Мэри Розенблюм

Божье Око

Заросли коралловых тростников разволновались, и это насторожило Этьен. Она вышла на веранду коттеджа и увидела, как три реты идут прямо через густые сине-зеленые заросли. На таком расстоянии реты походили на высоких женщин, да и вблизи они были не менее человекоподобны, чем сама Этьен. Расступались коралловые тростники, по ним разбегалась рябь, их нервозный хруст казался шепотом - далеким, когда слова неразличимы.

Вот уж чего она никак не ожидала, так это увидеть рет в своем захолустье. Этьен судорожно сглотнула, отгоняя воспоминания, которые она, казалось, похоронила давным-давно. Может быть, этот визит - ошибка или какая-то дурацкая бюрократическая формальность, отголосок прошлого?

Увы, напрасные надежды.

* * *

Она резко повернулась кругом и ушла в кухню - заваривать чай. Реты к нему неравнодушны. Людям мало что известно об этих существах, но их любовь к чаю - факт. Она наполнила чайник и разложила на блюде фруктовый мармелад. Конфеты она купила в бедной деревеньке скваттеров, что сама собой постепенно выросла кругом Врат. У кого-то из поселенцев на дворе стоит огромный чан, в нем плодятся аморфные клетки, собираясь в оранжевые и рубиновые кубики. У них ни малейшего сходства с абрикосом или вишней, кроме вкусового. Растения этого мира, а также полурастения-животные, чья жизнедеятельность основана на фотосинтезе, плодов не приносят. Острее всего Этьен тосковала по яблокам - хрустящим на зубах, терпким после морозов. Вилья подарила ей карликовую яблоньку в горшке. Это деревце стояло у них на балконе - настоящий генетический антиквариат. Этьен за ним так и не вернулась.

Этьен заметила, что она уже который раз по-новому раскладывает на блюде мармелад, и оставила его в покое. Снаружи похрустывали коралловые тростники. Ими питались скваттеры - переламывали кремнийорганические стебли и высасывали гущу. Моча делалась оранжевой, но на здоровье это никак не отражалось.

Сама Этьен никогда не пробовала на вкус коралловый тростник. Может, поэтому вокруг ее крыльца мало-помалу образовались вечно шепчущие заросли? Антропоморфизм, подумала она. Опасная ловушка для того, чья профессия - изучать и разгадывать поведение неземных рас.

Вернее, это ее бывшая профессия.

Злясь на себя за неуместные воспоминания о дне вчерашнем, Этьен взяла поднос с угощением. Реты ждали ее под навесом на веранде. Ждали терпеливо. Дружно кивнули, когда она появилась в дверях. Вежливые…

Этьен обмерла.

Память человеческая несовершенна. Лет прожито немало, минувшие дни отложились как пыль в захламленной кладовке-черепе. Можно пойти в приличную клинику и заплатить

толковому врачу в стерильно-зеленой спецодежде, чтобы вымел весь мусор. Или, если денег не жалко, заказать операцию потоньше, удалить самые тяжелые, обременительные воспоминания. Да, память можно облегчать, подстригать и прореживать, можно ее, как и любой другой орган человеческого тела, перекраивать по любому образцу.

Но изгнать из воспоминаний Вилью она бы не захотела никогда. Впрочем, сейчас, глядя на самую молодую рету, стоявшую позади остальных, как раз на границе тени и опаляющего солнца, Этьен сильно усомнилась в этом.

Она так грохнула подносом по столику, что из заварного чайника выплеснулась заварка.

При первом же полноценном контакте двух космических рас реты здорово напугали человечество, и не потому, что Бог создал их кошмарными ползучими тварями о семи ногах или высоколобыми гениями с непостижимой логикой. Все это людям принять было бы легче. Беда в том, что рета как две капли воды походила на человека. Точнее, она как две капли воды походила на человеческую женщину. Походила, правда, только внешне, поскольку каждый представитель этой расы обладал тремя хромосомами икс и тремя хромосомами игрек. Тема половой принадлежности входила в число запретных для обсуждения, каковых было немало. В общении с людьми рета говорила о себе «оно», как и о любом человеке.

Малютка с лицом; поделенным солнцем и тенью, была как две капли воды похожа на Вилью.

Этьен опустила глаза на янтарную лужицу. Жидкость впитывалась в расстеленные на столике салфетки.

- Могу я предложить вам чаю?

Старейшая из рет (по крайней мере на лицо она - или все-таки оно - была самой старшей) протянула руку ладонью вверх. На этой ладони радужно поблескивал пузырек.

Она, хмуро подумала Этьен. Все они бабы, и плевать на хромосомный набор.

Она знала: в пузырьке содержится грибок, способный проникнуть в слуховой канал человека, прорасти в черепе и щупальцами мицелия соприкоснуться с мозгом. Универсальный переводчик, пока еще не разгаданная людьми разгадка ретской биотехнологии. Которую разгадать необходимо. Потому что реты не собираются осваивать ни универсальный язык человечества, ни какой-либо из земных диалектов.

Пожилая рета молча ждала, улыбалась, не сводила глаз с Этьен. За этой улыбкой скрывалось нетерпение.

- В этом нет необходимости. - Этьен криво улыбнулась. - Меня уже почти двадцать лет назад заразили. О чем вам наверняка известно, если вы меня проверяли.

Не переставая улыбаться, старшая рета поклонилась, затем уронила пузырек в карман своего широкого платья.

- Надеюсь, вы нас простите за визит без предупреждения.

- Считайте, уже простила. - Этьен наполнила чашки. - И что же вас сюда привело?

- Уход в запас дает кое-какие преимущества. - Пожилая рета, словно в тосте, подняла дымящуюся чашку, Не самое пустяковое из них - возможность вести себя резко.

- Я не в отставке - вчистую уволилась. И мне нравится быть резкой. - Этьен опустилась на единственный стул и с улыбкой посмотрела снизу вверх на рету. Ждала, что будет дальше.

Несколько минут гости пили чай, на их лицах удавалось прочесть лишь спокойствие и удовольствие, как будто реты проделали немалый путь под. жарким солнцем только ради чашки дешевого чая, купленного Этьен у поселенцев. Но их нетерпение витало в воздухе, и от него, казалось, трепетал коралловый тростник.

Старшая рета наконец грациозно опустилась на деревянные половицы веранды и сложила ноги в «лотосе».

- Меня зовут Грик. - Она кивнула на спутниц, стоявших позади: - Рнн и Зинт.

Имя Зинт носила младшая, двойник Вильи. Когда она тоже села, Этьен с трудом отвела от нее взгляд.

Просторные одеяния рет скрывали, похоже, крепкую кость и упругие, прочные мышцы. О себе, коренастой,

Вилья обычно говорила: «У меня крестьянская фигура». Этьен сжала зубы и принялась зачем-то оправлять на себе халат.

- Ну, коли никто не оспаривает мое право на резкость, спрошу напрямик: что вас сюда привело?

- Мы хотим вас нанять. - Грик потянулась за вишневым мармеладом. - Речь идет о спасательной экспедиции.

- Я… я уже не эмпат. Давно сдала лицензию, и вы об этом, конечно, знаете. Я уволилась из «Поиска и спасения».

Этьен поднесла блюдо с мармеладом двум другим ретам. Рнн отказалась с улыбкой и кивком, Зинт бросила на старшую несмелый взгляд и взяла оранжевый кубик.

- И вообще, я не работаю по найму.

Этьен с выразительным стуком вернула блюдо на стол. Ей не понравилась робость младшей.

- Прошу извинить, что не оправдала ваших надежд и потраченного времени.

Грик подняла левую руку ладонью вверх и накренила ее, как будто выливая что-то невидимое. В эмоциональном контексте Этьен истолковала этот жест как аналог человеческого пожатия плечами. Потянувшись за чашкой с чаем, заметила, как Зинт сложила кисть в кулак. Оранжевая гуща потекла между пальцами с побелевшими костяшками.

Взбудораженный коралловый тростник зашуршал громче, и Этьен с горечью подумала: «Кажется, основные эмоции могут служить универсальным языком».

