Бурак Анатолий

Команда

"С сумою несчастья иду скитаться и завоевывать мир".

Николай Рерих.

"Кто подобен зверю, и кто может сразиться с ним?"

(Откровение Иоанна. Гл.13, 4)

Глава 1

Александр. Вор

Лавры Дункана Мак-Лауда всё время не давали мне покоя. Нет, конечно, я прекрасно понимал, что бессмертие — штука, недостижимая в принципе. Ибо сила человечества в преемственности поколений. Да и умение махать мечём оставляло равнодушным. Подумаешь, тоже мне. Элементарные навыки, да плюс долгие-долгие тренировки. В общем, ни на минуту не сомневался, что, буде соответствующие обстоятельства — и тоже смогу точно так же.

Но вот эта небольшая особенность… Та, что позволяла киношным долгожителям чувствовать приближение потенциального врага. Или давнего друга. Умение, являющееся чем-то сродни эмпатии бесило неимоверно и порой заставляло в отчаянии кусать локти.

Волшебное свойство, проявляющееся на уровне эмоций, лучше всего развито у кормящих матерей и влюбленных женщин. Очень часто оно распространено у домашних животных — собак, кошек, а так же (вот бы никогда не подумал) коров и ручных — если, конечно, этот эпитет применим в данном конкретном случае — индийских слонов.

Но ни кормящей матерью, ни какой либо скотиной, вопреки утверждениям некоторых озлоблённых подруг, я не был.

А ведь подобная малость в моей профессии очень бы не помешала. Нет, как и у всякого, кто выбрал именно это ремесло, у меня отменный слух и зрение. Да и чутьё кое-какое имеется. Но всё же, всё же… Как было бы здорово, обзавестись эдаким «ментальным колокольчиком», загодя предупреждающим, что кто-то задумал бяку против хорошего мальчика, названного родителями Александром.

В тот день работал, как обычно. Особых трудностей не предвиделось, равно как и сверхприбылей. Но на безрыбье, как говориться, и рак рыба. К тому же, клиент находился в отъезде и в ближайшую неделю возвращаться не собирался. Так что, было время тщательно и неторопливо заняться делом. Чтобы, аккуратно расставив всё по своим местам, уничтожить следы «варварства» и спокойно ретироваться. На вырученные деньги предполагал устроить небольшой отпуск. Съездить к морю, отдохнуть. Давно собирался побывать где нибудь «за бугром». Не по делу, ибо бизнесом занимаюсь исключительно на Родине, а просто так. Для полного достижения душевного комфорта.

Подходил к концу первый час кропотливого труда и, умаявшись, вышел на кухню, чтобы заварить кофе. Вообще-то не являюсь сторонником этого радикального напитка. Но в особых случаях не пренебрегаю живительной силой естественного стимулятора. Глядя, как закипает в турке коричневатая жидкость, закурил и машинально открыл форточку.

Наверное, не стоило этого делать. Но, все мы крепки задним умом…

Уловив еле различимый скрип ключа, бросился к «запасному выходу», одновременно послужившему входом. И, почти добежав до вентиляционной шахты, почувствовал удар милицейской дубинкой по темечку. Уже погружаясь в беспамятство, услышал щелчок наручников, замыкающихся на запястье, и сознание накрыла тьма.

Лежать было неудобно. И, хотя руки освободили, цементный пол обезьянника — не та постель, на которой предпочитаю проводить время. Ужасно ныл затылок. Воняло мочой, и в мозгу раздавалась какая-то какофония. Я сел обхватив голову руками, пытаясь избавиться от назойливого жужжания.

[«Иш, болезный»] — померещилось сквозь странный шум — [«эк тебя приложили»].

Повернувшись, увидел, что в углу притулился мужик, явно бомжеватого вида и с плохо скрытым интересом рассматривает мою, без сомнения заслуживающую участия, персону. Хотя, надо сказать, что в данной конкретной ситуации вполне мог бы обойтись без столь пристального взгляда соседа по импровизированному зоопарку. Равно, как и без внимания, проявленного правоохранительными органами.

Не вставая, осторожно вытянул шею, и посмотрел сквозь стекло, за которым находился дежурный. Тот что-то писал и в ближайшее время явно не собирался заниматься арестованными. Что ж, тем лучше. По крайней мере, есть время обдумать создавшуюся по моей милости глупейшую ситуацию.

В том, что виноват только я, не возникло абсолютно никаких сомнений. Во-первых — никто меня, ненаглядного, туда не звал. Сам припёрся и, даже приложил к этому некоторые усилия. И, надо сказать, немаленькие. Дальше всё вроде бы шло как по маслу. Спокойно трудился, будучи в курсе, что впереди бездна времени. До злополучного момента, когда решил закурить.

«Стоп» — затормозил себя. — «Вот с этого места, поподробней, пожалуйста».

И стал вспоминать более обстоятельно. Ни включенный газ, ни взятая из шкафа джезва явно не могли подать сигнал на пульт охраны. Равно, как и открытый кран с холодной водой. Никаких инфракрасных или лазерных датчиков в хате тоже не водилось. Иначе бравые церберы примчались бы несколько раньше.

Вы спросите, зачем полез в охраняемую квартиру, да ещё зная об этом? Так ведь, за дверьми из ДВП с турецкими замками и взять, как правило, нечего. Да и не поднималась у меня рука, если честно, отбирать у людей последнее. Не говоря уже о том, что каждый уважающий себя домушник имеет, если можно так выразиться «планку», ниже которой опускаться просто неприлично.

Да и «надёжность охраны» вещь тоже весьма относительная. В данном конкретном случае я вошёл через вентиляционную шахту. Установив входную дверь из «крепкого железа» и подключив квартиру к милицейской сигнализации, жадные обитатели, как ни странно, не позаботились о такой вещи, как холодильник. Есть такое «новое веяние» среди горожан. Разбирать стену, и размещать в воздуховодном канале супер модные морозильники. Места им мало, видите ли. И, хотя не раз жильцы, занимающие помещения на более низких этажах «учили» подобных «народных умельцев», бросая в колодец с крыши ломы, гантели и прочую арматуру, прошивающую «чудо-технику» насквозь и всячески калеча, «мода» никак не хотела уступать место здравому смыслу.

Собственно, понадобилось только спуститься по верёвке и отодвинуть еле слышно урчащий короб. И оказался в квартире. «Пол» и «потолок» ниши, сооружённые из ламинированной древесно-стружечной плиты, задержали не более чем на пол минуты.

Однако выходит, не такими уж беспечными были представители «среднего класса». Иначе бы сейчас околачивался в каком нибудь кабаке, а не просиживал штаны на вонючем бетонном полу. Как ни крути, а объяснение существовало только одно. В эти новые стеклопакеты ещё на заводе встраивались датчики. Ибо, на рамах ничего не заметил. А, обнаружив что нибудь подозрительное, никогда бы не допустил такой глупости, как открыть окно.

[«Эх, мальчики, да вы налётчики. Кошельки, кошельки, да кошелё-очки-и-и»] — послышалось откуда-то, и я недоумённо оглянулся. Ибо отделение милиции — последнее место, где стали бы наслаждаться «блатным шансоном». - [ «…бедовые, зубы золотые. Раньше были новые. А теперь вставные».] — Не сдавался невидимый певец, и я втянул голову в плечи. — [ «…твою мать, ну и вонь»] — прервав мелодию, однако, не меняя тембра, заявил исполнитель и я испугался окончательно.

— Эй, ходячее недоразумение. — Весело произнёс мент. — Давай на выход.

— Бомж зашевелился и, бросив на меня сочувствующий взгляд, подошёл к двери.

[«Мне-то что»,] — снова разобрал я. — [«В баньке казённой помоюсь, вшей выведу и через пару месяцев — снова на свободе. А этому, как пить дать меньше пятёрки не дадут».]

Под «этим» он явно подразумевал меня, и стало как-то неуютно. Бравый страж, однако, никак не реагировал на слова вонючки, и, открыв дверь, посторонился.

[«А за тобой, родимый, сейчас другие люди приедут».] — Равнодушно сообщил он, и я ощутил, как по коже пробежал мороз.

Нет, я, конечно, знал, что у людей моей профессии порой бывают моменты вынужденного безделья. И, как всякий вор был к этому готов. Испугало же безмятежное выражение его лица и полное отсутствие мимики. Ни один мускул не дрогнул на холёной физиономии. А такая привычная вещь, как артикуляция отсутствовала напрочь.

«Не дай мне Бог, сойти с ума. Уж лучше посох, и сума». И это не пустые слова. Ведь, из любой тюрьмы рано или поздно можно выйти. А вот из психиатрической лечебницы, таким как я, как правило, ходу нет. Это вам не решение суда, которое, во-первых, легко оспорить согласно существующему законодательству. А, во-вторых, имеющее чётко определённые временнЫе границы. Отсидел «от звонка до звонка» и «на свободу с чистой совестью». В больничке же рискуешь остаться навсегда. Или же, просто превратиться в идиота.

«А, по-моему, и стараться особо не надо». — Прошептал ехидный внутренний голос. — «И так недурён. Ну, прямо, готовый к употреблению клиент».

Решётка лязгнула, заставив вздрогнуть. [«А Вера-то, хороша»,] — доверительно сообщил мент, неспешно усаживаясь за стеклом. — [«Чудо, а не девушка».]

«С чего бы это он». — Удивился я.

Тут в помещение вошли ещё двое и, перебивая друг друга, заговорили с дежурным.

— Привет, Серёга. — Протянув руку, зычным басом зарокотал один.

Второй же, с погонами старшего лейтенанта выдал нечто странное.

[«У-у, ублюдок. Когда пятьсот рублей, что до получки одолжил, отдашь»?]

Поздоровавшись с обоими, тот, однако, никак не прореагировал на заявление старшого. Я сжал виски ладонями, и тихонько завыл.

— Это кто? — Полюбопытствовал один из вошедших.

— Домушника ребята из «Охраны» взяли. И, поскольку, вызовов сегодня много, закинули пока к нам. За ним скоро из райотдела приедут.

То, что меня должны забрать отсюда радовало. По крайней мере, становилось ясно, что нахожусь в одном из так называемых «опорных пунктов правопорядка», там и сям разбросанным по спальным районам города. Не то, чтобы лелеял надежду бежать, но определённость — она всегда лучше неизвестности.

— Ладно, Серый. Отчаливаем. — Хлопнул по плечу хозяина Старлей.

А затем добавил: [«И Верочку по попке погладить не забудь».]

На что оставшийся опять не обратил никакого внимания.

Глядя в спину уходящему милиционеру, занятому скабрезными мыслишками, я отчаянно пытался сообразить, что к чему. Эти, ясное дело, приехали за бомжом. И, пока остаюсь один на один с дежурным, ситуацию надо как-то использовать.

Входная дверь снова распахнулась, и два сержанта буквально вволокли вдрызг пьяного мужика.

— Сергей, сам клиента загрузишь. — Крикнул один. — У нас на Ассаналиева бытовуха ещё.

«Почтальоны» ретировались, а Серёга вышел на пятачок перед аквариумом. На котором разлёгся прилично одетый и, в то же время абсолютно невменяемый мужчина.

[«Обосцицца ещё».] — По секрету сказал милиционер, не раскрывая рта, и принялся доставать связку ключей.

— Отойди в угол. — Похлопав по висящей на боку кобуре, потребовал он, и поделился сокровенным:

[«Откуда тебе, идиоту, знать, что пистолет лежит в сейфе? Да и то, что мы с тобой сейчас „тет-а-тет“, тебе тоже ведать не обязательно».]

«Странный какой-то мент». — Промелькнула удивлённая мыслишка.

Тело же, послушно пошло подальше от входа.

Кряхтя от натуги, дежурный заволок пьянчугу в обезьянник, а я, повинуясь интуиции, неслышно пристроился у него за спиной. Чувства обострились и, поскольку на кону стола не чья нибудь, а МОЯ свобода, крался, как пантера. То есть осторожно и неслышно.

[«На этого, пожалуй, здесь протокол составлю».] — Решил лейтенант. [«В вытрезвитель отправлять нет смысла. Явно не их клиент. А мне, когда, очухается, глядишь, чего нибудь перепадёт».]

Не оглядываясь, он шагнул за порог клетки и я, полностью копируя его походку, пустился следом. Цербер стал поворачиваться и, предвосхищая действие, я двинулся в ту же сторону. Конечно, был искус ударить чуть пониже уха но, какая-то бесшабашная уверенность, что всё получиться, не дала заняться членовредительством. К тому же официального лица, находящегося «при исполнении».

Мазнув взглядом по камере и, не заметив ничего подозрительного, страж направился на рабочее место. Что ж, в этом мы не так уж далеко ушли о рептилий. Те, как будто тоже видят лишь то, что не стоит на месте. Я же, расположившись у него за спиной, шагал дальше. Он уселся на стул и, едва откинулся на спинку, как я легонько надавил на сонную артерию.

Не нервно-паралитический газ, конечно, но минуты две у меня есть. Выдвинув ящик стола, забрал то, что на протокольном языке называют «вещь доки». Пусть они и «доки» но мне гораздо важнее их материальная, так сказать, ценность. Тоненькая пачка долларов. Две золотых цепочки с кулонами и узкий браслет. Всё то, ради чего и была затеяна сегодняшняя операция.

Протерев носовым платком ручки стола, осторожно прикрыл за собой дверь «пункта опоры правопорядка» и выбрался в один из дворов Москвы. Изо всех сил старясь идти как можно медленнее, тут же свернул за угол и немного прибавил шагу. Психология психологией, а через минуту очнётся бравый мент. И, в недоумении покрутив головой, вскорости сообразит, что в клетке стало на одного задержанного меньше.

Сняв плащ, перебросил через руку. Растрепал волосы и, достав из кармана очки с простыми стёклами, водрузил на нос. Для полной смены имиджа маловато, конечно, но на безрыбье и рак рыба. Судя по тому, что ладони не испачканы в краске, отпечатки пальцев снять не успели. Документов, естественно, с собой на дело не беру. Так что, в распоряжении доблестных пинкертонов остаётся лишь словесный портрет.

Махнув рукой, я остановил такси и назвал адрес… недавно покинутой квартиры. Едва войдя, задвинул холодильник на место, так что, верёвка, скорей всего, осталась висеть в шахте. Как и всякий уважающий себя профессионал, всегда имею при себе комплект отмычек. Так что, думаю, «метод проникновения в жилище» не вызвал у милиции каких либо подозрений. Зачем же, спрашивается, бросать на полпути хорошо начатое дело?

В одном из Лондонских супермаркетов как-то установили огромный стеклянный куб. Обстановка в нём полностью соответствовала среднестатистической квартире. Всех желающих впускали туда, предлагая отыскать спрятанные двадцать евро. Обнаруживший деньги становился их полноправным хозяином. И, что удивительно, многие находили. И это были не поднаторевшие в тёмных делишках домушники, а вполне добропорядочные обыватели.

Так что, сами понимаете, обшарить эту хату оказалось делом недолгим. «Деньги и драгоценности» вычислил практически сразу. А выпить кофе и покурить, для чего столь опрометчиво открыл окно, решил перед «главным блюдом». А что является таковым в квартире человека, у которого водятся кое какие средства? Правильно, сейф. Не очень дорогой и обшитый инкрустированными деревянными панелями, он стоял в хозяйской спальне и дожидался своего часа. Ну, и меня, естественно.

Расплатившись с таксистом, миновал два квартала и снова прошёл в соседний подъезд. Поднявшись на лифте, оказался на крыше. Альпинистская обвязка, надетая под джинсы, нисколько не мешала движению. И, к счастью, не была замечена арестовавшими меня сотрудниками отдела «Охрана».

Карабин и спусковое устройство, равно как и кулачковые зажимы для поднятия вверх, остались висеть напротив столь опрометчиво пробитой хозяевами ниши. Вытянув верёвку, пристегнулся и свесил ноги в шахту. Не думаю, чтобы внизу оставили засаду. Да и сейф этот — раз плюнуть. Так что, через какой нибудь час-полтора стану богаче на десять-двадцать тысяч долларов. К великому огорчению новоявленных толстосумов и ярости московской милиции. Выведенной из себя наглостью уже один раз арестованного бандюги.

Вывернув плащ наизнанку, медленно заскользил вниз. Конечно, запах в вытяжке тот ещё но, это уж, как говориться, издержки ремесла. Возле одного из вентиляторов, расположенного на седьмом этаже, остановился и снова «послушал» странные голоса. Удивительное звучание, раздававшееся в голове, не оставляло сомнений. После полученного удара, наконец, приобрёл вожделённое свойство. И, пусть это не эмпатия, а нечто другое, огорчаться не собирался. Ибо умение читать чужие мысли — штука не такая уж плохая.

Особенно, для человека моей специальности.

Глава 2

Ирина. Телохранитель

— Риску постоянно сопутствует неизвестность. — Говоривший, человек лет пятидесяти, был сух и деловит. А тон его очень напоминал лекторский. — И лишь тот, кто как рыба в воде чувствует себя в нестандартных ситуациях, выделяется твердостью и спокойствием, основанных на высокой самооценке может позволить себе подобную роскошь. Рисковать. Разумеется, если только собирается выйти из очередной передряги живыми. В неведомых обстоятельствах такие безмятежны и равнодушны, как дети. Кстати, о ребятне. Малыши, выращенные чрезмерно заботливыми родителями не любят подобных забав. Скорее, они их бояться. Страшатся неопределённости и практически никогда не решаются сделать отчаянный шаг, могущий привести к непредсказуемым последствиям.

— Понятно. — Вяло протянула я, поддев ногой валяющийся на дорожке парка спичечный коробок. — Именно для того, чтобы предотвратить неблагоприятные «побочные эффекты», для бравых парней существуют агентства, подобные нашему.

— Совершенно верно. — Улыбнулся он. Ведь, как известно, шампанское по карману лишь людям смелым и уверенным в своих силах. Тот, кто никогда не был близок к поражению, не может считаться настоящим человеком. Не умеет эффективно и результативно действовать, достигая цели путём неимоверных усилий. Давно доказано, что бизнесмены, способные всё поставить на карту добиваются гораздо больших успехов в жизни, чем все остальные. Ещё лет двадцать назад «Пипл» писал про таких:

«Они весьма преуспевающие люди. Эффективно справляются с работой, лидируют практически в любой области и завоевывают самые высокие руководящие посты. Получают огромные доходы, напрягаясь при этом меньше других».

Неудивительно, поскольку никто и никогда — ни в жизни, ни в делах не достигает ничего, не пойдя назло установленным представлениям. Прогулка в ботаническом саду не особо стимулирует. Зато безопасна. Прыжки с парашютом и покорение горных вершин впечатляют гораздо больше, так как степень риска возрастает во много раз.

В ответ на импровизированную лекцию я пожала плечами. Собственно, мне совершенно всё равно, кого охранять. На мой взгляд, с трусом иметь дело гораздо спокойней. Тот, замордованный собственными страхами по самое «не могу» и дрожащий, как осиновый лист, более лёгок в работе.

Но, увы. Клиента выбираем не мы. Это психологический отдел, всесторонне изучив потенциального заказчика, даёт рекомендации относительно наиболее вероятного тандема. И мне, впрочем, как всегда, «повезло».

— Держи, Ириш. — Пал Палыч протянул «флэшку». — Здесь всё, что опекаемый пожелал сообщить фирме. Ну и, то, что сами успели нарыть, естественно.

— Когда приступать? — Живо поинтересовалась я.

— Он заключил договор на месяц. — Хмыкнул Палыч. — Собственно, у него своих «быков» человек восемь. Так что Синтию Ротрок* (*Звезда Фильмов-карате) особо не изображай. Просто работай, реагируя лишь на действительную, а не мнимую опасность.

Я открыто засмеялась. Киношные кадры, где свора бугаёв в тёмных очках, держа пудовые «магнумы» стволами вверх, кольцом окружают клиента, невольно полезли в голову. Как будто, такой вот показушный «живой щит» сможет уберечь от пули снайпера или выстрела из гранатомёта.

— В общем, начинаешь с утра.

— Так я пошла?

Хозяин охранной фирмы отдал тощий конверт с авансом и, засунув деньги в задний карман джинсов, я повернулась и стала удаляться.

Завтра — это хорошо. Поскольку сегодня ещё предстояла сдача хвостов давно прошедшей сессии. И, предмет, как ни странно, можно сказать, родственный. Телепатия.

Собственно, проваленный экзамен объяснялся самой прозаической причиной. Я просто не явилась на рандеву с профессорским составом. Так как была на работе. Из двух зол, как известно, выбирают меньшее. И, ничтоже сумяшеся, проглядела вероятности и, отдала предпочтение «куску хлеба насущного». Так как без знаний худо-бедно просуществовать можно. А вот без денег в Москве никуда. Только за снятую на неопределённый, но довольно длительный срок, однокомнатную квартиру приходилось ежемесячно выкладывать сто пятьдесят «зелёных». А ведь девушке ещё надо что-то кушать. Плюс одежда и какая никакая, а личная жизнь. Хотя, в этом плане у меня «всё в порядке». Как с сексом и рок-н-роллом в бывшем Советском Союзе. Ентой самой жизни попросту не существует. То есть не имеется «интима». Пробел я с энтузиазмом заполняю походам по музеям днём и довольно частым посещением дискотек вечером.

Забавно, взяв коктейль, и устроившись где нибудь в укромном уголке наблюдать вероятности. И, хотя, едва войдя в зал и малость сосредоточившись, всегда загодя знаю, что сегодня произойдёт, не могу отказать себе в удовольствии, поиграть событиями. Несколько раз отчётливым красным пунктиром пылали личные неприятности. И это казалось очень пикантным. Собственно, страшного ничего не приключалось, стоило лишь заглянуть глубже и малость «подкорректировать» реальный ход событий. Однажды, даже пришлось заблаговременно открыть окно в женском туалете. Но воспользоваться им не возникло нужды. Убедившись, что рама движется легко и без скрипа, и «проверив» событийный ряд, сразу увидела, что пугающий пурпурный трассер в мозгу исчез. Должно быть, имея пути к отступлению, невольно стала вести себя более уверенно. И, если «раньше», загнанная в угол, просто идеально подходила на роль жертвы одного из заглянувших на огонёк братков, то «прикрыв тылы» просто не обратила на себя его внимания.

Есть такие ублюдки. Способные подвалить к понравившейся девушке и, пригрозив избиением заставить быть «малышкой на вечер». А, заодно и «на ночь». В принципе, даже зайди дело чуть дальше, чем мне бы этого хотелось, всегда есть возможность свернуть. Будущего ведь нет. И лишь мы сами, своими мыслями и поступками творим его.

Конечно, хироманты и астрологи утверждают, что участь человека изначально «записана» кем-то на небесах. Что ж, с этим поспорить трудно. И, рождённому глухим никогда не стать оперным певцом. Но, всё же, имеется масса путей реализовать себя в любой другой сфере деятельности. Короче, материалистическое воззрение, гласящее, что «Человек сам хозяин своей судьбы» мне гораздо ближе «слепой веры» и «покорности обстоятельствам».

Лифтов в «Альма-матер» целых два, и останавливаются они через этаж. Один — на чётных, другой — соответственно, на нечётных. Аудитория Преображенского располагалась на восьмом и, как всегда, пластиковая кнопочка рядом с нужной дверью не горела. Впрочем, на отсутствие красного огонька обратила внимание в последнюю очередь, так как в глаз бил белый бумажный квадрат. Содержание которого было понятно любому обитателю, от ректора до последнего прогульщика-первокурсника.

Ничтоже сумяшеся впорхнула в другую кабину и нажала девятый. Ведь, один этаж лучше преодолевать сверху вниз, чем наоборот.

Уже идя по коридору, услышала зычный голос Игоря Павловича, читавшего очередную лекцию:

— В июне тысяча девятьсот девяносто четвёртого года по инициативе Новосибирского института общей патологии и экологии человека был проведён масштабный эксперимент «Полярный круг», по «дистанционной передаче мысленных образов». В глобальном научном мероприятии задействовали несколько тысяч добровольцев, исследователей и экстрасенсов более чем из двадцати стран. С разных континентов, из аномальных зон, таких, как «Пермский треугольник» и пещера «Черного дьявола» в Хакассии, люди, находящиеся в специальных гипомагнитных камерах, отгораживающих от идентичного поля Земли, передавали телепатические сигналы…

Собственно, выбор учебного заведения был предопределён именно, если можно так выразиться, «природными данными». И, хотя на подсознательно-интуитивном уровне прекрасно знала, что я такое, хотелось «научного подтверждения». Да и, в конце концов, не век же мне толстосумов охранять. Гораздо приятней сидеть в собственном кабинете, занимаясь таким непыльным делом, как психоанализ, чем таскаться за спесивыми и самоуверенными индюками, которым посчастливилось урвать кусок пожирнее.

«Роскошный рэкет» — так определил работу психоаналитика один из героев Роберта Хайнлайна.* (*Доктор Деверо. «Время для звёзд»). «Нет нужды, подобно хирургу, драить руки мылом и пемзой, не надо заглядывать в чьи-то грязные, вонючие глотки. Сиди себе да притворяйся, что внимательно слушаешь, как тебе рассказывают, что, дескать, кто-то, будучи маленьким мальчиком, не любил играть с другими детишками».

Шучу, конечно. А, если честно, то просто не представляла себя кем-то другим. В смысле, не мечтала стать женщиной инженером или эстрадной певичкой. С детсадовского возраста, поняв, что могу, едва взглянув на человека, определить, что его ждёт в ближайшие два-три дня, почти сразу решила, что буду заниматься психологией. Ну, не в вокзальные гадалки же мне идти, в самом деле. Угнетало, конечно, что не получается проникнуть дальше. Вернее, увидеть-то я могу. Вот только… чем глубже стараешься всмотреться в хитросплетение вероятностей, чем всё становится непонятней. И, где-то «через неделю» передо мной начинает простираться хаос. Калейдоскоп лиц, событий, практически никак не связанных друг с другом. Множество миров, существующих параллельно и порой настолько различных, что просто диву даёшься.

Профессор закончил лекцию, и двери аудитории с шумом распахнулись. Семнадцатилетние салажата, обтекая меня подобно бурлящей вулканической лаве, устремились к лестнице, а я робко заглянула в класс.

— Можно?

— А, прогульщица! — Поднял голову Игорь Павлович. — Милости прошу!

Я невольно улыбнулась. Ещё по дороге «сняла» чёткий отпечаток событий и, убедившись, что «видеоряд» в голове соответствует реальному положению вещей, впорхнула за парту.

Преподаватель закончил что-то писать и достал из портфеля пачку билетов.

— Что ж, Ирина Викторовна. — Он ободряюще улыбнулся. — Надеюсь, что как всегда, вы справитесь блестяще.

Кто бы сомневался!

Я перевернула белый прямоугольник и, удовлетворённо кивнув, начала отвечать:

— Телепатия, словосочетание, образованное от греческого Telos — «Вдаль, далеко», и pathos — чувство. Это трансляция и прием информации непосредственно из мозга человека или животного. Проведённые исследования показали, что приблизительно десять-пятнадцать процентов обследованных людей, могут получать мысленные сообщения хорошо знакомого человека, не зависимо от расстояния. До семидесяти процентов участников экспериментов способны на это с вероятностью порядка ноль целых, пять десятых. Материалов экранирующих информационный обмен, не выявлено. Передавать данные чужому разуму в настоящее время удаётся лишь единицам. Но, скорее всего, и это является результатом генетических аномалий.

Телепатические возможности небольшой группы талантливых людей позволяют им иногда даже без какого-либо злого умысла вводить в заблуждение окружающих. Заставляя поверить в то, что телепат является, к примеру, гадалкой или предсказателем. В таких случаях телепаты намеренно или неконтролируемо получают информацию непосредственно из мозга, но никак не из будущего. Существует гипотеза, что чтение мыслей — результат действия каких-то полей. В частности, есть предположение, что явление можно объяснить сверхнизкочастотным излучением клеток организма. По другим версиям телепатия — проявление торсионных или хрональных полей.

Эмпирическим путем определено, что телепатическое общение не требует знаний иностранных языков. Понимание в данном случае основывается не на словарном запасе. Известен случай с неким экстрасенсом. Пожелавшим встретиться с ним пяти экзаменатором он телепатически задал какие-то действия. Каждому свое, и все выполнили то, что было предписано. Кто-то встал, некоторые сели и так далее. Затем телепат попросил их придумать по вопросу, но не говорить вслух. А потом произнес ответ для каждого.

— Вижу, вы как всегда на высоте. — Преображенский засмеялся от удовольствия. — Иной раз, у меня возникает подозрение, что одна из моих учениц и есть обладательница этого редкого дара.

На этот раз еле сдержала усмешку я. Ведь, профессор по-своему прав. И, хотя мои таланты лежат несколько в другой области, нормальной меня уж точно не назовёшь. Игорь Павлович расписался в зачётке и, подув на чернила, я сделала шутливы кникенс.

— Благодарю Вас.

— Вам спасибо, Ирочка. Слушая ваши ответы, я каждый раз торжествую.

Дальше вероятности расходились. Поддержи я разговор, и он минут на пятнадцать углубится в дебри предмета. А мой рейтинг в его глазах, и без того, надо сказать не маленький, взлетит в заоблачные высоты. Но тогда, покинув аудиторию, непременно наткнусь на зануду Пашку, уже месяц достающего «своей любовью». Впрочем, встретимся-то мы с ним обязательно. Только, уйди я прямо сейчас, и, проводив до троллейбусной остановки, он отстанет. А так целых сорок минут придётся ждать транспорта и слушать заунывные и тяжкие вздохи.

В принципе, через пару часов вероятности сходились, и я знала, что ночь проведу одна. Так что, ничего смертельного. Но, за удовольствие, как известно, приходится платить. И уделив больше времени профессору и укрепив позиции в науке, придётся рассчитываться общением с навязавшимся на мою голову кавалером.

К счастью, здравый смысл победил. И, помня, что завтра ждёт работа, попрощалась с преподавателем и побежала к лифту.

Зануда, как и положено, стоял на ступенях. Конечно, имелась и третья возможность: выйти через другой выход. Однако, для ушибленного «неразделённой любовью» это было бы слишком. Много чести, знаете ли.

— Привет? — Парень робко улыбнулся.

— Я тороплюсь. — Вместо ответа отрывисто бросила я.

Не то, чтобы отличаюсь патологическим хамством. Однако подобная настырность вызывала раздражение. Ну, не люблю я идиотизма. А то, чем занимался не имеющий ни единого шанса вздыхатель, никак иначе назвать язык не поворачивался.

Да, в развитии отношений первый шаг делает мужчина. Это его святое «право», обозначить внимание к понравившейся самке. Но, дело в том, что выбирает-то всегда женщина. По каким-то неуловимым и, если честно, не до конца мне понятным признакам, определяя, подходит ли кандидат на роль добытчика мамонта и отца потомства. Конечно, женщины — существа непредсказуемые и зачастую нами движет целый сонм самых разнообразных мотивов. Но, прислушиваясь к голосу кукушки, которая, как известно, для всех кукует по-разному, смело могу сказать, что Пашка — не мой кадр. Я побежала на остановку, а он поплёлся следом. До прихода троллейбуса оставалось целых четыре минуты и, глянув на парня особым зрением, вдруг увидела, что для него всё складывается не очень хорошо. Вот для меня — да. Сейчас уеду и, приняв душ, с лёгкой душой завалюсь спать. А этот придурок с горя напьётся и попадёт в милицию. И морду ему начистят — дай Боже.

Просмотрев вероятностный спектр, и тяжко вздохнув, махнула рукой, останавливая такси.

— Поехали! — Улыбнулась обормоту, мысленно кляня Экзюпери. Ну, зачем он, скотина эдакая, выдумал про мифические обязанности перед подобными недоумками? Я ж его не просила «приручаться». И тягаться за мной, распуская сопли и томно вздыхая, не уговаривала.

Пашка, сияя от счастья, забрался на заднее сиденье, с надеждой глядя на меня.

Вот уж фигушки, дорогой. В смысле, в копеечку обходящийся. Я устроилась рядом с водителем и назвала его адрес. Сдам идиота на руки предкам и поеду домой. Конечно, разбитый фейс — пустяки по сравнению с мировой революцией, но жалко ведь болвана.

Глава 3

Интаур. Охотник

Палаты верховного — это масса всевозможных построек из мрамора. С чередующимися парками, фонтанами, арками и галереями. Перемешанный с лунным сиянием свет газовых фонарей создавал чарующий, неповторимый эффект. По лестнице можно сойти вниз, в аллеи, обрамленные гранитными колоннами и живой оградой. Повсюду стоят опутанные плющём беседки. Просторные гладкие поляны среди высоких деревьев.

И никакого шума. Плеск ручьёв, далекую мелодию медленного танца и еле различимые человеческие голоса — все, что можно услышать. Лишь пьянящий запах неведомых кустарников с яркими цветами сопровождает ступающих по длинному естественному проходу. Я вошёл в зал, но он оказался пуст.

Что ж, поделом тебе. Самоуверенность всегда наказуема. Ну, пусть не всегда, но довольно часто. Я включил «второе зрение» и пространство моментально наполнилось людьми.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Интаур. — Благосклонно произнёс Верховный. — Лёгок ли был путь и преодолимы препятствия?

— Благодарю, Император. — Я обозначил поклон. — Приятно встретить гостеприимство в этом величественном доме.

Высшее существо кивком пригласило в покой для приватных бесед, и мы остались вдвоём. Лишь только удалились слуги, Правитель взял чашку с чаем и, наплевав на приличия, стал смачно прихлёбывать. Традиции, однако. И ни одно мало-мальски важное дело не начиналось без вот такого простецкого чаепития. Я потягивал горячий напиток и ждал. Раз уж во Дворце вспомнили обо мне, значит, намечается что-то из ряда вон. Ну, не то чтобы совсем уж неординарное, ибо по настоящему удивить меня очень трудно, но явно выделяющееся в рутинной череде повседневности.

Тот, кого я иногда назвал Император, являлся истинным владыкой этого мира. Или, если хотите, самым бессовестным узурпатором. Появившись невесть откуда лет восемьдесят назад, он потихоньку стал… нет, не приобретать влияние или, тем паче устраивать революции. Он просто принялся переоборудовать этот мир под себя. В соответствии со своими вкусами и желаниями. Вряд ли он родился в этом измерении, так как жители нашего мира в большинстве своём довольно статичны в плане парапсихических возможностей.

Я не осуждаю повелителя, ибо неизвестно, в худшую ли сторону изменилась наша жизнь? Как-то, лет десять назад, он в порыве откровения поведал о своих чувствах более чем вековой давности. Хотя, вряд ли это было сделано спонтанно. Ибо в опрометчивость сидящего передо мной человека верилось очень слабо.

По его словам, лишь только ему посчастливилось заполучить ничтожно малый осколок знания, он взялся экспериментировать. И, хотя доступен оказался лишь мизерный и незначительный сектор бесконечной окружности, и пространственной геометрии нового мира, непонятной большинству населявших его существ, он начал понемногу соображать, что к чему.

Это был лабиринт с неограниченным числом дверей. Открытых для пытливого разума, обладающего активной энергией и готового, подобно губке впитывать всё новые и новые умения. Он не был пассивным и, не отдавая себе отчета, невольно искал источник магии, места забвения и ключ к знаниям. Причину жизни и повод для смерти. Удивительно, но при этом он вообще не боялся. Страх могло навеять лишь воображение вперемешку с иллюзиями, но таковые отсутствовали напрочь. Тончайший срез реальности, всего лишь в одну десятую долю секунды все время изолировал его от небытия.

Пригласивший меня человек отставил пиалу и, опять же, соблюдая традиции, я задал вопрос. Ибо, неприлично заставлять Верховного высказывать просьбу. Он улыбнулся и, едва заметно смежив веки, дал понять, что доволен началом беседы. Выдержав необходимую в подобных случаях паузу, вздохнул. И, в своей истово убеждающей манере принялся «отвечать»:

— Зачем необходимо обсуждать проблему? — Спрашиваете Вы. — Вследствие того что, что она существует и появление её должно повести к разрешению, а не содействовать продолжению сопровождающих негативных побочных явлений. Вопрос возник очень давно. Мы, и нам подобные это знали, несмотря на то, что аборигены оставались в неведении. Иногда он так сильно обострялся, что можно было бояться печальных последствий. Есть много симптомов того, что теперь мы приближаемся к напряженному кризису.

Обстоятельства затрагивают не только известные стороны жизни, как доминирование в финансах и торговле, политическую власть, монополизацию ресурсов необходимых для жизни, а так же неконтролируемое влияние на умы людей. Он превращается в нечто принципиальное и становится вопросом выживания. Находится в самой тесной связи с устрашающими симптомами, организованных и умышленных беспорядков, держа в постоянном беспокойстве. И это не новость. Корни лежат в минувшем. Длительность существования проблемы породила ряд довольно действенных методов его разрешения, которые, должны помочь в будущем…

Всё ясно. Касте жрецов вновь требовался кто-то на заклание. Верша, если можно так выразиться, историю этого довольно таки отсталого мира, узурпатор не обладал абсолютной властью. Вообще-то, мне кажется, он с лёгкостью мог бы заделаться диктатором. Но, предпочитал оставаться в тени. На виду же были марионетки из нормальных человеческих династий и особняком стоящая каста жрецов. Не желающая соглашаться на роль болванчиков ни в какую. Случалось, после очередной «корректировки», слишком уж бросающейся в глаза и вызывающей подозрение, начинало «пахнуть жареным». И, тогда Высший призывал на помощь кого нибудь из таких как я. И, получив энное количество золота, мы отправлялись в один из соседних миров, чтобы подобрать жертву подходящую для аутодафе.

Причём, кандидат в покойники, как правило, не догадывался о своей, прямо скажем, незавидной участи. Попав в «малоразвитое» государство, такой субчик, выбираемый из числа парапсихов, вскоре смекал, что к чему и начинал потихоньку осваиваться. То и дело, получая от Императора Иллюзий небольшие «подарки судьбы» в виде «секретных заказов» и щедрого вознаграждения, быстро обращал на себя внимание Инквизиции. И бесследно исчезал. Что давало господину возможность добрый десяток лет чувствовать себя в относительной безопасности. Вообще-то, таким как он никогда ничего не грозило. И, целенаправленно осуществляя свою политику, он, по сути, делал, что хотел. Но, как известно, никогда не мешает подстраховаться. Ибо рабство опосредованное всегда эффективней прямой зависимости, основанной на страхе. К тому же умный правитель никогда не отдаст приказ, если знает, что он может быть не выполнен.

Я вышел из резиденции тайного правителя этой реальности и уселся в повозку. Увы, несмотря на сверхъестественную сущность владельца, только что покинутого мною дворца, этот жалкий мир абсолютно нормален. Не летают на мётлах ведьмы. Не устраивают тайные мессы колдуны. Да и вообще, по воздуху здесь передвигаются только птицы. Не будучи таким уж отсталым, это измерение статично застыло где-то в позднем средневековье. Вяло и не без помощи Великого Иллюзиониста собирающегося перекочевать в эпоху Возрождения. Если сравнивать с той реальностью, куда собирался выйти я.

Коль уж начистоту, планет, заселённых людьми существует великое множество. Но, все они, так или иначе, замыкаются на одном, если можно так выразится «центральном мире». Являющимся своего рода «вокзалом» или «пересадочной станцией». И перейти в другой получается лишь через него. Собственно, почти все «командировки» зачастую ограничивались посещением «перевалочной базы». Гранича с массой разнообразных воплощений, она содержала тьму-тьмущую различных культур, а население говорило на доброй сотне языков. Да и вообще, в том хаосе и неразберихе я чувствовал себя, словно рыба в воде.

Вбирая понемногу от всех, этот мир развивался какими-то безумными скачками. То, ухватив за кончик хвоста кусочек знаний более развитых соседей, делал заметный прорыв. Как в технологиях, так и в плане общественного переустройства. А то, наоборот, поддавшись влиянию какого-нибудь очередного «мессии», сумевшего вынырнуть из одного из бесчисленных окружающих миров, и потерявшего из-за этого рассудок, снова начинал погружаться во мрак реликтовых верований и заумь сектантства.

В общем, я был спокоен, но сосредоточен. Работа не такая уж сложная. Если, конечно, похитить человека, обладающего не совсем заурядными способностями для вас просто. Но и расслабляться не стоило. Тамошние жители, не верящие ни в чёрта, ни в Бога, вернее, ухитрявшиеся прилюдно поклоняться одному, и своими поступками постоянно доказывать обратное — те ещё субчики. И, если, «пройди» я чуть «дальше» — встречу гораздо меньшее сопротивление, то какой нибудь парапсих из этих свободно мог угостить струёй из баллончика с нервно паралитическим газом. Или, чего доброго, пулей в брюхо. Что, не являясь абсолютно смертельным, всё же очень неприятно.

Бричка мерно покачивалась, изредка подпрыгивая на ухабах и, незаметно для себя, я задремал. Подъехав к моей усадьбе, возница деликатно кашлянул и тронул за плечё.

— Прибыли, господин.

Я расплатился золотом самого гениального пройдохи, которого знала эта реальность и, подождав, пока кучер отъедет, отворил массивную дубовую дверь своего жилища.

Как всегда, во время сборов охватил лёгкий мандраж. Всё же, есть во всём этом, я имею в виду посещение бурлящего, подобно водовороту пограничного мира, что-то такое… Там никогда не знаешь, что тебя ждёт. Невозможно предугадать, какое понадобится оружие. Изощрённые аборигены, с упорством маньяков ухитряются приспосабливать для этого, казалось бы, самые неподходящие предметы. Вернее, запихивать смерть и неприятности рангом пониже в совершенно безобидные авторучки, зажигалки, не говоря уже о таких нехороших вещах, как инфразвуковое оружие. Издающее низкочастотные колебания, и за несколько минут останавливающее сердце предполагаемого врага. А в супостары, эти милые люди априори и без обиняков зачислили практически всех. И — никакого уважения к обладателю пусть и довольно скромных, но всё же магических способностей.

Переодевшись в варварское изобретение мира, который предстояло посетить — штаны и куртку из крашенной индиго парусины, сунул в дорожный кейс пачку «местной валюты» и, заперев двери и заложив ставнями окна, счёл, что готов. В принципе о том, где находится выход в межвременье, не знает ни одна живая душа. Но, хотя грабителей нисколько не боялся, подстраховаться не мешает. Спокойней как-то, знаете ли. К тому же, пространство, называемое мной Долиной, подвластно, пусть и не многим, но всё же не только мне одному. И, по возращении не хотелось бы столкнуться с сюрпризом, притаившемся в окружении родных стен.

Я закрыл глаза и часто-часто задышал. Если верить Главному Иллюзионисту, миры разделяют ничтожные, сотые доли секунды. И счастливчики, подобные нам, способны настроить клетки тела и, главное, мозга в резонанс…

Я стоял в середине чашеобразной долины с почти отвесными склонами. Казалось, они светятся каким-то потусторонним изумрудным огнём. Накал формировал эффект прозрачности. Создавалось впечатление, что под слоем почвы — гранитные породы, и в то же время возникало ощущение, будто скалы сложены из хрусталя или стекла, а сквозь них из глубин планеты пробивается сияние вулканической лавы.

Небо чуть-чуть светилось, подобно жемчужно-серой пыли, а в зените виднелась звездочка. Что-то путало мысли, не давая толком разглядеть чужую Вселенную. Неведомый звук или шорох, будто опытный шулер шуршал над ухом колодой, тасуя карты.

Я потряс головой и, закрыв глаза, «перешёл» в восхитительную и каждый раз поражающую воображение реальность, ставшую ключом ко множеству измерений.

В этот безумный мир из Долины нет статичного выхода. Или же, ворот просто-напросто великое множество. И, отрешаясь от всего, каждый раз нащупываю новые. Даже не знаю, хорошо это, или плохо. С одной стороны, заранее располагая информацией, о месте прибытия чувствуешь себя спокойнее. Но в то же время, с той стороны тоже находятся не дураки. И, смекнув, что к чему, вполне могут организовать «тёплую» встречу. А уж в этом они ба-а-альшие мастера.

Или, к примеру, взять, да и построить в этом пункте дом. И тогда даже страшно подумать… Моя реальность окажется попросту отрезанной от всех остальных. А само существование таких как я станет проблематичным. Ибо Великий Маг и Иллюзионист не потерпит присутствия в его песочнице бесполезных и слишком много знающих субъектов.

Переход произошёл как обычно. То есть с серединки на половинку. В смысле ощущений и целостности рассудка. Что же касается местности… Один или два раза получалось гораздо хуже. Ворота открывались над поверхностью моря. И, изрядно намокнув, я вынужден был возвращаться в Долину, чтобы попытать счастья снова.

Но не сейчас.

Без видимой причины вдруг начало тошнить. Я привалился к углу дома и смежил веки, помимо воли содрогнувшись, разглядев туманную зыбь, протекшую сквозь меня и промелькнувшую призрачной дымкой. Сознание забил пронизывающий шум, перешедший в резкий визг и утихший где-то на пороге восприятия. Еще донесись негромкие отзвуки исступленного смеха. До того чахлые, что решил — померещилось. В тривиальном и абсолютно обыкновенном городе сроду не водилось маньяков с притязанием на сношение с потусторонними силами. А так мерзко смеяться могли только они.

Что ж, пора приступать к адаптации.

Ориентируясь на свет, неторопливо побрёл к центру, постепенно проникаясь духом мегаполиса. Окружавшие высокие здания светились множеством огней. Откуда-то слышалась музыка. Что самое смешное, сразу на нескольких языках. Впрочем, как только дойду до ближайшей лавочки, торгующей газетами, всё сразу станет на свои места. Неоднократно бывая здесь, я успел выучить около пяти наиболее распространенных наречий. Так что, надеюсь, проблем не возникнет. Вообще-то, есть шанс, что попал в местность, где говорят на незнакомом языке. Но он ничтожно мал. Так как индивидуумы, владеющие редкой языковой формой, не часто строят города, подобные этому.

«Вечерняя Москва» — сразу бросилось в глаза название, и я невольно рассмеялся. Ибо, почему-то любил этот город. Последний раз довелось побывать здесь около полутора десятков лет назад. Надеюсь, он не очень изменился. Хотя, в безрассудном и, более того, постоянно сходящем с ума мире вряд ли можно на это рассчитывать. Помнится, в прошлый приезд возникли трудности с наймом жилья. Вернее, я не смог сделать этого официально. В смысле, не постоялом дворе. Нет, на улице я не остался, и на относительно небольшую мзду снял блок в одной из многоэтажных башен.

Отель «Красная шапочка» — гласила бьющая в глаз неоновая вывеска, и я решил зайти. Не будучи уверенным, какие именно деньги сейчас в ходу в этом хаотичном мире, постоянно прибегаю к небольшому фокусу. А именно — расплачиваюсь золотом. Листки тончайшей фольги из благородного металла, переходят из рук в руки, не вызывая удивления. Всё потому, что позволяю себе сделать небольшое внушение. И человек, имеющий со мной дело, несколько дней пребывает в полной уверенности, что получил бумажную ассигнацию. Не знаю, испытывали ли обманутые мною люди разочарование. По крайней мере, пока никто не жаловался.

Навстречу поднялась довольно симпатичная девушка и мило улыбнулась.

— Вы хотите остановиться у нас?

Я молча кивнул, вслушиваясь в звучание речи, от которого изрядно отвык за прошедшее время.

— Шестьсот рублей в сутки.

Не говоря ни слова, достал пачку драгоценной фольги и отсчитал шесть прямоугольников. Ошибиться не боялся. Ибо какою бы ни была нынешняя денежная система, цифра сто в ней должна присутствовать обязательно.

При виде «денег» глаза малышки загорелись неподдельным интересом. Я легонько тронул её незатейливые мысли. Хорошее, бесхитростное дитя. Готовое любить каждого, кто по достоинству оценит её прелести. В конце концов, а почему бы и нет? Никогда не страдал излишним ханжеством. И, раз партнёры достигли половой зрелости, и дело происходит по обоюдному согласию — кто посмеет осудить?

— Сейчас принесу постель. — Глаза чертовки загорелись пониманием.

Я улыбнулся. Да-а. Изменения произошли. И даже видимые «невооружённым глазом».

Войдя в номер, разулся и, улёгшись на не застланную постель, принялся ждать.

Развевающаяся полупрозрачная туника, которую набросила девушка, была светло-розового цвета. Такого бледного, что в полумраке выглядела почти белой. Одно плечо оголено, на другом ткань держалась брошкой в виде маленькой стрекозы из серебра. Поясом служила полоска витой кожи, удивительным образом подходившая к воздушному наряду. Никаких швов, пуговиц или карманов. Лишь складки лёгкой ткани. Между задорно торчащих грудей висел золотой крестик, а средний палец левой руки украшало невзрачное колечко.

Она подошла к тумбочке, слабо освещаемой лампой. Однако света хватило, чтобы контуры фигуры обозначились сквозь одеяние. Малышка вопросительно взглянула не меня, и в глазах явно читался вызов.

Ну, кто, скажите, пожалуйста, устоял бы на моём месте?

Глава 4

Алексей. Спецагент

Послышались лёгкие шаги и я, не оборачиваясь, представил, как приближается хрупкая фигурка. Девушка уютно устроилась за спиной, согревая дыханием затылок.

— Не надо, Лэн. — Я шутливо дёрнул головой, давая понять, что занят.

— Мур-р. — Промяукала она, запуская пальцы в шевелюру.

Я невольно вздрогнул, ибо её близость пробуждала неопределенную и довольно сложную реакцию. Имевшую, подобно горному эху, весьма ощутимые последствия. Чувство близости, прилетевшее из неизвестных, но в то же время до боли узнаваемых глубин души.

Лэн — гибкая и тонкая, как лоза винограда. И такая же сильная и выносливая. Русые волосы, подобно водопаду ложились на плечи, на первый взгляд кажущиеся хрупкими. Светлым нимбом обрамляя прекрасное лицо и лебединую шею. Искрящиеся смешинками зелёные глаза порой сводили меня с ума. Беспокоя и вызывая к жизни смутное желание сделать что нибудь наперекор. Хотя, если честно я не пытался всерьёз понять свои чувства. Наверное, просто боялся торопить события.

— Тебя шеф вызывает. — Сообщила она, с шутливым вздохом убирая ладони с моей головы.

— А почему сам не позвонил? — Удивился я.

— Вот у него и спросишь. — Отмахнулась она. — Пошли, что ли?

Я выключил компьютер, снял ментальный обруч и, погасив визуальную голограмму, встал с кресла.

— Я в твоём распоряжении.

Но Лэн уже повернулась и, зацокав умопомрачительными каблучками, скралась в проёме гиперпространственного портала.

Отдав голосовую команду, я заблокировал рабочее помещение. И, бросив взгляд в зеркало, решил, что такое ответственное мероприятие, как аудиенция у руководителя отдела требует, если можно так выразиться, парадной формы одежды.

По быстрому облачившись в официальный костюм, на ходу повязал галстук. И, опять же, сквозь портал, проник в резиденцию Шефа. Конечно, можно было воспользоваться флаером, что, бесспорно, имело огромные преимущества и давало время на обдумывание ситуации. Но, поскольку приглашение не прислано по электронной почте, или каким нибудь другим образом, а передано через Лэн, сделал вывод, что дело сугубо конфиденциальное.

Перемещение за сто с лишним километров произошло в мгновенье ока. И, Бог знает, сколько проверок пришлось пройти моему организму за эти сотые доли секунды. Ибо туда, куда шёл я, просто так не мог попасть ни один человек во Вселенной. Ну, по крайней мере, в Солнечной Системе.

Непосредственное начальство сидело в плавающем над полом кресле и внимательно смотрело на меня. Невольно поёжившись, начал вспоминать список мелких прегрешений. Как и у всякого нормального подчинённого, он не то, что бы был длинным, но всё же имелся. Но, ничего слишком серьёзного, что могло бы потребовать столь радикальных мер.

— Присаживайся, Алексей. — Кивком он указал на услужливо подплывший стул. — Над чем сейчас работаешь?

Отчёты я сдавал регулярно, но понимал, что человек его ранга может оказаться не в курсе забот рядового сотрудника конторы.

Я назвал шифр проблемы, требующей, по мнению всемирного правительства, безотлагательного внимания и он удовлетворённо улыбнулся.

— Когда можешь предоставить готовый результат?

— В принципе, данные, более-менее удовлетворяющие заказчика, получены около месяца назад. И сейчас, как Вы знаете, я просто провожу итоговое тестирование.

— Вот и хорошо. — Мне показалось, что он обрадовался. — В таком случае готовься в командировку.

Я невольно поперхнулся. Уж кому-кому, а Отцу-командиру хорошо известно, что я, если можно так выразиться, книжный червь. И в полевой работе прибыль от меня… скажем так, минимальная.

Уловив замешательство, он удивлённо поднял брови.

— Что-то смущает?

Я тяжко вздохнул. Подписывая контракт с Организацией, мы все заранее соглашаемся на выполнение любого приказа. И, если сочтёт нужным, он мог отправить каждого убирать экскременты на скотоводческие фермы. Конечно, такие крайности случались очень редко. И все, кто имел несчастье продать душу дьяволу, применялись по назначению. То есть там, где могли принести максимальную пользу человечеству.

Давно канули в лету варварские времена огромных Институтов и Научно Исследовательских Центров, занимавших многоэтажные здания и, по большей части, лишь создававших видимость кипучей деятельности. Нет, они не перестали существовать. Просто, исчезли с глаз рядового населения Земли. Все, кто что-то из себя представлял, трудились теперь дома. Освободившиеся средства пускались на действительное финансирование толковых разработок. А, ежели кто-то позволял себе расслабиться и принимался почивать на лаврах, то просто переставал получать заказы. Немного жёсткая, но довольно действенная и, самое главное, эффективно работающая система. Страшно подумать, что ещё каких-то сто лет назад на так называемой науке паразитировало колоссальное количество нечистых на руку дельцов и меркантильных прагматиков. А карьерный рост сопровождался не вызывающей у меня ничего, кроме брезгливости, подковёрной вознёй.

Подобно гвардейцам десантникам я расправил плечи и, втянул живот, бодро отрапортовал:

— Я готов!

— Это сосиску варить надо. — Хмыкнуло начальство. — А пионер всегда готов. — И, спеша упредить возможное превратное истолкование, пояснило. — Шутка моей покойной прабабушки.

Смысл, надо признаться, до меня не дошёл. Но упоминание обработки в кипящей воде не предвещало ничего хорошего.

— Что ты знаешь о паранормальных способностях и, в частности, телепатии? — С места в карьер спросил он.

— То же, что и все. — Пожал плечами я. — За всё время существования человечества толком не удалось подобраться к проблеме вплотную.

— Действительно, исчерпывающие сведения. — Хохотнул Шеф. — Хотя, по-своему, ты прав. — И принялся вводить в курс дела. — В тысяча восемьсот семьдесят пятом году знаменитый химик Бутлеров, занимавшийся, помимо всего прочего изучением аномальных явлений, выдвинул электроиндукционную гипотезу, для объяснения феномена передачи мыслей на расстоянии. Спустя одиннадцать лет, в тысяча восемьсот восемьдесят шестом, Английские исследователи Герней, Майерс и Подмор для обозначения этого явления впервые использовали термин «телепатия». Годом позже с развернутым обоснованием гипотезы Бутлерова выступил профессор философии, психологии и физиологии Львовского университета Юрий Охорович. Серьезные эксперименты в области телепатии проводились в девятнадцатом — тире, двадцать седьмом годах двадцатого века академиком Бехтеревым в Ленинградском институте по изучению мозга. В то же время подобные опыты проводил знаменитый инженер Борис Кажинский. Писатель Александр Беляев в научно-фантастическом романе «Властелин мира», написанном в тысяча девятьсот двадцать девятом году даже назвал положительного героя — Качинский, изменив лишь одну букву в фамилии Кажинского.

— Неудивительно, что люди не продвинулись в этой области. — Позволил себе заметить я. — За пятьдесят четыре года лишь несколько человек брались за проблему вплотную.

— Не за пол века, а за без малого, сто лет, мой юный друг. — Босс смотрел снисходительно. — Результаты Бехтерева и Кажинского подтверждали факт передачи мыслей на расстояние. В тысяча девятьсот тридцать втором году Ленинградский институт мозга получил государственное задание, исходящее из Наркомата обороны СССР: активизировать экспериментальные исследования в области телепатии. Научное руководство было возложено на профессора Васильева. Соответствующий приказ поступил и в Лабораторию биофизики АН СССР в Москве, возглавляемую академиком Лазоревым. Исполнителем темы, заказанной военными, а потому получившей «гриф секретности», стал профессор Турлыгин. Сохранились воспоминания этих людей: «Приходиться признать, что действительно существует некий физический агент, устанавливающий взаимодействие двух организмов между собой», — констатировал Турлыгин. «Ни экранирование, ни расстояние не ухудшали результатов», — соглашался его коллега Васильев. Согласно некоторым публикациям в сентябре тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года по приказу министра обороны СССР маршала Малиновского было проведено несколько закрытых совещаний, посвященных вопросам изучения феномена телепатии. Присутствовал начальник Главного военно — медицинского управления, Васильев, академик Гуляев и другие специалисты…

Дальше — больше:…1960 год. При Физиологическом институте в Ленинграде организована специальная лаборатория для изучения телепатических явлений.

…1965 — 1968 годы. В Академгородке под Новосибирском в Институте автоматики и электрометрии Академии Наук СССР выполнена обширная программа телепатических исследований на человеке и животных.

Закрытые исследования по парапсихологии велись в московском Институте мозга, в Институте проблем передачи информации, в других лабораториях. Секретные эксперименты проводились при активном участии военных с использованием дорогостоящей техники, вплоть до задействования подводных лодок.

…1969 год. По распоряжению секретаря ЦК КПСС Демичева состоялось специальное заседание комиссии по расследованию проблемы парапсихологических явлений и причин усиления общественного интереса к ним. Собрался весь цвет психологии того времени — Лурия, Любоевич, Зинченко… Перед ними была поставлена задача развеять миф о существовании парапсихологического движения в СССР. Итоги деятельности этой комиссии отражены в девятом номере журнала «Вопросы психологии» за 1973 год. Несмотря ни на что, там все-таки сказано: «Феномен есть…».

— Но какое, скажите пожалуйста, дела давно минувших дней имеют отношение к сегодняшним реалиям?

— Хотя бы то, что сто тридцать лет назад исследования не прекратились. И, начни я подробно рассказывать, это заняло бы не одну неделю. Достаточно того, что американцы, особо не афишируя, всё это время собирали сведения о любых мало-мальски похожих эпизодах. Всё заносилось в базу данных. Конечно, такие знаменитые личности, как «Вашингтонская прорицательница» известны всем. Но, помимо нашумевших случаев, есть масса людей, чьё существование осталось незаметным для широкой общественности. И вот как раз одним из них вы и займётесь.

— Я? — Удивлению моему не было предела.

— Вы, Алексей, вы.

— И, что же мне с ним делать? Протестировать на предмет неординарных способностей и завербовать на службу?

— Ну, доказательств вы от него явно не рискнёте потребовать. В остальном, изложено верно. Только… Сначала нужно его найти.

Я в недоумении уставился на начальство. Уж что-что, а потеряться в двадцать втором веке очень сложно. Даже, если очень постараешься. Хотя, это не объясняет того факта, что по-прежнему десятки тысяч людей ежегодно пропадают без вести.

— И, где же мне его искать? — Без особого энтузиазма поинтересовался я.

— Здесь, в Москве.

— Поверить не могу, чтобы Служба, обладающая самыми совершенными и практически неограниченными возможностями, не сумела обнаружить на планете человека.

— Наша Организация может всё. Именно для этого я тебя и пригласил.

— Да что же это за субъект такой?

— Обыкновенный вор. Впрочем, не совсем ординарный.

— С каких это пор, Структуры, подобные нашей стали заниматься карманниками?

— Он домушник. — Поправил шеф.

— Ну, и где же он, этот гений «проникновения со взломом»?

— Не где, Алексей. А когда.

Я невольно присвистнул и почувствовал, как по спине потёк холодный пот. Ибо испытатели, работавшие в программе темпоральных исследований, очень часто не возвращались. И, хотя следящая аппаратура показывала, что из прошлого объект исчез, в настоящем он не появлялся.

Вывод напрашивался сам собой. И был очень неприятным. Своими действиями участники экспериментов изменяли структуру Вселенной, создавая параллельные реальности. И исчезали для нас навсегда.

— Вижу, ты в курсе? — Старик испытующе глядел на меня. — И, как понимаю, дрейфишь?

Отрицать было глупо, и я, судорожно сглотнув, кивнул.

— Ты вправе отказаться. — Напомнил шеф.

Вправе-то я вправе. Вот только… Солнечную систему на данный момент населяют пятнадцать миллиардов человек. И у многих из них IQ гораздо выше моего. И огромное количество этих умников находится в поле зрения Структуры. Ведь, незаменимых, как известно, нет.

Конечно, меня не вышвырнут на улицу. Но с каждым разом задания станут всё менее значимые. Оплата, соответственно снизится на порядок, если не больше. От такой роскоши, как собственный пространственный портал вскоре придётся забыть. Пересев на рядовой флаер. Которым в поселение годы пользуюсь исключительно в развлекательных целях.

— Ты — один из немногих, кто может выдержать все прелести темпорального перехода. К тому же, ни жены, ни детей у тебя нет.

«Согласить я принять предложение, и рискую не обзавестись ими никогда». — Мелькнула мысль. Хотя… если откажусь — надежда на более близкие отношения с Лэн испарится столь же стремительно, как капля воды на раскалённой сковородке. О том, что мне нравится его внучка, по совместительству работающая секретарём он не мог не догадываться. Теперь понятно, почему вызов принесла она.

— Буду раз оказаться полезным.

Беря быка за рога, он достал планшет. Приложив по очереди ладонь, и сняв отпечаток сетчатки обоих глаз, я произнёс стандартную формулу найма. С этой минуты, и до того момента, когда Руководитель Организации произнесёт «дело закрыто» Алексей Орлов — раб контракта. Ибо, нарушь я взятые обязательства, ценность моя, как свободного гражданина окажется не дороже ломаного гроша.

Папка, напичканная электроникой, исчезла, как по мановению волшебной палочки, и Шеф перешёл к делу. — Около месяца назад у нас возникла проблема.

В то, что у Организации могут быть затруднения, верилось очень слабо. Тем более, в то, что с неприятностями не смогли справиться в течение месяца.

— За орбитой Плутона исследовательские станции обнаружили чужой космический корабль. Зонды, посланные на разведку, захвачены пришельцем. Два десантных бота, ушедшие вслед за ними как в воду канули. Впрочем, спустя около сорока часов, они вернулись. Сотня бравых молодцов превратилась в недоумков. Или, в людей, успешно симулирующих сумасшествие.

— При чём же здесь урка, за которым вы отправляете меня в прошлое?

— Всё дело в том, что этот, как ты выразился, уголовник, обладал ярко выраженными пара нормальными способностями. За время, предшествовавшее незаметному уходу со сцены, он успел засветиться всего лишь один раз. При этом всё же попав в поле зрения американцев.

— Так он ещё и сгинул?

— В том-то и дело. И, изъяв его из временного потока, мы практически ничем не рискуем.

— Но почему он?

— Дело в том, что исследования показали довольно высокую сопротивляемость у подобных людей. И есть надежда, что, сформировав команду из таких как он, мы, если и не сможем добиться успеха то, по крайней мере, выясним, что же хотят наши незваные гости.

— Почему бы не набрать добровольцев среди современников?

— Увы, мой юный друг. За последние пятьдесят лет выявлено лишь два феномена. Один из обладателей дара — сто десятилетний старец. А вторая — тринадцатилетняя девчёнка. Двигаясь по пути прогресса, мы деградируем в чём-то другом.

— Сколько всего человек будет задействовано в операции?

— Мы собираемся доставить из различных досягаемых эпох семь кандидатов. Но это намерения. Результат же пока неизвестен. Ибо никто ещё не то, что не вернулся, но даже не отправился в прошлое.

— Когда? — В нетерпении спросил я.

— Послезавтра.

Глава 5

Александр. Вор

Я возвращался с тусовки в ночном клубе «Ла-Манш» куда зазвала одна знакомая. Голова разламывалась от утомления, музыкальных ритмов и колоссального количества спиртного. Если честно, она трещала целый день. Всё-таки, я уже относительно стар для таких забав. Не могу танцевать, как отплясывали обступавшие юные девочки и мальчики. К тому же, находясь в большом скоплении людей, постоянно ощущал, что съезжаю с катушек. И именно потому много выпил. Затуманенные алкоголем мозги реагировали на сонм чужих мыслей как-то вяло и заторможено. Хотя, по правде, хожу в подобные места исключительно ради тренировки, если можно так выразиться, «умственных способностей».

Чувствуя себя не в своей тарелке, с тоской вспоминал недавние беззаботные деньки. И только искаженная воспитанием точка зрения на долг мужчины, и нежелание испортить отношения с подругой, удерживали на дискотеке. К тому же люблю немного иную музыку.

Наконец, отделавшись от девушки, к которой питал чисто платонические чувства, отправился домой. На улице было сыро и мерзопакостно. Закончился очередной бесцветный день. Водка выветривалась. Ветер неприятно облизывал лицо и руки. Вялость витала в воздухе и сознании, и я стал спускаться в подземный переход.

Иногда, поддавшись иллюзиям, ловил себя на том, что охватывает эйфория. Став обладателем, или, вернее, пробудив, пусть и довольно неприятным способом, к жизни дар, на какое-то время поддался соблазнам. Убеждал себя, что всегда верил, знал — что-то подобное непременно произойдёт. И что с детства развитая интуиция постоянно твердила об этом. Внутри как будто вели напряжённую борьбу две совершенно разные личности. Кляня за безынициативность, вконец обнаглевшее «Альтер эго» рожало планы один безумнее другого. Но, к счастью, природная осторожность брала свое, и всё оставалось по-старому. Ну, почти всё.

Но, всё же, расширив кругозор, стал ощущать невидимые цепи. Бесшабашный искатель приключений умирал на глазах, уступая место расчётливому цинику. Превращая пылкую и свободолюбивую натуру во что-то совершенно незнакомое. Такое, чего и сам порой боялся.

Десятки, тысячи окружающих буквально давили серыми мыслями. Загнанные в угол обстоятельствами, не сумевшие найти силы и таланта что-то изменить к лучшему. Они, медленно погружающиеся в трясину рутины и безразличия, буквально пили из меня жизненные соки своей индифферентностью.

Такие безрадостные размышления мучили истерзанный рассудок в тот неласковый вечер. С горем пополам добравшись домой, выпил ещё немного, и завалился спать.

С утра, как водится после доброй пьянки, слегка побаливала голова. Конечно, хотелось похмелиться, но всегда считал такое времяпрепровождение непродуктивным. Ведь путь наименьшего сопротивления в данном конкретном случае ведёт к алкогольной зависимости. А этого я терпеть не могу. В смысле, строить свою жизнь, подчиняясь чему-то. Или кому-то. Пусть даже это такая приятная вещь, как первые глотки пива «после вчерашнего».

А потому, кряхтя, забрался под душ и, терзая организм, то обваривал себя кипятком, то, наоборот, делал воду ледяной. Затем обтёрся насухо и выбежал на улицу. Благо, народа в ранний час немного, и ошмётки чужих эмоций не забивали голову.

Нет, я не стал рабом благоприобретённого свойства. И, буде желание, вполне мог «отключать говорилку». Но, сами ж понимаете, любопытно-о-о! Да и не думаю, что кто-то на моём месте удержался бы от соблазна. Хотя, чтение чужих мыслей вскоре надоело. Уж больно они однообразны. Какие-то мелкие, меркантильные заботы. Семейные неурядицы, зависть, похоть и мнимые обиды.

Навстречу шли два небритых мужика, как и я мучимые национальной болезнью по имени «смага». И я невольно засмеялся. Ибо их состояние воспринималось на уровне эмпатии. Батарея запотевших бутылок. Картина вырисовывалась столь отчётливая, что я сглотнул слюну и прибавил ходу. В моей «профессии» расслабляться нельзя. Конечно, есть определённый контингент, живущий по принципу «украл — выпил — в тюрьму». Но убогие находятся в любой сфере человеческой деятельности. И среди интеллектуальной элиты, и промеж работяг. Жалкое, надо сказать зрелище.

Сделав десяток кругов по парку, вернулся домой. «Работать» в ближайшую неделю не собирался, последовательно претворяя в жизнь план по полному освоению так неожиданно открывшихся талантов. И если вчера, толкаясь на дискотеке, вырабатывал «толстокожесть», на случай если придется пользоваться способностями при большом скоплении народа, то сегодня предстояли банальные тренировки по мордобою.

Вообще-то я не гопник и никогда не промышлял грабежом. Специализация домушника, как мне кажется, основывается на тщательно проведённой разведке. И, досконально вычислив клиента, до сих пор ни разу не попадал в передрягу. Да и случившийся две недели назад прокол, отношу, скорее к разряду досадных случайностей. Хотя, если честно, это мой собственный просчёт. Больше времени надо уделять современным технологиям.

Зал, в котором оттачивал доступные в моём возрасте приёмы, с виду представлялся неказистым и обшарпанным. Но мне не важен внешний антураж, на который так падки идиоты, самонадеянно причисляющие себя к элите. Все эти хромированные прибамбасы и множество зеркал гроша ломанного не стоят. Разве что потешить самолюбие. Главное же в процессе обучения — личность тренера. А так же его опыт и мастерство.

Заглянув в один такой «Физкультурно-оздоровительный» центр и, обнаружив, что мысли тамошнего «наставника» пронизаны скукой, как-то сразу разочаровался. А, увидев, что программа «одна на всех» в сердцах плюнул и навсегда забыл туда дорогу.

Нет, для того, чтобы люди не бегали по улицам — это, конечно, хорошо. Да и в плане поддержания общефизической формы многое даёт. Но вот индивидуального подхода к занимающимся там нет. Глупо ведь стокилограммового дядю с закостенелыми связками пытаться заставить сесть на шпагат. А хрупкой девушке, как мне кажется, совсем незачем упорно отрабатывать Прямой В Челюсть. И это вовсе не значит, что эти двое бесперспективны в плане освоения приёмов ближнего боя. Просто, техника и навыки у них должны быть совершенно разными. Причём, отличаться кардинально.

Марат, как всегда подтянутый и собранный, доводил до совершенства какие-то одному ему ведомые хитрости на бревне. Нормальное такое полено, весом килограмм в восемьдесят. Сантиметров пятьдесят в диаметре, в «спокойном состоянии» оно прочно стояло на полу. И мой тренер всячески обрабатывал его, то и дело проводя подсечки и бросая лесину через себя. Впрочем, иногда этот много килограммовый пенёк подвешивался к потолку и всё повторялось в одному ему ведомой последовательности.

Марат старше на три года. Когда-то, в далёком детстве мы учились в одной школе. Уже тогда он выделялся среди сверстников силой и какой-то неуловимой грацией. Есть такая порода, называемая «уличный боец». Умение драться заложено в них на генетическом уровне. И, глядя на него, в голову невольно приходило сравнение с барсом. Отслужив в одной из горячих точек, он отверг предложение остаться в армии. Демобилизовавшись, не стал устраиваться в милицию и не примкнул ни к одной из бандитских группировок. Жил сам по себе, иногда пропадая из города. Теперь-то я в курсе, чем он занимался. Но, лучше вам этого не знать.

Наверное, он слышал обо мне. И, как я ни старался я избежать сомнительной славы, какие-то отголоски, всё же имели место.

Наша первая встреча оказалась довольно памятной. По крайней мере, для меня.

— Присаживайся, Саша. — Кивнул он на колченогий табурет.

В последний момент, уловив намерения, я лишь согнул ноги в коленях. Стул, выбитый резким ударом, отлетел в угол, а он удовлетворённо хмыкнул.

— Соображаешь.

Наверное, если бы я упал, он не стал бы со мной связываться. Я молча достал пачку долларов и положил перед ним.

— Здесь пять тысяч.

— Чтобы оплатить мою работу, этого мало. — Усмехнулся он.

— Мне нужно лишь твоё время.

Марат вскинул брови. — Решил рассчитаться за детские обиды? Я отрицательно покачал головой. Сообщать правду не входило в мои намерения, и потому просто сказал.

— Необходим толковый спарринг партнёр. Который бы взял на себя функцию тренера. Неуловимым движением он смахнул деньги со стола и впечатал кулак мне в челюсть. Лёжа на полу, я в растерянности потирал ушибленное место. Выходит, телепатия телепатией, а быстрота реакции в подобных вещах значит многое.

— Позанимайся пока с Палычем. — Он шутливо опрокинул на меня бревно и, уклонившись, я довольно грамотно принял снаряд и бросил его через бедро.

Конечно, к моим ментальным способностям бездушное дерево не имело никакого отношения. Но для наработки мышечной памяти оказалось очень даже полезным. Нанося удары открытой ладонью (ибо кулаков было жаль) я то и дело задавал себе вопрос: «Зачем стараюсь объять необъятное»? По всему выходило, что умение, без которого вполне успешно обходился три десятка прожитых, лет мне совершенно ни к чему. Но, всё же, машинально пинал «партнёра», вспоминая сумбурные телодвижения, совершённые за прошедшую неделю.

Для начала, потолкался на вокзале. Голова, забитая разноголосым гулом трещала неимоверно. Но, всё же, ради озорства скачал пару кодов к автоматическим камерам хранения. И, дождавшись, пока владельцы вещей уйдут, изрядно облегчил багаж. Однако, уловив намерения дежурного милиционера, оставил это ребячество. Да и много ли современный пассажир берёт с собой в дорогу? Те, у кого есть средства, предпочитают пользоваться банковскими карточками и именными чеками. В общем, этот не делающий мне чести эпизод отношу скорее к разряду шалостей, чем к серьёзному времяпрепровождению.

Следующим этапом стала попытка обыграть в карты вокзальных шулеров. Что тоже не принесло удовлетворения. Во-первых, мешал «шум», производимый окружающими. А, во-вторых, каталой нужно родиться. Иметь природную предрасположенность.

