, приоткрыв дверь, с суеверным страхом смотрят внутрь. Только Белкин стоял поодаль и с аппетитом грыз семечки. Он был настолько пьян, что его шатало, как марсового [3] в час сильнейшего шторма.

– Это уже слишком, – произнесла Ирина. Такую мягкую, лишенную напора и менторства интонацию от нее редко можно было услышать.

– Все это сыр из мышеловки, – поставленным голосом предупредил Анатоль. – Во избежание больших неприятностей я не рекомендую прикасаться к чему-либо. Туда вообще лучше не заходить.

– Как это не заходить? – немедленно возразил Вешний, который босым стоял на обледеневшем крыльце, переминаясь с ноги на ногу. Он еще не успел заглянуть внутрь дома. – Прикажете мне умирать смертью храбрых?

– Хочешь, я дам тебе свои рукавицы? – совершенно серьезно спросила Люда. – Надень их как носки…

– Я хочу сунуть ноги в угли! – простонал Вешний. – Пустите же меня!

Никто не стал препятствовать его желанию просочиться в дом, и Вешний, дотянувшись до ручки, дернул ее на себя. Только тогда Кирилл смог увидеть, что так всех поразило.

Через дверь прихожей была видна часть гостиной. По-видимому, там были наглухо задернуты шторы, и дневной свет почти не проникал в помещение. Обеденный стол, на котором уже давно не было ничего, кроме хлебных крошек, был застелен кроваво-красной скатертью и сервирован. По его периметру на красных салфетках лежали одноразовые пластиковые тарелочки, вилки и ножи, посредине возвышались узкие и тонкие бутылки с вином. Потрескивая, обливаясь парафином как потом, в медном канделябре горели три красные свечи.

Кирилл готов был увидеть труп, два трупа… Кучу трупов, черт подери, но только не это! Он обернулся и посмотрел на Белкина.

– Кто это сделал?

Тот пожал плечами, сплюнул шелуху от семечек.

– А хрен его знает!

– Ты заходил туда?

– Зачем?

Кирилл посмотрел на толпящихся в ожидании чуда людей. Все ждали, что он еще скажет.

– М-да… Однако пока ничего плохого не происходит. Даже увлекает…

Он хотел зайти первым, но Вешний оказался проворнее и юркнул в прихожую. Охая и зачем-то косолапя, он прошел по ковровой дорожке к камину, грохнулся на пуфик и протянул ноги к тлеющим углям.

– О-о-о, как хорошо! – простонал он.

Кирилл нащупал на стене выключатель, щелкнул, но люстра не зажглась.

– Очень остроумно, – произнесла Ирина, медленно обходя стол и рассматривая тарелки с закусками.

Люда, кидая настороженные взгляды то на лестницу, то на дупло, из которого когда-то вещал Курга, приблизилась к дивану, на котором провела последние сутки, и села. Ее лицо, по которому скользили блики свечного пламени, уже не выглядело опустошенным и неживым. Его оживила надежда верующей. Могло показаться, что Люда вдруг поняла скрытый смысл всего происходящего.

Анатоль же не спешил перешагнуть порог гостиной. Он стоял в прихожей, опираясь плечом о дверной косяк, и ковырялся в зубах спичкой.

– Не уверен, что этот стол накрыт для нас, – сказал он. – Во всяком случае, я всегда придерживаюсь правила: если не приглашают – есть не буду.

– Обратите внимание на черный юмор хозяина стола, – произнесла Ирина и, показывая рукой на тарелки, стала называть блюда: – Красная икра, красная рыба, корейская морковка – тоже красная, красное вино, красные яблоки, помидоры, вареные раки…

– Хорошо, если это юмор, – отозвался из прихожей Анатоль. – А если это отличительный признак сумасшедшего маньяка?

Вера толкнула Кирилла в бок и глазами показала на скатерть. Он склонил голову, провел по скатерти рукой, чтобы не ошибиться, и нащупал шелуху от семечек.

– Где Белкин? – громко спросил он.

– Здесь я, – откуда-то из темноты донесся голос Федора.

– Где?.. Да раздвиньте же кто-нибудь шторы!

– Да не пугай так! – как бы в шутку произнесла Ирина и откинула в сторону край шторы. Солнечный свет узкой лентой поделил комнату надвое и упал на Белкина, который сидел в кресле у дальней стены и торопливо прятал между ног бутылку вина.

– Ты здесь уже был до нас? – спросил его Кирилл.

– Да я ж уже говорил…

– Не ври, Федя! Ты здесь успел намусорить.

Анатоль, борясь с благоразумием, все же вошел в комнату и встал поближе к Кириллу.

– Да, – подтвердил он. – Семечки. Огрызки то есть…

– Это я мимоходом сплюнул, – пояснил Белкин. – Да что вы на меня все уставились? Не я, не я стол накрыл!

– Конечно, – согласилась Ирина, отпуская штору. В комнате снова стало сумрачно. – Было бы очень странно, если бы у тебя хватило денег и мужества угостить нас вином… – Она подозрительно оглядывала присутствующих. Ее взгляд остановился на лице Кирилла. – Может быть, хватит накручивать ужастики? Все очень оригинально, мы оценили. Приглашай к столу, наливай…

– Мне не хочется тебя огорчать, Ира, – ответил Кирилл. – Но ты обращаешься не по адресу.

– А кто еще, кроме тебя и твоей подруги, мог привезти сюда столько бутылок и еды? Только вы пользовались машиной!

– Послушайте! – вдруг перебил ее Анатоль. – А где моя жена?

Глава 81

КОГДА СОРВАЛИ ШТОРЫ

Люда на ощупь шла по коридору. Лампы, которые освещали его, не горели, а пламя зажигалки от движения воздуха все время гасло. Она гладила ладонью стену и медленно приближалась к двери комнаты, в которой лежал убитый ею Пирогов.

«Господи! – мысленно молилась она. – Останови этот кошмар! Сделай так, чтобы весь этот ужас оказался сном… Прости меня, я много пила, мало спала, я измотала свои нервы, переживая, что обманула мужа… Пусть наступит окончательное пробуждение, и я увижу живого Земцова, живого Пирогова и любящего мужа. Я ведь никого не убивала, все это лишь плод больного воображения… Сделай так, чтобы этот дурной сон закончился. Я же вижу – ты освобождаешь меня от этой пытки. Нет убитого Земцова, в комнате накрыт стол, горят свечи… Сейчас я открою дверь и увижу, что комната пуста, кровати застелены и никакого трупа. Ведь так будет, правда, господи? Я знаю, я верю, что так будет!..»

Ее рука наткнулась на ручку двери. Холодея, Люда медленно надавила на нее и потянула на себя. Дверь со скрипом открылась. Она ступила на порог, обманывая себя, что не чувствует тяжелого тошнотворного запаха крови. «Это я внушаю себе… Никого здесь нет…» Она сделал шаг в кромешной темноте и наступила на что-то мягкое. «Нет-нет, это, наверное, подушка!..» Руки ее дрожали и не слушались. Ей никак не удавалось вытащить из джинсов зажигалку… Но вот наконец она в ее руке. Руки влажные, палец никак не может провернуть ребристое колесико… Сейчас она высечет пламя и увидит, что в комнате нет никакого трупа…

Вспыхнул огонь и с тихим свистом потянулся вверх. Люда увидела свою огромную уродливую тень на стене. Медленно, не дыша, она опустила глаза и посмотрела под ноги… Сердце остановилось в ее груди. На полу лежал Пирогов… Нет, никакого сна не было. Все было наяву. Она убила его. Она выстрелила в него из «макарова» и попала в грудь… Но только почему… почему он лежит в другой позе и не там, куда упал? Она отчетливо помнит – он свалился головой вниз, а ноги остались на кровати. Сейчас же он лежал на спине – ногами к двери… «Господи, почему ты так жесток ко мне? Помоги мне, умоляю! Я теряю себя! Я уже не понимаю, где я…»

Она повернулась, чувствуя, что теряет над собой контроль, что вопль ужаса уже рвется из ее груди, и в тот момент, когда она была готова кинуться к выходу, чья-то рука закрыла ей рот и она услышала насмешливый шепот:

– Ты пришла сюда за вторым поцелуем?

Казалось, по ее нервам, как по венам, полоснули лезвием. Мгновенно лишившись чувств, Люда навзничь рухнула на кровать.

* * *

– Я не понимаю, чего вы психуете? – с убийственным равнодушием произнес Белкин. – Какая вам разница, кто накрыл стол? В любом случае хлеб да соль – знак добрых намерений. А потому предлагаю не мусорить мозги, а выпить. И спокойно во всем разобраться.

– Отличная идея! – поддержал его Вешний. Он продолжал отогревать ноги над углями. Кажется, в комнате уже пахло паленым.

Белкин поднялся с кресла, подошел к столу и потянулся за бутылкой кроваво-красного французского вина. По причине того, что он уже изрядно заложил за воротник, его движение оказалось не вполне точным, и Белкин локтем задел канделябр. Тот упал на стол, окунув горящие фитили в блюдо с красной икрой. Комната погрузилась в полный мрак.

– Черт тебя подери, алкаш! – вспылила Ирина. Кажется, капли горячего парафина попали ей на платье. – У кого-нибудь есть спички?.. Дайте же свет!

– Сейчас! – откуда-то издалека отозвался Анатоль. – Я открою входную дверь.

Похоже, он решил на всякий случай выйти на улицу.

Кирилл, вытянув руки вперед, пошел к окнам, задел стул, опрокинул его и сдавленно выругался – стул упал ему на ногу.

– Только дурак может поверить, что Федя погасил свечи случайно, – произнесла из темноты Вера.

Никто не ответил ей, не возразил и не поддержал. Кирилл наконец добрался до окна, крепко ухватил плотную портьеру и, не церемонясь, с силой дернул ее на себя, срывая вместе с карнизом.

Все, кто окружал стол, одновременно прикрыли глаза руками, спасаясь от ослепительно яркого солнечного света, и потому не сразу увидели сидящего на диване Земцова.

Глава 82

ОБЕЗЬЯНА

Ирине стало плохо. Она схватилась за сердце и стала опускаться на пол. Кирилл оказался к ней ближе всех и вовремя подставил ей стул. Анатоль, который видел Земцова впервые, крутил своей тяжеловесной головой и, не желая быть обделенным в информации, повторял как попугай: «Это кто? Кто это? Это кто такой?» Вера тоже впервые видела сидящего на диване рослого человека, но догадалась, что это и есть тот самый Земцов, чей труп бесследно исчез со двора. Белкин с невероятным хладнокровием водрузил канделябр на прежнее место и, заодно прихватив бутылку с вином, легкой походкой вернулся к своему креслу. Лишь Вешний вообще никак не отреагировал на воскрешение Земцова. Он по-прежнему сидел перед камином, кряхтел от удовольствия и радостно шевелил оттаявшими пальцами ног.

Никто не мог найти в себе силы первым заговорить с Земцовым. Понимая, что все ждут от него объяснений причины столь неожиданного воскрешения, Земцов поднялся с дивана и, поскрипывая новыми кроссовками, подошел к столу. Его гладко выбритое, расслабленное лицо было озарено сознанием особой значимости события и своего центрального места в нем. Минимум грима и репетиций понадобилось бы для того, чтобы подготовить Земцова к роли Нерона [4] в историческом фильме.

Он выждал паузу, словно в гостиной стоял гомон и шум, обвел всех взглядом и произнес:

– Не ждали? Извините, что я заранее не предупредил о своем возвращении. Это только бы испортило продуманный сценарий. А финал нашей встречи мне представлялся именно таким.

Вера, стоявшая рядом с Кириллом, повернула голову в его сторону и, встретившись с ним взглядом, скривила лицо, словно она была в театре и следила за слабой игрой чрезмерно разрекламированной труппы.

Земцов взялся за бутылку и принялся наполнять пластиковые стаканчики, которые стояли кучкой на краю стола. От этого занятия его отвлекло нервозное поведение Анатоля, по-прежнему пребывающего в полном неведении. Поставив бутылку, Земцов поднял голову, с интересом взглянул на Анатоля и протянул ему руку:

– С вами, кажется, мы еще не знакомы… Земцов.

Довольный тем, что личность, вызвавшая общий шок, сама обратила на него внимание, Анатоль быстро подошел к Земцову, сердечно пожал его руку и проговорил:

– Анатоль… Здравия желаю!

Земцов наполнил стаканчики, взмахнул над столом рукой, словно очерчивая невидимый круг, и предложил:

– Первый тост – за встречу!

Никто, кроме Анатоля, не шелохнулся, не потянулся за вином. Земцова это не смутило. Он усмехнулся, покачал головой и, взяв в руки два стакана, пошел вдоль стола. Сначала он остановился рядом с Вешним, протянул ему стаканчик и потрепал по кудрявой голове.

– Ну что, убийца? Попался? Ловко тебя Вацура скрутил! Как барана, да?

Вешний, продолжая смотреть на угли, молча пожал плечами. Земцов вдруг расхохотался и толкнул Вешнего в затылок, да так, что у того позвонки хрустнули.

На Белкина он лишь рукой махнул:

– Тебе не надо, ты уже свое взял…

Остановившись напротив Веры, Земцов подал ей стаканчик с вином и задержал взгляд на ее лице.

– А мордашка хороша! – оценил он и уже потянулся к ее щеке, как Кирилл перехватил его руку, крепко сжал и медленно опустил.

– Лицо, – поправил он и повторил: – Лицо.

Земцов виновато вздохнул, развел руки и произнес:

– С ума сойти! Как все изменилось за мое отсутствие!

Он подошел к Ирине. Она сидела на стуле и упорно избегала смотреть ему в глаза.