Удовольствие, гнев, боль, страх. Коралловый тростник, люди, реты… Этьен посмотрела на Грик, та спокойно улыбалась:

- Вас порекомендовало ваше бывшее начальство из «Отдела взаимодействия». По его словам, вы лучший эмоциональный телепат из тех, с кем оно работало.

- Это было давно.

«Надо же, помнит!» - усмехнулась Этьен. Когда она уходила из «Поиска и спасения», Антон рвал и метал.

- Оно сказало, что пора вам напомнить кое о ком. - Грик снова «пожала плечами». - Я не поняла значения этих слов.

Антон… Полковник Ксайрус Антон. Начальник «Отдела взаимодействия». Под этим эвфемизмом прятались контакты между людьми и холодными, неприступными ретами. Этьен глянула на тростники, что купались и кормились в горячих лучах молодого солнца.

«Ты нам нужна! - кричал он, когда Этьен положила на стол рапорт об отставке. - Нам нужен каждый штык в войне с проклятыми ретами! Мы никогда не поверим, что встретили более совершенную расу, чем мы сами, как бы себя в этом ни убеждали. Да ты посмотри, что они с нами делают! Разъедают нашу мораль, подрывают боевой дух! Корчат из себя живых богов, а мы должны пресмыкаться перед ними! Это война, и у нас один выбор: победить или погибнуть!»

- Я тоже не поняла, - прошептала Этьен, - Но это несущественно.

- Одно из ваших… творцов искусства стало другом одного из нас, - продолжала Грик, пропустив мимо ушей слова Этьен. - Искренность творца показалась настоящей, поэтому одно из нас пропустило его в мир, который до этого мы не собирались открывать для вашей расы.

- Да вы для нас еще ни одного мира не открыли. Рета повторила жест с наклоном ладони:

- В результате несчастного случая мы потеряли творца искусства. Его надо найти и вернуть.

- В «Поиске и спасении» работают несколько эмпатов, у них все в порядке с лицензиями. - Этьен смотрела на рету в упор. - При чем тут я?

- Вы очень умны, судя по личному делу в архиве. - Грик положила руки ладонями вверх на бедра, ее глаза скосились на юную Зинт. - Разве мне нужно отвечать на ваш вопрос?

Зинт сидела бледная, с опущенной головой; смущение окружало ее почти осязаемым облачком. От нее пятились тростники, оставляя полукруг чистой земли.

Этьен вдруг догадалась, кто проводил художника в запретный мир.

- Вы бдительно следите за Вратами, вы пропустили нас только на несколько бедных планет, вроде этой. Нате, мол, что нам негоже. Даже технику для добычи ископаемых ввозить не позволяете - якобы об окружающей среде заботитесь. - Этьен повернулась к Грик, добавила с волчьей ухмылкой: - А мы терпим эти унижения. Потому что вас побаиваемся. И потому что без вас нам не пройти через Врата. - Она улыбнулась шире. - Если обратитесь к государственному эмпату, журналисты в два счета разнюхают об этом «творце искусств» и возьмут его в оборот. Или ее. На чужой лужайке трава всегда зеленее. Найдется немало охотников пролезть на нее через дырку в заборе. Мы ведь народ настырный и завистливый, и бояться вас когда-нибудь перестанем, это уж как пить дать. - Она потянулась за вишневым мармеладом.- И если журналисты раструбят о ее поступке, --кивнула она на Зинт, - то скоро отбоя не будет от желающих погулять по волшебной стране. Неизбежно возникнут трения. А поскольку в этом году надо пролонгировать наш договор, трения перерастут… в существенную проблему. Если же договориться с нелегальным эмпатом, то, глядишь, в прессу ничего и не просочится. Рета перевернула ладони книзу.

- Мы вам хорошо заплатим, - пообещала она. - Прекращение жизни, даже случайное, для нас вопрос не пустяковый.

Этьен украдкой бросила взгляд на Зинт. Девушка смотрела на Этьен; страх и отчаянная надежда, словно скрипичная нота, звучали в пыльном, жарком воздухе. Тростники дрожали под эту музыку. Этьен глубоко вздохнула:

- Денег я с вас не возьму. - И сразу подумала, что эта щедрость наверняка ей выйдет боком.

На широкой террасе, вырубленной в скале,.стояла палатка из синтетической кожи. Внизу на подножие ветхих древних гор набегали темные воды. Горы были увенчаны и исполосованы белыми атмосферными осадками, больше похожими на гуано, чем на снег. Но не суровая красота ландшафта приковала к себе внимание Этьен. Она смотрела на луну - огромную, круглую, окаймленную розовой дымкой. Бесформенная бурая клякса посреди этого голубоватого круга придавала ему сходство с громадным немигающим глазом. А что, Красиво, подумала Этьен. Незабываемое зрелище. Она дрожала, хотя легкий термокостюм грел вполне сносно. Дрожала и палатка, норовя сорваться с растяжек.

Позади, невидимые для человеческих глаз и человеческой техники, стояли ретские Врата. Проводницей служила Зинт. Скоро Этьен снова окажется в летней жаре, в шепоте коралловых тростников. Но только если Зинт будет ее сопровождать. Биотехнология Врат не реагирует на людей.

И для человечества это унизительно. Реты способны молниеносно перебираться с планеты на планету, безраздельно владея галактикой. Человеческая технология не просто отстала в развитии - она топчется, фигурально выражаясь, в эпохе динозавров. Люди вынуждены лезть из кожи вон, чтобы угождать ретам, а те в награду изредка отворяют перед человечеством Врата.

Когда-то и Этьен была в числе переговорщиков. В «Отдел взаимодействия» взяли эмпатических телепатов, хотели любым способом обскакать рет, на худой конец сравняться с ними. Но так и не нашли этого способа. Каждый раз при пролонгировании договора человечество помаленьку уступало территорию, выкраивало новые концессии. «Рано или поздно они станут нашими хозяевами, - цинично подумала Этьен о ретах. - За ничтожную цену, за горстку бросовых планет».

Вилья к ретам относилась совершенно иначе. Обожала их, понимала их так, как Этьен никогда в жизни не поймет.

Налетел сильный ветер, Этьен покачнулась. Под нечеловеческим взглядом голубоватого небесного зрака невидимый проход за спиной у Этьен казался нереальным, несуществующим.

«Я сюда не напрашивалась», - подумала она.

- Божье Око, - раздался рядом высокий и звонкий голос Зинт.

Ей бы меццо-сопрано петь. Как пела Вилья.

- Угу, зоркое и недреманное. - Этьен напряглась, хотя Зинт коснулась ее руки, чтобы успокоить.

- Не прикасайся ко мне, ладно? - Этьен стряхнула руку девушки.

- Ты чем-то расстроено? - Темные глаза Зинт наполнились сочувствием.

- Я в порядке. - Этьен резко выдохнула. - Почему мы днем сюда не пришли? - Она старалась рассердиться на девушку - все эмоции небезопасны, кроме гнева. - Как прикажешь лазать по горам в потемках? И какой смысл тут ночевать?

- Я… меня попросили сюда прийти. - Зинт теперь прятала взгляд. - И быть здесь, пока не найдется творец искусства. Любая жизнь священна, а из-за меня она подвергается риску. Это - место истины… Здесь, под Божьим Оком, я должно видеть свою вину. Ты можешь это понять? - Она растопырила пальцы. - Но я согласно отворить для тебя Врата. Если хочешь, возвращайся домой и снова приходи через пятнадцать часов, на заре. Я не против. - Она запрокинула голову и, глядя на громадный шар луны, добавила: - Наверное, тебе и в самом деле не обязательно здесь находиться.

- Я остаюсь. - Этьен повернулась спиной к жуткому зрачку и запоздало поняла, почему решила остаться. Зинт боится.

- Слышь, а кто ей такое имя дал, а? Сама-то я ее Мертвым Глазом назвала бы.

Зинт не ответила, но чувствовалось, что она шокирована. Этьен ухмыльнулась и пошла к палатке.

- Может, расскажешь, как и когда потерялась эта драгоценная персона.

