Сергей Зверев

Батяня. Комбату лишнего не надо

Глава 1

Рваные балтийские волны с пенящимися всклокоченными гребнями одна за одной накатывались на берег, то и дело смывая с камней греющихся под июльским солнцем насекомых. Полчища беспомощных серебристых рыбок таскало изменчивым течением среди мелких камней вперемешку с водорослями, ракушками и песком. Как только волна, теряя силу, начинала отступать, рыбки, сбившись в стаю, устремлялись к морю, но тут же приходила новая волна, за ней еще одна, потом еще… Рыбки пытались выбраться из этого круговорота, но волны всякий раз возвращали их на прежнее место. Так могло продолжаться неизвестно сколько, если бы не чайки, показавшиеся высоко в небе.

Стая птиц, словно эскадрилья истребителей, приняла форму треугольника и, выждав, когда немного утихнет ветер, устремилась вниз. Выбор жертвы, резкое снижение, неожиданное выравнивание в считанных сантиметрах от воды, молниеносные удары клювом и… Обезумевшие рыбы хлопали жабрами, хватали ртами воздух, а чайки уже уносили свою добычу на излюбленное место трапезы – к яхт-клубу, укрытому от неспокойного моря волнорезом. Оставшиеся в воде рыбы, словно пехотинцы, уцелевшие после атаки с воздуха, продолжали отчаянно бороться с переменчивым течением, не осознавая того, что через некоторое время и они окажутся в клюве у прожорливых птиц.

Что только не перепробовали в борьбе с нечистоплотными надоедливыми птицами работники яхт-клуба «Посейдон». Чайки, облюбовавшие это тихое место, обгаживали яхты с восхода и до захода солнца. Поначалу птиц пытались отпугивать низкочастотными звуковыми волнами, наподобие тех, что не позволял акулам приближаться к берегу на дорогих океанических пляжах. Пускали в ход дым. Но ничего не помогало. Чаек, привыкших к близости огромного Питера, ничем нельзя было напугать. Тогда владельцы приняли рациональное решение – увеличить количество уборщиков.

– Бесполезно… – махнул рукой один из охранников в оранжевой куртке, разглядывая нагло парившую напротив окна птицу, – все равно что из рогатки в стадо слонов палить.

Второй охранник резко поднялся из кресла, присел у окна и положил ствол пневмо-ружья на широкий подоконник. Послышался хлопок выстрела, перья посыпались на воду.

– Вторая за день… Прямо между крыльев.

– А толку? – ухмыльнулся охранник в оранжевой куртке, – вон их еще сколько! Всех не перестреляешь.

– Но к этому надо стремиться.

Вдоволь насытившись балтийской рыбой, чайки взмыли в небо и, превратившись там в искристое белое облако, неторопливо подались на север. На горизонт опускалась оранжевая штора заката.

Тени птиц пронеслись по металлочерепичным крышам элитного поселка.

– От них всегда столько шума и грязи! – пробурчал солидный мужчина в солнцезащитных очках и поднялся с шезлонга.

Невзирая на свои шестьдесят два года, Василий Игнатьевич Гусовский выглядел бодро и уверенно: румяное лицо, подтянутый живот, прямая осанка, энергичные движения. Многие мужчины его возраста могли лишь мечтать о таком тренированном и ухоженном теле. Но за всей этой красотой, кажущейся на первый взгляд врожденной, стояли многие годы упорных и изнурительных тренировок, которые забирали много времени и нервов. Однако Гусовский был целеустремленным и настойчивым человеком, всегда добивался поставленных перед собой задач. Служба на флоте, военно-морская карьера, сперва казавшаяся ему целью жизни, постепенно отошла для него на второй план. Василий Игнатьевич последние пятнадцать лет берег себя для пенсии, когда можно будет не бояться насладиться жизнью.

Несомненно, именно напористый характер привел Гусовского к званию вице-адмирала и к хлебной должности на Северном флоте. За годы службы Василий Игнатьевич завязал множество полезных знакомств с влиятельными людьми, провернул кучу сделок, установил связи с десятками зарубежных бизнесменов. В советские времена такое казалось немыслимым, но ему удавалось скрывать истинные цели своих контактов. Он умел не только помногу брать, но и понемногу отдавать. Всякий раз, урывая что-то для себя, он не забывал позаботится о том, чтобы очередная сделка сопровождалась спонсорской помощью флоту. Правило «дымовой завесы» он соблюдал свято. Да и не он же платил, а тайный компаньон! Стоило это «копейки»: пара грузовиков картошки, десяток отечественных телевизоров с видеомагнитофонами, несколько тонн свежих фруктов для экипажей российских кораблей. Но такая помощь неизменно обставлялась с помпой – играл духовой оркестр, присутствовали высокие флотские чины. Благодаря чему Гусовский прослыл заботливым и рачительным хозяйственником. Его безупречная репутация за первые полтора десятилетия службы не позволяла никому усомниться в его честности и бескорыстности. Однако звездным часом для вице-адмирала стала международная программа по утилизации отработавших свое атомных подлодок…

Как только Гусовский вышел на пенсию, у него откуда-то появились яхта, роскошный особняк в элитном поселке Стрельня; его жена, не проработавшая за всю свою жизнь ни одного дня, открыла собственное рекламное агентство. Многие друзья вице-адмирала удивлялись этим приобретениям, спрашивали его о источниках доходов. В таких случаях Василий Игнатьевич делал задумчивое лицо и, почесывая щетинистый по-модному подбородок, загадочно отвечал: «Военная тайна». Многие улыбались, не воспринимая его слов всерьез. Хотя на самом деле Гусовский нисколько не шутил. В свою бытность при должности он по долгу службы знал столько секретов и государственных тайн, что ему позавидовал бы сам товарищ Берия.

На чешуйчатую крышу роскошного особняка неспешно наползла тень соседского коттеджа. Насупив густые брови, Гусовский недовольно посмотрел в сторону четырехэтажной домины с огромным садом на крыше.

«Целый ботанический сад себе отгрохал, а что жена по пятницам любовника к себе водит, даже не знает».

Василий Игнатьевич хмыкнул, сдвинул солнцезащитные очки на лоб и поднялся с шезлонга. Блеклый диск солнца, затянутый пеленой, медленно проваливался за горизонт. Гусовский бросил взгляд на дорогие швейцарские часы, украшенные россыпью мелких камней, и тут же выругался, поняв, что просидел на солнце на полчаса больше положенного.

«Как там мои рептилии и земноводные…» – Потирая руки, вице-адмирал заспешил в дом.

Минизоопарк, расположенный в самом центре трехэтажного особняка – в перекрытом стеклянным куполом внутреннем дворике – был небольших размеров. Днем его освещал дневной свет, попадающий сюда сквозь плексигласовый сферический купол, а вечером зажигались десятки ярких плафонов, наподобие тех, какими подсвечивают бассейны. Как только это происходило, три больших террариума, прячущиеся в тени пальм и фикусов, оживали.

Пробудившаяся в террариумах живность приходила в движение. Игуаны и вараны лениво ворочали головами и, вяло переставляя лапы, ползли к камням, согретым искусственным светом. Свернувшиеся в клубок змеи разворачивались и, извиваясь, струились вдоль стекол. Два небольших аллигатора в бассейне открывали глаза и распахивали грозные пасти, то ли для того, чтобы зевнуть, то ли потому, что проголодались.

Гусовский взял в руки ведро, подготовленное женой, и, распахнув окошко в стеклянной стене над бассейном, широко улыбнулся:

– Привет, Генка и Чебурашка.

При виде ведра с выпачканными кровью краями, крокодилы оживились и, словно собаки в предвкушении аппетитной косточки, завиляли хвостами. Вице-адмирал запустил руку в ведро – в воду закапали крупные красные капли. Крокодилы словно сорвались с невидимой цепи, набросились на два увесистых куска мяса. Вода запенилась и тут же окрасилась розовым.

В оттопыренном кармане бархатного халата неожиданно зазуммерил мобильник. Инкрустированный перламутром платиновый корпус трубки в руке Гусовского сверкнул на ярком свету. Вице-адмирал вдавил толстым пальцем одну из кнопок:

– Слушаю.

– Ну, здравствуй, Василий, – вырвался из крохотного динамика хриплый голос.

Вице-адмирал не посмотрел на высветившийся на экранчике его трубки номер, чтобы узнать кто звонит – каждому абоненту из записной книжки была присвоена своя мелодия. Охрипший голос принадлежал его старому приятелю и давнему партнеру по бизнесу. Гусовский вспомнил вздорного старика, бывшего дипломата, который скопил не один миллион, но, даже выйдя на пенсию, привычек не поменял, жил в тесной питерской «хрущевке», оставив квартиру в центре Питера детям.

– Привет. Рад тебя слышать.

– В этот раз лучше бы и не слышал, – холодно ответил позвонивший, но тут же добавил: – Василий, выслушай меня и не перебивай. Времени мало.

Гусовский насторожился. Старый приятель говорил с ним крайне неприветливо и как-то странно.

– Я слушаю, весь внимание…

– Утилизированное всплыло.

Брови вице-адмирала дернулись. Его лоб усыпали бисеринки пота. Гусовскому хотелось переспросить: мол, ты это о чем? Но он безошибочно понял страшный для себя смысл, ведь сказано было практически открытым текстом о том, что уже докопались до их самого крупного дела на флоте.

– Не могу дозвониться до двух наших «партнеров по преферансу», говорят, они сегодня с утра «угодили в больницу». И представь себе, что в один день. Догадываешься, кто следующий?

– Насчет «партнеров по преферансу» предполагаешь, или тебе сказали точно? – голос Гусовского дрогнул.

– Это не имеет значения. Я о себе знаю, и мне больничная койка светит.

– У меня есть на примете хороший «доктор», – имея в виду адвоката, проговорил вице-адмирал, – он и из могилы вытащит…

– Василий, нам никто не поможет. «История болезни» пухлая, летальный исход гарантирован.

В голове Василия Игнатьевича завертелся бешеный водоворот мыслей. Только что сообщенная ему новость перечеркивала всю его будущую жизнь и ставила перед нелегким выбором.

– Приезжай срочно ко мне. Вместе что-нибудь придумаем, – предложил вице-адмирал.

– Поздно, Василий… За мной скоро приедет карета «Скорой помощи». А тебе еще можно принять лекарство. Поторопись… Удачи и здоровья!

Связь оборвалась. Гусовский выругался и несколько раз набрал номер, но приятный женский голос твердил одно и то же: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

– Временно… – промычал себе под нос Гусовский, чувствуя как все его тело покрывается липким потом, – скорее уже недоступен навсегда.

В глазах потемнело от волнения. Телефон выскользнул из вспотевшей ладони Гусовского и булькнул в воду бассейна. Один из крокодилов мгновенно проглотил дорогущий мобильник и тут же залег на дно.

– Тварь безмозглая. Хотя…

Жена Гусовского с удивлением смотрела на мужа – спокойный и рассудительный Василий Игнатьевич теперь метался по этажам дома, потроша полки и шкафы. Повсюду валялось постельное белье, одежда и прочие вещи. В гостиной царил настоящий хаос.

Сорвав со стены рамку, в которой красовалась фотография его любимой яхты «Варяг», вице-адмирал достал перочинный ножик. Лоскут вырезанных им обоев спланировал на пол. На Гусовского смотрела блестящая дверца сейфа. Четыре щелчка по утопленным в панели сейфа кнопкам, и за дверцей мягко щелкнул механизм замка. Несколько пачек стодолларовых купюр, целлофановый пакет, набитый под завязку драгоценностями, стопка паспортов и несколько кредиток, стянутые аптекарской резинкой, исчезли в спортивной сумке. Повернувшись к жене спиной, Гусовский надел на указательный палец серебряный перстень с сероватым полупрозрачным камнем.

– Что происходит? – выйдя из оцепенения, спросила Мария Гусовская.

Василий Игнатьевич обернулся и, поймав на себе обеспокоенный взгляд жены, произнес:

– Я должен на время уехать!

– Надолго? – дрогнул женский голос, – мы же собирались с тобой…

– Дура! – вырвалось у него.

– Кто?

Вице-адмирал промолчал и отвел взгляд в сторону.

– Ты не ответил на вопрос!

Гусовский повернулся, поставил спортивную сумку на диван и, подойдя к мраморному столику, коснулся рукой холодной бутылки водки «Финляндия». Его пальцы плотно обхватили крышку и стали вращать ее против часовой.

Когда небольшая доза спиртного приятно обожгла стенки желудка, Василий Игнатьевич вновь посмотрел в глаза жене. Алкоголь придал ему силы, и теперь он мог сказать то, на что бы раньше у него и духа не хватило.

– Машенька… родная, – каждое слово давалось с трудом, – меня могут арестовать! Я должен на время уехать, и даже тебе не стоит знать, куда…

Маша в миг побелела. Ее ноги подогнулись, затряслись коленки, и женщина чуть не села на пол. Подоспевший на помощь Гусовский поймал жену за талию и усадил в кресло.

Выпив глоток водки, Мария стала понемногу приходить в себя.

– Я ничего не понимаю, у тебя же столько друзей. Позвони им…

– Все будет хорошо, дорогая, – чмокнув жену в щеку, ответил вице-адмирал, – лучше всего тебе будет вернуться к матери в Питер. А через неделю, две… я с тобой созвонюсь. Мы найдем друг друга, и все будет хорошо.

Василий Игнатьевич положил руку на плечо жены и тяжело вздохнул. Он понимал, что, может быть, уже никогда ее и не увидит.

– Разве ты не возьмешь меня с собой сейчас? – По напудренным щечкам женщины заструились слезы.

Гусовскому стоило больших усилий сделать непроницаемое лицо и произнести следующие слова:

– Держи, на первое время тебе должно хватить, в конце концов, у тебя есть агентство. Его не заберут. Если будут спрашивать обо мне, говори, что не знаешь, где я и что со мной. – Василий Игнатьевич бросил на мраморный столик пачку банкнот, – ни в коем случае не заходи в наш зоопарк. Это опасно. Ни в коем случае!

– Я… я… – Супруга вице-адмирала не могла составить осмысленной фразы, у нее на время перекрылось дыхание.

Гусовский дождался, когда жена осознанно кивнет. Подхватив спортивную сумку, он, уже не оборачиваясь, направился к выходу. Василий Игнатьевич слышал, как за его спиной плачет жена, ему казалось, что он видит, как шевелятся ее губы, в попытке произнести слова прощания. Но вице-адмирал не мог позволить себе задержаться в собственном доме даже на полчаса. Теперь каждая минута промедления могла стоить ему свободы, а может быть и жизни.

* * *

Виртуозно протиснувшись между вкопанными стальными трубами, закрывавшими въезд в один из питерских дворов, милицейский «УАЗ» покатил вдоль длинной «хрущевки». Зазевавшийся водитель «Жигулей» не успел вовремя принять вправо, и тут же воздух прорезал настойчивый сигнал. Стены домов, словно скалы, отразили его и эхом разнесли по всему двору. Мигалки на крыше автомобиля брызнули красно-синими сполохами. «Жигули» нервно сдали назад и испуганно прижались к высокому бордюру.

В окнах пятиэтажки замелькали силуэты. С другой стороны дома появился микроавтобус с тонированными стеклами. Зеваки и просто любопытные жильцы окрестных домов подтягивались к седьмому подъезду, в него уже метнулись четверо детин в камуфляже с двумя овчарками на коротких поводках. Собаки в намордниках рычали и хрипели, но натянутые ошейники охлаждали их пыл. Две бабушки на лавочке с испугом смотрели на происходящее, уже жалея, что вышли посидеть вечерком во дворике.

– Интересно, за кем это? – сплюнув под ноги шелуху от семечка, проговорил кто-то из собравшихся напротив подъезда.

– За цыганами с третьего, – прозвучало убежденно. – К ним днем и ночью наркоманы ходят. А потом у нас во дворе на детской площадке колются. В песочницу ребенка страшно пускать.

– Вот и на них управа нашлась.

– …так им и надо!

Бывший дипломат спокойно сидел в своем любимом кожаном кресле, купленном за валюту еще в советские времена. Из пожелтевшего от табачного дыма динамика старого радиоприемника сквозь эфирные трески пробивалась песня времен его молодости. Хорошо поставленный, но в то же время грубоватый мужской голос пел про море и стаю чаек, улетающих за горизонт. У ног пожилого приятеля Гусовского лежал безжалостно разобранный мобильный телефон – пара микросхем, треснувший экранчик и разбросанные крохотные кнопочки с цифрами, обгоревшая SIM-карта чернела в пепельнице.

Даже когда за окнами взвыла сирена и раздались людские голоса, пожилой мужчина остался сидеть в кресле. А за стеной его гостиной оживились соседи-цыгане, началась беготня, хлопали двери, заплакали дети.

– На этот раз приехали не к вам, – усмехнулся бывший дипломат, – а ко мне.

Но даже сквозь эти тревожные звуки Дмитрий Петрович слышал, как спокойно шипит ядовитой змеей газовая плита на кухне. Его покрасневшие глаза слезились, а голова кружилась, словно он уже битый час ехал на карусели. Холеный старик отсчитывал последние минуты своей жизни.

– Мы знаем, вы дома! Откройте! Милиция! – настойчиво застучали в дверь. Звонок не работал, под ним свисали оборванные провода.

Старик грустно улыбнулся и опустил руку в карман. Его пальцы коснулись теплого металла бензиновой зажигалки.

– Откройте, иначе мы…

– Поздно мне в тюрьму, – беззвучно прошелестели слова, и улыбка исчезла с губ старика, плечи его затряслись, то ли от смеха, то ли от плача.

Вместе с треском и хрустом ломаемой входной двери раздался приглушенный щелчок зажигалки. Волна пламени прокатилась по трехкомнатной квартире. Выбитую милицией, еще не опустившуюся на пол узкой прихожей, входную дверь подхватило взрывной волной и швырнуло на готовых ворваться в квартиру мужчин в камуфляже. Они отлетели к стене. Овчарок выбросило в низкое окно подъезда, грохот и звон эхом разлетелись по лестничной клетке. Внизу, на улице, истошно закричала женщина.

Командир группы захвата с оцарапанным осколками штукатурки лицом сбежал по лестнице и выглянул в окно. Крыша микроавтобуса, на котором он с группой захвата приехал несколько минут назад, была вмята, на ней дергалась в судорогах окровавленная овчарка. Козырек подъезда усыпали осколки стекла и обломки рам. В воздухе еще кружились бумаги и обрывки газет.

Продолжая смотреть на пустой оконный проем, из которого вылетели овчарки, двое подростков закурили по сигарете. С крыши девятиэтажного дома происходящее у «хрущевки» им было видно как на ладони.

– Во, блин, торкнуло! – покосился на пустой шприц и присвистнул паренек, – сегодня собаки… А завтра коты на воздушных шариках?

– Да… – подыграл ему приятель. – Надо будет у цыган еще «дури» взять. Круто вставляет. Сидим здесь и не рыпаемся, пока менты не уедут. Хотя им сейчас не до нас.

* * *

Так называемый Большой Дом на Литейном проспекте величаво возвышался над Санкт-Петербургом, словно старый океанический лайнер у причала. За его непроницаемыми стенами происходила тайная, скрытая от посторонних глаз работа. О том, что дом не изолирован полностью от всего остального мира, свидетельствовали редкие посетители да шляпки параболических и антенн спецсвязи, покрывавшие крышу, как поганки лесную поляну.

Вылив содержимое кофеварки в украшенную двуглавым орлом кружку, интеллигентного вида чекист-технарь довольно причмокнул и присел. Кресло тут же приняло форму его худосочного тела и чуть слышно скрипнуло. Пальцы легли на полотно клавиатуры и быстро пробежались по клавишам. Компьютер делал порученное ему дело и без напоминания хозяина, но проконтролировать процесс стоило.

На мониторе тут же загорелась табличка, извещающая о том, что телефонный разговор между двумя абонентами сотовой связи завершен пятнадцать минут тому назад и звуковой файл сохранен. Оператор улыбнулся и щелкнул пальцем по одной из клавиш – навигационная программа без долгих раздумий подтвердила прежнее местонахождение одного из двух сотовых телефонов. На экране появилась схема, похожая на те, которые печатают в путеводителях по городам. В углу экрана виднелась окраина Питера, на самом морском берегу протянулись улочки небольшого дачного поселка «Стрельня».

Правая рука оператора скользнула вниз и нащупала на выдвижной доске стола мышку – изображение в несколько раз увеличилось. Красная точка на экране пульсировала, словно тревожно билось чье-то сердце. Оператор отхлебнул кофе и, зафиксировав на уровне губ дужку с миниатюрным микрофоном, произнес:

– Объект по-прежнему у себя в загородном доме. Фиксирую передвижение в пределах здания.

* * *

Кортеж, возглавляемый черным «Гелентвагеном» с тонированными стеклами и спецномером, нагло пер по центральной улице поселка Стрельня, не обращая внимания на многочисленные дорожные знаки. Если бы кто-то вздумал руководствоваться ими, то не смог бы не только заехать в поселок, но даже выехать из него не сумел бы. Очень много влиятельных людей жило здесь, и договориться с милицией об установке знака, затрудняющего жизнь посторонним, им было не в тягость. С них же самих за нарушение спрашивать было некому. Как только по правую сторону улицы появился высокий бетонный забор и возвышающаяся над ним чешуйчатая крыша особняка, машины синхронно, как на параде, приняли к обочине и резко затормозили. Из-под колес брызнул песок. Над улицей поплыл еле заметный дымок, словно улетали остатки утреннего тумана.

Десяток крепких мужчин в черных облегающих костюмах, с миниатюрными наушниками и микрофонами за считанные секунды перекрыли все подступы к особняку. Человек несведущий мог бы решить, что эти люди не иначе, как охранники самого президента, который пожелал проведать своего старого знакомого. Наконец распахнулись и дверки «Гелентвагена», двое мужчин с казенными лицами, в строгих костюмах, шагая по неистребимой привычке, в ногу, подошли к воротам особняка. Сильный палец уверенно вдавил пуговку звонка. Где-то внутри дома хлопнула дверь. Над воротами зажужжала и пришла в движение камера наружного наблюдения.

– Кто здесь? – раздался из динамика в стенке напряженный женский голос.

– ФСБ, – показав в объектив камеры раскрытое удостоверение, представился один из мужчин. – Откройте, пожалуйста. – Чекист, как и большинство его здравствующих коллег, а также предшественников по «конторе», отличался вежливостью.

Мария Петровна с трудом стояла на своих двоих – единственной надежной опорой ей служил высокий чемодан на колесиках, к которому она буквально приросла руками. На указательном пальце женщины, как на крючке, болталась связка ключей. Карман плаща оттягивала пачка банкнот. Мария нервничала и дрожала, прикидывая в уме, могут ли явившееся сотрудники ФСБ арестовать и ее.

«Ну почему я не уехала сразу, как советовал Василий? Нужны мне были эти тряпки!» – корила себя женщина.

Но эфэсбешники ничего не имели против самой Марии Гусовской. Все, что им было сейчас нужно, – задержать ее мужа.

– Входите, – непослушными губами и пересохшим языком прошелестела она, и замок с дистанционным управлением сухо щелкнул.

Группа захвата не спешила проникнуть в дом, выскользнуть из него было немыслимо. Двое незваных гостей, хрустя гравием, прошли через двор. Хозяйка встретила их на крыльце и провела внутрь. То, что она не задавала лишних вопросов, являлось хорошим знаком для чекистов, значит – уже была в курсе происходящего. Конечно, ровно настолько, насколько позволил ей это муж.

– Нам нужен Василий Игнатьевич, – прозвучало почти ласковое.

– Не знаю, где он, – раздалось в ответ вполне ожидаемое.

Мужчины переглянулись, их взгляды говорили о том, что вытянуть из супруги Гусовского правду можно, но не сразу.

– Если вы не против, мы осмотрим дом, – косясь на упакованный чемодан, предложил один из визитеров.

– Конечно же.

Осмотр не занял много времени, чекисты просто дали возможность хозяйке оценить обстановку и решить для себя – сотрудничать ей, или же играть в неосведомленность.

– «Крайслер» в гараже… – начинающий седеть мужчина в строгом костюме прошелся вдоль мраморного столика и опустился на мягкий кожаный диван, – на чем же он уехал?

– Я же говорю, что не обратила внимания.

Эфэсбешник сморщился и, прищурив глаза, пристально посмотрел на женщину.

– Мария Петровна, я понимаю ваши чувства, но не в ваших интересах скрывать от нас информацию, которая поможет отыскать вашего мужа.

Женщина кивнула и крепче ухватилась за выдвижную ручку чемодана.

– С ним что-то случилось? – Вопрос прозвучал неискренне.

– Помилуйте. Мы бы тогда сразу вам сообщили. С ним еще ничего не случилось.

– Что он натворил? – На этот раз тревога была натуральной.

– Многое, – уклончиво ответил эфэсбешник и внимательно посмотрел на госпожу Гусовскую. – Я жду! – В голосе возникли металлические нотки, но тут же пропали. – У вас, кажется, есть рекламное агентство?

Мария уже собиралась открыть рот, чтобы поделиться с представителем ФСБ своими соображениями, но за нее это сделал один из «черных костюмов», вбежавший в комнату.

– Есть информация, что он мог скрыться на своей яхте «Варяг», – произнес сотрудник ФСБ, указывая пальцем на косо висевшую рамку с фотографией, – здесь неподалеку яхт-клуб…

– Бери людей и срочно проверь! – скомандовал начинающий седеть эфэсбешник и тут же посмотрел на Марию, – мобильный он с собой взял?

– Конечно… – растерялась Мария, – он всегда его с собой носит.

– Тогда звоните. О нас ни слова…

Как только жена Гусовского набрала на своем мобильном телефонный номер мужа, за стенкой гостиной послышался приглушенный зуммер, после чего заиграл «Танец маленьких лебедей» Чайковского. Эфэсбешник машинально запустил руку под пиджак и, расстегнув кобуру, достал пистолет. Его указательный палец изобразил движение стрелки метронома:

– Тссс…

Прижавшись спиной к стене, сотрудник ФСБ медленно двинулся к закрытой двери, из-за которой доносилась тихая мелодия. Громкость понемногу нарастала, нагнетая и до того напряженную обстановку. Эфэсбешник остановился у края двери и учащенно задышал. Мелодия уже звучала по второму кругу.

Надавив на ручку и толкнув дверь, сотрудник ФСБ вместо того, чтобы ворваться в помещение, упал на пол. Его палец, словно в конвульсиях, запрыгал на спусковом крючке. Одна из пуль срезала длинный лист пальмы и раскрошила мраморную плитку на стене. Израсходовав обойму, эфэсбешник тут же откатился за диван, торопливо перезарядил оружие, выглянул, ожидая. Но ответных выстрелов так и не последовало. Бессмертное произведение Чайковского продолжало звучать. В распахнутой двери все еще скреб лапами по камню пола средних размеров агонизирующий крокодил. Лицо сотрудника ФСБ стало белым, как простынь -, к нему неторопливо приближался длинный удав.

Группе захвата впервые в своей практике пришлось выполнять подобную задачу – нейтрализовать рептилию, возвращать удава в серпентариум.

* * *

Налитые свинцом тучи, окутанные туманной дымкой, застыли в вечернем небе, словно парусники, не поймавшие в море попутного ветра. Линия горизонта исчезла из вида, будто небо утонуло в подымающихся на Балтике волнах. Высоко в небе зажигались блеклые звезды, с запада начинал задувать промозглый ветер. Вода морщилась и пенилась, покрываясь рваными складками волн. Близился дождь, а вместе с ним и шторм.

Моторная яхта с претенциозным названием «Варяг» резала форштевнем воду, прокладывая курс на юго-запад. Небольшое судно раскачивало, подымало на волнах, как бумажный кораблик. Любой здравомыслящий моряк не за что бы не вышел в такую погоду в море, тем более на таком судне. Стоило волнению усилиться на один балл, и яхту тут же перевернуло бы.

Гусовский это прекрасно понимал, но он был лишен возможности выбрать для своего плавания более благоприятное время. Яхта оставалась для него единственным выходом из сложившейся ситуации. Трагической гибели в шторм на собственной яхте, как рассчитывал вице-адмирал, предстояло стать жирной точкой в его личном деле, хранящемся в архиве Министерства обороны. Ведь покойник, как говорится, никому ничего не должен по определению.

Все детали и мелочи своего ухода из жизни он продумал и просчитал еще по дороге в яхт-клуб. По его замыслу «Варяг» должен был затонуть у берегов Швеции. Сам же он на надувной лодке собирался достичь шведского берега, по новым документам перебраться в Стокгольм, купить билеты до Буэнос-Айреса, где жил его старый школьный друг, и начать новую жизнь в Южной Америке. На уровне рассуждений и замыслов это выглядело вполне выполнимо, но в реальности все могло обломиться в любой момент. Мнимая гибель могла обернуться настоящей – погода разыгралась не на шутку. Вице-адмирал трезво оценивал обстановку, а потому не расслаблялся ни на минуту. Мучительно гибнуть в холодной воде Гусовский не собирался. На самый крайний случай имелся серебряный перстень – под видом неприметного серого халцедона в него была вставлена ампула с надежным быстродействующим ядом, способным обеспечить безболезненный уход из жизни. Вице-адмирал всегда был предусмотрительным в мелочах.

Тем временем волны за бортом «Варяга» вздымались, некоторые из них уже выросли в настоящих морских гигантов. Они катились с двух направлений сразу, нападали с двух сторон, ударяясь о судно почти одновременно. Казалось, море ополчилось на Гусовского, осмелившегося бросить вызов беспощадной стихии. Но пока оно еще только пыталось образумить смельчака.

Гусовский мог сдаться прямо сейчас, корпус уже потрескивал. Но покидать корабль раньше времени не входило в его планы. Он мог снять руки со штурвала лишь тогда, когда его яхта окажется в прибрежных водах Швеции, возле острова Готланд.

Василий Игнатьевич стоял у штурвала, разглядывая сквозь усыпанное брызгами стекло рулевой кабины бушующее море. Его жилистые руки со знанием дела вращали рулевое колесо. Как опытный и не раз побывавший в самых сильнейших штормах моряк, Гусовский знал, как и в какой момент ему следует повернуть яхту, чтобы ту не опрокинуло волной. Благодаря своим профессиональным навыкам, приобретенным еще во время службы на флоте, Василий Игнатьевич с завидным умением маневрировал среди огромных волн.

Он не считал часы и минуты до заветной цели. Единственным ориентиром, ведущим его в новую жизнь, была зеленая точка, пульсирующая на располосованном линиями экране. Он знал, что как только в верхнем углу экрана появится изрезанное побережье Готланда, ему нужно будет немедленно покинуть судно.

Погода вносила в его план свои коррективы. Ветер изменился, волны катились уже параллельно выбранному курсу. Приходилось то и дело ложиться в галс. Подобного поворота событий вице-адмирал опасался больше всего. Он осознавал, что в такой шторм его умение управлять яхтой не обязательно и поможет. Тянулись часы, минуты. И вот, наконец, на экране проявилась линия берега.

– Готланд… – счастливо выдохнул Гусовский.

Отправив в эфир сигнал «SОS», вице-адмирал надел спасательный жилет. Осмотрелся по сторонам.

«Пора», – приказал он сам себе и подавил желание вновь взяться за штурвал.

Потерявшее управление судно сильно качнулось под натиском ударившей в борт волны, теперь оно целиком принадлежало стихии. Подхватив запечатанную в прорезиненный брезент спортивную сумку и подтолкнув к выходу надутый заранее плот, Гусовский напоследок перекрестился. В открытую дверь вместе с брызгами и ветром врывался запах новой жизни, за которую Василию Игнатьевичу предстояло еще побороться.

* * *

Редкие лампочки, свисавшие с потолка на коротких проводах, отбрасывали тусклые круги света на стершийся линолеум коридора. У покрашенных в белый цвет стен, словно машины вдоль тротуара, замерли катали и алюминиевые баки. Холод и сырость чувствовались здесь повсюду. Создавалось впечатление, что морг, разместившийся в подвальном помещении одного из старых питерских домов, представляет собой сплошной холодильник. По большому счету, оно так и было – здесь находилось пять больших холодильных камер.

Седой полковник и молодой майор широко шагали по длинному коридору, словно по плацу военной академии, выдыхая пар и вновь глотая холодный воздух. За их волевыми и бесстрастными на первый взгляд лицами на самом деле притаилась естественная для каждого человека ненависть к смерти. Оба они не задержали взгляды на прикрытом простыней покойнике, преспокойно оставленном на одной из каталок. И полковнику, и майору хотелось поскорее закончить дело, приведшее их в это подземелье, и выбраться отсюда на улицу, туда, где вместо тусклых лампочек – солнце, а вместо покойников – живые люди.

Но любопытство взяло-таки над майором верх. Проходя мимо приоткрытой двери, полковник не удержался и подсмотрел краем глаза происходящее в комнате. К его горлу тут же подкатил комок тошноты. Плечистый патологоанатом в перепачканном кровью халате взвешивал на весах чью-то печень. Делал он это с непринужденным видом, словно продавец на базаре, кладущий на весы свиную вырезку. Майор тут же отвел взгляд и решил сосредоточиться на стертом линолеуме, проплывающем у него под ногами.

– Правда, отвратительное место? – прервал долгое молчание седой мужчина в звании полковника.

– Рано или поздно все тут окажемся, товарищ полковник, – справедливо заметил майор.

Седой мужчина насупился, и уже было открыл рот, чтобы ответить майору-фаталисту, но коридор уперся в двухстворчатую дверь со стеклянным окошком посередине. Толкнув створки, полковник и майор прошли внутрь.

– Добрый день. Мы по поводу…

– Знаю, знаю, – махнул рукой мужчина в бледно-синем, словно выцветшем халате, – рептилию к нам впервые доставили.

Улыбаясь и чуть слышно насвистывая себе под нос веселую песенку, прозектор подошел к цинковому столу и сдернул простыню. Перед мужчинами поблескивало влагой белое пузо аллигатора.

– Если у вас с этим…

– Все нормально. К тому же, это не человек.

– Все мы животные, – ухмыльнулся прозектор, – только социальные.

Надев резиновые перчатки и вооружившись скальпелем, работник морга опустил одну из рук на вздувшееся пузо крокодила, несколько раз надавил на толстую шкуру пальцами и пустил скальпель в ход. Когда все было закончено, прозектор довольно причмокнул и представил на обозрение плод своей работы.

– А я думал, что могли и напутать, – задумчиво почесал подбородок полковник, разглядывая залитый слизью мобильник в руках прозектора. – Входи в курс дела.

Россыпь камней искрилась и играла на свету.

– Вот это да! – воскликнул майор, – на сколько же такой телефон потянет?

Полковник попросил прозектора опустить телефон в целлофановый пакет и повернулся к своему подчиненному.

– Это хитроумная «подстава», чтобы выиграть время. Кстати, «подстава» не единственная.

Посетители скрылись за дверью, оставив прозектора наедине с распотрошенным аллигатором. На этот раз коридор, по которому они пришли сюда, уже не показался им таким длинным. Наверное, потому, что теперь оба были увлечены разговором.

– …эту суку предупредил бывший дипломат Дмитрий Ровин. После чего покончил жизнь самоубийством, забрав с собой на тот свет газовую плиту «Гефест», пару овчарок и секретную информацию, которая могла бы помочь нам в розыске и аресте Гусовского, – произнес полковник, не отрывая взгляда от потертого линолеума. – Слава богу, бойцы группы захвата отделались легкими ранениями. Все могло быть куда хуже.

– Как же его упустили?

– Наш оператор фиксировал передвижение мобильника в пределах усадьбы, а сам Гусовский удрал на яхте. Неподалеку от Готланда он имитировал кораблекрушение. Команда сторожевика королевских ВМС Швеции, который первым прибыл на сигнал SOS, не обнаружила на борту никого – ни живого, ни мертвого. Он вполне мог утонуть. Или доплыть на надувной лодке до Готланда. Береговая линия там почти не охраняется.

– Почему мы им так заинтересовались? Он же отставник! – спросил полковник.

– В бытность его начальником штаба Северного флота наш ВМФ получил от американцев более сорока миллионов долларов на утилизацию списанных атомных субмарин. Они там по всему побережью стоят и ржавеют. Более половины этой суммы адмирал присвоил. Но это еще не все. Пятнадцать лет назад во время учений в Индийском океане он командовал ядерной субмариной и, находясь вблизи территориальных вод Пакистана, приказал слить за борт радиоактивную воду. Пакистанцы это засекли и выставили нашей стране претензии. Нам пришлось заплатить огромный штраф, а Гусовского тогда на самом верху «отмазали» – честь мундира сберегли. Пакистан, тем не менее, не успокоился. Уверен, у них к этому уроду до сих пор много вопросов. Впрочем, у американцев вопросов еще больше. Ты представляешь, какие секреты он с собой унес?! А найти его будет трудно – по оперативной информации у него несколько загранпаспортов на разные фамилии.

Мужчины не сразу и заметили, как оказались за дверью морга. В лицо ударил яркий солнечный свет. На крыше соседнего дома закаркали вороны.

– Приятно осознавать, что ты все еще жив, – закурив сигарету, полковник направился к черной «Волге».

* * *

В людном зале ожидания стокгольмского аэропорта было шумно и душно. Спрятанные за белыми решетками кондиционеры едва справлялись со своей работой, издавая еле различимый монотонный гул. Большое электронное табло, занимающее почти половину торцевой стены зала, притягивало к себе сотни взглядов. Вновь прибывшие пассажиры останавливались, запрокидывали головы и смотрели на длинный список рейсов. Отыскав нужный, они неторопливо шли к выставленным в ряд скамейкам и, опускаясь на неудобные пластмассовые сидения, ожидали, ожидали и ожидали…

– У шестого терминала начинается регистрация на рейс Стокгольм – Буэнос – Айэрес, – прокатился по залу приятный женский голос, – через пять минут…

Василий Игнатьевич облегченно вздохнул и, протерев носовым платком вспотевший лоб, встал со скамьи. Его пальцы сомкнулись на ручке спортивной сумки. Оглядываясь по сторонам, он засеменил к стойке, над которой уже горела цифра «шесть».

– Пожалуйста, – негромко произнес вице-адмирал по-английски, достав паспорт на чужую фамилию и билет на самолет.

– Бизнес-класс. Место семь «А», – отметив что-то у себя в компьютере, девушка вернула Гусовскому документы и посадочный талон, – приятного полета.

Гусовский улыбнулся – все шло как нельзя лучше. Уже завтра он будет потягивать бразильское кукурузное пиво. Вице-адмирал любовно погладил камень на перстне.

«Не пригодился и, надеюсь, не пригодишься».

Сложив билет вдвое и просунув его между двух последних страниц в паспорте, вице-адмирал внезапно почувствовал, что кто-то сверлит ему взглядом спину. Он не впервые испытывал подобное чувство, и до сих пор оно никогда его не обманывало.

– Не дергайтесь, – раздались тихие слова в подтверждение его мыслям.

Василий Игнатьевич затаил дыхание, вслушиваясь в биение своего сердца. Говорили по-русски, но с сильным акцентом. Его глаза забегали в надежде отыскать вблизи полицейского. Но кроме спешащих людей и мило улыбающейся девушки за стойкой вокруг никого не было. В голову Гусовскому пришла неожиданная идея – крикнуть во все горло: «В зале террорист». Как правило, такой ход проходит на «ура» – в образовавшейся панике и во всеобщей суматохе можно скрыться от преследователей.

– Даже не думай! – остудил его пыл тот же голос за спиной.

Почти тут же вице-адмирал почувствовал под левой лопаткой укол холодной иглой. По телу пробежала неприятная дрожь. Затуманенным взглядом Василий Игнатьевич смог рассмотреть лица двух мужчин в серых костюмах и опустевший шприц, чуть видневшийся из ладони. Мгновение – и тот оказался в близстоящей урне.

Тело вице-адмирала обмякло. Двое в серых костюмах, словно репетировали свои действия заранее, подхватили Гусовского под руки и потащили к выходу.

* * *

Горевшие вдоль дороги фонари отбрасывали на расчерченный белыми линиями дорожной разметки асфальт яркий теплый свет. Скопище машин медленно тянулось по автомагистрали, хотя дорожные знаки предписывали автомобилистам развивать скорость не менее ста десяти километров в час. Дорожное движение по автобану превратилось в настоящую похоронную процессию. Отовсюду доносились короткие писки клаксонов и взволнованные возгласы водителей.

Объехав место аварии, оцепленное полицией, черный «Вольво» свернул на узкую бетонную дорогу. Вслед за машиной поднялась легкая пыль. Изредка цепляя боковыми зеркалами ветки деревьев и кустарник, автомобиль стал набирать скорость.

Водитель не жалел машину. Подпрыгивая на выбоинах старой дороги, использовавшейся лишь во времена строительства аэропорта, тяжелый «Вольво» ударялся о землю с такой силой, что, казалось, вот-вот отвалится бампер, а за ним отлетят и сами колеса. Но, по-видимому, тех, кто находился внутри автомобиля, мало волновало его техническое состояние, куда более важным для них было вовремя успеть в пункт назначения.

Проехав около пяти километров, водитель резко надавил на педаль тормоза. Машина остановилась у невысоких сетчатых ворот, за которыми переливались огни взлетно-посадочной полосы небольшого грунтового аэродрома.

Из машины выбрался пухлый человек в форме шведского полицейского. Не теряя ни минуты, он подбежал к задней дверце автомобиля и надавил на ручку. Двое здоровяков с каменными лицами и в серых костюмах вытащили на улицу мужчину. Охранники, дежурившие у ворот, переглянулись – человека с белым мешком на голове, руки и ноги которого были защелкнуты в наручники, сюда привозили впервые.

– Экстрадиция опасного преступника, – пояснил офицер полиции, предоставляя охранникам необходимые документы.

Бумаги были в полном порядке, из них следовало, что самолет с экстрадируемым направляется в Норвегию – в Нарвик, где располагалась одна из крупнейших на территории Европы американских военных баз.

– Проходите! – кивнул один и охранников.

Взяв заключенного под руки, двое в серых костюмах потащили его вдоль вертолетного ангара. Полицейский бежал впереди, постоянно переговариваясь с кем-то по рации. Немногочисленные работники аэродрома на время забросили свои дела и с интересом наблюдали за четырьмя, пересекающими грунтовое поле.

Через десять минут на взлетно-посадочную полосу выкатили небольшой самолет «Сесна». Разогнавшись и словно упруго оттолкнувшись от земли, он воспарил над аэродромом. Проводив взглядом крылатую машину, исчезающую в ночном небе, охранник вернулся к разгадыванию кроссворда.

– Высшее звание на флоте…

– Адмирал! – тут же ответил второй охранник и присел на раскладной стул.

* * *

Любая авиакатастрофа, будь то крушение пассажирского самолета, столкновение в небе двух громадных авиалайнеров или падение небольшого моноплана всегда заставляет случайных свидетелей застыть на месте и с разинутыми ртами наблюдать за страшным, но в то же время завораживающим зрелищем.

– Смотрите! – крикнул кто-то из прохожих и, подбежав к перилам, указал в небо.

Через несколько минут на набережной в норвежском Нарвике стало как никогда тихо. В кафешках и ресторанчиках перестала играть музыка, смолкли голоса завсегдатаев и туристов. Застыв на месте люди все как один, наблюдали за белой точкой в небе, охваченной огнем.

– Летающая тарелка! – прошептал пожилой мужчина с фотоаппаратом на шее.

– Ерунда… Это метеорологический зонд или выведенный из строя спутник, – громко прокомментировал происходящее в небе дедуля в роговых очках, стекла были такими толстыми, что он наверняка не видел дальше вытянутой руки.

– Шаровая молния…

Но как только неопознанный объект увеличился в размерах, в нем можно стало узнать небольшой самолет «Сесна», машина резко снижалась прямо над Вест-фьордом. Пожилой мужчина мгновенно схватил фотоаппарат и приступил к съемке. Набережная, словно стадион перед началом финального матча лиги чемпионов, засверкала вспышками.

Скажи пилоту двадцать минут назад, что в его новом самолете откажет и загорится двигатель, он не поверил бы. Ведь перед каждым вылетом металлические внутренности машины осматривали механики и заявляли со стопроцентной уверенностью, что все в порядке. Однако теперь пилоту «Сесны» оставалось совсем немного – посылать на их головы проклятия. Завалившись на правое крыло, его самолет стремительно приближался к свинцовой воде фьорда. Поделать с этим он ничего не мог, как не могли ничем помочь и его пассажиры.

Вырывающийся из-под обшивки фюзеляжа дым обтекал стекло кабины, делая обзор практически нулевым. Вспыхнувший несколько минут назад огонь уже успел перекинуться на крылья. Из-за пляшущих, извивающихся на ветру языков пламени саму «Сесну» с земли уже практически не было видно. Самолет превратился в сплошной огненный факел. Внутри салона плавилась, дымилась обшивка, вздувалась под огнем краска. Огонь беспощадно уничтожал все, что попадалось ему на пути.

Мучениям пилота и пассажиров вскоре пришел конец – огонь встретился с парами бензина, прогремел взрыв. Под вспышки фотоаппаратов и возгласы людей охваченные огнем обломки разлетелись в ночном небе фейерверком. Прочерчивая в воздухе дугообразные трассы, они падали на воду. Норвежское море у набережной расцветилось множеством маленьких огоньков.

Глава 2

Командир батальона спецназа ВДВ майор Лавров, заслуживший у бойцов почетную кличку Батяня, прохаживался вдоль огромных туш «Ил-76», издалека наблюдая за полосой препятствий, где проходили тренировку молодые бойцы. В солнцезащитных очках комбата, надежно прикрывавших глаза, искрились самолеты, мелькали бойцы, плыли белые и легкие как пух облака.

Однако, невзирая на солнечную погоду и легкий бодрящий ветерок, майор чувствовал себя немного «помятым» и не выспавшимся – голова гудела, а мышцы казались одеревеневшими. Причиной достаточно поганого состояния была вчерашняя встреча с боевыми товарищами, затянувшаяся до поздней ночи.

Поэтому пластмассовая бутылка минералки, которую Андрей Лавров так бережно нес с собой, была уже наполовину пуста. Но, несмотря на приличное количество выпитой жидкости, легче не становилось. Честно говоря, майор на это и не надеялся. Так или иначе, он отлично знал, что похмелье можно лечить двумя проверенными способами: выпить бутылку пива или поспать. Но так как ни первого, ни второго по долгу службы он сделать не мог, приходилось обманывать себя обыкновенной, успевшей согреться минеральной водой.

– Товарищ майор, – прозвучал несколько резкий голос капитана Збруева, – мне передали, что вы хотели со мной поговорить.

Сделав глоток минералки, Батяня смерил молодого офицера неодобрительным взглядом. Капитан Збруев, недавний выпускник военной академии, почти не имеющий за плечами практического опыта, не вызывал у Лаврова даже маломальских симпатий. Подобное отношение майора к молодому офицеру носило не личный характер, а полностью основывалось на профессиональной некомпетентности последнего.

Батяня ценил бойцов, которые собственными силами и мозгами добились заветной цели. Но молодой капитан Збруев не попадал в эту категорию. Будучи сыном влиятельного генерала из «арбатского военного округа», он пробился в элиту ВДВ благодаря своему папаше. Однако и на это Лавров смог бы закрыть глаза, если бы молодой капитан не муштровал своих бойцов, заставляя их выполнять нелепые и подчас дурацкие приказы.

– До меня информация дошла, что ты заставляешь молодых кровать «по нитке» застилать, – сняв солнцезащитные очки, майор прищурился, – в бою это им не понадобится. Настоящий десантник должен уметь стрелять, прыгать с парашютом и быть готовым к любым неожиданностям. Все остальное – «танцы».

– Я действую, не выходя за рамки и на основании Устава, а также приказов министра обороны, – живо выпалил Збруев и тут же скосил глаза на пустую пластмассовую бутылку в руках майора, – а бытовая распущенность российским офицерам чести не делает.

Ответ капитана задел самолюбие майора. Но Батяня был сдержанным человеком и прежде, чем что-либо сделать, всегда взвешивал все «за» и «против». На этот раз здравый смысл подсказывал, что от встречного оскорбления или удара по морде лучше воздержаться. Лишняя головная боль Андрею Лаврову была ни к чему.

– По Уставу… говоришь… – майор почесал затылок, – тогда давай посмотрим, какой из тебя стрелок. Огневая подготовка по расписанию у нас после обеда. Успеем отстреляться и мы.

Капитан хотел было что-то ответить, но Батяня уже шагал к стрельбищу. Не последовать за ним Збруев не мог. Проклиная себя за свой длинный язык, он поспешал за комбатом.

Отгороженный забором из «колючки» и валами участок поля, на котором виднелось множество мишеней-силуэтов, подготовленных для занятий, был пока пуст. Поудобнее уложив мешок с песком, капитан разгладил носком ботинка сухую траву и занял позицию для стрельбы.

– Выбирай себе мишень, – распорядился комбат.

– Поясная. – Капитан стволом автомата указал на выбранную им цель.

– Стрелять будешь по моей команде. Короткими очередями.

Лавров стоял рядом со Збруевым и с ухмылкой на губах наблюдал за последними приготовлениями капитана.

– Огонь! – скомандовал комбат, когда ствол автомата застыл.

Збруев нажал на спусковой крючок. Прогремела короткая, на три патрона, очередь. Майор достал бинокль и приложил окуляры к глазам. Лишь одна из выпущенных капитаном пуль задела мишень.

– Продолжай, – холодно проговорил майор Лавров.

Израсходовав весь рожок, Збруев тихонько выматерился, понимая, что провалил стрельбу. Центр мишени так и остался нетронутым.

Ничего не говоря, Батяня протянул капитану бинокль, взял автомат и, оставшись стоять, прижался щекой к холодному прикладу. Раздалась короткая очередь.

– Смотри! – произнес комбат и открыл минералку.

Увеличенная линзами бинокля мишень была прошита в центре пулевыми отверстиями. Сквозь тонкие дырочки лился солнечный свет. Капитан сглотнул слюну и опустил бинокль.

– Да, грешен, вчера выпивал – друга поминали, двадцать лет, как в Афгане погиб. А ты, Збруев, вчера с особистом в преферанс играл. Десантник должен метко стрелять в любом состоянии. Теперь понял, чего ты стоишь? А с особистами лучше во внеслужебное время не встречаться.

Капитану ничего не оставалось, как отвести взгляд в сторону. Пришлось признать перед самим собой, что майор совершенно прав.

Заслышав гудение двигателя, Батяня обернулся. Вдалеке по дороге пылил штабной «уазик». Майор криво улыбнулся и полез в карман за сигаретой.

«Снова я понадобился».