– Ку-ку! – сказал Земцов, протягивая ей стаканчик. – Сие есть кровь моя… Что ж ты даже не посмотришь на меня, а?

– Уйди, – сквозь зубы произнесла Ирина. – Мне дурно.

– Отчего ж так? Я тебе зла не желал. Не я тебя, а ты меня приговорила к смерти…

– Ой, не надо! – взмолилась Ирина и взялась за виски. – От тебя мертвечиной разит!

Круг замкнулся. Земцов вернулся на свое место. Невостребованный стаканчик он поставил на середину стола и накрыл его красной салфеткой.

– А это Пирогову, умершему насильственной смертью…

Он выдержал секундную паузу, как бы мысленно желая покойнику, чтоб земля ему была пухом. И тут вспомнил, кого еще здесь нет.

– А Люда пока отдыхает наверху, – сказал он. – С ней случился обморок…

– Обморок? – переспросил Анатоль, жуя красную рыбу, и кивнул, словно хотел сказать, что это слово ему знакомо и с ним самим нечто похожее когда-то случалось, он человек не темный, про природу этого физиологического явления знает.

Земцов поднял свой стаканчик и посмотрел на присутствующих, своей неподвижностью напоминающих статистов в балете.

– За финал! – объявил он. – Финал – это главное, что есть в жизни, только он определяет ценность и значимость всего, что было до этого сделано…

– Земцов! – вдруг перебил его Кирилл. – Ты напоминаешь цирковую обезьяну, которая гримасничает и под фонограмму шевелит губами. Ты разве не видишь, что всех от тебя тошнит?

– Возможно, – согласился Земцов, ничуть не смутившись. – А знаешь, почему? Потому что пришел судный час и всем вам стало страшно. Вы нервничаете. Вам хочется поскорее услышать, что я вам скажу.

– В который раз убеждаюсь, – сказала Ирина Кириллу громко и легко, будто они остались наедине и стали делиться впечатлениями, – что человек с возрастом не меняется. Помнишь, как Земцов в школе червонцы у всех на глазах сжигал? А как публично от медали отказался? Теперь вот воскрешение, стол в красных тонах… Все те же дешевые эффекты!

– Не дает сказать! – вздохнул Земцов и, даже не пригубив стаканчик, поставил его на стол. – Торопится заговорить зубы Совести Класса… Кирилл, ты помнишь, как учителя тебя называли Совестью Класса? Странно, что ты не на моей стороне. Злишься, говоришь гадости. Тебе хочется быть солидарным с Ириной? Почему? Она сейчас вся наполнена злобой, как змея, которой дверью прищемили хвост. Привыкла плясать на теле мертвого льва…

– Это ты, что ли, лев? – перебила его Ирина и презрительно хмыкнула. – Клоун! Причем бездарный, способный только на плоские шутки. То больным на голову прикинется, то мертвым. Испортил людям настроение и еще ждет аплодисментов.

Земцов уже с трудом сдерживал себя. Улыбка на его лице больше походила на гримасу.

– Ирина Юрьевна, – сказал он другим тоном, как бы отгородив ее от себя решеткой скамьи подсудимых. – Чтобы прикрыть вам рот, я вынужден перевести разговор в официальное русло. Представляюсь: майор милиции Земцов Сергей Игоревич, старший оперуполномоченный уголовного розыска, руководитель спецоперации. Предупреждаю: местная милиция поставлена в известность о работе нашей следственно-оперативной группы и несет дежурство в особом режиме. Все выезды из ущелья перекрыты. Охотничий приют окружен группой омоновцев. В случае неподчинения моим требованиям ОМОН имеет право открыть огонь на поражение.

– Ох, ох, ох! – воскликнула Ирина, хлопнула в ладоши и закатила вверх глаза. – Какие страсти!

– Ты напрасно себя так ведешь, – вдруг ни с того ни с сего вставил реплику Вешний.

– А ты вообще заткнись, иуда! – отпарировала Ирина.

– Я имею право надеть на тебя наручники! – пригрозил Земцов.

– Да пошел ты со своим правом! Ты покойник! Еще надо доказать, что ты на самом деле Земцов, а не самозванец!

Анатоль хмыкнул и заткнул улыбающийся рот ложкой с красной икрой. Вера, устав стоять, придвинула к столу табурет и села. Пошевелила пальчиками, выбирая закуску по душе, и ухватила жирную членистую шейку рака.

– Ну, знаете, – произнес Земцов. – С вами невозможно нормально разговаривать.

– А ты попробуй говорить нормально, – вполне доброжелательно посоветовал Кирилл. – Не корчи из себя мессию, а объясни толком, зачем нужен был весь этот идиотский спектакль?

Земцов помолчал, должно быть взвешивая, насколько он правомочен рассказать всю правду. Затем кивнул и сел на диван, с которого начал свое воскрешение.

– Хорошо, – сказал он. – Хотя я не имею права раскрывать детали всей операции, думаю, что вреда от этого уже не будет. Все улики и вещественные доказательства против Ирины мною уже собраны. Осталось лишь оформить дело и передать его в суд.

В это время скрипнули ступени лестницы. Все обернулись и увидели Люду, которая медленно, очень медленно спускалась в гостиную. Посреди лестницы она остановилась и села на ступеньку.

– Он мертв, – сказала она едва слышно.

– Кто? – нахмурился Земцов.

– Пирогов…

Земцов, сочувствуя, вздохнул и посмотрел на стаканчик, накрытый красной салфеткой.

– Увы, увы, – произнес он.

Глава 83

ВОТ ЖЕ СВОЛОЧЬ!

– В отличие от всех вас, – начал Земцов, – я приехал сюда не как одноклассник, а как должностное лицо. Мне очень жаль, что так было угодно судьбе. Клянусь, не по своей воле я взялся за это дело… Да, не по своей… Я был настроен очень пессимистично, так как до меня добрый десяток сыскарей обломал зубы об этот «Титаник». Я не знал, с чего начать расследование. И тут мне помог случай.

– Какое долгое вступление! – не выдержала Ирина. – Пожалуйста, короче! Суть!

– А суть вот в чем. – Земцов в самом деле стал торопиться. – Когда мы сели в сани и Курга повез нас сюда, я поглубже закопался в сено, чтобы было теплее, и вдруг случайно наткнулся рукой на винтовку…

– Это было охотничье ружье, – занудливым голосом прервала Ирина. – Дробовик!

– Допустим! – напрягая губы, ответил Земцов. – Но тогда я этого определить не мог… Прошу тебя, не перебивай меня!

Кирилл почувствовал на себе взгляд Веры. Она, обернувшись, смотрела на него и кивала головой, приглашая сесть за стол. Когда он оказался с ней рядом, Вера склонилась к его уху и шепнула:

– Он лжет. Ружье уже было спрятано на винтовой лестнице…

– Заподозрив неладное, я решил на всякий случай обезопасить всех вас от нашествия каких-нибудь криминальных типов, – продолжал Земцов. – Как только мы въехали на территорию, я незаметно запер ворота на замок, который висел на дверной петле, а ключ спрятал.

– Ни вижу никакой логики! – опять вмешалась Ирина, обращаясь почему-то к Кириллу. – Ты не знаешь, какая связь между охотничьей берданкой и какими-то придуманными криминальными типами? К тому же зачем надо было запирать ворота незаметно от нас?

– Чтобы не наводить паники, уважаемая Ирина Юрьевна! – отчеканил Земцов.

Не принимая его ответа, Ирина отрицательно покачала головой и добавила:

– Если мне не изменяет память, ворота оказались запертыми сразу же после того, как Вешний кому-то сказал… кажется, тебе, Кирилл… он сказал, что ждет прихода какой-то девицы… Не так ли, Андрюша?.. Именно после этого, как выяснилось, Земцов втихаря запер ворота. Милые мои, да вывод напрашивается сам собой: Земцов запер ворота вовсе не потому, что заботился о нашей безопасности. Он это сделал для того, чтобы никто ему не помешал ломать об меня зубы. Чтобы я не сбежала! И еще по одной причине…

Она многозначительно посмотрела на Земцова. Тот, восприняв ее взгляд как издевательство, с силой опустил бутылку на стол.

– Вот что! Хватит! – громко сказал он. – Не хочешь слушать меня – будешь говорить сама. Но под протокол! Здесь я тебя обвиняю, а не наоборот!

– Ты знаешь, Земцов, – вмешался Кирилл. – Если смотреть на тебя со стороны, то создается впечатление, что ты испугался последней фразы Ирины и стал нервничать.

– Что?! – вспылил Земцов, повернувшись к Кириллу. – Испугался? Ее фразы? У вас тут что – заговор против меня? Хотите все под протокол?

– Во-первых, под протокол я буду говорить не с тобой, а со следователем, – спокойно ответил Кирилл и поднялся со стула. – А твой истеричный тон терпеть не намерен.

– Ладно, сядь! – примирительно рыкнул Земцов, опустив глаза. Он машинально скручивал пальцами кусочки салфетки, отчего они становились похожими на обломки спичек. Оторвет, скрутит, кинет на стол – уже целую кучку накрутил. – Я буду говорить спокойно. Только если эта… эта женщина не станет меня перебивать!

– Налей мне, пожалуйста, винца! – попросила Ирина Кирилла.

– Знаешь, что тебя сгубило? – спросил Земцов Ирину, навалившись на стол грудью и подмяв пластиковую тарелку – хорошо, что в ней не было закуски. – Твоя неистребимая привычка подчеркивать свое лидерство! Твое безудержное хвастовство! Твое стремление постоянно напоминать о своем положении! Я скажу – этого еще никто не знает! – Он потряс кулаком над головой. – Чтобы унизить меня, такого бедного майора, она подсунула мне в карман конверт с долларами. Не знаю точно, зачем она это сделала. Может, хотела, чтобы я расплатился за наше проживание. Может, дала мне аванс на предстоящую ночь…

– Ублюдок, – тихо произнесла Ирина. Пластиковый стаканчик треснул в ее пальцах, и красное вино брызнуло во все стороны.

– Называй меня как хочешь – это не исказит истину. Этими долларами в конверте ты выдала сама себя! Сама себя загнала в ловушку! Я рассмотрел их под лупой и нашел метки, сделанные экономической контрразведкой ФСБ. Эти доллары тебе подсунули под видом вклада три года назад. Но ты утверждала, что всю наличку унесли взломщики. Так откуда у тебя взялись эти доллары? Выходит, ни взлома, ни грабежа не было. Обыкновенное мошенничество!

Он злорадно улыбался, пожирая Ирину глазами. Она тоже улыбалась, медленно вытирая руки салфеткой.

– Но нескольких меченых купюр было недостаточно, чтобы предъявить тебе обвинение, – произнес Земцов. – Мне нужна была санкция на обыск твоего офиса, на прослушивание телефонных переговоров твоих сотрудников. И при этом я не имел права спугнуть тебя. Курга, как ни странно, невольно помогал мне, заставляя тебя выложить большую сумму наличных долларов. Вдобавок он держал тебя взаперти, не позволяя вернуться в Краснодар. Мне надо было под каким-то предлогом исчезнуть на сутки. Но как я мог это сделать под прицелом Курги? И тут на меня свалилась удача.

Земцов перевел взгляд на Вешнего. Тот уже не жарил ноги, а сидел лицом к столу, яростно вычищая ногти пластиковой вилкой.

– Я думаю, что ты расскажешь об этом «убийстве» лучше меня, – сказал ему Земцов.

Рассказчик из Вешнего был никудышный. Он говорил в пол, не поднимая головы, причем речь его была торопливой и невнятной. Может быть, он боялся Ирины или же стыдился встретиться с ней взглядом? Все слушали его затаив дыхание.

– Ирина предложила мне работу у нее в офисе. Я сначала думал, что она это сделала бескорыстно, по старой дружбе… Черта с два! После того, как Серега устроил эту игру с баксами, предлагая найти отличия, Ирина подошла ко мне и сказала, что я должен замочить Земцова, и пообещала мне большие бабки…

Ирина слушала внимательно, вольно расположившись в кресле и покачивая ногой. Голова ее была чуть наклонена, на губах играла усмешка, пальцы теребили поясок от платья.

– Но я ж не козел, чтобы соглашаться на такое дело, – бубнил Вешний. – И решил подойти к Сереге и предупредить его, что над ним сгущаются тучи. Я подумал так: если я откажусь, она обязательно уговорит Пирогова. Или Белкина.

– А с чего ты взял, что она смогла бы меня уговорить? – возмутился из своего угла Белкин. – Я не продаюсь, между прочим…

– В общем, у Сереги родилась идея, – продолжал Вешний. – Он говорит: соглашайся, мы все сымитируем. Чтобы получилось правдоподобно, мы использовали вишневое варенье и монтировку. Он отдал мне конверт с деньгами – вроде как я его убил и ограбил. В полиэтиленовом пакете я вынес во двор вишневое варенье и вымазал им Серегину голову, залил снег кровяными помоями, которые нашел на кухне. Короче, в темноте очень было похоже на смертельную рану. Договорились, что обыскивать его буду я, чтобы никто другой случайно не почувствовал биение сердца. Ну, я его обыскал и, естественно, нашел пистолет. Что касается пистолета, то мы были уверены, что его обязательно прикарманит Ирина. В этом случае у Сереги появился бы лишний повод для ее задержания. Но вышла осечка. Насколько я теперь понимаю, пистолет успела взять Люда…

Он наконец поднял голову, обернулся на лестницу и с выражением вины посмотрел на Люду.