Она опустилась на колени и пролезла через входной сфинктер. Прозрачная «умная» синтетика мягко обхватила ее тело, а потом отгородила Этьен от ветра, но не от осуждающего взгляда Ока.

«Это всего-навсего луна, - сказала себе Этьен. - Планетоид необычной расцветки».

Но ей стало гораздо легче, когда от рывка за шнур вспыхнула лампа и в ее теплом желтом свете померкло сияние луны.

- Надо обдумать план поисков на завтра, - сказала Этьен, когда и Зинт следом за ней пролезла через сфинктер.

Пока рета снимала термокоетюм, Этьен расстелила у стенки спальный мешок и забралась в него. Хорошо, уютно, как в коконе. Этьен посмотрела на Зинт, та осталась в исподнем. Под тонкой тканью угадывались мускулистые руки и плечи. В палатке было тепло. Спальный мешок был тоже из термоволокна, и Этьен сразу вспотела, но будь она проклята, если оголится перед ретой.

- Это мой позор, - тихо произнесла Зинт, растянувшись на спальнике. Ее движения были грациозны и до того напоминали движения Вильи, что у Этьен образовался комок в горле.

- Я так и думала.

Зинт от этих слов съежилась, и Этьен упрекнула себя за ненужную грубость.

- Мы с ним познакомились в Нью-Амстердамё, в нашем посольстве. - Подперев рукой голову, Зинт смотрела в потолок. - Оно взялось сотворить визуальную среду для конференц-зала. Эта среда мне понравилась. Мы много беседовали, и однажды вечером я ему рассказало про Божье Око, Око Истины, и оно спело песнь этого места. И просило проводить его сюда. Душа его жаждала видеть, и я выполнило просьбу. - Она медленно сжала кулак. - Возвращаюсь - а в лагере пусто. Дюран исчез. Я даже не знаю…

- О черт! - Этьен ударила кулаком по полу из синтетической кожи.

У Зинт расширились глаза.

- О… прости, - запинаясь, проговорила она; заалели щеки. - Грик сказало, что вы были друзьями.

Проклятие! Это же лагерь Дюрана! Он тут спал, дышал этим воздухом! Этьен вмиг оказалась на ногах. Она боялась уловить его запах, ощутить его физическое присутствие.

«Надеюсь, ты сковырнулся с этого чертова обрыва и сломал шею!» - в ярости подумала она.

Этьен подняла голову и повернулась лицом к громадному глазу, который смотрел через дрожащую стену палатки. «Я правда на это надеюсь», - сказала Этьен луне мысленно.

- Этьен, прости меня, пожалуйста.

- Простить? - Надрыв в голосе реты вызвал у Этьен смех, но она тут же умолкла, с изумлением глядя на коленопреклоненную Зинт. - За что простить?

По искаженному страхом лицу девушки бежали слезы:

- За то, что я сказало о Дюране «он», - прошептала она. - Он… Оно мне сказало, что оно - дающий для ребенка. Я думало, ты должно об этом знать, раз ты его друг. - Она согнулась в поклоне так, что коснулась лбом пола у ног Этьен. - Я было слишком неаккуратно в выборе слов, а это недопустимо.

- Сядь, успокойся. Я знаю, что он… отец ребенка. - Сжав губы, Этьен отвернулась, спрятала лицо от глаз Зинт. - Прекрасно это знаю, спасибо. Можешь говорить «он» или «оно»… да как хочешь, так и говори. Это я когда имя услышала, разволновалась. Но уже все.

- Но он - друг? - с жаром произнесла Зинт. - Если да, тебе ведь будет проще его найти, правда?

Казалось, взгляд Ока пронизывал насквозь. Этьен нервно облизнула губы.

- Вот уж не чаяла снова с ним встретиться, - лаконично ответила она.

Интересно, ведь Грик не упомянула его имени. Как пить дать, знала о его отношениях с Этьен.

- Значит, Дюран уговорил провести его сюда, и теперь у тебя неприятности. Да, это на Дюрана похоже. Он всегда был неразборчив в средствах.

- Это не так… - Зинт смотрела в пол между коленями, и на лице ее отражалось горе.

Этьен почти против собственной воли дотянулась до реты и откинула с ее лица пряди темных волос.

- Я на тебя не сержусь. - Она медленно выпустила воздух из легких. - Правда, не сержусь.

- Мне не надо было говорить Дюран… про Око.

- Дюрану, - процедила Этьен. - Он мужского рода.

- Дюрану… - Еще ниже опустив голову, Зинт заговорила так тихо, что Этьен с трудом разбирала слова: - Он… сказал, что переведет'Око на язык звуков и визуальных образов, и… тогда ты тоже о нем узнаешь. И… когда он говорил, я видела в его лице свет Ока. Поэтому я… отворило для него Врата, хоть это и запрещено. А потом я за ним вернулось й… его уже не было здесь. - Наконец она подняла голову; теперь на ее лице было спокойствие. - Через Врата он пройти не мог, должно быть, погиб. Я сказало об этом Грик.

- Потому что Око - свидетель?

- Потому что жизнь священна. - Зинт поднялась на ноги и выпрямилась, и, поколебавшись, добавила: - Да, и потому что Око все видело. - Она снова опустила голову.

Этьен тяжело вздохнула:

- Тебя накажут?

- Это и есть мое наказание.

Да, девушка боится. Страх знаком любому существу, к какой бы расе оно ни принадлежало. Его испытывают даже коралловые тростники.

- Это же просто луна. - Этьен обняла Зинт за плечи. - Дюран всегда был неосторожен.

Когда-то его неосторожность стоила Вилье жизни. - Если он упал, то сам в этом и виноват. От ее тона Зинт съежилась.

- Я лишь… я сама никогда… не подвергалось риску. - Она задрожала. - Больше всего в вашей расе мне нравится то, что вы рискуете, - произнесла она еле слышно. - Вас так много… и поэтому вы можете ходить по улицам, работать, совершать поступки… поэтому, да? Оно… он… Дюран рассказывал, как забирался на горные вершины. Он рисковал!

- Хм… - «Эх, мне бы диктофон, - подумала изумленная Этьен. - Мы же ничего об этом не знали!» - Я не поняла.

- Он же… давший.- Зинт залилась румянцем. - Производитель, так у вас это называется. Грик говорит, что у вас очень многие способны давать жизнь, и поэтому друг для друга вы практически ничего не значите. - Она пристально смотрела на Этьен. - И ты можешь пойти с кем хочешь и делать что хочешь, даже рисковать. Любой из вашего народа имеет такое право. Это так?

- Так, да не так. Мы кое-что значим друг для друга. А иногда больше, чем кое-что.

Может быть, и любовь, как и страх, универсальна? Этьен легонько коснулась щеки Зинт.

- А разве ваши не могут ходить, кто с кем захочет?

- Те, кто оно, могут. - Она печально вздохнула. - А те, кто она или он… - Рета снова покраснела. - У нас тоже бывает любовь. Но мы вправе любить только тех, с кем можем дать и выпестовать. Мы - алмазы нашего народа, мы самое ценное, что у него есть. Мы - наше завтра.

Мы. Кажется, Этьен начинала понимать.

- Ты имеешь в виду, что среди вас очень немногие способны давать потомство?

Культура рет - тайна за семью печатями, но к ее биологическому аспекту это, пожалуй, не относится. Было очевидно, что реты, при всей своей внешней женственности, потенциальные гермафродиты.

И землян это беспокоит больше, чем их женский облик, цинично подумала Этьен и смутилась: Деторождение у людей или у рет - не тема для светской беседы.

- Извини, не хотела тебя вогнать в краску. - Этьен слегка взъерошила ей волосы и тотчас убрала руку. Так же точно она дотрагивалась до Вильи, когда та хандрила и надо было ее развеселить.

За тонкой стеной пылало Око, напоминая, что где-то поблизости Дюран, и что перед Этьен - не Вилья. «Интересно, она-то знает, что он пропал?» - подумала вдруг Этьен о дочери Дюрана.

О дочери Вильи.