Выбравшийся из машины посыльный комполка лишь подтвердил его догадку:

– Товарищ майор, вас срочно вызывают в штаб.

* * *

Вентилятор под потолком кабинета нервно вращался. Его громадные лопасти перемалывали в душном, прокуренном воздухе густое облако сигаретного дыма. Направляемые ими потоки ветра трепали стопку бумаг. Черный компьютерный процессор, возвышающийся на столе, нудно жужжал и вибрировал, словно внутри него было спрятана куча зуммерящих пейджеров.

Заваленная окурками пепельница напоминал вулкан после извержения. Горы пепла и торчащие из них желтые фильтры требовали немедленной уборки, но хозяин кабинета не обращал внимания на беспорядок. Сжимая в зубах сигарету, он смотрел на мерцающий экран монитора и виртуозно щелкал пальцами по клавиатуре. Говард Хьюз слыл в управлении оригиналом, из всей новомодной техники он дал прописку в своем кабинете только компьютеру, все же остальное предпочитал старое – проверенное временем, пришедшее из той эпохи, когда, по его словам, «еще делали вечные вещи».

В кружке с чуть надтреснувшей ручкой, украшенной эмблемой ЦРУ, остывал кофе без сахара. Трепыхающийся в углу кабинета американский флаг переливался красно-белыми полосками и звездами пятидесяти штатов. Над входной дверью, обрамленный в строгую рамочку, висел умиротворяющий душу сельский пейзаж.

Говард Хьюз сделал глоток противно теплого кофе и, поморщившись, нажал пальцем пухлую зеленую кнопку внутренней связи. Из динамика послышался голос секретаря.

– Пригласите ко мне… – Отдав необходимые распоряжения, Говард закурил сигарету.

Но не успел он сделать и пятой затяжки, как динамик внутренней связи ожил.

– Сэр…

«Пунктуальна, чертовка», – улыбнулся Хьюз и тут же произнес:

– Пусть войдет!

Дверь чуть слышно хлопнула, и порог кабинета переступила длинноногая мулатка. Облегающий ее упругое тело строгий костюм подчеркивал изящную фигуру. Чуть заметно покачивая бедрами и слепя хозяина кабинета белоснежной улыбкой, женщина подошла к столу.

– Вы не против? – Коснувшись руки Хьюза, в которой тот держал сигарету, она настойчиво надавила на косточку его указательного пальца.

Говард стиснул зубы, но не сумел противостоять боли. Он дернул рукой – сигарета упала в пепельницу.

– Погасите, пожалуйста, сэр. Я не курю, – опустившись в кресло, вежливо произнесла мулатка.

– Извините, агент Бриджес, я все время забываю, что вы бросили, – прижав сигарету к стенке пепельницы, произнес Говард. – Вы незаменимы, что было доказано…

– Давайте сразу перейдем к делу! Без условностей, – сказала, как отрезала, агент Уитни Бриджес.

Положив руки на подлокотники рабочего кресла и с грустью в глазах посмотрев на пачку сигарет, хозяин кабинета произнес заранее заготовленную фразу:

– У русских есть хорошая поговорка: «не рой яму другому, сам в нее попадешь».

– Сэр, если вы решили удивить меня знанием русских поговорок, то я тронута… Кстати, это всего лишь слегка измененная цитата из Евангелия. Все-таки давайте сразу перейдем к делу. Я хочу поскорее закончить с новым заданием и вернуться к прерванному отпуску.

Хьюз состроил постную мину и положил перед мулаткой личное дело Гусовского.

– Он пытался обмануть и русских, и шведскую береговую охрану, сымитировав кораблекрушение. Но теперь вице-адмирал…

– Разве господин Гусовский что-то может делать теперь? Он же мертв.

Говард хмыкнул себе под нос:

– В «Сесне», которая взорвалась над морем, Гусовского не было.

Уитни придержала юбку, закинула ногу за ногу и задала вполне ожидаемый вопрос:

– Кому поставим памятник?

– Там были парни из нашего ведомства, – спокойно ответил хозяин кабинета, – их семьи получат пособие. Так что погибли они не зря.

– Поспешу успокоить мою старенькую маму, что ей не грозит бедность в старости. О ней будет кому побеспокоиться, кроме меня.

Хьюз несколько раз кашлянул и посмотрел на улыбающуюся Бриджес.

– А что, русские им сразу же плотно заинтересовались? – быстро сменила тон разговора мулатка.

– Шведы – ребята слишком честные и поэтому тут же информировали русское посольство, что на яхте Гусовского не было, а на побережье Готланда обнаружены остатки спасательного плота. Русский МИД потребовал немедленной выдачи беглеца. Поэтому и пришлось устроить инсценировку с самолетом. И теперь мы со спокойной совестью информировали русскую сторону о гибели Гусовского.

– Интерес русских был предсказуем. Хранители секретов просто так не гибнут.

– Но не только они интересуются вице-адмиралом. Сумасшедшие пакистанские исламисты, хоть они и наши союзники, давно имеют на него зуб, в свое время даже требовали «голову» Гусовского у Москвы. Заочно он приговорен ими к смертной казни.

– Где он сейчас? На нашей базе в Норвегии? – Улыбка уже окончательно сошла с лица Бриджес.

– С ним плотно работают. Адмирал по-прежнему знает много ядерных секретов. А ведь его официально уже как бы и не существует. Главное теперь избежать утечки правдивой информации. Ваша задача следующая…

* * *

Как только мулатка покинула здание, она тут же присмотрелась к немногочисленным посетителям. Ей сразу же не понравился невысокий, малоприметный мужчина в сером костюме, он делал вид, что пытается отыскать в записной книжке мобильника нужный номер. В одно мгновение она определила, что на самом деле его заинтересовала она сама – Бриджес. Вполне могло оказаться, что причина интереса – ее стройная фигура, но мужчине с его комплекцией наверняка не на что было рассчитывать. Значит… Уитни, стараясь не сильно спешить, направилась к стоянке. Номер в мобильнике неприметного мужчины отыскался тут же. Чутким ухом Бриджес уловила короткий сигнал телефона в машине, припаркованной рядом с ее автомобилем. Человек, сидевший за рулем, ответил незамедлительно, при этом делал вид, что Уитни его абсолютно не интересует.

«Пасут. Что, впрочем, неудивительно», – решила агент, открывая дверцу.

Последние сомнения отпали, когда та же машина замаячила в потоке автомобилей на людной улице. Полностью раствориться в потоке, даже с навыками маскировки, приобретенными в школе ЦРУ, Уитни было не по силам.

Проехав вдоль пестрящих манекенами витрин магазинов, мулатка приняла вправо и, высмотрев свободное место, припарковалась. Этот магазин женского белья она знала, как свои пять пальцев. И не потому, что часто делала в нем покупки, просто его планировка была идеальной – торговый зал представлял собой пассаж. Второй выход находился на соседней улице. Запрокинув голову, она посмотрела на ультрасовременную башню с часами. Длинный шпиль на ее крыше напоминал иглу, надетую на шприц, а два облака над ней – огромные белые ягодицы, в которые вот-вот будет произведена инъекция.

«Черт, Говард… Из-за него на десять минут опаздываю. А теперь "хвост", – выругалась про себя мулатка и слегка повернула голову.

Преследователь уже парковал свой автомобиль у соседнего магазина.

«Мужчина, даже если он профессионал наружного наблюдения, неуютно чувствует себя в магазине женского белья и вряд ли досконально знаком с его планировкой», – усмехнулась мулатка, скрываясь за зеркальной дверью.

Преследователь пробежал семьдесят метров, отделявших его от стеклянной двери. В торговый зал он зашел степенно, с напускным безразличием на лице. Уитни уже успела укрыться в кабинке, она торопливо писала в блокноте и одновременно краем глаза наблюдала за мужчиной через узкий проем. Преследователь под неодобрительными взглядами покупательниц прошелся по залу и задержался у остекленного прилавка, где были выложены презервативы для анального секса. В самом деле, где еще продавать такие штучки для гомиков, как не в магазине женского белья? В пуританской Америке их в магазине для мужчин на осмотр не выложишь, вмиг распугаешь покупателей с нормальной ориентацией.

План Уитни сработал. Преследователь наконец метнулся за одной из темнокожих покупательниц, покидающей здание, спутав ее с Бриджес. Для того, чтобы понять свою ошибку, ему не потребовалось много времени, но и этого было достаточно, чтобы Уитни покинула зал через другой выход.

«Во-первых, путь срежу. Во-вторых, он наверняка решит, что я не рискнула сюда свернуть», – приняла решение агент и оказалась в узком пространстве между двух небоскребов-гигантов. В нос тут же ударил запах гниющих овощей, выпиравших из-под оцинкованной крышки переполненного контейнера. Уитни зацокала каблуками по влажному асфальту. Разлетавшееся от этого стука эхо пугало ворон и голубей, разместившихся на ступеньках пожарных лестниц безлюдной улицы. Они срывались с мест и описывали в воздухе неровные круги.

Мулатка точно не знала, куда именно выведет ее этот путь. Но логика подсказывала, что так она выиграет по крайне мере минут десять, и может быть, еще успеет прийти на встречу вовремя. А если повезет, то и вовсе окажется на условленном месте первой.

Улочка расширилась и стала похожа на обыкновенную городскую улицу, только без магазинов и прохаживающихся горожан. Здесь чернели мусорные баки, у стен, разрисованных граффити, высились склады картонных коробок. Бриджес ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться в оживленном месте. К тому же впереди уже виднелся проем, в котором мелькали силуэты людей.

Ходить даже днем было рискованно. Мулатка это почувствовала сразу же, как только увидела бомжа, вылезающего из картонной коробки от холодильника. На нем было напялено столько одежды, что по ней трудно было бы определить – зима сейчас или лето. Встретившись с ним взглядом, Уитни ускорила шаг. Теперь она почти бежала.

Когда до заветного просвета в конце улочки оставалось метров двадцать, двадцать пять, из-за мусорного бака показался крепко сложенный чернокожий бугай с бейсбольной битой. Поигрывая ею, он улыбался беззубым ртом. Его глаза, прикрытые козырьком кепки, оставались в тени. Бриджес вздохнула, теперь встреча однозначно откладывалась. И, видимо, опоздание будет продолжительным. За спиной у нее раздался грубый мужской голос:

– Эй, кукла Барби. Гони сумочку и не оборачивайся.

Мулатка остановилась, перебирая в голове варианты, как выбраться из ловушки с минимальной потерей времени. Идеальным было бы достать револьвер и пригрозить отмороженным подросткам пушкой. Но оружие осталось в машине. Неделя отпуска чуть ослабила ее профессиональное чутье.

«Позвать на помощь… Нет, ничего не выйдет. На улице меня никто не услышит. Бежать…»

– Сумочку, я сказал, – настойчиво повторил тот же грубый голос.

Уитни в упор посмотрела на чернокожего подростка, стоявшего перед ней. Ей показалось, что помимо выбитых зубов у него был вырезан и язык, так как за него говорил его товарищ, находившийся у нее за спиной. И еще неизвестно, что у того в руках. Вместе с тем она понимала, что если ничего не предпримет в ближайшую минуту, то в лучшем случае будет ограблена, а в худшем… Думать об этом не хотелось, и мулатка перешла к решительным действиям.

– Полиция! Всем оставаться на своих местах, – продемонстрировав чернокожим парням полицейский значок, предназначавшийся для оперативного прикрытия, громко произнесла Бриджес.

Парень с бейсбольной битой замычал, как корова при виде доильного аппарата. Уитни поняла, что не ошиблась – чернокожий пацан был немой. Ее пальцы расстегнули пару нижних пуговиц пиджака и нащупали твердый, холодный предмет во внутреннем кармашке.

– Удивила, – засмеялся невидимый за спиной, – такие в любом игрушечном магазине…

Бугай замычал еще сильнее и замахал руками, пытаясь предупредить своего товарища о надвигающейся опасности, но было уже поздно. Резко развернувшись и встретившись взглядом с парнем, стоявшим позади, Бриджес незамедлительно пустила в ход свое оружие. Струя слезоточивого газа с частицами перца, гейзером выстрелила в лицо не по годам развитого подростка.

– М-мм-у, – услышала Уитни у себя за спиной.

Отскочив к мусорному контейнеру и прижавшись плечом к холодному металлу, мулатка «сфотографировала» краем глаза биту, пролетающую в считанных сантиметрах от ее головы. Бита опускалась медленно и как бы рывками. На самом деле, все происходило куда быстрей и динамичней. Но сознание Бриджес перешло в особое состояние, выработанное продолжительными тренировками. Происходящее вокруг виделось ей в замедленном темпе. Благодаря этому эффекту восприятия действительности, она могла действовать с опережением. Поэтому когда парень замахивался битой для очередного удара, кулак мулатки уже пошел ровнять ему рельеф лица.

Бриджес чувствовала себя более чем уверенно. У чернокожего подростка просто не было шансов на победу. Получая сокрушительные удары по лицу, он пятился к стенке, безуспешно пытаясь поднять свою биту. Но с каждой секундой его неудачные замахи становились все слабее и слабее. Вскоре его руки и вовсе опустились, неопределенно повиснув в воздухе. Подросток покачнулся и завалился на асфальт, словно боксер, получивший нокаут. Уитни резко развернулась, вспомнив о втором парне, которому несколько секунд назад она прыснуло в лицо слезоточивым газом. Но его и след простыл.

– Ни царапины! Даже прическа не тронута, – достав из косметички зеркальце, улыбнулась своему совершенному отражению мулатка.

Закусочная на углу не выделялась среди подобных ей заведений. Стекла во всю стену, завешенные плотными шторами, стандартные столики, мягкие диваны с высокими спинками. Днем здесь протекала спокойная, размеренная жизнь. Бриджес прошла внутрь и, прежде чем ее глаза привыкли к полумраку большого обеденного зала, услышала знакомый мужской голос. Бритый наголо мужчина сидел в самом углу, за самым дальним от входа столиком. Он потягивал из большой кружки пенистое пиво. Его правая рука держала у уха крохотный мобильный телефон.

– Хорошо. До связи. – Мужчина закончил разговор и вопросительно посмотрел на севшую перед ним Бриджес.

– Извините, по дороге сюда возникли некоторые…

– Вы сделали то, о чем я вас просил?

Открыв сумочку, Уитни протянула лысому конверт. Волосатая рука аккуратно надорвала край бумаги. Подцепив пальцем краешек письма, мужчина вынул лист бумаги, наполовину исписанный от руки. Пробежавшись глазами по тексту, он задумчиво почесал подбородок и сделал глоток из кружки. Его большой палец скользнул по кремневому колесику и вдавил пластмассовый язычок в корпус зажигалки.

– В следующий раз нам будет лучше общаться через Интернет, – предупредила Уитни, – за мной плотно следят.

– Следят и за Интернетом.

– Я умею уклоняться от слежки.

– Извините, ваше сообщение заставляет меня поторопиться. Не выходите раньше, чем через десять минут после меня.

Огонь в пепельнице догорал.

– Я сама все сделаю, – пообещала Бриджес.

После ухода лысого мужчины Бриджес еще некоторое время сидела за столиком, разглядывая в пепельнице сморщившийся от огня лист бумаги. На черном выгоревшем, но пока не раставшемся пепле еще можно было рассмотреть две первые кириллические буквы письма – «Гу…» Агент ЦРУ старательно размешала пепел чайной ложечкой.

* * *

– По вашему приказанию прибыл, товарищ полковник, – четко произнес Андрей Лавров, переступив порог.

– Вызывал. Проходи, располагайся! – ответил властным голосом хозяин кабинета.

Беззвучно прикрыв за собой дверь, десантник присел на один из стульев у стенки. Стол для совещаний комполка использовал лишь по прямому назначению, одиночным посетителям место за ним никогда не предлагалось.

– Пришлось мне тебя от будничных дел оторвать.

– Я весь внимание, товарищ полковник.

– Говорить не со мной будешь. Тобой товарищи интересуются.

Обтекаемое «товарищи» не обещало ничего хорошего. Дверь открылась, и в кабинет вошел пожилой мужчина в черном костюме. Окинув майора холодным взглядом, незнакомец представился:

– Подполковник Ванеев. Служба внешней разведки.

Крепко пожав вялую и оказавшуюся влажной руку подполковника, Андрей про себя выругался. Начавшийся похмельем день получил логичное продолжение. Что теперь о нем мог подумать сотрудник СВР?

– Наслышан о вас, майор, – с задумчивостью восточного мудреца Ванеев почесал аккуратную бородку, – будет правильно, если я сразу перейду к изложению сути.

Батяня промолчал, давая понять чекисту, что полностью с ним согласен. Зачем произносить служебные комплименты? Если он, Лавров, понадобился, значит, его личное дело уже старательно изучено.

– Тогда извольте… – Мужчина в черном костюме несколько раз кашлянул и, откинувшись на спинку кресла, начал говорить.

Говорил Ванеев медленно, с паузами, словно все еще не мог для себя решить: подходит майор Лавров для выполнения задания или лучше будет привлечь другого человека. Отчего фразы у него получались незаконченными и как будто обрубленными, как текст на обгоревшей по краям рукописи. Однако через десять минут, показавшихся комполка Павлову и комбату Лаврову целой вечностью, подполковник неожиданно оживился и заговорил со скоростью диктора радионовостей.

– …американцы на наш запрос официально сообщили нам о крушении самолета, о гибели всего экипажа вместе с пассажирами и, как следствие, о невозможности выдачи вице-адмирала. У них было к нему немало вопросов, касающихся украденных двадцати миллионов. Мы решили проверить их информацию по своим каналам. Так вот, по нашим оперативным источникам, Гусовского на борту разбившегося самолета не было. Более того, нам удалось установить, что этот мерзавец находится в зоне отдыха неподалеку от Нарвика, в особняке, принадлежащем американскому посольству в Норвегии. Это территория военной базы. Я не имею права тебе, майор, приказывать, а просто предлагаю…

Ванеев запнулся, будто его язык прилип к верхнему небу, казалось, что он сейчас перечитывает невидимую страницу из личного дела Батяни.

– Тут написано, что ты хорошо владеешь английским. – И он скосил глаза на толстую папку на столе Павлова.

– Есть немного, но акцент у меня неистребим. А еще сносно владею немецким, и таджикским, – скромно заметил Андрей. – В любом случае, допросить «языка» сумею, кем бы он ни оказался. Что от меня требуется?

– Тебя и еще одного человека… на твой выбор, перебросят в Финляндию… оттуда, на частном самолете – в Норвегию.

Лавров провел пальцами по коротко стриженному виску и на секунду задумался, решая, что ответить подполковнику из СВР. И тут неожиданно для себя отметил, что тяжесть в голове начисто исчезла. Теперь он мог «трезво» смотреть на вещи в прямом смысле этого слова.

– Наша легенда?

– Вы новозеландские рыбаки-любители, туристы… – Где-то внутри подполковника словно переключился тумблер, и он снова стал выплевывать слово за словом. – Это сможет объяснить ваш акцент. Новозеландцы в Норвегии – редкие гости. Соответствующие документы мы предоставим. Задача минимум – найти и уничтожить мерзавца прежде, чем он расколется, максимум – доставить его живым в Россию для передачи под суд. Учитывая ситуацию, в средствах мы вас не ограничиваем.

– Если все так просто, товарищ подполковник, то почему этим не займутся ваши люди? – Вопрос Лаврова прозвучал немного провокационно, но в то же время обосновано.

Наконец, Ванеев удостоил присутствующих в кабинете десантников скупой улыбки, похожей на оскал волка. Большего от сотрудника СВР Андрей, честно говоря, и не ожидал.

– Недавно в Норвегии был разоблачен и выслан наш агент, работавший под крышей культурного представительства. Повторный скандал в ближайшие полгода нам не нужен. Однако в операции с вами все-таки будет задействован и наш человек, он будет вас дистанционно координировать. Кстати, вам нужен напарник, великолепно владеющий английским. Это обязательное требование. Иначе группа «засыплется».

Лавров понимающе кивнул – объяснение Ванеева было вполне логичным.

«Но как будет задействован их человек? Ведь он только что говорил…»

– У вас есть таковой на примете? – сбил десантника с мысли полковник СВР.

Батяня уже забыл, о чем подумал мгновение назад. Теперь в его голове прокручивались кандидатуры десантников, от которых требовалось отличное владение английским языком. Но сколько майор ни пытался припомнить таковых, у него ничего не получалось. Как оказалось, сделать подобный выбор было не просто – каждый его десантник слыл отличным бойцом, но не полиглотом. Объясниться мог каждый, но акцент выдал бы любого.

– Вот у тебя, майор, молодой перспективный офицер служит. С красным дипломом Академию закончил, на хорошем счету, английским владеет в совершенстве. Бери, не пожалеешь, – внезапно предложил комполка.

– Это кто же, товарищ полковник? – искренне удивился Лавров, прежде чем догадался, о ком идет речь.

– Капитан Збруев. Ты о нем не думал?

Прозвучавшая из уст комполка Павлова фамилия поставила Лаврова в тупик. Он был готов взять с собой в Норвегию кого угодно, но только не молодого капитана, толком не научившегося стрелять.

«Может, из него получится хороший переводчик, но никак не десантник», – вскользь подумал Батяня и тут же ответил:

– Он совсем «зеленый», да и опыта у него ни…

– Вот под твоим руководством и наберется, – требовательно оборвал командир полка, видимо, уже все решивший за майора Лаврова.

– Если это приказ, я не возражаю, – понимая, что спорить с командиром бесполезно, хмуро ответил Лавров.

Подполковник Ванеев несколько раз кашлянул, напомнив о своем присутствии и как бы давая понять майору, что и СВР причастна к выбору второй кандидатуры. Павлов и Лавров смолкли. Скрестив руки на животе и прищурившись, подполковник внимательно смотрел на Лаврова. Взгляд сотрудника СВР был, мягко говоря, тяжелым.

– Не торопись отвечать, майор. В случае провала мы отказываемся от вас, и из норвежской тюрьмы вас никто вытаскивать не станет. Зато в случае успеха можешь рассчитывать на самую высокую награду. Хочешь – квартиру в Москве, хорошее место в Министерстве обороны. Сразу получаешь подполковника, а потом и очередное звание. Что угодно…

Обещания Ванеева звучали заманчиво и даже были вполне реальны, но майор был не понаслышке знаком со стилем работы российских спецслужб.

«Он выполнит обещание, но после этого я стану его должником на всю оставшуюся жизнь».

– Я офицер, у меня присяга, – несколько пафосно ответил Батяня, – я не за деньги и квартиры служу. А ваш вице-адмирал присягу нарушил. Вернемся, тогда и обсудим.

– Он не наш, он сам по себе. Так ты согласен, майор? – Подполковник вопросительно поднял брови.

– Да.

Как только подполковник из Службы внешней разведки покинул кабинет, Павлов принял в рабочем кресле расслабленную позу. Между указательным и средним пальцем затемнела толстая кубинская сигара, блеснула нержавейкой бензиновая зажигалка. Лавров смотрел на комполка, не понимая, что происходит, обычно Павлов курил российские сигареты средней паршивости. Сигара в его пальцах смотрелась нелепо. Уголки губ комполка медленно поползли вверх, но тут же застыли, словно зацепились за два невидимых крючка.

– Скользкий тип! – произнес хозяин кабинета и пододвинул на край стола деревянную коробку. – Угощайся. Кубинские коллеги подарили. Надо же эту коробку прикончить. Один не осилю. Знаю, что ты к ним на Кубе пристрастился.

Скусив кончик сигары, Андрей неглубоко затянулся, задумчиво посмотрел в окно, за которым начинал моросить дождь. За годы службы Лавров успел изучить комполка Павлова настолько, что знал наперед, о чем тот станет говорить.

– Я думаю, ты понимаешь, на что идешь. – Полковник пустил над столом кольцо терпкого табачного дыма. – Совершенно очевидно, что СВР абсолютно не хочет подставлять своих людей, ведь в случае повторного провала в ведомстве полетят погоны и головы.

Батяня не останавливал Павлова, хотя понимал, что дальнейший разговор – это только подведение итога. После того, как прозвучало согласие – короткое «да» – хода назад не было. Но из уважения к командиру он всегда дослушивал подобные монологи до конца.

– Отправляя тебя и капитана Збруева, они ничем не рискуют. В случае успеха, шансы на который невелики, всегда можно будет сказать – мы грамотно подобрали исполнителей! А в случае провала откреститься от вас: мол, это люди Министерства обороны. – Хозяин кабинета остановился и выжидающе посмотрел на Батяню.

Последнее слово оставалось за майором Лавровым. Хоть он уже и не мог отказаться от участия в предложенной СВР операции. Отбросив лишние сомнения и раздавив окурок в пепельнице, он решительно спросил:

– Капитана они мне подсеяли?

– Какая разница – кто? Удачи тебе, майор! – проговорил комполка Павлов. – Он хороший десантник, просто вы с ним сразу не поладили. Как бы получше сказать? Вы с ним разные биологические виды…

* * *

Новомодное здание, отделанное розовым туфом, гордо возвышалось над кварталом, почти как Эйфелева башня над центром Парижа. Конечно, его размеры были не столь грандиозны, как у французской великанши, но по здешним меркам и двадцать этажей – это солидно. Однако, помимо высоты, здание обладало еще одной немаловажной особенностью – на крыше размещалась вертолетная площадка. Для столицы Пакистана – Исламабада, это явление не рядовое. За внешней красотой и изящностью здания, отгороженного от улицы высоким сплошным забором, скрывалась организация, державшая в страхе всю страну – государственная служба безопасности.

Об этом напоминали десятки камер наружного наблюдения и четверо автоматчиков в форме цвета хаки, прохаживающиеся у ворот. Их габаритные, рельефные фигуры переливались бицепсами и трицепсами, как у спортсменов на соревнованиях по бодибилдингу.

Прохожие однородной серой массой тянулись по противоположной стороне улицы, хотя тротуар у здания был свободен. Никто из толпы не осмеливался задерживать взгляд на «страшном» здании. Каждый знал, как к подобному проявлению интереса могут отнестись автоматчики. Бывали случаи, когда особо любопытных горожан просто затаскивали во внутренний двор. А в прошлом году чуть не поплатился свободой иностранный журналист, рискнувший заснять на видеокамеру появление у стен здания премьерского кортежа. Поэтому прохожие делали каменные лица и, ускоряя шаг, пытались как можно быстрее преодолеть опасный участок.

В отличие от душной улицы, где термометр фиксировал запредельную плюсовую температуру, в кабинете заместителя главы пакистанской службы безопасности было прохладно – дорогущий канадский кондиционер работал на полную катушку. От исходившего от него холода даже кукожились лепестки на цветах. Вместе с кондиционером гудели вентиляторы компьютеров, выстроившихся на длинном, вытянутом сосиской столе. По жидкокристаллическим экранам плоских мониторов бежали, словно на перегонки, строчки текста.

Позади собравшихся за столом совещаний в конференц-зале пакистанцев возвышался стеклянный шкаф. Большое подарочное издание Корана на одной из его полок блестело и сверкало так, будто только вчера вышло из-под типографского пресса. Со стены, обрамленный в красивую резную рамочку, сердечно улыбался харизматический пакистанский президент Первез Мушарраф. Его строгий, будто осуждающий взгляд, был сфокусирован на затылке высокого седобородого мужчины в коричневом костюме – Харуна Рашида Асвада.

Он стоял во главе стола, опершись руками о спинку кожаного офисного кресла. Его обесцветившиеся от долгой речи губы давно пересохли и напоминали потрескавшуюся землю пустыни. За его эмоциональным выступлением следило шестеро пар глаз подчиненных – напряженные лица, задумчивые взгляды. Казалось, они полностью отрешились от всех мирских проблем и были готовы пойти по приказу заместителя начальника службы безопасности хоть на край света.

Харун Рашид Асвад остановился и, облизывая пересохшие губы, скосил глаза на стоящий перед ним стакан с водой. Не прошло и трех секунд, как он уже бережно вытирал носовым платком капли воды, заискрившиеся в седой бороде. Довольно причмокнув, он, наконец, опустился в кресло и окинул подчиненных холодным змеиным взглядом.

– …проще говоря, эта русская свинья обманула и своих хозяев. Наши лучшие умы в посольствах Стокгольма и Осло внимательно отслеживают ситуацию. Сперва мы даже поверили в крушение самолета. Однако, сопоставив некоторые факты, наши аналитики…

Замначальника службы безопасности опустил руки на клавиатуру. Его взгляд пробежался по экрану монитора.

– Дипломатические источники сообщили, что американский посольский особняк в зоне отдыха недалеко от Нарвика, который обычно пустовал, стал в последние дни усиленно охраняться. Установлена новейшая система сигнализации, камеры наблюдения и даже радары. А в ближайшее время никаких высокопоставленных гостей из Соединенных Штатов в Норвегии не ожидается. Следовательно, именно там и могут удерживать пленника, – зачитал выкладку аналитиков Харун Рашид Асвад.

На некоторое время в конференц-зале повисла длинная пауза – каждый из присутствующих осмысливал полученную информацию. Когда молчание дошло до критически напряженной точки, один из подчиненных несмело спросил:

– Гусовского следует казнить за экологическое преступление?

Обстановка разрядилась. Асвад встал с кресла и, подойдя к окну, отодвинул край жалюзи. На паркете нарисовалась полоска солнечного света.

– Я бы с удовольствием сам отрезал ему голову. Но оставьте эти сказки для газетчиков. Вице-адмирал обладает доброй половиной ядерных секретов России…

Харун Рашид внимательно следил из окна за одним из охранников, прохаживающимся вдоль бетонного забора.

– Да, у нас есть ядерное оружие, однако до паритета с грязными индусами, которым, как обычно, помогают русские, нам еще далеко.

Вновь прозвучал тот же несмелый голос:

– Правильно ли я понимаю…

– Да, – перебил подчиненного Асвад, – вице-адмирала следует выкрасть любой ценой и тайно доставить в Исламабад. Дипломатических демаршей со стороны наших союзников-американцев не последует, ведь они уже объявили на весь мир о гибели Гусовского.

Постояв у окна еще некоторое время, седобородый заместитель начальника службы безопасности вернулся на свое излюбленное место. Когда его руки вновь уперлись в подголовник офисного кресла, он перешел к заключительной части своего сегодняшнего выступления:

– А теперь слушайте вашу задачу. В первую очередь мы должны обеспечить надежное прикрытие. Ваше легендирование будет оформлено следующим образом…

* * *

Идея открыть в норвежском Нарвике ирландский паб явно пришла кому-то в голову не в доброе время. То ли производители густого крепкого пива решили обозначить свое присутствие и в этом «медвежьем углу» Европы, то ли владельцы рассчитывали, что в паб повалят военные с американской базы – те, у кого ирландские корни. Так или иначе, но работал паб уже третий год.

Его фасад, залитый по ночам зеленой подсветкой, стал украшением этого небольшого северного городка. Вот только с климатом Нарвик подкачал. В теплых странах можно и пиво пить, но суровый норвежский климат предполагал более крепкие напитки. Местные любители выпить это заведение особо не жаловали. Преобладали туристы. Потянулись и военные, но почему-то не ирландского происхождения, а темнокожие афро-американцы.

Уже стемнело. На улицах Нарвика, как всегда в это время, было почти безлюдно. Нагло рассекая темноту фарами по узкой улочке, застроенной небольшими коттеджами, катил «Ниссан Террано». Для европейцев, привыкших к сдержанности, выглядел он достаточно вызывающе: сверкающий «кенгурятник», спойлер, дуга с фарами на крыше и прочие навороты.

Машина притормозила за полквартала до ирландского паба. Мужчина, сидевший за рулем, оттопыренным указательным пальцем сдвинул на затылок техасскую ковбойскую шляпу. На заднем сидении расположились две длинноногие красавицы – блондинка и брюнетка-ведьмочка. Мужчина ни повадками, ни внешностью на сутенера не походил, а вот девушки вполне располагали к «приятному общению». Разговор между водителем и его пассажирками велся довольно странный.

– Ваша задача, красавицы, разговорить парней. Что будет у вас потом, меня мало интересует.

Брюнетка сдержанно хихикнула:

– Мистер Ричардсон…

Блондинка вела себя более сдержанно.

– Не в первый раз. Все пройдет гладко, ведь нас здесь никто не знает, а это большое преимущество.

Тот, кого назвали мистером Ричардсоном, согласно кивнул и вновь надвинул странную для этих северных краев шляпу на самые глаза.

– За работу, я буду на связи.

«Ночные бабочки» выпорхнули из машины. Девушки, взявшись за руки, неторопливо двинулись к ирландскому пабу. Звякнул колокольчик, и они исчезли за основательной деревянной дверью. Водитель «Ниссана» взял с панели мобильный телефон. Но сообщения, которого он ждал, на экране до сих пор не было. Внедорожник лихо развернулся на небольшой площадке и растворился в улочках сонного норвежского городка.

Тротуар перед заведением, где можно было выпить темное крепкое пиво, пустовал не долго. Спокойную тишину нарушил грубый мужской смех. Двое темнокожих американских морпехов остановились под вывеской. В зеленой подсветке их лица выглядели устрашающе: зеленые зубы, зеленые белки глаз и черные, как головешки, головы.

Умудренный опытом сержант похлопал по плечу своего более молодого «брата по оружию».

– Хреновая страна, хреновая погода и ты хреново выглядишь.

– Хорошо хоть в город удалось вырваться. Лейтенант вконец озверел. Что-то затеяли на базе – можно подумать, какое-то новое оружие доставили. Режим секретности, как на атомной субмарине.

Сержант взглянул на часы.

– С какой скоростью будем продвигаться? – Хитрая улыбка раздвинула пухлые губы негра.

– Моя крейсерская скорость четыре бокала в час.

Более молодой морпех приложил ладони к вискам, чтобы прикрыть глаза от назойливой зеленой подсветки, и заглянул в узорчатое окно паба.

– Доложи обстановку.

– Пять местных рыбаков, – прозвучало без особого энтузиазма, – и… – в голосе почувствовалась интрига, – тебе кто больше нравится? Блондинки или брюнетки?

Умудренный жизнью сержант криво усмехнулся:

– Все равно все они крашенные, а цвет волос у женщины – это не главное.

Вновь звякнул колокольчик за входной дверью. Прозвучало короткое приветствие, и морпехи переступили порог.

Обычно белесое в это время года ночное северное небо заволокли низкие тучи. Края горизонта сделались совсем черными, и лишь город подсвечивал небосвод над собой. Холодный влажный ветер порывами налетал с Вест-фьорда. Заморосил дождь.

На другой стороне улицы перед опущенными ролетами магазина незло переругивались двое крепко сбитых мужчин.

– В который раз мы уже накалываемся, Костя? Я же тебя предупреждал – следи за временем. А ты – успеем, успеем… Вот и успели. Пора бы уже и усвоить. В шесть часов вечера в Норвегии все магазины, как один, закрываются, и бухла взять негде. Только на заправках, а за руль не сядешь, уже выпили. – Нечастая в этих краях русская речь звучала на улице.

– А все их долбанные европейские профсоюзы виноваты. Мол, нельзя наемным работникам перерабатывать. Из-за этого и наш с тобой бизнес страдает. То ли дело у нас в Питере: и ночники, и «стекляшки», сколько угодно, когда угодно и где угодно. Пей, хоть залейся.

– Пиво, конечно, напиток для бывших десантников в это время дня не характерный. Но что сделаешь, Валера? Придется душиться. Ты микроавтобус закрыл? Все-таки не наш – напрокат взяли.

– Тут можно и дверцы нараспашку оставлять – никто ничего не возьмет.

Без особого энтузиазма Константин с Валерием смотрели на вывеску паба.

– Рискнем, не отравимся. Выбора у нас все равно нет.

– Догоняться пивом после водки – верный путь к алкоголизму.

Уверенно, словно шагали по своей земле, бывшие десантники, а теперь бизнесмены средней руки, направились к пабу.

Как всегда бывает в полупустых провинциальных заведениях, когда появляются новые посетители, разговоры мгновенно смолкли и все присутствующие дружно повернули головы, рассматривая вошедших. Темнокожие морпехи «грели» в руках вместительные бокалы с темным пивом. Уже познакомившиеся с ними блондинка и брюнетка счастливо улыбались. Четверо норвежских рыбаков со скорбными лицами даже приостановили игру в карты. Этих двух русских видели в пабе впервые, и немудрено, ведь они только сегодня приехали в Нарвик.

– И чего они на нас так пялятся? – тихо поинтересовался Константин у своего компаньона по бизнесу.

– Они не на нас, а на тебя пялятся. Тельняшку под куртку надел, так хотя бы застегнулся! Моряк выискался!

– Я не моряк, а десантник.

– Бывший! И кожаную бандану мог бы снять.

– А! Сойдет для сельской местности.

Рука с татуировкой «ВДВ» легла на стойку бара.

– Два пива, – по-английски заказал Константин и по-русски добавил: – Для начала.

Когда двое бывших десантников уютно устроились за столиком и потягивали густое, как наваристая уха, ирландское пиво, посетители потеряли к ним интерес и вернулись к прежним занятиям. Седобородый рыбак записал мелом на аспидной доске счет и вновь раздал карты. Темнокожие морпехи заказали еще по пиву для себя и своих подруг. Вечер обещал пройти мирно.

– Не часто здесь американок встретишь. – Молодой морпех не стесняясь разглядывал пышный бюст блондинки.

Девушка подалась вперед, и ее грудь, затянутая в теплый трикотаж, буквально легла на стол, обтекая бокал с пивом.

– Нам про Нарвик подруги совсем другое рассказывали, – лукаво косила глазами блондинка, – приехали, осмотрелись, а тут скучно. Из стоящих парней – только вы.

– Тут всегда так? Или бывает повеселее? – Брюнетка не стала сбрасывать со своего плеча тяжелую руку умудренного жизнью морпеха.

– Обычно наших тут больше, – ответил тот.

– Держитесь нас, не пропадете. – Молодой негр тоже обнял блондинку.

– Завтра веселее будет? – Девушка игриво накручивала на палец золотые волосы.

– С нами и сегодня будет весело.

– Не сомневаюсь. Иначе бы и не сели за ваш столик. А завтра встретимся?

– Служба, – прозвучало в ответ немногословное.

– Надо успеть все сегодня.

Услышав это, девушки двусмысленно засмеялись.

– Это уж как получиться. Вы уж своим друзьям подскажите, где они могут найти завтра нескучную женскую компанию.

Брюнетка выразительно пошевелила пальцами, будто мяла в них невидимую купюру.

– Не только это нас интересует. Должен быть выбор. Я лишь бы с кем развлекаться не люблю.

– В этом вам не повезло, – молодой морпех глотнул темного пива и промокнул салфеткой густую пену на пухлых губах, – с прошлой недели в город мало кого выпускают.

– Что-то такое я от подруги слышала, – блондинка прильнула к излишне разговорчивому молодому сержанту, – она говорила, у вас на базе пополнение: сильные «голодные» парни.

– Насчет сильных, сомневаюсь. Служба в последние дни у них все силы отбирает.

Умудренный жизнью сержант с осуждением посмотрел на своего молодого товарища: мол, не болтай лишнего. Тот лишь пожал плечами. Они же свои, американки. Да и что такого я сказал? Блондинка тем временем уже «навострила уши»: «На каком языке те двое между собой разговаривают?» – она взглядом указала на Константина и Валерия. Бывшие десантники, как бывает с подвыпившими, беседовали излишне громко. Морпехи прислушались, переглянулись, никому не хотелось упасть в глазах подруг.

– Сербский, – уверенно констатировал умудренный жизнью сержант, – когда я в Сараево служил…

Полные бокалы бывших десантников глухо, как два булыжника, сошлись над столом.

– Родным повеяло. – Константин рассматривал форму морпехов. – Считай, те же десантники, как и мы с тобой. Давай, за ребят, с кем служили.

– И за нашего взводного! Наверное, он уже в полковниках. – Валерий с завистью глянул веселых девиц. – И тут мы опоздали: ни бухла, ни красоток.

– А еще женатый человек, – без особого осуждения произнес Константин.

На повышенных тонах разговаривали и подвыпившие морпехи. Ни бармен, ни норвежские рыбаки не обращали на чужаков внимания, словно тех и не существовало. Так уж тут принято было. Военная база, туристы жили своей жизнью, а городок – своей, они существовали в трех параллельных плоскостях, которые, как известно, не пересекаются, во всяком случае, в теории. Но теории обычно опровергается практикой. Норвежцы продолжали игру в карты, бармен сосредоточенно протирал бокалы, девицы ненавязчиво выспрашивали у темнокожих морпехов о том, что происходит на американской военной базе. А российский бизнесмены средней руки – бывший десантники – немного не рассчитали свои силы. Пить-то они привыкли светлое, а не крепкое, как вино, ирландское пиво, потому и затронули в разговоре скользкую, опасную тему.

– Ты, Костя, не подумай, я ничего против кавказцев не имею. Воевать, ничего не скажешь, они умеют. Вспомни ту же Чечню. Но все же правильно, что их у нас в десант не берут, хотя бы из-за той же Чечни.

– Может, оно и обидно, – задумчиво отвечал Константин, его зычный голос сотрясал воздух, – у пацана такой же русский паспорт, как и у нас с тобой, а его не берут.

– Расизм, – подытожил Валерий, – но правильно для безопасности страны. Для нас кавказцы то же самое, что негры в Америке.

– А у них негров в морскую пехоту берут. – Константин, произнося эти слова, непростительно долго задержал взгляд на темнокожих морпехах.

Умудренный жизнью сержант и так уже насторожился, заслышав интернациональные слова: «негры» и «Америка». Они и по-сербски звучали так же. Когда же они повторились, он не выдержал. Звучно отставил бокал с пивом и поднялся из-за стола. Брюнетка попыталась его удержать, но морпех даже не заметил этого. Константин с Валерием даже не поняли, почему темнокожий американец застыл возле их стола. Бывшие десантники переглянулись. Константин неуверенно взял зажигалку. Может, человеку прикурить надо?

– Забери свои слова обратно, – достаточно вежливо, но грозно попросил афро-американец по-английски.

– Не понял?! – Константин уже напрягся, почувствовав агрессию.

– Ты меня и моего товарища неграми – черномазыми назвал. Думаешь, я по-сербски не понимаю? Да мы в Югославии…

На этот раз бывших десантников больно задело слово «Югославия».

– Оккупанты хреновы, – вырвалось у Валерки, – а то ты не негр? На себя посмотри, черный, как головешка.

И хоть сказано это было по-русски, глаза сержанта по-бычьи налились кровью. Он сжал пальцы на краю столешницы. Казалось, еще одно слово, и тяжелый стол из дубового массива взлетит вверх тормашками. Константин попробовал смикшировать ситуацию, принялся объяснять по-английски, что у него на родине в слове «негр» нет ничего оскорбительного. Но сделал только хуже.

Сержант, правда, не рискнул переворачивать стол. Резким движением руки он сбросил на пол бокалы с пивом.

– Да я тебя!.. – Валерка вскочил из-за стола и стряхнул густую липкую пену с джинсов.

Молодой темнокожий американец уже стоял за спиной у Валерки, готовился перехватить руку, если тот вздумает ударить. На верещавших девушек никто не обращал внимания. Бармен спрятал под стойку поднос с протертыми бокалами и напомнил:

– Не здесь.

– Он прав, – Константин немного протрезвел и демонстративно почесал кулак с татуировкой «ВДВ», – лучше уйдем.

– Нет, лучше выйдем! – завелся более вспыльчивый Валерий.

И не успел его компаньон возразить, как он уже распахнул дверь и картинным жестом предложил морпехам проследовать на улицу. Последним паб покидал Константин. Он обернулся в дверях и убедительно пообещал:

– Все будет в порядке. Я контролирую ситуацию.

Уже оказавшись под усилившимся дождем, он подумал:

«Вот же и ко мне прицепились эти дурацкие американские фразы. Контролирую ситуацию!»

Валерий завернул за угол, куда не доставал свет фонаря, и принял стойку.

– Мы, если надо, извинимся, обидеть вас не хотели, – попытался «взять ситуацию под контроль» Константин, но она зашла слишком далеко для этого.

Морпехи переглянулись. Бить, калечить зарвавшихся «сербов» они не собирались, хотели лишь поставить их на место. Любой американец, даже темнокожий, был в их понимании на голову выше всякого европейца. Конечно же, кадровые военнослужащие были в лучшей форме, чем бывшие десантники. Но с ними сыграло злую шутку то, что они недооценили противника. Перед ними стояли тоже неплохо подготовленные парни.

Кулак темнокожего морпеха без всякого предупреждения вспорол воздух. Удар должен был прийтись Валерию в плечо. Максимум, что ему светило – упасть на мокрый асфальт. На этом разборка, по мнению американцев, и должна была закончиться, в мыслях они уже спокойно попивали темное ирландское пиво в компании красоток. Но навыки, приобретенные в десанте, не забываются, как умение плавать или ездить на велосипеде. Бывший десантник ушел от удара и даже не успев подумать, на полном автомате врезал морпеху в челюсть снизу. И тут же добавил ногой в живот. Константин понимал, что все получается безобразно и глупо, но ему пришлось обороняться. Пропустив удар в грудь, он рухнул на тротуар, однако успел перебросить через себя ногами прыгнувшего на него молодого морпеха, и сам навалился на него.

Первые секунды драки прошли без слов, а затем посыпались американская ругань и русский мат. Морпехи и десантники наносили удары, уклонялись. Мужчины вошли в азарт. Никто из них уже не думал о нанесенных обидах, каждый старался продемонстрировать свое мастерство, доказать, что он сильнее и лучше.

– Они поубивают друг друга. Черт! – воскликнула блондинка, глядя на стремительно мелькающие за узорчатым окном паба тени.

Звуки ударов и ругательств перекрыли тихозвучащую музыку.

– Звони мистеру Ричардсону, – торопливо проговорила брюнетка.

– Я уже вызвал военную полицию, – спокойно оповестил посетителей бармен.

Норвежские рыбаки побросали карты и вывалили на улицу. Никто из них не рисковал вмешиваться, было понятно, что такой смельчак сразу же отлетит – разбираться, на чьей он стороне, не станут.

Поняв, что имеют дело не с «простыми смертными», морпехи уже не допускали ошибок, действовали слаженно. Но Валерий с Константином держались стойко, правда, их понемногу теснили к стене. И стоило пропустить хоть один серьезный удар, можно было раскроить об стену голову. Валера тяжело дышал, то и дело отплевывался, из рассеченной губы тонкой струйкой сбегала кровь. Плитки тротуара пестрели редкими кровавыми кляксами. Константин умудрился освободиться от кожанки и теперь дрался в тельняшке.

Резкий визг тормозов, хлопанье дверок и оживление среди норвежцев свидетельствовало, что драке пришел конец – прибыла военная полиция. Морпехи и бывшие десантники замерли. Обменялись взглядами. Кажется, и до тех и до других дошел идиотизм всего, что происходит.

– Менты, – тихо выдохнул Константин, – сваливаем.

Темнокожие морпехи не пытались их остановить. Норвежцам даже показалось, что те в душе на стороне убегавших. Яркий свет фар залил узкую улицу, ударил в спины Валерию и Константину.

– Стоять! – прозвучало грозное.

Клацнули затворы.

Не сговариваясь, бывшие десантники в одно мгновение ломанулись через живую изгородь. Галопом пролетели лужайку перед сонным домом. Их силуэты мелькнули на крыше гаража и тут же исчезли.

Армейские джипы безрезультатно исколесили весь Нарвик. Напавшие на американских военнослужащих как сквозь землю провалились. Несмотря на поздний час, совместно с королевской норвежской полицией опросили персонал всех гостиниц – мужчины, подходившие под описание, в них не останавливались. Получалось странно: появились ниоткуда и в никуда исчезли.

Норвежским рыбакам, покидающим ирландский паб, пришлось наблюдать необычную картину. Рядом с армейским «Хаммером» стоял навороченный «по полной» «Ниссан Террано». Начальник патруля очень почтительно беседовал со штатским в широкополой ковбойской шляпе. Две «ночные бабочки» терпеливо дожидались на заднем сиденье внедорожника. Через полчаса улица перед пабом опустела.

Тот, кого блондинка и брюнетка называли мистером Ричардсоном, высадил своих спутниц у небольшой гостиницы.

– Ты уверена, что ничего не перепутала? – Он держал в руке блокнотик с неумело нарисованной эмблемой российских «ВДВ».

– Точно, и я запомнила. У одного из сербов была такая татуировка.

Оставшись в машине один, мистер Ричардсон открыл перчаточный ящик, извлек трубку спутникового телефона. Вскоре он соединился со штаб-квартирой ЦРУ в Ленгли, в наушнике зазвучал чуть хрипловатый, прокуренный голос Говарда Хьюза.

– Рад слышать вас, агент Ричардсон, хотя и рассчитывал поговорить с вами позже.

– В Нарвике происходят странные вещи. – И Ричардсон коротко изложил суть конфликта между «сербами» и темнокожими морпехами. – Это могло бы быть очередной банальной историей из тех, что сопровождают пребывание наших войск за границей, но дело вот в чем: у одного из нападавших была татуировка – эмблема российских «ВДВ».

Молчание в трубке было недолгим, но многозначительным.

– Мне предоставят отчет, уже сегодня. Неужели вы хотите сказать, что русские отправили десант?

– Я хотел сказать только то, что сказал.

– Конечно, русский десант не стал бы объявляться в городском пабе, – сухо рассмеялся церэушник. – Думаю, это дурацкое совпадение. А пока вас ждут более важные дела. Все усилия сконцентрируйте на главном, на нашем госте.

– И еще необходимо усилить режим секретности. Через военнослужащих, выходящих в город, может происходить утечка информации. Вполне безобидной, но аналитики противника вполне могут сделать из нее соответствующие выводы.

– Можете рассчитывать на мою поддержку. Теперь все в ваших руках. У вас самые широкие полномочия. В помощь вам будет прислана агент Уитни Бриджес.

– Думаю, до ее прибытия я справлюсь сам.

Бывшие десантники, Валерий с Константином, выбрались из колючих зарослей на каменистый откос. Нарвик, оставшийся за спиной, сиял огнями.

– Вот и отметили наш коммерческий успех, – вздохнул Константин.

– Хорошо хоть свой микроавтобус на стоянке за городом оставили. Теперь в Нарвик нам не сунуться. Ловко мы от них ушли, – засмеялся Валерий.

– Значит так, – Константин принялся загибать пальцы, – берем свою машину, затариваемся бухлом и жрачкой на ближайшей заправке. Возьмем сразу много.

– Сколько водки ни бери – все равно два раза бегать.

Константин пропустил замечание мимо ушей.

– Загоняем микроавтобус в лес и отсиживаемся там. Костерок, мангал, шашлычки. Культурно отдыхаем, пока вся эта буча в городке не уляжется.

