Альберт Байкалов

Точка возврата

Глава 1

Время близилось к полудню. День был солнечный. Измученная ненормально жарким летом, природа встречала наступавшую осень. Лес, окружавший остовы зданий давно брошенного городка ракетчиков, замер в безветрии. Воздух словно застыл от напряжения. Как-то тише и вкрадчивее стало пение птиц и стрекот кузнечиков. Оставленный военными гарнизон был выбран для показа гостям из ближнего зарубежья примерной организации взаимодействия групп спецназа сразу трех силовых ведомств при решении задач по освобождению заложников, захваченных террористами. Несколько пятиэтажных, некогда жилых домов, казарма, столовая и здания хозяйственного назначения тоскливо смотрели пустыми глазницами оконных проемов на суету затянутых в камуфляж людей. Стекло, дерево, кабель, а местами и железобетонные плиты дорог давно были растащены и вывезены жителями близлежащих деревень. Чудом сохранившийся в центре небольшого сквера бюст Королева, стела с изображением лишившихся краски флагов пятнадцати республик и выдавленным на бетоне текстом присяги, запах кострищ, разбавленный ароматом хвои и луговых цветов, вызывал ностальгические чувства.

Приглашенная на мероприятие молоденькая журналистка телепрограммы «Разрыв» едва заметно толкнула в бок оператора и показала взглядом на стоявшего неподалеку сероглазого мужчину в полевой форме, поверх которой был накинут разгрузочный жилет. На вид ему было тридцать с хвостиком. Мужественное лицо, умный взгляд, коротко стриженные, пепельного цвета волосы и атлетическая фигура. Никого лучше к заставке репортажа и не найти. Воплощение всех положительных качеств настоящего защитника Отечества.

Черноволосый косматый телевизионщик заговорщицки кивнул ей и повел в сторону мужчины объективом лежащей на плече, словно РПГ, видеокамеры.

Заметив это, командир группы спецназа ГРУ подполковник Филиппов поправил головной телефон, надетый поверх маски с прорезями для глаз и рта.

– «Абакан», – почти сразу раздался в наушнике голос руководителя, – я «Набат», «Атака»!

Антон не участвовал в «шоу», поэтому выбрал место неподалеку от смотровой площадки. Лицо спрятал сразу, как только заметил, что вездесущая журналистка дала оператору команду запечатлеть его для своего сюжета. Режим секретности обязывал соблюдать инкогнито, даже для коллег, не говоря уж о пишущей братии.

«А она ничего, – насмешливо глядя на расстроенное личико кареглазой шатенки в джинсовой куртке и штанах, подумал он, одновременно, по привычке, мысленно сравнивая ее с женой. – Регина красивей».

Уже почти восемь лет как Антон не может найти женщину, которая составила бы конкуренцию голубоглазой блондинке со слегка вздернутой верхней губкой. Супругу он нежно лелеял и считал почти святой. Особенно после того, что ей пришлось испытать, живя с ним.

Между тем, мягко урча и переваливаясь с боку на бок, бронетранспортер спецназа МВД, словно доисторическая рептилия, неторопливо покатил к центральному входу в здание. Прикрываясь его корпусом, следом семенили облаченные в сферы и бронежилеты, похожие на «черепашек ниндзя» бойцы, именуемые в народе «краповыми беретами». С левого фланга к фасаду потянулось облако белого дыма, под завесой которого устремилась еще одна небольшая группа. Это СОБР. Захлопали винтовки снайперов. Они заняли позиции на крыше соседнего корпуса и вдоль опушки леса. Сектора обстрелов и цели были распределены между ними заранее. Фанерные мишени появлялись в окнах, на заранее установленных радиоуправляемых подъемниках, работавших от небольших аккумуляторов, либо выстреливались сжатым воздухом в виде надувных человеческих фигур. Вынырнувший из-за леса вертолет, перемалывая лопастями воздух, завис над крышей, имитируя высадку штурмовой группы. Из открывшихся дверей вылетели несколько мешков с камнями. Шум от их падения должны были услышать находящиеся внутри пятиэтажки люди. По мнению какого-то умника, этот звук убедит террористов, что наверху противник. Антон улыбнулся: хорошо, что теоретики сейчас на пушечный выстрел не подпускаются к спецоперациям. В реальной обстановке бандиты обязательно установят над крышей контроль. Более того, если вокруг нет высоких строений, оборудуют там огневые позиции.

– Внимание противника отвлечено, – стал пояснять действия бойцов сводного отряда антитеррористического центра генерал Родимов, стараясь перекричать в мегафон металлический лязг винтов. – В данный момент он вынужден распылить усилия по удержанию здания. Угроза с трех направлений. Нами приняты меры, которые должны заставить главарей бандитов считать, что наземные группы выполняют отвлекающие действия, а штурм начался с высадки на крышу. Конечно, такие приемы эффективны, если за пределами захваченного объекта нет работающих на террористов людей. В подобной ситуации они в состоянии корректировать их действия и информировать о шагах спецподразделений. На этот случай в зоне проведения операции параллельно проводятся мероприятия по подавлению работы станций малой мощности, отключается сотовая связь. Сотрудники МВД пресекают работу представителей СМИ, оттесняют зевак…

Антон вновь посмотрел на журналистку. Девушка, щурясь, наблюдала за разворачивающимися событиями.

«Интересно, сколько ей лет? – неожиданно вновь отвлекся он от баталии, ловя себя на мысли, что раньше подобного с ним не происходило. Были мимолетные интрижки, но он не замечал за собой ярко выраженного интереса к противоположному полу. – Может, старею? Седина в голову, бес в ребро?» – он усмехнулся своим мыслям и вновь переключил внимание на поле.

Стоявшие на небольшой бетонной площадке два десятка военных в форме разных стран бывшего Союза с деланым интересом смотрели то на невысокого седого генерала, то на остов здания. Организованные на базе учебного центра Генерального штаба учения по обмену опытом в противодействии современным угрозам ничем не отличались от предыдущих мероприятий. Проводились они в основном не из-за необходимости поделиться опытом, а для напоминания о существовании обязательств государств Содружества в случае глобальной угрозы объединить усилия. После распада сверхдержавы в каждой республике остались специалисты старой школы, и подобными тактическими приемами их не удивишь. Интерес к этому мероприятию вызывали лишь разработки одного из закрытых НИИ, которые и послужили причиной приезда коллег из других республик. По замыслу, на засевших в здании «террористов» воздействовали новым типом светошумовых гранат «Молния-М». Со стороны эффект разрыва этой гранаты казался слабее, но продолжительность последствий от ее взрыва значительно возрастала. Кроме этого, гостям показали новый вид защитного снаряжения, более качественно предохраняющего бойцов от осколков и пуль.

Сзади, из-за насыпи, по которой проходила дорога, ломая массивными «кенгурятниками» густой кустарник, выехали два «Гусара».

Генерал развернулся в сторону машин.

– По плану объединенного штаба, вводится четвертая команда, – продолжил он пояснять разворачивающиеся события. – Бросок осуществляется по открытой местности, на легкобронированных автомобилях «УАЗ». Местность хорошо простреливается, поэтому противник наверняка был уверен, что с этого направления угроза минимальна. Кроме того, в случае выдвижения штурмовых групп пешим порядком и на БТР, он имеет возможность успеть перегруппировать силы и организовать перенос огня. Скорость легковых автомобилей значительно превосходит БТР и сводит на нет эти действия. Одновременно принятыми мерами управление бандитов парализовано.

Последняя фраза утонула в разрывах вышибных зарядов дымовых гранат, которые с ювелирной точностью стали падать у стены. Молочная пелена дыма сделала дом невидимым. Теперь засевшие в нем «террористы» были лишены возможности видеть приближение автомашин.

Тем временем левые задние двери автомобилей распахнулись. Уцепившись за их верхнюю кромку, из салонов стали проворно выбираться облаченные в серые комбинезоны крепкие парни. Антон вздохнул. На крышах были люки. Просто и сердито. Но, по мнению организаторов, трюки с таким выходом смотрятся более эффектно. До тыльной части здания меньше полусотни метров. Дым уже рассеялся. Изнутри бойцам помогают, придерживая за ноги, выбраться на крышу. Мгновение – и вот они уже наверху. Расстояние сократилось вдвое. Зацепившись за турели пулеметов одной рукой, другую опускают вниз и помогают выбраться вторым номерам. Не сбавляя скорости, внедорожники лихо развернулись и встали у окон первого этажа. Теперь их крыши практически на одном уровне с подоконниками. В тот же момент бойцы с треском влетают вслед за полетевшими в оконные проемы гранатами. С разрывом в несколько секунд устремляются еще две пары. Джипы тут же стремительно отъезжают назад. Еще какое-то время изнутри дома слышатся выстрелы. В оконных проемах мелькают фигурки спецназовцев, после чего на свет божий выволакивают одетых в черные комбинезоны «террористов».

Начался разбор. Стрельба и разрывы прекратились. Вертолет улетел. Родимов положил мегафон на стоявший рядом стол, развернулся к гостям и стал что-то объяснять. Выждав еще немного, Антон направился к дому, который только что его группа освободила от «супостата». Спецназовцы имитировали работу. Сортировали «раненых» и «убитых» боевиков. Осматривали помещения.

– Все, сваливают! – Дрон проводил взглядом автобус, в который уселись Родимов и зрители, отпустил руку стоявшего на коленях Джина, стянул с головы маску с прорезями.

Вахид встал и зло посмотрел на Василия:

– Ты мне чуть голову не проломил!

Он был весь перепачкан в земле.

– Тяжело в ученье, легко в бою, – как всегда, попытался отшутиться Дрон, разглядывая свисавший меж сросшихся на переносице бровей чеченца лоскут кожи. Ссадина кровоточила. Отливавший синевой массивный, квадратный подбородок горца был в саже.

В этот раз вместе с десятком манекенов, расставленных напротив окон, Вахид Джабраилов по прозвищу Джин, прапорщик Лаврененко и майор Котов играли роль засевших в жилом доме боевиков. Ученья проводились по сценарию, который написала жизнь. Милиция и ФСБ все чаще стали находить конспиративные квартиры сепаратистов. Уничтожение и разгром таких гнезд происходили едва ли не каждую неделю. Это говорило не только о повышении качества работы спецслужб, которые стали активно выявлять организаторов и участников экстремистских группировок, но и об усилении деятельности террористических организаций.

Бойцы спецназа МВД быстро построились и двинулись прочь, в направлении стоящих на краю поля «КамАЗов». БТР плавно развернулся и поплыл вслед за уехавшим автобусом. Собровцы не спеша двинули в сторону опушки леса, где на проселочной дороге их поджидал крытый тентом «ЗИЛ».

– Достали этой показухой! – Лаврененко чертыхнулся. Его слегка волнистые рыжие волосы были мокрыми от пота. Невысокий, крепкого телосложения прапорщик, по укоренившейся традиции носивший кличку Лавр, смахнул с шеи жука и вопросительно посмотрел на Филиппова: – Все?

– Отбой, – подтвердил Филиппов и направился обратно, в сторону площадки, где только что толпились зрители. В горле першило от едкого запаха дымовых шашек и выхлопных газов.

– Вроде возились не долго, а вонища, словно танковая дивизия прошла, – резонно заметил Дрон, догоняя Антона. – Что теперь?

– На базу. – Антон одарил самого веселого офицера группы равнодушным взглядом и остановился.

Надо было собрать людей, проверить оружие и произвести небольшой разбор. Подкатили микроавтобусы.

– Шаман, Стропа, давайте живее! – крикнул Кот в сторону здания, штурм которого только что закончился.

Шамиль Батаев, он же Шаман, и Лече Истрапилов по прозвищу Стропа тащились в самом конце выдвигающихся к месту сбора спецназовцев. Оба капитана были чеченцами. Как и Вахид Джабраилов, они пришли в спецназ ГРУ из МВД.

Услышав оклик, все заторопились, и через минуту группа разобралась в одну шеренгу напротив своего командира.

Антон окинул взглядом строй:

– Мне, как и вам, не очень приятно участвовать в подобных игрищах. – Он зло сплюнул. – Будет глупо отрицать, что в данной ситуации мы выполняли задачу, не свойственную нашей специфике. Но приказы не обсуждаются. Большая часть спецподразделений МВД и ФСБ находится на Кавказе. Поэтому привлекли нас. Здесь стоят не мальчики. Однако с утра, как всегда, Дрон недоволен. Лаврененко рассуждает о смысле жизни, а Москит и вовсе во время штурма не спеша прогулялся с первого на третий этаж. Мне тебя в окна лестничных клеток хорошо было видно.

– Так внутри! – Ренат Хажаев захлопал глазами. Среднего роста, с азиатскими чертами лица, капитан был врачом группы и имел позывной Москит. С его слов, так назывался один из хирургических зажимов.

– Видели, не видели. – Антон расстроенно вздохнул, неожиданно придя к выводу, что отчасти подчиненные правы. Обыкновенное театрализованное представление не давало по-настоящему отработать ни один из вопросов. Возможно, тем, кому оно предназначалось, так не казалось, но после того, как спецназовцы ворвались внутрь здания, их миссия была окончена. Все было рассчитано на показ выдвижения к объекту. Однако давать повод осуждать стоящих за всем этим начальников нельзя, и он сделал строгое лицо: – Используйте время с пользой. И так целый день коту под хвост! – Он показал взглядом на микроавтобусы: – По местам!

Желание устраивать разгон вдруг пропало.

– Джин, а как ты умудрился лоб расшибить? – неожиданно спросил Вахида Банкет.

Всегда наголо бритый крепыш с выгоревшими на солнце бровями с интересом заглянул в хмурое лицо чеченца.

– Там на площадке гильз стреляных по колено, – ответил за него Дрон. – Я его чуть толкнул, он на них как на роликах и поехал.

– Каких гильз? – машинально переспросил Антон. – Вы внутри почти не стреляли.

– До нас постарались, – вступил в разговор Кот. – Здесь как минимум год кто-то тренируется. Только не пойму, – майор вдруг задержался в дверях «Форда» и повернул голову в направлении дома, – а где они мишени устанавливают?

– Кто? – Антон проследил за его взглядом. – Здесь впервые занятия провели. Только на прошлой неделе наконец городок по документам перестал существовать. И то, если бы не возникла необходимость в инфраструктуре для показухи, век бы здесь ему стоять нетронутым.

– Я в этом сомневаюсь, – неожиданно возразил Лаврененко и снял с плеча ремень «АКС».

– Стоп! – Антон поднял руку вверх. – Давайте по порядку. Дрон!

– На всех этажах гильз от стрелкового оружия по щиколотку. – Василий забросил на плечо «Винторез» и, словно ища поддержки, посмотрел на Кота. Заместитель Антона передумал забираться в микроавтобус и вновь развернулся к нему спиной.

– Не утрируй. – Кот потер рукой в беспалой перчатке подбородок. – Но гильз прилично.

– Между прочим, есть и от «вальтера», – заметил Банкет и нахмурился. Все вдруг замолчали.

Действительно, поначалу никто не придал значения, что повсюду попадаются следы интенсивных тренировок. Каждый вдруг что-то вспомнил. У столовой полно небольших воронок. Рядом с остатками волейбольной площадки – сколоченные из фанеры щиты, на которых черной краской нарисованы фигуры, просвечивающие от множественных пулевых отверстий. В здании кучи гильз. У магазина валяются пеналы от вышибных зарядов РПГ. Обрывки бинтов…

– Осмотреть территорию. – Антон вынул из кармана разгрузочного жилета трубку спутникового телефона. – Доклад через десять минут.

Он отвернул антенну, посмотрел на высветившиеся цифры часов. Генерал проехал лишь треть пути. Докладывать или нет? Некоторое время колебался. В кулуарах ГРУ ходили разговоры о возможности существования в окрестностях крупных городов баз подготовки террористических групп. Антон относился к ним скептически, хотя с подобными вещами ему уже приходилось сталкиваться. Он еще раз посмотрел на недавно взятое штурмом здание. Теперь оно выглядело зловеще. С укоризной глядя провалами оконных проемов на возвращающихся для осмотра местности спецназовцев, пятиэтажный дом будто пытался загипнотизировать их и заставить повернуть назад. Антону даже показалось, что он чувствует некий мистический холод, исходивший от него.

Больше не раздумывая, он решительно надавил на кнопку автоматического набора номера.

– Слушаю тебя, – не представляясь, ответил Родимов.

– Мы задержимся.

– Причина?

– Есть мнение, что на базе этого городка кто-то проводит интенсивные тренировки с боевой стрельбой из стрелкового оружия.

– Ну и что? – хмыкнул генерал. – Сейчас огромное количество самых разных охранных структур, школ телохранителей. Взяли, приехали, постреляли, чтобы не платить за использование реального полигона.

– А если это националисты? – уперся Антон. – Или бандиты?

– Тебе-то какое дело? – Генерал вздохнул. – Расскажи Линеву. Пусть их контора разбирается. Это кухня кого угодно, только не наша. У нас – что, мало своих проблем? И почему не было доклада от тех, кто готовил ученья? Они там неделю возились. Мишени устанавливали, площадку готовили, дорожки песком посыпали…

– Я уже отправил офицеров осмотреть местность. – Антон огляделся по сторонам, словно кто-то из подчиненных мог игнорировать приказ и остаться рядом. Он прекрасно знал: этого быть не могло. Любое его распоряжение воспринималось со всей ответственностью. Кот тут же, без напоминания, разделил городок на сектора и в каждый назначил человека. Быстро проинструктировал, на что обратить внимание. Хотя все и так знали. Сейчас облазят все: от чердаков до канализации, запомнят серии на стреляных гильзах и название сигарет на окурках.

– Ну, смотрите, – сдался генерал и отключился.

Антон задумался.

Данила Линев, о котором говорил Родимов, был представителем ФСБ в объединенном контртеррористическом штабе. Он организовывал взаимодействие между ведомствами, обеспечивал, в отдельных случаях, информацией. Нередко коренастый русоволосый подполковник принимал участие в операциях в составе группы.

– Шеф, – ожил наушник переговорного устройства голосом Дрона, – я нашел листочки из блокнота. На них схемы дистанционных взрывателей. Такие в Чечне применяют.

– Так, неси сюда. – Антон насторожился. Это уже серьезная улика, говорившая о том, что здесь далеко не в «Зарницу» играли.

– Вся беда в том, – вздохнул Василий, – что ими кто-то зад подтирал.

В эфире раздался смешок.

– Ты хочешь, чтобы я пришел? – Антон разозлился. Пытаясь отыскать Василия взглядом, огляделся.

– Я за зданием котельной, – словно прочитав его мысли, ответил Дрон. – Мужики, у кого есть полиэтиленовый пакет?

– Филин, это Банкет. – Голос майора был встревоженным. На фоне казуса Дрона с листками, которые использовали в качестве туалетной бумаги, тон этого подчиненного насторожил Филиппова. Он прижал к губам указательным пальцем микрофон и поправил наушник.

– На связи.

– Я в здании насосной. Тебе стоит посмотреть.

Теряясь в догадках, Антон направился между домами. Одноэтажное кирпичное сооружение без крыши было сильно захламлено. С трудом пробравшись внутрь через засыпанный перекрытиями проход, Антон очутился в помещении с узкими, похожими на бойницы окнами. Скудный свет освещал остовы насосных узлов и бетонные основания для электромоторов с торчащими обрезками труб. Треть зала занимала бетонная прямоугольная яма. Там тоже были какие-то металлические конструкции, от которых наверх тянулись кишки труб. Когда-то здесь располагалась станция, обеспечивающая городок водой.

Банкет стоял у дверного проема, ведущего в другую часть здания. Антон уловил сладковатый запах разлагающейся плоти.

– Чего у тебя? – уже догадавшись, что его примерно ждет в следующем помещении, спросил он.

– Полюбуйся. – Банкет проскользнул в двери. Антон прошел следом. Трупный запах усилился. Можно сказать, он стал невыносим.

Эта половина станции скорее служила складом. Среди остатков стеллажей в полу был устроен прямоугольный люк. Крышка немного сдвинута. Антон сразу обратил внимание на бурые следы волочения. Мухи в буквальном смысле выбивали глаза. В углу прошмыгнула здоровенная крыса.

Почти не дыша, он направился к яме. Банкет, обгоняя его, на ходу вынул из кармана разгрузочного жилета и включил небольшой фонарь. Антон остановился у кромки и посмотрел вниз. Банкет встал напротив и направил луч в прямоугольный смердящий провал. Взору открылись самые настоящие врата ада. Зрелище не для слабонервных. Там, на трехметровой глубине, лежали в неестественных позах трупы мужчин. Сколько, разобрать было невозможно. Одно было ясно: все они находились в разной стадии разложения, но погибли в течение последних нескольких месяцев. Антон отчетливо разглядел на некоторых лицах с леденящими душу оскалами огнестрельные и колото-резаные раны.

– Эти убийства здесь не в один день произошли, – ошарашенный увиденным, пробормотал Антон.

– Менты нас долго проклинать будут, – выдавил из себя Банкет.

– Такое побоище – дело скорее для ФСБ. – Антон развернулся к выходу. – Пошли. А то сейчас натопчем, потом греха не оберешься.

Они вышли наружу. Здесь, у выхода, уже собралась почти вся группа.

– Судя по вашему лицу, шеф, вы только что увидели дьявола, – попытался сострить Дрон. – Можно пройти насладиться тем, что произвело на вас такое впечатление?

– Там гора трупов. – Антон пропустил его слова мимо ушей. – Лучше не топтать. Что у вас?

– На первом этаже крайнего дома нечто похожее на борцовский зал. – Лаврененко показал большим пальцем себе за спину. – Все в крови. С десяток обыкновенных гимнастических матов. Пара боксерских мешков. Планшеты…

– Химическая лаборатория, – заговорил Москит, сразу, как только прапорщик замолчал. – Вернее, стол, на котором остатки различных реактивов, пара разбитых колб, пробирки, ступа. Коробка с селитрой, на полу рассыпана алюминиевая пудра… Повсюду следы марганца.

– Ясно, учились делать из подручных средств взрывчатку, – кивнул Антон.

– Не только. – Доктор разжал ладонь и осторожно развернул медицинскую салфетку, которую до этого держал в руке. На ней лежали несколько красных таблеток, пара маленьких и одна большая ампула.

– Что это?

– В принципе абсолютно безвредные лекарства, – стал пояснять Москит. – Однако если их в определенных пропорциях смешать, получится яд.

– За казармой я нашел четыре пусковых трубы от РПГ-18 «Муха», – заговорил Банкет. – Номера переписал. Трогать особо не стал.

– Этот городок стали готовить к ученьям неделю назад. – Кот закатил глаза к небу.

Итоги осмотра превзошли все ожидания. По всему выходило, что здесь тренировались какие-то неведомые бойцы, причем очень долго и с большим размахом.

* * *

Элиходжаев Амирхан, высокий, хорошо сложенный чеченец, сидел в жестком, похожем на огромный стул, кресле и слушал Нусона. Его веки были слегка прикрыты. Он будто дремал. Прямой нос, слегка заостренный, отливающий синевой подбородок, высокий лоб и густые, нависшие над глазами брови. Несмотря на подернутые сединой виски, Амирхан был еще молод, но мудр и имел большое влияние в мусульманском мире. У него были обширные связи, во многих странах он мог быстро поднять и поставить под ружье сотни воинов. По-другому и быть не могло. Именно поэтому сейчас перед ним сидит этот рыжеволосый очкарик.

Сорокалетний, с нескладной фигурой англичанин мало походил на сотрудника спецслужб. Но Амирхан знал: люди, работающие в секретных организациях, – полная противоположность своим киношным прототипам с мускулистой фигурой и волевыми лицами.

Амирхан второй день находился в Берлине. Квартира в доме на Хохмейстер-штрассе принадлежала турку Сембилу, который работает в Германии уже пятнадцатый год. Амирхан впервые оказался в этом городе и был несказанно удивлен огромным количеством живших здесь мусульман. Оказалось, что столица страны, которая чуть больше полувека назад была примером самого ярого борца за чистоту расы, занимает третье место по количеству турок, после Анкары и Стамбула! До этого он был в Париже. Там тоже много единоверцев. Есть среди них и чернокожие. Амирхан был чеченцем, совершил хадж, но у него не укладывалось в голове, что негры могут быть мусульманами. Он закончил школу давно, в начавшем разваливаться Союзе, и чернокожие казались ему чем-то невероятно далеким. Амирхан ассоциировал их то с прыгающими вокруг костров дикарями, которые охотятся копьями и разрисовывают лица, то с угнетенными темнокожими жителями США. Оказывается, что среди них тоже есть приверженцы всемогущего Аллаха! Они вовсю диктуют властям европейских стран, где проживают, свои условия. Эти братья по вере – мощь, с которой считаются зажравшиеся европейцы! Попробуй в Париже оскорбить мусульманина! Они добились для себя субсидий, хороших пособий, бесплатного жилья! Они без боя завоевывают жизненное пространство. Вот что увидел в Париже, Берлине и Югославии Амирхан и совершенно по-другому стал понимать свое предназначение. Он частица огромной силы, благословленной небесами. Скоро весь мир окажется у их ног! Радость переполняла его. Здесь более благоприятный климат. Разве Эмираты станут процветающими государствами, когда там закончится нефть? Аллах дал арабам богатства, чтобы набраться сил для завоевания всемирного господства. Неверные, предавшиеся всем смертным грехам, недостойны хорошей жизни. Их удел – рабство. Они построят для мусульман города, создадут инфраструктуру, облагородят землю и вымрут как мамонты. Пройдет еще немного времени, и мусульман в большинстве европейских стран станет больше, чем коренных жителей. Повторится сербская история. Америка и Англия, которые отделены от основного мира морями, помогут в этом исламскому миру. Ведь, по сути, США боятся сильной Европы. Да, они делают вид, будто эти страны – их союзники по НАТО. Но они в первую очередь конкуренты. Совсем недавно Европа стала объединенной, а ее валюта уже стабильнее доллара! Как только развалится Россия, Евросоюз повторит историю великой Римской империи. Сейчас эти глупые люди помогают мусульманам в священной войне против русских, а потом будут кусать локти!

«Интересно, понимает ли это Нусон?» – Амирхан перевел на него отрешенный взгляд.

– В Москве большое количество мусульман, – продолжал между тем англичанин. – Миграционная служба даже примерно не может сказать, какое количество там проживает азербайджанцев, таджиков, узбеков. Надо активней делать из этих людей притесняемых. Благодаря твоим усилиям из России идут гробы с убитыми якобы на почве национальной неприязни, но этого мало.

– Я так думаю, что вы приехали сюда не для этого. – Амирхан уперся взглядом в продолжавшего стоять англичанина. Он почему-то подумал, что тот попросту еще только подбирается к основной теме, делая это постепенно, с целью изучить его реакцию.

– Ты, как всегда, проницателен. – Нусон вернулся на свое место. – Настало время снова всколыхнуть Кавказ.

– А чем, по-вашему, я занимаюсь? – фыркнул Амирхан, ожидавший чего угодно, только не этого. – С наступлением лета и по сей день мы активизировали свои действия на всех направлениях. Разве вы не видите, с экранов новостей не сходят репортажи из Ингушетии, Дагестана, Осетии…

– Не горячись, – перебил его Нусон. – Это все так. Но согласись, стреляют лишь те, кому платят. Нужно сделать так, чтобы за оружие взялись все. Для этого необходимо разбудить народ. На Кавказе много факторов, которые делают решение этого вопроса не очень трудным. Кровная месть, родство, память о депортации, традиции…

Он замолчал, словно давая возможность продолжить перечисление Амирхану. А может, почувствовал вину, что неожиданно резко прервал его.

– Для этого надо столкнуть русских военных и чеченцев, а это уже было, – воспользовался паузой Амирхан. – Мало кто верит в особые группы спецназа, ликвидирующие религиозных и общественных деятелей. Устарела, даже смешно выглядит, месть родственников за погибших.

– Почему ты сразу начинаешь перебирать варианты с Чечней? – неожиданно спросил Нусон. – Разве на Кавказе мало других народов?

– Мы всюду проводим свои акции! – Амирхан удивленно вскинул брови.

– Ваша республика быстро восстанавливается. Мало у кого поднимется рука снова превращать города в руины, – вздохнул Нусон. – А если попытаться столкнуть лбами ингушей и чеченцев?

– Пробовали, – покачал головой Амирхан. – Ты ведь знаешь, скольких мы уже отправили в ад? И что толку?

– Вы ограничиваетесь покушением на отдельных людей. Часто русских, которые живут там. А если взять и напасть на целое село? Потом сделать так, чтобы ингуши ответили тем же?

– Кто пойдет на это? – Амирхан посмотрел на Нусона как на несмышленого ребенка. – Ноги потом не унесешь.

– Подумай над моим предложением. Сейчас у тебя много дел.

– Как бы ни критиковали милицию и ФСБ, они хорошо работают, – предпринял вялую попытку оправдаться Амирхан. – Тяжело организовать акцию с убийствами. Мало кто на такое решается. Но мы работаем, – заверил он, стараясь приблизить конец беспредметного обсуждения этой темы.

Он знал: Даниэль Нусон не для этого назначил ему встречу. До сих пор он не спросил, как продвигаются дела с боевыми группами, которые созданы прямо в сердце России. На носу выборы. Нужен хаос, а это деньги, которые Амирхан любит не меньше родины.

– Мы имеем возможность оказывать влияние на большое количество политиков, от которых зависит ситуация в России. – Нусон слегка подался вперед. – За деньги они с радостью бросаются претворять в жизнь даже самые ущербные законопроекты. А те, у кого монополия на продукты питания, лекарства, услуги и социальные блага, и вовсе не нуждаются в наших подсказках. В России сложилась парадоксальная ситуация. Безумно разбогатев или получив власть, люди начинают ненавидеть свою родину и в прямом смысле уничтожать ее. Я серьезно задумываюсь над научным обоснованием этого феномена. Мне кажется, что у этой нации самой природой запущен механизм самоуничтожения. Вкладывают огромные деньги в чужую экономику, презирая свой народ. Такого нет ни в одной стране. Англия сквозь пальцы смотрит, как новые русские миллиардеры за фантастические цены скупают в центре Лондона дворцы. Ты не задумывался почему?

– Думал, – подтвердил Амирхан.

Он действительно удивлялся спокойствию населяющих туманный Альбион людей. Самые дорогие дома в исторической части Лондона принадлежат олигархам, женам, детям и содержанкам из России. В его понимании продать дворец, в котором когда-то жил английский король, человеку из другой страны – почти то же самое, как если бы в мусульманских странах продавали мечети американцам.

– Они постепенно выводят свой народ из себя, – стал пояснять Нусон. – Мало того, что основная часть русских травится водкой, наркотиками, недоедает и вымирает от болезней, которые давно побеждены в других странах. Ты посмотри, что показывает их телевидение! Во времена железного занавеса мы и мечтать не могли о такой пропаганде и разложении. Я не говорю, что развратом и насилием они оскорбляют мусульман, которых в России очень много. На фоне повальной нищеты горстка обезумевших от шальных денег людей кривляются и дразнят русского медведя. А голодный медведь злой и страшный зверь! Чего стоят эти шоу! Даже в богатой Америке многие вещи считаются не этичными. Но есть люди, в которых эти полуголодные и спившиеся твари верят. Они кость в горле.

– Президент, – то ли спросил, то ли констатировал Амирхан.

– Он тоже, – уклончиво ответил Нусон. – Сейчас тебе придется сконцентрироваться на Москве. Там у нас большие планы. У тебя все готово?

– Почти да. – Амирхан едва заметно кивнул. – Нет конкретной задачи. К тому же мне обещали возместить часть расходов.

– Об этом не беспокойся, – заверил Нусон. – Мы перечислим всю оговоренную сумму.

Амирхану надоел затянувшийся диалог, и он задал вопрос в лоб:

– Так кто основная цель?

– На ближайшее время не только «кто», но и «что», – не сводя взгляда с чеченца, Нусон встал, зашел за кресло и поставил на его спинку локти: – Посольство и президент Грузии.

По мере того как смысл сказанного доходил до сознания, цвет лица Амирхана менялся со смуглого на бледно-серый. Некоторое время он молчал, глядя на Нусона. Потом перевел взгляд в окно:

– Ваша страна желает использовать моих людей сугубо в своих целях? Какой я имею в этом интерес?

– Во-первых, – Нусон выпрямился, провел по спинке кресла ладонью, – мы тоже вкладывали в них деньги, поэтому они скорее наши. Во-вторых, резонанс от акции должен, прежде всего, сыграть негативную роль для России.

– У меня в московской группе почти все мусульмане. Стоит кому-то оказаться в руках ФСБ – и все станет явным.

– А ты сделай так, чтобы либо твои люди не попались, либо акцию провели славяне. Заплати любой молодежной организации и спи спокойно. Они не только обстреляют посольства или закидают его бутылками с зажигательной смесью, перенесут, куда скажешь. Это страна, где за деньги можно сделать все.

– Я имею в виду президента, – уточнил Амирхан.

– Это намного проще, чем ты думаешь. Надо устроить все таким образом, будто покушение организовано силами грузинской оппозиции. Параллельно займись прессой и телевидением. Раздуй ажиотаж, будто Москва финансирует деятельность неподконтрольных руководству Грузии партий, а на территории России готовят боевиков для переворота в этой стране. Нужно наращивать усилия на всех направлениях. А эта работа очень тонкая и требует много сил.

– Хорошо, – выдавил Амирхан. – Посольство Грузии и его сотрудники с этого дня перестанут спать спокойно. Пощекочем и обычных, рядовых грузин, которые живут в Москве.

– Смотри, не перестарайся. – Нусон едва удержался, чтобы не пригрозить чеченцу пальцем.

Этот вопрос был самым деликатным. Вся его пикантность заключалась в том, что сами грузины и заказывали эту музыку, естественно, с подачи США, но кто об этом говорит вслух? Ставшая филиалом ЦРУ по работе с Россией, страна имела полностью управляемого, а главное, одиозного президента. Раболепство этого человека перед заокеанскими спонсорами уже вызывало тошноту у тех, кто его вскормил и посадил на трон. Теперь настало время сместить его. Грузинский лидер до того рьяно взялся за исполнение приказов своих хозяев, что по всем параметрам перегнул палку, включая отношения с Россией. Это было необходимо делать, но не так активно и глупо. Выход нашли быстро. Было принято решение извлечь из этой ситуации двойную пользу, сделав главу этого государства мучеником в глазах цивилизованного мира, а заодно освободить занимаемое им место. В октябре планировался неформальный саммит глав стран – участниц СНГ в Москве. В кулуарах западных спецслужб на этот случай был разработан план, который должны были претворить в жизнь подконтрольные Амирхану люди.

Спустя два часа после этого разговора Нусон уже стоял у огромной стеклянной секции, отделявшей второй этаж аэропорта Шенефельд от посадочных терминалов. Здание имело идеальную звукоизоляцию, и все, что происходило на летном поле, напоминало немое кино.

– Я буду в Москве вечером. – Стоявший рядом высокий мужчина, со слегка волнистыми, черными волосами и широким, похожим на картофелину носом, посмотрел на часы. – Сегодня уже не смогу ни с кем переговорить.