И тут, как будто эта мысль магическим образом вызвала Дюрана из небытия, Этьен почувствовала его. Или кого-то другого. Ее вдруг пронзила надрывная нота человеческой боли и отчаяния, которая тут же смолкла, развеялась, как по ветру дымок. Этьен резко повернулась, чтобы определить направление к источнику боли - многолетняя привычка эмпата-спасателя проснулась вмиг. Но посыл был слишком краток и слишком слаб. Все же Этьен пеленг взяла, хоть и с огромной погрешностью.

- Что это было? Ты его почувствовало? - Зинт вскинула руки, пальцы были крепко прижаты друг к другу. - Он жив? Пожалуйста, скажи, он еще жив?

- Да. - Этьен подняла голову, встретила суровый взгляд Ока. - Он жив. Ранен. А вот серьезно или нет, этого я не знаю.

- Он жив, наверняка! - Зинт подалась вперед, вцепилась в руку Этьен. - У вас очень хорошая биотехнология, я знаю. Ты его найдешь, и твой народ его вылечит. Где он?

- Где-то там. - Этьен кивнула в сторону пропасти. - Точно определить место не удалось, - неохотно призналась она.

Зинт пахла корицей и еще чем-то незнакомым, но довольно приятным. У Вильи был совсем не такой запах.

- Мы спустимся, и там ты его почувствуешь лучше. - Зинт торопливо порылась в своем рюкзаке. - Вот!- Она подала Этьен скомканную сетку, ярко-синюю, как неоновая реклама. - Ты ее умеешь надевать?

Это была альпинистская «сбруя».

- Вы всю мою жизнь изучили под микроскопом? - Этьен сдавила снасть в кулаке, хотелось запустить ею в стену палатки. - Я давно не занималась скалолазанием, - процедила она сквозь зубы.

- Твое прошлое изучало Грик. - Зинт надела термальный костюм и взяла вторую сбрую. Надевала ее неловко, - Ты умеешь. Я - нет. А воздушным плотом не воспользоваться - ветер слишком сильный.

- Если не владеешь приемами скалолазания, тебе не спуститься. - Этьен сложила руки на груди.

- Это не опасно. - Зинт снова потянулась к рюкзаку. - На краю утеса закрепим трос. Ты подстрахуешь, и мне не будет страшно.

От улыбки ее лицо сказочно похорошело. У Вильи тоже было очень красивое лицо, когда она однажды утром, подперев ладонью голову на кровати Этьен, прошептала: «По-моему, я тебя люблю». Тогда они обе были так молоды… так верили в себя.

- Нет. - Этьен судорожно сглотнула и отогнала образ Вильи. - Открой для меня Врата. Я ухожу. Не хочу отвечать за твою смерть. Для меня жизнь тоже священна, будь она проклята.

Несколько секунд Зинт глядела ей в глаза, откинув голову назад, на лице - упрямство и красота Вильи. Затем ее плечи поникли, она отвернулась.

- Ладно, я остаюсь, - прошептала Зинт беспомощно. - Лезть без страховки очень страшно. А ты спустишься?

Этьен кивнула и выбралась из палатки. Зинт - следом. Согнувшись навстречу порывистому ветру, Этьен проверила снасти. -Дрожали пальцы. «Эту ночку я тебе припомню, - молча посулила она Грик. - Рано или» поздно ты сполна получишь за все, чего я тут натерплюсь».

Сжав губы, она взяла у Зинт дрель для крючьев.

- А ты услышишь его еще раз? - Зинт заглядывала через плечо Этьен, когда та сверлила дырку в серой скале;

Камень норовил крошиться. Слишком рыхлая порода, малопригодная для крючьев. Но выбирать не приходится.

- Когда удается сосредоточиться, я слышу. - Крюк вроде засел. Она пропустила через его карабинчик тонкий, но прочный шнур и прикрепила его к своей сбруе. И чуть не выпустила, когда он шевельнулся в руках. Биоволокно, сообразила Этьен. Еще одна ретская диковина. Шнур был сплетен из тысяч живых нитей, способных залечивать незначительные повреждения и реагировать на прямую стимуляцию вроде стрессовых нагрузок. Она на пробу дернула шнур, потом осторожно шагнула к краю бездны и застыла на секунду - страшно было доверяться этой веревке, нечеловеческими руками сделанной.

Но тут яростно обрушился ветер, и Этьен пошатнулась и опрокинулась навзничь, й ступни уперлись в самую кромку скалы. В пальцах напряглась веревка. И выдержала.

Помнится, аналогичные проверки снаряжения Вилья шутливо называла «ритуальным вызовом обстоятельствам». Суждено ли Этьен найти другого такого партнера по скалолазанию?

«Почему Дюран? - спросила Этьен у немигающего Ока. - Только потому, что он дал хромосомы для ее дочери? Или она пыталась сделать мне больно, заменив опытного партнера новичком?»

Она пошла в горы с Дюран ом, и это стоило ей жизни.

«Да тебе в сотне лабораторий с радостью возьмутся слепить дочку! - кричала Этьен в их последнюю ночь. - Перемешают твои же собственные гаметы. А хочешь, я свои ДНК дам… Надо только лишнее убрать…»

Под «лишним» она подразумевала свой телепатический Г дар. Потому что знала, как относилась к нему Вилья. Как к бремени, слишком тяжелому для ребенка.

Вилья отвечала с ледяным спокойствием: «Если какой-то врач будет резать наши ДНК и лепить из них, что ему в голову взбредет, что у нас получится? Не человек, а конструкция. Не хочу! Мне нужна личность, а не. изделие». «Да ты просто втрескалась в этого Дюрана! Скажи, втрескалась ведь?! - Гневные слова жгли Этьен горло. - И хватит песен про пользу естественного оплодотворения! Может, я ошибка природы, может, я мутант, но причина ведь в другом, признайся! Просто тебе надо с ним трахаться!»

Вилья вышла из их дома и тихо затворила дверь. Это больше всего возмутило Этьен - что Вилья не хлопнула дверью. Собрав пожитки, Этьен в тот же день переселилась. Она так и не узнала, вернулась ли Вилья домой.

Далеко внизу виднелось что-то вроде фиорда - водная гладь от обрыва до пологих склонов гор вдали. Синеватые шапки этих гор, отражаясь в воде, приобретали багряный глянец под зловещим взором Ока. «А там что, нет ветра? Может, Око пытается сдуть нас с этой скалы?» - с горечью подумала Этьен.

Она повернулась и успела заметить, как Зинт обратила лицо к Оку; руки рисовали в воздухе сложный невидимый узор. Смирение? Благоговение? Покаяние? Человек-эмпат способен улавливать лишь несколько универсальных эмоций, что еще испытывают реты - поди угадай.

Зинт опустила голову, и Этьен заметила блеск слез в тени капюшона. Печаль искренняя, в этом никаких сомнений.

Ни слова не проронив, Этьен осторожно двинулась вниз.

Веревка, которой доверяешься в горах, пропитывается твоей жизнью, и вы с ней становитесь одним целым. Ты ощущаешь твердость и массивность скалы, в которую ввинчен крюк, и чувствуешь дрожь напряженных снастей, как будто это натянуты твои жилы и связки. А пальцы словно вцепились мертвой хваткой в далекое стальное кольцо.

Налетал ветер, тщился разбить ее о скалу. Этьен, сжимая зубы, сопротивлялась ему. Перед ней стоял отвесный утес, отполированный непогодой до гладкости поистине невероятной. Неужели этот проклятый ветер дует от сотворения мира? Несомые им песчинки жалили лицо. Этьен пожалела, что не вооружилась очками. Карманов и выступов на этой скале кот наплакал, и они совсем крошечные. Тяжело будет забираться обратно. А там, внизу, - он. Дюран. Неподходящий маршрут для спуска выбрала Этьен, надо было взять правее. Он где-то там. Как же его угораздило лезть именно в этом месте? Сверху прощупывал темноту фонарь. Этот жалкий лучик света едва доставал до Этьен.

Око за око. Этьен даже остановилась, запрокинула голову, посмотрела на луну. Эти слова она запомнила очень четко-в детстве довелось прикоснуться к религии. Око за око. Смерть за смерть.