* * *

Не успела природа пробудиться после длиной прохладной ночи, как над землей загустела белесая простыня тумана. Клубы пара, будто поднявшиеся на море волны, накатывались на пушистые ели, заволакивая лес густым маревом. Неприступными оставались лишь деревья-великаны. Но вскоре сдаться пришлось даже им – долина стала похожа на громадное белое облако, опустившееся с небес на землю.

На близком горизонте, где вырисовывались контурные силуэты скал, тревожно закружили, загалдели птицы. Появившиеся в небе серые тучи неторопливо поплыли над вершиннами низких гор. Солнце превратилось в темно-красную жирную кляксу. Начавший свое наступление на Норвегию циклон нес с собой ливни, шторм и ураганный ветер.

Бережно спрятав губную гармошку в замшевый чехол, американский морской пехотинец облизал ссохшиеся от долгой игры губы и поднялся со стула. Размяв затекшую спину, он закурил сигарету и уныло посмотрел по сторонам – небольшой стол, допотопный телефонный аппарат с массивной трубкой, «М-16», свисающая на ремне с вешалки.

– Тридцатый, ответь! – ожила молчавшая до этого целый день рация.

– Тридцатый на связи.

– К нам гость на «Ниcсане». Пропусти без проверки.

– Понял, пропустить без проверки, – подтвердил морпех, дежуривший на въезде.

Отправив щелчком большого и среднего пальцев дымящуюся сигарету в металлическую урну, морской пехотинец вышел на улицу. Камуфляжная форма американца в мгновение ока стала сырой, словно только что побывала в стиральной машине. Проклиная начавшийся дождь, он остановился под навесом, заученным движением откинул крышку пульта. Сухой щелчок тумблера, и створки ворот разъехались в стороны. Проезд был открыт. Морпех прислушался, из-за поворота уже доносился отчетливый звук двигателя.

Асфальт дороги залил яркий свет фар. Водитель мгновенно переключил их с «дальнего» на «ближний» и сбавил скорость. Морпех, прикрыв глаза ладонью, прочитал силуэт дорогого, тюнингованного по последней автомобильной моде джипа. Подобные штучки ему доводилось видеть лишь в телепередаче «Топ Гир»: кенгурятник, здоровенный спойлер на крыше, фары размером с прожектор. Было очевидно, что водитель не собирается притормаживать перед контрольно-пропускным пунктом, поэтому морпех отступил на обочину, от греха подальше.

Водитель «Ниссана Террано» сочувственно глянул на промокшего под дождем солдата. Двигатель заурчал немного сильнее, машина выровнялась и понеслась по прямому участку дороги. Вскоре морской пехотинец и строение КПП слились в единое черное пятно и исчезли из зеркальца заднего вида. Агент ЦРУ Ричардсон чуть прибавил громкости в магнитоле.

– В течение сегодняшнего и завтрашнего дней над территорией Норвегии будет преобладать влияние северо-западного циклона. Ожидаются затяжные дожди и ливни. Скорость порывистого ветра, по оценкам синоптиков, в среднем будет достигать двадцати метров в секунду. Просьба всех воздержаться от поездок на природу и провести выходные дома… – по-скандинавски неторопливо проговорила ведущая новостей.

Ричардсон, в отличие от большинства американцев, считавших, что со знанием одного единственного языка – английского – можно спокойно объехать весь мир, прекрасно понимал норвежский. Последние три года его службы прошли при посольстве в Осло. Но при всем при этом он люто ненавидел европейцев, а потому принципиально носил шокирующую техасскую широкополую шляпу.

Дорога запетляла, словно ленточка в руках гимнастки, и агенту ЦРУ пришлось снизить скорость, чтобы не поцеловать капотом ствол дерева или выступ скалы. Под колесами захрустели шишки и кора. За стеклом замелькали аккуратные, ухоженные домики с черепичными крышами. Кое-где можно было даже увидеть белок, ловко перепрыгивающих с карниза на карниз.

Однако через некоторое время лес и коттеджи расступились – из земли буквально выросло белое трехэтажное здание с множеством колонн. Агент Ричардсон объехал клумбу с цветами и небольшим фонтанчиком посредине, притормозил у высокой каменной лестницы. Рама кенгурятника чуть не коснулась столба с позеленевшей латунной табличкой, извещавшей, что здание является гостевым домом американского посольства. В лобовом стекле джипа отразились камеры наружного наблюдения, серебристые зонтики антенн на крыше и несколько морских пехотинцев, мокнущих под проливным дождем.

Агент ЦРУ выбрался из машины и открыл зонт с загнутой полумесяцем ручкой – по черному матерчатому куполу забарабанил дождь. Техасская ковбойская шляпа была для него святыней, а потому на нее не могла упасть и капелька дождя – второй такой во всей Норвегии не купишь.

– Лейтенант Магвайер, – представился подбежавший к автомобилю морпех, даже не сделав попытки укрыться под любезно предложенным зонтом, – мне приказано вас сопровождать.

Ричардсон запустил руку в карман брюк и достал крохотный брелок с ключами, вдавил резиновую кнопку на пластмассовом корпусе. Большие фары «Ниссана Террано» синхронно моргнули, щелкнул центральный замок.

– Люблю, когда все под контролем! – произнес агент ЦРУ.

– Дорогая машина, – бросил морской пехотинец, косясь на обтянутые кожей сидения.

– Безумно.

В противоположность внешнему респектабельному облику здания, холл оказался запущенным и захламленным. Составленная в кучу старая мебель неприступной горой громоздилась у одной из стен. Гигантская хрустальная люстра, теперь зачехленная, покачивалась на тросе у самого пола. Отслоившаяся побелка, пожелтевшие газеты стелились по стертому паркету вместо ковра. Но среди беспорядка были заметны и новые веяния: по стенам шли свежие пластиковые короба проводки.

– Здание практически не использовалось последние десять лет. А со здешним климатом – это не малый срок. Главное под землей, – загадочно произнес лейтенант Магвайер и зашагал по скрипучим половицам коридора.

Стальная, надежная, как в сейфе, дверь старомодного лифта находилась прямо под парадной лестницей. Как только рука морского пехотинца с растопыренными пальцами легла на новенький сенсорный экран, в действие пришел невидимый глазу механизм и массивная дверь отъехала в сторону, словно растворилась в стене.

– Неплохо потрудились, – присвистнул Ричардсон.

– Кое-что успели сделать. Подвал здания и система лифтов были оборудованы в конце восьмидесятых. Здесь располагался центр слежения.

Лейтенант Магвайер зевнул, но тут же прикрыл рот здоровенной ладонью – от взгляда агента ЦРУ не ускользнул отколотый нижний зуб. Кабина лифта тронулась с места и медленно поползла вниз, словно ей мешали продвигаться узкие стены шахты.

– Ну, как твой спайдермен? – ухмыльнулся морской пехотинец.

Охранник-громила, восседающий за невысоким столом, неохотно оторвался от комиксов и безучастным взглядом смерил двух мужчин, вышедших из лифта.

– Спасибо, сэр, хорошо. Я уже дочитываю, – бесстрастно ответил он.

– Мы к русскому.

– Меня предупредили. – Охранник опустил руки на пульт управления.

Где-то в конце коридора звякнул замок с дистанционным управлением.

– Похоже, он давно уже остановился в своем развитии. Сохранил лицо и ум семилетнего ребенка, – не сдержался и произнес агент ЦРУ, завернув за угол.

– Может, он не очень умный, но дело свое хорошо знает.

– В особенности то, что касается человека-паука, – хмыкнул церэушник.

– Я жду вас наверху у лифта! – сказал лейтенант Магвайер и открыл дверь, снабженную обычным двусторонним, а совсем не тюремным, замком, пропуская за нее агента ЦРУ.

За дверью со свинченной табличкой оказалась небольшая, скромно обставленная комната. Как только агент ЦРУ переступил порог, у него возникло ощущение, что он попал в один из номеров дешевой гостиницы, в которых по долгу службы ему не раз доводилось бывать: односпальная кровать, журнальный столик, два кресла, стулья, туалет, душ. Словно интерьер в отеле и здесь, в импровизированной тюремной камере, создавал один и тот же человек. Однако была и одна отличительная черта, о которой Ричардсон вспомнил не сразу, так ровно разливался по стенам свет спрятанных за панелью ламп, – в комнате не было окон.

Взгляд агента ЦРУ скользнул по двум морпехам, на время отложившим игру в покер и поднявшимся из-за журнального столика, пробежался по голой стене и остановился на пожилом мужчине, прикованном наручниками к батарее. Судя по щетинистому лицу пленника, тот даже не смел мечтать о бритве. Вице-адмирал молча смотрел в стену, словно и не заметил, что появился новый человек. Ричардсон вопросительно посмотрел на морпеха, показавшегося ему наиболее сообразительным.

– Повернитесь, к вам пришли, – бросил тот пленнику.

Мужчина в кальсонах и белой майке пожал плечами, приподнял голову. Вице-адмирал Гусовский смотрел на церэушника чуть насмешливо.

– В гости я никого не приглашал, – холодно напомнил Василий Игнатьевич.

Ричардсон поднял руку, давая понять охране, что с этого момента разговаривать с пленником будет только он, и наконец-то удосужился снять шляпу.

«Теперь понятно, почему из него до сих пор не вытянули ни слова и допрос перепоручили мне». – Ричардсону были представлены широкие полномочия.

Опустившись на принесенный охранником стул, Ричардсон забросил ногу за ногу, достал из кармана пачку сигарет:

– Угощайтесь!

– Не курю. Неужели вам про это не сообщили заранее?

– Спешка, – ухмыльнулся агент. – Спешили вы, пришлось поспешить и нам, даже не дочитал до конца ваше досье.

«Плохо… Попробуем подойти с другой стороны», – решил церэушник.

– Даже не пытайтесь войти ко мне в доверие, – словно прочитав мысли собеседника, ответил Гусовский, – ваши уловки я знаю наизусть.

– Во всем мире спецслужбы одинаковы.

Все предварительные заготовки, с помощью которых Ричардсон надеялся заложить начальную платформу в разговоре с российским вице-адмиралом, оказались ненужными. Агент ЦРУ чувствовал себя неуютно: даже плененный, вице-адмирал умел напомнить о своем звании. Однако главный козырь все же был в руках у американца.

– Вы очень умный человек. Так что давайте говорить прямым текстом.

Гусовский передвинулся к краю кровати и внимательно посмотрел на мужчину в сером костюме.

– Ваши полномочия?

– Все, что касается вашего пребывания в Нарвике, в моей компетенции.

– Ваши приказы будут выполнены без согласования?

– И незамедлительно. Все, но кроме одного – вашего освобождения. Тут уж вы сами себе поможете.

– Обнадеживает. Я не люблю тратить время на тех, кто ничего не решает. – Гусовский понимал, что американцы не собираются устранять его, пока не получат нужную информацию по размещению атомного оружия на российском флоте, поэтому он мог вести себя напористо и нагло. Главное было не перегнуть палку.

– Начнем с того, что для всех вы давно мертвы, – Ричардсон бросил на постель рулон газет, – а на покойников никакие международные конвенции о запрещении пыток не распространяются. Давить ваши пальцы дверным косяком никто не собирается. Ведь есть и психотропные средства. Но я бы стремился к добровольному сотрудничеству…

Левая бровь Василия Игнатьевича нервно дернулась – на первой странице одной из эмигрантских газет красовалась его черно-белая фотография, заголовок гласил: «В море тонут даже адмиралы». Придуманный им трюк с собственной смертью теперь играл против него самого. Хуже ситуации и придумать было нельзя. У Гусовского возникло желание громко выматериться, но он все-таки сдержался, понимая, что будет лучше скрыть свои эмоции.

– Ну и что? – с трудом выдавив из себя улыбку, хмыкнул вице-адмирал и бросил короткий взгляд на свой серебряный перстень.

«Крепкий орешек. Но сейчас он точно расколется», – пронеслось в голове у агента ЦРУ.

– Кстати, вот номера ваших счетов. Кроме двадцати миллионов, украденных у нас, тут еще много всякого. Часть средств вам, конечно, удалось разместить в странах, недоступных для наших санкций. Но в гробу, как говорится, карманов нет. Ну что, будем сотрудничать?

– Может, я и присвоил часть денег. Но предателем никогда не был.

Василий Игнатьевич понял, что ЦРУ окончательно загнало его в угол. Отрицать причастность к банковским счетам в стране шоколада и дорогих часов было бесполезно – американские спецслужбы копнули под него достаточно глубоко. Теперь он был у них как на ладони. Да никому и не требовались юридически выверенные доказательства.

– Кажется, вы собирались бежать в Латинскую Америку? Не лучший выбор. Мы вам предлагаем американское гражданство с видом на жительство в любой точке мира, конечно, кроме России и стран СНГ. Фамилию придется сменить. Ну и, естественно, откроем доступ к вашим швейцарским счетам, которые пока заблокированы, – добивал противника агент ЦРУ.

Гусовский наморщил лоб и, постучав пальцами по металлической ножке постели, тяжело вздохнул. Он знал на все «сто», что церэушники не сдержат своих обещаний, и после того, как выложит им на блюдечке всю информацию, он вместо обещанных Гавайев получит гроб. Кому захочется оживлять «покойника». Куда проще тихо похоронить его без лишних свидетелей. Такая перспектива российского вице-адмирала, ясное дело, не устраивала.

– Вы согласны сотрудничать? – нетерпеливо спросил Ричардсон.

– Мне надо подумать.

– Долго ждать я не могу. Решайте прямо сейчас.

Василий Игнатьевич прикусил нижнюю губу и затравлено посмотрел на агента ЦРУ.

– Я жутко голоден. У меня стресс и депрессия, а в таком состоянии я не могу принимать взвешенных решений.

Ричардсон ликовал. Первый и самый сложный шаг был уже сделан. Теперь предстояло вытянуть из вице-адмирала максимум информации, и агент ЦРУ знал способ, который мог ему в этом помочь.

– Просмотрите вопросы, которые нас интересуют. – Он положил на колени Гусовскому компьютерную распечатку.

– Успеется. – Василий Игнатьевич лишь скосил глаза. – Принесите мне еды и спиртного.

– Насчет спиртного лейтенант Магвайер… – пробасил один из охранников, но даже не успел окончить.

– Я приказываю исполнять любые его желания, – властно заявил Ричардсон, – а если сомневаетесь в моих полномочиях, можете связаться со своим руководством.

Морские пехотинцы переглянулись. Они хоть и отвечали за безопасность пленника, но неповиновение приказам агента ЦРУ могло сулить им большие неприятности. К тому же перед приездом церэушника они получили четкие инструкции сверху во всем ему содействовать.

Как только в комнату вкатили сервировочный столик с едой и маленькой бутылкой виски, вице-адмирал брезгливо поморщился, демонстрируя недовольство. Подобной реакции от русского Ричардсон, конечно, не ожидал, поэтому тут же возмутился:

– В чем дело?

– Я же сказал, что у меня депрессия. – На последнем слове Гусовский сделал ударение.

Агент ЦРУ на некоторое время задумался, пытаясь осмыслить сказанное вице-адмиралом. Ответ не заставил себя долго ждать.

– Извините, я забыл, что вы русский, – церэушник подмигнул охранникам. – Много виски.

– Но…

– Выполняйте приказ! Вся ответственность лежит на мне, – чуть повысил на морпехов голос агент ЦРУ.

Огромная, в один американский галлон, бутылка виски, поставленная перед вице-адмиралом, могла «снести крышу» даже у самого закаленного пьянчуги. Именно этого и желал адмиралу Ричардсон. Он улыбался во все тридцать два зуба, не скрывая радости. Он чувствовал, что победа совсем рядом, стоит только подождать, когда Гусовский напьется до такого состояния, что станет отвечать на вопросы без принуждения.

– Вот еда. Вот спиртное!

Василий Игнатьевич подцепил зубом пластмассовой вилки дольку лимона и надкусил, на столешницу капнул желтый сок.

– Я один пить не привык.

* * *

«Десятая», – сосчитал про себя агент ЦРУ, когда осушил за четыре приема тридцатиграммовую рюмку.

На забрызганной лимонным соком столешнице стояла почти наполовину полегчавшая бутылка виски. В фаянсовой тарелке, запутавшись в стеблях зелени, лежали сморщенные консервированные корнишоны. Над столиком, словно грозовая туча над полем, висел рваный ком табачного дыма. Деваться дыму было практически некуда, так как принудительная вентиляция в подвале не работала. Поэтому не курящему вице-адмиралу и двум морпехам приходилось туго – у них чесались глаза, они время от времени кашляли, старались не так глубоко дышать отравленным никотином воздухом.

Лишь один Ричардсон чувствовал себя в задымленном помещении комфортно. Стряхивая пепел в оторванную от пачки картонную крышку, он внимательно следил за Гусовским, тот хлестал виски так, словно это была вода из-под крана. Сам же агент ЦРУ осторожничал, выпивал одну рюмку на две, принятых «на грудь» вице-адмиралом. Таким образом он надеялся споить противника и выведать у него секретную информацию.

– Все, с меня хватит. Мне потом еще за руль садиться! – замотал головой цереушник, осознавая, что следующая доза спиртного может быть для него уже лишней.

– Тогда и я не пью, – невнятно произнес Василий Игнатьевич, демонстративно отставив рюмку в сторону.

Ричардсон про себя выругался – хоть русский и был уже в изрядном подпитии, но все еще следил за обстановкой вокруг себя. Следовало довершить начатое дело, ведь иначе – зачем он затеял пьянку.

– Черт с ней, с машиной, возьму шофера, – махнул рукой агент ЦРУ, – пить с русским вице-адмиралом не каждый день выпадает. Но если вы решили меня споить, то этот номер вам не удастся. Во-первых, я из Техаса, а во-вторых, пью с вами только из уважения.

– И то верно, – подтвердил Гусовский и бросил косой взгляд в сторону двух морпехов, наблюдавших за русско-американским застольем, – поить силой я никого не собираюсь, решил напиться сам. Повод уважительный. Я уверен, что, служа на чужбине, они напрочь лишены нормальной жизни, – прошептал на ухо американцу вице-адмирал и подмигнул. – Жаль парней.

Неожиданное предложение русского не могло не заинтересовать хитрого церэушника. Ричардсон расплылся в широкой улыбке и налил себе виски.

«Если в застолье будет принимать участие четыре человека, то дела пойдут значительно быстрее. Это как в карты играть – один против трех. Выигрыш обеспечен тем, кто играет в одну руку».

– Парни, присоединяйтесь. Это приказ.

Морпехи даже не отпирались, да и какой смысл было отказываться от приглашения выпить – вся ответственность за происходящее лежала на агенте ЦРУ. Они с радостью заняли места за столом и вожделенным взглядом посмотрели на искрящееся во вместительной бутылке спиртное. За месяцы, проведенные в Нарвике, они соскучились по крепкому алкоголю так, что согласились бы даже на дешевое пойло. А тут предлагали дорогое виски из личных запасов их командира. Как тут отказаться?

– Хоть вы ко мне и плохо относитесь, но я вас уважаю, – разоткровенничался захмелевший Василий Игнатьевич, – сказать почему?

– Интересно, – сдержанно отреагировал один из морпехов.

– Потому что вы люди. Понимаешь? – разлив спиртное по рюмкам, ответил вице-адмирал. – Ты человек, он человек, я человек… Понимаешь? Противники не мы, а наши страны.

Пьяные рассуждения русского грели самолюбие американских морпехов. Выпивать с таким высоким военным чином никому из них прежде не приходилось.

– Я вам приказываю выпить с вице-адмиралом еще раз! – решил ускорить процесс Ричардсон, чувствуя легкое головокружение.

Выпили, однако Гусовский тут же восстановил справедливость, подлив агенту пропущенную дозу.

Когда виски в бутылке осталось меньше половины, вице-адмирал уже раскачивался, сидя на кровати, подобно метроному. Казалось, тронь его пальцем – он тут же упадет и заснет. Ричардсон, хоть немного и запьянел, но держался, ведь он вполне рассчитал свои силы.

– Как старший по званию я вам приказываю выпить! – ударил ладонью по столу Гусовский.

Командирский тон Василия Игнатьевича не возымел действия на американцев.

– По последней, не будем же допивать до дна целый галлон. – Вице-адмирал взял бутылку за горлышко, хотя в ней и была предусмотрена ручка.

Никто не обратил внимания, что перстень на пальце Василия Игнатьевича уже перевернут «камнем» вниз.

– Может, лучше разлить мне? – предложил агент, следя за неловкими движениями вице-адмирала.

Гусовский пьяно моргнул.

– У нас в России не принято «менять руку». Кажется, я решил, – он заглянул в глаза Ричардсона, – будем сотрудничать. Вот только вопросы изучу. Однако сначала выпьем. Предлагаю сделать это по старинному российскому военно-морскому обычаю, – продолжал импровизировать Гусовский, – все пьют с локтя на счет три.

Ричардсон потянулся за упавшим на кровать запакованным в пластик листком бумаги.

Гусовский закашлялся и неловко принялся разливать виски. Первому он, вопреки правилам, налил себе, а затем сдвинул рюмки. Когда горлышко бутылки заплясало над ними, вице-адмирал так сильно прижал к горлышку «камень» на перстне, что тот раскололся. Яд, смешиваясь со спиртным, потек в рюмки. За кашлем вице-адмирала никто и не услышал тихого хруста стекла.

– За удачу! – предложил Гусовский, поднося рюмку, поставленную на локоть к губам. – До дна, и к делу. Можете придерживать второй рукой. У кого упадет, тот пьет штрафную. Ну же! Раз-два-три!

Все дружно выпили.

Голова Ричардсона свесилась на грудь. Следующим отключился более молодой морпех. Его старший напарник усиленно моргал, тер глаза, затем тоже клюнул носом. Гусовскому повезло, что морпех ткнулся себе в колени, иначе бы на звук бьющегося стекла прибежала охрана.

В мгновение ока Василий Игнатьевич сделался трезвее трезвого. С лица исчезла дружеская улыбка, а затуманенный взгляд стал осмысленным. Его рука первым делом нырнула в карман морпеха, спасительно зазвенела связка ключей.

«Еще одна флотская наука пригодилась. Пить и не пьянеть». – Гусовский с насмешкой посмотрел на мертвого агента ЦРУ.

Наручники чуть слышно звякнули, высвобождая запястье Гусовского.

Через десять минут вице-адмирал уже стоял у двери в сером костюме Ричардсона. Три мертвых американца лежали на кровати. Карман позаимствованных Василием Игнатьевичем у церэушника брюк оттопыривала рукоять пистолета, на указательном пальце вице-адмирала покачивался брелок с ключами от «Ниссана Террано». А седую голову украшала вызывающе большая шляпа Ричардсона.

– Алкоголь сближает людей и народы, – шепотом проговорил Гусовский, вставляя в дверной замок ключ.

Глава 3

Небо над аэродромом, прошитое оставленной истребителем ниткой шлейфа, затягивало серыми тучами. Поднявшийся ветер погнал по земле пыль и мелкий мусор, закрутил их в смерчике. Флюгер на одном из ангаров заходил ходуном. За стеклом командно-диспетчерского пункта замелькали силуэты людей. На крышах строений монотонно загудели раскачивающиеся шпили антенн.

Подставив спины сильному ветру, на краю летного поля стояли трое мужчин. Трепыхавшиеся на них плащи, казалось, вот-вот сорвутся с мускулистых тел и улетят далеко за пределы аэродрома. Говорили мужчины тихо, по-русски.

– …пилот – наш человек. Он же доставит вас потом из Норвегии в Финляндию…

Несмотря на испортившуюся погоду, мужчины не спешили укрыться за стенами ангаров, их будто что-то удерживало на месте. Всего в десятке метров от них белел на фоне серой бетонки экскурсионный самолет с острым носом. Возмущенное лицо пилота, выглянувшего из кабины управления, говорило само за себя. Разговор длился уже по крайней мере полчаса.

– Если через пять минут вы не подниметесь на борт, мы можем и не улететь, – предупредил пилот.

Но майор Лавров даже не посмотрел в его сторону. Все его внимание было приковано к великану в черном плаще и кожаной кепке, козырек которой полностью скрывал глаза. Единственное, что видел перед собой десантник – волевой рот и заостренный кончик носа.

В отличие от своего командира, капитан Збруев был менее спокоен. Он чувствовал легкое волнение и не мог сконцентрировать свое внимание на чем-либо одном, ведь предстоящая операция была первой в его служебной карьере. Поэтому капитан ковырял кончиком ботинка потрескавшуюся бетонку финского аэродрома, вслушивался в речь проводника из СВР, дающего вводную по заданию, старался запомнить каждое слово. Майор Лавров и капитан Збруев всего три часа тому назад прибыли в Хельсинки на рейсовом самолете, оттуда такси доставило их на частный аэродром.

– …между Финляндией, Швецией и Норвегией – безвизовый режим, для пересечения границы достаточно было бы предъявить водительское удостоверение, но тогда ваши данные будут внесены в компьютер, а это нежелательно, – откашлявшись, продолжил великан в черном плаще.

Батяня поднял воротник свитера и повернулся лицом к ангару, чтобы не застудить на ветру горло. Теперь он видел проводника из СВР в профиль.

– Так ведь новозеландские паспорта у нас на чужие фамилии, – первый раз за всю вводную, возразил Андрей Лавров.

– Американцы держатся настороже, максимально отслеживают всех приезжих, поэтому и нежелательно светить вас перед камерами на пограничных переходах. – Великан заговорил быстрее, словно хотел поскорее избавиться от двух десантников. – Согласно европейской конвенции о воздушных перевозках, частные легкие самолеты могут пересекать границу «де-факто», без регистрации пассажиров. Руководство приняло решение десантировать вас с минимальной высоты, чтобы не засекли американские радары, над Норвегией в районе Нарвика.

– Что и где нам приготовили? – выковырнув из бетонки камушек, наконец, поинтересовался Збруев.

– Спиннинги, лески, крючки, грузила, резиновые сапоги, брезентовые штаны и куртки в вашем багаже в самолете…

– Стоп, стоп… – покачал головой капитан, – я хотел спросить совсем о другом.

– В одном из ваших рюкзаков будет карта, на которой отмечено место, где спрятана закладка. В ней все необходимое: «АКМы», пистолеты системы «Стечкин», боеприпасы, двадцать тысяч евро, ноутбук с полезной информацией, оснащенный системой GPS, средства связи и другие необходимые вещи для ведения боевых действий. И еще раз напоминаю, что по легендированию вы богатые рыбаки-любители, приехавшие в Норвегию провести отпуск.

– Не беспокойтесь, рыбка не соскочит с крючка! – вставил Збруев и тут же встретил осуждающий взгляд Андрея Лаврова.

– Как вы понимаете, я не могу появиться в Норвегии сам, но буду осуществлять контроль. Там есть человек, способный вам помочь в критической ситуации. Но связь с ним будет односторонняя. По-другому не получается.

– Односторонняя – с чьей стороны? – поинтересовался Батяня.

Проводник протянул майору Лаврову пейджер.

– На него вы при возможности получите сообщения. Естественно, не открытым текстом. Некоторые из них могут показаться странными, но все они очень важны для выполнения задания, не пренебрегайте ими. Информатор надежен. Теперь о резервном способе связи вы осведомлены.

Серьезный до этого Батяня вдруг улыбнулся, его рука опустилась на плечо капитана.

– Запомни золотое правило, капитан. Кто-то в тепле и с кружкой кофе за компьютером, а кто-то на холоде и с автоматом на улице. И случись что-то с тем, кто с автоматом, тот, кто за компьютером, не пошевелит даже пальцем, чтобы… Об этом тебя не предупреждали.

– Не надо думать о нас так плохо. Если вы засыплетесь, у нас есть канал, чтобы попытаться вам помочь, – не дал договорить Лаврову проводник из СВР, – а теперь вам пора. Счастливого полета.

«И тебе по тому же месту», – подумал про себя майор.

Сверкнула молния, и на сухую бетонку упали первые капли дождя. Мужчина в черном плаще открыл зонтик и посмотрел в серое небо. Самолет, на борту которого находились майор Лавров и капитан Збруев, превращался в маленькую черную точку.

* * *

Провалившись в воздушную яму, экскурсионный самолет завибрировал. В тесном салоне воцарился хаос. Все, что не было привинчено к корпусу или притянуто сетками, сдвинулось с места. По проходу покатились пустые пластиковые бутылки, скользнула выцветшая газета, запрыгали одноразовые стаканчики и прочий хлам, который скопился под сиденьями за время предыдущего полета.

Капитан Збруев сидел в кресле, с трудом сдерживая подступающую к горлу тошноту, но виду старался не показывать. Тошнило не от качки, а от волнения. Он понимал, что если позволит проявить слабость, командир и вовсе перестанет считаться с ним, как с десантником. Однако Батяня не собирался рисковать. Вынув из рюкзака целлофановый пакет, он протянул его капитану и весело подмигнул.

Как только самолет миновал штормовую зону, в салоне воцарился относительный покой. Было только слышно, как гудит двигатель.

– Товарищ майор, вам когда-нибудь доводилось прыгать с малой высоты в такую погоду?

– Было дело, – бросил майор и освободил от фольги плитку шоколада, – угощайся. От укачивания помогает.

– Уже не надо, – сложив пустой пакет, ответил Збруев.

Андрей одобрительно усмехнулся и посмотрел в иллюминатор. Небо уже не казалось таким низким, кое-где сквозь облака можно было даже разглядеть звезды.

– Я хочу извиниться за свои слова. Ну… тогда, перед тем, как вы преподали мне урок на стрельбище, – неожиданно произнес капитан.

Лавров оторвал взгляд от темного неба и, положив на колени руки, ответил:

– Тебя мне навязали. Но на любом задании бойцы должны быть единым целым, как сиамские близнецы. А если между ними возникнут разногласия, вся операция заранее обречена на провал. Так что нам с тобой, капитан, хочешь ты этого или нет, придется подружиться. А если у тебя ко мне какие-то претензии, изложи на бумаге, только коротко и ясно, чтобы я быстро на них ответил.

Збруев промолчал, по существу ему нечего было ответить командиру. После убедительных слов примирения любые комментарии со стороны капитана были бы излишни.

– Готовьтесь. Подлетаем! – предупредил десантников пилот.

Более объемный рюкзак с туристическим снаряжением – палаткой и рыболовными снастями – майор Лавров взял сам, меньший помог закрепить на себе Збруеву.

В открытый люк был ветер и летел мелкий противный дождь. Острые капли впивались в кожу, резали глаза. Земли внизу не было видно – весь обзор закрывали низкие тучи. Десантникам предстояло прыгать практически вслепую.

– Пошли! – донеслось из кабины пилота.

Ничего не говоря, майор положил Збруеву руку на плечо. Через секунду капитан провалился в прямоугольный вырез в фюзеляже и растворился в сгустке туч, как крохотный кусочек шоколада в черном кофе. Отсчитав несколько секунд, Батяня прыгнул следом.

Оказавшись в кромешной темноте, Лавров почувствовал себя так, словно упал в глубокий колодец и теперь камнем летит к самому его дну. Ни земли, ни звезд, ни даже собственных ног он не видел. Все, что могли уловить в темноте его глаза, – пунктирные линии дождя, проносящиеся перед лицом с запредельной скоростью.

Вскоре туча осталась у десантника над головой, внизу показались редкие огоньки домов, проступил еле заметный квадрат поля, ленточка дороги обозначилась фарами машин, блеснул причудливо изогнутый клинок реки, зеркало озера. Выстреливший над головой Лаврова купол парашюта резко потянул его вверх, будто вновь хотел вернуть в темную тучу, из которой он только что вылетел. Сильный ветер трепал материю, путал стропы. Однако бесформенный парашют через несколько мгновений обрел сферическую форму. Лавров, управляя стропами, противостоял ветру, стремившемуся унести его от намеченного места приземления. Купол Збруева отдалялся к озеру и вскоре скрылся за деревьями.

Пробежав по высокой траве, Лавров погасил купол, сбросил и собрал парашют, осмотрелся. Не то луг, не то засеянное травой поле. На фоне неба виднелись верхушки елей.

«На дереве повис? Нет, парашюта не видно».

Батяня, прижав скомканный парашют к груди, побежал через лес. Вскоре он оказался на скалистом берегу озера, до боли в глазах всматривался во всклокоченную ветром и дождем воду.

До напряженного слуха майора донесся приглушенный шумом дождя голос капитана:

– Я здесь!.. Здесь!.. Нормально…

С каждой секундой голос становился все тише и тише, словно кто-то постепенно убавлял громкость в магнитоле. Лавров понял, что Збруеву может понадобиться помощь. Бросив парашют, он побежал вдоль берега…

Збруев выплыл сам. Комбат буквально столкнулся с ним, когда тот, весь мокрый, вышел из-за камня.

– Я уж в воду думал бросаться.

– Товарищ майор, не смог со стропами управиться, у самой земли порывом подхватило, – выжимая мокрую рубашку, проговорил капитан.

– Следующий раз следи за ветром!

– Не думал, что меня в озеро снесет.

– Хватит каяться, – Лавров осмотрелся, – где твой рюкзак?

Капитан негромко выругался, только сейчас поняв, что отцепил его в панике, упав в озеро, чтобы не утонуть. В тот момент, когда его жизнь висела на волоске, он не подумал о карте, где были отмечены координаты закладки с оружием.

– Он… там остался. Наверное, уже под водой, – несмело ответил капитан и через силу сглотнул подкативший к горлу ком.

Реакция комбата, вопреки ожиданиям капитана, оказалась весьма сдержанной. Вместо мата или упреков, Лавров сплюнул под ноги и отвернулся в сторону.

«Ни оружия, ни средств связи, ни денег, ни хрена… Единственное, что у нас есть, удочки, спиннинги с блеснами, пара десантных стропорезов, два сухпайка, да пара сотен евро. И зачем я только с этим молодчиком согласился на боевое задание пойти», – подумал Батяня.

– Виноват…

– Вот только давай без этого, – остановил капитана взмахом руки Андрей Лавров, – закопаем мой парашют, а по ходу сообразим, как из сложившейся ситуации выбираться будем. Задания никто не отменял. Замены нам нет. Да и помощи запросить мы не сможем, придется выкручиваться.

Десантники обменялись напряженными взглядами. Тем временем небо над их головами окончательно затянуло, погасла последняя звезда. Дождь усиливался, перерастая в ливень.

* * *

За невысоким сетчатым забором, отгораживающим лес от автотрассы, плясали десятки огней. Возле импровизированных ворот, состоявших из длинной жерди, положенной на две колоды, синел подсвеченный указатель: «Кемпинг». В ярком свете включенных фар и тусклых всплесках языков пламени просматривались контуры жилых трейлеров и силуэты людей. Несмотря на позднее время и дождливую погоду, жизнь в кемпинговом лагере била ключом.

Свернувшая с автотрассы колонна из четырех машин: двух внедорожников с прицепными жилыми трейлерами и двух микроавтобусов – сразу же привлекла к себе внимание отдыхающих. Трейлеры медленно покатили по поляне, искусно маневрируя среди кострищ и машин. Борта автомобилей светились непонятными фосфорическими надписями на бенгальском, на дверцах джипов мерцали светоотражающие китайские иероглифы. Загадочную картину дополняли оранжевые ленты, трепетавшие на радиоантеннах.

Как только колонна остановилась на краю кемпинга, разговоры среди туристов смолкли, все смотрели на дверцы автомобилей и трейлеров и хотели узнать – а кто же это приехал? Кто же их новые соседи? После томительной минуты ожидания на улицу высыпал десяток мужчин в оранжевых балахонах. Каждый из них был обрит наголо, некоторые держали в руках бубны. Перебирая ногами, словно боксеры во время боя, они выстроились в большой круг. В центре круга тут же разложили костер из привезенных с собой дров, вспыхнул огонь. Поднявшиеся над землей языки пламени озарили смуглые лица мужчин. На всю округу зазвучала заунывная песня-мантра.

– Не повезло! – прошептал молодой норвежский рыбак-любитель.

– Это точно. В прошлом году хоть посмотреть на что было. Нудисты и лесбиянки. А теперь? – проговорил его приятель. – Понаехали кришнаиты.

– Это еще не самый страшный вариант. Довелось мне раз на одной поляне с гринписовцами ночевать. Так я всю ночь с друзьями у фонаря сидел, боялся на костер даже сухую веточку сломать.

– Да, дружище, ты прав… Эти кришнаиты хоть в личную жизнь не лезут. Вот только одно плохо – шума от них больше, чем от музыкального центра на плече у африканца.

Пока туристы пялились на вновь прибывших, человек, одетый в спортивный костюм, незамеченным выскользнул из раскрашенного трейлера и тут же растворился в лесу.

Матерчатая гардина на окне вагончика колыхнулась, за стеклом блеснула бритая голова главного «кришнаита». На смуглом лице пакистанца улыбка:

– Молодцы. Даже сами индусы не отличат!

Командир пакистанской спецгруппы Аль-Джа-Раби, убедившись, что его агент благополучно отправился на разведку, задернул занавеску и, широко зевнув, подошел к зеркалу. Появившаяся мгновение назад улыбка медленно растворилась в недовольной гримасе. Мужчина в зеркале был для пакистанца совершенно чужим человеком – даже врагом, индусом. Но приходилось мириться. Бритая голова, оранжевое одеяние, кольца в носу и ушах были неотъемлемой частью легендирования при выполнении секретного задания по захвату российского вице-адмирала Гусовского. Лишь организовав этот маскарад он и его люди могли рассчитывать на успешный исход операции.

«Ерунда, борода отрастет», – успокоил свое самолюбие Аль-Джа-Раби.

Изнурительная дорога до Норвегии выбила командира пакистанской спецгруппы из сил, хотелось есть и спать. Открыв дверцу небольшого холодильника, питавшегося от автомобильного аккумулятора, Аль-Джа-Раби довольно причмокнул – на нижней полке в консервных банках находился плов из говядины, изготовленный в мусульманской части Индии строго по законам ислама. Есть что-нибудь, купленное в Норвегии, казалось пакистанцу опасным. Даже посуда, в которой приготовляли пищу, не должна была соприкасаться с нечистым мясом свиньи. А кто знает, не добавляют ли европейцы в безобидные кушанья свиной жир?

Пакистанец зажег газовую плиту и высыпал содержимое жестянки на сковороду. Тесное пространство вагончика наполнилось ароматным запахом тушенного мяса. Аль-Джа-Раби облизнулся и, даже не дождавшись, когда любимое блюдо нормально подогреется, наложил еду на тарелку. И тут на кухонном столе затрещала рация.

– На связи! – проговорил в микрофон пакистанец.

– Я осмотрел их базу в бинокль. Как мы и предполагали, она тщательно охраняется морскими пехотинцами. Пробраться на территорию будет крайне сложно, повсюду камеры и охранники.

– Ты узнал, где они держат нашего клиента?

– Судя по расположению охраны, скорее всего, в главном корпусе. Хотя не исключено, что американцы поместили его в один из небольших коттеджей, расположенных поблизости, чтобы ввести нас в заблуждение и пустить по ложному следу…

– Продолжай наблюдение.

– Кажется, меня засекли… – прозвучало тревожное.

– Уходи.

– Они со всех сторон…

Договорить пакистанец не успел – из динамика донеслась английская речь и одиночный выстрел. Рация смолкла. Аль-Джа-Раби взмахнул рукой и сбросил со стола тарелку с пловом. Рис и мелкие кусочки мяса разлетелись по всему полу.

– Проклятые янки, – зло прошипел командир пакистанской спецгруппы, поняв, что его разведчик покончил с собой.

Так предписывала действовать инструкция – живым не сдаваться.

* * *

Прижимаясь спиной к холодной стенке подземного коридора, Гусовский осторожно продвигался по извивающемуся ходу. Он чувствовал, как часто бьется в груди сердце, и от этого вице-адмиралу все больше становилось не по себе: казалось, удары слышит не только он, но и охрана. Ему не терпелось поскорее выбраться из лабиринта, оказаться на улице, завести двигатель машины и умчаться подальше от американских спецслужб. Шанс у него был. А если не получится? Что ж – хуже не станет. Василий Игнатьевич прекрасно понимал – чтобы все получилось, как он хочет, ни в коем случае нельзя спешить или принимать необдуманных решений. Не судьба ему, а он сам себе подарил шанс на спасение, и упустить этот шанс было бы непростительно.

Несмотря на сложность ситуации, в которой оказался Гусовский, у него все-таки был настоящий козырь – костюм агента Ричардсона, который мог послужить пропуском на свободу. Василий Игнатьевич был уверен на все сто, что морские пехотинцы обратили больше внимания на дорогой автомобиль, костюм и шляпу, нежели на лицо их владельца. А значит, американцы, если не мелькать, действовать быстро и напористо, возможно, примут его за своего и дадут беспрепятственно покинуть охраняемую территорию.

«Черт, а ведь есть еще кто-то, кто довел церэушника до моей двери. И он наверняка хорошо "срисовал" Ричардсона», – неожиданно поймал себя на мысли вице-адмирал.

Но не поворачивать же назад! Впереди показалась грозная фигура охранника-громилы, восседающего за невысоким столом. Чуть дальше за его спиной виднелась отливающая металлом дверь лифта. Рука Гусовского машинально скользнула в карман пиджака, указательный палец обвил спусковой крючок «браунинга». Выстрел через карман гарантировал преимущество. Втянув голову, накрытую широкополой шляпой, в плечи, Василий Игнатьевич ускорил шаг.

– Лейтенант Магвайер ожидает вас наверху, сэр, – на мгновение оторвав взгляд от красочного комикса, поднялся охранник и положил руку на сенсорный экран пульта управления.

Металлическая створка пришла в движение – перед вице-адмиралом открылась просторная кабина лифта. Шагнув внутрь, Гусовский напряженно тер лицо ладонью, посматривая сквозь пальцы на охранника, ожидая момента, когда тот вновь положит руку на сенсорный экран, чтобы закрыть створку. Однако прошло несколько секунд, показавшихся Василию Игнатьевичу вечностью, а этого так и не произошло.

«Неужели понял и сейчас тянет время, дожидаясь подмоги сверху», – делал поспешные выводы вице-адмирал, уже готовясь выхватить из кармана пистолет. Но оказалось, что сержант просто старательный «служака-тормоз». Ладонь легла на сенсор с некоторым запозданием.

Вытирая рукавом пиджака вспотевший лоб, Гусовский вслушивался в шуршание тросов, подымавших его наверх.

«Кто этот Магвайер, о котором говорил охранник? Наверное, лейтенант, провожавший Ричардсона. Надо быть начеку».

Первое, что увидел перед собой адмирал, когда отъехала створка лифта – улыбающееся лицо лейтенанта, скорее всего, того самого, о ком предупредил любитель комиксов. Приветливая улыбка кривила губы американца:

– Я провожу вас к машине, сэр. – Он обозначил движение, желая пропустить Гусовского вперед.

Однако по его глазам вице-адмирал уже понял: Магвайер знает, кто перед ним стоит, – рука лейтенанта незаметно тянулась к кобуре. Вице-адмирал готовился к встрече заранее, а потому опередил противника.

– Руки вверх. И без глупостей, – направив на лейтенанта ствол, почти беззвучно приказал Гусовский.

Магвайер кивнул с пониманием и незамедлительно выполнил требование русского.

– Где машина? Какая марка?..

– Во дворе…

– Кто-нибудь из охраны, кроме тебя, знает меня в лицо?

– Не уверен.

– Повернись.

Когда тяжелая рукоять «Браунинга» встретилась с затылком, американец качнулся и, поддерживаемый Гусовским, мягко опустился на пол. Оттащив тело в темное место под парадной лестницей, Василий Игнатьевич осмотрелся по сторонам – холл пустовал. Спрятав пистолет и подняв ворот пиджака, он уверенным шагом направился к выходу.

«Кажется, у меня вполне счастливый день».

Как и предполагал Гусовский, дежурившие около здания морпехи как ни в чем не бывало смотрели в его сторону, не подозревая, что перед самым их носом совершает побег российский вице-адмирал. Режим секретности, ограничивавший контакты персонала с пленником, теперь работал на Гусовского.

Машина Ричардсона нагло стояла у самого входа, так мог поступить только человек, бывший главным в здешней иерархии. Уверовав в свои силы, вице-адмирал совершил оплошность – не обратил внимания на крохотную красную лампочку, пульсирующую под лобовым стеклом автомобиля. Стоило ключу войти в замочную скважину, как сработала сигнализация, активизированная предусмотрительным агентом Ричардсоном.

– Проблемы? – спросил невысокий морпех, стоявший в нескольких шагах от машины.

– Все в порядке. – Василий Игнатьевич вдавил на брелке кнопку. Невыносимый писклявый звук тут же исчез.

– Бывает, – невысокий охранник сделал шаг вперед. – Я должен проводить вас до КПП. – И на вопросительный взгляд вице-адмирала веско добавил: – Инструкция.

Гусовский застыл на месте, словно статуя. «По уму» стоило отказаться от любезности, но слово «инструкция» обязывало ее принять. Дать ответ следовало немедленно, любое промедление с его стороны могло вызвать у охранника-коротышки подозрение.

– Садитесь на переднее сиденье.

Каждое движение внутри незнакомой машины давалось Василию Игнатьевичу с большим трудом. Пристальный взгляд морпеха, казалось, сверлил его. Поворот ключа в замке зажигания, переключение скорости, руки на руле – все выглядело неестественно и напряженно. Водитель и автомобиль разговаривали на разных языках.

– Недавно приобрели? С большой машиной тяжело управляться, – проговорил морпех.

Ничего не ответив, лишь неопределенно кивнув, Гусовский добавил газа. Машина ускорилась, запетляла среди коттеджей.

– Какой движок?

– Три литра, – наугад, сквозь зубы, процедил вице-адмирал, понимая, что нарвался на фаната джипов.

– Круто. Сколько за нее отдали?

– Сорок пять тысяч.

– На вас кто-то хорошо нагрелся. У меня брат машинами занимается…

Неожиданно в нагрудном кармане морского пехотинца зашипела рация. Несмотря на помехи и треск в динамике, адмирал сразу же узнал голос лейтенанта Магвайера.

– Срочно задержите «Ниссан»…

Вице-адмирал мгновенно «открутил» ситуацию в обратном направлении. Скорее всего, Магвайер пришел в себя и сразу же схватился за рацию. Иначе бы уже знал, что машина в пути, а сержант в ней пассажиром. Гусовский выхватил пистолет, прежде чем сержант успел дослушать сообщение.

– …в машине русский, – прозвучало из рации.

Зрачки коротышки превратились в маленькие черные бисеренки. Американец стал похож на переставшую хрюкать свинью, над которой занесли топор. Однако убивать морпеха русский не собирался.

– Вон! – коротко и ясно объяснился Василий Игнатьевич.

Одного тона русского было достаточно, чтобы морской пехотинец самостоятельно открыл дверцу и выпрыгнул из машины. На обочине поднялось облако из мокрых листьев, в котором с трудом можно было разглядеть мелькнувшие ноги, руки и голову американца.

Входя в крутой поворот, вице-адмирал отметил в боковом стекле металлические ворота и грозную фигуру охранника. Морской пехотинец, расставив на уровне широких плеч ноги, стоял посреди дороги, держа на вытянутых руках «М-16». Гусовский выматерился – ворота на КПП были металлическими. Таранить их даже на тяжелом джипе – рискованное дело.

«А если попробовать? Стрелять по мне не станет, а вот в машину…»

«Ниссан Террано» сделал последний поворот и, оставив позади коттеджи, выскочил на прямую дорогу. Гусовский вжался в кресло, став с ним единым целым, включил все фары на дальний свет, слепя охранника. Разглядывая сквозь залитое дождем лобовое стекло металлические ворота и изготовившегося стрелять морпеха, он напряженно размышлял над тем, что произойдет в следующие секунды.

«Что же делать?» – Ворота приближались неумолимо.

Вице-адмирал, что-то заметив, зло прищурился, улыбнулся краешком рта и резко вдавил педаль тормоза…

* * *

Треск автоматной очереди, визг тормозов, звон разбитой фары, снесенное боковое зеркало, истошный крик американца… Все звуки смешались в один, страшный и непонятный. Раскручиваясь волчком на мокром асфальте, как на льду, джип сбил с ног морского пехотинца задним бампером, протаранил старое щитовое строение КПП и вывалился за пределы охраняемой территории. Машина проехала еще с десяток метров и замерла на обочине. Лобовое стекло затрещало и тысячью мелких осколков-кубиков осыпалось на переднее сиденье «Ниссана».

Звон стекла привел водителя в чувство. Гусовский пошевелил ногами, что есть силы сжал руль.

«Жив и, кажется, цел».

Не снимая рук с руля, вице-адмирал осторожно поднял голову. На засыпанном щепками и раскрошенным пенопластом капоте лежала губная гармошка. Невдалеке чернели проклятые металлические ворота. На том месте, где еще совсем недавно стояла щитовая будка охранника, высилась груда поломанных досок и фанерных щитов. По исполосованному шинами асфальту полз к обочине морской пехотинец. Облегченно вздохнув, Василий Игнатьевич повернул ключ в замке зажигания – машина отозвалась неровным гулом.

Все-таки что-то в ней он зацепил.

Развернувшись на узкой дороге, Гусовский обернулся – два военных «Хаммера» уверенно неслись к воротам, створки которых уже разводил пришедший в себя безоружный охранник. «Хаммеры» протяжно взвыли – засигналили, заморгали «противотуманками», давая знать водителю «Ниссана», чтобы оставался на месте и ничего не предпринимал. Однако вице-адмирал зашел слишком далеко, чтобы сходить с дистанции – три трупа, побег. Да и какой был смысл сдаваться, если перед ним сейчас стоял жесткий выбор: либо свобода, либо безымянная могила. Вице-адмирал не удержался от картинного жеста, на мгновение выставил в выбитое окно руку с оттопыренным средним пальцем и притопил педаль акселератора. Нахальство русского не могло не зацепить самолюбия американцев.

В проем, на месте которого недавно находилось лобовое стекло, бил ветер, хлестал дождь. Тугой поток воздуха мял водителю лицо, словно оно было слеплено из пластилина. Щеки Гусовского дрожали, ходили волнами, нос приплюснулся, брови буквально сползали на глаза. Управлять машиной в таких условиях было крайне сложно. Но, несмотря на помехи, вице-адмирал переключился на последнюю, пятую, передачу, чтобы оторваться от преследования. Когда джип развил бешеную скорость, пунктир дорожной разметки показался Василию Игнатьевичу одной сплошной линией, уводящей его в никуда.