Не общаясь с «коллегами по цеху» всё же часто слышал различные легенды о профессионализме «виртуозов жанра». В частности, о том, что опытный картёжник может на слух определить, как ложатся карты.

Или — ещё одно предание. Что есть профессиональные шулера, которые, собрав карты со стола, запоминают, как они располагаются в колоде. Врезают их точьнёхонько одну в дну и после каждой врезки имеют представление, где находится какая. Поле чего дают партнёру снять и по собственным картам знают, что у кого.

В общем, все достижения в тот день свелись к тому, что просто не дал себя обыграть. Вызвав удивлённый взгляд заезжих гастролёров, сходу признавших во мне простофилю. Наверное, парни списали моё везение на лоховское счастье.

Про заграницу, сами понимаете, я забыл, спеша дотумкать, куда же приспособить столь щедрый подарок судьбы. Ну, не из обезьянника же мне опять убегать. Тем паче, что попадаться туда в ближайшее время совсем не собирался.

Через пару дней, набрался решимости и посетил несколько точек, любимых воротилами местной мафии. Послушал мысли, запоминая кое-что интересное. Ну да, знаю теперь, у кого сколько есть и даже где лежит. И что? Деньги ради самого факта обладания ими никогда не привлекали меня. Гораздо больше волновал все те вещи, которые на них можно купить. В частности эту самую пресловутую независимость. А, распотрошив осиное гнездо, нажил бы огромную головную боль. В общем, провёл время, безуспешно решая задачу «как сделать так, чтобы „всё было“ и, при этом, „ничего не было“».

— Ну что, поработаем? — Весело поинтересовался Марат.

— А зачем, по-твоему, я сюда хожу?

— Да кто тебя знает. — Ухмыльнулся он. — Может, просто группу здоровья посещать стесняешься.

Я толкнул в его сторону многострадальное бревно и без предупреждения ударил ногой в пах. Не очень спортивно, конечно, но жизнь и благородство — вещи, порой совершенно несовместимые.

Слегка повернувшись, он погасил атаку внутренней стороной бедра и провёл серию в голову. К чему я, конечно же, был готов.

Всё оказалось не таким уж и страшным. И, после нескольких уроков я научился предугадывать движения даже такого опытного бойца, как Марат. Что не избавляло от изрядной доли синяков и шишек. Так как знать — это одно. А уметь — немножко другое.

Мои атаки он отметал как-то походя. И никакого сверх восприятия для этого не требовалось. Или, вернее, он им обладал с самого рождения. Ибо, как ни силён физически мой наставник, это не являлось бесспорным преимуществом в поединке. Но я и не ставил цели победить его. Это попросту невозможно. Но и выдержать пяти — десяти минутный спарринг с таким бойцом — уже немало. Иногда он провоцировал на контратаки, делая ложные выпады и картинно раскрываясь. Но, я упорно «не замечал» подставы, сосредоточившись на обороне. Впрочем, пару раз показалось, что действительно вижу уязвимые места, но проверить не рискнул.

— Ты делаешь успехи. — Похвалил Марат.

— Так ведь, стараюсь.

— Вижу. — Он как-то кривовато ухмыльнулся. — Странно, что в детстве не замечал за тобой подобной прыти.

Эк удивил. Я и сам ещё две недели назад не предполагал, что всерьёз стану интересоваться подобной чепухой. Конечно, мужчина должен уметь постоять за себя. Но, прекрасно понимая, что мне никогда не стать лучшим, сознательно пренебрёг лаврами середнячка. Эх, если бы не читанная в детстве фантастика, где все телепаты описывались, как непревзойдённые фехтовальщики и вообще, крутые парни…

Словно проверяя какие-то собственные подозрения, Марат мысленно затянул заунывную буддийскую Мантру. Тело его работало автоматически, и я невольно сосредоточился. Ибо теперь начало атаки обозначалось лишь еле заметными эмоциональными всплесками. Да сквозь нудный ритм еле видимым контуром с трудом проглядывался сигнал, посылаемый в эфир нервными окончаниями противника.

Выбросив пальцы веером, Марат мазнул по глазам, от чего я уклонился, одновременно проведя удар в печень. Блок я поставил совершенно бессознательно и учитель вдруг остановился.

— Хорошо.

— Рад слышать. — Расплылся в улыбке я.

— Думаю, на сегодня хватит. Если хочешь, повкалывай ещё с чурбаном.

И, стягивая на ходу майку, направился в душ.

Я ещё минут тридцать избивал воображаемого противника, шлифуя так называемую коронку. По словам Марата, вся возня яйца выеденного не стоит. И к победе в любом поединке ведёт один единственный удар. Тот, который получается у человека интуитивно. Из любого положения и практически в безвыходной ситуации. Правда, он оговаривался, что лучше иметь несколько подобных приёмов.

Практически сразу исключил из арсенала пинки, ибо никогда не занимаясь гимнастикой, имел очень плохую растяжку. И достать ногой до какого нибудь жизненно важного органа, да ещё одетым в зимнюю одежду искренне считал проблематичным.

Собственно, из-за того, что не собирался стяжать лавры великого спортсмена, много времени уделял человеческой кукле. Сосредотачивая усилия на лице предполагаемого супостата. Не оставляя без внимания горло, затылок и кисть руки.

С ладонью сенсэй вытворял такое… Используя только пальцы, а так же карандаш, который в данном конкретном случае почему-то называл «явара». Слегка коснувшись его мыслей, узнал, что эта короткая палочка, служит для надавливания на болевые точки, а так же как вспомогательное средство для всевозможных заломов. Ужас, в общем. Кстати, такой безобидной вещью как эта немудрёная канцелярская принадлежность тоже свободно можно отправить человека на тот свет. Например, вогнав его в глаз. Или в горло. Или, воткнув в ухо.

Для упражнений со смертоносным оружием имелись отельные манекены. Как жёсткие, со множеством нарисованных болевых точек, так и набитые ватой, для отработки проникающих ударов, могущих привести к летальному исходу.

— Саша, закроешь. — Крикнул на прощанье Учитель. И это… В ближайшую неделю меня не будет.

О том, что Марат направляется в командировку, я узнал, как только переступил порог. Но его дела меня совершенно не касаются. К тому же, если верить некоторым религиозным догмам — судьба кое-каких отдельно взятых товарищей предопределена. И не мне осуждать человека, избранного провиденьем в качестве орудия.

Глава 6

Ирина. Телохранитель

В порядке вещей воспринимать бодигарда как «шкаф», раздающий направо и налево тумаки, освобождая дорогу хозяину. В профилактических, так сказать целях. Подобное мнение, годное разве что для варварских времён Древнего Рима и повсеместно поддерживаемое американскими фильмами, имеет с действительностью мало общего.

Прочие вариации на тему деятельности подобных «предметов интерьера» — стоять, облокотившись массивной тушей о косяк двери, скрестив на груди напоминающие окорока ручищи.

В реалии же, амбалу гораздо тяжелее выполнять возложенные не него обязанности. Уж больно выделяется из массы людей, представляя, к тому же отличную мишень. Вообще, хочу сказать, что гориллы полезны лишь против мелкой шушеры. В ресторанах, магазинах, казино. Ну, и при большом скоплении народа. Да и то, это можно признать правдой лишь с ба-а-альшой натяжкой.

Что бесспорно доказало произошедшее четвёртого ноября тысяча девятьсот девяносто пятого года беспрецедентное покушение в Израиле.

Двадцатисемилетний Игаль Амир, приехал в Тель-Авив на автобусе из родной Герлиции, где учился в религиозном университете. Митинг в поддержку социалистов и мирного урегулирования процессов на Ближнем Востоке подходил к концу. Премьер-министр Ицхак Рабин, покинув трибуну, приближался к своей машине. Амир, не встретив препятствий, приблизился к премьеру, проникнув сквозь тройное!!! кольцо охраны. Оказавшись позади Рабина, спокойно достал пистолет и разрядил обойму в спину семидесяти трёх летнего старика.

Хваленые израильские телохранители не только не предупредили первый выстрел — они не воспрепятствовали и всем последующим! Амир безмятежно стал ждать, когда на него, наконец, обратят внимание.

На вопрос водителя: «Что ты делаешь?!», улыбаясь, ответил: «Это холостые».

Охранники впали в прострацию. Растерянность была настолько велика, что смертельно раненного Рабина подхватил и запихнул в лимузин лишь старик-водитель. Никому в голову не пришла мысль выслать с лимузином эскорт сопровождения или перекрыть движение на маршруте. Пострадавший отправился в больницу через весь город, останавливаясь на красный свет и попадая в пробки. Никто из телохранителей даже не сообразил предупредить по телефону, чтобы реанимационная бригада готовилась, пока пострадавший находится в пути. Через сорок минут все было кончено: легендарный военачальник, премьер-министр и нобелевский лауреат Ицхак Рабин умер. Не укладывающееся в голове поведение секьюрити подействовало на службы безопасности всего мира, как отрезвляющий душ. Телохранители кинулись пересматривать профессиональные наработки и искать бреши в обороне.

Вообще-то, нападающие, как правило, выбирают жертву по силам, поэтому охраннику совсем необязательно производить грозное впечатление на окружающих. Незаметность — верная подруга бодигарда. Конечно же, скромность в одежде. Она должна быть не слишком модной и бросающейся в глаза. Но и тряпьё тоже не подойдёт, так как привлекает внимание. Нельзя выделяться из толпы скучающим видом, Истинный профессионал способен раствориться среди людей, при этом ни на секунду не прекращая привычного занятия: вести просчет опасностей и изобретать способы их отражения. На работе телохранитель невозмутим, а лицо его словно сковывает маска. Умение сохранять внешнее спокойствие, как правило, содействует накоплению колоссальной внутренней энергии, которая находит выход в активных действиях по защите клиента.

Я не поддаюсь вспышкам злобы, раздражения и вообще стараюсь избегать непродуктивных эмоций. В противном случае рефлексы и природный дар могут подвести.

Другой стороной медали, как ни странно, является… предотвращение различных казусов и несчастных случаев. Помощь требуется для избавления подопечного из затруднительных ситуаций. Ведь подобные угрозы сопутствуют любому человеку практически ежедневно. Клиент может случайно поранить стеклом важный кровеносный сосуд — это причинение непреднамеренного вреда самому себе. Знание психологии, анатомии и физиологии просто необходимо настоящему телохранителю, так как может предотвратить или локализовать конфликт и оказать первую медицинскую помощь. Если вдруг опекаемый поскользнулся, упал и сломал руку, а защитник не успел подхватить, потому что вертел головой ожидая покушения, — грош ему цена.

Ведь, если бы не поразительное разгильдяйство бодигарда, принцесса Диана до сих пор была бы жива. На скорости сто девяносто шесть километров в час «Мерседес — 280» врезался в опору тоннеля. За рулём находился руководитель службы безопасности гостиницы Анри Поль, а спутником длинноногой блондинки был сын владельца Отеля «Риц». По словам охранника, кстати, единственного, кто остался в живых, он был «бессилен что-либо сделать».

А ведь трагедии могло не произойти, прояви спасшийся твёрдость характера. Не пустив пьяного, содержание алкоголя в крови которого, как показало вскрытие, превышало норму в три с половиной раза, за руль, и удержав от бездумной гонки с папарацци.

В общем, если человек прожил долгую жизнь и умер естественной смертью — ему надо благодарить судьбу и… телохранителя!

Дежурство проходило спокойно. То есть, арабские террористы не собирались врываться в начинённых взрывчаткой машинах во двор коттеджа. Подопечному не грозило сломать палец, ковыряя в носу и умереть от триппера. Взяв в руки журнал, я скромно сидела на диване в гостиной. Облачённая в костюм деловой женщины, кажется, не привлекала ничьего внимания. Со мной постоянно находился один из двух крепких парней, сопровождавших клиента. Они работали, если можно так выразиться на постоянной основе и моё появление встретили довольно скептически. Однако вышколенные хозяином, удержались от комментариев. Мельком просмотрев вероятности, и сразу поняв, что никаких сюрпризов он них ждать не придётся, я попросту забыла о молчаливых громилах.

Надо сказать, что в персональной охране имеются свои, не афишируемые широкой публике категории: телохранители внешнего кольца, ближнего круга, одновременно исполняющие обязанности водителей, секретарей, переводчиков, референтов и доверенных лиц. Бодигард экстра класса настолько ценен, что иногда работает на различных людей. Самый известный подобный профессионал — личный охранник генеральных секретарей ЦК КПСС Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачева по фамилии Медведев.

И я.

В первый мой приход в офис, владелец охранного агентства встретил настороженным любопытством. Если к ним и являлись леди то, как правило, по рекомендации. И имели как минимум звание мастера спорта по стрельбе, обязательно считали, что владеют каким нибудь рукопашным видом спорта и вообще… Столь невысокого мнения о женских достижениях в области мордобития произрастают из самой девичьей природы. Стрелять — ещё куда ни шло. Но зачем, скажите пожалуйста, брать на работу малышку, утверждающую, что знает, к примеру таэквондо. Вряд ли киллер попытается сокрушить жертву прямым в челюсть. А против хулиганов гораздо эффективней использовать как раз амбалов. Одним своим присутствием отрезвляющих шпану, и не позволяющих возникнуть конфликтной ситуации.

— Как вы узнали о нашей фирме? — Встретил вопросом Пал Палыч.

Наверное, потому, что на клиентку я явно не тянула.

Пожав плечами, я нагло уселась в кресло и, закинув ногу за ногу, уставилась на него. Говорить правду было опасно, так как запросто мог принять за сумасшедшую. Рассказывать о том, что, вконец достали соседки по комнате в студенческой общаге и, гуляя в парке от нечего делать, просматривая возможные варианты личного будущего, наткнулась на этот вот разговор… Тоже не выход.

— Ладно, оставим на время вопрос «от кого»? И перейдём к делу. Какие нибудь документы у вас имеются?

— Отчего же. — Я протянула студенческий билет.

— Интересно, интересно. — Он повертел коричневую книжечку перед глазами и даже зачем-то понюхал. — Студентка медицинского… Специализация — прикладная психология… Что ж, должен признать, что знание человеческой души в нашем деле играет не последнюю роль. Но, помимо этого необходимо обладать ещё кое-какими навыками.

— Я не умею пользоваться огнестрельным оружием. И любой из ваших мальчиков шутя сломает мне шею. — Торопливо, возможно даже слишком, заговорила я. — Но, поймите… Уверена, что могу принести агентству несомненную пользу.

Интерес в его глазах погас и, взглянув внутрь себя, поняла, что сейчас произойдёт. То есть, может случиться. Дверь начала открываться и, разорвав в кармане куртки пакетик драже, я сыпанула горсть конфет под ноги вошедшему сотруднику. В чьи обязанности входило выставить меня за дверь. С громким стуком мужик рухнул на пол. А я, переступив через него, обернулась к будущему работодателю.

— На вашем месте я бы не ехала по Маяковского. Попадёте в пробку. И, пожалуй, воздержитесь от поворота на Минина. Впрочем, путь те шестьсот рублей штрафа послужат вам уроком.

— Иди, иди. — Хмыкнул Пал Палыч. — И, уже закрывая дверь, услышала, как бросил в спину. — Нахалка!

Выбравшись из офиса, я уселась за столик в открытом кафе и сделала заказ. То, что получу работу, нисколько не сомневалась. И оставалось только подождать. Съев восхитительное мороженное, политое клубничным вареньем, запила его колой и неторопливо направилась к месту предполагаемого свидания будущего шефа с доблестными гаишниками. При этом со злостью вспоминая бесшабашных соседок по общаге.

В комнате нас жило трое. Номинально. Но, как правило, почему-то оказывалось пятеро. Причём два лишних обитателя были мужского пола. Не то, чтобы я ханжа но, согласитесь, засыпать по мерный скрип кроватей, заглушить который ситцевая занавеска не могла ни в коей мере, быстро надоедает. Да ещё снисходительные взгляды доморощенных куртизанок бесили просто неимоверно. Можно, конечно элементарно настучать. Но я даже не стала интересоваться, чем обернутся подобные действия. Личная жизнь подруг — их дело. Да и без того ясно, что ни к чему хорошему демарш не приведёт. Изрядно потрепав друг другу нервы, мы расстанемся врагами. Меня переселят в другое помещение и, учитывая, что общежитие переполнено, вряд ли свежеиспеченные соседи обрадуются. К тому же к новенькой навечно приклеится ярлык «той, что сдаёт своих».

В общем, единственным приемлемым выходом из создавшейся ситуации было обзавестись собственным, пусть и временным, жильём. На что требовались деньги. Промелькнувший невзначай вариант «позолоти ручку» не внушал доверия. К тому же, хватало конкуренток и вечных проблем с милицией. Как-то неясно выделясь работа помощницы знаменитого экстрасенса. Но, калейдоскоп образов, скрывающийся в тумане будущего чем-то пугал, и я предпочла третий путь. Тот, который последовательно претворяла в жизнь.

Уже подходя к месту встречи, услышала недовольный голос Пал Палыча. — Да в чём дело, командир?

И нечаянно засмеялась. Устроившись на скамеечке, стала наблюдать развитие событий. Впрочем, не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы угадать, чем обычно заканчиваются встречи с Инспекторами ГИБДД.

Наконец, уплатив положенную мзду, тот, которого уже мысленно называла шефом, уселся в вишнёвый Фольксваген и поехал в мою сторону. Едва машина остановилась на светофоре, я спокойно перепрыгнула через ограждение и, открыв дверцу, уселась рядом с водителем.

— И как вам мой прогноз? — Ехидство в моём голосе, как говорится, «имело место быть». — А-а… это ты. — Словно давней знакомой недовольно буркнул Палыч. — Накаркала, что тебя.

— Вообще-то, умные люди называют это предупреждением. — Отмахнулась я.

— И что, по-твоему, я должен делать? — Вопросительно покосился он.

— Разумеется, взять меня на работу.

Дальше последовал банальнейший торг. Начавшийся с предложения такой мизерной зарплаты, что я заржала, как лошадь.

— Хотите знать, что лежит у вас в кошельке? — Сделав вид, что не расслышала «щедрых посулов» полюбопытствовала я.

И невольно струхнула. Ибо, содержимое его карманов мне неизвестно. Хотя… Самой себе я давно доказала, что, производя те или иные действия, могу каким-то образом влиять на ещё не свершившиеся события. А, может, правы те американские исследователи, которые утверждают, что многие профессиональные ясновидцы и предсказатели в действительности являются «только» читающими мысли. И используют телепатию в сочетании с хорошим знанием людей и комбинационной способностью, для того, чтобы давать озадачивающие предсказания о прошлом, настоящем и будущем.

В общем, слегка напрягшись, сумела разглядеть, как он, остановив машину, выворачивает передо мной бумажник. И даже находит одну из «потерянных» золотых серёжек, купленных пятилетней внучке. Та, завалилась за подкладку портмоне. Другая же лежала в ящике рабочего стола в офисе. Взамен утраты, малышке подарили колечко. А мне, кстати, пришлось прокалывать уши…

Делая вид, что ко мне это не относится, я смотрела в окно, а Пал Палыч, как баран на новые ворота, пялился на то, что извлёк на свет божий.

— Ты это серьёзно? — Наконец медленно протянул он.

— Может, сказать, с каким счётом наши выиграют?

— А-а, была, не была. — Тряхнул он головой. — Вещай.

Закрыв глаза, я обнародовал итог матча, и шеф ударил по газам.

— Заполню я купон, на всякий случай. Если угадала — считай, что получила работу.

— И подъёмные. — Нагло заявила я.

Ковать железо, как известно, нужно, пока оно не остыло. А из Палыча сейчас можно было верёвки вить. Да что там. С лёгкостью намазывать на бутерброд вместо масла.

Раздался звонок телефона, и настоящая секретарша сняла трубку. Выяснив степень благонадёжности собеседника и убедившись в «праве доступа», переключила на мобильный хозяина.

— Выезжаем через пять минут. — Отрывисто бросил тот, показавшись из кабинета. Я же привычно стала всматриваться в события, которые ещё не произошли. И, надеюсь, с моей помощью, им никогда не суждено будет случиться. И будущее мне оч-чень не нравилось.

Всё же, странный у меня дар. Вот только что всё было тихо-мирно. Ничего не предвещало угрозы. Но заговорил телефон, дав толчок, команду наступлению грядущего. Которое, к сожалению, не всегда «светло и прекрасно». Оно ещё только зарождалось. Но, подобно снежной лавине, в которой нарастает напряжение и ждущей лёгкого хлопка в ладоши, уже нависло над обитателями мирной долины. А ими в данной конкретной ситуации были все, находящиеся в загородном доме. Конечно, остановить стихийное бедствие, а то, что предстояло пережить всем нам в ближайшие несколько часов, сравнимо лишь с природным катаклизмом, человеку не по силам. Но можно ведь просто отойти в сторону. Позволив шквалам, торнадо и цунами промчаться мимо.

— Рекомендую отменить встречу. — Обратилась я к заказчику. Он скептически посмотрел на меня и ничего не сказал. Лишь в глазах промелькнула толика досады. «Кто, это мол, тут вякает».

Я достала мобильник и, спросив глазами разрешения, набрала номер хозяина родного агентства.

— Пал Палыч. У нас проблемы. Красный сектор.

— Где? — Не стал рассусоливать он. — И сколько есть времени?

— Предположительно, на выезде из лесного массива. Что касается форы… Думаю, вы сможете убедить клиента, повременить с отправлением минут тридцать — сорок.

— Держись, девочка. — Отрывисто бросил он и отключился.

Впрочем, тут же заверещала трубка «Фомы неверующего» и, судя по недовольному тону, разговор с шефом не доставил тому удовольствия.

— А вы настырная… Стрекоза. — Казалось, он хочет что-то добавить. Но, сдержавшись, скрылся в собственных апартаментах, скомандовав через плечё. — Через сорок минут две машины у ворот. Поедем на бронированных Мерседесах.

Глава 7

Интаур. Охотник

Какофония, именуемая «нормальными людьми» концертом подходила к концу. Рояль, внёсший некоторое разнообразие в заунывное звучание оркестра высокими нотами, начал сольное выступление. Поставив точку в главной партии, музыкант принялся «продавать талант». В порыве неистовства на лбу заблестели капельки пота. Мастерски и виртуозно он обрушил на слушателей блестящий каскад звуков, от «широты душевной» пройдясь по клавиатуре от края до края. Тесня друг друга, ноты гурьбой карабкались вверх, то и дело сплетаясь в чудовищные своей аритмичностью аккорды.

На огромной скорости над рядами кресел понеслись будоражащие душу звуки. Маэстро показывал не поддающиеся воображению, и недосягаемые простым смертным вроде меня, вершины искусства. Диссонансная мелодия, достигнув заоблачных высот, лавиной помчалась вниз, рокоча в низких регистрах.

Пианист, резким движением головы закинув волосы назад, встал с вертящегося табурета. Поклонившись зрителям, вытащил платок и вытер лоб. Фортепианный концерт Дмитрия Шостаковича «номер семь, фа минор, опус двадцать четыре» завершился. Я же, включив сверхчувственное восприятие на полную мощь, вслушивался в шквал эмоций. Весь спектр проявления человеческих ощущений бурлил в зале. Но, увы. В замкнутом пространстве находились лишь обычные люди. И ни одного парапсиха.

Отзвучали овации, и публика потянулась к выходу. Я встал с кресла, тяжко вздохнув. Вообще-то, наивно надеяться встретить интересующего меня субъекта с авантюрной жилкой среди приличных ценителей классической музыки. Подобные, как правило, предпочитают забавы попроще. Но очень уж хотелось послушать именно это выступление.

Выйдя на улицу, привычно просканировал окружающих и пожал плечами. Неурожайная какая-то вылазка. Хотя, если вы думаете, что обладатели редкого дара встречаются в этом мире на каждом шагу, то глубоко ошибаетесь. То есть, их великое множество. Но, рассеянные среди пяти с лишним миллиардов, и разбросанные по всей Земле, они чем-то похожи на иголки в стоге сена.

Мимо проехала машина, и я невольно напрягся. Огромный лимузин, явно не мог принадлежать простому смертному, и наблюдение чревато неприятностями. Но, так как считаю себя профессионалом, быстро завёл купленное вчера средство передвижения и направился следом.

Конечно, кто-то сочтёт подобные действия наивными. Однако, как ни странно, самоуверенность — одна из составляющих успеха в любом начинании. Один из жителей этого мира, некто Деннис Вэйтли в своей книге «Психология победы», которая случайно попалась в руки, сообщает: «У победителей сильно развита вера в себя и свои достоинства.»

Я же могу добавить, что креативные личности и инноваторы никогда не сомневаются в себе и в принятых решениях. Не обращая внимания на тех, кто не разделяет их убеждений, они демонстрируют такую последовательность в воплощении собственных идей, что страх перед неудачами, как правило, преследующий других, предпочитает ретироваться.

Машина остановилась перед высоким зданием из стекла и бетона, во множестве возникших в Москве со времени моего последнего визита. Притормозив, я покинул автомобиль и подошёл как можно ближе. Увы, никто из мужчин не среагировал на попытку прощупать их сознание ментальным способом. Что вызвало изрядную долю разочарования.

Однако обернулась молодая особа, по-видимому, исполнявшая функции секретаря. Не очень довольный я пожал плечами и вернулся за руль. Женщины, как правило, не имеют никаких талантов, кроме неясно выраженного ясновидения. Да и то, дар их слаб и не простирается далеко в будущее. Но, поскольку других кандидатов пока не находилось, я просто сидел и ждал.

Нет, юная леди не интересовала меня ни в коей мере. И, даже забери я её в свою реальность, вряд ли она станет предметом пристального внимания касты жрецов. Женщине не свойственно организовывать кардинальные перемены. Скорее уж, она примется устраивать жизнь, приспосабливаясь к реалиям моего мира, чем перекраивать его под себя.

Ко мне приблизился один из городских стражей и, приложив руку к странной формы шапке, отрекомендовался.

Даже не пытаясь спорить, протянул энную сумму в местной валюте. Конечно, запас золотой фольги у меня изрядный. Но с законом, как известно, шутки плохи. Подобные фокусы могут испугать человека, находящегося на государственной службе. Что доставит пусть и небольшие, но всё же хлопоты. Подождав, пока хозяин роскошного автомобиля, сопровождаемый заинтересовавшей меня молодой девушкой, скроется в дверях, направился следом. Привычка не упускать из виду мелочей, давала о себе знать. Выросший на пути охранник потребовал документы. Но чистый бланк, купленный в подземном переходе и небольшое внушение быстро уладили дело.

Под офис интересующая меня компания занимала целый этаж. Решив, что на первый раз информации достаточно, спустился на лифте вниз и отправился пообедать.

Следующим пунктом программы стало посещение таможенного контроля в аэропорту. Ведь всем известно, что люди этой профессии частенько обладают латентными способностями. Кстати, изрядно помогающими в работе. Вообще-то, сначала подумывал навестить лечебницы, где содержались душевнобольные. Но, всё же, решил повременить. Хотя изрядный процент пациентов имеет чётко выраженные признаки дара, пользоваться им они, как правило, не умеют. Преуспевая лишь в нанесении вреда самим себе. К слову, то, что эта реальность граничит со множеством измерений, весьма существенно отразилось на количестве сумасшедших.

Несчастные, по злой прихоти рока попавшие в жернова Вселенной. Сломанные судьбой, так и не сумевшие осознать действительность и хоть как-то примирится с ней.

Увы, работники контроля в Шереметьево разочаровали. Я наблюдал около семи часов и совсем было собрался покинуть пост подле одного из турникетов, когда где-то на грани восприятия почувствовал какую-то странность.

Прямо на меня шёл… даже не знаю, как назвать. Наверное, обладай кто-то из находящихся рядом моими способностями, без сомнений прилепил бы ему ярлык робота. Мне же ближе определение зомби. Нет-нет… Навстречу двигался вполне живой человек из плоти и крови. В глазах светился разум, и сияло оптимистичное любопытство. Не имей я сверх восприятия, парень ничем бы не привлёк внимания.

Мельком глянув на табло, уяснил, что рейс внутренний. То есть, с большой долей вероятности, он житель этой страны. Хотя, какая разница? Встретившийся феномен казался настолько необычным, что просто захватывало дух. А на краю сознания, то и дело набухая болью, пульсировала жилка страха.

Всё же, в чём-то я самый обыкновенный человек. И, как все обитатели известных миров, больше всего боюсь неизвестности. Вот же незадача… Обнаружь, что передо мной стоит маньяк-убийца, спокойно констатировал бы факт. И, обездвижив, сдал бы властям. Этот же, совершенно безобидный гражданин заставлял покрываться холодным потом.

Преодолевая ужас, ринулся за ним. Тот чувствовал себя более чем уверенно, и, казалось, совершенно точно знал, чего хочет. Выйдя из здания аэровокзала, взял такси и направился в один из спальных районов Москвы. Движимый любопытством, я не отставал ни на йоту.

Покружив возле одного из домов и, в чём-то убедившись, он остановился в гостинице. Ни портье, которого здесь называли дежурным, ни горничные на этажах абсолютно ничего не замечали. Я же, выставив защитный экран, рассеивающий внимание случайных свидетелей, шёл следом. Не переставая, при этом, клясть себя за чрезмерное желание сунуть нос, куда не следует.

Вселенная не просто огромна — она безгранична. И те несколько десятков, ну, пусть сотен, миров, облюбованных для жизни теми, кто называет себя «Хомо Сапиенс» отнюдь не являются центром мироздания. К тому же, помимо путей, которыми ходим я, и мне подобные, существуют другие способы коммуникаций. Действующие на основе иных, зачастую непонятных принципов. И, возможно, тот, за кем в данный момент слежу — пришелец оттуда, из-за неведомых граней. Таинственных, маловразумительных и… пугающих.

Он скрылся в номере, а я, ещё раз убедился, что подозрения верны. Любое существо имеет биополе. А так же нечто, называемое аурой. И неважно, находится ли объект перед глазами, или скрыт за толщей бетонных стен. Особым зрением я всегда вижу внутреннюю сущность.

Сейчас же передо мной протиралась пустота. Абсолютное ничто. Словно только что не убедился воочию, в том, что в гостиничных апартаментах находится некто, по внешнему виду не отличающийся от человека.

Конечно, я знаю две или три реальности, в которых умеют оживлять мертвецов. Развитие общества там пошло по несколько иному, отличному от большинства миров пути. Но, и в тех случаях, легко могу определить, чья воля стоит за ходячим манекеном. К тому же, лишённое жизненной составляющей тело выглядит так, как и положено разлагающейся биологической материи. И запах имеет соответствующий. Мой же визави был «живее всех живых». Благоухал так, как и должен молодой, здоровый мужчина. Обладал нормальной реакцией и вполне адекватно относился к происходящему. Оставаясь при этом похожим на мраморное изваяние. Как в чувственном, так и в духовном плане. Вытащив из кармана отмычку, я осторожно вошёл внутрь. Судя по звуку льющейся воды и — как это по-человечески! — пению, таинственный незнакомец принимал душ. Я уселся в кресло и, ещё больше усилив ментальную завесу, стал ждать.

Сам не зная, чего хочу добиться, решил проверить, как он отреагирует на моё появление в номере. Если, конечно, сможет заметить присутствие гостя. Ведь, невидим я лишь для тех, кто обладает разумом. Вообще-то, не напрягаясь, могу внушить что угодно и животным. Но собака, к примеру, «не замечая» меня глазами, всё же учует нюхом. А так же древним инстинктом, заложенным на подсознательном уровне. И уж подавно меня можно обнаружить с помощью любой записывающей и просто следящей аппаратуры. И, захоти я приблизится к какой нибудь VIP-персоне, окружённой плотным кольцом охраны — скорей всего сделаю это без проблем. Но вот совершить покушение вряд ли удастся. Так как буду убит одним из снайперов, без которых не происходит публичное появление ни одной мало-мальски значимой личности в этом мире. Они, вооружённые мощными объективами и расположившиеся вне пределов психической драпировки, будут весьма удивлены равнодушным видом телохранителей. Но решительные действия предпримут лишь в случае непосредственной угрозе жизни подопечного.

Хозяин номера, тем временем, вышел из ванной комнаты. И, вытирая волосы, приблизился к бару. Ко мне не проявил интереса, что не могло не радовать. Не представляя, чем тот собирается заняться, я внутренне напрягся. Ведь это могло быть лишь игрой. И я рисковал обнаружить, что среди бутылок с выпивкой спрятан пистолет.

Не особо веря в возможность воздействия, всё же отдал несложную команду, и парень послушно изменил направление. А я облегчённо вздохнул. Всё же — человек! Ибо, будь на его месте искусственное создание, имеющее вместо мозга процессор, на мои усилия просто не обратили бы внимания.

Ведомый распоряжениями, он раздвинул шторы. Затем, порывшись в кармане пиджака, достал документы и, полистав, бросил передо мной на стол. И, «вспомнив» что забыл постричь ногти, опять скрылся в ванной.

«Алексей Орлов». — С трудом разбирая местные печатные знаки, прочёл я. Не испытывая ни малейших затруднений при общении в живую, всегда теряюсь, сталкиваясь с текстами. Само существование такого огромного количества языков просто повергает в шок. Не говоря уже о попытке овладеть грамотой. Но, хочешь не хочешь, а, как уже говорил, пяток местных наречий пришлось освоить. К тому же, каждое из них более-менее соответствовало одному из соседних миров. Видимо, в своё время, на территории этих народов открывались блуждающие порталы, и какая-то часть населения оказывалась в этой безумной реальности. Порой я начинал подозревать, что это измерение изначально не имело жителей. Иначе, откуда такая огромная разбежка в развитии отдельных регионов? И дикая ненависть, то и дело вспыхивающая между различными этническими группами?

Убедившись, что заинтересовавший меня субъект не представляет прямой угрозы, несколько расслабился. Вполне возможно, он просто болел в детстве какой нибудь экзотической болезнью. Что делает невидимой ментаграмму. В остальном же вполне зауряден, внушаем и, пусть и с натяжкой, поддаётся «классификации».

Молодой мужчина тем временем оделся в то, что здесь называют «джинсы» и, дополнив гардероб белым свитером из мягкой шерсти, стал причёсываться. Каюсь, не удержался и помог юноше в выборе. Ибо, серый пиджак показался менее удобным в случае, если захочу последить ещё.

Впрочем, находясь здесь всего лишь третий день, я вполне мог позволить относительно праздное времяпрепровождение. К тому же, обнаружение за столь короткий срок целых двух отклонений от нормы, можно считать несомненной удачей.

Вообще-то, имелся ещё один путь для достижения цели. И для этого даже не пришлось бы ждать. Вернее, их, способов существовало целых два. Можно «пройти» дальше. В любой из многочисленных миров, в которые открывались ворота из этого странного места. И изъять из более, если можно так выразиться, «отсталой» реальности, какого нибудь колдуна или шамана. Ярко выраженные парапсихи, они сами просились в руки. Или же, забравшись на территорию обитания менее цивилизованного народа в этом мире, проделать те же действия.

Главная трудность состояла в том, что требовался индивидуум именно этой расы. А они, как назло, давно избавились от подобных иждивенцев. Собственно, измерений, населенных типом людей, который здесь называют европейским не так уж и много. Вернее, существует лишь один. Но его жители так далеко ушли в своём развитии, что не представляли интереса. До предела усовершенствовав всевозможные отрасли науки, они настолько выродились в плане естественных природных способностей, что уподобились младенцам.

Видимо, таковы правила игры. И, приобретая что-то, мы одновременно отстаём в других областях. Конечно, на худой конец сойдёт любой. Но тот, кто меня послал, путь не категоричный, но всё же, перфекционист. И, пока есть время, буду стараться найти что-то наиболее соответствующее идеалу.

Алексей Орлов тем временем выбрался на улицу и, снова взяв такси, отправился по известному адресу. Мёдом ему там намазано, что ли? Держась в небольшом отдалении, я ехал следом. Расплатившись, Орлов скрылся за дверью и опять перестал существовать.

Чертыхнувшись, я бросился в подъезд. Судя по звуку, лифт остановился на седьмом этаже. Прыгая через ступеньку, что не так-то легко для стопятидесятилетнего старика, я помчался к цели.

— Александр? — Расслышал я.

— Чем обязан? — Вопросом на вопрос ответил хозяин.

И тут же раздался негромкий шлепок удара и звук падающего тела.

Внутри же всё трепетало от радости. Ибо чутьё не обмануло и в этот раз. И тот, кого назвали Александром, был явно выраженным и довольно сильным парапсихом. Только бы не оказался каким нибудь эфиопом. Или человеком азиатской наружности.

Глава 8

Алексей. Спецагент

На подготовку к темпоральному переходу шеф отвёл всего два дня. И это — включая улаживание личных дел и закрытие насущных вопросов. Насчёт проводимых исследований я был спокоен. Вся информация своевременно предоставлялась соответствующим инстанциям. И, если честно, моего участия в дальнейших разработках практически не требовалось.

Отдав банку команду на оплату жилья, и уведомив службу гиперпространственных тоннелей, что временно отказываюсь от их услуг, я улёгся на диван. Включив силовой массажёр, попытался расслабиться. И выбросить из головы упорно не желающую покидать сознание Лэн.

Хохотушка и скромница. Способная бесшабашно танцевать до утра в дискотеке на Луне, выкидывая при этом сумасбродные акробатические па, она, в то же время, в мгновенье ока умела превратиться в воплощение серьезности. В общем, эта девушка как нельзя более соответствовала идеалу, с юных лет будоражившего сознание и постепенно приобретшего такие милые и до боли знакомые черты.

Нужно было что-то решать, ибо время, отпущенное начальством, стремительно утекало. С одной стороны, приятно провести последние часы в родном мире с любимой. И, в то же время, срабатывал внутренний предохранитель, не позволяющий расслабиться. При этом заставляющий трезво взглянуть на вещи.

Ибо давно известно, что, отправляясь на войну, в далёкое космическое путешествие или — не дай Бог, конечно — на каторгу, то есть на рудники, расположенные в поясе астероидов, про женщин лучше забыть. Чтобы избежать лишних разочарований. Ибо милые создания как никто умеют крушить мужские сердца, разрушать надежды, и убивать наивный юношеский бред, называемый романтиками мечтами.

В этом отношении мне особенно трудно. Так как ухитрился стяжать все вышеперечисленные симптомы. В большинстве своём, надо признать, ни на чём не основанные.

Наверное, так бы и пролежал всё время до вызова. Но судьба, вернее, Лэн, распорядилась иначе. А, может, это старик, решив, что кашу маслом не испортишь, намекнул предмету воздыханий, что неплохо бы скрасить герою последние часы.

Прямо посреди комнаты возникла голограмма, и из скрытых динамиков, равномерно расположенных по периметру комнаты, послышался её голос.

— Алексей! Куда же ты пропал? А я жду, жду.

В звучащих, словно ручеёк словах не слышалось ни капли фальши. И я тут же принялся обзывать себя идиотом. Тоже мне, VIP персона выискалась. Станет шеф использовать для подстёгивания энтузиазма любимую внучку. А как же остальные семь кандидатов? Если каждого обхаживать, как китайского мандарина, внучек не напасёшься.

Все эти мысли промелькнули в мгновенье ока. Я же, вскочив, заулыбался как ненормальный.

— Ты где?

— В Гималаях. Дед разрешил покататься на лыжах.

При упоминания босса моё лицо помрачнело. Что не осталось незамеченным.

— Что-то не так, Алексей?

— Да нет. — Через силу растянул губы я. — Просто…

— Неприятное задание? — Участливо спросила она. — Может, мне стоит поговорить с ним?..

Одно из двух. Либо она не в курсе готовящихся событий. Или же передо мной стоит самая гениальная актриса всех времён.

Глянув на часы, я печально вздохнул. Если бы не дурацкие подозрения… Да не бессмысленный мальчишеский комплекс неполноценности… Мы могли бы побыть вместе на полтора часа больше.

— Где встретимся?

— Выходи в Непале. И не беспокойся о снаряжении. Я уже взяла на прокат в одной Швейцарской фирме.

Да-а. Что-что, а доводить до совершенства горнолыжную амуницию жители Альп умеют. Их оборудование по праву считается самым комфортным и безопасным в мире. Супер сложнейшие процессоры и мощные инерционные антигравы позволяли в полной мере ощутить всю прелесть риска. При этом спасательные системы действовали столь тонко и филигранно, что критические ситуации преодолевались, что называется «по ходу пьесы». Со стороны же ляпы, допускаемые чайниками, выглядели как проявление недюжинного мастерства. И лишь сам катающийся чувствовал, что в этот момент всё могло бы закончиться более чем плачевно. Не то, что топорные китайские навороты. Весьма, я бы сказал, грубо, просчитывающие ситуацию, и чуть что, норовящие подвесить спортсмена в неудобной, а, зачастую смешной позе.

Горы искрились, подобно сказочной стране, сплошь состоящей из драгоценных камней. Климатическая установка, расположенная на орбите, постоянно поддерживала оптимальную температуру. Снег приятно хрустел под ногами, а солнце нежными прикосновениями ласкало лицо.

Лэн, приподнявшись на цыпочки, поцеловала в щёку. Дыхание спёрло, но, едва попытался обнять, девушка выскользнула и побежала к кабине флаера.

— Догоняй. — Обернувшись, засмеялась она.

Я бросился следом, кляня себя за нерасторопность и неотёсанность.

Проказница запрыгнула в ярко желтую машинку, казавшуюся игрушечной, и взмыла ввысь. Словно приглашая, один из оставшихся аппаратов призывно распахнул дверцу. В багажном отсеке виднелись лыжи одной из самых дорогих в мире фирм. И, не боясь ошибиться, я устроился на сиденье.

А ведь в какой-то мере, знакомством со стариком я обязан Лэн. Ещё будучи студентом, часто проводил время в сети, охватывающей всю Солнечную систему. Как и все пользователи NET-а, по большей части трепался с виртуальными знакомыми ни о чём. И, однажды, ввязавшись в дурацкую детскую игру в угадайку, сам того не ожидая, привлёк внимание будущего патрона. Собственно, никогда не видел в этом ничего сложного. И, после двух-трёх месяцев общения практически со стопроцентной вероятностью мог определить, кто есть кто. Именно настоящий облик человека, а так же род занятий, пол и возраст. А не ту лабуду, что частенько скармливали друзьям по переписке и участникам видео сборищ многочисленные тусовщики.

Вообще-то, в наш век глобального расширения службы гиперпространственных туннелей сама идея виртуальной реальности, как мне кажется, отмирает. Ибо, зачем общаться с голографическими изображениями, если в считанные секунды можно оказаться практически в любой точке мира, охваченной корпорацией по перемещениям? Единственное, что сдерживало — это цена. Стоимость удовольствия пока такова, что позволить себе иметь личный коридор могло не более десяти процентов населения. Да и общественные линии, если и были большинству по карману, всё же не превратились в предмет обихода. Такой, как видеосвязь. Вот и устраивал народ «сказочные посиделки». Иногда в специально отведённых под «бары» и «гостиные» доменах. А, иной раз, если праздновался чей-то день рождения или просто хотелось устроить сабантуйчик тот, кто имел собственный сервер, приглашала «к себе».

И тут уж все давали волю фантазии. Демоны, умопомрачительные красотки, Медузы Горгоны, с извивающимися змеями на головах. Какие-то десятиметровые удавы, шипящие подобно Каа в ремейке старинного мультфильма про Маугли.

Однажды по ошибке попал на виртуальную вечеринку людей, скажем так… сексуально озабоченных. И до сих по сгораю от стыда. Конечно, приятно было посмотреть на обнажённых красавиц. Да и мускулистые мужчины, одетые лишь в набедренные повязки, не вызывали эстетического неприятия.

Только… Буквально через пол часа стал понимать, что в забаве принимают участие одни старики. Интонации, обороты речи, манера поведения… Всё говорило, о том, что это явно не мой круг. И, подобно всем самовнушенцам, тут же начал комплексовать. Слишком богатое воображение отчётливо прорисовывало контуры старческих тел. А за молодыми голосами слышались дребезжащие нотки.

В общем, не придавая особо значение таким мелочам как истинное лицо сетевых знакомых я, забавы ради, как-то раз возьми и выложи Лэн, приходившую на встречи в образе чопорной сорокалетней дамы всё, что о ней думаю. Не переставая играть, она высоко вскинула брови и поинтересовалась: раз уж я такой умный, то, может, смогу узнать её настоящее имя? Коль истинный возраст ей не удалось скрыть.

От души посмеявшись, ибо женщине, как правило, свойственно убавлять количество прожитых лет, а не наоборот, внимательно просмотрел записи наших бесед. Вслушиваясь в диалоги, проштудировал все транслируемые в ту пору передачи. А так же условное время суток в разных регионах. Как планетарных, так и находящихся вне Земли. Затем изучил рейтинг оценок той или иной программы.

К несчастью для неё, Лэн комментировала понравившиеся шоу в своём истинном облике. В общем, дня через два набрал её личный номер. И несказанно удивился, что его нет нигде в справочниках. Мы мило поговорили. Признав, что проиграла, она посетовала на несовершенство этого мира и согласилась встретиться. Спорили на поцелуй. Не виртуальный, а самый, между прочим, настоящий. Но, увы. Вместо нежных девичьих губ в тот вечер пришлось смотреть в холодные проницательные глаза её дедушки. Причём, он заявился сам, во плоти. Представляете? В моём скромном жилище открылся портал, а я почувствовал, как пол буквально уплывает из-под ног. Ибо до сих пор видел подобное только в кино. Конечно, не раз путешествовал между станциями. Но связать две заданные точки пространства, в которых находится по силовой установке — это одно. А подобным чудом, позволяющим переместиться куда угодно, и потребляющим при этом колоссальное количество энергии, обладали человек десять во всей Солнечной системе.

И свидание с любым из них, как всегда казалось, не сулит простому смертному ничего хорошего. Ибо стоящий передо мной мужчина, вернее, тот, перед кем непроизвольно вытянулся в струнку я, несомненно обладал огромным могуществом. А ведь давно доказано, что любой путь к власти сопряжен с аморальными и беспринципными поступками. Да, совершаемыми на общее благо и, несомненно, улучшающими жизнь человечества в целом. Но нельзя же требовать сострадания от скальпеля. И от подобных инструментов всегда предпочитал держаться подальше.

Посмотрев на меня, как на какую-то диковинку и пожевав губами, высокий старик казалось, раздумывал: съесть наглеца живьём, или поджарить на медленном огне, поливая маслом. Затем, что-то решив, коротко бросил:

— За мной!

И скрылся в колеблющемся мареве.

Казалось, он нисколько не сомневается, что отданный приказ будет немедленно исполнен.

Так я начал работать в Конторе. Странной организации, занимающейся всем вообще и ни чем конкретным. Иногда поручали просчитать вероятность положительных мутаций микро червей на одном из рудников в поясе астероидов. Где добывали плутоний. А на следующий день вынужден был выяснять потенциальную возможность влияния цветовой гаммы виртуальных голограмм, используемых в дискотеках, на агрессивность молодежи где нибудь в Нью-Дели. При этом, учитывая число добровольцев, записавшихся в космодесантники именно в этом регионе.

Вообще-то грех жаловаться. Работая на организацию, смог сдать экзамены за два последних курса экстерном. А платили столько, что через пол года позволил себе подключиться к гиперпространственной сети. Подобного обычные люди достигали годам к сорока-пятидесяти.

Если провести аналогии с тем временем, куда предстояло отправиться послезавтра, это сравнимо разве что с прокладкой личной ветки метро к отдельно взятому загородному коттеджу. Причём, отданной в исключительное распоряжение одного пользователя.

Лэн уже посадила летательный аппарат на вершине и, встав на лыжи, надевала шлем.

— Что-то ты долго.

— Да так… — Неопределённо протянул я. — Задумался.

— Боязно? — Сочувственно спросила она.

И непонятно было, она «про сейчас», или, «про вообще».

Работая на контору, девушка прекрасно знала статистику. Так же как и то, сколько ушедших не возвращалось. Всматриваясь в её лицо, я старался разглядеть хоть малейшие признаки грусти. Но, как показалось, в нежных и таких родных глазах не светилось ничего, кроме сочувствия.

Зачем-то пожав плечами, она оттолкнулась и с громким воплем помчалась вниз. Я опустил очки и, отдав команду процессору на минимальное вмешательство, позволительное лишь в случае непосредственной угрозе жизни, но никак не вероятности травм, ринулся следом.

Казалось, тело пожирает километры, оставляя за спиной искрящийся вихрь снежной пыли. Ослепительно сверкая, она, подобно шлейфу кометы сопровождала скоростной спуск. В азарте, даже не заметил работы компенсаторов, «сглаживающих» острые углы и ослабляющих нагрузку на неподготовленные мышцы. И что с того, что добрую треть пути за меня «проделала» программа? От этого удовольствие не стало менее ощутимым. На щеках Лэн играл румянец. Грудь высоко вздымалась от возбуждения, и у меня защемило сердце.

— Не надо, Ал. — Она поддела лыжей горсть снега и, шутя, сыпанула в меня. — Каждой грусти свой черёд.

— Не желая развивать тему и сдерживая готовое сорваться с губ признание, я неуверенно пожал плечами.

К счастью, наручный телеком, одновременно выполняющий функции секретаря и уменьшенный до размеров спичечной головки, разместившейся на перстне, дал о себе знать негромким писком. И, поскольку я не отреагировал, вернее, обратил внимание не сразу, над ладонью возникло моё собственное изображение.

— Делу время, Алексей. — Напомнил я сам себе заунывным голосом. — Ты же не хочешь, чтобы шеф прислал приглашение лично?

Да уж… Удовольствие, скажу я вам, ниже среднего. То есть, провинившемуся не грозили семью казнями египетскими. Но, помимо воли возникало чувство неловкости и стыда.

Включив дистанционное управление, подозвали флаеры и, усевшись, направились к кабинке гиперпространственного тоннеля.

— Как приедешь, позвони. — Так, словно я отправлялся в заурядную поездку на Марс, напомнила Лэн.

— Конечно.

Снова лёгкий, я бы даже сказал, мимолётный и ни к чему не обязывающий поцелуй и она, набрав код, растворилась.

Я же, непроизвольно поёжившись, отстучал нужную комбинацию. Ибо никто не отпустит, агента, пусть и сто раз имеющего генетическую предрасположенность, без предварительного инструктажа. И, само собой, необходимых базовых знаний.

Отдел гипнотической накачки располагался на одном из островов в Тихом океане. Горстка бунгало, рассыпанных по золотому песку, пляжа не допускала и мысли о том, что здесь находится самая совершенная в Солнечной системе лаборатория по промыванию мозгов.

С применением соответствующих химических препаратов и используя суперсовременную аппаратуру, на которой, кстати, тоже работали люди, не обделённые искрой Божьей, из любого среднестатистического индивидуума могли сделать кого угодно. Конечно, знания, полученные естественным путём, усваиваются гораздо лучше. Да и, идя методом проб и ошибок, человек постоянно совершенствуется. Принудительно же заложенный пакет информации был объемен, самодостаточен и… не вызывал абсолютно никакого желания что либо не то что улучшить, но хотя бы проверить достоверность данных. В общем, понятно, почему и сейчас, спустя сотню лет после освоения этого, без сомнения, заслуживающего внимание метода, детишек в школах воспитывали по старинке.

Сутки, оставшиеся до отправления, показались кошмаром. Голова пухла от каких-то географических сведений. Таблиц, расписаний наземного и воздушного транспорта. Зачем-то всплывали в памяти обрывки правил дорожного движения и общепринятые размеры взяток инспекторам ГИБДД. Иной раз на краю сознания возникали совершенно дурацкие идиомы и слэнговые выражения. По счастью, за века ничуть не изменилась главная сокровищница родного языка. И мат, как и при царе Горохе, остался тем связующим звеном, без которого не обходится ни одна беседа. Шутка.

Наконец, распухшего от вызывающих аллергию лёгких наркотиков, снижающих психическое сопротивление и усталость организма, и с совершенно больной черепушкой, меня вытолкнули в душ.

С наслаждением вымывшись и приняв несколько капсул со стимуляторами, переоделся в одежду той эпохи. Оружия не полагалось. Лишь дистанционный пульт, устанавливающий связь со спутником, и позволявший вызвать орбитальный челнок. Да всевозможные данные. Которые, в частности, указывали не только где можно приобрести любой смертоносный предмет. Но так же были дополнены адресами подпольных диллеров, временнЫми периодами их работы и «краткосрочных» отлучек. И, естественно, ценой. В качестве материального обеспечения снабдили номерами нескольких банковских счетов с замороженными вкладами. Чьи владельцы отошли в мир иной, не успев составить завещания и обзавестись наследниками. А подобных за всю историю человечества, нашлось не так уж и мало.

В последний раз глянув на такой родной пластик коридора, ведшего к установке я, не стесняясь перекрестился и сделал шаг в неизвестность.

Глава 9

Александр. Вор

Марат пропал где-то на неделю. Я же, не особо терзаясь сомнениями, посвятил это время совершенствованию способностей. Ну, и работе с бревном, естественно. Как ни странно, именно тренировки помогали взглянуть на происходящее спокойно и уравновешенно. Видать, не врёт народная мудрость: в здоровом теле — здоровый дух! Как можно чаще старался бывать в больших скоплениях людей. Благо, возможности позволяли по желанию «отключать приёмник». Иначе, просто бы сошёл с ума. Что ж, природа, как впрочем, и всегда, всё устроила мудро.

Однажды, гуляя вечером, наткнулся в парке на группу подростков. Четверо оболтусов лет по восемнадцать, с задиристым видом сидели с ногами на скамейке. И явно чего-то ждали. От нечего делать, просмотрел немудрящие чаяния и присвистнул. У идиотов-то, оказывается, от безделья едет крыша. Ну и, затянувшийся пубертатный период даёт о себе знать. В не созревших головах так и сяк крутились немудрящие мысли. Сводящиеся, главным образом к тому, что неплохо бы попробовать трахнуть некую Аньку. Которая, между прочим, дала всему кварталу, но продолжала упорно избегать внимания бравой четвёрки.

Нет, я, конечно, в курсе, что отдельные представительницы женского пола отличаются некоторой… м-м-м… свободой поведения. Как говориться, их право. Но вот то, что, пусть неясно, но мелькало в обрывках сознания парней, и проскальзывало в небрежно бросаемых фразах, почему-то не понравилось. Да и так ли уж она распущена, эта самая Анна? Зачастую молодые дуралеи выдают желаемое за действительность. Оправдывая таким образом множество неблаговидных поступков.

В общем, я устроился на лавочке, стоящей напротив и принялся ждать. Было заметно, что бравые мальчики (в моём понимании не тянувшие больше, чем на фраеров), занервничали.

[«Что надо уроду»?] — Отчётливо расслышал я.

И явственно проступало желание набить мою наглую морду. Да, может, и решились бы. Если б не мой самоуверенный вид. Я явно путал четвёрке все карты, так как злополучная Анька ходила именно этой дорогой. И затащить девчёнку в кусты, по их мнению, не составляло проблем. Вот только лишние свидетели ни к чему. О том, понравится ли это малышке, они даже не задумывались. Вернее, на все сто процентов были убеждены, что да.

— Ну, ты… — Неуверенно начал один, подойдя почти вплотную. — Вали отсюда… — И добавил. — Козёл.

Обрадованный, ибо совесть моя оставалась чиста и формальный повод предоставили они сами, я вскочил. И, используя инерцию, вломил недоумку между глаз. «Хорошее начало — половина дела». — Гласит народная мудрость. Так же вспомнилось, вбитое в подкорку с детства, что «первый удар — залог победы». Ну, и про «куй железо, не отходя от кассы», конечно, тоже пришло на ум.

Переступив через лежащего без признаков жизни пацана, одним прыжком оказался возле лавки и с энтузиазмом продолжил начатое. Первого, кто попытался подняться, встретил ударом ноги. Движущиеся массы столкнулись и, как водится, менее устойчивая потеряла опору, опрокинувшись навзничь. После твёрдого и довольно толстенного полена, человеческая плоть показалась мягкой и податливой. Паренек улетел куда-то в темноту. А, успевшие прийти в себя двое оставшихся, бросились на меня.

Эх, раззудись, плёчо… Разойдись рука… Я был старше, и килограмм на десять тяжелее каждого в отдельности. Умение трезво мыслить в пиковых ситуациях — одно из непременных условий моей профессии. Плюс уроки Марата и скромные таланты, которыми обзавёлся в последнее время… В общем, как понимаете, у молокососов не было ни одного шанса.

К удивлению и великой радости, один из них достал нож. Моментально считав помыслы, понял, что мальчишка и сам испугался подобной прыти. И сдуру скорей всего отрежет что нибудь себе, любимому. Аккуратненько, чтобы не сломать, перехватил руку и, забрав игрушку, уложил парня на траву.

К несчастью для себя, поднялся первый пострадавший. Даже не оборачиваясь, так как и без того, он был как на ладони, ударил ногой по голени, заставив присесть. И, с разворота впечатал башмак недотёпе в лицо. Бил не очень сильно, искренне надеясь, что нос удастся восстановить.

В конце аллеи показалась девушка в розовой блузке и светлых джинсах. То ли из-за сумерек, а, может, просто ведомая природным любопытством и беспечностью, свойственной юности, она приблизилась и всплеснула руками.

Просканировав мысли барышни, в сердцах чертыхнулся и, сплюнув, зашагал прочь. Не отличавшаяся особой красотой девица и в самом деле оказалась довольно любвеобильной. Есть такой тип людей… Встречающийся как среди мужчин, так и среди женщин. Не слишком привлекательные физически и не уверенные в своих силах, они восполняют «качественный» пробел «количественным». Но кто я такой, чтобы судить, в конце концов?

Так вот, увидев, как четверо кандидатов в воздыхатели валяются у моих ног она… прониклась к обормотам жалостью. Тот, кто кинулся на меня с ножом, кажется, вызывал особую симпатию. И, уловив обрывки будущих постельных сцен, я прибавил ходу. Нет, никогда мне не понять женщин. Отвергая, пусть и довольно грубые предложения «провести время» с выпивкой и музыкой, деваха вмиг растаяла, при виде избитых горе-ухажёров. Вернее, если желания у лахудры не расходятся с делом, на этот раз им повезло. Не знаю уж, всем вместе, или по очереди. Я смеялся, как сумасшедший. Тоже мне, Эммануэль местного разлива. Но то, что своим благородным порывом поспособствовал, если можно так выразиться, налаживанию отношений, казалось абсурдным. Хотя… Чужая душа — потёмки. И, научившись читать мысли, вряд ли когда нибудь постигну побудительные причины, движущие самыми парадоксальными существами в подлунном мире. Домой идти не хотелось. И вскоре поймал себя на том, что направляюсь в зал, оставленный на моё попечение Маратом. На выходе из парка, наткнулся на прилично одетого мужика, явно подшофе. И, выяснив, в каком кармане у того лежит бумажник, ничтоже сумяшеся, стибздил. В конце концов, жулик я, или где? Заодно вспомнив читанный когда-то забавный случай, произошедший с одним из карманников. Тот, затюканный женой и занятый беспросветными думами, вошёл в автобус, являвшийся, так сказать, рабочим местом, и машинально начал действовать. И несказанно удивился, что его буквально тут же повязали. Транспортное средство оказалось под завязку набитым людьми в милицейской форме. Незадачливый воришка ухитрился не только сесть в ведомственную машину, но, при этом, не заметить, кто его окружает. Но, поскольку я всё же квартирный вор, а не профессиональный щипач, надеюсь, что подобные казусы мне не грозят.

Забрав деньги, обогнал пьянчугу и незаметно засунул портмоне ему в карман пиджака. Несколько купюр — ерунда. К тому же, всё равно пропьёт. Или, наткнётся на полудурков, подобных тем, что недавно немножко проучил. А вот документы, включая права — это серьёзно. Так, зачем доставлять хорошему человеку лишние хлопоты?

Открыв зал, переоделся в старое трико и занялся отработкой особенно хитрого удара. Потренировавшись часа два и, стоя под горячими струями, вдруг услышал, как поворачивается ключ в замке. И тут же прощупал вошедшего «вторым зрением». Вернулся Марат. Но, Бог ты мой, в каком состоянии! Ещё не видя учителя, понял, что ему очень, очень плохо. Одежда в крови. На когда-то белой тенниске виднеются следы пулевых отверстий.

Он буквально упал мне на руки, прохрипев:

— Скорую не вызывай.

И бессвязно зашептал какие-то цифры. Впрочем, параллельно читая мысли, уразумел, что это номер сотового телефона доверенного хирурга. Имевшего подпольную практику. Сняв с ремня его мобильник, стал набирать номер и понял, что не успеваю. Так как Марат умирал. Сосредоточившись, проник в его мозг как можно глубже. Намертво впечатывая в память буквально всё содержимое.

Наверное, многие слышали, что в последние минуты жизнь человека проходит перед глазами? В общем-то, это верно. На пороге вечности чувства обостряются до предела, а эмоции становятся столь яркими, что просто страшно. Сердце бывшего однокашника остановилось, но мозг продолжал работать. Я держал его голову на коленях, не в силах отключить сверхвосприятие. Право, не могу описать своё состояние. Было настолько жутко и прекрасно… Казалось, ещё чуть-чуть, и смогу заглянуть за грань. И глазам, привыкшим к ослепительному свету, сияющему в конце тоннеля, откроется нереальная, запредельная картина потустороннего мира.

К счастью, хватило ума в последний момент прейти в нормальный режим. Ибо, не уверен, что захотел бы вернуться обратно. И через несколько дней, ориентируясь исключительно по запаху, кто-то обнаружил бы вместо одного, два бездыханных тела.

Мать и сестра человека, так и не ставшего по настоящему моим другом, проживали в нашем городе. Не желая привлекать к себе внимание милиции, тщательно стёр все возможные отпечатки и, забрав вещи, навсегда покинул место, с которым успел сродниться. Небольшую заначку, в несколько тысяч долларов прихватил с собой. Завтра отдам родным. Средствам же, находящимся в одном из немецких банков придётся подождать. И в права владения женщины вступят немного позже.

Думал ли Марат, которого в армии научили убивать и не захотевший добровольно расстаться с благоприобретёнными навыками, что его ждёт именно такая судьба? Хотя, выбрав профессию наёмного киллера, не мог не понимать, что до пенсии подобные ему доживают очень редко. И часто, выполнив заказ, оплаченный более чем щедро, ассенизаторы сами становятся ненужными свидетелями. Он видел своего убийцу. И даже узнал, несмотря на то, что, на лице у того была маска. Но, как ни странно, я не уловил ненависти в мыслях умирающего. Вернее, он не испытывал её по отношению к исполнителю. Зато, ярко и чётко на поверхности сознания пульсировало имя заказчика. Работая довольно редко, и всегда тщательно «подчищая хвосты» Марат был уверен в собственной безопасности. Не принимая в расчёт некоторые особенности психики клиентов. В конце концов, человека, решающего проблемы с помощью нанятых палачей, трудно назвать нормальным. И, пусть и чужими руками, убив один раз, такие зачастую не останавливаются на достигнутом.

Отзвучал траурный марш, и на гроб посыпалась земля. Стоя в отдалении, я смотрел на похороны товарища, обдумывая про дилемму: мстить, или не мстить. С одной стороны, каждый получает то, что заслужил. И Марат не исключение. Так что, моя трусость, несомненно, оправдана. И, в то же время, оставив негодяя безнаказанным, не смогу простить себе малодушия.

Мы не были с покойным друзьями. И у меня нет совершенно никаких обязательств.

Но всё же, всё же…

Так ничего и не решив, медленно побрёл домой с намерением напиться до чёртиков. Деньги ещё вчера подбросил под дверь родным Марата и, позвонив, ретировался. О посещениях зала, как тогда казалось, не имела представления ни одна живая душа. На поминки, естественно, не пригласили. Так что, тет-а-тет с бутылкой водки казался самым естественным завершением печального дня.

Уже входя в подъезд, почуял неладное. Вернее, ставшее привычным ощупывание пространства «вторым зрением» дало знать, что дома меня ждут. Вернее, кто-то, пришедший по мою душу, расположился на этаж выше. Рукоятка пистолета уютно устроилась в ладони. И никаких осложнений взявшийся решать мою судьбу не предвидит.

Будучи профессионалом, Марат имел в распоряжении множество всевозможных средств. Так, на всякий случай. Две дачи, расположенные по разным направлениям, но вблизи железной дороги, по самое «немогу» были напичканы разнообразными неприятными штуковинами. Не зная, сколь велик запас терпения у караулившего киллера, всё же надеялся что достаточный. И рассчитывал, что моего возвращения он дождётся.

Поскольку не имел своей, угнал одну из стоявших в соседнем квартале машин, и спешно направился «на склад». Постоянно сканируя дорогу, на предмет гаишников, абсолютно не боялся и практически не рисковал. На всё ушло около полутора часов. И, вооружившись баллончиком, содержавшим аналог печально известного нервно-паралитического газа с душистым названием «Черёмуха» вернулся домой.

Шалея от скуки, противник курил на восьмом этаже. Одев герметичную маску с подсоединённым кислородным баллоном, я вошёл в лифт и нажал красный прямоугольничек с цифрой «девять». Не вызывая летального исхода, газ действовал практически мгновенно. И оставалось лишь уповать, что недруг потеряет сознание раньше, чем сможет подняться выше.

Конструкция баллончика позволяла зафиксировать кнопку. Едва двери лифта открылись, я бросил вниз шипящий цилиндр. И торопливо закрыл двери кабины, спустившись на два этажа. Секунд через десять, «прощупав» лестничную клетку, вернулся. Несостоявшийся убийца лежал, запрокинув голову. Забрав оружие, в негодовании пнул тело ногой. Потом, открыл окно, дабы выветрился ненужный более газ и, взяв урода под мышки, и не особо заботясь о комфорте, поволок к своей двери.

Очнулся он минут через десять. С первого взгляда смекнул, что к чему. И, криво ухмыльнувшись, заявил.

— Ты должен понять. Ничего личного.

— Кто меня заказал? — Не обращая внимания на никчемные разговоры, спросил я.

— А вот этого ты никогда не узнаешь. Я лишь пожал плечами. Ибо, сам того не ведая, он уже выложил всё.

Отпускать его живым было глупо, ведь он обязательно вернётся, чтобы завершить начатое. — Прощай. — Буркнул я.

И ударил. Парень вырубился сразу. Я же, для верности пшикнув в лицо «Черёмухой», вытащил бесчувственное тело к лифту. Очухается он где-то через час. И даже, возможно, сумеет добраться домой. Но и только. Так как через два умрёт. Вполне естественной и, на первых взгляд, безобидной смертью. И только следы нервно паралитического газа в крови приведут патологоанатомов в недоумение. Но это уже, как говориться, не мои проблемы.

На улице стемнело, и я вынес тело, оттащив в соседний двор. Судьба сделала выбор за меня. Хочу я этого, или нет, а придётся заняться вопросом вплотную. Имя, ярким пятном светившееся в сознании умирающего Марата и данные, извлечённые из памяти незадачливого убийцы, совпадали. Не знаю уж, кто работал в службе безопасности заказчика. Но это явно профессионал. Считающий, что знает, что к чему и умеющий без сожаления затыкать ненужные рты. «Наверное, надо снять квартиру», — с тоской подумал я и завалился спать.

Помнится, киношный комиссар Катанио всегда имел наготове и в легкодоступном месте чемоданчик с минимумом необходимых вещей. Именно для того, чтобы покинуть жильё при малейших признаках опасности. Не теряя драгоценного времени на сборы. Умный человек в таком саквояже имеет все, что позволяет начать другую жизнь на новом месте. Документы с визами для пересечения границы. Авиабилеты с открытыми датами вылета, кредитные карточки и чековые книжки, наличную валюту, дискеты, дублирующие содержимое компьютера. Осторожный, и заботящийся о собственной безопасности мужчина обязательно укомплектует чемодан гримом. Всем, что может понадобиться для быстрого изменения внешности: накладными усами, бровями, бородой, бритвенным станком, ножницами, париком, очками…

Меня извиняет лишь то, что события развивались слишком быстро. И ни о каком бегстве и, тем более, смене имиджа, попросту не думал. Весь следующий день провёл в поисках новой берлоги. Периодически читая мысли окружающих, был относительно спокоен и, как ни странно, чувствовал себя вполне комфортно.

Конечно, можно переселиться на одну из дач Марата. Но, будучи до мозга костей городским жителем, рассматривал эту возможность лишь гипотетически.

Ближе к вечеру в дверь позвонили. Привычно включив «второе зрение», с удивлением обнаружил, что на лестничной площадке никого нет. Решив, что это балуется детвора, щелкнул замком.

Молодой парень, стоявший на пороге, пугал неимоверно. Ничем не примечательный с виду, он обладал ни разу не встреченным доселе свойством. А именно самой совершенной ментальной блокировкой. Или чем-то ещё более непонятным. И… страшным.

— Александр? — Поинтересовался он.

— Чем обязан? — Машинально спросил я. А тело, вернее, дрожащий инстинкт самосохранения отреагировал автоматически. Впечатав кулак в челюсть незваного гостя.

Глава 10

Ирина. Телохранитель

Палыч звонком сообщил, что готов и мы расселись по машинам. Лишь только тронулись, тут же начала просматривать вероятности. И, надо сказать, они не отличались разнообразием. Картина была довольно отчётливой, что несколько успокаивало. Вселяя уверенность в предстоящем «хэппи-энде». Впрочем, для кого как…

Те, кто ждал в засаде, сняли автоматы с предохранителей. У одного даже имелось нечто, похожее на ручной пулемёт. «Заглянув» чуть дальше ухитрилась разглядеть, что события решили запечатлеть на видео! Надо же, какие нынче продвинутые киллеры!

Автомобиль, оснащённый бронёй и пуленепробиваемыми стёклами, выехал за ворота. Следом шёл ещё один. Менее броский на вид, он тоже обладал характеристиками среднего танка. Лесопарк, окружавший коттедж закончился, и дорога повернула, вливаясь в магистраль. И тут начались неожиданности. Путь преграждала… телега, запряженная рыжей лошадью. Мужик в ватнике, очумело глядел на отвалившееся колесо, всем своим видом изображая недоумение.

— Притормозить? — Обернулся водитель.

— Не таранить же его? — Хмыкнул клиент.

Но я была категорична.

— Напролом.

— Хозяин хромированного чуда, по-видимому, собирался поинтересоваться, в курсе ли я, во сколько обойдётся ремонт исцарапанного кузова. Однако, вспомнив недавний разговор с Палычем, лишь махнул рукой.

— Делай, как она говорит. Не снижая скорости, мы мчались на телегу. Кобыла, оказавшаяся умнее хитромудрого крестьянина, услышав сигнал, рванула прочь. Мужичок куда-то пропал, зато на сцене появились другие действующие лица. Открыв огонь сразу из пяти стволов. У бандитов, имелись ещё и дробовики. Они явно были уверены в успехе и не ожидали сюрпризов. А неприятности, тем временем, мчались на всех порах. Две машины агентства, свернув с шоссе, вели ответный огонь. Уже удаляясь, увидела, что несколько атакующих повалились замертво. И, движимая любопытством, закрыла глаза, просматривая развитие недалёкого будущего. Все пятерых убили люди Палыча. И остались дожидаться приезда милиции. — Поворачивай! — Приказал клиент.

— Нет! — Снова начала я.

— В конце концов, мужчина я, или нет?

— Дело ваше. Только, пусть эти двое вытащат пистолеты. И с предохранителей снимут.

— Ишь, какая! — Ухмыльнулся тот но, движением бровей отдал приказ. Как вскоре выяснилось, чутьё не подвело и на этот раз. Едва охраняемый покинул автомобиль, как один из смертников, не подававший признаков жизни, неожиданно вскинул автомат. И тут же задёргался в предсмертной агонии, буквально изрешечённый пулями бравых секьюрити. — Спасибо, девочка. — Посеревшими губами с трудом выговорил чудом избежавший смерти человек.

— Не за что. — Буркнула я. — Это моя работа.

Вернувшись домой, наспех привели себя в порядок. И, сменив, пусть и незначительно, но все же пострадавшие транспортные средства, снова тронулись в путь. Собственно, ничего особенного в этот день больше не произошло. Вот разве… Уже подъезжая к офису, почувствовала какие-то странные, ни разу до селе не испытанные ощущения. Словно кто-то осторожно скребётся где-то в уголке сознания. Тихо, как мышка. Вызывая аналогичную брезгливость. Впрочем, оглядевшись, ничего подозрительного не обнаружила. Вероятности, как всегда, искрились разноцветным калейдоскопом, теряясь в тумане неизвестности.

Ну, и, если это кому-то интересно, благодарный подопечный, оставшись тет-а-тет, протянул аккуратненький конверт. Кстати, довольно толстый. Как на вид, так и на ощупь.

— Как это работает? — Не удержавшись, полюбопытствовал он.

— Секрет фирмы. — Сохраняя таинственность но, при этом, стараясь не хамить, отшутилась я.

— А… подобным фокусам можно научиться?.. — И уточнил, вызвав мимолётную улыбку. — За любые деньги.

Как будто в этом мире можно купить всё. И всех. Хотя… Меня-то он, как ни крути, купил. Пусть не надолго, но всё же…

— Увы, нет… — Как можно деликатнее ответила я. — Конечно, возможно, со временем откроют нечто вроде тестировочных центров. Где у детишек постараются выявить определённые способности. Но, думаю, вряд ли это что-то даст. В смысле результатов. Люди, пусть даже и маленькие, становятся очень скрытными, когда дело касается их внутреннего мира.

— Что ж, очень жаль. — Как и всякий деловой человек, он тут же отбросил недостижимые мечты. И, уже сухим, повседневным тоном, добавил. — Вы свободны. Можете продолжать работу. — И, поколебавшись, добавил. — Ещё раз спасибо.

Я кивнула и вышла из роскошно обставленного кабинета. Навстречу двигался предводитель уважаемой касты «шкафов». Звероподобный мужик с внимательными и холодными, как у медведя глазами. Никаких эмоций, лишь бездушное любопытство. И, как показалось, толика чего-то похожего на ненависть.