– А зачем торопиться, Ладо? – провожая взглядом беззвучно поднимающийся в небо «Боинг», пожал плечами Нусон. – Люди Амирхана получат от него инструкции не раньше чем через два-три дня. А пока этого не случится, тебе нет смысла пытаться налаживать с ними контакт. Они и не знают, что ты в курсе всего. Я устроил все таким образом, будто инициатива взаимного сотрудничества с вами будет исходить от чеченцев.

– Мы тоже вкладываем в них деньги. – В голосе человека, которого назвали Ладо, появились нотки обиды и недовольства. – Причем немалые. – Он огляделся по сторонам и заговорил тише: – Уже почти полгода мой человек работает с представителем Амирхана в России Паду Абдуразаковым. Моего человека зовут Бидзин Казалишвили. Когда-то он служил в Советской армии. Был прапорщиком. Именно по его совету сейчас чеченцы тренируются на территории одной из брошенных частей. Почему я всегда должен работать с оглядкой?

– Неужели ты хочешь взвалить на себя подготовку к акции? – Нусон удивленно посмотрел на Ладо. – Зачем тебе это надо? Разве тебя не устраивает роль стороннего наблюдателя? В случае неудачи основная ответственность за теракт ляжет на чеченцев. Они граждане России, пусть с ними там и разбираются. Это будет выглядеть как внутренние дела.

– Не мое дело. – Ладо слегка смутился и опустил взгляд. – Но все-таки хотелось бы знать: как повел себя Амирхан, когда вы попросили его помочь грузинам?

– Без особого энтузиазма, – не стал скрывать Нусон. – Хотя, по сути, разве это помощь? Он просто зарабатывает деньги. Пройдет еще немного времени, и с этого человека слетит вся идеологическая мишура. Он как страшный сон забудет про то, как скитался по горам Чечни, потом прятался в московских коммуналках, бежал на Запад. Сколотит состояние и для вида станет иногда напоминать о себе негромкими и глупыми заявлениями, которые будут стряпать не очень умные люди. – Англичанин выдержал паузу, пристально глядя в глаза Ладо, и неожиданно добавил: – Если, конечно, останется в живых.

* * *

– Всегда так! – Глядя вслед удаляющемуся автобусу, Даша в сердцах топнула ногой и закусила нижнюю губку. Было обидно. Снова намечался разгон у редактора. Кроме «картинки» с бегающими военными, зависшего вертолета и ползающего по полю БТР – ничего. Еще ее трехминутный монолог.

Невысокий генерал, судя по всему, организатор учений, с самого начала запретил не только снимать, но и близко подходить к иностранным наблюдателям. Дашу особенно разозлило это определение. Узбеки, таджики, казахи, а главное, белорусы стали иностранцами! Как будто они никогда вместе не жили. У нее самой мама из Бреста. Значит, она шпион? По правде говоря, Даша смутно помнила времена СССР, но все же не только школу закончила. За плечами престижный МГУ, и кое-что она о прошлом знала.

– Не серчай. – Петр свернул провод, уложил видеокамеру в сумку, взял штатив, которым так и не воспользовался. – Поехали.

– Ну, хоть одно интервью! – Она закатила глаза к небу. – Базаров убьет. Опять начнет орать, что я бездарщина и на эту рубрику надо назначать мужика!

– Не умеешь ты свои женские прелести использовать, – полушутя-полусерьезно сказал Петр и посмотрел в сторону зданий, которые совсем недавно штурмовал спецназ. – Пошла в журналистику, смирись, что это самая древнейшая…

– Да заткнись ты! – Она чуть не расплакалась. – Перед этими баранами хоть стриптиз танцуй! Видел, с какой самодовольной миной вон тот маску на морду напялил?

Петр проследил за ее взглядом. Военный, которого они пытались снять в начале учений, сейчас вышел на площадку, где недавно стояли представители стран Содружества. Окруженный такими же крепкими, как и сам, мужчинами, он о чем-то говорил. Рядом стояли два микроавтобуса «Форд».

– Скорее всего это их командир, – прищурился Петр. – Разбор полетов устроил. А ребята не простые. Транспорт у них импортный, и оружие специальное, и экипировочка – закачаешься.

Он не первый год работал на телевидении и объездил все «горячие точки» последнего десятилетия, поэтому знал, о чем говорил.

Даша вздохнула, одернула куртку и посмотрела в сторону площадки. Запретивший себя снимать спецназовец был красив. Она даже разозлилась. Он был явно чем-то озабочен. Возможно, ему не понравилось, как его подчиненные освобождали заложников. План учений ей дали в самом начале. Он был отпечатан на стандартном листке и укладывался в несколько строк. Неожиданно она почувствовала, что не хочет уезжать. Украдкой бросила взгляд в сторону машины телекомпании. Их «Жигули» десятой модели стояли на дороге, за небольшим шлагбаумом, метрах в ста от площадки. Водитель уже увидел направляющегося в его сторону оператора, вышел наружу и открыл багажник.

Даша нащупала в кармане куртки плоский корпус цифрового диктофона. Погладила его подушечкой большого пальца. В это время военные вдруг разошлись веером в разные стороны. Вид у всех был такой, словно они что-то потеряли.

– Странно, – проговорила она одними губами, наблюдая за тем, как понравившийся ей мужчина вынул из кармашка пятнистого жилета спутниковый телефон, отвернул толстую, похожую на сигару антенну и стал говорить по нему. -…националисты, – неожиданно донеслось до ее слуха. -…отправил людей осмотреть…

Несмотря на относительно небольшой журналистский стаж, у Даши уже выработалось особое чутье на сенсации и чрезвычайные происшествия. Ничего удивительного в этом она не видела. Их телекомпания совсем недавно закончила монтировать фильм ее коллеги об экстрасенсорных способностях человека, едином информационном пространстве и прочих таинственных штучках. Она присутствовала при монтаже. Да и раньше приходилось об этом слышать.

На всякий случай Даша решила не испытывать судьбу, а, медленно пятясь задом, зашла за небольшое кирпичное здание. Трава здесь была особенно густой и высокой. Она присела, практически скрывшись в ней. В воздух взлетели полчища комаров. Почти сразу зазвонил сотовый.

– Черт! – Чувствуя приближение какого-то события, Даша вдруг ощутила страх. Ей показалось, что если этот странный военный заметит ее, то обязательно прогонит. Не сводя взгляда со спецназовца, торопливо достала трубку и приложила к уху.

– Дашка, – раздался знакомый голос Петра, – ну ты чего?

Она посмотрела в сторону машины. Водитель и Ханин уже забрались внутрь.

– Вы подождите, а я попробую еще интервью взять.

– Так иди и бери! – В голосе Петра проскользнули нотки растерянности. – А чего ты прячешься? А… – Он неожиданно стушевался. – Извини, мы отворачиваемся.

– Да ты не о том подумал! – Она вдруг почувствовала, как к лицу прилил жар. Мужская половина группы посчитала, что она отошла по нужде. – Я спряталась! – пояснила она громким шепотом и слегка привстала. Пусть видят, что это именно так, а не иначе. А то потом будут подтрунивать.

– Зачем? – не унимался Ханин.

– Надо! – Она отключила телефон и выглянула из-за укрытия.

Теперь военный стоял к ней спиной, уперев руки в бока, и смотрел в сторону городка. Время тянулось медленно. С каждой минутой ей становилось все страшнее. Постепенно стали затекать ноги. Она выпрямила их, продолжая оставаться согнувшись в рост с травой, а руки уперла в колени. Так продолжалось около четверти часа. Даша то садилась на корточки, то вновь становилась в довольно пикантную позу, бросая злой взгляд в сторону наблюдавших за ней из машины мужчин. Между площадкой и шлагбаумом сохранились остатки кирпичного забора, по обе стороны которого рос кустарник. Из-за этого никто из военных не заметил автомобиля. Иначе они бы уже догадались, что кто-то находится поблизости.

Стало стыдно. Она словно подглядывала в чужое окно.

«Интересно, Иван испытывает нечто подобное, когда за своими звездами охотится?» – подумала она о знакомом папарацци, работающем в модном журнале.

Неожиданно спецназовец встрепенулся и развернулся к ней боком. Лицо его стало сосредоточенным. Он сдвинул микрофон к губам и заговорил. Сердце забилось так, что ей стало страшно. Вдруг он услышит его стук? Интересно, что могло случиться? Потеряли что-то? При чем тут националисты? Хотя ведь может быть, что кто-то просыпал патроны. Теперь, опасаясь, что боеприпасы найдут бандиты или националисты, их пытаются найти. Версия показалась ей правдоподобной. Ничего такого, что еще как-то объясняло в этой ситуации поведение военных, она придумать не могла.

Между тем спецназовец вдруг направился в сторону городка. Она обошла свое укрытие и выглянула с другой стороны. Вот он поравнялся с домом, который недавно штурмовали. В его окне мелькнула фигурка одного из военных. Однако этот прошел дальше и свернул к следующему строению. Она огляделась и быстрым шагом направилась следом. Почти бегом добежала до длинного, похожего на барак здания и заглянула в оконный проем. Пустынный, заваленный осколками битого стекла, обломками мебели зал. Это была столовая. Она уже прилично разбиралась в инфраструктуре воинских частей. Тем более ей было известно, что это бывший городок ракетчиков. С другой стороны тоже были окна. Не раздумывая, она влезла внутрь, перебежала зал и выглянула наружу. Взору открылась волейбольная площадка, за которой располагалось следующее здание. Оно оказалось наполовину разрушенным. Скорее это либо кочегарка, либо насосная станция. Рядом, в паре десятках метров, торчал остов трансформаторной будки.

Неожиданно слева раздался хруст битого стекла под подошвами ботинок. Кто-то направлялся в ее сторону. Даша отпрянула от подоконника и прижалась спиной к стене. В квадрате солнечного света на полу промелькнула тень человека. -…серьезные ребята в войну играли, – донесся до слуха обрывок фразы. По всей видимости, военный говорил, используя микрофон и наушник, которые были здесь на всех. -…может, террористы…

Даша напряглась.

Здесь, бесспорно, происходит что-то из ряда вон выходящее. Это уже не походит даже на продолжение учений. Поиском утерянного имущества тоже не пахнет. Она неплохо разбиралась в людях. Лица, мимика, интонация – все говорило о том, что они чем-то сильно обескуражены. Причем это вдвойне интриговало ее, поскольку она была уверена – таких парней вообще трудно удивить.

Пригибаясь под окнами, Даша прошла в дальний конец зала. Теперь было лучше слышно обрывки фраз столпившихся у выхода из насосной военных. Она вся превратилась в слух. По мере того как смысл разговора доходил до нее, она понимала, что не зря поехала на эти ученья. Возможно, сделанный сейчас репортаж окажется самой серьезной «бомбой» с начала ее карьеры. Спецназовцы в ходе учений нашли много предметов, указывающих на то, что в этом городке кто-то проводил занятия по стрельбе и рукопашному бою, учился производству взрывчатки и ядов. Но самое страшное еще не это. Они нашли большое количество трупов. Теперь рассуждали, что все это может значить. Версии с сектой и результатами криминальных разборок военные исключили сразу. Трупы были в разной стадии разложения. Одежда отличалась от той, которую предпочитают носить бандиты. Скорее это – живые мишени.

Она отчетливо слышала, как понравившийся ей военный уточнил по телефону, сколько времени осталось до приезда следственной бригады. Из обмена репликами Даша также поняла, что его зовут Антон. Есть среди них Дрон и, судя по всему, несколько чеченцев.

«Ну, конечно! – неожиданно осенило ее. – Это и есть тот самый спецназ, ориентированный на Кавказ, о котором недавно писала "Новейшая газета".

Даша прочитала статью в Интернете. Автор рассуждал по поводу принятого Государственной думой для рассмотрения закона о предоставлении права спецслужбам проводить за пределами страны операции по ликвидации террористов. Политолог пытался предположить, кто именно будет выполнять подобные задачи. Среди прочих ведомств упоминались специальные подразделения Генерального штаба. Они состоят из офицеров и прапорщиков. Якобы есть среди них и чеченцы.

«Значит, эти парни нашли лагерь подготовки боевиков! – осенило ее. – Надо уходить. Срочно. Еще немного, и здесь будет негде яблоку упасть. Меня поймают, вынудят написать расписку о неразглашении, и тогда – хана!»

Она стала осторожно уходить назад, одновременно перебирая в голове варианты заголовка сенсационной статьи.

– Ты чего так долго? – Петр услужливо открыл дверь.

Даша плюхнулась на сиденье позади водителя и с шумом выдохнула:

– Быстрее в редакцию!

Ханин обошел машину и уселся впереди.

– Ты чего такая грязная?

– Пришлось полазить по этим руинам. – Машина резко взяла с места. Даша только сейчас заметила, что ее водолазка промокла от пота, и быстро расстегнула куртку: – Там такое!

Договорить она не успела.

– Братцы, гляньте! – Вадим, их водитель, как раз повернул в сторону трассы, до которой было около километра.

Она наклонилась и посмотрела вперед. С шоссе свернуло сразу пять автомобилей. Это были «Волги» с мигалками, микроавтобусы и обыкновенный «УАЗ», с характерной для милиции раскраской. Процессию замыкала машина МЧС.

– Приехали! – Она в сердцах двинула по подголовнику Ханина кулачком, словно он был виноват в том, что не смогли убраться раньше. – Как они успели?

– Здесь до областного центра рукой подать, – ответил Вадим.

– Ты скажи, что случилось?! – не выдержал Ханин и всем телом развернулся на сиденье.

– Некогда, надо свалить! Там такое нашли! – Даша стала крутить головой, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Попадаться на глаза следственной бригаде им нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже если сразу не остановят, потом хватятся.

– Куда ведет эта дорога?! – неожиданно почти выкрикнула она.

– На трассу, – выдавил из себя вконец растерявшийся водитель.

– Нет! – Она потрепала его за плечо. – Если назад по ней поехать?

– Не знаю, – откровенно признался он. – Судя по всему, в ту сторону давно не ездят. Наверное, там как раз и была ракетная база.

– Поехали!

– Зачем?! – в один голос воскликнули водитель и Ханин.

– Надо! – чуть не плача, закричала она.

Водитель подчинился, и через минуту они мчались по изъеденному дождями, потрескавшемуся от солнца и холода запыленному дорожному покрытию. Местами сквозь асфальт пробились трава и кустарник.

По обе стороны пустынной дороги тянулся густой сосновый лес. Даше стало не по себе.

– А карта дорожной сети есть? – засуетился Ханин.

– Зачем? – удивился Вадим.

– Вдруг эта дорога на трассу выходит?

– Брось, – покачал тот головой. – Секретная часть.

– Так что там? – вновь развернулся к Даше Петр.

Она в двух словах рассказала о том, что ей удалось увидеть и услышать.

– Давай встанем здесь и переждем? – неожиданно предложил Вадим.

Даша оглянулась.

Они уже отъехали от городка на приличное расстояние, но на покрытом слоем пыли и песка асфальте отчетливо проступали следы их машины.

– Мне кажется, они догадаются, – покачала она головой.

– Сейчас все уже наверняка у насосной станции, – выдвинул предположение Ханин. – Может, вернемся и проскочим к шоссе?

– Нет. – Она решительно покачала головой и посмотрела вперед.

Тем временем водитель стал сбавлять скорость. Впереди оказался еще один шлагбаум. Выкрашенная когда-то в красно-белые полосы труба была опущена. Справа, среди сосен, высилось небольшое, наполовину разрушенное кирпичное строение. Слева виднелся обвалившийся и заросший травой окоп.

Не сговариваясь, мужчины вышли из машины и стали возиться со шлагбаумом. Вскоре проезжая часть была свободна. Снова тронулись в путь. Дорога стала постепенно принимать вправо и как бы спускаться в низину. Лес стал гуще. В открытые окна потянуло сыростью.

– Ни души, – пролепетала Даша. – И это рядом с Москвой!

– Сто двадцать километров от Кольцевой, – уточнил водитель. – Я расстояние засек.

– Что, так и будем кататься? – не выдержал Ханин.

– Лучше остановиться и переждать, – согласился с ним Вадим. – Я уже уверен, этой дорогой мы на шоссе не выедем. Тем более бензина мало.

– Ой, мальчики, смотрите! – взвизгнула Даша и показала пальцем вперед.

Через несколько десятков метров дорога круто уходила влево. Сразу за поворотом, на небольшом взгорке среди деревьев, виднелось небольшое бетонное сооружение с небольшими, под самой крышей, окошками. Рядом стояла «Нива» и группа людей.

– Охотники? – насторожился водитель.

– Какая разница?! – удивилась Даша. – Они как-то сюда проехали. Значит, с той стороны есть выезд!

По-другому и быть не могло. Дорога, которой воспользовалась съемочная группа, была давно брошена. Судя по слою пыли и опущенному шлагбауму, последний раз по ней проезжали минимум месяц назад. Значит, «Нива» приехала в этот район другим путем.

Вскоре они свернули с асфальта на грунтовку. Через пару десятков метров проехали между двумя бетонными столбами с остатками колючей проволоки и закрепленными на них петлями ворот.

– Вот и «точка», – догадался Вадим.

Промелькнул еще один ряд проволочного заграждения. Ржавая, казавшаяся черной, колючка провисала, а местами была попросту порвана. В траве были видны спирали МЗП. Кое-где на столбах сохранились фарфоровые чашечки крепления электрических проводов и тарелки фонарей. Ни снаружи, ни на внутренней территории лес был не тронут. Повсюду высились громадные ели и сосны, росли березы и кустарник. Слева, между стволами деревьев, замелькали какие-то серые бетонные колпаки. Местами на них остались следы зеленой и коричневой краски.

– Ребята, мне жутко, – неожиданно призналась Даша. – Вдруг здесь радиация?

Она зажала ладони коленями и поежилась. Вечерело.

– Ага, – хохотнул Петр, – а это брошенные здесь мутанты.

Нервный смешок оператора выдал, что он тоже сильно нервничает.

Они выехали на прямой участок дороги, в конце которого стояла «Нива».

Вадим затормозил в нескольких метрах от бампера внедорожника. Некоторое время все сидели молча, глядя вперед.

– Странно, – выдавил наконец из себя Ханин. – Ведь я четко людей видел! Четверо мужиков!

– Интересно, что они тут делают? – озираясь по сторонам, прошептала Даша. Она окончательно испугалась. Мало того, что подло подглядывала за спецназовцами, а потом уехала, скрываясь от следователей. Ко всему, по ее вине мужчины заехали в какую-то глухомань. А вдруг здесь действительно запретная зона? Сколько их повсюду! Чернобыль, район завода «Маяк» под Челябинском…

– Прямо летучий голландец какой-то! – охрипшим от волнения голосом сказал Ханин.

В тот же момент слева одновременно щелкнули замки дверей, и они распахнулись. Даше показалось, что ворвавшийся снаружи воздух выбил из глаз искры, и она, выдернутая из автомобиля неведомой силой, полетела, словно пушинка. Состояние невесомости было прервано ее собственным вскриком, вырвавшимся при падении со всего размаха на землю. На нее нахлынула густая темнота, в которую она провалилась и полетела.

* * *

Представители МВД, ФСБ и прокуратуры, узнав о страшной находке, приехали одновременно. Как Антон и предполагал, они недолго рассуждали, кто возьмет дело в производство.

Осмотр места стихийного захоронения занял несколько часов. Столько же ушло на то, чтобы поднять все трупы на поверхность, разложить их в один ряд, описать и начать укладывать в привезенные пластиковые мешки. В воздухе висела адская взвесь разлагающейся плоти. От запаха резало глаза. На оперативных сотрудников, врачей, судмедэкспертов и спасателей было страшно смотреть. Маски не избавляли от зловония. Жужжание мух походило на страшный концерт расстроенных скрипок. Казалось, что сам дьявол водит смычком по превращенным в струны нервам. Под извлеченными трупами с раздутыми головами и отслаивающейся кожей образовывались коричневые лужи, в которых плавали черви. Часть сотрудников изучала превращенный в полигон городок. Сначала спецназовцы в качестве свидетелей дали показания, потом выступали в роли консультантов и экспертов. Москит во второй раз доходчиво, уже более обстоятельно, рассказал, для каких целей могли быть использованы обнаруженные в химической лаборатории препараты. Дрон выдвинул предположение, кто является автором схем дистанционных взрывателей. Они с Лавром изучили их и пришли к выводу, что лишь трое из известных ГРУ инструкторов подрывного дела широко применяют светодиоды и микросхемы определенной группы.

На начальном этапе милиция и ФСБ работали сообща. Обследовали здания, прилегающую местность, собрали часть гильз, контейнеры, пеналы, остатки реактивов, сделали слепки отпечатков обуви, которые могли принадлежать людям, ставшим участниками страшных событий, взяли образцы грунта. В общем, все, что, по мнению оперативников, могло помочь при расследовании этого кошмара, было детально описано, замерено, запротоколировано, после чего уложено в пакеты и ящики, которые загрузили в машины.

На небе зажглись первые звезды, а лес за дорогой растворился в темноте, когда из-за угла столовой вывернули еще две машины. Эти были с московскими номерами. Захлопали дверцы. На бетонную площадку вышли сотрудники в штатском. Среди них был и Линев. Данила выглядел удрученным. Пожал Антону руку, кивком поприветствовал оказавшегося поблизости Кота и сразу направился к коллегам.

– Пора сворачиваться. – Антон посмотрел сначала на небо, в котором зажглись первые звезды, потом на часы. – Ну что, Владислав Аркадьевич, мы, наверное, поедем? Тем более приехал ваш коллега, который находится с нами в постоянном контакте.

Рослый, седой полковник ФСБ, с ходу давший понять, что отвечает за организацию следственных действий, едва заметно кивнул:

– Валяй, Зорро!

Антон усмехнулся, ответил на рукопожатие, поднял над головой руку и, очертив в воздухе указательным пальцем круг, показал находившимся поблизости спецназовцам в направлении микроавтобусов.

Зорро полковник обозвал его за то, что никто из разведчиков-диверсантов с момента приезда следственной бригады не снял маски, а при оформлении протоколов они указали лишь свои оперативные псевдонимы.

– Заря, всем «Сбор» у машин! – продублировал тем временем команду по переговорному устройству Шаман.

В учебном центре оказались за полночь. Еще некоторое время ушло на сдачу оружия, душ, переодевание. Часть спецназовцев решили остаться ночевать в общежитии. Все имели резервное жилье – комнаты на двух человек со всем необходимым.

Антон въехал в Москву около трех ночи. Улицы были пустынными. Несмотря на насыщенный день, спать не хотелось, хотя он знал: стоит прикоснуться головой к подушке, как провалится в глубокий, но чуткий сон. Город сиял рекламами, огнями, витринами магазинов. Навстречу то и дело проносились дорогие иномарки. Наступило время богатых людей, бандитов и проституток. В казино, закрытых клубах, барах, ресторанах резвилась, просаживала деньги, нюхала героин, жрала наркотики и купалась в спиртном, предаваясь плотским утехам, зажравшаяся нечисть, обзывавшая себя гламуром, элитой, чем угодно, только не народом уставшей от трудового дня, борьбы за выживание и сейчас отдыхающей страны.

Промелькнул освещенный неоновыми огнями щит партии «Единая Россия», сразу за ней ЛДПР, напомнив о грядущих выборах. Для конторы, в которой работал Филиппов, такие мероприятия как для лошади праздник – голова в цветах, а жопа в мыле.

Он улыбнулся своим мыслям и перестроился в правый ряд, уступая полосу «Линкольну». Не хотелось выдерживать скоростной режим. Ехал, отдыхая, не спеша. По черному капоту «Ленд Крузера» скользило разноцветье огней. Ночной город манил какой-то таинственностью. Иллюзия сказки, которую создавала искусная иллюминация, расслабляла, окутывая все романтическим дурманом.

Неожиданно из бокового проезда выбежала длинноногая, с роскошными, спадающими по спине волосами брюнетка. Остановившись у обочины, она огляделась по сторонам и подняла руку. Антон машинально надавил на тормоз. Джип встал прямо напротив красотки.

«А может, оторваться?» – неожиданно мелькнула шальная мысль.

Свою еще не состоявшуюся измену он быстро оправдал в собственных глазах довольно смешной причиной – нежеланием нарушать сон супруги среди ночи. У него хоть и есть ключи от входной двери, но жена спит чутко и обязательно проснется. А ведь ей скоро на работу. Он тут же вспомнил, что в банке очередной аврал и Регина снова проводит там большую часть времени.

– По Покровке поедете? – В опущенном окне появилось красивое, немного вытянутое лицо. В меру косметики. Слегка раскосая. Тонкие губы, на вид двадцать пять – тридцать. Но кто их, женщин, разберет? Единственное, что почти всегда вводило его в заблуждение, это возраст слабого пола. Однако такая неопределенность была временной и длилась недолго. По манере говорить, поведению, привычкам, парфюму он мог быстро сузить этот диапазон до нескольких лет. Потом, если в этом была необходимость, не задавая бестактных вопросов, создавал условия, при которых дама была вынуждена сама рассказать о себе все, что его интересовало. Ничего удивительного, ведь на подготовку спецназа брошены самые перспективные способы обучения. Каждый был психологом, немного гипнотизером, экстрасенсом, мастером разговорного жанра и не понаслышке знал, что такое, к примеру, нейролингвистическое кодирование.

– Не ехал. – Антон перегнулся через сиденье и открыл дверцу. – Теперь прокачусь.

Ему предстояло сделать совсем небольшой крюк.

Женщина сначала отстранилась, скользнула взглядом по заднему сиденью, по-видимому, намереваясь усесться туда, но потом передумала и открыла переднюю дверцу. Вместе с ней в салон ворвался великолепный аромат Tirri Mugler Alen.

– Вы чем-то расстроены? – отъезжая от бордюра, спросил Антон.

Вопрос он задал просто так, чтобы завязать разговор. Женщина выглядела вполне обычно. Было заметно, она куда-то или откуда-то спешила, не выглядела огорченной, и вообще к алхимии аромата жасмина в сочетании с теплотой и нежностью древесных нот духов добавился легкий запашок коньяка.

Она провела по волосам рукой, убирая их с лица, заглянула в сумочку, потом посмотрела на дорогу.

– У вас хорошие духи, – решил зайти с другой стороны Антон. – Знаете, такой волнующий, загадочный аромат…

Неожиданно он осекся. Почему-то ему стало противно от сказанного. Он вдруг представил, будто на заднем сиденье едет Дрон и все слышит. Его бы кондрат хватил.

– Вы занимаетесь парфюмерией? – вопреки ожиданию, поддержала разговор женщина и бросила на него изучающий взгляд. – По вам не скажешь.

– Почему? – Он сделал вид, будто удивлен.

– Если бы не тачка, которую современный бюджетник себе позволить не сможет, даже если проживет на одном хлебе и воде три жизни, то могла бы предположить, что вы военный или милиционер. А так – либо начальник службы безопасности из комитетчиков, либо…

– Бандит, – договорил за нее он.

– Да. – Она легко согласилась. – У них теперь тоже взгляд другой стал.

– Как это? – не понял Антон.

– Поумнел, – лаконично пояснила она, снова открыла сумочку и вынула пачку «Vogue». Через минуту из ее ротика уже торчала длинная, тонкая сигарета.

– А вы не могли бы потерпеть?! – неожиданно разозлился он, заметив, что дама ждет, когда он поднесет зажигалку.

– Вы не курите? – Она расстроилась, но как будто ждала такой реакции и без сожаления выкинула сигарету в окно.

– Где вам остановить? – Он почувствовал себя неловко.

– Если не трудно, подвезите прямо к подъезду, – неожиданно попросила она. – У нас такой криминальный район.

С этими словами женщина вынула из сумочки кошелек.

– Денег не надо, – предостерег ее Антон.

– Следующий въезд. – Она показала рукой для верности на арку старинного дома.

Антон включил правый поворот, сбавил скорость и свернул. Отраженный от стен арки звук двигателя заставил поморщиться. Женщина что-то сказала, но он не расслышал.

– Что? – Антон слегка наклонился к ней, с новой силой ощутив тонкий аромат женского тела, разбавленный запахом духов. В груди появилась приятная тревога. Желание обладать этой женщиной вдруг заполнило его до краев.

– Ладно. – Будто почувствовав это, она вдруг заволновалась, прижала к животу сумочку и показала взглядом на первый подъезд. – Вот здесь я живу.

Антон остановил машину.

Женщина с опаской посмотрела на темные окна лестничных пролетов.

– Засиделась у подруги. – Она виновато улыбнулась. – Вчера из Парижа. Была первый раз. Сами понимаете, столько впечатлений.

«Зачем она мне это говорит?» – Антон вышел наружу. Обошел машину вокруг и услужливо открыл дверцу.

– Спасибо. – Она протянула руку.

Он помог ей выбраться из высокого джипа. Одновременно краем глаза заметил едва уловимое движение в окне над подъездом. Романтические чувства разбавила тревога. Пушистым, с маленькими коготками зверьком она заерзала где-то под сердцем.

Свет на лестничных клетках отсутствовал, и Антон не был уверен, что там действительно кто-то находился. Но именно это вернуло к возникшим в машине мыслям. Ночь делает ему подарок в виде этой роскошной женщины, которая, судя по всему, не врет и действительно была у подруги. А почему я такой уверенный сегодня? – неожиданно мелькнула другая мысль. – Неужели такую даму никто не ждет в этом доме?

Она тем временем еще раз поблагодарила, одарила его улыбкой, при этом слегка наклонила голову к плечу, словно прося этим жестом за что-то прощения.

– Какой этаж? – на всякий случай спросил он.

– Второй, – выдержав паузу, словно размышляя, стоит или нет говорить первому встречному, где в случае чего ее можно найти, ответила она.

– Я провожу вас до дверей, – решительно заявил Антон. – Если не возражаете.

Антон неожиданно вспомнил, как в самом начале она выдвинула предположение по поводу его отношения к криминалу, и подумал, что сейчас получит отказ.

Она неопределенно пожала плечами:

– Буду признательна.

– Меня, кстати, зовут Антон, – спохватился он.

– Ольга. – Она застенчиво улыбнулась и направилась к подъезду.

Он обогнал ее и распахнул двери. Ольга шагнула на ступеньку крыльца, поравнявшись с Антоном, и неожиданно, словно окаменев, застыла на месте с приоткрытым ртом. Она смотрела в темный провал подъезда с каким-то обреченным страхом и разочарованием. Повеяло мистическим холодом. Все это подчеркивало скудное освещение. Вблизи горели несколько фонарей, но их свет рассеивала листва деревьев.

Дальше Антон действовал, доверяясь только интуиции и автоматизму, до которого были доведены все его движения. Единственное, что не вписалось в эту схему, это невесть откуда взявшаяся мысль о том, почему он притягивает неприятности. Может, Регина колдунья и почувствовала его похотливые мысли?

Он толкнул женщину в плечо так, что, если бы в подъезде был киллер, она ушла с линии огня. Не издав ни единого звука, она отлетела в сторону. Что-то хрустнуло. Краем глаза он заметил, как она резко присела на левую ногу и с шумом втянула в себя воздух. Так бывает при резкой боли. «Каблук сломала», – подумал он, толкая двери обратно. Однако они с ужасной силой отлетели назад, едва не сбросив его с крыльца. Он присел, и вовремя. Из подъезда выскочил человек. В опущенной вдоль туловища правой руке блеснул какой-то предмет.

Антон не стал церемониться. Оружие находилось в кобуре под мышкой. Чтобы его достать, снять с предохранителя и направить на злоумышленника, потребуется чуть больше секунды. Мало. Но достаточно много, чтобы злодей среагировал. А действовать нужно немедленно. Пока злоумышленник сбит с толку тем, что он присел. Напряженной ладонью выпрямленной левой руки Антон двинул неизвестному в низ живота. Тот охнул и слегка согнулся. В совокупности с остальными факторами этого было достаточно, чтобы понять – перед ним мужчина, примерно того же возраста, что и он.

«Муж, любовник, грабитель? – пронеслось в голове. – Что в руке?»

Антон успел удивиться своим мыслям. Вернее, их очередности. Разве можно в такой ситуации гадать, кто перед ним? А у него даже ревность успела взыграть, и только потом опасения, что мужчина может оказаться вооруженным. Именно этот факт разозлил его. Он выпрямился, отпустил дверную ручку и мощным ударом кулака в ухо снес незнакомца с крыльца. Немного не подумал. А может, другого выхода попросту не было? В таких ситуациях действие опережает мысль. Злоумышленник полетел на его пассажирку, которая со сдавленным криком рухнула под его весом на асфальт. Антон почему-то пожалел в первую очередь ее костюм. Дорогой, скорее всего, как и духи, французский. Только потом подумал о ней самой. Она как раз протяжно застонала. Он сделал длинный шаг. Наступил правой ступней мужчине на руку с непонятным предметом, а каблуком левой двинул для верности его по затылку и только тут обратил внимание на пикантную позу, в которой оказалась женщина и злодей. Она лежала на спине. Волосы разметались по серому асфальту. Пальчики с аккуратными, ухоженными ноготками вцепились в плечи одетого в светлую рубашку мужчины. Красивые ноги широко раздвинуты и согнуты в коленях. Злоумышленник сверху, как и положено партнеру противоположного пола. Антон почувствовал стыд и снова удивился. Раньше с ним такого не случалось. Эмоции он оставил где-то далеко и давно. Резко нагнулся. Схватил незнакомца за шиворот. Не обращая внимания на треск рвущейся материи, словно котенка, сбросил обмякшее тело в сторону и протянул ей руку. Но Ольга села без его помощи. Пощупала затылок. Антон взял ее за локти и поставил на ноги. Она тут же охнула и снова согнулась.

– Что? – Он испытующе заглянул ей в глаза.

– Каблук, – придерживаясь за его плечи, она выпрямилась.

Антон вспомнил хруст в самом начале потасовки и понял, что не ошибся.

– Идти можете?

– Конечно. – Она даже удивилась, словно такие упражнения выполняла, каждый раз возвращаясь домой, и они стали обыденным делом.

– Кто это? – наконец додумался спросить он, отпустил ее и наклонился над злоумышленником, пытаясь разглядеть, куда делся загадочный предмет.

– Не знаю, – неуверенно проговорила она, поправляя одежду.

Антон наконец увидел лежащий рядом с мужчиной пистолет. Подцепил указательным пальцем за скобу, поднял на уровень глаз:

– Кем вы работаете?

– А что? – вопросом на вопрос ответила она.

Обстоятельства быстро менялись. Это скорее не попытка банального грабежа и не встреча ревнивого супруга, а вполне реальное, правда, как всегда, бездарно организованное покушение на заказное убийство.

Свободной рукой он увлек ее к стене дома. Сильно хромая, она прошла и встала рядом. Антон посмотрел вверх. Теперь из окон лестничных клеток их не видно.

– Вы думаете, он не один?

– Угадали, – подтвердил Антон, вынул платок, обернул пистолет и, не спрашивая разрешения, сунул его в сумочку, висевшую на плече женщины. Потом достал трубку сотового телефона с намерением вызвать милицию.

– Не надо. – Неожиданно она взяла его за запястье.

– Почему?

– Кажется, я знаю, кто это.

– Кто заказал или кто именно здесь лежит? – уточнил Антон, убирая телефон в карман.

Она двумя руками вцепилась в его предплечье и, смешно хромая, сделала несколько шагов к поверженному злодею, вынудив Антона сделать то же самое.

– Если не ошибаюсь, это Егоров, – пробормотала едва слышно Ольга. Пытаясь разглядеть получше, она наклонилась, почти повиснув на руке Антона.