Через некоторое время Гусовский догадался опустить забрало солнцезащитного козырька, теперь дождь и ветер не так досаждали. Теперь Гусовского беспокоила – чрезмерная скорость. Появись из-за поворота встречная машина, не успеешь вовремя сориентироваться и в нужный момент нажать на тормоза.

– Впереди дорога перекрыта. Сопротивление бесполезно, мистер Гусовский! – раздался усиленный громкоговорителем голос.

Вице-адмирал заерзал на кожаном сиденье, понимая, что через несколько километров его ожидает растяжной «еж» и пара автомобилей с вооруженными морпехами. Ему сразу вспомнились кадры из недавнего голливудского фильма: автоугонщик наезжает на «зубастую» полицейскую ловушку; колеса, шипя, сдуваются, машина, виляя, вылетает за обочину и встречается с деревом. К помятому автомобилю бегут полицейские, вытаскивают водителя, заламывают руки, кладут лицом на капот и зачитывают ему его права. Наверное, что-то похожее ждало впереди и Василия Игнатьевича, вот только никаких прав ему никто зачитывать не станет.

Отбросив лишние мысли, Гусовский зафиксировал уцелевшее боковое зеркальце в удобном для наблюдения за дорогой положении и, глянув на преследующие его машины, отметил одну важную для себя деталь. Преследователи даже не пытались стрелять по задним колесам «Ниссана». А все потому, что он был нужен им только живым. Как только вице-адмирал уверился в своей временной безопасности, в его голове созрел смелый план.

«Чем больше я рискую, тем больше они нервничают».

И в самом деле, преследователи, скорее всего, опасаясь за его жизнь, поотстали, лишь бы он не гнал так быстро.

Удерживая одной рукой руль, второй Василий Игнатьевич открыл перчаточный ящик. И на этот раз ему повезло – внутри лежала сложенная карта здешней местности. Обведенная маркером база бросилась в глаза сразу же – хозяин автомобиля оказался пунктуальным человеком. Гусовский, мысленно поблагодарив агента ЦРУ за такой подарок, скользнул взглядом по карте. Ведущая к зданию дорога начиналась от автомагистрали и не имела на всем своем протяжении никаких ответвлений.

«У них в распоряжении такая же карта, на которую не нанесены проселки. В действительности же существует множество стихийных подъездов, которые на картах отмечать не принято. Дорога уже перекрыта, вот почему нет встречных машин. Пускай они ждут меня на подъезде к автомагистрали, а я поеду по бездорожью… А вот и то, что мне надо».

Взгляд вице-адмирала выхватил маленькую черную точку с заковыристым норвежским названием.

Но Василия Игнатьевича заинтересовал не сам населенный пункт, а синяя эмблема с английской надписью «Police». Полицейский участок, находившийся в городке, мог стать для него промежуточным пунктом, способным вернуть свободу. Гусовскому стоило запросить у норвежских полицейских убежища, тем самым подставив американцев, которые уже объявили о его гибели. В таком случае он сможет представить дело так, будто не убегал на яхте из Росси, а просто стал жертвой американских спецслужб – те его якобы выкрали в море. Однако, чтобы воплотить план в жизнь, предстояло в первую очередь отыскать не нанесенный на карту поворот и оторваться от преследования.

* * *

Бегущие по ночному небу тучи иногда расступались, обнажали на темном фоне фосфорический полумесяц. В такие моменты казалось, что время остановилось и на всей земле существует только одна неизменная вещь – луна, проливающая манящий и желанный свет. Все остальное меркло, утопая в магическом ореоле.

Налетел ветер, забарабанил по листве дождь. Озеро сморщилось и стало похоже на смятую серебристую скатерть. Лавров и Збруев сидели на берегу озера, укрывшись от ливня под нависающим над берегом и водой камнем. У самых ног десантников плескались рваные волны. Молчали в камышовой заводи лягушки, не сновали в воде жуки-плавунцы. Комаров не было ни видно, ни слышно, назойливых насекомых снесло ветром, прибило к земле.

Майор и капитан сидели молча, прислушиваясь к шуму дождя. Предназначенная для них закладка с оружием и средствами связи находилась где-то поблизости, но найти ее без утерянной карты было невозможно. Их пребывание в Норвегии лишалось смысла. Вместо автоматов на данный момент у них были лишь удочки и спиннинг.

– Товарищ майор, а если попытаться…

– Даже не думай, – угрюмо ответил Лавров, – это все равно, что иголку в стогу сена искать.

– Бывает и везет.

– Запомни, Збруев. Везет лишь тогда, когда ты заранее знаешь, что тебе повезет, – произнес Батяня.

Капитан смотрел на Лаврова, пытаясь уловить ход мысли своего командира.

– Не ломай себе голову, просто забудь о закладке. Это как в детстве: на кино денег нет – и ты ходишь по улице, мечтаешь найти кошелек.

– У меня такого не было.

– Значит, детство у нас было разным.

Лавров задумчиво смотрел в воду. Его отражение размывал ветер, стирал дождь.

В паре-тройке метров от берега что-то рассекло воду. Над поверхностью на мгновение показалась спина крупной рыбины.

– Вот это да! – прошептал Збруев.

Майор уже выкладывал из рюкзака удочки и пакеты с необходимым для рыбалки снаряжением.

– Вот тебе и СВР. Даже на хорошие снасти денег пожалели, – заметив на упаковке надпись «Made in Сhina», ухмыльнулся Батяня, – а по легендированию мы богатые новозеланцы. Не удивлюсь, если в закладке вместо настоящих долларов лежат отпечатанные на принтере.

– А вместо спутникового телефона – строительные рации.

– Видишь, Збруев. Так что в том, что ты утопил карту, ничего страшного нет. Зато у нас есть пейджер.

Збруев зло ухмыльнулся:

– У что он нам подсказывает?

– Пока молчит и писем не пишет. Но ты зря так пренебрежительно отзываешься об этом дедушке сотового телефона. По мобильнику или спутниковому тебя засекут за пять секунд разговора с точностью до десятка метров. Не успеешь оглянуться, как ракета с введенными координатами уже прочертит к тебе дымный след. А пейджер работает только как приемник. С ним ты невидим. Жаль будет, если они вообще исчезнут из обихода.

Десантники натянуто улыбнулись. Лавров взял один из спиннингов. Продел леску в кольца, привязал блесну и груз.

– Мы с тобой новозеландские рыбаки. Вот и будем рыбу ловить. Смотри, что-нибудь да придумаем. К тому же рыбачить мы станем на законных основаниях. Все необходимые документы у нас имеются.

– Разве для того, чтобы ловить рыбу, нужно какое-то разрешение? – в недоумении спросил Збруев, осматривая безлюдный пейзаж.

– Это у нас хоть в центре Москвы с моста рыбу лови. А здесь с этим строго. Без специального разрешения пойман – на первый раз штраф. На второй могут и депортировать. Вот тебе и «звериный оскал» капитализм во всей красе. А то, что здесь безлюдно, – не обольщайся, по закону подлости всегда рыбоохрана в самый неподходящий момент появляется. Что потом будем с ними делать? Убивать и закапывать рядом с моим парашютом?

– Да уж… норвежцы.

Збруев поднял с земли удочку.

– Может, и мне попробовать?

– Мелочь нам не нужна. Надо к людям идти, от рыбаков и туристов можно многое узнать. А для разговора нужен весомый повод в виде улова.

– Понял, – сообразил капитан, прилаживая на леске зеленоватый воблер.

Майору хватило пятнадцати минут, чтобы вытащить из воды двух жирных лососей. Как оказалось, здешняя рыба охотно бралась даже в дождь. За всю свою жизнь Лавров не упомнил бы рыбалки, которая закончилась бы таким быстрым уловом, как сейчас. Но капитану Збруеву не было даже с чем сравнить или что вспомнить – он первый раз в своей жизни по-настоящему ловил рыбу.

– В самом деле? – Майор не переставал удивляться своему молодому напарнику.

– В детстве пару раз с пацанами на даче на пруд ходили. Карасей рубашкой ловили, вот, в принципе, и все… – признался Збруев, – а рыбная ловля на спиннинг в курс выживания не входит. Вот если лягушку живую съесть, или суп из насекомых сварить, это я умею.

Андрей неодобрительно покачал головой и вдруг заметил, что леска его товарища слегка натянулась, пошла в сторону. Лавров понял, что, если не поможет Збруеву, рыба так и не окажется на берегу.

Батяня толкнул напарника в бок:

– Не спеши, аккуратней.

Под руководством Лаврова небольшой окунь оказался на берегу. Рыба хватала ртом воздух, пучила глаза, билась о землю.

– Достаточно, – поставив ногу на камень, бросил майор, – на ужин хватит. Осталось развести костер.

– Я разожгу.

– Вернемся, я тебе обязательно подарю свод законов Норвегии. Будешь перед сном изучать, – комбат подставил лицо дождю, – костер здесь можно разводить только в строго отведенных для этого местах… Ты все еще считаешь, что норвежцы молодцы?

Збруев неопределенно пожал плечами:

– Знаю, но все равно никого поблизости нет. Искать разрешенное место – терять время.

– Нам главное людей найти. У них всегда будет что позаимствовать: машину, деньги, оружие. Я бы не отказался даже от гладкоствольного охотничьего ружья.

Андрей подтолкнул капитана к камню. Вдвоем они и забрались на него. Лавров указал на крохотные огоньки, пляшущие среди деревьев. Они были настолько малы, что казалось, вот-вот погаснут.

– Ты на них внимания не обратил, а я запомнил. За мной! – скомандовал Лавров и зашагал по каменистой почве.

На лесной поляне стояли машины и жилые трейлеры, пара палаток. Кое-где виднелись беседки с навесами. В некоторых из них пылали костры, в других жарили на углях мясо. Несмотря на ливень, люди не спешили разбредаться по теплым трейлерам. Ветер нес на десантников ароматный запах жареных сарделек и барбекю.

– Можно и слюной захлебнуться, – произнес капитан, огибая один из вагончиков.

– У нас будет вкуснее. – Батяня помахал перед носом Збруева пакетом с рыбой.

После недолгих блужданий по кемпинговому лагерю, десантники отыскали пустующую беседку. Ее деревянная крыша, состоявшая из плотно прилегающих друг к другу досок, не пропускала дождь. А для пущей надежности поверх дощатого настила был растянут кусок толстого полиэтилена. Поэтому со стороны крыша беседки казалась верхушкой водопада, с которой беспрерывным потоком лилась вода.

Перешагнув через водяную стену-заслон, майор и капитан очутились в небольшой комнатке. Внутри нее было относительно сухо и даже уютно. Наконец десантники смогли снять с себя плащи. Ветер чувствовался только когда стоишь – высокие борта беседки, сбитые из фанерных щитов, надежно сдерживали его. По периметру тянулась удобная скамейка, спинка которой была обита потрескавшейся от времени и дыма клеенкой. Посредине находился каменный очаг, в пепле которого еще светились, догорая, крохи-угли, над ним нависала жестяная вытяжка-колпак. В углу аккуратной стопкой высились наколотые бревна. В металлической урне виднелись газеты и коробок спичек.

– Беру свои слова про «звериный оскал» обратно, – оценив убранство беседки, признался Батяня, – не пятизвездочный отель, но учитывая, что все это пока задаром…

– Подойдем к соседям, пока они не улеглись спать?

– Не спеши, они еще не скоро улягутся, – выглянул за перегородку Лавров, – нужно, чтобы они привыкли к нашему присутствию.

Раскрасневшиеся от жара костра лица Лаврова и Збруева были усыпаны бисеринками пота. На металлической решетке золотились доходившие на углях лососи. Майор, почесывая подбородок, листал газету. Капитан, откинувшись на поролоновую спинку, в предвкушении предстоящего ужина втягивал ноздрями запах печеной рыбы.

– Что пишут, товарищ майор?

– Что-то про Иран и Францию, – отозвался Лавров, – норвежский язык для меня не многим понятней венгерского.

– В мире за один день ничего не изменилось, – не удержался и зевнул капитан, посмотрел на запекавшуюся на решетке рыбу, – кажется, можно снимать.

– А вот теперь появился подходящий повод наведаться к соседям, у нас соли нет, – напомнил Батяня, – ты прилично говоришь на английском, вот и сходи в разведку.

– К кому?

– На твой выбор, – прищурился Лавров.

Капитан задумался.

– Подамся туда, где больше народу. Наведаюсь к тем чудилам в оранжевых одеяниях. К буддистам.

Майор одобрительно кивнул:

– Выбор верный, я бы тебя к ним тоже направил. – Он привстал со скамейки и выглянул на улицу. – Поинтересуйся заодно, кому мы должны платить за пребывание в кемпинге.

Под большим полотняным навесом, натянутым между двух жилых трейлеров, около костра в хороводе кружилось с два десятка человек. Их странный танец напоминал обряд шаманов, вызывающих с помощью бубна священных духов предков.

– Это кришнаиты, – поправил капитана майор. – Однажды мне уже приходилось с ними иметь дело.

– Где?

– Было время и было место, – усмехнулся Лавров.

Лавров внимательно наблюдал за общением Збруева с кришнаитами. Превосходное владение английским языком мало помогло капитану, кое-что ему приходилось объяснять при помощи языка жестов. Хотя про соль поняли сразу – один из «индусов» широко улыбнулся и побежал в трейлер. Збруев пытался донести до них свой следующий вопрос насчет того, кому платить за стоянку и за использованные дрова. Однако поняли его не сразу, пришлось упростить грамматическую конструкцию. Только тогда ответ нашелся.

– Вот! Не представляете, каких усилий стоило с ними объясниться…

– Погоди! – прервал Збруева Андрей, принимая из рук капитана консервную банку из-под тушенки с солью, – государственный язык в Индии какой?

– Кажется, хинди или бенгальский и… английский, – не слишком уверенно проговорил капитан.

– Именно что английский, а акцент у них страшный, даже я его отсюда уловил.

Лавров некоторое время крутил в руках консервную банку из-под говяжьего плова. После чего оторвал этикетку, расправил на колене и задумчиво посмотрел на отпечатанную на ней голову быка.

– Что-то еще не так?

– Точно, – согласился майор, протыкая лосося ножом и посыпая в прорези соль, – они не индусы и уж точно не кришнаиты.

– Вы уверены?

– Вот именно.

– Но почему? Только из-за плохого английского? – Збруев окончательно сбился с толку.

Батяня подцепил ножом спинку лосося и переложил кусок исходящей паром рыбы себе на ладонь.

– Индусы не едят говяжьего мяса. Для них это смертельный грех. Корова – священное животное, – проговорил Лавров и надкусил горячую рыбу, – а вот мусульмане – очень даже едят…

И тут пискнул пейджер. Майор глянул, на экране появилось сообщение:

«Наш общий друг на отдыхе, как и обещал».

– Видишь, о нас не забывают, даже когда мы не вышли на связь. Это должно означать, что наш «друг» по-прежнему находится на американской базе отдыха.

Глава 4

Дорога то взлетала на перевал, то опускалась в низину. Пейзажи менялись с калейдоскопической скоростью. Гусовский гнал джип, всматриваясь в темноту. Стволы деревьев и черно-белые столбики дорожного ограждения мельтешили в свете фар. Удерживать автомобиль на извилистой дороге ночью при скорости в сотню с лишним километров в час, да еще при сильном ветре, под силу не каждому. Стоило оказаться на верхней точке трассы, как ветер ударял в борт, словно кувалдой. Но Василий Игнатьевич умудрялся сохранять набранную скорость даже на опасных местах. Он понимал, что стоит ему ее снизить – и отставшие пока «Хаммеры» с морскими пехотинцами прижмут его к обочине.

Фары выхватили из темноты дорожный указатель. Увидев, что до автомагистрали осталось всего пять километров, Гусовский занервничал еще сильнее. Вероятность того, что ему по дороге встретиться хотя бы один поворот, уменьшалась с каждой сотней метров. Но вице-адмирал не падал духом, продолжал надеться на лучшее.

Гудел двигатель «Ниссана», бешено вращались колеса, разбрасывая на поворотах камушки, слипшийся песок, листву. Василий Игнатьевич выжимал из двигателя всю мощность, которую заложили в него конструкторы. Даже вода в радиаторе начала закипать, не успевая охлаждать механическое «сердце» джипа.

– Остановитесь. Если вы не остановитесь… – раздался усиленный громкоговорителем голос Магвайера.

Однако американец тут же запнулся, увидев, как внедорожник резко затормозил, свернул с дороги и запетлял среди деревьев. Тяжелые «Хаммеры» пролетели поворот, в который умудрился нырнуть «Ниссан Террано».

– Разворачивайтесь. Живее. За ним! – подгонял своих людей Магвайер.

Машина неслась, петляя между деревьями, по лесному бездорожью. Подпрыгивая на кочках, вспарывала капотом воздух. Оголенные корни деревьев словно змеи извивались на ее пути. Василию Игнатьевичу ничего не оставалось, как сбавить скорость. Кузов машины вибрировал, будто фюзеляж самолета перед самым взлетом. В салоне все тряслось, ходили ходуном сиденья. Постоянно выворачивая руль, Гусовский умудрялся все-таки управлять автомобилем. Но вице-адмиралу ни на секунду не удавалось оторвать взгляд от дороги – посмотреть в зеркало заднего вида или свериться с картой.

Василий Игнатьевич ехал практически наугад. Он лишь догадывался, куда движется. Но главное – ему удалось на время оторваться от преследования.

Впереди посветлело, редкие деревья расступились. Гусовский выехал в поле, погасил фары и габариты. Перемалывая бампером стебли посевов, «Ниссан Террано» на всех парах несся к огням городка, украшавшим далекий склон. Неожиданно начался резкий спуск, незамеченный заранее из-за густой однообразной растительности. Вице-адмирал с трудом управлял машиной, безудержно катившейся, буквально валившейся, вниз, подпрыгивающей на камнях. Наконец автомобиль выровнялся, оказавшись на дне тесной ложбины. Впереди высился практически неприступный склон, закрывший не только городок, но и половину неба. Оставался единственный путь – по дну, где струился неглубокий поток дождевой воды. Может, по нему удастся попасть в населенный пункт? Так и поступил Василий Игнатьевич. Однако вскоре пожалел о том, что сделал.

Огни городка так и не появились, а на горизонте показалась полосатая башня маяка. Вице-адмирал бросил взгляд на соседнее сиденье, где была разложена подробная карта местности. На его лбу заблестели бисеринки пота. Он понял, что попал в ловушку. Разворачиваться и ехать назад значило сдаться американцам, фары военных машин уже плясали на краю поля, ехать вперед – идти на самоубийство.

Как только в конце ложбины показались пенящиеся гребни волн и крутой скалистый обрыв, уходящий на многие метры вниз, Василий Игнатьевич заглушил двигатель. Машина по наклонной сама катилась к обрыву.

Через некоторое время от «Ниссана Террано» и русского вице-адмирала должна была остаться гора металлолома. Прятаться дольше не имело смысла, и беглец включил фары. Яркий свет выхватил скалистый склон, нагромождение камней, но зато сзади машины сгустилась непроницаемая мгла.

* * *

Преследователи заметили пропавший внедорожник слишком поздно, когда он уже стремительно катился к обрыву. Погоню можно было прекратить, им оставалось только наблюдать за последними мгновениями жизни российского вице-адмирала, который уносил с собой на тот свет не один десяток государственных тайн.

Магвайер влип в окуляры бинокля, он видел силуэт в салоне «Ниссана». На какое-то время машина пропала из вида, скрывшись за возвышающимся на откосе камнем, но тут же показалась вновь – до края обрыва оставалось с десяток метров.

«Он что, с ума сошел?» – проговорил Магвайер.

«Ниссан Террано» резво подкатил к последнему рубежу – каменному карнизу, и вздрогнул, словно уперся капотом в невидимую преграду. По полю пробежала полоса света от прожектора маяка. Передние колеса, словно магнитом, потянуло вниз, машина качнулась и сорвалась. Раздался еле слышный удар, следом второй, приглушенный шумом волн и ветра. Над скалистым берегом вспыхнул огонь, осветив кромку поля. Но тут же погас. Поднявшееся облако дыма разбросал над полем ветер.

– Если есть возможность его спасти, мы должны поспешить, – лейтенант захлопнул дверцу.

Обвив пальцами веревку, морпехи осторожно, один за одним, спускались по крутому скалистому склону. Среди валунов и каменных глыб среди набегавших волн виднелись обломки «Ниссана».

– Разбился! – заключил Магвайер, осветив искореженную машину фонарем, – дальше спускаться нет смысла.

– Тело искать будем? Или подождем завтрашнего дня, когда его выбросит на берег?

Лейтенант задумчиво почесал затылок.

– Пожалуй, стоит. Только мы вряд ли что-нибудь найдем. Нам еще повезло с погодой. Повсюду безлюдно. Не хотелось бы связываться с норвежской полицией. Нам будет трудно им объяснить, что же здесь случилось на самом деле.

* * *

Сдерживая вырывающийся из груди крик, вице-адмирал с замиранием в сердце смотрел на угасающую огненную вспышку. Еще минуту назад он сомневался, удастся ли выжить, выпрыгнув в последний момент из стремительно катящегося к обрыву автомобиля. Но все произошло не совсем так, как рассчитывал вице-адмирал. Его буквально выбросило, лишь он открыл дверцу. Он даже толком не помнил, как подвернул ногу и как забился в расщелину в скале.

Теперь его окружали темнота, теснота и сырость. Наверху не смолкали голоса американцев и гудение двигателей. По обрывкам разговора было понятно, что никто не собирается прекращать его поиски, преследователи намерены прочесать местность. Оставаться в укрытии было опасно.

– Обыщите склон. В машине, кажется, тела нет. Если не найдем, значит, в море унесло, – раздался голос сверху, – и постарайтесь закинуть крюк лебедки на «Ниссан».

– Не хватает длины троса.

– Нарастите…

Осторожно выглянув из расщелины, вице-адмирал лишний раз убедился в том, что ему следует незаметно покинуть свое укрытие – наверху уже чернели силуэты американских солдат, готовых спуститься с карниза по веревке. Нельзя было исключать, что у противника есть прибор ночного видения. С ним за считанные секунды можно было бы засечь передвижение Гусовского, а потом вернуть его в камеру допросов.

«Нет, все произошло слишком быстро, и никто не подумал о приборе, – поспешил успокоить себя беглец, – иначе бы они не потеряли из виду машину».

Превозмогая боль в ноге, вице-адмирал, прихрамывая, двинулся вдоль нагромождения каменных глыб. Только добравшись до густых зарослей, он мог спасти себе жизнь, заставить американцев поверить в собственную гибель. Прячась за выступами скал, он оглядывался, чтобы понять, насколько далеко ушел от морских пехотинцев. Продвижение шло черепашьими темпами, страшно болела нога.

Отчаянно хватаясь руками за выступы скальной породы, Гусовский медленно, но уверенно отдалялся от берега. Шум бушующих волн уже не казался таким грозным. Дождь смывал следы, пеленой прикрывал его бегство.

Поросший кустами склон стал круче, Василий Игнатьевич почувствовал это по напряжению, с каким ему приходилось теперь подниматься. Тяжело дыша, вице-адмирал вскарабкался на камень и соскользнул с него на более-менее ровную поверхность. Он вновь увидел огни городка, но теперь стало понятно, что быстро до него добраться не получится. От него беглеца отделяли еще две ложбины, подобные уже преодоленной.

– Не дойду, – Гусовский ощупывал успевшую опухнуть ногу, – надо искать укрытие. Переждать до утра.

* * *

Лавров вытянул к догорающему костру ноги. Набегавший сон как рукой сняло. Комбат аккуратно завернул рыбьи кости в обрывок газеты, бросил в костер. Бумагу мгновенно охватил огонь. Не прошло и минуты, как от газетного свертка осталась лишь горочка пепла.

Капитан с надеждой смотрел на майора.

– Поверь моему опыту. С кришнаитами многое не так.

– А вдруг это члены какого-нибудь клуба ролевых игр, так сказать, кришнаиты-любители? Ведь бывают чудаки, которые переодеваются в рыцарей и уезжают на пару неделек на природу, чтобы хлебнуть средневековой жизни. Они ведь не варят кашу в чанах и не гоняются по лесу за кабаном с копьями и луками! – Збруев подбросил в костер дров и продолжил: – Ясное дело, что питаются лапшой быстрого приготовления и жарят на углях купленное в супермаркете мясо. Но при этом вполне всерьез называют себя сэрами ланселотами и королями артурами. То же самое и с нашими кришнаитами. Если они держат соль в консервной банке из-под говядины, это еще не значит, что они террористы или секретные агенты пакистанских спецслужб.

Не согласиться с капитаном было легко. Его вариант мог отвечать правде процентов на пять, не больше. Но если что-то казалось Лаврову странным или непонятным, существовал простой способ проверить догадки.

– Ролевыми играми занимаются европейцы и американцы. А ты посмотри на них – темные, как головешки. Тем более проверить «индусов» стоит. Одно то, что они очутились в одном месте с нами в такую погоду, подсказывает мне, что они каким-то образом связаны с нашим заданием.

– Я просто пытаюсь найти еще одно объяснение. Как в курсе психологии, иду от обратного. Вы командир, вам и решать. – Збруев не мог понять, почему майор медлит.

– Ты заговоришь им зубы, а я тем временем проверю… Но не увлекайся, не пробуй их прощупать сам. Пошел, а я следом.

Со стороны костра, около которого расположились кришнаиты, зазвучал голос капитана. А майор уже находился за одним из внедорожников. Его застывшая на автомобильной дверце тень сдвинулась, медленно поплыла по борту трейлера. Крепко сжимая в руке холодное лезвие стропореза, майор осторожно пробирался к оранжевому трейлеру – единственному во всем кемпинге, в окнах которого не горел свет. Он отчетливо слышал английскую речь Збруева, пудрившего «индусам» мозги. Капитан восхищался заслугами Ганди и Неру перед мировой цивилизацией. Детали его восторга полностью были скопированы из телепередачи, просмотренной в прошлом году по каналу «Дискавери». Память у капитана была исключительная. Говорил он настолько убедительно, что Лавров начал сомневаться: неужели человек, избравший службу в ВДВ, может так убежденно рекламировать тактику ненасильственного сопротивления.

«Вот, блин, артист. Ему бы не в ВДВ служить, а специалистом по моральному разложению противника».

Подкравшись к трейлеру, Лавров приложил ухо к холодному металлу. Вслушался в тихие звуки. Домик на колесах отзывался лишь тихим поскрипыванием рессор, да чуть слышным гудением холодильника. Андрей уловил бы человеческое дыхание внутри – трейлер пустовал. Как и предполагал майор, оконная рама в туалете оставалась приоткрытой. Подкатив старую автомобильную покрышку, он прислонил ее к стенке, стал на нее, осторожно просунул руку и повернул защелку. Вскоре он уже был внутри. Несмотря на полную темноту, десантник не рискнул даже прикоснуться к занавеске на окне, понимая, что может привлечь к себе внимание с улицы. Решил подождать. Единственное, что он сделал, это закрыл входную дверь трейлера на защелку.

Не прошло и минуты, как его глаза стали привыкать к темноте – в комнате, как на фотографии, опущенной в заполненную проявителем кювету, начали проступать контуры мебели и предметов. Вот засияли вычищенные до блеска металлические ручки кухонного шкафчика; на стене, словно их только что нарисовал художник, проявились небольшие картины, изображавшие индийские храмы; тут же вырос в углу мягкий раскладной диван. Майор сделал шаг в сторону – его правая нога коснулась чего-то твердого.

Присев на корточки, Батяня поддернул рукав, вдавил на часах кнопку подсветки циферблата. Света было достаточно, чтобы рассмотреть перед собой составленные друг на друга картонные коробки с консервами. Лавров раскрыл верхний ящик.

«Да у них тут целый склад. Батальон накормить можно!» – прищурился майор, рассматривая в неверном зеленоватом свете этикетки.

Внутри открытой десантником картонки лежали бок о бок говяжьи консервы, те самые, в жестянке из-под которых капитан Збруев приносил соль. Тисненные на металлических крышках цифры говорили о том, что товар произведен всего пару месяцев назад в Индии и годен в течение двух ближайших лет.

«Только мусульманин относится к еде так ревностно. Возможная случайность превращается в тенденцию. А Пакистан – страна сугубо мусульманская».

Теперь Андрей Лавров убедился полностью, что люди в оранжевых одеяниях у костра на самом деле не те, за кого себя выдают. Однако этот факт еще не давал десантнику оснований стопроцентно считать их агентами пакистанских спецслужб. Взять ложный след – значит потерять время. Следовало найти неопровержимые доказательства, устанавливающие связь между так называемыми кришнаитами и вице-адмиралом Гусовским.

Шепот, раздавшийся за стенкой вагончика, заставил комбата замереть, пальцы плотней обхватили рукоять ножа. Повернув голову на звук, он увидел за занавеской две расплывчатые тени. Мужчины стояли неподалеку от окна, подошли они настолько тихо, что если бы не заговорили, если бы их тени не легли на занавеску, десантник так бы и не заметил их приближения. Их движения были плавными, выверенными. Шептались они добрых две минуты на незнакомом ему языке. Все это время Батяня сосредоточенно наблюдал за двумя тенями-силуэтами, извивавшимися на фоне полотняной занавески, прислушивался к звукам речи.

Вскоре Лавров уловил несколько знакомых интернациональных слов, речь шла об американцах, о Нарвике. Когда мужчины смолки, майор уже стоял у окна, смотревшего в лес, чтобы в случае чего успеть покинуть трейлер. Однако они не попытались войти в дом на колесах. Пройдя вдоль трейлера, исчезли в ночи, растворился и их шепот.

Лавров принялся методично обыскивать вагончик, в любую минуту мог вернуться хозяин, скорее всего тут обитал их главный – командир группы. Он осмотрел кухонный шкафчик, морозилку холодильника, духовку газовой плиты, микроволновку, все выдвижные ящики. Но ничего, говорившего об истинных занятиях обитателя трейлера, не нашел.

Опустившись на колени, Лавров приподнял сиденье углового дивана. Аккуратно сложенное белье, пара одеял. В трейлерах обычно стремятся использовать пространство по максимуму, но тут наблюдалась иная картина. Бельевой ящик оказался достаточно мелким. Подковырнув лезвием пластиковую панель, майор вскрыл двойное дно – попал в самую точку. Внутри дивана лежал компактный арбалет, наподобие тех, которыми вооружены охотники на вампиров в голливудских блокбастерах. В комплект к модернизированному средневековому оружию прилагался прозрачный пенал со стрелами и сменными наконечниками. Такая заботливость производителя оружия о своих клиентах, стрелках и жертвах, впечатляла.

«Неплохая игрушка. А, главное, бесшумная и безотказная», – взвешивая в руке легкий арбалет, изготовленный из графитопластика, вынужден был признать майор.

Десантник раскрыл лежавшую у самой стены пластиковую папку, первым в ней лежал отпечатанный на дешевом струйном принтере лист. С него на Лаврова смотрел вице-адмирал Гусовский. Все остальные документы пестрели арабской вязью. Копии не снимешь, а забирать их с собой было рискованно.

Найдя неопровержимое доказательство причастности «кришнаитов» к поискам российского вице-адмирала, майор мог окончить разведку. Он отбросил защелку на двери и покинул трейлер тем же путем, каким и попал в него – через окно туалета. Чуть слышно зашуршала мокрая трава – по стенке вагончика поплыла заштрихованная дождем тень десантника.

* * *

Солнце, проникавшее в кабинет сквозь узкие зазоры между планками жалюзи, сияло в зеркале. На дубовом столе громко плевалась кипятком кофеварка, издавая странные и порой неприличные звуки. Исходивший от нее аромат кофе стремительно распространялся по комнате, проникая в каждый уголок, в каждую щелку. Устоять перед таким запахом не смог бы даже состоявшийся, искушенный кофеман. Такую роскошь, как собственная кофеварка в кабинете, мог позволить себе только человек, занимающий высокую ступеньку в иерархии ЦРУ. Мелким сошкам приходилось довольствоваться аппаратами, установленными в холлах и коридорах.

Хозяин кабинета, Говард Хьюз, наполнил белую кружку бодрящим черным напитком и с улыбкой опустился в любимое кресло. Каждое утро он проделывал кофейную церемонию, и каждый раз получал заряд бодрости, сбрасывая остатки сна. Однако сегодня его ритуал был прерван самым наглым образом. Когда губы только-только коснулись края толстостенной фаянсовой кружки, а ноздри втянули тонкий аромат, на приставном столе нудно загудел аппарат внутренней связи. Высветившийся на дисплее номер свидетельствовал, что беспокоят из приемной. Так и не глотнув кофе, хозяин кабинета пробурчал:

– В это время меня ни для кого нет. Разве что для президента, – не выпуская из руки кружку с кофе, как можно вежливей уточнил Говард.

– Возникли непредвиденные обстоятельства.

– Черт.

Некоторое время Говард Хьюз не мог найти себе места, слоняясь от стенки к стенке и нервно теребя в пальцах незажженную сигарету. Рабочий день еще не успел толком начаться, а уже обещал быть жарким.

– С вами все в порядке? – донесся из динамика трубки обеспокоенный голос, ведь Говард, выслушав информацию, так и не ответил.

– Агента Бриджес ко мне, срочно, – наконец принял решение хозяин кабинета.

Сделав глоток успевшего остыть кофе, он угрюмо посмотрел на потухший экран монитора. В темном стекле отразилось мгновенно постаревшее, осунувшееся лицо. Подпирая рукой голову, Хьюз понуро смотрел на свое отражение.

«Теперь моя судьба целиком в руках мулатки», – подумал он.

Ждать пришлось недолго. Но и короткого времени оказалось достаточно, чтобы Хьюз овладел собой. Говард не сразу посмотрел на вошедшую в кабинет мулатку, выдержал паузу и лишь потом перевел взгляд с компьютера на бесстрастное лицо Бриджес, скупо улыбнулся, жестом пригласил к столу.

Он инстинктивно почувствовал, что севшая напротив него мулатка полна решимости и энергии, тут же готова пойти в бой, только отдай приказ. Это придало ему уверенности и вселило надежду.

– Произошло то, чего мы боялись больше всего – из нашей тайной тюрьмы в Нарвике сбежал вице-адмирал Гусовский. Если он еще жив, то его необходимо поймать и тайно перевезти в надежное место.

Уитни никак не отреагировала на новость, словно знала заранее, что побег российского вице-адмирала был неизбежен.

– Как я понимаю, вы хотите, чтобы я его нашла и перевезла…

– Совершенно верно, – настойчиво перебил мулатку Говард, – вылетайте прямо сейчас. Да… и помните, агент Бриджес, – каждая минута на счету.

– Можете на меня рассчитывать, если только он жив…

Другого ответа Говард Хьюз и не ожидал. Как только Уитни покинула кабинет, он потянулся к зажигалке.

* * *

Колокольчик над открывшейся дверью звонко брякнул. В душный зал интернет-кафе просочился свежий прохладный ветер – качнулась прилипшая к неподвижным лопастям вентилятора пыль, густая, словно бахрома. Длинноногая мулатка в строгом черном костюме окинула взглядом помещение.

Компьютеры выстроились на длинном столе вдоль стены, невысокие перегородки из матового пластика отделяли их друг от друга. Не стихающему постукиванию по стершимся клавишам и клацанью кнопок мыши вторили голоса возбужденных темнокожих подростков, участвовавших в виртуальной бойне с монстрами и инопланетными чудовищами. От стрекота крупнокалиберного пулемета, лязга затворов, шума взрывов и истошного крика умиравших космических пришельцев хотелось закрыть уши.

Мулатка бросила взгляд на монитор и с осуждением покачала головой. Парнишка покосился на нее и вернулся к сражению. Обмахиваясь свежим номером газеты как веером, Бриджес облокотилась на круговую стойку.

– Свободные места есть? – спросила мулатка, чтобы вывести из оцепенения задремавшего на рабочем месте системного администратора. – И как вы умудряетесь спать при таком шуме?

Худощавый парень поднял голову.

– Что вы сказали? – близоруко прищурился он, пытаясь разглядеть лицо посетительницы.

– Мне нужен компьютер для выхода в Интернет, – раздраженно произнесла Уитни, – или у вас только игры в почете?

Системный администратор нашарил на столе роговые очки и водрузил на переносицу. Как только он это сделал, его губы сложились в приветливую улыбку – увидеть столь привлекательную и стильно одетую мулатку в заведении, посещаемом в основном школьниками-прогульщиками, было равносильно обнаружению в пустыне цветущей розы.

– Сейчас, одну минутку, – засуетился парень, – я включу вам машину.

Бриджес улыбнулась, понимая, что привела молодого человека в замешательство.

– Кажется, вон тот компьютер уже работает, – подсказала она.

– Да… да. Ближайший к окну ваш.

– Я бы хотела сразу расплатиться.

– Вам надолго?

– Проверить почту.

Системный администратор размышлял над ответом не долго. За еще одну обворожительную улыбку он был готов предоставить мулатке хоть все интернет-кафе.

– Для вас бесплатно.

– Мило.

Несмотря на предложение парня, Уитни все-таки положила на стойку купюру и поспешила к компьютеру.

– Слушай, парень, может, на дверях вывеску повесим и крупными буквами напишем: «Бесплатное интернет-кафе». Как тебе такая идея? А? – продолжая игру, проговорил темнокожий мальчишка. – Я бы тоже не отказался приходить сюда даром.

– Ты подслушивал? – возмутился очкарик.

– У меня слух хороший. Видно, тебе эта красотка все мозги отшибла.

Очкарик не стал возражать:

– Это точно.

Сев за компьютер, Бриджес сосредоточилась, шум и голоса вокруг уже не отвлекали ее. Пробежавшись пальцами обеих рук по клавиатуре, она выжидающе посмотрела на экран, где уже шла загрузка нужной ей интернет-странички.

«Арендую бунгало во Флориде», – далее она впечатала телефонный номер, по которому никуда нельзя было дозвониться, поскольку в нем не хватало одной цифры.

Щелкнув левой кнопкой мышки, Уитни дождалась, когда ее сообщение появится на виртуальной доске бесплатных объявлений.

* * *

Еще час тому назад затянутое тучами небо искрилось разрядами молний. Удары грома эхом прокатывались по всей округе. Сильный ветер гнул на своем пути стволы деревьев, выворачивал с корнями сухостой. Но теперь только сильный дождь напоминал о грозе.

Попивая горячий чай и пожевывая изюм, лейтенант Магвайер наблюдал за капризами погоды из уютного кабинета американской военной базы в Нарвике. В углу приятно гудел обогреватель. Сквозь чуть запотевшее стекло, по которому, словно наперегонки, сбегали ручейки воды, виднелись огни вертолетной площадки и расплывчатые силуэты людей в камуфляжной форме. Сигнальщик и пара морпехов мокли на улице в ожидании вертолета. Несмотря на буйство стихии, полет не отменили, благо синоптики предсказывали относительное затишье на несколько часов. Этой «форточкой» и воспользовались. Пред военными была поставлена задача – встретить и всеми возможными силами содействовать агенту ЦРУ, прилетевшему для выполнения задания, затрагивающего безопасность Соединенных Штатов.

Лейтенант допил остатки чая и закурил. За окном вновь сверкнула молния. Но на этот раз зигзагообразная линия ударила в землю где-то далеко, раскат грома пришел с сильным опозданием. Лампочка под потолком заморгала. Кабинет погрузился в темноту, мигнула и тускло засветилась лампа аварийного освещения. Однако осветительные огни вертолетной площадки, питающиеся от автономного электрогенератора, по-прежнему продолжали гореть ровно.

Магвайер нервно щелкнул бензиновой зажигалкой. Пламя заплясало на фитиле, как стриптизерша вокруг шеста. Негромкая музыка, лившаяся из радиоприемника, резко оборвалась. Диктор зачитал сообщение о штормовом предупреждении и готовящейся эвакуации жителей из наиболее опасных районов. Среди озвученных был назван и тот, в котором находилась американская военная база.

За окном раздался еле слышный в шуме ненастья стрекот лопастей. Офицер, застегнув куртку, вышел на улицу. На площадку опускался вертолет. В свете его прожектора серебряными искорками вспыхивали капли дождя. Пилот с трудом удерживал машину, постоянно выравнивая ее. Казалось, что стоит ветру чуть усилиться, и вертолет просто сдует к лесу. Но приземление прошло гладко.

– Доброй ночи. Добро пожаловать на территорию базы, – с долей пафоса произнес лейтенант Магвайер.

Бриджес, набросив капюшон, заспешила к зданию. Опершись о спинку стула, она с отвращением посмотрела за окно.

– В этой части Европы всегда такая погода?

– Подобное случается не так уж и часто, – военный деланно безразличным взглядом пробежался по продрогшей от холода мулатке, – может, горячего чая?

Бриджес отрицательно покачала головой. Сбросила мокрый плащ и подошла к раскаленной решетке отопителя. Вскоре покрытая пупырышками кожа щек разгладилась, посиневшие губы налились красным.

– Неужели было так сложно захватить проникшего на территорию базы пакистанца живым? Теперь нам только остается гадать, один он прибыл или… – Бриджес коротко махнула рукой: мол, претензии оставим на потом. – Есть ли какое-нибудь продвижение в поисках беглеца?

– Пока нет и в ближайшее время, боюсь, не предвидится.

Ответ удивил Уитни.

– Откуда такая уверенность?

– Около часа тому назад мне сообщили, что машину, на которой он ехал, унесло в море. Я уверен, что он погиб.

– Сколько людей задействовано в поисках?

– Было задействовано! – бросил лейтенант. – Это уже не имеет значения. Из-за штормового предупреждения они прекращают поиски и возвращаются на базу. Ураганом даже повредило передатчики гражданской мобильной связи. Весь Нарвик и окрестности в панике.

Бриджес была возмущена до глубины души таким ответом. Она поняла, что пора брать инициативу в свои руки – благо полномочия, которыми наделило ее ЦРУ, позволяли ей это сделать. Нахмурившись, она недружелюбно посмотрела в глаза офицеру.

– Поиски продолжить.

– Но… штормовое предупреждение. Круг посвященных в суть происходящего ограничен. К тому же нам не нужны конфликты с норвежскими властями. В споре с ними я не имею права ссылаться на ЦРУ. Мы не можем вести масштабные поиски на чужой территории. И мне об этом напомнили прямым текстом.

– Под мою ответственность, – тоном, не терпящим возражений, ответила мулатка, – а для норвежцев озвучьте, что мы разыскиваем офицера, совершившего сексуальные домогательства по отношению к одной из наших женщин.

– Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но я распорядился сохранять видимость того, что в гостевом доме по-прежнему удерживается пленник.

Агент пожала плечами:

– Что ж, это разумно.

* * *

Временное затишье – промежуток между ударами урагана – использовали не только американские военные. Майор Лавров и капитан Збруев, оставив все лишнее в кемпинге, уже подходили к военной базе. Именно подходили, а не подбирались. Пока российские десантники не достигли ее границ, беспокоиться было не о чем – документы у них имелись надежные, но последние сто метров от дороги до сетчатого ограждения, поверху которого спиралью змеилась оцинкованная колючая проволока, десантники преодолели уже ползком.

– Первая линия, – Лавров осмотрелся, – здесь тебе ни камер, ни датчиков давления на почву. Всего-то и делов: как в чужой огород забраться.

Развязав рюкзак, майор достал небольшие кусачки. Капитан Збруев точно помнил, что такого инструмента у них не было. Все наличное они осмотрели еще в беседке. На вопросительный взгляд Збруева, Лавров ответил:

– У немцев в кемпинге позаимствовал.

Кусачки легко перерезали мягкую сталь. Батяня вывернул из сетки проволочный зигзаг. Метрах в двадцати от ограждения тянулась засыпанная привозным песком, приглаженная бороной полоса. Следили за ней не так уж рьяно. Сквозь бороздки в песке успели прорости сорняки, дожди сгладили рельеф. Немного осторожности, и десантники перебрались через нее, практически не оставив следов.

– Первый раз у меня так начинается задание, – прошептал майор Лавров, когда они с капитаном залегли на возвышение, – из всего оружия – саперная лопатка да стропорез. Хорошо, хоть бинокль есть. А освещение у них, как в парке культуры и отдыха по большим праздникам.

Лавров припал к окулярам бинокля. За все время осмотра он не проронил ни слова. Затем передал прибор Збруеву.

– А теперь и ты посмотри.

Майор не подгонял, он просто терпеливо ждал, когда Збруев повернется к нему.

– Доложи обстановку и свои соображения.

Капитан не хотел ошибиться, а потому формулировал осторожно.

– Почти наверняка Гусовского удерживают в так называемом гостевом доме.

– Основания?

– На подходах к нему наиболее плотная охрана.

– Согласен. Далее.

– Пытаться прорваться туда бессмысленно, даже если бы у нас было серьезное оружие.

– Тоже согласен. Вывод?

Збруев несколько секунд молчал.

– Единственный возможный вариант – попытаться захватить Гусовского, когда американцы будут его вывозить. Устроить засаду на пути следования.

Лавров погладил бинокль.

– Ты еще предложи сбросить сюда десант и прислать вертолеты для огневой поддержки. Тут тебе не страна третьего мира с устаревшим вооружением. Уничтожат еще на подлете. Но это лирика, а теперь о том, чего ты не заметил, или на что не обратил внимания, но это, впрочем, для десантника одно и то же.

Батяня предложил капитану бинокль.

– Смотри и находи то, о чем я говорю. Гостевой дом и участок возле него усиленно охраняются. Это правда. Но подходы к нему практически открыты, хотя, согласно вводной, так не должно быть. Теперь смотри на дорогу. КПП, вернее то, что должно быть КПП – груда обломков, а дежурному морпеху деться некуда. Так что на новое строительство не похоже, скорее, ЧП. Что-то у них случилось и, как понимаю, наши соседи кришнаиты к этому не успели приложить руку. Так что придется думать, и не спеши с выводами.

Збруев протер окуляры бинокля от покрывших их капель. По дороге от вертолетной площадки быстро мчался войсковой «Хаммер».

– Любое передвижение противника может дать информацию. – Батяня тоже следил за машиной.

«Хаммер» миновал разрушенный КПП и исчез за пригорком. Лавров, прикидывая в уме скорость машины, боялся ошибиться, спутав вновь появившийся на дороге свет фар с другим автомобилем. Но, нет. «Хаммер» они не упустили, проследили его до самой конечной точки маршрута.

– Как ты думаешь, кого они могут усиленно искать возле маяка?

* * *

Гусовский всегда умел выжидать. Целый день он просидел в укрытии – углублении под скалой в густых зарослях дикого шиповника, понимая, что высунуть нос наружу, значит, выдать себя. О ходе поисков он мог лишь догадываться, вслушиваясь в долетавшие до него переговоры военных. Несмотря на сильную боль в ноге и оцарапанные об острые скалы ладони, он вновь радовался жизни. В нем проснулся азарт.

«С каждым часом они ищут менее усердно. Если не нашли до сих пор, есть шанс, что не найдут».

На землю вновь опускались сумерки. Гусовский видел в узкой расщелине рваную тучу, в недрах которой глухо перекатывался гром. Она походила на громадную грязную тряпку, которую выжимали чьи-то невидимые руки. Внизу уже стемнело, лишь край тучи еще светился внутренним еле заметным тревожным сиянием. Низко пронеслись взволнованные чайки. Что-то в их полете было мистически отталкивающее и пугающее.

Вспыхнувший на другой стороне ложбины яркий свет заставил вице-адмирала втянуть голову в плечи, вжаться в скалу. Но как только он понял, что свет двух пар фар сдвинулся, то облегченно вздохнул. Долетел принесенный ветром гул моторов. Василий Игнатьевич не верил своей удаче, американцы уезжали прочь.

Вице-адмирал, насколько ему позволяла подвернутая нога, поспешил выбраться из укрытия. «Хаммеры» уже растаяли в пелене дождя, впечатление было такое, что он один остался в этом мире. Вице-адмирал, припадая на поврежденную ногу, заковылял к лесу. Лишь когда его руку обожгли зубчатые листья крапивы, Василий Игнатьевич, наконец, поверил, что достиг намеченной цели. Обессиленный, он упал на мох, подставив разгоряченное лицо дождю. Он лежал и беззвучно смеялся, забыв о времени, об усталости и боли. Наконец Гусовский сел, прислушался.

«Кажется, – он потряс головой, но звук лишь усиливался, – неужели?»

Вскоре сквозь дождь уже прорисовались огни. Колонна машин приближалась к ложбине. Американцы возвращались! Кто или что побудило их продолжить поиски? Гусовский не знал на этот вопрос ответа. Зато он хорошо понимал – морпехи, раз уж они вернулись с подкреплением, обязательно прочешут и прилегающие к обрыву лесистые окрестности.

Вице-адмирал поднялся с земли и перед очередным утомительным и почти невозможным для его подвернутой ноги броском глубоко вдохнул. Воздух показался жгучим, словно в мороз. Гусовский сжимал зубы от боли, переходил от дерева к дереву, отдыхал и брел дальше. Дождь сменился мелким градом. Ледяные крупинки, величиной с рисовые зерна, стучали по деревьям и камням, отчего лес наполнился шорохом. Прямо на глазах у вице-адмирала дырявились громадные лопухи.

«Главное, не останавливаться. Дорогу осилит идущий. Под лежачий камень вода не течет», – подбадривал он себя общеизвестными истинами.

Гусовский, выбравшись на поляну, отметил, что скользившая над лесом туча уходит на юг. Терял разрушительную силу ветер. Вскоре в лесу стало спокойно и тихо. Единственным напоминанием о царившей здесь только что буре остались еще не успевшие растаять льдинки и поломанные ветки.

Вице-адмирал остановился у сросшихся стволами сосен, которые образовывали латинскую букву «V», бережно достал из кармана чудом не намокший платок и вытер лицо. Он тяжело дышал, идти дальше почти не оставалось сил. Оптимизм внушало лишь то, что под ногами уже просматривалось какое-то подобие тропинки. Куда она могла вывести? Беглец надеялся, что не к американской военной базе. Краем глаза он отметил какой-то блеск, резко повернул голову. Из-под мха и еловых лапок поблескивало что-то стеклянное. Вице-адмирал разгреб ботинком лесной мусор. На земле, чуть запачканная в грязи, лежала пустая бутылка из-под русской водки. Отпечатанное золотыми буквами название словно только вчера вышло из-под типографской машины. Гусовский понюхал горлышко: опорожнили бутылку совсем недавно, запах был довольно резкий. Рядом, под наломанными еловыми лапками, оказалась и старательно притоптанная горка мусора: одноразовые стаканы и тарелки. Василий Игнатьевич забросал находки лапником и двинулся по тропинке. Вскоре на ней отыскались и вполне свежие следы рифленых подошв.

– Эй, чудило! Сколько тебя ждать можно… – донеслась издалека родная русская речь.