Вообще-то, я его прекрасно понимала. С момента заключения контракта на временное обслуживание VIP персоны нашим агентством, рейтинг охраны, если можно так выразиться, понизился. Что вполне естественно. Но, надеясь, на его профессионализм, не стала вдаваться в подробности и пояснять, что у нас несколько иные задачи. Да и вообще, не моё это дело. Пусть шеф разбирается с человеком его ранга.

Машинально развернув веер вероятностей, с удовольствием обнаружила, что лично мне знакомство с этим пугающим дядькой ничем не грозит. А вот для него всё складывалось не очень хорошо. И мелькала какая-то смутная угроза. Но, как ни странно, это было нечто неосязаемое. Эфемерное и покрытое туманным маревом. Подобная картина, как правило, свойственна событиям отдалённым во времени не меньше, чем на месяц. Здесь же было понятно, что до неприятных последствий каких-то прошлых поступков начальника охраны остались считанные часы. И, в то же время, не могла разглядеть источника угрозы. Словно кто-то невидимый и, в то же время вполне реальный, самим своим присутствием путал ясную картину будущего.

Подходила к концу первая неделя работы с клиентом. И, по установленным Пал Палычем правилам, я могла взять выходной. Но, поскольку совершенно не устала, предпочла свободному времени премиальные. К тому же, избежав одного покушения, наниматель не решил своих проблем. Вообще-то, создавалось впечатление, что это лишь очередной ход в затянувшейся шахматной партии. Причём, играемой «вслепую». И что до развязки её очень и очень далеко. И она представлялась совсем не внушающей оптимизма.

Непонятная «третья сила» никак не выходила из головы. Казалось бы, всё достаточно просто. Во всяком случае, именно так полагал тот, о чьей безопасности призвана заботится. Двое противников, стараясь при этом надуть друг друга как можно больше, разрабатывают хитроумнейшие комбинации. Причём в ход идёт абсолютно всё. Биржевые махинации, аферы с ценными бумагами, политические интриги и… заказные убийства.

Фигуры, как водится, при этом не принимаются в расчёт. Что значат их ничтожные желания по сравнению с увлекательнейшей игрой в большой бизнес. Но, вновь и вновь пытаясь упорядочить в голове переплетение вероятностей, я каждый раз наталкивалась на какую-то неправильность. Словно кто-то третий, пугающий, ужасный и… непостижимый решил взять, и поучаствовать в шахматной партии. Причём, делая это анонимно и… не соблюдая установленных игроками, пусть и довольно абсурдных, но всё же правил.

Ближе к вечеру, направляясь через заросший соснами участок в отведённый мне домик, вновь наткнулась на руководителя секьюрити. И испуганно вскрикнула. Встреча с чем-то неясным сегодня ночью вырисовывалась вполне отчётливо. И… я точно знала, что этот человек, ни при каких обстоятельствах не доживёт до завтрашнего утра. Подобное со мной происходило впервые. Как правило, вероятностей несколько. Иногда они отличаются друг от друга кардинально. Чаще — очень похожи. Но, всё же альтернатива существует.

Здесь же висело мутное туманное пятно. Рассеивающееся с наступлением утра. Которое, к сожалению, никогда не наступит для этого сильного и страшного мужчины.

— Простите… — Неуверенно начала я, вызвав удивлённый взгляд, в котором явственно светилась неприязнь.

— Что вам нужно? — Ледяной голос, казалось, сочится презрением. На секунду закрыв глаза, вдруг поняла, что ничего не получится. Попросту не смогу предоставить убедительных доказательств. А на слово, несмотря на предотвращение недавнего покушения, он не поверит. И — такая неминуемая безысходность, заканчивающаяся смертью. Но, желая до конца оставаться чистой перед своей совестью, неуверенно промолвила.

— Вы не могли бы сегодня проявить особую осторожность.

Он недобро хмыкнул.

— Осмотрительность — часть моего ремесла, девочка. — К тому же, апартаменты хозяина в ближайшие несколько дней будут находиться под усиленной охраной.

— Нисколько не сомневаюсь. Но я говорю о вашей личной безопасности.

— Весьма польщён. — Язвительно кинул он.

И, обойдя меня, словно неодушевлённый предмет, последовал своей дорогой.

В бессилии я закусила губу. Ничто, никакие действия не могли изменить зыбкого и липкого марева, затмевающего ближайшие несколько часов. Привычный с детства дар предвидения внезапно изменил. Хотелось выть от ярости, кусая локти. И биться головой о стену. Заботясь о репутации агентства и, стараясь судорожными телодвижениями хоть как-то попытаться повлиять на события, нагло напросилась на аудиенцию.

— Дело столь серьёзно, что не терпит отлагательства? — Хмуро осведомился большой босс. — Или, моей жизни опять что-то угрожает?

— Вам — нет. — Отрезала я. — Но вот ему. — Кивнул в сторону стоявшего с недоверчивым видом бугая, пояснила. — Не могу сказать, что-то более определённое. Но этот человек вряд ли доживёт до завтрашнего утра.

— Умирать за меня — его профессия, девочка. — Засмеялся клиент. — Составляющая работы. «Модус операнди», и «Модус вивенди»* (*Образ действий. Образ жизни. (лат). одновременно.

— Как хотите. — Я устало опустила голову. — Я всего лишь слабая женщина.

— Не надо так переживать. — С фальшивой отеческой заботой произнёс хозяин. — Просто ложитесь спать. Ведь, как известно, «утро вечера мудренее».

Приняв душ, разделась и забралась в постель. И, как ни старалась бороться со сном, Бог Морфей всё же оказался сильнее. Провалившись в тяжёлое забытьё, чувствовала себя чертовски плохо. Всю ночь мерещились кошмары. Снилось, что навсегда утратила способность видеть будущее. И сопутствующую ей свободу выбора.

Проснувшись среди ночи в холодном поту, убедилась, что ничего не нарушает тишину. Выбравшись из кровати, прошлепала босыми ногами к холодильнику. И, налив полный бокал Джин-тоника, залпом выпила, слегка поморщившись. Всё же, алкоголь — великое изобретение. Натянутые как канаты нервы мгновенно расслабились. Всё вдруг стало нереальным и… неважным. Даже не пытаясь взглянуть на вероятности, снова улеглась в постель и, улыбаясь, стала вспоминать некоторые забавные случаи, происшедшие во время работы на агентство.

Одним из первых несложных дел, которые поручил Пал Палыч, стала… слежка за неверными супругами. Пикантность состояла в том, что оба изменяли друг другу с… одной и той же женщиной. Тридцатилетней танцовщицей стриптиза, не брезговавшей побочным заработком. И, не отличаясь особой целомудренностью, та по очереди удовлетворяла прихоть обоих платных партнёров. Как водится, заказчик требовал «достоверных доказательств». Не хочу касаться сейчас моральной стороны вопроса, так как, то, что иногда приходится делать не всегда мне по душе. Но, «вычислив», когда женщины будут предаваться лесбийской любви, сообщила время мужу. Тот, нагрянув, лишь рассмеялся. Не сочтя измену таковой. И у него, и у сриптизёрши хватило ума не афишировать знакомство, так что «розовая» жена отделалась, как говориться, лёгким испугом… Ну, а дальше, сами догадайтесь… Всё, как в плохом детективе… Не желая оставаться в долгу, благоверная обратилась… Как вы думаете, куда?..

Слегка опьяневшая и, несмотря на мрачноватые прогнозы «внутреннего я», вдруг абсолютно успокоившаяся, незаметно для себя заснула. Увы, мне, слабой женщине, не по силам изменить порядок вещей. И, в конце концов, случается лишь то, чему действительно суждено произойти.

Наутро в усадьбе царила настороженная суета. Прислуга поглядывала на меня с опаской. А пожилая уборщица и вовсе перекрестилась. Уже понимая, в чём дело, заглянула в свой внутренний мир. Лишь для того, чтобы убедиться, что была права. Возле ворот стояла машина «скорой помощи», в которой увезут тело. И буквально через час предстоял не очень приятный разговор со следователем.

Впрочем, для подобных мероприятий у Пал Палыча имеется несколько адвокатов, до самых дёсен сточивших зубы на буквоедстве. Да и, не думаю, что подопечный нашего агентства позволит проявлять излишний интерес к собственной персоне. Набрав номер, тут же убедилась, что изменила предполагаемый ход событий. Весьма сомнительное счастье говорить с милиционером достанется «представителю фирмы». Мне же, как понимаю, придётся в очередной раз отказаться от «выгодного предложения». И оно не замедлило последовать.

Облачённый на этот раз в официальный костюм, господин «N» был подавлен и серьёзен.

— Мы очень давно вместе. — Казалось, он сорвётся в рыдания. — Знаете, как это часто бывает… Одному из друзей вдруг начинает везти. И, когда вопрос заходит о безопасности, самое лучшее, что ты можешь сделать, это попросить помощи у того, кого хорошо знаешь.

— Примите мои соболезнования. — Тихо произнесла я. — Наверное, в данной ситуации никто не мог ничего сделать.

— Выходит, судьба? — Как-то неуверенно спросил он. Вот уж никогда бы не подумала, что такие люди верят в предопределённость. Скорее уж они привыкли полагаться на собственные возможности. Интеллектуальную мощь и непреодолимую силу денег.

— Не знаю. — Ещё тише прошептала я.

— Он был не только другом, но и партнёром. — Сообщил убитый горем человек. И, внезапно сменив тему, снова предложил то, чего я так боялась. — Переходите ко мне. Навсегда.

— Нет.

— Что вы имеете в вашей жалкой охранной фирме? Сто тысяч в год? Двести? — Я лишь усмехнулась, ибо не обладала и десятой частью названных сумм. — Вот-вот. — Распалялся он. — А, работая на меня, вы за несколько лет станете миллионершей.

Тихонько присвистнув, я, тем не менее, покачала головой. Ибо деньги никогда не привлекали ради самого факта обладания ими. Это всего лишь инструмент. Ключ к независимости. А вот то, что навязывал сидящий передо мной господин, было, пусть и золотой, но всё же клеткой. В конце концов, трудясь в агентстве, всегда имею свободу выбора. Пусть небольшую, но всё же. И, предпочти отказаться от чем-то не понравившегося задания — это никто не посчитает изменой клубу.

Согласившись же на щедрые посулы, невольно попаду в рабство. Ибо придётся строить личную жизнь, соотносясь с планами босса. И, боюсь, что проявление самостоятельности, будет воспринято как предательство.

— Я никогда не смогу стать вашим другом. Так же как и партнёром по бизнесу или кем-то ещё.

— Что ж… Что-то подобное я и предполагал. — Он в задумчивости пожевал губами. — Скажите, по условиям контракта, вы не обязывались отклонять любые другие предложения?

— Нет.

— Вот и прекрасно. — Оживился он. — В таком случае, я нанимаю вас в качестве разового консультанта. — И снова протяну пухлый конверт. — Это гонорар за вчерашний прогноз.

— Надеюсь, вы понимаете… — Конечно. Но, если вдруг возникнет необходимость… Вы ведь не откажетесь навестить старика в его загородной резиденции?

— А почему бы и нет?

Глава 11

Александр. Вор

Снизу раздался шорох, и я поспешил затащить тело незваного гостя в квартиру. По привычке «прочесав» лестницу, удивился, никого не «обнаружив». Но слух не обманывал. К тому же интуиция, как и у всякого, кто живёт подобной жизнью, кое-чего да стоила. В подъезде кто-то был. И этот человек не давал прочесть свои мысли. Согласитесь, такое совпадение не могло не вызвать подозрения. И, элементарно сложив один и один, пришёл к выводу, что эти двое явились по мою душу. Кто их знает, современных киллеров? Нейролингвистические технологии нынче ушли так далеко, что невозможно вообразить. А хороший профессионал не пренебрегает любой, пусть самой ничтожнейшей возможностью. И к каждому делу готовиться сверхосновательно.

Лежащий без сознания человек не подавал признаков жизни. Конечно, хорошо бы дождаться, пока милый очнется, и поспрашивать: «шо ж ему от меня надо»? Или, что ещё лучше, захватить с собой в качестве «языка». Но, увы. Присутствие за дверью напарника делало эти намеренья практически невыполнимыми. И не оставляло времени. Достав из шкафа кусок альпинистской верёвки, отрезал метра полтора и связал отправленному в нокаут парню руки за спиной. Это заняло лишь несколько секунд. А спокойствия, как ни крути, прибавило.

Открыв окно, пропустил конец фала через батарею. Одеть обвязку — дело одной минуты. Выбросив оба куска, споро пристегнулся и заскользил вниз. Конечно, можно было управиться быстрее. Но, оставлять вещественные доказательства бегства не входило в мои планы.

Едва коснулся земли, начал стравливать канат. Выполняя элементарный, и, в то же время очень эффектный скалолазный трюк «продёргивание». Многие недоумевают: как, спустившись с большой высоты, удаётся развязать узел? А фокус в том, что никакого узла нет. Оба конца свободно свисают вниз, «наброшенные» на точку опоры. И остаётся лишь потянуть… Иногда, правда, применяется более безопасный вариант, с использованием карабина. Но, так как время было дорого, пренебрёг страховкой.

Свиваясь беспорядочными змеиными кольцами, верёвка упала к ногам. Схватив бухту в охапку, отошёл под кроны деревьев, росших возле дома. И, упаковав в сумку, направился прочь.

Предвидя, что рано или поздно придётся подаваться в бега, я всё же имел кое какие средства на чёрный день. Правда, всегда казалось, что скрываться придётся от правоохранительных органов. Но жизнь, как это часто случается, повернулась одной из совершенно непредсказуемых граней. Да, Бог с ним. Главное — моральная готовность к неприятностям. Если разобраться, ничего сверхъестественного или из ряда вон выходящего не произошло. И гораздо более опасной ситуация представлялась в тот момент, когда был арестован доблестными стражами порядка. Ведь, не прорежься столь к месту этот, без сомнения внушающий веру в собственные силы дар, сидеть бы мне сейчас в камере. А, так как родственников в Москве не имею, то кушать пришлось бы исключительно баланду. В общем Б-р-р.

А так… Подумаешь. Вломил какой-то много возомнившей о себе ищейке по морде. Да покинул квартиру несколько нетрадиционным способом. Всё равно ведь собирался съехать на неопределённый срок. Так что, переживём.

Новое пристанище, снятое впопыхах, не отличалось особым комфортом. Да, собственно говоря, на данном этапе существования он и не требовался. После того, как всё закончится, скорее всего, на пару лет придётся обосноваться за границей. На этот случай, в одном из более-менее надёжных банков Москвы лежала некоторая сумма, предназначенная для оплаты коммунальных платежей. Так что, надеюсь, конфискация недвижимости мне не грозит.

Улёгшись на кровать, закинул руки за голову и, смежив веки, стал обдумывать предстоящую ночь. Вернее, просто настраиваться на неприятную, но требующую срочного выполнения работу. Так как праздно размышлять — времяпровождение для чересчур развитых духовно и убогих физически. Я же человек дела. Мой старик любил говорить: поступок — это переход вероятности в реальность. Суть жизни в действии. Стараясь не строить каких-то грандиозных планов, просто медитировал. Свыкаясь с мыслью, что через несколько часов перейду в новое качество. Став убийцей. Было как-то не по себе. Всё же, лишить человека жизни противно моей природе. Пусть даже и сто раз заслуживающего подобный участи. И, если бы не вставший ребром вопрос: «или я — или они», наверное, просто бы уехал. Правда, без надежды вернуться в обозримом будущем.

Не то, чтобы мне омерзительна жизнь за границей… Но, всё же, предпочитаю решать подобные вещи сам. А не полагаться на чужую волю.

Как-то вяло попытавшись найти хоть какой нибудь более-менее приемлемый выход, называемый разумными людьми компромиссом, всё время натыкался на захлёстывающую сознание волну животного страха. Не навести сегодня кто-то имеющий ментальную защиту, и, наверное, я бы попытался решить дело миром. А, убедившись, что помыслы противной стороны чисты и заслуживают доверия, оставил бы всё как есть. Но сама возможность сокрытия мыслей, отвергала подобную вероятность напрочь. И не оставляла выбора.

Отдохнув где-то с час, вскочил и отправился «в арсенал». В лесу, неподалёку от другой Маратовой дачи закопано несколько стволов. Смазанные и тщательно завёрнутые в водонепроницаемый материал, они были «чистыми». То есть, ни разу не использованными. Хотя, если всё пойдёт «не так», думаю, это не будет иметь решающего значения. Безошибочно «вспомнив» место, выбрал семнадцати зарядную «Берету» бельгийского производства. Не очень большого калибра, этот пистолет был снабжён глушителем. И тремя запасными обоймами. Как и всякий осторожный человек, Марат пользовался «инструментом» лишь один раз. Так что, искренне считал, что семьдесят восемь патронов — более чем достаточно. К тому же, стараясь «не светиться», каждый заказ выполнял другим способом. Эх, Марат, Марат. Знал бы ты, что главная опасность подстерегает с другой стороны… Хотя, не думаю, что это повлияло бы на твой выбор жизненного пути.

Угнанная машина стояла возле дачного домика. Неприметный «Фольксваген», восьмидесятых годов не должен привлекать особого внимания. К тому же, на практике убедился, что на безлюдном шоссе могу «слышать» на несколько километров вперёд. И, обнаружив милицейский кордон, всегда успею повернуть назад, чтобы поискать другой путь. В голове разлился звенящая пустота. Коттедж того, по чью душу направлялся, располагался невдалеке от кольцевой дороги. Но немножко в другом направлении. Не беда. Впереди — длинная ночь. С собой имелся изрядный запас кофе. И я не намеривался отступать. Убеждая себя в том, что попросту нет другого выхода.

Не доезжая километра два, остановился. И, спрятав тачку в лесу, направился к дому пешком. Освещая путь фонариком, вскоре наткнулся на кирпичную ограду. По верху которой тянулась колючая проволока. Чертыхнувшись, пошёл вдоль стены, отыскивая наиболее удобное место. Бес его знает, пропущен ли ток. А, может быть, ограждение связано с какой нибудь системой сигнализации? Судя по времени, затраченному на дорогу, участок немаленький. Но терпения мне не занимать. Наконец, минут через пятнадцать, увидел что-то более-менее подходящее. Метрах в двух от забора росла сосна. Нет, ветви её не тянулись через стену, образуя импровизированный мост, не замеченный ленивыми секьюрити. Но, всё же, они, ветки, имелись. Одна, особо крупная, росла вдоль стены на высоте трёх метров. И — подарок судьбы — все нижние спилили заботливые охранники. Обхватив ствол, забрался на импровизированный турник. Как следует раскачавшись, перебросил тело через преграду. Запас высоты оказался достаточным, чтобы сделать сальто и приземлиться на ноги. Если в усадьбе и содержались собаки, то находились на привязи. Во всяком случае, ни лая, ни рычания не расслышал. Мысленно прощупывая окрестности, выяснил, что возле ворот дежурят трое. В обязанности ещё четверым вменялось периодически обходить территорию по внутреннему периметру. К счастью для всех, до очередного вояжа оставалось минут сорок. И я надеялся, что успею. Уже приближаясь к дому, услышал обрывки чужих мыслей. Спрятавшись в тени кустарника, с всё более нарастающим интересом, продолжал копаться в головах обитателей усадьбы. Мне крупно повезло, так как недалеко стоял, выкуривая последнюю сигарету один из двух человек, виновных в смерти Марата. И отдавший приказ на физическое уничтожение моей скромной персоны. Вообще-то появилось огромное искушение застрелить его прямо сейчас. И продолжить путь. Но всё же решил, что подобная смерть окажется слишком лёгкой для негодяя. Скорее избавлением, чем наказанием.

Поразмыслив с минуту, пришёл к выводу, что этот обладающий недюжинной силой мужик, положившись на умение драться, вряд ли станет звать на помощь. Так что, шансы у меня имелись. И очень даже неплохие.

И шагнул в круг света.

— Добрый вечер. — Как можно небрежнее бросил я.

Мой враг вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Так понимаю, о том, как вы сюда попали спрашивать бесполезно? Так же и про то, кто вы?

— Отчего же. — Сам того не желая, я улыбнулся. — Я самым банальнейшим образом перелез через стену. Что касается второго вопроса… Думаю, кто я такой, вам хорошо известно. Так же как и имя человека, убитого по вашему приказу несколько дней назад.

— Что ж… — В задумчивость и, словно про себя, выговорил он. — Значит, девчёнка была права.

Он поднёс руку с неярко тлеющим окурком к губам, а я непроизвольно распахнул куртку, демонстрируя рукоять пистолета.

— Не надо.

И тут же немного устыдился своей поспешности.

— Почему не убили сразу?

— Это было бы слишком просто. — Ответил я. — Думаю, вы заслуживаете большего.

— А вы, оказывается из этих… — Протянул он.

— Из каких это «этих»? — Поинтересовался я для виду.

Так как и без того уже знал, что он скажет.

— Идиотов, верящих в благородство. Способных превратить любое мало-мальски важное дело в балаган. — И пояснил. — Дуэли, и тому подобное.

Что ж, пусть так. Я знал, что при нём нет оружия. И только самолюбие не даёт ему крикнуть, позвав охрану. А так же чувство самосохранения. Ибо, как человек искушённый он прекрасно понимал, что выстрелить я успею в любом случае.

— Так что, пошли?

— Я тяжелее вас килограмм на двадцать. — Презрительно скривился он. — И, должен сказать, что вы не производите впечатления опытного бойца.

Что ж, он прав. Практика мордобития, тем более со смертельным исходом, у меня отсутствовала напрочь. Но какое-то бешеное упрямство не давало прикончить его прямо сейчас. Очень, очень хотелось увидеть предсмертный страх в холодных глазах. И услышать, как эта тварь испустит последний вздох.

— Вы как будто боитесь? — Подначил я его.

— Щенок. — Процедил громила сквозь зубы. — Я вобью эти слова тебе в глотку. Вместе с зубами. — И сделал приглашающий жест. — Прошу.

Не спеша, словно закадычные друзья, вышли за ворота. Я даже немного обрадовался. Ибо, после всего гораздо спокойнее оказаться вне досягаемости охраны. Я направился в сторону своей машины, сокращая путь к отступлению.

— Долго ещё ходить будем? — Нетерпеливо осведомился он. — Сусанин хренов.

Его удар отпечатался у меня в мозгу за целую секунду до начала движения. Совсем неспортивно, однако. Я бы даже сказал, подло. Тело, готовое к подобному повороту событий, отреагировало мгновенно. Легко уклонившись, я пропустил руку атакующего мимо себя, сделав подсечку. Оказавшись на земле, начальник секьюрити быстро вскочил. И, подобно стальной пружине, мощный и упругий, бросился вперёд. Зная, как он себя поведёт, я снова был начеку. И, закрыв глаза, встретил, легко выбросив раскрытую ладонь. Делать ничего не пришлось. Нёсшаяся с огромной скоростью более чем стокилограммовая масса, наткнувшись на препятствие, рухнула как сноп. Удар больно отозвался в плече, а рука заныла.

Уловив ярость и сожаление, что нет возможности пристрелить меня на месте, я занял нужную позицию. Следующую атаку он провёл, с целью захватить пистолет. Как вы понимаете, получилось у него это плохо. Я же, предвидя, что ненавистное лицо в эти мгновения будет не защищено, от души расквасил приговорённому нос. Не очень эстетично, конечно. Но ведь, как ни крути, сам напросился.

— Не тяни. — Как-то хрипло попросил он. — Меня ни разу в жизни так не унижали.

— Именно по этому я не убил вас из-за угла. — Заявил я. — Нужно же вам узнать, что это такое, хотя бы перед смертью.

Ненависть, блеснувшая в его взгляде, казалось, могла испепелить на месте. Яростный ментальный удар оказался настолько силён, что от неожиданности я пошатнулся. Всё же, он был неплохим бойцом. Да что там. Великолепным. Не понимая сути происходящего, противник постарался использовать ситуацию на все сто процентов. И то, что произошло дальше, я проделал скорее бессознательно. На уровне инстинктов. Вообще-то, этот приём описан во всех учебниках по рукопашному бою. Ведь всё гениальное, как правило, просто. К тому же горло — наиболее уязвимое место. При условии, что в пылу схватки получится попасть. Мне удалось.

Я шёл по ночному лесу, борясь с тошнотой. Наконец, не выдержав, остановился, чтобы проблеваться. Всё же, есть в этом, я имею в виду убийстве себе подобных, что-то неестественное. Иначе почему меня выворачивает наизнанку? А на душе царит какая-то космическая пустота? Проклиная неведомого благодетеля, наградившего ублюдочными генами поплёлся дальше. Доблестным работникам милицейской охраны в этот вечер, должно быть тоже здорово икалось. Если бы не их бескомпромиссные методы… Кто знает, может быть, и удалось бы откупиться. Такие вот пораженческие настроения преследовали всю дорогу. О том, что нужно «ковать железо, пока горячё», как-то не думалось. Конечно, путь, относительно свободен. И, выяснив из сознания убитого, где находится спальня хозяина, а так же, сколько церберов в доме, можно без труда завершить то, за чем пришёл.

Однако, утешившись тем, что «возвращаться — плохая примета» сел за руль и вернулся в район дачи. Машину, стерев отпечатки, бросил на железнодорожной станции. И, пройдя пару километров пешком, завалился спать. Я уверен — многим довелось испытать подобные чувства. Продираешь глаза в кромешной тьме, покрытый мерзким липким потом. Что-то неясное и невразумительное, скрывающееся в укромном уголке души, называемой умниками подсознанием, подталкивает к роковой черте, за которой простирается полная мгла. Дыхание учащается, а сердце бешено лупит по рёбрам, словно собираясь навсегда покинуть хозяина.

Я включил лампу и закурил. Приснится же такое. Кошмар понемногу отпускал, растворяясь в конусе света, становясь всё более нереальным. А я вновь почувствовал грусть. Ностальгию по «старым добрым временам», когда был обычным воришкой, все немудрящие заботы которого сводились к тому, как бы покрасивее потратить награбленное.

Странное знание переполняло меня. Постоянно преследовало ощущение, что стою на пороге чего-то неведомого и страшного. Будущее, которого так боялся ещё на наступило. Но, по крайней мере, если собираюсь жить дальше, никуда от него не денешься. И, стараясь оттянуть приход этого пугающего момента, иной раз был готов поторопить приближение развязки. Ибо ждать выше моих сил. Тем более, неизвестно чего.

Кое-как промучившись до утра, выбрался во двор и по пояс облился холодной водой. Смывая остатки кошмара, и готовясь к новым делам. Не терпящих отлагательства. Ибо тот, за чьей жизнью я вчера пришёл и избежавший смерти благодаря вмешательству судьбы, сегодня отправлялся в Лондон. Как все осторожные люди, он никого не посвящал в свои планы. За исключением одного человека.

Глава 12

Интаур. Охотник

Дверь захлопнулась, и я позволил себе подняться повыше. По всплеску мозговой активности понял, что тот, ради кого прибыл в эту реальность, сканирует пространство. И затаился. К сожалению, обладающие парапсихическими способностями, совершенно не подвергаются внушению. Да и попытка прочитать их мысли заканчивается полным фиаско. Что, в общем-то, не мешает вести нормальную слежку. Почувствовав, что Александр стал удаляться, я насторожился. Приблизившись, приложил ухо к двери. Ни звука! Лишённый ауры и невидимый незваный гость, несомненно, находился в квартире. А вот интересующее лицо делало что-то странное. Впрочем, что в этом безумном мире ниспровергателей устоев можно назвать нормой?

Выбежав из подъезда, поспешно обогнул дом. И едва избежал столкновения. К счастью, тот был занят своими мыслями и, повернув, я юркнул за угол. Держась в достаточном отдалении, проследил за Александром до нового пристанища. И поспешил назад. Тот, кто остался лежать без сознания, интересовал гораздо в большей степени.

Ибо, как известно, окружающая нас Вселенная — извечная и никем до конца не расшифрованная загадка. Постоянная тайна. Величественная и Манящая. Так как у любознательности нет определённых рубежей, а лишь непрерывное преодоление границ неведомого. Но, едва человек начинает думать, что сделан последний шаг — перед ним во всей своей непостижимости раскрываются новые горизонты. И свежие секретны. Так было. Так есть. Так будет. Непрерывное изучение. Бесконечное и неисчерпаемое.

«Познавать — радость для того, в ком сердце льва». — Сказал один из жителей этого мира. * (Ф. Ницше.). «Только делая прыжок в неизвестное, мы ощущаем свою свободу». — Вторил ему другой.* *(Т. Уайлдер.) А третий — великий немецкий философ Иммануил Кант, заметил однажды, что «Есть всего две вещи, достойные подлинного удивления и восхищения: звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас».

Так что, сами понимаете, я с лёгкостью пренебрёг возможность навсегда потерять парапсиха, великое множество которых болтается по различным мирам. Но вот упустить вызвавший жгучий интерес феномен позволить себе не мог. Ведь давно известно, что всё в Природе неразрывно связано между собой. Эти невидимые, но прочные узы обуславливают прошлое, настоящее и будущее каждого отдельно взятого живого существа.

При этом главной составляющей нерушимого единства является мыслящая материя. А из таковых форм мне известна лишь одна. Человек. В нём в максимально сжатом виде Вселенная сконцентрировала наиболее важные потенции. Говоря языком науки, (а моё искусство, несомненно, является таковой, ибо на изучение и совершенствование владением дара я потратил долгие годы), в Человеке закодирована вся информация о Вселенной. Мыслящий индивид — своего рода живое пособие. По которому, при желании, можно воспроизвести любые закономерности. Поскольку они повсюду и во всем тождественны.

Конечно, многие, воображающие себя умными, могут возразить. И даже привести кучу доводов, опровергающих мою концепцию. Но ведь характерная особенность абстрактного мышления как раз и состоит в том, что оно может свободно манипулировать понятиями и представлениями. Способно конструировать из них «сцепки» любой степени сложности. Но от игры ума, полёта воображения и фантазии, материальная действительность не меняется. Она существует, опираясь на собственные правила, а не на интеллектуальный произвол.

Стоя перед дверью, я вытащил из кармана связку отмычек. Окружённый ментальной завесой, нисколько не боялся случайных свидетелей. Замок щёлкнул где-то через три минуты, и я вошёл в прихожую. Для чего пришлось отодвинуть бесчувственное тело, которое убегающий использовал для того, чтобы забаррикадировать вход.

Я невольно усмехнулся. Хороший удар у парня, раз пострадавший не приходит в сознание в течение полутора часов. Впрочем, это могло быть лишь игрой. Невидимый внутренним зрением и лежащий лицом вниз, он мог притворяться. Правда, руки у незнакомца связаны. Но, когда человека загоняют в угол, в качестве оружия он может использовать всё. Например ноги.

Словно в ответ на подобные мысли, лежащий дёрнулся. И, одним движением перевернувшись на спину, со всей силы ударил вышеупомянутыми конечностями в стену. Ибо мне, несмотря на более чем почтенный возраст, в подобных случаях не свойственно стоять на месте.

Достав нож, я присел на корточки и поднёс устрашающий предмет к его глазам.

— Надеюсь, мой юный друг, вам знакома эта игрушка?

Улыбнувшись одними губами, он слегка кивнул.

— Очень рад. И, думаю, вы понимаете, что её можно применить по-разному? Либо перерезать путы… или же. — Я многозначительно замолк.

Тот, у кого в паспорте значилось «Алексей Орлов» ещё раз дёрнул головой.

— Вот и прекрасно. Я обязательно избавлю вас от причиняющих неудобство верёвок. Но немного погодя.

Рывком заставив его встать, слегка придержал и, закрыв глаза, вызвал в памяти образ Долины. Окружающее пространство заколебалось призрачным маревом. Стены прихожей замерцали. И вот, спустя несколько десятков секунд, я уже среди такого нереального с точки зрения обывателя, и такого знакомого пейзажа.

К счастью, из этого сумасшедшего измерения в Долину можно попасть откуда угодно. Конечно, подобное доступно не каждому. Но таким как я по силам.

Родной же мир, как и большинство известных, абсолютно нормален. И точка перехода в нём зафиксирована в пространстве. Что, несомненно, имеет огромные преимущества перед безумной джигой, которую выплясывает путь из Долины в реальность, ставшую перекрёстком для десятков и сотен миров.

Помимо всего прочего, статическое положение портала дало моим предкам возможность построить дом именно в этом месте. Теперь, по прошествии поколений, трудно сказать, что случилось раньше. То ли мы, с рожденья обладающие каким-то особым чутьём, смогли найти щель между измерениями. А, может, «проникновение» произошло совершенно случайно. И, выжив в межвременье, один из пращуров не только сумел найти дорогу обратно, но и передать доминантные гены потомкам. Да, по большому счету, это и не так уж и важно.

Своё предназначение я с младых лет воспринимал, как данность. Не стараясь подняться по социальной лестнице, мы всегда держались особняком. И странствовали, по большей части ради любопытства. Во всяком случае, двое старших братьев предпочли участь бродяг. Или, как они это называли «исследователей». После смерти отца порознь ушли в Долину. И не вернулись.

С тех пор минуло более века. Как ни странно, я оказался домоседом. Своей спокойной рассудительностью сумел снискать уважение сильных моего мира. И даже настороженное любопытство касты жрецов не особо докучало.

Наши интересы практически не пересекались.

Они стремились к власти. Я же, интегрировавшись в структуру, и заняв одну из самых низких ступеней, просто наслаждался жизнью. С умилением наблюдая за паникой, росшей среди святых отцов, вызванной приходом чужака. Очень может быть, что никогда не стал бы связываться с проходимцем мирового масштаба. Но, изнывающий от скуки, уступил место любопытству. Кто — кого, так сказать. И, неизвестно ещё… Если бы не десяток другой несчастных, доставленных мною, возможно, голова Иллюзиониста, насажанная на кол, давно бы висела в «пантеоне позора»? Но, поймите меня правильно. Не будучи революционером по духу, я всё же соглашался с его доводами. Любой устоявшейся системе время от времени необходимы встряски. Да, параноидальный мир, служащий вокзалом для путешественников, постоянно лихорадит. Но столь стремительного развития не знала ни одна реальность.

И даже те, кто значительно ушёл вперёд, делали это столь медленно, что их жителям казалось — ничего не происходит. Не говоря уже об отсталых вселенных, на тысячелетия застывших в варварстве. И, в лучшем случае, поднявшихся до «вершин цивилизованности» рабовладельческих и феодальных обществ.

Вернулись в подвал моего дома. Потерявший сознание во время перехода Алексей обмяк у меня на руках. Я бережно уложил его на пол. Поборов искушение запереть парня, разрезал верёвку. И, поскольку времени было в обрез, стал готовиться к обратному путешествию.

Конечно, на первый взгляд, оставляя абсолютно незнакомого человека в жилище, я поступал слишком опрометчиво. Но, даже самые надёжные запоры не являются гарантией. И, не успей я вернуться вовремя, он может запросто выбраться. Причинив при этом моей обители немалый вред. Не говоря о том, что обязательно пустится в бега. Лови его потом. А, так как транспорт у нас не столь совершенен как в его родном мире, то и поиски, соответственно, могут затянуться. Особенно, если учесть то, что у него окажется достаточно большая фора.

И, напротив, увидев все признаки гостеприимства, он, даже покинув мою берлогу, непременно вернётся. К тому же, большинство ценностей надежно спрятано. Непривычные же, и довольно старые предметы обихода, вряд ли представляют интерес даже для самого неискушённого вора.

Высыпав не стол горсть золотых монет, я в последний раз посмотрел на неподвижное тело, и спустился в подвал. Не думаю, что с Александром за столь короткий срок случилось что-то непредсказуемое. Тем более что знаю его новый адрес. Остаётся надеяться, что Долина не сыграет со мной злую шутку. И не откроет ворота где нибудь в диких местах на другом конце света.

Что ж, могло быть гораздо хуже. И портал бы отворился в Пустыне Сахаре. Или в Южном полушарии, которое постоянно сотрясают революции, сопровождаемые массовыми убийствами. Оказываясь в подобных регионах, я всякий раз с умилением вспоминаю родное измерение. Где царит патриархальный уклад и всё так тихо и мирно. Относительно конечно. Но перемены у нас происходят столь медленно, что не заметны на протяжении не то что одной короткой человеческой жизни, а даже целых поколений. Я стоял на мосту и смотрел на воды Темзы. Страна чопорных англичан больше всего напоминала дом. И, хотя внешних атрибутов, свидетельствовавших о том, что время не стоит на месте, имелось предостаточно, всё здесь было проникнуто столь милым сердцу консерватизмом. Конечно, история этой страны изобиловала междоусобными войнами и революциями. И различные неблаговидные поступки её граждан навсегда останутся в памяти потомков. Но, всё же, из всего, что до сих пор встретил в этом сумасшедшем мире, волею судеб ставшим «перекрёстком Вселенной», Англия казалась наиболее симпатичной.

Неторопливо шагая вдоль реки, вспоминал последнее посещение Лондона. И весьма неприглядный случай, навсегда врезавшийся в память.

Двадцать первого декабря тысяча девятьсот восьмого года, за четыре дня до Рождества, была жестоко убита мисс Марион Гилчрист. Старую деву-заворницу нашли мертвой в её квартире в Глазго. Женщина, которой исполнилось восемьдесят два года, казалось бы, никак не подходила на роль жертвы преступления. Настоящая отшельница, единственным связующим звеном с внешним миром которой была служанка Хелен Ламби. Молодая девушка двадцати одного года.

Вернувшаяся прислуга, обнаружила в доме незнакомца, оттолкнувшего её и скрывшегося. В гостиной лежала хозяйка с размозжённой головой.

При этом коллекция драгоценностей мисс Гилчрист, стоившая более трёх тысяч фунтов стерлингов, оказалась почти нетронутой. Пропала лишь бриллиантовая брошь в форме полумесяца ценой примерно пятьдесят соверенов. Зато ящик с бумагами был открыт, его содержимое разбросано вокруг, словно что-то торопливо искали.

Хотя Хелен видела незнакомца почти вплотную, описание его внешности оказалось неточным. Подоспевший к тому времени сосед, живший этажом ниже, тоже разглядел преступника. Но данный им словесный портрет ещё больше запутал дело.

Весть о жестоком убийстве вызвала взрыв негодования. Полиция оказалась под сильным давлением общественности, требующей немедленного ареста преступника. А у детективов была единственная версия — убийцей является Оскар Слейтер. Еврей, родившийся в Германии и эмигрировавший в Америку вместе с любовницей-француженкой. Перед отъездом он отдал в залог бриллиантовую брошь, по стоимости равную похищенной.

Полицию Нью-Йорка предупредили. Слейтера немедленно арестовали и доставили обратно в Глазго. Однако быстро выяснилось, что брошь, не только принадлежала ему многие годы, но и была сдана в Ломбард за три недели до убийства.

Тем не менее, и полиция, и власть предержащие умудрились проигнорировать эти обстоятельства. Они жаждали крови, а Слейтер, чей моральный облик явно не подходил под высшие стандарты, оказался единственным козлом отпущения.

Среди вещей Слейтера нашли ящик со слесарными инструментами. Тут же появилась «версия», что для убийства он использовал молоток. И все это при том, что у Слейтера имелось алиби, которое могли подтвердить и любовница, и служанка. Однако показания двух женщин отвергли. Более того, даже описание убийцы полиция постаралась подогнать под внешность единственного подозреваемого.

Вот так в результате грубейшего попустительства британского правосудия Оскар Слейтера приговорили к смертной казни. И лишь за два дня до того как отправить на виселицу, страшный вердикт заменили на пожизненное заключение.

Бедолага так бы и просидел до конца дней за решёткой, если бы в дело не вмешался возмущённый писатель Артур Конан Дойл. После расследования, которое сделало бы честь его персонажу Шерлоку Холмсу (несколько книг о котором, я, не удержавшись, взял в свою реальность), в блестящем памфлете под заголовком «Дело Оскара Слейтера», сэр Артур изложил причины, по которым осуждённый никак не мог быть убийцей.

Несмотря на убедительную логику выводов, желаемого результата, то есть оправдания и освобождения, достичь не удалось. Но сэр Конан Дойл не сдался и начал кампанию в прессе. В конце концов, было назначено официальное правительственное расследование. Но и из этого тоже ничего не вышло, и Слейтер продолжал томиться в заключении.

Только в ноябре тысяча девятьсот двадцать седьмого года, через восемнадцать лет после осуждения невиновного, усилия Конан Дойла принесли плоды.

Слейтера освободили до повторного суда. В июле следующего года его помиловали, однако реабилитирован он так и не был, и получил шесть тысяч фунтов стерлингов в качестве компенсации.

Но если сэр Артур надеялся встретить в лице Слейтера благодарного человека, он жестоко ошибся. Невероятно, но тот даже отказался вернуть писателю деньги, которые он внес в качестве залога, чтобы заключённого выпустили до повторного суда. «Он не убийца, — сказал в интервью Конан Дойл, — однако неблагодарная свинья». Ключевой вопрос, конечно же, так и остался без ответа. И по сей день имя палача мисс Гилчрист представляет тайну, навсегда затерянную в прошлом. Хотя я, как и многие убежден, что душегуб — известный в человек, с которым полиция побоялась связываться. И преступление он совершил ради личных бумаг. Тайну содержимого которых хозяйка унесла в могилу.

Дойдя до отеля, в котором останавливался в последний раз, с прискорбием обнаружил, что из шикарного заведения он перешёл в класс ночлежек. Но, поскольку не собирался задерживаться здесь надолго, только махнул рукой. Всё течёт, всё меняется. К тому же, занятый печальными воспоминаниями, невольно провёл аналогии между случаем почти вековой давности и своим прибытием в эту реальность. И тогда, и сейчас, сильным мира сего требовался кто-то, кого можно принести в жертву вместо себя. Не сделавший мне ничего плохого Александр, чья участь уже решена, вынуждено последует со мной. И вскоре умрёт. Ибо там, откуда я родом, нет благородных людей, любящих на досуге поиграть в частных детективов.

Глава 13

Алексей. Спецагент

Голова болела неимоверно. Запястья же ныли так, словно их долгое время выворачивали. И бросили это занятие изрядно растянув связки и чуть-чуть не доведя дело до членовредительства. Разлепив глаза, обнаружил, что надо мной простирается потолок из свежеструганных досок, покрытых лаком. Стены, местами представлявшие собой сруб, а кое-где сложенные из природного камня, навевали мысли о средневековье. Ковёр из грубой шерсти, на котором лежал, выполнен в коричневых тонах с белыми узорами.

Кряхтя, приподнялся и, ощупывая руками челюсть, стал осматриваться дальше. На, словно взятом из кинофильма про рыцарей столе, рассыпана горсть золотых монет. Подойдя к двери, выяснил, что она не заперта и выглянул во двор. Дорожки, вымощенные булыжником, чисто выметены. А ровно подстриженная трава радовала глаз сочной изумрудной зеленью.

Решив, что для первого раза достаточно, вернулся в дом. Кухня, тоже далёкая от представлений современного человека, тем не менее, изобиловала всяческими запасами. Копчёные окорка и круги колбас недвусмысленно приглашали отведать. А люк в полу указывал путь в погреб.

Вскоре, соорудив немудреный, но довольно сытный перекусон, сдобренный изрядной порцией вина, впал в благодушное настроение. Вытащив из кармана пульт, позволяющий связаться со спутником и служивший ещё для множества целей, активизировал. И удивился странности происходящего. Ибо, настроив прибор в режиме приёмника, не смог поймать ни одной радиостанции. Обшарив все мыслимые частоты, в отчаянии опустил руки. Последняя судорожная попытка, прибегать к которой не рекомендовалось без крайней нужды, тоже ни к чему ни привела. Спутник, напичканный тоннами аппаратуры, до создания которой жителям этого времени предстояли годы и столетия кропотливых исследований, молчал.

«Этого не может быть, потому, что не может быть никогда». — Само собой полезло в голову. Сателлит сконструирован и выполнен так, что ничто, абсолютно ничто не может вывести его из строя. И, даже захоти кто-то атаковать его атомными боеголовками, это бы не удалось.

Машинально допил остатки вина, что, впрочем, не принесло заметного облегчения. И снова двинулся на выход. К счастью, путь пролегал через гостиную, служившую одновременно каминным залом и библиотекой. И, решив, что перед тем как выбираться на свидание с незнакомыми людьми, нужно хотя бы узнать, что они из себя представляют, задержался.

Едва подошёл к шкафу, уставленному толстенными томами, как отвисла челюсть. Ибо, большинство названий оказалось неудобочитаемым. Вообще-то, имелись и книги из той эпохи, куда отправился в командировку. Но по большей части это была художественная литература. И кое-какие справочники. Но о времени, в котором пробыл столь недолго я и так знал предостаточно.

Наугад взяв один из томов, всматривался в чудовищные загогулины. Картинки, то и дело попадавшиеся на страницах, изображали вполне обыкновенных людей. Правда, с немного смугловатой кожей и в большинстве темноволосых. Но, в принципе, это были самые заурядные Хомо Сапиенсы. Одежда, конечно, странновата. Но, даже в своём времени, открой я любой исторический роман, вряд ли увижу что-то привычное.

Поставив раритет на полку, вытащил другой. Оказавшийся географическим атласом. Только… каким-то странным. Подобные шедевры рисовали ещё в Доколумбову эпоху. То есть, Новый свет, называвшийся у нас Америкой наличествовал. Но форму имел диковинную. Незнакомые очертания были совсем не похожими на запомнившиеся с детства.

В голову полезла всякая чушь. Я имею в виду, зачем-то впихнутые в меня данные о вселенском мусоре. Учёными нашего мира подсчитано, что за год на земную поверхность выпадает свыше трёх миллионов тонн космической пыли, а также от трёхсот пятидесяти тысяч до десяти миллионов тонн метеоритной «шелухи». Каменных или металлических тел, которые залетают в атмосферу из звёзных просторов. Только за последние пятьсот лет масса планеты увеличилась на миллиард тонн за счет космического вещества, что составляет одну сотую процента массы Земли. Однако, как оказалось, даже такая малость, влияет на годичное и суточное движение планеты.

Так-то оно так… Но не могли же небесные гости НАСТОЛЬКО изменить очертания материков. К тому же и Европа, и Азия значительно отличались от своих сестёр.

Пролистав фолиант до конца вдруг замер, словно ударенный молнией. Ибо, вспомнил, что во время гипнотического курса, как и всякому темпоральному исследователю, мне инсталлировали «архив». Конечно, занятие самогипнозом для активации груза сведений, от которых могла лопнуть голова — дело не особо приятное. Но, похоже, выхода не было.

Вдруг послышался шум. Быстро поставив книгу на полку, поспешил навстречу в надежде, что вернулся хозяин и всё объяснит. Конечно, невежливо с его стороны потчевать гостя боковым в челюсть. А потом, словно бесчувственный сноп вывозить в загородный коттедж и устраивать дурацкие мистификации. Но, будучи человеком разумным, всё же надеялся, что сможем договориться.

Увы… Это оказалась всего лишь служанка. Женщина лет пятидесяти, точь в точь того же типа, что видел на изображениях.

— Послушайте. — Неуверенно начал я, не особо надеясь на успех.

— …? — С явно вопросительной интонацией и, на совершенно незнакомом языке поинтересовалась она.

Продолжать было явно бесполезно, и я лишь отрицательно покачал головой. Искренне при этом надеясь, что здесь, как и в Болгарии моего мира, это не означает согласия. Или оскорбления.

К счастью, тётка восприняла жест вполне адекватно. И споро принялась за работу. Решив, что стоять над душой глупо, вышел в другую комнату и принялся ждать. Ибо приниматься за самопрограммирование в присутствии свидетелей считал, по меньшей мере, глупым.

Наконец работа была закончена. Убедившись, что остался один, запер дверь на засов и, улёгшись прямо на пол, стал монотонно произносить нечто вроде мантры. Постепенно погружаясь в странное состояние, напоминающее полудрёму. Перед закрытыми глазами отчётливо всплыла таблица и, слегка напрягшись, увидел, что нужный, если можно так выразиться «файл» замигал ярким цветом.

Глубоко вздохнув, ибо, несмотря на оптимистические заверения тех, кто разрабатывал подобные технологии, хорошо представлял, чем всё может кончиться, отдал команду.

Мозг захватило подобие смерча, стремительно закружившего сознание в безумном хороводе, и я почувствовал, что начинаю проваливаться во тьму. Из которой, неизвестно ещё, смогу ли выбраться. К тому же снова моментально разболелась голова. Породив подозрение, что удар Александра не прошёл бесследно, вызвав сотрясение мозга. Телепат чёртов.

Самое неприятно во всё этом то, что в отличие от компьютера, человеческий мозг нельзя выключить. И виртуалной кнопки «отмена» у нас тоже нет. Так что, пришлось, стиснув зубы терпеть. К счастью, те, кто избрал своей стезёй нейролингвистику были не клиническими идиотами. И вполне представляли, к каким последствиям это может привести. Тем более в полевых условиях, зачастую сопровождаемых стрессом.

«Ваш мозг находится в искусственно стимулируемом активном состоянии». — Вспыхнула надпись, одновременно дублируемая «фонограммой». — «Задействовано более тридцати процентов клеток, что не может продолжаться слишком долго. Как правило, у среднестатистического индивидуума, находящегося в хорошей психической форме, без необратимых последствий подобное состояние может длиться не более пяти — семи минут. Можем начинать»?

Почувствовав, как на спине выступил холодный пот, мысленно сказал «да».

«Сейчас перед вами будут демонстрироваться образцы более чем трёхсот языков. Как используемых в настоящее время, так и „мёртвых“. Обнаружив искомое, вы можете прекратить „обучение“, оставив лишние сведения в латентном виде».

С бешеной скоростью замелькали куски текста, комментируемые голосом, звучащим под черепной коробкой. На глазах выступили слезы, и я со стыдом почувствовал, что обмочился.

Наконец, приблизиетльно через две минуты, обессиленное сознание отдало команду прекратить. Ибо распознало каракули, которые только что тупо разглядывал в книгах. «Инсталляция завершена». — Милым девичьим голоском сообщил инквизитор, подсаженный в подсознание. Затем свет померк, и опустилась пелена мрака.

Очнулся с чувством стыда и поспешно стал рыться в шкафу, чтобы переодеться. Брюки, немного непривычного фасона оказались чуть велики. Но зато сухие и чистые.

Найдя в помещении, отдалённо напоминавшем ванную всё необходимое, уничтожил следы позора. Затем, усевшись перед разожжённым камином, опять взял в руки толстенный том.

Язык, но котором он написан, очень похож на наш арамейский. Это один из семитских языков. В моём мире древнейшими местами поселений арамеев были Сирия и Месопотамия, откуда они распространились по всему Ближнему Востоку. Арамеи — кочевники. Первые упоминания о них относятся к третьему тысячелетию до нашей эры. Впрочем, в ряде мест, например, к востоку от реки Иордан этот народ стал вести вполне оседлый образ жизни. Потомками их являются современные ассирийцы, называемые так же айсорами. Современные арамейские диалекты делятся на три группы: западную — малула, центральную — турайо, и восточную. Из которой произошёл современный сирийский язык.

Что касается письменности… Это просто ужас. Здешний язык, как и наше Арамейское письмо, возникшее на основе финикийского, передаёт только согласные звуки.

Вообще-то, всё оказалось не таким уж и страшным. Всплывавшие из глубин памяти с риском для жизни приобретённые навыки помогали здорово. Как акваланг на глубине пятидесяти метров. Пролистав один-два тома и выяснив, что никаких других народов, кроме ассов не упоминается, слегка подивился такому ярому проявлению шовинизма. И, ничтоже сумяшеся, решил выбраться на разведку. Ибо теоретические знания — это, конечно, прекрасно. Но живое общение, как известно, не заменит ничто.

Немного помучившись, всё же поборол чистоплюйство и сгрёб со стола примерно половину золота. В конце концов, тот, кто приволок сюда (а иной кандидатуры, кроме Александра на примете не было) не производил впечатления беспечного человека. Скорее, даже наоборот. И, значит, с большой долей вероятности могу предположить, что деньги оставлены специально. Возможно, для оплаты труда прислуги. А, может, как раз для нужд столь необычным способом приглашённого гостя.

К счастью, одежда не то, чтобы пришлась в пору но, по крайней мере, не производила впечатления, снятой с другого человека. Дойдя до конюшен, возле которых не было видно не одной живой души, запряг коляску, мысленно поблагодарив шефа за то, что почти насильно впихнул в голову столько умений, и выехал за ворота. Странный, должно быть, человек этот Александр. Столь беспечно оставлять усадьбу без присмотра… Хотя, судя по тому, что кормушка перед лошадью полна овса, а стойло вычищено, те, кто призван заботится о мелочах, знают своё дело более чем хорошо.

Как оказалось, человек обладающий столь заинтересовавшими шефа способностями, любит уединение. Дом, окружённый деревьями, стоял в довольно значительном удалении от города. Навстречу то и дело попадались люди. Явно крестьяне. Мне, с детства привыкшему к тому, что вся сельскохозяйственная продукция выращивается исключительно роботами, было дико думать о подобном варварстве.

Наконец, часа через два достигнув какого-то города, не нашёл ничего лучшего, чем остановиться возле заведения местного общепита. Я явно выделялся более светлой кожей. И даже то, что русые волосы спрятаны под тюрбаном, не умаляло интереса окружающих. Ибо цвет глаз скрыть невозможно. Равно как и поведение, с головой выдававшее иностранца. Трактирщик — или как их здесь называют — равнодушно подал кувшин местного пива и что-то вкусно пахнущее на тарелке. Уже устроившись в углу и прихлёбывая пенный напиток, вспомнил, что у арабских народов, как будто запрещено потребление алкоголя. Хотя, это ведь у нас. Странно, но гипотеза, что я в совершенно другом мире практически не вызывала удивления. Наверное те, кто отправил в прошлое, встроили какой-то мыслеблок, не дающий съехать с катушек.

И всё же удивительно… Даже, создай я своими необдуманными действиями какой-то хроноклазм — вряд ли история могла повернуть столь круто. Хорошо, пусть разом исчезли все радиостанции. И о космонавтике здесь никто не слышал. Но КАК, скажите на милость, жителям этого странного мира удалось изменить контуры материков?

В зал тем временем ввалилась компания юнцов, бывшая явно навеселе. И, моя скромная персона тотчас привлекла внимание. Как и у нас, эти люди обладали здоровым расизмом. А, может, им просто хотелось с кем-то подраться.

— Это наш столик. — Без обиняков заявил предводитель троицы, искоса поглядывая на стаю. Те, гаденько хихикая, с любопытством наблюдали, что будет дальше.

Ввязываться в потасовку, тем более с превосходящими силами противника никоим образом не входило в мои планы. И, взяв тарелку и кружку, я, стараясь не выказывать раздражения, поднялся. Но, видимо, они в любом случае намеривались устроить заварушку. И, сомкнув плечи, преградили путь. Я беспомощно оглянулся на стоявшего за стойкой человека. То тот лишь нагло улыбнулся, и интересом продолжая наблюдать за развитием событий.

Быть избитым второй раз да день не хотелось. И, опустив руку в карман, я вытащил единственную палочку выручалочку, уже дважды подведшую сегодня. К счастью, пульт, снабжённый автономным питанием, в этот раз сработал безотказно. Коротким движением я ткнул заводилу в подбородок, одновременно нажав кнопку.

Тот мгновенно потерял сознание, с грохотом повалившись под ноги прихлебателям. Наученный горьким опытом общения с жителями прошлого, я был начеку. И успел уклониться от удара, которым угостил один из них. Выплеснул остатки пива ему в лицо, постарался достать импровизированным электрошокером до незащищённых участков кожи. Увы, не попал. Правда, массивная глиняная кружка оказалась неплохим аргументом. Вынужденный согласиться с доводами, агрессор присоединился к товарищу, а третий, выхватив из-за пояса очень красивый кинжал, ткнул в меня.

Бицепс левой руки словно обожгло огнём. Я ногой толкнул в его направлении стул, на миг задержавший наступление и нагнулся, чтобы поднять универсальный прибор, бывший единственной ниточкой, связывавшей с домом. Не с пещерой каменного человека, в которой очнулся несколько часов назад, а временем, откуда пришёл.

Нога, обутая в кожаный сапог полетела мне в лицо. Вынужденный обороняться, снова отразил атаку. Неуклюже ударил в ответ, но не попал. И, схватив стул, без зазрения совести использовал его в качестве дубинки. Бил наотмашь, нисколько не заботясь о сохранности чужого фэйса. И от души порадовался, что попал.

Удовлетворенно оглядев картину, осторожно потрогал оцарапанную руку и вновь присел, собираясь подобрать пульт.

Сзади послышались лёгкие шаги и, не успев обернуться, ощутил пронзительную боль в затылке.

«Может, когда очнусь, всё окажется лишь сном». — Без особой надежды промелькнула мысль.

И, уже в третий раз за последние сутки, потерял сознание.

Глава 14

Александр. Вор и убийца

Издревле во многих странах коварных убийц, выполняющих чью-то злую волю, называли ассасинами. Вошедшие в историю ещё со времён крестовых походов воины-смертники, носящие имя «хашашин», то есть, «опьянённый гашишем» наводили ужас на закованных в броню крестоносцев. Нет, я не выполнял чей-то приказ, подобно членам секты мусульман-шиитов, возникшей ещё в XI веке на территории нынешнего Ирана. Но, подобно древним душегубам, находился в каком-то совершенно несвойственном мне состоянии. Адреналин, выбрасываемый в кровь, пьянил не хуже гашиша. А нервы, натянутые до предела, казалось, ощущают космические вибрации. В открытое окно дешёвого мотеля пробирался вырвавший из сна утренний холод. Трясущейся рукой взял с тумбочки пачку сигарет. Стараясь унять дрожь и успокоить стучавшие от холода зубы, закурил. Одеяло свалилось на пол, что и стало причиной пробуждения. Не торопясь, шаг за шагом стал обдумывать предстоящие действия. Положение было не то что бы сложным, но всё же не ахти. Неприятное ощущение безысходности леденило кровь, вгрызаясь в душу. Но паника и метание никак не способствовали делу. А вот ускорить гибель могли запросто.

«Только делая прыжок в неизвестное, мы ощущаем свою свободу» сказал как-то Уайлдер.

И, поскольку в ближайшие часы, или дни, мне понадобится, как никогда трезвый рассудок, выбросил окурок, закрыл окно и, поплотнее завернувшись в одеяло, постарался забыться.

Утром, елозя зубной щеткой, по-прежнему ломал голову, кляня себя за то, что не решился довести до конца начатое в Подмосковье. Хотя, задним умом все крепки. Вспоминая же тогдашнее состояние, вновь пришёл к выводу, что не смог бы роковой ночью убить во второй раз.

Выслеживать добычу, как вы понимаете, не пришлось. Человек, за чьей жизнью прибыл сюда, всегда останавливался в одном и том же отеле, проявляя непозволительную беспечность. Хотя, если учесть, сколько народа его охраняло, да плюс полную конфиденциальность… Может, подобная самоуверенность и оправдана.

Неприятным сюрпризом стало то, что в свите имелась девушка, обладавшая ментальной защитой. Лишь слегка дотронувшись до её сознания, тут же прекратил. К счастью, в тот момент находился вне поля зрения. Но, по тому как неуверенно стала озираться малышка, понял, что меня засекли. Из мимолётного, но, всё же достаточно отчётливого прикосновения вырисовалась вполне явственная картина. Клиент собирался пробыть в Лондоне ещё, как минимум, три дня. Так что, никуда он, родимый, не денется. К сожалению, не смог привезти с собой никаких смертоносных предметов. Хотя… вооружённый памятью Марата, относился к этому достаточно спокойно. Ибо теперь мог соорудить с десяток отравляющих веществ убойной силы из подручных средств. В дело шло практически всё: начиная таблетками от головной боли до различной бытовой химии, продающейся на каждом углу. Не говоря уже о наличии чёрного рынка. На котором в любой стране мира можно купить абсолютно всё. Решив, что время терпит, начал действовать в этом направлении. Собственно, всё что нужно — сделать единственный выстрел. И, избавившись от ствола, вернуться домой.

В одном из пригородов, населённых в основном выходцами из Азии, я шлялся по местному рынку, осторожно слушая чужие мысли. Гул, шквалом забивавший голову, изрядно мешал. И, то и дело отключая сверхвосприятие, отдыхал, глядя на многоцветье восточного базара. Тем более удивительное, что находился он не где нибудь, а в центре современного европейского города. К счастью, мыслечтение не требует перевода. И, потратив где-то часа два, наконец, нашёл искомое. Хозяин чистенького магазинчика, торгующего различной кухонной утварью, как раз неосторожно раздумывал на интересующую меня тему. Машинально на всякий случай оглянувшись, и поймав себя на том, что в этом нет совершенно никакой необходимости, толкнул дверь.

Кивком изобразив приветствие, вытянул вперёд руку, имитировав нажатие на курок. Стоящий за прилавком недоумённо помотал головой, давая понять, что вопрос не по адресу.

— Ахмед. — Коротко произнёс я.

И, вытащив толстенную пачку денег, многозначительно пошелестел купюрами.

Развитие дальнейших событий отпечаталось в его мозгу чёткой картиной. И, должен сказать, что она меня устраивала полностью. С уверенным видом показал, как наворачиваю иллюзорный глушитель на воображаемый ствол. Затем отсчитал нужную сумму и, положив на прилавок, пошёл прочь. Спешить было некуда. Удалившись метров на тридцать, почувствовал, как кто-то осторожно трогает за локоть. Оглянувшись, никого не увидел. И засмеялся, сообразив, что догнавший меня столь мал, что едва достаёт до пояса. Чумазый шкет протянул целлофановый пакет, что-то прощебетав. Что ж, ничего не скажешь, довольно грамотный ход. Мальчишка сообщал, что нашёл принадлежащую мне собственность. И готов вернуть за соответствующее вознаграждение. Я сунул ему пять евро и паренек в мгновенье ока растворился в толпе.

Исполнение акции назначил на следующую ночь. Дабы быстро скрыться с места преступления, оставалось только угнать машину. Для чего пришлось отправится в рабочие кварталы. Попив пива в местном баре, ненавязчиво вслушивался. Никаких откровений в слегка затуманенных алкоголем мозгах тружеников не обнаружил, и, едва стемнело, выбрал тачку, стоявшую возле одного из многоквартирных домов. Бак был наполовину пуст, но мне и надо-то отъехать всего на десяток километров. В общем, сойдёт.

Ирина. Телохранитель.

Самолёт, совершающий специальный чартерный рейс приземлился в международном аэропорту «Хитроу». Мы ожидали в помпезном зале для VIP персон, пока прибудет багаж. Впрочем, длилось это совсем недолго.

Вскоре подъехали три лимузина и, погрузившись, отправились в уютный отель, расположенный в центре Лондона, подле Гайд-парка. В нём всего тридцать номеров, и такие цены, что останавливаться здесь могли только «новые русские».

Вообще-то, английские газеты давно и надолго укоренили в головах обывателей мысль, что российские нувориши прочно обосновались в столице «туманного Альбиона». По утверждениям прессы, только в Лондоне постоянно проживают около двухсот пятидесяти тысяч богатых россиян. Эмигранты «последней волны» прибывали сюда в поисках культурного обогащения. И с надеждой поднять собственный социальный статус. Сколотив капитал в России, они привозили в Англию огромное количество денег. По непроверенным, но всё же, постоянно бывшим у всех на слуху данным, за год сюда переводилось приблизительно четыре с половиной миллиарда фунтов стерлингов. Стараясь особо не афишировать, наши соотечественники спокойно тратили средства. И мой наниматель не составлял исключения.

Разница во времени в каких-то три часа абсолютно не ощущалась. Переодевшись, и приняв душ, все спустились в ресторан. Как оказалось, в кулинарии, как, и во всём остальном, касающемся быта, британцы привержены традициям.

В меню значилось «Servise charde», то есть, что чаевые включены в счёт. Однако, официанты были настолько избалованны, что наш не отходил от столика до тех пор, пока не получил желаемого. Интересно, стал ли бы он так настырничать, если бы обслуживал американцев?

Привычно вглядываясь в переплетение вероятностей, не замечала ничего внушающего беспокойства. Пугающее тёмное марево, застлавшее сознание прошлой ночью не давало о себе знать.

— Я думаю, Ирина, что сегодня не буду нуждаться в ваших услугах? — С вопросительной интонацией поинтересовался подопечный. На секунду прикрыв глаза, я отрицательно покачала головой.

— Что ж, тогда можете быть свободны. Погуляйте, посмотрите город, походите по музеям. Кстати, Лондонское метро заслуживает особого внимания.

Я молча, как и положено примерному референту склонила голову и встала из-за стола.

Едва выйдя на улицу, почувствовала лёгкое касание. Будто дуновение вера прошелестело в мозгу. Неуверенно оглянувшись, ничего подозрительного не обнаружила. Вероятности же показывали, что угрозы жизни клиента не предвидится. В голове снова засеменили чьи-то нежные лапки. И вспомнился столь успешно сданный последний экзамен. В конце концов, кто сказал, что нет? И раз уж есть я, то почему на этом свете не может жить кто-то, умеющий читать мысли?

Решительно повернувшись, я буквально ворвалась в номер. — У меня возникло подозрение, что за нами кто-то следит. — Заявила без обиняков, но столь категорично, что у клиента поползли вверх брови. — Что-то конкретное? — Живо поинтересовался он. Тут же поправившись. — Впрочем, я уже имел возможность убедиться, что вам лучше верить. Дальше произошло то, чего в принципе случиться не могло ни при каких обстоятельствах. Ибо никому в этом мире не дано нарушать причинно следственные связи. Я закрыла глаза и увидела, что буду делать в ближайшие несколько часов.

— Мне нужно два человека. Более-менее незаметной наружности, умеющих водить автомобиль. — И добавила. — И, как вы понимаете, хотелось бы, чтобы они дружили с головой.

Стоявший у входа секьюрити невольно хмыкнул и тут же стушевался под грозным взглядом хозяина.

— Вот ты и пойдёшь. — Приказал он. — И, пожалуй, возьми с собой Игоря.

Через минуту я объясняла, где должен находится интересующий меня человек. Ошибиться было невозможно, так как на скамейке, стоявшей в парке, окружавшем отель, сидел лишь один мужчина. Не желая спугнуть, не стала приближаться, лишь указав общее направление.

— Что нам делать? — Уточнил один из новоявленных сыскарей.

— Пока ничего. Просто проследите, где живёт этот парень. И… Старайтесь держаться на значительном расстоянии. — Предупредила я. — Он обладает каким-то сверхчувственным восприятием.

Едва мальчики удалились, с удовольствием последовала совету подопечного. Посвятив оставшееся до вечера время бесцельному блужданию по Лондону. Посетила Трафальгар сквер. Полюбовалась часами на Тауэре и вволю накаталась в двухэтажных английских автобусах.

Даже не знаю, кого винить в том, что произошло дальше. По крайней мере, непосредственной опасности по отношению к себе или клиенту не ощущала. Вернувшиеся охранники доложили, что привлёкший моё внимание молодой мужчина остановился в дешёвом отеле, находящемся минутах в пятнадцати езды от центра. День провел, слоняясь по предместьям, населённым в основном арабами. И вызвал пристальный интерес детективов-любителей тем, что час назад угнал подержанный автомобиль.

Поблагодарив отличившихся пинкертонов, в который раз просмотрела предстоящее развитие событий. Убедившись, что мне ничего не грозит, вышла на улицу и села в такси. С этим парнем нас явно что-то связывало. Какая-то неясная, неотчётливая и непонятная схожесть тянула к нему как магнитом. Что-то должно было произойти. Нет, приоткрывшаяся картина не вселяла ужаса и не вызывала отвращения, как в случае, предшествовавшем смерти начальника охраны. И, тем не менее, как любая тайна, порождала жуткий интерес. Я же, будучи женщиной, просто не могла пройти мимо.

Интаур. Охотник.

Проснувшись утром, и приняв душ, я вышел в коридор, чуть не вскрикнув от изумления. Боясь поверить в удачу, тихо приблизился к двери одного из номеров, осторожно сканируя помещение. И, убедившись, что за ней спит один из тех, за кем, собственно, я и пришёл в этот мир, облегчённо вздохнул.

«На ловца и зверь бежит». — Так, по-моему, говорят в этой реальности. Донельзя обрадованный тем, что не придётся возвращаться в Москву, полностью отключил сверхвосприятие и устроился в холле. Фокусы, что проходят с нормальными людьми, при работе с парапсихами зачастую только мешают. Ибо, у палки, как известно, два конца. И, выставь я ментальную завесу, она была бы сразу же обнаружена будущей жертвой.

Расставшись с несколькими бумажками, выяснил у портье, что в номере поселился белый мужчина явно европейской наружности. Прикрывшись газетой, полностью погрузился в содержание статьи. Ибо уже знал, что опять столкнулся телепатом. И довольно сильным. Что характерно, люди обладающие этим даром, имеют характерную особенность. И, чем выше потенциал, тем проще к ним подобраться. Тот, кого природа наделила в меньшей степени, легче переносит мысленный шум. И, следовательно, может находиться в «рабочем режиме» гораздо дольше. А люди с ярко выраженными способностями вынуждены ограничиваться краткосрочным сканированием пространства. И, как правило, постоянно развивая умение, стараются нацелить внимание на определённый объект. Ухитряясь усилием воли подавлять не представляющие интереса сигналы. Вернее, подсознательно воспринимая их как незначительные помехи.

В общем, шансы приблизится вплотную к незнакомцу у меня были. И даже довольно неплохие. Всё зависело от первого визуального контакта. Если смогу выдержать «проверку» забив голову всякой чепухой, дальнейшая слежка не составит труда.

Мазнув по мне взглядом, молодой человек быстрыми шагами пересёк холл и скрылся за дверью. Я же, донельзя удивлённый происходящим, подавленно молчал. Конечно, жизнь порой устраивает сюрпризы. Но, согласитесь, дважды за столь короткий промежуток времени столкнуться с одним и тем же субъектом — многократно превосходит предел допустимого. К тому же, портал из Долины открывается самопроизвольно. Это похоже на то, как если бы выслеживая косяк птиц с ружьём в руках, выстрелил в противоположном направлении. И пуля, обогнув планету, угодила в вожака стаи, спешащей навстречу. В общем, невероятное совпадение, какие случаются раз в миллион лет.

Весь день я мотался за Александром. Не приближаясь более чем на сотню метров, постоянно напевал детскую песенку. Конечно, если бы эспер его уровня обратил на меня пристальное внимание, я был бы раскрыт в течение нескольких секунд. Но надеялся, что в общем гомоне сумею затеряться. И оказался прав.

Для иноземца, только что прибывшего в страну, Александр совершал поступки более чем удивительные. Да и кварталы, выбранные им для экскурсии, оставляли в недоумении. Когда же парень совершил банальнеейшую кражу, всё встало на свои места. Готовилось что-то неординарное. И, поскольку места, посещаемые им не изобиловали материальными ценностями, по крайней мере, такими, ради которых стоило пересечь пол континента, я пришёл к неутешительному выводу, что он собирается совершить убийство. Что ж, тем лучше. Люди, способные отнять жизнь у другого разумного существа, как правило, отличаются решительным норовом. Конечно, работать с такими труднее. Но и деструктивные особенности их характера, как правило, быстрее привлекают внимание заинтересованной стороны. В общем, я надеялся, что тот, чей заказ выполняю, останется доволен.

Поскольку точно знал, что покину это измерение не позже завтрашнего утра, в конспирации не видел нужды. Полоска фольги, сопровождаемая иллюзией, навевающей образ ста фунтов, оказалась у портье. А мне открылся доступ в номер «друга». Где уселся в кресло и молча принялся ждать.

Приблизительно через час в дверь постучали. Так как это не мог быть Александр, ибо собственные апартаменты открывают ключом, я осторожно просканировал пространство. Женщина, должно быть горничная. Обладающая слабым сверхвосприятием, но меня это интересовало мало.

Решив, что светиться глупо, вставать не спешил. К тому же вовремя сообразил, что прислуга, как правило, убирает по утрам. Я снова забормотал дурацкую песенку, тупо уставившись в одну точку.

Ещё минут через пятнадцать, в коридоре послышались голоса. Мужчина настороженно спрашивал, что от него нужно. Постаравшись расслабиться, чтобы не спугнуть жертву я спрятался за дверью. Замок щёлкнул и, едва двое оказались в номере, открыл портал в Долину. Призрачное марево окутало замкнутое пространство и вскоре парочка вновь прибывших мягко опустились на землю в месте, которое я называю межвременьем.

Глава 15

Алексей. Спецагент

Карета мерно подпрыгивала на ухабах и, в такт движению, я бился головой о грязный пол. Руки, опять связанные за спиной, затекли, а затылок ломило так, что невольно застонал.

— Очухался. — Раздался над ухом зловещий голос.

Затем меня пнули сапогом по ребрам, и послышался глумливый смех.

Чуть не вывернув шею, ухитрился взглянуть вверх. Худшие опасения подтвердились. На обитых потёртой кожей сиденьях повозки, недолгое время служившей мне, развалилась давешняя троица. На смуглых физиономиях довольно отчётливо проступали следы светской беседы, и я снова тяжко вздохнул. Ибо будущее не предвещало ничего хорошего.

«Интересно, убьют сразу, или сначала поглумятся». — Мелькнула отрешённая мыслишка.

Хотя, и без того ясно, что просто так умереть не дадут. — Долго ещё? — Вдруг спросил один из мучителей. — Да минут сорок. — Ответил второй.

Точнее, он назвал другие цифры, принятые в этом мире. Да и понятия минута, как такового здесь не существовало. Но мозг послушно перевёл в удобоваримую систему счисления.