– Кто такой? – едва успел спросить он, как двор запульсировал всполохами синего света. Из арки, без сирены, а лишь с включенным проблесковым маячком въехала милицейская машина.

– Бдительные у вас соседи, – цокнул языком Антон.

«Опель» еще не успел затормозить, а его двери распахнулись, и наружу выскочили два сотрудника в форме.

– Лицом к стене! – сержант в бронежилете направил на Антона ствол автомата.

– Он ни при чем! – Ставшая причиной проблем женщина, словно пытаясь закрыть Антона своим телом, встала между ними.

– Ольга Фролова! – с изумлением в голосе протянул уже не молодой капитан.

Антон даже крякнул от досады. Как же! Одна из известнейших адвокатов. Собственная контора, большая практика, состоятельные клиенты, среди которых высокопоставленные государственные мужи. Он еще в самом начале подумал, что его попутчица кого-то напоминает. Но Москва – огромный мегаполис, и он привык к тому, что вокруг множество похожих друг на друга людей.

«А ты, клоун, собирался с ней развлечься!» – голос оставшегося в учебном центре Дрона прозвучал так отчетливо, что Антон непроизвольно оглянулся.

Глава 2

– Петруха! Ты как?! – прохрипела обволакивающая болью и странным, нудным звоном темнота.

– Как?! Каком кверху! – зло ответил Ханин. – Лучше глянь, что с Дашкой!

– Головой сильно ударилась, на лбу ссадина, – стал перечислять Вадим. – Вся левая половина лица в крови.

– Жива? – испуганно спросил Ханин.

– Не знаю. Дышит.

«Хм, – подумала Даша, – глупость какая-то. Он сам-то понял, что ответил? Разве мертвые могут дышать? И кто мне разбил голову?»

Мысли были прерваны ощущением провала и стремительного полета.

– Даша, ты меня слышишь? – раздалось совсем рядом.

Она поняла, что застонала. Скорее вскрикнула и на мгновение забылась, но успела привлечь внимание Ханина. Следующим был приступ ужаса. Неужели они попали в аварию?! Она помнила, как собирались возвращаться в Москву. Ученья закончились. Что еще оставалось делать? Только почему темно? Она ослепла? Уже ночь? Но ведь водитель как-то видит ее! Он сказал, что голова в крови. Господи! Я, наверное, ужасно выгляжу. Мое лицо обезображено! И чего они глазеют? Почему не помогают? А может, я умерла? Вдруг это и есть смерть?

Даша в детстве пыталась представить, что может испытывать умерший человек. Самым страшным ей казалась версия, рассказанная подружкой, что покойники все видят и слышат, только этого никто не знает. Вот так, лежат и не могут ни говорить, ни кричать, ни шевелиться. А их закапывают… Охвативший ужас заставил ее напрячься.

– А-аа!

Она попыталась шевельнуться. Вспышка бледноватых молний и боль, пронзившая от мозжечка до копчика, словно по позвоночнику пропустили разряд электрического тока, как ни странно, отрезвили ее.

Даша вдруг вспомнила, как следила за красивым, сероглазым спецназовцем. Как уезжали в другую, противоположную шоссе сторону, чтобы разминуться со следственной бригадой. Еще она смогла точно определить, где у нее голова и в каком положении находится туловище. Даша стала ощущать тело и конечности. Руки были связаны за спиной. Сама она лежала на левом боку, на чем-то твердом. Скорее это был бетонный пол. Пахло сыростью и машинным маслом. Мужчины говорили где-то в изголовье.

– Голос подала! – воскликнул Ханин. – Дашка! Открой глазки!

– Почти как в «Белом солнце пустыни»: «Гюльчатай, открой личико», – больше чтобы проверить, может ли она говорить, чем взбодрить попавших в беду коллег, выдавила из себя Даша и выполнила просьбу.

– Ожила! – выдохнул Ханин.

– Да я и не умирала! – стараясь придать голосу больше твердости, ответила Даша, одновременно ощутив левой щекой на полу липкую субстанцию. Как она и предполагала, это был бетонный бункер, с расположенными под самым потолком небольшими окошками. Каземат походил на те, в которых оказываются особо любопытные или богатые герои современных блокбастеров и детективов. В поле зрения Даши была видна выпрямленная нога в джинсах. Судя по всему, она принадлежала водителю.

«Ну и сюжетик!» – подумала Даша, одновременно осознав, что нынешнему положению оператор и водитель телекомпании обязаны ее бурной деятельности.

– Где мы? – спросила она, почувствовав, как пол медленно качнулся и поплыл. Появилась и стала быстро усиливаться тошнота.

– Ты ничего не помнишь?

– Только как машина остановилась. – Чтобы ослабить эффект головокружения, Даша закрыла глаза.

– Повезло, – вздохнул Ханин. – Короче, нас кто-то взял в плен. Судя по всему, это какой-то новомодный партизанский отряд. Возможно, секта. Пока ты лежала, нас немного расспрашивали. Мы рассказали все, что знали, и что не знали тоже.

Только сейчас она обратила внимание на то, что он сильно шепелявит и глотает окончание слов.

– Били?

Вместо ответа кто-то вздохнул и слегка охнул. Так бывает, когда человеку ломают ребра и любое движение вызывает резкую боль.

Даша собрала все силы и медленно села. Повернула голову влево. То, что предстало взору, заставило ее содрогнуться. Это были не люди, а куклы с гигантскими почерневшими головами. Ближе сидел Вадим. Ухо, которое она могла видеть, походило на огромный фиолетовый вареник. Вместо глаз прорезь. Будто по раздувшемуся, готовому лопнуть фиолетовому лицу кто-то провел лезвием. Неимоверно распухший нос был вдобавок смещен ближе к правой щеке. Даже волосы казались теперь реже.

– Господи! – От страха внутри все онемело. Даша сделала над собой усилие и перевела взгляд на Ханина. Он сидел у боковой стены, лицом к ней. Один глаз был полностью заплывший. Второй слегка виден. Лицо в земле и тоже до неузнаваемости распухшее. Благородной седины не видно из-за грязи. Одежда порвана и в крови. – Это все из-за меня! – Она вдруг почувствовала, как пол под ней стал проваливаться, словно она сидела на толстом надувном матраце, который резко начал спускать.

– Ерунда! – почти крикнул Ханин. Слова вернули ее из полуобморочного состояния. – Бывает хуже! – продолжал он. – Помнишь, в Чечне нам освобожденных из плена солдат снимать не дали?

Даша помнила. Как тогда выразился один из офицеров, «по этическим соображениям». Два бойца несколько недель не покидали ямы. При этом их еще били.

– Где мы? – спросила она.

– Там же, куда заехали. Этих здесь пятеро. – Ханин облизнул разбитые губы. – Все вооружены. По крайней мере, пистолеты я у двоих точно видел. Они меня пристрелить грозились.

– Что им надо?

– Ничего, как ни странно. Спросили, что здесь делаем. Ответили, съемочная группа, приезжали собирать материал для репортажа об ученьях. Теперь возвращаемся назад. Сбились с пути. – Ханин выдержал паузу, с трудом перевел дыхание, поморщился и продолжил: – Один из них стал орать, что врем. Тут одна дорога, и потеряться невозможно. Говорит, что мы разнюхивали что-то. Пришлось рассказать, что ты там видела. Они тебя давай трясти. Или не помнишь?

– Нет, – протянула Даша. – И что я им говорила?

– Про какую-то кочегарку, в которой трупы. О том, что хотела репортаж сделать, – стал перечислять Петр. – Уезжали другой дорогой, чтобы на глаза следователям не попасться.

– Они меня били? – Она машинально опустила взгляд на джинсы. Вернее, на замок гульфика.

– Да уж не целовали. – Он попытался улыбнуться, догадавшись, чего она испугалась на самом деле. – Не волнуйся, до этого не дошло. Хотя обещали. Ты сказала, что СПИДом болеешь.

– Поверили?

– У тебя есть возможность об этом узнать, – съязвил Вадим.

– Ладно, не гунди, – одернул его Ханин.

Она заметила, что передние зубы у Петра попросту отсутствуют.

Неожиданно из глаз Даши ручьем поились слезы. Эйфория первых минут прошла. Она вдруг полностью осознала то ужасное положение, в котором они все по ее вине оказались. Ей вдруг особенно ясно представилось, на что способны люди, которые с таким изуверством их избивали. Неизвестность, которая ждала, пугающая, зловещая обстановка, а главное, огромное чувство вины перед коллегами, у которых еще совсем маленькие дети, вдруг обвалилось огромной массой, и психика не выдержала. Она просто по-бабьи жалобно, протяжно и громко завыла.

– Фу ты черт! – взвизгнул Ханин. – Дашка, ты чего?! Ты не пугай!

– Это из-за меня, – проскулила она и снова перешла на низкую ноту.

– Слушай, без тебя тошно. – Водитель развернул голову в ее сторону. – Силы побереги.

Он хотел еще что-то сказать, но неожиданно массивные двери с большим, похожим на штурвал колесом посередине открылись. В бункер вошел высокий светловолосый мужчина с правильными чертами лица. На нем были надеты джинсовая безрукавка со множеством карманов и такого же материала штаны. На ногах кроссовки. Если бы не брезгливая, немного надменная улыбка и обстановка, он смог бы сойти за честного и порядочного человека. Даше нравился такой тип мужчин. Он чем-то напомнил ей спецназовца, не позволившего снять свое лицо. Она вдруг подумала, что уже есть все необходимые для написания боевика атрибуты и персонажи. Осталось только тому офицеру сейчас ворваться сюда, пристрелить вошедшего негодяя, потом подхватить ее на руки и вынести на свет. Хотя слишком короткий получится сюжет. Не успели оказаться в руках злодеев, как их уже освободили. Нет, если следовать жанру, еще должны мучить, издеваться, требовать выполнения условий и кого-то убить. Почему-то она подумала, что жертвой обязательно станет кто-то из мужчин, и машинально посмотрела на Ханина. Потом вздрогнула, обозвала себя дурой и вновь уставилась на вошедшего.

– Ну что, уроды, как самочувствие?

– Вашими молитвами, – пробурчал Петр и сплюнул. Однако не рассчитал. Забыл, что зубов нет, а губы разбиты, и слюна повисла на подбородке.

– Че, слово «му» сказать не в силах и через нижнюю губу переплюнуть? – оскалился парень. – Тебя еще не били. Это так. Профилактика.

– Зачем вы нас схватили и держите? – осторожно спросила Даша, поймав себя на мысли, что режиссеры подобных сюжетов врут. Смело и решительно задать вопрос не получится. Тон сам по себе выходит заискивающий и жалкий. Страшно.

– Этих, – парень показал взглядом на мужчин, – используем в качестве «кукол» для тренировки. А тебя… – Он склонил голову набок и оценивающе, словно вещь в магазине, некоторое время рассматривал. Взгляд его сделался похотливым и наглым. В конце концов он цокнул языком, словно восхищаясь ее внешними данными, и закончил свою мысль: – Отмоем, а потом…

Дальше, на ненормативном жаргоне, последовали описания ее перспектив. Говоря человеческим языком, Даше предстояло остаток жизни провести в качестве объекта удовлетворения сексуальных потребностей какой-то команды отмороженных на всю голову парней. Она в очередной раз провела аналогию с кино. Там в подобной ситуации героини начинали закусывать нижнюю губу и требовать смерти. Еще угрожать. Нет, современные авторы совсем жизни не знают. Уж лучше пусть так, чем на тот свет. Она покосилась на Ханина, и в груди вновь защемило, хотя, казалось, хуже быть уже не могло. Теперь стало тошно от того, что в отличие от коллег у нее более выгодное положение.

Раздался шум, и в комнату вошел еще один парень. Этот был пониже ростом и моложе. Короткая, аккуратная прическа, не лишенное интеллекта лицо.

– Чего они бормочут? – Он посмотрел на своего дружка, потом на Дашу.

– Ничего. – Высокий сунул руки в карманы джинсов и пожал плечами.

«А вдруг это чудовищный розыгрыш? – неожиданно подумала Даша. – Мужчин загримировали, подговорили… Ага, и меня по голове навернули для потехи так, что до сих пор пол качается, будто палуба корабля». Даша улыбнулась своим мыслям.

– Смотри, телочка лыбится! – удивился вошедший вторым.

В это время в кармане безрукавки его дружка зашипела радиостанция:

– Слышь, Кэмэл, ты где?

Мужчина суетливо вынул пластмассовую коробочку и поднес ее к губам:

– В зиндане.

– Тоже, нашел зиндан, – прохрипела станция. – Давайте их к машине.

– Всех? – Отчего-то парень, которого назвали Кэмэлом, удивился.

– Нет, по частям! – фыркнули на другом конце и отключились.

Парни подошли к пленникам и бесцеремонно, кого за шиворот, кого просто, пинками, вынудили встать. Кэмэл сунул руку за отворот Дашиной куртки, под футболку и сжал грудь:

– А ты ничего!

Она взвизгнула. На глаза, больше от боли, нежели от обиды и стыда, которого, как ни странно, не почувствовала, выступили слезы.

– Не тронь, падла! – неожиданно Ханин сделал шаг к отморозку и на удивление мастерски ударил его в грудь ногой.

«Окажется, что он раньше был секретным агентом», – машинально Даша снова провела аналогию с боевиком.

Удар был до того сильный, что Кэмэла в буквальном смысле припечатало всем телом к стене. Отлетев от нее, он на секунду присел, с хрипом перевел дыхание и медленно выпрямился:

– Вот ты и приехал!

Ханин тем временем потерял из-за связанных рук равновесие и со всего размаха упал на левый бок.

– Не тронь его! – Даша нагнулась и с удивительным проворством поймала зубами локтевой сгиб негодяя.

Кэмэл резко отдернул руку. Но она успела прищемить ему кожу. Он зашипел, схватившись за больное место. Второй отморозок толкнул ее открытой ладонью в темя. Она тоже упала на задницу. Из глаз брызнули искры, а там, где по идее должны были быть почки, будто что-то оторвалось.

– Ну, вы чего здесь возитесь?! – раздался в дверях громкий, слегка с хрипотцой голос. – Я долго ждать буду?

Превозмогая боль, которая разлилась по всему телу от падения на бетонный пол, Даша посмотрела в его сторону.

Третий участник банды был невысокого роста, широкоплечий. Перебитый мясистый нос, казалось, занимал треть лица. Дугообразные брови делали выражение его лица немного удивленным.

– Вы знаете, что в округе творится?! – завопил он. – Давай живее волоките их…

– Все, Корень, сейчас, – засуетился со своим дружком Кэмэл.

Подгоняя пинками и зуботычинами, команду телевизионщиков погнали к выходу. Как оказалось, солнца уже видно не было. Его лучи серебрили лишь верхушки застывших в безветрии сосен. Петр то и дело падал. Даша видела, что это Кэмэл несколько раз подряд сильнее, чем требовалось, двинул ему кулаком сначала в шею, потом в спину. Она догадалась, он мстит, но отчего-то боится делать это в открытую. Значит, его дружкам такое положение вещей может не понравиться. Почему? Неожиданно ее осенило. До нее вдруг особо четко дошли слова бандитов, обещавшие сделать оператора и водителя «куклами». На них будут тренировать удары! Бред какой-то. Ей стало не по себе оттого, что она снова вспомнила фильм, который прямо так и назывался – «Кукла». Там снайперов учили стрелять по живым мишеням. Она неожиданно встала. Наконец до ее сознания дошел весь ужас и нелепость событий, участниками которых они стали. Ну, как же, скорее всего в брошенном ракетчиками городке какой-то бизнесмен организовал охоту на людей. Оттуда и трупы. Спецназовцы подумали, что эти следы оставили террористы. Но ведь парни славянской наружности! Точно! Стоп, неожиданно осадила она сама себя. Кроме гильз там нашли химическую лабораторию и схемы взрывных устройств. Может, это националисты?

Удар в спину, аккурат между лопаток, из-за которого хрустнули шейные позвонки, заставил ее вновь зашагать к машине.

Кроме «Нивы», появился старенький микроавтобус зеленого цвета. Даша не разобрала марки. Их «десятки» нигде не было. Она украдкой огляделась. Между деревьями виднелись несколько приземистых сооружений из бетона, от которых тянулись узкие дорожки с остатками асфальта. И все.

– Значит, говоришь, все вверх дном ставят. – Задумчиво потирая бровь, из-за микроавтобуса вышел толстый рыжеволосый, из-за приплюснутого носа и широкого лица похожий на кабана мужчина. Он был одет в строгий костюм серого цвета, никак не вязавшийся с окружающей обстановкой. На ногах коричневые туфли. Рядом с ним шел высокий черноволосый парень с неестественно широким затылком. В камуфлированной форме, с висевшим на груди биноклем, он напоминал американского солдата. В его руке был автомат.

– Лесник, ну, чего там? – переключил свое внимание с Ханина на длинного в камуфляже Кэмэл.

– Дрянь дело. – Лесник изучающим взглядом окинул пленников, задержал его на Даше, вынул из кармана пачку сигарет, вставил одну в рот, протянул рыжеволосому.

– Бросил, – покачал тот головой.

– Круто, – усмехнулся Лесник, пряча сигареты в карман штанов. – А базе хана. Новую придется искать.

– Не каркай! – оборвал его рыжий. – Рассосется.

– Место такое жалко терять. – Напарник Кэмэла с сожалением вздохнул и потянул двери микроавтобуса: – Залезай!

– Куда вы собираетесь нас везти? – спросила Даша, наблюдая за тем, как водитель, а за ним Ханин влезли в салон.

– Тебе какая разница? – удивился Лесник и развернулся к мужчине с перебитым носом: – Ну что, Корень, по местам?

Даша больше не стала испытывать судьбу и забралась внутрь. Почти сразу дверь захлопнулась. Стало темно. Как оказалось, окна вообще не пропускали света.

– Лихо, – пробормотал Вадим.

Даша медленно пошла в конец салона, пока не уперлась коленями в сиденье.

* * *

Ладо Турашвили ошибался, что остаток дня после прилета в Москву будет потрачен зря. А бесполезным он считал все, кроме своей работы, которой был готов заниматься круглые сутки. Но специфика ее была как раз такой, что иногда приходилось долго бездельничать. Однако на смену таким периодам затишья приходили напряженные дни, недели, а иногда и месяцы. Иногда он по нескольку суток не смыкал глаз, доводя организм до физического и нервного истощения, при этом не только рискуя лишиться свободы, но и самой жизни.

Ладо родился в северной Грузии. За сорок пять лет своей жизни он успел повидать многое. На его глазах разрушилась страна, огромная и казавшаяся когда-то ему, пионеру из горного селения, вечной и нерушимой. Грузия стала самостоятельным государством, при этом кардинально пересмотрев свои отношения с некогда братским народом и неожиданно став у Америки форпостом политических давлений на Россию. Ладо с отличием окончил школу и технологический институт, успел поработать в пищевой промышленности, побыть комсоргом, а затем парторгом крупного завода, который, после наступления вселенского хаоса, успешно приватизировал с горсткой негодяев. Его партнерами по бизнесу были размножающиеся в геометрической прогрессии в Москве новые грузинские авторитеты. В конце девяностых он сам преступил закон и был вынужден бежать из России в Англию. Для того чтобы заручиться там надежной поддержкой, быстро сориентировался в обстановке и организовал команду из первоклассных политологов и журналистов. После двух десятков статей, обличающих вскормившую его страну в беспределе, получил статус политического беженца. Однако вскоре он ему оказался не нужен. Адвокаты и юристы развалили дело, переведя стрелки совершенно на другого человека. Но политическая деятельность вдруг понравилась ему. Не из-за того, что он действительно хотел повлиять на ход тех или иных событий. Просто судорожно организованная защита вдруг принесла огромные дивиденды, выразившиеся не только в увеличении его капиталов. Он стал заметен. Вскоре ему дали понять, что он интересен структурам, заинтересованным во влиянии на российское руководство и парламент. К этому времени Ладо уже имел свой круг общения в правительстве и среди депутатов. Через его банк пошли деньги на лоббирование выгодных Западу законов. Постепенно, не без помощи огромного числа проживавших в России грузин, Ладо заново легализовался и приобрел большой авторитет. На родине он тоже пользовался уважением. Там знали, подконтрольные Ладо структуры вовсю и успешно сосут из врага деньги в родную республику, собирают компромат и разведывательную информацию, которая, впрочем, больше интересовала США.

Ладо жил в квартире, которая располагалась на третьем этаже элитной новостройки. Дом был в Ясеневе. Ладо справедливо считал, что главное – здоровье, и убрался из загазованного, кишащего машинами центра. Там тоже была квартира. И не одна. Наученный горьким опытом девяностых, кроме просторных, обставленных дорогой мебелью и аппаратурой жилищ, он имел и более чем скромные апартаменты, записанные, как правило, либо на дальних родственников, либо на сотрудников его личной службы безопасности. Несмотря на большое число телохранителей и охранников, с собой брал их редко, лишь для помпы, считая, что если закажут, то уж точно никто не поможет. Сам Ладо прекрасно владел стрелковым оружием. Его водитель и дальний родственник по материнской линии когда-то занимался боксом. Был чемпионом республики. Отслужил срочную в ВДВ. Побывал в Афганистане. Выходил оттуда в числе последних солдат. Но ничто, как разборки и «стрелки» девяностых, не закалило наполовину лысого, коренастого грузина по имени Вано. Именно этот человек был тенью Ладо и неразлучно следовал за ним повсюду. Он и селился так, чтобы по первому звонку своего хозяина оказаться рядом меньше чем через полминуты. В Ясеневе их квартиры располагались на одной площадке. Дверь в дверь.

Едва Вано въехал на охраняемый двор, как в кармане пиджака Ладо заработал сотовый телефон. Не глядя на определитель, он приложил его к уху.

– Здравствуй, Ладо, – раздался знакомый голос ближайшего помощника Бидзина Казалишвили. – Как долетел?

– Хорошо, спасибо. – Ладо скосил взгляд на стоявшего у шлагбаума охранника, который при появлении знакомой машины приветливо улыбался. – Раз с тобой говорю, значит, самолет не упал. Что хочешь?

– Ребята сказали, ты к дому подъехал?

Скрытно, за боссом повсюду перемещались на неприметных машинах экипажи из двух, трех человек. Бидзин был из тех людей, кому эти парни подчинялись и имели право сказать, где находится хозяин.

– Да, – подтвердил Ладо. – Во двор въехали.

– Надо поговорить.

– Срочно? – насторожился Ладо.

– Завтра будешь ругать меня за то, что не рассказал то, что хочу поведать сегодня.

– Хорошо. – Он откинулся на спинку кресла, размышляя, где назначить встречу.

– Давай в «Скале»? – сам предложил Бидзин.

Ладо удивился. Между ним и подчиненными существовало негласное правило. Место, которое все равно проверял оповещенный в этом случае начальник службы безопасности, определял он. Что бы там ни говорили, но зачастую предателями становятся самые близкие люди.

– Может, лучше в парке? – неожиданно предложил Ладо.

– В Битцевском? – осторожно уточнил Бидзин.

– А ты что, маньяка боишься? – вопросом на вопрос ответил Ладо и рассмеялся. – Они нас пусть боятся. Да и поймали его давно.

Бидзин Казалишвили тоже был в сером костюме строгого покроя. Узел розового галстука распирал ворот голубой рубашки, облегающий неимоверно большой кадык. И все же, как бы ни одевался Бидзин, его худощавость, тонкие усики, бегающий взгляд делали этого человека немного смешным. Он больше походил на конферансье, чем на жестокого и коварного человека, готового выполнить любой приказ Ладо. Хотя Ладо был уже не молод и не особо верил в крепкую мужскую дружбу, тем более если она зацементирована суммой с множеством нулей, опасной информацией и большим количеством крови.

– Ну, здравствуй. – Ладо потрепал помощника за плечо, окинул ничего не выражающим взглядом двух шедших за ним охранников и поморщился: – Я даже водителя в машине оставил. Зачем ты ходишь со свитой? Или меня боишься?

– Последнее время скинхеды без разбора нападают на порядочных людей, – попытался оправдаться Бидзин.

Этот аргумент вызвал на лице Ладо улыбку:

– Они могут поколотить нас с тобой лишь за то, что мы мало платим их главарям. Говори, зачем звал?

– Люди, которых Паду готовил для акций, поймали целую съемочную группу телевизионщиков!

Ладо остановился. Его рот открылся от удивления. Он некоторое время смотрел на Бидзина как на сумасшедшего. Потом взял себя в руки:

– Не понимаю, зачем?

– Они тренировали своих боевиков на территории брошенной военной части. Там дома как в городе, и никто не мешает. Лес кругом. А совсем недавно в этом месте стали готовить ученья настоящие военные. ФСБ, милиция… Сегодня они их провели. Было много гостей из СНГ. Эти журналисты все снимали. В конце, как выяснилось, кто-то наткнулся на захоронение, которое осталось там после занятий Паду. Журналистка подглядывала за тем, как начиналось расследование. Потом испугалась, что этот репортаж ей не дадут выпустить в эфир, и сбежала. Только по единственной дороге, которая туда ведет с шоссе, уже ехали следователи. Телевизионщики решили скрыться и повернули в другую сторону. Там наткнулись на людей Паду, которые должны были дождаться окончания учений и узнать, обнаружат военные трупы или нет.

– Ты пригласил меня, чтобы рассказать об этом? – Не понимая, к чему клонит Бидзин, Ладо часто заморгал глазами.

– У меня появилась идея. Есть съемка учений. Начало. Там даже вертолеты летали. Скоро в прессу просочится информация о захоронении живых мишеней. А что, если эти два события связать?

– Не понимаю. – Ладо окончательно потерял нить рассуждений помощника. – Паду подчиняется Амирхану. При чем здесь мы?

– Чеченец выполняет наш заказ. – Бидзин выдержал паузу, давая Ладо переварить услышанное. – Он давно советуется со мной по многим вопросам. Я не раз помогал ему деньгами и связями.

– Ты делал это за моей спиной?

– Но это для общего дела! – стушевался Бидзин.

– Хорошо, излагай, – расстроенным голосом проговорил Ладо.

– Можно переделать репортаж. Ничего не стоит преподнести все так, будто спецназ тренируется на реальных людях, – перешел на шепот Бидзин. – Корреспондентка будет говорить то, что скажем. Кто-то снимать. Потом ее труп найдут на окраине Москвы. А чуть позже копию фильма покажут по всем зарубежным телеканалам с комментариями, будто телевизионщиков убили из-за того, что они оказались случайными свидетелями жестоких учений. Если умело использовать этот материал, Россия вновь станет изгоем и потеряет авторитет.

– Кто в это поверит? – Ладо расстроился. До этого разговора Бидзин казался ему умнее, чем есть на самом деле. К тому же, как выяснилось, за его спиной этот человек уже давно контачит с Паду.

– Вспомни, какой резонанс в мире вызвало известие о пытках в тайных американских тюрьмах! – не замечая перемен в настроении Ладо, продолжал Бидзин. – Неужели нельзя преподнести все таким образом, будто ФСБ таким образом выбивает признания у пленных боевиков?!

– Если мне не изменяет память, Паду долго использовал своих единоверцев, – оживился Ладо. – По крайней мере, там много его земляков, с которыми он сводил счеты! По нашей просьбе он свел таким образом счеты с Рабакидзе! Захоронение кавказцев! – Ладо понял замысел. От перспектив его претворения в жизнь перехватило дух. Нусон будет в восторге! Даже если из этой затеи ничего не выйдет, появлялась возможность наладить более тесный контакт с чеченцами, которые до этого момента не очень были рады сотрудничеству.

– Где сейчас телевизионщики? – взвесив все «за» и «против» предложения Бидзина, оживился Ладо.

– Паду увез их на одну из своих баз. Двоим необходимо время, чтобы прошли синяки. Сначала не подумали и сильно избили… Журналистка тоже пострадала. Их нужно привести в порядок. Обработать, а времени в обрез.

– Надо действовать немедленно, – засуетился Ладо. – Раз уж ты здесь, как обстоят дела с этой шлюхой с передачи?

– Ни в какую не идет на встречу, – развел руками Бидзин. – Боюсь, мы были с ней слишком откровенны. Она уже опасна. Раз не согласилась, надо убрать.

– Ты хочешь, чтобы эта команда исходила от меня? – прищурился Ладо.

– Неужели ты думаешь, что я трус? – Брови Бидзина поползли на середину лба. – Может, ты решишь предложить ей большую сумму?

– Нет, не буду, – покачал головой Ладо. – Мы с самого начала совершили ошибку. Россия стала немного не такой.

Неделю назад они, через посредников, вышли на ведущую передачи «Результат» Анну Веселову. Ей было предложено прокомментировать и пустить в эфир видеозапись, смонтированную специалистами разведывательного управления Грузии, о том, как один из чиновников России обсуждает вопрос финансирования переворота в Тбилиси.

Красивая, со стройной фигуркой и на первый взгляд немного легкомысленным отношением к жизни журналистка не оправдала надежд и ответила отказом. Возникла другая опасность – увидеть материал, обличающий грузинскую разведку.

– Значит, на ней ставим точку? – Бидзин уставился на Ладо в ожидании ответа.

– Спровоцируй на это Паду. Тем более сам сказал, что смог наладить с ним отношения, – с издевкой заговорил Ладо. – Предложи денег. Заодно проверим, на что они способны. Имей в виду, наверняка она связалась со спецслужбами и проинформировала их о нашем предложении. За ней может быть организован негласный контроль. Поэтому нельзя привлекать грузин. А чеченцы, если и попадут в руки русских, нас не вложат.

– Ты сказал, что за ней могут присматривать, – собираясь с духом, чтобы закончить свою мысль, Бидзин сделал паузу. Она затянулась. Оправдывая молчание, он стряхнул с лацкана пиджака невидимую соринку, потом посмотрел на Ладо: – Если так, зачем убивать?

– Самое страшное для нас не следствие, а то, что эта дамочка может организовать со своими дружками собственное расследование, и будь уверен, они смогут насобирать материала на передачу. Нас потом по головке не погладят. Для меня, например, это конец карьеры в России.

– Все делалось с такой осторожностью, что на нас никогда не смогут выйти, – заверил Бидзин. – А просить чеченца выполнить работу, выходящую за рамки договоренности, не очень приятное занятие.

– Я не понимаю. – Ладо нахмурил брови, – ты пытаешься отговорить меня от ее устранения? Может, жениться на этой шлюхе собрался?

– Да что ты такое говоришь? – опешил от такого оборота дел Бидзин и кивнул: – Все сделаю в лучшем виде.

* * *

Антон сидел в удобном кресле и наслаждался вкусом ароматного кофе. Ольга действительно умела хорошо его готовить. Возможно, волшебным он казался из-за пережитых накануне неприятностей, однако и безупречная красота известной столичной женщины-адвоката тоже придавала напитку своеобразный колорит.

Сотрудники ППС, среагировавшие на сигнал пенсионерки, которая жила на первом этаже, а затем и приехавшие опера не долго мурыжили Ольгу и Антона. Личность нападавшего была установлена быстро. Этот инцидент был связан с профессиональной деятельностью адвоката, но назвать его покушением на убийство не поворачивался язык. Злодеем оказался муж ее клиентки. Супруга подала на развод и раздел имущества, которое оценивалось в довольно крупную сумму. Мужчина уже несколько раз угрожал, уговаривал и пытался подкупить Ольгу. Отказ адвоката пойти навстречу довел его до крайности. Приняв на грудь, он отправился навестить Фролову. Когда увидел из окна лестничной клетки ее провожатого, то решил, что это охранник. Средней руки бизнесмен быстро сообразил, что без травматического пистолета у него вряд ли получится разговор. С его слов, стрелять он не собирался. Хотел лишь припугнуть. Ольге стало жалко с трудом держащегося на ногах горемыку. Она попыталась убедить милиционеров, что в таком состоянии он не представляет особой опасности, и попыталась уговорить замять дело. Несмотря на ее большой авторитет как защитника, милиция не собиралась идти на уступки. Напротив, у них появился шанс потрепать ей нервы, а состояние алкогольного опьянения хулигана они справедливо назвали отягчающим обстоятельством. Антон понимал сотрудников и в душе невольно был с ними солидарен. Странное чувство, испытывая к женщине симпатию, даже влечение, он ненавидел ее работу.

К счастью, Антона не обыскивали, что позволило избежать объяснений по поводу наличия у него оружия. Паспорт он предъявил липовый, но проходивший по всем базам данных МВД и вполне пригодный для участия в качестве свидетеля на судебном разбирательстве. Хотя Родимов теперь все равно его съест. Кроме этого, Дрон непременно съязвит, что, мол, шеф докатился и по ночам подрабатывает частным извозом.

– А дети есть? – Антон обвел взглядом просторную гостиную и поставил пустую чашку на столик. Он заранее знал, что есть, и был уверен, что не оскорбит этим вопросом хозяйку квартиры. В прихожей на вешалке была легкая куртка на девочку-подростка. На подставке для обуви – тапочки в виде мышат. Кроме этого, многое говорило о том, что женщина живет с ребенком.

– Бабушка воспитывает. – Ольга виновато улыбнулась, не заметив, что вопрос задан лишь для поддержания разговора. – Дочь, восемь лет.

– Ясно, – протянул Антон. Ровесница его Сережки. Он неожиданно подумал о том, что Регина уже встала и сейчас готовит завтрак.

«Интересно, станет звонить на базу или нет? – подумал он. – Хотя я вчера предупредил, что из-за учений исчезаю на несколько дней».

Иногда подобные мероприятия для спецназа заканчивались намного позже, чем поначалу обещал Родимов. После окончания основного этапа учений они могли оказаться на полигоне в Забайкалье или убыть для штурма брошенного на Камчатке судна. Генерал обожал импровизации. А еще он любил повторять, что цель любой тренировки или занятия считается достигнутой, если из обучаемого выжаты все до последней капли пота.

– Антон, – Ольга не удержалась и зевнула, прикрыв рот ладонью, – а вам разве не жарко?

– Нет. – Он догадался, что она хочет предложить ему снять пиджак. – Я выгляжу скованно?

Он вдруг подумал, что, если дело дойдет до постели, надо будет как-то скрыть факт наличия оружия. И вновь на затылке зашевелились волосы. Словно фантом Регины возник позади кресла и смотрит на него.

– Я, пожалуй, пойду. – Пересиливая себя, чтобы не обернуться, он взялся за подлокотники кресла. – Спасибо за кофе.

– Куда вы торопитесь? – Она посмотрела на часы, тикающие на старинном комоде, и ее лицо оживилось. – Давайте, я накормлю вас завтраком?

Антон почувствовал себя неловко. Он догадался, что понравился Ольге и она не хочет его отпускать. Это уже не входило ни в какие планы. Одно дело – небольшая, ни к чему не обязывающая интрижка на стороне, встретились и разбежались. Другое – привязанность и надежды на что-то большее. А он не хотел причинять этой женщине боль. Она нравилась ему, в ней не было ничего отталкивающего, за исключением, наверное, легкого запаха табака, который будет ощущаться при поцелуе.

– А ведь я не курю, – неожиданно улыбнулась она.

Его обдало жаром. Неужели она читает мысли или он произнес это вслух?

– Просто ношу в сумочке, – продолжала Ольга. – Когда вдруг оказываюсь в незнакомой обстановке, чтобы чем-то занять руки, закуриваю. Но дым не вдыхаю, а держу во рту. Потом очень быстро избавляюсь от сигареты. Тебе не нравятся курящие женщины?