– После того, как мы это все разыграли, Земцов перебежал в сарай, переоделся, а джинсы и куртку набил соломой, – рассказывал дальше Вешний. – Это чучело и лежало под накидкой до сегодняшнего дня. Я тем временем вернулся в дом и дал знать Ирине, что выполнил ее просьбу. И чтобы все выглядело правдоподобно, стал показывать, что очень переживаю, что мне нужно алиби. И она меня «утешила», говорит, что Земцова спишем на Кургу и меня, мол, тоже спишем. Я сначала не понял, что она задумала. А потом мне ее идея понравилась: я должен был удрать ночью, спуститься в поселок и уехать куда-нибудь далеко. А наутро Ирина должна была внушить всем, что Курга и меня убил.

– И где же ты болтался эти дни? – первый раз напомнил о себе Белкин.

– В поселке, – ответил Вешний. – Серега мне сказал: спрячься у какой-нибудь вдовушки и не высовывайся, пока я сам не дам знать.

– Видите, как интересно получилось? – опять заговорил Земцов. – И мне, и Ирише было выгодно, чтобы Вешний исчез на некоторое время. Таким образом, Андрюша с успехом работал на два фронта… Ах, если бы знали, как интересно было подслушивать ваши разговоры обо мне! Удивительное чувство испытываешь, поверьте мне! Вы волнуетесь, переживаете, говорите обо мне в прошедшем времени, а я стою в сарае, прижавшись ухом к стене, и скупые слезы роняю.

Земцов, по-видимому, был начисто лишен воображения. Он не представлял, какие чувства вызывают его слова у окружающих.

– Можно вам задать один вопрос? – спросила Вера и, как школьница, подняла руку.

– Пожалуйста! – разрешил Земцов. – Пока можно.

– А ключ от ворот все время оставался у вас?

– Ключ? – переспросил Земцов и улыбнулся: мол, пустяком интересуешься, девочка. – Да, конечно! Он и сейчас при мне. Правда, необходимость в нем отпала – вы же сорвали замок на воротах.

Повинуясь какому-то чутью, Вера повернула голову и встретила взгляд Ирины. Они смотрели друг на друга так, словно знали то, что для всех остальных еще было тайной.

– Вот же сволочь, да? – с чувством произнесла Ирина.

Земцов то ли не расслышал этой реплики, то ли сделал вид, что не понял, о ком речь.

Глава 84

ПРИГОВОР

– Наверное, вас интересует, что я успел сделать в Краснодаре, пока вы здесь крестились на мое чучело с бараньей головой? – с удовольствием сказал Земцов. – Докладываю. Мне удалось зафиксировать телефонный разговор одного из сотрудников фирмы Ирины Юрьевны. Его фамилия Самарский.

Он тотчас взглянул на Ирину, будучи совершенно уверенным, что она сейчас начнет падать со стула на пол. Но Ирина, просияв, прижала ладонь к ладони и воскликнула:

– Правда?! Как интересно! Это такой бабник, такой гуляка! Сто долларов бы не пожалела, чтобы узнать, о чем он говорил.

– Я скажу тебе, – пообещал Земцов. – Причем совершенно бесплатно. Некий гражданин – личность его почти установлена – приказал Самарскому взять в именном сейфе банка «Державный» крупную сумму долларов и нелегально перевезти их в Амстердам.

Земцов выдержал паузу, пристально глядя Ирине в глаза.

– Как прозаично! – вздохнула Ирина и подумала: «Врет и не краснеет. Личность моего главбуха никто и никогда по голосу не определит. Во-первых, он всегда звонит из телефонов-автоматов, а во-вторых, сначала надиктовывает сообщение на компьютер и изменяет голос до неузнаваемости, делая его то ли женским, то ли детским, а уже потом прокручивает его в телефонную трубку…»

– Так вот, – продолжал Земцов, вдоволь поковырявшись своим пронзительным взглядом в темных глазах Ирины. – Самарский очень умело упаковал доллары в портфель с двойной стенкой, купил билет и направился в Шереметьево. На таможне он был задержан, а несколькими часами позже допрошен у следователя в моем присутствии… Как ты думаешь, что этот Самарский сказал?

– Что он инопланетянин и прилетел к нам с миссией дружбы! – выпалила Ирина.

Земцов плотоядно улыбнулся.

– Нет, не отгадала. Он сказал, что эти деньги принадлежат твоей фирме, что ты приказала ему вывезти их за границу и «отмыть».

– Как отмыть? – ахнула Ирина. – Они же намокнут!

Земцов с силой врезал кулаком по столу.

– Хватит корчить из себя идиотку! Под суд пойдешь по четырем уголовным статьям! Будешь веселиться, хлебая тюремную баланду!

– Что ж это за четыре статьи такие, миленький? – жалобным голосом спросила Ирина, теребя платье на груди.

Земцов поставил локти на стол и, выкидывая вперед ладонь, стал загибать пальцы:

– Мошенничество – раз! Лжепредпринимательство – два! Контрабанда – три! И фиктивное банкротство – четыре! По совокупности двадцать пять лет отхватишь! Гнилой старухой на свободу выйдешь. Вот тогда снова всем классом встретимся и посмеемся вволю.

– А можно мне еще пятнадцать годков за убийство, миленький? По блату отстегни, а? И тогда я тебя собственными руками придушу.

Земцов скрипнул зубами.

– А ведь я могу эти словечки оформить как угрозу убийством, – предупредил он. – И тогда твои шутки большими слезками обернутся.

Ирина повернулась к Кириллу.

– У тебя нет носового платка, а то мой уже насквозь промок!

Земцов выпрямился, сытыми глазами посмотрел на стол и отрицательно покачал головой, будто кто-то предложил ему перекусить, а он отказался.

– Я сам люблю юмор, – произнес он. – Но ценю и понимаю его, если человек шутит вовремя. И в этой связи не могу понять, чему ты так радуешься?

– О какой радости ты говоришь, милый! – всхлипнула Ирина. – Мне впору с головы до ног слезами залиться! Ты же еще не все знаешь. Например, о том, что в моем офисе был произведен обыск.

– Ну и что? – выжидательно спросил Земцов.

– А то, что тебе надо снова прикинуться покойничком или, скажем, унитазом и срочно выехать в Краснодар. С Самарским, видишь ли, осечка вышла. Не знаю, что вы там с ним на допросе делали, но он меня, безгрешную, незаслуженно очернил…

– Короче! – рявкнул Земцов.

Лицо Ирины стало жестоким и спокойным.

– Короче, Земцов, твой следователь не смог доказать мою причастность к меченым долларам. Обломался он! Документы, которые твои шавки нашли у меня в офисе, свидетельствуют о том, что эти доллары принадлежат Самарскому, что получил он их три года назад. И знаешь где? В пункте приема акций «Титаника», на совершенно законных основаниях: он снял весь свой вклад, включая проценты. И пару дней назад по собственной воле решил вывезти их за границу. Это его проблемы, Земцов. Мы не проверяли, были метки или не были на поступающих к нам купюрах. Что принимали, тем и расплачивались с вкладчиками. Экономическая контрразведка подсунула нам бяку, а мы этой же бякой рассчитались с народом… Ну что, съел?

Земцов сделал движение, будто хотел коснуться то ли наплечной кобуры, то ли мобильного телефона, спрятанного на поясе, но рука его замерла на полпути.

– Как же ты легко топишь своих сотрудников, Гончарова, – произнес он. – Столько человеческих судеб…

Кирилла даже передернуло от этих слов.

– Земцов, ты же не судьбы жалеешь. Тебе жалко новые звезды, которые ты, наверное, уже примерял к погонам.

– Дурак ты, Вацура! – выдавил из себя Земцов. – Ну что ты изображаешь из себя благородного рыцаря! Ты знаешь, кого выгораживаешь? Преступницу! Уголовный элемент! Воровку, обокравшую тысячи людей!

Он перевел взгляд на Вешнего, понуро сидящего у камина, на Белкина, который уже слился с креслом, посмотрел на Анатоля, кивающего и жующего, на Люду, полуспящую на ступенях.

– Вы что, с ума все сошли? Вы перестали воспринимать происходящее? Вы перепились тут, что ли? Или обезумели, вспоминая детство? Встряхните своими мозгами! Детство прошло! Мы стали другими и уже по-другому должны относиться друг к другу! Невозможно вернуться во вчерашний день. Он вытянул руку, показывая на Ирину.

– Это уже не та пухленькая девочка, которая своим умением быстро решать задачки приводила в восторг учителей. Это черная личность, которую следует изолировать от общества.

Он повернулся к лестнице и показал пальцем на Люду.

– И это уже не та нежная, легкоранимая девочка, которая плакала на уроках литературы, жалея придуманную Катюшу Маслову. Она не пожалела живого человека и выстрелила ему в сердце.

Земцов кивнул на Белкина, который, словно желая спрятать глаза, прильнул губами к горлышку бутылки и в такой позе застыл.

– И это уже не тот ласковый одуванчик, который писал стихи и читал их девочкам. Тем, кто не в курсе, скажу: на Белкина заведено уголовное дело, он дал подписку о невыезде, но, как видите, нарушил ее. И за это будет наказан.

Взгляд Земцова упал на кудрявую голову Вешнего.

– А ты, дамский угодник и мелкий спекулянт, вообще никогда не был святым. Никто не задумался, почему именно ему Гончарова поручила убить меня? Что это, как не внутренняя готовность к тяжкому преступлению?.. Ну и… и, наконец, Вацура. Совесть класса! Ты, дружок, уже давно не совесть. Ты променял ее на смазливую девицу. Надеюсь, ты понимал, что твой благородный порыв есть не что иное, как содействие преступнице, укрывательство преступления? Теперь готовься за это благородство отвечать.

Земцов замолчал. Он был доволен своей речью. Очень коротко, очень точно – как последний гвоздь в крышку гроба. После такой речи уже нет смысла что-либо говорить.

– Себя забыл, – нарушил тишину Кирилл.

– Что? – Земцов вскинул брови. – Себя?..

Он задумался и принялся ходить вдоль стола. Задача оказалась непростой. Что же сказать о себе?

– А вот я мало изменился, – признался он. – Что правда, то правда. По-прежнему не люблю уступать. По-прежнему злопамятен. Никто и никогда не сможет меня унизить, купить, навязать мне свою волю… Словом, если что-то еще осталось от нашего прошлого, то это я.

Глава 85

КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ

Вера раздвигала шторы. Солнце уже клонилось к закату, и света в гостиной не хватало. Девушка двигалась вдоль окон легко, делая много лишних движений – то смахнет с подоконника пыль салфеткой, то коснется цветка, то проверит, крепко ли заперт шпингалет, – и было видно, что эти движения доставляют ей огромное удовольствие, как человеку, который долгое время был связан по рукам и ногам.

Люда, продолжая сидеть на ступенях, незаметно и быстро увядала и старела. Она что была, что ее не было – Анатолю было без разницы. Он успел попробовать все, что находилось на столе, и, удобно устроившись в кресле, возил по своим и без того гладким щекам электробритвой на аккумуляторах. Закончив приводить себя в порядок, он вышел на крыльцо и выдул из-под бритвенных ножей щетину. Вернувшись в комнату, он спросил у Земцова, не может ли он быть ему полезен в области уголовно-процессуальных манипуляций.

Ирина, сидя у окна, читала какой-то женский журнальчик, но не очень внимательно. Стоило кому-либо пройти мимо нее, как она тотчас приподнимала глаза.

Вешний нашел в прихожей чьи-то старые калоши и примерил их. Они оказались малы. Тогда он принялся ножом распарывать задник.

У Белкина снова пошла кровь из губы, и теперь он вместо бутылки прикладывал кусочек ваты.

Вацура разобрал свое ружье, разложил детали на столе и стал протирать их ветошью.

Все чего-то ждали.

– Который час? – спросила Вера Ирину.

– Почти шесть.

– Замечательно! Она, должно быть, уже дома. Одолжите мне, пожалуйста, свой телефончик.

– Ради бога!.. Вот здесь сначала наберешь номер, а потом нажмешь на эту кнопку.

– Вот на эту зелененькую, да?

Они разговаривали как подруги, но это почему-то никого не удивляло. Вера приложила трубку к уху и стала прохаживаться по комнате. Кирилл подумал, что она нарочно привлекает к себе внимание Земцова.

– Алло! Это Надежда Васильевна? Добрый вечер! Это Вера вас беспокоит… Вы на меня не обижаетесь?.. Не за что, да?.. Надежда Васильевна, а можно вас попросить об одной услуге? Вы не могли бы срочно приехать в охотничий приют? Очень надо, родненькая моя! Возьмите такси, по просеке можно запросто проехать. Я оплачу любую сумму… Вот и ладушки, договорились…

Она вернула трубку Ирине. Земцов подозрительно смотрел на Веру.

– Кого ты сюда пригласила? И почему без разрешения?

– Это мой адвокат, – улыбнувшись, ответила Вера. – Я ведь имею право на защиту?

– Грамотные все стали, – проворчал Земцов, качая головой. – Куда ни плюнь – в юриста попадешь.

Тем не менее его что-то насторожило.

– До прибытия следователя я проведу неотложные следственные действия, – сказал он протокольным голосом. – Кое-кого из вас я должен допросить.

– Можно меня первую? – сказала Ирина, положив журнал на подоконник.

Земцов будто не услышал этих слов. Он кивнул на Веру и показал пальцем на стул, стоящий напротив.

Вера послушно села за стол.

– Ваши имя и фамилия, – начал допрос Земцов.

– До прибытия моего адвоката, – ответила Вера, улыбаясь, – на ваши вопросы я отвечать не буду. При желании вы можете поговорить с моим доверенным лицом.

Она изящно повернула голову и посмотрела на Кирилла.

– Давай! – кивнул Кирилл, загоняя шомпол в ствол. – Я вместо нее буду отвечать.

Земцов начал покусывать губы. Его пальцы невольно принялись рвать салфетку на куски и скручивать обрывки.