Мысли судорожно заметались в поисках выхода из, казалось бы, безнадёжной ситуации. Стиснув зубы от отчаяния, я чуть не потерял сознание от страха. Изворотливый ум в который раз подтвердил старинную мудрость, проверенную тысячелетиями. Гласящую, что не бывает безвыходных положений. Просто, есть неприятные решения. Понимая, что договориться вряд ли удастся, я зажмурился и, постаравшись расслабится, еще раз погрузился в транс.

Как уже говорил выше, те, кто отправил в эту безнадёжную командировку, достаточно серьёзно относились к подготовке агентов. И в подкорку было набито столько сведений, что хватило бы на десяток университетов моего времени. Смущало лишь то, что процедура овладения знаниями оказалась довольно неприятной. Да что там. Риск был очень велик. И, окажись нервная система недостаточно соответствующей стандартам, бравые молодцы, которым имел счастье здорово начистить морды, довезут к месту экзекуции делающий под себя и пускающий слюни овощ.

Используя перестук колёс как отправную точку, вновь про себя затянул тоскливую мантру. Созданные тысячи лет назад, они являлись первыми и на удивление действенными методами оболванивания. И для тёмного индийского крестьянина, заунывное «Харе Рама», повторяемое сотни раз подряд и поданное как Божье Откровение было не чем иным, как простейшей попыткой кодирования. Человек, одурманенный учениями, проповедуемыми высшими кастами, превращался в живого робота. Идеальную тягловую скотину, к тому же способную к воздержанию, как в еде, так и в питье.

Лёжа на не очень чистом полу трясущейся брички, постепенно погрузился в самогипноз, и всё повторилось почти так же, как и при усвоении арамейского языка. Только, в этот раз инсталлировал в возмущённый беспардонным насилием и готовый лопнуть от возмущения мозг боевые навыки. Квинтэссенцию знаний, наработанную тысячелетиями человеческого опыта. В конце концов, во всём ведь можно найти хоть что-то хорошее. Если не сойду с ума, то тело само отыщет выход. А если суждено съехать с катушек, то так, наверное, даже легче. По крайней мере, позор и унижения будут восприниматься не столь остро. Последним доводом стало то, что, откажись от попытки приобретения новых навыков, и мне, как разуму, так и бренной оболочке, останется существовать очень не долго.

Мышцы напряглись, по телу пробежала судорога, и я непроизвольно испустил газы. Благодаря судьбу за то, что не обмочился. Возмущённые подобной наглостью пассажиры снова угостили пинком. Который я машинально погасил. Одновременно усилием воли подавив желание начать действовать сразу же. Во-первых, драться в замкнутом пространстве очень тяжело. Подробными навыками как привило, обладают каторжники, проведшие большую часть жизни в рудниках на астероидах. И специально подготовленные агенты. Но для этого необходимо освободить руки. Так как все трое вооружены кинжалами. Которые, уверен на сто процентов, без промедления пустят в ход.

Интуитивно знал, что на всё про всё ушло около тридцати минут реального времени. И одному Богу известно, сколько биологических лет я потерял в действительности. Но тут уж, как говорится, не до жиру.

Стараясь использовать отпущенный срок с максимальной пользой, стал незаметно напрягаться и переходить к расслаблению, разминая закоченевшие мышцы. Вскоре почувствовал, как кровь быстрее побежала по венам. И, притупив болевые рецепторы на руках, принялся ослаблять верёвки. Конечно, кожу содрал, но теперь был убежден что, как только ступлю на землю, смогу освободится. А там уж, эти трое проживут не больше, чем захочу.

Наконец, карета остановилась. Меня грубо выволокли наружу. Оглядевшись, увидел, что находимся в лесу и, следовательно, догадка была верна.

— Ну что, собака. — Брызжа слюной в лицо, главарь схватил за грудки. — Молись, если тебе есть, кому молится.

Краем глаза, уловив, что он достаёт нож, сделал пол шага назад и коротким резким ударом выбил ему коленную чашечку. Не давая опомнится, и развивая преимущество, саданул по руке, сжимавшей оружие и мгновенно сделал кувырок назад. Подобно гуттаперчевому человеку с трудом, но всё же смог проделать сложнейший трюк, в результате которого руки, пусть и по-прежнему связанные, но все же оказались спереди.

Двое других, выхватив кинжалы, бросились на меня, при этом, осыпая такими выражениями, что уши от стыда сворачивались в трубочку. Хотя, что взять с варваров, способных лишь на то, чтобы втроём набросится на одинокого иностранца? Да и то, не сумевших победить в честном бою, а воспользовавшихся плодами чужой подлости.

Сердце бешено стучало по рёбрам. Ощущая, как помимо воли вхожу в боевой режим, ускоряющий рефлексы минимум втрое, машинально отметил, что тело, которое никогда не изнурял тренировками, не выдержит больше двадцати минут.

И начал атаку.

Второго, неосмотрительно приблизившегося на расстояние вытянутой руки, заколол его собственным кинжалом. Третий же бросился наутёк. И это было очень плохо. Так как, сумей он убежать, мои шансы остаться в живых стремительно упадут.

Кучер, не принимавший участия в общей беседе, видя такой поворот событий, хлестнул лошадей. Заржав, те резко взяли с места, и я понял, что опоздал. Слабым утешеньем служило то, что оставшийся подонок никуда от меня не денется. Подобрав остро заточенную полоску стали, зажал её в зубах и перерезал верёвки. Звуки торопливых шагов затухали где-то справа, но я лишь улыбнулся.

Сотни и тысячи человек, накопивших колоссальный боевой опыт, поделились своими навыками, чтобы такие как я смогли воспользоваться чужим умением. Видит Бог, никогда, даже в мыслях не стремился овладеть подобным мастерством. Но, раз уж подобное случилось — виновный будет наказан. Не испытывая злости и совершенно не думая о мести я шёл по следу. Воину не знакомы подобные эмоции. Так же, как неведома жалость.

Настиг его через пять минут. И тени злорадства не промелькнуло на моём лице. Когда, булькая кровавыми пузырями, подонок улёгся у моих ног, я вытер со лба пот, понимая, что боевой транс проходит. И организм, истощённый до предела, вот-вот окажется беспомощным.

Наугад выбрав направление, отошёл метров на пятьдесят и повалился на траву. Телу как никогда необходимы калории, а пережившему сильнейший стресс мозгу продолжительный сон. И, если с первым было довольно туго, что второе имелось в избытке.

Солнце светило в закрытые глаза, пробиваясь сквозь кожу век, а острый слух улавливал еле слышный топот копыт, тихое ржание и бряцание оружия. Мгновенно определив направление, осознал, что меня окружали восемь человек. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы взять в толк, что к чему. Сумевший скрыться возница вернулся с подмогой. «Интересно, ввели ли здесь мораторий на смертную казнь»? — Как-то вяло подумалось мне. Мгновенно напрягшись, тут же расслабился. И, полежав в неподвижности пару секунд, вскочил. В незнакомой местности пешему не уйти лошадей. И даже то, что в лесу преимущество всадников сводилось на нет, служило слабым утешением. И потому я решил сдаться. Нет, быть водворенным в тюрьму никоим образом не входило в ближайшие планы. Но зачем зря тратить силы, пытаясь выиграть скачки? Конечно, главным призом в этом забеге служит моя жизнь. Но, всё же, искренне считаю, что лучше находится с преследователями в равных условиях. При благоприятном стечении обстоятельств, завладеть лошадью не составит труда. А уж там посмотрим, кто кого.

Наконец, всадники показались в поле зрения. У всех были копья. К сёдлам приторочены слегка изогнутые сабли. Некоторые вооружены какими-то древними ружьями. У других — арбалеты. Одинаковые кафтаны из синего сукна недвусмысленно давали понять, что передо мной если и не представители власти, то, по крайней мере, члены структуры хорошо организованной. Давешний кучер, которому посчастливилось уйти, держался в отдалении. Увидев меня, он визгливо закричал.

Стараясь казаться как можно более безобидным, я демонстративно выбросил кинжал и, подняв руки, стоял в ожидании. Не тут-то было. Они не приблизились не то, что на расстояние вытянутой руки. Даже для одного, пусть и сравнимого с рекордным, прыжка было далековато. И набросили на меня сеть.

Жалея о так не вовремя выкинутом ноже, я забился, старясь дотянуться до валявшегося на земле оружия. Уже соглашаясь, что проиграл. Двое, державшие концы инфернального приспособления пришпорили скакунов и, почувствовав сильнейший рывок, я больно ударился головой.

Должно быть, эта, во всех отношениях чудесная командировка, так и пройдёт под девизом: «Ни дня без сотрясенья мозга».

Впрочем, экзекуция длилась относительно недолго. И, убедившись, что сеть затянута туго, меня для верности пару раз обмотали верёвкой и, взвалив на круп позади вздрогнувшего возницы, повезли на встречу с судьбой.

Два раза всадники останавливались промочить горло. На мои протестующие вопли поначалу не обращали внимания. И лишь во время второй стоянки, сжалившись, плеснули водой в лицо. Дорога заняла где-то часа три и, ближе к полудню, въехали в крепость. Но обитых стальными полосами воротах был изображён полумесяц. Правда, это ни о чём не говорило. Просто, отметил на всякий случай. Для общего развития, так сказать.

Не особо церемонясь, с сдёрнули сеть, изрядно при этом намяв бока, и столкнули в вонючую яму метров пяти глубиной. Зачем-то вспомнилось, что в варварские времена в моём мире, подобные норы, в которых содержались пленные, назывались «зинданами». Впрочем, может, я что-то и путаю. Гладкие стены колодца, выложенные из обожжённого кирпича, не оставляли ни малейшей надежды на немедленное освобождение.

Чугунная решётка, глухо звякнув, опустилась сверху и обо мне, казалось, забыли ещё на несколько часов. Уже ближе к вечеру, на верёвке опустили бурдюк, сшитый из грязной кожи, наполненный довольно несвежей водой и бросили к ногам кусок сырого теста. Морщась от отвращения, тем не менее, заставил себя съесть эту гадость. Кислая, отдающая квашнёй масса, неопределённого серо-желтого цвета комом легла в желудке, вызвав не вселяющие оптимизма мысли о завороте кишок. Запив скудный обед, я вытянулся на покрытом испражнениями каменном полу и постарался заснуть.

По-видимому, во все времена и абсолютно у всех народов служители дознавательных ведомств предпочитают работать исключительно по ночам. Не слишком миндальничая, на меня вылили ушат ледяной воды, «деликатно» намекнув, что пришло время идти на допрос. Затем решётка поднялась, и в яму опустили толстую жердь, к которой были прибиты поперёчины. Так толком и не проснувшись, кое-как обтёр лицо полой кафтана, превратившегося в тряпку, и стал взбираться наверх.

Стражники, окружившие зиндан, недвусмысленно держали копья наперевес. Агрессивности, однако, не проявляя, но всем своим видом давая понять, что шутки попросту неуместны. Подталкиваемый древками, я понуро плёлся в нужном направлении.

Войдя в здание, долго шли какими-то коридорами, вдоль стен которых торчали чадящие факелы. Наконец, оставшись снаружи, конвоиры втолкнули меня в низкую дверь. Машинально сделав несколько шагов, я остановился, привыкая к более яркому свету. Зал со сводчатым потолком производил угнетающее впечатление. Одетые в тёмные балахоны до пят, больше напоминающие халаты из «Тысячи и одной ночи», четверо сидевших на подушках за низким столиком в упор смотрели на меня. Низко надвинутые капюшоны закрывали лица. Но, даже не видя глаз, по одному лишь угрюмому безмолвию понимал, что происходит что-то важное. И, лично для меня, в любом случае не очень приятное.

Двое из присутствующих вдруг встали и, подойдя почти вплотную, молча застыли. Не зная зачем, я вдруг поднял правую руку, почесав макушку. Затем присел, что, впрочем, не вызвало никаких нареканий. На миг показалось, что все четверо даже обрадовались, облегчённо вздохнув.

Позвонив в колокольчик, экзаменаторы вызвали охрану, коротко бросив:

— На торги.

Тело мгновенно напряглось, ибо с детства усвоил, что те, кто обладают разумом и свободой воли ни коим образом не могут являться предметом купли-продажи. Но, по-видимому, привыкшие к подобной реакции, охранники тут же уперли в спину острия копий. А, услышав, как щёлкнула тетива арбалета, я окончательно расслабился и положился на милость провидения. В конце концов, раз уж всё равно собираюсь бежать, то, наверное, лучше сделать это вне стен этой таинственной цитадели.

Как выяснилось, работорговля — дело неспешное и основательное. Продержали в тошнотворной помойной яме ещё два дня. К сожалению, или к счастью, никто не разделил моего одиночества. То и дело доставая из кармана дистанционный пульт, конфискованный у одного из убитых, в бесполезной надежде нажимал кнопку вызова. Увы. Чудо современной техники осталось где-то далеко, на орбите другого мира. Причём настолько иного, что даже напрягая все аналитические способности, я никак не мог прийти к какому нибудь определённому выводу.

Вообще-то, разные догадки посетили мою бедную голову. Самым правдоподобным предположением было то, что никаких темпоральных исследований попросту не существует. А, напичканный наркотиками и подключённый к сложнейшей аппаратуре, я выполняю функции подопытного кролика. Сразу стало немного обидно. И вдвойне непонятно то, что не ставили никаких задач. Вернее, задача была. Но её решение в данных обстоятельствах никак от меня не зависело. Или, может быть, кто-то «по ходу пьесы» просто ввёл дополнительные условия? И тогда, получалось, что, столь праздно проводя время, я теряю драгоценные баллы.

Утвердившись в мысли, что поиски обладающего паранормальными способностями Александра по-прежнему являются главной целью, как-то сразу успокоился. А, поскольку, чтобы их продолжить, требовалась свобода передвижения, пришёл к однозначному выводу, что получить её необходимо в первую очередь. Причём, желательно вкупе с социальным статусом, правом собственности и свободой волеизъявления. В общем, всем, чем обладал всего каких-то двое суток назад.

На третье утро в яму снова опустили чёртов дрын, утыканный импровизированными ступеньками и я начал подъём по социальной лестнице столь неласково встретившего меня мира.

Глава 16

Александр. Вор

Ужасно, просто безумно хотелось пить. Непереносимая жажда помимо воли навела на размышления о существовании загадочного дьявола. Почти одновременно решил, что Бога, допускающего такие страдания может извинить лишь то, что он не существует.* *(Стендаль). Робкая и несмелая, внутри зародилась мечта о тенистых ручьях, с манящим журчанием, переливающимся между замшелыми валунами. Брызги, тучей взмывающие вверх, застывают на скудной растительности призрачными и трепещущими росинками драгоценных камней. Не раздеваясь, я бы лёг в русло, став своеобразной запрудой. И не пустил течение дальше, выпив, вобрав в себя всю влагу до последней капли.

Усилием воли вынырнул из странного состояния, называемого остальными обмороком. И тут же содрогнулся, ибо рядом находился кто-то, имеющий врождённую ментальную защиту. Придя в себя окончательно, обнаружил, что лежу на полу в тёмном, замкнутом помещении. Голова покоится на женских коленях. А узкая ладошка осторожно гладит взъерошенные волосы.

— Очнулись? — Участливо спросил нежный девичий голосок.

А воображение само собой тотчас дорисовало картину. Придав обладательнице внешность манящую и загадочную. Наверное, её естественные таланты, я имею в виду сопротивляемость телепатическому воздействию, навеяли подобные впечатления.

— Где мы? — Прохрипел, с трудом приподнимаясь.

При этом неловко коснувшись её груди, что заставило девушку отшатнуться.

— Простите. — Смущённо пробормотал я.

— Ничего. — Машинально ответила она, тут же поинтересовавшись. — Вы что нибудь помните?

— Только то, как встретил вас в коридоре отеля. Потом, кажется, мы вошли в номер… Там был какой-то дед.

— Вот-вот. — Подтвердила она. — И затем начались невероятные вещи.

Внезапно сообразив, что не знаю, как к ней обращаться, извинившись, проявил любопытство.

— Простите, как мне вас называть?

— Ах, да. — Смутилась девушка. — Ирина. — В свою очередь, задав вопрос. — А вы?..

— Александр. Для друзей — просто Саша.

— Если уж и друзья, то, скорее, по несчастью. — Невесело протянула она. — Затем, возвращаясь к прежней теме, продолжила. — Так вот, если бы не видела своими глазами, ни за что бы не поверила. Помещение вдруг заволокло туманом. А, когда он рассеялся, обнаружила, что мы оказались в каком-то странном месте. Вы потеряли сознание. Я же, хоть и сохранила ясность ума, совершенно утратила способность двигаться. Словно одеревенела.

— А потом?

— Мы очутились здесь. Мерзкий старикашка, который, я уверена, является причиной всех наших бед, быстро вышел, закрыв за собой дверь. А я устроила вас поудобнее, и стала ждать.

Мудрая девочка. Я, помимо воли улыбнулся. Другая на её месте рвала бы на себе волосы и билась головой о стену. И, уж непременно, принялась бы обвинять во всём меня. С каждой минутой малышка нравилась мне всё больше и больше. Тогда, в коридоре гостиницы, будучи в невероятном напряжении и довольно сильно испуганный самим фактом того, что изобличен, не успел толком разглядеть её. Вернее, сделал это лишь подсознательно. Теперь же, лёжа в кромешной тьме, вызвал в памяти образ стройной брюнетки с зелёными глазами. В момент встречи на ней был брючный костюм из светлой фланели. Правильные черты лица могли бы заинтересовать, столкнись мы при других обстоятельствах. Особенно запомнилась высокая грудь…

Я вдруг засмеялся. Если уж в таком, не внушающем оптимизма положении способен думать о женских прелестях, значит, не всё потеряно. Ибо искренне считаю, что человек жив до тех пор, пока не теряет веры. В себя, в то, что не покинут силы и находчивость. В судьбу, наконец.

Вообще-то, следуя примитивной логике, можно было прийти к выводу, что впереди ждёт, по крайней мере, одна беседа. С тем, кто смог каким-то сверхъестественным способом проделать этот фокус. Иначе, зачем бы нас похищать?

Сам того не желая, испытал уважение к противнику. Суметь вывезти из отеля двух человек. Да ещё совершить это в центре европейской столицы. Для этого нужно обладать серьёзным могуществом.

— Почему вы молчите, Саша? — В голосе Ирины прозвучали жалобные нотки.

— Думаю. — Коротко ответил я.

— А-а… — Язвительно протянула она. — Узнаю мужскую деловитость. Только вернулись из отключки, и уже взяли бразды правления в свои руки.

Поймав себя на том, что краснею, смущённо пробормотал.

— Извините, привычка.

— Да ладно. — Засмеялась она. — Мне-то что, стройте планы на здоровье. Только, лучше, делайте это вслух.

— Да я совсем не об этом размышляю. — Отмахнулся я. — А про того, кто нас взял в плен.

— Если честно, я тоже ломала голову над этим вопросом. — Призналась девушка. — И, главное, зачем? Кому, скажите на милость, могли понадобиться скромный секретарь-референт и самый заурядный турист из Росси?

Здесь она явно лукавила. Ибо, секретари не обладают её возможностями. Да и вычислить меня обыкновенной служащей явно не по силам. С первой минуты нисколько не сомневался, что она работает в службе безопасности того, кто приговорил меня к смерти. А, возможно, даже является исполнителем. Ещё раз попытавшись прощупать чужие мысли, закусил губу. Будто натыкаешься на гладкую полированную поверхность. Не голова, а кастрюлька «Тефаль» какая-то. Всегда «думает обо мне», опять же. Я захохотал, и Ирина легонько ткнула под рёбра.

— Что это с вами?

— Да так… О своём, о женском. — Отшутился я.

Любопытство терзало неимоверно. К тому же осознание факта, что девчёнка вывела на чистую воду как сосунка, ужасно бесило, заставляя испытывать жуткий комплекс неполноценности. А вдруг, она ТОЖЕ? Предположив подобное, вмиг покрылся холодной испариной. Что, если она телепат, настолько сильный, что попросту не позволяет проникнуть в мысли? И, следовательно, я для неё представляю открытую книгу.

Желая проверить предположение, образно представил, что хватаю её за горло, и начинаю душить. Ирина не издала ни звука. Не выказала ни малейшего волнения. Парапсихическая защита по-прежнему оставалась ровной, и я немного успокоился.

Хотя, возможно, её потенциал столь велик, что намерения были разгаданы в зародыше. Отсюда и безмятежность, основанная на непоколебимой уверенности в своих силах.

К счастью, где-то вверху послышались шаги, и сквозь щель под дверью проник узкий пучок света.

— Как вам у меня в гостях? — С сильным акцентом но, всё же на довольно сносном русском, поинтересовались снаружи.

— Да не очень. — Звонко ответила Ирина. — К тому же, у вас отвратительные манеры и какие-то извращённые представления о радушии.

— Ах, девочка. — Вздохнули за дверью. — Порой вынужденно принявшие приглашение ведут себя довольно странно. Кстати, почему молчит Александр? Я знаю, что он в сознании. И люди, подобные ему, как правило, не отличаются сверхскромностью.

— Просто, мне нечего сказать. — Подал реплику я. — И вообще, может, для начала выпустите нас отсюда?

— Конечно. — Оживился незнакомец. — Надеюсь, вы понимаете, что, если бы я хотел вашей смерти, то мы бы не разговаривали?

— Признаю, что мы в полной вашей власти. — Немного повысив голос, крикнул я. — И обещаю вести себя разумно.

— Вот и прекрасно. — Хозяин склепа довольно захихикал. — Что ж, прошу вас.

Мы услышали щелчок ключа, и подвал наполнился неярким светом. Мимолётом взглянув на Ирину, убедился, что это именно она. Волосы, правда, немного растрепались. Да верхние пуговицы на блузке расстёгнуты, приоткрывая полушария груди. Наверное, слишком долго задержал взгляд на её фигуре, потому что, дуновением откинув прядку, девчонка пренебрежительно фыркнула.

Мы поднялись по кое-где выщербленным каменным ступеням. Отполированным до такой степени, что, казалось, можно поскользнуться. Интересно, сколько же лет этому сооружению? Особенно, если учесть, что толпы паломников явно не спешат посетить странное место?

В камине горел огонь. Кресла, укрытые шкурами каких-то зверей выглядели уютно. А бокалы с красноватой жидкостью, стоящие на столе, располагали к неторопливой беседе. Хозяин сел и, сделав приглашающий жест, немного отхлебнул из своего. Я опять попытался дотронуться до его мыслей. И снова возникло ощущение, что передо мной стена изо льда.

— Увы, мой друг. — С мимолётной улыбкой он отрицательно покачал головой. — Те, кого коснулось своим крылом провидение, находятся в равных условиях. — И поправился. — Ну, почти в равных.

Да уж… Судя по лёгкости, с какой нас сюда доставили, это «почти» — понятие довольно таки растяжимое.

— Зачем вы привезли нас к себе? — Требовательно спросил я.

— Всему своё время, мой юный друг. Впрочем, не буду испытывать вашего терпения. — Он поставил бокал и, вытерев губы носовым платком, положил его перед собой на стол. — Как уже сказал, вы двое обладаете некими скрытыми талантами, чего лишено большинство жителей этого мира. Да что там. Во всей известной мне Вселенной не более десятой доли процента имеют способности, которыми наделила вас природа.

— Да. — Не утерпел я. — Но ваши-то, гораздо выше.

— Не спорю. — Довольный, он улыбнулся. — Но, в силу кое-каких причин, одной из которых является мой более чем почтенный возраст, я не могу заняться делом, что собираюсь доверить вам.

— И что же это за поручение? — Вступила в разговор Ирина.

— Да пустяки. Всего лишь найти одного человека. Он пропал вчера. И это внушает мне сильное беспокойство.

Во всём этом чувствовалась какая-то фальшь. Ни в чём конкретном уличить его я не мог. Но предложение не понравилось с самого начала. И, всё же, играя на его поле, мы вынуждены были приять и правила. Однако, из мальчишеского упрямства, всё же спросил.

— А если мы откажемся?

— А зачем? — Рассмеялся собеседник. — Чего вы этим добьетесь? А, разыскав нужного субъекта, вы все трое отправитесь домой. — Почему трое?

— Дело в том, что тот, кто внезапно потерялся, также как и вы, родился не здесь. — Он так спокойно говорил о существовании какого-то альтернативного мира, что ни на минуту не возникло сомнений. — По некоторым причинам, его присутствие здесь, грозит парню неприятностями. Впрочем, не буду вас обманывать. Вы тоже должны вести себя осторожно. Некоторая специфика здешнего общества, я бы сказал, м-м-м… создаёт не совсем благоприятную атмосферу для инородцев.

— Мы ограничены во времени? — Задала вопрос Ирина.

— Упаси Боже. — Он всплеснул руками. — Конечно же, нет. Но, если учесть то, что молодой человек не знаком с местными обычаями и, я думаю, совершенно не знает языка, то и медлить особо не стоит. Ибо, боюсь, он вскоре попадёт в затруднительную ситуацию.

— С какой целью парень покинул этот гостеприимный кров? — В голосе Ирины звучала насмешка.

— Кто знает. — Пожал плечами старик. — Для людей, подобных ему, тем, кто основной целью в жизни искренне считает развлечения, нет занятия более приятного, чем странствия. По суше, по воде, переходя вброд реки и с лишениями пересекая горы. Пешим, конным, или же просто пассажиром почтовой кареты. Ибо где можно получить наибольшее количество знаний, как не в дороге? Но, спешу поправиться: путешествие полезно лишь в тех случаях, когда у странника хватает ума использовать приобретённые сведения как положено. Изучать природу вещей, знакомится с людьми. И всё, абсолютно всё проверять сравнением. Ведь, если бы традиции и обычаи везде были однообразны, не было бы занятия скучнее, чем проводить жизнь в пути. Ибо вид долин, рек и озёр, лесов и перелесков, вскоре надоедает. Не говоря уже о практической пользе подобных вояжей.

Я взглянул на Ирину, но та лишь пожала плечами, давая понять, что от судьбы не уйдёшь. — Что ж. — Кивнул я. И тут же спросил. — По крайней мере, у вас есть его изображение?

Я намеренно не употребил слово «фотография», непроизвольно подстраиваясь под реалии.

— Оно вам не понадобится. — Заулыбался змей искуситель. — Во-первых, вы имели честь общаться с этим милым юношей. Если, конечно, отправку в нокаут можно считать таковым. Хотя… Любой жест ведёт к познанию. А по информативности, ваш недвусмысленный намёк превосходил многое из того, что мне удалось повидать.

Я растянул губы, давая понять, что оценил шутку. А он продолжил.

— К тому же, этот человек обладает странными характеристиками. Пожалуй, не смогу подобрать другого слова. Будучи абсолютно нормальным, в чём я смог убедиться лично, он, в то же время, выпадает из шеренги себе подобных. Словно ангел, спустившийся с небес. Или, порождение ада.

— Вы говорите о ментальной защите? — Уточнил я.

— Ну да. — Подтвердил собеседник. — Вы ведь не можете прочесть мои мысли? — Я кивнул. — Равно как и то, что находится в голове вашей милой спутницы.

— Скорее, подруги по несчастью. — Съязвил я. — Да и то, по вашей милости.

— Но-но, мой юный друг. — Он погрозил пальцем. — Вы тоже не образец добродетели. — К тому же, не вмешайся я вчера ночью, произошло бы нечто непоправимое.

Ирина испытующе глянула в мою сторону, а я внезапно стушевался. Впервые столкнувшись с обществом себе подобных, ещё не привык к тому, что не являюсь чем-то особенным.

— Не стоит смущаться. Я лишь хотел сказать, что человек похожий на вас, должен быть готов к тому, что обстоятельства сложатся не в его пользу.

Я молча склонил голову.

— Вот и прекрасно. — Казалось, он вздохнул с облегчением. — Сегодня отдохните. — А завтра с утра распоряжусь насчёт лошадей. К сожалению, моя скромная карета пропала вместе с гостем. Так что, придётся вам обоим научиться держаться в седле.

Час от часу не легче. Понимая, что начинаю злиться, постарался расслабится. А хихиканье благоприобретенной напарницы, заставило расправить плечи и принять молодцеватый вид.

— Скажите хотя бы как вас зовут? — Воскликнул я.

— Моё имя Интаур. — Гордо ответил убелённый сединами старик. — Но, должен сказать, что оно не послужит защитой. Равно как и не навлечёт на ваши головы чей-то гнев.

Интаур показал комнаты и удалился. В моей, кроме шкафа, находился стол, простой, но крепкий на вид стул, и кровать, застланная покрывалом из коричневой шерсти, с нехитрым орнаментом. Улёгшись на постель прямо в ботинках, я уставился в потолок, пытаясь собраться с мыслями. В происходящее верилось с трудом. То и дело мелькали смутные предположения о «перегоревших пробках». Наконец, больно ущипнув себя за руку, вскочил и решительно рванул дверь.

Ирина сидела в кресле, и создавалось впечатление, будто смотрит на пламя свечи. И, лишь когда повернула голову, увидел, что глаза закрыты.

— Я знала, что вы придёте.

Я подошёл, и уселся на кровать, похожую на ту, что стояла за стенкой.

— Вы… такая же, как и я?

— Нет. У меня немножко иные таланты.

И замолчала. Начиная раздражаться, тронул её за плечё. — Не замыкайтесь, прошу вас. И, пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

— Раньше я видела будущее. — Она глянула в упор. — Пусть неясно и неотчётливо. Да и взгляд мой протирался не так уж далеко. А теперь…

— Что? Что теперь?

— Ни вас, ни того, кто называет себя Интауром, нет в моих прогнозах. Вы — словно невидимки. Как вампиры, которые не имеют отражений. Вы сидите рядом, разговариваете со мной, но вас нет в моих грёзах.

— Это хорошо, или плохо?

— Наверное, всё же хорошо… И плохо…

— Вы утратили свой дар?

— Да нет же. Я по-прежнему знаю, что произойдёт со мной в ближайшие несколько дней. Но вот ваша судьба скрыта за семью печатями.

— Я облегчённо вздохнул. Выходит, старик прав. Мы, отличающиеся от других, «невидимы» для собратьев. И не имеем друг перед другом никаких преимуществ. Её ментальная защита, подобно маяку горит в ночи. А мой щит служит для неё ориентиром.

Я встал, собираясь уйти.

— Один вопрос. — Она придержала меня за руку.

— Что ж. — Поколебавшись, согласился я. — Задавайте. — Зачем вы следили за моим клиентом? Значит, догадка была верна. «Всё-таки секьюрити», — усмехнулся я.

— У нас с ним старые счёты. — Неохотно выдавил я.

— Дайте слово, что, если мы благополучно выберемся из этой передряги, вы оставите этого человека в покое!

— Кто он вам? Родственник? А, может, любовник?

От подобного предположения она рассмеялась. И, надо сказать, это меня обрадовало. — Он мой клиент.

— Так вы болигард? — Осенило меня.

Ну конечно! Кто, как не ясновидящая лучше справится с подобной работой!

— Что скажете? — Она выжидательно смотрела прямо в глаза. — Имейте в виду, в противном случае, на мою помощь можете не рассчитывать.

Я лишь развёл руками.

— Воля ваша. Чего хочет женщина, того хочет сам Бог!

Глава 17

Алексей. Бывший Спецагент

Назойливые насекомые норовили усесться на залитое потом лицо, добавляя мучений. И — ни одной возможности бежать. То есть, прежнее я, воодушевлённое новыми умениями, попыталось было «предложить план». Но холодный профессионал, учитывающий всё до мелочей, враз остудил. Приведя в качестве аргумента арбалетные болты. А нелепо ковыляющий связанный человек — прекрасная мишень.

Что ж, подождём.

Не знаю уж, какую сумму предполагали таинственные хозяева странной цитадели выручить за мою скромную персону. Но, должно быть, немаленькую. Раз снарядили для отправки единственного пленника целый караван. Я сидел в повозке, закованный в наручники и ножные кандалы. И, кроме возницы, допотопное транспортное средство окружали шесть хорошо вооружённых всадников. Подивившись гуманности работорговцев, вскоре понял, что милосердие здесь не при чём. Просто, я — предмет купли-продажи. И должен иметь надлежащий вид. На кратковременных остановках кормили, давали выпить немного вина и отводили в сторонку для отправления естественных нужд. Всё правильно. Гадящий под себя и источающий зловоние раб, вряд ли возбудит интерес покупателя.

Вызывало изумление то, что встречные путники, так же как и обитатели постоялых дворов, не выказывали удивления. Равнодушно скользнув по кавалькаде взглядом, спокойно продолжали заниматься своими делами.

Ближе к вечеру, наконец, достигли города. «Товар» сдали на руки распорядителю. Вручив в обмен мешочек, довольно тяжёлый на вид, он добродушно взял меня за лицо, намериваясь заглянуть в зубы. Лапища с грязными ногтями вызывала такое отвращение, что чуть не убил скота. И только благоразумие постоянно просчитывающего ситуацию воина взяло верх.

«Не время». — Коротко осадил сам себя.

В конце концов, решив рассматривать происходящее как очередное приключение, успокоился. Ведь в моём времени масса народа увлекалась гипнофильмами. Разрушая клетки головного мозга и подвергая риску собственное здоровье, балансирующие на грани люди погружались в зыбкое психомедитативное состояние. И всё ради «достижения правдоподобия».

Здесь же достоверности хоть отбавляй. К тому же, два раза изнасиловав собственное сознание, могу я рассчитывать на хоть какие-то маленькие радости? Как вскоре выяснилось, эти самые наслаждения были довольно таки относительными. На лбу и щёках поставили какие-то печати, явно сообщающие всему миру о социальном статусе владельца. Затем втолкнули в огромный, достаточно чистый загон и, сняв вконец опротивевшие цепи, оставили в покое. Удивительно, но запор имелся «один на всех». И обитатели этого «караван-сарая» могли свободно общаться. И даже ходить друг к другу в гости.

Без стука и оставив где-то далеко в стороне всяческие церемонии, в убогую келью ввалили два амбала. Наверное, моя неказистая фигура не внушала опасений. Так как, усевшись по обе стороны, макаки начали деловито шарить по карманам. Я даже обрадовался, честное слово. Ведь добрая разминка, как ни крути, самое доступное из развлечений в теперешнем незавидном положении.

Растягивая удовольствие, несильно стукнул их лбами. И, позволив упасть на пол, с интересом стал ожидать дальнейшего развития событий. Как и предполагалось, с первого раза не дошло. Мурлыкая, словно кот, объевшийся сметаны, повторил урок. Одного ткнул под дых. Второму же достался слабенький удар по скуле. Относительно конечно. В смысле, такой, чтоб не убить. Уразумели после третьей попытки.

Бросая злобные взгляды, несостоявшиеся грабители предпочли ретироваться, что-то бормоча под нос. Я же, удовлетворенно засмеявшись, закинул руки за голову и постарался заснуть. Ведь объятия Морфея — ещё одна отрада, из немногих отпущенных рабу.

Вскоре понял, что заведение, обитателем которого стал, являлось чем-то вроде «оптово закупочной базы». Невольников содержали в чистоте и сравнительной сытости. Цены, вроде как были умеренными. Ибо обитатели не задерживались больше чем на неделю. Поговорив с некоторыми жителями, разузнал, что раз в месяц устраивается нечто вроде аукциона. Как в исторических фильмах. Но ближайший прошёл десять дней назад, и до следующего оставалось три недели. К тому же, по-моему, есть существенная разница: быть проданным тихо-мирно, или под улюлюканье толпы.

Пожалуй, я бы предпочёл первый вариант. Ведь теперь о моей незавидной участи знают единицы. И, если получится ускользнуть, будет гораздо легче растворится в людской массе. Оказавшись же на всеобщем обозрении, невольно почувствуешь себя вещью. А всех зрителей подсознательно запишешь в свидетели. Попробуй потом походи с гордо поднятой головой, когда сотни пар глаз видели тебя в кандалах. И у всех в подкорке отложился не вызывающий зависти образ.

К сожалению а, скорей всего, к счастью, ухитрился избежать подобного жребия. А, возможно, этому способствовала небольшая «демонстрация силы». По крайней мере, смотреть приходили лишь один раз. И, практически не торгуясь, купили. Причём мешок с монетами, как показалось, был гораздо объемней того, что получили стражники. Немного позабавило, что одновременно со мной угрюмого вида мужчина приобрёл двух обалдуев, которым пришлось преподать маленький урок. Что-то шипя про себя, те по-прежнему недобро косились. Что, впрочем, новый хозяин быстро пресёк. Вытянув обоих по ногам плетью, без обиняков заявил.

— Вы — собственность великого Али. И отныне у вас одна эмоция. Любовь к владельцу. В вашей жалкой жизни осталось единственная радость. Умереть за господина. Впрочем, должен сказать, что согласно Божьим помыслам и обычаям людей, вам оставили право на надежду. Ибо тот, кто одержит двенадцать побед на арене, может получить свободу. — И скромно добавил. — Как я, например.

Лихорадочно вспоминая, что знал о варварских законах шоу бизнеса в прошлом моего мира, застонал. Смертников охраняли гораздо тщательнее, чем простых рабов. Выжить же могли считанные единицы. Нет, я не сомневался, что смогу отправить на тот свет даже вдвое большее количество противников. Просто, претила сама мысль «идти по трупам».

Даже то, что арестован был именно за душегубство, ничуть не прибавляло энтузиазма. Тогда на кону стояла моя жизнь. А сейчас… Невесело усмехнувшись, пришёл к выводу, что и на этот раз ставки не уменьшились. Вот только… Несколько дней назад, всё произошло по прихоти провидения. Здесь же буду вынужден убивать, следуя людской воле. Безжалостной, равнодушной и… любопытной. Почувствовав себя насекомым, с интересом разглядываемым в лупу местными энтомологами, неимоверно разозлился. И только инсталлированный менталитет бойца вновь не позволил совершиться глупости.

Окинув взглядом ланисту, сразу вспомнил, что подобные люди, как правило, не отличаются беспечностью. И за дверью, скорей всего, ждёт отряд хорошо вооруженный отряд. Вряд ли убьют — это нерентабельно. Но и уйти так просто не получится.

Тот, кто сумел одержать дюжину побед, был неплохим психологом. И, уловив колебания, позвал пару человек с арбалетами. Под прицелом я покорно дал надеть на себя оковы и вновь уселся в повозку.

Снова мерный стук копыт. Равнодушные взгляды спешащих по своим делам горожан. Обрывки разговоров стражи. Изредка улавливаемый, оценивающий взгляд ветерана. И мухи, полчища мух, облепивших покрытое потом и пылью тело. В общем, путь в «школу смертников» запомнился настоящим кошмаром. Один из парочки, с которой пришлось делить повозку, обмочился. Брезгливо отодвинувшись, не удержался и угостил засранца пинком. Вскинувшийся было второй мигом стушевался, едва взглянул мне в глаза. А седой воин не поленился огреть плетью. Меня, естественно.

— Скоро. Очень скоро тебе будет дана возможность показать, на что способен. А пока сиди и не рыпайся.

В бешенстве я поклялся, что при первой же возможности прикончу его. Но «Альтер эго» как всегда не дало озвучить шальную мыслишку. Оно, насильно внедрённое в голову «второе я», вообще поражало отрешённой беспечностью. Словно и не волновало равнодушного обитателя, останется ли существовать бренная оболочка. Умрёт ли. И, если всё же сможет выжить, будет ли она счастлива?

Хотя, наверное, в подобных обстоятельствах только так и надо.

Казармы гладиаторов располагались в полу дне пути от города. И с первого взгляда становилось понятно, что отсюда просто так не улизнешь. С любопытством я пялился на новое жильё. Ничуть, впрочем, не сомневаясь, что оно окажется временным. Пусть даже для этого придётся обагрить руки кровью.

Первым делом всем троим прописали «водные процедуры». Каждому полагалась бадья, наполненная зеленоватой и при этом отдающей тиной водой, и кусок желеобразного мыла. Но, после прелестей пути, я был несказанно рад даже такому, пусть сто раз убогому проявлению внимания к своей персоне. Намыливаясь, с каким-то отстранённым чувством вспоминал душ, оставшийся в моём времени. Силовые массажёры, ионный облучатель, прелести джакузи и ещё множество удовольствий, гарантируемых мощным процессором, позволявшим задать любую программу. Которая превращала немудрящую гигиеническую процедуру в поистине райское наслаждение.

Впрочем, должен вам сказать, что этот раз, удовольствие оказалось ничуть не меньшим.

По-видимому, о таких изысках, как психологическая адаптация в этом, жестоком мире и слыхом не слыхивали. По крайней мере, душещипательных бесед, на тему «догоним и перегоним» и «одной дружной семьёй» никто не вёл. Что очень напоминало манеру шефа. Каждый сам за себя. И пожинает плоды собственных возможностей.

Едва закончили плескаться, отвели в довольно скромные комнаты и, убедившись, что новички запомнили расположение апартаментов, выгнали на общую тренировку.

Немного в стороне упражнялись те, кто делом доказал мастерство на арене. Мы же попали в группу, состоящую из дюжины человек, не заслуживших другого оружия, кроме палок.

Обхватив отполированный сотнями ладоней дрын, сильно напоминавший черенок лопаты, я чуть присел и пару раз взмахнул, приноравливаясь к оружию. Хотя, если честно, такие мелочи как эта дубинка или «нечто посерьёзней», вроде меча, волновали очень мало. Поскольку с недавних пор сам превратился в ходячую смерть. При желании и, естественно, наличии некоторого времени, мог легко изобразить что нибудь попадающее под определение «оружия массового поражения». По крайней мере, пару-тройку взрывчатых веществ, уж точно. Не говоря о таких милых сердцу предметах, как простейший самопал. Возможно, даже многозарядный.

Я невесело засмеялся, прекрасно понимая, что так называемые «школы гладиаторов» представляют собой нечто вроде спортивных клубов. Живущих по законам шоу бизнеса, и им же подчиняющихся.

Все, находящиеся в лагере существуют лишь на потеху публике. И вряд ли она будет довольна, став свидетелем работы настоящего профессионала. Ибо те, кто привык нести смерть, делают это быстро и… зачастую совсем не эстетично. Скорее уж, последствия столкновения с служителями Бога Танатоса, выглядят отталкивающе.

— Что, мясо? — Пренебрежительно процедил сквозь зубы крепкий парень лет тридцати. — Приступайте. Да, пошевеливайтесь. Вам ещё мыть полы в казарме. А новичкам предстоит еженедельная чистка отхожих мест.

Я присвистнул. Это оказалось новостью и довольно неприятной. Хотя, можно было предположить, что вряд ли для «идущих на смерть» содержится штат обслуги. И, как везде в мире, здесь процветала банальнейшая дедовщина. — Ты и ты. — Он ткнул чем-то вроде стека в меня и одного тех, кого недавно проучил. — Становитесь в пару. И смотрите мне. Чтоб бились по настоящему.

Противник был выше где-то на пол головы. Да и в плечах пошире. Раззадоривая себя, он закричал что-то оскорбительное и, подпрыгнув, ударил наотмашь. Ему очень хотелось отомстить за пережитое унижение.

В принципе, я прекрасно понимал парня. Единственное, что не давало удовлетворить скромные желания оппонента — инстинкт самосохранения. Уклонившись от палки, легонько стукнул его по руке. Взвыв от боли, громила выпустил оружие.

Тот, кто взял на себя функцию наставника, с любопытсвом взглянул в мою сторону.

— Ты раньше воевал?

— Не в этой жизни. — Равнодушно ответил я.

— Для восставшего из мёртвых ты держишься очень уверенно. А против двоих выстоишь?

Я пожал плечами, давая понять, что не привык хвастаться.

— Ну, ты, помесь буйвола со свиньёй. — Взревел старший. — Бери в помощники кого хочешь. И чтоб через две минуты противник напоминал кусок сырого мяса. Иначе будешь чистить сортир целый месяц!

Да, в умении стимулировать процесс обучения воспитателю не откажешь.

То, что спарринг партнёров стало двое, ничуть не увеличило их шансы. И не уменьшило мои. К тому же, ложное чувство защищённости, возникающее у подобных образин, стоит им взять в руки нож или «что нибудь тяжёлое» только играло на руку. Как сказал Лао Цзы: «Бой не имеет ничего общего с дракой». Демонстративно отбросив мешающий дрын, я неторопливо ушел от атаки первого, ткнув его в солнечное сплетение. Не давая упасть потерявшему сознание от болевого шока телу, придержал, используя как щит.

Конечно, девяносто килограммовая туша не очень удобна для таких целей. Но, зато, смотрелось очень эффектно. К тому же, чужих рук было не жаль. И я с каким-то злорадным удовольствием подставлял предплечья потерявшего сознание человека, блокируя удары.

В настоящей схватке, когда счёт идёт на десятые доли секунды, второй противник был бы давно мёртв. Но игра есть игра. Со своими бессмысленными правилами и массой условностей. А мне очень не хотелось работать уборщиком. Когда по моим подсчётам отведённые две минуты истекли, я кинул стараниями товарища напоминающее сырой бифштекс тело по ноги нападавшему. И, молниеносным движением выхватив палку у него из рук, заехал дуралею в лоб.

Будучи самой крепкой частью его и без того дубовой головы, он отозвался звонким стуком, сопровождаемым хрустом ломающейся биты. Зрители, собравшиеся посмотреть на спектакль, засмеялись. Я же, уронив обломок, скромно отошёл в сторонку.

— Пойдём со мной. — Бросил тот, по чьей милости я вынужден был ещё раз отлупить двух раздолбаяев.

Кабинет ланисты не отличался особым убранством. То есть, мечи, секиры и щиты имели место. Равно как золотые кубки и прочие атрибуты, свидетельствующие о былой славе хозяина. Кивком отпустив сопровождающего, он с интересом взглянул на меня. Что ж, окно выходит на учебный плац и мои «подвиги» не остались незамеченными. Поза сидящего за столом человека изначально выдавала намерения. И, заранее будучи в курсе того, что сейчас произойдёт я, всё же, немного поколебался, не зная, что предпринять. В конце концов, решив, что хладнокровие воспримут как замедленность реакции, загодя начал движение.

Желая проверить, на что способен новичок, убелённый сединами ветеран арены метнул в меня нож. Как понимаю, причинять увечье собственности, которая должна приносить прибыль не входило в его планы. Да и траекторию полёта я вычислил мгновенно. Смертоносный снаряд пролетел бы мимо уха, воткнувшись во входную дверь. Но, как уже сказал, предпочёл немножко повыпендриваться.

«Взяв» двумя пальцами оружие из воздуха, демонстративно подержал перед лицом.

— Это подарок?

Не ожидавший подобной прыти начальник школы удивлённо рассмеялся.

— А ты и в самом деле неплох. Немного я видел на своём веку людей, способных на подобный трюк. — И тут же перешёл к делу. — Каким оружием ты предпочитаешь сражаться?

«Ручным аннигилятором». — Само собой запросилось на язык.

Однако, благоразумно промолчав, я произнёс.

— Любым.

— Звучит весьма самонадеянно. — Заявил Ланиста. — Однако, универсальность противоестественна человеческой природе. У каждого есть сильные и слабые места. — И, видя, что не отвечаю, уточнил. — Всё же настаиваешь на своём?

Ну, что я мог сказать наивному варвару? Инсталлированная программа полностью перестроила метаболизм. В нужный момент, реакции организма усиливались в три, в пять раз. И каждый оказывался подобен неповоротливому манекену. А уж такая малость, чем поразить уязвимую плоть — дело десятое.

— Что ж. — Подвёл итог он. — С завтрашнего дня будешь по очереди драться с десятью лучшими бойцами школы. Все они признанные мастера. Все приговорены к смерти за тяжкие преступления. И, если твои утверждения окажутся не пустым бахвальством, через пару недель можешь начать путь к свободе.

Глава 18

Интаур. Охотник

Я снова вхожу в палаты Великого Иллюзиониста. Того, кто, придя в мой родной мир начал, пусть неуловимо, но всё же менять веками устоявшиеся традиции. Опять вижу привычные фокусы с завесой сознания. Включив второе зрение, как всегда лицезрею стилизованное шоу. Как ни странно, этнически близкий нам народ, проживающий в безумной реальности, собравшей множество открывающихся порталов, поселился на Азиатском континенте. Став для тамошних обитателей «представителями Востока». С соответствующим фольклором, обычаями и, конечно же, множеством стилизаций под «Сказки Шахерезады» по всей планете.

Так вот, дворец человека, претендовавшего на тайное правление моим миром, был этой самой бутафорией. Словно мальчишка, начитавшийся в детстве про полунагих рабынь, исполняющих танец живота, наконец, смог осуществить мечту.

Хотя, возможно, во мне просто говорит возраст. Ведь, несмотря на относительную крепость тела, я, всё же, очень стар. Большинство тех, с кем в детстве бегал по лугам и купался в речке давно ушли. А их внуки, убелённые сединами, выглядят, словно мои родители.

— Здравствуй, Интаур. — Привстав с ложа, приветствовал Верховный. — Добрый день.

— Ты вернулся, и, значит, я могу быть спокоен?

— Да, господин. В этот раз я привёл даже троих. — Откуда такое рвение? — Удивился собеседник.

— Просто стечение обстоятельств.

— Кто же они?

— Собственно, ярко выраженный парапсих лишь один. Бывший вор, решивший начать карьеру то ли мстителя, то ли наёмного убийцы. Следившая за ним юная женщина, почти девочка, обладающая даром ясновидения. А третий… Затрудняюсь классифицировать этого человека. Будучи вполне нормальным, он словно пришёл из мира мёртвых. Ни ауры, ни отпечатка личности. Не говоря уже о полной невозможности прочесть мысли.

— Но, раз он, по твоим словам, обыкновенный, то, надеюсь, внушаем?

— Да. — Подтвердил я. — Хотя… Возможно, это лишь ловкая игра.

— А он не может бить ищейкой? — Оживился Великий Иллюзионист. — Гончей, подобной тебе? И, тогда возникает вопрос: «За кем он пожаловал»?

— Не думаю. Случайность настолько очевидна, что просто не могу в это поверить.

— Что ж… — Неопределённо молвил наниматель. — Как всегда, лучшим решением представляется ожидание. Либо гости как-то себя проявят. И тогда мы сделаем ответный ход. Или же ты прав. И, обратив на себя внимание Святых Отцов, они навеки сгинут в подвалах одного из Храмов. — Он довольно потёр руки и добавил. — Да, Интаур… Поскольку потрудился ты на славу, я прикажу заплатить втрое больше.

— Благодарю, господин. — Я почтительно склонился. — Щедрость ваша, поистине, не знает границ.

— Мудрый правитель заботится о благосостоянии своих подданных. — Усмехнулся он. И, уловив тень недовольства на моём лице, поспешил поправиться. — Так же как и о тех, кто на него работает.

Поскольку мы были одни, я позволил себе отнять ещё немного времени у того, чьи деяния не переставали удивлять.

— Я могу задать вопрос?

— Почему нет? Если честно, Интаур, ты — единственный, с кем я могу более-менее открыто побеседовать. — Объясните, зачем всё это? — Я поднял глаза, обведя широкий полукруг.

— Перемены необходимы, мой друг. — Словно малому дитяти ответил он, тяжко вздохнув.

— Кому? — В сердцах воскликнул я. — Лично вам? Или всем остальным, кем вы исподволь управляете, словно марионетками?

— Должен заметить, что мои действия почти не влияют на судьбы отдельных людей. Да и ставки в этой игре, называемой Прогрессом гораздо выше.

— Что вы считаете предпочтительным? — Не сдавался я. — Безрассудно двигаться в никуда, быстро наращивая мощь цивилизации и медленнее, но столь же неуклонно деградируя духовно? Утратив цель существования, потеряв всякую охоту отыскивать этот самый смысл жизни. Или оставить всё как есть: устойчивый, рациональный мир. И жить в нем ради самой жизни, наслаждаясь простыми удовольствиями, и не ставя неосуществимых сверхзадач? Поймите, мне всегда казалось, что подлинным, единым и высшим значением человеческого бытия является выживание вида. И неопределённо долгое его повторение в потомстве. Бессрочное. Вечное. И тьфу на то, что средство подменило цель, — важны последствия! Результат. Подобный мир никогда не лопнет от напряжения, не опрокинется сам собой, как падали вавилонские башни из плохо обожженного кирпича, — он просто не станет тянуться к никчемным высотам и останется крепким, неизменным и устойчивым!

— Вижу, посещение обществ, ушедших вперёд, изрядно подействовало вам на нервы. Вы устали, Интаур. Просто отдохните. К тому же, хочу, чтобы меня поняли правильно… Повторюсь, что обновление является насущной надобностью. Иначе начинается духовная деградация. В том мире, откуда вы только что вернулись, на смену мрачному средневековью свежей струёй пришла Эпоха Возрождения. Давшая толчок развитию науки, ремёсел и путешествиям. Вы же живёте, как и сотни, тысячи лет назад. Одни уходят, на смену им являются другие. И ничего не меняется.

В голосе Верховного слышалась вселенская тоска, и я понял, что проиграл. В принципе, встряски иногда необходимы. И, кто знает, возможно, прибытие подобных ему запланировано кем-то свыше? Ведь, как ни крути, а Мир Открытых Порталов, несмотря ни на что, продолжает существовать. Сотрясаемый катаклизмами, ежегодно раздираемый десятками войн он, тем не менее, остаётся живым. И продолжает себя в потомстве.

В новую карету загрузили честно заработанное золото, и я вновь покинул дворец. Если всё пойдёт, как всегда, то в ближайшие несколько лет смогу ни о чём не думать. И проводить время, наслаждаясь прогулкой по окрестностям и рыбалкой.

Ирина. Пифия.

Лошадь, доставшаяся Александру, нагло взбрыкивала, то и дело норовя сбросить. Бедняга, постоянно чертыхался, двумя руками ухватившись за поводья. И краснел от стыда.

— Будет вам, Саша. — Стараясь утешить, приободрила я, придержав сивку-бурку. — Если хотите, давайте, просто поменяемся скакунами. — Ещё чего. — Не сдавался парень.

Я просмотрела вероятности и, убедившись, что в ближайшие часы со мной ничего сверхъестественного не произойдёт, вонзила шпоры. И совсем неважно, что не вижу будущего, которое ждёт Александра. Раз путешествуем вместе то, как ни крути, судьбы наши связаны на какое-то время. Сзади опять послышались проклятья и, остановившись, я невольно засмеялась. Вредный Интаур, словно в отместку, подсунул лошадку с норовом.

Встав и умывшись, мы были накормлены завтраком, который хозяин приготовил собственноручно. Высыпав на стол горсть золотых монет, он посетовал, что не может выделить на «столь важное мероприятие» больше.

— Насколько этого хватит? — Деловито осведомилась я.

— На неделю уж точно. Или, вы спрашивали в лигах?

— Вряд ли мы будем измерять нашу жизнь лигами. — Встрял Александр. — И вообще, могли бы не жадничать.

— Что я слышу? — Демонстративно вскинул брови старик. — Люди, обладающие Вашими талантами, не сумеют обеспечить себе более-менее сносное существование? Даже, не используя «основную профессию», только с помощью объединенных усилий вы вдвоём способны свернуть горы.

Всё звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну, не поверю я, что вот так, за здорово живёшь, кто-то взял, и притащил в параллельный мир двух взрослых людей. Ох, неспроста это. Совсем неспроста.

Тот, кто по определению должен был быть верным рыцарем, наконец, поравнялся со мной. Кое-как спрыгнув на землю, уселся на траву, тяжело вздохнув.

— Как понимаю, это ваш первый опыт? — Участливо, но, всё же стараясь не выказывать жалости, спросила я.

— Угу. — Понуро подтвердил спутник.

— Я четыре года занималась конным спортом. Так что, отбросьте ложную стыдливость. Перефразируя Козьму Пруткова, можно смело утверждать, что «Многие вещи не даются нам не потому, что не обладаем определёнными способностями. Просто, раньше с ними не приходилось сталкиваться».

— Не надо меня жалеть. — Он вдруг рассмеялся. — И вообще, признаю, что вёл себя как мальчишка.

Вмиг я оказалась в его седле. И, подняв буланого на дыбы, с места в карьер взяла галопом.

— Догоняйте. — Крикнула обернувшись.

Мощное животное пожирало километры, словно питаясь пространством. Слившись с ним воедино, каждой клеточкой воспринимала движение. Ветер, свистящий в ушах не давал расслышать, что кричит оставшийся позади спутник. Да, это и не важно. Надеюсь, он понимает, что далеко я не убегу. Просто, после всего пережитого, нужно дать выход энергии. Вообще-то, та самая психология, изучению которой посвятила последние годы, советует в подобных случаях заняться сексом. Но, поскольку потенциальным партнёром был только безнадёжно плетущийся в хвосте Александр, к тому же, за два дня знакомства не проявивший к моей женственности ни малейшего интереса, я боролась со стрессом таким вот нетрадиционным способом.

Дорога свернула, и впереди открылся прекрасный вид. Небольшая речушка, берега которой утопали в зелени кустарников, причудливо изгибалась. Росшая на поляне сочная трава, казалось, приглашала спешиться. И, дав лошадям наесться вволю, растянуться, расслабив натруженные мышцы.

Судя по звуку копыт, в одиночестве мне находится ещё минут пять. Я стреножила коня и принялась собирать хворост. Да уж, послал Бог напарника. Эдак, случись что, придётся рассчитывать только на себя. К тому времени, когда появился Александр, весело горел небольшой костёр. Я разложила припасы, увенчав импровизированный стол оплетенной лозой фляжкой с вином, выделенным в дорогу Интауром. И, сделав приглашающий жест, шутливо произнесла.

— Ресторан «У Ручья» ждёт первых посетителей.

— Вы просто чудо, Ира. — Улыбнулся он. — Ума не приложу, что бы я без вас делал.

Такая реакция мне определённо нравилась. Взяв с попоны, заменявший скатерть куриную ножку я вонзила в неё зубы. Усевшись напротив, товарищ по несчастью поднял сосуд и вопросительно взглянул на меня.

— Нет. — Я покачала головой. — Я пью очень редко. К тому же, даже те микроскопические дозы, что принимает мой слабый организм, действуют самым парадоксальным образом.

— Тем лучше. — Его зубы сверкнули. — Мне больше достанется.

Минут через десять, насытившись и достигнув того благодушного настроения, которое случается после трапезы у испытывающих обоюдную симпатию людей, он улёгся прямо на землю. И, заложив руки за голову, принялся спрашивать.

— Скажите, Ира… Почему вы выбрали такое странное занятие?

— А, по мне, вполне подходящее. — Ничуть не смутившись, ответила я. — К тому же, воинственность женщин, на первый взгляд плохо сочетающаяся с общепринятыми представлениями о них как о существах слабых и беспомощных, вполне естественна. Если обратиться к истории, без труда можно вспомнить, что дамы нередко выступали в роли бойцов.

О том, что леди могут быть отважными воинами, прекрасно знали на Востоке. Личная стража многих монархов состояла из представительниц слабого пола. «Как только царь встанет, пусть он будет окружен отрядами женщин с луками» — написано в древнеиндийской «Артхашастре». Именно женская гвардия охраняла индийского императора Ашоку. А в Африке подобный обычай существовал до конца девятнадцатого века.

К тому же, истории известно огромное количество примеров, когда дамам случалось облачаться в мужскую одежду и принимать участие в баталиях. Для начала хочу вспомнить нашу с вами соотечественницу, «кавалерист девицу» Надежду Дурову. Пройдя множество кровопролитных сражений, эта женщина поразила всех бесстрашием. К тому же, Надежда — далеко не единственный образец перевоплощения. Подобных примеров пруд пруди, и зачастую лишь нелепая и досадная промашка выдавала маскарад. — Ну-ка, ну-ка. — Оживился Александр.

— В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, — продолжила я, — в день открытия Олимпиады в Мехико, на почетной трибуне среди высокопоставленных гостей присутствовал генерал мексиканской армии Ости Мело. Но не только боевые заслуги привели его в ложу для избранных. И даже не возраст, делавший Ости Мело, наверное, самым пожилым человеком в мире — ему исполнилось тогда сто двенадцать лет. Главное то, что генерал этот — женщина. Еще в молодости Ости Мело, надев мужское платье, ушла на войну. В течение всей карьеры ни у кого из видевших «молодого человека» в деле, не возникло и тени подозрения, что храбрый и испытанный воин — дама.

— А муж? Семья, дети, наконец? — Не выдержал спутник столь убийственных фактов.

— Кстати, ещё один забавный, с моей точки зрения случай произошёл в Англии. В конце семидесятых годов девятнадцатого века на одной из лондонских улиц часто видели седеющего мужчину в офицерском мундире. Пенсия давала достаточно досуга, и свободное время, так же, как и шиллинги, получаемые ежемесячно от Военного адмиралтейства, Джеймс Грей посвящал близлежащим тавернам. Однако друзья, трактирщики, и хозяин гостиницы, где который год жил Джеймс Грей, ценили отчаянного рубаку не только за умение пить, не за медали и знаки отличия, сверкавшие на красном с голубыми отворотами офицерском сюртуке. Конечно, Джеймс Грей любил поддать. Но он умел быть бережливым, не залезал в долги и всегда платил по счетам. Таким образом, в глазах обитателей квартала, в добавление к бравому прошлому он обладал всем набором качеств «истинного джентльмена».

Когда он заявлялся в питейное заведение и, раскурив неизменную глиняную трубку, хриплым голосом требовал эля или имбирного пива, хозяин сам спешил обслужить уважаемого гостя. И никому из знавших Джеймса не приходило в голову, что это женщина.

Настоящее ее имя Ханнаб Снелл. Она родилась в маленьком английском городке Ворчестере. Там же вышла замуж. Но и тогда отчаянный характер, и воинственность давали о себе знать. Во всяком случае, муж счел за лучшее бежать от семейных баталий, предпочтя им настоящие сражения. Он вступил в вооруженные силы Её Величества, и отправился в одну из отдаленных заокеанских колоний. Однако явно недооценил супругу. Роль брошенной вдовы оказалась не для нее.

Сняв меблированную комнату в одном из Лондонских пригородов, она переоделась в мужской костюм. И, оставив вместе со шляпкой и платьем женское прошлое и девичье имя, по шаткой лестнице леди спустилась навстречу судьбе. Поначалу ей казалось, что все оглядываются, чуть не тыча пальцами. Но никому из редких прохожих не было дела до спешащего по своим делам человека.

В тот же вечер она пришла на вербовочный пункт и назвалась Джеймсом Греем. Новобранца занесли в списки, он получил полгинеи в счет жалованья и в сопровождении сержанта отправился в казарму. Через пару недель полк, погрузился на корабли, идущие в Ост-Индию. Так началась карьера рядового Джеймса Грея в войсках ее величества.

Несколько лет Ханнаб Снелл разыскивала беглеца-мужа, кочуя с частью с места на место, участвуя в походах и битвах. За это время отважная женщина так вжилась в роль, и воинское бытие пришлась ей настолько по душе, что она так и не смогла покинуть армию. Тем более, командование ценило Джеймса Грея, в особенности за храбрость.

— Никогда не мог понять женщин. — Пробормотал Александр. — И чего вам дома не сидится?

— Насидимся ещё. — Насмешливо ответила я. — И вообще, если не хотим заночевать в чистом поле, надо трогаться.

Кряхтя, Александр поднялся и, размяв затёкшие мышцы, принялся убирать остатки пиршества.

Глава 19

Алексей. Гладиатор

Хмурое небо простиралось над головой. Низкие облака, казалось, накрывали амфитеатр, сливаясь с тысячами лиц, представлявшихся сплошной оскаленной маской. Равнодушной и недружелюбной. Сейчас… Как только закончу «вступительную часть» и, отработав положенные полчаса, приступлю к смертельному финалу, публика поднимется, вскинется, будто цунами, оглашая воздух криками, улюлюканьем и проклятиями. Как в мой адрес, так и того, кому предстоит умереть.

Я закрыл глаза, и устало вздохнул. Ибо, несмотря на внешний антураж, для меня это было просто работой. Монотонной, рутинной и набившей оскомину. Тот, кто жил внутри, не знал и не хотел знать ничего. Его не волновало, кто я, откуда, где нахожусь. Прошлого не существовало. Скрытое за туманной завесой оно было непроницаемо для его, не ведающего любопытства взора. Равно, как и будущего. Оно представлялось белым и однообразным, словно песок, ещё не обагрённый кровью.

Машинально отбивая удары, слегка наморщил лоб, удивляясь возникшим ассоциациям. За последний месяц видел столько смертей, что боялся, как бы не съехать с катушек. И, дабы предотвратить это, без сомнения любопытнейшее состояние, поневоле стал относиться ко всему философски. Почти так же, как бездушная, инсталлированная программа, позволяющая выжить в этом непредсказуемом мире.

Дабы сделать шоу более зрелищным, иногда делал вид, что проигрываю. И зрители разом выдавали единодушное «Ах»! Но, таково требование ланисты. Изобразив неловкое падение, шутя отбил сверкнувший, подобно молнии меч одиннадцатой по счёту жертвы. Мощь, наполнявшая тело, как ливень напитывает водой высохшую под раскалённым солнцем землю, вселяла безразличную уверенность. Отразив ещё пару ударов, пнул подошедшего слишком близко противника и вскочил на ноги. Снова вскинул глаза к небу. И покачал головой. Нет, ещё не время.

Удивительно, но я, не так давно пугающийся вида крови и готовый упасть в обморок, порезав палец, совсем не боялся. Запах пота, заливавшего глаза неприятеля. Грязные облака. Равнодушное безмолвие толпы. Казалось, всё это начисто отвергает саму возможность существования другой жизни. С пространственными порталами, и почти полностью колонизированной Солнечной системой. Любимой работой, сопряжённой с насыщенной мозговой деятельностью. Катанием на горных лыжах в Гималаях. И Лэн.

Теперь, стоя перед несчастным, которому суждено умереть от моей руки, начинал жалеть об опрометчивом согласии на командировку. Хотя, нисколько не сомневаюсь в том, что смогу разгадать хитрый ребус, участником которого заставила стать судьба. И возвращение домой — лишь дело времени. Поразившись абсурдности мыслей, внезапно засмеялся. Соперник, испуганный проявлением эмоций «бездушного демона» испуганно отпрянул. Я же опустил меч и стал ждать.

Веселье же вызвало то, что от дома меня отделяло именно время. Как ни крути, более сотни лет — срок гораздо больший, чем может прожить простой смертный. Пусть даже и поднаторевший в таком неприглядном деле, как отнятие человеческих жизней. Но, даже и найди я чёртова уголовника, по милости которого вынужден терпеть всё это, вряд ли мне позволят вести привычный образ жизни. Всё же, менталитет убийцы — не хухры-мухры. Нет, никто не подаст вида. И, внешне, всё будет оставаться по-прежнему. Вот только сначала перестанут поступать заказы. Стремительно тающий счёт в банке не чем будет пополнить. И, когда дойду до ручки, виртуальный почтовый голубь, голограммой влетающий в уютную квартиру, сообщит, что «для вас есть работа». И, скорее всего, предложат функции мясника.

И Лэн. Представив отвращение в её глазах, невольно содрогнулся. А, вообразив холодное любопытство палача, с которым стану разглядывать хрупкую фигуру, вдруг стал сам себе противен.

«Каждый грешник не настолько грешен, чтобы не иметь трактовки своего греха». — Иронично отозвался занявший тело убийца, и я невольно сплюнул под ноги.

Чужой меч, свистнувший, казалось, быстрее звука, пропустил над головой. Машинально отметив, что оппонент неосмотрительно оставил открытыми ноги. Не удержавшись, плашмя шлёпнул по голени, оставив красную отметину.

Пожалуй, извинить меня может лишь то, что на поединок выходили отнюдь не агнцы небесные. А изверги и душегубы. Своими деяниями сполна заслужившие смерть, и готовые принять страшную участь. Какой бы она ни была. Такие же, как и я сам.

Зевнув, закрыл глаза. Ещё целых восемь минут. Ставки настолько огромны, что получи я всю эту гору денег, хватит на две отнюдь не безбедных жизни. В средних размеров дворце и с вызывающим зависть гаремом.

Раз в неделю ланиста заказывал девушек. Не первой молодости смуглые тётки не вызывали вожделения. Да и стресса, который необходимо снять, если честно, совершенно не чувствовал. У лысеющего счетовода, наверное, было больше отрицательных эмоций, чем у махающего мечём меня. Отказавшись от женской ласки, ночами лелеял в памяти образ Лэн. Воин, благоразумно прятавшийся в мрачных недрах подсознания, оставлял тет-а-тет с романтическими мыслями. И, лёжа на жесткой скамье под одеялом из грубой шерсти я предавался воспоминаниям.

На наше первое свидание, всё же состоявшееся, несмотря на предшествующую встречу со стариком, Лэн прилетела в серебристом флаере. Выбрав для рандеву один из необитаемых островов в тихом океане, девушка ждала на пляже, усыпанном точно таким же мелким песком. Узенький купальник не скрывал прелести точёной фигурки. А бугорки сосков, отчётливо выступавших сквозь тонкий шёлк, казалось, специально дразнили нового знакомого.

— Так вот вы какой… Умник. — Засмеялась она. — А я считала, что законспирировалась достаточно, чтобы не вызвать подозрений.

Я же просто молчал, ощупывая глазами хрупкие на вид руки и узкие, мальчишеские бёдра.

— Что же вы? — Подзадорила она? — Или я слишком стара?

— Нет. — Смутился я. — Скорее, даже напротив.

Лэн и в самом деле, выглядела младше своих лет. Глаза искрились смешинками, будто испытывая моё терпение.

Я подошёл и, неуверенно обняв девушку за плечи, дотронулся губами до её щеки.

— Братский какой-то поцелуй получился. — Прошептала она.

И, обхватив мою шею руками, впилась губами. Внутри начал разгораться пожар. Я сжал объятия, и на несколько минут мы слились в одно целое.

— Хватит. — Резким движением Лэн отстранилась. — Мы ведь спорили на поцелуй, а на не на нечто большее?

Вздохнув, я разомкнул руки, сделав шаг назад.

— Простите?

— Эх вы, недотёпа. — Засмеялась она. — Кто же за это извиняется. — И, тут же взяв быка за рога, предложила. — Давай на ты? А то смешно как-то получается. Только что облизывали друг друга, а теперь разводим китайские церемонии.

— На брудершафт пить будем? — Наглея на глазах, деловито осведомился я?

— Перебьёшься.

Ковырнув ногой песок, она запорошила меня с головы до ног и побежала к воде. Дрянная девчонка, одним словом.

Весь день провели, купаясь и загорая. Лэн оказалась великолепной пловчихой, и шутя оставляла меня позади. Но я не сердился. Проиграть такой девушке было совсем не обидно. И только подсознание не давало покоя, свербя назойливой мыслишкой: «Раз не стесняется демонстрировать, что сильнее мужчины, значит, ты ей совсем не нравишься».

Но тут я ничего поделать не мог. Говорят, что первое впечатление самое сильное. Так что, как произошло — так пусть и будет. А ещё слышал, что любая женщина может в течение полутора минут определить, будет ли у неё секс с новым знакомым. И я мучительно пытался вспомнить, сколько же длился наш единственный поцелуй. Утешаясь тем, что с не внушающим симпатии субъектом, Лэн не стала бы проводить столько времени.

— Ну что, пока? — Она протянула узкую кисть.

И жест этот был настолько однозначен, что я снова тяжко вздохнул. Слегка коснувшись пальцами нежной девичьей ладони, неуверенно спросил.

— Ещё увидимся?

— Почему нет. — Улыбнулась она. — Правда, не знаю когда. — И пояснила. — Экзамены на носу. Во всяком случае, позвони через недельку.

Надо ли говорить, что, первое время, работая на Старика, я с нетерпением ждал нового поручения. И с огромным рвением старался приблизить момент, когда смогу сдать отчёт. Причём, норовил сделать это лично. Мудрый дедушка только усмехался, аглаза его оставались ироничными и внимательными. И, в конце концов, я плюнул, и стал встречаться с Лэн «на общих основаниях».

Переключатель в голове щёлкнул, напоминая о том, что пора приступать к завершающей стадии поединка. Право, иной раз было жаль противников. В смысле, убивать. Но, жестокие законы этого мира не делали послаблений проигравшим. Про астрономические суммы ставок, я уже говорил. И все, как те, кто просто отдал пару золотых монет за место на жёсткой лавке, так и наживавшие на боях баснословные состояния жаждали крови. Причём, двуногих зверей абсолютно не интересовало, чьей.

Что ж, говорят, из двух зол, надо выбирать меньшее. Пожалуй, единственным жестом милосердия с моей стороны было то, что никогда не давал толпе потешить самолюбие. И не доводил дело до ожидания, стоя над раненым, но не добитым противником. Смерть, в моём представлении должна быть чистой, мгновенной и безболезненной. Все, погибшие от моей руки умирали ещё до того, как бренные останки падали на залитый кровью песок.

Давая возможность зрителям пощекотать нервы, я демонстративно начал отступать. Воодушевлённый гладиатор, завертел мечём с удвоенной силой. Для обычного человека, он словно скрылся за мерцающей завесой, состоящей лишь из сверкающего, остро заточенного клинка.

Я медленно пятился, обходя арену по кругу. Боясь испортить всё дело, нечаянно выбив оружие. Ведь подобный приём требует совершенно диких вывертов кисти. И, в угоду скорости, меч зачастую пускается по инерции. Конечно, в таком состоянии оружие находится не более сотых долей секунды. Правда, периодически повторяющихся. Но мне, в совершенстве владеющего как этим, так и тысячей других финтов, о которых наседающий мужчина никогда не слышал, уловить нужный момент не составляло труда.

Мимолётная задержка и неуловимая смена темпа подсказала, что сейчас последует горизонтальная атака, нацеленная на ноги. Следующей же мишенью окажутся шея и голова.

Он был мастером. И, послужной список заставлял любого испытывать невольное уважение. Но не меня.

Подпрыгнув, пропустил движение меча «туда обратно» под собой, и тут же присел. Враг раскрылся от паха до подбородка. Но и сейчас я не стал наносить удар. Не потому, что испытывал жалось, нет. Просто, публика не очень одобрительно относиться к подобным «случайным победам». И, принимая проявление агрессии за мастерство, зачастую уходит разочарованная. А бойца, применившего «подлый удар» провожает пренебрежительным свистом.