– Нет, – откровенно признался он, ловя себя на мысли, что в его жизни, после того как появилась Регина, их было не так уж и много.

– Чем ты занимаешься?

– Ищу по ночам прекрасных незнакомок, которым через некоторое время понадобится моя помощь, – выпалил он.

Она рассмеялась:

– Ты – Бетмен?!

– Угу. – Антон тоже повеселел. Ответ ему понравился.

– А если серьезно?

– Ты уже спрашивала ночью.

– Но ведь ты так и не сказал! – удивилась Ольга. – Тайна?

– Работаю в небольшой коммерческой компании по монтажу оборудования для очистки бассейнов, – соврал он. – «Посейдон» называется.

На случай внезапной необходимости скрыть свою принадлежность к ГРУ для каждого спецназовца была разработана и по всем правилам оформлена легенда. Согласно ей, он – оставивший службу военный, занимающий должность начальника административно-хозяйственной части «Мега-Сеть». Направление деятельности компании – строительство, ремонт, обслуживание энергосетей. В случае необходимости эту информацию должны были подтвердить не только в отделе кадров компании, но и ее рядовые сотрудники. Но сейчас не было оперативной необходимости, и он импровизировал.

– Посейдон, – по складам проговорила она. – Немного не вяжется.

– С чем?

– С Бетменом. – Она вновь рассмеялась, обнажив ряд ослепительно белых зубов.

Он встал, обошел столик, опустился перед ней на корточки, взял лежавшую на подлокотнике руку и прижал пальцы к губам.

Ольга продолжала смеяться, но уже делано. Она стала похожа на механическую куклу. Лукавый взгляд сделался настороженно-испуганным и одновременно слегка затуманился. Она не испугалась его решительности, напротив, опасения, что таким образом он решил с ней попрощаться, вызвали некую тень замешательства. Но он уже не собирался уходить. Медленно привставая, Антон потянулся к ее губам. Она подалась вперед. И они слились в страстном поцелуе. Ольга ловко ослабила ему галстук. Он вспомнил про пистолет и слегка развернулся к ней правым боком. Но тут случилось непредвиденное. Едва он собрался отпрянуть и попросить разрешения на минуту отлучиться, как она обхватила его за туловище, запястьем задев кобуру с «Гюрзой».

Лицо ее вмиг отдалилось, а руки уперлись ему в шею. Он замер.

– Что у тебя там?

– Газовая пушка. – Антон спокойно вынул пистолет и, не глядя на него, положил на стол. Потом выпрямился, снял пиджак, бросил сверху.

– Странные вы все. – Она поднялась с кресла. – Как дети. Набрали всяких хлопушек и носитесь с ними. Только, когда надо, достать не успеваете. Либо по пьяному делу, либо как этот дурак сегодня. Ладно, я сейчас. – С этими словами она направилась из комнаты: – Освежусь и вернусь.

Антон подошел к окну и выглянул во двор. Народ спешил по своим делам. Наступал новый рабочий день. Одетый в оранжевую безрукавку дворник подметал рядом с его машиной асфальт. Какой-то пенсионер выгуливал небольшую, смешную собачонку.

Неожиданно в дверь позвонили. Мелодичная трель звонка прозвучала на фоне зашумевшей воды. Антон направился к ванной комнате.

– Там звонят. – Он слегка приоткрыл не запертую дверь.

– Не слышу!

– Кто-то пришел! – повысив голос, повторил он.

Шум воды стих.

– Кого черти принесли? – Послышался шелест сдвинутой шторы. – Ночного дебошира вряд ли отпустили. Да и не пойдет он больше сюда. Может, мама? Хотя рано.

День начинался не так, как хотелось бы, и Антон впервые пожалел, что решил зайти на чашечку кофе. Ольга, нисколько его не смущаясь, вышла в коридор, обмотав красивое тело полотенцем. Разбрызгивая по полу воду, пришлепала босыми ногами в прихожую, сняла трубку видеофона и сразу прижала ее к груди.

– Ой!

Он прошел следом:

– Что?

– Этого еще не хватало, – расстроенно проговорила она.

– Чего? – Антон посмотрел на экран через ее плечо.

Двое прилично одетых, крепкого телосложения парней стояли в ожидании ответа.

– Кто это?

– Как они узнали мой адрес? – проигнорировав вопрос Антона, удивилась она и приложила трубку к уху: – Да!

– Ольга Николаевна? – Лицо одного из бугаев вдруг увеличилось до размеров экрана.

– Она самая! – подтвердила Ольга.

Антон заметил, как женщина даже слегка отпрянула от видеофона.

– Мы от Сергея Дмитриевича. Надо поговорить.

– Вы можете приехать в офис?

– Срочно. – Парень придвинулся к окуляру видеокамеры еще ближе, отчего крупным планом стало видно четверть его лица. Антон даже разглядел на крыле носа родинку.

Она надавила на кнопку замка:

– Заходите, но вам придется немного подождать на площадке. Я не одета.

– Ничего. – Парни проскользнули в подъезд.

– Кто это?

– Представители одного из моих клиентов. Вчера я им предложила решить спорный вопрос мирным путем. Они заведомо в проигрышной ситуации. Возможно, их хозяин согласился.

– Твой подзащитный кого-то порезал или побил? – уточнил Антон.

– Что-то в этом роде.

Она упорхнула в комнату. Он прошел на кухню и сел за стол.

Вскоре Ольга вернулась к дверям и открыла замок. Послышались приглушенные голоса. Несколько минут, постепенно повышая голос, говорил один из гостей.

– Нет! Я категорически против такого решения вопроса! – неожиданно отчетливо, чеканя каждое слово, почти крикнула она.

Антон встал со стула. Тем временем кто-то прошел в комнату. Судя по шагам, это был более тяжелый, чем хозяйка квартиры, человек. Ствол! – осенило Антона. Он оставил на журнальном столике под пиджаком «Гюрзу».

«Шеф, сколько раз можно говорить, ты с базы – прямехонько домой, – неожиданно всплыли в памяти слова Дрона. – Ведь знаешь, что притягиваешь неприятности».

Василий сказал это после того, как Антон вмешался на улице в драку, а после оказалось, что предотвратил покушение на убийство. В тот раз много времени отобрали разного рода следственные действия. Генерал не приветствовал геройства офицеров вне служебного времени. Сейчас ситуация и вовсе дрянь. Каково будет узнать Регине, в каком месте он нашел на свою задницу очередные приключения?

Между тем шум из коридора переместился в гостиную. Он понял: Ольга и второй ее гость тоже проследовали туда. Судя по звукам, гость увлек ее силой. Она пыхтела и что-то шипела. Дождавшись, когда они минуют коридор, Антон приоткрыл двери.

– Слушай, а она не одна! – удивленно просипел голос.

Антон понял, что он принадлежал второму гостю. Тому, что без родинки на носу, так как первого он уже слышал.

– Чей пиджачок?

– Проверь, Толик, ванну. Она видишь в каком виде нас встретила? По ходу, они там вместе плавали.

Антон слега отступил в глубь кухни и открыл двери шире. Благо, что петли не скрипели. Но в коридоре стало немного светлее. Парни были не особо подготовлены либо уверены, что женщина в доме одна. Иначе сразу бы осмотрели все помещения. Теперь Толик, ошарашенный открытием, что допустили просчет, как утюг бросится в ванную и вряд ли обратит внимание, что изменилось освещение. Так и случилось. Едва парень оказался напротив него, он схватил его за одежду на плече и дернул на себя, одновременно быстро уходя в сторону. Раздался хруст рвущейся материи, но рывок удался. Злоумышленник не успел ничего понять. Положив ладонь левой руки ему на лицо, Антон развернул парня в воздухе и направил его затылком на пол. Глухой удар, в меру гуманный, надолго выключил злодея. Секунды ушли на то, чтобы вынуть находившийся в закрепленной на поясе злодея кобуре «ИЖ». Выпрямляясь, Антон снял его с предохранителя и передернул затвор. На пол полетел патрон. Он оказался досланным в патронник. Но разбираться в нюансах времени не было. Едва успел выпрямить в направлении коридора руку, как оттуда выскочил второй злоумышленник, враз уткнувшись грудью в ствол.

– Не шали, – негромко сказал Антон, переместив точку прицеливания прямо в переносицу. – Чего же ты, глупенький, не воспользовался своим явным преимуществом?

Как это ни кощунственно, он имел в виду Ольгу. Антон откровенно пожалел о том, что парень не схватил женщину и не начал требовать отпустить их взамен на ее жизнь. Он бы благородно согласился. Для виду немного помялся, и все. Зато не пришлось бы оправдываться перед женой и Родимовым. Избежал волокиты служебных разбирательств. Теперь придется «влипать» дальше. Он заметил, как у крепыша неожиданно, едва уловимо расширились зрачки и вздрогнули ноздри. Антон давно знал это состояние человека за долю секунды до броска. Что это, результат выброса порции адреналина или небольшой скачок давления, неизвестно. Но он кожей осязал всплеск агрессии. Молниеносно отдернув руку с пистолетом в сторону, он тут же вернул ее назад. Ладонь бугая описала дугу, словно он хотел отогнать летавшего перед носом комара, пролетела в пустоту и безвольно повисла вдоль туловища.

– Медленно разворачиваешься спиной ко мне и вытягиваешь руки перед собой, – почти по складам проговорил Антон.

Парень подчинился. Злость в глазах сменилась растерянностью и досадой. Он стал медленно выполнять команду. Антон, когда тот уже находился почти спиной к нему, сделал шаг вперед, чтобы обыскать, как боковым зрением увидел Ольгу. Она держала в одной руке «Гюрзу», в другой его пиджак. Причем ствол пистолета был направлен на них. Он запоздало вспомнил, что она считает, будто оружие газовое. В этот момент парень вдруг присел и двинул ему локтем в левое подреберье. Удар был не сильный. Дистанция не позволяла, да и мастером, судя по всему, бандит оказался никудышным. В следующий момент незваный гость вскрикнул от опущенной на ключицу рукояти пистолета. Одновременно в голове Антона словно лопнула рояльная струна. Раздался вскрик Ольги. Она не ожидала, что пистолет так громко выстрелит. Сыграли роль стены и стеклопакеты на окнах. В голове зазвенело. Парень упал и скорчился на полу. Антон знал, он уже не опасен. Нужно только осмотреть его на предмет наличия оружия. Он уже примерно понял, кто перед ним. Эти отморозки наверняка были сотрудниками какой-то службы безопасности. Обычные бандиты сразу машут оружием.

– Положи осторожно на стол. – Антон посмотрел на Ольгу, потом проследил за ее взглядом, застывшим в одной точке, и чертыхнулся. Пуля прошла почти над самой головой, оставив на стене отчетливую, в несколько сантиметров в диаметре, отметину.

– Зачем обманул?! – Ее вдруг затрясло. Она бросила пистолет на кресло, решительно подошла к нему и со всего размаха залепила пощечину. Полотенце, которым она обмотала голову, упало к ногам, и мокрые волосы рассыпались по спине. Находясь под впечатлением произошедшего, Ольга не заметила, как шелковый пояс ее халата развязался, а полы распахнулись, обнажив красивое тело.

Он лишь прокашлялся. Лежавший на полу бугай открыл глаза. Прижавшись левой щекой к паркету, словно пытаясь услышать, что происходит в квартире этажом ниже, он медленно поднял взгляд от ступней к щиколоткам, потом выше, до колен, еще…

– Зенки закрой! – Антон строго посмотрел на поверженного и еще раз кашлянул.

Почувствовав неладное, Ольга оглядела себя и вскрикнула. Тут же резко присела, кокетливо сдвинув белоснежные коленки в сторону, подхватила полотенце и юркнула в комнату.

Антон сунул трофейный пистолет в свою пустую кобуру, забрал оружие у второго гостя и толкнул его по полу, вслед Ольге. Потом из штанов бугая проворно выдернул брючной ремень и быстро стянул им его запястья. Только после этого развернулся ко второму. По всем расчетам, время гарантированного пребывания в бессознательном состоянии этого громилы подходило к концу. Антон также освободил его от брючного ремня, перевернул на живот и связал.

– Ты чего, охрану наняла? – прохрипел лежащий в коридоре парень.

– Помалкивай. – Антон вернулся к нему. – Теперь говорить будешь только по команде. Фамилия, имя, отчество?

С этими словами Антон приступил к более детальному осмотру пленников. В руках у него оказался паспорт на имя Ганова Ивана Сергеевича, удостоверение частного охранника и, самое интересное, корочка помощника депутата. Остроносов Николай Геннадиевич был яркой личностью на политической арене, и Антон даже хмыкнул от удивления.

– Этот дон Педро и есть представитель потерпевшей стороны?

– Который? – не поняла Ольга, выглядывая из-за дверного косяка, она заново завязывала пояс.

– Остроносов.

– Он самый. – Она встала в дверях, не по-женски широко расставив ноги и уперев кулачки в бока.

Антон улыбнулся. Ольга напоминала ему боксера в ринге, в ногах у которого оказался поверженный раньше времени противник.

– Ну что, мальчики? Доигрались? Хана теперь вашему депутату, – сверху вниз глядя на бугая, заговорила Ольга. – У меня есть все основания быть в этом уверенной. Незаконное проникновение в чужое жилище, угроза убийством, попытка изнасилования. Самая трудная статья сейчас окажется легко доказуемой благодаря случайно оказавшемуся в моей квартире свидетелю.

«Ну и понесло бабу», – с досадой подумал Антон, окончательно придя к выводу, что грядут большие проблемы.

– Мы что? – Глаз парня, лежавшего в коридоре, полез из орбиты. – Да мы ничего. Вы нас выгнать решили. А шеф сказал любой ценой уговорить…

– Но отвечать будете вы. – Она смешно топнула босой ножкой. – А я потом раздую через прессу скандал.

– Что они натворили? – Антону надоело чувствовать себя сторонним наблюдателем.

– Пока ничего, но очень стараются.

– Простите нас, Ольга Николаевна, – взвыл неожиданно писклявым голосом лежавший в кухне бугай. Он уже пришел в себя и, приподняв над полом голову, слушал, о чем говорят.

– Хорошо, – неожиданно согласилась она. – С одним условием, за оружием в офис приедет ваш хозяин.

– Да вы что! – в один голос воскликнули парни.

– Тогда я звоню в милицию? – Она сделала вид, будто уходит в комнату.

– Хорошо, – неожиданно раздался голос из кухни. – Мы согласны.

Антон схватил под руку сначала одного и поставил на ноги, потом второго, выпроводил в прихожую и открыл двери.

Затравленно озираясь, словно побитые собаки, парни замешкались.

– Чего? – не понял Антон.

– Руки, может, развяжешь? – с мольбой в глазах спросил помощник депутата.

– На площадку выйдете, и один другого зубами освободит, – подсказал Антон выход из положения.

Уже находившийся на пороге, бандит вдруг шагнул назад.

– Живее! – Антон начал злиться.

– Там кто-то по лестнице спускается.

– Стыдно? – Антон повеселел. – Заодно помогут развязаться. – С этими словами он схватил его за шиворот и вышвырнул наружу. Следующий, не дожидаясь подобной помощи, быстро прошмыгнул мимо.

* * *

В салоне было не так уж и темно, как показалось в самом начале. По крайней мере, Даша различала силуэты своих коллег и усевшегося рядом с ними Кэмэла. Бандит устроился у перегородки, возле дверей.

Ехали долго. Тряска и вибрация, словно микроавтобус ехал по гигантской стиральной доске, сменялись плавным ходом. И так несколько раз. Чувствовалось, что с грунтовки выезжали на шоссе, потом обратно.

Дашу впервые в жизни укачало. Она понимала, что это больше из-за сотрясения. Так ее голове никогда еще не доставалось. Даша вообще впервые теряла сознание и была удивлена ощущениями. Особенно поражала амнезия. Со слов мужчин, ее расспрашивали, а она совсем ничего не помнит. Кусок жизни был словно вырезан.

«Значит, врут режиссеры, когда показывают, как вытягиваются и начинают кружиться предметы, – неожиданно подумала она. – А может, ее не так ударили или это еще зависит от особенностей организма?» Она про себя усмехнулась. Странное состояние эйфории и страха придавали мыслям то легкость, то наоборот, она не могла сосредоточиться и понять, сколько прошло времени с того момента, как они сели в этот микроавтобус.

Между тем тошнота усилилась. Стало совсем невмоготу, и она привстала со своего места:

– Меня тошнит!

– Ну и что? – после небольшой паузы раздался голос Кэмэла. – А ты оргазма хотела?

– Я сейчас вырву! – выкрикнула Даша, чувствуя, как желудок уже судорожно сжался, толкнув по пищеводу остатки съеденных на обед бутербродов.

– Языком лизать будешь! – заверил Кэмэл.

– Скажи, чтобы остановили! – не унималась она.

Сначала Даше показалось, что ее услышали. Микроавтобус действительно встал. Она не успела сесть и полетела вперед, больно ударившись грудью о спинку следующего сиденья. Хлопнули дверцы кабины. Послышалась возня. Раздался шум отъезжающих в сторону дверей. В салон ворвался воздух, наполненный ароматом цветов, разогретой смолы, хвои и прелого сена. В нормальной обстановке все это вызвало бы состояние спокойствия и умиротворения. Однако сейчас запахи лишь усилили тревогу. На улице был уже поздний вечер. Она удивилась. Казалось, ехали не больше часа.

– Выползайте! – раздался снаружи голос Лесника.

Первым вышел Ханин. Оператор, едва ступив на землю, вскрикнул и слегка присел.

«Раз столько таскают за собой, значит, сегодня убивать не будут, – подумала Даша, выбираясь следом. – Ну, где же ты, герой? – Неожиданно она вновь вспомнила военного, которого пыталась снять. – Все, достаточно намучились. Нас пора спасать».

Она вдруг поймала себя на мысли, что уверена, между ней и этим человеком налажена мысленная связь. Он почувствует и придет на помощь.

Снова лес. Сосны из-за темноты казались черными. Небо усеяли миллионы звезд.

Она обернулась. Их высадили у небольшого хутора. Несколько домов, какие-то хозяйственные постройки. Окна светились тоскливым, желтоватым светом. Было ясно, что здесь нет даже электричества.

– Господи! – проговорила она одними губами и впервые за все это время вдруг вспомнила маму. Бедная женщина, наверное, уже не находит себе места. Ведь она даже не позвонила ей! Мама вышла на пенсию, а Даша была у нее единственным ребенком. Папа давно умер. Поэтому у матери основная забота – дочь. Она переживала за все. Боялась аварий, маньяков, грабителей, скользких ступенек, бродячих собак…

А Даша оказалась в руках вооруженных до зубов бандитов. Интересно, а такого развития событий мать опасалась? Вряд ли. Подобное бывает только в кино, и не с нами, а с другими.

Тем временем Кэмэл схватил Дашу под локоть и увлек к дому. Свободной рукой отворил скрипучую, висевшую на одной петле калитку. Они оказались в заросшем по самый пояс лебедой дворе. Даша оглянулась. Кроме Кэмэла, который вел ее, с ними шли Корень, скорее выполнявший в банде роль водителя, и светловолосый парень. Ханин и Вадим, едва волоча ноги, ковыляли между ними.

Кэмэл больно дернул ее за руку. Она вновь развернулась. Они поднялись по скрипучему крыльцу. Он толкнул дощатую дверь. В нос ударил запах керосина, жаренного с луком мяса, носков и чего-то перекисшего. Взору открылась небольшая комната с обыкновенной русской печкой посередине. Остатки извести белели на ней уродливыми белыми пятнами. Справа стоял заставленный консервными банками стол, на котором горела лампа «Летучая мышь».

– Чего так долго? – От окна, выходившего во двор, отошел невысокий сухощавый мужчина. Нижняя часть лица покрыта трехдневной щетиной.

«Чеченец», – догадалась Даша.

Легкий акцент и черты лица красноречиво говорили об этом.

Сзади подпирали остальные, и ей пришлось выйти почти на середину комнаты.

– Куда их, Паду? – раздался слегка осипший голос Корня.

Даша заметила, как чеченец, которого назвали таким странным именем, больше, чем положено, смотрел на обратившегося к нему человека. Она догадалась: он разозлен тем, что в присутствии посторонних его назвали по имени. Это добавило ей уверенности, что у них еще, возможно, есть шанс остаться в живых. В противном случае чего он так волнуется, если в скором времени они умрут?

– Женщину оставь, а этих, – Паду с безразличием во взгляде осмотрел Ханина и водителя, – в сарай.

Мужчин вывели обратно.

– Я с ними хочу! – неожиданно вырвалось у Даши.

– Успеешь, – заверил чеченец. – Мы не причиним тебе зла. Напротив, будешь делать, что скажут, еще и живой останешься. Видишь, правду сказал, могли сразу убить, но вы нам нужны.

– Зачем? – промямлила Даша, одновременно ловя себя на мысли, что вопрос в данной ситуации по меньшей мере глупый.

– Корнеев, развяжи ей руки, – приказал чеченец стоявшему за ее спиной мужчине с перебитым носом. Теперь Даша поняла, почему его все называли Корень. Между тем бандит перерезал веревку ножом.

Она медленно, словно не веря в происшедшее, поднесла ладони к лицу. Они были грязными и в крови. Ухоженные ноготки обломались. Красный лак при этом освещении казался зловеще черным.

– Господи, – прошептала Даша и стала медленно растирать запястья.

– Пройди к столу, сядь. – Паду показал рукой на почерневший от времени табурет.

Она подчинилась.

– Расскажи, что видела?

– Вы о чем? – не поняла она.

– С самого начала. Как оказалась на ученьях, что снимали? Кого нашли военные? – Он прошел к столу и сел напротив.

Корень, словно истукан, продолжал стоять у выхода.

Даша без лишних вопросов пересказала все, что произошло с утра. Даже захватила инструктаж редактора и упомянула о том, что никто из военных не стал давать интервью по причине занятости.

– Знаешь, как на самом деле там все было? – прищурился чеченец.

– Нет. – Ей невольно пришла в голову мысль, что, если она сейчас убедит этого человека в этом, их отпустят.

– Русский спецназ давно использует это место. – Чеченец, словно ища подтверждения, перевел взгляд на Корня, потом снова уставился на Дашу. – Вот скажи, почему журналистов, кроме вас, больше не было?

– Не знаю, – откровенно призналась Даша.

– Они не хотят, чтобы много людей знали о существовании такого полигона, – продолжил чеченец. – Ты сама сказала: тебе интервью не дали. Лица снимать не разрешили. Неужели не поняла, в чем причина?

Даша стала догадываться, куда клонит бандит, и старалась делать вид, будто не понимает.

– Не совсем.

– Они давно убивают там людей. – Чеченец хищно оскалился и слегка подался вперед. – Перед ученьями этот полигон немного почистили. Трупы спрятали. Однако какой-то дурак их нашел.

– А вы тогда кто? – в лоб спросила она.

– Моего брата там убили, – сквозь зубы процедил Паду. – Я хочу правду всему миру показать. И ты в этом мне поможешь.

– Но я ничего не видела! – Она искренне удивилась.

– Я научу, что делать. Ты станешь знаменитой и получишь много денег. – Он перевел взгляд на Корня. – Уведи ее в сарай.

На этот раз руки Даше не стали связывать. Корень препроводил ее во двор. Они прошли вокруг дома, за которым оказались хозяйственные постройки. Животных здесь не было. Даша поняла: хутор давно был брошен людьми.

Подсвечивая путь фонарем, Корень повел ее мимо загонов для скота, потом через заросший травой огород.

Она оглянулась. Дом остался далеко позади. Его уже почти съела темнота. Вокруг гудели комары. Впереди что-то чернело. Пройдя еще немного, Даша различила двускатную крышу и подумала, что это и есть тот самый сарай, куда наверняка уже отвели мужчин.

– Стой! – запоздало скомандовал Корень уже после того, как она сама остановилась у дверей небольшой покосившейся избушки.

Он обошел Дашу, погремел засовом и открыл двери.

Вход был до такой степени низким, что даже ей, с ее ростом, пришлось пригнуться. Она вошла внутрь. В нос ударил запах сырости, плесени и березовых веников.

«Баня», – догадалась она.

Между тем Корень положил ей руку на шею и вынудил сделать в темноте еще несколько шагов.

– Все. Здесь. – Его голос странным образом изменился: стал глухим и выдавал волнение.

Даша замерла, пытаясь понять, где мужчины. Между тем глаза немного привыкли к темноте, и она разглядела серый квадрат небольшого оконца, белеющую справа печь. Полки.

Двери с шумом захлопнулись. Она вздрогнула и съежилась, заподозрив неладное.

– Слышь, ты только молчи и ничего не говори, – быстро зашептал ей на ухо Корень, неприятно щекоча ее кожу горячим воздухом. – Меня Сергей зовут. Будешь делать, что скажу, живой останешься. Нет – хана тебе. Не верь этому чучмеку. Они никого не отпускают.

Даша хотела развернуться, но ее ноги словно приросли к полу. Не от того, что говорил ей этот человек. Это Даша и без него поняла. Просто она догадалась, зачем Корень завел ее сюда. Между тем его пятерня легла на ее бедро и медленно поползла по джинсам вверх. Негодяя трясло от возбуждения, и он частыми рывками выдыхал воздух. У нее была красивая фигурка. Кожа упругая и нежная. Она прекрасно знала, как возбуждает мужчин. Вот его большой палец скользнул под выбившуюся из штанов футболку и неприятно защекотал по коже.

– А где мужчины? – с трудом выговорила она. Во рту пересохло. Сердце колотилось с такой силой, что Даша раскачивалась в такт его ударам.

– Какие? – не понял он. Его рука прекратила свое движение.

– Мои, – стараясь унять тряску, уточнила она.

– А-а, – протянул Корень. – В сарае.

Рука продолжила ползти вверх.

«Вот это экстрим! – с ужасом подумала она. – Выживу, брошу к чертям журналистику, начну боевики писать. Всем популярным авторам хана! О чем это я! – По спине Даши пробежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. – Он же меня насиловать собрался! А вдруг больной?! Скорее всего так оно и есть».

Даша не знала, что делать. Кричать? Наверняка чеченец по головке этого Корня за такие дела не погладит. Ведь он же не стал этого делать? А Корень боится. Вон куда завел. До избы метров сто! Не услышат. А если не сопротивляться? Вдруг поможет? Если что, потом припугнуть, расскажу, мол, вашему Паду или Панду. Фу ты, имя какое-то странное.

Тем временем Корень вошел в раж. Он навалился на нее всем телом. Она интуитивно выставила руки и уперлась в полок.

– Сейчас… Сейчас. – Раздался шорох одежды.

Она так и продолжала стоять. На нее накатило странное состояние ступора. Даше даже не верилось, что все это происходит с ней. Тем временем насильник справился со своей одеждой. Ловко, словно занимался этим всю жизнь, расстегнул «молнию» на Дашиных джинсах и стянул их до колен. Раздался грохот. Сначала она не поняла, что это, потом ее вдруг осенило. Корень рухнул на колени. По ее бедру пополз его липкий язык. Она отдернула ногу, словно к ней прикоснулись раскаленным железом:

– Я в туалет хочу!

Даша действительно только сейчас поняла, что еще немного, и ее мочевой пузырь разорвется.

Но насильник уже потерял над собой контроль. Он вдруг вскочил, схватил ее за талию и притянул к себе. Что-то твердое уперлось в ягодицу и скользнуло между ног. Он в темноте не снял трусики. Так ему и надо! Даша разозлилась.

– Слушай. – Она вырвалась, развернулась всем телом, оказавшись, таким образом, сидящей на полке. – Давай я в туалет схожу, а потом по-человечески, лежа. А?!

Но Корень не слышал ее. Издав нечленораздельный рык, он навалился на нее всем телом. Перед глазами поплыли круги. Она уперлась кулачками ему в грудь. Неожиданно раздался страшный треск. Снизу вверх, по позвоночнику Даши, словно провели костлявой лапой, а сама она полетела в разверзшуюся под ней бездну. Все произошло до того быстро, что она не успела ничего понять и даже напугаться. Под весом рухнувшего сверху Корня из нее вылетел воздух. Все вокруг трещало, гремело, хрустело и лопалось. Звук обрушения прекратился так же неожиданно. Она с ужасом поняла, что лежит на спине, практически вниз головой. Лишь щиколотки остались на полу. Край доски страшно резал ей икры. Корень повел себя как-то странно. Он начал мелко сучить ногами и вздрагивать. При этом все время что-то хлюпало. В нос ударил странный и непонятный запах. Она не знала, отчего он может исходить, но ощутила животный ужас. Почему-то Корень затих. Придавленная неожиданно обмякшим насильником, Даша с трудом сделала вдох и попыталась освободить прижатую к животу руку. Не вышло. Ее тело было со всех сторон стиснуто. Воздуха катастрофически не хватало. Дашу охватила паника.

– Корень! Сергей! Сережа! – Из последних сил она освободила из-под завала левую руку и дотянулась, как она предполагала, до головы своего истязателя. Но, как оказалось, ее лицо оказалось под его животом. Она повела ладонью дальше и вскоре нащупала его затылок. Нашла ухо. Схватила за мочку и стала теребить. Сил на то, чтобы говорить или звать на помощь, не было.

Но Корень никак не реагировал.

Он что, уснул? – с ужасом подумала она. Или умер? Может, у него случился разрыв сердца? Она даже улыбнулась, представив, как этот сюжет будет выглядеть в ее будущем романе:

«Насильник, в предвкушении сладострастия, вдруг почувствовал, что жертва проваливается под землю. Темнота не позволяла ему разглядеть не выдержавших веса двух людей и давно сгнивших досок. Решив, что это небесная кара, а девушка увлекает его за собой в преисподнюю, он умер от страха».

Но эти мысли не задержались в ее голове надолго. С каждым ударом сердца кровь стучала в висках все сильнее. Ее пульсация уже отдавала в затылке болью. В ушах зашумело. Даша продолжала проваливаться. Медленно. Причем ноги оставались на прежнем месте. Где-то шумела осыпавшаяся земля, слегка хрустели доски, вонзались в спину новые щепки, а сознание медленно покидало ее. -…Корень! – раздался крик. – Ты где, сука?

– Елы-палы! Лесник, смотри…

– Мама дорогая!

Даша слышала, щурилась от яркого света и не могла понять, что происходит. По ее спине словно провели оголенным электрическим проводом, и она уже поняла, что сидит. Рядом, на полу, валялся какой-то мужик со спущенными до колен штанами. Она подняла взгляд выше. Его голова была в луже черной жидкости. Сразу за ней зияла яма, из которой торчали обломки досок и скрюченных гвоздей. На полу стоял туристический фонарь, свет которого выхватывал из темноты еще две пары ног.

– Вот же урод. – Даша увидела руку, которая появилась из непроглядной темноты и тронула голову мужчины. – По ходу, отошел Корень!

– Ты чего, сука, с ним сделала! – раздался другой голос, и в глазах Даши вспыхнуло солнце. Она вновь полетела на спину. Однако на этот раз боль лишь отрезвила ее.

– Кэмэл! Она-то тут при чем?

Даша узнала: это был Лесник. Скорее всего они не дождались ее там, куда должен был отвести ее Корень, и пошли искать.

Стукнула дверь, скрипнули петли. Появился еще кто-то. К стоящему на полу фонарю добавился еще один. У Даши из глаз брызнули слезы.

– Что здесь случилось? – спросил Паду.

– Ты не поверишь, – возбужденным голосом заговорил Лесник. – Пошли искать, заглянули сюда. Кэмэл фонарем посветил. Вроде пусто. Только уходить собрались – стон услышали. Заходим, полок обвален в сливную яму, а оттуда две пары ног торчат.

– Я офигел! – не выдержал Кэмэл.

– Короче, Корень решил с девчонкой поразвлечься. А здесь все давно прогнило. Полок не выдержал, они и рухнули вниз. А там штырь. Стены, чтобы землю не смывало, досками укрепили и арматуру забили. Штырь со всего размаха в рот ему вошел. Смотри. – Фонарь с пола поднялся в воздух, и стало темнее.

Даша поняла, бандиты рассматривают дно ямы.

– Ишак! – в сердцах топнул ногой Паду. – Что с женщиной?

Даша вновь обрела способность соображать, и в очередной раз трагизм ситуации был отодвинут в сторону возмущением: какая я женщина? Ну да, физиологически, конечно. А по возрасту? Меня все девушка называют! Что он себе позволяет?

Однако вслух это она сказать не решилась.

– Вставай. – Лесник взял ее за отворот ветровки и приподнял. Футболка врезалась в шею, и она засипела.

– Задушишь, – предостерег Кэмэл.

– Он успел с тобой что-нибудь сделать? – спросил Лесник.

– Обесчестил, – съязвила она и вдруг громко заплакала.

Второй раз за день на нее нахлынул подобный приступ. Как ни странно, сейчас ей было жалко не только себя, но и несчастного Корня. Ведь он же человек. И мама у него, наверное, есть. Она представила его маленьким мальчиком, и слезы полились с большей силой.

В глубине души Даша понимала, этот бред – результат пережитого стресса, который произошел по вине этого подонка, и в то же время ничего не могла с собой поделать.

Ей помогли подняться, как маленькой, натянули джинсы и вывели из страшной бани.

* * *

– Почему ты их отпустила? – Антон сунул свой пистолет в кобуру, трофейные положил на журнальный столик и посмотрел в коридор.

Ольга не ответила, продолжая возить тряпкой там, где недавно лежал один из ворвавшихся к ней в квартиру злоумышленников.

– Оля, ты на что-то обиделась? – Он выжидающе уставился на нее.

– А как бы ты объяснил это? – Она шмыгнула носом и посмотрела вверх, туда, где на стене зияла отметина от пули.

– Логично, – вяло ответил он. – Только не могу понять, ты что, собираешься два ствола тащить по городу в свой офис?

– Разве ты не поможешь? – Она оттопырила нижнюю губу и сдула прядь свисавших со лба волос.

Он посмотрел на часы:

– Вообще-то мне на работу пора. Да и женат я.

– Удивительно. – Она наконец выпрямилась. – Память вернулась. Кстати, зачем обманул, что пистолет не настоящий?

– А разве газовый – это игрушка? – вопросом на вопрос ответил он.

– Все равно. – Она провела тыльной стороной ладони по лбу и направилась в ванную.

– Я могу проводить тебя до работы, – крикнул он вдогонку.

– Не надо, – отказалась она. – Я вызову помощников.

– Как хочешь. – Он надел пиджак.

В кармане зазвонил сотовый.

– Ты где лазишь? – не здороваясь, с ходу спросил Родимов.

– У знакомых.

– У нас ЧП, давай на базу.

Одной из основных особенностей телефонов была гарантированная невозможность их прослушивания. Но никто не доверял серьезную информацию технике. Только в экстренных случаях.

Без лишних слов Антон направился в коридор.

«Попил кофейку», – с сарказмом подумал он, а вслух сказал:

– Закрой за мной дверь. И не забудь оповестить своих коллег, или кто там у тебя.

Ольга выпустила его на площадку. Он глянул вверх, посмотрел между перилами вниз. Никого.

– Слушай. – Он развернулся к стоявшей в дверях Ольге. – За одну ночь тебя два раза чуть не грохнули. Зачем тебе такая работа?