– Ладно! – Он усилием воли успокоил себя, повернулся к Анатолю и сказал: – Возьмите лист бумаги и записывайте все, что он будет говорить!

Анатоль мигом исполнил приказ.

– Пугаешь, – расценил усилия Земцова Кирилл. – Протокол не так составляется.

Земцов с силой ударил по столу ладонью.

– Здесь я ставлю условия, а не ты! Отвечать по существу дела! При каких обстоятельствах познакомился с этой гражданкой?

Кирилл посмотрел на Веру, задумался и ответил:

– Она мне понравилась.

– Когда вступил с ней в преступный сговор?

– В такой сговор не вступал.

– По своей воле или по ее просьбе помогал ей получить деньги от Анатоля?

– Какие деньги? – нахмурился Кирилл. – Ни Вера, ни я никаких денег не видели. Просто ей на голову случайно упал детский рюкзачок. Она его подобрала и хотела отвезти администратору канатной дороги. Но по пути на нее напали грабители.

– Что-о-о? – протянул Анатоль, оторвавшись от письма. – Как это случайно упал на голову? Да она палки буквой «х» поставила! Это был условный сигнал!

– Каждый начинающий лыжник регулярно то палки, то лыжи буквой «х» ставит. Ну и что? Сбрасывать им за это рюкзаки на головы, а потом обвинять в преступлении?

– Хватит болтать! – прервал Земцов и, набычившись, посмотрел на Кирилла. – Крутишься, как уж на сковородке, думаешь, что неуязвим. Ее брат – преступник, он вымогал деньги у Анатоля. А Вера была посредницей между ними!

– Еще надо доказать, что ее брат вымогал деньги у Анатоля, – возразил Кирилл и, повернувшись к Анатолю, спросил: – Скажите, пожалуйста, вы уверены, что вам звонил Курга?

Анатоль что-то старательно выводил на бумаге и не торопился с ответом.

– Конечно, – произнес он, любуясь своим почерком. – Он мне сам представился Кургой.

Кирилл повернулся к Земцову.

– Это достаточное основание считать, что на самом деле звонил Курга?

– А кто еще? – замахал руками Земцов. – Подумай, пошевели мозгами! Кто еще мог звонить, если Люда была в заложниках у Курги и выкуп за нее мог требовать только он?

– Это не есть факт, – вдруг вмешалась Ирина и поднялась со стула. Стуча каблуками, она подошла к столу, опустила на него ладони и повторила: – Это не есть факт. Позвонить этому страховому агенту, – она кивнула на Анатоля, – мог любой мужчина, который знал, что его жена находится в заложницах. Например, мой водитель.

– Кто? – переспросил Земцов и поморщился. – А при чем здесь твой водитель?

– А при том, что это я ему приказала позвонить по служебному телефону Анатоля, назваться Кургой и потребовать двести тысяч баксов.

– Что? – не поверил своим ушам Анатоль. – Так это вы?.. Какая, однако, подлость!

Вера тоже с удивлением смотрела на Ирину. Она никак не ожидала, что Ирина вдруг сама признается в этом Земцову.

– Ерунда! – отмахнулся Земцов. – Ты выгораживаешь Веру, пытаясь свалить вину на мертвого человека. Известный прием. Ничего у тебя не выйдет, не старайся!

– А это можно доказать, – вкрадчиво произнесла Ирина и открыла саквояж. – Вот телефон моего водителя. В его памяти остались десять последних исходящих номеров… – Ирина подняла голову и взглянула на лестницу. – Люда, милая, ты можешь спуститься к нам?

Это было просто невероятно! Ирина сама доказывала свою вину – делала то, что час назад у беседки не смогли сделать ни Кирилл, ни Вера.

Заинтригованные, к Ирине подошли не только Люда, которую все уже давно перестали воспринимать, но также Белкин и Вешний. По другую сторону стола остались лишь Земцов и составляющий протокол Анатоль.

– Пожалуйста, вспомни, тебе не приходилось звонить с этого телефона? – спросила Ирина, протягивая трубку Люде.

Та машинально взяла трубку, посмотрела на нее. Ее сухие губы шевельнулись:

– Да… Я звонила мужу.

– А теперь пролистай память и найди номер, по которому ты звонила… Вот на эту кнопочку нажимай!

Земцов снова принялся мелко рвать салфетку. Люда несмело надавила на клавишу. Мобильник пискнул. Она смотрела на дисплей. Нажала еще раз, потом еще.

– Вот, – ответила она, возвращая трубку Ирине. – Я звонила по этому номеру.

– Ты звонила один раз?

Люда кивнула. Обойдя Вешнего, который по-стариковски шаркал калошами, Ирина встала напротив Земцова. Их разделял стол с красной скатертью. Оба смотрели друг другу в глаза и натянуто улыбались.

– Обрати внимание, – произнесла Ирина, придвигая мобильник Земцову, – что в памяти тем не менее зафиксировалось два звонка.

– Ну и что? – не опуская глаз, ответил Земцов.

– А то, что после Люды по этому же номеру звонил мой водитель.

– А разве в памяти записано, что звонил именно водитель? А может быть, это сделала ты? Или Вацура? Или Вера?

Ирина не ожидала столь быстрой и точной защиты. Она замолчала, подыскивая новые аргументы, но они, как назло, ей в голову не приходили.

– А в чем проблема? – подал голос Белкин и, привлекая внимание Анатоля, корпящего над протоколом, постучал пластмассовой вилкой по бутылке. – Эй, архивариус! В каком часу вам звонил вымогатель?

– Вечером, – без колебаний доложил Анатоль. – В восемнадцать часов сорок шесть минут.

Белкин перевел взгляд на Земцова.

– Теперь ты, как опер, обязан послать запрос в телефонную компанию, и тебе пришлют распечатку всех исходящих звонков. По-моему, там обязательно указывается время каждого звонка. Если выяснится, что второй звонок был произведен в восемнадцать сорок шесть, тогда начинай разбираться, кто в это время мог звонить. Я, например, помню точно, что в этот вечер Курга сидел в своей конуре и никак не мог позвонить с мобильника водителя.

– Слышал, Земцов? – обрадованно произнесла Ирина. – Мой водитель в это время был в гостинице «Ковчег». И его наверняка видела администратор. Тебе, как оперу, обязательно надо ее допросить.

– Ладно, хватит меня учить! – рявкнул Земцов.

– А у тебя, оказывается, светлая голова! – произнесла Ирина, гладя Белкина по макушке. – С меня бутылка напитка «Молодежный».

– Его светлую голову скоро обреют под «нуль»! – отрезал Земцов. – Сядь! Руки на стол!

Белкин подчинился. Земцов в ярости сжимал кулаки. Суставы пальцев хрустели.

– Вот тебя я точно упрячу за решетку! – пригрозил он, размахивая рукой у самого лица Белкина. – Лично попрошу следователя, чтобы он все твое поганое нутро вывернул! Наверное, ты еще не в курсе, что этот Аскаров, которому ты нанес телесные повреждения, скончался в больнице! Не в курсе?!

Белкин побледнел, пожал плечами, дернул головой.

– И теперь твои действия будут квалифицироваться как умышленное убийство, совершенное из хулиганских побуждений! – Земцов уже почти перешел на крик. – От восьми до двадцати лет лишения свободы либо смертная казнь! Понял?! Думаешь, я шуточки с тобой шутить буду?

– Да не убивал я этого Аскарова, – приглушенным голосом произнес Белкин и, словно желая спрятаться от большого, орущего и страшного Земцова, опустил руки под стол.

– Ты был пьян, как свинья! Нажрался до беспамятства, потому ничего не помнишь! А у следователя есть показания свидетелей! Все утверждают, что ты бил Аскарова ногами по голове!

– Да там все свидетели были пьяные и ничего не могут помнить! – попытался возразить Белкин, но Земцов оборвал его:

– Молчать! Руки на стол, я сказал!.. Вот только так с вами можно разговаривать…

Он перевел дух, вытер лоб салфеткой и швырнул ее в тарелку с красной икрой.

Глава 86

ОТ ЧЕГО ДУРЕЮТ МУЖЧИНЫ

На место Белкина села Люда. Постукивая пальцами по столу, Земцов некоторое время пристально смотрел ей в глаза.

– Мне искренне жаль, что у тебя так получилось с Пироговым, – сказал он и опустил глаза. – Но такова судьба. Она играет с нами…

Он вздохнул, неуловимо быстро снял с себя маску сострадания и вновь стал опером Земцовым.

– Фамилия, имя, отчество, год рождения, – думая о чем-то своем, произнес Земцов.

– Хлебникова Людмила Владимировна. Тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения…

– Не так быстро! – попросил Анатоль, гоняя шариковую ручку по бумаге.

– Семейное положение, – произнес Земцов и вдруг вернулся в реальность. – Тьфу, черт возьми! Совсем уже извилины в клубок свернулись!.. Давай сама и по порядку. Все, как было!

В гостиной все притихли. Никто не смотрел на Люду явно, но все прислушивались к ее тихому голосу:

– Я была в комнате. Он вошел… Мне показалось, что он…

– Хорошо, – остановил ее Земцов, понимая, что Люда слишком взволнована и не может вразумительно рассказать об убийстве. – Я лучше буду задавать тебе вопросы. Как оказался у тебя пистолет?

– Я его взяла у тебя… Точнее, у твоего трупа…

– Мне стыдно все это слушать, – призналась Ирина Кириллу. – Оперативный работник, прикинувшись дохлым бараном, добровольно отдает свое табельное оружие, а потом еще предъявляет какие-то претензии!

– М-да, – произнес Земцов, склонив голову и почесывая затылок. – Давай дальше. Пирогов зашел, тебе что-то показалось… Ну?

– И я выстрелила…

– А что тебе показалось? Что это чудо-юдо трехглавое?

Люда молчала. Она смотрела на мужа, который писал протокол, и глаза ее были полны слез. Как много лет назад, на уроках литературы.

– Ну, будет тебе ерундой заниматься! – вдруг громко сказал Белкин. Он широкими шагами подошел к Люде и взял ее за плечо. – Освободи место!

– Уйди! – зарычал на него Земцов. – Ты мне пока не нужен.

– Да тут вот в чем дело, – начал объяснять Белкин. – Пирогова-то убил я!

Все просто обалдели от этого заявления.

– Как то есть ты? – пробормотал Земцов.

Анатоль перестал писать и уставился на Белкина. Кирилл тронул за руку Веру:

– Что он несет?

Ирина иронично усмехнулась, кивнула и, не снимая усмешки с лица, занялась пилочкой для ногтей. Вешний покрутил пальцем у виска.

– Да, я убил Пирогова, – твердо повторил Белкин.

Земцов поморщился и отмахнулся:

– Слушай, иди отсюда пока что…

– Но это правда, – настаивал на своем Белкин.

Люда подняла голову и широко раскрытыми глазами, полными недоумения, посмотрела на Белкина.

– Ты что говоришь? – произнесла она.

– Люда была в состоянии аффекта и действительно мало что помнит, – сказал Белкин и на секунду обернулся, чтобы увидеть, как на его слова реагируют за его спиной.

Земцов молчал, комкая салфетку. Анатоль положил ручку на протокол и посмотрел на жену такими глазами, словно увидел ее только что.

– Дело было так, – стал объяснять Белкин. – Пирогов вошел к ней и попытался ее изнасиловать. Люда просто стесняется об этом сказать… Она, естественно, закричала. Тут я врываюсь в комнату, вижу Пирогова, так сказать, спину, хватаю этого шибздика за волосы… Можно на тебе покажу?

И, не дожидаясь согласия, Белкин крепко ухватил Земцова за чуб и с силой рванул на себя.

– Э-э, бля! Поаккуратнее! – крикнул Земцов, оттолкнув Белкина от себя. У него даже слезы выступили на глазах. Стряхивая с груди вырванные с корнями волосы, он поправил воротник спортивной куртки и придвинул стул. – Не обязательно было так сильно дергать!

– Извини, – ответил Белкин. – В общем, я этого шибздика оттаскиваю назад, он разворачивается ко мне лицом, пытается меня ударить, и в этот момент я всаживаю ему в грудь пулю.

– Федя, – прошептала Люда, и на ее лице появилось какое-то подобие улыбки. – Что ты говоришь? Зачем ты это делаешь? Это же неправда!

Земцов, щурясь, смотрел на Белкина и жевал губами.

– Послушай, – произнес он. – Ты хорошо понимаешь, что сейчас говоришь?

– Да я даже не пьяный! И вообще, я тут был самым трезвым из всех. Толерантность!

– Он врет! – уверенно сказала Люда, повернувшись к Земцову.

– Да зачем мне врать! – Белкин хлопнул себя по груди ладонью. – Что мое – то мое. Если я говорю, что грохнул Пирогова, значит, так оно и было. А если говорю, что никакого Аскарова не бил, значит, не бил.

Кирилл схватил Белкина за плечо и повернул к себе.

– Федя, ты не шутишь?

– Да мамой клянусь!

– Он врет, – повторила Люда. – Пистолет был у меня!

Земцов перевел взгляд на Белкина.

– Что скажешь?

– Не знаю, какой пистолет был у Люды, – ответил Белкин. – А тот, который Вешний у тебя из-за пазухи вытащил, я прикарманил… Братцы, я правду говорю! Какой мне смысл врать?

На мгновение в гостиной повисла тишина.

– Вот что, толерантность, – пригрозил Земцов. – Хватит мне лапшу на уши вешать!

– Да какую лапшу? – взмолился Белкин. – Вот же, блин горелый! Говоришь людям правду – никто не верит. Ну отдай пистолет на экспертизу – вон он, на буфете под тряпочкой лежит, – и пусть снимут отпечатки пальцев. Проведи со мной следственный эксперимент… Ты труп видел? Ты видел, в какой позе он лежит? Да разве мог он так упасть, если бы стреляла Люда, которая в этот момент лежала на койке?