Наконец, приняв решение, выбрал момент и, просто ткнул его рукояткой в грудь. А то размахался тут, мельник недоделанный. Получив удар «ниоткуда», оппонент отлетел на пару шагов. Я же в течение нескольких секунд воспроизводил его трюк. Затем, давая шанс подняться, медленно пошёл вперёд.

Он всё понял. Сознание, до конца не поверившее, что пришёл миг свидания с вечностью, отчаянно боролось. Но в затравленно светившихся глазах, уже плескался смертельный ужас.

— Нападай. — Коротко приказал я. — По крайней мере, умрёшь, как мужчина.

Клинки со звоном встретились, начав танец смерти. Сверкая подобно молниям, наши мечи оглашали чашу амфитеатра погребальным звоном. Тридцать секунд, отмерянных мной, закончились. И, выбив из рук смертника клинок, я одним движением отрубил ему голову. По всем правилам, тот, чьё оружие упало на землю, мог рассчитывать, как на благородство противника, так и на милость зрителей. Но, меч ещё не достиг верхней точки, а обезглавленный труп с глухим звуком коснулся песка.

Не оборачиваясь, я пошёл к выходу, где ждали гладиаторы нашей школы. Даже не видя, знал, что выбитый меч воткнётся рядом с телом бывшего хозяина. Добавив мрачного великолепия в инфернальную картину.

— Ал-Ор! Ал-Ор. — Заскандировала толпа.

Подняв левую руку, помахал, давая понять, что всё слышу. И показывая, как устал.

— Поздравляю. — Ланиста уважительно коснулся моей руки. — Скоро ты станешь свободным.

— Не говори «гоп». — Мрачно пошутил я.

Ветеран сразу осёкся. В самом деле. От вожделенного мига, того, кто остался лежать обезглавленным, отделяло всего на две победы меньше чем меня. Но Боги, в своей милости отвернувшиеся от бедняги, предпочли отдать пальму первенства чужаку.

Уже выходя из бани, устроенной под трибуной, вновь столкнулся с ланистой.

— Завтра разминочные бои. — Заискивающе глядя в глаза, сообщил он. — Не хочет ли великий Ал-Ор, принять участие в командном сражении?

Секунду подумав, я отказался. Не было охоты дурачиться. Ведь, многие обители подобных школ по всем миру предпочитают годами выступать в «игрушечных» турнирах. Где шансы получить смертельное ранение неизмеримо меньше. И поверженных никогда не добивали. Искусные лекари залечивали раны. Иногда получивший необратимые увечья навечно переводился в разряд рабов. Чаще, продолжал влачить незавидное существования «манежной грязи». Своего рода статистов, малыми порциями проливающих кровь для потехи разного сброда. Цены билетов на такие «представлениях» на порядок ниже. Ставки — соответствующие. Ибо все прекрасно понимали, что там, где исходом поединка не является смерть, всегда возможны подтасовки.

Но им, не рискующим бросить вызов судьбе, никогда не увидеть, как распахиваются ворота, открывая путь к пьянящему, и наполняющему сердце невыразимой радостью чувству, имя которому свобода.

Глава 20

Александр. Вор

Пятая точка, натруженная, намозоленная седлом, давала о себе знать. Держась из последних сил, я угрюмо молчал. Скорей бы уж.

Наконец, на горизонте показались городские стены. Не изобиловавшая в вечерний час путниками дорога почти пустынна. Двое стражников, позёвывавших за воротами, не проявляя особого интереса, получили пошлину и проводили скучающими взглядами. — Откуда вы узнали, сколько надо заплатить? — Полюбопытствовала Ирина. — Телепатия?

— А то. — Довольный, я гордо расправил плечи.

— Всегда хотела выяснить, как это происходит.

— Только в обмен на ваши впечатления. — Не растерялся я. — Да, и вообще, зачем вам это?

— Ну-у, не знаю. — Растерянно протянула девушка. — Мы ведь в какой-то мере команда. Во всяком случае, временно.

— Да ладно. Теперь, когда знаем друг о друге главное, глупо, по-моему, делать из этого тайну.

— Вот и не стройте из себя невесть что.

Девчёнка начинала злиться и я, сам не зная почему, вдруг пришёл в хорошее расположение духа.

«Вот тебе, амазонка чёртова». — Мелькнула злорадная мыслишка. Но, тут же осадив вредное настроение, поспешил улыбнуться.

— Это выглядит так… словно включаешь приёмник со сбитой настройкой. Разноголосый гул, бессвязные обрывки чьих-то приглушённых эмоций. Назойливый фон, зачастую воспринимаемый как помехи. В общем, чтение мыслей — довольно неблагодарное занятие.

Ещё при въезде разобрал в головах стражников, где находится более-менее приличный постоялый двор. В котором нет клопов, и можно спокойно спать, не рискуя быть ограбленным. Неторопливым шагом, тем не менее, отдававшимся во всём теле чудовищной болью, приблизились к заведению, и я с облегчением спешился. Ирина, не дожидаясь проявления галантности, спрыгнула сама и, сняв плащ, любезно предоставленный похитителем, шагнула внутрь.

Могучий мужик, приоткрывший двери скользнул оценивающим взглядом, а я невольно засмеялся. Ибо, как и дома, в швейцаре без обиняков можно было угадать бывшего военного, гвардейца, янычара, или, как они ещё здесь называются. «Как люди похожи». — Невесело подумалось мне.

Для не сумевшего скопить на старость ветерана, получить место при дверях — не самая худшая из перспектив. Занять подобную должность не легко. По крайней мере, у нас не помогали даже протекции генералов. Среди моих знакомых водилась парочка подполковников, зарабатывающих подобным образом на хлеб насущный. И все искали какие-то особенные, свои ходы. Родню, товарищей по оружию.

Легонько коснувшись сознания седоусого человека, сразу понял, что угадал. Бывший сотник, всю жизнь проведший в военных лагерях. Как всякий, много повидавший человек, умеет с ходу «классифицировать» постояльца. И, как и у нас, здешние привратники, конечно же, тайно работали на «власть предержащих». Регулярно передавая сведения «кому следует».

— Как вам будущее? — Рассеянно придержал я Ирину.

Та, на миг прикрыв глаза, покачала головой.

— Ничего особенного. Во всяком случае, до утра доживём.

— И, всё же, не хотелось бы упускать вас из виду.

Она снова зажмурилась, и усмехнулась.

— Провести ночь с мужчиной… В отеле, в незнакомом городе… Ах, это так романтично.

— Вам никто не говорил, что вы змея? — Живо поинтересовался я, подавая даме руку.

— Вы первый. — Она легонько погладила меня по щеке. — И, хочу сказать… вы так милы… А ваша забота так тронула трепетное девичье сердце что я, пожалуй, соглашусь.

При «караван сарае» имелась харчевня. Подкрепившись и сдобрив ужин кувшином молодого вина, поднялись наверх.

Я улёгся не раздеваясь и, продолжая начатый разговор, спросил.

— А у вас? Как вам представляется перспектива? Это что-то незыблемое и нерушимое в своей предопределённости? Или, возможны варианты?

— Конечно, возможны. — Засмеялась Ирина со своей кровати. — Иначе, грош бы мне была цена, как телохранителю.

— Кстати. — Сменив тему, полюбопытствовал я. — Почему такой странный выбор профессии? Или вы из этих?..

— Из каких это? — Опёршись на руку, девушка приподнялась, возникнув в поле зрения.

— Ну, ратующих за равноправие…

— Мужчина! — Презрительно бросила Ирина, с негромким шлепком откинувшись на подушку.

Ну вот. Что называется, поговорили. И, желая сгладить неловкость, принялся оправдываться.

— Поймите, я вовсе не хотел вас обидеть. Что же касается места женщины в современном обществе, то я придерживаюсь мнения одного не слишком известного английского писателя. Его звали Эдмон Купер, и по поводу «равноправия» он высказывался примерно так: «Дадим женщинам свободно конкурировать с мужчинами — и они вскоре поймут — им это просто не по силам»!..

— Мужской шовинизм. — Пренебрежительно фыркнула Ирина.

— Отнюдь. — Усмехнулся я. — Столь яростно критикуя подобную позицию, вы полностью упускаете из виду весьма немаловажный нюанс. Я вовсе не считаю слабый пол существами «второго сорта». И, уж подавно далёк от того, чтобы презирать женщин. Просто, иногда поражаюсь непоследовательности заявлений. Как ваших, так и других «борющихся», и исповедующих феминизм. Ведь, ежели, согласно утверждениям «отдельных представительниц» мир, сотворенный мужчинами и для мужчин столь плох, то за каким, извините меня бесом леди из кожи вон лезут, стремясь превзойти мужиков в их отвратительных делишках? Какого чёрта сбрендившие дамочки так упорно стремятся достигнуть успеха в исконно мальчишеских забавах: бизнесе, войне, политике?

— Вы… — Задохнулась от возмущения Ирина. Вы… самец!

Очевидно, это было самое страшное ругательство, которое пришло на ум малышке в этот «важный» момент.

— Ага. — Съязвил я. — Правда глаза колет?

— Вовсе нет. — Нагло заявила упрямая девчёнка. — Просто, сказала то, что думаю!

— В том то и дело. — Вздохнул я. — Суть, как мне кажется не в «равенстве» или «неравенстве». Вопрос в другом. Неважно, по-прежнему ли будет мир разграничен на два равных в правах, но по законам природы, как физиологическим, так и психологическим отличающихся, однако при этом, взаимодополняющих друг друга пола. Или, подняв «знамя свободы», кто-то, ощущающий себя ущемлённым и подвергающимся дискриминации, «догонит и перегонит» ненавистных «угнетателей»? Надеюсь, вам не надо напоминать, до какой дурости можно дойти, и сколь огромное количество дров при этом наломать, в безумной попытке?

— И? — Ноздри Ирины трепетали, бровки грозно хмурились, а очи сверкали, готовясь вот-вот приступить к метанию молний. — Что вы предлагаете?

Сейчас её глазами на меня смотрела вся прекрасная половина человечества. Сурово, обличающе и… вопросительно.

— Да ничего я не предлагаю. — Пожал плечами я. — Более мудрый Восток вполне закономерно выработал органичный и сбалансированный принцип «Инь-Янь». В известном символе двух противоположностей, светлой и тёмной, изображённых в виде запятых, вписанных в окружность нет доминирования. Плавно переливаясь одна в другую, они являются своего рода компромиссом, полностью дополняя друг друга. Причём, заметьте, этим взглядам не одна тысяча лет.

Как сказал кто-то из классиков: «Мужчина должен быть воспитан для войны. Женщина — для отдохновения воина. Всё остальное — лукавство».

В то время, как взлелеянный американскими феминистками в несколько последних десятилетий идеал — совсем не взаимосближение двух начал. А лишь продолжение всё того же, по их словам изрядно надоевшего «мира мужчин». Со всеми вытекающими: агрессией, конкуренцией и подлой манерой ведения дел.

— Даже не знаю, что и сказать. — Сонно пробормотала Ирина. — Надеюсь, мудрые мысли за ночь не покинут вашу философски настроенную голову? По-видимому, своей немного занудливой речью я изрядно утомил девушку. И, не успел ответить, как по успокоившемуся дыханию понял, что крошка спит.

Что ж, утро вечера мудренее. Но для того, чтобы побыстрей выбраться из этого, не внушающего оптимизма средневековья, нужно найти кое-кого. И, взяв за шкирку, приволочь к Интауру. Который, по его словам, спит и видит, как наша не очень дружная троица покидает это затерявшееся во тьме веков измерение.

«Варвары». — Чертыхнулся я. — «Даже электричества придумать не смогли».

Пока же предстояла беседа с тем, кто сторожил вход. Одновременно выполняя функции вышибалы, сутенёра и осведомителя. Невидимая неискушённом глазу система работает чётко и отлажено. И этот источающий благодушие, мирный на первый взгляд старик, является настоящим кладезем тайн. Как обитателей «теневого» мира, как и в любом человеческом обществе имеющегося здесь, так и власть предержащих.

Собственно, удивило то, что главной силой здесь был монашеский орден. Нет, конечно, территории поделены на какие-то административные единицы. И имелись короли, падишахи и прочая шушера помельче. Но общее направление осуществляли представители духовенства. Люди в неказистой одежде, присутствующие в каждом селении. Не оставляющие без пристального внимания ни одно мало-мальски значимое событие. И, как я понял, довольно жёстко держащиеся одной, лишь им ведомой линии.

Неугодные же, бунтари и прочие новаторы бесследно исчезали. Так, что даже память о них вскоре переставала существовать. Как всплыло из памяти убитого Марата, есть несколько степеней «заметания следов». Пропажа без вести неугодного системе — всего лишь самая незначительная мера воздействия. Следующим шагом считается убийство родных и знакомых. А, в исключительных случаях, уничтожались все, когда-либо хоть что-то знавшие о человеке. Стирались с лица земли могилы, сжигались, зачастую вместе с домами, фотографии, а из гражданских архивов изымались соответствующие документы. Причём, подобные манипуляции с лёгкостью проделывались в нашем, насквозь пронизанном информационными технологиями мире. Что уж говорить об этом забытом Богом месте?

Старик сидел на некоем подобии табурета, оббитом мехом. И, мерно жуя, смотрел в пространство.

— Не уделит ли уважаемый мне толику своего драгоценного времени? — С ужасным акцентом выговорил я. Конечно, телепатия, штука хорошая, но не универсальная. Чужие мысли не нуждались в переводе. А вот донести до собеседника свои — та ещё задача. И что из того, что нужные звуки сами возникали в голове? Не приученные голосовые связки ни в какую не хотели повиноваться. Горло, схваченное железной ладонью судороги, норовило издать какой-то нечленораздельный хрип. И только долготерпение и выработанный годами философский взгляд на утекающую между пальцами жизнь помогли швейцару понять.

Величественно кивнул, он перестал двигать челюстями и уставился на меня. Как получилось, обрисовал ему ситуацию. Упирая на то, что тот, кого ищу, имеет более светлую, чем местные жители цвет кожи. Такой, как у меня. И горазд вляпываться во всякие неприятности.

Вряд ли цербер проникся сочувствием к чужому горю. Но, пяток блестящих желтых кружочков явно смягчил его нрав. Вообще-то, можно было и сэкономить, так как всё, что имелось у него в мозгу, узнал и так. По крайней мере, на данный момент. Но, свято веря, что умение платить по счетам — одно из главных достоинств мужчины, решил не шкурничать.

Возможно, кто-то будет удивлён, услышав подобное заявление от человека занимающимся моим ремеслом. Но успехи на профессиональном поприще — это одно. А чистота перед своей совестью — нечто совершенно другое. К тому же, в тех кругах, в которых привык общаться, за просроченные платежи могли наказать. Причём очень и очень сурово. А, так как следование принципам ещё ни разу не подводило, предпочёл не менять привычек.

Выслушав ответ, кое-как пробормотал слова благодарности. И, протянув ещё одну золотую монетку, выразил надежду, что с женщиной в моё отсутствие ничего не случится. Конечно, ясновидение — ясновидением. Но перестраховаться не мешает. А, возможно, её уверенность как раз и была основана на моей щедрости?

Невольно пришли на ум то и дело возникающие в прессе нашего мира дебаты на тему: почему астрологи, способные, по их словам, предсказывать будущее, не богатеют? Ведь, казалось бы, так просто и естественно, вместо того, чтобы зарабатывать скромные гонорары, предрекая судьбу другим, позаботится о собственном благосостоянии. Но, увы… Некоторые представители достойного племени отвечают, что могут уловить лишь общие тенденции, но не конкретные события. Другие отбояриваются тем, что, мол, получается прогнозировать только глобальные события, не менее чем мирового масштаба. А мелочь, вроде выигрыша в лотерею, ускользают от внимания. Но и при подобном раскладе шарлатаны могли бы быстро накопить миллиарды, предугадав поведение акций на бирже, цен нанедвижимость или нефть. Хотя бы в общих чертах…

Так что, на Бога надейся, но и «подмазать» не мешает.

Город встретил удивительно ясным небом. К счастью, ни бельмеса не понимаю в не только в астрологии, но и в «науке небесных тел». А то бы наверняка свернул шею, пытаясь разглядеть знакомые созвездия. И, медленно съехал бы с катушек, независимо от результата. Ибо в любом случае, приемлемого объяснения найти бы не сумел.

Единственный, кто мог оказаться полезным, это оставшийся в живых свидетель тройного убийства. Тому чудом удалось спастись от «бледного дьявола». К счастью, исхитрился убежать и, наткнувшись на стражников Ордена, успел привести их к месту трагедии. Преступника, как водится, арестовали. А во всех отношениях благонадёжный обыватель на радостях пропивал полученные за донос тридцать серебряников.

До корчмы, находящейся в отнюдь не благополучной части города, пришлось добираться какими-то переулками. Сопровождаемый лаем спущенных на ночь собак, шёл не торопясь, машинально прощупывая пространство. Один раз, уловив мысли четвёрки грабителей, предусмотрительно свернул на другую, не менее грязную, зато совершенно безлюдную улицу. Да ещё счастливо избежал столкновения со стражниками. Которые, хоть и были «при исполнении», мало чем отличались от рыцарей большой дороги.

Окна питейного заведения светились и, толкнув дверь, оказался внутри. На две трети заполненный зал никак не реагировал на появление нового человека. Скромно устроившись в углу, заказал вина и принялся мысленно прощупывать публику.

В общем-то, ничего особенного завсегдатаи не представляли. Нормальные, коротающие досуг мещане. В основном, барыги с местного рынка. Да пара тройка собратьев по ремеслу. В мозгах у этих я покопался особо, запоминая координаты наиболее соблазнительных с их точки зрения объектов. Не то, чтобы собирался вернуться к старому. Но, ведь деньги имеют свойство кончаться. А путешествовать, не имея за душой ни гроша, занятие малопривлекательное.

Того, кто мне нужен, нащупал минут через десять. Почти в невменяемом состоянии, он сидел в углу, уставившись мутными глазами в стену. Не особо церемонясь, приблизился и опустился рядом.

— Расскажи про ту ночь. — Отрывисто попросил, почти приказал я.

Наверное, подвёл акцент, так как потенциальный информатор, замычав, помотал головой.

Стараясь как можно медленнее и внятнее выговаривать слова, повторил вопрос. К счастью, со второго раза дошло, и возникла отчётливая картина. Подобно куколке укутанный в сеть человек. И спины стражников, облачённых в одинаковую форму. С головой выдававшая принадлежность к Ордену.

Не поблагодарив, встал и вышел на улицу.

Мысленно пересчитав финансы, тяжко вздохнул и, сетуя на судьбу, отправился переходить дорогу ещё только лелеющим планы местным коллегам. Конечно, не за тем меня сюда притащил Интаур. Но жить-то на что-то надо?

Хоромы богатея, на который положили глаз местные домушники, находился в более приличной части города. Планировку те разведали заранее. Так же как и расположение тайников. Сторож, любивший покурить кальян с тутошним вариантом анаши, к этому времени должен видеть десятые сны.

Так что, никаких трудностей не предвиделось.

Глава 21

Ирина. Пифия

Неверное, инстинкты всегда будут преобладать над разумом. По крайней мере, вероятности я стала просматривать, ещё толком не проснувшись. Хотя, существуют же «вещие сны». Может быть, умением предугадывать будущее обладают многие. Просто, у большинства эти возможности находятся в латентном состоянии.

Я лежала, не открывая глаз, и с ужасом понимала, что впереди не ждёт ничего хорошего. Чёртов Александр недосягаем для сверх восприятия. А, поскольку в номере осталась одна, а перед глазами отчётливо вырисовывалась картина множества неприятных встреч, без труда пришла к выводу, что напарник во что-то вляпался. И это «что-то» было достаточно серьёзным.

Так как удобства в этом недоцивилизованном мире находились на улице, а о такой роскоши, как водопровод могли мечтать только местные царьки, кряхтя, поднялась. На звон бронзового колокольчика явилась заспанная чумазая девчёнка с медным тазиком и кувшином воды. Кое-как умывшись, вытерлась и поспешила убедиться в том, что видения не обманывают.

По-видимому, здесь жили конкретные люди. Обладающие, устоявшимися и практичными взглядами на природу вещей. А так же понимающие пользу и воспитательное значение весьма, я бы сказала, специфических мероприятий. Я мчалась со всех ног и, к счастью, успела вовремя. На одной из площадей, как впоследствии узнала, прозванной «местом скорби» находилось нечто, вроде сцены. Судя по качеству постройки, сооружение было стационарным и носило никак не временный характер. И акции, проводимые в назидание другим, совершались на достаточно регулярной основе. Что, в свою очередь, давало повод задуматься, о реальной отдаче от творимых безобразий. Но это уже вопрос не ко мне.

Запыхавшись, выбежала к пьедесталу, на котором красовалась плаха. Рядом стояла кованая клетка, в которой с обречённым видом сидели двое бедолаг. Одним из которых оказался злосчастный Александр. Несколько зевак, не поленившихся встать в столь ранний час, вяло обсуждали перспективы претендентов на счастливый исход сегодняшнего утра. Не удержавшись, выругалась. Вот уж, действительно: безвыходных положений не бывает. Есть лишь неприятные решения. В голове отчётливо пульсировали возможные варианты. И оба не сулили ничего хорошего.

Вообще-то, всем своим естеством предпочитала промолчать. И, отойдя в сторонку, сделать вид, что меня это не касается. Да, так оно и есть, в какой-то мере. Но, хотя и не вижу будущего «дальше собственного носа», смогла догадаться, что ничего хорошего сей «модус операнди»* *(образ действий. лат.) не сулит. Альтернатива же… бр-р…

Тем временем стражники вытащили из клетки щуплого парнишку, укутанного в лохмотья. Глашатай что-то несколько раз прокричал. И, поскольку желающих откликнуться на воззвание, как впоследствии узнала, приглашающее всех присутствующим купить в «пожизненное пользование» этого несчастного, визжащего и отчаянно сопротивляющегося парня втащили на помост.

Дальше я сделала глупость, самонадеянно рискнув взглянуть на ближайшие события. И вынуждена была лицезреть картину дважды. Гиганты с могучими голыми торсами и устрашающими красными колпаками на головах, деловито пристроили мальчишку рядом с колодой. Рука, заключённая в специальный лубок судорожно сжалась. Мелькнул огромный мясницкий топор, и отрубленная кисть полетела к ногам палачей. А серым от кровотечения и потерявшим сознание от болевого шока огольцом занялся местный эскулап. Впрочем, спасательные, а так же санитарные мероприятия свелись к минимуму. Культю прижгли чадящим факелом, обмотали чистыми на вид тряпками, и после этого к жертве потеряли всякий интерес.

Содрогаясь от страха и отвращения, быстро шагнула к клетке.

— Как вы меня нашли? — Слабо улыбнулся Александр.

— Интуиция. — Зло бросила я, в свою очередь поинтересовавшись. — А вас каким ветром сюда занесло?

— Увы. — Грустно молвил напарник. — Всё случилось так неожиданно.

— Вы же парапсих! — В сердцах крикнула я. — Неужели не смогли заранее просчитать ситуацию?

— Выходит, не смог. — К тому же, главным действующим лицом в этой драме был не человек.

— Кто же вас посадил сюда? — Съязвила я. — Святой дух? Или, может, один из мифологических джинов?

— Только не смейтесь.

Никогда бы не подумала, что мужчины его склада способны краснеть.

— Вам не кажется, что сейчас не до веселья?

— Видать, и впрямь, пора завязывать. — С печальной интонацией прошептал Александр. — До появления дара, жил себе, как все люди. Спокойно работал. И, при этом, ухитрялся никуда не вляпываться.

Заявление довольно таки спорное. Тоже мне, честный труженик выискался. Но, поскольку времени оставалось в обрез, предпочла не вступать в дискуссию, а перешла к делу.

— Вы владеете местным языком?

— Весьма относительно. — Ответил он и удивился. — А что?

— Тогда вопите во всю Ивановскую, что тот, кто решит купить вас как раба, получит меня в качестве бесплатного приложения.

У него отвисла челюсть.

— Я тронут. Но, право же, думаю, не стоит этого делать.

— Мне лучше знать. — Отрезала я. — К тому же, невольник всегда может бежать. А отрубленная рука не вырастет никогда.

«Распорядитель аукциона» тем временем начал визгливо голосить. Обнародовав сообщение два раза, остановился передохнуть. Собственно, по традиции, объявление должно прозвучать трижды. Хотя, всё понятно и так. Ни один здравомыслящий человек не захочет тратиться, приобретая для работы в хозяйстве вора. Никудышный исполнитель, содержание которого обойдётся в копеечку, не окупит затрат. В общем, по всему выходило, что экзекуции не миновать.

— Ну, что же вы? — В сердцах я ударила по толстым прутьям, отозвавшимся неприятным раздражающим гулом.

Добры молодцы с закрытыми лицами уже спускались с помоста, чтобы принять будущую жертву.

И, неуверенно взглянув на меня, Александр принялся горланить.

Заплечных дел мастера, опешив, уставились на мою скромную персону. Тут уж пришёл мой черёд краснеть. Ибо чёрные глаза, сверкавшие в прорезях масок, недвусмысленно давали понять, в какую сторону простираются их фантазии.

К счастью, у сексуально озабоченных мясников не имелось при себе денег. А, может, им просто запрещено использовать «служебное положение» в личных целях. Во всяком случае, смежив веки и изучая однобокое будущее, в котором по-прежнему не находилось места сидящему в клетке уроду, видела несколько иную картину. Полностью подтвердившуюся.

К нам приблизился среднего роста человек с блёклыми серыми глазами. Ничего не выражающим голосом он выразил намерение приобрести двух человек по цене одного. Вернее, «эту падаль и женщину». Так что, растерявшись от подобной классификации, я несколько приуныла. В самом деле, довольно трудно ощущать себя вещью. Но никаких постельных сцен с этим субъектом не предвиделось. Равно, как не предстояло разгуливать в полуголом виде и репетировать танец живота. Достав из складок одежды полоску бумаги, он вручил её официальному представителю, уполномоченному проводить торги, и на нас надели наручники.

— Даже не знаю, как вас благодарить. — Серьёзно глядя мне в глаза, выговорил Александр.

— Не беспокойтесь. — Обнадёживающе пообещала я. — Я постараюсь что нибудь придумать.

Уже прикованные к специальному крюку на задках открытой кареты, мы продолжили разговор.

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Это был удав. — Лаконично пояснил Александр.

— Кто-о? — От удивления я чуть не свалилась под колёса. Если бы не кандалы, возможно, так бы и случилось.

— Сторож, как и положено, обкурившись гашиша, спал. — Не вдаваясь в подробности, принялся повествовать незадачливый вор. — Уже вскрыв два из четырёх тайников и, не чувствуя ничего подозрительного, я спокойно продолжал начатое. Вдруг сзади послышался шорох, и я увидел, как в комнату вползает трёхметровая змеюка. Не знаю уж, специально его тренировали, или это моё личное счастье. Во всяком случае, попытки вырваться ни к чему не привели. Чёртов червяк скрутил меня в смертельных объятиях. Я сопротивлялся изо всех сил, при этом учинив порядочный разгром и изрядно поломав мебель. И, всё же, если бы не стража, в благополучных кварталах не сильно манкирующая своими обязанностями, наверное, он бы меня задушил. Вломившись в дом и, растолкав сторожа, который знал, как управляться с этим ужом-переростком, те спасли мою жизнь.

— Кому нужна такая жизнь. — Невесело усмехнулась я. — Откуда вы вообще взялись на мою голову? Неудачник хренов.

Он лишь пожал плечами, неуверенно погладив меня по руке.

— Простите, Ира. — Я хотел как лучше. Ведь у нас скоро должны были закончиться деньги. А случай представлялся довольно лёгким.

— Вот-вот. Желание сорвать халяву никого ещё не доводило до добра.

— Чего уж теперь. — Вздохнул он. — Лучше, просветите, что нас ждёт.

— Откуда я знаю, что случиться с вами? Вы же, как чёртик из табакерки. Не видно вас, не слышно. А мне, судя по всему, предстоит увлекательнейшее путешествие «из огня да в полымя».

В конце концов, после нескольких часов изматывающей дороги нас привезли в унылого вида крепость. Ничем с виду не примечательная цитадель поневоле навевала грустные думы. А перспектива встречи с населяющими её «серыми кардиналами», ввергала в отчаяние. К тому же, чётко прослеживающаяся «однобокость видений», недвусмысленно давала понять, что вскоре стану игрушкой в руках чьей-то недоброй воли. Подобно нам с Александром, обладающей сверхъестественными способностями.

Едва въехали во двор, как повозку окружили люди с копьями в одинаковых кафтанах. Отрешённое выражение лиц говорило о многом. В частности о суровой дисциплине подавляющей многие человеческие качества. Милосердие, умение сострадать, а так же любовь к ближнему. Хотя, судя по нравам, царившим в этом позднем средневековье, сдобренном такими прелестями как рабство, о принципах гуманизма местные жители слыхом не слыхивали.

— Когда мы встретимся? — С надеждой в голосе спросил Александр, едва с нас сняли кандалы.

— Да не знаю я. — В сердцах я закусила губу. — Вы же, словно невидимка.

И, в неожиданном для себя порыве, обхватила его голову и поцеловала. В груди разлилось приятное тепло, быстро начавшее распространяться к низу живота. И, не желая выказывать слабость перед стражниками, быстро отвернулась.

Нас разлучили почти сразу же. Александра увели куда-то в подвал. Меня же, втолкнули в уютно обставленную комнату. Я улеглась на некое подобие тахты, застланной пёстрым ковром, и в отчаянии разревелась.

Бред какой-то. Меня, современную молодую девушку, изучающую психологию в одном из вузов Москвы, как какую-то Анжелику продали в рабство. И, хотя главной героине одноимённого сериала, благодаря своим женским прелестям, в конце концов, удавалось выпутываться из любых передряг, оптимизма это не прибавляло. С ней-то, по крайней мере, было всё ясно. За ней ухаживали, её соблазняли, похищали и продавали в неволю ради естественных утилитарных целей. В моём же случае — полная беспросветность.

Притащили в эту безумную и грозившуюся затянуться на неопределённый срок «Тысячу и одну ночь» Бог знает зачем. Да и то, похоже, «за компанию» с чертовым недоумком, томящимся сейчас в подземелье. Пытались как дурочку использовать в тёмную. И — чтоб им всем лопнуть — никаких сексуальных домогательств. Как со стороны евнухов с каменными мордами, так и с боку презренного воришки, на которого только сегодня, проникшись сочувствием, вдруг взглянула как женщина. Кстати, поцелуй был довольно неплох. А некоторое равнодушие, которое самонадеянно списывала не растерянность и выверты подавленной психики пережившего шок Александра, даже придавало пикантности. Погоди, мачо! Я ещё заставлю за собой побегать. И, даже облачённому в ментальный кокон и невидимому внутренним взором, тебе придётся трансформировать мысли в слова и поступки. Я же, упиваясь властью, данной природой, заставлю поплатиться за все несчастья, что пришлось пережить по твоей милости.

Улыбаясь, подобно Джоконде, что означает Играющая, вынужу испытать все чувства, что выпали на долю Стендаля, впервые столкнувшимся с её феноменом. На которого ускользающая улыбка произвели неизгладимое впечатление. Пусть тебе не доведётся побывать в Париже, посетить Лувр и остаться наедине с творением великого мастера, надеюсь, тебе станет не по себе. Ты внезапно ощутишь необъяснимую тоску и даже страх. И, как некоторые, пришедшие на свидание с картиной знаменитого флорентийца перед закрытием музея, возможно, грохнешься в обморок.

А потом ты поступишь, как другой шедевр Леонардо. Я говорю о механическом льве, продемонстрированном на встрече короля Франциска I с папой римским Львом Х.

Духовное лицо в знак примирения и вечной дружбы передало первому дворянину Франции удивительное подношение. Лев, созданный гениальным мастером, ступая и рыча, как живой подошёл к трону. Грудь раскрылась и оттуда выпали белые лилии — символ верховной власти. А представление вызвало безмерное восхищение всех присутствующих…

Лелея мысли о мести, незаметно заснула. Поскольку, несмотря на невероятные события, видимое внутренним взором не внушало опасения, кошмары не мучили. И, когда среди ночи за мной пришли, спокойно поднялась и направилась вслед за провожатыми. Коридоры, освещаемые чадящими факелами, не вселяли оптимизма. Тем не менее, твёрдо зная, что завтрашнее утро проведу в седле, ничуть не горевала. Да, личности будущих собеседников скрыты за непроницаемой завесой. И тёмные делишки, что меня вынудят совершить с помощью шантажа, вряд ли доставят огромное удовольствие. Но, тем не менее, жизнерадостность — не худшая черта характера. И уж подавно, я не чувствовала горечи и сожаления. Способность прорицать, конечно, прекрасно. Но от судьбы не удавалось уйти еще не одному живому существу во Вселенной. И то, что я оказалась немного более прозорливее миллиардов людей, населяющих оба мира, как выяснилось, абсолютно ничего не значило для злых и не очень Богов. С интересом а, зачастую, равнодушием взирающих на мелкую возню странных существ, озабоченных разными глупостями.

Их было трое. Кивком отпустив сражу, неопределённого возраста мужчины с холодным равнодушием стали разглядывать меня. То, что в хитросплетении вероятностей их просто не существовало, отчётливо давало понять: они, так же, как и мы с Александром, обладают каким-то неведомым сверх восприятием. И я вдруг, не в первый раз за сегодня, испытала злость. На то, что не могу, пусть даже косвенно выяснить, что они задумали. За их отрешённую холодность. И, конечно, за индифферентную уверенность в том, что всё будет так, как они хотят. А внушающие брезгливость средства, по их мнению оправдывавшие неведомую цель, не вызывали ничего, кроме ненависти.

Впрочем, догадаться нетрудно. Оставив в заложниках моего случайно спутника, скорее всего, предложат принять участие в какой нибудь гадости. Соблазнить. Или убить. Я невольно поёжилась. Противно-то как, а? И, вот ведь сволочи. Даже выяснив, что мы знакомы всего несколько дней, безошибочно вычислили, что не смогу бросить на растерзание сидящего внизу дуралея. И это обидней всего.

Да, есть люди, не ведающие нормальных человеческих эмоций. Можно поставить себя на их место. И даже, попытаться понять и попробовать проникнуться сочувствием. Но прощения они не заслуживают. Ибо использовать нравственные устои и элементарную порядочность для шантажа — это подло.

В эти мгновения я проклинала сидящую передо мной троицу. Да, они умны и сильны. Но, в моём понимании этого недостаточно для того, чтобы называться человеком. И, при первой же возможности я постараюсь отомстить. Пусть не им лично, ибо, спрятавшиеся за толстыми стенами, они считают себя в безопасности. Но, отныне, каждый носящий знаки различия Ордена, автоматически будет причислен мною к врагам. Конечно, ненависть — не лучший советчик в моём положении. Но ничего иного я испытывать не могла.

Глава 22

Алексей. Гладиатор

Должно быть, зря доверился обещаниям. Ведь, и это всем хорошо известно, пропаганда рассчитана на простодушие широких масс. И предназначена исключительно для того, чтобы стадом, именующими себя разумными, было легче управлять. Тем более что все собравшиеся в школе смертников, скорее подходили под определение «стая». Хорошо вооружённая свора хищников. Отдельным представителям которой на свободе делать нечего. Конечно, одержавший пресловутых двенадцать побед, обретал статус гражданина. И, как будто бы со всеми вытекающими. На деле же посулы обернулись фарсом.

Не видя ничего вокруг, ибо сражался, закрыв глаза, действовал как-то отрешённо. В конце концов, местным мастерам меча далеко до возможностей, подаренных мне тысячелетним опытом. Двое из пяти уже получили своё. Третий, оглушённый ударом ноги, медленно приходил в сознание. И, явно не торопился с этим делом. Я же, злой на весь мир и, главным образом на себя самого, рубился со звериной злобой. И… равнодушием.

После памятной, одиннадцатой победы, ветеран арены был вежлив, как никогда. Пригласив в кабинет, и заискивающе глядя в глаза, наполнил кубки вином из коллекционной амфоры.

— За победу!

Коротко кивнув, я залпом осушил чашу и осторожно поставил на стол. Судя по тому, как неуверенно смотрел разукрашенный шрамами боец, предстояла новость из разряда «не очень». Я молча ждал. Наконец, выдержав изрядную паузу, ланиста начал.

— Что думаешь делать после освобождения, Ал-Ор?

— Мир велик. — Усмехнулся я. — А я с детства любил путешествовать.

Вообще-то, так оно и было. Только, не рассказывать же ему про сеть гиперпространственных туннелей, опутывающую всю Солнечную Систему. По крайней мере, уголки, где человечество имело свой интерес. Как передать свои ощущения аборигену, проведшему большую часть отмеренного времени на пыльной арене? Живущего её заботами, и настолько привыкшему к кровопролитию, что оно не вызывало ничего, кроме зевоты. Как описать всю прелесть времяпровождения на знойном пляже, где нибудь в Акапулько? Когда, разомлевшие от жары туристы, сделав всего пару шагов до телепортационной кабинки, в мгновенье ока перемещались в Антарктиду. Чтобы, окунувшись в снежный сугроб и получив изрядную долю адреналина, тут же вернуться обратно в тёплые воды южного моря?

— Не хочу тебя огорчать. — Притворно вздохнул старый гладиатор. — Но, по законам, установленным не мной, приговорённому к смерти, но сумевшему волею Богов, заслужить свободу, требуется какое-то время на адаптацию. Ибо, привыкнув убивать, гладиатор не может сразу влиться в человеческое общество.

— И куда же ему положено «вливаться»? — С интересом спросил я, ещё не понимая, к чему он клонит. — Правители мудры. И, понимая, что бывшему преступнику, искупившему вину ценой немалого риска, некуда пойти, таким как мы с тобой, любезно предоставляется возможность остаться при любой из школ. Или, даже возглавить какую нибудь из них.

— Да нет. — Протянул я. — Признаюсь, подобное занятие не входило в мои планы.

— Не спеши отказываться. — Одними губами усмехнулся ланиста. — Тебе предлагают контракт на пять лет. С приличным жалованием, необременительной работой. И возможностью выступать на арене… Если, конечно, на то будет твоя воля.

Ловко, однако, придумано. Попавший, на каторгу, а что есть замкнутое пространство, ограниченное расположенной у чёрта не куличках школой и амфитеатром, как не она, должен навеки оставаться здесь. И что с того, что формально буду иметь статус гражданина? В моём представлении, надзиратель, проводящий большую часть жизни в пенитенциарном заведении, должен чувствовать себя хуже распоследнего заключённого на самом дальнем, забытом Богом астероиде. Ибо у того впереди, пусть и большой, но срок. А страж обрёк себя на добровольное и пожизненное пребывание в четырёх стенах. К тому же, как понимаю, контракт составлен таким образом, что, нарушь я хоть один из пунктов, и вновь перейду в разряд смертников.

Конечно, пять лет относительно вольной жизни — огромное благо по сравнению с существованием «манежной грязи». Но любой согласившийся, а такими, как впоследствии понял, являлись абсолютно все, дождавшись окончания срока, зачастую понимал, что ему просто некуда идти. Начинать жизнь на новом месте всегда хлопотно. В общем, здешняя система, как впрочем, и любая, изобретенная хитроумной обезьяной, наделённой разумом, действовала безотказно. И, тот, кто хоть раз ступил на песок арены, оставался на ней практически навсегда. — Не мытьём, так катаньем. — Пробормотал я, покачав головой.

— Что? — Не понял хозяин кабинета.

— Да так… В тех местах, откуда я родом, этими словами обозначают высшую форму убеждения.

Его лицо просветлело.

— Я знал, что ты примешь правильное решение, Ал-Ор. — Заулыбался старый гладиатор. — Я лично прослежу, чтобы тебя направили в одну из лучших школ.

— С чего вы взяли, что я согласен? — Покачал я головой. — И в мыслях подобного не было.

Каменная маска, сменившая дружескую улыбку, могла принадлежать самому дьяволу.

— Что ж. — Ледяным тоном сообщил он. — В таком случае, вынужден довести до твоего сведения ВСЕ правила.

— Ну-ну. — Иронично протянул я. — Что ещё выдумали власть предержащие, для того, чтобы подобные мне не шлялись где им вздумается?

— Сейчас узнаешь.

Я закрыл глаза и расслабился. Ибо плохие новости лучше воспринимать как можно равнодушнее. Она и, в самом деле отличалась изощрённостью, эта бездушная машина именуемая обществом. И, вместо предлагаемого контракта на пять лет, наглецу, дерзнувшему претендовать на независимость, предоставляли альтернативу. За каждый год, самонадеянному выскочке предстояло убить по одному человеку. Но, увы, не в порядке очереди, а скопом. И противниками будут далеко не новички. А такие же, как и я. Сумевшие выжить, отправив на тот свет положенное количество претендентов. Соответственно — о милость Богов — приговорённый имел выбор. Так, уничтожив пятерых мужчин, прошедших жесточайший отбор и по праву заслуживших звание «крысоеда», храбрец обретал свободу немедленно. Выбрав поединок с четырьмя противниками — выходи на волю через год. И так далее. Излишне говорить, что на подобный эксперимент до сих пор не решился никто. И, даже бросить вызов двум нашлось очень мало желающих. Ибо, согласно правилам, победитель всё равно, пусть и на гораздо меньший срок, оставался рабом контракта. А вот шансы дожить до его окончания уменьшались ровно наполовину.

— Браво! — Я легонько захлопал в ладоши. — Ваши методы превосходят всё, что до сих пор знал.

— Вот видишь. — Вновь осклабился змей-искуситель. — Так и становятся мудрецами.

— А кто сказал, что я хочу снискать подобную славу? — Деланно удивился я. — Я выбираю бой.

Ланиста побледнел так, что я испугался. Дрожащими руками он налил вина и, выпив одним глотком, взволнованно посмотрел мне в глаза.

— Ты… это серьёзно?

Я молча кивнул и, не прощаясь, хлопнул дверью. Ибо не имел ни времени, ни желания задерживаться в этом отсталом мире. Где за тысячелетия не удосужились отменить рабство и, что самое ужасное, не намечалось абсолютно никакого прогресса.

Постольку это последнее выступление на арене, церемонится с антагонистами, и играть на публику не видел необходимости. И без того пять монстроподобных гигантов заставляли изрядно напрячься. Нет, внешне я выглядел спокойным. Дыхание не участилось, и лишь немного вспотел. Но, искусственно внедрённые инстинкты, автоматически приводящие организм в боевое состояние, давали знать, что в подобном режиме смогу работать ещё не более двадцати минут. По шесть с небольшим на каждого оставшегося в живых.

Злорадно усмехнувшись, пожалел, что пославший их «размяться, и сбить спесь с наглеца» ланиста не видел растерянного выражения на лицах получивших смертельный удар. Ещё бы. Грядущий бой представлялся им лёгкой прогулкой. С ленцой пройдясь по арене, все пятеро церемонно пожали мне руку. Не стараясь скрыть сочувствия во взгляде. Что ж, теперь впору жалеть их.

Атакующие были опытными рубаками. Мечи порхали в воздухе столь быстро, что просто не оставалось времени ни на что, кроме отражения ударов. Пожалуй, нужно было убить третьего сразу. Но, моментально просчитав развитие событий, предпочёл ударить ногой. Так как в противном случае мог получить пусть небольшую, но всё же царапину. А с каждой каплей крови организм, работающий на износ, лишался сил. И, соответственно, уменьшалось драгоценное время.

«Не теряй времени, ибо время это жизнь». — Сказал очень давно киноактёр и великий мастер кун-фу Брюс Ли. Что ж, сейчас я имел возможность убедиться в правоте его слов лично. Во что бы то ни стало нужно избавиться от одного из нападавших. Ибо, когда очнётся третий, шансы остаться в живых стремительно упадут. Но, увы. Будь у меня хотя бы два меча…

Я потихоньку начал отступать, делая вид, что не выдерживаю натиска. Пятясь спиной к тому, кто скоро должен был очнуться, просчитывая последствия авантюры. Глаз по-прежнему не открывал, так как учащённое дыхание выдавало обоих нападавших с головой. Да и тело, по силе отражённого удара и еле уловимому изменению вектора, мгновенно моделировало траекторию следующей атаки. А так как, реакция у меня значительно выше, то успевал вычислить обоих.

Где находится столь необходимый меч намертво впечаталось в память. Только бы не очнулся хозяин. Наконец, приблизившись, сымитировал падение, одновременно избежав удара. В полёте мгновенно добил лежащего и, едва пальцы левой руки сомкнулись на рукояти, приготовился к защите. Вставать не спешил, ибо делать такой подарок врагам просто глупо. Рискованная тактика себя оправдала. Увеличив арсенал вдвое, смог, наконец, выкроить немного времени, измерявшегося долями секунды на то, чтобы перевести дух. Неосторожно приблизившегося супостата ранил в голень и, припадая на ногу тот инстинктивно отступил.

В принципе, двумя мечами я мог рубиться и лёжа. Тем более что один из противников истекал кровью. Но, подобное положение ограничивало возможность манёвра. И давало врагам преимущество. Им, не ведавшим моего резерва, оставалось продержаться каких-то четверть часа. После чего меня можно брать голыми руками. Нет, я не умру от разрыва сердца. Но, дрожащему от неимоверного напряжения телу потребуется какое-то время на восстановление. Минут тридцать. Или сорок. За которые самонадеянного болвана по имени Ал-Ор изрубят в мелкий-мелкий фарш. По виду не отличимый от того, что прошёл через электрическую мясорубку.

Вообще-то, спецназовцы моего мира имели в аптечке «боевой коктейль». Позволявший ценой существенной потери здоровья и увеличения времени восстановления «растянуть удовольствие». Но, увы. Ничего подобного жители этой реальности не ведали. И, как понимаю, в ближайшие тысяч десять лет о подобных вещих даже не задумаются. То есть я был в курсе, что ударные части некоторых царьков, то и дело затевающие провоцируемые истинными хозяевами этого мира, междоусобные войны используют какие-то наркотики. Но они ни в какое сравнение не шли с синтезированными в моём времени препаратами. Да и достать их я не мог просто физически.

Так как соперников осталось лишь двое, а в каждой руке у меня было по мечу, совершенно успокоился. Не особо церемонясь, но и не торопясь, одного за другим отправил в небытие взявших на себя роль палачей гладиаторов. И, с размаху воткнув клинки в землю, побрёл к выходу. Не туда, где с восторженными лицами толпилась вся наша школа. А к украшенным бронзовым литьём воротам, через которое трибуны покидала почтеннейшая публика. Стражники, расступились, с выражением ужаса на лицах. Ибо никому за всю историю боёв не удалось совершить подобное.

— Не уделит ли любезнейший Ал-Ор толику своего драгоценного времени? — Послышался сзади вкрадчивый голос.

Я уже почти покинул Амфитеатр. Остановившись в тени трибун, поддерживаемых мраморными колоннами, с удивлением вглядывался в щуплого человека, одетого в дорогой наряд. Проницательные глазки, в которых светился недюжинный ум, ощупывали меня с головы до ног.

«Почему бы и нет» — решил про себя, пожав плечами.

Ведь, если разобраться, идти мне некуда. Кроме ставших ненавистными стен бойцовской школы. И я неторопливо кивнул.

— Слушаю.

— Мой господин шлёт вам приглашение погостить, и передаёт, что почтёт за честь, если вы выразите согласие.

— Кто твой хозяин? — Довольно грубо спросил я. — Хамство же было обусловлено банальной усталостью.

Посланец полушепотом назвал имя, и я тихонько присвистнул. Ибо удостоился аудиенции у самого могущественного человека в этом регионе. Того, кому принадлежали все гладиаторские лагеря. Кто отдавал приказы армии, тоже находившейся в его собственности. В общем, я сподобился чести лицезреть местного короля. Хочу сказать, что за недолгое время, что провёл в странном мире, успел узнать удивительные вещи. Все известные территории населял один народ. Конечно, административное деление существовало. Имела место ежесекундная мышиная возня тутошних князьков. И над всем стояла таинственная организация, именуемая Орденом. По сути, являвшимся главным кормчим этого мира. Распоряжавшимся власть предержащими подобно фигурам на шахматной доске.

«Я не испытываю необходимости в друзьях, но еще меньше — мне нужны враги». — Сказал один умный человек, живший в прошлом моей родной реальности. Так что, пренебрегать приглашением не имело смысла.

Мы сели в закрытую карету и, после получаса езды, сопровождаемой мерным покачиванием, остановились.

Одетые в ливреи невольники, провожавшие завистливыми взглядами, услужливо распахнули дверцы.

— Мой господин примет вас через час. — Сообщил посланец. — А пока, у вас есть время привести себя в порядок.

Я усмехнулся. Покрытый запёкшейся кровью, провонявший потом и специфическим запахом казармы, отдающим ядом против грызунов и крысиной мочой — вряд ли я придусь ко двору.

С некоторой опаской, всё же поддался искушению изведать радости турецкой бани. И, хотя на карте этого мира не имелось страны с привычным названием, по старой памяти нарёк её именно так. Никогда не любил подобные забавы. И потому, о мероприятии знал только теоретически.

Удивившись, что натоплено не очень жарко, присел на край платформы из мрамора. Октагона метров шести в поперечнике. Банщик, подошедший, как ему казалось, неслышно, кашлянул и посоветовал.

— Устраивайтесь. И потихоньку пробирайтесь к центру.

Кромка гигантской столешницы была еле тёплой. Несмотря на жёсткость ложа, моментально накатила дрёма. Закрыв глаза, представил, что лежу на пляже острова, где впервые увидел Лэн. Подвинувшись чуть дальше, снова остановился, привыкая.

Неторопливо ползя вперёд, наконец, расположился в самом центре. Удивившись, что ещё несколько минут назад боялся, как бы не превратиться в подгорелый шашлык.

Выждав, сколько, по его мнению, положено на адаптацию, банщик крякнул и, без предупреждения набросился на истерзанное метаболизмом и поединком тело. Да так ретиво, что я всерьёз испугался за собственную жизнь. Кости хрустели, как ломаемый на морозе валежник. Руки, казалось, сейчас вырвут к чертям собачьим. Причём, как можно скорей, чтобы по быстрому приступить к зверской ампутации ног.

Впрочем, конечности мне оставили. Зато в процессе на ум пришла дыба. Правда, от пыточного орудия тёмных веков происходящее отличало состояние блаженства. Настолько острого, что без труда могло привести к летальному исходу. Боль же в натруженных мышцах ушла совсем.

«Заплечных дел мастер» мял меня, как пекарь месит тесто. Спина, позвоночник, шея и ноги от бёдер до кончиков пальцев, сполна ощутили его мастерство.

«Ещё чуть-чуть, и он завяжет меня в узел» — подумалось как-то вяло. И, ей Богу, я бы не стал сопротивляться, приди в голову экзекутору подобная мысль.

Наконец, приятные истязания подошли к концу.

Банщик от души натёр меня огромной мочалкой, казавшейся в его ручищах жалким клочком ваты. После чего, без предупреждения окатил ледяной водой.

Отфыркиваясь, я укутался в горячую простыню, моментально впитывавшую влагу. Выйдя в предбанник, обнаружил, что изведал не все радости, уготованные судьбой. Ибо, в окружении каменных скамей там ждал бассейн, наполненный восхитительной прохладной водой. Простыня полетела на пол, а я с разбегу нырнул, достигнув самого дна. И, чувствуя себя подобно рыбе, забавлялся минут двадцать.

Одетая в полупрозрачную тунику девушка поставила на бортик кувшин. Затем, налив в чашу какой-то пенный напиток, вопросительно взглянула в мою сторону.

«Пожалуй, для одного раза будет слишком много». — Подумал я и отрицательно покачал головой. Рабыня молча удалилась. Я же, подплыв к краю, залпом выпил вино и, чувствуя во всём теле лёгкость, стал одеваться для аудиенции.

Глава 23

Александр. Узник

Обморок мягко перетёк в дремотное забытьё. Мрачное и лишённое сновидений. Продрал глаза я в абсолютной убеждённости, что произошедшее накануне было обыкновенным кошмаром. Вот только все кости почему-то ломило, голова раскалывалась, и ужасно першило в горле. Внезапно сообразив, что лежу не в постели, резко сел. Сквозь малюсенькое окошко находящееся под самым потолком и забранное решётками пробивался неяркий свет. И я без труда рассмотрел место, где неожиданно оказался.

Подо мной шуршал клочок грязной соломы, жутко воняющей и насквозь пропитанной сыростью. Поразившись, что смог спать на отвратительном месиве так долго, принялся освежать в памяти предшествующие замечательному моменту события.

Самым значительным из которых был Иринин поцелуй. И, конечно же, то, как поступила отважная девчёнка. По крайней мере, ни одна из моих прежних знакомых не решилась бы на подобное. Хотя… Она ведь, вроде как ясновидящая. Так что, пожалуй, рано обольщаться. Возможно, чувства здесь ни при чём. А есть лишь голый прагматизм, основанный на заботе о собственной безопасности. И ничего более. Просто, малышка, как она выражается, «просмотрела варианты» и из всех зол выбрал наименьшее. Ведь, как ни крути, а женщине, практически не имеющей средств к существованию, к тому же не знающей языка, пришлось бы довольно туго в этом странном мире.

Снова развалившись на гнилой соломе, от нечего делать, забавлялся, читая мысли стражников. Мальчиков, предназначенных для службы, Орден буквально покупал у малоимущих семей. И, с детства воспитывая в строгости, выращивал бездушные машины. Поражали мелькавшие порой воспоминания церберов о воспитательных лагерях.

Покопавшись в довольно таки однообразных мыслях, с удивлением обнаружил, что процент «неудач» был ничтожнейшим. А количество неуспевающих учеников — мизерным. Это говорило том, что маленькие кандидаты подбирались со знанием дела. А в штате Ордена имелись неплохие психологи. И у карапузов, подобно вашему покорному слуге с пелёнок заражённых геном вольнодумства, шансов попасть в подобное учебное заведение не было никаких.

Ещё до того, как стал различать шаги, внутренним слухом уловил, что в подземелье спускаются несколько человек. И, встав с импровизированного вонючего тюфяка отряхнулся. Повернувшись к окну, расположенному, как уже сказал, под потолком но, из-за низкого свода находившегося в пределах досягаемости, принял отрешённый вид и стал ждать.

Конечно, в моём положении не до проявления гордости. Но, всё же не хотелось, чтобы всякое быдло стояло надо мной, лежащим на прелой соломе. И испытывало искушение ткнуть древком или ударить носком сапога. Как истинный джентльмен я просто вынужден буду дать сдачи. А, поскольку пути к отступлению отрезаны, вероятность благополучного исхода потасовки представляется весьма проблематичной.

Не выказывая недовольства, окружённый стражей, послушно направился на встречу с неведомым. Ибо, как ни пытался прочесть хоть что нибудь в головах конвоиров, ничего путного не уловил.

Наконец остановились перед дверью. Охрана, нерешительно потоптавшись, двинула обратно. На меня же, повернувшего следом, глянули так, что невольно осёкся. Угрюмые воины, скрылись в темноте коридора. Попытавшись мысленно просканировать находящееся за дверью пространство, присвистнул от удивления. Ибо по всему выходило, что вот-вот предстояла встреча с человеком, мысли которого не мог прочесть ни при каких обстоятельствах. Хорошо, если это окажется кто-то относительно безобидный вроде милой Ирины. А что, если ждёт некто монстроподробный? Вроде похитившего нас Интаура?

Наконец, дверь сама собой распахнулась. Негромкое жужжание навевало думы о механической природе чуда. Поскольку возвращаться показалось нецелесообразным, смело шагнул за порог. Да и вряд ли позволят уйти так просто. За спиной послышался щелчок, недвусмысленно давший понять, что путь назад закрыт. Неторопливо двигаясь по коридору, с тревогой гадал: что ждёт впереди? В конце концов, дойдя до ещё одной преграды, которая так же услужливо отворилась, вделал вывод, что это не что иное, как «вызов на ковёр». Или аудиенция. С кем-то, кто претендует на роль местного кукловода.

Отрывшаяся взору обстановка заставила затаить дыхание. Огромный зал, никак не вязавшийся с мрачными реалиями цитадели, поразил воображение. Суперсовременный, даже по моим понятиям. За одним из больших окон простирался великолепный горный пейзаж. Другое, выходило в подводный мир, до которого отсюда много дней пути. На рамах — их непроизвольно захотелось потрогать — висели прозаические жалюзи. И — о, изощрённый полёт фантазии — на стёклах первого окна, снаружи, виднелись следы пыли.

— Надеюсь, вы играете в шахматы? — С каким-то весёлым любопытством поинтересовался сидящий на низком диване человек. — И пояснил, кивнув на ошеломляющие окна. — Это, конечно же, голограмма.

Ещё не успев ответить, с первого взгляда нарёк его Инквизитором. Никогда не видел портрета Торквемады, но почему-то решил, что этот субъект непременно должен являться его двойником. Целеустремлённый взгляд серых глаз казалось, пронизывает насквозь. Изогнувшиеся в ироничной усмешке губы выдавали высокомерное пренебрежение ко всему остальному миру. И — непробиваемая ментальная защита. Почему-то стало неуютно и, зябко поёжившись, я пробормотал.

— В Институте играл. И, довольно таки неплохо. Лишь потом сообразив, что говорим по-русски.

— Уловив изумление, он засмеялся.

— Всего лишь синтезатор речи. Одно из моих изобретений. Я проецирую мысли на матрицу. А уж процессор моделирует звучание нужного языка. Согласитесь, ради двух неожиданных гостей учить новое наречие было бы расточительной тратой времени.

— Кто вы? — Хрипло спросил я.

— Как и вы, всего лишь гость здесь. Правда, попавший в это измерение довольно давно. И, после недолгих колебаний, решивший остаться навсегда.

— Э-ээ… Насколько давно? — Не сдержал любопытства я.

— Время моего пребывания здесь несоизмеримо с вашей жизнью. Равно как и с существованием любой особи, населяющпй этот простой и здоровый мир. Скажу лишь, что я родом из реальности, настолько далеко ушедшей вперёд, что вы не сможете вообразить даже в самых смелых мечтаниях.

— А мы с Ириной тут с какого боку? — Бесцеремонно и довольно грубо взял быка за рога я.

— Да, собственно, она здесь оказалась случайно. Можно сказать, жертва стечения обстоятельств. Вы же — другое дело. За вами, то есть не конкретно за человеком по имени Александр, но за кем-то подобным, специально отправился один из ловцов того, кто самонадеянно считает меня своим противником. Для введения в заблуждение и дезинформации. — Инквизитор засмеялся.

А мне почему-то стало неуютно от этих, пробирающих до костей звуков.

— Так понимаю, «деза» предназначалась исключительно для «святых отцов»?

— Ну да. — Просто сказал он. — Орден — лишь инструмент. Узда, с помощью которой я держу этот мир в оптимально рациональном состоянии. Ибо человек глуп. И, стоит лишь отпустить вожжи, двуногие начинают затевать различные глупости. Вроде перекрашивания политической карты мира, изобретения колеса и проповедования идей всеобщего равенства.

«Наездник чёртов». — Мысленно сплюнул я. — Тоже мне, умник, решивший, что поставил целую планету в стойло. И рискнул спросить.

— Я могу где нибудь привести себя в порядок?

Всё же, подвал с разлагающейся соломой — не отель люкс. Вшей и блох, в нём, правда, не водилось. Он ощущение дискомфорта присутствовало.

— Конечно. — Он указал в направлении одной из дверей. — Душ там. Возможно, приспособления покажутся несколько непривычными но, думаю, сумеете разобраться.

Освежившись и, с наслаждением выбросив пропитавшуюся запахом подземелья одежду, я вернулся к загадочному хозяину и уселся в кресло напротив. На столике находилась самая обыкновенная шахматная доска. На соседнем стояли вазы с фруктами, а так же несколько стеклянных кувшинов с различного цвета напитками.

— Угощайтесь. — Он отщипнул виноградину и, отправив в рот, двину пешку в классическом «Е2-Е4».

Сделав ответный ход, я неспешно налил какой-то жидкости по цвету напоминавшей пиво и отхлебнул. К счастью, угадал.

Наверное, ему очень хотелось выговориться. И оправдаться перед нечистой совесть за все безобразия, творимые в течение сотен лет в этом мире. Хотя, как впоследствии случайно узнал, в некоторых реальностях дела обстояли гораздо хуже. Причём абсолютно без всякой помощи «извне». И, если здесь развитие приостановилось на несколько веков, кое-где люди жили в каменном веке. Тогда ещё подумал, что всё дело в отсутствии парадигмы. То есть господствующей, вообще принятой в каком-то конкретно обществе совокупности взглядов и накопленных знаний. Своего, рода картины Вселенной. Системы ценностей и психологических установок, принятой большинством.

Не знаю уж, какую участь выбрали бы себе смуглокожие обитатели измерения, в которое занесла судьба, но взгляды сидящего напротив человека мне не понравились категорически.

Как оказалось, тот, кого назвал Инквизитором, был прекрасно осведомлён о существовании нашей Земли. Более того, по его словам, обладающие способностью «перехода» гонцы регулярно доставляли новости. Так что, мои попытки, заступиться за родную планету и людей, избравших столь милый сердцу образ жизни, встретили решительный отпор.

— Ваша так называемая цивилизация с оптимистическим идиотизмом стремится в пропасть. — Сверкая глазами, начал он. — Наивно полагая, что только наращивание индустриального развития позволят достичь каких-то эфемерных «сверх благ». Нет, я не ратую за то, чтобы повернуть вспять ход прогресса. Это выбор вашего мира и не мне судить тех, кто ведёт планету к деструктивности.

— По вашему лучше вот так. — Я повёл глазами вокруг, желая выразить презрение. Вы практически в открытую занимаетесь, пусть небольшими и неявными, но всё же репрессиями. И, как понял, устранением неугодных чужими руками. Лишаете этот народ возможности идти вперёд, при этом формируя историю, как вам заблагорассудится. — Я постарался придать голосу обличительные нотки. Но, похоже, получилось не очень.

— Не вам, живущему сиюминутными инстинктами меня осуждать. — Бескровно усмехнулся Инквизитор. — К тому же, тот, за чьей жизнью мы послали вашу подругу, изначально обрёк вас на смерть, попытавшись подставить вместо себя.

— Я не пытаюсь оправдать неведомого мне человека. — Пожал плечами я. — К тому же, он в большей степени ваш враг, а отнюдь не мой. Пробыв в этом мире очень мало, могу лишь сказать, что мне здесь совсем не нравиться. Ваше, так называемое рациональное управление очень напоминает отдельные периоды истории моего мира. Когда необходимость тяжёлого ручного труда и крайняя нужда основной массы населения искусственно поддерживались в интересах господствующей системы.

— Не смешите меня. — Взяв с подноса гроздь винограда, пренебрежительно вымолвил Инквизитор. — В вашей сумасшедшей реальности рациональное основание приемлемости власти попросту исчерпало себя. И на смену естественному укладу жизни, просто пришли новые формы социального контроля. Сведя к минимуму «борьбу за существование», вы сами себе помогаете подавлять потребность индивидуумов в освобождении. И, должен сказать, делаете это крайне неуклюже. В так называемых «благополучных странах», порой даже высокий уровень жизни не способен примирить людей с действительностью и правителями. Отсюда всё учащающееся увлечение молодёжи наркотиками.

«Социальная инженерия» душ и «наука человеческих отношения» зашли в тупик. Да, в обществе изобилия от администрации в открытую не требуют подтверждения «права на власть». Но ваш мир платит очень, очень большую цену за временное благополучие. Обеспечивая производство благ для одних регионов за счёт других, вы накапливаете агрессивную энергию, которой нет выхода.

Одновременно являясь обеими сторонами медали, олицетворяя «добро и зло», ваши власть имущие стремительно ведут уникальный мир в пропасть. Непрерывное производство требует постоянной утилизации отходов, новых технических приспособлений, а так же средств разрушения «на всякий случай».

«Экономический кнут» даже в наиболее изощренных его формах уже не достаточное средство для поддержания порядка в вашем обществе. Законы не способны обеспечить стабильность системы. Научное управление инстинктами масс давно стало, пока, увы, недостижимой, целью. Для удовлетворения агрессивности, залегающей в глубинном измерении бессознательного, служит специально искажаемый и раздуваемый до нужного размера образ национального Врага, с которым следует сражаться и ненавидеть.

— Насколько успел понять за весьма короткий срок пребывания в вашем замечательном мире, здесь тоже не всё благополучно. — Возразил я. — И, то и дело, тут и там вспыхивают, междоусобные войны. К тому же, феодальная форма правления никогда не была мне симпатична.

— Ваши представления убоги и, извините, недодуманы. — Отмахнулся он. — Случайно попавшие к вам из других измерений авантюристы всё с большей изощрённостью находят необходимые политические инструменты. Причём, у каждого безголового имеется личное мнение на сей счёт. Даже система, гордо именуемая в одном из регионов вашего мира Демократией, якобы позволяющая массам до некоторой степени участвовать в управлении, всего лишь фикция. Которой пытается прикрыться скрывающийся за технологическим покровом саморазрушающийся аппарат. На самом деле абсолютно никем не контролируемый. Демократия перевирает человеческую и материальную шкалу выгод и удобств, предоставляемых ею лишь тем, кто с нею сотрудничает. Людям, умело манипулируемым и организуемым подобно марионеткам с завязанными глазами. А цена их якобы «свободы» — неведение, бессилие и, с моей точки зрения, бесперспективность. Правда же в том, что эта свобода и удовлетворение сиюминутных желаний превращают вашу землю в ад. Сосредоточенный в вашем Южном регионе. Азии, Африке.

И даже «общество изобилия» не может обойтись без существования гетто. Эти инфернальные места бросают отсвет на целое. Конечно, легко и благоразумно видеть в них всего лишь «карманы бедности и страдания» в развивающемся и идущем по «пути прогресса» обществе. Которое якобы способно устранить их постепенно, избежав катастрофы. Теоретически я могу допустить, что подобная интерпретация правдива и реалистична. Вопрос вот в чем: ликвидировать какой ценой? — не в золоте и серебре или, по-вашему, в долларах и центах — но в человеческих жизнях?

— Как будто здесь не льётся кровь и на алтарь вашей «правды», которую пытаетесь выдавать за непреложную истину, не ложатся жертвы. — Не сдавался я.

— Да, это так. — Легко согласился он. — Дело лишь в количественном соотношении. И, осмелюсь заменить, оно далеко не в вашу пользу.

— А у нас в квартире газ. — Машинально пробормотал я.

— Что вы сказали? — Не понял он. Но, по-видимому, процессор речевого синтезатора обладал изрядной мощностью, так как собеседник тут же рассмеялся. — Вижу, я вас не убедил.

— А зачем, скажите пожалуйста, вам это нужно? Я имею в виду моё согласие?

— Не знаю… — Отрешённо пробормотал он. — Наверное, для того, чтобы показать оппоненту, чего он стоит на самом деле. Ведь, перейди один из тех, кого он предназначил на заклание, в мой лагерь, это стало бы наглядным уроком выскочке.

— Надеюсь, вы не расцените как проявление наглости, если я спрошу: кто же этот таинственный враг?

— Тоже… путешественник. — Помедлив, ответил он. — Чуть более века назад свалился на мою голову невесть откуда. И, практически с места в карьер принялся «вводить преобразования».

— И вы столь слабы, что за сотню лет не сумели уничтожить неугодного человека? — Съехидничал я.

— Устранить его физически не сумеет никто из жителей этого мира. Даже попытка Ирины, предпринять которую вынудили представители Ордена, скорее всего, обречена на провал. К сожалению, я слишком поздно обратил внимание, что в одной из провинций законная власть была нагло узурпирована пришельцем. К тому же, надо признать — он отнюдь не дурак. И выбрал королевство, обладающее значительным влиянием и человеческими ресурсами. Затевать же кровопролитную междоусобную войну считаю нецелесообразным. По крайней мере, в данное время.

«Ага. Кое-что начинает проясняться. Значит, Орден — всего лишь лопаточка для переворачивания оладий. А главный пекарь, обеспокоенный появлением другого кулинара с совершенно непригодными рецептами похлёбки, обеспокоен ретивостью конкурента. И нам с Иришкой уготована участь ещё одного приспособления в наметившейся борьбе за власть.

Недаром говорят, что „в любви и на войне все средства хороши“. И ещё, что нельзя загонять человека в угол. Мысленно поблагодарив за науку умершего Марата, я, не вставая с места, нанёс один единственный удар. Который, по моим расчётам должен был оказаться смертельным. Бесчувственное тело мешком осело на пол. Я же, прощупав пульс, с удивлением обнаружил, что Инквизитор жив.

Уже совсем было решившись свернуть ненавистную шею, почему-то передумал. Наверное, потому, что просто стало противно. Не хотелось уподобиться ему, в своём презрительном цинизме взявшемся решать судьбы народов. К тому же, не к месту прорезавшееся чистоплюйство дало о себе знать. Если бы удалось убить в честном поединке (а то, что атакуя находящегося в сознании противника поступаю именно таким образом не вызывало сомнений) — это одно. Умертвить же беззащитного, лежащего в беспамятстве, посчитал ниже своего достоинства.

Вытащив из-под бесчувственного тела покрывало, разорвал на лоскуты и, используя навыки, привитые Маратом, связал Инквизитора. Кляня себя за то, что совершаю самую большую глупость в жизни. Найдя в гардеробе одеяние, по виду напоминающее то ли рясу, то ли халат с капюшоном, надел. И, немого поколдовав с дверью, выбрался в коридор.

Ирина опережала меня на сутки. Так что, если удастся украсть лошадь, то вполне успею догнать. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Ибо, давно известно, что, когда паны дерутся, клочья летят с обыкновенных людей.

К счастью, никого из верхушки Ордена по дороге не встретил. Остальные же, чьи помыслы были как на ладони, не представляли угрозы. Силу пришлось применить лишь один раз. Конюх, смотревший за лошадьми, вдруг заартачился. Вернее, только собрался. А мой кулак, не давая раскрыть рта, уже, впечатался ему в челюсть. Во время небольшого обыска покоев Торквемады экспроприировал довольно тяжёлый мешочек с золотом. Теперь же, обладая парой чистокровных лошадей, чувствовал себя вполне уверенно.

Ворота распахнулись перед всадником, облачённым в одеяние одного из высших членов Ордена. И, саданув по крупу пятками, я помчался в ночь.

Глава 24

Ирина. Пифия

„Три великих тайны постоянно занимают человека: рождение, любовь и смерть“. — Сказал один мудрец. И, наверное, был прав.

Увы, в силу известных причин ещё не испытала радости материнства. Собственное же появление на свет напрочь стёрлось из памяти.

Затрудняюсь сказать, можно ли назвать чувства, которые испытывала к оставшемуся в заложниках парню именно этим волшебным словом. Во всяком случае, старинная формулировка: „любовь — это когда один уходит, а другому без него плохо“ в данной ситуации совершенно не годилась. Ибо ушла-то я. Не знаю, правда, хреново ли без моего общества придурку, томящемуся в заточении, но искренне надеюсь, что это так. Ибо мне было не по себе. И страсти-мордасти здесь абсолютно ни при чём.

Ведь, неизвестно, чем всё закончиться. Конечно, вероятности предсказывают, что, по крайней мере, ещё семь дней буду жить. Но, как правило, там, где делается большая политика, льётся очень, очень много крови. Во всяком случае, вслед за убийством Кеннеди последовала целая цепочка смертей». Ли Харви Освальд, являвшийся по официальной версии, главным подозреваемым. Через два дня от пули погиб обозреватель Джеком Руби. Затем Джек Хантер, побывавший сразу после кончины Освальда у него на квартире, был застрелен в полицейском участке — у служителя закона якобы самопроизвольно выстрелил пистолет. Другого репортёра, который вместе с Хантером осматривал квартиру Освальда, Джим Косер прикончили у него дома. Таксист, который вез в день удавшегося покушения на Кеннеди Освальда, вскоре попал в автомобильную катастрофу. Таинственно умерла журналистка Дороти Калголлен, которой удалось больше часа беседовать с глазу на глаз с Джеком Руби. Были убиты, или отошли в мир иной подозрительным образом и многие другие свидетели или участники расследования дела Кеннеди.

К счастью, протокольные морды (а иначе называть представителей Ордена язык не поворачивался) дали бричку. И возницу. Гражданская одежда, которую угрюмого вида мужик напялил в целях конспирации, шла ему как корове седло. С равнодушным видом он правил парой гнедых лошадок. Я же, заняв пассажирское место, продолжала злиться. На Александра, по милости которого попала в эту занятнейшую ситуацию. На себя, за то, что дура. На судьбу, наконец. Вдобавок ко всему начались «критические дни», что тоже не доставляло радости. И, истерически смеясь, с тоской вспоминала набившую оскомину рекламу того, о чём приличные люди не говорят вслух.

Честное слово, если бы в недалёком прошлом кто-то сказал, что буду горевать о таких вещах, лишь презрительно скривилась бы. А вот, поди ж ты. Хотя, если честно, столь близкие отношения, позволяющие обсуждать щекотливые темы — увы — ни с кем не сложились.

Покачиваясь в такт движению мини-кареты, вдруг подумала, что, скорее всего, меня и искать-то никто не станет. По крайней мере, в ближайшие месяцы. Хвосты благополучно сдала. Родные, если и обеспокоятся отсутствием писем, вряд ли расчухаются с пол оборота. Вот разве что Пал Палыч… Он то уж сейчас наверняка в ярости. Да и клиент, должно быть не в восторге. От всех этих мыслей внезапно расплакалась. Кучер, чтоб ему лопнуть, даже не обернулся, скотина такая. Я ревела, размазывая слёзы вперемешку с соплями, и была готова убить не то, что таинственного незнакомца, чем-то вызвавшего неодобрение святых отцов, а первого встречного.