Она пожала плечами:

– Такое первый раз за все время. Бывало, угрожали, но это скорее так, сгоряча… А вот сегодняшняя ночь действительно аномальная. – Она поежилась.

– Тоже хочешь сказать, я притягиваю неприятности? – насторожился Антон.

– Наверное. – Она улыбнулась.

– Закрывайся. – Антон шагнул на лестницу.

– Ты еще придешь?

– А что, к тебе снова кто-то должен вломиться? – на полном серьезе спросил Антон.

– Не ерничай. – Она обиженно надулась.

Неожиданно для себя он резко наклонился к ней, чмокнул в губы и бросился вниз по лестнице.

«Надо будет обязательно навестить ее, – размышлял он, идя к машине. – Только вот номер телефона не спросил. Ерунда, – уже открывая дверь и усаживаясь за руль, успокоил он себя. – Адвокат известный, узнать телефон не составит труда».

До начала рабочего дня было еще около получаса, когда Антон въехал на территорию учебного центра. К управлению не поехал, а оставил машину на стоянке перед гостиницей. По ступенькам спускался Дрон. В дверях появился Джин.

– Доброе утро, командир! – нарочито бодро поприветствовал его Василий, пожал руку, задержал взгляд на лице Антона. – Неприятности?

– С чего ты взял? – Антон сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– Ладонь влажная, на глазах сеточка сосудов, взгляд уставший, лицо…

– Хватит, – сдался Антон. – Угадал. Лучше скажи, что тут еще случилось?

Подошел Джин. Поздоровался и упер руки в бока.

– Помнишь журналистку и оператора, которые вчера на ученьях были? – Дрон выжидающе уставился на Антона.

– Ну, – подтвердил он. – Глупый вопрос. Я что, даун?

– Мало ли, – фыркнул Дрон и тут же спохватился: – Я не это имел в виду! Может, закрутился да забыл. В общем, они должны были еще вечером сдать материал в редакцию программы. Но никто там не появился. Под утро родственники подняли панику.

– А мы при чем? – удивился Антон. – Думают, их съели?

– Не знаю. – Дрон развел руками.

– А у меня анекдот вышел. – Антон огляделся по сторонам. – Вчера, вернее, уже сегодня, – поправился он, – одна дама попросила подвезти. Почти по пути. Решил до квартиры проводить. Тут из подъезда мужик с пушкой выскочил. Как потом выяснилось, муж ее клиентки. Естественно, пошуметь пришлось. Бабка с первого этажа милицию вызвала. Пока разбирались, почти рассвело. Поднялся к ней. Только в себя пришли, тут еще два визитера. Снова эксцесс.

– Странная попутчица, – протянул Дрон.

– Адвокат Ольга Фролова.

– У-у, – протянул невесть откуда взявшийся Кот. – Наслышан.

– Значит, отдохнул на славу? – то ли спросил, то ли констатировал Кот. – У вас с Дроном прямо соревнование. Вам вообще надо в гостинице жить, а домой с сопровождением ездить.

– Ладно. – Антон отмахнулся и отправился переодеваться, с сожалением вспомнив, что испачканную и пропитанную потом накануне форму так и не довез до дома и сейчас она тухнет в пластиковом пакете на заднем сиденье джипа. Хорошо, что был второй комплект одежды.

Родимов одарил Антона ничего не выражающим взглядом, кивком показал на стул у стола для совещаний.

– Ты вчера с журналисткой о чем говорил?

– Ни о чем. – Антон покачал головой. – Она прыгала рядом с оператором, но не подходила.

– Пропала. – Генерал вздохнул. – Еще пропали оператор и водитель.

– Знаю, – ответил Антон. – А мы при чем?

– Всех трясут. – Родимов сокрушенно вздохнул, подвинул к себе листок, взял простой карандаш и стал им что-то чертить. – В прессу просочилось, что в районе учений произошло нечто из ряда вон выходящее. По крайней мере, не остался незамеченным приезд нескольких следственных бригад. При таком количестве народа что-то утаить сложно. Там и врачи, и спасатели были. Официальной информации нет. Но уже распространяются слухи, будто нами в учебных целях был применен какой-то газ. Из-за халатности был допущен просчет, и случилась катастрофа, последствия которой сейчас тщательно скрываются.

– Бред какой-то, – протянул Антон. – И кому такое в голову могло прийти?

– Сам бы хотел знать. – Родимов перестал рисовать, скомкал лист и забросил его в стоящую под столом корзину.

– Теперь понимаю. – Антон нахмурился. – Действительно, нелепая ситуация. Так пусть те, кто занимается этим делом, сделают официальное заявление! – Он посмотрел на генерала, будто следствие было в его компетенции, и неожиданно понял, что сморозил глупость. Кто допустит обнародование фактов, которые напрямую указывают на то, что в центральной части России существует хорошо организованная террористическая группа, которая, ко всему, для обучения своих головорезов использует живых людей?

– Здесь много факторов, которые пока вынуждают об этом не распространяться. – Генерал выдвинул ящик стола, взял оттуда тонкую черную папку, подержал, словно пытаясь определить ее вес, и положил перед собой. – Там с рассветом возобновила работу следственная бригада. Подключены специалисты самого высокого уровня. Я уже виделся с Линевым. Он говорит, что их экспертам уже примерно удалось установить характер предстоящих задач тренировавшейся там группы. Люди, стоящие за всем этим, планируют организовать покушение на хорошо охраняемый объект. Скорее всего по пути следования кортежа как минимум члена правительства. Нашли четыре «Волги» и «Москвич». Все разворочены выстрелами из РПГ, кроме этого, на корпусе множество пулевых отверстий. Били по ним на приличном ходу. В салоне все залито кровью. Обнаружен и разгонный участок, это остаток бетонной дороги длиною в километр. Позиции устраивали в расположенных вдоль нее домах и трансформаторной будке. За ночь удалось провести экспресс-анализ крови нескольких останков. Обнаружен сильнодействующий наркотический препарат. Есть и алкоголь.

– Я так понял, что вы мне говорите об этом не просто так? – догадался Антон.

– Конечно, – кивнул Родимов, взял папку и толкнул ее в его сторону, – здесь все, что касается этого дела. Пока негусто. Линев в процессе следствия будет тебя информировать о вновь вскрывшихся обстоятельствах. Следственная бригада обследует только городок ракетчиков и прилегающую местность. Возможно, что террористическая группа живет в окрестностях. От Москвы ехать слишком далеко. Собери людей, доведи до них эту информацию. Попытайтесь смоделировать ситуацию. Отработайте населенные пункты, находящиеся в этом районе.

– Примерно я уже могу представить, по какому сценарию развивались события, – задумчиво сказал Антон. – Некая террористическая группа, преследующая своей целью устранить хорошо охраняемый объект, организовала тренировочную базу. Для максимального эффекта подготовки были использованы похищенные люди и транспорт. Их поили, обкалывали, возможно, давали оружие, снаряженное холостыми патронами, и заставляли ехать по так называемому разгонному участку. В это время террористами отрабатывались вопросы ликвидации объекта и ухода с места засады.

– Знать бы, кого они хотят видеть в этих «Волгах», – вздохнул Родимов.

– «Волги» имитировали как минимум «БМВ». Просто это сейчас самые дешевые машины, – стал рассуждать Антон. – Если даже угнать, не сильно искать будут.

– Это понятно. – Родимов едва заметно кивнул. – Давай, забирай транспорт и вали в район.

Антон уже порывался выйти, как неожиданно замер у самых дверей. Потом медленно развернулся.

– Что? – насторожился Родимов.

– Не исключено, что журналистка вчера оказалась свидетелем происшедшего, – выдвинул предположение Антон. – А потом они решили уехать другой дорогой. Когда я с группой выезжал на шоссе, на повороте уже стоял милицейский пост. Там никого не пропускали.

– Думаешь, заблудились? – нахмурился генерал. – Хотя места в тех краях глухие.

– Либо вне зоны действия сотовой связи вышел из строя автомобиль.

– Поработай над этим вариантом, – кивнул Родимов. – Если что, можно использовать этот факт с пользой. Оформим нештатному экипажу вылет, пусть тренируются.

Антон в душе упрекнул себя за чрезмерную инициативу. Он не ожидал от генерала такого шага. Попутная тренировка не входила в его планы. По штату в группе были специально обученные офицеры, которые с определенной периодичностью уезжали на сборы в Чкаловск или Жуковский, где совершенствовали свои знания и навыки в управлении вертолетом. Одним из вариантов заброски группы в глубокий тыл противника было использование максимальной дальности полета «Ми-8». После чего он уничтожался, а дальше группа двигалась своим ходом. Предусматривался вариант возвращения к своим с использованием захваченного вертолета, так как большинство стран мира имели данный тип машин как на вооружении, так и в обычной авиации.

Летом группа летала таким образом на север Афганистана. Дрон после этого полета не умолкал неделю.

Однако дальнейшие события немного успокоили Антона. Вертолет в распоряжение спецназовцев не выделили, сославшись на плановые ученья армейской авиации. Группа выдвинулась на поиски, как и накануне, двумя микроавтобусами. Перед этим Антон получил карты района предстоящих действий, после чего оформил и отправил в штаб РВСН официальный запрос на получение координат объектов, которые обслуживались проживавшим в городке персоналом. Уже через час пришел ответ, и вскоре условными знаками на картах были отмечены два узла связи, заглубленный командный пункт, местонахождение пусковых шахт. Самое парадоксальное, что основная волокита была связана с получением разрешения на выдачу такой информации. Несмотря на то что данные объекты в свое время инспектировались иностранными военными наблюдателями, которые следили за ходом выполнения договорных обязательств о сокращении стратегических наступательных вооружений, сейчас, по истечении почти полутора десятилетий, эти данные оказались закрытыми.

Антон пожалел, что проговорился о таком положении дел в автобусе. Это услышал Дрон, после чего, как и следовало ожидать, последовали его рассуждения на тему глобального отупения людей, что отразилось и на военных.

В городок заезжать не стали. Лишь на некоторое время притормозили у поворота на него. Асфальтированная площадка рядом с развалинами КПП сегодня была заставлена самыми разными машинами. Здесь была даже лаборатория на колесах военной прокуратуры московского гарнизона. «КамАЗ», по всей видимости, давно не эксплуатировали, и на фоне руин он пугал своей парадностью.

Подошел Линев. Вяло ответил на рукопожатие, кивнул высунувшемуся из пассажирского салона Коту, вновь посмотрел на Антона.

– Что собираешься делать?

– Проверить объекты, которые обслуживал размещавшийся здесь гарнизон, – ответил Антон. Вопрос его удивил. Данила прекрасно знал, зачем приехали спецназовцы.

– Дорога в двадцати километрах отсюда заканчивается тупиком. – Данила посмотрел в том направлении. – По всей длине влево и вправо повороты. Они ведут к разного рода подстанциям, ЗКП…

– У меня есть карта, – напомнил Антон.

– Знаю, – кивнул Данила. – Эксперты осмотрели дорожное покрытие и установили, что машина, предположительно с журналистами, уехала именно в том направлении.

Антон проследил за его взглядом. По обе стороны дороги росли вековые сосны и ели.

– Так за чем дело встало? – Антон удивился. – Раз известно направление, надо искать.

– Не так все просто. – Данила перевел взгляд на него. – Система путей здесь была составлена с учетом того, чтобы максимально снизить эффект работы американских спутников-шпионов. В общем, есть ось. – Он постучал носком кроссовка по асфальту. – От нее уходят грунтовки общей протяженностью около тысячи километров.

Антон присвистнул.

– Причем часть из них снова выходит на трассы федерального значения или заканчиваются тупиками на ложных позициях. В этом Клондайке разобраться тяжело. Много ложных позиций. Но по асфальтированному участку мы проехали и ничего не нашли, – подвел он итог сказанному.

– Представь себя на их месте, – стал рассуждать Антон. – Допустим, им удалось каким-то образом узнать, что здесь обнаружено захоронение. Возможно, что они следили за мной. Я вчера не особо крутил головой. Не до этого было. Да и кто мог подумать, чем все закончится?

– Ты не вини себя. – Даниле показалось, что Антон пытается оправдаться. – Я знаю, эти ребята из СМИ хуже ниндзя.

– Не в этом дело. – Антон устал сидеть вполоборота и вышел на дорогу. – Ну, прошли они следом. Подсмотрели. Подслушали разговор. Поняли что к чему. Тем более я докладывал Родимову, используя спутниковый телефон, находясь снаружи здания. Если встать в простенке между окнами столовой, которая там совсем рядом, то можно услышать, о чем идет речь. Они догадались, что с минуты на минуту здесь соберется много людей, которые, мягко говоря, будут не рады их присутствию, и решают уехать другой дорогой. Как поведет себя водитель? – Антон выдержал паузу, давая возможность Линеву высказать свое мнение. Но не дождался и продолжил: – Либо, едва проехав в противоположную сторону от трассы, они съедут с дороги на проселок и будут пытаться найти объезд, чтобы вернуться и выехать в другом месте, либо, не зная, что дорога заканчивается тупиком, доехать до конца и уже там воспользоваться одним из проселков.

– Если у водителя была карта дорожной сети, то они знали о шоссе, которое проходит в сорока километрах как раз в том направлении и тоже на Москву, – ухватился за нить рассуждений Данила. – Логично.

Глава 3

Зелмах, тридцатилетний рослый чеченец, с коротко стриженными рыжими волосами, Мирзо, худощавый таджик, обиженный на русских за год, проведенный в рабстве на строительстве коттеджей, и Кадык, смуглолицый крепыш, покинувший несколько лет назад родную Пензу из-за отсутствия работы, третий час маялись в квартире журналистки Веселовой. Вся эта интернациональная тройка проникла в ее апартаменты незаконно. Кадыку понадобилось две минуты, чтобы открыть замок. Женщина явно мало уделяла внимания своей безопасности. Занятая с утра и до вечера работой, она даже не удосужилась установить железную дверь, не говоря уже о сигнализации. Эту троицу отморозков мало интересовала дорогая аппаратура, деньги и золото, которое журналистка небрежно оставляла в шкатулке на шкафу. Старший тройки – Зелмах – еще тремя днями раньше получил от Паду задачу – убрать ставшую опасной женщину. Причем он поставил условие сделать все так, чтобы смерть не вызвала ажиотажа и расследований. Троицу это озадачило. Внезапный уход из жизни еще сравнительно молодого и здорового человека, к тому же публичного, сам по себе подозрителен.

Все это время они наблюдали за Анной Веселовой. Прорабатывали варианты устранения и, в конечном итоге, пришли к выводу, что лучше расправиться с ней в ее же квартире. Соседи журналистки не походили на людей, которые могли прийти на помощь. Двор почти не освещался. Недолго ломали голову и над способом, которым лучше всего отправить женщину на тот свет. Как выяснилось, последние несколько месяцев она находилась в глубокой депрессии, поводом которой послужило сразу несколько обстоятельств. Сначала у нее разладились отношения с любимым человеком. На закате молодости это было серьезным испытанием. Как следствие, начались неприятности на работе. Серьезно упал рейтинг программы, которую она вела, и редактор дал понять, что намерен поменять ведущую. Это удалось выяснить Кадыку, который умудрился завязать знакомство с одним из работников компании. Поэтому было решено подстроить все под самоубийство. Паду такой вариант устроил. Тем более он давно хотел испытать привезенный из-за границы препарат, который, со слов знающего человека, используется спецслужбами. Белый порошок не имел запаха и вкуса. Попадание его в организм вызывало медленную, без агонии и мучений смерть. По прошествии нескольких часов это вещество разлагалось, и его присутствие в крови обнаружить уже было невозможно.

– Где эта тварь шарахается? – зло выдавил сидящий в кресле Кадык.

– Ты же знаешь, придет после одиннадцать. – Мирзо насмешливо посмотрел на него.

– Надоело здесь булки парить. – Кадык поднялся со своего места и подошел к окну. Ровно настолько, чтобы его не было видно снаружи.

– Лучше здесь сидеть, чем в лесу. Там только Леснику хорошо. Меня комар съел. Свет нет, вода нет. – Мирзо улегся на диван, положил голову на небольшую подушку и мечтательно уставился в потолок: – Приеду домой, женюсь.

– Хм. – Кадык отвернулся от окна и с удивлением посмотрел на подельника, – нашел о чем думать. Ему сейчас человека мочить, а он о женитьбе.

– Что, нельзя, да?! – Мирзо разозлился.

– Как женщины! – покачал головой Зелмах. – Молчать можете?

Чеченец стоял в проходе, уперев руки в бока. До этого Зелмах был на кухне, и никто не заметил, как он вышел оттуда. Едва они оказались в квартире, старший тройки сразу обследовал холодильник. В найденной там бутылке минеральной воды растворил выданный Паду порошок, поставил обратно и уселся за стол, где провел за размышлениями все это время.

Оба бандита затихли. Кадык стянул белую перчатку, почесал основание большого пальца и снова надел.

Почти одновременно в замочной скважине раздался металлический скрежет.

– Пришла! – громким шепотом констатировал Зелмах и отчаянно зажестикулировал руками, торопя своих помощников. Стараясь не шуметь, все устремились по своим местам. Кадык встал слева от входной двери. Зелмах затаился напротив. Мирзо проскользнул на кухню.

Они немного просчитались. Изучив график работы Веселовой, лишь через час собирались начать наблюдение за подъездом через окно, и сейчас все волновались, что пришедшая раньше времени женщина может услышать скрип паркета.

Однако Веселова ничего не заметила. Она вошла с огромным букетом цветов, сразу заполнив коридор ароматом духов. На лестничной площадке горел свет, а в квартире было темно. Именно на это сделали ставку бандиты. Веселова, ничего не подозревая, закрыла за собой дверь и потянулась к выключателю. Однако висевшее на стене бра включил Кадык. Женщина, увидев троих отморозков, которые стояли вокруг нее, впала в оцепенение. Несколько секунд она напоминала красивый манекен с букетом роз. Синие глаза, длинные черные волосы, ниспадающие по спине… Однако постепенно рука с цветами стала опускаться. Звякнули выпавшие на пол ключи. В следующий момент широкая ладонь стоявшего позади нее чеченца закрыла красивый ротик. Он прижал ее голову к своей груди. Кадык присел, обхватил красивые ноги, и они подняли ее на руки. На пол упала слетевшая с правой ноги туфелька. Женщину внесли в зал и уложили на диван. Мирзо задвинул шторы и включил свет. Из окон дома напротив могли увидеть, что происходит в комнате.

Между тем, догадавшись, зачем пришли эти ужасные люди, Веселова выгнулась и попыталась закричать. Оказавшаяся в минутах от смерти женщина вложила в это такие усилия, что все трое бандитов услышали хруст ее суставов и связок. Но что она могла сделать?

Мирзо принес с кухни бутылку с отравленной водой и поставил на стол.

– Слушай, женщина, я сейчас тебе рот открою, но ты не кричи. Хорошо? – Зелмах склонился над ней и заглянул в глаза. – Мы поговорить пришли. Сделаешь то, что скажем, оставим жить, нет – убьем. – С этими словами он посмотрел на Мирзо.

Тот откинул полу пиджака, вынул из-за пояса пистолет. Сунул другую руку в карман, достал глушитель и стал медленно прикручивать его к стволу.

Все они знали, что стрелять не придется. Эту сцену пришлось разыграть специально. Веселова должна поверить, что ее могут убить только из пистолета.

– Ну, так как? – вновь спросил Зелмах. – Расскажешь, где деньги прячешь, украшения разные? Ты ведь не хочешь, чтобы мы искали сами? Все ломали здесь, беспорядок устраивали? – Он оглядел обставленную антикварной мебелью комнату.

Она закивала.

Он осторожно убрал руку. Веселова часто задышала.

– Дай воды! – Зелмах посмотрел на Мирзо.

– Вот, специально принес. Холодный! – Таджик быстро наполнил стакан и протянул женщине. – Рано пришла.

Она трясущимися руками взяла его и стала пить.

– Зато ничего ломать не придется, правильно? – расплылся в слащавой улыбке Кадык.

Затаив дыхание, бандиты наблюдали за тем, как стакан пустеет. Они не ожидали, что все выйдет так легко. Зелмах правильно все рассчитал. Веселова поверила, что проникшие в ее квартиру люди – грабители. Ее не насторожило, что воришки не прячут лиц. Осушив стакан, она вернула его Кадыку и приподнялась на локтях.

– Я все отдам. – Анна посмотрела на книжный шкаф, стоящий за спиной Мирзо. – Там, в кармане домашнего халата, деньги. Валюта… Три тысячи долларов. Золото в шкатулке. Я его не прячу… Вы правда не тронете?

– Только и ты нас, дорогая, не закладывай! – повеселел Мирзо.

Неожиданно женщина побледнела и вновь легла. Взгляд ее стал отрешенным. Скорее эти изменения были связаны с перенесенным стрессом, чем с действием порошка. С момента его приема прошло еще слишком мало времени.

Продолжая имитировать грабеж, Мирзо подошел к шкафу и открыл дверцу. Немного порывшись, нашел там халат, о котором говорила женщина, достал деньги, развернулся к столу и стал пересчитывать.

Неожиданно, правая рука Веселовой безвольно свалилась с дивана. Обрамленные длинными ресницами веки медленно опустились.

– Кажется, началось, – едва слышно пробормотал Мирзо. – Можно в ванна нести и рук резать…

– Пацаны, может сначала трахнем?! – почти простонал Кадык, обернувшись на Мирзо.

– Успеешь. Она еще полчаса живой будет.

Платье девушки задралось, обнажив упругие бедра. Кадык исходил слюной, зачем-то продолжая держать ее ноги. Вскоре женщина уже едва заметно дышала, ее глаза были плотно закрыты.

Мирзо снова сложил деньги в пачку и вернул их на место. Закрыл створки. Ничто не должно натолкнуть на мысль людей, которые обнаружат труп, что в квартире были посторонние.

Зелмах выпрямился и осторожно разжал кулак. На пол закапали капли крови.

– Она тебя грызла, да? – удивился выдержке чеченца Мирзо.

– Мелочи. – Зелмах снял окровавленную перчатку, быстро убрал с паркета следы крови и направился в ванную, откуда вернулся через минуту с перемотанной полотенцем ладонью.

Кадык торопливо снимал штаны. Веселова уже была полностью обнажена. Зелмах скользнул взглядом по красивой груди с розовыми сосками, плоскому животу, лобку, покрытому завитками черных, шелковистых волос. Ему стало жалко, что они загубили такую красоту, но он тут же взял себя в руки. «Она не выполнила просьбу Паду, кроме того, неверная, значит, враг. Кадык тоже неверный и когда-то уйдет к своему богу. Пусть это животное делает что хочет».

В это время Кадык влез на Веселову. Какое-то время Зелмах смотрел на его прыщавые ягодицы, которые ритмично задвигались, потом брезгливо скривился и направился на кухню, где за столом сидел Мирзо.

– Когда она умрет? – Он выжидающе уставился на таджика.

Спросил просто так. Все трое знали, как будет действовать яд.

– С минута на минута. – Мирзо вынул пакетик с зеленым носовоем, забросил щепотку зелья под язык и ушел в себя. Он будто мысленно молился за душу отправленного им на тот свет человека. Хотя какой женщина человек?

Зелмах сел на другой табурет. Через некоторое время появился Кадык. Вид его был такой, словно он разгрузил вагон. Раскрасневшееся лицо украшала самодовольная улыбка.

– Кто следующий?

Зелмах медленно повернул в его сторону голову:

– Скот ты.

– Некрофил, – удивил своими познаниями Мирзо.

– Женщин умирает, он ее использует, – добавил Зелмах.

– Вы чего, мужики? – Кадык побледнел. – Что добру пропадать?

– Ты неверный, никогда не поймешь многих вещей. – Мирзо поднялся и отправился в комнату.

– А почему вы раньше молчали? – срывающимся голосом простонал Кадык, глядя на Зелмаха. Его взгляд бегал, губы тряслись. – Мы же одна команда!

– Молчи, – глядя прямо перед собой, проговорил Зелмах. – Иди лучше в ванна помойся. Заодно набери горячей воды.

Кадык безропотно отправился выполнять указание.

Зелмах проводил его брезгливым взглядом и вынул сотовый телефон.

– Паду, русский эту бабу трогал. Сейчас пошел в ванну. Давай план поменяем?

Сейчас Зелмаху пришла в голову идея изменить сценарий. Он предложил повесить в ванной Кадыка. Можно было подкинуть следствию версию, будто бы тот караулил журналистку на площадке. Когда она пришла, ворвался следом в квартиру, совершил насилие, после чего зарезал ее, а когда опомнился, наложил на себя руки. Любая экспертиза подтвердит, что между Веселовой и им был половой контакт.

– Все делайте как договорились, а этого ишака везите сюда, – ответил Паду.

Вернулся Мирзо.

– Надо спешить. Если сердце остановится, крови будет мало.

– Зови этого шакала, – имея в виду Кадыка, приказал Зелмах.

Вскоре Веселова уже лежала в ванне. Мирзо вынул упаковку лезвий, достал одно, взял погруженную в воду руку женщины и несколько раз провел по локтевому сгибу. Из разреза ударила струя крови, окрашивая воду в бордовый цвет.

Уничтожив следы своего пребывания и прихватив с собой бутылку с остатками минеральной воды, в которой растворяли яд, они осторожно покинули квартиру.

– Кажется, пронесло, – облегченно перевел дыхание Кадык, когда вся троица подошла к станции метро.

Едва он произнес это, как рядом с ними остановился неприметный «Опель». Не сговариваясь, бандиты заняли в нем места. Сидевший за рулем молодой мужчина, из-за специфического разреза глаз прозванный Эскимосом, отъехал от тротуара.

– Теперь опять в лес, – с тоскою в голосе проговорил Мирзо. – Комары надоел.

– Не надоел, а надоели, – хохотнул Кадык.

– Слышь, ты, умник, – зло процедил сквозь зубы сидящий рядом Зелмах, – заткни свой поганый рот! Почти мертвый баба драл, теперь джигитом стал, да?

Кадык втянул голову в плечи и затих.

* * *

После того как Дашу вытащили из сливной ямы, в которой она чуть не задохнулась под весом мертвого Корня, ее отвели в небольшое бревенчатое сооружение, по всей видимости, когда-то служившее амбаром. В углу, на полу, валялся драный, липкий от грязи матрац. Туалет заменяло ведро, стоявшее у стены напротив.

– Это наш «люкс», – съязвил Лесник, осветив фонарем ее новые апартаменты. На вопрос «где мужчины» он усмехнулся: – Тебе одного мало было?

Закусив губу и обхватив колени руками, она просидела до утра, почти не обращая внимания на комаров. Когда забрезжил рассвет, то оказалось, что и без того маленькие оконца были закрыты решетками, роль которых выполняли вбитые в бревна скобы. Даша поняла: захватившие их люди готовили эту импровизированную тюрьму специально. Кто они? Для чего им нужны пленники? А может, те, кого нашли военные, перед своей смертью как раз и жили здесь? Страшная догадка неприятным холодком пробежала от поясницы вверх по спине, шевельнула волосы на затылке. Пытаясь избавиться от этого ощущения, она поежилась.

– Средневековье, – невольно сорвалось с ее губ.

Ее покормили каким-то варевом, состоявшим из рисовой каши, лука и мелко нарезанного мяса. День тянулся медленно. Еду приносили по очереди Кэмэл или Лесник. Самым странным было то, что бандиты даже обеспечили ее мылом, зубной пастой и щеткой, а рядом с выходом повесили умывальник. Двое суток она находилась в неведении и каком-то полусонном состоянии. Даша подозревала: возможно, ей в чай подмешивают транквилизатор или даже наркотик. Но все равно пила его, потому как становилось легче. Не исключено, что головокружение было следствием сотрясения мозга. На исходе третьего дня заточения пришел Паду. Он долго и бесцеремонно рассматривал ее, склонив голову набок.

– Что вам от нас надо? – наконец не выдержала она.

– Для начала нужно, чтобы прошли синяки, – спокойно ответил тот. – У твоих друзей на это уйдет не один день.

– Где они?

– Здесь. – Паду показал взглядом на бревенчатую стену.

Даша догадалась, что эта импровизированная тюрьма перегорожена и имеет две половины.

– Для чего вы мне нужны, ты знаешь, – продолжил он, прищурив левый глаз. – Для того, чтобы рассказать миру правду.

– Я не могу этого сделать. – Она отчаянно замотала головой.

– Почему? – Он зло сплюнул прямо на пол.

– Я не видела этого своими глазами, – выдавила она из себя, чувствуя, как внутри все леденеет.

– Но ведь совсем недавно ты сама мне все рассказала! – взревел он.

– Только трупы…

Она не услышала своего голоса. Но чеченец понял ее:

– Разве этого мало?

– Но ведь…

Договорить он ей не дал:

– Акболат!

В тот же момент массивные двери распахнулись, и в них с трудом протиснулся огромных размеров кавказец. От одного его вида у Даши помутнело в глазах. Он походил на шкаф, обтянутый камуфлированной тканью. Холодный взгляд, дугообразные брови, искривленный, словно у боксера, нос. Акболат был лысый. Бритая голова блестела, а нижнюю часть лица покрывала густая щетина.

– Что, командир? – Акболат уставился на Паду взглядом преданной и готовой на все собачонки, никак не вязавшимся с его габаритами и мощью.

– Режь ее горло. – Паду отступил на шаг назад, словно опасаясь, что брызги крови попадут ему на одежду.

Акболат вынул из висевших на поясе ножен огромный кинжал. Взгляд его потемнел.

Даша была сейчас согласна на все, но ее охватило такое оцепенение, что она не могла даже шевельнуться. Во рту пересохло, а мышцы, отвечающие за речь, свело судорогой. В голове пронеслось столько, что она даже представить раньше не могла, что мозг может так работать. Нет, как пишут в книжках, вся жизнь перед глазами не пролетела. Просто она подумала о матери, которая никогда не узнает, где и как умерла ее глупая дочь, о своем операторе и водителе, их детях, о том, как тяжело придется вдовам, успела пожалеть, что сама не успела завести ребенка…

Акболат сделал два шага и навис над Дашей. Она затряслась, а в голове заметался звон.

Тем временем палач схватил ее своей огромной ручищей за шею и в мгновение ока поставил на четвереньки. Даша не успела опомниться, как он, не церемонясь, вцепился в волосы и завернул голову назад. Из глаз брызнули слезы.

Она пыталась выдавить из себя, что согласна, но вместо этого изо рта, по подбородку, лишь потекла слюна.

«Это конец!» – с ужасом подумала Даша. Свет в глазах померк, пол стал снова проваливаться, уходить куда-то в сторону, руки подогнулись, и она полетела в бездну.

«Так вот она какая, смерть», – мелькнула последняя мысль, и наступило умиротворение…

Даша долго ничего не могла понять. Она лежала, словно резиновая кукла. Над ней стоял какой-то человек.

«Наверное, сон», – подумала она и тут же все вспомнила. Ее словно ударило током. Она резко села. Пол качнулся, а светлые прямоугольники окошек медленно поплыли.

– Я даю тебе последний шанс, – раздался голос Паду.

Даша не видела ничего, кроме Акболата. Чеченец стоял, сложив на груди руки, и задумчиво глядел на нее. В его глазах была пугающая пустота и безразличие. Она пыталась, но не могла отвести от него взгляд.

– Я сделаю все, что скажете! – Боясь, что ее могут не услышать или неправильно понять, Даша для верности закивала головой, одновременно ощутив боль в шее от «массажа» Акболата.

Вместе с даром речи к ней вернулась способность управлять собой. Она посмотрела на Паду.

– Вот и хорошо. – Выражение лица бандита не изменилось. – Сколько хочешь за свою работу?

– Ничего не надо. – Она потрогала горло, словно пытаясь убедиться, что там нет чудовищного разреза.

– Ладно, мы обсудим этот вопрос позже. – Паду вздохнул. – Тебе надо переодеться.

Только сейчас Даша увидела под собой лужу мочи и ужаснулась. Ей стало стыдно. Она даже не заметила, как это произошло.

– Сейчас мы выпустим тебя. Не вздумай бежать. Вокруг лес и болота, а у нас твои друзья. Мы сразу убьем их и уйдем отсюда. – Задумчиво глядя на Дашу, Паду потер подбородок рукой. – Будешь выполнять женский работа.

– Это что, вы все меня одну?! – ужаснулась она, решив, что ее собираются сделать наложницей этого отряда отморозков.

– Ты не это подумала. – Паду повеселел. – Готовить, мыть посуда…

Даша с трудом встала и оперлась рукой на стену. Ноги тряслись.

«Совсем как старуха», – мелькнула мысль.

– Пошли, – кивком показал на двери Акболат.

Оказавшись на улице, она вновь почувствовала головокружение. Вечерело. Лениво, словно зевая, стрекотали кузнечики. Бездонное небо напоминало огромную, перевернутую вверх дном розовую чашу. Словно кто-то накрыл ей этот кусочек леса вместе с несколькими домами и сараем, отделив его от остального мира в надежде, что поселившееся здесь зло не расползется дальше.

Остывающий воздух успокаивал запахом полыни и хвои. Несмотря на трагизм ситуации, Даша на какое-то мгновенье испытала необъяснимый восторг. Она словно заново родилась. Однако это быстро прошло. Можно сказать, мелькнуло, оставив в душе тоску и унынье.

Не обращая внимания на полчища комаров, от укусов которых у нее горело лицо, она шатающейся походкой направилась вслед за Паду. Сзади, громко сопя, шел Акболат. Ей снова было страшно. Казалось, что чеченцы попросту обманули ее.

Они дошли до дома, где с ней первый раз говорил Паду. Она заметила за оградой крышу какой-то машины. Перед крыльцом стояли четверо незнакомых мужчин. В отличие от обитателей хутора, они были не в камуфляже, а в гражданской одежде. Два русских, рыжеволосый кавказец и представитель Средней Азии. За время работы Даша научилась отличать даже корейцев от китайцев. Позади – Лесник и Кэмэл.

То, что она в руках интернациональной террористической группы, сомнений не было. Об этом говорило и требование Паду. Предложенная работа носила явно политический характер и преследовала цель дискредитировать российское руководство в глазах мирового сообщества. Если на фоне последних событий Даша действительно сделает такой репортаж, это будет «бомбой». Нужно было как-то выходить из положения.

– Иди в дом. – Акболат больно толкнул ее между лопаток.

Ощущая на себе взгляды восьмерых мужчин, она поднялась по скрипучим, рассохшимся ступенькам крыльца, взялась за ржавую ручку и потянула дверь на себя. Раздался скрип, от которого по спине снова пробежали мурашки. Она боялась обернуться. Ей опять стало казаться, что сейчас вся эта свора войдет следом и устроит оргию. Она вспомнила о мокрых джинсах и юркнула внутрь.

В доме было сумрачно. Можно сказать, темно. Стоял запах жареного лука, немытых тел, носков и плесени.

Она прислушалась. Следом никто не поднимался. Лишь раздавались приглушенные голоса. Огляделась по сторонам. С момента ее первого посещения этой клоаки ничего не изменилось. Даже стало еще хуже. На столе по-прежнему громоздилась гора посуды, которую представляли в основном железные тарелки, алюминиевые кружки, несколько открытых банок рыбных консервов и сковорода. В углу, прямо на полу, – ворох одежды. Она ужаснулась. Наверняка ей придется все это перестирывать. К горлу подступил тошнотворный комок, а на глаза навернулись слезы. Она почти никогда не делала это вручную. У нее были изящные ручки с длинными пальцами и нежной кожей.