Словно шепот из тьмы, долетали отзвуки сознания Дюрана. Его неопытность стоила Вилье жизни. А крошечная дочурка Вильи из-за него осталась без матери. Этьен ударилась ногой о карниз на скале, да так сильно, что отдалось в череп. Карниз был шириной почти метр; стоя на этом ровном камне, Этьен слушала ветер и слабый шепот Дюрановой смерти. Может, Зинт все-таки осветит его своим фонариком? Едва ли. Долго ему не протянуть. До рассвета хоть доживет?

- Зинт? - Она повысила голос: - Я только ветер слышу. Перед Оком - ничего, кроме правды. Она встретила

взгляд луны, стылой, возможно, никогда не знавшей тепла. Что ж, за все приходится платить.

- Я возвращаюсь.

- Нет! - Пылкий отклик Зинт вызвал мучительное воспоминание.

«Из «Отдела» уволиться нельзя, - снова и снова повторяла Вилья, когда Этьен устала от бесконечных собраний, от скучнейших дипломатический церемоний. - Необходимо понять рет, необходимо убедиться, что мы им ровня, иначе превратимся в червей».

Этьен отстегнула веревку, пропустила ее конец через автоматический тормоз и поискала перед собой упор для ноги. Живой шнур дрожал. Этьен посмотрела вверх.

- Стоп! - выкрикнула она, увидев, как темный силуэт Зинт навис над краем обрыва. - Зинт, назад!

- Нет! - донесся спокойный ответ. - Это Мое наказание, я должно рискнуть своей жизнью.

- Крюк двоих не выдержит. - Этьен беспомощно сдавила пальцами веревку. - Зинт! Стой!

У Зинт подошва скользнула по гладкому камню. Рета понеслась вниз, Этьен ахнула. Но Зинт закачалась, не пролетев и трех метров. То ли сработал, хоть и запоздало, автотормоз, то ли живая веревка умела останавливать падение.

- Лезь назад! - прохрипела Этьен. - Лезь, пока крюк держит. Если захочешь потом спуститься, я другой ввинчу. Назад!

Поздно. Налетел вдоль скалы ветер, обрушился на Этьен, точно великанский кулак. Шатаясь и хватая воздух ртом, Этьен заскользила по узкому карнизу. Натянулся шнур, утончаясь под грузом. В следующий миг под ногами Этьен обломился камень, и она закачалась над бездной. Веревка выдержала. Этьен рывком переместила свой вес вперед, хватаясь пальцами, поползла обратно на карниз. Сейчас выскочит крюк, подумала она.

- Наверх! - крикнула Этьен, силясь заглушить вой ветра. - Зинт, будь ты проклята! Наверх!

И тут кулак ударил снова. Над утесом взмыло что-то бесформенное, а затем понеслось вниз, точно хищная птица. Это сорвало палатку. Зинт на секунду скрылась за ее складками. А потом в руках Этьен забилась веревка - и обмякла. Вопль Зинт эхом отразился от скал, как раз в тот момент, когда Этьен рывком выбралась на карниз. Зинт летела прямо на нее, и казалось даже, она не летит, а снижается, как в замедленном фильме. Еще миг, и она ударит, собьет Этьен, и обе понесутся в темную пустоту, и Око проводит их насмешливым взором.

«Это потому что я солгала», - подумала Этьен.

На долю секунды она встретилась взглядом с Зинт, и в глазах реты был такой же, как у Этьен, страх, такое же отчаяние. А затем ее тело конвульсивно скорчилось и ударилось о стену.

Судорожная попытка зацепиться за камень успехом не увенчалась. Зинт не задела Этьен, а съехала на самый широкий участок карниза. Этьен бросилась на нее сверху, зная, что это глупо, что сорвутся обе. Каблуки упирались в скользкий как мыло камень, но тщетно - инерция падения Зинт увлекала обеих к кромке, за которой раскинулась мгла.

На этой самой кромке они остановились. Обе остались живы. Этьен дюйм за дюймом продвигалась назад, и держала рету, и оттаскивала от страшного края.

- Зинт? - прохрипела Этьен. И сама себя еле услышала - так громко билось сердце в груди. - Ты что, ушиблась?

Зинт громко всхлипнула, прижалась лицом к плечу Этьен.

- Да, - ответила она полным ужаса шепотом. - Очень больно… внутри. - Ее тело в объятиях Этьен конвульсивно напряглось. - Что, если я ранено? Этьен? Я… меня нельзя ранить.

Какая же она юная еще, подумала Этьен. Еще не поняла, наверное, что и она смертна. Когда поймет, это будет для нее потрясением.

- Ничего, ничего. Все хорошо. - Она гладила Зинт по голове, прижимала к себе, утихомиривала собственный страх. - Я полезу вверх, - прошептала Этьен. - Найду Грик. Она приведет помощь.

«О боже! Врата! Реты через них легко проходят и туда, и обратно. А люди без рет…»

- Я боюсь, - прошептала Зинт. - Ты меня не бросишь тут, а?

«Ты меня не бросишь тут?» Словно эхо, эти слова прилетели черным туннелем из прошлого. И Этьен подняла голову и посмотрела на Око, вспомнив бледное лицо Вильи на своем экране. Электронная почта: «Не бросай меня, Этьен, я тебя люблю. Неужели ты этого не понимаешь?»

Этьен тогда не ответила, и больше писем от Вильи не приходило.

- Я не могу тебя бросить. - Слова застревали в горле. - Врата…

- А-а… - Зинт чуть-чуть отстранилась, с лица сошли мучительные складки. Ужас сменился спокойствием. - Этьен… я должно тебе сказать… - Она подняла руку, растопырила пальцы, как лепестки цветка, и мягко дотронулась до лица Этьен. - Я хочу, чтобы ты осталась такой, как сейчас… - Она закрыла глаза; пальцы нежно трогали лицо Этьен, как будто Зинт хотела запомнить, какое оно на ощупь. - Можешь идти, я не буду бояться. - Она открыла глаза и очень похорошела от улыбки. - Тебе нужен ключ. Он у меня за воротником. Слева.

- Ключ?

- От Врат. Придется его вынуть. - Рета вздрогнула. - Он под кожей. Будет почти не больно.

Значит, способность управлять Вратами у Рет вовсе не врожденная? Это просто техника! Еще не додумав эти мысли до конца, Этьен включила миниатюрный фонарик и расстегнула ворот костюма Зинт, и ощупала кожу под рубашкой.

Кожа холодная, липкая. Шок? Внутреннее кровотечение? Боль реты проникала под череп Этьен, а та, стараясь не реагировать, нашла небольшое уплотнение чуть выше левой ключицы. Она посмотрела в широкие глаза Зинт, отбросила с ее лба мокрый от пота локон.

- Я быстро, - тихо пообещала Этьен.

Спасибо. - Зинт судорожно сглотнула, глядя, как рука Этьен лезет в карман костюма и возвращается с лазерным ножом. Как только Этьен его включила, Зинт задрожала и закрыла глаза.

Этьен успокаивающе положила ей руку на плечо, но Зинт и так лежала неподвижно, пока тончайший луч аккуратно разрезал кожу как раз над ключом. Зинт только охнула, когда Этьен вылущила его из мышцы.

- Зажми. - Этьен взяла руку Зинт и положила ладонью на разрез. Пальцами, испачканными ее кровью, поднесла к глазам шарик. Он был из какого-то черного материала, с матовой поверхностью, с горошину величиной. Этьен аккуратно положила его во внутренний карман термокостюма, надежно застегнула этот карман. - Я пошла. Не волнуйся, не задержусь. Скоро мы обе вернемся. - Она наклонилась и ласково поцеловала Зинт в лоб. - Обещаю.

Зинт открыла глаза и подняла руки, чтобы прижать ладони к щекам Этьен.

- Ты вернешься, я знаю. - Она медленно, чувственно поцеловала Этьен в губы. - Будь осторожно.

- Буду. - Этьен неуклюже поднялась на ноги.

Надо же, утих чертов ветер. Как будто Око добилось, чего хотело, и успокоилось. А может, решило, что Этьен и Зинт в западне и никуда не денутся.