– Да! – вспомнила Люда и взволнованно произнесла: – Труп в самом деле лежал не так, как сейчас!

В глазах Земцова светилось недоверие. Не двигая головой, он переводил быстрые взгляды с Белкина на Люду, с Люды на Ирину… Ирина, улыбаясь каким-то своим мыслям, шлифовала пилочкой ногти.

– Ты отдаешь себе отчет в том, – произнес Земцов, ухватившись взглядом за грустные глаза Белкина, обрамленные мохнатыми ресницами, – что ты сам себе копаешь могилу?

– Я ж говорю: что мое – то мое, – с покорностью согласился Белкин.

Не глядя, Земцов протянул руку в сторону, схватил с протокольной стопки чистый лист бумаги и припечатал его к столу перед Белкиным.

– Ладно, – с упрямой настойчивостью произнес он. – Ладно… Садись и пиши. Все пиши! Во всех подробностях!!

– Пожалуйста, – ответил Белкин. Он старался казаться спокойным, но неточные движения выдавали его. Ручка никак не хотела писать, а только рвала бумагу.

– Свидетели есть? – спросил Земцов и посмотрел на молчаливую группу. – Кто видел, как это произошло?

– Я свидетель, – высказала Ирина, но своих глаз Земцову не показала. Пилочка танцевала на ее ногтях. На губах дрожала усмешка.

– Так, – торопливо произнес Земцов и навалился грудью на стол. – Рассказывай. Как это было?

– Как это было? – эхом отозвалась Ирина, подула на пальчики, полюбовалась ими и снова стала виртуозничать пилкой.

Земцов щелкнул пальцами, привлекая внимание Анатоля к готовности Ирины давать показания. Тот сразу же склонился над протоколом, причем так низко, что его чуб стал елозить по бумаге.

– Я видела, как наверх сначала поднялась Люда, – сказала Ирина. – Потом… потом поднялся Пирогов…

Люда смотрела на Ирину. Глаза ее были подвижны, словно Ирина представляла собой какое-то аморфное существо, меняющееся быстро и постоянно.

– Пирогов, значит, поднялся, – продолжала Ирина таким голосом, словно с ходу сочиняла детскую сказку и при этом думала о своих взрослых делах, – и потом я услышала крики… Да, были крики, были очень, очень страшные крики…

– А Белкин где был? – перебил ее Земцов.

– Белкин? Да, Белкин тоже туда поднялся… Точнее сказать, он туда побежал – очень быстро, как на пожар.

– Пистолет был в его руке?

– М-м-м… не обратила внимания.

– Дальше, дальше! – нетерпеливо закричал Земцов.

– Потом я услышала выстрел, – сказала Ирина, кинула пилочку в саквояж, хлопнула крышкой и пристально посмотрела на Земцова. – А через минуту на лестнице появилась Люда.

– Это так? – коротко спросил Земцов Люду.

Та растерянно кивнула и снова повернулась лицом к Ирине.

– И она мне сказала… – медленно проговорила Ирина и замолчала.

– Что? Что она тебе сказала?! – крикнул Земцов. Казалось, еще минута – и он просто ляжет на стол, раздавливая животом икру и раков.

Ирина переводила взгляд с Люды на Земцова… Самая красивая и самый красивый сидели напротив нее. Нет, не прав Земцов – они не стали другими. Все то же. Человек с годами не меняется, он просто пытается выглядеть в соответствии с возрастом и положением… Ирина опустила глаза. Не было сил удерживать на весу потяжелевший взгляд… Да, она стала богаче. Но разве это изменило ее? Разве Земцов теперь принадлежит ей?.. Эх, отдала бы все свои деньги, чтобы стать Людой – пусть постаревшей, пусть с мужем-идиотом, да еще и с убийством Пирогова, но с такими легкими и искренними слезами, от которых мужчины дуреют и даже совсем спившиеся простаки совершают подвиги… Ирина прикрыла ладонью глаза: смотреть на Белкина было выше ее сил… Федька, Федька! Послушный и ласковый, как теленок. Для тебя пятнадцать лет – как один день. И ты все так же одинок в своем пустынном классе…

– Так что же она тебе сказала? – уже с ненавистью повторил вопрос Земцов.

Ирина тряхнула головой, подняла лицо и поморщилась от яркого света.

– Она сказала… – произнесла Ирина, – она сказала: «Белкин застрелил Пирогова».

Роняя стул, из-за стола вскочил Анатоль и, расставив руки в стороны, кинулся к Люде.

– Родная моя! – орал он. – Родная моя! Я знал, я верил, что так будет! Ты не представляешь, как я счастлив!

Он пытался ее обнять, но Люда продолжала сидеть, и ему было неудобно. Тогда он рухнул перед ней на пол и опустил голову ей на колени. Люда с нескрываемым отвращением оттолкнула Анатоля от себя и произнесла:

– Уйди… Уйди, пожалуйста. Я тебя ненавижу.

Пластмассовая вилка сломалась в пальцах Земцова. Он продолжал терзать своим взглядом посеревшее лицо Ирины. Едва разжимая зубы, процедил:

– Подписывай протокол.

И придвинул ей лист бумаги.

Глава 87

ЛЮДА

Белкин крепко спал в кресле, откинувшись затылком на спинку. Пустая бутылка из-под вина с засохшими бурыми пятнами валялась у его ног. Книга «Битва королей Галамапутамуса» выпала из его безвольной руки и лежала рядом с бутылкой. Никаких других вещей у Белкина не было.

Ирина читала журнал, статью про ночную крем-маску, способствующую омоложению чувствительной кожи. Она удобно расположилась на диване, сняв туфли и положив ноги на табурет. Колени прикрыла пледом, рядом с собой поставила тяжелую керамическую пепельницу. Ее ничто больше не интересовало. Она отдыхала.

У Вешнего, похоже, что-то болело или зудела кожа. Он не мог найти себе места, слонялся по гостиной, пару раз выходил во двор, но быстро возвращался. Он мучительно искал повод, чтобы заговорить с кем-либо из одноклассников, но повод всякий раз оказывался несущественным, и разговор после одной-двух фраз сходил на нет: Кирилл был слишком увлечен чисткой ружья, Ирина – чтением, Белкин – сном, а Люда, уставившись в окно, вообще ничего не слышала.

Вера вышла встречать Надежду Васильевну во двор и стояла у ворот уже больше часа. Анатоль по собственной инициативе переписывал протоколы начисто, в двух экземплярах, при этом был очень старателен и прилежен. Земцов в одиночку пил и в клочья рвал салфетки.

– Где Вера? – буркнул он, исподлобья глянув на Кирилла.

– Гуляет, – односложно ответил Кирилл, проверяя, насколько легко скользит в пазах помповый затвор.

– Жду еще полчаса, – предупредил он. – Если адвоката не будет, то я сам буду ее адвокатом.

Наполнив стаканчик вином, Земцов поднялся из-за стола и почувствовал, что одышка сегодня уж слишком дает о себе знать. Он постоял немного, опираясь одной рукой на стол, поискал глазами блуждающего, как шатун, Вешнего и, когда тот оказался рядом, схватил его за руку:

– Давай, Андрюха, за нашу с тобой успешную операцию!

– Неохота, – ответил Вешний, уводя глаза в сторону.

– Это почему тебе неохота? – недовольно зарычал Земцов.

– Неохота и все, – отрезал Вешний.

Земцов усмехнулся, поставил стаканчик и покачал головой.

– Ну-ну!

Анатоль, дождавшись, когда Земцов будет готов обратить на него внимание, придвинул к нему наполовину исписанный лист и, тыкая в него ручкой, спросил:

– Вот тут я написал какую-то аббревиатуру «С.О.Г.», а что это значит, забыл. Вы не могли бы…

– Следственно-оперативная группа, – ответил Земцов, смял лист и, не глядя, швырнул его в камин. – Выпей со мной!

– То есть… – пробормотал Анатоль, глядя, как огонь быстро пожирает плод его кропотливого труда. – Ничего, я перепишу заново…

– Выпей! – повторил Земцов и протянул Анатолю стаканчик. Немного вина выплеснулось на скатерть.

– Я бы с радостью! – улыбнулся Анатоль, показывая красивые зубы и пряча руки за спину. – Но дело в том, что я вообще не пью. Совсем. Ни капли. Никогда!

– Тогда пошел вон! – ответил Земцов, скривился, как от зубной боли, и вдруг ударил кулаком по столу. – Где эта адвокатша?! – рявкнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Сколько я могу ждать?!

– Заткнись, Земцов, – сказал ему Кирилл, глядя сквозь ствольное отверстие на свет. – Тебя здесь никто не боится. Дерьмом можно только брезговать…

Странно, но Земцов никак не отреагировал на эти слова – может быть, потому, что как раз в эту секунду на его поясе запиликал мобильный телефон. Путаясь в полах спортивной куртки, Земцов сорвал трубку с поясного ремня и прижал ее к уху.

– Да! – крикнул он. – Кто?.. Адвокатша?.. Пропусти!

То ли трубка была очень маленькой, то ли рука Земцова была огромной, но создавалось впечатление, что он снова разыгрывает всех, и никакого телефона у него нет, и ни с кем он не говорил, просто дурачится, веселит народ.

– Наконец-то, – пробормотал он, кинув взгляд в окно. – Сейчас будет вершиться торжество справедливости…

Не успел он повесить мобильник на пояс, как тот снова запиликал. Чертыхаясь, Земцов снова принялся вытаскивать трубку из-под куртки.

– Ну, какого черта?! – рявкнул он в мобильник. – Я же сказал… – Тут его голос резко поубавился в громкости, спина ссутулилась, голова стала погружаться в плечи. Лицо Земцова мгновенно приняло виноватое выражение. – О, товарищ полковник! Виноват, я…

Не отрывая трубку от уха, Земцов ломанулся к лестнице, сшибая стулья на своем пути. Он поднимался наверх, перешагивая сразу через две ступени.

Это звонил его начальник, следователь Новиков.

– Земцов, всякие действия в отношении Гончаровой прекратить, – сказал Новиков.

– Как? – пробормотал Земцов. Он уже вышел в коридор и мог не беспокоиться за выражение на своем лице. – Так я почти уже…

– Слушай, что я тебе говорю… Мы опять прокололись. Доказать, что Гончарова скрывала у себя деньги вкладчиков, не удалось. У нее такая документация, что комар носа не подточит… Поторопился ты, Земцов, наломал дров. Надо было предвидеть, что у Гончаровой по десять козырных тузов в колоде… Знаешь, какой счет за материальные убытки фирмачи нам выставили? Приедешь – узнаешь…

Это был апокалипсис. Земцову показалось, что он за минуту уменьшился в росте и стал таким же, каким был при жизни Пирогов. Эта мысль оказалась настолько навязчивой, что Земцов машинально открыл дверь комнаты, в которой лежал труп Пирогова, и зашел туда. Некоторое время он тупо смотрел на распростертое на полу тело, потом ударом ноги вышиб дверь и с грохотом вывалился в коридор. Лестница ходила ходуном, когда он спускался по ней.

– Все! – истошно крикнул Земцов. – Я больше не намерен ждать! Где Вера? Сюда ее! Я надену на нее наручники! Я выведу ее на чистую воду!

Ему казалось, что все происходит во сне – он кричит и не слышит собственного голоса. И все, кто находился в гостиной, его не слышали – как завороженные смотрели на Люду и молчали. А она стояла на стуле перед буфетом и протирала платком пистолет – быстро, ловко, что-то напевая. Так старательная горничная протирает от пыли графин и стаканы в гостиничном номере. Не придерешься.

А Белкин спал и ничего не видел.

Глава 88

ПРИЗНАНИЕ СТАРШЕГО ОПЕРА

– Погоди, дай отдышаться, – сказала Надежда Васильевна, зайдя во двор. – Такие приключения уже не для моего возраста… Что ж ты, деточка, так пугаешь меня?

Женщина развязывала на ходу платок, словно двор уже был домом и можно было снять верхнюю одежду. Маленькая, кругленькая, как колобок, она все норовила поймать Веру за руку, то ли опасаясь потеряться в незнакомом дворе, то ли поскользнуться на мокром льду.

– Медведи у вас тут… Ой, боже ж мой! – бормотала она. – Ты знаешь, сколько таксист запросил?

– А где же такси? – спросила Вера, медленно двигаясь по тропе и тем самым заставляя женщину следовать за собой.

– Там стоит! – махнула женщина рукой на темный лес. – Эти… с автоматами… не пустили. Меня пустили, а машину нет… Так что ж с тобой приключилось?.. Господи, а ты что ж совсем раздетая выскочила? Хоть бы платок на голову накинула!

– Уже тепло. Совсем весна…

– Ой, деточка, как же ты меня напугала! Ты ж мне не сказала, что выселяешься. Я думала, что вы с братом до конца сезона поживете у меня. Ни «до свидания», ни «спасибо» – как испарились. А тут еще парень с ружьем ко мне в комнату ввалился: «Нас нет и не будет!»… Я даже не знала, что думать. Может, обиделись на меня. Или денег я слишком много запросила…

Вера остановилась, поправила на женщине воротник.

– Надежда Васильевна, пожалуйста, извините меня. Ни на что мы не обиделись, просто так сложились обстоятельства.

– Если надумаешь – возвращайся, – примирительно сказала женщина. – Хоть одна, хоть с братом, хоть с этим… который с ружьем. Твоя комната свободна, никому я ее пока что не сдала… Ой, забыла тебе сказать! Ты только меня, старуху, не ругай, если я что не так сделала!