– Ты понимаешь, шакал вонючий, что любой экспертиза… если в руки ментам или фээсбэшник попадешь, – донеслись с улицы обрывки фраз Паду. Даша замерла, вся превратившись в слух. -…всех сдашь, кафир! Зелмах, а ты куда смотрел?

– У него своя голова на плечах, – раздался незнакомый голос. Она догадалась, что он принадлежал рыжему кавказцу.

– Ты командир тройки…

Даша на цыпочках прошла к окну. В доме было намного темнее, чем на улице, и она знала: снаружи ее не увидят.

Паду стоял к ней лицом. Сбоку – громила Акболат. Четверо приехавших, понуро опустившие головы. Одного заметно трясло. Он странно дергал правой ногой, а ухом словно пытался достать до левого плеча. Это был парень славянской наружности. Она обратила на него внимание, когда ее вели в дом.

Даша, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. Она поняла: русский в чем-то провинился, и сейчас Паду, вне себя от ярости, отчитывает его.

– Может, ты еще женщина хочешь? – неожиданно вступил в разговор Акболат. – У нас есть. Хороший баба. Ты видел. В дом зашла.

У Даши екнуло сердце. Она поняла: сейчас речь идет о ней.

Парень отчаянно замотал головой.

– Раздевайся! – неожиданно приказал Паду.

– Паду, прости. – Парень рухнул на колени. – Я же за вас…

– Кадык, делай что говорят, – перебил его стоящий рядом кавказец.

Парень, которого назвали Кадыком, стал спешно снимать с себя одежду. Руки тряслись. Вскоре он стоял в одних трусах.

– Все снимай. – Паду многозначительно посмотрел на Акболата.

Даша отступила на шаг от окна.

– Теперь берите его, – скомандовал Паду, – ведите к дров. – Акболат, сними все на камера. Другим покажем, чтобы знали, что бывает с теми, кто глупость делает.

Парень наверняка знал, чем закончится этот разговор. Он с невероятной прытью бросился в сторону забора, но рыжий ловко выставил ногу, и тот рухнул в траву.

– Чего смотришь?! – взревел Акболат на Кэмэла. – Делай, как сказал!

Бандиты всей гурьбой навалились на своего проштрафившегося дружка и через полминуты уже несли на руках в дальнюю часть двора. Паду на ходу давал им какие-то указания. Даша уже не могла разобрать слов, но от того, как дико завыл Кадык, она поняла: его будут убивать. Будь на ее месте другая женщина, она бы наверняка, заткнув уши, чтобы не слышать этих ужасных криков обреченного, бросилась прочь от окна, либо вовсе лишилась чувств. Но Даша была журналист, и в ней уже выработался определенный профессиональный иммунитет.

Кадыка поставили на колени перед почерневшей от времени чуркой, на которой, по-видимому, когда-то кололи дрова. Акболат снова вынул свой ужасный кинжал. Кадык, как мог, сопротивлялся. Рыжеволосый чеченец снимал происходящее на миниатюрную видеокамеру.

«Сейчас голову отрубят», – с ужасом подумала она.

Однако в следующий момент Даша поняла, что ошиблась. У нее даже заныло внизу живота. Одним взмахом Акболат лишил несчастного мужского достоинства. Крик оборвался, и Кадык повалился на бок. На чурбане, в луже крови, осталось что-то сизое.

Все отошли. Истекающий кровью, Кадык встал на четвереньки и пополз. Завалился на бок. Потом поднялся во весь рост. Ниже пояса все было в крови. Сделал несколько шагов, снова упал и скорчился. Он молчал. Это был шок.

Акболат несколько раз воткнул кинжал по самую рукоять в землю, очищая его от крови, потом заботливо вытер о рукав куртки и сунул в ножны.

Паду направился в сторону дома. Даша опомнилась, бросилась к столу и стала быстро собирать посуду. Руки предательски тряслись. До слуха донесся скрип ступенек; двери распахнулись, и чеченец вошел в дом.

– А тряпка у вас есть? – срывающимся голосом спросила она.

– Сколько хочешь. – Он показал большим пальцем себе за спину. – У крыльца лежат вещи.

– Мне посуду мыть.

– Тогда не надо там брать, – неожиданно поменял свое решение Паду.

– Что мне делать?

– Посуда мой, потом пол. – Паду выдержал паузу. – Спать со мной будешь.

– Мне нельзя, – выпалила Даша.

– Так все говорят, – усмехнулся он.

– Я правда болею.

– Врешь, – спокойно проговорил он, прошел к столу и сел на некое подобие табурета.

– Кто кричал во дворе? – набравшись смелости, спросила Даша.

– Разве ты не смотрел? – удивился чеченец.

– Мне было страшно, и я даже закрыла уши руками, – соврала Даша, отметив про себя, что днем он говорил практически без акцента.

– Ишак, – спокойно ответил Паду.

Даша взяла с печи тазик и вопросительно посмотрела на Паду:

– Где брать воду?

– Колодец за дом. – Паду кивком головы показал направление и, брезгливо оглядев ее с ног до головы, спохватился: – Женщина! Сначала себя мой! У тебя штаны мокрый!

Было видно, что он едва сдерживает себя, чтобы не свернуть ей шею. Но она нужна ему свежей, без единого намека на синяк или царапину. Даша поняла, что на этом можно строить свою защиту.

– Дайте другую одежду! – потребовала она.

– В тот комнат бери. Новый форма есть.

Даша вошла во вторую половину дома. Слева вполне приличная, заправленная чистым бельем кровать. Она догадалась: это ложе Паду, которое он собирается разделить с ней. Справа нары в два яруса. Ее удивило, что они аккуратно заправлены синими, как принято говорить, «солдатскими» одеялами. Прямо, у окна, – полки, на которых ровными стопками лежала униформа. Она прошла и стала перебирать камуфлированные штаны и куртки, пытаясь найти размер поменьше. Вскоре ей удалось отыскать свой рост.

Когда Даша вышла во двор, Кадык, жалобно подвывая, продолжал ползать в углу двора. Его дружки безучастно наблюдали за ним, стоя в сторонке. Стараясь не смотреть в ту сторону, она обошла дом. Колодец оказался рядом со злополучной баней. Когда-то здесь был «журавль», о чем говорил покосившийся столб. Сейчас просто ведро на веревке. Рядом куча песка.

«Чистили колодец», – догадалась Даша, вновь поймав себя на мысли, что террористы основательно готовили себе базу. Отыскав брошенный хуторок, они потратили не один день на его благоустройство.

Даша сдвинула кусок ржавой жести, который заменял крышку, и заглянула в сруб. Снизу, словно в тусклом, слегка колыхающемся зеркале, она увидела свой силуэт. От вбитого в бревно гвоздя к нему тянулся капроновый шнур. Она потянула за него. Из воды появился какой-то предмет. Воровато оглянувшись назад, она выбрала шнур до конца и увидела обыкновенный пластиковый пакет. Теряясь в догадках, заглянула внутрь. Там лежала трехлитровая банка с мясом. Неожиданно ее стошнило. Она догадалась, что это обычная говядина, а колодец бандиты используют в качестве холодильника. Однако на фоне последних событий не могла побороть в себе отвращение к розовым, сочившимся кровью кускам. Справившись с собой, она вернула пакет обратно, с трудом вытащила половину ведра воды, перелила ее в таз и отнесла его в заросли лебеды. Потом отнесла туда же форму. Стыдливо озираясь, умылась и переоделась. Вода была ледяной. Когда стирала джинсы, руки ломило. Но мысли были заняты тем, как освободить мужчин и бежать. Ее запирали на обычный засов. Значит, и они не под замком. С одной стороны, это облегчает задачу, с другой – где гарантии того, что Паду на ночь не выставляет охрану?

«Нужно на сутки прикинуться кроткой, сломленной мышкой, – подумала она, – а потом действовать».

* * *

Шли третьи сутки поисков пропавших телевизионщиков. Уже ни у кого не было сомнений, что произошло нечто экстраординарное. Заблудиться в лесу – одно дело. Но на машине, даже используя проселки, почти во всех случаях есть возможность выбраться к шоссе или населенному пункту. Родимов задействовал вертолет. В близлежащих селах были оповещены главы администраций и участковые уполномоченные. Но «десятка» с журналистами словно провалилась сквозь землю.

Один микроавтобус со спецназовцами, во главе с Котовым, наматывал километры по дорогам справа от «бетонки», второй – слева. Эту группу возглавлял Филиппов. Антон не исключал, что телевизионщики нарвались на террористов, после чего были убиты, а их тела спрятаны. Машину же давно перегнали далеко за пределы района поисков либо утопили в многочисленных болотах. Также он допускал, что бандиты обжили и используют одно из брошенных военными укрытий. Поэтому осмотрели шесть пусковых шахт, ЗКП, узел связи, несколько бункеров. Ничего. Большинство объектов находилось под землей, на пятнадцатиметровой глубине, и было полузатоплено. Конечно, трупы можно легко закопать в лесу, равно как и обустроить там лагерь. Если так, то дело – дрянь. Еще хуже, если в брошенный ракетчиками городок бандгруппа приезжала для тренировок из Москвы. Да мало ли других городов? Стоит просочиться информации в прессу, как они залягут на дно. А рано или поздно это случится. Слишком много людей знает о страшной находке. В погоне за сенсациями пишущая и снимающая братия беспринципна.

– Командир! – Дрон высунулся из пассажирского салона в кабину. – Мы по обе стороны от «бетонки» мотаемся. А прямо есть еще одна «точка».

– Где? – оживился Антон.

Машину сильно трясло. Трое суток практически не спали, и голова уже соображала туго.

– Вот, здесь. – Василий ткнул острием карандаша в обозначенную на карте низину.

– Банкет! – Он тронул сидевшего за рулем майора. – Разворачивайся.

– Понял, – кивнул лысый, с бесцветными бровями, крепыш.

Спустя час они остановились на территории непроверенной площадки пусковых установок шахтного типа.

– Давайте, парни, осмотрите здесь все. – Антон выбрался из микроавтобуса и огляделся.

Прохладный лесной воздух и смена обстановки немного взбодрили. Он несколько раз присел, разгоняя по мышцам застоявшуюся кровь.

Подошел Лаврененко. Прапорщик отвечал в группе за связь, средства радиоэлектронной разведки, навигацию и все прочее, что имело отношение к электронике.

– Командир, батареи на ПУ смогут «дышать» еще максимум сутки. – Он виновато шмыгнул носом. Никто не рассчитывал так долго работать, и второй комплект спецназовцам на базе не выдали.

– Что предлагаешь? – спросил Антон, глядя вслед продирающемуся сквозь заросли кустарника Туманову. Майор направлялся к видневшимся за деревьями невысоким строениям из монолитного бетона.

– Ограничить работу. – Прапорщик проследил за его взглядом. – В машинах от тряски шум. Они анекдоты травят через них. Использовать только в служебных целях.

Действительно, Антон поймал себя на мысли, что и сам общался с ехавшими в салоне офицерами, не утруждая себя просто повысить голос, а использовал переговорное устройство.

– Тогда на сколько хватит? – Он перевел взгляд на Лавра.

– Суток на трое, но потом начнет уменьшаться дальность действия.

– Хорошо, – кивнул Антон. – Я дам команду всем отключиться.

Лавр исчез.

– Филин, это Джин, – спустя несколько минут прохрипел головной телефон голосом Вахида Джабраилова. – Обнаружил следы крови.

– Ты где? – Антон прижал микрофон к губам.

– От «Форда» на три часа.

– Понял. – Антон едва сделал шаг в том направлении, как его окликнул Лаврененко. После разговора он осматривал въезд на объект.

– Здесь перед нами кто-то катался. – Прапорщик присел на корточки.

Антон повернулся в его сторону.

Действительно, отпечатки были довольно отчетливы. Проехали как минимум четыре раза. Все следы – от легковых машин.

– Значит, заехали, потом выехали, – констатировал Антон и посмотрел на Лавра. – Пройди, постарайся определить направление. Там развилка…

В бункере, несмотря на распахнутые настежь массивные стальные двери и небольшие окошки, было сумрачно, и Джин при появлении Антона молча осветил бурые пятна фонарем. Антон вынул из кармана разгрузки фонарь, присел на корточки и стал внимательно изучать пятна. На одном были отчетливо видны отпечатки ягодиц. Бесспорно, здесь сидели два истекающих кровью человека. Джин медленно двинулся вдоль стены, освещая пол. Местами он останавливался, трогал его рукой.

– Пыли нет, здесь был третий.

– Значит, все сходится. – Антон выпрямился. – По всей видимости, кровь принадлежит оператору и водителю. А там была журналистка. Женщину пощадили. Хотя есть вероятность, что мы ошибаемся. Мало ли кого в эти края может занести.

– Как ты думаешь? – Джин выпрямился. – Мужчин убили?

– Сомневаюсь. – Антон посветил на стену, потом вокруг себя. – Гильз нет. Кроме того, с такого расстояния пули бы прошили тело насквозь, но на бетоне, как видишь, отметин нет.

– Можно просто зарезать, – выдвинул предположение Джин.

– Тогда зачем прятать трупы? Да и следов волочения нет, – возразил Антон. – Нет, ушли своими ногами.

Они вышли на улицу. Антон достал спутниковый телефон, отвернул антенну и, на секунду задумавшись, набрал номер Линева.

– Слушаю, Линев, – уставшим голосом ответила трубка.

– Данила, – заранее зная, что у контрразведчика высветилась его частота, торопливо заговорил Антон, – срочно: квадрат шестьдесят восемь – семьдесят два, по улитке два…

– Знаю, там три шахты, – не дал договорить Линев.

– В бункере обнаружили пятна крови. – Антон обернулся, прикидывая, как сориентировать контрразведчика, чтобы тот не тратил время на поиски. – От въезда на три часа. Нужна экспертиза.

– Думаешь, может принадлежать кому-то другому? – уточнил Линев.

– Хотелось бы. – Антон вздохнул. – Есть следы присутствия третьего. И все же лучше проверить.

– Надо связываться с родственниками, узнавать группу крови каждого, – упавшим голосом заговорил Данила и чертыхнулся. – Ладно, никуда не денешься, будем решать.

Антон понимал контрразведчика. Сейчас взвинченные жены и матери придут в ужас от таких вопросов. Человеку, который будет их задавать, придется нелегко.

– В общем, я тебе наколку дал, а сам двину дальше. – Почувствовав себя неловко, Антон поспешил отключиться.

Когда они с Вахидом вернулись к микроавтобусу, там уже собрались все офицеры.

– В пункт управления не спуститься, – стал докладывать Банкет, – там попросту заварена дверь.

Туман ограничился тем, что покачал головой. Зато взмокший от пота Лавр смог установить, по какой дороге уехали машины. Ему пришлось туго. За это короткое время он умудрился пробежать почти километр до развилки и вернуться. Антон упрекнул себя в душе за то, что не догадался дать ему для этих целей «Форд».

Вскоре они уже вновь катили по лесной дороге. Все окна были открыты. Несмотря на начало осени и тень от огромных сосен и елей, было жарко. На каждой развилке приходилось останавливаться, выходить наружу и смотреть, куда свернули машины. Начинало смеркаться. Антон развернул карту, надеясь угадать, где могли обосноваться похитившие телевизионщиков люди. Впереди, на десятки километров, простирался только лес.

– Лавр! – Он развернулся на сиденье. – Ты снимки этого района со спутника можешь посмотреть?

– Только архивные, – встрепенулся уже начавший клевать носом прапорщик.

У Антона ответ вызвал улыбку. Конечно, разве могли они сейчас сместить спутник?

Тем временем Лавр вынул из стоявшего под ногами пятнистого рюкзака небольшой ноутбук и принялся колдовать над ним.

Антон перевел взгляд на дорогу. Впереди, между деревьями, прошмыгнула лиса. Стало прохладней. Проезжали мимо болота, потянуло запахом тины и сыростью. Сзади послышалась возня, и его тронули за плечо.

– Вот. – Лавр сунул ему под нос портативный компьютер. – Группа строений. Домов пять. Видимо, хутор.

Действительно, на экране монитора с трудом можно было различить несколько квадратиков. Возможно – дом и хозяйственные постройки. Не исключено, что все это принадлежит лесничему либо охотоведам.

– А если это еще один объект ракетчиков? – ловко управляя машиной, выдвинул предположение Банкет. – Просто он далеко, и в штабе не сочли нужным его указывать.

– Не исключено, – согласился Антон.

До этого места было около семидесяти километров. Он посмотрел на часы, потом в окно. Дорога была плохой. Скорее она больше напоминала просеку, с одной лишь разницей, что была не прямой, а изобиловала крутыми поворотами. Если раньше они ездили по маршрутам, которые в свое время обслуживались ввиду специфики их использования и не были заасфальтированы лишь из-за соображений секретности, то теперь тряслись по проселку, которым пользуются лишь охотники да грибники. Средняя скорость была чуть больше тридцати километров в час. Значит, до места они доберутся, когда будет уже совсем темно. Да и где гарантия того, что именно там обосновались похитившие представителей СМИ люди? Он вновь вспомнил журналистку, пытавшуюся взять у него интервью, и неожиданно пожалел, что отказал ей.

Антон снова вышел на связь с Линевым.

– Нужно связаться с участковыми близлежащих сел и узнать, что за строения в двадцати километрах севернее Чемилова. Пусть оперативно опросят охотников. – Антон прикинул по карте расстояние. – Я через час буду там.

– Не вопрос, – ответил Данила и сразу отключился.

Спустя полчаса Антон знал: они направляются на брошенный хутор, который представлял собой несколько развалившихся домов. Однако один из них был в относительно нормальном состоянии и пригоден для обитания. Иногда его используют егеря.

Скорость была маленькой. Они едва тащились. Было уже совсем темно, но свет не включали. Банкет надел очки ночного видения, похожие по размерам и форме на большой театральный бинокль, закрепленный специальными ремнями на голове. Прибор давал немного размытое изображение и скрадывал расстояние. Большую проблему при работе с ним создавало лобовое стекло. Поэтому майор попросту высунул голову в окно, из-за чего несколько раз изрядно получил по лицу веткой.

Когда до места оставалось около семи километров, свернули в лес и остановились.

Антон вышел наружу, дождался, когда последний спецназовец покинет микроавтобус, и стал ставить задачу:

– В семи километрах дорога проходит через брошенный хутор. Не исключаю, что именно его террористы используют как базу. В целях сохранения скрытности дальше выдвигаемся пешим маршем. Рюкзаки оставляем здесь. Лавр, – позвал он прапорщика, – остаешься с машиной. Задача – «качать» связь.

– Понял, – безрадостно ответил Лаврененко.

– Выдвигаемся, используя дорогу. Джин, головной дозор. Возьми ночник. Если это действительно база террористов, то они наверняка выставили охрану.

Через пару минут разведчики-диверсанты уже двигались дальше. Двое – Антон и Дрон – по правой стороне проселка. На небольшом удалении позади и слева – Банкет на пару с Туманом. Впереди – Джин. Несведущий человек мог принять размытые на фоне погрузившегося в темноту леса и бесшумно передвигающиеся силуэты за привидения. Лишь изредка в темноте кто-то наступал на ветку и раздавался едва слышный хруст.

* * *

Когда Даша возвращалась через двор в дом, Кадык, подтянув колени к груди, лежал на боку лицом к забору. Он был жив.

«А может, и не умирают от этого?» – подумала она.

Его лопатки то и дело вздрагивали. Солнце закатилось за горизонт, и небо на западе было багровым. Лес погружался в розоватый сумрак. Это придавало зрелищу еще более зловещий эффект. Природа будто злорадствовала над муками несчастного. Дашу охватил ужас. Ей показалось, что вот-вот земля разверзнется, а из образовавшейся бездны, вместе с криками мучеников, вырвутся лучи такого же, красного как кровь, света, и Кадык провалится в преисподнюю. По обрывкам фраз бандитов она поняла: они убили женщину, которую он перед этим изнасиловал.

«Так ему и надо!» – неожиданно подумала она.

На крыльце, в клубах табачного дыма, сидел Лесник. При виде Даши в камуфлированной форме, которая была ей явно не по размеру, он улыбнулся. Несмотря на то что рост был ее, все равно пришлось подворачивать рукава, а плечи были почти на уровне локтей. Ее поразило выражение его лица. Повстречай такого на улице, и не скажешь, что он из банды настоящих головорезов. В кино на такие роли подбирают людей с характерной внешностью. У злодея, в ее представлении, должны быть надвинутый на глубоко посаженные глаза лоб, широкая челюсть, постоянно хмурый вид.

Она прошла к забору, поставила таз на землю и повесила джинсы. После чего, не глядя на Лесника, направилась в дом.

Паду сидел за столом, на котором стояла зажженная керосиновая лампа. Напротив Акболат и рыжий кавказец, которого называли Зелмах. Они о чем-то негромко переговаривались на незнакомом Даше языке. Когда она вошла, замолчали, уставившись на нее, как на инопланетянина.

Даша по-женски смутилась. Подошла к печке, поставила таз.

– Совсем как боевик! – подал голос Паду.

Даша промолчала. Смущение сменилось страхом, смешанным со злостью и обидой. Из соседней комнаты раздавались голоса. Она поняла, что все уже там.

– Здесь, – Паду показал в угол, справа от себя, – маленький газовая печка. Лесник покажет, как пользоваться. Рис, чеснок, лук и морковь на полка. Мясо…

– Я знаю, – кивнула она. – В банке.

– Не перебивай, когда мужчина говорит! – строго предупредил он.

– Хорошо. – Она опустила голову и заложила руки за спину.

– Ужин готовить не надо. – Он посмотрел на Зелмаха, словно желая убедиться, что тот считает так же, и снова уставился на нее. – Мой посуда, потом пол.

– Воду можно согреть? – вспомнив, как ломило руки, когда стирала джинсы, едва слышно спросила Даша.

– Хорошо, – на секунду задумавшись, кивнул Паду. – Позови Лесника.

Даша все делала тщательно. Не из-за того, что хотела угодить бандитам. Просто оттягивала момент, когда придется лечь в постель с Паду. Сопротивляться и кричать было бесполезно. Она понимала: чеченец все равно добьется своего. Даша вновь провела аналогию с блокбастерами и пришла к выводу, что там пишут и показывают полную чушь.

Лесник показал, как пользоваться небольшой, размером с видеомагнитофон, портативной газовой печью. Дашу поразило его спокойствие и терпение. Он сам принес воду и поставил ведро на огонь. В какой-то момент она подумала, что бандит ее жалеет. Однако тут же усмехнулась своим мыслям, найдя другое, более подходящее и разумное объяснение. Теперь она попросту собственность Паду, и никто, кроме него, не смеет к ней прикасаться.

Чеченцы вышли на улицу. Даша успела заметить в окно, как они направились к Кадыку.

Она уже составила тарелки и протирала стол, когда раздались торопливые шаги и возбужденные голоса Паду с Акболатом. Бандиты в буквальном смысле влетели в дом. Не обращая внимания на Дашу, прошли в соседнюю комнату.

– Кэмэл! Мирзо! – взволнованным голосом позвал Паду. – Быстро вставайте. Нужно убираться отсюда!

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил Лесник.

– Позвонили, – торопливо заговорил Паду. – По телевизору сказали: идут поиски похитителей журналистов. Сегодня зона, где ищут, расширилась. Уже говорили про могилу.

«Захоронение», – про себя поправила Даша чеченца.

Вопреки здравому смыслу, известие не прибавило оптимизма. Напротив, снова стало страшно. Теперь-то их точно спрячут так, что никто не найдет. Не радовало и то, что на неопределенный срок откладывались планы Паду переспать с ней. Чеченец все равно, рано или поздно, возьмет свое, думала Даша, с тоской наблюдая за суетой бандитов.

– И куда теперь? – спросил Кэмэл.

– Много вопросов задаете! – рявкнул Паду и тут же ответил: – В Москву.

Даша стояла, не зная, что делать. В комнате гремели оружием, волочили по полу что-то тяжелое. Скорее всего, ящики, которые стояли под нарами.

– Значит, они теперь нам не нужны? – раздался голос Кэмэла.

Даша напряглась. Она поняла: речь идет о ней и ее коллегах. Если бандиты действительно придут к выводу, что представители СМИ теперь лишь дополнительная проблема, их попросту убьют. По-другому и быть не может. Ведь они не только знают террористов в лицо, но даже по именам.

– Почему ты так решил? – между тем удивился Паду.

– Теперь любой догадается, что они сделали репортаж под давлением.

– Скажет, пряталась от властей, чтобы донести правду до Запада, – уверенно заявил Акболат. Чувствовалось, что он попросту повторил чьи-то слова. Скорее того, кто оповестил их об опасности.

И тут ее словно ударило током. Даша впервые в жизни затряслась от злости. Причем в бешенство ее привело не бегство бандитов и не обстановка, а, как ни странно, действия коллег. Она неожиданно поняла, почему в отдельных случаях силовики всячески скрывают и замалчивают информацию о тех или иных событиях. Не будь в «Новостях» этого сообщения, и боевиков наверняка бы взяли, а их освободили! Теперь им удастся скрыться, и неизвестно, сколько еще продлится весь этот кошмар. Как она сейчас хотела увидеть рядом подонка, пронюхавшего про случившееся и сделавшего репортаж! И чтобы ему разбили лицо, переломали ребра так же, как ее водителю и оператору. Даша примерно представляла, по какому сценарию развивались события. Сначала до этой безнравственной личности дошли слухи о страшной находке в бывшем городке ракетчиков. Потом он сунулся в пресс-службу МВД и ФСБ, откуда его вежливо попросили, сославшись на то, что не располагают такой информацией. Но любой журналист, прежде всего, психолог. Он понял: его водят за нос, и приступил, как любит выражаться пишущая братия, к собственному расследованию. Возможно, попросту начал с объезда моргов и общения с санитарами. Наверняка придумал легенду, а говоря более простым языком, врал, будто пропал родственник. После всего вычислил людей, которые были задействованы в извлечении и перевозке трупов, заплатил пару сотен зеленых одному из врачей или подпоил спасателя. Так или иначе, пообещав, что сохранит инкогнито, вытянул информацию. Утром раньше всех прилетел в редакцию. Маясь в ожидании директора отдела «Новостей», с деловым видом носился по коридорам, торопя время. С едва скрываемым страхом вглядывался в лица попадающихся навстречу коллег, рассеянно отвечал на приветствия, пытаясь угадать, мог ли кто сработать на опережение. В готовности порвать любого на части, этот мерзавец торопливо давился на каждом этаже табачным дымом и мысленно купался в мимолетной славе героя дня.

Даша с ужасом вспомнила, как много раз сама скандалила, лезла через заборы, взбиралась на крыши домов, лишь бы смонтировать хотя бы минутный ролик об освобождении заложников, задержании преступника и освобождении из плена, а потом на всех парах неслась обратно, на телевидение, моля бога, чтобы кто-то не опередил ее.

«Уйду с этой работы!» – в сердцах решила она.

Через минуту бандиты вылетели во двор, таща на себе ящики, свернутые в рулоны матрацы с одеялами, оружие.

– Печка бери, иди на улица! – приказал ей на ходу Паду.

Даша схватила газовую плиту с еще горячей решеткой и, словно в тумане, направилась следом.

За домом загудели двигатели машин. Лесник с Кэмэлом взялись за поперечную доску и оттащили часть забора в сторону. Выезд был свободен. Даша успела подбежать и забрать джинсы. Мимо, урча двигателем, проехал микроавтобус, на котором их привезли сюда, потом джип «Тойота». «Десятку» бандиты забирать не стали. Понятно, теперь на всех постах на эту машину есть ориентировка.

– Залезай! – Кэмэл откатил в сторону дверь микроавтобуса.

Даша стояла как вкопанная, крутя головой и не понимая, где ее оператор и водитель.

– Живее, сука! Время тянешь?! – взревел он.

– Я одна не поеду, – решительно заявила она и села на корточки.

В это время сзади послышался голос Акболата:

– Бегом беги!

Даша обернулась. В сумерках уже тяжело было разобрать черты лица, но она узнала Ханина, который трусцой бежал от импровизированной тюрьмы, за ним Вадим. Руки у обоих были связаны впереди. Она облегченно вздохнула, взяла злополучную печь, джинсы и забралась в салон.

– Как вы? – едва мужчин усадили на заднее сиденье рядом с ней, с ходу спросила она.

– Дашка, это ты, что ли? – раздался в темноте радостный голос Ханина.

– А что, не похожа? – вопросом на вопрос ответила она почти весело.

– А я иду, смотрю – баба в военной форме. Еще и светловолосая, – почти шепотом заговорил водитель. – Ну, думаю, куда страна катится, если на этих уродов даже наши женщины работают.

Даша испугалась, что последнюю фразу услышал Акболат. На пару с азиатом чеченец устроился у выхода. Однако никто не стал кричать. Значит, пронесло.

– Я за стенкой сидела. Там этот сарай на две половины перегорожен, – стала рассказывать она. – Потом они пришли, сказали: если репортаж не сделаешь, всех убьем. Я согласилась.

Она пропустила сцену с Акболатом. Во-первых, он мог услышать, во-вторых, не хотела волновать своих коллег.

– Правильно, – выдохнул Вадим. – Спасибо.

– Козлы, – едва слышно буркнул сидевший справа Ханин. – А я думаю, чего они так о моей внешности пекутся? Даже подорожник с зеленкой принесли.

Дальше ехали молча. Дашу сморил сон. Очнулась она от того, что машина остановилась. Двери откатились в сторону, и сидевших у выхода бандитов осветил уличный фонарь.

– Приехали? – ни к кому не обращаясь, спросила она, глядя, как вышли их истязатели.

– Выходите! – раздался голос Акболата.

Пригнувшись, Даша направилась к выходу первой. Выбравшись наружу, огляделась. Вопреки ожиданию, это была не Москва, а скорее ближнее Подмосковье. Они стояли посреди заасфальтированного двора, перед входом в трехэтажный коттедж. Территория была обнесена высоким кирпичным забором, за которым можно было увидеть крыши таких же дворцов. Все было освещено как днем.

– «Неужели Рублевка? – мелькнула мысль. – Хотя чему удивляться? Эти подонки в нашей стране могут устроиться и в Кремле».

Тем временем вышли Ханин и Вадим. Сейчас ей удалось рассмотреть их лица. Опухоль прошла, но синяки были лиловыми. Ханин напоминал медведя панду. Оба глаза были словно обведены одинакового размера кругами. Двери коттеджа распахнулись, и по мраморным ступенькам крыльца, степенной походкой, в сопровождении крепко сложенного охранника, сошел вполне интеллигентного вида высокий, стройный кавказец. На нем был тренировочный костюм красного цвета и кроссовки.

– Почему глаза не завязали?! – неожиданно взревел он.

– Лицом к машине! – запоздало скомандовал Кэмэл.

Даша развернулась. То же самое сделали и Ханин с Вадимом.

Кто-то, громко сопя, подошел сзади, и на голову Даше надели обыкновенный пластиковый пакет.

«Уже лучше, – попыталась она себя успокоить. – Раз не хотят, чтобы мы его видели, значит, убивать не будут».

– Она согласна? – раздался голос кавказца.

– Да, – ответил подошедший Паду. – Все сделает как надо. Умный женщин.

Последнее он сказал погромче, словно желая подбодрить пленницу.

Ее взяли за плечо и повели. Было слышно, что и мужчин ведут следом.

– Стой! – раздался голос Кэмэла.

Скрипнула дверь. Дашу снова слегка толкнули вперед и сняли мешок. От яркого света из ее воспаленных глаз брызнули слезы. Они стояли в небольшом тамбуре с кирпичными неоштукатуренными стенами. Было заметно, что здание, в котором они оказались, построено совсем недавно.

– Идите за мной! – Кэмэл сбежал по бетонным ступенькам вниз. Даша безропотно шла следом. На полпути обернулась. Позади нее оказался Ханин, за ним водитель. С них тоже сняли пакеты. Шествие замыкал громила в пиджаке.

– Здесь курорт. – Кэмэл распахнул еще одни двери и посторонился, пропуская пленников вперед. – Сам бы посидел.

Проходя мимо бандита, Даша вскрикнула от неожиданности и боли. Кэмэл не удержался и ущипнул ее за бок. Одарив наглеца презрительным взглядом, она шагнула через порог.

– Бежать отсюда бесполезно, – напутствовал шедший последним громила. – Не сорить, ничего не портить. Вести себя тихо. Если начнете создавать проблемы, переедете в другие апартаменты.

Пока он это говорил, Кэмэл развязывал руки.

Как ни странно, их заперли в обыкновенном, приспособленном под бассейн, помещении. Правда, в прямоугольной, отделанной розовым кафелем яме воды не было. Зато здесь оказалась душевая и туалет. Вдоль стены стояли несколько жестких диванов с прямыми спинками.

Пройдя по периметру зала, Даша села.

Мужчины последовали ее примеру. Некоторое время молчали. Первым тишину нарушил Ханин:

– Кому сказать, не поверят.

– Ты, кажется, боксом занимался? – неожиданно спросила Даша.

– Ну, – удивленно подтвердил он. – Только это давно было.

– Дашка, ты чего? – заволновался Вадим. – Нам отсюда не уйти…

– Да я не об этом. – Она откинулась на спинку дивана и сложила на груди руки. – Если бы не репортаж какого-то придурка, нас бы сегодня освободили.

– Хочешь, когда вернемся, найти его? – догадался Ханин. – В этом плане я с тобой солидарен. Можешь на меня рассчитывать.

Он неожиданно замолчал. Раздался шум, двери открылись, и они увидели невысокую девушку с подносом. У нее был печальный взгляд. На голове платок. Длинное, почти до самого пола, темное платье. Сзади шел все тот же бугай.

Девушка молча, не поднимая глаз, выставила перед ними на столик тарелку с бутербродами, пакет апельсинового сока и чашки.

– Ничего себе, – выдавил из себя Ханин, когда, так же молча, эта парочка удалилась.

* * *

Когда до хутора оставалось около полукилометра, спецназовцы ушли с дороги и продолжили выдвижение лесом. Теперь все надели очки ночного видения. Они вызывали некоторое неудобство. Тяжелое устройство цеплялось за ветви деревьев и скрадывало расстояние. Но другого выхода не было. Кроме сосен и елей, почти повсеместно рос кустарник, было много валежника. Без «ночников» можно было идти только на ощупь.

– Филин, это Джин, – прошептал наушник, – вижу строения. Признаков пребывания людей не наблюдаю.

– Понял, – ответил Антон.

Спустя несколько минут группа рассредоточилась вдоль восточной части хутора. Некоторое время наблюдали и слушали. Используя лазерный прибор разведки, Антон изучил каждый квадратный метр. Ничто не указывало на то, что здесь кто-то был.

– Джин на месте, – стал шепотом ставить задачу Антон. – Банкет, окончание забора видишь?

– Вижу, – подтвердил майор.

– Заходи оттуда.

– Понял.

Антон обернулся:

– Дрон, со мной!

Он пригнулся и перебежал к забору. Дождался, когда Дрон присядет рядом. Оба некоторое время прислушивались. Тишина, если не считать обычных лесных звуков. Антон тронул Василия за плечо и направился туда, где, по его мнению, располагались калитка и въездные ворота. Возможно, бандиты попросту чувствуют себя в этой глуши в безопасности и не выставили охранения. Там можно определить, живет кто здесь или нет.