«Ты не видело, как я по скалам лазаю, - мысленно сказала ему Этьен. - Погоди, я вернусь, заберу их обоих».

Она медленно, церемонно поклонилась Оку, затем повернулась и стала высматривать на скале «карманы».

Нельзя глядеть вниз. Можно вверх, в стороны; можно сосредоточиться на очередной щели, куда удастся втиснуть пальцы рук или носок ботинка. Нельзя думать о ветре или о девушке, которой, быть может, осталось жить считанные часы.

И о мужчине тоже думать нельзя. Этьен уловила отзвук Дюрановой горячки, сжала зубы и рывком устремилась вверх. О самом верхе тоже думать не стоит, особенно когда дрожат мышцы, онемели пальцы, и ты понимаешь, что больше эту пытку терпеть не в силах. Поэтому, когда Этьен, хватаясь вслепую, одолела проклятый подъем и хлопнула ладонью по горизонтальной поверхности, она едва не сорвалась. Последнее напряжение измученных мышц, и Этьен легла животом на долгожданный край обрыва.

Потом она несколько минут сидела там - надо было отдышаться и подождать, когда во всем теле уляжется дрожь. Наконец заставила себя встать.

По-прежнему темно. Да бывает ли здесь вообще заря? И палатки нет, сорвало палатку.

На ватных ногах Этьен побрела от обрыва. Сжимая ключик в кулаке, направилась к Вратам. Сначала боялась, что у нее ничего не получится. Хоть ключ в руке, но Врат-то не видно. И вдруг в мгновение ока перенеслась на пыльную площадь на краю деревни поселенцев. В жарком полуденном солнце дремали хижины и коттеджи, а Грик сидела под ветвистой башней из бирюзового силиката, которая служила ульем каким-то туземным насекомым. Грик спала, прислонясь затылком к стене башни; на лице - глубокие складки не то тревоги, не то усталости. Она вздрогнула и проснулась, когда подошла Этьен.

- Где… оно? - Грик мигом оказалась на ногах.

- Оно ранено. - Этьен сделала еще шаг и сжала кулаки. Ну что, довольна? Она получила по заслугам? Или должна там умереть?

- Ты имеешь в виду… несчастный случай? - Лицо у Грик сморщилось, побледнело. - Да, Зинт согрешило и должно было подвергнуться риску, но чтобы ранение… - И тут в ее голосе прорезался гнев: - Возмутительно! Да как ты могло такое допустить?!

- Я была права, - холодно произнесла Этьен. - Насчет того, с какой целью ты меня наняла.

- Довольно! - Грик уже шагала к Вратам. - Насколько серьезно оно пострадало?

- Не знаю. - Этьен пришлось бежать, чтобы с ней поравняться. - Говорит, больно ей.

Грик рубанула воздух обеими руками:

- Оставайся здесь.

Она сделала еще один длинный шаг и исчезла.

Вот черт! Как же они определяют, где находятся Врата? Может, вживленные датчики? Все, больше никаких намеков на «высшую ступень развития» Этьен не потерпит.

Она посмотрела вокруг. Из редкого тростника на южном краю площади на нее глядела притаившаяся девчушка. Поймав взгляд Этьен, сразу отпрянула, скрылась. Это азартное детское любопытство было для Этьен как свежесть доЖдя в пыльный полдень; Она улыбнулась, сжала в кулаке черный шарик й шагнула во Врата.

На вершине утеса толпилось с десяток рет. Легкие шары на концах длинных жердей заливали окрестности голубоватыми лучами. Четыре реты опускали носилки. Еще одна пристегивалась к ввинченному в скалу крюку. «Скорая помощь», - подумала Этьен с грустью. Скорее некуда! Наверное, ждали сигнала перед другими Вратами.

Все четче просматривался иезуитский план. Грик она не увидела, но заметила еще один крюк и веревку. Значит, внизу старая ведьма.

Этьен подошла к невысокой рыжеволосой рете, которая собралась лезть вниз, и положила руку ей на плечо. Рета съежилась и громко захлопала сложенными в чашечки ладонями, но Этьен, не обращая внимания, решительно отстегнула веревку от ее «беседки». Реты хорошо изучили Этьен. Достаточно хорошо, чтобы дать в напарницы абсолютного профана в скалолазании - Зинт не додумалась ввинтить крюк, закрепить на нем собственную веревку. Дернув в бессильной злости шнур, она пристегнула карабин к сбруе, которую так и не снимала. Рет что-то сказала, но Этьен пропустила слова мимо ушей. Схватившись за веревку, шагнула в пустоту. Не время для мелких пикировок, сейчас пошла крупная игра. Око равнодушно наблюдало, как Этьен скользит, время от времени отталкиваясь от скалы. Этьен не осторожничала, взгляд ее был прикован к одинокой фигурке старой реты, сидящей на корточках возле Зинт.

- Что ты здесь делаешь? - Грик мрачно покосилась на Этьен, когда та опустилась на колени рядом.

У Зинт были смежены веки, сквозь бледную кожу просвечивали паутинки голубых вен. Этьен обмерла от страха: неужели не дышит? Прикоснулась к ее горлу: слава богу, пульс есть. Но Грик тотчас оттолкнула ее руку.

- Больше так не делай, - процедила Этьен. - А то с карниза сброшу.

Пред Божьим Оком - ничего, кроме правды! Грик съежилась от страха, а Этьен улыбнулась.

- Ты ловко меня использовала. - Она смотрела Грик в глаза. - Изучила личные дела всех эмпатов на этой планете и нашла ту, у которой были основания беречь жизнь вашего

производителя? Она ведь способна к деторождению? Алмаз народа рет. - Этьен оскалила зубы в ухмылке. - Но ее надо было наказать в соответствии с вашей высокоразвитой моралью. А рисковать по-настоящему жизнью Зинт не хотелось, правда? Око за око, да? В развитии вы нас не превзошли, так ведь, положа руку на сердце? Просто научились блефовать. - Она посмотрела на Зинт. - Что ж, я позаботилась о ней. Но только ради нее самой, - тихо добавила Этьен.

- Ты подвергалось риску, я благодарю тебя за это. - У Грик раздувались ноздри, но Этьен не удавалось понять, что за эмоции ее обуревают. Слишком нечеловеческие.

- Подниматься будет трудно. - Она кивнула на кручу. - Зачем ты заставила Зинт сюда лезть?

- У твоей расы проблем с деторождением нет. Для вас сотворение новой жизни - не слишком важное событие. - В холодном сиянии луны лицо Грик казалось гладким и твердым, точно из мрамора высеченным. - Из нас же мало кто имеет право употреблять местоимения, которыми ты разбрасываешься с такой легкостью. Мы избежали междоусобицы, которая вас, как расу, ослабила. Но за все приходится платить. Продолжение рода - это право и обязанность для того, кто способен на это, и он вынужден поступаться личным в угоду общему. Тебе этого не понять.

Снова этот жест - рука рубит воздух. -----Зинт нарушила закон, и.отнюдь немаловажный. Проступок индивидуума в нашем обществе - это проступок каждого из нас. Наказание - риск. Наказание несет общество, рискуя потерять индивидуума.

Она встала и посмотрела вверх. Спускались еще две реты, сопровождая носилки. Через секунду-другую на карнизе станет очень тесно.

- Для нас жизнь тоже не пустяк. - Этьен глянула на Зинт, вспомнила звучавшую в ее голосе страсть. Сейчас девушка уже не так похожа на Вилью.

- Я о ней позаботилась не потому, что у нее лицо особенное, - тихо проговорила Этьен. - А потому, что она - это она.

- Эмпат, не надо фантазировать, - холодно осадила ее Грик. - Любовь возможна только между… подходящими друг другу ретами. Иначе не бывает.

Этьен усмехнулась:

- И как тебя накажут за ложь перед Божьим Оком? Грик резко отвернулась и заговорила со спускающейся

ретой. Этьен отошла по карнизу как можно дальше. В ее мозгу шептала смерть. Смерть Дюрана. И голос вдруг Окреп, и смутный образ возник в голове у Этьен. Образ девушки с темными кудрями, с изящным бледным лицом. Этьен уловила тяжелую боль. Видение Дюрана. Печаль Дюрана. Боль Дюрана. Мелькнула мысль, что он вспоминает Вилью. Но ведь он не знал Вилью, когда она была такой молодой.