– Что, Надежда Васильевна?

– Ты только позвонила, чтобы я сюда приехала, как в дом постучали. Открываю – а там целая компания молодых людей. Лыжники. Один такой симпатичный про тебя стал спрашивать. Мол, я знаю, что Вера здесь живет, она моя невеста, и я, дескать, ее разыскиваю. Женей он назвался. А я сдуру взяла и сболтнула, что ты сейчас в охотничьем приюте проживаешь…

– Та-ак, – протянула Вера и покачала головой. – Мне только его сейчас не хватало.

Она оглянулась на ворота.

– Ох! – простонала женщина и схватилась за сердце. – Зря я сказала, да? Чувствовала ведь: не надо, не надо! Да разве язык за зубами удержишь?

– Может, дорогу не найдет, – со слабой надеждой произнесла Вера. – Да шут с ним! Дело в другом…

Она взяла женщину под руку и повела по тропе к дому.

– Помните, как-то к брату приходил мужчина? Я в это время на работе была. Вы мне потом сами рассказывали, что он с братом очень громко разговаривал?

– Ну да! – без колебаний призналась женщина. – Помню, конечно. Память у меня еще слава богу…

– Вы смогли бы узнать этого человека?

– А почему бы и нет? Здоровый такой, мордатый. Голос грубый, громкий…

– Замечательно, – прервала Вера женщину. – Идемте в дом. Вы немножко посидите в прихожей, а потом я вас приглашу. Хорошо?

Когда Вера появилась в гостиной, Ирина вяло переругивалась с Земцовым. Точнее, она тихо и спокойно о чем-то спрашивала его, а Земцов нервно огрызался.

– Вот ты мент, – говорила Ирина, не отрывая взгляда от журнальной страницы, – ты же должен дать вразумительное объяснение этому феномену…

– Тебе я ничего не должен, – почти криком отвечал Земцов. – Вопросы здесь задаю я!

– Никто не оспаривает твоего исключительного права, но прояснение этого вопроса облегчило бы взаимопонимание, – говорила Ирина. – Мы тут сидим третьи сутки, ждем приезда Войтенко, а он, оказывается, уже несколько лет сидит в тюрьме! И, естественно, никаких писем откатать на принтере не мог.

– В самом деле, Серега, – поддакивал Вешний. – Ерунда какая-то получается. Проясни ситуацию. Кто же вызвал нас всех сюда?

– Что ты сияешь, как медный самовар? – Земцов перекинул молнии гнева на Вешнего. – Еще надо разобраться, откуда у нее такие сведения! Вы хотите делать выводы на основе непроверенных данных. Кто лично видел Войтенко в тюрьме? Кто, я спрашиваю?!

– Для того, чтобы его там увидеть, – ответила Ирина, – как минимум надо попасть в тюрьму.

– А при чем здесь я? При чем? – ревел Земцов.

– При том, – ответила Ирина, – что это ты действовал от имени Войтенко. Ты сочинил пригласительные, ты прислал их Пирогову, а он уже разослал их каждому.

– Ты что несешь?! – заходился в гневе Земцов. – На кой хрен мне это надо было?!

Вера быстро вошла в суть спора.

– Если позволите, то я постараюсь объяснить вам, на кой хрен вам это надо было, – произнесла она, стряхивая веником с кроссовок комки мокрого снега. – К ответу на этот вопрос меня подтолкнул один случай.

– Ну? – рыкнул Земцов и презрительно уставился на Веру. – Давай, чирикай! Даю три минуты. Потом поедем в следственный изолятор, там продолжишь.

– Я успею, – пообещала Вера. – Не далее как позавчера террорист Курга поставил мне, своей сообщнице, задачу: преступным способом получить и доставить ему деньги, упакованные в детский рюкзачок… – Хватит юродствовать, кукла! – вымученно осклабился Земцов. – Говори нормально!

– Дабы обеспечить полное выполнение своих преступных замыслов, – не обращая внимания на оскорбительную реплику, продолжала Вера, – террорист Курга сказал мне следующее… Цитирую по памяти: «Я предупрежу – ворота к твоему приходу будут открыты».

– А кого? – невольно вырвалось у Анатоля. – Кого он хотел предупредить?

– Наверное, того, у кого был ключ от ворот, – пояснила Вера.

Трудно было понять, отчего блестят ее глаза – от азарта, от приближения истины, от боли?

– Слушать преступницу – себе в убыток, – проворчал Земцов. Глаза его были беспокойны. – Я тоже могу сказать, что случайно подслушал разговор этой девицы и ее братца, где они обсуждали план убийства всех, кто находился в этом доме! И вы все обязаны будете поверить мне, потому что сейчас верите ей!

Вешний, остановившись посреди комнаты, скрестил на груди руки и, чуть склонив голову, искоса посмотрел на Земцова.

– Елки-палки! – произнес он и склонил голову на другой бок. – Елки-палки, Земцов! Выходит, это ты заставил Кургу разыграть весь этот дурацкий спектакль с захватом заложников, с вымогательством денег?.. Мать моя женщина! Кто бы мог подумать, что ты, Земцов, такой свин!

– Молчать! – рявкнул Земцов, но в его голосе уже не было прежней жесткости. – Вас что – на пол всех уложить? Мордами вниз! Хотите прочувствовать, что такое ОМОН?

– Эй, друзья, друзья! – попытался спасти положение Анатоль. – Это нехорошо! Все проблемы надо решать интеллигентно. По-моему, вы из личной обиды пытаетесь оскорбить Сергея Игоревича.

– Да! – громко сказала Вера и подбоченилась. – Да! У меня личная обида на Сергея Игоревича! Можно сказать, кровная месть! И он знает об этом, и потому так нервничает, и потому рвет салфетку и мусорит вокруг себя. Я такой же мусор уже как-то выметала у себя дома. Такие крученые бумажки ни с чем не спутаешь, и потому я знаю точно: вы были у нас дома и говорили с моим братом задолго до приезда сюда ваших одноклассников.

– Ха-ха-ха, – сказал Земцов. – Только ради бога не говорите про это криминалистам, иначе вас поднимут на смех. Мусор, который вы где-то когда-то подметали, свидетельствует только о вашей нечистоплотности, а не о том, что я был у вас дома.

– А по тебе, Земцов, видно, что ты испугался, – сказала Ирина. – А с чего бы вроде? Мы же не сыщики, не пытаем тебя под протокол. Мы всего лишь твои бывшие одноклассники.

Вера подняла лицо, глядя на потолок. Ее глаза были полны слез, и она боялась, что слезы сейчас прольются.

– Подонок, – шептала она, втягивая носом воздух. – Убийца! Ничтожество…

– Давай, давай, – усмехаясь, произнес Земцов. – Слезы мы уже видели, их цену мы знаем.

Вера кинулась к двери, ведущей в прихожую, распахнула ее и ввела за руку Надежду Васильевну.

– Здравствуйте, – робко поздоровалась женщина, не ожидавшая такого скопления людей и столь пристального внимания к себе.

– Вы кого-нибудь знаете из этих людей? – спросила Вера, вытирая глаза платком.

– Очная ставка, – констатировал Земцов. – Режут по живому и не щадят…

– Да, – кивнула женщина, с опаской глядя на Земцова. – Вот этого мужчину я видела. Он несколько раз приходил ко мне домой… То есть к Ване, к твоему брату.

– Это было давно?

– Примерно недели две назад…

– Я потрясен! – объявил Земцов и налил себе вина. Он уже не лицемерил. Он наконец сказал правду.

– Спасибо, Надежда Васильевна, – произнесла Вера. – Идемте, я вас провожу.

Женщина и Вера вышли. В гостиной стало тихо. Земцов неподвижно сидел за столом и смотрел в стаканчик с вином.

– Кирилл! – позвал Земцов. – Ты работал частным детективом. Ты понимаешь меня? Ты согласен с тем, что цель оправдывает средства?

– Нет, – ответил Кирилл.

Земцов кивнул и развел руками.

– Даже Кирилл не понимает.

Он перевел взгляд на Анатоля.

– Ну, борзописец? Накалякал доносы? Дай сюда!

Земцов притянул к себе пачку бумаги и стал просматривать записи. Просмотрит один лист, скомкает и бросит его в камин. Просмотрит другой – бросит, просмотрит третий – бросит…

– Что вы от меня хотите? – глухим голосом произнес он, не отрываясь от своего занятия. – Да, в уголовном розыске цель оправдывает средства. Я устроил Курге досрочное освобождение из зоны, и он пообещал, что будет работать на меня. Я организовал вечер встречи выпускников, подстроил отсутствие мест в «Ковчеге», переезд в этот охотничий приют. Удобное место! Кругом лес, частокол и дикие медведи. И ты, Ирина, полностью в моих руках. Я пошел ва-банк. Я должен, я обязан был вытряхнуть из тебя деньги вкладчиков… Молчи, Ира, молчи. Не надо ничего говорить. Я знаю, что они у тебя. И об этом знают все, кто сейчас здесь. Пусть твое преступление останется на твоей совести. Очень сожалею, но я не в силах привлечь тебя к ответственности – ты оказалась сильнее меня. Вдобавок Курга меня подвел. Он не справился с ролью террориста. Сломался, когда надо было проявить волю…

Земцов перевел дух. Сердце шалило. Перед глазами плыли темные круги.

– К тому же я не доверял ему до конца. Курга не был полностью зависим от меня и мог в любую минуту проболтаться о нашем с ним сговоре. И потому я не поставил его в известность, когда мы с Вешним сымитировали мое убийство. Как и следовало ожидать, Курга все принял за чистую монету. Он решил, что теперь никогда и никому не сумеет доказать, что захват заложников был всего лишь инсценировкой, придуманной майором милиции Земцовым, что это специальная операция… Плюс ко всему Ириша подлила масла в огонь, мастерски повесив на несчастного Кургу двойное «убийство». И он сломался окончательно…

Земцов попытался встать из-за стола, но его вдруг повело в сторону, и он снова опустился на стул, потянув на себя край скатерти. Бутылка упала, вино стало толчками выплескиваться на стол.

– Эй, народ! – хриплым и страшным голосом крикнул он, неточным движением хватая бутылку. – Почему никто не ест и не пьет? Я ж для вас старался!

Он запрокинул голову и стал пить вино большими глотками. Опустошив бутылку, он поставил ее под стол, вытер красные губы ладонью и произнес:

– Окружили, затравили, как волка… Никто не пожалеет. А ведь раньше вы все меня любили. Я знаю, все девчонки были от меня без ума!.. Не надо лгать, притворяться – чувства не проходят.

Земцов ударил локтем о стол, повернулся и посмотрел на Ирину, которая по-прежнему сидела на диване.

– Ириша! Ты знаешь… Я был не прав тогда. Я все помню, и у меня до сих пор вот тут болит, – он скривился и стал массировать грудь. – Да, я хотел унизить тебя, это правда. Знаешь, высокий рост и красивая рожа не гарантируют отсутствие комплексов. Я очень комплексовал, и мне как воздух надо было кого-то унижать, над кем-то смеяться… Вы все правы – я идиот, скотина, подонок!.. Ириша! Ну подними же глаза! Ты ведь простишь меня?

– Господи, – прошептала Ирина. – Когда же все это кончится?

Она отложила журнал, опустила ноги, надела туфли и вышла в прихожую. Земцов с досадой чмокнул губами и развел руками.

– Упорхнула птичка…

Он снова попытался встать из-за стола, и на этот раз ему это удалось. Дотянулся до нетронутой бутылки, отхлебнул и, опираясь о стол, подошел к Люде.

– Ты же любила меня, малыш. Помнишь, любила? А сейчас?.. Думаешь, я не знаю, что это ты убила Пирогова? А? За дурачка меня держим?..

Он хотел опустить руку ей на плечо, но промахнулся и едва устоял на ногах.

– А Федька герой. Рыцарь! Я бы так не смог – сие есть факт. Так радуйся, Людусик! Пляши! И твой писарь пусть пляшет…

Кирилл взял Земцова за ворот и оттащил от Люды.

– Ты пьян, – сказал он. – Будет лучше, если ты сядешь.

– Вот! – вдруг заорал Земцов. – Наконец-то нашелся человек, который хочет ударить меня по роже! Ну же! Давай, Кирюха! Вмажь! У тебя классные бицепсы и кулаки! Расквась мою поганую харю!

Кирилл смотрел на Земцова с жалостью, как смотрят на очень больных и несчастных людей.

– И тебе станет легче?

– Не знаю, – ответил Земцов, сел, кинул руки на стол и уронил на них голову.

Он слышал, как все одевались и выходили из дома. Прошло несколько минут, и он остался один.

Глава 89

СОЛНЕЧНЫЙ ОСТРОВ

Земцов стоял у окна и, прячась за шторой, смотрел на то, что происходило в беседке. Он не мог понять своих одноклассников. Что это с ними? Веселятся, как дети, будто ничего не произошло. Белкин где-то раздобыл бутылку водки и выстроил на скамейке ряд пластиковых стаканчиков. Ирина предложила тост: «Давайте же наконец выпьем за наш класс!» Люда рассказывала Белкину что-то смешное, наверное, анекдот. Оба смеялись. Вешний любезничал с Верой, пока Вацура показывал ружье Анатолю. Анатоль с опаской взял ружье, взвесил его в руках и прицелился в луну…

Земцов отошел от окна и приблизился к столу. Какой омерзительный спектакль! Они нарочно встали напротив окон, чтобы он видел их неестественное веселье. Прыгают, обезьяны, на теле мертвого льва, верещат, швыряются бананами.