Вскоре они уже были у выезда. Здесь их ждал сюрприз в виде импровизированных ворот, которые были открыты. Кто-то попросту оттащил в сторону кусок забора. Антон знаками дал понять Дрону, чтобы тот взял под контроль двор и дом. Сам прошел немного по дороге, углубился в лес, чтобы, в случае чего, не было видно света фонаря, снял ночные очки, присел на корточки и осветил колею. Так и есть, отпечатки протектора точно такие, какие были на последней «точке». Потрогал рукой. Совсем свежие.

Все походило на то, что бандиты в спешке бежали из своего логова. Но все равно надо быть осторожным. Могли оставить «сюрприз» в виде растяжки. Возможно, попросту кто-то уехал за теми же продуктами. И все же он склонялся к тому, что сюда докатилась информация о поисках журналистов и бандиты ретировались.

– Это Банкет, – прошелестел наушник. – Осмотрели первое строение. Здесь держали пленников. Ведра с парашей, матрацы на полу…

– Понял. – Антон вернулся к Дрону: – Ну что?

– Тишина.

Прошли двор. Над лесом взошла луна, и ночные приборы уже были не особо нужны. Раздался звук, похожий на всхлип. Антон присел и огляделся. Справа, среди зарослей лебеды, что-то белело.

– Дрон. – Антон показал направление. – Проверь.

Проводив Василия взглядом, Антон посмотрел в направлении дома.

Под окнами промелькнули две тени. Это были Банкет и Туман. Антон устремился к выходу. Предательски скрипнули доски крыльца. Присев справа от дверей, он прислушался.

Неплохо было бы взять под контроль все окна, но он уже был уверен: их ждет пустышка.

– Банкет, – обернулся он к поднявшемуся следом майору, – не надо врываться. Возможно, кроме мин, нас здесь уже ничто не ждет. Осторожно открывай.

Тот присел на корточки и потянул дверь на себя. Замер. Антон просунул в образовавшуюся щель ладонь и провел ею сверху до самого порога. Проволоки не было. Открыли шире. Банкет проскользнул внутрь. Следом – Антон. Туман остался снаружи. Запахи лука и пота окончательно убедили Антона, что здесь длительное время обитали люди. Банкет вытянул в сторону руку и включил фонарь. Антон сделал то же самое. Убранный стол, полки с посудой, печь.

Банкет уже осматривал соседнюю комнату.

– Умотали, сволочи! – раздался его голос.

– Это Дрон. Командир, тебе стоит взглянуть. – Василий слышал по ПУ слова Банкета и понял, что больше нечего опасаться.

Антон торопливо осветил углы, стены и, не увидев ничего интересного, направился во двор, по дороге бросив Банкету, чтобы они на пару с Туманом все тщательно осмотрели.

Василий стоял у разваленной поленницы. Антон включил фонарь на полную мощность и осмотрел двор, потом направил луч под ноги Василию. На земле лежал абсолютно голый, перепачканный грязью и облепленный комарами человек. Его била крупная дрожь.

– Кто это? – Он вопросительно уставился на силуэт Василия. По привычке они не направляли свет друг на друга.

– Не знаю, но явно не оператор.

– Что с ним?

– Лишили половых органов. – Дрон поежился.

– И чего ты стоишь?

– Пришить обратно? – съязвил Василий и указал светом своего фонаря на стоящую рядом чурку. Там, в луже казавшейся черной крови, лежало, ставшее сизым, мужское достоинство бедолаги. – Звери. Он ничего не говорит. Взгляд бессмысленный. Стиснул челюсти, и все.

Антон взял парня за подбородок и заглянул в лицо. Это был русский. Между ног он зажимал листья лопуха.

– Может, это их клоун? – выдвинул вслух предположение Антон.

– Я тоже так думаю. – Дрон перевел луч на парня. – Скорее всего трахнул журналистку. За это и наказали…

– А если обычный заложник? – Антон осветил вокруг себя. – Кстати, здесь много людей топталось.

– На куклу не похож, – возразил Дрон. – Холеный. Да и зачем, даже если стал не нужен, раздевать и такое творить?

– Ты не допускаешь, что таким образом они закаляют характер своих бойцов? – спросил Антон. – Хватит гадать.

– А я и не гадаю, – хмыкнул Дрон.

– Свяжись с Лавром, пусть гонит машину сюда, – распорядился Антон. – А этого накрой чем-нибудь.

Он вынул спутниковый телефон и поставил задачу второй группе возвращаться на базу. Кот не стал задавать лишних вопросов, и Антон связался с Линевым. От недосыпания тот уже хрипел. Так или иначе, но его обрадовало известие, что ухватились за кончик ниточки.

– Уколи ему промедол, – убирая телефон в карман, приказал Антон Дрону и усталой походкой направился в дом.

После осмотра второй комнаты, служившей своего рода казармой, можно было утверждать, что костяк банды насчитывает не больше восьми человек. По крайней мере, боевиков. Из опыта Антон знал: в таком случае всегда есть живущие в более комфортных условиях руководители, с десяток агентов, связные, курьеры, финансист и обязательно куратор. Куратор – это особая категория. Как правило, этот человек может находиться где угодно. Изредка наведываясь для консультаций, уточнения задач и решения прочих организационных вопросов, все остальное время они контролируют действия своих подопечных при помощи современных средств связи, находясь далеко за пределами страны. Посредник между заказчиками террористических актов и исполнителями может в равной степени оказаться как представителем иностранной торговой компании, так и сотрудником правозащитной или гуманитарной организации. Не исключалась возможность использования в качестве прикрытия и «крыши» посольств. Кроме того, в состав банды приплюсовать тех, кто занимался похищением людей для использования их в качестве живых мишеней. А это еще как минимум трое. Поэтому Антон уже был твердо уверен, что они имеют дело с организацией, насчитывающей не меньше пятидесяти «штыков». Судя по размаху, с которым было организовано обучение боевиков, финансовое положение банды хорошее.

– Знать бы, чего они хотят, – задумчиво потирая подбородок, сказал Антон.

– Судя по всему, – Банкет опустился на доски нижнего яруса нар, и поставил между ног «Винторез», – заложников они брать не собираются. Сам видел: в городке эти ублюдки тренировались обстреливать движущиеся цели. Их задача – завалить человека, который перемещается с эскортом.

– Да это и ежу понятно. – Антон тоже присел, огляделся. – Здесь наверняка их главарь спал.

– Филин, это Дрон, – ожил головной телефон. – Кастрат ожил. Иди, послушай.

Усталость словно рукой сняло. Антон почти бегом рванул во двор. Одновременно подъехал микроавтобус, за рулем которого был Лаврененко. Прапорщик едва успел выбраться из кабины, как тут же получил задачу записать разговор с Кастратом. Через минуту, накрытый найденным в доме матрацем, бледный как мел страдалец уже давал в поставленный перед ним на землю диктофон первые показания. Он говорил тихо, глотая окончания, с отрешенным взглядом смирившегося со своей скорой смертью человека. Его рассказ мог бы показаться обыкновенным бредом. Однако чем больше Антон вникал, тем сильнее убеждался, что это не так.

Кастрат, который на деле оказался Кадиковым Юрием Петровичем по кличке Кадык, действительно входил в состав банды некоего Паду. Утверждать, что это его настоящее имя, не может. Состав банды оказался немного больше. Пять боевых групп по три человека, итого пятнадцать. Здесь на постоянной основе жили восемь боевиков. В основном чеченцы и находящиеся в розыске преступники. Все попали в банду разными путями. Кого-то попросту заманили деньгами, кто-то приехал специально из Чечни, были и подставленные. Журналистка и двое ее помощников живы. Для чего они нужны Паду, неизвестно. Но журналистке сделали послабление, потому что она согласилась выполнить условия Паду. Какие, Кадык не знает. Сам он, в компании с неким Мирзо и Акболатом Эксиевым, накануне убили журналистку Веселову. Дальше он замолчал и стал скрипеть зубами.

– Куда они могли поехать? – почти по складам спросил Антон.

– Не знаю, – растягивая слова, простонал Кадиков. – Мы жили по разным адресам, каждый отдельно… Я даже не знал, где устроились два других члена звена…

Он потерял сознание.

Глава 4

Паду сидел в глубоком, удобном кресле и отрешенно смотрел в окно. Со стороны могло показаться, что его занимает, как работают на крыше строящегося напротив дома кровельщики. Однако голова чеченца была занята совершенно другими проблемами. Казненного Кадыка он заменил Лесником и тут же поставил Зелмаху сразу две новых задачи. Первая не очень трудная. Это – организация беспорядков у посольства Грузии. Вторая же требовала больших усилий. Нужно было создать иллюзию, будто в Москве, в тесном сотрудничестве с российскими спецслужбами, работают представители грузинской оппозиции, которая имеет своей целью силовой захват власти у себя на родине. Якобы они разрабатывают планы, тайно печатают литературу, решают вопросы финансирования и готовят военных инструкторов. Ему передали список адресов и фамилий проживающих в Москве грузин, которых можно было использовать для этих целей. Все эти люди были простыми работягами и не имели влиятельных родственников. Паду размышлял, не слишком ли он загрузил работой тройку Зелмаха. Другие были глубоко законспирированы и ждали своего часа. Они терпеливо трудились на стройках, мели улицы, работали в автосервисах. Пока Паду не знал, для чего нужно готовить и содержать такое количество моджахедов. До сих пор основной их задачей было научиться осуществлять диверсии в отношении хорошо охраняемых лиц. Амирхан говорил, что человека, которого надо будет уничтожить, можно достать только на пути следования, и перемещается он на нескольких машинах. Паду не исключал, что это может быть даже президент России. С этой целью на территории оставленного ракетчиками военного городка по субботам и воскресеньям, когда прикидывающиеся тружениками террористы были свободны, проводились тренировки. Они преследовали цель научить боевиков вести прицельный огонь из гранатометов и стрелкового оружия по двигающимся автомобилям в условиях города, после чего быстро оставлять позиции и уходить с места проведения акции. Треть боевиков хорошо справлялась с задачей. Они пережили две войны, обороняли Грозный. Но большая часть людей из отряда еще были далеки от совершенства. Это были в основном совсем молодые чеченцы, которые во времена активных боевых действий в Чечне еще ходили под стол пешком.

После неудачно проведенных тренировок Паду не мог уснуть до утра. Душу рвала ярость, жажда мести, тоска по потеряным братьям. Что ни говори, а русские при помощи предателей практически истребили хороших воинов. Для подготовки новых требовалось время, которого катастрофически не хватало. Тяжело было сочетать обучение и конспирацию. Паду придумывал самые оригинальные способы улучшения качества занятий и тренировок. Материально поощрял отличившихся, строго наказывал нерадивых, но дела все равно продвигались плохо. Тогда он решился на отчаянный шаг. Чтобы максимально приблизить условия к реальным, приказал пригнать несколько автомобилей. Уже на следующий день на полигоне появились старенькая «Волга» и «Москвич».

Первыми, кого усадили за руль превращенных в мишени машин, были чеченцы. Этих людей специально отыскали в огромном мегаполисе, чтобы свести с ними счеты. Все они или их родственники во время войны продались неверным. Потом, когда этих людей не стало, специальная группа вылавливала на вокзалах бомжей, приехавших в Москву гастарбайтеров и под разными предлогами заманивала эту братию в ловушку. В основном завлекали быстрыми и большими деньгами. Некоторое время людей держали в специально подготовленном строении на оставленном людьми хуторе. Били, поили водкой, кололи наркотики. Потом ставили условие: сможете прорваться на двух машинах за пределы контрольно-пропускного пункта по дороге длиной в один километр – свободны. На пути следования организовывали засады. Причем Паду постоянно импровизировал, ища наиболее подходящий вариант с учетом дальности, навыков в стрельбе, морально-психологических качеств каждого боевика. Некоторым удавалось проехать по «огненному пути», но Паду попросту ловил таких на выезде. Иначе и быть не могло. Машины останавливались через несколько сот метров. В баки заливали всего-то по литру бензина. Уцелевшие после первого заезда продлевали себе жизнь на неделю, а то и на месяц. Был один молдаванин, который сумел выжить после пяти обстрелов. Он был весь изранен осколками, обожжен, но все равно цеплялся за жизнь, давая согласие на участие в очередных игрищах со смертью.

Были в распоряжении Паду и две женщины, Хеда и Айша. Они были готовы умереть во имя ислама. Им отводилась роль смертниц. Паду планировал поставить их с двух сторон дороги, по которой будет ехать кортеж. После обстрела, если машины все же уцелеют, то наверняка лишь увеличат скорость и продолжат движение по заданному маршруту. Он специально выберет такое место, где нельзя будет повернуть на другую дорогу или развернуться. Живые мины с шестнадцатью килограммами пластита должны броситься под колеса. Никто, кроме женщин, умирать не собирался. Целый автопарк легковых автомобилей уже был подготовлен для того, чтобы отступить и затеряться в мегаполисе. Паду получил подробные инструкции от своих братьев, живущих в Англии. Они рекомендовали организовать подробное изучение района предстоящих действий, определить расположение ближайших УВД, проездов, станций метро. По всем расчетам, чтобы уйти одному звену, необходимо как минимум два транспортных средства, которые нужно будет разместить в определенных местах. Проблем с квартирами, где можно отсидеться, не было. Но со временем у Паду появились несколько другие планы. Амирхан проболтался, что сумма вознаграждения участникам предстоящей операции составит три с половиной миллиона евро. Чем меньше боевиков останется живыми, тем больше упадет в его карман. Поэтому вопрос, как группе покинуть место акции, Паду теперь занимал меньше всего. Он лишь имитировал работу в этом направлении. Осталось узнать, кто все-таки является целью. Паду и впрямь не исключал, что такие средства могут быть выделены для организации покушения на президента России. Однако его смущало то, что скоро выборы. Зачем убивать президента, если к концу подходит срок его полномочий?

От размышлений Паду отвлек Амирхан. Он бесшумно вошел в гостиную, Паду сидел к нему спиной, однако чутье у старого воина было, как у волка. Паду чувствовал приближение человека кожей. Не зря его назначили непосредственным руководителем акции. Для приличия Паду встал и повернулся к куратору. Амирхан сделал жест рукой, недвусмысленно давая понять, чтобы Паду не усердствовал, и опустился в кресло напротив. Слева располагался камин. На улице было еще тепло как летом, поэтому дрова там не горели. Куратор был в строгом сером костюме без галстука. Взгляд усталый. Его можно было понять, он сейчас сильно рискует, укрывая в своем доме, кроме моджахедов, еще и похищенных телевизионщиков. Но Паду к нему не напрашивался. В окрестностях Москвы и в самой столице было много заранее снятых квартир со всем необходимым. Однако Амирхан решил, что раскатывать по дорогам с оружием и пленниками опасно, приказав направляться к нему.

– Как ты думаешь, – задумчиво глядя поверх головы Паду, заговорил Амирхан, – достаточно ли готовы люди?

– Не все, – откровенно признался Паду. – Но они будут в прикрытии. Я уже определился и знаю, как и где устроить засаду.

В последний момент он решил попытать счастья и схитрить, чтобы получить от Амирхана ответ на мучивший его вопрос. Хотя Паду допускал, что и куратору еще ничего не известно.

– Откуда ты это можешь знать, если еще неизвестно, кого надо убрать? – удивился Амирхан.

– И так ясно. – Паду вальяжно откинулся на спинку кресла. – Конечно, нового президента. В начале весны выборы. Мне приходится следить за новостями, опросами населения, которые проводят в крупных городах, читать газеты.

– Ну и что?

– Вырисовывается один. – Паду перевел взгляд на сложенные в камине дрова. – Бобков его фамилия.

– Бобков, – почти по складам задумчиво проговорил Амирхан, словно силясь вспомнить, где он встречался с этим человеком.

На самом деле нигде, и Паду об этом знал. Попросту имя вице-премьера не сходило с экранов телевизоров. Он курировал ряд президентских программ, представлял Россию на переговорах по серьезным проблемам за рубежом.

– Я правильно сказал? – нарушил затянувшееся молчание Паду.

– Почти, – усмехнулся Амирхан. – То, что президента, это угадал. Но не русского. И наш клиент приедет сюда гораздо раньше весны.

– Вот как?! – нахмурился Паду, недоверчиво глядя на Амирхана. – И ты не скажешь, кто это?

– Пока нет, – на секунду задумавшись, подтвердил его предположение Амирхан.

– Как долго нам здесь находиться? – осторожно спросил Паду. Его уже клонило в сон, и он опасался, что Амирхан заметит, что его помощник раскис.

– Нужно немедленно начать делать репортаж, – неожиданно встрепенулся Амирхан. – Прямо здесь. Я просмотрел записи, которые вы нашли у телевизионщиков. Их вполне достаточно. – Он перевел взгляд на двери. – Айшат!

Створки бесшумно открылись, и в комнату вошла чеченка.

– Пусть приведут журналистку. – Амирхан провел по подбородку рукой, словно приглаживая несуществующую бороду. – Только ее глаза не должны меня видеть.

Айшат покорно опустила голову и вышла.

– Ты хочешь начать прямо сейчас? – спросил Паду.

– Посмотрим. – Куратор неопределенно пожал плечами. – По крайней мере, я уже получил из Лондона текст, который она должна выучить.

– У оператора еще не прошли синяки, – осторожно напомнил Паду.

– Ну и что? – удивился Амирхан. – Его дело – снимать. Кто будет его видеть?

– Но ведь сразу после всего мы собирались их отпустить, – осторожно напомнил Паду.

– Я передумал, – неожиданно заявил Амирхан. – Они тут же сделают опровержение. Лучший способ продолжения этой игры – это их убийство. Причем сделать это надо так, чтобы все улики указывали на то, что это дело рук ФСБ.

– Расплата за правду? – Паду слегка наклонился вперед. – Очень хорошая идея!

– И устранение свидетелей, – самодовольно улыбаясь, договорил Амирхан.

– Это может выглядеть и совершенно по-другому, – возразил Паду. – С таким же успехом русские могут сказать, что их убили чеченцы.

– Надо хорошо подумать. – Амирхан едва заметно улыбнулся. – Например, в одном из случаев кто-то из мужчин смог вырваться из рук ФСБ и бежать за границу.

– Мои люди поговорили со всеми, – отведя взгляд в сторону, задумчиво заговорил Паду. – У водителя в Москве много родственников. Больная мать, а самое главное – трое детей. Думаю, это самый подходящий кандидат на роль уцелевшего.

– Хорошо, – согласился с ним Амирхан. – Только как его заставить сотрудничать без нашего присмотра? Не забывай, его придется переправлять через границу. Там он должен сыграть перед общественностью роль человека, который ищет политического убежища. Что, если на первой же пресс-конференции он расскажет правду?

– Кроме того, что этим поступком он поставит под угрозу жизнь своих родных и близких, мы повяжем его кровью, – оживился Паду. – Заставим своими руками убить женщину и оператора…

– Я привела женщину, как вы сказали, – раздался от дверей едва слышный женский голос.

Ни Паду, ни Амирхан не слышали, как вошла Айшат.

– Сколько раз тебе говорить, глупая женщина, надо стучаться, когда идешь сюда! – вскочив со своего места, вспылил Амирхан.

Понуро опустив голову, Айшат стояла в дверях, не зная, куда деть руки. Ее заметно трясло. За ее спиной с повязкой на глазах стояла корреспондентка.

– Я стучала, – почти шепотом проговорила чеченка.

– Хорошо. Пусть сядет. – Амирхан показал на стоящий рядом стол, вокруг которого стояли четыре стула в стиле барокко с высокими спинками.

Женщина взяла пленницу за руку, провела к столу и усадила.

Некоторое время Амирхан разглядывал журналистку. Потом сделал знак рукой, давая Айшат понять, чтобы она вышла.

– Как здоровье? – Лицо Амирхана приобрело ироничное выражение.

– Вашими молитвами! – резко ответила пленница.

– Что она сказала? – Амирхан побагровел и перевел взгляд на Паду.

– Так русские иногда отвечают. – Пытаясь смягчить ситуацию, тот даже улыбнулся.

– Ты Аллаха не трогай! – Голос Амирхана стал хриплым. – Свой бог молись!

– Везет мне последнее время на тупых и необразованных людей! – Корреспондентка сокрушенно вздохнула.

– Кто тупой?! – взревел Амирхан. – Ты жить не хочешь, глупый женщина?!

Когда он злился, то, как и Паду, начинал говорить с сильным акцентом.

– Жить все хотят, – отрешенно ответила пленница.

– Тогда сиди, молчи и слушай, – едва сдерживая себя, чтобы не ударить ее, он оперся о стол и навис над ней. – Говорить будешь, когда скажу.

– Хорошо! – испуганно кивнула пленница.

Было видно, как она побледнела.

– Завтра вам дадут вашу камеру. – Он обернулся на Паду. Догадавшись, чего от него хотят, тот часто закивал головой и тоже встал. – Мы все сохранили и привезли.

Амирхан снова перевел взгляд на пленницу:

– Ты расскажешь, как военные хотели убрать тебя из городка, где были ученья, но тебе удалось снять все, что там было. Ты видела, как они используют вместо мишеней живых людей.

– Я сделаю все, как вы скажете, – ответила пленница. – Только где гарантии, что после всего вы сохраните нам жизнь?

– Я не магазин, чтобы гарантия давать. – Амирхан оттолкнулся от стола и выпрямился. – Слово мое тебе хватит. Мы тебе еще и заплатим.

– Бойся данайцев, дары приносящих, – вновь не удержалась от реплики пленница.

– Что?! Это кто нанаец?! – Амирхан медленно обошел вокруг стола и ухватился за спинку стула, на котором сидела девушка. – Повтори, как ты меня называл?

– Господи! – Девушка запрокинула голову назад, словно пытаясь увидеть сквозь повязку стоящего сзади Амирхана. – До чего же с вами трудно говорить! Это такое выражение!

– А ты говори просто, – вмешался в разговор Паду. – Лучше всего «да» или «нет». У нас на Кавказе не принято, чтобы женщина дерзила мужчине.

– Я в курсе. – Пленница вновь опустила голову. – Не раз была там в командировках.

– Ну, вот и хорошо. – Амирхан вернулся на свое место и сел. Лицо его приобрело умиротворенное выражение. – Сейчас тебе надо выспаться, а утром выглядеть бодрой. За час учишь, потом делаем съемка.

– Вам нужна запись с репортажем? – уточнила пленница.

– Да, – подтвердил Амирхан. – Разве Паду не говорил тебе об этом?

– Я просто хочу уточнить. – Пленница потерла стянутыми скотчем руками свой носик. – Без специальной аппаратуры мы его не смонтируем.

– Скажешь, что надо, будет, – заверил Амирхан и позвал Айшат.

– Полдела завтра сделаем, – дождавшись, когда за пленницей и Айшат закроются двери, сказал Амирхан. – Пойдем отдыхать.

* * *

В парк Сокольники, на встречу с одним из так называемых столичных специалистов по организации митингов, пикетирований и прочих массовых мероприятий, а попросту с «провокатором», отправились Лесник и Кэмэл.

Зелмах остался в машине. Он справедливо опасался, что с чеченцем не захотят говорить. В Москве боялись связываться с кавказцами. Вдруг вся эта массовка нужна только для того, чтобы собрать побольше людей, а потом взорвать в толпе начиненный взрывчаткой автомобиль или пустить туда шахидку? От услуг Мирзо в решении этого вопроса тоже пришлось отказаться. К выходцам из Средней Азии относились с недоверием, больше, чем на других, обращали внимание, а значит, и запоминали. Эти обстоятельства вынудили Паду усилить Зелмаха двумя русскими, на которых теперь легла основная тяжесть грязной работы.

Была суббота, погода стояла солнечная, лишь редкие облака, похожие на полупрозрачные клочья рваной ваты, медленно ползли по уже осеннему, ставшему сиреневым небу.

Лесник с Кэмэлом, прихватили небольшой кейс с авансом, перешли дорогу и встали в очередь к кассам. Настроение было плохим. На них повлияла смена обстановки. Оба ломали голову: что может означать их перевод под крыло Зелмаха? Можно ли считать это оказанием доверия, или наоборот, русских решили использовать в качестве пушечного мяса? Хотя и раньше Паду не баловал их чистой работой.

Они купили билеты, миновали контролера и направились по центральной аллее. Выглядевший с утра хмурым, Лесник постепенно преобразился. Словно оправдывая свое прозвище, он втянул носом воздух, слегка прищурившись, посмотрел на солнце и огляделся по сторонам:

– Красота!

На деревьях уже стали желтеть листья. Толпы нарядных москвичей прогуливались по дорожкам. Одни, ведя за руку детей, сворачивали на Песочную аллею, которая вела к аттракционам, другие направлялись в кафе, кто-то просто, с задумчивым видом, бродил, наслаждаясь красотой наступившей осени.

– Живут же люди, – безрадостно пробурчал Кэмэл, когда они проходили мимо фонтана.

– Не говори, – согласился с ним Лесник. – Только как?

– Знаешь, – Кэмэл замедлил шаг, – по мне, так лучше сидеть на зарплате, зато ничего не бояться.

– Ты как оказался у Паду? – осторожно поинтересовался Лесник.

Некоторое время Кэмэл молчал. Он шел неторопливой походкой, глядя себе под ноги, словно пытаясь вспомнить детали того происшествия, которое заставило его сначала броситься в бега, а потом примкнуть к террористам. Хотя, возможно, он просто размышлял, стоит или нет рассказывать Леснику подробности своего падения. Он плохо знал этого человека. Звено Зелмаха все два месяца, как он попал в банду, проживало в столице, лишь изредка приезжая на переоборудованный в полигон бывший городок ракетчиков. Но там было не до общения. Паду гонял своих людей почти так же, как русские тренируют «краповые береты».

– У меня в Люберцах жена. – Кэмэл обернулся, словно желая убедиться, что следом никто не идет. – Работал в автосервисе. Раз после зарплаты одну бабу снял, а нас ее муж вычислил. Драка была, я его случайно грохнул. Она в крик. В общем, ее тоже. Смутно помню, как все произошло…

– Да, – протянул Лесник, – это пожизненное.

– Или двадцатка, – согласился с ним Кэмэл. – Считай, жизнь прожита зря. Ко всему, уже два года условного срока было. Механику челюсть сломал. Зажимал, гад, деньги. – Он зло сплюнул, тут же поймав на себе осуждающий взгляд шедшей навстречу пожилой женщины.

– Я фуры потрошил. – Лесник поморщился. – Последняя оказалась с Кавказа. Мы сами оказались на месте терпил. Эти твари всех пацанов положили, а меня оставили. – Он отвернулся. Леснику не хотелось посвящать Кэмэла в то, как один из чеченцев вложил ему в руку пистолет и приказал добить раненого друга. Словно под гипнозом, он разрядил в него всю обойму.

– Слушай. – Кэмэл взял его за локоть и, заговорщицки озираясь, потащил на узкую тропинку между деревьев. – А давай слиняем? Денег, – он приподнял кейс на уровень груди и похлопал по нему ладонью, – на первое время хватит. Здесь пятнадцать тысяч «зелени»…

– Ты чего?! – обомлел Лесник. – Найдут!

– Во Владивосток уедем! – торопливо, громким шепотом, заговорил Кэмэл. – Или еще куда. Паспорта на другие имена сделаем. У меня еще лаве есть. Ты тоже уже не нищий.

– Думай, что говоришь! – Лесник громко выругался и развернулся в обратном направлении. – Дай сюда. – С этими словами он вырвал у Кэмэла кейс и быстрым шагом зашагал к аллее.

Настроение у обоих снова было изрядно подпорчено. Теперь Кэмэла охватил страх, что Лесник обязательно настучит на него. У Лесника же вновь заскребли на душе кошки, словно взболтнули в банке неприятный осадок. Безысходность вызывала бессонницу, сушила глотку, заставляла скрипеть зубами, ворочаться, обливаться липким и мерзко воняющим потом, то и дело гнала с постели на балкон, чтобы покурить и хоть немного остыть.

Неожиданно Лесник слегка толкнул Кэмэла. Тот сначала посмотрел на него, потом вперед. Навстречу, неторопливой походкой, шел человек, подходивший под описания Зелмаха. Лесник глянул на электронный циферблат часов. Время было без одной минуты двенадцать. Все сходилось.

Молодой мужчина с жиденькими усиками, водянистым взглядом и впалыми щеками остановился, откинул полу светлого пиджака, сунул руку в карман брюк, вынул платок и стал вытирать им лоб.

– Вы продаете «Хаммер»? – назвал пароль Кэмэл.

– Пока мы только решили договориться о цене. – Мужчина спрятал платок в карман. Лоб у него был сухой.

– Сергей? – на всякий случай спросил Лесник.

– Он самый. – Мужчина стрельнул по сторонам глазками.

Лесник с Кэмэлом увлекли нового знакомого следом за собой. Конкретного места, где должны были состояться переговоры, не назначали, да и обсуждать было нечего. Обо всем уже договорились другие люди. Нужно было лишь передать деньги и уточнить детали.

Сергей шел между Лесником и Кэмэлом. Было видно, чувствует он себя, в отличие от них, вполне уверенно.

– В общем, так, можете передать заказчику, мы уже все спланировали. – Сергей переложил кейс из одной руки в другую. – У нас есть постоянная команда, которая уже оповещена. Скандальные бабки. Они просто меняют одежду, перекрашивают волосы, и все. Так сказать, костяк. Сегодня за коммунистов, завтра за демократов, а послезавтра хоть за самого черта. Лишь бы платили. Пенсии сейчас сами знаете какие. Специально все делают, чтобы старики вымирали. У нас они за день такого мероприятия тысячу получают. Массовку создадим из студентов. Этим наполовину меньше. На случай приезда ОМОНа будет с десяток так называемых боевиков. Элита. Парни уже привычные. Заявку на митинг протеста мы уже подали. В мэрии есть свои люди, ее продвинут.

– Здесь «капуста». – Лесник слегка тряхнул кейсом. – Надо место укромное найти.

– А чего его искать? – усмехнулся Сергей и свернул в направлении туалетов.

На передачу денег ушли минуты. Сергей не стал проверять и пересчитывать купюры. Просто сверток перекочевал из одного кейса в другой – и все.

– Не боишься, что обманем? – не выдержал Кэмэл, когда направлялись к выходу.

– Ребята, вы даже не представляете, кто за всем этим стоит, – улыбнулся одними глазами Сергей.

Они вышли на улицу.

– Ко всему, это аванс, – продолжал он, изучая взглядом попадающихся навстречу девиц. – А до мероприятия еще есть время, чтобы все отменить. Не в ваших интересах.

Не прощаясь, они разошлись в разные стороны.

– Все сделали, как надо? – усталым голосом спросил Зелмах.

– Разве могло быть по-другому? – вопросом на вопрос ответил Кэмэл. После разговора с Лесником он сильно волновался.

– Сейчас поедем на один адрес, – включая передачу, заговорил Зелмах, – посмотрим, что к чему. Вечером надо один человек убрать.

– Сегодня? – зачем-то спросил Кэмэл.

– Разве я сказал другой день?! – неожиданно вспылил Зелмах. Он уже выехал на шоссе и сразу оказался в небольшой пробке. Кэмэл лишь одной фразой вывел его из себя, и ему требовалось выплеснуть злость. – Почему вы все время задаете глупый вопрос?! Кадык тоже все время спрашивал. Теперь перед вашим богом о своих грехах говорит.

– Ты на что намекаешь? – Лесник неожиданно вспылил. – Я тебе не Кадык!

– Замолчи, когда старший говорит, или забыл, кто ты на самом деле?! – Зелмах метнул на него в зеркало заднего вида гневный взгляд, и в тот же момент, под звук удара по металлу и скрежет, все полетели вперед. Сидевший на переднем сиденье Кэмэл ударился головой о лобовое стекло. Зелмах налетел грудью на рулевое колесо.

– Приехали! – процедил сквозь зубы Лесник.

Ему досталось меньше всего. Он уткнулся в подголовник переднего кресла.

Потирая ушибленную грудь, Зелмах несколько раз глубоко вздохнул. Движение было затруднено. Машины то и дело вставали, и он попросту пропустил момент, когда ехавшая впереди «Вольво» затормозила.

– Из-за тебя все! – обращаясь к Леснику, прохрипел Зелмах, глядя, как на дорогу выходят двое крепких парней и девушка. В руках одного из громил была бита.

Беззвучно шевеля губами, Кэмэл открыл дверцу и выбрался наружу.

– Ну, ты чего, клоун, совсем слепой?! – В окне со стороны водителя появилось круглое лицо коротко стриженного парня. – Ты знаешь, на какие бабки влетел?

– Ты еще не сказал, зачем спрашиваешь? Совсем глупый, да? – вскипел Зелмах и, отшвырнув громилу дверцей, вылетел из-за руля. – Почему так говоришь со мной?

– Э, ты, черномазый! – стоявший немного в стороне парень с битой шагнул к чеченцу. – Звук убавь!

Однако не было у него в глазах той решительности и наглости, которая является неотъемлемой частью при разбирательстве с русскими. Особенно со стариками и обычными обывателями.

– Мальчики, не надо! – заверещала девушка и повисла на руке у парня с битой.

Делая вид, что она действительно не дает ему возможности приблизиться к виновнику аварии, парень постарался придать лицу более строгое выражение:

– Как рассчитываться будешь?

– Уже никак, – спокойно ответил Зелмах, прошел вперед и присел на корточки. – У меня ничего страшный нет. Бампер погнул. Поеду в автосервис.

– Не понял, – протянул водитель «Вольво». – Как это?

– Ты оскорбил меня и теперь сам уноси ноги. – Зелмах вернулся и сел за руль. – Если шум будет, убью. – С этими словами он захлопнул перед стоявшими с открытыми ртами парнями дверцу, завел мотор.

Кэмэл уже пришел в себя и без лишних слов забрался на свое место. Зелмах сдал назад и объехал мигающую аварийными фонарями «Вольво».

Лесник обернулся. Парни продолжали стоять. В их глазах была растерянность.

* * *

Несмотря ни на что, Кадык выжил. Под утро его подняли лебедкой на вертолет МЧС, и спустя час он уже был в институте Склифосовского. Чтобы не привлекать внимания больных и персонала, охранник был помещен в палату, а не дежурил снаружи, как это делали обычно. Дверь запиралась изнутри. Коридоры были оборудованы камерами видеонаблюдения, и Линев проинструктировал начальника службы безопасности института, чтобы дежуривший за мониторами сотрудник оповещал оставленного у Кадыка милиционера обо всех направляющихся туда людях. Для этих целей им были выделены портативные станции, работающие на частотах спецслужб.

Группа Антона в полном составе вновь была переведена на повышенную боевую готовность и поселилась в гостинице учебного центра. В комнатах, рассчитанных на двух человек, было все необходимое, начиная от компьютеров, заканчивая небольшой библиотекой в основном с классической литературой.

Командиру группы был положен отдельный номер, но Антон делил его с Котом, своим заместителем. Он не любил барства и ничем не хотел выделяться среди других. Его команды и так выполнялись с полуслова, а люди, работающие с ним бок о бок, и в мыслях не допускали такого понятия, как панибратство. Да, обращались в основном на «ты», но специфика службы в подразделении такого характера внесла некоторые изменения в соблюдение субординации. Монолит порядочности, дружбы, беспрекословного выполнения любого приказа, любви к родине и мастерство позволяли решать любые задачи.