Бедный малый, сидящий на козлах и не подозревал, что рискует жизнью. Но, представив, что придется самой запрягать-распрягать лошадей, враз остыла. Несмотря на любовь к этим благородным животным, искренне считаю, что не женское это дело.

Да плюс отсутствие чего нибудь, хотя бы приблизительно напоминающего оружие. Поражённая этим фактом, вдруг истерически засмеялась. Тоже мне, нашли киллера. Хотя, если разобраться, то женщинам сии мероприятия удавались ничуть не хуже, чем сильному полу. Принявшись гадать, как же подступиться к столь ответственному мероприятию, растерялась. Те, кто шантажом и угрозами отрезать Александру всё, что только можно, заставили согласиться на авантюру, кокетливо пропустили сей момент. И так, мол, догадается. У-у-у, сволочи. Считают, какие сами — такие и все.

Я стала мысленно перебирать известные случаи. Авось, что нибудь и пригодится в качестве шпаргалки. Что интересно, вероятности не сей счёт не показывали абсолютно ничего. То есть, я знала, что останусь жива. По крайней мере, в ближайшую неделю. Видела, в какой момент меня покинет возница. Но совершу ли убийство, нет ли… Этого, к стыду своему не могла разглядеть.

Жалко, конечно, что получается разглядеть лишь визуальный ряд. И предстоящие события не оставляют в душе никакого эмоционального отпечатка. По крайней мере, взволновать-то содеянное меня должно? И, по психическому напряжению, смогла бы догадаться: возьму грех надушу, или нет?

Вообще-то, как мне кажется, логическое объяснение этому имеется. События-то ещё не произошли. Не пролилась кровь, никто не корчился у моих ног с пеной у рта. Я, не испытала отвращения к себе и душевных терзаний. Следовательно, футуристические картины, всплывающие в сознании, как и положено вероятностям, пока мертвы. И, даст Бог, многие из них останутся таковыми навсегда.

Хотя, если разобраться, тот, кого Орден прочил в жертвы, обладает ментальной защитой. И, будучи невидимым для меня при жизни, может оставаться таковым после смерти.

Но, скорее всего, нет. Судя по тому, что совершенно спокойна, случится что-то непредвиденное. И мне не светит, подобно убийце Троцкого, размахивать ледорубом. Кстати, вкравшийся в доверие к Троцкому некто Хайме Рамон Меркадер участвовавший в гражданской войне в Испании на стороне республиканцев, был задержан жертвой. Подумать только! Альпеншток вонзился в череп на семь сантиметров, а Троцкий не только не потерял сознание, но и смог отомстить палачу, обезоружив его. После чего Маркадера арестовали.

Самое смешно, что, отсидев двадцать лет, «совершивший подвиг» прибыл в СССР, где получил золотую звезду Героя Советского Союза. Два десятка лет назад вручённую его матери, бывшей любовницей одного из высокопоставленных НКВДэшников, лично Сталиным.

К счастью, моя мама находилась далеко отсюда. Но, представив, как поседевший и сгорбленный Саша дрожащей рукой протягивает мне — сухонькой старушке — высшую награду Ордена, дико захохотала. Нет, не потому, что обрадовалась побрякушке. Удивило то, что в мыслях чёртов проходимец уже САША.

И, вдруг, ошеломленная страшной догадкой, покрылась холодным потом. Ведь вся моя ценность заключается в зачем-то данной природой ментальной защите. И ни один из сильных мира сего, как поняла, обладающий каким-то экстрасенсорскими возможностями, и без особого стеснения пользующийся ими, не может прочесть, что у меня в голове. Любого убийцу вычислит с лёгкостью. Я же останусь тайной за семью печатями. А, поскольку послана всего лишь слабая женщина, не способная отправить на тот свет мужчину даже с помощью альпинистского снаряжения, следовательно…

Всё похолодело внутри. Начав размышлять в новом направлении, лихорадочно просматривая весь спектр, повернувшегося совершенно другими гранями будущего, с тревогой обнаружила оч-чень неприятный момент. Уже почти довезя до места, монах, управляющий лошадьми, инструктирует меня. И, как бы невзначай, вдруг дунет в лицо с ладони какой-то порошок. И всё. Потом я брожу по каким-то пустынным покоям и… разговариваю с пустотой.

Вывод напрашивался сам собой. Жрецы, или, как их там, вовсе не собирались выполнять обещание. Не держать мне в руках награды. И тот, по чьей милости трясусь в этой дурацкой бричке, никогда не ответит на поцелуй. Так как, пусти я события на самотёк, стану «бомбой замедленного действия». Своего рода биологическим оружием, несущим заразу в обречённом теле.

Да уж… Когда-то, из курса истории узнала, что гораздые на выдумку предки, осаждавшие не желающие сдаваться на милость победителя города, с энтузиазмом забрасывали упрямцев горшками с фекалиями. Дабы распространить дизентерию, холеру и прочую напасть. А чуть позже, хитромудрые поселенцы, начавшие колонизацию Американского континента, ничтоже сумяшеся дарили местному населению одеяла, которыми укрывались больные корью. Бравые Чингачгуки и их скво мёрли пачками, очищая под фермерство охотничьи угодья.

Так и сяк покрутив догадку в своём женском уме, и даже попытавшись проверить её зачатками логики, закусила губу. Про зачатки это я так, шутю… Ведь, по утверждению закоренелого шовиниста, этого самца бабуинов, сидящего в вонючем подвале, прекрасная — и лучшая! — половина человечества лишена способности трезво мыслить напрочь.

Всё, как будто бы складывалось. Не могу разглядеть опасности, потому что никаких событий не произойдет. К тому же, тот, к кому везут в гости, обладает мысленным щитом, не позволяющим включить его в собственное видение «картины мира».

А смерть от болезни подсознание вполне может принять за естественную. К тому же, неизвестно, какой у местных штаммов инкубационный период.

«Мир подобен шахматной доске». — Написал Пауло Коэльо в книге «Воин света». — «Фигуры — наши повседневные поступки. Правила игры — так называемые законы природы. Мы не можем увидеть Того, с Кем играем, но нам известно: Он справедлив, терпелив, честен».

Я снова чертыхнулась. Нет, ну, надо же, а? В отличие витязей мудрого писателя, я прекрасно знала игрока. Только вот меня эта сволочь рассматривала не в качестве противника, а всего лишь как разменную пешку. И это обидно вдвойне.

Надо ли говорить, что подобные умозаключения не прибавили любви к представителю Ордена. Ни братской, ни сестринской… Ни какой нибудь ещё.

Просмотрев внутренним зрением выстроившийся по-новому событийный ряд, стала морально готовиться к предстоящему. Ну, женщина я, женщина! Даже работа бодигардом не заставила огрубеть мою душу. И, если научилась внешне спокойно относиться к смерти, то решиться на эксперимент самой жутковато.

Но неумолимые вероятности показывали, что выход, если и есть, то не очень приятный. К тому же злость на тех, кто полнейшим равнодушием поставил на мне крест, помогала неимоверно.

Эти… не вслух будь сказано, решили использовать мою привлекательность (разглядели таки, уроды!) совершенно не колеблясь. Получиться — хорошо. А нет… Что ж… Одной дурочкой меньше.

К тому же, кто его знает, этого таинственного недруга Ордена. Может, он как президент Социалистической Румынии, расстрелянный вместе с супругой в восемьдесят девятом году прошлого века, отличается сверх подозрительностью? И мои усилия, а, заодно и непутёвая жизнь попросту пропадут втуне?

В последние годы правления Диктатор патологически боялся, что его отравят или заразят какой-нибудь болезнью. После дипломатических приемов и других официальных встреч, на которых приходилось пожимать руки, начальник телохранителей лил ему на ладони девяносто процентный медицинский спирт.

Ион Пачепа, бывший шеф спецслужб Румынии, вспоминает, что во время визитов Чаушеску в другие страны охранники обрабатывали антисептиками весь номер: полы, ковры, мебель, дверные ручки и электровыключатели — все, к чему мог прикоснуться Большой Хозяин. В спальне слуга и парикмахер снимали постельные принадлежности и заменяли прибывшими из Бухареста в опломбированных чемоданах. Нижнее белье и носовые платки Чаушеску, стерилизованные в Румынии и привезенные в запечатанных пластиковых мешках, перед использованием заново проглаживали, чтобы убить все микробы.

Также имелся личный инженер-химик майор Попа, сопровождавший президента с портативной лабораторией, предназначенной для проверки еды, тоже, кстати, приготовленной в Бухаресте. Попа должен был убедиться, что в пище нет бактерий, яда или радиоактивности…

Впереди маячил перелесок. И подсознание подсказывало, что пора. Ведь мало настроится на предстоящее дело. Его ещё надобно совершить. При этом ухитрившись замести следы. Ведь, если поймают, то, возможно, относительно лёгкая смерть от болезни вполне может показаться раем. Во всяком случае, интуиция недвусмысленно намекала, что настал драматический момент.

Казалось бы, как просто… только что будущего не существовало. И р-раз…

Ох-х, прости, Господи, если ты есть. Жить-то хочется. И, по возможности, хорошо. В смысле, дома и на свободе.

Три раза, закрыв глаза, прокрутила в голове ход событий. Вдруг осознала, что критическая точка преодолена и, не начни действовать немедленно, будет поздно. Всё произошло автоматически. Откинувшись на спинку сиденья, ногами ударила будущего палача. Удивлённо охнув, тот свалился под колёса, а я возблагодарила своего святого, если, конечно грешникам положены таковые, за ниспосланное везение.

Ведь, как ни крути, а он мог удержаться. Или упасть но «неудачно», лишь слегка намяв бока. Должно быть, моё желание было столь велико, что инстинктивно выбрала нужный миг. Оказавшийся наиболее удачным. И теперь уже никогда не выяснить, «что случилось бы, если бы»? История, пусть даже такая немудрящая как моя, не знает сослагательных наклонений. И панорама возможных событий теперь разворачивается лишь в одну сторону. В грядущее. А то, что произошло, навечно записано на невидимых простым смертным скрижалях. И — увы — обжалованию не подлежит.

С противным хрустом бричка подпрыгнула и, машинально преодолев ещё несколько метров, остановилась. Я же, вспомнив рассказанный кем-то из институтских знакомых курьёзный случай, лишь пожалела, что в этом несовершенном виде транспорта нет «заднего хода».

Речь о том, как некая дама, переехав пешехода и, подобно мне, затормозив чуть впереди, от растерянности врубила обратную передачу и «вернулась», прокатившись по бедолаге второй раз. Смех смехом, а случай действительно имел место. Молва, правда, умалчивает, как чувствовал себя пострадавший. Но, думаю, что не сладко.

Лошади, как ни в чём ни бывало, принялись пастись, ощипывая зеленеющие побеги. Я же осторожно приблизилась к представителю ненавистного Ордена. Побоявшись подойти вплотную, ободрав ладони, выломала палку и легонько ткнула неподвижное тело.

Хотя, неестественно вывернутая голова и остекленевший взгляд красноречиво свидетельствовали о наступлении смерти. К тому же, как студентка медицинского, прослушала общий курс и не раз имела удовольствие посетить анатомический театр. В общем, лежащий на дороге производил впечатления «настоящего» покойника.

И «никаких подделок».

Внезапно стало плохо. Голова закружилась и, почувствовав, как желудок подкатывает к горлу, я потеряла сознание.

Говорят, что «новичкам везёт». Наверное, это так. Ведь за время отключки могло произойти много нехороших вещей. Нет, жертва, конечно не ожила бы, с намерением поквитаться. Но вот от присутствия случайных свидетелей никто не застрахован. Лошади по-прежнему объедали подлесок и, поморщившись от отвращения, я потащила труп подальше от дороги. Похоронить его по человечески мне не под силу. Но и привлекать лишнее внимание не хочется.

Кое-как забросав тело ветками, умылась в луже. И, оттерев испачканную одежду, взяла в руки поводья.

Нервное напряжение давало о себе знать. К тому же, навалилась усталость. Словно к руками и ногам привязали, как минимум, по пудовой гире. То есть, ещё один мой вес. Понимая, что необходимо отъехать как можно дальше, стегнула лошадей. Миновав три деревни, через которые степенно двигалась на «крейсерской скорости», остановилась в четвертой.

К мешочку, в котором мой страж, так и не ставший палачом, хранил золото, прикоснулась с лёгким содроганием. Но, поскольку альтернативой была ночёвка в чистом моле, пересилила эмоции. Заплатив за отдельную комнату, попросила принести как можно больше горячей воды, за которую, кстати, содрали лишнюю монетку, и, сбросив грязную одежду, с наслаждением вымылась.

Застирав пятна, развесила платье на спинках стульев и, всё ещё трепеща от содеянного, улеглась в кровать. Вероятности не предсказывали ничего, даже отдалённо напоминающее эшафот или виселицу. Скорее, наоборот. Но, я вся дрожала, замирая от страха. Любой звук, будь то ржание лошадей на улице, или голоса, доносящиеся сквозь плотно закрытые ставни, заставляли сердце громко колотиться по рёбрам. Казалось, все, весь мир знает: здесь остановилась убийца!

Глава 25

Ал-Ор. Свободный человек

Выйдя из отделанного мозаикой холла, в котором размещался бассейн, оказался среди вековых деревьев. И, поскольку банщик и девушка куда-то запропастились, медленно стал огибать великолепное строение. Идя по тенистому парку, в глубине которого располагался дворец, несказанно удивился. Ибо никто не встречал. Выложенные камнем аллеи пусты, и только тихое журчание фонтанов нарушало тишину. Несильный, но, всё же, ощутимый порыв ветра тронул одежду, одновременно приятно лаская кожу. И поразило полное отсутствие пыли. Мне, проведшему последнее время в школе, расположенной в степи, это показалось удивительным и прекрасным.

По-прежнему никого не замечая медленно шагал вперёд, оглядываясь по сторонам. Ступив на мраморные ступени, протянул руку к высоким дверям. Но те вдруг сами собой распахнулись, открыв абсолютно безлюдное помещение. В недоумении покрутив головой, почувствовал, что начинаю сердиться. В конце концов, это довольно таки неучтиво — пригласив в гости, играть в прятки.

Вдруг над самым ухом послышался женский смех но, изумленно обернувшись, никого не обнаружил. Тело само собой перешло в боевой режим, что не осталось незамеченным таинственными наблюдателями.

— А он милашка. — Прощебетал тот же нежный голосок.

— Добро пожаловать, бесстрашный Ал-Ор. — Глубокий мужской голос, к которому сразу же подобрал эпитет «бархатный», раздался откуда-то из глубины зала. — Вы — первый и, наверное, единственный из обитателей этого мира, кто смог совершить подобное.

Кашлянув, прочищая горло, я вызывающе ответил. — Вы не находите, что это просто невежливо. Издеваться над неискушённым обитателем арены, забавляясь дурацкими фокусами.

— Не злитесь. — Усмехнулся собеседник. — Просто, нужно было проверить одну теорию. — К тому же, в амфитеатре вы задержались не очень надолго.

Вслед за тем раздался щелчок пальцами, и пространство внезапно наполнилось множеством народа. Все смотрели на меня и вдруг разразились аплодисментами.

Властным движением хозяин прекратил овации и, коротко кивнув, предложил следовать за ним. Комната для аудиенций оказалась гораздо меньших размеров. Однако, проигрывая в объёме, тем не менее, изумляла уютом. Ощущавшимся особенно остро после гладиаторских казарм.

— Прошу вас. — Он кивнул на низкие кресла, стоявшие вокруг невысокого столика, уставленного яствами. — Наверное, суровый казарменный быт изрядно вам надоел?

Я пожал плечами, давая понять, что, как истинный воин равнодушно отношусь к подобным вещам. Ибо боец попросту не может позволить себе обращать внимание на такие мелочи, как быт. Ведь те, кто привык к комфорту, более уязвимы. И отсутствие оного зачастую деморализует подобных людей до полной прострации.

А отличное расположение духа человека по имени Ал-Ор находится внутри. Внешний же антураж абсолютно не важен. Была бы пища на сегодняшний день. Да более-менее сносная окружающая среда, совместимая с жизнью. И, закрыв глаза, можно с лёгкостью вообразить всё остальное. Райские кущи, изысканную обстановку. И, даже приятных собеседников. Ибо вторая составляющая личности, успевшая в прошлой жизни прочитать огромное количество книг, в любой момент может освежить их в памяти. Процитировать диалоги и, поставив себя на место главных героев, получить ни с чем не сравнимое наслаждение от псевдообщения. Зачастую, кстати, большее, чем от разговора с реальными собеседниками.

Неторопливо прихлёбывая из тонкостенного бокала, выполненного в форме льва, стоящего на задних лапах, я выжидал. Как сказал кто-то из литературных персонажей: «мир для меня делится на две половины. Тех, кому что-то нужно от меня. И людей, необходимых мне». Без общества сидящего напротив человека я как-то ухитрялся обходиться всю сознательную жизнь. Да и, не встреть на выходе из амфитеатра его посланец, скорей всего, так бы и стался в неведении о существования местной администрации.

— А вы упрямец. — Рассмеялся хозяин. — К тому же, весьма, я бы сказал, загадочный и таинственный.

И вдруг щёлкну пальцами. Неожиданно для себя я хлопнул в ладоши. Желание возникло ниоткуда и, наверное, принял бы его совершенно естественно, если бы затем не стал отбивать какой-то замысловатый ритм. Стало немного не по себе. Ибо, никогда в жизни не замечал за собой подобных привычек. И вывод напрашивался сам собой. Каким-то неведомым образом он ухитрялся меня гипнотизировать. А то, что в первые минуты зал показался совершенно пустым, только подтверждало догадку.

Впрочем, длилось это недолго. Прекратив дурацкие прихлопывания я, дрожа от ярости, попытался успокоиться.

— Странно. — Пробормотал Иллюзионист. — Судя по защите, вы должны, обладать, как минимум элементарной устойчивостью к любого рода внушениям.

— Какой защите? — Не понял я.

И вдруг, сопоставив два и два, догадался. Конечно! Тот, за кем меня отправили из будущего ярко выраженный телепат. И, по словам шефа, совершенно невосприимчив к подобным штучкам. Вспомнив же, что нечто похожее вытворяли со мной высшие представители Ордена, наконец, сообразил. И понял, что главная сила в этом мире — те, кто располагают хоть каким нибудь сверхвосприятием.

И — увы — я к ним не отношусь.

Внимательно глядя на меня, тот, кого нарёк Иллюзионистом, спросил.

— Откуда вы?

«Неужели так заметно, что не местный»? — Про себя усмехнулся я.

Хотя, мысль была из разряда риторических. Ибо со своей светлой кожей и русыми волосами, выглядел белой вороной на фоне смуглых брюнетов, населяющих это измерение.

— А вы как думаете? — Стал дерзить я. И, внезапно решившись, сказал. — Некто, чьё имя до сих пор остаётся загадкой, не спросив моего согласия, взял и притащил в это странное место.

— Я так и предполагал. Но, всё же, вы не ответили на мой вопрос. Признаваться в том, что явился не только из соседнего измерения, но ещё и из будущего казалось глупым. Однако пожелай он приказать, я повинюсь во всём. Выглядеть униженным не хотелось. И, поскольку собеседник не выказывал враждебности, я ответил.

— Думаю, что мир, откуда я прибыл, находится где-то рядом. И он гораздо симпатичнее этого. Во всяком случае, прогресс у нас зашёл далеко вперёд. Население обладает значительными свободами. И уж подавно мы забыли такую форму человеческих взаимоотношений, как рабство.

— Много вы понимаете. — Невесело усмехнувшись, хозяин покачал головой. — Или, считаете, что рабом может называться только тот, кто под угрозой плетей добывает гранит в каменоломнях?

— В моём мире это давно делают машины. — Я улыбнулся с чувством превосходства.

— И что? — Деланно удивился он. — Неужели, перепоручив часть грязной работы механизмам, вы мните, что обрели новый статус? Стали свободными? Я употребляю слово «свобода» не без иронии, ибо зачастую как раз во имя неё совершались страшные преступления против человечества. Ситуация не нова: нищета и эксплуатация всегда были антагонистами экономической независимости. Хозяева и правители освобождали людей снова и снова. Но практически повсеместно вновь обретённая самостоятельность оборачивалась подчинением. Причем не просто власти и закону, а, зачастую, произволу отдельных корпораций и частных лиц. То, что начиналось как повиновение силе, просто превратилось в «добровольную зависимость». Вынужденное сотрудничество в целях выживания общества, делающего рабство лишь несколько более щедро вознаграждаемым и приятным.

Многократное повторение этого образа жизни явственно обозначило сознательный отказ от любых других способов сосуществования, дающих возможность положить конец тайным репрессиям и разделению на рабов и господ.

Вы же настолько привыкли к подобному союзу крепостничества свободы, что просто не даёте себе труда открыть глаза. Он стал «естественным», превратившись в средство прогресса.

— Н-ну-у, не знаю. — Нерешительно протянул я.

Ибо в глубине души сознавал, что этот человек в чём-то прав. Что, как не принуждение заставило пуститься в эту авантюру? Ведь, если бы не страх, являющийся доминирующей чертой столь возненавиденного за последние недели рабства, вряд ли бы согласился на рискованный эксперимент. Боязнь остаться без успевавшей стать любимой профессии. Опасение навсегда потерять Лэн. Вот главные движущие силы, поставившие перед необходимостью оказаться в этом чудовищном мире. Хотя… Если разобраться, любое сообщество, в какой-то мере несёт в себе инфернальные черты. Даже такое гуманистическое, как то, в котором родился.

— Вижу, вынудил вас задуматься? — Участливо спросил хозяин. — И, поскольку я не ответил, продолжил. — Предлагаю вам поступить ко мне на службу.

— Нет. — Твёрдо отчеканил я. — Поскольку, человека, интересующего меня здесь нет, вряд ли задержусь в вашем мире надолго.

— И где же, позвольте спросить, этот субъект? — Задал вопрос он, тут же начав иронизировать. — Лично я бы не хотел оказаться предметом пристального внимания великого воина по имени Ал-Ор.

Далось им это величие. Варвары. Ни моя научная степень. Ни умение логически мыслить и виртуозное обращение с голографической компьютерной сетью в этом несовершенном мире не стоили ломанного гроша. Ценилось лишь способность убивать. Простенькая — относительно, конечно — программа, добровольно инсталлировать которую соглашаются лишь недоумки, с IQ гораздо ниже ста. И вот, на тебе! Против воли вынужденный овладеть страшными навыками, вдруг начал стремительно делать карьеру. Хотя… От дрожащего, связанного иностранца, лежащего на грязном полу кареты и везомого на убой, до человека, получившего личное приглашение работать на одного из могущественнейших людей этого мира и, в самом деле, дистанция немаленькая.

— Полагаю, что он остался в том мире, из которого меня похитили. — Неохотно признался я, мысленно чертыхнувшись.

Ибо только что промелькнувшие размышления о силе и мастерстве Ал-Ора плохо вязались с констатацией факта, что такого воина кто-то может похитить. — Насколько я знаю, на подобное способны очень, очень немногие. — Задумчиво пробормотал Иллюзионист. — Все они одиночки. И единственное, что может побудить их к действию — это золото. Ни посулы, ни угрозы для этих людей не значат ровным счётом ничего. Ибо тот, кому природой дано настраиваться в резонанс во Вселенной, свободны по настоящему.

— Думаю, что смогу убедить проводника сделать правильный выбор. — Самонадеянно заявил я.

— И как же, позвольте спросить, вы это осуществите? — Засмеялся он. — Впрочем, это не важно. Вряд ли кто-то из известных мне обладателей дара проникнется сочувствием к вашему горю. На угрозы же уповать просто глупо.

Действительно. Допустим, этот человек согласится. И, что дальше? Насколько помню, в момент путешествия между измерениями лишился сознания. И что помешает доставившему меня сюда старику просто-напросто перерезать горло назойливому попрошайке?

— Вижу, вы всё поняли. — В голосе Иллюзиониста явственно слышались довольные нотки. — Так как? Я вас уговорил?

Мысленно перебирая варианты, я постепенно приходил к выводу, что придётся согласиться. По крайней мере, уйди я сейчас, и наверняка вызову гнев одного из правителей этого мира. А с такими людьми не решишь дело одной силой. К тому же, полное отсутствие денег, сыграло немаловажную роль. Во всяком случае, немного «побыть при дворе» не помешает.

Иллюзионист упомянул, что, нужными мне способностями обладают многие. Во всяком случае, тот, по чьему приглашения прибыл сюда — не единственный. И это вселяло надежду. Возможно, сумей я познакомится с кем-то похожим, и смогу вернуться если и не домой, то, по крайней мере, в ту реальность, где находится сателлит, с помощью которого получится осуществить путешествие во времени. Конечно, предварительно найдя чёртова уголовника, угостившего прямым в челюсть.

Властитель хлопнул в ладоши, и мгновенно появившаяся полуголая девушка отвела в предназначенные покои. Состоящие из нескольких комнат, они были оборудованы такой роскошью, как ванная. В шкафах висело несколько кафтанов, а стойка с оружием позволяла сделать выбор из десятка мечей и сабель. В арсенале имелся арбалет и несколько старинных на вид пистолей. Но, решив, что из-за низкой скорострельности связываться с ними себе дороже, остановил выбор на прямом коротком мече в изящных ножнах.

Одев перевязь, решил прогуляться. Наверное, весть о моём новом статусе, был доведена до сведения всех придворных. Так как мужчины то и дело раскланивались, а дамы стреляли глазками и весьма приветливо улыбались.

Миновав парк, лёгким шагом направился к конюшням. Ибо, только-только выбравшись из мрачных казарм смертников, как никогда хотел скорости. Конечно, лошадь — не флаер. Но, поскольку в данный момент это самое доступное — и быстроходное — из средств передвижения, остановился на верховой прогулке. Телефон у них здесь есть, что ли? Едва ступил за чугунную ограду, навстречу выбежал коренастый парень. Окинув меня цепким взглядом, обернулся и крикнул внутрь распахнутых ворот.

— Коня для мастера меча Ал-Ора!

Не успев как следует удивиться, я запрыгнул в седло и, поскольку не озаботился надеть шпоры, чуть тронул пятками бока скакуна.

То ли лошадь была хорошо обучена. А, может, базовые навыки воина включали умение интуитивно находить общий язык с тем, кто вполне мог стать боевым товарищем. Но с первой минуты почувствовал, что слился с мчащимся во весь опор существом в одно целое. Мелькали луга и перелески. Крестьяне, трудившиеся на полях, удивлённо смотрели вслед. Я же нёсся сломя голову неизвестно куда.

«Привыкай, брат. — В такт ударам копыт отдавалось в голове. — Ты больше не книжный червь, проводящий время в кабинете, занимающийся преимущественно аналитикой. И, как и предполагал, даже если удастся благополучно вернуться домой, скорей всего тебя станут использовать на оперативной работе». Хотя, что это я? Уже! Уже и, причём, на всю катушку. Наверное, в том, что случилось дальше, виновата судьба. Поскольку вероятность нашей встречи именно на этой дороге была ничтожно мала. А, сверни я на любую из многочисленных тропинок, и, возможно, её бы вообще не произошло.

Впереди показалась открытая карета. Удивило, что кучера нет, а правит молодая женщина. У местных дам не водилось таких милых привычек. Но, решив, что это абсолютно не моё дело, просто промчался мимо, при этом неосторожно забрызгав грязью платье путешественницы.

— Козёл! — В сердцах бросила та и добавила ещё одно выражение, которое опущу.

Затем, стегнув лошадей, умчалась прочь.

Поражённый, я остановился, спрашивая себя: не обманываюсь ли?

Но столь энергичный эпитет спутать ни с чем невозможно. К тому же слово, несомненно, составляющее сокровищницу родного языка, больно ранило самолюбие. Развернувшись, устремился вдогонку. Заслышав стук копыт, девчёнка обернулась и, увидев меня, ещё раз применила хлыст. Но, пусть даже и запряжённая парой гнедых, повозка уступала в скорости. Догнав убегающую грубиянку, пристроился рядом и принялся разглядывать девушку. Нет, явно не туземка. У тех нет такой матовой белой кожи. А изумрудные глаза, сверкавшие огнём, очень напоминали Лэн.

Конечно, черты лица совершенно другие. Но тоненькая фигурка и этот, горящий негодованием взгляд нивелировали разницу.

— Прошу прощения! — Крикнул я. — Я не хотел вас окатить.

— Господи! Ещё один! — Воскликнула девушка.

Однако, придержала лошадей и, перейдя на шаг, пытливо посмотрела на меня.

— Откуда вы знаете русский?

— Это мой родной язык. — Не стал увиливать я.

— Ну да! — Она недоверчиво сморщила носик. — Скажите ещё, что знаете, где находится Москва, и я вам поверю.

— В России, где ж ей ещё быть. — Удивился я, и она внезапно расплакалась.

— Ну, наконец-то. Схватив за уздцы, я остановил лошадей. Спешившись, подошёл к ревущей пассажирке и осторожно погладил по голове.

— Как вы сюда попали?

— Я уж и сама не уверена. — Всхлипывая, ответила она. — Всё так странно. Этот дурацкий мир, больше напоминающий розыгрыш. Язык, в котором ни бельмеса. А тут ещё чёртовы монахи.

Брань в её устах показалась столь милой и непосредственной, что я расхохотался.

— Чему вы смеётесь? — Строго глянула незнакомка.

— Да так. — Вытирая слезы, хрюкнул я. — Вы так очаровательно ругаетесь. Как сапожник.

Однако светскую беседу вскоре прервало ещё одно действующее лицо. Окружённый клубами пыли к нам во весь опор мчался главный виновник всех моих бед.

— Ирина! Отойди от него! — Грозно завопил приближающийся Александр, выхватывая меч.

— Да погоди ты! — Попыталась остановить разъярённого мужчину девушка.

Но тот, не слушая, с высоты седла занёс смертоносный клинок.

Есть одно хорошее правило, которому научился в последнее время: если хочешь кого-то поставить на место, лучше всего делать это сразу, не откладывая в долгий ящик. Ведь потом процесс потребует длительного времени, и гораздо больших усилий. Уклонившись, я сдёрнул забияку с седла и, выбив оружие, стал ждать. Было жутко любопытно: как он здесь оказался? Но ещё больше захотелось поквитаться да подлый удар, которым угостил в первую встречу. О том, что данный момент надо воспринимать не иначе, как подарок судьбы, я задумался немного позже. А пока, глядя, как плавным движением вскочил тот, кого предстояло завербовать, сразу оценил подготовку и мастерство противника.

— Это опять ты! — В голосе его звучала ярость.

— Ну, я. — Буднично ответил я, становясь в стойку. — Вы не находите, что нам есть, что сказать друг другу?

Глава 26

Ирина. Пифия

Мальчики волтузили друг друга, а я смеялась… И плакала от счастья. После двух дней проведённых в полной неизвестности, появившаяся определённость радовала, как никогда.

Ведь ещё совсем недавно сидела в номере и ревела в три ручья. Моля Бога, чтобы хоть кто нибудь пришёл, и спас. Ну, почему? Как кто-то посмел вырвать, выковырять из такой уютной, привычной родной реальности и перенести в этот идиотский мир? К тому же, ужас, вызванный недавно содеянным, вновь пробрал до костей. Господи! Если суждено быть пойманной, пусть меня схватят сейчас! Хочу, чтобы всё произошло быстро. Ведь, зная себя как облупленную, прекрасно понимаю, что не вынесу мрачного подземелья Ордена. А видение будущего только усилит страдания!

Стоп! — Оборвала я себя. Хватит ныть. К тому же, твой Бог остался где-то далеко. Причём настолько, что отсюда не видно. Местные же святые, если и обратят внимание на жалобный скулёж, вряд ли снизойдут. Так как высшие силы любят помогать тем, кто и сам не плох. Быстренько возьми себя в руки и перестань размазывать сопли по физиономии. Лучше просмотри вероятности.

Ну и что, что ни хрена не понимаешь? Просто, в данный конкретный отрезок жизни на твоём пути начали чаше попадаться люди с пара нормальными способностями. Представь, что на какое-то время стала абсолютно обыкновенной. Живут же как-то миллиарды людей. И даже ухитряются чувствовать себя счастливыми.

Картинки в голове, сменявшие одна другую, к счастью, не показывали ничего страшного. Собственно, вариантов имелось всего два. Я могла остаться в гостинице. И торчать здесь до посинения. По крайней мере, в тот период, который удавалось разглядеть, никто не собирался приходить по мою душу. Или же, как и было задумано с самого начала, отправиться в путь.

Видения себя самой, разговаривающей с пустотой, навевало грустные думы. Ибо из «Невидимок» кроме Александра, могла встретить лишь кого-то из монахов. И свидание это не сулило ничего хорошего. Попытки проникнуть дальше показывали всё ту же картину. Я. И дорога.

Возбуждённая нервная система никак не давала уснуть. Я сидела и тупо ждала наступления утра. Потом, кажется, повалилась на кровать и, наверное, задремала.

Грёзы, навеянные полуобморочным состоянием, больше похожим на забытьё, чем на полноценный отдых неожиданно оказались приятными. И, наконец, превратились в полноценный сон, в котором нашлось место массе замечательных вещей.

Например, старому бабушкиному дому. Очень уютному, с бревенчатыми стенами и неизменным самоваром. В последние дни августа, когда заканчивались каникулы и потихонечку начинали осыпаться листья, бабушка любила ставить его на веранде. И мы долго чаёвничали, глядя на выстроившиеся вдоль забора желтеющие кусты и начинавшую жухнуть траву.

Интересно, подозревала старушка, какая судьба ждёт маленькую внучку? Если и да, то никогда не подавала вида. Вообще-то, способности передаются через поколение. И, значит, умение видеть будущее я унаследовала от маминой мамы.

Вспомнив счастливые дни, вдруг засмеялась во сне. Стало хорошо и спокойно. И, что самое главное, появилась уверенность, что всё, так или иначе, образуется. И надежда, что будет именно «так».

Как я хочу, и никак иначе.

Ранним утром, наспех умывшись, прикупила кое-какой снеди и, запасшись кувшином с лёгким вином, которое, несмотря на явно восточную внешность, повсеместно потребляли жители этого мира, тронулась в путь. Навыки, полученные во время занятий конным спортом, помогли вполне сносно запрячь лошадей. Усевшись на место кучера, я взяла в руки поводья.

Мерный цокот копыт действовал успокаивающе. Вскоре выяснила, что еду по очень красивым местам. Вокруг буйствовало пышная растительность. Чуть впереди обнаружила каньон. По дну, между скал и зарослей, вился ручеёк. На берегу которого расположился живописный грот, куда низвергался искрящийся брызгами водопад. Остановившись на гребне, принялась любоваться захватывающим видом.

Склоны изрыты пещерами. Дав волю воображению, представила, что когда-то, давным-давно, в них жили первые жители этого недружелюбного мира. Хотя… Философы утверждают, что мир таков, каким мы его воспринимаем. И это место не стало ничуть хуже оттого, что у стоящей на краю обрыва путешественницы пошаливают нервы.

Рассмеявшись, подфутболила камушек. Весело запрыгав, он скрылся в зарослях. Я же, вытащив припасы, решила перекусить. В здоровом — и сытом! — теле — здоровый дух!

Медленно жевала, маленькими глотками прихлёбывая вино. И, глядя с высоты на воду, жалела, что это не источник «Волшебного вдоха». Ведь водоем-оракул, расположенный в Нортхэмптоншире, согласно преданиям, пророчествовавший и занимавшийся предсказаниями наступающих бед, был бы очень кстати. И всего-то нужно следить за течением воды, чтобы уловить приближение несчастья. Направление которого менялось и прерывалось перед особо тяжелыми событиями.

Отряхнув с подола крошки, не удержалась. Спустившись вниз, разделась и выкупалась. Благо вероятности не предсказывали насильников или же просто любопытных глаз. Немного обсохнув, села в доставшуюся неправедным путём карету и отправилась в путь, горюя о своей тяжкой судьбе.

Впрочем, бывали случаи и похуже. Ту же Кассандру, древнегреческую предсказательницу, дочь Приама и Гекубы, тоже не ждало в жизни ничего хорошего. И способности, то ли подаренные влюблённым Аполлоном, то ли с детства развившиеся от общения со священными змеями, тяжким грузом легли на хрупкие девичьи плечи. Согласно легенде, отвергнутый Бог сделал так, что люди перестали верить пифии. И участь её с тех пор не вызывала у меня ни капельки зависти. Не без помощи нового знакомого свалившийся в пыль Александр с грозным видом принял какую-то замысловатую стойку. Хотя, на его месте я бы не стала этого делать. Коль уж не удалось убить мечём безоружного, вернее, не вытащившего клинок из ножен противника, то, наверное, стоит задуматься над тем, каковы шансы сделать это голыми руками?

Но мужчины порой бывают так тупы. Вечно им хочется помериться силами, похвастаться дорогими игрушками или блеснуть превосходством интеллекта. Особенно, в присутствии дам.

Я уселась поудобнее и, принялась гордиться собой. Ведь это именно меня, а никого нибудь примчался спасать непутёвый рыцарь. Не знаю почему, но появилась твёрдая уверенность, что никто никого не убьёт. А кровь, если и прольётся, то в мизерном количестве. Не больше нескольких капель, что вытекут из разбитого носа. Или носов.

Саша атаковал противника, но тот, ловко отступив, как-то незаметно сделал так, что лицо примчавшегося на помощь впечаталось в дверцу. Лошади испуганно захрапели, и карета буквально подпрыгнула от столкновения с восьмьюдесятью килограммами массы.

— Тише вы! — Что есть мочи заорала я. — Идиоты! Сломаете карету, сами без седла поскачете.

Как же, размечталась. Моих слов придурки будто бы и не слышали. Так, комар пропищал. Но, поскольку мальчишки не могут как следует подружиться, не набив для начала, друг дружке морды, решила не мешать. Ну, нравится им это, нравится! Что ж тут поделаешь.

Махая кулаками, они то и дело обменивались репликами. Из чего становилось понятно, что парни встречались раньше. И, как будто бы, с тем же результатом. Хотя нет, в прошлый раз, вроде, побили нового знакомого. А теперь, с каким-то равнодушным видом, тот отдавал долги. Если бы не радостный блеск глаз, молодого мужчину легко можно было спутать с автоматом. Или с Терминатором. Хотя, по массе он явно не дотягивал. Что не мешало, уже наверное в пятый раз, повозюкать Александра в дорожной грязи. Скорей всего, придётся поменяться с ним транспортом. Саша и так неважный наездник. А после такого спарринга и подавно не сможет удержаться в седле. Что ж, тем лучше. По крайней мере, скачку верхом всегда предпочитала нудной тряске на довольно жёстком сиденье.

Наконец, надурачившись вволю, бузотёры угомонились. Вернее, тот, из-за кого мне пришлось пережить весь этот ужас, понял, что незнакомца не одолеть и перестал суетиться. Победитель же, мило улыбнувшись, как ни в чём не бывало, спросил.

— Ну что? Может, стоит представиться?

— Да иди ты. — В сердцах бросил Александр. — И, ухватившись за уздечку, принялся разворачивать лошадей, попутно бросив через плечё. — Тебя, кстати, Интаур обыскался.

— Кто? — Не понял мистер «Х».

— Конь в пальто! — Зачем-то нагрубил Александр. — А то ты не знаешь милого старичка, который притащил нас сюда?

— Имел честь. — Невесело усмехнулся из-за Сашиной грубости так и не назвавшийся собеседник. — Лёжа на полу в вашей прихожей.

— Кстати. — Оживился побитый, но не потерявший здорового любопытства Александр. — Теперь, когда мы в равных условиях, может, скажешь, на кого работаешь?

— Отчего же. Но, сначала, позвольте всё-таки произнести своё имя.

— Давно пора. — Вступила в разговор я. — А то принялись колотить друг друга, как неандертальцы.

Галантно поклонившись, он отрекомендовался.

— Меня зовут Алексей Орлов. Ал-Ор, по здешнему. И я работаю на правительство Солнечной Федерации.

— Что-о? — Удивился Александр. — Солнцевские уже в федерацию объединились? И кто у них теперь пахан?

— О чём вы? — Недоумённо протянул Алексей.

— Ну, ты же сам сказал, что пашешь на Солнцевских. — С какой-то приблатнённой интонацией выдал потрясенный воришка.

— Не на Солнцевских, а на Федерацию Солнечной Системы, в которую помимо Земли входят Луна, колонии на Марсе и поселения горняков в поясе астероидов.

— С катушек съехал. — Александр попятился. — Давно ясно, что тут одни психи. Одним заговоры мерещатся. Другие прибыли из Пояса Астероидов.

— Сам дурак. — Беззлобно заявил Ал-Ор. И, видно, для острастки, добавил. — Поговори мне… — Тут же деловито осведомившись. — Или, ещё вломить?

Наверное, право сильного — для мужчин святое. Во всяком случае, Саша сбавил обороты и, усевшись рядом со мной, ненавязчиво поинтересовавшись.

— Ириш, ты поесть чего нибудь не захватила?

Обрадовавшись, что дело постепенно принимает мирный оборот, я радостно закивала. И, взяв поводья, свернула с дороги, направляясь в близлежащую рощу.

Вновь расстелив попону, разложили предусмотрительно прихваченные запасы. Мужчины, по очереди прикладываясь к вину, заметно подобрели. А, насытившись, стали поглядывать друг на друга без особой неприязни, в который раз подтвердив вековую мудрость про «путь к сердцу, лежащий через желудок».

— Что делать будем, мальчики? — Нерешительно спросила я, когда остатки пиршества были убраны.

— Думаю, нужно найти Интаура. — Подал голос Ал-Ор. — Во всяком случае, из всех, имеющихся в этом мире проводников, он единственный, с кем все присутствующие знакомы лично.

— Вообще-то, условием нашей отправки домой как раз и было твоё обнаружение. — Вставил Саша.

— Что ж, вот он я. — Пожал плечами Ал-Ор. — И, если никто не против, можем возвращаться. Сколько понадобится времени для того, чтобы достичь его владений?

— Где-то пол дня пути. — Ответил Саша. — Если двигаться верхом. — Но, поскольку с нами дама…

Продолжить я ему не дала, звонко засмеявшись.

— Это ещё надо разобраться, кто есть «ху». А то некоторые слишком много о себе воображают.

Александр смутился. Ибо воспоминания о том, как неуютно чувствовал себя верхом, ещё не стёрлись из памяти.

— Жалко, что седла нет. — Печально вздохнула я. — Без него много не наездишь.

— Эх, кабы знать. — Саша почесал затылок. — Ведь, украл-то я две лошади. И, загнав одну, бросил, не сняв сбрую. Такое рвение не могло не заслуживать награды и, дотянувшись губами до его щеки, я легонько поцеловала своего рыцаря.

Ал-Ор деликатно отвернулся, но продолжения не последовало. Перетопчется, родимый. К тому же, первый шаг должен делать он, а не робкая женщина.

— Я вполне могу обойтись без седла. — Скромно сказал Ал-Ор. — К тому же, путь предстоит недолгий, так что, с удовольствием уступлю своего скакуна даме.

Я присвистнула. Если много часов для него «недолгий путь», что же тогда в их мире называется «трудностями»?

— Кстати, а вас здесь ничего не держит?

Он улыбнулся.

— Вообще-то, сегодня мне предложили место при дворе. Но, в связи с изменившимися обстоятельствами, думаю освободить вакансию.

— Так просто? — Удивилась я, и не удержалась, чтобы не уколоть. — А как же верность слову? Вассальская клятва, наконец?

— Присяги я не давал. — Лицо его внезапно помрачнело. — Да и не просили. И вообще, любая политика лишь искусство чередующихся интриг, и ничего более. — Ал-Ор пожал плечами. — Придворные подсиживают друг друга, чтобы оказаться поближе к трону. Властитель — чтобы стравливать их друг с другом. Дабы, занятые постоянной конкуренцией, они не были способны организовать заговор против господина. Так что, предполагаю, что меня пригласили как очередного болванчика, своего рода тёмную лошадку. Ведь в подобных кознях мой наниматель, уверен, не имеет себе равных.

Чтобы было проще удерживаться на вершине, такие руководители — даже лучшие из их братии — окружают себя людьми, верность которых продиктована отнюдь не идеалами. А лишь шкурными интересами и соображениями карьерного роста.

Каждый борется против всех за благосклонность правителя. Ибо он — власть. Тот же, в свою очередь, дабы они не объединились, разжигает среди приближённых взаимную ненависть. Кстати. — Ал-Ор невесело усмехнулся. — Подобная тактика имеет немало преимуществ. Если надо кого-то устранить, это делается по наветам одних, при полном молчании других и руками третьих. Так что, скорей всего, непобедимый гладиатор был приглашён ко двору именно в качестве этих самых, уже по локоть запачканных в крови, рук.

А знать, у которой априори атрофировано элементарное чувство солидарности, и пальцем шевельнёт для спасения отдельных представителей. В одиночку никто из них ничего не может предпринять, даже для собственной безопасности.

— Невысокого же вы мнения о своём работодателе. — С нотками осуждения прокомментировала я.

— «Се ля ви». — Печально вздохнул Ал-Ор. — Законы управления прайдом так же незыблемы во Вселенной, как и постулаты природы. А искусство балансирования на острие пирамиды требует отсутствия некоторых душевных качеств. Или, по крайней мере, их частичного подавления.

— А как же лучшие умы человечества? — Я не верила своим ушам и подобная, пессимистическая точка зрения требовала немедленного опровержения. — Ладно, здесь. А как же те, кого выбирают лишь на короткий срок? Я говорю о президентах. Уж им-то незачем «интриговать и стравливать»!

— Ой ли, девочка! — Пренебрежительно скривился господин Орлов. И, хотя сам выглядел не намного старше, почему-то позволил себе снисходительное обращение. — Тот же Рузвельт, без сомнения сделавший очень много для Америки и человечества в целом, не гнушался пользоваться «общепринятыми методами».

— Докажите! — В запале воскликнула я.

— Пожалуйста. — Фыркнул наглец. — Восьмого сентября тысяча девятьсот тридцать пятого года в палате представителей штата Луизиана был застрелен Хью Лонг. Он за короткий срок успел сделать головокружительную карьеру — от простого фермера до губернатора, затем сенатора и возможного кандидата в президенты США. Кстати, немного позже, но ещё в «вашем времени» он послужил прообразом главных героев целого ряда американских романов — «Вся королевская рать» Уоррена, «Номер первый» Дос Пассоса, «Лев на улицах» ЛЭНГЛИ, и «У нас это невозможно» Льюиса.

Популистская политика обеспечила Лонгу огромную поддержку. Его речи, транслируемые по радио, собирали до двадцати пяти миллионов слушателей. По всей Америке создавалась сеть клубов «разделения богатств», это был один из лозунгов Лонга. Политик собирался запретить доходы свыше одного миллиона долларов в год. Как писали газеты того времени, «в процессе избирательной кампании встречаясь с конкурентом в самом шикарном клубе, „Сэнд пойнт“, Лонгу ничего не стоило публично помочиться под ноги ошеломленному сопернику со словами: „Вы — стена, которая не устоит под моим натиском“».

Готовясь к президентским выборам тридцать шестого года, Рузвельт поручил одному из своих помощников тайно провести исследование возможностей Лонга.

Получалось, что тот способен собрать до шести миллионов голосов. И, если даже не попадет в Белый дом, то вполне может помешать в этом Рузвельту.

По рекомендации Рузвельта федеральные власти как могли, мешали Лонгу. Запрещали проводить в его штате экономические и политические реформы. Одновременно велась газетная травля.

Незадолго до смерти, пятого августа тридцать пятого года Хью Лонг выступил в сенате США и огласил стенограмму тайного собрания его противников, которые стремились во что бы то ни стало не допустить переизбрания Лонга на пост губернатора в следующем году. Кто-то даже сказал: «Я не сомневаюсь, что Рузвельт простит любого, кто убьет Лонга.

Что вскоре и произошло.

— Правда, убийце не пришлось ждать прощения. — Вставила я, вспомнив этот случай. — Он успел сделать лишь один выстрел, и был буквально изрешечён охраной. Позже в трупе насчитал шестьдесят пулевых отверстий. — А, так вы всё знаете? — Обличающе нахмурился господин Орлов. — А прикидывались невинной овечкой. — Да нет. — Я отрицательно покачала головой. — Как бодигард, дабы не допустить промаха в работе, я просто обязана быть в курсе громких провалов коллег. — А кто и за что убил клиента, это уже вопрос второстепенный.

— Да хватит вам. — Не выдержал Александр. — Как дети малые, ей Богу. — Ехать — не ехать. Оставаться — убегать. По мне, так, чем быстрее унесём отсюда ноги, тем лучше. И совершенно незачем подводить под это дело „моральную базу“. Что нам до местных диковинок? Лично мне Родина дороже всей этой экзотической мути. И ни за что не променяю смог наших городов, режущий глаз неон вывесок и возможность ходить по кабакам на тутошний патриархальный уклад. И уж подавно мне не нравится их обычай чуть что — рубить руки бедным представителям воровской гильдии. Да и сама идея рабства, если честно, нисколько не прельщает. В общем, как вам угодно, ребята, а я хочу домой.

Я засмеялась столь бурному проявлению чувств. Ал-Ор, тем временем, закончил возиться с лошадьми. И, хлопнув одну по крупу, отпустил на волю.

Тут же, подобно краснокожим, не признававших сёдел, запрыгнул не спину благородного животного и, поняв гнедого на дыбы, принялся гарцевать вокруг.

— Для „гостя из будущего“ вы неплохо держитесь в… — Чуть было не сказав „в седле“ я засмеялась.

— Угу! — Весело подтвердил он. — И без седла тоже.

Изо всех сил пытаясь унять дрожь я пустилась галопом. Хотелось кричать, выть от ужаса. Ибо вероятности ничего не говорили о судьбе спутников. Мне же, в любом случае, светили неприятности, отчётливо полыхавшие красным. И, хотя знала, что останусь жива, всё же, предпочла бы любое другое развитие событий. Однако перспектива остаться совсем не внушала оптимизма. И, кусая губы, я скакала позади Ал-Ора, уверенно мчавшегося вперёд.

Глава 27

Алексей. Член команды

Удары копыт о твёрдую землю отражались во всём теле какой-то булькающей, тряской болью. Казалось, внутренности, покинув надлежащее место, свободно болтаются, подвешенные на готовых лопнуть сосудах. После драки, в которую, как теперь понимаю, ввязываться не имело никакого смысла, хорошо бы сходить в баньку. Понежившись на полке, облиться холодной водой и устроиться где нибудь в тихом месте с бутылочкой пивка.

Как же, размечтался. Неугомонный Ал-Ор, сломя голову пёрся навстречу судьбе. Пыли, конечно, было поменьше, чем в ковбойских фильмах. Но всё же она имелась. Чертыхаясь, попытался приладить воротник кафтана вместо респиратора. Что, конечно же, ни к чему ни привело. Разве что отстал, при этом, чуть не свалившись с седла.

К счастью, смог удержаться и, плюнув на бесплодные усилия, попытался нагнать бравых кавалеристов. Куда там. Парочка неслась, будто заведённая. Лошади у них особенные, что ли? Или скелет у каждого сделан на заказ? Из какого нибудь эластичного китового уса?

Решив, что ни за что не стану просить снисхождения, саданул пятками по крупу своего мучителя, и тот поскакал немного быстрее. Организм тотчас протестующе отозвался острым и пронзительным негодованием. Недвусмысленно давая понять, что не вынесет подобного обращения.

Но тянуть время не имело смысла. Каждая минута промедления грозила свиданием с милыми парнями, облаченными в хламиды Ордена, и отставать, давая измученному телу поблажку, чревато ба-альшими неприятностями. Ибо отправленное в нокаут главное духовное лицо, как понимаю, не испытывает нежных чувств. Не говоря уже о благодарности за то, что, наконец, нашёлся человек, взявший на себя смелость, объяснить зазнавшемуся снобу кто есть кто.

Вообще-то, несмотря на предпринятую в отчаянии выходку, всё осталось по-прежнему. Он — на вершине социальной пирамиды. А мы с Ириной и этим… бойцом невидимого фронта, по-прежнему изображаем из себя загнанных зверей.

Интересная штука, жизнь. Каждый раз, попадая в передрягу, считаю что ситуация складывается хуже некуда. Все предыдущие неприятности, представляются милыми, забавными происшествиями. А предстоящие — концом света. Однако до сих пор как-то получалось выходить из воды если и не сухим, то, по крайней мере, не захлебнувшимся.

Ч-чёрт, дурость какая в голову лезет. Ведь, ежели б утоп, вряд ли сумел двигать ножками. Вынесли бы тебя, родимый. Для последнего в жизни дефиле в белых тапочках.

Внезапно на краю сознания забрезжил тревожный сигнал. Ещё не было слышно чужих мыслей. Не ощущалось ничьего присутствия. Но ментальный фон, возникающий во время посещения большого скопления людей, столь знакомый и постоянно норовивший вызвать головную боль, находился где-то впереди.

Заорав что есть мочи, всё таки заставил Ирину с Ал-Ором обратить на себя внимание.

— Умаялся? — Участливо спросила девушка. — Тем не менее, озорной блеск глаз выдавал чертовку с головой.

— Нет. — Отрывисто бросил я. — Ты ничего не чувствуешь?

Лицо Ирины вдруг жалобно скривилось, и стало заметно, что взять себя в руки ей удалось лишь усилием воли.

— Чувствую, и ещё как. — Неопределённо прошептала она. — Впереди кто-то есть?

— Ты тоже слышишь?

— Не очень отчётливо. Потому и спросил.

— Как понимаю, нас ждёт засада? — Подал голос Ал-Ор.

— Похоже на то. — Кивнул я. — Только… Разве у нас есть выход?

— Выход всегда есть. — Насмешливо протянул Ал-Ор. — Только, вряд ли он нас устроит. Или, может, кто-то хочет провести остаток жизни в этом милом сообществе?

— Тогда вперёд. — Решительно вскинула голову Ирина.

Плечи её при этом как-то зябко поежились, а на глазах выступили слёзы.

— Что нам предстоит? — Ал-Ор вопрошающе глянул на девушку.

— В доме ничего не светит. — Задумчиво ответила она. — Но, тем не менее, мы всё же приблизимся достаточно близко, чтобы обнаружить себя. Вижу много чужих смертей. Вы же двое, увы, остаётесь вне поля зрения.

— Так понимаю, столь необходимый нам Интаур тоже обладает ментальным экраном? — Глянул на неё Ал-Ор.

— Естественно. — Вскинула она брови.

— Следовательно… Велика вероятность, что он либо в плену, и схватка приведёт к его освобождению. Или же старик просто скрывается. И, увидев нас, скорей всего решится обнаружить себя. Ибо в минуту опасности людям свойственно искать любую защиту.

— Вряд ли человек с его возможностями нуждается в помощи.

— Поймите, Ира. — В голосе Ал-Ора зазвучали отеческие нотки. — Когда грозит физическое уничтожение, инстинкты зачастую оказываются сильнее разума.

— А где гарантия, что он не ушёл обратно на Землю? — Встрял я. — Учуял неприятности и сделал ноги.

— Что скажет Пифия? — Ал-Ор повернулся к Ирине.

— Да не вижу я дьявольского старикашку. — В сердцах плюнула она. — Экстрасенс чёртов.

— Хорошо. — Примирительно погладил её по руке Ал-Ор. — Предположим, мы повернули назад. Каково развитие событий в этом случае?

— Дело в том, что мы не повернём. — Отчеканила Ирина. — У нас есть только один путь. Вперёд. — Что ж, друзья. — Ал-Ор внезапно посерьёзнел. — В таком случае, надо идти туда, куда ведёт рок. И… да поможет нам Бог.

Мы наткнулись на воинов Ордена где-то в трёх километрах от дома Интаура, и выхода в родной мир. Пять человек лениво прочёсывали заросли кустарника вдоль небольшой речки. Я их „услышал“ задолго до визуального контакта.

Предупреждённый Ал-Ор, усмехнувшись, натянул арбалет, заложив тяжёлую стрелу. И, подавая его Ирине, как можно спокойнее, сказал.

— Постарайтесь не встревать. Это же. — Он щёлкнул по заряженному оружию. — В целях вашей личной безопасности. Судя по тому, как побледнела девушка, применить самострел всё-таки придётся. Что ж, „а ля гер, ком а ля гер“.

— Саша. — Обратился он ко мне. — Надеюсь, вы, по крайней мере, не дадите себя убить. Иначе, всё просто-напросто не будет иметь значения.

Смысл высказывания так и не дошёл. Однако ситуация представлялась настолько однозначной, что я просто пропустил реплику мимо ушей. Предстояла драка и, противниками будут не цивилизованные жители моего мира. А закалённые воины, с детства обученные убивать. Причём, делающие это с профессиональным и холодным равнодушием автоматов.

Не торопясь, выехали на поляну. — Стоять! — Отрывисто прозвучавшая команда была столь недвусмысленна, что перевода не требовалось.

— Они любят использовать сети. — Еле слышно прошептал Ал-Ор. — Так что, смотрите в оба.

— Да знаю я, знаю.

Подлые орудия захвата не полетели и половины пути, как все трое кубарем скатились с сёдел. Ирина, бледная как мел и закусившая губу так, что выступили капельки крови, разрядила арбалет, и я удовлетворённо улыбнулся. Четверо — всегда лучше, чем пятеро.

Лошади, пойманные в силки, забились в истерике. Громкое ржание огласило поляну, и я всерьёз испугался, как бы не попасть под копыта взбесившихся животных.

Наверное, у святых анахоретов был приказ взять нас живыми. Так как, несмотря на то, что у всех имелись арбалеты, а у старшего на поясе болталась пара пистолетов, они ввязались в рубку. Что играло нам на руку. Ибо расстрелять тройку наглецов, осмелившихся бросить вызов самой могущественной организации этого мира, не составило бы никакого труда. Высокий и поджарый воин, с лицом усеянным шрамами приблизился с недвусмысленными намерениями, и я снова позавидовал чёртову Мак-Лауду. Конечно, будь немного побольше времени, я бы обязательно освоил заточенную железяку. А так… Навыки, привитые Маратом, увы, не включали в базовый курс уроков фехтования.

Кое-как отбив удар я инстинктивно упал на спину. И, отбросив бесполезный меч, схватил суковатую палку метра полтора длиной. Сражаться лучше всего привычным оружием. К тому же установка Ал-Ора, данная довольно таки уверенным голосом, недвусмысленно намекала, что у него в запасе есть какой-то фокус. Или даже два.

Кривоватый и не очень сбалансированный шест, тем не менее, лёг в ладони словно влитой. Вихрь, который взметнул между собой и клинком монаха заставил того в нерешительности отступить. Перекинув меч в левую руку, он выхватил метательный нож. Но я только улыбнулся. Ибо как раз к этому был готов. Он ещё не замахнулся как следует, а я уже „считал“ в его сознании траекторию. И, „взяв“ кинжал из воздуха, одним движением отправил назад.

Противник, издав клокочущий звук, повалился лицом вперёд. Я же, оглянувшись, увидел, что Ирина, припав на одно колено, водит арбалетом из стороны в сторону, не решаясь выстрелить. Один из трёх доставшихся на долю Ал-Ора нападавших лежал, не подавая признаков жизни. От двух других же он отбивался как-то играючи. Казалось, забава доставляла парню огромное и ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Почему вы тянете? — Спросил я, стараясь перекричать лязг мечей.

— Хочу взять живыми. Чтобы выяснить хоть что нибудь.

— Обоих?

— А, почему бы и нет? — Удивился он.

— Тогда подвиньтесь.

Ухватив дрын поудобнее, я встал рядом с товарищем.

По-моему, ещё французские дворяне времён Людовика ХIII, бывшие признанными мастерами фехтования, напутствовали своих отпрысков: „Лучше скрестить шпагу с копьём, чем с палкой“. Что и получило наглядное подтверждение в данном, конкретном случае. Меч я выбил где-то на второй минуте поединка. И, от души засветив в защищённый какой-то кастрюлей лоб, отозвавшийся милым сердцу звоном, с гордым видом бросил дубину на землю.

— Браво. — Ал-Ор негромко похлопал в ладоши. — Остаётся только надеяться, что их коллеги находятся вне пределов слышимости. И, конечно же, что в отряде нет сильных телепатов.

Я, как сумел, изобразил поклон. С удивлением обнаружив, что боль куда-то исчезла. Оказывается, добрая драка иногда очень способствует выздоровлению. Как говориться: „клин клином вышибают“.

Ал-Ор тем временем деловито связывал поверженных и обезоруженных врагов. И, присев на корточки, подозвал меня поближе и приступил к допросу.

Вопросы были немудрящие и ответы, хоть и не произнесённые вслух, явственно и практически синхронно читались в головах проигравших. Кстати, перемежаемые изрядно долей ненависти и сдобренные надеждой, что когда нибудь чаша весов склониться на их сторону.

Им, привыкшим выполнять в основном полицейские функции, и практически не встречающим организованного отпора, было в диковинку лежать спеленанными, как младенцы, и ждать милости от тех, кого недавно прочили в жертвы.

Как выяснилось, ищут именно нас. Разъярённый руководитель во всех отношениях замечательной организации, взявшей на себя бремя корректировки истории целого мира, жаждал поквитаться. Заодно отдав приказ доставить к нему считавшего себя в полной безопасности Итаура. К счастью для старика, он в это время отсутствовал. И, оставив в доме засаду, ищейки принялись обшаривать окрестности.

Ближайшая „группа захвата“ находилась в двух километрах. Но, поковырявшись в немудрёных мыслишках, я разочарованно развёл руками.

Внезапно, вспышка эмоций, по силе равная небольшому взрыву, привлекла внимание к другому отряду. Чуть левее и выше по течению обнаружили злополучного Интаура. — Они нашли его. — Крикнул я. К счастью, по-русски. Привлечённые возгласом монахи, уставились на меня, буравя горящими ненавистью глазами.

— Где? — Коротко взглянул Ал-Ор.

— В пяти километрах вверх по течению.

— Сколько человек, определить можете?

— Не меньше пяти.

— Хорошо. — Он, раздумывая, пожевал губами.

Затем, подойдя к пленным, лёгким касанием усыпил обоих. И, забрав в качестве трофея арбалеты, по очереди зарядил их.

— Думаю, стоит поехать навстречу.

Я не возражал. Ирина же, по-прежнему бледная, лишь слегка склонила голову.

Ещё не видя приближающийся отряд, я поднял арбалет и, „прицелился“, ориентируясь лишь на ментальный рисунок. — Вы уверены? — Тронул за руку Ал-Ор.

— На все сто. — Усмехнулся я, посылая стрелу в цель.

Громкий вскрик доказал мою правоту и Ал-Ор, хоть и не обладающий моими талантами, тут же выстрелил на звук. И, судя по моментально раздавшимся проклятиям, тоже попал.

Мелко перекрестившись, Ирина, зажмурив глаза, выжидала. Это надо было видеть. Крепко смеженные веки, покрывшийся испариной лоб говорили о многом. Но, как ни странно, руки девушки не дрожали и, уловив какой-то, одной ей ведомый момент, она поразила цель.

— Как вам это удалось? — Удивился Ал-Ор.

— Элементарное нарушение причинно следственных связей. — Как о чём-то само собой разумеющемся сказала она. — Сначала увидела, как стрела вонзается в жертву. А потом, „двигаясь обратно“, вычислила момент выстрела.

Нормально да? Сразу, значит, подглядела. И, убедившись, что „всё будет путём“, взяла грех на душу.

— Бросайте ваши самострелы. — Приставив огромный пистолет к голове старика, потребовал один из оставшихся в живых.

— Ирина? — Вопросительно глянул на пифию Ал-Ор.

— Да не вижу я дедушку. То, что монах выстрелит — знаю. А вот попадёт, нет ли… Впрочем, жить святому отцу, в любом случае осталось недолго.

Да уж… Трудно не попасть из прижатого вплотную к виску ствола. Даже, если очень постараться, и то, наверное, не получится.

Дальше события развивались довольно странным образом. Взявший в заложники Интаура монах, вдруг медленно, как бы нехотя вставил дуло себе в рот и нажал курок.

— Спасибо вам, молодые люди. — Проскрипел тот, по чьей милости на нашу долю выпали все злоключения. — С одним я могу справиться шутя. „Держать“ двоих — уже труднее. А от пятерых, без вашей помощи, мне бы не уйти никогда.

Как-то походя заколов последнего, Ал-Ор, срыгнул с лошади и, развязав старика, подсадил его на коня. — У вас в доме засада.

— Я знаю. — Грустно усмехнулся тот.

— Что же делать?

— Увы… За всю мою долгую жизнь, впервые попадаю в жернова Ордена. И, боюсь, выбраться из этой передряги всем нам будет очень не просто.

— Может, всё-таки, попробовать атаковать?

— Пять десятков человек? — Иронично поинтересовался Интаур. — Вчетвером? Да нас превратят в подушечки для булавок быстрее, чем сможем один раз перезарядить арбалеты.

— Я знаю. — Неожиданно воскликнула Иришка. — Надо искать Дольмены* *(от бретонского tol — „стол“ и men — „камень“). — Поспешно пояснив — это древние мегалитические сооружения в виде большого симметричного, каменного ящика, накрытого плоской плитой. Вес её огромен и зачастую достигает нескольких десятков тонн, размеры — до десятка метров. Вообще-то, их назначение не ясно никому. Так же, как и способ возведения.

Встречаются гипотезы, что это места жертвоприношений. Некоторые умники в нашем мире считали их своеобразными приёмниками для телепатической связи с инопланетянами. Что характерно, расположены они, по крайней мере „у нас“, по всему миру, как в Старом, так и в Новом Свете. И имеют поразительное сходство.

— Эрго? — Вопросительно взглянул на неё я.

— Никаких скоропалительных выводов. — Резко оборвала мои инсинуации Иришка. — Просто, любая попытка лучше, чем полное бездействие.

— Попытка не пытка. — Пробормотал Ал-Ор, резюмировав. — Что ж, лично я согласен.

— Насколько понял, вы говорите о сооружениях, называемых у нас Артефактами? — Вступил в разговор Интаур. — Они как раз подходят под описание юной леди. — Легко поклонившись в сторону пифии, он продолжил. — Один такой памятник находится в десяти днях пути отсюда. Другой же, известный мне, расположен на территории соседнего княжества. До него можно добраться за два дня.

— Тогда решено. — Ал-Ор был сух и деловит. — Направляемся к ближайшему.

— Трудность состоит в том, что два дня нужно путешествовать морем. А, в связи с тем, что на нас объявлена охота, порт наверняка взят под контроль воинами Ордена.

— Не может быть, чтобы в вашем мире не было морских разбойников и контрабандистов! — Воскликнул я. — Конечно, вы — довольно отсталая нация. Но не имеющая преступности цивилизация, по моему глубокому разумению, абсолютно лишена будущего.

— Умница, Сашка. — Иришка, взвизгнув, подпрыгнула и, обхватив мою шею уками, звучно поцеловала.

„Чёрт возьми“. — Промелькнула растерянная мысль. — „Если так пойдёт и дальше, то я, как честный человек, вынужден буду жениться“.

Глава 28

Интаур. Член команды

Яркий, настолько, что казался нереальным, аквамарин простирался над головой. И — совсем другая, но, тем не менее, практически не отличимая по цвету, среда находилась снизу. Две грандиозные необъятные пучины. Возникало ощущение, что утлое судёнышко повисло между гигантскими пропастями, ухитряясь как-то не соприкасаться ни с одной. Если бы не редкие облака, ни за что бы не поверил, что движемся вперед, а не дрейфуем, попав в полный штиль. Настолько реально ощущение статичности и полного покоя.

Красота. Когда ещё увидишь подобное.

Но корабль всё же мчался по гладкой поверхности нескончаемого моря. Истекал второй день путешествия и вскоре мы должны ступить на берег.

За нами никто не гнался и только соседство не очень чистых физиономий, услугами чьих хозяев пришлось воспользоваться, внушало некоторые опасения. Я стоял на палубе и, жмурясь от яркого солнца, смотрел вокруг. И, изо всех сил пытался унять дрожь, плотно угнездившуюся в глубине души.

Необъяснимое смятение тисками сжимало сердце. Трепет, без спроса пустивший корни, норовил выбраться наружу. Первобытный, животный ужас наплывами заполнял сознание, не давая трезво мыслить.

Преследователи остались позади а эти… Промышляющие морским разбоем оборванцы вряд ли смогут справиться с тремя мужчинами. Мысли перекинулись на спутников.

Что ни говори они первые, кому удалось короткий срок наворотить подобное количество дел.

В общем, разумом я понимал, что нам ровным счётом ничего не угрожает. Тем более, на безбрежной водной глади. Однако, чувство опасности не желало оставлять, лишь слегка притупившись.

Ал-Ор подошёл и встал рядом.

— Скучаете?

Я покачал головой.

— Нет… Просто…

— Всё дело в солнечной активности, Интаур. Как все восприимчивые люди, вы тяжелее многих переносите подобные периоды. Учёные моего мира убедительно доказали, что энергетика Солнца напрямую воздействуют не только на органические тела, но даже на социальные процессы и направление хода истории. „Вспышки“, возникновение и исчезновение солнечных пятен, их перемещение по поверхности светила, оказывают прямое и косвенное воздействие на состояние любой биосистемы. Как животных, так и человека.

В прошлом нашего мира этим были обусловлены губительные эпидемии, различные аномальные события. Нервные взрывы, неадекватные психические реакции. Отклонения в поведении, причём, как отрицательные, так и положительные. В частности, Наполеон Бонапарт, человек, оставивший заметный след в истории, этот „великан личного произвола“, покорно подчинялся влиянию космических факторов. Вулканические периоды его деятельности приходились на время максимальной активности Солнца. И, наоборот, минимум Военно-Политических актов совпадает с отсутствием солнечных пятен. А Императорской короной он был увенчан в год максимальных энергетических всплесков.* *(1804 г.) — Кем вы были до того, как я привёл вас сюда? — Я с любопытством уставился на юношу, годившемуся мне во внуки.

— Аналитиком. — Ответил Ал-Ор. — Работал на могущественную организацию, обслуживающую правительство Солнечной Системы.

— Тоже, своего рода „рыцарь Ордена“?

— Я бы не стал делать поспешных выводов. — Возразил Ал-Ор. — Орден, взявший на себя миссию управления вашим обществом, а где-то даже и сдерживания его развития, делает это исподтишка. Мы же работаем в открытую. И каждое решение, могущее повлиять на судьбы миллиардов, принимается на всеобщем голосовании.

— Я не пытаюсь оправдать монахов. — Сердито глянул на него я. — Просто, как любой человек, вы готовы с пеной у рта отстаивать именно ваш образ жизни.

— Возможно, вы и правы.

На горизонте показалась земля. Небритые личности зашевелились. Свернув, корабль пошёл вдоль берега, в поисках наиболее удобного пристанища. Хотя, наверное, морякам оно хорошо известно.

Где-то через час, войдя в мрачную бухту, окружённую почти отвесными скалами, бросили якорь. На воду спустили шлюпку и, провожаемые любопытными взглядами, мы покинули палубу. Никто не предпринял попытки остановить или потребовать дополнительной платы. Ал-Ор, рассчитавшись золотом убитых жрецов, приобрёл несколько бочонков с порохом, которые тоже погрузили в лодку.

В одном из утесов виднелась узкая расщелина, ведшая в довольно просторную пещеру.

— Шагайте по коридору. — Напутствовал человек в рваных парусиновых штанах и серьгой в ухе. — Когда выйдете, сворачивайте налево. В деревне, находящейся в нескольких лигах, сможете достать лошадей. Морские бродяги отчалили, а мы, подхватив оружие, ступили под своды созданного природой зала. Внутри оказалось не очень приветливо. Дневной свет несмело задержался у порога, не попытавшись заглянуть внутрь. Зажгли факелы, и в красных отблесках пламени разглядели местами поросшие мхом стены. В нишах лежала различная утварь, носившая изрядный отпечаток времени. Кое-где были изображены фигуры людей и диковинных зверей. Дальше блеснуло выполненное какой-то фосфоресцирующей краской изображение черепа. А срез породы, обнаживший довольно большой осколок кварца, похожего на зеркало, дополнял инфернальную картину.

Странное это было зеркало. Ни пещера, ни мы не отражались в матовой поверхности. Даже ярко пылавшие факелы не сияли во всём своём блеске. Будто и не зеркало вовсе, а сгусток мрака, вбиравший в себя живительный свет, и дававший выход теням, прятавшимся в дальних уголках.

— Впечатляет. — Пробормотала Ирина.

— Вы что-то видите? — Обеспокоено спросил Ал-Ор.

— Нет. — Та пожала плечами. — Просто, вдруг стало неуютно.

— Тогда пошли. — Подал голос Александр. — У меня тоже, не возникло желания оставаться здесь надолго.

Неровный пол, то уходя вверх, а, иногда, проваливаясь был устлан обломками камней. Приходилось постоянно смотреть под ноги. То и дело слышались возгласы и досадливое бормотание. Это Александр призывал проклятия на головы всех святых отцов во Вселенной. Начиная от чукотских шаманов и заканчивая понтификами Ватикана.

Наконец, впереди забрезжило белое пятно. Свет чадящих факелов постепенно стал меркнуть, и вскоре мы выбросили их за ненадобностью.

— Как смотрите на то, чтобы переночевать здесь? — Кряхтя, попытался выяснить я.

Но неумолимый Ал-Ор вопрошающе взглянул на Пифию.

— Надо идти. — Ненадолго закрыв глаза, ответила та. — Во всяком случае, все остальные варианты выглядят гораздо непривлекательней.

Пока добрались до деревни, солнце спряталось. Но, постучав в ближайший дом, всё же выяснили где можно приобрести лошадей. За ту цену, которую заломил хозяин, явно принадлежащий к небритой братии, доставившей нас сюда, можно было купить целый табун. Запряжённый царскими каретами в придачу. Но Ал-Ор, ценивший время дороже золота, не стал торговаться. И, вскоре мы мчались в направлении одного из странных сооружений, приближаться к которым, по слухам, никто не осмеливался. По крайней мере, добровольно.