Он стал массировать грудь. Над желудком разрасталась какая-то пустота; казалось, она затягивает сердце. Трудно дышать… Земцов расстегнул «молнию», покрутил шеей. Может, это у него от голода или от нервного истощения? Сколько уже суток он не позволяет себе ни на секунду расслабиться? Сколько он спал за это время? Считанные часы. И пьет много. Надо ударить по тормозам, взять себя в руки и довести дело до конца… Сейчас, сейчас. Он немного отдохнет, посидит у камина, выкинет из головы всякие глупые мысли. Он сожжет их в огне и снова станет сильным, уверенным в себе человеком. Он должен им стать. Он должен, хотя это уже невозможно…

Музыка? Откуда там музыка? Где они взяли магнитофон?.. Земцов прислушался, повернул голову. «Солнечный остров скрылся в туман…» Ну вот еще! Прямо-таки выпускной бал устроили! Того гляди, Люда сейчас пригласит его на танец. Он, конечно, согласится – Ира ведь не спускает с него глаз, она страшно ревнует. И, конечно, она заплачет от ревности, когда увидит, как он обнимает Люду. А это такое наслаждение – знать, как за твоей спиной глотает слезы извечный конкурент.

Надо идти к ним, надо торопиться, иначе Ирка сейчас сядет в свой «Лексус» и уедет. И он уже никак не сможет ее задержать. Надо идти, пока играет эта песня.

Земцов кинулся к двери, приоткрыл ее, выглянул наружу. Лучше, конечно, чтобы до поры до времени они его не видели. Он сейчас обойдет дом с тыльной стороны, где темно и немного жутковато. Пусть они подумают, что он пришел к ним из леса… И все-таки это странно – Ирка смогла сохранить свои чувства, она до сих пор знает, что такое любовь. В школьном возрасте в любовь верят все, а пятнадцать лет спустя – только единицы, избранные. Те, над чьими чувствами никто никогда не смеялся, за которые не пришлось горько расплачиваться. И как это Ирка сберегла их? Прирожденный лидер не может быть сентиментальным. У него на груди должна быть броня, душа гранитная, сердце – стальное. Вот он, Земцов, прирожденный лидер, и он выиграл единоборство. Выиграл, что бы одноклассники сейчас о нем ни думали.

Он вышел под ливень лунного света. Таясь, выглянул из-за угла, посмотрел на беседку, наполненную подвижными и шумными тенями. Он боялся их, его трясло от страха перед ними, потому что они все ненавидели его, они все хотели его смерти.

«Надо взять себя в руки», – еще раз подумал Земцов, но уже машинально, не понимая значения этой фразы – будто загнал в плейер кассету и она стала прокручиваться в его мозгу.

Он пошел к забору и свернул в узкий проход, ограниченный глухой стеной дома. Здесь его никто не мог увидеть.

Глава 90

РАДУГА

«Она все время ловит мой взгляд, будто хочет что-то спросить, но не может решиться, – думал Кирилл, глядя на Веру. – И у меня такое чувство, будто я чего-то не сделал, не принял какого-то важного для себя решения».

Переносной магнитофон, который Белкин нашел на антресоли в прихожей, из последних сил крутил ленту. Качество звука было ужасным: музыка плавала, динамики хрипели, в пропыленных недрах магнитофона что-то все время трещало. Но никто не жаловался и не просил Белкина убавить звук: тишина была бы вообще невыносимой.

– Не забыть бы вернуть тебе безрукавку, – сказала Вера.

– Разве мы уже расстаемся? – спросил Кирилл.

– А разве нет? Кирилл промолчал. Он не знал, расстаются они или нет. Это, как ни странно, зависело не только от них.

«Ну что я мучаю себя?» – подумал Кирилл. Он взял руку Веры. Она посмотрела на него и мысленно сказала: «Я хочу быть с тобой!» Он мысленно ей ответил: «Ненавижу давать обещания! Если мы захотим встретиться, то обязательно встретимся. Расстанемся всего на неделю, и тогда все станет ясно». Вера смотрела на него и едва заметно качала головой, будто не соглашалась: «Как ты не понимаешь, что я не могу так! Я не могу бежать к радуге в надежде перейти по ней на другой берег реки. Женщины никогда не верят радугам!» Кирилл нежно сжимал ее теплую ладонь: «Нет, я не смогу тебя забыть. Я уверен, что не забуду. Подожди немного. Что тебе стоит подождать неделю – ты молода и свободна, у тебя впереди вся жизнь».

Он медленно разжимал ладонь и не понимал, что теряет Веру.

– Ты мне напишешь? – вырвалось у нее, и она тотчас опустила глаза.

– Зачем писать? – пожал плечами Кирилл. – Я тебе позвоню. Так проще и быстрее.

Она кивнула, с трудом сдерживая слезы. Он все сказал. И нет смысла объяснять ему, что у нее не только телефона, у нее дома своего нет.

– Ну? – спросил Кирилл, касаясь ее подбородка и приподнимая лицо. – Что ты загрустила?

«Я как чувствовала, – думала Вера. – Как чувствовала, что этим кончится. Говорила же себе: Верка, держи сердце на тормозах, не влюбись в него, не впускай его в душу… Да где там! Вот теперь объясняй, почему загрустила».

– Вот, – сказал Кирилл, протягивая девушке черный картонный квадратик. – Тут мои телефоны, факс и адрес в Интернете.

Она взяла, улыбнулась, неосторожно кивнула головой, и предательская слеза скатилась по ее щеке. Но он, кажется, не заметил – его отвлек Белкин. Как, в самом деле, просто! Адрес в Интернете! Да она толком не знает, что это такое, и как Кирилла в этом Интернете искать. Можно, конечно, позвонить по телефону. Но что она скажет? «Здравствуй, это я, Вера… Нет, не с которой ты познакомился в гостинице «Лазурная», а которую вытащил из подвала в Эсто-Садке…» И слушать, как он, комкая слова, будет изображать радость, как начнет извиняться и оправдываться, что у него совсем нет времени, и пусть она еще как-нибудь, при случае, позвонит, и дай бог, они свидятся…

– Вера! – громко, чтобы перекричать музыку, крикнула Ирина. – К тебе пришли!

Вот и все… Вера посмотрела на Кирилла. Он удивленно вскинул брови: мол, что это за фокусы, кто мог прийти к тебе?

Она медленно повернулась лицом к воротам. Явился – не запылился, бежит по талому снегу, спотыкается, руки расставил в стороны. А где ж ты был раньше? Сволочь, конечно, но другого жениха нет и, по всей вероятности, не предвидится…

– Верка!!

Во двор забежал парень в горнолыжном костюме, перешел на шаг, быстро приблизился к Вере, крепко обнял ее и принялся неистово целовать ее лицо.

– Милая моя, любимая… – бормотал он. – Прости, прости меня! Я когда узнал, что с тобой случилось, совсем голову потерял… Не могу жить без тебя…

Ирина покосилась на Кирилла – как он реагирует на столь пикантную сцену? Белкин, плеснув в пластиковый стаканчик водки, постучал по плечу парня и сказал:

– Эй, мужик! Выпей с нами, а то не только голову потеряешь!

– Да, да! – обрадованно ответил парень, отрываясь от Веры. – С радостью! Я, можно сказать, наконец-то нашел свое счастье. Ну, за мою Верочку!

Он вылил водку себе в рот.

– А что, вы давно знакомы с Верой? – спросила Ирина.

– Давно, – признался парень. – Уже три года… Вы знаете, судьба так коварно нас разлучила… Э-э-э, да что там говорить! Да, Верунчик? Теперь мы никогда не расстанемся!

– Да, – покачала головой Ирина, глядя на донышко своего стаканчика. – Это, конечно, очень радостное событие… А вас, простите, как зовут?

– Евгений… Да можно просто Женька! – великодушно разрешил парень.

– А вам не кажется, Женька, – произнесла Ирина, – что Верочка от радости дара речи лишилась?

– Это ничего! – с оптимизмом сказал Женька и встряхнул девушку. – После того, что мы пережили, нам уже ничего не страшно. Да, Верунчик?

Верунчик молчала и, повернув голову, смотрела на Кирилла. А он оценивающе смотрел на парня.

– Так это и есть…

– Да, – ответила Вера, не позволив ему задать вопрос до конца.

«Ну скажи! – мысленно умоляла она Кирилла. – Скажи: останься! Всего одно слово – и этот Женя уйдет отсюда немедленно… Пожалуйста, умоляю, скажи!»

Но тут между ней и Кириллом встал Вешний. Поднимая над головой стаканчик, он предложил тост за то, чтобы отныне встречаться ежегодно, но только в бронежилетах. Потом Кирилла еще дальше оттеснил Белкин. Он пробивался в середину круга, чтобы его все услышали:

– Эх, братцы! А помните, как мы…

Но рев, несущийся из старого магнитофона, заглушил его слова. Напрягая голосовые связки, Вешний произносил последние слова своего тоста. Два больших специалиста – Анатоль и Женя, – десятый раз чокаясь и перекрикивая друг друга, спорили на темы любви и верности. Ирина убеждала Веру в том, как важно для молодой женщины принимать только хорошо взвешенные и продуманные решения. Только Люда и Кирилл не нашли, чем заняться, и молча сидели на скамейке.

Прошел час. Магнитофон слабел, музыка становилась тише, и можно было разговаривать, не повышая голоса. Но по привычке все продолжали кричать, о чем-то споря, что-то обсуждая и вспоминая. Может, потому никто сразу не обратил внимания на рослого человека в легкой куртке и кепке, который подошел к беседке в сопровождении двух вооруженных омоновцев.

Когда стало совсем тихо и можно было услышать, как кто-то в темноте шуршит фольгой от пачки сигарет, незнакомец представился:

– Я следователь по особо важным делам Новиков. Прошу всех зайти в дом.

Эйфория закончилась. Реальность, от которой постаревший класс стремительно уносил ноги, неожиданно встала на их пути.

– А можно узнать, в связи с чем мы должны зайти в дом? – певуче растягивая слова, спросила Ирина. Она была пьяна и потому очень не хотела возвращаться в душный, до чертиков надоевший дом.

– Можно, – спокойно ответил следователь. – Полчаса назад выстрелом из пистолета был убит старший оперуполномоченный Земцов. Очень сожалею, но вы все попадаете под подозрение.

Глава 91

ПОЧТИ КОНЕЦ

Группа, уставшая от беспрерывного шока, почти с безразличием отнеслась к этой новости, как если бы следователь объявил об убийстве какого-то террориста в какой-то далекой стране. Кирилл при этих словах машинально опустил руку на затвор ружья, которое лежало рядом на скамейке. Вера подумала, что сама судьба не хочет разлучать ее с Кириллом: начнутся расследование, допросы, и никого за пределы охотничьего приюта не выпустят. Люда то ли тягостно, то ли с облегчением вздохнула. Вешний почему-то огляделся, словно хотел лично увидеть труп Земцова. Ирина схватилась за голову, села на скамейку и твердо сказала:

– Все. Я больше не могу. Еще раз этого я не переживу…

А Белкин вообще запутался в пространстве и времени:

– Что значит полчаса назад? – удивленно произнес он. – Ведь уже три дня прошло, как его прибили… Тьфу, черт! Братцы, кажется, у меня крыша поехала!

Новиков занял торцевую комнату на втором этаже, куда начал вызывать на допрос. Он был спокоен и вежлив, и вопросы его были просты и конкретны. По этим вопросам можно было сделать вывод, что Земцова убили из пистолета Макарова, что пуля снесла ему половину черепа, что пистолета на месте преступления не оказалось, что убийство произошло в самый разгар веселья в беседке.

Ирина вызвалась на допрос первой – она собиралась немедленно ехать домой, утром ей нужно было быть у себя в офисе. Когда Новиков спросил ее, отлучалась ли она куда-нибудь от беседки, Ирина подтвердила и объяснила это тем, что выпила слишком много чая, а потом еще и водки, и терпеть не было уже никаких сил. Следователь слушал ее, кивал и курил, выдувая дым на стол. Потом он взял с нее подписку о невыезде и отпустил.

Когда она вышла от следователя, Белкин тотчас же сравнил это со школьными экзаменами, на которые Ирина обычно шла первой, а выходила неизменно с улыбкой. Все рассмеялись – сравнение оказалось на редкость точным.

– Какой билет попался? – спросил ее Вешний.

Ирина ответила, что ей всегда попадались счастливые, и этот раз не стал исключением. Она расцеловала всех, попросила простить и пошла к машине. Анатоль и Женя увязались было проводить ее до машины, но их из дома не выпустили омоновцы.

Кирилл сказал следователю, что на несколько минут уходил в сарай, чтобы найти ветошь для чистки ружья. Вера призналась, что в разгар веселья ходила на кухню и искала какую-нибудь закуску, потому что пить водку без закуски было очень трудно. Люда вспомнила, что она пошла прогуляться вдоль забора, потому что у нее неожиданно разболелась голова. Белкин без утайки рассказал о том, что за сараем он как-то припрятал на «черный» день пару бутылок водки; само собой разумеется, что ему пришлось несколько раз посещать свой тайник, чтобы поддерживать веселье одноклассников на должном уровне. Лишь только Вешний не смог вразумительно ответить следователю, для какой цели он отходил от беседки, тем не менее он дал подписку и также был отпущен восвояси.

Несмотря на позднее время, никто не остался ночевать в охотничьем приюте. Анатоль с Людой уехали в поселок на «УАЗе» вместе с омоновцами. Женя повел Веру через лес к домику, в котором его друзья снимали комнаты. Кирилл вместе с Вешним по просеке добрались до гостиницы «Ковчег», где в холле администратора дождались утра. Белкин провел ночь в изоляторе временного содержания, откуда на следующий день его перевезли в Краснодарский СИЗО.