– Я здесь. Ты подожди. Без меня не наливай, – другой голос прозвучал совсем близко, рядом.

И тут же среди деревьев вспыхнул блеклый желтоватый свет ручного фонарика. Понимая, что может навлечь на себя дополнительные неприятности, вице-адмирал тут же сошел с тропинки, затаил дыхание, чтобы лучше слышать. Но человек с фонарем не спешил возвращаться к своему приятелю. Они перекрикивались на расстоянии. Голос одного из них был низкий, немного охрипший. Через слово, как это часто бывает у подвыпивших, звучал мат. Из разговора Гусовский понял немногое, так как мужчины больше препирались и ругали погоду, чем вели осмысленный диалог. Однако кое-что ему удалось узнать.

Двое русских, на которых он случайно наткнулся в лесу, были партнерами по какому-то бизнесу, после успешной сделки решили отдохнуть на природе и «обмыть» сделку водкой. Запас спиртного, которым они располагали, на теперешний момент составлял половину ящика.

Свет фонарика погас. Мужчины замолчали. Вдалеке замерцал огонек, помигал и исчез. Скорее всего, пытались развести костер. Гусовский растер замерзшие ладони, размышляя над услышанным.

«Свои могут пособить добраться к полицейскому участку. С опухшей ногой по лесу один я далеко не уйду. Наверняка у них есть транспорт».

Он двинулся туда, где только что видел огонь.

– Эй! – негромко позвал вице-адмирал.

Никто ему не ответил. Захрустели ветки, зардела прикуренная сигарета. В лицо ударил свет фонарика. В воздухе отчетливо запахло табачным дымом.

– Ты кто? – прозвучало по-английски.

Обладатель низкого голоса был настроен несколько агрессивно.

– Свой, русский. Не светите, пожалуйста, в глаза.

– Блин! – прозвучало в ответ. – Бывает же.

Луч фонарика медленно опустился. Свет, отразившись от лужи, сделал видимым и говорившего.

Незнакомец оказался накачанным здоровяком в кожанке, из-под которой выглядывала тельняшка. Круглую голову туго облегала кожаная бандана. Толстую, как у тигра, шею украшала золотая цепочка.

– Ты как здесь нарисовался? Я думал, ты лесник или егерь, – не очень трезвый обладатель тельняшки помахивал небольшим топориком.

Василий Игнатьевич приветственно кивнул:

– Топор-то игрушечный, им только щепок нарубить можно. И то к утру не управишься. А со здешними лесниками лучше не спорить. Заблудился я.

Бизнесмен расплылся в улыбке. В одно мгновение суровый с виду мордоворот стал милейшим в мире человеком.

– Хороший ты мужик, видно сразу. Интеллигентный, хоть и в порванной рубашке, – сунув топор за пояс, признался бывший десантник. – Если желаешь, можешь водяры со мной и моим друганом хлебнуть. Я уже месяц в Норвегии торчу, и от их европейских рыл меня уже тошнит. Меня Валерием зовут, а другана Константином.

– Раз такое дело, почему бы и нет… – уклончиво ответил Гусовский, – а я Василий.

– Так не пойдет. Ты старше меня, надо и отчество знать…

– Игнатьевич… – фамилию вице-адмирал уточнять не стал, да от него этого и не требовали.

На небольшом переносном мангале, установленном на плоском камне и прикрытом от дождя пляжным зонтиком, остывали на шампурах куски хорошо прожаренного мяса. Еще исходившее от углей тепло согревало озябшие руки вице-адмирала. Чуть в стороне стоял микроавтобус с эмблемой фирмы, дающей автомобили напрокат. Из-за приспущенного стекла лилась спокойная мелодичная музыка – Валерий только что включил радио, а его компаньон, не долго думая, разжег костер при помощи бензина.

– Как и в бизнесе, так и в жизни, хватка должна быть крепкой. За встречу.

Валерий пьяно подмигнул компаньону и протянул Василию Игнатьевичу стограммовый пластмассовый стаканчик, наполненный водкой.

– Согласен, – ответил вице-адмирал, – в бизнесе хватка – главное. У меня в Питере тоже небольшая фирма.

Чувствовалось, что компаньоны уже изрядно «заложили за воротник» и появление в лесу еще одного русского воспринимается ими как данность, не требующая дополнительных объяснений.

– Мы продолжаем, а вы начинаете. За знакомство. – Константин нетерпеливо чокнулся и скосил глаза на ящик со спиртным.

– Продолжаем культурно выпивать, и никакие штормовые предупреждения, катаклизмы и недружественно настроенные американцы нам в этом деле не помешают, – пробасил Валерка и опрокинул стакан, – а если что, то снова брезент над головой растянем. Не в машине же пить! А от гостиниц меня уже тошнит.

Гусовский сделал два небольших глотка и поставил ополовиненный стакан на камень, чем сразу вызвал осуждение соотечественников.

– Василий Игнатьевич… – разочарованно произнес Костян, – вы нас догонять должны. С виду здоровый мужик… или врачи запрещают?

Вице-адмирал отправил в рот кусок мяса и вновь взял в руку стакан. Осушил до последней капли, протянул Валерию.

– Можно и повторить. Флотский офицер без умения пить карьеры не сделает.

Гусовский почувствовал, что боль в ноге потихоньку отступает, притупляется.

– Вы служили на флоте?

– Атомной подводной лодкой командовал. Ушел в отставку в звании капитана первого ранга.

Валерка с Костяном уважительно посмотрели на вице-адмирала. Теперь он для них стал не просто земляком, а своим человеком, с которым можно говорить по душам.

– Ты, Василий Игнатьевич, не подумай, у нас бизнес честный. Мы же в десанте служили. – Валерий сбросил куртку и поднял рукав тельняшки по самое плечо.

На пухлом бицепсе красовалась в тусклом свете не желающего разгораться костра татуировка с большими, жирными буквами, выведенными под трафарет: «ВДВ».

– У него такая же, только на кисти. Вместе служили. – Валерка достал новую бутылку и разлил спиртное по стаканам. – Давайте за ВДВ и за Российский флот. Наш Андреевский стяг весь мир знает.

Мужчины выпили.

– Мы тут тоже, как на подводной лодке. Мобильную связь и ту из-за бури вырубило. С ногой-то что? – поинтересовался Валерий, глядя, как вице-адмирал ощупывает голень.

– Ерунда. Оступился, подвернул.

– Щас мы вас вылечим.

Константин исчез в салоне микроавтобуса. Вскоре он умело наложил Гусовскому повязку и налил водки.

– За ваше здоровье! – прочувствованно произнес Валерий и тут же икнул, извинился, посерьезнел. – Водяры можно не жалеть. На сегодня ее хватит, а завтра двинем в город. Да, а как вы в лесу оказались?

– Машину у меня угнали вместе с документами. Вышел на дороге, только за кусты зашел, а тут… – подробности вымышленного угона вице-адмирал не стал придумывать, ему и так верили на слово.

– В полицию вам надо.

– Вот я и хотел через лес дорогу срезать.

– Завтра вечера мудренее, – переиначил поговорку Константин, – да, в этой жизни хорошим людям не везет.

* * *

Лавров и Збруев возвращались с разведки понурые. Им удалось-таки подобраться к американской базе, осмотреть ее издалека. Судя по всему, вице-адмирала по-прежнему удерживали там, о чем свидетельствовала усиленная охрана. Но вместе с тем стало понятно: что-то на базе не заладилось. Американцы вели усиленные поиски вблизи от побережья. Но кого они могли искать? Ответ напрашивался сам собой. Или их – российских десантников, или же пакистанцев. Штормовое предупреждение играло янки на руку, норвежцы на передвижения военных за пределами базы смотрели сквозь пальцы. Пейджер молчал, оно и не удивительно, мобильная связь не работала.

– Есть предложение, – закинув спиннинг на плечо, проговорил Збруев, – предоставим часть нашей работы сделать пакистанцам. А сами будем держаться неподалеку. В нужный момент вмешаемся.

– Отпадает, – майор Лавров шел не спеша, – во-первых, их задание наверняка исключает ликвидацию Гусовского, только захват, а упустить его мы не имеем права. Во-вторых, без оружия мы ничего не сможем сделать. Есть встречное предложение. Воспользоваться оружием пакистанцев. Наверняка в тайниках трейлеров хранится целый арсенал. К тому же, если позволить им совершить неудачное нападение на американцев, то те сразу же перевезут Гусовского в другое место.

– Ликвидировать пакистанцев? – Голос Збруева слегка дрогнул.

Лавров пожал плечами:

– Если придется… Они наши противники и постараются при случае сделать то же самое.

– Но они же выполняют задание, как и мы… – несколько растерянно проговорил капитан.

– Угрызения совести? – абсолютно спокойно сказал Лавров. – А если они нападут первыми?

– Тогда – другое дело.

– Молод ты еще, – без особого сочувствия произнес майор, – надо предвидеть ситуацию наперед. Если ты заставишь противника играть по своим правилам, ты выиграл. Пошел у него на поводу – проиграл.

Кемпинг пустел, временное затишье лишь пугало туристов, синоптики обещали повторение бури. Трейлеры, легковые машины с прицепами спешно покидали территорию лагеря. У выезда на автотрассу возникла пробка.

Майор с капитаном наблюдали за сумятицей из леса.

– А кришнаиты никуда не спешат, – прокомментировал Збруев.

Два оранжевых трейлера стояли на прежнем месте. Над вентиляционной трубой одного из них вился легкий пар.

– Трое из них тоже времени зря не теряли. Так исцарапаться можно, только исползав всю округу на животе. Кстати, по возвращении, о том, как ты потерял карту и средства связи, я вспоминать не буду. В смысле, все останется между нами, вину поделим пополам. Придется же объяснить, почему мы на связь не выходили.

Капитан недоверчиво глянул на Лаврова, ему казалось чуть ли не сумасшествием думать в этот момент о возвращении. Сперва предстояло выполнить задание.

– А рыбу ловить советую научиться, – усмехнулся майор.

Капитан не отрываясь смотрел на оранжевые трейлеры. Около машин суетились «кришнаиты». Они усердно драили тряпками и губками борта и окна автомобилей, очищая их от грязи, принесенной ураганным ветром.

– Их десять человек. Вооружены. Нападать рискованно. Максимум, с ходу уложим четверых, пятерых, но всех не успеем, – делал выводы Збруев.

– Уложить можно и целый взвод. Главное, чтобы было оружие. Пошли, зарисуемся, пока последние туристы не уехали. При посторонних пакистанцы ничего не предпримут, впрочем, как и мы.

Збруев явно колебался, но перечить майору не стал. Вдвоем они и направились к беседке, в которой провели ночь.

– Обрати внимание, как на нас смотрит их главный. Наверняка думает: «Если смотаются, то – настоящие туристы. Если останутся, несмотря на штормовое предупреждение, то их тоже интересует Гусовский».

Десантники оказались в беседке.

– Товарищ майор, вы собираетесь оставаться здесь? – Збруев продолжал наблюдать за пакистанцами.

– Нет, мы уйдем. Пускай противника и дальше мучают сомнения, – расплывчато объяснил Лавров, – я им знак оставил.

– Вы о чем?

– Скоро поймешь…

* * *

Даже человеку не слишком наблюдательному не составит большого труда заметить на вычищенном до блеска полу отпечатки подошвы. Конечно, если они находятся на самом видном месте – посреди комнаты. Вот почему, когда командир пакистанской спецгруппы еще до возвращения в кемпинг российских десантников переступил порог своего трейлера и включил свет, он далеко не сразу заметил отпечаток рифленой подошвы. Открытие произошло позже, след – единственный нестертый след – находился между стенкой и диваном. Батяня не позаботился о том, чтобы его визит остался незамеченным. Приход и уход – да, но не сам визит.

Выступающие скулы пакистанца пришли в движение, пальцы сжались в кулак. Загоревшиеся кровью глаза окинули пристальным взглядом комнату, обследуя сантиметр за сантиметром.

Аль-Джа-Раби был вне себя от ярости, понимая, что во время его отсутствия кто-то посмел пробраться в его жилище. Ко всему прочему вор поленился убрать за собой, словно нарочно хотел разозлить хозяина. Подозрения не могли пасть на «своих». Командир пакистанской спецгруппы не рассматривал подобный вариант, зная, что ни одни из его людей не осмелится переступить порог без специального на то разрешения.

Он быстро пролистал в памяти события последних суток, вспоминая, кто из посторонних находился у его трейлера. Ответ не заставил себя долго ждать. Этим человеком был молодой мужчина, представившийся новозеландским рыбаком и попросивший у его людей соли. Еще тогда, у костра, пакистанец почувствовал что-то фальшивое, ненастоящее в его поведении и манере разговора. Так бывает, когда актер на сцене играет роль. А за полтора десятка лет, проведенных в спецслужбах, Аль-Джа-Раби научился отличать ложь от правды. Только у костра он не придал этому должного значения, отнеся фальшь к застенчивости гостя, пытавшегося показать себя перед незнакомыми людьми с лучшей стороны.

Командир пакистанской спецгруппы склонился над отпечатком подошвы, пристально всмотрелся в него. Среди крупинок земли и спрессованных травинок чернели обломки панцирей озерных улиток. Аль-Джа-Раби вспомнил, где видел такой же узор протектора. Перед глазами вновь ожила сцена у костра – новозеландец присаживается на бревно и вытягивает к костру ноги. Огонь освещает подошвы его ботинок.

«Он просто отвлекал наше внимание, пока его друг из беседки шарил у меня в трейлере».

Командир пакистанской спецгруппы бросился к раскладному дивану, открыл второе дно. Но вопреки его ожиданиям, арбалет и комплект стрел не пропали. Даже фотография российского вице-адмирала находилась на прежнем месте.

«И сюда добрался, – прикусил он губу, всматриваясь в поверхность пластиковой папки, – но все оставил на месте. Думал, я не замечу».

Приехав в кемпинг, пакистанец первым делом положил на папку в тайнике неприметную крупинку табака, а теперь эта крупинка лежала на дне тайника. Старая уловка, а сработала безотказно. Командир спецгруппы выругался, поняв, что в его дом забрались не с целью воровства, а для того, чтобы разведать ситуацию.

Аль-Джа-Раби нервно забарабанил пальцами по подлокотнику дивана, включил небольшой портативный компьютер. Дрожь в его пальцах тут же унялась, и они пустились в пляс по маленькой выдвижной клавиатуре. Оставалось только удивляться, как толстые мужские пальцы попадают по миниатюрным клавишам, не делая при этом ошибок.

Как только послание было набрано, командир пакистанской спецгруппы закодировал его специальной программой. Вместо букв на экране появились цифры, отделенные друг от друга символами. Загорелась табличка с нарисованным письмом, которое, кувыркаясь, летело в примитивно нарисованный компьютер.

Отправив сообщение, Аль-Джа-Раби подошел к холодильнику и, наполнив стакан апельсиновым соком, осушил его залпом. Когда он наливал себе второй стакан, портативный компьютер несколько раз пискнул, сообщая хозяину, что на электронный ящик только что упало письмо.

«Захвати их и выпытай всю подноготную, после чего уничтожь. Это, скорее всего, русские», – расшифровал короткую запись пакистанец.

Отставив грязный стакан на краю подоконника, он отдернул занавеску.

«Новозеландские» рыбаки, вопреки его ожиданиям, все же вернулись в кемпинг. Подобной наглости пакистанец не ожидал и даже немного засомневался, правильно ли просчитал ситуацию. Расправиться с противником прямо сейчас не представлялось возможным, туристы покидали кемпинг, но пока еще две машины не уехали. Однако и Лавров со Збруевым спешно собирали вещи.

– Не спускай с них глаз, – стоя на сходнях трейлера, приказал пакистанец одному из своих подручных, – проследи, куда они направятся.

На побережье лютовал ураган, но под прикрытием леса он не так сильно чувствовался. Глава пакистанской группы дождался, когда посланный им разведчик выйдет на связь по рации:

– Они разбили стоянку в лесу.

– Продолжай наблюдение. Мы придем.

Тут же командир пакистанской спецгруппы собрал своих людей в трейлере. Преданно глядя в глаза Аль-Джа-Раби, они слушали вводную. Каждый из них боялся даже пошевелиться или чихнуть, чтобы не выделиться из общей массы.

– …если кто-то из вас убьет одного из них до того, как я его допрошу, я тому самолично отрежу голову. Ваша задача – взять их в плен. Никаких трупов раньше времени. Вам понятно?

Пакистанцы, словно репетировали это движение по несколько раз на день, синхронно кивнули.

– Вот и отлично. Разбирайте оружие и ждите меня на улице. Глушители навернуть заранее. Все должно пройти бесшумно. Да, и можете снять с себя одежду кришнаитов. В ближайшее время она вам не понадобится.

Аль-Джа-Раби хозяйским движениям руки отодвинул створку шкафа. Его взгляд остановился на строгом сером костюме. Однако облачаться в сорочку и галстук он, естественно, не собирался. Просто под пиджаком на плечиках висел кивларовый пуленепробиваемый жилет. Затрещали липучки. Надежная защита плотно, словно прилипла, прижалась к груди и спине. Сверху ее прикрыла куртка защитного цвета. Пакистанец затянул «молнию» под самое горло и посмотрелся в небольшое зеркало на тыльной стороне дверцы гардероба.

От образа миролюбивого кришнаита не осталось и следа. Тщательно побритый череп бликовал в свете лампы. Легкий арбалет удобно лег в руку. Командир пакистанской спецгруппы осторожно погладил его. В каждом его движении чувствовалась трепетная любовь к беззвучному орудию убийства. Еще в раннем детстве он ходил с отцом в музей стрелкового оружия и разглядывал за стеклом старинные луки и арбалеты. Тогда он только мечтал, что когда-нибудь возьмет в руки нечто подобное. Колчан и арбалет пакистанец положил в небольшой рюкзак и вышел на улицу.

* * *

Лавров нырнул в только что поставленную палатку и принялся перебирать рыболовные принадлежности.

– Может, их по одному выманить? – предложил Збруев, наблюдавший за лесом из-за полога.

Майор нашарили в коробке самый большой крючок, предназначенный для ловли крупной рыбы. Он тут же приложил его к концу длинной палки, оценивающе осмотрел. После секундных раздумий принялся закреплять крючок леской, плотно обматывая ее вокруг тонкой железки и древка.

– Не имеет смысла, – продолжая заниматься своим делом, ответил Батяня, – они скоро сами к нам придут. Вопрос в том, как и чем мы их встретим.

– Они к нам? – Збруев не совсем понимал план командира.

– Можешь поверить на слово. В скором времени они попытаются нас прикончить. Далеко от палатки не отходить.

Комбат натянул леску и крепко завязал ее на узел. На самом конце палки из-под туго намотанной лески торчал загнутый вопросительным знаком крючок.

– Ну что, капитан, придется тебе продолжить учебу. – Комбат отдал ему древко с крючком.

– За нами следит один из них, – практически беззвучно произнес Збруев, но майор его расслышал.

– Его позиция за толстой сосной, – даже не выглянув наружу, определил Лавров, – это единственное пригодное для наблюдения за нами место. Мой план начинает срабатывать. Разжигай костер.

Лавров уже приматывал к другому древку свой стропорез. Збруев начал догадываться, что приготовил противнику командир.

Костер неподалеку от входа в палатку не столько разгорелся, сколько задымил.

– А теперь поспешим. «Молнию» на входе не закрывай. Пусть думают, что мы остались внутри, – с этими словами майор прорезал заднюю стенку палатки и, прижимаясь к земле, выполз наружу.

Глава 5

Разложенную на коленях карту освещала врезанная в потолок салона лампочка. Яркий свет, исходивший от нее, бликовал на лощеной бумаге. Безымянный палец с золотым кольцом, подобно самописцу сейсмографа, носился по карте, то подымаясь вверх, то стремительно опускаясь вниз.

Наконец палец замер, остановился, ноготь прочертил углубление. Мулатка взяла маркер и обвела зону красным кружком, тут же нарисовала под ним цифру «3». Отложила маркер на соседнее сиденье. Палец с золотым кольцом вновь заплясал по бумаге. Но работе Бриджес помешала тень, мелькнувшая за боковым стеклом джипа. Ручка дернулась, щелкнул замок. На сиденье рядом с мулаткой опустился промокший до нитки лейтенант Магвайер.

Даже лицо его было выпачкано грязью, глаза покраснели от ветра.

– Мои люди прочесали каждый сантиметр этого чертового берега. Ни тела, ни одежды. Начинается прилив.

Уитни кивнула.

– Кажется, вы сидите на моем маркере.

– Извините! Я не сразу почувствовал.

– Спасибо.

После недолгой паузы, в течение которой мулатка ставила крест на уж обысканной зоне, Магвайер осторожно предложил:

– Я бы свернул поиски на побережье и перенес их вглубь материка. Это позволит высвободить часть моих людей. Они заслужили небольшой отдых.

Ответ последовал незамедлительно:

– Я должна вам кое-что объяснить. Если Гусовский в самом деле погиб, то нам придется организовать дозированную утечку ложной информации для русских. Пусть думают, что он жив и выдает нам секреты. В любом случае мы можем повернуть ситуацию себе на пользу. Поэтому можете на самом деле не искать на побережье, но людей там придется оставить еще на какое-то время. Как только мы убедимся в том, что вице-адмирал мертв, тут же инсценируем его поимку.

Лейтенант Магвайер скрежетнул зубами. Мулатка была права. И он понимал, почему она так настойчива. Если просто признать факт гибели вице-адмирала и ничего не предложить взамен, то на ее карьере агента ЦРУ можно ставить крест. А это означало отстранение от оперативной работы и перевод на унизительное для самолюбия место в архиве, откуда не удастся вырваться до самой отставки.

– Хорошо, можете сместить отвлекающие внимание поиски в более спокойное место и перебросить часть людей на прочесывание местности. А сейчас прошу меня извинить, – ответила мулатка, не отрывая глаз от карты.

Хлопнула дверца. Бриджес, оставшись в салоне одна, глянула за лобовое стекло, сквозь пелену дождя виднелись силуэты морских пехотинцев. Зашипела закрепленная на панели приборов рация.

– Первый слушает, – мулатка дотянулась до микрофона.

– В озере обнаружен парашют, мэм.

Лицо агента ЦРУ осталось непроницаемым.

– Оставайтесь на месте, – она открыла дверцу и позвала водителя, – едем.

* * *

Озерные волны прокатывались по сморщенной складками шелковой материи и подбирались к носам армейских ботинок. Трое морских пехотинцев разглядывали прибитый к берегу парашют, но не спешили высказывать свои догадки, ждали, когда заговорит мулатка.

– Ваше мнение, лейтенант? – Она повернулась к Магвайеру.

– ВДВ. Воздушно-десантные войска. Парашют русский, – уверенно произнес он.

– Полностью с вами согласна, – ответила Бриджес, – но к убитому на территории базы диверсанту он не имеет отношения. Если только нас намеренно не хотят ввести в заблуждение.

Магвайер устало вздохнул:

– Конечно. В ВДВ России стараются не брать мусульман. И уж тем более не стали бы посылать не русского по национальности в Норвегию. Работы прибавилось. – И тут же пристально посмотрел на командира группы, молодого сержанта. – Как вам удалось его обнаружить?

– Заметили в бинокль.

– Присоединяйтесь к поисковой группе. Будьте осторожны, возможно, в округе действует российский десант.

Когда машина с морскими пехотинцами исчезла за горкой, Магвайер опустился на корточки у парашюта.

– Каждый парашют имеет номер. Думаю, в ЦРУ найдутся сведения, и мы узнаем, за какой российской частью был закреплен именно этот.

Уитни присела на бампер джипа и задумчиво посмотрела на испачканный в грязи парашют.

– А вы умеете давать дельные подсказки, – улыбнулась она.

Ее рука скользнула в боковой карман камуфляжных штанов, заправленных в берцы. Пальцы пробежались по кнопкам спутникового телефона. Трубка с длинной антенной плотно прижалась к уху. Мулатка бросила вопросительный взгляд на лейтенанта, тот уже отыскал номер, проставленный на парашюте.

– Агент 036. Код доступа – Н-12. Срочно пробейте следующий номер…

Оставив срочный запрос на сервере центрального компьютера ЦРУ, Бриджес принялась ждать ответа. После томительных минут ожидания, ей, наконец, перезвонили. Она крепко прижала трубку к уху.

– Парашют принадлежит военной части ВДВ в Нижнем Поволжье, – сказала она лейтенанту. – А поскольку попыток нарушить воздушное пространство со стороны России не зафиксировано, он, или они, могли появиться со стороны Финляндии, Швеции. Спортивные самолеты пересекают границу беспрепятственно.

Бросив телефон на заднее сиденье, Бриджес развернула карту. В руке появился красный маркер. Теперь, помимо вице-адмирала Гусинского, предстояло найти и российских десантников, которые могли находиться неподалеку.

* * *

Склонившиеся под ураганным ветром деревья еще не упали на землю, цепляясь ветвями за соседей, продолжали бороться за свою жизнь. Но участь их уже была предрешена. То и дело потрескивали сучья, сыпалась хвоя, стволы пригибались к земле. Туча, принесенная разрушительным ветром, уходила к горам. Скопившаяся на ветках дождевая вода при каждом порыве буквально проливалась душем.

– Придется идти по воде, – негромко произнес Аль-Джа-Раби, заметив впереди ручей, превратившийся в бурный поток грязи.

Пакистанцы двинулись по лесу. Шли они медленно, не отрывая глаз от верхушек деревьев. Малейший шорох, звук, похожий на треск ломающихся веток, воспринимался ими как сигнал к бегству. Иногда тревога оказывалась не ложной, и им удавалось вовремя отбежать в сторону, а на то место, где только что находилась группа, тут же падало выломанное прошедшей бурей дерево.

Командир пакистанской группы не стал придумывать изысканных планов захвата противника. Да в этом и не было надобности. В силе он имел явный перевес. Через наблюдателя, притаившегося в засаде, получал информацию о передвижении противника. Подкравшись к палатке, он мог застать «рыбаков» врасплох. А чтобы усыпить их бдительность, он специально оставил в трейлерах включенным свет, как будто никто не покидал территорию кемпинга.

Вскоре впереди показалось пламя костра. Аль-Джа-Раби поднял руку с двумя оттопыренными пальцами. Этот условный знак означал, что его люди должны разделиться на две группы. Первая группа, возглавляемая приземистым пакистанцем, тут же растворилась в темноте. Их целью был непосредственный захват. Не будучи в целом пессимистом, Аль-Джа-Раби все-таки не исключал из рассмотрения и худшие варианты развития событий. Существовала, пусть небольшая, вероятность того, что так называемые «новозеландские рыбаки» могут ускользнуть от первой группы и попытаются уйти. Поэтому он предпочел остаться со своей группой на месте, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств подстраховать первую.

– Двое по-прежнему находятся в палатке, – донеслось из динамика рации.

– Отлично.

Аль-Джа-Раби прищурился и посмотрел на крохотный огонек костра, мерцающий между деревьев. До костра было метров двести – двести пятьдесят, но из-за зелени он мог видеть только край палатки. Единственным каналом, по которому к нему поступала оперативная информация, оставалась рация.

В наушнике слышалось дыхание наблюдателя, звуки леса. Все, казалось, идет по маслу, и ничто уже не может помешать первой группе пакистанцев выполнить возложенную на них миссию.

Внезапно рация смолкла, будто ее нарочно выключили.

– Ответь, – нервно прошептал Аль-Джа-Раби.

Но рация молчала. Наблюдатель не подавал признаков жизни. Командир спецгруппы сжал зубы и поднял арбалет. Он уже понимал, что там, впереди, случилось что-то неладное.

– Будьте осторожны. Наблюдатель не отвечает. Вы его видите? – спросил он у командира первой группы.

– Нет, но мы почти у самой палатки. Разрешите начать?

* * *

А двумя минутами раньше произошло следующее. Пакистанский наблюдатель честно выполнял свой долг перед группой, он не спускал глаз с палатки. По его мнению, «рыбаки» решили вздремнуть, последний раз он видел их полчаса тому назад. Теперь расстегнутый полог палатки чуть шевелил ветер. Рассмотреть, что же там происходит внутри, наблюдатель не мог из-за темноты и дымящего мокрыми дровами костра. Чувствовал он себя вполне безопасно, с трех сторон его окружали густые кусты, и подобраться к нему незамеченным было невозможно. А Лавров и Збруев в это время уже находились практически у него над головой, прокравшись по стволу наклоненного дерева. Приходилось двигаться с остановками, дожидаясь порывов ветра, скрывающего звуки движения.

И хоть майор не понимал слов, которые наблюдатель время от времени бросал в рацию, сомневаться в их смысле не приходилось – докладывал обстановку.

«Вот и последнее сообщение», – уверенно решил майор.

По напряженному шепоту было понятно, что группа уже подошла достаточно близко и готовится к захвату. Лавров дал условный знак Збруеву. Тот медленно, но точно опустил древко с большим рыболовным крючком, подцепил им за ремень и резко поднял лежавший рядом с наблюдателем автомат. Пакистанец среагировал мгновенно, вскочил и даже успел коснуться оружия пальцами, но это его не спасло. Комбат тут же вонзил ему в шею стропорез, примотанный к древку.

– Вниз, – одними губами скомандовал Лавров, – они уже близко.

– С глушителем, – капитан передал оружие командиру.

– Я ударю им в спину, но первым завалю того, кто окажется ближе к тебе. Не упусти момент завладеть оружием.

Десантники оттащили убитого в кусты и растворились в лесу.

* * *

Группа, возглавляемая приземистым пакистанцем, выжидала. Наконец, их командир кивком подтвердил начало захвата. Внутрь палатки полетели две гранаты со слезоточивым газом. Лишь только белесый дым повалил из-под полога, пакистанцы бросились резать растяжки. И тут им в спину ударила автоматная очередь. Приземистый не сразу услышал звуки выстрелов, смазанные глушителем. Он увидел как, вскинув руки, рухнул боец впереди и тут же почувствовал, что пуля вспорола плечо ему самому, автомат выскользнул из ослабевших пальцев. Даже не попытавшись поднять оружие, он упал на землю и стал отползать, придерживая безжизненную руку зубами за рукав куртки. Еще одна пуля настигла его, но все же ему удалось отползти в кусты.

Збруев оценил план комбата. Оставшиеся в живых два пакистанца стреляли по Лаврову, который сейчас просто отвлекал их внимание, укрывшись за поваленным деревом. Мертвый боец лежал у самой палатки. Капитан подполз к нему, завладел автоматом и выпустил две короткие очереди по стрелявшим.

«Наповал», – мелькнуло в мыслях у Збруева немного странное слово.

– Отходим, – скомандовал Лавров, – они разбились на две группы.

* * *

На земле среди хвои и травы желтели гильзы от патронов. Тела трех пакистанских специальных агентов лежали около дымящего костра. Их остекленевшие глаза смотрели на раскачивающиеся верхушки деревьев.

«Не успели…» – Аль-Джа-Раби залег за деревом невдалеке от палатки, приложил указательный палец к холодным, посиневшим от холода губам:

– Т-сссссс!

Пакистанцы затаили дыхание. Командир спецгруппы положил палец на спусковой крючок арбалета и заскользил взглядом по трупам. Он сразу же отметил, что все оружие, которое было при его людях, исчезло. К тому же среди тел одного не хватало.

– Сохраняйте между собой зрительный контакт, – прошептал Аль-Джа-Раби.

Пакистанцы тщательно выбирали позиции, понимая, что от выбора зависит их жизнь. Кто-то укрылся за поваленным стволом, кто залег в ложбинку, один спрятался за трупом собственного товарища, положив на бездыханные тело ствол автомата.

Зашелестел кустарник. Командир спецгруппы резко направил на звук свой арбалет. Палец, словно намазанный клеем, прилип к спусковому крючку. Он потерял слишком много людей, чтобы позволить себе сделать еще хоть одну ошибку. Аль-Джа-Раби дал знак ближайшему от себя бойцу, чтобы зашел со стороны. Из кустов прозвучал стон.

– Это я…

Командир по голосу узнал своего. В кустах лежал раненый. Куртка на его плече и груди набрякла кровью. Понимая, что дорога каждая минута, командир спецгруппы склонился над ним и заглянул в глаза, веки на которых дергались, подобно шторам на открытом окне.

– Что здесь произошло? – Аль-Джа-Раби зло прищурился.

Но пакистанец даже не пытался отвечать. В мире, который он должен был покинуть с минуты на минуту, ничто уже не имело для него значения. Дела и заботы пакистанских спецслужб были ему теперь «по барабану». Наверное, единственный вопрос, который волновал его на данном этапе – попадет ли он в рай?

– Говори…

Приземистый пакистанец, насколько хватило сил, приподнял руку; он потерял слишком много крови и сил, чтобы вымолвить хоть слово. Его кожа становилась на глазах все белее и белее. Вдруг его тело затряслось, словно к нему подсоединили два оголенных электрических провода. Изо рта, вперемешку с темной кровью, пошла пена. Тело резко замерло в напряжении и потом расслабилось. Глаза приземистого теперь смотрели как бы сквозь склонившегося над ним Аль-Джа-Раби.

Не успел командир спецгруппы поднять голову, как послышались хлопки выстрелов. Один из его бойцов коротко вскрикнул и упал лицом в мокрую траву. Пакистанец вжался в землю, приподнял арбалет. Прицел замер на том самом месте, откуда только что полыхнул выстрел.

* * *

Между собой Лавров и Збруев не разговаривали, общаясь исключительно на языке условных знаков и жестов. Только таким образом они могли обмениваться информацией, не привлекая к себе внимания.

Батяня, выстрелив, откатился в сторону, и тут же стрела из арбалета завибрировала – воткнувшись в ствол дерева у него за спиной. Лавров приподнялся, пересчитал взглядом притаившихся пакистанцев. Хоть выстрелы и были негромкими, но их вполне могли услышать, да еще нельзя было исключать, что кто-нибудь из пакистанцев догадается воспользоваться боевой осколочной гранатой, при одном из убитых комбат обнаружил три таких. Он прикинул приблизительное время, за которое они с капитаном успеет расправиться со всеми противниками. По плану Лаврова следовало хоть одного из пакистанцев захватить живым, чтобы узнать точную цель группы.

Вытерев о куртку вспотевшие ладони, майор вооружился стропорезом. Он уже наметил себе жертву. За поваленным деревом устроился молодой пакистанец с автоматом. Лавров подхватил палку, бросил ее в кусты. Пакистанец среагировал нервно, тут же выстрелил по качнувшимся веткам. Майор тем временем уже обползал его позицию.

Лавров навалился на него сзади, прижал автомат к земле. Противник сопротивлялся отчаянно, пытаясь вывернуть оружие. В стороне прозвучал выстрел, в ответ – короткая очередь.

«Капитан старается».

Лавров сумел заломить руку противнику, перевернуть его лицом к земле и оглушить ударом кулака по темечку. Прижимая его к себе, он принялся отползать. Краем глаза майор отметил какое-то движение. Тонкий свит прорезал воздух, в груди у его пленника торчала короткая стрела.

«Черт, он и своих не жалеет». – Лавров приподнял ствол автомата, но пакистанский командир уже растворился в кустах.

Майор вжимался в траву, автомат держал в руке. Теперь он уже видел свою следующую цель.

«Вот гад. За убитыми прячется», – подумал Лавров.

Он рассчитал все верно, полз с подветренной стороны, и шуршание травы не долетало до противника. Еще двадцать метров майор прополз, передвигаясь в страшном напряжении, буквально по сантиметру. Замер, приподнял автомат.

Пакистанец в джинсах резко повернулся. А в следующее мгновение буквально взлетел в воздух, перевернувшись в полете через голову. Выстрел Батяни, а метил он в плечо, не достиг цели. Больше прятаться не имело смысла. Лавров бросился догонять. Низкорослый пакистанец петлял среди стволов деревьев, быстро меняя направление. Майор уже почти достиг его, когда тот резко обернулся и попытался выстрелить, Лавров ударил ногой по стволу оружия, но тут же получил ответный удар сокрушительной силы, рухнул в траву. Уже лежа, он вскинул автомат и выстрелил.

Пуля лишь оцарапала плечо. Майор не успел откатиться, противник вновь поднимал оружие. Лавров подцепил его ногу и повалил на землю. Но тот и не думал сдаваться, изогнувшись пружиной, вскочил на ноги.

– Каратист, твою мать. – Автомат в руках майора полыхнул огнем, и любитель восточных единоборств рухнул как подкошенный.

И тут майору показалось, что кто-то смотрит ему в спину, держит его под прицелом. Как правило, подобное чувство Батяню не подводило.

Как только Лавров упал на землю, прямо над ним просвистела стрела. Вонзившись в ствол, она завибрировала, издавая заунывный гул. Майор понял, что теперь настал его час. Он, не медля, перевернулся на спину и выстрелил очередью. Кусты вдалеке шелохнулись, из зарослей выпала рука с арбалетом.

– Он последний, – восторженный, но в то же время нервный голос капитана раздался совсем рядом.

– Проверь.

Капитан заглянул в кусты:

– Вы ему всю грудь прошили.

Пошатываясь и держась за голову, Лавров прошелся по поляне.

– Каратист чертов, ногой зацепил.

Майор достав из пачки сигарету, закурил, скривился от первой же затяжки и бросил сигарету на землю, растоптал ботинком.

– Давай-ка здесь немного приберемся. А то еще не хватало, чтобы полиция нас быстро вычислила. Через дня три – пожалуйста, но не сейчас.

– Куда же мы трупы денем?

– Тут расщелина неподалеку есть, я заранее присмотрел. Первым делом в кусты оттащим, а там можно будет и передохнуть.

* * *

– Без собаки их даже лесник не найдет, – отойдя от ямы, оценил капитан, – лапником забросаем.

– Это точно, – согласился майор, – вот только двоих еще придется притащить. Здесь на всех места не хватит.

Збруев осмотрелся по сторонам. Других надежных мест для захоронения поблизости видно не было.

– Можно, конечно, и там их забросать. Если мы их потащим, придется следы заметать.

– Верно.

Десантники задумчиво посмотрели на лапник и мох, которым предстояло покрыть тела пакистанских спецагентов.

– Пошли, что-нибудь сообразим.

Майор и капитан прошли с сотню метров, и тут Лавров бросился к кустам: главарь пакистанцев исчез. На том месте, где он еще недавно лежал, валялись лишь рассыпанные арбалетные стрелы.

– Неужели мы не всех… – Збруев уже целился в густую зелень.

– Всех, я следил и считал. Ты же проверял, что он мертв?

– Вся грудь в дырках.

– А почему тогда крови нет?

И Лавров, пригибаясь, побежал по следу, примятой траве, ведущей к кемпингу, на ходу бросая еле поспевающему за ним Збруеву:

– Он к машинам подался, уехать хочет.

Лавров выбежал на опушку первым и замер. Из-за трейлера выглядывал капот армейского «Хаммера». Он только успел положить автомат в траву, как его осленил яркий свет вспыхнувших фар. Свет резал глаза, заставлял щуриться. Убегать или прятаться было бессмысленно – его заметили. Морпех у «Хаммера» махнул ему рукой:

– Эй!

Лавров, не оборачиваясь, процедил Збруеву, замершему на границе леса:

– Оставайся на месте, – дав понять напарнику, что он пока бессилен что-либо предпринять в сложившейся ситуации.

«Это не норвежская полиция, а американские военные, – Збруев сжимал в руке автомат, – лишь бы в лес не полезли».

«Главное, выглядеть уверенно и постоянно улыбаться», – решил для себя Лавров, выходя на площадку кемпинга.

Навстречу ему уже вышли мулатка в военной форме и лейтенант морской пехоты.

– Вы остановились в кемпинге?

Майор решил быть немногословным, чтобы не так чувствовался акцент, он широко улыбнулся и коротко приветствовал чужаков:

– Проблемы?

– Где ваши соседи? – Мулатка даже не подумала представиться.

Лавров пожал плечами.

– Вы один?

– С другом, – спокойно произнес Лавров и крикнул. – Эй, док, нами интересуются!

Збруев колебался недолго, положил автомат на землю и вышел из лесу.

– Кто вы такие? – вкрадчиво поинтересовалась мулатка.

– Рыбаки, – так же вкрадчиво ответил майор.

Воцарилось молчание. Дверцы джипа открылись, словно по команде. Четверо морпехов, вооруженные автоматическими винтовками, обступили десантников. Поймав на себе холодный взгляд мулатки, капитан почувствовал, как его спина начинает покрываться мурашками.

Стволы винтовок на них пока не направили. Батяня понял, что морские пехотинцы пока еще ничего не знают об убитых пакистанцах. Но от этого понимания легче не стало.

– Вы не против того, чтобы показать нам документы? – настойчиво произнесла мулатка, она просочилась через оцепление своих людей и стала почти вплотную с Лавровым.

Батяня сразу ощутил исходившую от женщины сильную, подавляющую энергию. Будь он слабым человеком, тотчас же занервничал бы, выдав себя неуверенными движениями и речью. Однако Андрей повел себя спокойно, словно повстречал на улице давнишнюю знакомую.

– Пожалуйста! – улыбнулся майор.

Збруев в это время болтал, рассказывая о себе и своем друге.

Уитни Бриджес бегло осмотрела лицензию, разрешавшую ловить рыбу в здешних местах. Что-то пробормотала себе под нос и открыла паспорта. С придирчивостью таможенника она принялась переворачивать лист за листком, всматриваясь в каждую печать, штамп. Когда дело дошло до последней страницы, она начала сверять фотографии с реальным обликом десантников. Проверка длилась по меньше мере минут пять. После чего паспорта, наконец, вернулись к владельцам.

– Значит, вы прибыли в Норвегию из Финляндии? – спросила Бриджес.

– Верно. – Лавров обвел взглядом морских пехотинцев.

– А что, подобное путешествие, разрешенное законами ЕС, теперь карается по американским законам? – вновь вступил в разговор Збруев.

Мулатка ухмыльнулась.

– Нет. Мы всего лишь военные в союзной стране, и мы вам благодарны за сотрудничество.

– А что произошло? – вновь подал голос капитан.

– Один из военнослужащих обвиняется в сексуальных домогательствах, он дезертировал. Целый день его ищем, но он как сквозь землю провалился. А тут еще штормовое предупреждение. И мобильная связь не работает, – покосилась она на пейджер на поясе у Лаврова, – хотя, говорят, здесь есть высокие места, с которых «дотягивает» до передатчика за хребтом.

Десантники переглянулись.

– Видели мы одного шизанутого мужчину в лесу. Но он, наверное, старше того, кого вы разыскиваете, да и хорошо одет был, – начал Лавров.

Збруев просек игру командира и тут же в общих чертах описал вице-адмирала, как помнил его по фотографии.

– Мы еще подумали, а что он в лесу делает, один, без удочек, без машины?

– Нет, это не он, – произнес Магвайер и тут же абсолютно нелогично принялся интересоваться, где произошла эта придуманная встреча.

– Надеюсь, вы его найдете, – подвел черту Лавров, – удачи.

– Вы без машины? – с подозрением поинтересовался лейтенант.

– Друзья должны заехать за нами.

– Удачной рыбалки. И не забывайте про штормовое предупреждение. Извините за беспокойство. – Мулатка резко развернулась к спиной к десантникам и направилась к машине.

Вслед за ней отступили и морские пехотинцы. Кроме одного, лейтенант продолжал стоять на месте, подозрительно рассматривая капитана и майора. Было видно, что его что-то насторожило.

– Лейтенант! Магвайер! – позвала его мулатка.

Когда джип уже разворачивался, Батяня разжал пальцы и выпустил спрятанный в кармане пистолет. С исполосованного морщинами лба на переносицу сползло несколько крупных капель пота.

– А почему вы меня назвали доком? – спросил Збруев.

– Честно сказать, от волнения не сразу вспомнил твое имя, вписанное в паспорт. Ты на его морду внимательно смотрел, когда вице-адмирала им описывал?

– Смотрел, но так и не понял реакции.

– Есть небольшой шанс, что Гусовский от них сбежал. Вот почему они по всем окрестностям рыщут. Но это догадки. Пошли. У нас есть незаконченное дело!

– И как я не проверил, что на пакистанце бронежилет был, – сокрушался Збруев, – а теперь он далеко ушел, гад.

– Зато пакистанец кое-что обронил! – Комбат продемонстрировал сжатый кулак, выпрямил пальцы.

На ладони лежала связка ключей. Подцепив кольцо на палец, Лавров звонко брякнул ею у капитана над ухом.

* * *

Еще не успевшую пробудиться после долгой дождливой ночи природу залил ярким светом взошедший над вершинами гор диск солнца. В его свете заиграла всеми цветами радуги чешуя на рыбах, выброшенных вчерашним штормом на берег. Береговая линия запестрела разноцветным мусором, снесенным ураганом в море. Чего здесь только не было: обломки моторного катера, ржавые бочки, пластмассовые стулья и зонтики с логотипом одного из местных кафе…

Наконец солнечный свет проник и в лес. Солнечные лучи бликовали на пустых водочных бутылках, в лобовом стекле взятого на прокат микроавтобуса. Надоедливая мошка, вот уже целую минуту гудевшая над ухом вице-адмирала, смолкла. Миниатюрные лапки коснулись загрубевшей кожи. Насекомое набирало силы для продолжения полета. Но тень от ладони стремительно легла на лицо, нагоняя уже начавшую взлетать мошку. Отчаянно работая крылышками, та пыталась вырваться из-под опускающегося на нее пресса. Но было уже слишком поздно.

– Получай, гадина. – Василий Игнатьевич в один миг придушил надоедливую мошку и сбросил в траву.

Минут пятнадцать тому назад он с большим трудом заставил себя приоткрыть глаза, приподнять голову. Усталость доканала его не очень-то и молодой организм. Щурясь от ослепляющего солнечного света, он смотрел на поляну. Над разбросанными пустыми бутылками и одноразовой посудой летали стрекозы и рои мелкой мошкары. Вице-адмирал попытался повернуть голову, чтобы увидеть, что творится у него за спиной, но раскалывающаяся на две части голова не хотела слушаться.

К горлу Гусовского подкатила тошнота. Глаза никак не хотели наводиться на резкость. Ему показалось, что земля уходит из-под него. Тогда вице-адмирал прибег к испытанному средству, отыскал у себя под боком недопитую бутылку водки, припрятанную специально для этого случая, и сделал небольшой глоток. Он даже не почувствовал вкуса, словно это была родниковая вода, но живительная волна тут же пробежалась по телу.

Утреннюю хворь как рукой сняло. Голова просветлела, а мысли прояснились. Василий Игнатьевич отчетливо восстановил в памяти ужасные события последних дней. Перед внутренним взором возникли вооруженные морпехи, бушующее море, два русских бизнесмена, угощавшие его водкой. От нахлынувших воспоминаний ему стало не по себе.

«Куда же они подевались? Может, ушли? А я тут лежу и жду прихода американцев», – забеспокоился Гусовский.

Но раздавшиеся в стороне голоса успокоили его.

– В-а-а-а-а-а-лерка!

– Все в порядке. Я сейчас подойду.

Вице-адмирал поднялся с земли и тут же почувствовал ноющую боль в подвернутой ноге. Пересиливая ее, он заковылял к костру, возле которого уже усердно рубил дрова Костян в тельняшке. Стоявшие на бревне две бутылки минералки были только что из мини-холодильника машины. На запотевшем стекле блестели, искрились крупные капли воды. Так и хотелось приложить ледяное стекло к горячему лбу.

– Сегодня погодка лучше, – всадив лезвие топора в толстый сук, улыбнулся Константин, – как нога, товарищ каперанг?

– Нормально.

Гусовский вспомнил, что назвался вчера капитаном первого ранга, опустился на одно из бревен, подпер тяжелую голову руками. Макушку начало напекать солнце. Не успел он и заметить как, а справа от него уже оказался Валерий и потягивал сигарету. На холодном мангале сиротливо лежал шампур с мясом. Прямо в руки Василию Игнатьевичу подали полный стакан минералки.

– Вы задремали немного. Мы и не будили, – бросил Валерка и, наколов на пластиковую вилку кусок мяса, протянул вице-адмиралу.

– Вы в город собираетесь? – спросил Гусовский.

– Собираемся. А что, что-то нужно?

Вице-адмирал ухмыльнулся, и глотнув ледяную воду, отставил стакан в сторону.

– Разве я вам вчера не говорил?

Бизнесмены переглянулись: с памятью насчет вчерашнего у них было не все в порядке.

– Я, честно сказать, даже не помню, как вы подошли, – признался Константин.

– У меня машину вместе с документами, деньгами и мобилой угнали. Так я еще вчера хотел вас попросить, чтобы вы меня до ближайшего полицейского участка подбросили. Но куда было в такую погоду, да вы и не слушали…

– Выпили лишнее. А в город добраться не проблема, – успокоил вице-адмирала Константин, – все равно за водярой ехать надо. А там сразу же к их ментам и завернем. Но, извините, в участок заходить с вами не станем. У нас небольшие проблемы.

Беглец насторожился:

– Что такое?

– Ерунда, и говорить не стоит.

– Не успеете заявить о пропаже, как ваша машина уже будет найдена. Мы же с вами в Норвегии, Василий Игнатьевич. Если ее, конечно, не русские угнали, – улыбнулся Валерий.

* * *

Аль-Джа-Раби бежал, не оглядываясь: спотыкался на камнях, обдирал плечи об стволы деревьев, сбивал в кровь руки. Он падал, снова поднимался только когда лес кончился, остановился. Дальше бежать было некуда – внизу пенились, ударяясь о скалистый берег, волны. Сердце так и порывалось выскочить из груди. Пакистанец просто упал на землю, тяжело задышал. Невзирая на поражение, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, понимая, что ему чудом удалось остаться в живых. Теперь даже глоток воздуха воспринимался им как нечто ценное, посланное с небес.

Он остался абсолютно один. Все его люди были мертвы. Ни средств связи, ни оружия. Немного денег, фальшивые документы. Вот и все, что у него было. Пытаться продолжить выполнение задания было бессмысленно. Пакистанец слишком хорошо понимал это, чтобы строить хоть какие-то иллюзии. Он быстро смирился с поражением и приступил к поиску выхода из сложившейся ситуации. Мысли бурным водоворотом закружились в его голове.

«Хорошо еще, что вовремя приехали американцы, иначе бы русские меня догнали. В Пакистане меня ждет тюрьма. Так что лучше туда не соваться. Про семью тоже лучше забыть. Наверняка мой телефон будет прослушиваться первое время. Пора начинать новую жизнь… Только следует для начала раздобыть где-то денег». – Аль-Джа-Раби поднялся, присел на край обрыва и свесил ноги вниз.