Лошади неслись во весь опор. Звёзды, с холодным равнодушием сиявшие с небес, освещали дорогу. Ал-Ор, то и дело оглядывался, словно ожидая погони. По мере приближения к Артефакту, местность безлюдела. Селения исчезли совсем, а хижины пастухов, смотрящих за стадами коз и овец, попадались всё реже. Наконец спешившись подле огромной, выщербленной временем каменной плиты. Странные, никем не разгаданные руны украшали постамент. Не представляя, как подступиться к этой махине, я повернулся к Ирине.

— Вы уверены, что догадка верна?

— Я знаю лишь то, что мы сюда приехали. Дальше же… Увы… Для меня начинается „красная зона“.

— Что это? — Взволновано спросил Александр.

— Неприятности. Потеря сознания. Ранение. Возможно, даже смерть.

— Так, какого хрена ты сюда попёрлась? — В сердцах воскликнул он.

— Потому что, так предсказали вероятности. — Она бледно улыбнулась. — Остальные варианты, рассмотренные чисто гипотетически, не предвещали ничего хорошего. Вернее, как только я высказала догадку, путь имелся только один. И, даже захоти воспротивиться, меня, наверное, привезли бы к этому булыжнику силой.

Ал-Ор, тем временем, раздав всем мечи, принялся деловито рыть яму у основания. Шевеля губами, он производил какие-то подсчёты. И, углубившись примерно на полметра, стал обходить Дольмен по кругу, указывая, где следует копать.

Пот заливал глаза. Хотелось есть. Но почему-то на всё вдруг стало не хватать времени. Даже девушка, изодрав в кровь руки, самоотверженно ковыряла твёрдую землю. Через час титанических усилий, бочонки с порохом были уложены. Вскрыв один, Ал-Ор, соединил серыми дорожками все заряды и приказал отойти как можно дальше. Странная маленькая коробочка, невесть как оказавшаяся у него в руках, полыхнула фиолетовой вспышкой. Порох воспламенился, и искрящийся огонёк побежал вперёд.

Все уткнулись носами в жёсткую траву, раскрыв по совету Ал-Ора рты. Загремело так, что содрогнулась земля. Сверху посылались комья грязи, вперемешку с осколками. Было довольно больно. Но, к счастью, отошли на достаточное расстояние, чтобы избежать серьёзных травм.

Гигантская столешница раскололась надвое. Половина провисла внутрь. Другая же, съехав набок, осталась прикрывать тёмный колодец. Вновь зажгли факелы. Прыткий Ал-Ор уже стоял наверху. И, подавая руку, поочерёдно помог всем забраться.

Свесив ноги, я сел на край плиты. Пахнуло затхлостью. Спёртый за века воздух, казалось абсолютно не пригоден для дыхания. Опустив факел вниз, сумел разглядеть человеческий скелет. И, преодолевая отвращение, спрыгнул на утоптанную землю.

Да, это было именно оно. Место, каким-то сверхъестественным образом помогавшее настроиться в резонанс с колебаниями Вселенной.

Поскольку человек является микрокосмосом, все наши органы соотносятся с энергией мироздания. Согласно тантрическому учению, астральная сущность создаёт наше индивидуальное тело, которое, как безграничная и многообразная Вселенная, обладает всеми её возможностями. По крайней мере, одной из них ваш покорный слуга умеет пользоваться вполне уверенно. Состоя из материи и энергии, я взаимодействую с ней, получая информацию. Точнее, это подобно интуитивно-чувственному восприятию, чем осознанному действию, порождённому знанием и разумом.

— Куда мы попадём? — Деловито осведомился соскочивший следом Ал-Ор.

— Вот уж, чего не знаю, того не знаю. — Неуверенно ответил я. — Ваш мир тем и уникален, что порталы не имеют конкретной привязки. А выход настолько размыт, что можем оказаться у чёрта на куличках.

— Что ж, надеюсь, нас не выбросит в открытое море.

— Бывало и такое. — Согласился я. — Но и в этом случае, нет ничего страшного. По крайней мере, я всегда успевал вернуться до затухания импульса.

— А мы? — Напористо спросил он. — Мы-то, как понимаю, будем без сознания.

— Поймите, Ал-Ор. — Как можно мягче принялся объяснять я. — Я не „иду“ в буквально смысле „отсюда — туда“. Просто, в какой-то момент, заменяю область пространства на другую. И, чтобы избежать неприятностей, вам достаточно просто держаться поближе.

Тем временем появился Алексей и помог слезть Ирине.

— Что ж, друзья. — Я последний раз печально взглянул на небо родного мира. — Начинаем.

Контуры большей частью скрытого в темноте склепа заколебались. Факелы, минув, погасли, и вот я уже стою в знакомой долине. Конечно, отличия имелись, но это именно оно, с детства привычное место. Просто, сместив точку входа, оказался не там, где всегда. Спутники, не успели впасть в беспамятство, а я быстро настроился на дальнейший переход. Опустились на колючий песок, освещаемый выщербленной луной. Чувства подсказывали, что всё прошло как надо. И мы опять находимся в сумасшедшем мире. В котором смешалось множество эпох, а сотни народов, невесть как ухитрившиеся покинуть родной дом с ненавистью грызли друг другу глотки, пытаясь отвоевать клочок места под солнцем.

Необычная троица лежала у моих ног. Присев, я стал ждать, пока товарищи придут в сознание. Как ни крути, до ближайшего поселения придется добираться вместе. Не знаю уж, как они объяснят близким, ежели таковые имеются, долгое отсутствие. Да, если честно, меня это не очень волновало. Немного отдохнуть — вот всё, что нужно. Чтобы, настроиться на чуть отличную частоту, ведущую в иную Долину. В свою очередь, открывающуюся в один из множества миров.

В измерение, где ворота навечно привязаны к местности. Конечно, многие из них имеют хозяев. Некоторые же, подобно Артефактам у нас дома навсегда запечатаны испуганными жителями. Но, я знаю десяток реальностей, которые успел исследовать в годы молодости. О других же сведения передавались из поколения в поколение. Миры, куда есть „ничейные“ выходы. По прихоти судьбы расположенные в неблагоприятных для жизни местах. И наткнуться на которые можно лишь случайно. Да и то, под силу это только избранным. Одному не то, что из тысячи, а из нескольких миллионов.

Да, там живут люди с другого цвета кожей. Их обычаи отличаются от наших. Но, всё же, предпочитаю провести остаток дней в более-менее стабильном мире. Где всегда знаешь, что тебя ждёт завтра. А социальные катаклизмы, если и случаются, то не чаще одного раза в тысячу лет. Да и то, эти „глубокие перемены“ не идут ни в какое сравнение с происходящим ежедневно в этом безумном, давно и основательно потерявшем рассудок мире открытых порталов.

— Получилось? — Первым очнувшийся Ал-Ор, поднялся отряхиваясь.

И стал озираться.

— Не могло не получиться. — Усмехнулся я.

— Хочу с вами поговорить, Интаур. — Как-то слишком тихо произнёс Ал-Ор.

— Что ж, я не против.

— Не намереваетесь ли на некоторое время присоединиться ко мне?

— И куда же, позвольте спросить, вы направляетесь? — Деланно удивился я.

— Домой. — Лаконично ответил Ал-Ор. — В будущее.

— К-куда? — Я чуть не поперхнулся.

— Вы не ослышались. Ведь, недаром я вызвал ваше изумление. Да и Ирина не раз говорила, что „не видит“ меня ментальным зрением. Думая над этим, пришёл к выводу, что это потому, что я… если можно так выразиться, ещё не родился. Отпечатка моей личности нет в астральной матрице. Так же, как её не было в поле, окружавшее вашу планету.

Что ж, рациональное зерно во всём этом имелось. Но, если честно, совершенно не прельщало путешествие, в котором пришлось бы выступать в роли пассажира. К тому же, что есть будущее, как не всё большее количество хитроумных приспособлений, изобретённых человеком? А это я уже имел счастье лицезреть в своих давних путешествиях. Мир, населённый белокожими людьми, подобными троице, с которой свела судьба, был полностью адаптирован для комфортной жизни. Взята под контроль рождаемость. Тысячи лет никто не помнил о том, что такое войны.

Но, если честно, я не смог долго находится в стерильной атмосфере. Ведь место, где появился на свет и провёл лучшие годы, не заменит ничто. Так что, скорее всего, придётся отказаться от заманчивых посулов.

— Боюсь, что нет. — Покачал головой я. — Прожив достаточное количество лет, как-то теряешь тягу к странствиям.

— Жаль.

В голосе Ал-Ора не слышалось горечи поражения. И, не став откладывать дело в долгий ящик, он выложил главный аргумент.

— В обмен на помощь в одном очень щекотливом деле, предлагаю равное вашему весу количество золота. И… практически полную регенерацию тканей и органов. Конечно, молодым вы не станете. Но ещё сотню лет жизни смело сможете записать в актив.

Дело принимало совершенно другой оборот. Ибо существование не очень обеспеченного эмигранта привлекало мало. Конечно, человек, обладающий талантом, не пропадёт нигде. Но — и это одна из моих главных заповедей — нельзя отказываться от делового предложения. По крайней мере, если оно не таит смертельной угрозы.

Тем временем послышалась какая-то возня. Повернувшись, увидели, что Александр, бывший косвенным виновником всех событий, стоя на коленях, что есть мочи трясёт Ирину. Однако, неестественно бледная кожа, недвусмысленно давала понять, что с юной леди что-то не то. А, когда парень приподнял Пифию, окровавленный песок сказал о многом.

— Переверни её. — Сдавленным голосом приказал Ал-Ор.

Александр осторожно последовал совету. В спине Ирины торчал острый обломок скалы.

— Ни в коем случае не трогай. — Воскликнул Ал-Ор.

Выхватив нож, он разрезал платье. Вонзившийся в районе почек каменный снаряд, разорвал плоть. Края раны начали воспаляться. А тонкая, но, тем не менее, не прекращающаяся струйка крови, лишала последней надежды.

— Что ты там говорил про будущее? — Казалось, Александр готов убить Ал-Ора, если тот не подтвердит свои слова.

— Успокойся, Саша. — Ласково произнёс тот. — Всё правда. И, думаю, очень скоро Ира будет в безопасности.

Глава 29

Александр. Член команды

Ал-Ор или, наверное, в свете открывшихся обстоятельств, будет правильнее называть его Алексей Орлов, вытащил что-то, внешним видом и размерами напоминающее сотовый телефон. И, малость поманипулировав с кнопками, набрал код.

— Долго ждать? — В нетерпении спросил я.

Ирина, раскрыв глаза тяжело застонала. И, сделав попытку двинуться, вновь потеряла сознание. Показалось, что бескровные губы шевельнулись, прося пить. Но, поскольку воды с собой всё равно не было, я лишь вытер капельки пота, мелким бисером выступившие у неё на лбу.

— Сигнал принят. — Сообщил Алексей. — Где-то через час прибудет челнок.

— Машина времени? — Уточнил я.

— Нет. — Покачал головой аналитик из будущего. — Всего лишь космический бот, который доставит на спутник. При темпоральных путешествиях риск, необратимых пространственных изменений слишком велик. Поэтому, разработки, хотя и велись с середины двадцатого века, воплотились в жизнь с удешевлением и, следовательно, развитием космонавтики.

Чувствуя, что разговор может свернуть в сторону нудных научных объяснений, я поспешил сменить тему.

— Зачем вы прибыли в наше время? И, простите, с какого боку здесь моя скромная персона?

— Дело в том… — Казалось, господин Орлов стушевался. Но, видно, решив, что я на крючке и никуда не денусь, продолжил. — …Что вы — одна из наиболее подходящих кандидатур.

— И за каким бесом я вам нужен, позвольте спросить? — Живо поинтересовался я. — Могу поспорить, что вряд ли в обозримом будущем, создам какое нибудь произведение искусства, достойное Нобелевской премии. И тут же скоропостижно скончаюсь. И не говорите, что вы, решив спасти для потомства уникальнейшую личность всех времён и народов, загорелись идеей принять участие в моей судьбе.

Орлов усмехнулся. Да так иронично, что всё сразу встало на свои места. Ну, конечно, в худших традициях фантастических романов, умненькие потомки, для того, чтобы таскать каштаны из огня, приглашают наивного варвара. Если память мне не изменяет, сейчас должно последовать сообщение, что де „у меня нет будущего“. И буквально вот-вот должен умереть от жёлтой лихорадки, погибнуть под колёсами проезжающего грузовика или утонуть, захлебнувшись собственной слюной, поскольку в этих чёртовых Каракумах в пределах видимости нет ни капли влаги.

— Судя по вашему лицу, вы всё поняли правильно. — Во взгляде Олова светилось сочувствие. — Так что, вряд ли стоит повторяться. К тому же, здраво рассудив, сами придёте к вводу, что для вас лучше. Провести ближайшие несколько лет в бегах, с большой вероятностью не дожить до старости? Либо же, согласившись, принести пользу человечеству? — И, видя маску недоверия, сковавшую моё лицо, поспешно добавил. — Конечно, условия те же, что я предложил Интауру.

Переведя стоимость обещанного золота в денежный эквивалент, я лишь мысленно присвистнул. Неплохая перспектива. К тому же, я и без того крючке. Ведь, ежели не дам себя уговорить, всю последующую жизнь буду с тоской смотреть в небо, кусая локти. И звёзды, навсегда оставшиеся недоступными, станут еженощным укором и напоминанием о трусости. И Ирина. Беспокойство за судьбу девушки, пожалуй, оказалось решающим фактором. За весьма короткое время, как ни странно, успел привязаться к насмешливой проказнице. И, вот беда, по невероятному стечению обстоятельств, она принадлежала как раз к тому типу женщин, который мне нравится.

Конечно я не то, чтобы вот так, с ходу готов влюбиться. Но, встреть её в другом месте и в соответствующем настроении, вряд ли бы удержался, чтобы не попытаться поухаживать.

Послышался лёгкий свист и, подняв головы, обнаружили, что прямо на нас пикирует нечто, по виду напоминающее НЛО. Именно так сии объекты любят изображать многочисленные уфологи и прочая, поругавшаяся с головой братия.

— Прототипом космических челноков послужил Диск Сирла. — Пояснил Алексей. — Этот летательный аппарат, сконструированный английским изобретателем вашего времени Джоном Сирлом, представляет собой действующую модель „перпетуум мобиле“. Генератор, основанный на магнитном кольце и соприкасающихся с ним роликах, при достижении определенной скорости вращения перестаёт потреблять энергию и начинает саморазгоняться. Уже при первых проверках выяснили, что в этом режиме одновременно происходит и утрата веса. И он элементарно взлетает. В ходе полевых испытаний Сирл потерял таким образом несколько действующих моделей, пока не научился регулировать процесс. После этого был проведен управляемый полет генератора из Лондона в Корнуэлл и обратно, что в общей сложности составляет шестьсот километров. И, естественно, всю документацию, связанную с разработками тут же засекретили.

Если честно, мне было абсолютно до лампочки, на каких принципах основана работа этого фрагмента обеденного сервиза. Но, видимо, подобная откровенность долженствовала свидетельствовать о высокой степени доверия к свежезавербованному сотруднику. А, потому, я сделал значительное лицо и с пониманием покивал.

Парящая миска, тем временем, плавно опустилась на песок. И, вдруг окуталась клубами пара.

— Система охлаждения. — Ввёл в курс дела Алексей. — Конечно, мы стараемся снизить трение об атмосферу до минимума, но, всё же, избежать нагрева полностью не удаётся.

Пошипев сколько положено, прилетевшая супница успокоилась, и в корпусе откинулся люк. Вполне привычный, обыденный. Одновременно служивший трапом, и имевший с внутренней стороны ступени. — Добро пожаловать на борт. — Орлов сделал приглашающий жест.

Мы с Интауром осторожно подняли Ирину, аккуратно положив лицом вниз на выплывшие из чрева корабля носилки. В изголовье тут же замигали разноцветные лампочки. Автоматически затянулись крепёжные ремни. А в руку девушки впилось сразу несколько иголок. — Не беспокойтесь. — Уверенно заявил Орлов. — Теперь с ней всё будет в порядке.

Ирина медленно влетела внутрь катера, и мы с Интауром, переглянувшись, направились следом.

Алексей уверенно занял одно из кресел, начав деловито пристёгиваться.

— Располагайтесь. — Он ободряюще улыбнулся. — Если страшно, могу включить гипносон.

Ну, уж нет! Первое в жизни космическое путешествия не просплю ни за что!

Отрицательно помотав головой, я уселся в анатомическое кресло. Чуть поёрзав, привыкая к силовому кокону, мягко обхватившему тело, откинул голову и поинтересовался.

— Ну, где тут у вас иллюминаторы?

— А их нет. — Насмешливо выдал Алексей. — Или, забыли глаза разуть?

Странно, начав говорить нормальным человеческим языком, он стал мне более симпатичен.

— И? — Пожалев, что нельзя упереть „руки в боки“ я уставился на него. — Ты хочешь сказать, что полетим вслепую, как шпроты в банке.

— Да уймись ты. — Орлов протянул абсолютно чёрные очки. — Надевай. И отдай команду „внешнего обзора“. Хотя, я бы предпочёл видовой фильм. Действует успокаивающе и вообще.

Ну, конечно. Ему, работающему на правительство, должно быть, приелась такая мелочь, как орбитальные путешествия. Что он там говорил? Вроде, в Федерации Солнечной Системы парочка планет, да плюс астероиды.

Затрудняюсь сказать, сколько времени занял полёт. Для меня, смотревшего во всё глаза, всё кончилось в одно мгновенье. Казалось, слышу шум ветра, свистящего в ушах. Звёзды, по мере приближения всё увеличивались в размерах. А, может, просто делались ярче.

Разумеется, всё это было лишь иллюзией, игрой расшалившегося воображения. И, конечно же, как мужчина я должен был отреагировать более хладнокровно. Но был настолько поражён, так сильно захватил восторг, вперемешку со страхом, что оказался не в силах сдерживать эмоции. Переполняло безграничное восхищение, наверняка отчётливо сквозившее во взгляде. И ничто не могло вывести из состояния восторга.

Только сейчас я понял, что значит полная, безграничная свобода. Внезапно покорившееся пространство моментально навеяло грёзы о дальних, возможно даже, межзвездных путешествиях. Причём мысль возникла как-то подспудно и абсолютно естественно. Словно, обладание подобным образцом чудо техники стало совершенно доступно. И меня, человека, о котором вспомнили спустя сотню лет после, казалось бы, ничем не примечательного существования, совсем не пугала бездна космических просторов. Сидя в кресле, я радостно улыбался, от души наслаждаясь зрелищем.

Громада спутника навалилась как-то сразу. Абсолютно чёрный — впоследствии узнал, что для маскировки его покрыли специальным составом — он вдруг появился ниоткуда. И только тёмное пятно, возникшее на фоне звёзд, подсказало, что перед нами искусственный объект.

Вопреки ожиданиям, не пришлось пришвартовываться. Мы попросту влетели внутрь. Прожекторы катера освещали довольно неуютное, утыканное какими-то рёбрами пространство. И, поспешив снять очки, я задал вопрос.

— Это и есть ваша Машина Времени?

— Общая теория относительности Эйнштейна включала новую теорию геометрии, которая противоречила геометрии Евклида и была доказана экспериментально. Сумма углов реального треугольника в действительности не обязательно составляет сто восемьдесят градусов: истинное значение зависит от гравитационного поля внутри этого треугольника. — Непонятно ответил Орлов. Впрочем, тут же извинившись. — Я объясню подробнее. Но позже. Пока же просто следуйте за мной.

Мы выбрались из катера. Носилки с заметно порозовевшей Ириной поднялись над полом, последовав за нами. В шлюзе стояло ещё две машины, из чего сделал вывод, что на борту имеется экипаж. И не угадал. Сателлит был полностью автоматизирован. Дополнительные же скутеры представляли своего рада „запас прочности“. Ибо, как пояснил Алексей: „железяк можно наклепать сколько угодно. А вот человеческая жизнь уникальна и, потому, бесценна“.

Чуть позже, узнав, как велик процент „невозвращенцев“, ушедших исследовать прошлое и словно в воду канувших, пришёл к выводу, что неведомые боссы Федерации жалели не столько людей, сколько впустую потраченных усилий. Хотя, вполне возможно, что во мне просто заговорил пессимизм.

— К сожалению, придется немного повременить. — Констатировал Орлов, озабоченно глядя на Ирину. — В таком состоянии она рискует не пережить темпоральной транспортировки. — Сколько времени займёт регенерация?

— В моём голосе звучало беспокойство за девушку.

— Диагност говорит, что от пяти до шести часов. — Ответил Алексей. — Думаю, ожидание не покажется вам слишком долгим.

Механические руки нежно поместили Иру в ванну с голубым раствором. К респиратору, накрывшему лицо, Алексей присоединил кислородную трубку. И, поясностью погрузив бесчувственное тело девушки, закрыл матовый колпак.

— Теперь от нас ничего не зависит.

К счастью, правнуки хорошо представляли, что такое комфорт. Каюта, указанная Орловым, хоть и не поражала размерами, зато имела такую роскошь, как душевая кабина. И, столкнувшись с кучей всевозможных примочек, придуманных потомками, я провёл в ней часа два, смывая пот и усталость последних безумных дней.

Наконец, чувствуя себя заново родившимся, высушил тело тугими горячими струями воздуха. И, одев один из лежащих в шкафу комбинезонов, вышел в кают-компанию. Алексей с Интауром, сидели, потягивая какую-то бирюзовую жидкость из высоких тонкостенных бокалов. И разговаривали, пытаясь объяснить природу собственных возможностей. Каждый свою, разумеется. Видимо, рассказ Интаура подходил к концу, так как я успел уловить лишь окончание фразы:

— …что недоступно научному знанию, открыто интуитивному постижению действительности. Недостаток конкретных сведений о мироустройстве и его законах зачастую компенсируется наличием людей с генетической предрасположенность. С рождения обладающих твердой уверенностью, что имеются способы немедленного и всеобъемлющего постижения бытия. И что есть индивидуумы, подчинившие этот космический дар.

— Признаться, никогда не пытался взглянуть на ситуацию с этой точки зрения. — Задумчиво произнёс Алексей. Что же касается данной, конкретной проблемы темпоральных перемещений, то здесь, как мне кажется, всё достаточно просто. Что такое Время? На этот вопрос пытались ответить величайшие умы, как древности, так и наших дней. Но, увы, это фундаментальное свойство мироздания до сих пор во многом остается тайной. Правда, некоторые сдвиги, — он повёл глазами вокруг, — все же наблюдаются. Если в эпоху Исаака Ньютона пространство понималось как пустая протяженность», а время как «пустая длительность», сегодня мы знаем, что даже вакуум не может быть бессодержательным. Его материальные, физические свойства проявляются в том, что в отсутствии вещества, он заполнен энергетическими полями. Время по аналогии с пространством тоже напичкано чем-то, что имеет конкретные физические свойства, и может, как и пространство, активно воздействовать на процессы, происходящие в окружающей нас Вселенной. Огромные достижения в исследовании свойств времени принадлежат моему соотечественнику, астрофизику, профессору Николаю Александровичу Козыреву, разработавшему физическую теорию времени.

«Время не распространяется подобно световым волнам, а проявляется сразу во всей вселенной, связывая объекты окружающего мира». — Утверждал Козырев. Он считал, что через Время происходит мгновенная передача информации из одной точки пространства в другую.

Я скромно устроился в одном из плавающих в воздухе кресел, приготовившись слушать. Но Алексей, вдруг сменил тему.

— А, Александр! — Мы с Интауром, делимся друг с дружкой знаниями.

— Это я понял. — На моём лице невольно появилась скептическая ухмылка.

— Вот-вот. — Правильно оценив ситуацию, усмехнулся Алексей. — Думаю, вряд ли кто нибудь из нас сможет применить полученные сведения на практике. Даже узкие специалисты, положившие жизнь на изучение феномена, порой заходят в тупик. Давайте лучше посмотрим, как дела у Ирины.

Защитный колпак, конечно, поднимать не стали. Но, кинув взор на радостное мигание лампочек, Алексей удовлетворённо улыбнулся.

— Полагаю, можно начинать подготовку к переходу.

— А Ирина? — Не поняв, спросил я.

— Здесь она даже в большей безопасности, чем в индивидуальной капсуле. Регенерационный аппарат, разработанный для космического флота, способен выдержать нахождение в открытом космосе. Не говоря о таких «мелочах», как сотрясения и динамические удары. К тому же. — Философски закончил он. — Если вдруг что-то пойдёт не так, мы, скорей всего, аннигилируем быстрее, чем успеем это осознать.

Я пожал плечами. Спорить с хозяином глупо. Тем более, если ни бельмеса не смыслишь в предмете.

Покинув медицинский отсек, все прошли в некое подобие рубки. Во всяком случае, приборная панель навевала именно такие ассоциации. Огромные кресла, под завязку напичканные электроникой, по-видимому, и были этими самыми коконами, долженствующими предохранить хрупкие тела темпоральных путешественников от разного рода механических повреждений и облучения. — Как долго это будет длиться? — Устраиваясь поудобнее спросил Интаур.

— Для нас, по крайней мере, внешне, всё закончится в мгновение ока. — Ответил Алексей. — И «обнадёживающе» добавил. — В любом случае.

Показалось, объём капсулы внезапно наполнился гулом. Тело будто хрустнуло, внутренности сжались, а в ушах послышался визг. Навалилось изнеможение, словно после долгого, изматывающего бега. Потеряв ориентацию, вдруг полностью перепутал верх и низ. Всё окутал непроницаемый туман, накрыл зябкой пеленой страшного, ужасающего морока. В голове царила паника и отчуждение. Мерещилось, что вполне отчётливо слышу, как с противным звоном лопаются хрустальные ниточки, отпуская на волю, подальше от страдающего тела, душу.

«Наверное, так выглядит приближение смерти». — Как-то лениво пронеслась безысходная мысль. — «Боясь совершить неосторожное движение, затаив дыхание, костлявая крадётся, неслышно занося остро отточенную косу».

Внезапно всплыл сквозь кипяток сознания на поверхность реальности. Голова слегка кружилась, поташнивало, но отрицательных эмоций, как ни странно, не было. И сразу набросилась, налетела бурлящая волна эмоций. Чужих, непривычных, страшных. Уловил только одну, которую сумел классифицировать: недоумение. Затем пытка повторилась, слегка изменив спектр ощущений: растягивание в струну, чувство, наложенной на тугую тетиву стрелы, вот-вот готовой отправиться в неизвестность. Падение с огромной высоты, столь долгое, что возникла иллюзия невесомости. Свист ветра, готовый разорвать барабанные перепонки. И небо, кружащееся в стремительном хороводе небо с мириадами звёзд, с огромной скоростью несущееся навстречу.

«Я падаю вверх». — В последний раз я попытался думать. Но, к счастью, на глаза опустилась спасительная пелена и я, на этот раз окончательно, отдался на милость Фа-Гбаду. Небесного шестнадцатиглазого божества, которое, если верить древним мифам народа Фон, являлось обладательницей ключа, отпирающего двери в будущее.

Глава 30

Алексей Орлов. Спецагент

Давившая, прижимавшая к креслу и норовившая размазать по сиденью тяжесть, наконец, отпустила. И, едва смог думать, понял: дома. Околоземное пространство мгновенно оказалось набитым под завязку разноголосыми сообщениями. Представилось, что эфир запружен до предела и готов вот-вот лопнуть. Да, так оно и было в какой-то мере. Включив внешний обзор, тут же разглядел две приближающиеся громады десантных крейсеров. Силовые поля сжали наш относительно небольшой космический корабль. Внезапно, забивая гомонящие на разных языках передачи, послышалась команда: «Не предпринимайте никаких действий. Назовите себя и откройте внешние шлюзы, чтобы могла войти группа для досмотра».

Это что-то новенькое. «Железный занавес» оставшийся в позапрошлом веке и в отдельно взятой стране, никогда не был отличительной чертой Земли. Да и, от кого таиться, скажите пожалуйста? Федерация, состоящая исключительно из представителей «Хомо Сапиенс» жила достаточно мирно. И уж подавно отличались дружелюбием обитатели колоний. А полицейские меры, если и имели место, то претворялись в жизнь деликатно. С ювелирной точностью изымая вызвавшего их внимание из общественной жизни.

Открыв шлюзы, дал команду разгерметизироваться защитным капсулам. Разминая затёкшие конечности, Александр с Интауром размаивали руками, то и дело приседая.

— Это и есть ваше будущее? — Без особого энтузиазма глянул на меня Александр.

— Оно самое. — Подтвердил я. — Но, боюсь, с момента моей отправки в ваше время, оно не стало «светлей и прекрасней».

Еле слышная вибрация дала понять, что челнок проник внутрь.

— Боюсь, сейчас нам предстоит ответить на несколько неприятных вопросов. — Предупредил я спутников. — Дело в том, что темпоральные путешествия…

— Только не говорите, что ухитрились убить собственного дедушку. — Съязвил Александр.

Вспомнив гору трупов, оставленную на арене амфитеатра, я невольно содрогнулся. Но, тут же взяв себя в руки, ответил.

— Единственный такой случай зафиксирован в Соединённых Штатах Америки в двадцатом столетии. Да и то, насколько помню, обошлось без крови. А большинство свидетелей события остались убеждены, что это всего лишь розыгрыш, игра больного воображения. В тысяча девятьсот девяносто втором году американец Эл Билек, работавший инженером, заявил журналистам, что является участником эксперимента, носящего кодовое имя «Феникс». По его словам, испытателя поместили внутрь магнетрона и отправили в прошлое… Что самое удивительное в рассказе «путешественника во Времени»: до этого эксперимента его звали вовсе не Эл Билек, а Эдвард Камерон. Но, вернувшись из прошлого, Камерон обнаружил, что эта фамилия никому не знакома. Исчезла из всех списков и документов, сменившись на другую. Да и друзья утверждали, что с детства знали его как Билека… Вот такая загадка.

— Хорошо, предположим, нас не признают? — Обеспокоено поинтересовался Интаур. — Кто выплатит мне моё золото?

— Даже, если память об Алексее Орлове напрочь стёрлась из Федеральной базы данных, думаю, люди с вашими талантами, не останутся невостребованными. — Как мог, утешил я старика. — Впрочем, через пару минут всё выяснится.

Чуткий слух Ал-Ора, как-то незаметно сменившего «меня прежнего», уловил приближающиеся шаги. Что ж, может, оно и к лучшему. Первую после возвращения встречу проведёт хладнокровный воин, а не кабинетный червь. Интеллигент, что порой фатально изумляется несправедливой организации мира. Теряется, встречаясь с лишенной — на его взгляд — смысла жестокостью, за которую вполне может принять слишком пристальное внимание спецслужб.

Силовики всегда отличались некоторой грубостью и пренебрежительным отношением к окружающим. И эмоции юноши, по имени Алексей Орлов, в данной ситуации совершенно ни к чему. Ведь, с большой долей вероятности он, если и не выскажет вслух претензии, про себя начнет скулить: Как же так? Меня, во всех отношениях замечательного, исполнительного и справедливого, вдруг кто-то не любит, не дорожит мной, причиняет зло? Перегородка, отделяющая рубку от коридора, с еле слышным шелестом скрылась в стене. Пятеро вошедших, держа оружие наизготовку, внимательно окинули нас взглядом.

— Назовите себя. — Отрывисто потребовал старший.

— Алексей Орлов. Штатный аналитик службы координации при совете Солнечной Федерации. — Ответил я.

Далее последовал регистрационный номер.

Сверившись с данными, видимо предоставленными им ранее, командир, подняв кластер, отдал команду окружить нас.

— Что-то не так? — Обречено спросил я, чувствуя, как тело Ал-Ора напрягается, просчитывая траекторию атаки.

Раньше, до этой нелепой командировки, стоило назвать личный код, как вопросы отпадали сразу. И вот, нате вам.

— По имеющимся сведениям, Алексей Орлов выполняет сейчас миссию на Земле. И уж никак не может находиться в космическом аппарате неизвестной конструкции, невесть как попавшем на орбиту. — Глаза, готовые заморозить, сверкали холодным блеском. А в голосе слышалось подозрение во всех смертных грехах.

— Тогда свяжитесь с… — Я назвал фамилию Большого Босса, и старший группы недобро усмехнулся.

— Вижу, вы — птица высокого полёта? — Он даже не пытался скрыть иронии. — Кто эти люди?

Лёгкое движение стволом в сторону доверившихся мне спутников заставило напрячься.

— Я же сказал, все объяснения вы получите от названного человека.

— У членов всемирного совета только и забот, что отлавливать прибывающих зомби. — Пробурчал визави.

Однако въевшаяся в печёнки необходимость подчиняться правилам, всё же заставила выполнить мои требования.

Судя по всему, достучаться до Старика простым смертным не так-то легко. Лицо стража становилось всё мрачнее, и я предпринял последнюю попытку.

— Попробуйте этот код. — И назвал цифры.

Личный номер Шефа — это святое. Предназначался он лишь для членов семьи. Конечно, все, так или иначе, контактирующие с руководителем службы, теоретически могли воспользоваться привилегией. Но не завидую я сотруднику, проявившему назойливость или излишнее служебное рвение. Лучше уж сразу записаться добровольцем на разработку астероидов, находящихся за обритой Плутона. Или, отправиться в ещё одну темпоральную командировку. Куда нибудь в доисторические времена.

Голографическое изображение, почти мгновенно возникшее посреди рубки, в полной мере отражало недовольство оригинала. Окинув взглядом всю честную компанию, Старик грозно нахмурился. Однако это состояние длилось какую-то долю секунды. И, опознав меня, тотчас улыбнулся.

— Всё-таки вернулся! — И, пристально разглядывая тех, кого я привёл с собой, уточнил. — Неужели оба?..

— Даже трое. — Не без гордости отрапортовал я.

— Жди. — Коротко приказал Старик. — Я сейчас. Только, синхронизирую портал с орбитальным движением вашего корыта.

Голограмма пропала, а я набрался наглости, задав вопрос несколько расслабившемуся десантнику.

— Так понимаю, в моё отсутствие что-то произошло?

— Откуда вы взялись, чёрт возьми? — Удивился он. — Уже месяц, как мир сошёл с ума. Началось с того, что сотня закалённых парней, вернулась из дальнего внеземелья делающими под себя недоумками. И, едва пройдя курс реабилитации, все до одного вдруг начали творить ТАКОЕ. Каждый из них словно задался целью свести счёты с жизнью. Захватив на тот свет как можно больше народа. А, если учесть, что эти люди не куличи пекли, а имели дело практически со всеми видами современного оружия, то представьте себе, во что вылились их суицидальные наклонности.

— Неужели всё так плохо?

Данных, конечно маловато. Но, «вернувшимися» могли быть только члены группы захвата, посланной на встречу с чужаком.

— Несколько городов просто исчезли с лица земли. От террористического акта с применением урановых отходов Луна, чуть не раскололась надвое, сойдя с орбиты. И, хуже всего то, что отовсюду, со всех уголков солнечной системы, продолжают прибывать подобные отморозки.

— А колонии? — Быстро спросил я.

— На Марсе, как ни странно, всё спокойно. Конечно, проводится усиленное патрулирование. И меры безопасности сравнимы с переходом на военное положение. Но, как ни странно, целью зомби является только Земля.

Да уж… Конечно, на астероидах обитает далеко не миллиард. Но даже если половина живших в дальнем космосе сограждан решит действовать подобным образом, боюсь, наша цивилизация вскоре будет ввергнута в хаос.

В рубке запахло озоном. Еле различимый контур, предвестник открывающегося гиперпространственного портала, замерцал посреди помещения, и все невольно подались в стороны.

Старик, облачённый в повседневный деловой костюм, быстро шагнул на палубу «лохани» и, хлопнув начальника группы захвата по плечу, весело произнес.

— Сверли дырку под орден, капитан. И, наверное, скоро станешь майором.

Вот всегда так. Я недовольно поморщился. Одни стараются, из кожи вон лезут и подвергаются всевозможным надругательствам. А некоторым достаточно лишь оказаться в нужное время и в нужном месте. И, пожалуйста — боевая награда. Ежели учесть, что меня, в благодарность за содеянное, скорей всего подвергнут беспощадной вивисекции, выпотрошив под гипнозом и вывернув мозги наизнанку, было обидно вдвойне.

— Где третий? — Во взгляде Старика сквозило нетерпение.

— Это она. К сожалению, в результате несчастного случая, девушка получила травму и сейчас находится в регенерационной камере.

— Доставить. — Не закрывая портал, коротко приказал шеф, едва глянув на будущего майора. «Ломать не сроить» — мысленно засмеялся я, видя, как четвёрка бравых парней деловито вносит герметически закрытую ванную. Хотя, отсоединить питание — дело нескольких секунд. И, снабжённый независимым генератором, медицинский блок тут же переходит в автоматический режим.

— За мной.

Старик исчез в колеблющемся зеве портала, и невольные грузчики последовали за ним. Через пол минуты все четверо материализовались в кабине рубки, по-прежнему бесстрастные и невозмутимые.

— Что ж, друзья. — Обратился я к Александру с Интауром. — Вот вы и на службе.

Как оказалось, телепортировался шеф с одной из баз, принадлежащих Конторе. Нас тут же окружили специалисты. Вернее, не нас, а регенерационный отсек с Ириной.

Мы же, следуя указаниям начальника медицинской бригады, отправились на дезинфекцию. Ибо, кто знает, какие хвори прячутся во тьме веков? Конечно, в моё время, к тысячам известных ранее болячек прибавились сотни новых, как мутировавших под воздействием космического излучения, так и импортированных. И от всех мне сделали прививки. Но, это не повод пренебрегать элементарными мерами безопасности. Не говоря уже о том, что иммунная система гостей из прошлого могла дать сбой.

Едва выбрался из душа, в котором на голову лилась не традиционная «аш-два-о», а какой-то замысловатый коктейль, и миновал камеру, насквозь пронизанную ультрафиолетом, на меня набросился Шеф.

— Ну, рассказывай.

Всё тело зудело от вколотых в качестве превентивных мер снадобий и, ерзая задом на ставшем вдруг таким неудобным летающем кресле, я в растерянности развёл руками.

— Ох, шеф… Боюсь, это выходит за рамки понимания.

— Так как ты, всё же, вернулся, то я Jpso faсto* — *(В силу самого факта. лат) просто вынужден буду поверить каждому слову. К тому же, то, что мы по-прежнему знаем друг друга, и Алексей Орлов остался моим сотрудником, говорит о том, что в этой Вселенной нет необъяснимых вещей. — Категорично заявил Старик.

Запинаясь, я начал. Наверное, временами повествование было хаотичным и сбивчивым. Пытаясь сказать urbi et orbi* — *(всё и сразу (лат), я перескакивал с одного на другое. Узнав, что пришлось инсталлировать боевую программу, Шеф высоко поднял брови, печально покачав головой.

Однако ни грана сочувствия не отразилось на непроницаемом лице, и я пришёл к неутешительному выводу, что мои догадки, относительно «светлого будущего» окажутся абсолютно верны. Не видать мне больше спокойной аналитической работы, как своих ушей.

Когда изложил свою версию, существования множественности миров, сформулированную на базе данных предоставленных Интауром, руководство приняло задумчивый вид. И посмотрело как-то подозрительно, словно всерьёз сомневалось в моём душевном здоровье.

— Ты не находишь странным, что за все годы никто, подобный этому Интауру не попал в поле зрения компетентных органов? И, прости конечно, но твоя теория о мире, населённом одной расой яйца выеденного не стоит. Послушаешь, так получается, что все мы гости на родной планете.

— Кто знает. — Я грустно вздохнул. — Может, так оно и есть. Иначе, откуда такие огромные пропасти между нациями? И знания… Обрывки всевозможных сведений, то и дело всплывающих там, где по логике вещей им просто нет места?

— Например?

— Я говорю о Догонах. — Пояснил я. — Легендарном племени, обитающем в Западной Африке, на плато Бандиагара. Довольно малочисленная этническая группа, общей численностью приблизительно двести двадцать пять тысяч человек, стала знаменитой благодаря французскому антропологу Марселю Гриолю. Побывав там в тысяча девятьсот тридцать первом году, он обнаружил, что примитивные догоны обладают поразительными познаниями в области астрономии и космогонии. Палеоуфологи считают, что мифы догонов, рассказывающие о спиральной форме нашей галактики, о пятидесятилетнем цикле изменения блеска «Сириуса Б», и других звёзд служат подтверждением встречи древних людей с инопланетными цивилизациями.

Но, за всю историю исследования и освоения Солнечной системы, до сего момента мы ни разу не имели контакта. А существование догонов весьма органично вписывается в теорию Интаура…

— Притянуть за уши можно всё, что угодно. — Пожевал губами Старик.

— Вот вам ещё «фактик». — Оживился я. — В двадцатом веке на территории так называемой Южно-Каспийской глуши, поросшей лесом горной местности вблизи юго-западного побережья Каспийского моря в Азербайджане, существовало племя первобытных людей. В тысяча девятьсот четырнадцатом году в тех местах заблудился пастух Габриэл Циклаури, уроженец села Натбеури Мцхетского уезда Тифлисской губернии. И после долгих скитаний вышел на поселение дикарей, не носивших никаких одежд и охотившееся с помощью копий. Прожив два года в племени, Габриэл покинул его после того, как на стоянку было совершено нападение неизвестных. Хотя с тех пор Габриэл неоднократно совершал попытки найти то место, ему удалось лишь установить, что указанный район находится в субтропических лесах неподалеку от Сальяны. Ближе к городам Астара и Ленкорань, причем, местные жители в этих районах подтверждали, что слышали о существовании дикарей.

Что, если это как раз и есть случай «проникновения»? Пришли неизвестно откуда, когда стало плохо, вернулись назад или проследовали дальше?

— Или наоборот. — Потёр переносицу Старик. — Ладно, давай отложим этот разговор. Тем более что я сегодня выступаю в Совете.

— И какова повестка дня?

— Ты. — Он испытующе посмотрел на меня. — Ты и твоя команда.

Что ж… Люди, решающие судьбы пятнадцати миллиардов всегда отличались оперативностью. И я ничуть не удивился, что мы успели объединиться в «команду». Дела, и в самом деле, идут из рук вон плохо. И, что самое страшное, улучшения не предвидится.

В сопровождении референтов вошли Александр с Интауром.

— Как девушка? — Задал вопрос Старик.

— Регенерация прошла успешно. — Ответил помощник. — Конечно, организм несколько ослаблен. Но, думаю, уже завтра она сможет приступить к тренировкам.

— Что ж, молодые люди. Прошу за мной. Конечно, исход сегодняшних дебатов может оказаться не в нашу пользу. Но, в любом случае, другого выхода, по крайней мере, в ближайшее время я не вижу.

Здание Совета Федерации, как всегда поразило своими размерами. Расположенное на одном из скалистых островов Карибского бассейна, километровой башней оно изящно устремилось ввысь. Увенчанное ярко сияющим солнцем, выполненным из чистого золота.

Шагнув в огромный холл, расположенный на трёхсотом этаже, стразу же оказались в центре внимания.

— Это и есть ваше «тайное оружие»? — Насмешливо спросил высокий седой господин, чьё лицо постоянно мелькало в голографических новостях.

Старик лишь недобро зыркнул. И, приказав, держаться рядом, направился в зал заседаний.

— Наверное, еще длительное время не прекратятся дебаты: следует ли относиться к пришельцам, как к врагам? — Голос Шефа, усиленный тысячами динамиков и транслируемый на всю Солнечную Систему, невольно заставил подобраться. — Возможно, кое-кого огорчит моё мнение. Мне абсолютно наплевать.

В этом вопросе, надеюсь, я выражаю суждение большинства. Можете брезгливо назвать меня закоренелым негодяем. Но, завершив самый странный, тревожный, бестолковый и выматывающий нервы отрезок моей жизни, лично я отношусь к идее внеземной агрессии с чувством глубокого доверия. И баста.

Мы даже не начали боевых действий. И неизвестно, сможем ли победить в этой войне, не подвергая риску превратить большую часть земной поверхности в радиоактивную пустыню. Успеха, как вы понимаете, никто не гарантирует. Я же считаю, что нам просто улыбнулась удача. Что эти несколько человек, — он кивком указал на нашу троицу, — смогли преодолеть все невзгоды, для того, чтобы выступить… скажем так, в роли посланцев.

И, хотя людям нередко фартило на протяжении всей истории, и мы привыкли к везению, не советую на этот раз искушать судьбу.

Вряд ли можно взять верх, если нет войны. По крайней мере, явной. Ведь, закодированные неведомым разумом, самые обычные люди вдруг превращаются в дьявольский сплав зомби и камикадзе.

Как всегда, многие из вас не сделали никаких выводов. Более того, спрятав, подобно страусам головы в песок, постаралось изобразить, что проблемы не существует. А недоумки, подвизающиеся в масс медиа, приспособились даже шутить над происходящим. В эфире, голографической сети и на газетных страницах появились анекдоты. Кстати, хочу сказать, что среди них не было ни одного действительно смешного, не говоря уже об остроумии. Во всяком случае, на мой вкус.

И вот, в своих намерениях я снова не согласен с принятым накануне решением. Поскольку уверен: однажды мы проиграем. Когда? Почему? Каким образом? Пусть над этим думают те, кто считает себя умнее.

Старик обозначил поклон, и его площадка медленно поплыла к покинутой нише. В зале повисло оглушающее безмолвие. Казалось, что можно различить дыхание сотен людей. А от стука множества сердец сейчас заложит уши.

Наконец, механический голос призвал к тайному голосованию. На этот раз притихли мы. Так как именно в эти секунды решалась не только судьба шефа, будущего Земли, но и наша.

Голограмма, изображавшая огромный круг повисла в воздухе. Унылый серый цвет постепенно начал меняться на два, отражающих волю всемирного конгресса. Красный, означавший смерть. И, зелёный. Несший надежу.

— Пойду, покурю, пожалуй. — Кашлянул Александр.

— Мне, если честно, тоже немного не по себе. — Добавил Интаур.

— Успокойтесь. — Безапелляционно заявил я. — Вы же знаете, что лично нам не предъявлено никаких обвинений.

— Так-то оно так. — Возразил Александр. — Но провести остаток жизни, пусть и в роскошной, но, всё же резервации, признаюсь, не входило в мои планы.

Глава 31

Ирина. Слушательница курсов переподготовки космодесантников

— При глобальных катастрофах, равно как и незначительных авариях на кораблях, как во время мира, так и в период боевых действий огромное число приходится на так называемые «комбинированные поражения». Их процентное соотношение, что, впрочем, вполне естественно по мере совершенствования техники, закономерно возрастает. К тому же, космический корабль, оборудованный сверхсложной аппаратурой и различными приспособлениями, сам является «устройством повышенной опасности». Недоскональное следование, или, что гораздо хуже, грубейшее несоблюдение элементарных правил техники безопасности в процессе эксплуатации систем боевого крейсера, а также при обслуживании вооружения, часто приводит к возникновению аварийных ситуаций, представляющих угрозу для здоровья и жизни личного состава. Повреждения корабля в боевой обстановке, такие как разгерметизация корпуса, остановка аппаратуры жизнеобеспечения, в бою или при катастрофе, зачастую служат причиной возникновения своего рода «цепной реакции». Возникают все новые очаги разрушения. Находящиеся в сложной нештатной ситуации космодесантники могут получить различные травмы, условно называемые мною «бытовыми». Причём, как одномоментно, так — и это гораздо хуже! — последовательно! При том, что характеристики их с течением времени могут изменяться.

В связи с этим, мы отработаем некоторые искусственно смоделированные ситуации, в которых одни выступят в роли пострадавших. Другие же, будут иметь возможность проявить себя, выпутываясь из самых разнообразных и сверхсложных комбинаций.

Хочу сказать, что потери космического флота в этой войне имеют ряд специфических характеристик. При ведении боевых действий численность личного состава не только абордажной группы, а всех корабельных сил, выполняющих задачи в боевой обстановке, будет составлять от четверти до трети, поскольку появилась вероятность применения психотропного оружия массового поражения. Остальным же предстоит находиться в резерве, на случай… — Тут инструктор замялся. — …На случай, гхм… в общем, если что-то пойдёт не так.

«Да уж… Хуже не придумаешь». — Как-то отрешённо подумала я. — «Впереди немцы, сзади — грузины с автоматами». Самое же страшное то, что неизвестно, на кого падёт жребий. И — Господи, пронеси! — не хочу быть в группе, которой придётся расстреливать своих. Хотя, если честно, вообще не стремлюсь участвовать в этой дурацкой войне. По чьей-то злой воле с самого начала получившей статус гражданской. Где враг невидим, а убивают мирное население свои же соотечественники.

Пожалуй, единственное, и самое приятное, что понравилось в будущем, то, что теперь все были жителями одной страны. То есть Федерации. Человечество забыло, что такое битвы. И уже лет семьдесят, как — высвободив огромное количество времени и ресурсов — устремилось в космос. И вот — на тебе. Только-только вздохнули свободно, и неведомо откуда пришла очередная напасть.

Абсолютно полное молчание, и какая-то инфернальная бескомпромиссность повергали в ужас. Ведь, если для развязывания любой, мало-мальски значимой заварушки требовалась предварительная обработка мозгов, предназначенных на роль пушечного мяса, то в данном конкретном случае, всё произошло быстро и однозначно. Нас просто стали убивать.

Пленных, могущих пролить хоть какой либо свет, выступив в роли языка, как ни странно, не было. Ибо зомбированный до момента включения заданной программы производил впечатление совершенно нормального, обыкновенного человека.

Изменения психики происходили спонтанно. И до сих пор никто не выяснил, что же служило сигналом, вызывавшим необратимые перемены. Та сотня с лишним несчастных, вступившая в первый контакт, уничтожена полностью. Так что, спросить не у кого. Но самое интересное, что ушли в мир иной, наделав при этом немало бед, они в разное время. Что предоставило врагу некоторую фору, а человечеству стоило несколько миллионов жизней.

Офицер-наставник, закончив лекцию, дал команду перейти к практическим занятиям. В этот раз мне выпала роль раненой при диверсии. По условиям учений, я оказалась парализованной. Задача усложнялась тем, что неизвестно было, все ли, участвовавшие в атаке на корабль пришельцев, успели пройти ментальную обработку.

То есть, абордажная группа, без сомнения, подлежала стопроцентному истреблению. А вот состояние резерва, томившегося в шлюзе в качестве «комитета по встрече» оставалось под вопросом.

Все нуждающиеся в медицинской помощи, волею случая или, вернее, благодаря разыгравшейся фантазии смоделировавших ситуацию умников, попали под опеку «второго эшелона».

Дурацкое положение, доложу я вам. Принимать помощь от супостата. При этом, мучаясь сомнениями: «в самом ли деле это враг или всё-таки свой»? Ведь, если мы в руках «перековавшегося неприятеля» то, скорей всего, выйдя из регенерационных камер, утратим собственную личность, превратившись в таких же камикадзе. И, следовательно, нужно что-то предпринимать. Имеются в виду решительные меры в виде отстрела и умерщвления всеми доступными способами тех, кто оказывает первую помощь.

С последующим самоубийством, в случае возникновения риска подвергнуться зомбированию. Шизиловка какая-то. С такими учителями, человечеству скоро никакие «промыватели мозгов» не понадобятся. Начнётся — да что там, уже идёт полным ходом! — цепная реакция. И, обуреваемые манией сверх подозрительности, люди быстренько уничтожат себя сами. Без помощи извне, предоставленной добросердечными братьями по разуму.

Две девушки пристегнули меня к медицинским носилкам.

— Бластер дайте! — Безапелляционно потребовала я.

— А если мы «уже?..» — Ехидно спросила одна. — Сама пойми, неприятности нам ни к чему.

— Но это же учения. — Как-то вяло возразила я, понимая несостоятельность доводов.

В боевой обстановке, всё будет по-другому. И, просчитав вероятности, скорей всего вынуждена буду уничтожить спасителей при возникновении малейшего подозрения.

Мысли сами собой вернулись на несколько дней назад.

— Мне очень жаль, что никому из вас нельзя инсталлировать военную программу. — Печально констатировал Ал-Ор. — Но, может это и к лучшему. Появляется хоть какая-то надежда, что вы трое не разделите судьбу остальных несчастных.

Да уж. Всех, прибывающих из пояса астероидов, временно селили в резервации на Луне. Если учесть, что она так же подверглась террористическим актам и понесла значительные потери, несложно представить, каким кошмаром всё обернулось для вновь прибывших.

Селениты, лишившиеся близких, смотрели на них как на врагов. Причём, ухитрявшихся пожирать драгоценные запасы, уничтожать питьевую воду. К тому же, в отличие от обычных военнопленных, находящихся в карантинной зоне, их нельзя было употребить даже не простейших работах.

В этом замечательном веке — увы — никто больше не пользовался кайлом и лопатой. Даже элементарные операции выполнялись с помощью атомных резаков и гравитационных ковшей. Которые человек с минимальным воображением тут же, не сходя с места, мог применить в качестве оружия массового поражения.

Для очистки совести, нас троих протестировали с помощью сильнейших психотропных препаратов. Получив дозу, сразу вспомнила теоретически знакомые ощущения: «приход», «горячую» гортань, эйфорию, уменьшение веса собственного тела. Ещё в позапрошлой жизни, директор охранного бюро, в качестве ознакомительной меры подвергающий всех без исключения сотрудников действию «наркотика правды», заставил пройти испытание и меня.

Глядя в печальные глаза Алексея Орлова, вновь удивилась симптому кажущегося роста волос на голове и между пальцами. Констатировала, что внезапно изменилась яркость освещения, появилась смешливость, сильный голод и галлюцинации. Казалось, окружающие висят в воздухе, краска, стекает со стен, образуя на полу замысловатые кляксы.

— В наркотическом трансе растормаживаются сдерживающие центры мозга, но сохраняется память. — Объяснял человек в традиционном белом халате.

Не знаю, остался ли этот обычай с наших дней, или же эскулапы специально нарядились в привычное гостям одеяние.

Но, увы… В обладающие ментальной защитой упрямые головы совершенно ничего нельзя было впихнуть искусственным способом. Ибо гипнозу мы не подвержены вообще. Ни штатные психологи, всю жизнь отдавшие изучению этого вопроса, ни более жёсткие меры, с использованием автоматики, работающей в определённом частотном диапазоне, не дали результатов.

— Всё же, придётся вам пройти хотя бы поверхностный, ознакомительный курс современного военного дела. — В голосе седого человека с внимательными глазами отчётливо читалась лёгкая досада. — Как ни хочу я немедленно приступить к началу операции, выпускать в космос неподготовленных людей не имею права. Мы прикрепим вас к одной офицерских групп, проходящих — ввиду возникновения новых реалий — переподготовку. Думаю, в процессе занятий, пусть чатично, всё же сможете вобрать в себя квинтэссенцию, концентрат знаний. На большее — увы — просто нет времени.

Помнится, Алексей тогда ещё фыркнул. За что удостоился отрезвляющего взгляда Большого Босса.

— Это не надолго. — Вступил в разговор Орлов. — В ближайшие дни, как только выработаем хоть какой-то приемлемый план, все трое перейдут на индивидуальные тренировки. Ну а ознакомится с устройством скафандра, и научиться пользоваться аптечкой, думаю, можно и на общих основаниях.

— Получены данные, что группа прикрытия подверглась нейропрограммированию. — Горошина передатчика, вложенная в ухо, заговорила голосом офицера-наставника. — Всем, кто находился во время атаки в шлюзе, немедленно сложить оружие. Остальным приказываю проконтролировать. В случае неповиновения — огонь на поражение.

Легко ему командовать. Попробуй тут проверь, спеленанная и намертво пристёгнутая к носилкам. К тому же, у нахально улыбающихся кобылиц, идущих рядом, бластеры как раз имеются.

— Ну что, пай девочка? — Недобро оскалилась Инга Саад, высоченная шведка с плоским, каким-то мужицким лицом. — Как смотришь на то, чтобы выполнить приказ?

В сердцах я сплюнула. Всё же, бабы всегда остаются бабами. Сто лет прошло. К их услугам все мыслимые и немыслимые блага. А некоторых хлебом не корми, а дай повыпендриваться.

Надо сказать, что большинство девочек, выбравших профессию десантниц, не отличались… если можно так выразиться, женской привлекательностью. Скорее даже наоборот. Какие-то кряжистые, мосластые фигуры, больше подходящие сильному полу. Широкие запястья. И, по-моему, некоторые из них специально принимали мужские гормоны.

Конечно, в этом просвещённом времени пластическая хирургия достигла немыслимых высот. И отдельные представительницы щеголяли картинно кукольными личиками. Что не сделало их ни на йоту краше. Ибо, ни осанку, ни грацию хирургическим путём привить ещё никому не удалось. Не говоря уже о таких мелочах как нежность или нечто неуловимое, что присутствует во взгляде каждой НАСТОЯЩЕЙ женщины.

Вот эти-то… дамочки бесились пуще всего. Не знаю уж, чем им не понравился мой внешний вид, но с первой минуты, едва вошла в казарму, почувствовала стойкую антипатию местного контингента.

Легонько пошевелив правой кистью, пошарила пальцами за обшлагом рукава. Давно вышедшие из употребления, и ставшие анахронизмом бритвенные лезвия, имеют одну прекрасную особенность. Их без труда можно спрятать где угодно. Вот и я, по примеру героев американских детективов, просмотрев утром вероятности, выпросила у Сашки — для чего пришлось топать через весь плац — один экземпляр.

К счастью, эту его прихоть господин Орлов счёл нужным удовлетворить. И, наотрез отказавшемуся уничтожать растительность на лице с помощью пены Сашке где-то достали десяток упаковок «Спутника».

Нейлоновые ремни, выдерживающие нагрузку в несколько тонн, не были рассчитаны на подобное варварское обращение. Вывернув ладонь, незаметно перерезала один. Мельком глянув на несколько секунд вперёд, выбрала подходящий момент и переложила тоненькую металлическую полоску в другую руку.

Уже подплывая к медицинскому блоку, в котором находились регенерационные камеры, освободила ноги.

Конечно, не очень спортивно бить товарок сзади. Извиняет лишь то, что их было трое. И все такие здоровые. Во всяком случае, мои «метр шестьдесят восемь» не шли ни в какое сравнение со слоноподобными фигурами десантниц.

Двум-трём подленьким штучкам научил Ал-Ор. Перед отправкой в казарму, как-то жалостливо окинул взглядом мою хрупкую фигурку, явно созданную природой не для мужских дел, и предложил заполнить «некоторый пробел в образовании». В общем, после нескольких часов мытарств, с горем пополам научилась попадать в любую из трёх болевых точек, показанных им. Силы для этого особой не требовалось, а эффект достигался практически мгновенно.

Тётя-лошадь, которой на вид было лет тридцать, ещё валилалсь на пол, а я уже подхватила стреляющий ядовито синей жидкостью агрегат, имитирующий бластер. Замечательные свойства краски отнюдь не ограничивались декоративной функцией. И, при попадании на кожу вызывали временный паралич, сопровождаемый, к тому же, противным зудом. Вдвойне неприятным оттого, что почесаться невозможно.

— Ах ты, сука! — Завопила амазонка с капитанскими нашивками. — Да я тебя!

Но действия яда началось, и она присоединилась к двум подругам. На всякий случай, пульнув в первой потерявшую сознание жертву, я спокойно улеглась на носилки и, набрав команду, направилась на свидание с условным «Доктором Айболитом». Ибо, выполнение приказа не избавляло от ранее присвоенного статуса пострадавшей при аварии.

Плавно вплыв в санчасть, обнаружила, что там скопилось около десятка подобных мне бедолаг. И взгляды, пылающие ненавистью, не сулили ничего хорошего. Эх, свела ж судьба. Ну, не виновата я, что папа с мамой наградили более привлекательной внешностью. Да и рост для женщины, по-моему, не самое важное. И вот, окружённая кучкой злобных фурий, у которых «не сложилось» в мирной жизни, вследствие чего был избран нынешний путь, я тихонько забилась в угол, ожидая сигнала отбоя.

«Господи, какая же это глупость». — Свербело в голове. — «Раз за разом отправлять на верную смерть новые и новые подразделения. И получать взамен неизвестно что».

Хоть бы они расстреляли супостата, что ли? Но, как объяснил Ал-Ор, это не так-то просто. К тому же, техника пришельцев оказалась не то чтобы на порядок, но все же немного совершеннее. И любая атака, попросту отражалась каким-то хитрым искривлением пространства. Ракеты, начинённые боеголовками, по неизвестной траектории отправлялись Бог знает куда. Не причиняя абсолютно никакого ущерба врагу и добавляя человечеству, ещё одну головную боль. Ибо, пусть через сто, или тысячу лет, куда-то же они прилетят…

К счастью, вероятности показывали, что спустя пару дней всё кончится. В смысле, обучение с дамами, бывшими гордостью космического флота. И, наконец, в окружении Сашки, ироничного Ал-Ора и галантного Инатура я опять почувствую себя леди. А не Золушкой среди вредных старших сестёр.

Кстати, существовало чёткое разделение на мужские и женские отряды. Наверное, потому, что в присутствии сильного пола, милые дамы просто стеснялись в полной мере проявлять «лучшие» черты характера. Снимаю шляпу перед высоколобым, решившим использовать бабскую стервозность и сопутствующую ей агрессию на благо человечества.

И, знаете что? Пробыв неделю в армии будущего, поневоле стала склоняться к точке зрения этого, как его… В общем: «удел мужчин — воевать. А мы, слабые существа, с радостью возьмём на себя заботы об отдохновении воинов».

Наконец, прозвучал отбой. Что-то шипя, боевые подруги покинули помещение.

Я же, набрав номер на наручном дисплее, соединилась с Сашкой.

— Привет!

— Здравствуй, Амазонка! — В голосе будущей грозы внеземных форм жизни сквозила усталость. — Уже освободилась?

— Да, а ты?

— Где-то через пол часа. Как раз сейчас местные Терминаторы пытаются выяснить, на что способен варвар, только что подписавший контракт.

— Смотри там, не отправь никого на тот свет! — Пошутила я.

— Убьёшь их, как же. — Чертыхнулся Сашка.

Разговор сопровождался звучными шлепками и изрядным сопением. Но, судя по бодрому тону, моему кавалеру не грозило выйти из схватки инвалидом. Конечно, будь его противником Ал-Ор, или некто подобный, с изменённым метаболизмом и инсталлированной боевой программой — тогда да. Но, к счастью, такие встречались не то, чтобы редко, но не слишком часто. И ратная подготовка космического флота велась старым, дедовским способом.

Приняв душ, одела белое платье. И, вызвав флаер, устремилась к месту свидания. В этот раз, спеша увидеть как можно больше, договорились побывать в Венеции. Которая, судя по голограмме, ничуть не изменилась за прошедшую сотню лет. И, вопреки утверждениям паникёров, совершенно не собиралась тонуть.

Глава 32

Александр. Будущий член спецподразделения

— Ну что, пока?

Показалось, что в глазах Иришки разглядел затаенную грусть.

— Пока. — Я нежно пожал тонкие пальцы и легонько коснулся губами щеки. — Что говорят вероятности?

— На днях начнём тренироваться с Ал-Ором. — Ответила девушка. — Ох, скорей бы.

— Задолбали? — Участливо спросил я.

— Не то слово. — Отмахнулась Иришка. — Сначала лезли с расспросами. Но, поскольку, ты ж понимаешь, рассказать правду не могла, как-то так получилось, что настроила всех против себя. Хотя… — Задумчиво добавила она. — Я и так не из их стаи.

— Это точно. — Рассмеялся я. — В шеренге бравых гренадёрш выглядишь случайно залетевшей канарейкой.

— Да иди ты. — Отмахнулась Иришка.

Приподнявшись на цыпочки, чмокнула в щёку и быстро забралась в кабину флаера.

Посмотрев вслед быстро удаляющейся машине, я подошёл к парапету. Крыша, на которой располагалась стоянка, взметнулась на добрые три сотни метров. Венеция, волей-неволей вынужденная уступить веяниям времени и приютившая невдалеке от исторических сооружений мегаполис будущего, лежала как на ладони.

Мы чудно провели время. Посмотрели шедевры Босха в Палаццо Дукале, постояли, пытаясь разглядеть свои колеблющиеся отражениями на мосту Понте де Риальто. Не знаю уж, каких усилий это стоило потомкам, но вода в каналах оказалась абсолютно прозрачной. На устланном мелкой галькой дне совершенно не заметили мусора. А литые бронзовые ограды сияли, подобно пожарному колоколу.

«Пожалуй, хорошо бы отпраздновать здесь свадьбу». — Промелькнула мысль.

Несказанно изумившись, попытался проанализировать своё состояние и, запутавшись, чертыхнулся. Как-то само собой получилось, что нас с Ириной все сразу восприняли как пару. Что, в общем-то, неудивительно. Во-первых, мы из одной эпохи. И, держась вместе и общаясь практически каждый день, волей неволей помогали друг дружке быстрее адаптироваться в внезапно изменившемся мире.

К тому же, Ирина — единственная из окружающих, кроме Интаура, остававшаяся загадкой. Ну, какое, скажите удовольствие, видеть рядом женщину, мысли и чувства которой словно на ладони? Ведь всем, без исключений людям, а милым созданиям в особенности, свойственны перепады настроения. И, обладая сверх восприятием, я вольно или невольно постоянно буду в курсе. И, даже пытаясь сознательно «игнорировать» подругу, не смогу удержаться, чтобы не просканировать окружающее пространство. Так, на всякий случай.

Непроизвольно, просто в силу появившейся в последнее время привычки, включил сверхвосприятие. Мысли копошащихся далеко внизу не представляли особого интереса. Немного напрягшись, вдруг совершенно случайно, уловил отблеск злобы. Сфокусировавшись, начал пристально шарить вокруг, недоумевая всё больше и больше.

Наконец, когда до вызвавшего тревогу отпечатка чужой воли осталось около десяти километров, понял, что источник ненависти находится вверху. Ещё не сознавая, что делаю, автоматически запрыгнул в кабину и рванул в небо. Десять километров — ничто для быстроходного воздушного судна. Тем более что оппонент нёсся навстречу. Зайдя чуть сбоку и развернувшись так, что от перегрузок затрещали кости, пристроился в хвосте флаера, избравшего целью башню, с которой только что стартовал. И, за какие-то доли секунды до столкновения, обрушил массу своего летательного аппарата сверху. Калеча воздушное такси, сбивая с курса, и ввинчиваясь в безумный, крутой штопор вместе с протараненной машиной.

«Вот и всё». — Промелькнула разочарованная мысль. — «Не будет свадьбы в Венеции. Не вложишь полученный авансом центнер золотых слитков в акции какой нибудь из российский корпораций. Ничего больше не будет». Земля стремительно мчалась навстречу. Наверное, от удара произошел разрыв внутренних органов, так как изо рта и носа шла кровь. Её солёный, отдающий железом вкус вызвал позывы рвоты и я, содрогаясь от отвращения, загадил кабину. Впрочем, возможно подобная реакция вызвана кратковременным состоянием невесомости, которое испытал второй раз в жизни.

К великому удивлению, свет не померк. Ангелы не спешили по грешную душу, и уж подавно не мерещился чёрный зев тоннеля, с зарождающимися в глубине отблесками, знаменующими переход в новый мир.

Флаер завис в пяти метрах над землёй. С трудом покрутив головой, выяснил, что варварски подбитая мною машина находится в паре метров сбоку. Так же зажатая статическим полем, она производила удручающее впечатление. Но ещё хуже оказалось то, что её обитатель, в отличие от меня, ограниченного нехваткой времени, был пристёгнут. Что позволило ему сберечь кости в целости и сохранности. И, конечно же, давало противнику неоспоримое преимущество в предстоящей схватке.

Даже не пытаясь анализировать его состояние, ибо в затуманенном ненавистью сознании зомби преобладала лишь одна эмоция, я начал поспешно выбираться. Выброс адреналина помог как-то справиться с болью. Найдя кнопку аварийной посадки, отключил защитное поле, спасшее мою непутёвую жизнь и, приземлившись, кубарем выкатился из кабины.

Ожидавший камикадзе сжимал нож и, полностью отключив посторонние мысли, я сосредоточился на смертоносной полоске металла. Должно быть, в последние минуты его организм на всю катушку использовал все ресурсы. Ибо всё, что мне удавалось — это с большим трудом уходить от стремительных атак. Но не более. Пору раз взяв на приём руку противника, с горечью констатировал, что та скорее похожа на мрамор. Ни вывернуть кисть, ни надавить на одну из многочисленных болевых точек, показанных Маратом, никак не удавалось. К счастью, зачатки айкидо он успел передать. И теперь, глядя в глаза костлявой, я имел возможность довести их до совершенства. «Если выйдешь из схватки живым, считай, что достоин звания мастера». — Утешил себя. — «Во всяком случае, более серьёзного экзамена не сможет устроить никто».

Мы кружили в смертельном танце с переменным успехом. Ни я, ни он не могли взять верх. Промахиваясь с завидным постоянством, нападавший поднимался, и с маниакальным упорством продолжал атаковать. Я же, используя инерцию его движения, норовил отойти в сторону, подло подставив ножку. Хотя, если учесть, что оружие было у него, то о каком честном поединке может идти речь?

Наконец, греческая Небожительница Сотис, которую египтяне называли Сопдет, на минутку отвернулась от взятого под опеку маньяка. Кто знает, какие дела отвлекли Богиню звезды Сириус с коровьими рогами, покровительствующую мертвым? Для меня это так и осталось загадкой. Во всяком случае, очередной раз пропахав носом пластобетон тротуара, зомби выронил нож.

Звон, в котором при других обстоятельствах не нашёл бы совершенно никакой эстетики, райской музыкой отозвался в ушах. Отлетев на метр, кинжал лёг остриём к владельцу. И, моментально считав намерения, я прыгнул, сделав сальто. Рука врага, только и успевшая что сомкнуться на лезвии хрустнула, а покалеченный камикадзе жалобно ойкнул. Не теряя времени и стремясь развить подаренное судьбой преимущество, я совершенно неспортивно с разворота ударил ногой в лицо.

Он как-то сразу обмяк. Из разбитого, превратившегося в лепёшку носа брызнула кровь и тот, кто только что едва не лишил меня жизни, потерял сознание.

Я снял поясной ремень и, от греха подальше связал проигравшему руки за спиной. Ещё не затянул толком узел, как послышался вой сирены и, прямо на голову, спикировало сразу несколько полицейских катеров.

«Как всегда вовремя». — Усмехнулся я.

Хотя, если быть честным, я не совсем справедлив к стражам порядка. Ибо всё происшествие, начиная поспешным стартом с крыши небоскрёба, и заканчивая финальным пинком в искажённую злобой харю, не заняло больше минуты. Вряд ли в моём времени кто-то смог бы среагировать быстрее.

— Положите руки за голову, и не делайте резких движений. — Бесстрастно произнёс страж порядка.

Усиленный динамиком голос отдавал металлом, а недвусмысленно направленные на меня стволы бластеров отбивали всякую охоту не подчиниться. В конце концов, это я в курсе, что герой. Для вновь прибывших же — всего лишь участник столкновения двух воздушных машин. И, кто знает, может, обуреваемый яростью, я просто избил ни в чём не повинного человека.

На запястьях опять щёлкнули наручники и, пригнув голову, меня усадили на заднее сиденье полицейского флаера.

— Его нет в нашей базе данных. — Молодой посмотрел, как-то странно. — А второй?

— С этим всё в порядке. — Шахтёр с одного из астероидов. — Прибыл на Землю около года назад закупать оборудование. И, в связи с введением карантина, вынужден был задержаться на неопределённый срок.

— Что ж, всё ясно. — Резюмировал старший. — И, щёлкнув выключателем, доложил. — У нас задержанный. Предположительно один из этих… — Ну, наконец-то. Я вздохнул с облегчением. Сейчас всё выясниться и меня, как и положено герою, с почестями отпустят восвояси. Однако то, что услышал дальше, заставило широко раскрыть рот от удивления. — Никаких сведений не обнаружено. Нет отпечатков пальцев, сканирование сетчатки глаза ничего не дало. Срочно требуется карантинная команда. — И повернулся к напарнику. — Премия нам точно обеспечена. С начала террористических актов это первый, кого удалось взять живым. — Мужики, вы чё? — Только и смог вымолвить я.

— Заткнись уж. — Старший беззлобно ткнул меня в зубы. — У меня месяц назад от рук вашего брата семья племянника погибла.

От растерянности я даже забыл увернуться. Выплюнув выбитый зуб, лихорадочно соображал. Сканирование мыслей не предвещало ничего хорошего, и поэтому предпочёл не обострять ситуацию. Ибо с их точки зрения всё выглядело более чем логично.

На видео, уже скачанном на бортовой терминал, можно прекрасно разглядеть, как со стоянки взмывает моя машина. И, бескомпромиссно таранив мирно заходящий на посадку флаер законопослушного обывателя, валится вниз. Записи же художеств камикадзе, и его бравой попытки «пописать меня в натуре» увы, не имелось. Наверное, эта площадка, чуть не ставшая последним местом, виденным мной на земле, находилась в мёртвой зоне.

— Свяжитесь с… я назвал фамилию Большого Босса. — Я сотрудник спецподразделения, подчиняющегося лично члену Совета Федерации.

— Замолчи. — Сидящий на месте пилота человек замахнулся рукояткой бластера. — А то я тебе так свяжусь.

Ещё раз коснувшись простых и незатейливых размышлений, и, поняв, что спорить бесполезно, я уселся поудобнее и стал ждать. Не в первый раз, не в последний… Да и не мы придумали, что «ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным». В конце концов, другого выхода просто не было. И, не взлети я столь поспешно, уже давно был бы мёртв, погребённый под обломками небоскрёба. Можно, было, конечно, просто дать дёру. Но, к счастью, рефлексы оказались быстрее разума. И, честное слово, я даже начал гордиться. Ибо эта маленькая деталь давала полное право называться человеком.