И тут Этьен поняла, кого она видит. Это его дочь. Терана.

Его дочь. Вот как она думает об этом ребенке. Когда погибла Вилья, осталась девочка, и Дюран предъявил свои права на нее. Так что Этьен так и не увидела Терану. Потому что Дюран запретил к ней приближаться. И сама она запретила. Его дочь. Этьен закрыла глаза, но в голове звучали любовь и скорбь, и не желал исчезать образ безжалостной девушки, дочери Вильи. Грик верит, что Зинт не полюбит того, кто не сможет стать отцом ее ребенка. Этьен посмотрела на Око, встретила ледяной взгляд светила.

- Я тоже не верила, - прошептала она. И повысила голос: - Грик! Поднимешься - спусти носилки.

- Зачем?

- Для Дюрана, - лаконично ответила Этьен. - Не помнишь, зачем меня сюда прислала?

Две другие реты задержались на карнизе. Они смотрели вниз, и несколько секунд слышался только свист ветра.

- Ты право, - неохотно признала Грик. - Я… спущу носилки.

- Как она? - выдавила Этьен.

Лоб, грудь, руки и живот Зинт были покрыты коричнево-зелеными выпуклыми нашлепками, похожими на комки жира. Опять хваленая биотехника?

- Эй, Грик! Оглохла?

- у нее есть шанс. - Григ полезла вверх. Через секунду-другую ее помощницы стали поднимать носилки.

«Иди ты к черту, ведьма!»

Но вслух Этьен этого не сказала. У нее просто не осталось сил. До отказа наполнив воздухом легкие, она склонилась над пустотой. Еще один ритуальный вызов. В руках дрожала живая веревка.

Этьен нашла упор для ноги и двинулась навстречу Дюра-новой безысходности. Уступ за уступом, метр отшлифованной ветром скалы за метром.

Он лежал на следующем карнизе, похожем на тот, куда упала Зинт; Когда Этьен ослабила веревку и опустилась на колени возле скорченного тела, ей пришло в голову, что карнизы расположены через регулярные промежутки. Может, они неестественного происхождения? Но не время было думать об этом, да и не хотелось. Она включила фонарик и увидела, что у Дюрана волосы тронуты сединой, а черты лица за минувшие двадцать лет обострились. Да, все мы не молодеем. Но в принципе сохранился он неплохо. Термальный костюм был в пятнах крови. В одном месте она еще не успела засохнуть. Рука выглядела подозрительно; Этьен ощупала ее и убедилась в своем первоначальном диагнозе. Сложный перелом, большая кровопотеря. Нога тоже сломана, и травма может быть куда серьезнее, чем кажется.

Сбруи на нем не видать. Этьен уже поднималась на ноги, когда затрепетали его веки.

- Кто?.. Кто?.. - пробормотал он и, щурясь, поглядел на нее. - Эт… тьен?

На его губах запеклась кровь, на щеке и виске багровели жуткие ссадины. -Ты?

Надо же, узнал! Она была старше Дюрана и намного старше Вильи. Можно сказать, почти старуха. Она двадцать лет проработала в «Поиске и спасении», а эта служба не молодит.

- Да, Дюран, это я. Помощь уже идет.

В это очень хотелось верить. Этьен посмотрела вверх, дернула веревку. Вот сейчас она свалится и обовьется вокруг Этьен живой корчащейся змеей. Если реты бросят здесь двух человек на верную смерть, кто об этом узнает?

- Держись, - сказала она Дюрану.

Она порылась в рюкзаке, достала два обезболивающих пластыря. Сорвала с одного защитную пленку, разгладила его на горле Дюрана. Этьен уже сыта по горло его печальными видениями! Но когда распечатала второй пластырь, Дюран нашел ладонью ее руку, остановил.

- Этьен…

- Да, это я. Скоро тебя поднимут.

- Ты слышишь?

Глаза его были окаймлены холодной космической голубизной, отсветом луны.

- Ты слышишь голос бога? Их бога… Это он создал их такими… Слышишь? Ветер - его дыхание. Этьен, он Им поет. Это их душа… Мне Зинт рассказала, и это все правда. Там они родились…

Их душа? Их бог? Этьен вспомнила, как Зинт молитвенно жестикулировала на кромке обрыва. Божье Око - не просто имя, случайно доставшееся далекому небесному шарику. Их бог. Их… родина. Этьен посмотрела в фиолетовую мглу и содрогнулась. Стоит ли удивляться, что Грик назвала проступок Зинт грехом. И тут Этьен вдруг пришло в голову, что Грик, быть может, вовсе не нужен был эмпат для спасения драгоценного производителя. Может быть, ей потребовался эмпат, способный бросить грешника на произвол судьбы.

- Я хотел… рассказать тебе… как она погибла… - Наркотик действовал, Дюран погружался в обморок. - Я виноват. Пытался ее вытянуть, но… веревка одна на двоих… Она… ее перерезала, чтобы я вместе с ней не упал. Я… хотел тебе рассказать… Этьен, мне так жаль… Я должен был ее спасти… Так… жаль… - Веки его сомкнулись, рука соскользнула с запястья Этьен.

Значит, это Вилья сорвалась, а не он. И, чтобы спасти Дюрана, отказалась от последнего шанса на собственное спасение. Отказалась, чтобы у ее дочери был отец…

А если бы ты была тогда с ней, Этьен? Если бы ты была отцом ее ребенка? Ведь она хотела этого…

Голос, звучавший в голове Этьен, принадлежал ей самой. Она понимала это, но смотрела на Око.

Никто не засекречивал информации О несчастном случае в горах..За эти 20 лет Этьен смогла бы узнать подробности гибели Вильи. Если бы захотела.

Пред Божьим Оком - только правду?

Она вздрогнула от громкого скрежета за спиной - это носилки задели скалу. С ними спускались две реты.

- У него рука и нога сломаны, - сообщила им, Этьен. - Может, повреждены внутренние органы. Я помогу его погрузить.

Но волновалась она зря - спасатели свое дело знали. Пристегнули Дюрана к носилкам, а потом молча стали поднимать их вдоль обрыва. Ветер унялся, как будто здешний бог решил отпустить их с миром. На вершине две другие реты отстегнули носилки от веревок и молча понесли их через Врата. Грик и Зинт нигде не было видно.

Этьен побрела за спасателями, едва переставляя ноги от изнеможения. Справа и слева шагали реты, вместе с которыми она поднималась. Ну да, она всего лишь человек - кто-то должен провести ее через Врата. Реты еще не знают, что у нее ключ.

В следующий миг Этьен заморгала: ночь сменилась солнечным днем. Впереди - деревня, тростники, на краю площади - все та же девчушка, играет с мячиком и обломками сухих тростниковых стеблей.

Когда реты опустили носилки в пыль, девочка вскочила на ноги и припустила босиком по голой земле. Подол платья взлетал и хлопал по бедрам. Она бежала к деревенской больнице. Этьен тяжело вздохнула, заметив, как ее сопровождающие проделали одинаковые жесты - как будто вытерли о воздух левую ладонь. Скатертью дорога? Или вежливое «до свидания»? Так ни слова и не проронив, они исчезли во Вратах.

Этьен опустилась на корточки возле носилок. Дотащиться бы до дома, завалиться бы в кровать. Больше никаких желаний. Обнаружив, что вспотела, она расстегнула термокостюм. Дюран еще жив. Она держала его запястье, чувствовала неровный пульс.

- Ты мне не нравишься, - тихо сказала она. - И вряд ли когда-нибудь понравишься.

К ней, ужасно пыля, подбежали три поселенца.

- Но я тебя больше ни в чем не виню, - проговорила^ Этьен и машинально посмотрела вверх. Но в небесной синеве, разумеется, не маячило никакое Око.

Поселенцы, двое мужчин и женщина, одеты были бедно.