Раскачивающийся на волнах лист бумаги медленно несло к берегу. Он послушно повторял изменчивую на ветру форму водной поверхности. Стоило ветру подуть сильнее – лист морщился. Как только стихал – разглаживался. В голову пакистанца пришла идея. Он тут же встал и, нервно потирая ладони, заходил среди деревьев.

«Сто тысяч, а может и полмиллиона мне обеспечено. Американцам будет интересно узнать про теперешние планы пакистанских спецслужб. Скупиться они не должны… Получу деньги, сяду в машину и запилю куда-нибудь, где меня никто не найдет. А если повезет, так может еще и политическое убежище дадут», – размышлял Аль-Джа-Раби.

Пакистанец осмотрелся по сторонам, определяя, в каком направлении находится американская военная база. Однако сориентироваться от совершенно незнакомого места было сложно. Тем более, за время бегства он столько раз сворачивал и даже разворачивался, что полностью потерял привязку к местности. Но Аль-Джа-Раби обладал феноменальной зрительной памятью. Он буквально фотографировал глазами, все, что видел, а потом извлекал нужные «снимки» из анналов памяти. За считанные минуты он в подробностях воспроизвел перед глазами нужную карту и определил, куда ему следует идти.

Диск солнца медленно выкатывался из-за гор, окрашивая небо в светлые, розовые краски. Начало светать. Проснувшаяся после бурной ночи природа возвращалась к жизни. В воздухе появились рои мошкары, в кронах деревьев послышалось пение птиц. Однако, несмотря на прояснившееся небо, рассчитывать на хорошую погоду не приходилось – со стороны моря вновь надвигались на побережье темные тучи.

Вчерашний ураганный ветер преподнес пакистанцу сюрприз – поваленные деревья, прибитый к земле кустарник делали продвижение Аль-Джа-Раби по лесу почти невозможным. Уже не таясь, он вышел на лесную дорогу. Теперь он останавливался лишь для того, чтобы перелезть через стволы, он изо всех сил торопился добраться до военной базы. Но скоро проложенная бурей дорога уперлась в стену из деревьев – видимо, в этом месте ураганный ветер набрал всю свою разрушительную силу.

Пакистанец решил сделать короткий привал, чтобы восстановить силы для следующего броска. Неожиданно ветер донес до его слуха грубые мужские голоса. Где-то поблизости находились люди и говорили они по-русски. Он сильно занервничал, предположив, что это могут быть его враги, которые пустились за ним в погоню. Однако прозвучавший смех и звон стекла тут же отмели эту ошибочную мысль. Страх превратился в интерес.

Пропетляв среди деревьев, он подкрался к кустарнику, осторожно отогнул одну из веток. В открывшемся проеме показался кусок поляны и открытый багажник микроавтобуса. Так же были видны спины троих мужчин, сидевших на длинном бревне у догорающего костра. Широкие плечи и толстые шеи двоих из них навели Аль-Джа-Раби на мысль, что эти парни – не обычные отдыхающие. Это немного насторожило его.

Сидевший между ними мужчина повернулся в профиль. Пакистанец чуть не вскрикнул от удивления – перед ним находился сам вице-адмирал Гусовский. Он не мог ошибиться, отчетливо помнил фотографию. Черты лица человека на снимке и реального мужчины, который сидел сейчас на бревне, были совершенно идентичны. Тот же высокий лоб, та же прическа, тот же нос с горбинкой, даже взгляд – и тот был таким же, как на фото. Все полностью совпадало.

«Неужели он сбежал… Так вот почему морпехи обыскивали побережье, вот почему они приезжали в кемпинг. Вот это номер… Интересно, сколько готовы выложить за него американцы? Миллион, два, а может, и все три?»

Аль-Джа-Раби понимал, что если ему удастся выкрасть адмирала, он сможет заключить с ЦРУ очень выгодную сделку, вырученных денег от которой ему хватит на все оставшиеся дни его жизни. Однако было одно «но» – двое здоровяков, постоянно находившихся возле Гусовского. Пакистанец не знал, кто они. Но было достаточно взглянуть на их тренированные фигуры, чтобы понять – лучше с этими парнями не связываться.

«Было бы оружие…» – с досадой подумал Аль-Джа-Раби про забытый им в лесу арбалет.

Русского языка он не знал, понимал лишь редкие слова. Вскоре трое мужчин забрались в автомобиль и укатили прочь. И на этот раз удача отвернулась от пакистанца. Проклиная все на свете, он выбрался из кустарника и сел на бревно у залитого минералкой костра. Обхватил голову руками. В погасших углях еще лежала пара картошин. Только теперь он почувствовал, насколько голоден. В животе у него что-то булькнуло, а рука уже выкатывала из мокрой золы картофель.

* * *

За стеклом микроавтобуса проносились деревья, поля, дорожные указатели. Под колесами трещали камушки, мелкий песок, но машина шла ровно, без лишних вибраций. Казалось, что она не едет, а парит над проселком. Валерий почти не поворачивал руля – дорога была практически прямой, лишь изредка огибала скальные массивы. Четыре мощных динамика выплевывали быструю дискотечную музыку, бившую по ушам. Но даже она не могла отвлечь вице-адмирала от пароноидальной мысли. Ему везде мерещились американские солдаты. Большой вытянутый валун у дороги издалека воспринимался им как «Хаммер», пугала на полях казались морскими пехотинцами.

– Смотрите, Василий Игнатьевич! До города осталось всего двадцать километров, – кивнул на дорожный указатель Костян.

– Слава богу. – Вице-адмирал немного расслабился.

Дорога неожиданно запетляла, серпантином пошла в гору. Валерий сбавил скорость. Теперь ему приходилось постоянно вращать руль, чтобы не улететь в простирающуюся за хлипким дорожным ограждением пропасть. Микроавтобус черепахой полз по серпантинке. Вскоре показалась черная дыра туннеля, от которой тянулась, подобно длинной гусенице, чуть ли не километровая очередь из машин.

– Что там происходит? – вновь занервничал вице-адмирал.

– Думаю, авария в тоннеле, – предположил Константин, почесывая на предплечьи татуировку с эмблемой ВДВ.

Гусовский заерзал на сиденье. Он понимал, что впереди вместо расквашенных автомобилей может оказаться американский патруль, который проверяет каждую проезжающую через тоннель машину. В подобном случае ему следовало немедленно просить двух бизнесменов разворачивать микроавтобус и ехать отсюда куда подальше.

– Давайте лучше поищем другую дорогу. Должен же быть объезд.

– Не беспокойтесь, Василий Игнатьевич, – бросил через плечо Константин, – сперва узнаем. Чего зря дергаться?

Валерка резко крутанул руль, объехал светло-коричневый «Плимут» и дал по тормозам. Потянул ручник на себя. Микроавтобус дернулся и немного откатился назад. Палец Валерия вдавил пухлую пуговку на дверной ручке – боковое стекло медленно опустилось. В автомобиле напротив сидела красивая блондинка с пышной грудью. Мужчины переглянулись, решая, кому говорить. Константин на ломаном английском поинтересовался.

– Почему все стоят?

Красавица с неприязнью во взгляде посмотрела на помятое с похмелья небритое лицо, однако из вежливости улыбнулась и ответила:

– Дальше дорога перекрыта!

– А что случилось?

– Из-за вчерашней бури произошел обвал. Техника подойдет только к полудню. Но неизвестно, сколько еще будут разгребать камни. Обвал большой.

– Объездной путь есть?

Блондинка громко засмеялась, словно услышала самый смешной в мире анекдот.

– Стояла бы я в очереди! Если только по воздуху летать умеете.

– Спасибо. – Валерий начал поднимать стекло.

– Погоди! – остановил друга Константин и просунул голову в небольшой проем, – нам-то покупки сделать надо. Где тут ближайший магазин?

– Вас спиртное интересует? – проявила догадливость блондинка.

– В первую очередь.

– Из-за шторма все мелкие магазины закрыты. А большой – по ту сторону гор.

– Не хочу показаться невежливым, но, может, вы знаете хорошее кафе или ресторан, где подают крепкое спиртное?

– Знаю, но это далеко. Сами вы не найдете.

– Проводите нас, мы угощаем…

– Во-первых, я никуда с вами не поеду. А во-вторых, я пью исключительно мартини, – улыбнулась во все тридцать два блондинка.

– Понял, извините.

Валерий развернулся на узкой дороге. Константин выматерился и ударил кулаком по панели приборов.

– Вот тебе типичная европейская баба. Мартини, ликеры, да шампанское им подавай. Наша петрозаводская не выделывалась бы. Ей халяву нормальные мужики предлагают, а она мордой крутит.

– Ты членом сейчас думаешь. Давай-ка лучше мозгами пораскинем. Бухла у нас нет. Жрачка и курево почти на нуле. Магазины только в городке. А? – выпалил Валерий.

Константин хитро улыбнулся и подмигнул другу:

– Кто сказал, что ничего нет? Вчера я припрятала пару пузырей в кустах. Так, на всякий пожарный. По утряне не стал говорить о них, а сейчас и сам бог велел вспомнить.

– Молоток! – восторженно воскликнул Валерий, разворачивая машину и выруливая на ровную дорогу.

– Не беспокойтесь, Василий Игнатьевич. С вашей машиной ничего не случиться. Главное не думайте о ней. А завтра мы вас с первыми же лучами солнца отвезем в город, – бросил через плечо Константин. – Жаль, что мобильная связь из-за урагана накрылась, так бы мы полицию по телефону вызвали.

Гусовский вяло кивнул.

– Не с моим английским по телефону заявление делать.

Альтернативы у него не имелось, лишь существующий вариант. Можно было только надеяться, что в течении этих суток ему удастся отсидеться в лесу с соотечественниками, не повстречав морских пехотинцев. Ну а как только разгребут завал в туннеле, здесь появится море норвежских полицейских и спасателей. Тогда он сможет добровольно сдаться в руки полиции и рассказать им свою настоящую историю.

Валерий словно нюхом отыскал знакомый поворот на уютную полянку. Лениво переваливаясь колесами с кочки на кочку, микроавтобус покатил по дорожке. Впереди уже блестели в солнечных лучах разбросанные в траве бутылки. Вдруг улыбающиеся бизнесмены разом изменились в лице. Надбровные дуги сошлись над их переносицами.

– В чем дело? – не понимая причину смены их настроения, спросил вице-адмирал.

– Какой-то чернозадый тырит нашу водку из кустов. Думал, мы его не заметим, спрятался. Посиди здесь, Василий Игнатьевич. Мы разберемся с этим мудаком.

Как только бизнесмены выбежали из машины, Гусовский тут же перебрался на переднее сидение. Теперь он увидел лысого смуглого мужчину, спешно покидающего поляну с двумя бутылками водки в руках. И, наверное, если бы не хорошая физическая подготовка Константина, лысый успел бы скрыться. Но бизнесмен выложился в беге «на все сто», настиг убегавшего, повалил на землю, замахнулся для удара. Подбежал уже и Валерий. Однако лысый оказался крепким орешком. Увернувшись от кулака, он быстро вывернулся, вскочил и нанес два прицельных удара в грудь Константину, оттолкнул Валерия, побежал в лес.

– Стой, гнида! – крикнул оклемавшийся Константин и метнул вслед попавшийся под руку камень. Бросок был неточным – угодил в спину. Но смуглый вор налетел ногой на одну выступавший из земли корень, потерял равновесие и упал. Глухо звякнула полная бутылка, звякнула, но не разбилась. К нему уже бежали взбешенные бизнесмены. Лысый сбросил с себя куртку, метнул ее на подбегавших к нему Валерия и Константина, воспользовался коротким замешательством.

Выставив перед собой руки, пакистанец пошел на двух бизнесменов. Валерий принял боевую стойку и попытался нанести несколько ударов по надвигающемуся на него противнику. Но удары получились вялыми и заторможенными. Аль-Джа-Раби с легкостью блокировал один, второй, третий, четвертый… Валерий выдохся, отошел чуть в сторону, чтобы быть на подхвате. Пришла очередь Константина. В отличии от своего друга, он решил пойти иным путем. Блокировав серию ударов, подхватил с земли пустую бутылку, разбил ее о бревно. Вышла так называемая «розочка». Как только пакистанец оказался на земле и почувствовал, как его шеи коснулось острое стекло, он понял, что продолжать сопротивление бесполезно.

– Ты кто такой, урод? Откуда взялся? – тяжело дыша, спросил Константин.

– Да он по-русски ни хрена не понимает! – Валерий повторил последнюю часть вопроса по-английски.

– Спокойно. Я кришнаит. Случайно отбился от группы. Мы шли на север…

Бизнесмены переглянулись.

– Почему мы должны тебе верить?

– Посмотрите на меня. Разве я похож на бандита или вора?

– Предположим, – покосившись на кольцо в носу и блестящие сережки в ушах, ответил Константин, – но тогда какого хрена ты у нас водку воровал?

Пакистанец предвидел подобный вопрос, поэтому ответил сразу, не раздумывая:

– Наша религия проповедует мир, братство и равенство, здоровье во всем мире. Я не мог допустить, чтобы вы травили себя…

– А у нас в России за такое морды мурыжат, – вскипел Валерий.

– Я…

– Молчи, надоел уже, – бросил Константин, – молись своему Кришне, что он не дал тебе бутылки разбить.

– Отпустите его, мужики. Видно, что не врет, – выкрикнул из машины Гусовский.

Валерий посмотрел на Костяна, потом перевел взгляд на «кришнаита».

– И правда, что с него возьмешь?

Константин долго не думал. Резко убрал «розочку» от горла смуглого пакистанца и отошел в сторонку:

– Чтобы через десять секунд тебя здесь не было!

Аль-Джа-Раби опустил голову, начал разминать шею. Несмотря на поражение, он совсем не чувствовал себя проигравшим. Судьба подарила ему еще один шанс – российский вице-адмирал вновь оказался рядом. Оставалось только придумать, как захватить его и передать американцем. В голове пакистанца стремительно созревал план.

– Я готов вам возместить весь ущерб! – внезапно предложил он.

– Какой еще ущерб? Украденное мы вернули. Ты еще здесь? – Костян пригрозил «розочкой».

– Я знаю тут неподалеку один поселок. Там есть магазин. Водка, еда, сигареты… Я куплю за свои деньги. Угощаю. Тогда вы не будете на меня в обиде?

– Какой поселок?

– На юге. Километров тридцать отсюда.

Предложение пакистанца не могло не заинтересовать бизнесменов.

– А полицейский участок там есть? – с надеждой в голосе спросил вице-адмирал.

– Есть.

– Вот и отлично, Василий Игнатьевич, – широко улыбнулся Константин, – двух зайцев одним выстрелом убьем. И водки купим, и об угоне автомобиля заявим.

Глава 6

Десантники стояли в трейлере «кришнаитов» перед открытым тайником, глядя на новенькие автоматы с подствольными гранатометами. Серьезного оружия у пакистанцев было хоть отбавляй. Щедрость и предусмотрительность их спецслужб впечатляла.

– Открой-ка второй, – сказал Батяня.

Второй ящик, обтянутый мешковиной, оказался не менее богатым на сюрпризы. Под откинутой крышкой показались гранаты. Они лежали в специальных ячейках, перегороженными деревянными брусками. От количества боеприпасов у десантников зарябило в глазах. Запалы к ним нашлись в отдельном удароустойчивом контейнере.

– Да… с таким арсеналом Кремль брать можно, – присвистнул Збруев.

– И как их только через таможню пропустили?

– Думаю, их уже здесь укомплектовали.

Выбрав понравившиеся автоматы и загрузив рюкзаки боеприпасами, майор и капитан перебрались из салона в водительскую кабину трейлера. Первое, на что обратил внимание Лавров, – карта местности, прикрепленная к потолку кабины. Однако он тут же потерял к ней всякий интерес – никаких специальных отметок на ней не было.

– И чего американцы взбесились? Штормовое предупреждение еще не сняли… Учений в районе не предвидится… А четыре «Хаммера» по всей округе гоняют. Неужели все-таки наш вице-адмирал… – то ли спросил, то ли просто для себя проговорил Лавров.

– Может, и в самом деле у них кто-то из части сбежал, – пожал плечами капитан.

– Может… а может, и нет.

Со стороны леса надвигался характерный шум. Майор приспустил стекло, просунул голову, посмотрел вверх. На фоне розоватого неба рассекал лопастями воздух американский военный вертолет. Пролетев над кемпингом, он исчез за верхушками деревьев. Шум пошел на убыль.

– Вот еще и «вертушку» подключили. Кстати, летит в том самом направлении, где мы будто бы видели Гусовского. Оперативно они работают.

– Да, многое здесь не сходится. За одним солдатиком так бегать не станут. Да и не наши зеленые срочники у них служат, чтобы от дедовщины в бега бросаться.

Батяня щелкнул пальцами и вставил ключ в замок зажигания.

– Все-таки вице-адмиралу удалось бежать. Другого объяснения масштабным поискам я не нахожу… Если, это так, то мы можем попытаться его перехватить.

– Но как? Ведь мы не знаем, где он находится. Это все равно, что искать иголку в стогу сена.

– Верно. Но если поставить себя на его место… – майор выразительно посмотрел на Збруева, – официально ты мертв, тебя держат в плену американцы, допрашивают. И вдруг тебе удается бежать. Куда ты направишься в первую очередь, капитан?

Збруев задумался и прислонился виском к боковому стеклу.

– Единственные, кто его реально может защитить от ЦРУ, это норвежские власти.

– Вот! – воскликнул Лавров и сдернул с потолка водительской кабины карту, разложил на коленях. – Он подастся в город, где есть полицейский участок. А в город ведет только одна дорога. Если учесть, что он без машины и не в том возрасте, чтобы штурмовать неприступные горы, мы можем его опередить и попытаться перехватить вот в этом месте.

* * *

Окно в кабинет было приоткрыто, хотя и работал кондиционер. Ветер трепал занавески, надувал их, словно парус корабля, позванивал планками жалюзи. Куратор операции по похищению российского вице-адмирала Харун Асвад одной рукой опирался на широкий подоконник, второй нервно перебирал бусинки мусульманских четок. Его лицо было мрачным. Между пухлых губ торчала зубочистка. Хозяин кабинета то и дело перемещал ее из одного угла рта в другой. Время от времени она падала. Тогда он доставал новую. Так могло продолжаться с четверть часа, если бы на столе не зазвонил телефон.

– Ну что? Снова не выходили на связь? – нетерпеливо спросил он.

Не дослушав пространный ответ, Харун Асвад со злостью бросил трубку на рычаги. Ему хватило и первого слова «нет». Он прошелся по кабинету, посмотрел на портрет президента. Скупо улыбающийся с фотографии человек словно насмехался над ним.

– Это провал. Если никто из группы не выходит на связь, значит они провалились.

Пакистанец отпил из стакана холодной воды, сел за рабочий стол. Он еще некоторое время сидел, бездействуя, решая, как ему лучше поступить. Наконец его палец запрыгал по кнопкам аппарата внутренней связи. Включив вызов, он откинулся на спинку кожаного кресла.

– Слушаю! – донесся из динамика голос секретаря.

– Срочно найдите все документы на Аль-Джа-Раби и его людей.

– Хорошо. Прикажете связаться с нашими атташе в Осло или Стокгольме?

– В этом уже нет необходимости.

Личные дела специальных агентов были доставлены сразу же. Аккуратно сложив их стопкой на краю стола, секретарь удалился. Хозяин кабинета открыл верхнюю папку. С пожелтевшей фотобумаги на него смотрело черно-белое лицо одного из лучших агентов пакистанской спецслужбы, проработавшего в разведке без малого пятнадцать лет.

– Аль-Джа-Раби, – прочитал он и пробежался глазами по личной информации. – Четверо детей. Жена…

Несмотря на личные симпатии, которые он питал к этому человеку, Харун Рашид Асвад уже не мог ничего поделать. Взяв в руки папку с личным делом, он спрятал ее в ящик стола. Следом туда упали и другие. Хозяин кабинета вдавил кнопку переговорного устройства:

– Проследите, чтобы вся информация об этих людях исчезла из наших открытых источников. И предупредите семьи, чтобы они сообщали нам о подозрительных телефонных звонках и попытках контактов.

* * *

– Ну, смотри мне, кришнаит! – пригрозил Константин. – Если магазин будет закрыт, станешь молиться Христосу-богу о своем спасении.

– Не надо его пугать. Особенно по-русски и особенно Христом. Они в Кришну верят. Поехали, – сказал Валерий и завел двигатель.

Откидное сиденье в микроавтобусе явно не было рассчитано на взрослого хорошо тренированного мужчину, каким был Аль-Джа-Раби. Но пакистанцу было грех жаловаться на тесную обстановку. Он благодарил судьбу, что она свела его с российским вице-адмиралом стоимостью в несколько миллионов долларов. Оставалось только суметь доставить живой товар щедрому американскому покупателю.

– Тут налево! – произнес Аль-Джа-Раби, как только машина подъехала к дороге.

Валерий крутанул руль – микроавтобус покатил по асфальту. Пакистанец хитро улыбнулся. На самом деле никакого поселка в перспективе этой трассы не существовало. Магазин, в котором продавалось спиртное и еда с куревом, был выдуман им лишь для того, чтобы заставить русских двигаться в нужном ему направлении. В действительности же указанная им дорога вела к американской базе. Аль-Джа-Раби хорошо знал, чем может закончиться подобная поездка: по инструкции морские пехотинцы должны остановить гражданский автомобиль… Тогда он схватит российского адмирала и потребует встречи с командованием базы. Таким был план пакистанца.

– Э, кришнаит! Где ты так драться научился? – поинтересовался Константин.

– Я вырос в Индии на границе с Китаем.

– А что, у вас китайцам разрешено открывать свои школы боевого искусства?

– Конечно.

– А в армии ты служил?

– Отцепись ты от него, – встрял Валерий, – он тебя плохо понимает. А нам всего-то и надо, чтобы он дорогу показал.

По лобовому стеклу и крыше забарабанил дождь. Стекло покрылось сотнями мелких капель. Валерий тут же включил «дворники», вода лилась сильно. Замелькавшие перед глазами щетки не успевали смахивать капли с лобового стекла.

– И сегодня с погодой не повезло.

– Ерунда, главное бухла закупить, – громко засмеялся Константин.

Пейзаж, мелькавший за стеклом, резко изменился. Вместо камней и деревьев появился бетонный забор с натянутой поверху колючей проволокой. За «колючкой» показались крыши строений и смотровые вышки.

– Это и есть твой поселок? – обалдел Константин.

– Кажется, это американская военная база, – прочитал табличку на заборе Валерий, – не сомневаюсь, что там есть магазин, но нас туда затовариться не пустят, даже за баксы. Режимный объект. И светиться там нам не с руки.

Гусовский вмиг побелел, его трясущиеся руки дотронулись до плеча водителя.

– Разворачивайтесь. Быстрее, быстрее…

– Мы проедем вдоль ограды, а там, за базой, скоро будет и поселок. – Пакистанец старался говорить как можно спокойнее.

Водитель чуть сбавил скорость, решая, что же все-таки делать. Со своего места он ясно видел, что дальше дорога упирается в ворота. Но впереди уже стояли двое морских пехотинцев в плащ-палатках. Сигнализируя жестами, они приказывали водителю остановиться, не доезжая ворот. Воспоминания о первом контакте с морпехами заставляли призадуматься, но поворачивать было уже поздно. Оставалось надеяться: может, американцам и в голову не придет, что двое отмороженных «сербов» сами приплыли им в руки.

– Василий Игнатьевич, скажем, что заблудились. Проверят документы и отпустят, еще подскажут дорогу. Ничего страшного, мы же не на территорию въехали.

Но вице-адмирал уже ничего не слушал, нервы у него сдали. Он понимал, что морпехи непременно пожелают увидеть лица пассажиров.

– Не останавливаться. Они убьют нас. Я не шучу, – его голос прозвучал убедительно, столько ненависти в нем было.

Вице-адмирал схватился обеими руками за руль и попытался на ходу развернуть машину. Водитель затормозил. Автомобиль, подобно волчку, закружился на мокром асфальте. В салоне воцарился настоящий хаос. Зазвучал мат.

– Ты чего? – изумился Валерий. – Мы же тебе не рассказывали.

– Назад. Я сказал, убьют, – тряс водителя за плечи вице-адмирал.

Пакистанец, улучив момент, выбежал из машины с поднятыми руками.

– Это он! Остановите их!

Микроавтобус рванул задним ходом. Выпущенная одним из морпехов короткая автоматная очередь спустила переднее колесо. Высекая из асфальта искры бампером, автомобиль развернулся. Однако тут же протрещала вторая, более длинная. Оставшись и без задних колес, машина замерла.

– Выходить по одному с поднятыми руками, – громко рявкнул морпех.

Его услышали. Пассажиры резко замерли, словно кто-то их заморозил: кулаки Валерия и Костяна повисли в воздухе, так и не достигнув вице-адмирала. Гусовский продолжал сидеть, бездумно прилипнув губами к стеклу, словно рыбка к стенке аквариума.

– Повторяю…

Первым выбрался Константин, за ним Валерий. После коротких раздумий, вышел и вице-адмирал. Четверых мужчин тут же уложили на мокрый асфальт и приставили им к затылкам холодные стволы автоматов. Высокий морпех, в звании сержанта, включил рацию и доложил о задержании.

Вскоре лейтенант Магвайер уже разглядывал нарушителей. Отойдя к окну, он проговорил в рацию:

– Не поверите, мэм, но беглец снова у нас.

Аль-Джа-Раби все еще не терял надежды получить деньги от американцев.

– Я из пакистанской спецслужбы. Хочу с вами сотрудничать. Это я заманил их на вашу базу, – заявил он.

– Потом разберемся. Всех в машину.

* * *

Ведя «кришнаитский» трейлер по дороге, Лавров еще не был уверен, правильно ли выбрал место по карте – в действительности на местности все могло оказаться и по-другому. Когда машина поднялась на высокий перевал, сработал давно молчавший до этого пейджер.

– Правду мулатка сказала, – произнес Збруев.

Майор на ходу вытащил пейджер.

«Нашего общего друга уговорили продолжить отдых, но сменить место рыбалки. На попутных машинах в большой компании двинется на север. Он надеется встретить вас по дороге ближе к вечеру».

Андрей Лавров остановил машину, развернул карту – дорога, на которой он остановил свой выбор, шла точно на север. Других вариантов не было. Оказавшись в определенной по карте точке, Лавров понял, что не ошибся в расчетах. Почти отвесные скалы, подходившие здесь к дороге, будут непреодолимой преградой для немолодого вице-адмирала. Миновать горловину он не сможет. На машине он проедет тут или пройдет пешком – это уже другой вопрос. Майор был уверен, что осторожный Гусовский предпочтет передвигаться пешком, однако в сообщении говорилось, что вице-адмирала «уговорили продолжить отдых». А это могло означать только то, что беглец пойман и его собираются конвоировать на север с солидной охраной.

Чтобы оранжевый трейлер не бросался в глаза, его отогнали в ближайший лес. Зелень тут же приняла автомобиль в свои объятия, надежно спрятав его от посторонних взглядов. Склон горы, по которому взбирались десантники, был довольно крут, но невысок. Большой валун, каким-то чудом продолжавший лежать на скалистом склоне, не скатываясь вниз, весьма подходил для устройства засады. Дорога просматривалась отсюда в обе стороны, а машины на крутом повороте непременно сбавляли скорость. Сбросив с плеч рюкзаки, Лавров и Збруев опустились на холодный камень.

Батяня запустил руку в рюкзак и, словно фокусник, вынул оттуда громоздкий бинокль с дюжиной кнопочек и маленьким электронным табло.

– У вас же другой был.

– Под сиденьем нашел. Трофей. Держи! Наблюдай, а я пока с картой разберусь. Если что-нибудь заметишь, сразу докладывай, – сказал Лавров.

Збруев лежал на валуне и в бинокль разглядывал дорогу. Он медленно поворачивался, замирал, а затем вновь вел бинокль. Локти болели от постоянного соприкосновения с камнем. На обочине шоссе показался грузовичок с тюками соломы. Капитан увеличил изображение, оно было настолько четким, что удавалось рассмотреть отдельные седые волоски в усах немолодого крестьянина.

– Ну что? – спросил Лавров.

– Пока ничего, – не отрывая глаз от окуляров бинокля, отчитался Збруев, – хотя… что-то…

– Дай сюда!

Лавров увидел две трелевочные машины с гидравлическими манипуляторами, которые напоминали гигантских крабов с одной лишь клешней. За монстрами показались трейлер с бульдозером и грузовик. На крышах автомобилей мигали проблесковые маячки оранжевого цвета. Колонна спецтехники двигалась на маленькой скорости.

– Норвежские спасатели. Наверное, едут расчищать завал, – произнес Збруев.

– Нет. Дорога уже расчищена. Вспомни, мы их вагончик у самого леса видели. А сейчас как раз обеденное время приближается. Они возвращаются.

– Что будем делать?

– Спускаемся. У меня появилась одна идея.

– Что…

– По дороге объясню.

В тумане табачного дыма, заполнявшего вагончик-бытовку, над столом мелькали крепкие мужские руки, белели веера карт. Уже успев перекусить, норвежские лесорубы, привлеченные к расчистке трассы от упавших деревьев, коротали остаток обеденного время за картами и пивом. Норвежские спасатели громко спорили, пытаясь выяснить, исключительно в теоретическом плане, можно ли использовать поваленные бурей деревья в строительстве. В конечном итоге последнее слово осталось за толстым пожилым мастером, восседавшим во главе стола. Ему отводилась самая почетная роль – постороннего наблюдателя, следящего абсолютно за всеми играющими и фиксирующего малейшее нарушение правил. В общем, он был своеобразным арбитром – и в работе, и в картах, и в спорах.

– Нельзя из таких деревьев строить, – авторитетно заявил он, внимательно выслушав доводы более практичных соотечественников, – дом, сложенный из бурелома, принесет владельцам несчастье. Такую древесину можно пускать только на дрова или на производство бумаги. Даже для рудничной стойки использовать нельзя!

Все затихли, но не потому, что мастер сказал что-то, чего не знали лесорубы. О таких вещах был более-менее осведомлен каждый здешний житель, просто молодой парень сорвал банк. Мастер исподлобья посмотрел на победителя.

– Я бы на твоем месте еще раз поднял ставку, а ты предложил открыть карты.

– Наверняка выиграть двадцатку лучше, чем проиграть сорок, – ответил счастливчик, выбираясь из-за стола.

– Выиграв, неприлично сразу уходить, – наставительно сказал мастер.

– Я помочиться иду, – покраснев, сказал молодой человек, – вернусь, еще сыграем.

– Иди, иди. Только смотри, чтобы Йохансон своим гидравлическим манипулятором тебе кое-чего не отхватил.

Под смех товарищей молодой лесоруб покинул бытовку. В отличии от теплого и сухого вагончика, на улице было сыро и мокро. Без устали лил надоедливый дождь. Вода ручьями стекала по крышам автомобилей. В колеях, оставленными многотонными грузовиками, пенились большие лужи. Пачкать сапоги, чтобы добраться до биотуалета, зеленеющего у одного из дальних грузовиков, худосочный лесоруб не собирался, поэтому решил справить нужду прямо на месте. Затрещала молния штанов. Он запрокинул голову, и когда уже закончил, неожиданно почувствовал, как его бока коснулось что-то холодное твердое. Скосил глаза – внизу чернел ствол автомата.

– Все в порядке? – донеслось из-за спины по-английски.

– Да, – нашел в себе силы ответить парень.

– Значит так. Если дернешься или попробуешь позвать на помощь – останешься без яиц. Будешь вести себя как примерный европейский гражданин, сможешь и впредь ходить в туалет по-мужски. Ясно?

– Да.

– Теперь застегни штаны и подними руки.

Худосочный лесоруб даже не пытался сопротивляться, он выполнил требование и ждал. Перед ним появились двое мужчин с автоматами. Теперь он видел их в полный рост, лица десантников прикрывали трикотажные маски.

– Пошел! – Батяня кивнул на трейлер.

Массивная утепленная дверь открылась практически беззвучно. Худосочный норвежец неуверенно переступил порог. Колени у бедолаги тряслись, а лицо стало бледным, как у покойника. За его сгорбившейся спиной возвышались, словно двое конвойных, Лавров и Збруев. Андрей тут же подтолкнул худосочного к столу. Десантники медленно повели стволами автоматав по норвежцам, предупреждая о возможных последствиях, если кто-то из них решит что-нибудь выкинуть. В конце концов, в вагончике стояло несколько мотопил. Смех и голоса вмиг стихли.

– Всем сохранять спокойствие, – зычно объявил Батяня.

Для местных норвежцев всякий, говоривший по-английски, был американцем с военной базы.

– А что, натовцы учения проводят? – бросил кто-то из-за стола.

– Вам не повезло. Приносим свои извинения от имени американского командования военной базы в Нарвике. – Лавров обвел присутствующих пристальным взглядом, после чего спокойно произнес. – Через десять секунд все рации и мобильники должны лежать передо мной на столе. Время пошло. – И для убедительности передернул затвор.

Норвежцы засуетились, полезли в карманы, выгребая все, вплоть до мелких монет. Перед десантниками образовалась небольшая горочка из средств связи и всякой мелочи.

– Кажется, кто-то не слишком хорошо меня понял. – Майор взял мастера на прицел. – Кстати, насчет денег я ничего не говорил, оставьте их себе.

Толстяк недовольно цокнул языком, но все-таки с телефоном расстался. Теперь десантники полностью держали ситуацию под контролем. Никто из присутствующих не мог вызвать полицию или связаться с коллегами.

– Отлично. Убивать мы никого не собираемся, но вам придется неопределенное время просидеть в изоляции.

– Мы заложники? Вы, янки, вконец обнаглели, – пробурчал бородач в футболке.

– Это всего лишь учения, проводящиеся по согласованию с гражданскими властями, – не стал разубеждать лесорубов Лавров. – Можно сказать, что вы стали участниками отработки антитеррористической операции…

Дверь за спинами десантников распахнулась. Майор не успел даже повернуться, как тут же взревела бензопила.

– Не двигаться. Иначе ваши мозги разнесет по стенам. – В дверном проеме стоял бородатый здоровяк с работающей бензопилой в руках, из двигателя валил едкий бензиновый дым.

Лавров не понял ни слова, ведь здоровяк говорил по-норвежски, но агрессивность намерений была на лицо.

– Не спускай с них глаз. Я все улажу, – тут же обратился по-русски к капитану Лавров.

Пришелец тем временем приближался, бензопила грозно ревела.

– Что это за язык? – спросил мастер. Сигарета, прилипшая к нижней губе, продолжала дымиться.

– Это кодированное сообщение, – перекрывая рычание пилы, бросил Лавров.

Зубастая, словно пасть крокодила, цепь рассекала воздух.

– Мы американцы, это учения… – спокойно, как гипнотизер, повторял Андрей Лавров, приближаясь к агрессивному бородачу.

– Врешь! Опусти автомат! – нервно повел работающей пилой лесоруб, но в его глазах мелькнуло сомнение – правильно ли он поступает? – Тогда и поговорим. Покажешь документы.

Другие лесорубы не вмешивались, терпеливо дожидаясь развязки. Этого мгновенного сомнения Лаврову хватило для того, чтобы миролюбиво опустить автомат, удерживая его за ремень, улыбнуться и тут же, резко взмахнув рукой, ударить потерявшего бдительность противника прикладом в голову. Больше всего майор опасался, что бородача зацепит работающей пилой, но пронесло, пальцы разжались, двигатель смолк. Оглушенный лесоруб лежал головой на пороге.

– С ним все в порядке, – поспешил успокоить норвежцев десантник. – Кто он такой?

– Водитель гидравлического манипулятора. Йохансон. – Мастер отодрал от нижней губы окурок и старательно загасил его в пепельнице. – Он баптист. Ему нельзя играть в карты, вот и спал в кабине.

Лавров присел на корточки и нащупал в кармане вырубленного им баптиста брелок с ключами. Забрав их себе, майор остановил взгляд на худосочном.

– Ничего себе глубоко верующий христианин! Мог нам и головы отрезать. Быстро собери в пакет все мобильнки, рации. – Лавров обвел взглядом притихших норвежцев, остановил свой выбор на двух, подходивших по комплекции. – А вы снимайте спецодежду.

Получив желаемое уже без возражений, десантники покинули бытовку, не забыв вынести с собой и бензопилы. Первым делом майор закрыл дверь снаружи на засов, в проушину вставил лом. Збруев уже закрывал металлические ставни на окнах. Внутри бытовки послышалась неуверенная и несмелая ругань. Но прекрасная изоляция вагончика делала звуки еле слышными, а шум дождя и вовсе сводил их на нет. Майор и капитан уже знали от мастера, что норвежских лесорубов хватятся не раньше утра. А значит, и времени у них было – до рассвета. Действовать предстояло быстро.

Гидравлический манипулятор затарахтел двигателем. Двойные скаты замесили грязь. Майор развернулся почти на месте. Автомобильный монстр, переваливаясь в глубокой колее, покатил к шоссе.

* * *

Говард Хьюз окинул взглядом большой кабинет размером почти в два раза больше его собственного и закрыл за собой дверь. За столом сидел толстый мужчина со старательно ухоженными усами. Он медленно потягивал из стакана минеральную воду и, не спеша, перелистывал страницу за страницей свежую газету. Говард негромко кашлянул, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие.

– Сейчас, – не отрывая взгляда от страницы, не слишком приветливо произнес хозяин кабинета. – Садитесь.

Тон сразу же насторожил Говарда – прежде в этом кабинете с ним так не разговаривали. Гадая, о чем же пойдет речь в этот раз, он опустился в мягкое кресло, положил руки на деревянные подлокотники.

– За последние несколько лет случались утечки информации. Скорее всего, в вашем отделе орудует «крот». Подозревать можно всех и никого.

Хозяин кабинета выдвинул верхний ящик письменного стола, положил перед собой папку. Достал распечатанный на принтере лист.

– Вот список агентов, которые могут быть причастны к утечке, – толстяк помахал над столешницей распечаткой, – догадываетесь, кто занимает первую строчку в этом списке?

Хьюз пожал плечами.

– Уитни Бриджес.

У церэушника пропал дар речи. Его словно парализовало.

– Да-да, ваша любимица. Человек, который сейчас находиться на выполнении очень важного задания, подозревается в предательстве. Вы понимаете, чем это может обернуться для вас?

– Это, должно быть, ошибка.

– Ошибки быть не может. Тот, кто составлял список, руководствовался точной наукой – статистикой. А она говорит, что в девяносто пяти процентах случаев, когда происходила утечка из вашего отдела, к информации имела доступ агент Бриджес.

– Она лучший мой агент. Ее послужной список…

– Я всего лишь озвучил факты, – качнул головой хозяин кабинета и положил список перед Говардом.

И тут его гневное лицо подобрело, разгладились на лбу морщины.

– Конечно, это может быть совпадением, ее могли специально подставить. По возвращении с задания агент Бриджес подвергнется допросу на детекторе лжи. Только таким образом мы сможем отбросить подозрения.

– Я уверен, что так оно и случится.

– Молитесь, Говард, чтобы это оказалась именно так. Иначе можете подыскивать себе кресло-качалку и клетчатый плед.

* * *

По брезентовому тенту военного грузовика монотонно шуршал дождь. Сержант морской пехоты, лет тридцати, сидел на скамье, прислонившись плечом к металлической перегородке, отгораживающей кузов от кабины. За зарешеченным окошком мелькал ежистый затылок водителя – на острых волосиках искрились капли пота. Пригладив ладонью маленькие черные усики, сержант поднял «М-16» с колен и слегка улыбнулся. Медленно повел стволом винтовки, напоминая пленникам об их статусе, и вернул оружие на прежнее место.

Рядом с сержантом сидели двое темнокожих морпехов: круглые лица, глубоко посаженные глаза, раздутые ноздри, чрезмерно пухлые, словно накачанные силиконом, губы. Внешне они походили на крепышей-добряков, но стоило встретиться с ними взглядом, это впечатление мгновенно рассеивалось. Так могут смотреть только люди, привыкшие к виду смерти.

На противоположной от них скамьи сидели Аль-Джа-Раби, два российских бизнесмена и вице-адмирал Гусовский. Последний находился от остальных чуть в стороне – ближе к кабине, что подчеркивало его особый статус как заключенного. Руки и ноги пленников были скованы наручниками и тонкими, но очень прочными цепочками. Распутать или ослабить их было практически невозможно.

– Если бы не руки… Давно бы этих черномазых и усатого укокошил, – с сожалением произнес Константин.

– Еще не вечер, – прошептал его компаньон.

– Говорить только по-английски. Если услышу хоть еще одно слово по-русски, будете собирать свои зубы с пола, – без всякой злости предупредил бизнесменов сержант.

Как только бывшие десантники смолкли, зашевелился Аль-Джа-Раби. Пакистанец нечленораздельно забормотал себе под нос о том, что пригодится американским спецслужбам.

– Зря стараешься. Мы только конвоируем тебя, – напомнил ему сержант, – решает командование.

– Я должен поговорить с главным, – не унимался пакистанец.

– Бесполезно. Приедем на место, поговоришь.

Аль-Джа-Раби попытался приподняться. И тут грузовик резко сбавил скорость. Красавчик с черными усами поднял руку, давая понять чернокожему, чтобы тот повременил с «воспитанием» пакистанца. Сержант заглянул в маленькое зарешеченное окошко.

– Почему останавливаемся?

– Впереди обвал. Придется ждать.

– Погоди, ведь когда мы ехали на военную базу, дорога была расчищена.

– Да, сэр. Но обвалы случаются в этих местах при переувлажнении так же часто, как в Японии землетрясения.

– Ты хочешь сказать, что за час тут мог произойти новый обвал?

– Как видите, сэр, – неопределенно пожал плечами водитель и остановил машину.

Через решетку сержант рассмотрел несколько поваленных деревьев и каменные глыбы. Перед завалом стоял ярко оранжевый автомобиль норвежских спасателей. Стрела гидравлического манипулятора лениво поворачивалась, удерживая в стальной клешне увесистый валун.

– Следите за пленниками, я скоро.

Возле сопровождавшего военный грузовик «Хаммера» уже стояли двое морпехов и, задрав головы, наблюдали за неторопливой работой машины с гидравлическим манипулятором. Железная клешня, словно рука с растопыренными пальцами, захватила, зафиксировала новый валун, медленно вознесла его над дорогой и сбросила на обочину, где уже выросла небольшая горка из камней.

– Это надолго? – спросил у белокурого сержанта красавчик с черными усами.

– Не знаю. Он на мои жесты не реагирует.

Улучив момент, когда манипулятор подцепил поваленное дерево, сержант забрался на подножку машины и постучал в стекло кабины на поворотной платформе. Наконец-то оператор машины среагировал, показал на уши: мол, в шуме работающего двигателя не слышу. Широкоплечий мужчина в форме норвежского спасателя повернулся лицом к военному и убрал руку с рычага – клешня зависла в воздухе, продолжала удерживать щупальцами длинный ствол дерева.

– Чего? – приспустил стекло Батяня.

– Через сколько времени вы откроете проезд?

Лавров сделал задумчивое лицо и посмотрел вниз.

– Еще часа два… но это чистой работы, без обеда, а сменщика у меня нет. Помочь некому.

– Ясно, – без энтузиазма отозвался сержант, и спрыгнув на асфальт, достал рацию.

Андрей Лавров выжидающе посмотрел на скалистый склон. За одним из камней мелькнула на долю секунды макушка капитана Збруева. Комбат улыбнулся и вновь взялся за рычаг.

* * *

Как только «Хаммер» и военный грузовик затормозили перед завалом, настал черед действовать и капитану Збруеву. Однако передвигаться по склону, оставаясь незамеченным с шоссе, было довольно сложно – ни деревьев, ни кустарника, которые можно было использовать в качестве маскировки, на склоне не росло. Сплошные камни. Приходилось рисковать. Збруев действовал по заранее отработанной с Лавровым тактике. Подобравшись под прикрытием валунов к военному грузовику на десяток метров, капитан притаился за каменной глыбой. Дальше лежало открытое пространство. К машине шел высокий сержант с черными усиками. По недовольному выражению лица американца Збруев догадался, что майор более чем убедительно сыграл роль норвежского спасателя, убедив военных в том, что завал будет разобран еще не скоро.

Двое у «Хаммера» еще некоторое время постояли на дороге, перекинулись парой слов, выкурили по сигарете и забрались в джип. Збруев осторожно выглянул из-за укрытия – все сидели в автомобилях. На шоссе не осталось ни одной живой души. Можно было смело приступать к завершающему этапу плана.

Майор высоко поднял дерево и в верхней точке слегка ослабил захват манипулятора, ствол с хрустом наклонился. Как бывает в такие моменты, все, кто смотрел на дорогу, тут же перевели взгляды на грозившее вырваться из клешни манипулятора дерево. Збруев использовал этот момент с пользой для дела – бросился к машине. Прыжок и, не добежав до грузовика, капитан упал на асфальт, закатился под днище. Затаил дыхание, прислушался – вверху оживленно разговаривали. Из разговора стало понятно, что морпехи решили перестраховаться и вызвали по рации транспорт, вскоре машина подъедет с другой стороны завала и заберет с собой вице-адмирала Гусовского. Збруев выругался, понимая, что теперь придется действовать в спешке, чтобы успеть до прибытия второй группы морских пехотинцев.

«Вот блин… Как всегда, все интересное узнаешь только в самый последний момент… Плохо, что майора никак не предупредишь».

* * *

– Завал?.. Оставайтесь на месте. Я скоро приеду, – донесся из динамика рации голос мулатки.

– Ждем, мэм! – отчеканил красавчик с черными усами.

Вице-адмирал некоторое время понаблюдал за сержантом, покусывающим кончик антенны рации, и перевел взгляд на двух чернокожих морпехов. Негры демонстрировали завидную усидчивость. За весь пройденный от военной базы путь ни один из них не поменяли руки, в которой держал винтовку. Даже позы, которые они приняли перед самой отправкой, остались прежними: широко расставленные ноги, выпрямленные спины, чуть приподнятые головы. Казалось, эти ребята отлиты из настоящего металла, и их не берет никакая усталость.

Гусовский повернул голову. Его соотечественники дремали или, по крайне мере, просто сидели с закрытыми глазами, чтобы не видеть и не думать про стволы винтовок, ненавязчиво смотревших в их сторону. Но, судя по их напряженным лицам, мысль о том, что они находятся в плену у американцев, не покидала их даже в дреме. Пакистанец же нервничал и суетился: вертел головой, пристально осматривал крышу, пол и стенки кузова, словно что-то потерял и теперь не мог найти. Не переставая, разъединял и вновь скрещивал пальцы рук в замок. Бедолага не знал, куда себя девать.

Василий Игнатьевич бросил взгляд на зарешеченное окошко в перегородке. Увидеть кабину целиком с того места, где сидел, он не мог, видел лишь небольшой ее фрагмент. Вот мелькнула за решеткой волосатая рука, послышалось шипение. Гусовский догадался, что водитель крутит колесико настройки на магнитоле, пытаясь зацепиться за нужную волну. Однако голос диктора постоянно пропадал в шуме помех.

– Выруби или музыку найди. Мне шипение на нервы действует, – неожиданно произнес сержант.

– Хочется же счет узнать.

В глазах черноусого красавчика зажглось любопытство:

– Какой счет?

– Баскетбольный. Сегодня же финал, – ответил водила.

– А, ты про это, – сержант разочарованно махнул рукой, – баскетбол меня не интересует. Вот американский футбол – совсем другое дело.

Вице-адмирал отвел взгляд в сторону и заметил, как за задним откидным бортом кузова проплыла по асфальту тень человека. Сначала он подумал, что все это ему померещилось от усталости и перенапряжения, но как только тень появилась вновь, он понял, что у грузовика прячется кто-то посторонний. Он еще не знал, радоваться этому, или же для него возникла новая угроза.

Внезапно в кузов влетела дымовая шашка. Вице-адмирала словно парализовало. Дальше все виделось ему, как в замедленной съемке. Медленно раскручиваясь в воздухе, шашка пролетела в дальний конец кузова, извергая во все стороны струи серого дыма, ударилась об пол и покатилась под скамью. Он уже почти ничего не различал, дым ел глаза.

Через несколько секунд застучали выстрелы. Попытавшиеся покинуть машину морпехи попали под прицельный огонь капитана Збруева.

Гусовский сжался в комок, прильнул к борту машины, боясь попасть под шальную пулю. Совсем рядом затрещала длинная автоматная очередь – стрелял сержант, наугад. Ему ответила короткая, из трех выстрелов, оказавшаяся для черноусого красавчика фатальной. Вице-адмирал услышал, как глухо рухнуло на металлический пол мертвое тело. Василий Игнатьевич прикинул, что лучше всего оставаться на месте и не пытаться выбраться из густого тумана, за которым творилось неизвестно что. Вице-адмирал попытался приоткрыть слезящиеся глаза.

Из рассеивающегося тумана показалось лицо Аль-Джа-Раби, и, прежде чем Гусовский успел понять, что ему грозит опасность, пальцы пакистанца уже сошлись мертвым замком на его шее. Он пытался вывернуться, сбросить противника с себя, но тщетно – мешали скованные руки и ноги. Пакистанец крепко держал свою жертву. В глазах Василия Игнатьевича темнело, он медленно задыхался. Но вдруг противник ослабил хватку. Последнее, что увидел вице-адмирал, уже проваливаясь в темноту, это расплывчатую фигуру незнакомца – тот вытаскивал бесчувственного Аль-Джа-Раби из кузова.

* * *

Майор Лавров, сидя за рычагами манипулятора, старался расчищать завал как можно медленнее, создавая лишь видимость того, что действительно занят делом. Обходиться с техникой было не слишком сложно, система управления напоминала аналогичную российскую военную машину инженерного разграждения. Основное внимание Лаврова было приковано к зеркалу заднего вида, которое он специально зафиксировал в таком положении, чтобы видеть левый борт грузовика: возле машины с минуты на минуту должен был появиться капитан. Но Збруев запаздывал.

«Где же ты?»

Майор подал рычаг на себя, пальцы сжали кнопки управления клешней манипулятора. За стеклом кабины оператора завис в воздухе надежно зафиксированный захватом большой валун. Батяня вытер рукавом вспотевший лоб – нервы были на пределе.

«Есть», – заметив мелькнувшего в зеркале Збруева, комбат неторопливо повел стрелу в бок, на ходу выдвигая ее, теперь оставалось только ждать условного знака от капитана.