— Он велик, грандиозен и огромен. — Бессвязно бормотал под завязку накачанный наркотой недавний противник. — Внутри него заключён свет, который вышел наружу лишь после отступления царства Тьмы. Излучая сияние, он породил мир. Создав гигантских чёрных птиц, которые разнесли пламя в своих клювах до самых отдаленных уголков.

— Чёрт те что. — Пробормотал я, прихлёбывая кофе из пластмассового стаканчика. И, повернувшись к Орлову, спросил. — Вы что нибудь понимаете?

— Похоже на один из древних мифов чибча-муисков. — Пояснил Алексей. — Их Бог-пространство, Чиминигагуа, что переводится как «нечто огромное» выполнял именно такие функции. Кстати, по современным представлениям, описание Чиминигагуы вполне соответствует представлениям о рождении Вселенной в результате Большого Взрыва.

— Нам-то от всего этого какая польза? — В моём голосе, помимо воли звучала усталость.

— Честно говоря, пока не представляю. — Задумчиво пробормотал Орлов. — Но, это первый, кого удалось взять живым. И, если бы не вы, Саша, информации к размышлению имелось бы гораздо меньше.

— Пустяки. — Стараясь не морщиться от боли, как можно небрежнее бросил я. — Обращайтесь, если что.

Алексей усмехнулся, давая понять, что оценил шутку.

— Хочу ещё раз принести извинения за действия работников полиции. Но, вы должны понять…

— Да всё нормально. — Отмахнулся я. — Взятая в будущее привычка не ожидать от стражей закона ничего хорошего, давал о себе знать. Как говориться, жив, на свободе — и слава Богу! Ириша, начавшая с ходу качать права, как-то странно посмотрела, едва я высказал желание не давать делу ход. К счастью, Орлов и Большой Босс, которого он за глаза именовал Стариком, придерживались моей точки зрения.

— Что ж, Саша. — Восстанавливайтесь. — Приказал Орлов. — А с утра, жду всех троих. Шефу удалось, наконец, убедить совет принять его условия. И, с завтрашнего дня вы получаете официальный статус спецподразделения при Совете Федерации.

Я мысленно присвистнул. Круто! Вот так вот, «из грязи в князи» не предполагал вознестись даже в самом кошмарном сне. Скорость, с которой обрушилась лавина событий, просто ошеломляла. Ещё какой-то месяц назад не мечтавший ни о чём, кроме как отомстить за смерть Марата и тихонько залечь на дно, чувствовал, что водоворот судьбы затягивает безвозвратно. Не оставляя никаких шансов выбраться в обозримом будущем.

К слову, колотушек мне больше не досталось. Прибывшая карантинная команда, не сразу, но всё же разобралась в обстановке. Вкололи обезболивающее и, как-то походя попросив прощения, передали на попечение Орлова. Что ж, и на том спасибо.

Интересно, не связано ли происшедшее с тем, что сегодня двадцать первое число? Может, в прошлой жизни я был французским королём Людовиком шестнадцатым? Которому однажды предсказали, что цифра двадцать один станет для него его роковой?

И действительно, двадцать первого июня тысяча семьсот девяносто первого года, самодержца арестовали революционеры, когда тот пытался бежать из мятежного Парижа. Через год и три месяца, двадцать первого сентября бедолагу вынудили отречься от трона. А двадцать первого января тысяча семьсот девяносто третьего — неблагодарные соотечественники отрубили королю голову.

— Пойдём, я провожу. — Ирина взяла за руку.

Я согласно кивнул, не переставая думать.

— Угу.

— Да что с тобой? — Удивилась она. — Или, пропустив пару ударов, мой рыцарь совсем расклеился?

— Да так… — Засмеялся я. — Глупости разные лезут в голову.

— Ну-ка, ну-ка? — Вопрошающе воззрилась на меня Пифия.

— Да вот, размышляю о магии чисел.

— Так, сегодня вроде ж не тринадцатое? — В голосе девушки звучало недоумение.

— Да не-е. — Протянул я. — Тринадцатое, как раз мне очень даже нравится. — Во всяком случае, в этот день со мной ни разу ничего страшного не произошло.

— Всё-то у тебя не как у людей. — Ехидно заметила Ирина.

— Между прочим, несмотря на то, что в народе принято всячески ругать «чёртову дюжину», Орел на гербе США имел в каждом крыле по тринадцать перьев. В состав североамериканского государства первоначально входило как раз тринадцать штатов. Которые приняли девиз, состоявший о именно из тринадцати букв («E pluribus Unum» — «Из многих Единое»). А когда Джордж Вашингтон впервые поднимал флаг США, прозвучал торжественный салют ровно из тринадцати залпов!

— Я и говорю, ненормальный. — Покачала головой невесть почему вдруг рассердившаяся Иришка. — А то, что символом и тайным образом твоей любимой цифры стало изображение женского скелета, который, оскалившись, быстро движется, держа в костлявых руках косу, срезая на ходу траву, среди которой видны изрубленные части человеческих тел, тебе ни о чём не говорит?

— Ну и что? — Фыркнул я. — Стоит скелету пройти немного вперед, как тут же показываются конечности вырастающих из земли людей…

Но пифия, у которой, наверное, на то имелись свои причины, не желала сдаваться.

— Вот смотри: Филипп, удачливый и победоносный царь древней Македонии, присоединив свою, ставшую тринадцатой, статую к изваяниям дюжины высших Богов, внезапно погиб, убитый в театре.

Далее: На тайной вечере Христа с апостолами — вместе с Иудой Искариотом — было тринадцать сотрапезников.

Тринадцатая глава Апокалипсиса посвящена описаниям великих бедствий, которые сопровождают приход Антихриста, страшного Зверя из бездны.

Еврейская каббала перечисляет чёртову дюжину злых духов. И так далее, и тому подобное…

— Да ладно тебе, Ириш. — Примирительно промямлил я. — Подумаешь. — К тому же, не подскажешь, какого числа мы впервые увидели друг друга?

— В ведь верно. — Ахнула она, тут же сверкнув очами. — Так ты хочешь сказать?..

Но я уже одел респиратор, с чистой совестью погрузившись в имеющий температуру человеческого тела физиологический раствор.

Послал же Бог всезнайку на мою голову!

Глава 33

Интаур. Боец спецподразделения

Попадание из радиоружья, специально созданного нынешними учёными для отработки ситуаций, приближённых к боевым, отозвалось неприятным содроганием космических доспехов. А несильный, но довольно ощутимый удар током, призванный, как понимаю, способствовать усилению эффекта, огненной вспышкой сверкнул в мозгу. Перед глазами моментально поплыли круги, и вдруг почувствовал, что вместе с кучей металлопластика, называемого десантным скафандром камнем падаю вниз.

— Вы получили ранение третей степени тяжести. — Доверительно сообщил нежный девичий голосок. — Условно парализована правая рука. Имеются повреждения в серверах модуля.

Наверное, совершил ошибку, выбрав женский тембр. Ибо неприятные вещи гораздо легче, выслушивать, когда те произносятся грубым сержантским рыком. Что-то вроде: «Рядовой Интаур. Только что вы превратились в начинку вашей консервной банки. Между прочим, обошедшейся налогоплательщикам в очень кругленькую сумму. За проявленную нерасторопность объявляю два наряда вне очереди. Ну, а если позволишь неприятелю поджарить собственную задницу — получишь все пять»!

Процессор, запрограммированный инструктором на всевозможные бяки, тут же обездвижил «условно поражённую» конечность. Отдав команду взлететь, обнаружил, что скорость упала, что значительно снизило манёвренность. В общем, по всему выходило, что в данный момент представляю не что иное, как идеальную мишень.

Кое-как пытаясь увернуться, то и дело меняя направление, всё же решил продолжить атаку. Положение осложнялось тем, что в роли противника выступал бездушный автомат. Большой Человек, волею которого было создано наше спецподразделение, после первых же «спаррингов» с подготовленными, но всё же обычными десантниками, моментально раскусил мою хитрость. Те, стоило лишь слегка коснуться податливого сознания, превращались в послушных марионеток. Расстрелять которых не представляло труда даже для такого неискушенного вояки как я.

— Надеюсь, вы понимаете, для чего вас наняли? — Холодные глаза смотрели насмешливо. Я слегка кивнул. Удивительно, но этот, совершенно заурядный в ментальном плане человек, обладал загадочной внутренней силой. Впервые за всю жизнь у меня не возникло желания не то что проделать один из ставших привычным фокусов, но даже дотронуться до его ауры.

— Извините. Не смог удержаться.

— Мне-то что. — В его голосе помимо воли звучала усталость. — Суть в том, что тот, с кем в скором времени предстоит встретиться вашему отряду, не позволит вытворять подобные штучки. Скорей всего, он сам привык диктовать правила. И, боюсь, условия игры будут не очень благоприятными.

Придя к выводу, что глупо изображать летающую мишень, дал команду снизиться. Едва подошвы коснулись земли, усилил защитный экран. Благо мощности, поддерживающие работу гравитационных компенсаторов, высвободились, предоставляя возможность потрепыхаться ещё чуть-чуть. Вообще-то, идеальный бой должен заканчиваться полным уничтожением противника. Вот только дело в том, что никто не знал, как супостат выглядит. И в каком количестве прибыл в заселённое людьми пространство.

С трёх сторон пикировали механические монстры, поливая огнём трещавшую по всем швам защиту. Повреждённая рука тоже не прибавляла шансов. Но, всё же, я не привык отступать. В дело вступили «лазеры». Две из трёх мини-крепостей вспыхнули, войдя в милый сердцу штопор. Оставшийся же ударил инфразвуковой волной.

Теоретики чёртовы. Дьявольское изобретение, пробрав до мозга костей, заставило покрыться гусиной кожей. И без того раскалывающаяся от удара тока голова, отозвалась колокольным звоном. Понимая, что начинаю терять сознание, обречёно выпустил последний аргумент, в виде реактивных снарядов. И, уже погружаясь в забытьё, с чувством злорадного удовлетворения понял, что попал.

Как же, размечтался. Аптечка автоматически привела в норму, вколов что-то, вызвавшее зуд во всём теле. Негодяи. Если уж суждено «погибнуть», то сейчас самое время. Достойная смерть для мужчины: израсходовав практически весь боезапас и уничтожив целых три учебных робота, отойти в мир иной.

Но, как видно, у организаторов балагана на сей счёт имелось своё и, что самое печальное, совершенно не совпадающее с моим мнение.

«Цель справа». — Напомнил звонкий голосок. — «Энергии осталось не более тридцати процентов. Если учесть, полное отсутствие вооружения, в данный момент наиболее оптимальным является активация режима самоуничтожения. В соответствующей обстановке, естественно».

Последнее слово, вылетевшее из дорисованных воображением нежных уст, добило окончательно. Не-ет, как только кончится сегодняшняя тренировка, «уволю» к чёртям собачьим обнаглевшую лахудру. И поставлю хриплый, прокуренный тембр. С обязательным употреблением ненормативной лексики.

Наверное, для пущей достоверности, не на шутку распоясавшаяся куртизанка отключила боковые серверы. С трудом переступая, стал поворачиваться вокруг своей оси, размышляя, кого выбрать в качестве «наиболее оптимального варианта».

Собственно, ассортимент не велик. Да что там, он полностью отсутствует. «Противников» осталось двое. Один, должно быть, как и я истративший все заряды, кружил в нескольких километрах. Да нечто, по виду напоминающее бронированную черепаху, надсадно урча, приближалось, громоздко переваливаясь через барханы.

Внезапно захотелось снять шлем и полной грудью вздохнуть жаркий, пахший пылью и горячим песком воздух пустыни. Однако бездушная мамзель тут же решит, что «биосистема подверглась разгерметизации». И моментально спишет меня со счётов. На этот раз окончательно.

Что ж, пора. Определившись с целью, приказал процессору рассчитать траекторию движения. И, включив режим самоуничтожения, зажмурился.

«Вы, все трое, возможно окажетесь в таких условиях, что вынуждены будете использовать потенциал на все сто». — Бесстрастно напутствовал утром Ал-Ор.

Собственно, настоящая работа ещё не начиналась. И действия в группе, отработка скоординированности и стандартного комплекса приёмов ещё только предстоит. Сейчас же, каждый в отдельности «просто знакомится» с возможностями стандартного вооружения. Представляющего помесь скафандра, малой мощности летающего танка и докучливого, проевшего плешь ментора.

Александр сейчас отдувается в Антарктиде. Ирине же досталась акватория Тихого океана. Хорошо, если поблизости имеются острова. Ибо вести бой над безбрежной гладью, почему-то казалось на порядок страшнее. Хотя, через пару дней, когда Ал-Ор, посоветовавшись с руководством отдела, решит, что мы готовы и перенесёт занятия в околоземное пространство, сегодняшние трудности вполне могут показаться детской забавой.

«Банзай!» — Само собой всплыло в памяти.

В моём, таком милом и уютном мире, который Саша с Ириной почему-то невзлюбили с первого взгляда, никто не кричал подобных глупостей. Однако, усмехнувшись почему-то онемевшими губами, прошептал почёрпнутое из игровых исторических представлений слово, и прыгнул.

«Поздравляю». — Спустя несколько секунд раздался вызвавший позывы рвоты голосок. — «В данной конкретной ситуации вы реализовали представившиеся возможности и ресурсы оборудования на девяносто два процента. Упущения допустимо списать на ранение. Но, всё же…»

«Заткнись, железяка». — Под нос пробурчал я.

«Напоминаю, что вы не вправе отдавать приказы обучающей программе. Подписав контракт, вы обязались пройти полный курс тренировок, беспрекословно следуя инструкциям». — Принялась нудить вавилонская блудница.

«Да чтоб тебя!»

«Повторяю, вы не имеете полномочий…»

По-прежнему не раскрывая глаз, я расслабился и стал ждать прибытия спасательной партии.

— …Дельфины такие славные! — В голосе Ирины слышалось неподдельное восхищение. — Никогда не думала, что кто-то из морских обитателей может не испугаться.

— Вы тренировались под водой? — Спросил я.

— Энергии уходит меньше. — Пояснила девушка. И, обесточив гравитационные генераторы, тем самым высвобождаем ресурсы на усиление защитного экрана. К тому же, коэффициент преломления лазерных лучей в жидкой среде…

Что да, то да. Умница. Невозможность применять лучевое оружие, плюс, гораздо меньшая скорость кинетических снарядов даёт десантнику неоспоримые преимущества в далеко не равной сватке. И, судя по сияющим глазам, девушка сегодня вышла победительницей.

Чего нельзя сказать об её кавалере. На чьём лице почему-то переливался всеми цветами радуги огромный синяк. Стало любопытно, где можно заработать подобное украшение, если несколько тонн суперсовременнейшей аппаратуры предназначены исключительно для сохранения в целости и невредимости хрупкой плоти?

Хотя… Я, помимо воли усмехнулся. Свинья всегда грязь найдёт. Всё же, не удержав любопытства, подошёл к Ал-Ору. Который, вернувшись в родное время, внезапно утратил пугающую и интригующую загадочность, превратившись в вполне заурядного «Хомо Сапиенса». И, осторожно дотронувшись до мозга, вызвал желание обсудить тактические ошибки брата по оружию. Одновременно тяжко вздохнув. Если уж этот человек, сумевший не сойти с ума после варварской инсталляции боевой программы и оставивший в пыли арены гору трупов так податлив, то что говорить об остальных?

Неведомая и страшная сила, пришедшая из глубин космоса, пугала неимоверно. Задавшись целью очистить землю от населения и избравшая дьявольским оружием самих обитателей, она внушала непреодолимый ужас, граничащий с паникой. Самым страшным казалось предположение о собственной уязвимости. Ибо никогда, ни при каких обстоятельствах не смогу жить, подчиняясь чужой воле. И, скорее всего, лишусь рассудка, пытаясь выиграть ментальную схватку.

Я тряхнул голосовой, отгоняя наваждение. Всё же, как здорово, что неведомый враг выбрал это измерение. Ведь, приди он в мой родной мир — и всё было бы кончено в считанные дни. Ибо, живущие неторопливо и размеренно, мы бы оказались в очень незавидном положении.

— Хочу сделать вам замечание, Саша. — Послушно следуя команде, подал голос Алексей Орлов. — Конструкция скафандра не допускает никаких усовершенствований, выполненных кустарным способом. И напоминаю, что в реальной боевой обстановке ваша опрометчивая выходка запросто могла привести к летальному исходу.

— Понял вас, Алексей. — Склонил голову горе-изобрататель. Впредь буду знать.

— Сейчас вас ждёт отдых. После чего всем собраться в аудитории при арсенале. По решению Старика, вы первые, кто опробует в деле новый вид оружия. Я говорю о автономных десантных капсулах, подвергающихся практически мгновенной модификации и позволяющих находиться в открытом космосе до двухсот часов.

Александр только присвистнул. Да и мне, если честно, стало не по себе. Это же больше недели. Если быть точным, восемь дней и восемь часов. И всё это время, придётся обходиться без ванны. Не говоря уже об однообразии рациона.

— Корпус из сплава титана и пластостали позволяет считать его практически неуязвимым. Даже полностью истратив энергию, любой из вас может выдержать средней силы динамический удар. Сравнимый с попаданием кумулятивного снаряда или падением на голову высотного здания. Кассета с бомбами позволяет поразить до трёхсот целей одномоментно. Что немаловажно, боевая трансформирующаяся капсула может действовать как в режиме робота, так и в качестве радиоуправляемой модели. И, даже потеряв сознание, член десантной группы продолжает оставаться в строю, ведомый товарищем. К сожалению, при дистанционно управлении, значительно теряется мобильность и точность выполнения команд, что снижает вероятность успеха.

Орлов демонстрировал образец чудо-техники, стоявший в большом ангаре, гордо именуемой «аудитория». Сооружённый на скорую руку сарай, из стен которого во все стороны торчали какие-то рёбра и детали строительных конструкций, производил удручающее впечатление.

«Предусмотрительность — вот основа, на которой базируется победа». Наверное, именно таки девизом руководствовались создатели этих монстров. Помимо разрушительного боезапаса, справа на корпусе была установлена лазерная пушка. Мощность которой на порядок превышала силу ручных бластеров, входивших в комплект вооружения скафандра. Механические манипуляторы позволяли поднимать и перемещать до ста тонн груза. А радиоактивная защита давала возможность находиться в эпицентре небольшого ядерного взрыва. Помимо всего прочего, для уничтожения неведомых пока форм жизни имелось что-то вроде электрошокера. Способного поразить цель разрядом до тридцати тысяч вольт.

Для ремонта в полевых условиях были дуговая и газовая сварка, практически полный комплект запасных частей и множество самых разнообразных наворотов.

Ультра и инфра звуковые генераторы, долженствующие вселять в нас чувство уверенности, дополняли картину. И, конечно же, модифицируемые капсулы могли не только совершить посадку на любую планету, с тяготением до 2g, но, что немаловажно, самостоятельно выбираться на орбиту.

Единственная трудность состояла в том, что те, кто должен отдавать приказы, сами становились послушными марионетками, покорными чужой воле.

Сколько роботов мы расколошматили, и какое количество сложенных из громадных бетонных блоков макетов зданий разрушили я, честное слово, вспомнить затрудняюсь.

Снаряды и бомбы считали не поштучно а тоннами. Пустыня, служившая полигоном, надолго запомнит нашествие троих гостей из прошлого. После нескольких дней неустанных тренировок технари, постоянно консультировавшие наш маленький отряд, стали поглядывать с заметной опаской. Им, чьими руками и силой разума были созданы эти чудовища, лишь при полевых испытания стало ясно, какого джинна выпустили из бутылки.

И, наверное, стоявший над всем этим член Совета Федерации не раз покрылся холодным потом, представив что случиться, если его догадка окажется не верна. Ведь эти маленькие катера или, вернее, большие скафандры, могли наделать немало бед. Покрытые специальным составом и практически невидимые для радаров, модифицируемые капсулы, даже в таком мизерном количестве представляли реальную угрозу для жизни если не на всей планете, то, по крайней мере, на любом отдельно взятом континенте.

Ковровое бомбометание — страшная тактика. Если же учесть, что при ведении боевых действий предполагалось использовать ядерные заряды, думаю, многим, очень многим политикам, взявшим на себя ответственность, становилось не уютно.

Сравняв с землёй очередной полигон, мы выстроились крином и устремились за пределы атмосферы.

Неощутимая, но, всё же, подразумевающаяся жара и клубы пыли, поднятые взрывами на добрую сотню метров, действовали угнетающе. Оставшийся позади «город» лежал в руинах. И вряд ли мы вернёмся сюда в обозримом будущем.

Хотя все прекрасно понимали, что никакого дискомфорта, вызванного проведением очередной операции в пустыне, попросту быть не может, хотелось дать натянутым нервам передышку. Мы направлялись куда нибудь подальше, в горы. Чтобы, приземлившись, выбраться из капсул и вволю надышаться пусть и разреженным, зато чистым и холодным воздухом.

Части же наземных служб спешно возводили всё новые и новые мишени, простиравшиеся на десятки километров. Их предназначение — превратиться в руины. Для того чтобы наша боевая единица могла выполнить порученную миссию.

Только представив, что один день учений обходится в месячный бюджет всего моего мира, я то и дело хватался за голову. Ибо казалось нереальным, что люди, достигшие подобного могущества и швыряющие на ветер плоды труда миллионов, могут кого-то БОЯТЬСЯ. Кто же ты, неведомый враг, с лёгкостью манипулирующий сознанием сотен разумных? Не сомневающийся, решивший обречь на уничтожение этот уникальный мир? Откуда явился в нашу Вселенную? И, что самое главное, как заставить тебя убраться обратно? Ведь, судя по всему, уйти по-хорошему не входит в твои планы.

И каковы вообще инфернальные намерения, начавшего необъявленную войну, грозящую тотальным уничтожением?

«Хотя», — недобро усмехнулся я, — «в сформулированном подобным образом вопросе изначально кроется не внушающий оптимизма ответ».

Глава 34

Алексей Орлов. Помощник члена Совета Федерации

— Алексей? — Голос Старика звучал как-то неестественно.

— Слушаю, Шеф. — Мельком глянув на часы, выяснил: пол третьего ночи. — Что-то срочное?

— Да. — Бросил он отрывисто и прервал связь.

Спешно натянув одежду, настроил портал на одну из баз Отдела и, так и не убрав постель, шагнул в гиперпространственный тоннель.

Вопреки утверждению непосредственного начальства, нигде ничего не горело. Сошедшие с ума части штурмовиков не атаковали территорию, забрасывая её кассетными бомбами. Более того, на всей базе не было заметно никакого движения. Персонал, как и положено добропорядочным обывателям, разошёлся по домам. Абсолютная тишина нарушалась лишь негромким жужжанием следящего робота, то и дело облетавшего периметр.

Я знал, что, невидимый в темноте, за доли секунды он успел сканировать вновь прибывшего и, сверившись с кодом допуска, потерял ко мне всякий интерес.

Шеф стоял у окна, мрачно глядя на спящую территорию, и курил трубку. В лунном свете было заметно, как дрожат его руки.

Чтобы ввергнуть в подобное состояние этого человека, должно случиться нечто экстраординарное. Например, погаснуть солнце. Или Луна, расколовшись надвое рухнуть в один из океанов.

Однако спутник, отражая свет невидимого в это время суток светила, оставался на месте. Что разом опровергало оба безумных предположения. Я молча ждал, прекрасно понимая, что просто так, за здорово живешь, Старик бы не пригласил. И, раз молчит, значит, просто не готов обрушить на мою бедную голову страшные новости.

— В одном из лагерей беженцев, расположенном в кратере Коперника начался бунт. — Глухо выдал Шеф. — Имеются жертвы. В основном, из числа переселенцев.

— Я готов.

Решив, что руководство хочет проверить отряд в деле, ничего, кроме очередной, командировки на ум не пришло. Конечно, подавлять мятежи — не очень приятное дело. Я бы даже сказал — грязное. Ибо любое восстание, как правило, кончается большой кровью. Доведённые до отчаяния, плохо вооружённые люди гибнут сотнями. Подобная работа не делает чести исполнителям. И не относится к числу тех, о которых в старости рассказывают внукам у камина.

«Господи, пусть всё кончится без моего участия». — Взмолился я.

И это не было трусостью. Ал-Ор, ставший неотделимой сущность «помнил» вещи гораздо более страшные. Но, всё же, как я не хотел отправляться на это задание!

— Где-то там осталась Лэн. — Старик сглотнул и поспешно отвернулся.

Потеряв дар речи, я уставился на него. «Только не это». — Бухало в голове.

— Так я бужу ребят?

Убитый горем Шеф отрешённо кивнул. Не спрашивая ни о чём, я быстро выбежал из кабинета, на ходу связываясь с Интауром.

— Поднимай группу.

— Слушаюсь, командир.

Пришелец из параллельного мира оставался невозмутим и спокоен. Надо — значит надо.

Через десять минут все четверо, облаченные в лёгкие скафандры стояли перед гиперпространственной кабиной. Набрав код, с облегчением обнаружил, что оборудование в кратере Коперника не обесточено. Иначе пришлось бы, теряя время, телепортироваться на соседнюю станцию и добираться на скутерах.

Как только ввёл ребят в курс дела, Ирина непроизвольно ахнула, сделав попытку прикрыть рот ладошкой. Несомненно, богатое воображение нарисовало массу страшных картин, заставивших девушку побледнеть.

Наша единственная встреча с Лэн, одновременно превратившаяся в прощанье отчётливо стояла перед глазами.

— Ты изменился, Алекс. — Она нежно провела ладошкой по моей щеке.

Скупо усмехнувшись, я пожал плечами. Ещё бы! После таких передряг кто хочешь возмужает.

— А ты, к счастью, нет. — Взяв Лэн за плечи, я поцеловал её в губы. — Всё такая же юная и прекрасная.

— Ты знаешь, что, кроме тебя не вернулся никто. — Девушка смотрела прямо в глаза, будто стараясь найти там подтверждение каким-то своим мыслям.

— Не было времени поинтересоваться. Я ни капельки не лукавил. События навалились столь стремительно, что даже вырваться на свидание получилось далеко не сразу. И вот теперь, она отправлялась по поручению Старика, а я вынужден был оставаться на Земле. Ибо, пусть и номинально, являлся старшим группы. Конечно, моё участие в операции ограничится координацией и «общим руководством». Так как, будучи, по словам Интаура «совершенно нормальным», с первых же минут могу попасть под влияние неведомого пришельца. В то же время оставить команду вообще без офицера Старик, как любой начальник, просто-напросто опасался.

«По крайней мере, будет, в случае чего, с кого снять голову». — Невесело усмехнулся я.

— Что будем делать? — Спросила Лэн.

— Не знаю.

— Давай, слетаем в Нью-Йорк, как-то совсем тихо попросила она.

Я невольно содрогнулся. Подвергшийся атаке зомби самым первым, этот город практически исчез с лица земли. Оплавленные развалины, в которых совершенно невозможно было узнать очертания зданий, дышали радиоактивностью.

— Что-то не хочется. — Буркнул я.

— Завтра начинаются работы по захоронению. — Напомнила Лэн. — Мегаполис засыплют двадцатиметровым слоем почвы. Навсегда. И никто никогда не сможет побывать в одном из величайших городов, когда-либо существовавших на нашей планете.

— Как знаешь. — В моём голосе совершенно не слышалось энтузиазма. — Но, честное слово, совершенно не понимаю твоего желания.

— У меня там осталась подруга. — Как-то жалобно пролепетала Лэн. — Мы часто выбирались в Центральный парк, кормили голубей, ели мороженое. — Девушка вдруг всхлипнула. — Алекс, ну, пожалуйста. Ведь это было так здорово.

Отпустив такси, я забрался в катер Лэн. Явно позаимствованный с одной из баз, он обладал противорадиационной защитой и принадлежал к классу орбитальных скутеров. Пересекая Атлантику, снова начали целоваться. Армейские кресла, явно не рассчитанные на подобное времяпровождение, показались жутко неудобными. Впрочем, долетели столь быстро, что ни на что более просто не хватило времени.

Местами уцелевшие пригороды, опалённые гамма излучением, произвели удручающее впечатление. Голые, обугленные стволы деревьев, сорванные крыши, обнажившие внутренности коттеджей, все заставляло стискивать зубы в бессильной ярости.

— Вон её дом. — Включив увеличение, показала Лэн. — У Кэт была презабавная бабушка.

Голос её изменился и, повернувшись, увидел, что девушка плачет.

— Не надо. — Осторожно дотронувшись, я погладил хрупкое плечо. — Давай, я лучше отвезу тебя в одно замечательное место.

— Сейчас. — Лэн шмыгнула носом. Достав цифровую камеру, она сделала несколько снимков. И, вытерев покрасневшие глаза, глянул в мою сторону. — Полетели.

Приземлились в Белых Горах Восточной Калифорнии. К счастью, как и сто, и двести лет назад, этот регион оставался малонаселённым. И потому не представлял интереса для террористов.

— Этому исполину почти пять тысяч лет. — Пояснил я, подводя Лэн к огромному стволу. — Точнее, четыре тысячи восемьсот. Его имя «Мафусаил».

Девушка подошла и прижалась спиной к шершавой коре.

— Ты знаешь… мне как-то сразу стало спокойно. — Прошептала она.

Я кивнул, соглашаясь. Деревья, в самом деле, обладают целебными свойствами.

— Люди редко умеют слушать природу.

— Подумать только… — В голосе Лэн послышался благоговейный восторг. — Ещё не было христианства. На карте мира не обозначилось ни одного государства. А, возможно, и карт ещё не существовало. — А под этой сосной встречались влюблённые.

Я приблизился, попытавшись обнять, но Лэн ловко ускользнула.

— Не надо, Алекс. Я по-прежнему не готова.

— В штате Невада, на горе Уипер, рос ещё один гигант. — Желая сменить тему, стал рассказывать я. — Сейчас ему бы исполнилось пятьдесят веков.

— А что случилось?

— Его срубил какой-то высоколобый. — Криво усмехнувшись, ответил я. — Деревья являются своеобразными биологическими архивами, в которых хранятся данные об осадках, температуре воздуха и химическом составе атмосферы в прошлом. И в шестидесятых годах двадцатого столетия один из «умников» не придумал ничего лучше, чем принести великана в жертву неуёмному любопытству.

— Вот всегда так. — Задумчиво произнесла спутница. — Живёшь себе, никого не трогаешь. А потом, откуда ни возьмись, появляется кто-то и раз…

— Ты это о чём? — Не понял я.

— Да так… — Вздохнула она. — Ведь то, что сейчас происходит, тоже, может быть делается кем-то страшным лишь из прихоти. Кто-то, чей потенциал выше нашего в десятки, сотни раз, ставит какой-то неведомый и ужасный эксперимент. И, сунув палку в муравейник, с интересом наблюдает: как там мои букашечки?

Такая, ударившаяся в философию, Лэн мне не очень нравилась. Целоваться сразу расхотелось. Промычав что-то нечленораздельное, вдруг жутко возжелал, чтобы всё поскорее кончилось. Неведомый враг, за столь короткий срок успевший натворить множество бед не шёл из головы. Заставляя душу уходить в пятки, а сердце отчаянно биться с намерением, выскочить из груди. Или, в крайнем случае, разорваться на тысячу маленьких кусочков. Так что, сентенции подруги не добавляли оптимизма.

Не знаю почему, вдруг засмеялся. Всего пол месяца назад, стоя на грязной Арене параллельного мира, казалось, что во Вселенной не бывает ничего хуже. Увы, как это часто происходит со мной в последнее время, не угадал. Бывает, и ещё как!

— Ты надолго? — Прощаясь спросил я, как всегда стараясь найти в уголках милых глаз признаки грусти.

— Не знаю. — В её голосе звучала отрешённость. — Думаю, не больше, чем на неделю.

— Куда хоть? — Поинтересовался без особой надежды.

— Да так… ничего серьёзного. — Дед хочет кое-что проверить.

Я несколько успокоился. Ибо внучка — последнее, чем стал бы рисковать Шеф.

— Ну что, до встречи?

— У тебя старые глаза, Алекс. — Вместо прощания вдруг заявила Лэн. — Гораздо старше, чем у деда.

— Тебе показалось. — Ощутив, как спина зачем-то покрывается гусиной кожей, неуверенно ответил я. — Просто устал.

— Там… там что-то произошло? Нечто ужасное? Такое, что за какой-то месяц ты превратился в пожилого человека?

— Поговорим об этом, когда всё завершится. — Слишком резко отрубил я.

И, так и не поцеловав её на прощанье, повернулся и пошёл прочь.

Офицер безопасности, лишь мельком мазнув наручным сканером по нашим скафандрам, едва заметно кивнул.

— В общем-то, уже всё позади.

Его доспехи, пахнущие гарью и забрызганные чем-то, липким на вид, говорили о многом.

— Как всё произошло?

— Какой-то недоумок из таможни оставил группе репатриантов контейнеры с тяжёлым бурильным оборудованием. Про атомные резаки, способные вгрызаться в толщу астероидов до сегодняшней ночи никто и не вспоминал. Наверное, — предположил он, — у тех… — кивок куда-то вверх, — совершенно нет времени. — Так как массовый психоз, подобный сегодняшнему, произошёл впервые.

— С ними покончено?

— Практически да. — Сплюнув на пол, силовик скривился, как от зубной боли. — Осталось не более десятка. Засели в здании мэрии, в одном из куполов. Оболочка, разумеется, продырявлена во многих местах. Население спешно эвакуировали. Остаётся лишь малость…

Я чертыхнулся. Административные здания строились из особо прочного пластобетона. Снабжённые автономной системой жизнеобеспечения, они могли функционировать долгие годы. Хуже всего то, что в каждом имелся источник энергии. Который нельзя вывести из строя только теоретически. На практике же, начав цепную реакцию…

— Что вам известно об этой девушке? — Дотронувшись до браслета, продемонстрировал голограмму Лэн.

— Сейчас сверюсь с базой данных.

— Она жива. — Неожиданно подала голос Ирина. — Находится в числе трёх десятков заложников. К счастью, обезумевшие смертники слишком заняты наблюдением за подступами, так что, ей ничего не грозит.

— И?..

— Мы атакуем сверху. — Как о чём-то сам собой разумеющемся объясняла Пифия. — Протаранив обшивку купола над мэрией, сядем на крышу и проведём захват.

— Успешно? — Не сдержал любопытства я.

— Да. — Кивнула Ирина. — По крайней мере, для вас с Лэн всё кончиться хорошо.

— Это самоубийство. — Побледнел встретивший нас офицер. — Динамический удар будет таков, что…

— А кто сказал, что снарядами будем мы сами? — Озорно усмехнулась Ирина. — Сначала сбросим катер, а уж потом спланируем в образовавшийся проём. — И добавила. — В наше время в таких случаях говорили: «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского».

Когда операция увенчалась успехом, я удивился странности происходившего. Стараясь восстановить в памяти этот бой, поймал себя на том, что постоянно путаюсь в хронологии событий. Словно присутствие в команде Пифии послужило нарушением причинно следственных связей, поменяв местами взаимодействие духа и материи.

В каком-то странном состоянии, порождённом неразрешимыми парадоксами времени и пространства, работал машинально, полностью доверившись странной гостье из прошлого, случайно оказавшейся в моём мире. Быстротекущие, мгновенно уходящие в небытие секунды вдруг растягивалась на целую вечность. Утратившие первоначальное значение, эти понятия казались взаимозаменяемы.

Опьянённый буйной радостью и испытывая чувство ничем не оправданного облегчения, я двигался словно автомат. Ловя в перекрестье прицела казавшиеся нематериальным фигуры, и нажимая на спусковой крючок.

Пробив свод, катер, рухнул рядом со зданием, подняв тучу пыли. Не теряя времени, наша четвёрка ворвалась в оскаленный острыми краями пролом и спикировала на крышу. Часового срезал Интаур и, не теряя времени, выстрелом из гранатомета взорвал люк.

— Куда? — Я глянул на Ирину.

— Пока вниз. Ваша подруга вместе с остальными женщинами находится в подвале. Но, думаю, сначала лучше позаботиться о тех, кто заварил эту кашу.

Нас, наконец, обнаружили. Позади раздалось несколько сильных взрывов. Через несколько мгновений мы рванули по коридору со всей скоростью. Предсказания предсказаниями, но, когда дело решают мгновения, никакое знание будущего не поможет. Впрочем, Хронос, заведующий временем, в этот раз явно был на нашей стороне. Ал-Ор, занявший место сопливого и дрожащего интеллигента, действовал спокойно и целеустремлённо. Методично зачищая встречавшиеся на пути помещения, деловито выпускал ракеты, по еле заметным признаками улавливая наличие за стенами врага.

Спустившись на этаж, напоролись на яростный заградительный огонь.

«Тебе слишком долго везло», заскулил прежний Алексей, вдруг зачем-то вырвавшийся на поверхность, — «потребуется просто невероятное стечение обстоятельств, чтобы все прошло гладко и в этот раз».

Мы осилили почти половину пути, когда Ирина отдала команду остановиться.

— В этом хаосе так трудно что-либо разобрать. — Извиняющимся тоном и как-то по-домашнему объяснила она. — Давайте, лучше пойдём другой дорогой.

Поскольку лестничный марш находился впереди, выломали двери, ведущие в шахту лифта. И, едва успели спрыгнуть вниз, как здание вздрогнуло, под тяжестью обвалившихся перекрытий.

Портативная буровая установка, выбрасывающая десятиметровые языки плазмы, и испарявшая самые твёрдые породы, работала всего лишь несколько секунд. Это счастье, что я успел забросать гранатами находящиехся впереди зомби. Ибо, опоздай на миг, и от мэрии вряд ли бы что нибудь осталось.

Хотя, откуда-то же черпала Ирина внушающие надежду образы?

Александр вдруг вскрикнул и опрокинулся навзничь.

— Что же вы? — Обернулся я к Пифии.

И тут же прикусил язык. Ибо, давно знал, что члены команды не могут видеть друг друга ментальным зрением.

— Сейчас. — Ирина закрыла глаза. — Спустившись ещё на один уровень, встретите троих. Их убьете не вы. Значит Интаур. Бронированные двери в подвал не охраняются. Но не торопитесь, ибо с внутренней стороны заложен большой заряд. А в замкнутом пространстве сила взрыва будет такова, что все, находящиеся внутри, превратятся в мелкий винегрет.

— А вы? — Нетерпеливо спросил я.

— Для меня сегодняшняя операция закончена, так как я остаюсь с Сашей. — Категорически заявила Пифия. — Во всяком случае, спрогнозировав этот вариант будущего, просто не хочу ничего менять.

Всё так и произошло. Мы спланировали в шахту и Интаур, невозмутимо, словно всю жизнь только этим и занимался, расстрелял троих несчастных, всё преступление которых состояло в фатальном невезении. И, устало махнув рукой, указал вниз.

Сапёры, вызванные по рации, прибыли через несколько минут. Я же, несмотря на подготовку Ал-Ора, просто отошел в сторону. Ибо давно известно, что хирургами нельзя оперировать никого из близких.

Глава 35

Ирина. Боец спецподразделения

— Нет смысла спорить. — В голосе Ал-Ора сквозила усталость. — Давно известно, что людей с дурными инстинктами гораздо больше, чем сеющих разумное, доброе и вечное. А потому самым действенным методом общения с подобными индивидуумами являются не академические рассуждения, а банальнейшее устрашение, основанное на насилии.

— А если нам противостоят не люди? — Не желая сдаваться, взбрыкнула я.

— Может, и не люди. — Покорно кивнул Орлов. — Но, надеюсь, этот таинственный некто обладает интеллектом. Согласитесь, столь целенаправленную деятельность трудно списать на инстинкты.

— С какой нибудь колонией организованных насекомых, обладающий коллективным разумом, было бы гораздо проще. — Как-то уныло пробормотал Сашка.

Только что в очередной раз покинувший регенерационную камеру, он весь сиял младенческой свежестью и выглядел очень аппетитно. Хоть возьми и откуси кусочек.

— Ой, вряд ли. — Усмехнулся Орлов. — Каждый вид стремится к завоеванию жизненного пространства. При этом мало кто считается с чужими интересами и не готов жертвовать благами других ради достижения собственной цели. Что сдерживало плотоядных животных? — Спросил Алексей. И сам же себе ответил. — Естественные условия и наличие элементарной конкуренции. А теперь представьте себе, что хищник располагает самым совершенным инструментом принуждения. Ему не надо утруждать мышцы, догоняя жертву, ибо, стоит только пожелать, и она сама явится на обеденный стол. Следовательно, остаётся соревнование с себе подобными. Избежать которого можно лишь путём расширения ареала.

— И тут на пути попалась Земля. — Как-то уж слишком иронично ухмыльнулся Сашка.

— Дело в том, что мы пока не знаем, ЧТО собой представляет противник. Собственно, основная цель экспедиции — разведка. Да, возможно, её придётся провести с боем. И, смотря по тому, как сложатся обстоятельства, вполне вероятно, что придётся уничтожить вражеский корабль. Но, повторяю, главное — это информация. Ибо доставленные сведения поистине не будут иметь цены.

— Командир. — Молча сидевший в уголке Интаур подал голос. — А вы убеждены, что ваше участие в операции необходимо? Или, нам не доверяют?

Ал-Ор поперхнулся. Об этом было говорено не раз. И наличие в группе, пытающейся установить контакт. «нормального» вполне могло обернуться большими неприятностями. Как для команды, так и для человечества в целом.

— Да. — Поспешно ответил Орлов. — Кроме того, мы не будем иметь прямой связи. Все данные, переданные по радио, будут записываться на носители. И, последовательно обработанные десятком современных компьютеров, станут поступать как ко мне, так и к руководителю операции. Причём, в случае малейшего подозрения на наличие второго, скрытого слоя в потоке информации, сведения начнут предоставляться в древнем, распечатанном на бумаге виде. Надеюсь, вы согласны, что выползший из принтера лист не сможет загипнотизировать получателя?

Все дружно засмеялись. Нам с Сашкой, не обладающим способностями Интаура, трудно постигнуть его опасения. Жителя же параллельного мира временами обуревал какой-то первобытный, животный страх. Вырывавшийся из глубин подсознания он, сметая все преграды, проявлялся на уровне инстинктов.

Мы сидели в ресторане, расположившемся на крыше высотного здания. С вершины башни, построенной на одном из островов Средиземного моря, открывался великолепный вид. Но, мужчины, как всегда, романтическому настроению последнего проведённого на земле вечера, предпочли разговор о делах. Лэн, вполне оправившаяся после потрясения, откровенно скучала. Меня, если честно, тоже не сильно занимали попытки мальчиков спрогнозировать будущее.

Конечно, Алексей, последние годы подвизавшийся аналитиком, не может иначе. Но, честное слово, лучше бы он в этот вечер поухаживал за спутницей. Что характерно, эти двое, испытывающие несомненную обоюдную симпатию всё никак не могут найти общий язык. Просмотрев вероятности, обнаружила, что и в этот раз они расстанутся «просто друзьями».

Ладно, не моё это дело. Пытаясь заглянуть как можно дальше, я уверена, что останусь в живых. Чего ещё можно хотеть от взбесившихся обстоятельств? Что касается личной жизни… То здесь, как и у робкой парочки, полная беспросветность. Эх, ну нет, чтоб на моём пути попался кто нибудь заурядный…

«А то они тебе не встречались». — Ехидно оборвало нытьё «второе я». — «Сама же, как и многие дурочки, ждала „прынца“. Вот, пожалуйста. Получите и распишитесь».

— Что ж, друзья. — Орлов встал из-за стола. — Стартуем завтра с одной из Лунных баз. — Надеюсь, пользоваться пространственными кабинами никого учить не нужно?

Интаур сухо кивнул и молча вышел. Вскоре чёрный флаер взмыл ввысь, растворяясь в постепенно темнеющем небе.

Алексей неуверенно взял под руку Лэн и, вежливо попрощавшись, влюблённые оставили нас одних.

— Какие планы? — Сидящий напротив Сашка явно не собирался уходить.

— А у тебя?

— Н-ну, не знаю. — Он вдруг смутился.

Нет, ну что за кавалеры пошли, а? Видно, придётся делать первый шаг самой.

Мне вдруг стало обидно. Мужлан чёртов. Или, в их кругу, с «марухами» принято обращаться как-то особенно?

— Ириш. — Наконец, он перебрался на соседний стул. — Давно хотел тебе сказать…

— Да?

— В общем… Ты мне ужасно нравишься.

Ну, наконец-то. Сашка положил руку мне на плечё и поцеловал в губы. Зажмурившись от удовольствия, я выждала положенное время, и ответила. Сначала робко но, вскоре, облизывая друг друга, мы слились в единое существо.

Отель, как и многое в этом непривычном времени был автоматизирован. То есть, имелись этажи, обслуживаемые людьми. Но мы, искренне считая, что вполне обойдёмся своими силами, предпочли номер попроще…

— Наверное, не стоит афишировать наши отношения. — Потягиваясь, высказала сомнения утром. — Ведь тройка — самое неблагоприятное сочетание в группе.

— Ну да, ну да. — Вяло согласился Саша. — Два против одного, и всё такое. — Только, мне кажется, что Интауру абсолютно наплевать, кто с кем спит. Кого-кого, а этого дядьку, повидавшего на своём веку столько, что нам обои и не снилось, не беспокоят такие мелочи.

— Но, всё же, давай подождём, пока всё закончится. — Попросила я.

— А я то, наивный, подумывал о предложении руки и сердца. — Притворно вздохнул Сашка.

— Только не забудь их вымыть. С мылом. — Я приняла строгий вид. — И вычистить грязь из-под ногтей.

— Зануда. — Сашка бросил в меня подушку и, резко вскочив, побежал в душ.

Бездушный автомат, считав кредитные карточки, разрешил доступ в транспортную кабину. Один шаг, и мгновенная лёгкость подтвердила, что Земля осталась далеко позади. Саша появился следом и, в последний раз поцеловавшись, мы порознь направлялись к ангару, в котором стояли готовые к операции модифицируемые модули.

Установка, искривляющая пространство и теоретически могущая открыть зев портала в любой точке Солнечной системы, поражала воображение. Нет, не размерами. А количеством потребляемой энергии и стоимостью переброса. Ни один миллиардер в нашем мире не смог бы позволить себе подобную роскошь. Однако, что не по силам одиночкам, по плечу объединенному человечеству.

Как-то буднично пожав нам руки, Алексей Орлов скрылся за мощным защитным экраном. Мы же забрались в огромные, больше похожие на настоящие космические катера скафандры. Хотя, по сути дела, они и были самыми натуральными кораблями.

Гигантская воронка, пульсируя фиолетовыми и голубыми сполохами, закружилась перед нами. И, поднявшись на антигравах, мы по очереди влетели в раскрытую пасть.

— Странно. — Скорее, просто для того, чтобы убедиться, что не одна, чем для удовлетворения любопытства, произнесла я. — Всегда казалось, что пояс Астероидов — это колоссальное скопление здоровенных булыжников неправильной формы. Плотным роем носящихся в пространстве и норовящих врезаться в бедных звездолётчиков.

— Вижу, вы вполне адаптированы к межпланетным перелётам. — Усмехнулся мгновенно вышедший на связь Орлов. — Саша, Интаур, как дела у вас?

— Жив-здоров, чего и вам желаю. — Бодро, однако, совсем не по-военному, отрапортовал Сашка.

— Нормально, командир. — Подал голос Интаур.

— В реалии, скученность «небесных каменюк», как их назвала Ира, чрезвычайно мала. На данный момент во всей Солнечной Системе зафиксировано приблизительно пятьдесят тысяч различной формы осколков. И, даже если бы они располагались на одной орбите, и тогда один астероид приходился бы где-то на тридцать тысяч километров. В целом же картина такова, что расстояния между отдельными объектами в десятки и сотни раз больше.

«Ага, ткнули, что называется, пальцем в небо». — Про себя усмехнулась я. Вслух, конечно, высказываться не стала. Ибо место выброса было тщательно рассчитано. Целый отдел, основываясь на анализе данных, назвал точку пространства, откуда прибыла последняя партия «переселенцев», внезапно решивших разорвать контракт и вернуться на землю. Судя по сведениям, пришелец двигался по определённой траектории. И высчитать маршрут оказалось делом техники.

Выстроившись клином, мы, постепенно набирая скорость, легли на предполагаемый курс. Так как, оставаясь в состоянии покоя, рисковали оказаться просто не замеченными стремительно двигающимся вражеским судном. К счастью, прогноз оказался верным. И, примерно через час, я ощутила, как в голове легонько скребутся чьи-то нежные лапки.

— Саша, прекрати баловаться. — Ещё не до конца поверив в происходящее, наехала я.

— Ты тоже чувствуешь? — В его голосе звучало волнение.

— Если вы от присутствии кого-то ещё, то да. — Отозвался Интаур. — Я в курсе уже четверть часа.

«Что же молчал»? — Хотела спросить я, но прикусила язык.

Мудрый Интаур, оставив подозрения при себе, сберёг нам немного нервов.

— Что ты видишь, Ирина? — В голосе оставшегося в миллионах километров Ал-Ора, звучали беспокойные нотки.

— Одна из вероятностей показывает, что мы проникнем на корабль.

— И всё? — Требовательно спросил он.

— Я же вам объясняла. — В сердцах бросила я. — Я могу видеть лишь события, которым дан, если можно так выразится, толчок. Подлетающая инопланетная махина, так же, как и валяющаяся на тротуаре банановая кожура, ещё ни о чём не говорит. Её могут убрать, тысячи людей просто пройдут мимо. И лишь когда кто-то споткнётся, я начинаю отслеживать именно этот вариант будущего.

— Нашла с чем сравнить. — Усмехнулся бывший всё время на связи Сашка.

— Тебя забыла спросить. — Огрызнулась я.

Впечатляющая громадина чужака приближалась. Увеличиваясь на обзорных экранах, функцию которых выполняли мониторы, выполненные в виде очков, постепенно закрыла собой всё небо. Одновременно нарастало ощущение чьего-то присутствия. Давление на мозг усиливалось. Самое поганое, что, в отличие от всего, с чем приходилось сталкиваться ранее, никак не удавалось избавиться от гадкого чувства, занозой сидевшего под черепной коробкой. Сверхвосприятие, не раз сослужившее хорошую службу, сейчас представлялось карой небесной.

Наверное, я застонала, так как Саша поспешил ободрить.

— Терпи, малыш.

Что ж, должно быть, всем сейчас несладко. Стремясь скорей покончить с этим, нетерпеливо спросила.

— Долго ещё?

— Догонит через пять минут.

— Что ж, остаётся только увеличить ускорение.

Безусловно, заманчиво, развернувшись атаковать монстра. Однако, кончившиеся провалом попытки двух десантных ботов не оставляли выбора.

Если бы окружающее пространство имело хоть какую-то, мало-мальски ощутимую плотность, нас бы, наверняка, просто смело ударной волной, разбросав, подобно щепкам при кораблекрушении.

Километрового диаметра тарелка надвинулась внезапно. Приглашая, грандиозный чёрный диск уравнял скорости и недвусмысленно распахнул один из шлюзов.

— Змей Горыныч, выходи на бой! — Выйду, выйду. Но в задницу то кричать зачем? — Не удержался, чтобы не нахохмить Сашка.

Глядя на боевые модули, смотревшиеся словно мухи подле бегемота, впервые заколебалась. «Если вы держите слона за заднюю ногу, и он вырывается — самое лучшее отпустить его». Сказал как-то Авраам Линкольн. И, честное слово, в этом вопросе я с ним совершенно согласна.

Однако Инаур смело направил казавшийся игрушечным и, тем не менее, нёсший смерть во всех её ипостасях модуль внутрь. Саша последовал за ним, и ничего не оставалось, как не зевать.

Напряжение нарастало. Но, поскольку кроме ментальной атаки, внешних признаков агрессии не наблюдалось, осторожно опустились на палубу, трансформировав корпуса. Вернее, избавившись от «лишней массы», включающей планетарные двигатели и запасы уранового горючего, просто «отстегнули» лишнее. Теперь мы больше походили на высоченных трёхметровых роботов, чем на «летающих черепах». Но, поскольку в замкнутом пространстве человек наиболее функционален в «естественном виде», подобная модификация вполне оправдана. Тотчас в кожу впились сотни иголок, соединяя нервные окончания с управляющим псевдомозгом модуля. Вероятно, конструкторы предусмотрели какую-то анестезию, так как зуд, вызванный уколами, вскоре прекратился.

— «Вы можете снять ваши скафандры». — Раздалась команда на странной помеси языков, условно называемым в Федерации «космолингвой».

Усиленный тысячами динамиков голос больно ударил по ушам, заставив вздрогнуть. Корпус модуля повторил движение с точностью до микрона.

Как же, размечтался. Невольно сложив пальцы так, словно сжимаю рукоятку бластера, обнаружила, что послушный невысказанной команде процессор выщелкнул из запястья оружие.

Предложение повторилось несколько раз, после чего наступила тишина. Впрочем, ненадолго. Сила тяжести вдруг внезапно стала возрастать. Возможно, корабль набирал ускорение. А, может, это была демонстрация могущества. Когда гравитация достигла трёх «g», Сашка не выдержал.

— По-моему, пора, как считаете?

— Подождите. — Ал-Ор, всё время бывший на связи, подал голос. — Необходимо продолжить попытки вступить в контакт.

Начальник чёртов! Хорошо ему, сидя в кресле на Луне давать советы. А то, что сквозь поры вот-вот начнёт выступать кровь, как прикажете вытерпеть?

— Сам же говорил, что с любыми разумными лучше всего договариваться с позиции силы. — Огрызнулся Сашка.

— Я тоже за активные действия. — Вступил в беседу Интаур. — Судя по всему, нас, сочтя случайным, маловажным фактором, просто списали со счётов.

Сашка поднял руку и выстрелил в подобие шлюза, находящееся на противоположном от внешнего борта конце посадочной палубы. К счастью, обыкновенным бронебойным снарядом. Ибо, пусть и в огромном, но всё же герметически закупоренном помещении, нас бы здорово покорёжило взрывной волной.

Наверное, нашим оппонентам до сих пор не приходилось сталкиваться с подобным варварством. Просунув «руки» в образовавшуюся дыру, мужчины как-то походя выломали дверь. Мы проникли внутрь вражеского корабля, и начался ад.

Одним из первых погиб поспешно выбежавший навстречу длинный гуманоид в какого-то салатового цвета скафандре. После боя, просматривая кадры видео хроники, заснятые вмонтированными в шлемы камерами, я неизменно впадала в состояние прострации, чем-то сходное с шоком.

Вот Интаур, подобно пантере выпрыгнув из шлюза, приземляется на корточки, опираясь при этом одной рукой о пол. Лучемёт, намертво приросший к другой, поливает непрерывным огнём окружающее пространство. И в этом огненном шквале нет места ничему живому. Всё правильно. Жалость в данной ситуации — непозволительная роскошь. Бессмысленно проявлять даже намёк на милосердие к пришельцам. И, я бы сказала, опасно для здоровья.

Сашка задействовал какую-то пушку с толстенным стволом, пуляющую плазмой. Взметнувшееся пламя, простонав почти по-человечески, тут же опало, и огромный зал разом наполнился трассирующим пунктиром лазеров осаждённых. Их ментальные атаки, подобно дуновению лёгкого ветерка лишь касались сознания, не причиняя видимых неудобств. Надеюсь, то же самое испытывали и остальные. Хуже всех, как мне кажется, приходилось гостю из иной реальности. Ведь он был наиболее восприимчивым. И, следовательно, уязвимым и подверженным контролю инопланетян. В те мгновенья я даже боялась подумать, что случится, если кто-то из нас не выдержит телепатического удара. Хорошо вооружённый враг за спиной… Скорей всего, это была бы верная смерть. И конец нашей планеты.

Интаур, тем временем, скрупулезно выжигал заблокированные автоматикой двери. Тут и там вился лёгкий дымок и клубы пара. Улетучивался конденсат, образовывавшийся в шлюзе.

За одной из них оказался двухметрового роста чужак, облачённый в лёгкую броню. Я подняла бластер, но, как назло, батарея оказалась пуста. И ни секунды на перезарядку. Еле уловимая холодная волна коснулась сознания, и я ударила, целясь в горло. Он успел уклониться, но на этот случай имелся ещё один приём. И, следующим движением попала в грудь, с наслаждением ощущая, силу и мощь серводвигателей боевого скафандра. Послышался хруст и мой визави отлетел в угол. Должно быть, у него тоже были сюрпризы «на крайний случай», так как судорожно зашарил где-то за спиной. Забыв про бесполезный бластер, я высоко подпрыгнула, пропуская фиолетовый заряд под собой, и впечатала обе тяжеленные, бронированные ноги, ему в лицо.

— Аминь. — Заунывным голосом произнёс Интаур.

А Сашка, завладев пукалкой одного из убитых, с любопытством начал осваивать новое оружие, сея смерть и разрушение.

Глава 36

Александр. Боец спецподразделения

— Это не они!

Я в сердцах ударил ногой в стену. Чуткие сервомоторы среагировали молниеносно. Пластосталь прогнулась, а по коридору прокатился оглушающий грохот.

— Ага. — Казалось, Иришка сейчас покрутит пальцем у виска. — А это кто? — Движение стволом бластера в обгорелый труп лежащий в конце прохода. — Тень отца Гамлета?

— Всего лишь исполнители. Марионетки, которых дёргали за ниточки. — Немного успокоившись, я, как мог, попытался объяснить догадку.

— Что ж, вполне может быть, ты и прав. — Отозвался находящийся за миллионы километров Алексей. — Но, это значит, что миссия ещё не выполнена.

Интаур тяжко вздохнул и как-то нехотя поднял оружие.

— Ребята. — В голосе Иришки слышалась усталость. — Давайте покончим со всем этим как можно быстрее.

— Коридоры расположены радиально. — Алексей, уже успевший проанализировать записи, уверенно брал бразды правления в свои руки. — И, если их разум подчиняется хоть какой-то логике, то можно надеяться, что VIP-персоны должны находиться где-то ближе к центру.

В команде корабля насчитывалось человек пятьдесят. Но серьёзное сопротивление оказала небольшая горстка, видимо, специально натасканная кукловодами на полицейские функции. Остальные же, в отчаянной попытке возвести преграду между собой и страшными, сеющими смерть пришельцами, погибли совершенно напрасно.

Да, они держали в руках оружие. И на лицах была написана решимость. Но, одним хотением битвы не выигрываются. Ибо к горячему желанию надобны хотя бы минимальные навыки.

Словно прочитав пораженческие мысли, Алексей поспешил поднять боевой дух, высказав свою точку зрения.

— Увы. — Голос Орлова звучал спокойно. — Законы мироздания суровы и зачастую не имеет ничего общего с нравственностью. Вид, руководствующийся моральными нормами, вряд ли может называться жизнеспособным. А, потому обречён на вымирание. Кто хочет выжить, вынужден прибегать к силе, хитрости и уметь пользоваться подлыми приёмами. А главные человеческие качества — этика, честность и благородство лишь с натяжкой можно причислить к актуальным и необходимым. Когда идёт разговор о сохранении вида, их скорее следует отнести к изъянам, чем к достоинствам, потому что они способствуют исчезновению рас и народов лучше и вернее самого страшного врага. Эти черты должны являться атрибутами светских салонов. А мы находимся на передовой. И отнюдь не обязаны следовать им.

Ощущение чьего-то присутствия не ослабевало. В мозгу скреблись, пытаясь прорвать данную природой защиту, сотни коготков. Временами прессинг слабел, но лишь затем, чтобы, сконцентрировавшись, обернуться новым ударом. Так что, Ал-Ор мог бы и поберечь слова. Как только первая сотня запрограммированных неведомым разумом десантников вернулась на Землю, человечество находится в состоянии войны с агрессором. А кто мы такие, как не представители расы, носящей гордое имя «Хомо Сапиенс»?

Когда до места осталось не более десятка шагов, сила воздействия, перешла все допустимые границы. Пот тёк ручьями. Прокушенные до крови губы саднили. Изрядно поташнивало но, благодаря ставшим второй плотью скафандрам, все упорно двигались вперёд. Порой казалось, что конечности полностью парализованы, а рассудок находится где-то далеко отсюда. Я, безучастный ко всему, лишь отдаю приказы умной технике будущего. Оставаясь при этом начинкой модуля и одновременно сторонним наблюдателем.

«Самое главное в жизни человека — исполнить свое предназначение». — Сказал великий мыслитель Пауло Коэльо. Что ж, если это и есть то, для чего пришёл в этот мир то, надо признать, дело того стоило. Ибо мало кому, за всю многовековую историю, удавалось совершить что-то более значительное.

Их было трое. Довольно высокие, с глазами в пол лица, они сидели в креслах и в упор смотрели на нас. Сероватая кожа лоснилась, вызывая омерзение. В голове бушевал пожар. Мозги плавились, а сознание, подхваченное огненным вихрем, стремилось навсегда покинуть тело.

— Прекратите. — Громко сказал Инатаур. — Прекратите немедленно, или мы убьём вас прямо сейчас.

Один из инопланетян, протянул четырёхпалую руку и щёлкнул тумблером, расположенным на подобии пульта.

Чувство облегчения было столь велико, что, если бы не жёсткая конструкция боевого скафандра я бы, наверное, упал на пол.

«Оказывается, не так уж вы всемогущи». — Я довольно усмехнулся. — А то прилетели, понимаешь, пальцы веером…

Попытавшись прощупать мысли чужаков, наткнулся на защитный экран, подобный тем, что имелись у Ирины и гостя из параллельного мира. Но не более того. Вполне обычные, заурядные особи. С небольшим отклонением от нормы. Правда, с ужасными манерами.

В эти минуты даже Интаур, позволивший себе сыграть с нами злую шутку, казался рождественским Санта Клаусом. И таинственный глава Ордена, взявший на себя трудную миссию «держать и не пущать» отдельно взятую ветвь человечества по пути прогресса, не вызывал особых нареканий.

— За что? — Голос Ирины дрожал. — Что мы вам сделали?

— Троица переглянулась, словно советуясь.

Наверное, у меня сдали нервы. Мгновенно подняв бластер, я прожёг дыру в стене, находящейся за спинами незваных гостей.

— Вы сбили настройку. — Чуть шевельнул тонкими губами сидящий в центре.

— Что мы?.. — Не понял я.

— Вы, жалкое отребье, недостойное права называться разумными, без спроса влезли туда, куда заказан путь полуживотным. То, что создавалось миллионы лет, вы ухитрились разрушить за какие-то пол века. Доставив всем, в том числе и самим себе, массу неудобств.

— Что вы несёте? — Мне показалось, что лицевой щиток Ирининого скафандра засветился от яростного блеска её глаз. — Откуда вообще взялся этот бред?

— Подождите, Ира. — Внимательно слушавший Орлов решил, что настала пора вмешаться. — Пусть говорят.

— Миллионы лет назад, следуя программе Освоения, наша раса начала великий эксперимент. Целью которого было объединить как можно больше пригодных для жизни миров в единую систему. Подобные планеты обладают не только сходными характеристиками, составом атмосферы, но и свойственной лишь им частотой. Звучат в резонанс, если пользоваться вашими убогими терминами.

Но, поскольку последовательная, подобное бусинам, нанизанным на нить структура, во всех отношения неудобна, была создана пересадочная станция. Для этого пришлось очистить избранный мир от наиболее крупных и агрессивных жизненных форм. И, установив пространственные генераторы, спрятанные глубоко в недрах планеты, спокойно пользоваться плодами многовекового труда.

— Дайте попробую догадаться. — Не удержался я. — В качестве базы, могущественная раса выбрала именно нашу Землю?

— Она не ваша. — Эмоциональный накал, переданный динамиками, был столь силён, что чуть не лопнули перепонки. — Надо было стерилизовать все планеты, заселённые вашим видом. Ибо в Галактике лишь два вида имеют право на жизнь.

— Один, так понимаю, это вы. — Недобро усмехнулся Интаур. — А кто же другой?

— Это рептилии. — Неохотно ответил пришелец. — Они занимают несколько иную экологическую нишу. И, практически никогда не пересекаются с нами.

— А мы, выходит, пересеклись?

Серая маска скривилась, как от зубной боли.

— Вы — лишь кучка бродяг не сумевших прижиться в своих исконных мирах, и путающаяся под ногами. Шваль, населяющая вокзал и досаждающая приличным пассажирам. Да, на вас старались не обращать внимания. Но в один прекрасный момент стало понятно, что тупоголовые варвары, закоренелые в своём эгоизме, начали мешать движению, расположившись прямо на рельсах и принявшись гадить под себя.

— Поговори мне, слизняк. — Ирина угрожающе подняла бластер.

— Спокойно, девочка. — Орлов счёл нужным вмешаться. — Ещё недостаточно данных. И, потом, согласно Федеральным законам над сдавшимися в плен нельзя устраивать самосуд.

— Спроси его, Александр. — Приказал Орлов. — Что именно вызвало столь бурную реакцию? — Экология? Испытания ядерных бомб? Что, чёрт возьми, мы сделали такого, что население Земли обрекли на уничтожение?

Я озвучил вопрос, и пришельцы снова переглянулись.

— Некоторые любят принимать вынос сора за разрушение и начало строения за беспорядок.* *(Агни Йога, 392)

— Так, значит, с земной историей вы всё-таки знакомы? — Осведомился Алексей с моей помощью.

— Историей? — Серокожая троица затряслась в конвульсиях. — Да у вас нет ничего своего! Каждое племя отщепенцев, выдавленное из собственной реальности, подобно гною из язвы, тащило в не принадлежащий ему мир разрозненные мифы. Всё, что умеете вы — это воевать.

— Вот это да. — Растерянно присвистнул Орлов. — Цезари, церкви, духовные подвиги христианства. Эпоха Возрождения, исследования духа, гениальная музыка, философия… Всё это нам не принадлежит? Зарождение демократии, построение Рима, основные принципы европейской цивилизации, такие как аналитика, развитие науки, наконец?

— Зато последней фразой он попал в яблочко. — С довольной интонацией констатировала Ира, поглаживая ствол бластера. — И с этим фактом им придётся считаться.

— Пришельцы передёрнулись, словно от удара током.

— Своим бурным развитием вы вызвали поистине вселенскую катастрофу. Только за последние четыре десятилетия прошлого века вы ухитрились изменить скорость вращения планеты. Следствием чего стало множество разломов в земной коре, приведшее к цепи землетрясений. В свою очередь, ставшей причиной очередного наклона земной оси.

Фокусировка тоннелей, проходящих через четвёртое измерение, сбилась. Что причинило массу неудобств. Кое-кто, вынужденный спешно направляться в колонии, счёл возможным воспользоваться летательными аппаратами. Ибо бывшие ранее стационарными порталы, сошедшие с ума и пляшущие безумную джигу, теперь можно встретить где угодно. Что, — распахнутые в пол лица глаза сверкнули недобрым огнём, — в свою очередь породило такой феномен как «охота на НЛО».

— Полный бред. — Ирина таки покрутила пальцем у виска. — Конечно, для оправдания собственной жестокости можно придумать что угодно. Вот только меня вы почему-то не убедили.

— Я знаю, о чём он. — С какой-то странной интонацией прошептал Ал-Ор. И, обращаясь к Интауру, спросил. — Скажите… В дни вашей молодости… Как проходили перемещения?

— И, в самом деле. — Растерянно пробормотал житель мира, который совсем недавно мы считали параллельным. — Ещё каких-то пятьдесят лет назад выход из Долины можно без труда привязать к определенному месту. Конечно, не с точностью до метра, — поправился он, — но всё же…

— Ал-Ор, Интаур. — Взорвался я. — Пожалуйста, говорите по-русски!

— Сейчас объясню. — Орлов как-то горько засмеялся. — Скорей всего, имеется в виду так называемый эффект «хомо-девиации». Это понятие, обозначающее изменение скорости вращения нашей планеты, вызванное жизнедеятельностью человечества. Как и сказал незваный гость, ещё в прошлом веке эксперты подсчитали, что люди создали огромное количество искусственных водоемов, накопив в них более десяти триллионов тонн воды. Этот процесс облегчил массу океанов в районе экватора, в результате чего изменилась скорость вращения Земли. А продолжительность суток сократилась на восемь миллионных доли секунды. Неравномерное распределение рукотворных озёр по континентальной поверхности привело к смещению земной оси. С тысяча девятьсот сорокового года до начала двадцать первого века она сдвинулась примерно на шестьдесят сантиметров от Северного полюса в сторону Канады. Вот так вот… Даже разрозненная, не скоординированная работа человеческой цивилизации соизмерима по мощи с силами космического масштаба.

При упоминании «цивилизации» сидевший в центре гуманоид непроизвольно вздрогнул. Но, бросив взгляд на зажатое в наших руках оружие, затих, движимый инстинктом самосохранения.

— Итак? — Подвёл черту я.

— Всех троих усыпить. — Распорядился Ал-Ор. К сожалению, корабль слишком велик, чтобы пройти сквозь гиперпространственный тоннель. Так что вам придётся поскучать на борту некоторое время…

Эпилог

Алексей Орлов. Аналитик. Помощник члена Совета Федерации

Мы с Лэн стоим, взявшись за руки, и смотрим прямо в зенит удивительного, сияющего пронзительной голубизной неба. Бескрайнее, оно потрясает прозрачностью и странной неподвижность. Кажется, небесная твердь создана искусственно, руками человека, или другой разумной расы.

Столетиями население нашей планеты с беспокойством и отчаянием смотрело ввысь. Стараясь в бесконечной глубине разглядеть знамения, определяющие судьбу, предназначение человечества и высший смысл его существования. В давние времена люди научились понимать язык звезд, но до сих пор не могут познать и классифицировать многие загадочные явления, происходящие в шестом океане нашей маленькой планеты — в ее благословенных Небесах.

С Небосвода спускались Боги Древней Эллады и Рима, таинственные идолы Востока и Южной Америки. С Неба получил Моисей волшебный Ковчег Завета — прибор для связи с Господом, утерянный израильтянами в бесконечных войнах с соседями. С Небес являлись к Еноху и Иезекиилю странные пришельцы, увлекая испуганных пророков в продолжительные странствия по Вселенной. Над головой пролетали пылающие кресты, сверкающие нимбы, огненные колеса предупреждали о катастрофах, эпидемиях и стихийных бедствиях.

Веками, преодолевая страх, люди пробовали, заглянуть за грань, откуда исходила пугающая сила.

Систематически перед чернокнижниками Европы возникал Эштер. Посланник Сатаны и предсказатель будущего иронически ухмылялся над людской беспомощностью. В противовес ему тут и там происходили явления Божьей Матери, проливающей любовь и свет на немногочисленных очевидцев. А заодно обильные слезы из-за безнадежной глупости своих детей.

Нет, не бывает, не может быть такого неба. Кажется, что, встав на цыпочки, сумею дотронуться до него рукой. Или, сильно размахнувшись, попасть камнем. И тогда оно покроется сетью трещин.

В ставшем вдруг неуютным, повеявшим холодом Вселенских просторов, громадном, давящем новыми реалиями мире, люди оказались всего лишь мелкими, не вызывающими ничего, кроме досады букашками. Стоило только войти в первый контакт, чтобы осознать свою ничтожность.

«Хотя, — невесело усмехаюсь я, — выходит, не так уж мы мало значим в этой Вселенной, раз заслужили столь пристальное внимание „старших братьев“».

Как непохожа оказалась действительность, на внезапно открывшуюся правду. Несмотря на все дрязги, на протяжении веков сотрясающие нашу жизнь, прошлое представлялось очень уютным, домашним и комфортным. Словно окраинные улочки старого провинциального городка.

Что ж… как сказал один из врагов рода человеческого: «Нас можно обвинить в чем угодно, но только не в том, что мы скучали».

Представители расы, в самонадеянной гордыне взявшейся решать судьбу Земли, напичканные снотворным, лежат в криогенных ваннах на своём огромном корабле. А члены моей команды пилотируют его в один из доков на Марсе. Возможно, через несколько лет, преодолев сотни парсеков, разделяющих идентичные миры, для проникновения в любой из которых Интауру нужно сделать лишь один шаг, сюда пожалует кто-то еще. Но, думаю, людям удастся отстоять своё право на существование. Ведь две разумные расы всегда сумеют найти общий язык.

Даже если разговаривать придётся с позиции силы.

Минск. 1 апреля — 14 мая 2005 г.

© Copyright Бурак Анатолий (towo21@rambler.ru)

Обновлено: 14/08/2005. 614k.

4.10.2005

Content

Бурак Анатолий
Команда

Глава 1 Александр. Вор

Глава 2 Ирина. Телохранитель

Глава 3 Интаур. Охотник

Глава 4 Алексей. Спецагент

Глава 5 Александр. Вор

Глава 6 Ирина. Телохранитель

Глава 7 Интаур. Охотник

Глава 8 Алексей. Спецагент

Глава 9 Александр. Вор

Глава 10 Ирина. Телохранитель

Глава 11 Александр. Вор

Глава 12 Интаур. Охотник

Глава 13 Алексей. Спецагент

Глава 14 Александр. Вор и убийца

Глава 15 Алексей. Спецагент

Глава 16 Александр. Вор

Глава 17 Алексей. Бывший Спецагент

Глава 18 Интаур. Охотник

Глава 19 Алексей. Гладиатор

Глава 20 Александр. Вор

Глава 21 Ирина. Пифия

Глава 22 Алексей. Гладиатор

Глава 23 Александр. Узник

Глава 24 Ирина. Пифия

Глава 25 Ал-Ор. Свободный человек

Глава 26 Ирина. Пифия

Глава 27 Алексей. Член команды

Глава 28 Интаур. Член команды

Глава 29 Александр. Член команды

Глава 30 Алексей Орлов. Спецагент

Глава 31 Ирина. Слушательница курсов переподготовки космодесантников

Глава 32 Александр. Будущий член спецподразделения

Глава 33 Интаур. Боец спецподразделения

Глава 34 Алексей Орлов. Помощник члена Совета Федерации

Глава 35 Ирина. Боец спецподразделения

Глава 36 Александр. Боец спецподразделения

Эпилог Алексей Орлов. Аналитик. Помощник члена Совета Федерации