Трупы Курги, Пирогова и Земцова на рассвете погрузили в спецмашину с оцинкованным фургоном без окон. Но она не проехала и пятидесяти метров, как забуксовала в рыхлом подтаявшем снегу. Новикову пришлось вызвать тягач. По дороге в спецмашину погрузили еще три тела, найденные егерями в лесу.

Убитым медведем распорядилось местное охотничье хозяйство. Из его шкуры сделали экспонат для местного природоведческого музея.

Встреча выпускников закончилась.

Глава 92

ПОМНИТЬ И ЛЮБИТЬ

Небо бледнело, звезды гасли, на газон школьного двора опустился туман. В актовом зале затихла музыка. Члены родительского комитета принялись убирать со столов. Измученные учителя с красными глазами с трудом поднимались из-за столов. Лаборант-физик сматывал электропровода, упаковывал в коробки колонки и усилители. Военрук, отвечающий за порядок и дисциплину в школе, проверял все незапертые классы и туалеты.

Выпускники, толкаясь в узких дверях, спешили на улицу.

– Быстрее! – кричал Вешний. – На рассвет опоздаем!

В толчее он щипал девчонок, они неестественно сердились и лупили его увядшими букетами, которые забыли взять с собой учителя. Белкин, отыскивая в толпе своих, нашептывал:

– Собираемся за теплицей!.. За теплицей… Только незаметно, чтобы Раиса не застукала!

Раиса, классный руководитель, застукала. Она очень хотела спать и потому не кричала, как прежде.

– Никому не расходиться! – слабым голосом умоляла она, но ее уже никто не боялся, не слушался, она уже была чужим человеком.

– Побежали! – скомандовал Кирилл, и весь класс с топотом, свистом и хохотом понесся по пустынной улице в парк.

Раиса бегать не могла, она безнадежно отставала от молодых. Когда расстояние между ней и классом стало непреодолимым, женщина остановилась рядом с цветущим каштаном, посмотрела вслед белым платьям и темным пиджакам и побрела домой спать.

В парке было сыро. Пронзительно пахло сочной зеленью и цветами. Мокрая, упругая трава достигала пояса. Девочки сняли босоножки и приподняли мокрые подолы своих платьев. Мальчики закурили и стали вразнобой петь.

Они пришли на обрыв, откуда можно было увидеть восход солнца. Они заранее приметили это место и припрятали в кустах трехлитровую банку с вином.

Солнце зарождалось где-то далеко, в голубом тумане, который плотно закрывал горизонт. Никто не знал, когда же солнце взойдет. Пили по очереди, отхлебывая прямо из банки. Вино проливалось на платья и костюмы, но это только забавляло. Белкин изображал Казбича: подняв Люду на руки, он с рычанием носился по поляне. Кирилл целовался с Валей, с которой сидел за одной партой и которая год спустя умрет от лейкемии. Но тогда он этого не знал и наивно думал, что вот так легко и незаметно нашел себе жену. Вешний, вывернув пиджак наизнанку, стоял на пне и читал монолог Гамлета. Ира сидела на бревне, подпирая подбородок ладонями, и смотрела на алеющий восход. Земцов пытался раскурить отцовскую трубку, привезенную из Лондона, – он считал, что эта трубка делает его похожим на Шерлока Холмса. Пирогов собирал хворост для костра.

Потом они кружились хороводом вокруг банки с остатками вина на дне. Белкин держал за руку Люду, Люда – Кирилла, Кирилл – Пирогова, Пирогов – Земцова, Земцов – Валю, а Валя – Иру, и все хохотали, все задыхались, все казались безумно счастливыми и потому, должно быть, пропустили восход.

Сырое солнце медленно поднималось из тумана, открывая земле новый день. Молодые люди продолжали носиться вокруг пустой банки по мокрой свистящей траве. Они скинули с себя скучное школьное прошлое и жили уже будущим. Все клялись, что обязательно встретятся через год в этом же месте и в этом же составе, и все искренне думали, что так оно и будет – ведь будущее было светлым и чистым, как июньское утро, и его можно было предсказать. Они будут встречаться каждый год, где бы ни жили и кем бы ни стали. Они умрут друг без друга! Они до конца своих дней будут любить и помнить друг друга. Помнить и любить…

Пятнадцать лет спустя Белкин взял на себя убийство Пирогова. Следствие тянулось медленно, убедительных доказательств не хватало, и прокурор дважды возвращал дело на дополнительное расследование.

С остальных, кто давал следователю Новикову подписку о невыезде, все подозрения были сняты. Дело об убийстве старшего оперуполномоченного Земцова было закрыто в связи с отсутствием состава преступления. Утром, после бессонной ночи, Новиков нашел пистолет Макарова на ветке сосны, растущей за частоколом. К рукоятке, петлей, был привязан большой кусок резинового жгута. Следственный эксперимент подтвердил его предварительный вывод: Земцов накинул резиновую петлю на частокол, натянул жгут и выстрелил себе в висок. Пистолет вырвался из его ослабевшей руки и, словно был запущен из пращи, перелетел через частокол, увлекая за собой жгут…

Оформляя свои выводы, Новиков очень призрачно объяснил причину столь странного способа ухода из жизни. Он ссылался на физическое и психическое переутомление оперативного работника, на чувство обиды, неудовлетворенности, что вынудило его покончить с собой, но при этом он кинул тень на одноклассников, сымитировав убийство.

Когда Кириллу удалось взять в архиве материалы по этому делу и просмотреть их, он сразу понял, что все выводы Новикова шиты белыми нитками. Этот человек просто не знал Земцова. Никогда, ни при каких обстоятельствах Земцов не покончил бы с собой. Он слишком любил себя, чтобы уйти из жизни раньше тех, кого презирал. Новиков этого не знал. Не знал он также и об удивительно хитром и расчетливом уме Ирины. Только она могла придумать эту уловку: заранее привязать жгут к пистолету и выстрелить в Земцова в тот момент, когда во дворе грохотала музыка. Потом она, по-видимому, вложила пистолет в руку мертвеца, чтобы на нем остались его отпечатки, и, накинув резиновую петлю на пику частокола, зашвырнула пистолет, словно из рогатки, на ближайшее дерево. Она была уверена, что «макаров» рано или поздно найдут и тогда в самоубийстве Земцова никто не будет сомневаться.

Видимо, она очень хотела убедить одноклассников, что в Земцове, как и в ней самой, все-таки проснулась совесть.

А сама она погибла в ту же ночь, когда выехала на «Лексусе» из охотничьего приюта. На самом опасном участке трассы ее машина выбила ограждение и с тридцатиметровой высоты свалилась в пропасть. Ирина умерла мгновенно. Эксперты обнаружили в ее крови большой процент алкоголя. Но вряд ли можно было говорить с полной уверенностью, что это был несчастный случай.

Вера не позвонила Кириллу. Он вскоре затосковал по ней, стал ее искать, даже в Эсто-Садок приехал, но Надежда Васильевна ничем не смогла ему помочь. Так ни с чем Кирилл и вернулся домой.

Год спустя тридцать седьмая средняя школа Краснодара организовала бал встречи выпускников, но из 10 «Б» выпуска восемьдесят пятого года пришел только Вешний с новой женой, продавщицей из маленького горнолыжного поселка.

Люда разошлась с Анатолем и уехала с матерью в Израиль…

Все это когда-то произойдет. А пока девчонки в мокрых от утренней росы платьях и босоногие парни в костюмах кружат хоровод вокруг банки с вином и ждут появления светила.

Примечания

1

Бабушка подготовила мне к ужину суп из усов кошки (англ .).

2

Изолятор временного содержания.

3

Матрос, несущий вахту на площадке в верхней части мачты.

4

Римской император, отличавшийся предельной самовлюбленностью и жестокостью.

Content

Андрей Дышев
Однокла$$ники

Предисловие

Глава 1 МЕДВЕЖЬИ ЖАКАНЫ

Глава 2 ДОРОГА ВВЕРХ

Глава 3 ПОРТВЕЙН ИЛИ ЧТО-НИБУДЬ НЕДОРОГОЕ

Глава 4 ПРЕВЫШЕНИЕ СКОРОСТИ

Глава 5 КУДРЯВЫЙ НАГЛЕЦ

Глава 6 ПОБИТЫЙ ПЕС

Глава 7 ИРКА

Глава 8 КТО ШАГАЕТ ДРУЖНО В РЯД?

Глава 9 ЕЙ ВСЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ

Глава 10 АРЕНДАТОР

Глава 11 ЛЕГКАЯ ЛОЖЬ

Глава 12 И СТАЛО ТИХО

Глава 13 ДОМ ПОСРЕДИ ЛЕСА

Глава 14 КЛЮЧ ОТ ВОРОТ

ГЛАВА 15 ИРИНА ЗАНЯТА

Глава 16 КОМПЛЕКС ДЕТСТВА

Глава 17 ДРОБОВИК В ПРОМАСЛЕННОЙ ТРЯПКЕ

Глава 18 ДВОЕ НА КУХНЕ

Глава 19 КАК СКУЧНО ВСПОМИНАТЬ ШКОЛУ!

Глава 20 РЫБКА ЗАГЛОТИЛА КРЮЧОК

Глава 21 МОНТИРОВКА В РУКАВЕ

Глава 22 КРОВЬ НА СНЕГУ

Глава 23 ЛИЛОВЫЙ ЦВЕТОК

Глава 24 НЕХОРОШАЯ ИГРА

Глава 25 ЧТО ЗА ШУТКИ, ЧУВАК?

Глава 26 КТО КОГО ДЕРЖИТ ЗА БАРАНОВ?

Глава 27 ЖЕМЧУЖИНА

Глава 28 СПЯТ ЛИ СУСЛИКИ В АНТАРКТИДЕ?

Глава 29 НЕ ХОДИТЕ В ТЕМНЫЕ САРАИ

Глава 30 ТРУП ПОД ЛУНОЙ

Глава 31 ФОКУС С ПИСТОЛЕТОМ

Глава 32 ПОЦЕЛУЙ ПОКОЙНИКА

Глава 33 ОБЛЕГЧЕНИЕ

Глава 34 ВИД СКВОЗЬ ЗАПОТЕВШЕЕ СТЕКЛО

Глава 35 А ТЕПЕРЬ О ГЛАВНОМ

Глава 36 УДАР ПО ЛБУ

Глава 37 НОЧЛЕГ

Глава 38 «ВЫШКА»

Глава 39 ДВЕ КАПЛИ

Глава 40 ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Глава 41 ПРИКИДЫВАТЬСЯ НЕ СТОИТ

Глава 42 ВО ДВОРЕ

Глава 43 КАРТИНКА

Глава 44 СОВОК

Глава 45 НА КРАЮ ОБРЫВА

Глава 46 МОРКОВКА В ГРЯДКЕ

Глава 47 ТЫ БУДЕШЬ МЕНЯ НЕНАВИДЕТЬ

Глава 48 НЕПРИЯТНОСТЬ

Глава 49 БАНАНЫ

Глава 50 ЛЕС ЛЮДОЕДА

Глава 51 УБИЙЦА СРЕДИ ВАС

Глава 52 СВОБОДА ТВОРЧЕСТВА

Глава 53 БЛАГОДАРНОСТЬ

Глава 54 ЧЕРНАЯ ГОРЯЧКА

Глава 55 ПЯТЫЙ

Глава 56 ТЫ СОВСЕМ НЕ ЗНАЕШЬ ВАНЮ!

Глава 57 СЕМЕЙНАЯ ДРАМА

Глава 58 СПАСИБО ВАМ ЗА ВСЕ

Глава 59 СМЕЮЩИЙСЯ ЗАЯЦ

Глава 60 ВСТРЕЧА

Глава 61 ВСТРЕЧА ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ЗАКРЫТОЙ

Глава 62 ИМЕННО ТАК?

Глава 63 ЭПОХА ЦИНИКОВ И СКЕПТИКОВ

Глава 64 СТАРЫЕ СВЯЗИ

Глава 65 МЯСО НА РАЗДЕЛОЧНОМ СТОЛЕ

Глава 66 ЗАКОН СОБАЧЬЕЙ УПРЯЖКИ

Глава 67 ВЫСШАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Глава 68 МОХНАТЫЙ СПАСИТЕЛЬ

Глава 69 КАЗНЬ

Глава 70 ОН УЖЕ НЕ СЕРДИТСЯ

Глава 71 УЖИН С ЧЕРНОЙ ИКРОЙ

Глава 72 ПЕРВОЕ ЧУДЕСНОЕ УТРО

Глава 73 ДУРЕХА РАДУЕТСЯ

Глава 74 КУДА ВСЕ ПОДЕВАЛИСЬ?

Глава 75 В ШЕРЕМЕТЬЕВЕ ПЛОХОЙ КОФЕ

Глава 76 ПОСЛЕ БАЛА

Глава 77 ВАЦУРА ИЗЛИШНЕ ВПЕЧАТЛИТЕЛЕН

Глава 78 ЧУЖОЙ МУЖ

Глава 79 ЗОЛОТАЯ РЫБКА

Глава 80 УЖИН В БАГРОВЫХ ТОНАХ

Глава 81 КОГДА СОРВАЛИ ШТОРЫ

Глава 82 ОБЕЗЬЯНА

Глава 83 ВОТ ЖЕ СВОЛОЧЬ!

Глава 84 ПРИГОВОР

Глава 85 КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ

Глава 86 ОТ ЧЕГО ДУРЕЮТ МУЖЧИНЫ

Глава 87 ЛЮДА

Глава 88 ПРИЗНАНИЕ СТАРШЕГО ОПЕРА

Глава 89 СОЛНЕЧНЫЙ ОСТРОВ

Глава 90 РАДУГА

Глава 91 ПОЧТИ КОНЕЦ

Глава 92 ПОМНИТЬ И ЛЮБИТЬ

Примечания