Всего на одно мгновение из-за колеса военного грузовика показалась ладонь Збруева – тот самый условный знак. Стрела мгновенно пришла в движение, стремительно понесла каменную глыбу над дорогой – туда, где стоял армейский джип. Вниз сыпались мелкие камни и песок. Кабина поворачивалась вместе с платформой. Майор уже видел замешательство на лицах сидевших в «Хаммере» морпехов. Он понимал, что если ошибется в своих расчетах, то повторить маневр уже не удастся, в стеклянной кабине он был, как мишень в тире.

Лавров резко вернул рычаг в нейтральное положение, зафиксировал взглядом остановившийся манипулятор. Валун висел над джипом – погрешность составляла с полметра – не больше. Настало время выгружать «объект». Большой палец комбата вдавил кнопку, створки клешни раздвинулись. Каменная глыба рухнула. Могучий «Хаммер» просел под каменной глыбой, как игрушечная машинка, раздавленная ногой. Провалилась крыша, выдавились дверцы, раскрошенное пуленепробиваемое лобовое стекло рассыпалось блестящими кубиками осколков. Груда металлолома, на которой победно возвышался валун, в одно мгновение стала лишь воспоминанием о грозном армейском джипе.

В кабине оператора задерживаться не стоило. Лавров, прихватив спрятанный в углу автомат, выпрыгнул на дорогу. И вовремя. По кабине ударила автоматная очередь. Большие стекла буквально осыпались водопадом. Батяня присел, укрывшись за колесом, и тихо выругался – кому-то из морпехов в последний момент удалось покинуть «Хаммер». Он вскинул автомат.

«Спрятался».

Тем временем позади грузовика уже шла перестрелка. Лавров пока ничем не мог помочь капитану. Тут же из-за разбитого джипа полыхнула серия одиночных выстрелов. Противник берег патроны. Пришлось на время уйти за колесо. Майор Лавров точно зафиксировал точку, откуда велся огонь. Выживший морпех находился за деформированным капотом раздавленного валуном джипа. Выглянув из укрытия, Лавров даже увидел ствол его винтовки.

«Ничего, сейчас я тебя оттуда выкурю».

Андрей Лавров вырвал чеку и метнул гранату. За грудой металлолома и валуном полыхнул взрыв. Морпеха подняло взрывной волной и отбросило к обочине. Облако гари, взметнувшееся над дорогой, быстро снес ветер. Лавров мотнул головой, сбрасывая окативший его песок. Торжествующая улыбка появилась на его губах.

Но первая радость тут же сменилось напряжением – дверца в кабине грузовика со стороны водительского места была открыта. Лавров замер, понимая, что водитель либо убежал, либо где-то притаился и ждет подходящего момента, чтобы выстрелить из укрытия. Майор больше склонялся ко второму варианту, но как только заметил мелькающую среди стволов деревьев камуфляжную куртку, понял, что ошибался. Водитель оставил своих товарищей, уносил ноги. Лавров поймал его в прорезь прицела, но стрелять не стал…

* * *

Лавров и Збруев стояли над пленниками, уложенными лицом в землю – никто из российских бизнесменов не рисковал шевельнуться. Гусовского опознали сразу, как и пакистанца. Они сидели на обочине. Двое же крепких мужчин оставались для Лаврова загадкой.

– Нам бы одного Гусовского дотащить, – беззвучным шепотом произнес Збруев, – остальные лишние.

– А от них чего американцы хотели? – вслух поинтересовался Лавров.

Один из пленных, заслышав русскую речь, встрепенулся, хотел что-то сказать, поднять голову, как тут же капитан стволом автомата надавил ему в затылок. Пленник в тельняшке осторожно похлопал рукой по земле, как это делает спортсмен-борец, признающий свое поражение.

– Да вы… смотри…

Лавров увидел на руке знакомую татуировку с эмблемой «ВДВ».

– Дай ему сесть, – распорядился он.

Мужик в тельняшке осторожно сел, недоверчиво глянул на Лаврова и вдруг расплылся в диковатой усмешке:

– Смотри, Валерка! Наш взводный… – глядя на майора, радостно воскликнул Константин.

Валерий, продолжая лежать на животе, повернул голову на бок и ойкнул. У Лаврова была превосходная память на лица – он тут же узнал двух срочников, служивших под его началом еще в те времена, когда он командовал взводом. Повстречать их, спустя столько лет, в Норвегии, да еще во время выполнения задания, было более чем странно. Поэтому Батяня особо не спешил обниматься и пускаться в воспоминания. За последние годы изменился не только мир, но и люди.

– Как вы здесь оказались? – довольно прохладно поинтересовался Лавров.

Константин и Валерий коротко обрисовали своему бывшему взводному ситуацию, начиная с того момента, как они повстречали в лесу российского «каперанга». Их рассказ звучал вполне убедительно и полностью совпадал с фактами, которые были известны Андрею. Комбат не видел никаких причин, чтобы больше не доверять соотечественникам.

Збруев уже отыскал в кармане одного из конвоиров ключи и снял с русских оковы. Взяв в руки оружие, Константин и Валерий, переглянулись.

– Да, уж… Отметили мы свой бизнес-успех.

– Теперь, даже если вернемся, больше нам в страны Евросоюза не ездить. Товарищ лейтенант… извините, вы, наверное, уже полковник…

– Майор, – поправил Константина Лавров.

– Товарищ майор, – Константин вновь почувствовал себя настоящим десантником, – уходить надо, они транспорт вызвали, я слышал.

– Посторожите пока этих двоих, а я с капитаном переговорю.

– Есть, товарищ майор. – Константин хотел отдать честь, но вспомнил, что на голове нет убора.

Збруев напряженно всматривался в завал на дороге.

– С той стороны скоро появятся американцы.

– Нас уже к этому времени не будет. Но сначала подумаем, что с пакистанцем делать станем. Пользы от него никакой, только обузой будет.

– Я бы оставил его здесь. Пускай американцы с ним разбираются.

И тут за спинами десантников раздался окрик Валерия.

– Ах ты, сука нерусская!

Майор и капитан повернулись – Аль-Джа-Раби умудрился набросить на шею вице-адмиралу тросик, скрепляющий наручники на ногах и руках. Константин нервно держал пакистанца на прицеле.

– Всем положить оружие! Не подходить, – закричал Аль-Джа-Раби, – или я перережу ему тросиком глотку.

– Спокойно! – произнес Лавров и, резко вскинув автомат, выстрелил.

Пуля точно вошла пакистанцу в лоб. Константин, как завороженный, смотрел на мертвого. Вице-адмирал надрывно кашлял, держась за горло.

– В яблочко. А вы все такой же, – восхитился Валерий и тут же спросил, глядя на Гусовского: – Кто он такой на самом деле? И что вы здесь делаете с оружием?

Одного взгляда Лаврова было достаточно, чтобы ему больше не задавали подобных вопросов, однако он добавил и пару слов:

– Спецназ ВДВ. Нам уходить надо.

Бывшие десантники переглянулись. Эйфория уже прошла. Константин присвистнул.

– Так что это теперь получается? Вы туда, а мы остаемся? Или с вами идти? Мне ни то, ни другое не нравится.

– Не думаю, что американцы рискнут оставить в живых кого-нибудь из свидетелей, – честно предупредил майор, – так что выбирать вам, ребята, не из чего.

– Так дела не решаются, – Валерий задумчиво ковырял землю каблуком, – у меня бизнес, семья. У него, кстати, тоже. Майор, мы больше не служим в армии. Отслужили свое.

– Я вас предупредил, – холодно проговорил Лавров, – остальное – решайте сами.

За скалами уже нарастал стрекот лопастей. Из-за вершины показался вертолет с эмблемой норвежской полиции на борту.

– Всем бросить оружие и оставаться на местах! – предупредил полицейский через динамик по-английски.

Никто не отреагировал. Тут же протрещала короткая предупредительная очередь из «вертушки». В нескольких метрах от десантников поднялись фонтанчики. Лавров вскинул автомат и дал очередь, намеренно не целясь в вертолет. Пилот вертушки передумал зависать над беглецами. Вертолет пролетел над дорогой и пошел на разворот.

– Уходим! – крикнул майор.

Бывшие десантники даже без приказа своего бывшего взводного подхватили упиравшегося Гусовского и потащили к лесу. Вице-адмирал извивался, пытаясь освободится. У него вновь был шанс сдаться норвежской полиции.

– За него головой отвечаете! – Лавров, а за ним и Збруев развернули автоматы навстречу приближающемуся вертолету. – Смотри, не попади. Норвежцы здесь ни при чем. – Лавров выстрелил первым.

Пилот увел машину в сторону. А когда, заложив круг, вернулся, то десантники уже скрылись в лесу.

Глава 7

За окнами просторного кабинета ярко светило солнце, но его лучи лишь неуверенно пробивались через планки жалюзи. В СВР не принято распахивать окна навстречу городским звукам. Здесь предпочитают негромкие разговоры, спокойный ровный свет и взвешенные решения.

Хозяин кабинета – полковник Ванеев, сидел, не касаясь спинки кожаного кресла, его лицо и руки прятались в тени плотной шторы.

– От майора Лаврова и капитана Збруева никаких новостей. После десантирования на связь они так и не выходили, – негромко говорил он. – Но и норвежцы не предпринимали никаких дипломатических демаршей. У кого-нибудь есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

Вопросительный взгляд скользнул по лицам собравшихся за столом.

– Мы можем получить информацию о них из косвенных источников, – произнес молодой аналитик.

– Да, в операции задействован еще один человек, но он сам оказался на грани провала.

– Будем его закрывать?

Хозяин кабинета отрицательно покачал головой.

– Нет, этот агент должен быть эвакуирован. Он очень ценен для нашего ведомства, и еще пригодиться в последующих операциях. А вот насчет этих двух десантников…

Пожилой мужчина с залысиной закрыл папку и задумчиво посмотрел на заштрихованную тенью жалюзи столешницу. Полированное дерево казалось в лучах солнца позолоченным.

– В нашей практике были случаи, когда группа исполнителей просто не могла выйти на связь по тем или иным причинам.

– Возможно. Но в данном случае мы не можем рисковать и посылать еще одну группу.

– Особые обстоятельства…

Хозяин кабинета приподнял руку, останавливая зарождающуюся дискуссию.

– Миссию группы майора Лаврова можно считать проваленной. Направить в Норвегию новую группу мы не успеваем. И теперь единственное, что мы можем сделать, это обеспечить эвакуацию нашего самого ценного агента. У нас есть канал, чтобы сообщить ему об этом немедленно?

* * *

Полицейский вертолет не рисковал снижаться над лесом, он закладывал круг за кругом над лесным массивом. На выгнутом стекле кабины играли солнечные блики. Наконец-то стало распогоживаться. Пилот в шлеме и темных очках уверенно пилотировал машину. Рядом с ним, прижавшись плечом к дверце, сидел норвежский полицейский. Приникнув к окулярам бинокля, он разглядывал проносящийся внизу лес.

– Доложите обстановку, – прозвучало в наушниках у пилота.

– Подозреваемые в причастности к перестрелке на шоссе лесной массив не покидали…

Тень от вертолета неслась по верхушкам деревьев, словно моторка по синей глади моря.

– Понял. Можете возвращаться на базу. Лес уже блокирован.

Мэр Нарвика и комиссар королевской полиции стояли у легковой машины на шоссе. Комиссар опустил рацию.

– Боюсь, мы не закончим поиски к вечеру. Если не успеем до заката, придется отзывать людей.

Мэр сосредоточенно тер виски.

– Думаю, нам еще раз следует обсудить ситуацию с американцами, – неуверенно произнес он, – с этой… как ее? – Мужчина щелкнул пальцами. – Пригласите ее к нам.

Комиссар кивнул, понимая, о ком идет речь.

Мэр бросил взгляд за оцепление. За чередой полицейских машин с включенными мигалками, возвышались два военных «Хаммера». На фоне сине-белых легковушек они смотрелись настоящими гигантами. От машин уже шла приятной наружности мулатка. Комиссар поднял бинокль и поморщился, заметив в одной из машин черные пластиковые мешки, в которых покоились трупы морпехов.

Бриджес дежурно улыбнулась мэру, комиссару и попросила отойти в сторонку, намекая на то, что хочет переговорить с ними с глазу на глаз. Немного подумав для приличия, мэр согласился. Уитни сказала:

– В том, что произошло, целиком виновата наша сторона.

– Раньше вы пытались убедить нас, что проблема в сексуальных домогательствах. И будто бы дезертировал одиночка. Но на лесорубов напали двое вменяемых спецназовцев. К тому же они не были в форме.

– Прошу прощения, что ввели вас в заблуждение. Мы надеялись быстро взять ситуацию под контроль и избежать огласки. Правда в том, что с нашей базы дезертировали двое вооруженных морпехов. Они ранили охранника на КПП, напали на наш патруль. И вот теперь это… Я сожалею… – Мулатка состроила скорбную мину, и посмотрела на завал, около которого стоял расплющенный валуном джип.

– Единственное, что может служить вам оправданием, – произнес мэр, – пока еще никто из гражданских серьезно не пострадал. Что у вас происходит?

– После побега мы провели расследование, в их личных вещах обнаружены наркотики. И приобретали они их в городе, а не на базе, – так что тут есть доля и вашей вины.

– Вы хотите сказать, что два наркомана убивают направо и налево всех кто движется? Но они достаточно избирательны и изобретательны. Думаю, у них иная цель, чем просто скрываться в лесу.

– Согласна. Вы сами видите, что они сделали с нашим джипом и грузовиком… Их следует немедленно нейтрализовать.

Комиссар вытер носовым платком вспотевшее лицо.

– Мы уже оцепили лес, в котором они скрылись. Скоро начнем масштабные поиски.

Агент Бриджес чуть заметно, но с превосходством улыбнулась.

– Вот на этот счет я и хотела с вами поговорить…

Комиссар полиции и мэр выслушали мулатку, а она им ненавязчиво напомнила, что бюджет Нарвика на семьдесят процентов обязан своим пополнением американской военной базе, что половина рабочих мест обеспечена присутствием американских военных… Через некоторое время ее настойчивость начала приносить кое-какие плоды. Еще бы! И мэр и комиссар в душе желали поскорее закрыть вопрос и обеспечить жителям безопасность. Единственное, что их пока сдерживало, это законы Норвегии и национальная гордость.

– Вы понимаете, что вы нам предлагаете?

– Наши страны союзники по евро-атлантическому военному блоку. Вы же понимаете, что случится, если информация просочиться в прессу. Будет огромный скандал. Вам нужны демонстрации в столице с требованием ликвидировать базу? Давайте поступим разумно.

Мэр пригладил волосы и вопросительно посмотрел на комиссара, тот уже готов был согласиться с заманчивым предложением, не хватало политической воли.

– Поисками займутся наши морпехи. Они и подготовлены лучше ваших людей, и повадки сбежавших лучше знают. Зачем вам подставлять своих людей под пули?

– Вы предлагаете мне бездействовать? – возмутился комиссар.

– Нет. Вы просто обеспечите оцепление. Не вступайте в бой. Просто информируйте нас. Лес прочешут наши морпехи. Единственное, что я прошу от вас взамен – временно блокировать журналистов. Зачем лишний скандал, если все можно сделать тихо и быстро? К тому же все ваши люди останутся целыми и невредимыми. – Она выразительно посмотрела на мэра, которому через полгода предстояло вновь идти на выборы.

Представитель власти почесал затылок – предложение Уитни было стоящим. Ему вспомнился давнишний случай с его предшественником на посту главы муниципалитета, когда в лагере для перемещенных лиц сошел с ума российский кавказец, второй год ожидающий решения по предоставлению ему статуса политбеженца. В тот злополучный день погиб один полицейский. На похороны вышел весь город. Мэра не переизбрали. Повторять подобный опыт он не хотел.

– Хорошо, я согласен. Но учтите, если вы не уложитесь в сутки, мы будем вынуждены запросить помощь из Осло.

– Спасибо за понимание.

Распрощавшись с комиссаром и мэром, мулатка направилась к своему автомобилю. Она достигла временной победы, теперь можно было не опасаться, что Гусовский попадет в руки к норвежским властям. Вице-адмирал был уже почти в ее руках – дело оставалось за малым. Правда, в перспективе возникали новые трудности…

Забравшись на водительское сиденье, Уитни разложила на коленях небольшой портативный компьютер. Соединение со спутником произошло почти мгновенно. На плазменном экране загорелось нарисованное письмо. Бриджес тут же прочитала присланное ей сообщение:

«Милая. Жду твоего возвращения с нетерпением. Майкл».

Некоторое время Уитни пребывала в замешательстве, перебирая в голове все «за» и «против». Вторых оказалось чуток больше. Выбор был сделан. Ее руки легли на мини-клавиатуру, на экране незамедлительно появился ответ одной строкой:

«Здесь распогодилось. Я задержусь еще на один денек».

Мулатка спрятала компьютер под сиденье. Тишину нарушила зашипевшая рация.

– Да!

– Агент Бриджес. Вы должны немедленно прибыть во фьорд военной базы.

– Что случилось?

– Срочная посылка из Ленгли.

– Еду.

Бриджес выругалась – тучи над ней начинали постепенно сгущаться. Однако не поехать она не могла – приказ есть приказ. Связавшись по рации с лейтенантом Магвайером, она распорядилась приступать к поискам вице-адмирала Гусовского без нее.

* * *

Белый гидроплан, показавшийся на фоне далеких облаков, пошел на посадку. На воду огненной дорожкой лег луч прожектора. Руководитель полетов отставил старый проводной микрофон на край стола и, закурив сигарету, посмотрел в окно – внизу на причале стояла длинноногая мулатка.

Бриджес больше смотрела на облака, чем на приводняющийся самолет. Время от времени она включала рацию и выходила на связь с лейтенантом Магвайером, чтобы узнать последние новости о ходе поисков. Однако ничего о вице-адмирале пока не было слышно. Уитни понимала, что время неумолимо уходит, с каждым разом уменьшая ее шансы успеть осуществить рискованный трюк.

Самолет понесся над водой, оставляя за собой длинный шлейф вспененной воды. Как только его брюхо и поплавки коснулись моря, он начал тормозить выпущенными закрылками. Пилот сбросил обороты двигателя и теперь подруливал к причалу.

Дверца открылась. На дощатый настил из самолета выбрались двое крепко сложенных мужчин. Их мощь не могли скрыть даже строгие темные костюмы. Они буквально смотрели на Бриджес сверху вниз.

«Наверное, летели, подпирая головами потолок».

– Агент Бриджес? – пробасил великан с небольшой бородкой.

Уитни кивнула и приняла из его рук запечатанный конверт. Великаны переглянулись и ответили глаза. Мулатка разорвала краешек конверта, потянула за сложенный вдвое лист бумаги. Текст был отпечатан на тонкой, но плотной бумаге, четким шрифтом, словно предназначался для человека с плохим зрением. Уитни пробежалась по тексту глазами:

«Агент Бриджес! Вам надлежит доставить вице-адмирала Гусовского и двух российских десантников на ракетный фрегат, который ожидает вас в открытом море. Гидроплан доставит вас туда без лишних формальностей. К вам в помощь мы направили двух наших людей.

Удачи! Говард Хьюз».

Бриджес скомкала письмо и поднесла к нему зажженную зажигалку. Бумага быстро занялась пламенем. А через несколько секунд в руке Уитни остался лишь обгоревший кусочек.

«Они мне не в помощь присланы! Скорее, на конвоиров похожи. Ничего, бывали дни и похуже».

– У нас инструкция повсюду сопровождать вас.

– Идемте за мной! – произнесла Уитни и пошла к машине, чувствуя, как за ее спиной вибрирует под весом «помощников» дощатый настил причала.

* * *

Когда шум вертолетных лопастей стих, а шоссе затерялось среди стволов деревьев, десантники остановились. Схватка и рывок вымотали, чувствовалась усталость в ногах, хотелось отдышаться. Майор решил, что необходимо сделать привал – силы были на исходе.

– Десять минут, – объявил он.

Константин и Валерий присели на длинное поваленное дерево. Лавров усадил вице-адмирала у сосны. Оставшись удовлетворенным его покорностью, просто приставил к нему Збруева, а сам сел на толстый треснутый пень напротив бывших десантников.

– Полиция меня скоро найдет, – бросил ему в спину Гусовский, – вам не уйти.

– Может быть. Но кто сказал, что найдет живым? – спокойно ответил комбат.

Василий Игнатьевич стих, поняв, что лучше вообще ничего не говорить. Константин нарвал мокрой травы и протер ею вспотевшее лицо, на которое уже успело налипнуть много мелкой мошкары. Ему тут же полегчало, словно он умыл лицо под краном с холодной водой.

– Взводный, а ты помнишь, как ты меня дрючил, заставляя кирпичи на марш-броске в рюкзаке тащить? – внезапно спросил Константин.

– Не только тебя. У меня каждый такую физическую подготовку проходит. Самого так когда-то учили. По семь потов с меня за день сходило. Эх, времена были…

– Да… Сейчас, наверное, не то…

– Почему? ВДВ всегда ВДВ – и тогда, и теперь.

В памяти Андрея, Константина и Валерия словно прорвало дамбу, отделявшую их от воспоминаний. Каждый вытаскивал затерявшиеся в памяти случаи из прошлой жизни. У кого-то случаи были грустные, у кого-то смешные. Они не рассказывали историй, просто спрашивали: «А помнишь, как?..» И этого было достаточно.

– Бывших десантников не бывает, – произнес наконец Константин, – сразу это почувствовал, когда оружие в руки взял. Понял, уже не выпущу. Так что беру все свои сомнения назад. Правда «дыхалка» у меня теперь не та.

– Куришь много.

– И пью немало.

Между десантниками вновь появилась товарищеская, теплая связь, не требующая слов и признаний. Уходя из армии, будущие бизнесмены и подумать не могли, что судьба вновь сведет их с командиром.

– «Вертушка» возвращается, – произнес капитан.

Короткую иллюзию спокойствия развеял стрекот вновь появившегося над лесом вертолета. Он поставил черную жирную точку в их разговоре, вернул в реальный мир, в котором не было места для воспоминаний.

Валерий бросил взгляд на вице-адмирала Гусовского и прикусил нижнюю губу.

– Товарищ майор, этот мудак действительно стоит того, чтобы из-за него жизнью рисковать?

– Сам он теперь и ломаного гроша не стоит. Но на карту поставлены интересы страны. – Лавров подмигнул и тут же тяжело вздохнул. – Ребята, я не буду держать на вас обиду, если уйдете. Это ваше право… Но, во-первых, это вам уже вряд ли поможет, американцы взялись за нас всерьез и в покое не оставят. А во-вторых, ваша помощь пока не лишняя.

– Мужики, – внезапно встрял в разговор Гусовский, – вы подумайте, на хрена вы ввязались в это дело? Если сдадитесь в руки норвежской полиции, то максимум, что вам пока светит – штраф за разведение костра в неположенном месте.

Константин и Валерий переглянулись. Они хорошо понимали, что если и дальше будут помогать майору Лаврову, то автоматически превратятся для норвежцев в преступников. Перед ними стоял непростой вопрос, ответ на который следовало давать немедля.

– Можете на нас рассчитывать, товарищ майор…

– К тому же… – тут же решил дополнить своего друга Валерий.

– Только не добавляй, что Родина в опасности, – коротко рассмеялся Лавров, – не люблю, когда бросаются высокими словами. Но я в вас и не сомневался, иначе бы хрен вы при мне оружие в руки взяли.

Теперь, когда к майору Лаврову и капитану Збруеву присоединилось еще два бойца, они могли забыть про задачу-минимум и попытаться выполнить задачу-максимум – не убивать вице-адмирала Гусовского, а доставить его живым в Россию.

– Будем углубляться в лес, избегая открытых мест, просматривающихся с воздуха. Привалов не делаем. Главное, продержаться до сумерек, – выдвигаемся.

– У меня есть идея, – Константин потер висок, – надо ему кляп в рот засунуть.

– Боишься, что снова искушать начнет?

– Нет, на помощь звать.

– Кого – американцев? Да он их больше нашего боится.

Чем дальше продвигались десантники, тем гуще и темнее становился лес. Сходившиеся высоко над их головами ветви деревьев почти не пропускали солнечные лучи. Под ногами хлюпали лужи, и проваливался, проседая, рыхлый мох. Застоявшийся воздух пах сыростью и прелой листвой. В воздухе пищали комары, они проникали в самые узкие щели одежды и нещадно жалили кожу. То и дело над головами проносился вертолет. Когда небо стало приобретать темно-оранжевый цвет, Батяня остановился. Капитан смертельно устал, но держался молодцом. Отставая от него на несколько метров, шли Константин и Валерий, они помогали идти вице-адмиралу, который уже больше не мог ступать на подвернутую ногу.

«Привал».

Майор хотел уже озвучить долгожданное для всех слово, но тут услышал, как еле слышно журчит вода. Звук был таким тихим, что, казалось, сойдешь с места, он и пропадет.

– Рядом река. Не останавливаемся. Еще немного, и мы окажемся у воды, – оптимистично прозвучал голос Батяни. – Теперь мы его с капитаном снова потащим.

Майор оказался прав. Вскоре послышался шум струившейся по камням воды. За кустарниковой порослью заискрилась в лунном свете небольшая речка, виляющая между деревьев. Это был уже второй ручей, встретившийся им в лесу, но на первом не задерживались, использовали его для того, чтобы сбить след. Лавров присел на корточки, зачерпнул ладонью кристально прозрачную воду, отпил. Жажду, которая мучила его на протяжении всей дороги, как рукой сняло. Он почувствовал прилив сил.

– Хорошо! – умыв лицо, бросил капитан.

– Холодная, обжигает, – похвалил Константин.

Сев на рюкзак, Батяня запрокинул голову, посмотрел в сумеречное небо. Сумерки в лесу всегда наступают рано. На востоке сквозь верхушки деревьев еще виднелись остатки бледного неба, а внизу, на земле, уже ложились ночные тени. Майор зевнул:

– Луна нам совсем не кстати. Вздремните полчаса, и когда луна уйдет, снова выдвигаемся. Я подежурю.

Капитан отвел вице-адмирала к дереву, прихваченным с места боя тросиком и наручниками пристегнул его к стволу. Вскоре все уже спали, даже похрюкивал с кляпом во рту Гусовский. И лишь Лавров всматривался в густеющую темноту.

* * *

Собаки лаяли, скалили зубы, рвались в лес. Но морпехи крепко держали ротвейлеров на привязи. Магвайер покрутил в руке недоеденный сэндвич, раскрошил его и бросил в траву. Одна из собак лишь повернула морду, жадно втянула воздух, но даже не сделала попытки приблизиться к остаткам бутерброда. Облизнувшись, ротвейлер отвел взгляд в сторону.

Лейтенант поднял из кострища маленький уголек, потер в ладонях. Украсив лицо жирными черными полосами, он глянул на свое отражение в боковом стекле «Хаммера». Повернувшись лицом к выстроившимся в три шеренги морпехам, Магвайер дал последние указания.

– Пожилого мужчину брать только живым. Остальных как получится…

Морпехи шли, растянувшись в линию. Дистанцию держали солидную, но такую, чтобы не потерять зрительный контакт с соседями. Лейтенант двигался позади группы с собаками, взявшими след, пристально всматриваясь вперед. Его указательный палец постоянно лежал на спусковом крючке.

Собаки нетерпеливо рвались вперед, увлекая за собой морпехов. Их лай и рычание эхом разлетались по лесу, распугивая в округе всю живность. Можно было видеть, как спешно перепрыгивают с дерева на дерево, спасаясь от невыносимого шума, белки. Как взлетают с крон деревьев в небо птицы. Лейтенант изредка давал знак остановиться, напряженно вслушивался в звуки леса. Время от времени ветер доносил стрекот лопастей проносящегося над лесом вертолета.

Редколесье вскоре сменилось старыми деревьями. Широкие стволы елей, сухие ветки, доходящие до самой земли, сузили обзор. Интервал между поисковиками пришлось уменьшить, чтобы бойцы не потеряли друг друга из виду.

Вскоре Магвайер уже стоял на берегу небольшого ручья. Собаки метались, потеряв след, словно наткнулись на заколдованную линию, пересечь которую было невозможно.

– Они ушли по воде, – сказал он то, что было понятно и так.

Лейтенант сел на корточки, внимательно осмотрел землю, отыскал среди иголок и мелких сухих веток следы.

– Гусовского они буквально тащат на себе, – разглядывая две прочерченные носками ботинок линии, проговорил он себе под нос.

Магвайер выругался – теперь приходилось разделить группу кинологов на четыре и отправить на поиски точки, где десантники вновь вышли на берег. А это потеря времени.

«В какую сторону они направились? – Магвайер на время поставил себя на место десантников. – Вверх по течению, – он сверился с картой, – это приблизиться к отправной точке. Вниз – на открытые участки леса я бы не выходил, опасно. Пытаться прорваться через оцепление засветло – с пленным они на это не рискнут. Остается лишь один вариант – притаиться в чаще леса и ждать темноты. Только так они могут почувствовать себя в безопасности».

Отправив людей с ротвейлерами обследовать берег, лейтенант тут же связался по рации с мулаткой и доложил обстановку. Ее инструкции оставались прежними – желательно захватить и десантников и вице-адмирала Гусовского в плен.

«Пока мои парни будут пытаться ранить русских, они примутся стрелять по нам на полное поражение. С тем же успехом можно выстроить людей на расстрел. Нет, мои парни не пушечное мясо… Бриджес слишком многого хочет. Думаю, интересы дела не пострадают, если десантники погибнут. Ведь, в конечном счете, для ЦРУ важнее всего вице-адмирал Гусовский».

Морпехи тем временем, растянувшись цепью, продолжали прочесывать лес.

Ночь после бури выдалась тихая, даже ветки замерли и не трепетали листьями. В прохладном воздухе носились неясные таинственные звуки. Капала с листьев вода. В маленьких пространствах между верхушками деревьев виднелись обрывки звездного неба. Лучи от ручных фонарей неровно ложились на землю, скрещивались, разбегались в стороны, через некоторое время встречаясь вновь, но только уже на другом месте. Конечно, лейтенант понимал, что свет от фонарей может предупредить десантников, но выбора у него не было – не идти же на ощупь.

Неожиданно вдалеке показался маленький огонек. Свет был настолько далеким и размытым, что определить точное расстояние до него было невозможно. Так же был непонятен и его источник – догорает ли это уголек в костре или кто-то курит сигарету. Магвайер тут же приказал выключить фонари. Припал к прибору ночного видения – нет, человека рядом с огоньком не было. Несколько минут ожиданий, и стало понятно, что источник света не движется. Строить догадки лейтенант не стал и приказал приблизиться.

Держа винтовку наготове, Магвайер пошел на светящийся в темноте огонек. Старался ступать мягко. Однако двигаться бесшумно не получалось. Под ногами частенько предательски похрустывали веточки, с чавканьем хлюпали лужи. Как только это происходило, лейтенант резко останавливался и напряженно всматривался в огонек, однако тот по-прежнему оставался неподвижным.

Лейтенант опустил винтовку, громко выругался. На пне лежали обыкновенные электронные часы с включенной подсветкой бледно-желтого цвета. На маленьком экранчике записной книжки светилась набранная их владельцем надпись: «Спокойной ночи». Магвайер зло опустил электронные часы в пластиковый пакетик.

– Сэр, на этом месте собаки снова взяли след.

Магвайер улыбнулся. Дурацкая шутка беглецов оборачивалась против них же. Теперь преследование не шло наугад.

Ночлег отменяется. Будем идти быстро и без остановок. Если десантники устроили на ночь привал, мы их вскоре отыщем. Вперед, дорога каждая минута!

* * *

Тридцати минут, отведенных на сон, хватило, чтобы восстановить силы. Лавров выглядел решительным, он разбудил Збруева и бывших десантников. Гусовский то ли спал, то ли делал вид, что дремлет. Луна уже ушла за горизонт.

– Куда теперь? – вслушиваясь в лес, спросил Збруев.

– Пока вы спали, я сходил на разведку, – Лавров указал взглядом на высокую ель, – с высоты многое видно и слышно. Они километрах в двух от нас, у них собаки.

– Американцы или норвежцы? – спросил Константин.

– Думаю, американцы. Полиция не собрала бы столько сил. В любом случае, это военные. Они потеряли след у ручья и пока еще не нашли его. А теперь слушайте меня, это приказ. Больше я не в праве рисковать вашими жизнями. Спасибо и за то, что вы уже сделали. В этом месте разделяемся. Мы с капитаном уводим пленника, а вы движетесь к оцеплению и сдаетесь норвежцам. Держитесь версии, что мы захватили вас в заложники и использовали, чтобы нести пленного. Американцы особо не станут настаивать на противоположном, ведь они сами практически похитили вас, нарушив местные законы. Важно не попасть им в руки.

Бывшие десантники явно колебались. Лавров добавил:

– За нас не беспокойтесь, в случае чего без пленника мы сумеем уйти. Только надежно избавьтесь от оружия.

– Если это приказ, то и спорить нечего. – Константин посмотрел на компаньона, тот не спешил с ответом. – Но есть небольшое дополнение.

– Выкладывай.

– Собаки идут по следу: вашему, нашему и этого… – Он покосился на спящего Гусовского.

– Ну да… – еще не поняв, куда клонит Константин, согласился с очевидным Лавров.

– И если они возьмут только наш след, то мы просто переключим погоню на себя, уведем ее в сторону. А вы сможете уйти.

Майор думал недолго.

– Согласен. Но только не рискуйте, не подходите к ним близко. Получится их обмануть – хорошо. Нет – справимся с капитаном и сами.

– Они обязательно пойдут по нашему следу. – Константин расстегнул ремешок электронных часов с записной книжкой и включил подсветку циферблата. Если грамотно их положить, мимо такого светляка они не пройдут.

– Расходимся по воде, – произнес Лавров. – А дальше как и кому повезет. Мы идем на северо-восток. Удачи.

Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Эх, взводный, – Константин, не удержавшись, обнял майора, – где ж тебя можно будет потом отыскать на Родине? Встретились и даже не отметили.

– Еще отметим, сам вас найду.

– Не забудь.

Бывшие десантники быстро пошли по дну ручья и вскоре уже растворились в темноте. Только вода хлюпала. Майор глянул на компас.

– А мы двинемся на юг.

– Неплохие у вас воспитанники, – проговорил капитан Збруев. – Но вы же сказали на северо-восток?

– Они самые непутевые во всем взводе были, – то ли всерьез, то ли в шутку сказал Лавров. – А насчет направления, лучше им и не знать правды. Когда не знаешь, то и не выдашь. Думаешь, я тебе все говорю?

– Не уверен, товарищ майор.

– Ты знаешь только то, что тебе нужно. Хотя… – Лавров задумался, – смотри, – он достал из кармана пейджер, вывел на экранчик сообщение. – Пришло, когда я на ель залез.

«На побережье возможен еще один ураган. Лучшее место для рыбалки – на юге. Обратный билет уже куплен».

– Вот ему я верю, – комбат постучал ногтем в экран, – особенно после того, как он подсказал нам место, где следует ждать Гусовского.

* * *

Константин и Валерий наблюдали за светящейся точкой электронных часов с максимального расстояния. Отойди они еще на десяток метров, и разглядеть слабый свет было бы уже невозможно.

– Нашли и взяли, – выдохнул Константин, когда огонек воспарил и исчез, – теперь нам с тобой надо развить крейсерскую скорость. Иначе собаки подошвы отгрызут.

Компаньоны побежали по предварительно разведанной тропинке. Через полкилометра сбавили темп.

– Я их не слышу, – Валерий даже припал ухом к земле, – может, нас потеряли или раскусили обман?

– Не должны…

Приятели шептались, вглядывались в темноту.

– По карте, я смотрел, до края лесного массива осталось где-то около пяти километров. Там шоссе. Думаю, норвежскую полицию отыскать на нем будет несложно.

Лес по-прежнему тревожно молчал, лишь слегка шумели верхушки елей.

– Парней жаль, – вздохнул Константин.

– Каких? – Валерий наморщил лоб.

– Американцев. Они свою службу несли, а погибли. Время-то мирное.

– Ты эти мысли выбрось из головы, – посоветовал Валерий, – каждому из нас судьбой отмеряно ровно столько, сколько надо. Значит, судьба у них такая.

– Ты не подумай, я Лаврова не виню. В их смерти не он виноват, а тот, из-за которого все завертелось.

– Вот же черт, а мы даже не знаем, кто он такой. Назвался, но, видно, обманул. Может, и Лавров правды не знает.

– Тихо… – Бывший десантник приложил ладонь к губам.

Собачий лай донесся уже со стороны.

– Обходят? Или со следа сбились?

Компаньоны переглянулись. Оружие в руках придавало решимости. Топить его в болоте по совету майора они еще не собирались.

– Идем параллельно им.

Разведанная тропинка кончилась. Бизнесмены продирались сквозь чащу, приходилось идти сильно согнувшись, чтобы не трещать низко нависшими над землей сухими ветками.

– Будет, что вспомнить, – прошептал Константин.

– И внукам рассказать, – добавил Валерий, – самый стремный отдых, какой только у меня был. Даже если расскажу, жена не поверит. Скажет, что напился и все придумал.

– И будет права. Если бы мы не решили с тобой на природе во время урагана кирнуть, ничего бы с нами и не случилось. Они разделяются, – прислушался Константин.

И в самом деле, уже было слышно, как в лесу продвигаются две группы.

– Приказ командира – есть приказ, – выдал общеизвестную истину Валерий, – мы должны его выполнить, сдаться норвежцам. Геройски погибать я не собираюсь. Но для себя мы сразу должны решить. Если придется, то будем мы убивать противников или нет? Отвечать не спеши, в нас станут стрелять, тщательно прицелившись.

– Не будем, – после короткого размышления ответил Константин. – Разве что, на нас собак спустят.

– Тогда есть предложение. Мы и приказ выполним, и майору поможем. Рискнем немного. Наша задача отвлечь внимание от основной группы. И если мы вызовем огонь на себя…

Компаньоны по бизнесу привыкли понимать друг друга без лишних слов. Константин согласно кивнул. Вскоре они уже видели мелькание фонарей. Константин прикрепил гранату к дереву, отогнул проволочные усики и даже рискнул чуть выдвинуть их, чтобы легче было вырвать. Примотав к кольцу рыболовную леску, он отполз метров на пятьдесят. Бывшие спецназовцы лежали, плотно прижавшись к земле.

– И тут же откатываемся. – Константин заранее перевел предохранитель на автомате и потянул леску.

Взрыв гранаты вспышкой осветил деревья, прокатился по лесу и тут же стих, заглушенный растительностью. Следом раздался одиночный выстрел Константина. Фонари погасли, движение впереди прекратилось. Валерий тоже выстрелил одиночным и тут же бросился вслед за приятелем. Они пронеслись под деревьями и упали на мокрую траву.

– А вот теперь ждем ответа. – Константин всматривался в темноту.

Выдержка у морпехов имелась, ни одного выстрела не прозвучало в ответ. Если они и передвигались, то абсолютно бесшумно.

– Стреляем и снова откатываемся.

На этот раз в ответ дали несколько очередей. Пока стреляли не на поражение, специально целясь поверх голов.

– Это хорошо. Значит, думают, что пленник с нами.

И третья перебежка прошла успешно, а вот после четвертой Валерий, упав рядом с Константином, тихо выматерился. Сквозь дырку в рукаве сочилась кровь. Зацепило неглубоко, лишь царапнуло.

– Как ты думаешь – повелись американцы?

– Думаю, да.

– Значит, не зря стараемся. Они за нами в прибор ночного видения наблюдают. Когда увидели, что ты один и скачешь, как жеребец, тут же по тебе и выстрелили. Теперь придется проверить, кто из нас быстрее бегает. У нас есть фора – пока они на вершину холма взберутся, мы уже будем далеко.

Бывшие десантники неслись по склону, петляя среди деревьев, чудом огибая камни, выраставшие перед ними прямо из темноты.

* * *

Лейтенант Магвайер опустил рацию. Он доложил Бриджес, что вступил в перестрелку с беглецами и ведет преследование. Ответ был коротким и вполне ожидаемым – задержать и постараться избежать контактов с норвежской полицией. Лейтенант уже был готов свернуть поиски на другом участке леса, но все же не сделал этого, даже не стал перебрасывать людей. Сама стычка выглядела немного странной, практически провокационной. Да и передвигались преследуемые слишком быстро. Вряд ли вице-адмирал с поврежденной ногой мог выдержать такой темп. Даже если он ни с того ни с сего решил, что российские десантники – это его спасение.

– Максимально сдерживайте их передвижение огнем, но не приближайтесь во избежание наших потерь, – распорядился лейтенант.

Отстреливаясь, залегая, морпехи вели преследование. Сам же Магвайер тем временем с четырьмя бойцами уже обходил отступавших со стороны близкого шоссе. Его группа успела вовремя – невдалеке раздавались редкие выстрелы. Понять, куда именно выйдут преследуемые, было нелегко, а потому лейтенант распределил своих людей на расстоянии видимости по самому краю леса. Сам он, укрывшись за камнем, тщательно изучал лес в прибор ночного видения и координировал действия.

Метрах в двухстах впереди него полыхнул выстрел, и через несколько секунд из леса выбежал человек. То, что это не один из его людей, было понятно сразу – без каски, без бронежилета. Выбежал и сразу же залег, пополз между камней. Магвайер неторопливо опустил предохранитель, прицелился, взяв в перекрестие камень, перед которым должен был проползти русский.

– И не думай, – тихо раздалось у него за спиной.

Лейтенант, стараясь не делать лишних движений, положил винтовку и повернулся. Метрах в двух от него находился уже знакомый ему русский в куртке, из-под которой выглядывала тельняшка. Ствол он направлял прямо на лейтенанта.

– А теперь – в сторону.

Магвайер повиновался. Константин взял его оружие, отщелкнул магазин, передернул затвор. Патрон вылетел и исчез в траве. На шоссе нарисовались две полицейские машины с включенными мигалками. Вспыхнул прожектор, его яркий свет скользнул по опушке леса, по траве.

– Можно воспользоваться рацией? – спросил Магвайер.

– Зачем?

– Вокруг мои люди. Вдруг кто-то выстрелит. А там твой приятель. – И лейтенант указал взглядом в темноту.

– Давай!

После сеанса связи лейтенант криво улыбнулся.

– Я по твоим глазам понял, что ты не хочешь никого убивать. Ты уже бывший десантник.

– Может, ты и прав… – Константин дождался, когда луч прожектора подошел ближе, и поднялся в полный рост, развел руки в стороны, оружие он держал за стволы, демонстрируя добрые намерения.

Луч упал на него, и прожектор замер.

– Бросьте оружие, оставайтесь на месте, – долетело из громкоговорителя полицейской машины.

Магвайер выхватил пистолет и щелкнул затвором.

– Медленно отходи назад, – тихо скомандовал он.

– Зачем? – Константин бросил оружие и медленно двинулся навстречу спешащим к нему полицейским.

* * *

Агент Бриджес вошла в кабинет комиссара полиции. Уставший мужчина смотрел на нее с плохо скрываемым раздражением.

– Вы когда-нибудь скажете нам правду? – спросил он с вызовом. – Иначе наше сотрудничество теряет смысл.

– Вряд ли я в праве это сделать, – довольно откровенно ответила Уитни, – я могу поговорить с двумя русскими?

Комиссар дернул плечами и улыбнулся.

– Они заранее сговорились, что будут отвечать на все вопросы. Вы не услышите от них ничего нового и ни одного слова правды. Единственно, что подталкивает меня разрешить разговор – сюда вскоре должен прибыть российский консул. Говорить будете с ними двумя и в моем присутствии.

Из отведенных пятнадцати минут Бриждес уже использовала десять. За это время она дважды услышала, что перед ней русские бизнесмены, отдыхавшие в лесу, а потом заблудившиеся на машине в дождь. Потом их по непонятной причине задержали американские военные, после чего оба они были захвачены неизвестными вооруженными людьми в заложники. Про Гусовского ни Константин, ни Валерий не упомянули и словом. Не напомнила о нем и Бриджес.

– И вообще, я не понимаю, почему нас допрашивает американка? – изобразил удивление Константин.

– Вы уже получили подтверждение, что мы прибыли в страну абсолютно легально. Находимся в Норвегии не первый раз, сотрудничаем с вашими бизнесменами. Мы оба входим в число соучредителей Норвежско-Российской компании по торговле морской рыбой.

– Это правда, – подтвердил комиссар.

– И все же, – Бриджес не стала спорить, – почему вы обстреливали моих людей? Кто взял вас в заложники?

– Мы не знаем, кто они такие. Оба не в военной форме. Говорили с нами по-английски. Нам удалось захватить оружие и бежать от них. Отстреливались от ваших людей, потому что они по нам стреляли. В темноте не поймешь, кто тебя преследует. Выбирались из леса, чтобы сдаться норвежской полиции, – выпалил Валерий, – вот и компаньон мой подтвердит.

– Не стоит, – мягко произнесла Уитни и проницательно глянула Константину в глаза.

По ее взгляду ему тут же стало ясно, что она знает практически всю правду и, возможно, больше его самого.

– Вы настаиваете на эпизоде захвата вас нашими военными, когда вы заблудились в дождь? – бесстрастно поинтересовалась Бриджес.

– А как вы себе представляете ситуацию? – Валерий помимо воли залюбовался симпатичной молодой женщиной.

– Наша версия такова. Вы заблудились в дождь и оказались на микроавтобусе вблизи нашей базы. Наши военные с вашего согласия помогали вам покинуть место стихийного бедствия. Для этого был предоставлен грузовик. К сожалению, на машину напали. О дальнейшем я знаю только с ваших слов.

– Однако, – по-русски сказал Валерий и кивнул приятелю, – даже не знаю.

– Надо соглашаться, – и уже добавил по-английски для комиссара и гостьи: – Я вспомнил, все так и было. Никаких претензий к американцам по этому эпизоду у нас нет. Мы неправильно друг друга поняли.

– Благодарю, – Бриждес поднялась, – надеюсь, вам не придется менять свои воспоминания.

Уже в коридоре Уитни повернулась лицом к комиссару полиции:

– Не понимаю, в чем вы увидели расхождение с моими прежними словами? Все подтверждается показаниями русских бизнесменов: двое дезертировавших морпехов, пристрастившиеся к наркотикам, взяли их в заложники.

– Извините, мэм, – с плохо скрываемым раздражением ответил комиссар, – я тоже не хочу знать всей правды. Дело полиции – ловить преступников, а не участвовать в боевых действиях. Чем быстрее вы локализуете свой конфликт, тем будет лучше для вас. И подготовьте впоследствии убедительную версию для прессы.

– Боюсь, нам придется сговориться в этом вопросе не хуже, чем сговорились между собой русские бизнесмены.

* * *

Единственная победа, которой удалось добиться в эту ночь Лаврову и Збруеву – затянуть время, они продержались до утра. Вице-адмирал был совсем плох. Нога не только распухла, но и посинела, его приходилось буквально тащить по лесу. О кляпе пришлось забыть, простывший Гусовский больше не мог дышать носом.

– Твой первый крик о помощи будет последним, – пообещал майор, освобождая рот Василию Игнатьевичу.

Тот обессиленный опустился на мох.

– Лучше уж сразу пристрелите, – проговорил он, еле ворочая языком, – не могу больше.

– Это всегда успеется, – без злости, а просто констатируя факт, ответил Батяня.

Небо уже посветлело, но не радостным светом летнего утра. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь толстый слой облаков. Природа выглядела торжественно и мрачно.

– Товарищ майор, у меня такое впечатление, что американцы сменили тактику. Они просто оттесняют нас от выходов из леса. Мы ходим по кругу.

– Хвалю за наблюдательность, но не ты один это заметил. – Андрей Лавров развернул карту и обвел пальцем часть лесного массива. Мы топчемся здесь. Они поступают логично. Вымотать противника, дать ему убедиться в бесперспективности сопротивления и заставить сдаться. Уставший и голодный человек лучше воспринимает ультиматумы. Я не удивлюсь, если к концу дня нам предложат передать пленника американцам и пообещают за это отпустить нас на все четыре стороны.

– И, конечно же, слова своего не сдержат.

– Тот, кто в мыслях смирился с поражением, уже проиграл. Но это не про тебя, ты умеешь трезво смотреть на вещи. – Лавров сосредоточенно рассматривал карту. – Мы теряем много сил и времени из-за того, что вынуждены тащить его через заросли. Если мы воспользуемся лесной дорогой, пойдем быстрей.

– Рискованно.

– У тебя есть другой вариант?..

Назвать успевшую кое-где зарасти молодым кустарником просеку дорогой можно было с большой натяжкой. Но передвигаться по ней было легче.

– Вот мы и вырвались из заколдованного круга, – прошептал Лавров, прикинув, что больше не приходится блуждать по кольцу.

Впереди за поворотом что-то хрустнуло, между стволами проплыла чья-то тень. Мгновение, и десантники уже укрылись за кустами. Стропорез Лаврова вплотную прижался к шее Гусовского. Василий Игнатьевич с ужасом смотрел в небо, боясь пошевелиться. По дороге двигались двое морпехов – в бронежилетах, в касках, оружие держали наготове.

Лавров теперь проклинал недавний выбор пути, он отчетливо видел оставшийся на краю неглубокой лужи отпечаток рифленой подошвы. Он приподнял ствол, поймав в прицел лицо одного из морпехов, затем облегченно выдохнул. Американцы следов не заметили, скрылись за следующим поворотом.

– Жди здесь. Я разведаю, что впереди. – Майор, пригнувшись, двинулся сквозь заросли, исчез в них без единого звука.

– Эй, капитан, – негромко произнес Гусовский, – ты же сообразительный парень и не тупой служака, как твой напарник. У вас нет шансов выбраться.

– Без вас – есть.

Василий Игнатьевич сухо засмеялся.

– Пусть даже произойдет чудо. И что потом? Орден? Награждение закрытым списком? Если сдашься норвежцам вместе со мной, то я обещаю тебе политическое убежище. Ко мне прислушаются.

Збруев молчал.

– Ты подумай. Я таких, как ты, перевидал за свою жизнь. Ты же все на карьеру поставил. Потому и здесь оказался.

Лавров вернулся быстро, глаза его светились надеждой.

– Впереди «Хаммер». Вместе с водителем четверо морпехов. Если поспешим и если не поменяется расклад… Про кляп только не забудь.

– Возвращаться к американцам мне хочется не больше вашего, – вставил вице-адмирал.

«Хаммер» стоял на полянке, примыкающей к лесной дороге. Водитель сидел за рулем, дверца с его стороны оставалась открытой. Трое морпехов находились в стороне, переговаривались, лишь один из них держал автоматическую винтовку наготове. Лавров, используя машину, как прикрытие, подкрался к водителю. Ствол пистолета уткнулся американцу в затылок.

– Сиди, как сидел, и останешься жив, – прошептал Лавров и, удерживая автомат правой рукой, выставил ствол из-за дверцы.