- Я врач, - сообщила женщина в потрепанном, но чистом зеленом комбинезоне. - Помогите нам, беритесь за носилки, - велела она Этьен. - А по пути расскажете, что с ним случилось.

Коралловые тростники качались и хрустели, блаженствовали в утреннем солнце. Этьен у себя в кухоньке вручную месила тесто, слушала знакомые голоса растений. Их песнь умиротворяла. Ладони машинально собирали тесто в ком и плющили, собирали и плющили. Когда она вылепила калач, песнь сменилась бессвязным хрустом. Гости? Этьен вытерла полотенцем руки, соскоблила ногтями с ладоней подсохшую корку.

Лишь бы это не Дюран явился благодарить за свое спасение. Хотя - рано, ведь и трех дней не прошло. Врач в сельской больнице сказала, что Дюрана выпишут только через неделю. Что поделать, в захолустье медицина отсталая.

Бросив полотенце на стол, Этьен пересекла тесную прихожую в три шага и распахнула входную дверь. Все это время Этьен скрывала от себя, до чего же ей хочется, чтобы на крыльце очутилась Зинт. И вот она здесь, И у Этьен пресеклось дыхание, и кровь прилила к щекам. И она казалась себе прозрачной, как подросток, томимый неразделенной любовью.

- Можно войти? - нерешительно спросила Зинт. Она не притворялась - эту же робость Этьен чувствовала в ее душе.

Ну да, конечно, - сзади маячит Грик.

- Добро пожаловать. - Этьен сама поразилась холоду и твердости собственного голоса. Она отступила, придерживая дверь. Когда Зинт вошла, Этьен резко затворила дверь перед носом у Грик. - Чашечку чая?

- Здесь все начиналось. - Зинт остановилась посреди комнаты, Опустив руки строго вдоль туловища. - Кажется, давно это было, а на самом деле - несколько дней назад.

- Я смотрю, ты поправилась, - заметила Этьен. Улыбка плохо удавалась Зинт.

- Если бы ты не поднялась тогда… - Она покачала головой, волосы рассыпались по лицу, спрятали выражение глаз. - Я думало, Грик не поверит… что я могу спуститься. Думало, оно меня считало слишком робкой. Думало, я опозорюсь на виду у Ока.

На этот раз Этьен уловила нюанс. Может, понимать чужую расу начинаешь только после того, как тебе удалось заглянуть ей в душу?

- Твоя родина, - негромко произнесла Этьен.

- Ну, что греховного в том, что ты об этом знаешь? - Руки Зинт поднялись в жесте мольбы. - Мы от тебя так много скрываем… Почему?

- Потому что мы слишком похожи, - мягко ответила Этьен.

Зинт улыбнулась:

- Я на том карнизе не боялось. Знало, что ты не оставишь Меня умирать.

Эти слова вызвали у нее дрожь, и Этьен положила ладони на ее прижатые к бокам кулаки. И повернула голову вбок, когда Зинт сделала шаг вперед и оказалась совсем близко.

- Я всегда тебя буду помнить. - Теплым, как лето, дыханием она щекотала горло Этьен. - Пожалуйста, пойми, как далеко я… зашло.

- Ты зашла проститься. - Голос Этьен был резок.

- И вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся, - грустно произнесла Зинт. - Мне… ужасно жаль.

- Ты же знаешь, Грик не допустит наших встреч. Грик меня боится. - Этьен сомкнула пальцы за спиной, борясь с искушением схватить Зинт в охапку и поцеловать, или встряхнуть. «Я люблю тебя». Она прикусила язык. Она вовсе не желала сказать вслух эти слова.

- Нет, - прошептала дрожащая Зинт. - Так решила я, а не Грик. Я тебя боюсь. Потому что не могу забыть: ты - не такое, как мы.

- Все верно. - Этьен не пыталась скрыть горечи. - Я же забыла: ты можешь любить только другого… производителя.

- Ты не понимаешь, - тихо сказала Зинт. - Грик говорила, что ты не сможешь понять. Теперь мне кажется, что это действительно так. - Ее пальцы нежно коснулись лицо Этьен.

- Желаю тебе прожить чудесную жизнь, - хмуро проговорила Этьен. - Надеюсь, тебе встретится он. Красивый, плодовитый…

Зинт тяжко вздохнула, словно дунул последний летний ветерок:

- Я - дающий, а не та, кто пестует жизнь внутри себя. - Она тихо и печально рассмеялась. - Я, как ты говоришь, - он.

Антропоморфизм обманчив, отстраненно подумала Этьен. Взгляни на юную рету с лицом когда-то любимой девушки, и кого увидишь? Не человека. Какая ирония! Она рассмеялась.

- Прости. - Зинт отступил, не меняя напряженной позы.

- Это ты прости. Я не над тобой, я над собой смеюсь. - Этьен протянула руку и, когда ее взял Зинт, заставила себя улыбнуться. - Не сердись. Я старая и вредная, и меня призраки навещают. Правда, я тебе желаю… любви. И детей.

- Спасибо. - Улыбка у Зинта в этот раз была красивой, но все же тронутой печалью. Он положил ладонь на дверь, но застыл и оглянулся: - Я тоже тебя люблю. За все, что делает тебя такой непохожей на нас.

Дверь затворилась, он ушел.

Этьен села на пол, на тонкую подушку, - слушать жалобы коралловых тростников на летнюю жару. Любовь - тоже ^универсальная эмОция. Как боль и страх. И как печаль. Она опустила голову на колени, но не заплакала. Когда решила, что реты уже далеко, встала. Болели суставы - лазанье по скале даром не прошло. И она вдруг почувствовала себя очень старой.

Она и была очень стара.

Солнце Стояло высоко. Она брела через тростники, а они, словно пальцы любовника, ласкали ее бедра. На площадке в этот раз не было девочки. Этьен пересекла открытое место и ступила на неприметный участок земли, где должны были находиться Врата.

Нога опустилась на серый камень. Сверху бесстрастно глядело Око. Этьен медленно перешагнула через обрывки растяжек от палатки и остановилась на краю бездны. Далеко внизу - вода, словно фиолетовые чернила; в ней отражаются голубоватые снежные вершины. Упираясь под натиском ветра, Этьен подняла взгляд к Оку. Вилья, не за это ли ты полюбила Дюрана? За умение слышать то, что не слышно другим… Это вроде эмпатического чутья, но все же - другое. Не такое опасное? Пред Оком Божьим - правда, и ничего кроме правды. Этьен опустила голову, и первые слезы запятнали растресканный камень в том месте, откуда выскочил ее крюк. Слезы по Вилье - ведь Этьен еще никогда не оплакивала ее. И слезы по себе - ведь Терана могла бы быть ее дочерью.

И слезы по Зинт, которая, наверное, найдет себе возлюбленную, так же, как и она… он… способную к деторождению. Найдет, потому что это его долг.

Интересно, унаследовала ли Терана талант отца, талант выражать душу в свете и музыке?

Этьен повернулась спиной к обрыву и Оку и побрела обратно по серой скале. В шаге от Врат она задержалась, пальцы сомкнулись на шарике - ключу к этому чуду нечеловеческой техники.

- Хочешь правды? - оглянулась Этьен на Око. - Мы уже не такие суеверные, как прежде, И нам пора поговорить с тобой. С глазу на глаз.

Шагнув вперед, она подумала: удивится ли Антон, ее бывший начальник, когда она напомнит о себе? Вряд ли удивится.

Нога ступила на разогретую пыль, в ушах зазвучала песнь коралловых тростников. Но Этьен не повернула к своему дому, а побрела мимо лачуг к больнице. Надо поговорить с Дюраном, расспросить о дочери. И взять ее адрес. Поздно становиться матерью, но, может быть, Этьен попробует стать подругой? Попытка не пытка…

Блаженствуя под солнцем, тростники пели, а ветер уносил пыль, поднятую ее ногами.

Магу Rosenblum. «The Eye of God». © Dell Magazines, 1998. © Перевод. Корчагин Г.Л., 2002.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

08.12.2008

Content

Мэри Розенблюм
Божье Око