– Всем положить оружие, или я взорву его! – Збруев удерживал вице-адмирала, приставив к его груди гранату с вынутой чекой.

– Вы все у меня на прицеле, – напомнил Лавров из-за дверцы.

И хоть было понятно, что прицельно стрелять он не сможет, а бронежилеты спасут морпехам жизни, угроза подействовала. Три винтовки легли на землю. То ли никто не хотел рисковать, то ли угроза взорвать пленника оказалась более действенной.

– Пошел! – бросил Батяня Збруеву.

Капитан, не выпуская вице-адмирала, прикрываясь им, забрался на заднее сиденье.

– Уничтожить рации! – распорядился Лавров.

Морпехи беспрекословно выполнили приказ.

– А теперь вперед! – убедительно посоветовал водителю майор.

– Лечь! – прежде чем захлопнуть дверку, Збруев метнул гранату на поляну.

Морпехи уже вжимались в землю. Водитель, косясь в зеркальце на своих пассажиров, уверенно развернул машину, и «Хаммер», подминая молодые кусты, унесся по лесной дороге. Взрыва так и не раздалось.

– Я скобу к ручке леской примотал. Зачем лишний шум? – прокомментировал Збруев.

– С этим мудилой за лобовым стеклом, может, и удастся пост проскочить.

– Если только их не успеют предупредить, что мы захватили машину.

– Тут уж как получится.

Указывать дорогу водителю не было необходимости, ехать можно было только по просеке. Морпех сбавил скорость на повороте, осторожно покрутил колесико возле решетки обогревателя, и тут из нее ударила густая струя бесцветного газа. Лавров даже не успел задержать дыхание. Газ без запаха и без цвета подействовал мгновенно. Все четверо мужчин, находившихся в салоне, потеряли сознание. Водитель упал головой на руль. «Хаммер» по инерции прокатился с десяток метров и уткнулся бампером в камень.

Лейтенант Магвайер со своими людьми появился быстро.

– Приманка подействовала, – произнес он, глядя на замершую машину, – откройте дверцы и через минуту можете их доставать. Передайте экипажам других трех машин, что они могут возвращаться на базу.

Первым вытащили вице-адмирала и уж потом водителя. Вскоре лесная дорога опустела.

* * *

Морозный воздух колол кожу, обжигал ноздри. Пальцы ног и рук сводила судорога. Губы медленно леденели. В волосах похрустывал иней. Со всех сторон доносился непонятный шум, в котором с трудом угадывался плеск волн. Майор открыл глаза – вокруг него была кромешная темнота. Приподнялся на локтях, под ним захрустели маленькие кубики льда. Голову пронзила острая, раскалывающая череп боль.

«Почему тут холодно, как зимой? Где я, черт возьми, нахожусь?.. Пахнет рыбой…» – было первое, о чем подумал Батяня.

В темноте совсем неподалеку раздался кашель, и послышалось тяжелое сопение. Затрещал лед.

– Товарищ майор…

– У тебя огонь есть?

Вскоре тусклое пламя зажигалки осветило небольшое помещение, пол которого был усыпан кубиками льда. Вдоль стен громоздились большие прозрачные целлофановые упаковки, в них виднелась замороженная рыба. Лавров понял, что их с капитаном заперли в морозильном боксе. Пламя потухло. Вновь стало темно. Лавров услышал, как негромко выругался Збруев, успевший обжечь себе раскаленным корпусом зажигалки подушечку большого пальца.

– Скорее всего, мы на корабле, в одном из морозильных боксов. И, судя по звуку плещущихся волн, – ниже ватерлинии.

– Они нас убьют… Мы обречены… – В голосе Збруева чувствовалась полная безысходность.

– Если бы они этого хотели, то уже давно сделали бы, – со знанием дела произнес майор, – так что на наш счет у них другие планы.

– Никогда бы не подумал, что подохну среди с мороженной рыбы.

Однако Андрей Лавров не спешил хоронить себя раньше времени. Он отлично понимал, что из любой ситуации существует выход, стоит его только хорошенько поискать.

– Вставай, капитан, надо походить и размять тело. Иначе в самом деле мы скоро станем холодными, как мороженная рыба.

Но Збруев не разделял оптимизма своего командира. Мысленно он уже прощался со своей жизнью. Однако Лавров не собирался оставлять напарника наедине с мрачными мыслями. Он, как командир, должен был подбодрить его и вселить в него надежду на лучшее.

– Мы же с тобой десантники. Вспомни об этом. Разве ты для того столько лет учился в Рязани, а потом академию кончал, чтобы теперь сдаться и умереть. Скажи мне, капитан!

Слова комбата не сразу возымели нужный эффект. Все же Збруев встал на ноги и начал ходить по боксу, растирая тело ладонями рук.

– Товарищ майор, о чем вы думаете?

– Ну и кашу мы заварили…

Через некоторое время десантники почувствовали, как к их замороженным конечностям начинает приливать жизненная энергия. По телу зациркулировала кровь. Мышцы словно оттаивали, голова перестала раскалываться. Теперь капитан даже был готов сам призвать майора к решительным действиям.

– А я что тебе говорил? Главное расходиться и размяться…

Неожиданно до слуха десантников донеслось еле различимое попискивание портативной рации. Лавров тут же припал ухом к покрытой инеем металлической стенке. Рация работала где-то совсем рядом. Как сориентировался майор – в коридоре за дверью холодильной камеры.

– …да, живы, я слышу, как они передвигаются, сэр, – прозвучал доклад по-английски.

– Морпехи, – прошептал Лавров. – Ты слышал?

Шум волн мешал расслышать продолжение. У входа в камеру находилось, как минимум, двое охранников. Морпехи говорили между собой тихо и быстро, общались скороговорками. Однако из их быстрой, непродолжительной беседы майору с капитаном все же удалось вынести важную информацию, которая побуждала их к решительным действиям, и немедленным.

– Теперь понятно, они ждут транспорт.

– Нет сомнений, что после допроса от нас сразу и избавятся. Надо что-то предпринимать, иначе будет уже поздно. – Батяня отчаянно осмотрелся в темноте, словно хотел увидеть в ней огонек надежды.

– Эх, был бы хотя бы нож… Все, сволочи, забрали.

После слов Збруева в голову Лаврову вдруг пришла безумная идея.

– Посвети-ка своей зажигалкой на стенку.

Комбат не ошибся в своих догадках. Прямо под потолком проходила длинная труба-подводка к теплообменнику, поддерживающему в морозильном боксе оптимальную для сохранения рыбы температуру. Труба была тонкая и довольно гибкая, при желании ее можно было сломать.

– Как ты думаешь, каким хладагентом заправлена эта морозильная установка?

– Наверное, фреон, – пожал плечами Збруев.

– Судно западное. А они все помешаны на экологии. Всякие озоновые дыры и прочая хрень. Но в любом случае холодильник работает по следующему принципу: в нем по кольцу компрессор гоняет легко испаряющееся вещество, типа фреона. Если облить им, то резкой охлаждение организму гарантировано. Да и вдыхать его я никому бы не советовал.

Капитан еще раз щелкнул зажигалкой:

– Компрессор отключен, никто не собирается нас замораживать заживо. Наверное, на корабле просто нет другого надежного места, чтобы нас запереть.

– Ты все зафиксировал взглядом?

– Как на фотографии. Я проходил специальную подготовку.

– Значит, и ты заметил, что теплообменник соединен с контуром прорезиненными шлангами. Холодильная установка выключена, но хладагент в любом случае находится под давлением. Если начнется солидная утечка, а это мгновенно покажет панель с приборами, им придется открыть дверь.

– Сами задохнемся.

– Если находиться в стороне от струи, то, думаю, нам ничего не грозит… К тому же, я сумею ее надеть вновь.

…Лавров чуть ли не на цыпочках стоял на целлофановом пакете с мороженной рыбой, медленно расшатывая один из прорезиненных шлангов. Рука его, чтобы не примерзла к трубе, была обмотана майкой. Однако даже сквозь материю, сложенную в несколько раз, мороз впивался в ладони. В стороне, прямо под дверью, стоял капитан Збруев, дожидавшийся сигнала от своего командира.

Вскоре прорезиненная трубка уже еле держалась на патрубке. Вот-вот из нее должна была выстрелить струя хладагента. Майор на секунду остановился, попридержал трубку, давая капитану сигнал. Тут же Збруев начал изо всех сил колотить ногами в дверь морозильной установки.

– Утечка! Откройте! Мы задыхаемся! – закричал он.

Поднявшийся от ударов шум наполнил бокс оглушительным по своей мощности звуком. Казалось, что снаружи два десятка человеке одновременно колотят по металлическим стенкам молотками. Лавров уже сорвал трубку, но из нее лишь послышалось тихое шипение, которое практически сразу прекратилось.

На той стороне наступило замешательство, один из охранников что-то кричал в рацию. Но потом наверняка получил разъяснение.

– Прекратить! – раздалось грозное из-за двери. – Никто вам не откроет.

Капитан еще пару раз ударил и передал.

– Система пуста, – констатировал Лавров, – не удалось, что, впрочем, было понятно с самого начала.

Холод пробирал до самых костей, двигаться с каждой минутой становилось все трудней. Казалось, даже мысли замерзают в голове.

– …товарищ майор, нельзя садиться, – тряс опустившегося на пол Лаврова Збруев.

– …не могу подняться, – уже почти смирился со своей участью Батяня, – переохлаждение. Странно, как ты еще держишься? Только не зови их на помощь, – бормотал он. – Зачем? Задание мы провалили. Надо было сразу пристрелить вице-адмирала. – Лавров обхватил себя руками. – Все зря… зря…

Майор замолчал. Збруев, хоть и сам еле мог пошевелиться, щелкнул зажигалкой. На мгновение огонек выхватил из темноты блаженную улыбку на лице Лаврова. Майор в этот момент уже не чувствовал холода, тепло разливалось по телу, угасающее сознание уносило его куда-то далеко в воспоминания. Зажигалка выпала из непослушных пальцев капитана, он попытался нашарить ее среди звеневших кубиков льда, но уже не чувствовал рук.

Минут через двадцать загремел засов, заскрипели петли. В холодильном отсеке вспыхнул свет. Лейтенант Магвайер вошел внутрь вслед за четырьмя морпехами. Збруев тяжело открыл глаза, его посиневшие губы чуть шевельнулись, но он так и не смог произнести ни одного слова. Один из морпехов склонился над майором, приложил палец к артерии на шее.

– Жив.

– Вытаскивайте их, – неохотно приказал Магвайер.

Глава 8

Первое, что почувствовал Гусовский, когда пришел в себя, это страшную головную боль. Кровь пульсировала в висках. Он не сразу припомнил, как его зовут, кто он такой. Но старый морской волк безошибочно определил, что находится на корабле. Качка была небольшой, но с частой амплитудой, значит и корабль – небольшого водоизмещения. Двигатель молчал. Значит, бросили якорь.

Василий Игнатьевич не спешил открывать глаза, шевелиться. Чутье подсказывало ему, что нужно сперва вернуться к реальному восприятию мира. Тем более, он ощущал, что рядом еще кто-то есть. Вскоре вернулись воспоминания. Изнуряющее блуждание с захватившими его русскими десантниками. «Хаммер», прыгающий на лесной дороге. А дальше все обрывалось, как будто кто-то выключил тумблер памяти.

«Я у своих? – подумал вице-адмирал. – Хотя, кого можно считать в моем положении "своими"? В любом случае, у меня уже нет сил сопротивляться».

Он осторожно приоткрыл глаза и теперь смотрел перед собой сквозь узкие щелочки приопущенных век. Пластиковые панели потолка, на них переливающийся отраженный свет воды. Замершие лопасти вентилятора. Гусовский чуть скосил глаза. У двери на стуле восседал морской пехотинец.

«Значит, американцы. Могло быть и хуже».

Василий Игнатьевич напрягся и сел на кровати.

– Где я? – Вопрос прозвучал хрипло, Гусовский даже не узнал своего голоса.

Морпех не ответил, поднялся, выглянул за дверь и что-то тихо произнес. Что именно, вице-адмирал не расслышал.

«Ничего, сейчас все прояснится».

Солнце позолотило верхушки волн. Но даже ему не удалось уничтожить стальной отлив воды Вест-фьорда. Сейнер под эстонским флагом мирно покачивался на рейде. На борту оставалось лишь несколько человек команды – минимум, необходимый для поддержания жизнеобеспечения судна. Однако «гостей» на сейнере было больше, чем отправившихся на берег членов команды. Капитан беспрекословно уступил им свою каюту. Возле нее на палубе постоянно дежурили двое американских морпехов, еще двое находились внутри.

Лейтенант Магвайер расположился на корме в обществе агента Бриджес, двое мордоворотов в штатском маячили неподалеку. Вроде, они и не прислушивались к тихому разговору, их лица ничего, кроме безразличия, не выражали. Но Уитни прекрасно понимала, что их интересует каждое слово.

– Я отмечу в отчете ваши заслуги, – Бриджес смотрела не на лейтенанта, а вдаль, на резко прочерченную линию горизонта, – вам удалось захватить вице-адмирала живым. Признаюсь, я сомневалась в успехе.

– Мне даже удалось выполнить ваше пожелание. Захватить живыми русских десантников. Врач приводит их в чувство. Честно говоря, после того, что они сделали с моими людьми, я бы не стал доставать их из холодильника. Но ваша просьба, мэм…

– Это еще придется доказать, что они русские десантники. У них новозеландские паспорта. Уверена, русские дипломаты будут отпираться до последнего, утверждая, что не имеют никакого отношения к двум бывшим соотечественникам, отправившимся порыбачить в Норвегию, – Бриджес усмехнулась. – Если, конечно, с нашей стороны последует запрос.

– Моя миссия почти окончена, – Магвайер провел ладонью по слипающимся от усталости глазам, – рад был помочь вам. Прошу прощения за резкость, иногда мне не удавалось сдержаться. Да, пейджер, найденный у одного из десантников, дал какие-нибудь подсказки?

– Почему это вас так волнует? – мулатка сузила глаза.

– Им помогал кто-то из нашего окружения. Неуютно, если знаешь, что тебе могут «выстрелить в спину». Чем быстрее выяснится, кто работает на русских, тем лучше.

Бриджес покачала головой:

– Все записи на пейджере стерты. Сообщения передавали на него через компьютер с помощью виртуального телефона. На то, чтобы определить реального отправителя, техникам понадобится время. Но даже и тогда вам вряд ли удастся узнать имя русского агента. Скорее всего, он останется служить в Нарвике в прежней должности. Его просто перевербуют.

– Мэм, он пришел в себя, – доложил Бриджес один из морпехов и застыл, ожидая дальнейших распоряжений.

– Что-нибудь говорил?

– Сказал, что ему нужно видеть «главного».

Агент усмехнулась.

– Лейтенант, предлагаю составить мне компанию при беседе с нашим гостем. Русские почему-то не воспринимают женщин всерьез, даже оказавшись в критическом положении. Ваш грозный и мужественный вид послужит солидной поддержкой.

Двое мордоворотов, присланные в помощь Уитни, двинулись к каюте капитана вслед за ними, хотя агент даже не приглашала их.

Гусовский уже сидел у стола, редкие волосы успел пригладить ладонью. Он недружелюбно глянул на Магвайера и чуть более тепло на Бриджес, но говорить не спешил, ждал, что скажут ему.

– Рада видеть вас. – Уитни присела на край стула.

Лейтенант и мордовороты в штатском остались стоять.

– Вы задали нам много лишней работы. Намучались сами. Из-за вашего упрямства погибли люди, – тоном школьной учительницы, втолковывающей несознательному ученику, начала Бриджес.

– Всегда есть смысл попробовать улучшить свои шансы. – Гусовский пытался выглядеть бодрым и решительным, но получалось плохо, голос слегка вибрировал, руки дрожали. – Если кое что мне и удалось, то в этом виноват непрофессионализм ваших людей. – И Василий Игнатьевич пристально посмотрел на Магвайера.

– Интересы дела превыше всего. Мы готовы забыть обо всем, что случилось, и продолжить переговоры «с чистого листа». Наши условия прежние.

– Я вам не верю, – спокойно парировал вице-адмирал.

Бриджес развела руками.

– Ваше право. Но запомните, на этот раз бежать вам не удастся. Я не тороплю с ответами на интересующие нас вопросы. Сперва вы должны прийти в норму. Психическую и физическую. Собраться с мыслями. Время для этого есть. Большинство ваших знаний не устарело и не устареет в ближайшее время. У русских просто не найдется средств что-то изменить.

Василий Игнатьевич скупо улыбнулся:

– Русские не оставят меня в покое. Вы уже могли в этом убедиться. Предателям никогда не прощают. Рано или поздно они меня найдут.

– Обещаю вам, что скоро это не случится. Скорее всего – никогда. И мы, и вы своим поведением дали столько оснований подозревать, что вы погибли… На поиски мертвецов не принято тратить время и средства.

– Давайте ваши вопросы. В прошлый раз я даже толком не прочитал их, – смирился со своей участью вице-адмирал, но тут же добавил: – Отвечать на них я буду выборочно, и за каждый ответ вам придется давать определенные гарантии, идти на уступки. Движение будет встречным.

– Сделаю все возможное, – расплывчато пообещала агент Бриджес.

– Я устал и хотел бы отдохнуть, – заявил Гусовский.

– А вот длительного отдыха не обещаю.

* * *

Серебристый диск солнца чуть виднелся сквозь размазанные по небу облака. Низкие рваные волны катились по Норвежскому морю. От края до края простиралась водная стихия. Ни силуэта корабля, ни самолета в небе. Мир выглядел, как и сто, и тысячи лет тому назад. Но человек освоил не только надводное пространство, в морских глубинах он тоже обозначил свое присутствие. Среди пенистых гребней возник перископ. Его объективы, неторопливо поворачиваясь, обследовали горизонт. Забурлила, расступаясь, вода, и на поверхность, покачиваясь, всплыла небольшая подлодка. Еще пенилась, стекая, вода с двуглавого орла на рубке, а уже с металлическим лязгом открылся люк, тут же заработала вентиляционная установка, прогоняющая свежий воздух по всем уголкам субмарины. Застучал, подзаряжая аккумуляторы, дизель.

Командир поднялся на мостик, припал к окулярам бинокля – с высоты он мог видеть дальше, чем через перископ. Вот уже вторую неделю подлодка несла боевое дежурство в Норвежском море.

– Развернуть антенну, – приказал командир.

В эфир улетела короткая шифрограмма. После душных и тесных помещений субмарины наверху дышалось легко, радовал глаз далекий горизонт, взгляд ни во что не упирался.

– …получен ответ. – В руки командиру легла расшифровка.

Приказ был странным, ломающим весь рутинный ход боевого дежурства. Предписывалось срочно совершить погружение и следовать в заданный квадрат Вест-фьорда, где предстояло ожидать в полной готовности к экстренному всплытию.

Исполнитель всегда знает меньше, чем тот, кто отдает приказ. Первый является лишь шестеренкой в огромном механизме, обеспечивающем достижение большой цели. И командиру оставалось только ломать голову над тем, какое задание предстоит выполнить его экипажу.

Вскоре воды Норвежского моря вновь сомкнулись над российской субмариной. Штурман прокладывал новый курс. Подлодка шла в направлении Нарвика.

* * *

Гидроплан заложил над сейнером, покачивающимся на волнах, круг и, получив разрешение на посадку, нежно коснулся поплавками воды.

На палубе сейнера под охраной из морпехов стояли скованные наручниками майор Лавров, капитан Збруев и вице-адмирал Гусовский. Андрей Лавров надсадно кашлял. Агент Бриджес, держась за леер, смотрела, как гидроплан ловко подруливает к кораблю. Двое ее «помощников» замерли у нее за спиной, под расстегнутыми пиджаками желтели подмышечные кобуры.

Лейтенант Магвайер сделал шаг к майору Лаврову и встретился с ним взглядом. Американец смотрел слегка насмешливо, как и подобает победителю. Андрей – хмуро. Впервые ему пришлось проиграть. Никто из них не произнес ни слова.

– Да, – проговорил Гусовский по-русски, – мне тоже нечем похвалиться. Ты, майор, дрался, как лев, но погибаешь, как мандавошка.

И вице-адмирал сухо, как-то по-стариковски, рассмеялся.

– Что вы сказали? – взметнул брови Магвайер.

– Так, одна русская поговорка. Это трудно перевести. – Гусовский поднес скованные руки к лицу. – Куда мы летим? Судя по транспорту, недалеко.

– Вам должно быть все равно.

– Правда, мне теперь все равно, – покачал головой Гусовский. – Майор, а ведь мы теперь братья по несчастью. И меня, и вас на Родине уже списали в утиль.

К гидроплану спустили сходни.

– Осторожнее с ними, – предупредил Бриджес Магвайер.

– У меня есть надежные помощники. – Агент ЦРУ скосила глаза на двух мордоворотов.

Магвайер сочувственно кивнул, он уже понимал настоящее предназначение этих молчаливых парней.

– Удачи, мэм, – напутствовал лейтенант мулатку.

– Счастливо оставаться. – Бриджес легко сбежала по наклонным сходням, пилот помог ей подняться на борт гидроплана.

Лаврова и Збруева повели следом. Майор проигнорировал руку, протянутую ему пилотом. Сам взошел по металлической лесенке. Гусовского довели до самолета двое морпехов.

Люк закрылся, и гидроплан заскользил по воде. Лейтенант Магвайер устало вытер вспотевший лоб. За последние дни ему не пришлось поспать и пяти часов. Глаза слипались. В иллюминаторе мелькнула прощально вскинутая ладонь мулатки. Лейтенант внезапно почувствовал, что, несмотря на непонимание между ними и конфликты, все же они с Бриджес сработались. Из них получилась неплохая команда. Как тяжело ни пришлось, все же поставленная перед ними задача успешно выполнена. Он тоже махнул рукой.

Гидроплан развернулся, на полных оборотах загудел двигатель, пропеллер превратился в сверкающий диск, и самолет помчал к далекому берегу, ловя встречный ветер. Поплавки оторвались от воды.

Морской пейзаж под брюхом самолета начал стремительно отдаляться, уменьшаясь в размерах, и вскоре стал похож на хорошо изготовленный макет. Внизу, как на ладони, показались десятки небольших рыболовецких судов, пара моторных лодок, оставляющих за собой узорчатый пенный шлейф. Сверху здешнее побережье казалось спокойным, мирным и даже сонным. За хвостом гидроплана увязалась пара чаек. Планируя в воздушном потоке, они копировали каждое движение самолета, словно передразнивали его. В иллюминаторы и лобовое стекло стало приятно печь солнце, прогревая воздух в салоне и кабине.

Набрав высоту, летчик выровнял крылатую машину и доверил дальнейшее управление автопилоту. С ракетного фрегата уже пришло подтверждение, что там готовы принять на борт «гостей» с гидроплана. Оставалось чуть больше часа спокойного полета.

Лавров сидел в хвосте довольно просторного салона, правое запястье ему пристегнули наручником к надежному креслу. Один из мордоворотов в сером костюме расположился от него через проход. Желтая подмышечная кобура была демонстративно расстегнута. Попытайся майор достать его даже ногой – тот находился на безопасном расстоянии. Опекающий здоровяк ни на секунду не отводил от Лаврова глаз. Когда майор шевелился, чтобы его не слепили лучи солнца, проникавшие в салон через пучеглазый иллюминатор, тот сразу же обозначал движение к пистолету.

«Если бы не наручники…» – выругался про себя Лавров, понимая, что бессилен что-либо предпринять в данной ситуации, и перевел взгляд на переднее сидение.

Над невысоким подголовником через ряд перед ним возвышалась здоровенная, размером с арбуз, голова второго «помощника» Бриджес. В соседнем с ним ряду сидели капитан Збруев и адмирал Гусинский, чуть впереди от них – привлекательная мулатка. На ее коленях стоял маленький ноутбук. Женские пальцы, словно заводные, прыгали по миниатюрной клавиатуре. Однако увидеть, что она пишет, было невозможно – жидкокристаллический экран был залит солнцем.

«Несомненно, она у них главная. Еще тогда, возле кемпинга, она вела себя среди морпехов высокомерно. Наверное, еще та штучка…» – Странно, но Лавров не испытывал ненависти к этой женщине, хотя, по большому счету, он понимал, что операцию по поимке сбежавшего Гусовского координировала именно она.

Внезапно мулатка повернула голову. Произошло это так неожиданно, что Батяне показалось, будто мулатка каким-то чудом подслушала его мысли и теперь хочет высказать свое мнение по их поводу вслух. Однако произошло то, чего Лавров ожидал меньше всего. На губах мулатки заиграла легкая, словно издевательская ухмылка.

Андрею была знакома такая улыбка – так ухмыляются люди, которые чего-то не договаривают. Но она тут же преподнесла комбату второй сюрприз – чуть заметно подмигнула. Сделано это было так тонко и быстро, что мордоворот, приставленный к майору, ничего не заметил.

«Что с ней происходит? Еще несколько часов назад она была готова меня убить, а теперь ведет себя так, словно мы с ней хорошие знакомые… Что происходит?» – ничего не понимал Андрей.

Уитни Бриджес захлопнула крышку ноутбука, забросила в рот подушечку жевательной резинки.

«Может, они вовсе не ее опекуны, а наоборот… может, она хотела мне что-то сообщить…»

Через некоторое время внизу зачернел небольшой скалистый остров, о который разбивались в пену волны. Над камнями кружили птицы. Зрелище было красивым и торжественным.

– На самолете нет стюарда, – проворковала Бриджес, – придется мне взять на себя эту роль.

Она прошла вглубь салона, открыла небольшой холодильник. Мулатка выстроила стаканы на подносе, разлила в них апельсиновый сок. Кубики льда зазвенели в металлической емкости. От этого звука у Лаврова мурашки пошли по коже.

Уитни принесла сок Гусовскому, Збруеву, своим «помощникам». В последнюю очередь подала стакан Лаврову.

– Вам, естественно, без льда, – с улыбкой произнесла мулатка. – Держите крепче, пальцы после переохлаждения вас плохо слушаются. – Она буквально вставила стакан в ладонь майору.

Мордоворот внимательно и неодобрительно наблюдал за Бриджес, ведь в этот момент русский десантник вполне мог на нее напасть. Андрей Лавров напрягся, он ощутил пальцами приклеенный жевательной резинкой ко дну стакана маленький ключик, точно такой, каким запирались наручники. Он буквально терялся в догадках, цедя холодный сок сквозь зубы.

Бритни отступила на пару шагов. Мордоворот уже не так пристально следил за майором. Ведь агенту ЦРУ теперь ничто не угрожало.

«Ключ, – пронеслось в голове у комбата, – а если это провокация?»

Но он тут же отбросил эту мысль.

«Какая провокация? Какой ей смысл совершать ее? Начнется стрельбы в самолете, только самоубийца может пойти на такое».

Лавров осторожно поставил стакан на столик, левая рука с ключиком скользнула к наручнику. Браслет расщелкнулся. Батяня не мог поверить своей удаче – ключ оказался настоящим. Теперь у него были свободные руки. Но он не спешил действовать, понимая, что может спугнуть удачу. К тому же ему показалось, что мулатка предостерегающе взглянула на него.

Женщина подалась вперед, будто хотела забрать стакан, маленькую сумочку она держала опущенной в левой руке. И тут прозвучал негромкий выстрел, разорвавший кожу сумочки; из дырки выглядывал дымящийся ствол небольшого дамского «браунинга». Мордоворот только дернулся, так и не дотянувшись до кобуры. У него на груди – точно напротив сердца, стремительно расплывалось кровавое пятно.

Его коллега среагировал мгновенно, несмотря на то что звук выстрела наполовину потонул в гуле двигателя. Он уже целился в мулатку. Лавров бросился на него через спинку сиденья. Он успел перехватить его руку с пистолетом и чуть отвести в сторону. Пуля пробила потолок салона. Бриджес выстрелила прежде, чем мордоворот высвободил руку с оружием. На этот раз пуля попала в голову.

Гусовский смотрел на происходящее абсолютно сумасшедшими глазами. Выстрелив, Уитни тут же бросилась к кабине пилота, исчезла за дверью. Лавров первым делом освободил Збруева.

– Ты что-нибудь понял? – только и спросил капитан.

– Потом. – Лавров уже рванул на себя дверь в кабину.

Пилот сидел в кресле и боялся пошевелиться, Бриджес прижимала к его затылку дамский «браунинг».

– Снижайся, – приказала она.

Пилот повиновался, отключил автопилот и чуть отжал штурвал.

– Вызывай фрегат. Скажешь, что возникли неполадки и идешь на аварийную посадку. – Ствол сильнее вжался в затылок.

Пилот произнес в микрофон то, что требовала от него Уитни.

– Ответьте, как поняли…

– Мы видим вас на радаре, – прозвучало в ответ, – высылаем к вам катер.

– Отключи, – беззвучно, одними губами дала понять пилоту Бриджес.

– Вы меня убьете?

– Сделаешь, как я сказала, останешься в живых.

Пилот резко бросил самолет вниз, Лавров отлетел в салон. Бриджес качнулась. Ствол «браунинга» соскочил с затылка. Пилот уже выхватил свой пистолет и пытался направить ствол на мулатку. Майор вновь оказался на ногах, его сложенные вместе кулаки опустились пилоту на голову. Хрустнули шейные позвонки. Неуправляемый самолет заваливался на правое крыло. Холодный блеск моря заполнил собой боковое стекло. Бриджес ухватила штурвал, чуть выровняла самолет. Лавров уже вытащил из кресла мертвого пилота.

– Ты справишься? – крикнул он мулатке.

– Попытаюсь, пару раз приходилось пилотировать гидроплан с инструктором.

– Не лучше ли лететь дальше? – крикнул майор.

– Я знаю, что делать.

Выяснять, кто она такая, почему взялась помочь, не было времени, самолет готов был вот-вот разбиться о воду.

Рация надрывалась. Радист с фрегата пытался выяснить, что происходит. Лавров просто отключил ее. Приводнение прошло не слишком гладко, с первого захода гидроплан чуть не прочертил крылом воду. Затем поплавки сильно ударились о поверхность. Самолет проскользил и закачался на волнах. Бриджес выключила двигатель. Казалось, наступила полная тишина, но буквально через несколько секунд в ушах прорезался плеск волн.

– И что теперь? – произнес Лавров, глядя на бескрайний морской простор. – Встречать катер с парой пистолетов? И вообще, кто ты такая?

Мулатка выбралась из кресла пилота.

– Почему ты верил мне до сих пор и начинаешь сомневаться теперь? – спросила она.

– Привычка.

– Привычки бывают и вредными.

Глава 9

Уборочная техника уже покидала Нарвик, увозя за пределы города мусор, оставленный недавней бурей. Чего только не было в кузовах грузовиков: поломанные рекламные щиты, битое стекло, стволы деревьев, кучи веток… На каждой улице города бок о бок трудились дворники и добровольцы из местных жителей, складывающих в большие полиэтиленовые пакеты мелкий мусор. Окна в некоторых домах оказались разбиты, телевизионные антенны на крышах погнуты. Город только-только приходил в себя, подымался на ноги, чтобы вновь зажить привычной жизнью.

Черный «Вольво» с дипломатическими номерами свернул с главной улицы города и притормозил напротив двухэтажного здания отеля средней руки. Водитель с бесстрастным лицом и чуть тронутыми сединой висками открыл заднюю дверцу машины. На тротуар перед отелем выбрались бывшие десантники Константин и Валерий. Вслед за ними вышел моложавый мужчина с внешностью типичного карьерного дипломата. На нем был строгий черный костюм и голубая сорочка с узким темно-красным галстуком. Казалось, ему, бывшему вдвое моложе водителя, неудобно, что тот открыл дверцу.

– Валерий Анатольевич, Константин Петрович, прошу, – он приглашающим жестом руки указал российским бизнесменам на дверь отеля и тут же кивнул водителю на багажник, – мы в посольстве собрали для вас кое-какие вещи. На первое время хватит.

Валерий попытался было взять сумку сам, но российский дипломат остановил его:

– Мой водитель занесет сумку вам в номер.

– Вы столько для нас сделали, – Константин все еще не верил, что покинул полицейский участок, – представить не могу, как вам удалось убедить их выпустить нас под залог.

Слово «их» прозвучало с легкой ненавистью, норвежскую королевскую полицию никогда прежде не имевшие с ней дела Константин и Валерий люто невзлюбили.

– Мы действовали не только по дипломатическим каналам, – мягко и абсолютно бесстрастно вещал российский дипломат.

– Но это же пришлось внести деньги. Из какого фонда? Мы найдем, заплатим…

– Пока еще рано об этом беспокоиться. Я позвонил вашим норвежским партнерам по бизнесу. Они внесли залог, поручились за вас. Так что, можно сказать, российский МИД не пострадал.

– Чудеса! – Константин смотрел на вывеску отеля. – Мы с тобой, Валерка, на свободе.

– Это еще не свобода. Думаю, месяц вам придется пробыть под подпиской о невыезде.

А водитель-гигант тем временем уже открыл дверь скромного отеля и терпеливо дожидался, когда же его пассажиры пройдут в холл. Его бесстрастное лицо не выражало никаких эмоций, казалось, он может простоять так целую вечность. Но с внешним безразличием контрастировал острый взгляд его глубоко посаженных серых глаз.

При виде вошедших в холл четырех мужчин девушка за стойкой рецепции приветливо улыбнулась и протянула дипломату ключ, на конце которого болтался металлический медальон с обозначением номера.

– Ваш номер на втором этаже, с видом на море.

Нужная дверь оказалась в самом конце коридора. Открыв ключом замок, работник посольства пропустил трех своих спутников вперед, после чего зашел сам. Водитель поставил у кровати два чемодана и вопросительно посмотрел на дипломата, но чувствовалось, что это лишь дань уважения протоколу. На самом деле мужчина с тронутыми сединой висками и без подсказок знает, как поступить.

– Да, подождите здесь!

В голосе дипломата почувствовалось даже некоторое подобострастие, что было странным. Все-таки они находились на далеко отстоящих друг от друга ступенях иерархической лестницы.

– Не знаю как вас и благодарить. – Константин развел руками.

Дипломат, лукаво улыбнувшись, раскрыл портфель и положил на журнальный столик свежий номер местной газеты.

– Сегодня было напечатано официальное заявление представителя американской военной базы. Если в двух словах, то они утверждают, что двое дезертировавших морских пехотинцев уже задержаны собственными силами военных. А потому призывают местных жителей вернуться к спокойной жизни.

– И вы в это верите? – осторожно произнес Валерий.

– А почему я должен им не верить? – Вновь губы дипломата тронула улыбка. – Мне самому по долгу службы иногда приходится делать заявления. Американцы не имеют к вам никаких претензий. Наоборот признают свою вину в том, что вы попали под их ночной обстрел. У норвежцев тоже не многое найдется против вас. Как я почувствовал в разговоре с комиссаром, самое большое, что вам грозит, это экстрадиция. Хотя, конечно же, их правоохранительная и судебная системы непредсказуемы…

Вроде бы все слова благодарности были произнесены, формальности улажены. Валерию и Константину оставалось «прокантоваться» в недорогом отеле месяц или чуть больше. Но дипломат не спешил уходить. Он пристально поглядел Константину в глаза.

– Вы ничего больше не хотите мне сказать?

Бывшие десантники переглянулись. Сказать им, действительно, было что. Но могли ли они довериться этому человеку. Однако, покинь он номер – кому и как ты скажешь?

– Вообще-то… сказать есть что. Правда, Валерий?

И тут Валерку словно прорвало:

– А можем мы посмотреть ваши документы? Всякое бывает.

Дипломат пожал плечами и раскрыл в руках удостоверение. Валерий внимательно изучал его, только что ногтем не ковырял. Хотя было ясно, что дипломатическое удостоверение он видит впервые и сравнивать ему не с чем.

– Удовлетворили любопытство?

– Вроде, настоящее… Ты как, Константин, думаешь, можно ему доверять?

– А в чем вы сомневаетесь? – Дипломат без приглашения опустился в кресло.

Сел и его шофер, но в отдалении – у окна. Его взгляд лишь холодно скользнул по номеру, задержался на свежем номере газеты, и мужчина словно окаменел.

– Мы бы хотели поговорить наедине.

Российский дипломат отрицательно покачал головой.

– При нем, – он бросил взгляд на шофера, – можно говорить о чем угодно.

– Даже об этом? – не поверил Валерий.

– И об этом тоже, – подтвердил сотрудник посольства.

Валерий помялся и произнес:

– Вы уж извините. После того, что случилось, я вообще веру в человечество потерял. Повсюду подставы мерещатся. Вот и подумал, вдруг вас американцы или норвежцы подослали… Вроде бы как наш дипломат… Мы вам правду расскажем, а нас назад – в полицию. И прощай, свобода.

– Я вас понимаю, – тактично произнес российский дипломат.

– У вас же в посольстве, как пить дать, человек из нашей разведки есть, и не один. А, может быть, и вы?..

Дипломат лишь улыбнулся.

– Так вот вы ему передайте чистую правду о том, что с нами было.

И Валерий с Константином довольно толково, ничего не утаивая, принялись рассказывать, как судьба столкнула их в Норвегии с их бывшим взводным, а теперь майором спецназа ВДВ Андреем Лавровым. Они не знали, кого именно предстояло вывести майору и капитану из Норвегии. Не знали в чем суть секретного задания, которое выполняли российские десантники…

– …но я точно понял, что они не могли связаться с теми, кто их послал. Значит, наши про них ничего и не знают. – Константин глотнул минералки из бутылки, потому как язык совсем пересох. – Но они точно взяли того, кого хотели. Мы его целые сутки по лесу от американцев прятали. А потом Лавров нам приказал уходить и сдаваться полиции. Не знаю, что с ними дальше стало. Передайте. Их же должны вытащить!

Константин резко выдохнул и замолчал. Валерий развел руками.

– Но в полиции мы об этом ничего не сказали. Понимаем. Сами в десанте служили.

– С вашими анкетными данными я ознакомился. А то, что в полиции промолчали, – это правильно. А теперь забудьте обо всем, что было.

Дипломат поднялся, встал и его водитель.

– Может, вы знаете, – прошептал Константин, – может, они сами выбрались? Или их американцы взяли?

Дипломат лишь пожал плечами. Молча пожал руки бывшим десантникам и вышел из номера. Не проронивший до этого ни слова гигант-водитель остановился на пороге, обернулся и проронил как бы невзначай:

– Я надеюсь, что с ними все в порядке. Думаю, вы еще когда-нибудь встретитесь.

Сказал и закрыл за собой дверь.

– Кто он такой? – настороженно произнес Константин.

– Кажется, никакой он не водитель, а в чем-то и поглавнее своего пассажира будет.

Если бы на месте Константина и Валерия оказались майор Лавров и капитан Збруев, они бы, не колеблясь, признали в мужчине с седеющими висками проводника из Службы внешней разведки, провожавшего их в Норвегию с грунтового аэродрома на севере Финляндии.

* * *

Гидроплан сиротливо покачивался на холодных волнах норвежского моря. Куда ни кинь взгляд, повсюду простиралась вода. Вице-адмирал Гусовский, прикованный наручникам к самолетному сидению, был предоставлен самому себе. Никто ему не спешил объяснить, что происходит. Вице-адмирал за последнее время сильно сдал. На лбу прорезались глубокие морщины, щеки «подвяли». Взгляд потускнел. Он даже не пытался освободится. Не мигая, смотрел на морской простор сквозь выпуклое стекло иллюминатора. Надеялся на чудо? В чудеса он уже не верил. Возможно, он пытался понять, в какой момент его жизни произошел слом, приведший его к сегодняшнему положению.

– А ведь все могло быть по-другому, – беззвучно прошептал он в пустом салоне гидроплана, – ну, не было бы у меня трехэтажного особняка… не было бы яхты… не было бы миллионов… Но их и сейчас нет! И уже никогда не будет. И все-таки я жил по-настоящему! Не знаю: до того, как сломался, или после. Теперь уже все равно… – вице-адмирал поднял ладонь и с грустью посмотрел на серебряный перстень, в котором вместо «серого халцедона» зияла пустая оправа.

А мулатка стояла на поплавке гидроплана, держась рукой за дюралевый раскос. Она всматривалась в горизонт – в ту сторону, откуда вскоре мог показаться катер, посланный с американского фрегата.

Лавров и Збруев стояли на таком же поплавке с другой стороны самолета. Майор нервно курил, то и дело стряхивая пепел в воду.

– Будет совсем несправедливо, если они не успеют.

– Могли передать неверные координаты, – предположил предпочитавший быть осторожным капитан Збруев.

– Теперь мы в любом случае сможем выполнить задачу – минимум, – майор внезапно прищурился и широко улыбнулся, но не сказал ни слова, боялся сглазить.

Среди морских волн возник перископ. Збруев тоже заметил его…

– Успели, – радостно выдохнула мулатка, когда вода вздыбилась и прямо на фоне заходящего солнца из глубин норвежского моря показалась подводная лодка.

Вода еще капала с двуглавого орла, золотившегося на рубке субмарины, а с палубы уже спускали надувную моторную лодку. Командир разглядывал в бинокль подававшую ему знаки мулатку.

Вице-адмирал Гусовский вел себя достойно. Он лишь грустно улыбался, глядя на удаляющийся от него гидроплан. Но когда нога его ступила на палубу субмарины, он не выдержал, в глазах его блеснули слезы. Он тут же отвернулся от стоявшего рядом с ним майора Лаврова и, повинуясь приказу одного из военно-морских офицеров, двинулся к лестнице, ведущей на рубку.

Надувная моторка, сделавшая второй рейс, уже на полной скорости неслась прочь от гидроплана. Командир нетерпеливо поглядывал на часы. Серую поверхность моря озарила яркая вспышка взрыва. Гидроплан буквально разнесло на куски. Среди волн еще мелькали обломки, мусор, расплывалось масляное пятно. А российская субмарина ужу шла на погружение.

* * *

Номер гостиницы Управления ФСБ по Питеру и Ленинградской области был обставлен по принципу: ничего лишнего, но все необходимое. Добротная мебель, письменный стол, буфет, в котором предусмотрительно разместили стопку тарелок, чайный сервиз, графин и набор небольших рюмок. Единственное, что можно было отнести к предметам роскоши, это небольшой плазменный экран настенного телевизора.

Майор Лавров вышел из ванны. Плеснул на ладонь одеколона и провел по гладковыбритым щекам. Капитан Збруев с пультом в руке расположился в скрипучем кожаном кресле. Под большим гобеленом, занимавшем почти всю стену гостиничного номера, еле слышно гудел и время от времени потрескивал маленький холодильник-бар. За запотевшим стеклом виднелся целый склад разноцветных пивных банок с заковыристыми немецкими и чешскими названиями. Их количество было столь велико, что на одно лишь прочтение понадобился бы, наверное, целый час. Но, несмотря на такое изобилие, Збруев сжимал в пальцах горлышко отечественной бутылки.

– Ну, ты, капитан, – изумился Лавров, – не умею я пиво цедить так, как ты. В час по чайной ложке. Это же не лекарство.

– Привычка. Пиво я еще в школе пить начал. Отец бы меня убил, если бы унюхал. Вот и приходилось пить понемногу, а потом битый час с пацанами в футбол гонять, чтобы запах выветрился.

– Да, разное у нас с тобой детство было. Кстати, я слышал, твой отец большую должность в Министерстве обороны занимает.

– Можно подумать, товарищ майор, вы мое личное дело не читали. Отец – это отец, а я – это я. Как говорили здешние чекисты, сын за отца не отвечает.

– Еще как отвечает. Твоему отцу за тебя никогда стыдно не будет. А я честно признаюсь – не понравился ты мне с самого начала. С первого дня, как ты роту после академии принял. Показалось, что папенькин сынок. Ошибся я.

Капитан понял, что такое признание далось майору не просто, а потому и не стал ничего отвечать. Нужные слова сказаны.

Через малюсенькую щель между приоткрытой балконной рамой и стенкой в просторный номер-люкс просачивался прохладный ветерок, приносил с собой приятный запах городского вечера. На плазменном панно телевизора шла прямая трансляция футбольного матча чемпионата мира. Игроки в красных футболках и белых трусах вот уже полчаса как не могли войти в штрафную зону противника – футболисты в желтой форме с завидным мастерством отражали их атаки, тут же отвечая быстрыми контрвыпадами.

– Зря я на них снова поставил. Прошлый чемпионат провалили… Так могли хотя бы на этом достойную игру показать, – полностью разочаровался в своих любимцах капитан.

Лавров откупорил новую пивную банку и перевел взгляд с экрана телевизора на Збруева, вытянувшего ноги на пуфик.

– Мой тебе совет – всегда ставь на Бразилию. Никогда не прогадаешь!

– Не могу я за латиносов болеть. Европейцы все же роднее.

Майор громко засмеялся и бросил на кровать полотенце. Из двух небольших динамиков по обе стороны плазменного панно вылетели восторженные возгласы фанатов бразильской сборной. Комментатор чуть ли не взахлеб описывал невероятное мастерство девятого номера желто-зеленых, а режиссеры трансляции уже повторяли в записи забитый гол, смакуя его с разных ракурсах.

– Дальше смотреть не интересно. Уже понятно, кто победил, – махнул рукой майор и сделал большой глоток пива. – Не смотри, кто латинос, кто европеец, а кто как мы, русские, между Европой и Азией. Главное – умение побеждать. А не процесс борьбы, как у них. – Он показал рукой на экран. – Завтра – домой. Сидеть у телевизора не лучшее времяпрепровождение.

– У вас есть другие предложения, товарищ майор? – Капитан выключил телевизор и отдернул занавеску.

– Конечно, в гостинице ФСБ хорошо, но даже скучнее, чем в офицерской гостинице нашей части. Не хочешь прошвырнуться по городу? – предложил Батяня.

– Я Питер хорошо знаю. Могу город показать.

Батяня только ухмыльнулся.

– Достопримечательности меня сейчас не интересуют. Я их и в телевизоре увижу. Есть один адресок, по которому нам «по уму» обязательно следует заехать.

– Неужели достали адресок?

– Ребята из СВР сегодня дали.

– Да, грех будет не заехать.

Желтое в шашечках такси буквально ползло в плотном потоке автомобилей. Со всех сторон доносились возмущенные голоса водителей, писклявые сигналы клаксонов. Но ехать быстрее впереди идущие машины не могли – на перекрестке произошла крупная авария. Гаишники посреди проспекта размахивали своими жезлами, изо всех сил дули в свистки, но образовавшаяся около перекрестка пробка рассасывалась очень медленно.

Однако таксист не собирался дожидаться лучшей обстановки на дороге, его пассажиры сразу ему понравились: серьезные мужики без лишних понтов; сразу видно, не к девкам и не на гулянку собрались – а потому он решил доставить их до нужного места с подобающим комфортом. Резко вывернув руль, водитель такси одновременно прибавил газ. Автомобиль запрыгал по трамвайным путям, двинувшись вдоль длинной линии машин, застрявших в пробке. Работники ГИБДД даже не обратили на нарушителя дорожных правил никакого внимания – обычные «Жигули» не были для них лакомым кусочком.

Промчавшись через новые районы, такси выехало в пригород. Исчезли стильные витрины бутиков, золоченые вывески солидных фирм. Да и редкие прохожие здесь одевались попроще, чем в центре города. Водитель сверился с адресом на бумажке.

– Почти и приехали…

«Жигули» свернули на узкий асфальтированный съезд. Вскоре за окнами машины замелькали небольшие коттеджи. Чувствовалось, что люди строятся здесь без размаха.

– Вот ваш сорок первый! – сообщил таксист, притормозив у бетонного забора, над которым виднелся дощатый скелет недостроенной крыши.

У самого забора лежала запакованная в целлофан плитка для мощения тротуарных дорожек. Сбоку стояли мешки с цементом. Чуть поодаль старая бетономешалка.

– Подождите нас, мы надолго не задержимся. Полчаса максимум, – бросил Лавров таксисту, расплачиваясь с ним за дорогу в один конец.

– Выгодные вы пассажиры.

Водитель выбрался из автомобиля и осмотрелся:

– Хозяину этой домины еще работать и работать, – констатировал он.

Лавров подошел к металлической двери и вдавил пуговку звонка – заиграла музыка. Лавров наморщил лоб.

– Четвертая симфония Бетховена, – не задумываясь, подсказал Збруев и прикусил язык, поняв, что, не желая того, показал свое превосходство.

За забором залаяла собака.

– Кто там? – донесся из динамика переговорного устройства женский голос.

– Мы друзья Кости.

Тут же щелкнул автоматический замок – дверь открылась. Десантники увидели на крыльце недостроенного дома красивую женщину с пышными белыми волосами. У ее ног преданно лежала овчарка. Хозяйка всматривалась в лица пришедших, неуверенно улыбнулась Лаврову.

– Ваше лицо мне немного знакомо. Вот только не вспомню, когда с вами Костю видела.

– Вряд ли мы встречались, – произнес майор и, взглянув в покрасневшие от слез глаза женщины, безошибочно определил, – вы уже знаете?

– Ничего не могу понять. С норвежской полицией, да и с нашей милицией у него никаких проблем не было. Ну разве что в молодости. На День десантника.

– Мне «компетентные товарищи» по секрету шепнули – все у него и его друга будет хорошо. Самое долгое, через месяц вернется.

– Это точно?

– Точнее не бывает. Это я вам обещаю, – широко улыбнулся Батяня. – Как вернется, привет ему от нас передавайте.

Лавров тронул Збруева за плечо.

– А мы пошли.

Озадаченная жена Константина растерянно смотрела в спину уходящим. Простые слова, сказанные другом мужа, могли оказаться обычным в таких случаях утешением. Мол, все образумится, разберутся, выпустят. Но уверенность, с которой они были произнесены, заставили ее поверить – так и будет.

– Погодите, – спохватилась она, – а от кого привет передать?

Но железная калитка, повинуясь пружине, уже закрылась. Когда женщина выбежала на улицу, «Жигули» уже исчезали за поворотом.

Вернувшись в дом, жена Константина присела к журнальному столику, на котором лежал семейный фотографический альбом. Именно его она и просматривала перед тем, как зазвучала четвертая симфония Бетховена. В задумчивости она открыла одну из первых страниц. С черно-белой фотографии на нее смотрел совсем молодой Константин со своими товарищами по службе. Десантные береты были старательно раскрашены голубым фломастером. Среди улыбающихся срочников возвышался уверенный в себе и в своих бойцах мужчина с погонами лейтенанта. За десантниками виднелся транспортный самолет.

– Так это же он, – узнала женщина, – их взводный.

Content

Сергей Зверев
Батяня. Комбату лишнего не надо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9