Недосыпание, физическое и нервное напряжение последних дней не помешали после душа усесться перед телевизором в ожидании выпуска «Новостей». Несмотря на то что Родимов уже вкратце рассказал, что могло послужить причиной бегства банды с хутора, спецназовцам не терпелось увидеть этот ролик своими глазами. По словам генерала, с вечера прошедшего дня его показали уже несколько раз. Ждать пришлось недолго. Вскоре заиграла характерная музыка, и на экране выплыл логотип информационной программы «НТК».

Холеный диктор на синем фоне огромной планеты с делано тревожным лицом быстро заговорил о главной новости дня:

– Как мы вам уже сообщали, девятого сентября на севере Московской области были проведены ученья, целью которых было отработать взаимодействие между силовыми ведомствами России в решении вопросов, связанных с контртеррористической деятельностью. В качестве наблюдателей на них присутствовали представители стран СНГ, объединенных договором о коллективной безопасности. Вечером того же дня, после того как основная масса участников маневров убыла в пункты постоянной дислокации, на территории полигона было обнаружено захоронение, где находились трупы людей в разной стадии разложения. Но этим злополучный день не закончился. Загадочным образом исчезла и съемочная группа нашего телеканала. Это ведущая программы «Разрыв» Даша Корнеева, оператор Петр Ханин, водитель Вадим Иванов. Уже четвертые сутки с нашими коллегами нет связи. На поиски, по словам представителей Генерального штаба и МВД, были брошены значительные силы, в том числе и часть подразделений, принимавших участие в ученьях. Задействована авиация. До настоящего времени принятые меры результатов не дали. Круг поисков планируется значительно расширить.

– Козел! – Сидящий верхом на стуле Кот стукнул кулаком по спинке и снова положил на нее локти. – Из-за тебя, подонок, и не нашли.

Антон промолчал, вглядываясь в снимки пропавших телевизионщиков, которые сменили диктора. Девушка здесь выглядела немного иначе. Особенно глаза. Корнеева смотрела с экрана по-другому. Иначе, чем на полигоне. Сейчас у нее был холодный, умный и спокойный взгляд успешного человека. Там же она напоминала лису, которая чувствует, что рядом мышь. Немного лукавства, злости, заискивания и чего-то еще, едва уловимого, присущего только людям этой профессии. В совокупности все это вызывало определенную жалость и действовало как гипноз. Мало кому захочется пройти мимо и огорчить красивую девушку, в любую погоду часами стоящую ради пары десятков слов интервью. Он вновь пожалел, что отказался пообщаться с ней.

Мужская половина группы была уже в солидном возрасте. Водитель оказался многодетным отцом. -…Между тем руководство телекомпании и мы ставим под сомнение версию, которую нам преподносят военные и прокуратура. Не исключено, что дело обстоит иначе. Как объяснить, что средь белого дня, в центре России, на территории, наводненной представителями нескольких силовых ведомств, исчезают сразу три человека и автомобиль?

– Вот понесло, – процедил сквозь зубы Антон и нажал на кнопку пульта дистанционного управления. Экран погас.

– Ты чего? – встрепенулся Кот.

– Хочешь нервы потрепать, иди, смотри в другую комнату. – Антон встал, стянул с себя камуфлированную майку и опустился на кровать. – Я спать буду. Сейчас они договорятся до того, что выдвинут основной версию, будто эта троица стала свидетелями чего-то из ряда вон выходящего и мы их в лучшем случае держим в сыром и темном подземелье на Каширском шоссе.

– А в худшем? – Кот, последовав примеру Антона, стал расправлять кровать.

– Несчастный случай, – хмыкнул Антон, натягивая на себя одеяло. – Ракета в машину попала.

Однако поспать им не удалось. Едва слышно скрипнула дверь. На окне от возникшего сквозняка вздулась пузырем тюлевая занавеска.

Антон поднял голову. В коридоре стоял Родимов:

– Дрыхнете? – Он прошел в комнату и сел на стул Антона. – Хотя, – генерал потрогал спинку, которая еще хранила тепло, и улыбнулся: – «Новости» смотрели?

– Мельком. – Антон сел, прислонившись спиной к стене. – Новая вводная?

– Ты почему мне отчет не написал?

– Подумал, не надо. – Антон пожал плечами. – Задача не боевая. Обычно розыском пропавших в лесу людей МЧС занимается.

– Не прикидывайся дураком, тебе это не идет. – Генерал сделал недовольное лицо. – От Дрона заразился? В трех часах езды от столицы полным ходом идет подготовка террористической группы, которая, судя по количеству обнаруженных трупов и материалов предварительного расследования, готовится не по музеям ходить, бесследно исчезает съемочная группа, а ты еще рассуждаешь.

– Виноват. – Антон продолжал сидеть. Ему не хотелось прыгать перед генералом в одних трусах. – Сейчас, в течение тридцати минут, подготовлю и сдам.

– Потом. – Взгляд Родимова сделался мягче. – Не к спеху.

Антон напрягся. Он хорошо знал шефа и чувствовал, сейчас Федор Павлович устроит «мозговой штурм». Именно с этой целью он не раз выдергивал Антона даже посреди ночи, чтобы до утра, на даче, учебном центре, дома или даже в управлении обсудить какие-то вопросы. Действуя по принципу: «одна голова хорошо, а две лучше», генерал не жалел своего «старшего направления», именно так правильно называлась должность Филиппова. После этого последует небольшая передышка. На основании сделанных выводов Родимов будет разрабатывать очередной пакет документов для проведения операции, утверждать его у вышестоящего начальства. Затем будет приказ на выполнение задачи.

«Надо успеть выспаться, – не сводя взгляда с генерала, подумал Антон. – К вечеру он уже будет полон идей».

– Значит так. – Генерал покосился на соседнюю кровать, где, затаив дыхание, лежал Кот, и вновь уставился на Антона. – Давай подумаем: для чего террористам журналистка?

– Как всегда. – Антон перевел взгляд на окно. – Будут пытаться через нее, используя телеканал, делать свои заявления.

– В России у них для этого куча других возможностей. Бандиты пошли на риск. Ведь, похитив съемочную группу, они попросту демаскировали себя.

– Я, например, считаю, что эта троица, пытаясь улизнуть с сенсационным материалом за пределы полигона и воспользовавшись малоизученным маршрутом, сама приехала в лапы к бандитам.

– Почему их не убили? – прищурился генерал. – Ведь бандиты могли спрятать в этих дебрях все свои проблемы. Слить с машины бензин и бросить. Все! Заправок в лесу нет. Любое расследование придет к выводу, что, не имея возможности ехать дальше, телевизионщики пошли пешком и заблудились. Сотовые телефоны в окрестностях Светлого не работают.

– Погодите. – Антон на секунду задумался. – Наверняка Паду интересовало, что произошло в городке. Если эта Даша стала свидетелем моего разговора с вами, то она наверняка все рассказала.

– Так, – пытаясь ухватиться за нить рассуждений Антона, протянул генерал.

– Нетрудно догадаться. – Антон наконец понял, зачем могли понадобиться корреспондент и оператор. – Их заставили смонтировать репортаж о том, как якобы мы используем на ученьях реальные живые мишени.

– Бред. – Генерал покачал головой. – Никто не поверит.

– Но сделают вид, – продолжал отстаивать свою точку зрения Антон. – Это же подарок Западу и нашим правозащитникам. Можно так все раскрутить, что люди станут бояться на улицы выходить, чтобы не быть похищенными! И это накануне выборов!

– Возможно, ты и прав, – задумчиво глядя на Антона, пробормотал генерал.

– Вы хотите задействовать группу для решения этого ребуса? – осторожно поинтересовался Антон.

Он не любил задач на территории России, особенно в городах. Специфика подготовки подразделения позволяла выполнять большой круг задач в горах, в лесу, даже в джунглях, но в мегаполисе требовались хорошие навыки оперативной подготовки. Конечно, спецназ занимался и готовился выполнять задачи в городах и других населенных пунктах. Изучали системы подземных коммуникаций и метро. Более того, уже провели массу успешных операций как за рубежом, так и в некоторых городах страны. Но все равно преимущество в этой области было у ФСБ и МВД. Основной козырь у смежников – это наличие мощной агентурной сети и знание местного населения. Спецназу же все время приходилось решать такие вопросы с налету. Приходилось тратить время на поиск информаторов, изучение обстановки и прочих нюансов.

Между тем генерал встал, подошел к окну. Некоторое время с задумчивым видом наблюдал, как ветерок теребит листья росшего напротив тополя.

Антон терпеливо ждал ответа. Его озадачило поведение Родимова.

– Даже не знаю. – Генерал неожиданно всем телом развернулся в его сторону: – Если исходить из показаний Кадыка, которого два часа назад допросили, то в Москве и ее окрестностях обосновалась террористическая группа с хорошо разветвленной агентурной сетью и имеющая мощную финансовую подпитку из-за рубежа. Принято решение создать объединенный штаб, который будет заниматься именно этим вопросом. В проекте приказа я видел свою фамилию. Если это так, значит, и вы будете задействованы. Учитывая наличие в группе офицеров-чеченцев, не исключаю привлечения их для внедрения.

– Ну, это уже было. – Антон не удивился. – Только каким образом?

– Будем думать. У нас теперь есть свидетель. Сейчас составим фотороботы. Покажем снимки находящихся в розыске. Возможно, что-то прояснится. Хотя наверняка имена и фамилии этих Паду, Акболата и прочей нечисти вымышлены. Кроме того, остальных он знал только по кличкам. – С этими словами, так же неожиданно, как и появился, генерал направился к выходу.

* * *

– …примерно через час после начала учений к нам подошел военный. Его лицо было скрыто под маской с прорезями для глаз и рта. – Даша выдержала паузу, пытаясь подавить очередной приступ плача. – Под предлогом того, что на следующем этапе учений будет использовано секретное оружие, он запретил съемку и потребовал покинуть пределы полигона.

Мы отъехали, спрятали машину в лесу, после чего я вернулась. Представшая перед моими глазами картина заставила содрогнуться. Из стоявшего неподалеку автомобиля вывели группу мужчин преимущественно кавказской национальности. Часть из них повели к строениям, где уже закончился первый этап, который мы успели снять. Расставив людей на этажах, спецназ повторил штурм. При этом оставшихся избивали и заставляли наблюдать за происходящим. В течение нескольких минут здание было захвачено, после чего оттуда стали выносить трупы. Нам удалось услышать угрозы в адрес тех, кто уцелел. Им говорили, что если они не станут давать показания и не станут сговорчивей, то в следующий раз умрут подобно своим сокамерникам. Можно предположить, что демонстрация насилия была проведена для психологического давления на находящихся в следственных изоляторах Москвы представителей незаконных вооруженных формирований. По известным причинам, я и мои коллеги не можем теперь считать себя в безопасности. Мы вынуждены скрываться…

– Погоди. – Сидевший на пластиковом стуле Амирхан медленно поднялся и подошел к стоявшей у стены бассейна Даше. – Мне не нравится. Как молитва.

Считая вопрос дальнейшей судьбы телевизионщиков решенным, Амирхан уже не опасался за свое инкогнито.

Продолжая держать перед собой микрофон, Даша потупилась. Рука ее заметно дрожала.

– Я не могу сдержаться. – Посчитав, что чеченца не устраивает ее настроение, выдавила она и снова всхлипнула.

– Нет. – Амирхан перевел задумчивый взгляд на стоявшего с видеокамерой Ханина. – Это вполне естественная реакция. Ты стала свидетелем расстрела ни в чем не повинных людей, кроме этого, вынуждена прятаться. Просто рассказ не очень правдоподобный.

– Репортаж, – поправила она.

– Какой разница! – всплеснул руками бродивший вдоль кромки бассейна Паду. – Съемка, рассказ, репортаж. Почему опять перебиваешь?

– Помолчи! – бросил ему Амирхан и вновь перевел взгляд на Дашу. – Надо рассказать, как ты видела, что убитых людей бросали в яму, а остальных пытали. Военные очень хитрые. Они могут убедить, будто те просто прикинулись, а дальше шла отработка вопроса оказания первой помощи и эвакуация раненых. Ты ни разу не видела ученья по телевизору?

– Глупый вопрос. – Она улыбнулась одними уголками губ и тут же побледнела. Амирхан сделался бордовым. Глаза его налились яростью.

– Повтори, как ты сказала? – Он надвинулся на нее.

Даша отшатнулась и налетела спиной на стену.

– Вырвалось, но я не считаю вас… – Она недоговорила. Просто побоялась произнести слово «дураком».

– Ты, женщина, много себе позволяешь, – глядя на несчастную журналистку, словно удав на кролика, прошипел Амирхан. – Смотри, а то живой отсюда не выйдешь.

– Вы и так нас не отпустите, – выпалила она, заметив при этом, как изменился в лице Ханин. Оставшийся сидеть на скамейке Вадим Иванов незаметно для чеченцев трижды сплюнул через левое плечо и постучал по голове.

– Я тебе слово дал! – Амирхан резко поднял на уровень лица открытую ладонь.

Даша вздрогнула и присела, однако отчаяние отодвинуло страх.

– Мы опасны для вас, – глядя на него снизу вверх, выдавила она. – Да и не считается у вас грехом обмануть неверного.

– Не волнуйся. – Он потрепал ее по щеке. – Есть много способов заставить вас хранить эту тайну вечно.

– Я и говорю, в могиле. – Она покосилась на Ханина, который глазами и гримасами подавал ей знаки заткнуться.

– Нет. – Амирхан едва заметно улыбнулся. – Мы повяжем вас кровью. Ты никогда не убивала людей?

Пол под ногами у Даши качнулся. По спине пробежал мороз, а в горле пересохло. Видимо, от внимания Амирхана не ускользнуло ее состояние.

– Час перерыва, потом повторим. – Он направился было прочь, но на полпути остановился и обернулся в сторону Даши. – Ты пока подумай над тем, как переделать текст.

Глотая слезы, она часто закивала головой и сползла по стене, усевшись на корточки. Когда чеченцы вышли, к ней подошел Ханин. Он молча наклонился, взял под локоть и провел Дашу к диванам:

– Отдохни.

Даша плюхнулась на кожаные подушки и зарыдала.

– Тьфу ты! – Иванов встал со своего места, заложил руки за спину и поплелся вокруг бассейна. – И так на душе кошки скребут.

– Ты бы помолчал! – крикнул ему вдогонку Ханин.

– Может, ее еще и в зад поцеловать! – огрызнулся Вадим. – Мы оказались в этой ситуации только из-за Дашки. А у меня дети! Их кормить надо… А ты… – Он грубо обругал Дашу.

Ханин рванулся за ним. Иванов остановился и развернулся в его сторону. Обежав прямоугольную яму, Ханин ударил водителя. Но удар получился слабым. Голова Вадима лишь слегка дернулась. Сам он остался на ногах. Сказались побои, Ханину еще в первый день, по всей видимости, сломали ребра, и даже при легком кашле он вскрикивал.

– Мальчики, не надо! – не своим голосом закричала Даша и бросилась разнимать мужчин.

Иванов положил ладонь на темя оператора, согнувшегося от боли в груди, и толкнул. Тот сделал несколько шагов назад и рухнул на спину. Высокий потолок и стены отразили его крик. Ханин перевернулся на бок и скорчился. Он втягивал воздух мелкими порциями. Дышать ему было больно и трудно. Лицо покрылось красными пятнами.

– Тоже мне, – вытирая рукавом куртки губы, выдавил Вадим, – нашла мальчиков.

Одарив его презрительным взглядом, Даша присела перед Ханиным на корточки.

– Вставай. – Она осторожно провела ладонью по его предплечью. – Нам нельзя ссориться.

Ханин стал дышать глубже и перестал морщиться. Боль отступала. Даша осторожно взяла его руку и положила себе на плечо.

– Давай, медленно поднимайся, я помогу.

Неожиданно рядом возник Вадим. Лицо его было виноватым. Без лишних слов он помог сначала усадить Петра, потом поставить его на ноги.

– Извини.

Ханин ничего не ответил. Он лишь морщился и едва слышно постанывал. Они отвели его на диван и уложили. Даша налила в стакан воды, которую им принесла в пластиковой бутылке чеченка.

– Тебя надо срочно показать врачу, – задумчиво протянула Даша.

– Где же его взять? – Иванов сокрушенно вздохнул и с нескрываемой жалостью посмотрел на Ханина.

– Нас обязательно найдут, – уверенно сказала Даша, усаживаясь рядом с Ханиным.

Она вновь вспомнила спецназовца, который отказался давать ей интервью, и мысленно обратилась к нему с просьбой побыстрее избавить их от этого кошмара. Ей по-прежнему казалось, что он должен чувствовать этот зов. Снова всплыли кадры из фильма о едином информационном поле, экстрасенсорных способностях человека и прочих, до сих пор не изученных, явлениях.

– Мы станем для этих людей обузой сразу, как только вы снимете репортаж, – цокнул языком и покачал головой Вадим.

Даша посмотрела на видеокамеру, потом на Ханина.

– А если сломать ее?

– И что это даст? – удивился Иванов. – Они другую принесут.

– А мы их убедим, что надо ремонтировать эту. – Она перешла на шепот. – Соврем, будто все записи подобного содержания у нас на канале сначала подвергаются экспертизе. Очень легко определить, что съемка сделана на другой аппаратуре.

– Неубедительно. – Иванов почесал затылок. – Я даже могу сказать, чем это закончится.

– Ну, – поторопила его Даша.

– Эти чебуреки, – он показал взглядом на двери, через которую ушли чеченцы, – заставят внести в твой текст изменения. К примеру, добавить, будто военные забрали камеру или сели батареи. – Он махнул рукой. – Да мало ли…

– Все равно надо попробовать, – продолжала она настаивать на своем.

– Сейчас устроим, – глухо пробормотал Ханин и стал вставать.

Даша придержала его рукой.

– Не надо, уже легче, – поморщился он.

– А за нами не могут наблюдать? – запоздало спохватилась Даша и обвела стены просторного зала взглядом.

– Вряд ли. – Иванов сплюнул прямо в яму.

Между тем Ханин немного повозился с установленной на штатив камерой и вернулся обратно.

– Все, – осторожно усаживаясь на свое место, выдохнул он. – Теперь нужен блок питания.

* * *

Зелмах свернул с дороги и остановил машину во дворе небольшого автосервиса. На фронтоне одноэтажного здания, все трое ворот которого были распахнуты, красовались огромные синие буквы названия: «Фортуна-С». Над козырьком был установлен замысловатый логотип, в центре которого был изображен автомобиль.

– Решил новый бампер поставить? – удивился Лесник.

Машины бандиты использовали очень короткий срок. Все они были в основном подержанные, из так называемых «отстойников». На некоторые даже не удосужились поменять документы, ограничившись заменой номерных знаков.

– Тебе деньги некуда девать? – заерзал на сиденье Кэмэл. – Из-за такой мелочи еще и время терять!

– Если бы не был авария, все равно сюда пришлось бы ехать. Масло нужно менять. Надо машину на время прятать. – Зелмах в сердцах ударил ладонями по рулевому колесу и зло выругался на своем языке.

Лесник с Кэмэлом понимали: причиной ярости чеченца стал приказ Паду, категорически запрещающий любые инциденты, которые могут привлечь внимание правоохранительных органов. Не будь его, парням, в машину которых они врезались, пришлось бы туго. Не из-за аварии. Они в этом случае как раз были ни при чем. Просто Зелмах, как и большинство выходцев с Кавказа, тяжело переносил оскорбления.

– Ладно, не кипятись, – попытался успокоить его Лесник. – Если хочешь, когда все закончится, найдем их и накажем. Я номер запомнил.

– Ты сам-то подумал, что сказал? – сидевший впереди Кэмэл развернулся на сиденье и удивленно посмотрел на напарника.

– Все, тихо! – резко оборвал его Зелмах. – Я сюда по делу приехал. – С этими словами он открыл дверцу.

Вся троица вышла из машины. Тут же, словно из-под земли, перед ними возник немолодой мужчина в синем комбинезоне с логотипом, аналогичным тому, который красовался на козырьке здания.

– Ты автослесарь? – Зелмах испытующе посмотрел ему в глаза.

Мужчина, с деланым интересом рассматривая машину, кивнул.

– Как зовут?

– Федор.

– Проверь, Федор, зажигание и поменяй свечи, погляди, как насчет масла. – Зелмах протянул ключи. – Мы пока обедать в кафе будем. Полчаса хватит?

– Ну, – мужчина обернулся назад, посмотрел на открытые настежь ворота бокса и почесал затылок, – очередь…

– Возьми, это лично тебе за быстрый работа. – Чеченец сунул ему пятисотенную купюру.

Мужчина оживился.

– Все сделаю. – Он часто закивал и, воровато озираясь, сунул деньги в нагрудный карман.

Перейдя через подземный переход на другую сторону улицы, они зашли в небольшое кафе и уселись за расположенный у окна столик. Лесник позвал официанта и сделал заказ. Вскоре стол был накрыт. Лесник и Кэмэл ограничились лишь пельменями в горшочках и салатом. Зелмах демонстративно поморщился, когда они назвали официанту выбранные блюда, и попросил отбивные из говядины с картофелем.

– Зелмах, ты пельмени зря не стал брать. – Лесник едва заметно толкнул Кэмэла ногой под столом и улыбнулся. – В них не только свинины, вообще мяса нормального нет.

– Сейчас быстро кушаем и делаем работу, – неторопливо расправляясь с салатом, проговорил Зелмах, пропустив шутку мимо ушей.

– Далеко? – негромко спросил Лесник. Его мучил вопрос, зачем они оказались в этом районе.

– Следующий за кафе дом, – не глядя на него, ответил Зелмах. – Выйдем, все объясню. Там Мирзо следит за нашим клиентом.

Зелмах заплатил за всех сразу. Лесник с Кэмэлом знали, Паду выделяет деньги на проезд общественным транспортом, питание и прочие связанные с выполнением задачи расходы.

Оказавшись на улице, повернули за угол и прошли во дворы панельных домов. Зелмах огляделся, сунул руки в карманы брюк и замедлил шаг.

– Надо проверить один подъезд. – Чеченец посмотрел на Кэмэла, давая понять, что это будет делать он. – Код замка, видеокамера. Если все нормально, прямо сейчас вопрос решать будем. Нет – будем искать другой вариант.

– Ты не объяснил, кто там живет и что делать, – осторожно напомнил Лесник.

– Один человек убрать надо. – Зелмах пошел еще медленнее. – Он грузин, хозяин торговой точки на рынке. Сейчас, наверное, дома сидит. Только под конец рабочего дня туда ходит выручка забирать. Где Мирзо? – Он огляделся по сторонам. – Синий «девятка» у него.

Лесник с Кэмэлом тоже осмотрелись. Похожей машины никто не увидел. Когда-то высаженные ровными рядами тополя и акации сейчас хаотично разрослись и скрывали от глаз большую часть территории двора.

Снаружи подъезда камеры не было, но дверь оказалась с кодовым замком. Не сбавляя скорости, Лесник с Зелмахом двинули по дорожке дальше. Кэмэл остановился. С досадой оглядел четыре торчащие из земли обрезка трубы, которые представляли остатки когда-то установленной рядом с выходом скамейки, вынул пачку сигарет, зажигалку и закурил. Вид у него был самый заурядный. Аккуратная прическа, чистая, выглаженная с утра и слегка помятая в машине одежда не могли дать повода подумать прохожим, что перед ними настоящий убийца. Его внешность даже располагала к себе. Было видно: парень спиртным не злоупотребляет, наркотиками не балуется и следит за своим видом.

С дорожки свернула лет восьми девочка. Кэмэл отбросил окурок и направился следом за ней. Однако едва она потянула руку к кнопкам пульта, как неожиданно развернулась.

Кэмэл улыбнулся. Девочка насупилась и отошла в сторону.

– Ты чего? – оторопел он, глядя на малышку.

– Мама сказала, быть осторожней и не входить в подъезд с дяденьками.

– Правильно мама сказала. – Кэмэл постарался улыбнуться. Но из этого у него ничего не получилось. Отчего-то его охватила злость. Он взял себя в руки. – Напомни код. Меня товарищ попросил прийти и помочь мебель передвинуть. А я не знаю, как к нему попасть. Телефон дома забыл.

Она некоторое время колебалась, потом продиктовала.

– Спасибо! – Кэмэл вошел внутрь и направился вверх по лестнице. Поднялся на последний этаж, оглядел выход на чердак. Он оказался заперт. Но замок был лишь для профуры, самый дешевый, китайский, размером со спичечный коробок. Такие не преграда. Кэмэл знал людей, которые срывали подобные игрушки руками. Впрочем, этот путь отхода был не нужен. Для того чтобы им воспользоваться, нужно вскрывать аналогичный, в другом крыле здания. Он просто тянул время.

– Ну! – поторопил Зелмах, едва Кэмэл сел на небольшую скамейку, установленную рядом со столиком в соседнем дворе. Там уже сидел и Мирзо.

– Все чисто, код знаю, – коротко отрапортовал Кэмэл.

– Хорошо. – Чеченец нервно забарабанил по столу пальцами и перевел взгляд на Мирзо. – Ты говоришь, он приехал один? А если дома еще кто-то есть? Вдруг он женщину завел?

– Я проверял. – Мирзо стал колупать ногтем почерневшие, отполированные руками доски стола. – Сначала посмотрел на рынке. Он там был. Я как пуля сюда летел. В подъезд заскочил за старой женщиной. Потом звонил в дверь. Все тихо было.

Зелмах посмотрел на Кэмэла:

– Если сейчас пойдете, справитесь?

Кэмэл поежился, Лесник отвел взгляд в сторону.

– Осмотреться надо.

– Чего ты еще здесь не видел? – усмехнулся Мирзо, взял стоящий у скамейки модный кожаный портфель и поставил на стол. – Здесь все, что надо оставить в доме у этого ишака.

– Что это? – насторожился Кэмэл.

– Вы должны сделать все так, чтобы милиция подумала, будто случайные грабители убили грузинского террориста, – подвел итог разговору Зелмах. – Мы этот вариант уже обсуждали.

– Вы чего?! – Лесник удивленно вытаращился на Зелмаха. – Одно дело пришить. Но ведь там это барахло еще спрятать надо!

До него наконец дошло, что хочет Зелмах. Паду неоднократно проводил с ними инструктажи по организации провокаций.

– Чего кричишь? – толкнул его локтем Мирзо.

– Я буду в машине. – Не обращая внимания на реакцию помощников, Зелмах встал со своего места. – Удостоверение с собой?

Лесник с Кэмэлом дружно кивнули и тоже вышли из-за стола.

– Тебе не кажется, что скоро они нас тоже грохнут? – едва слышно спросил Кэмэл Лесника, нажимая уже известные ему кнопки кодового замка.

– Не каркай! – Лесник взялся за ручку двери и потянул на себя.

Почти беззвучно ступая, они поднялись на второй этаж. Кэмэл достал удостоверение сотрудника МВД, Лесник надавил на кнопку звонка. Некоторое время было тихо. Потом раздались едва слышные шаги. Глазок потемнел. Кэмэл приставил к нему раскрытую корочку:

– Откройте, милиция!

– Зачем пришли? – Мужской, слегка охрипший от сна голос слегка дрожал.

– Мы хотим поговорить с Григорием. – Кэмэл убрал удостоверение в карман.

– Я ничего не делал противозаконного!

– Речь не о вас, а о вашем земляке, – настойчиво продолжал Кэмэл.

– Тогда почему участкового нэт?

– Иди, позвони в отделение, мы подождем, – вступил в разговор Лесник. – Только давай быстрее.

Это сработало. Раздался щелчок, и массивная железная дверь распахнулась.

– Что случилось? – Невысокий, но широкий в плечах и от этого похожий на квадрат мужчина, кутаясь в домашний халат, отошел в глубь коридора, давая возможность «милиционерам» войти.

На вид Григорию было не больше пятидесяти. У него был орлиный нос, а черные как смоль волосы на висках серебрились благородной сединой.

– Разбудили? – стараясь скрыть волнение и прикрывая за собой двери, спросил Кэмэл. – Мы не надолго.

Григорий сделал приглашающий жест рукой. Они прошли в квартиру. Посреди скромно обставленной комнаты стоял круглый стол и четыре стула. Лесник бесцеремонно направился к столу и сел. Положил на колени портфель и стал расстегивать. После разговора с Зелмахом они нашли укромное место, где осмотрели содержимое портфеля. После этого, обговорив детали, купили в «Канцтоварах» необходимые для претворения своего плана в жизнь атрибуты.

В отличие от обычных преступных групп, где зачастую главари сами готовили сценарии преступлений, не доверяя это рядовым членам банды, подчиненные Паду уже прошли специальную подготовку и могли импровизировать. Его участие в подобных мероприятиях порой ограничивалось лишь обеспечением оружием, документами или, как в данной ситуации, необходимым реквизитом.

– Один живете? – спросил Кэмэл, делая вид, что его заинтересовали стоящие в шкафу книги.

– Один, – подтвердил грузин.

– Вы присядьте. – Лесник наконец достал из портфеля несколько стандартных листков и указал на стул напротив.

Хозяин квартиры успокоился. Скребя рукой волосатую грудь, выполнил требование, оказавшись тем самым спиной ко второму «сотруднику».

– У вас на рынке сегодня произошла кража, – забубнил Лесник и вынул ручку.

– Как?! А я ничего не знал! Кого обокрали?! – испуганно заморгал грузин.

– К счастью, не вас. – Лесник подвинул листок к хозяину квартиры таким образом, что лежащая поверх его авторучка полетела на пол.

Грузин нагнулся, чтобы поднять. В это время Кэмэл вынул пистолет. В тот момент, когда покрывшийся от напряжения красными пятнами Григорий вновь вынырнул из-под стола, он, не раздумывая, несколько раз двинул ему по темени рукоятью «ПМ».

Удары были сильными. Кэмэл бил наотмашь. Лесник поморщился и встал. И тут случилось непредвиденное. Несмотря ни на что, грузин вдруг дико закричал и бросился вперед, сбив своим телом Лесника с ног. Рухнув на пол, тот услышал хруст собственных костей. Грузин навалился сверху. Перед глазами Лесника поплыли бесцветные круги, сквозь которые он увидел перекошенное от боли и животной ярости лицо. По лбу и носу хозяина квартиры ручьем текла кровь. Она горячими и частыми каплями падала на подбородок, шею и грудь Лесника. Он схватил мужчину за плечи и попытался сбросить с себя. Но Григорий оказался не слабого десятка. Он вцепился Леснику в горло и несколько раз приложил его затылком о пол.

– Кэмэл, сука! – чувствуя, что теряет сознание, засипел Лесник.

Напарник снова стал бить Григория по затылку.

Хватка ослабла, раздался звук упавшего на пол тела. Лесник обхватил голову руками и сел. Углы комнаты погрузились в туман. Он словно качался на плоту в океане.

– Добей его! – растягивая слова, выдавил Лесник и встал на четвереньки.

Кэмэл схватил его под локоть и поставил на ноги.

Между тем Григорий вновь зашевелился.

– Живучий, гад! – Кэмэл бросился на него сверху, оседлал широкую спину и снова начал бить рукояткой в основание черепа. Вскоре грузин затих.

– Все? – немного придя в себя, спросил Лесник.

– Кажется, да. – Кэмэл с трудом поднялся. – Тебе надо срочно умыться. Ты весь в крови.

Лесник направился в ванную комнату.

Когда он оттуда вернулся, Кэмэл уже сидел на диване.

– Он умер?

Вместо ответа Кэмэл кивнул. Его руки заметно тряслись.

– Я еще, для верности, придушил его.

Холодная вода взбодрила Лесника. Сознание было ясным. Но тупо болел затылок, и саднила ободранная шея.

– Мне бы рубашку. – Он натянул резиновые перчатки, открыл шкаф и стал в нем рыться.

Теперь Кэмэл направился в ванную. Его вид тоже был не ахти. Особенно руки.

С трудом подобрав себе одежду, Лесник переоделся, а испачканную в крови сунул в найденный на кухне пакет. Его примеру последовал и Кэмэл. Закончив приводить себя в порядок, дружки занялись содержимым портфеля. Два радиоуправляемых взрывных устройства, пакет образцов листовок, содержащих призывы к свержению власти в Грузии, конспект по организации беспорядков, копии расписок на получение денег в ФСБ разошлись по укромным местам квартиры. Портфель тоже оставили. Со слов Паду, его привезли аж из Штатов, куда он попал еще из Советского Союза в начале девяностых. Он был с «начинкой» и предназначался для провоза важных документов. Стоило с силой дернуть за ручку, и его содержимое в течение нескольких секунд превращалось в пепел. Такие вещи делали в закрытых НИИ. Люди, обнаружившие его, не будут сомневаться, что за убитым хозяином квартиры стоит серьезная организация.

Для чего все это, Лесника и Кэмэла волновало мало. Они просто делали свою работу, за которую им платили деньги.

Спустя некоторое время они уже шагали по подземному переходу в направлении автосервиса.

Идущие навстречу люди, занятые своими проблемами, не обращали внимания на несуразно одетых мужчин с пакетом в руке. Лесник с Кэмэлом были намного выше своей жертвы, но имели гораздо меньшие габариты. Поэтому пиджаки были им коротковаты, а плечи свисали.

Ворота во двор автосервиса были распахнуты. Оба бандита сразу увидели Зелмаха. Судя по всему, автослесарь уже управился. Чеченец неторопливо протирал стекло. Было заметно, тянет время. Он не сразу узнал своих помощников. Они встали у ограждения выхода из подземного перехода. Через минуту Зелмах выехал из ворот. Едва машина затормозила, Лесник и Кэмэл уселись на заднее сиденье.

– Что в пакете? – выезжая на дорогу, спросил Зелмах.

– Одежда. – Лесник отвернулся к окну. – В крови испачкались.

Зелмах хотел задать еще какой-то вопрос, но неожиданно заработал сотовый. Он сбавил скорость и прижал трубку к уху. По мере того как чеченец говорил, становилось ясно: произошло что-то из ряда вон выходящее. В конце концов Зелмах притерся к тротуару и остановился.

Лесник с Кэмэлом затаили дыхание, пытаясь понять, что произошло. Но никто из них не знал ни слова на чеченском.

Наконец Зелмах отключился, убрал трубку в прикрепленный к ремню кожаный футляр и задумался, глядя на дорогу.

Мимо проносились машины, сновали по тротуарам пешеходы. Лесник с Кэмэлом чувствовали непонятный страх. Пошаливали нервы. Они хотели поскорее избавиться от улик, как следует помыться и выпить. Им казалось, будто все норовят заглянуть в машину. Несуразно смотревшиеся пиджаки на них надулись пузырями.

– Зелмах, – осторожно позвал Лесник, – что стряслось?

Его голос выдавал волнение. Звонок мог касаться только что выполненной работы. Вдруг случилась какая-нибудь накладка и кто-то засек бандитов или, еще того хуже, грузин выжил? Ведь он сам не проверял, а разгоряченный потасовкой Кэмэл мог и не определить, умер хозяин квартиры или нет.

Зелмах резко развернулся.

– Эта крыса Кадык живой остался. – Он выдержал паузу, с ненавистью глядя Леснику в глаза. Тот враз переменился в лице и потупился. Он понял: ведь там, на хуторе, именно ему приказали проверить, расстался с жизнью Кадык или нет. В суматохе он лишь толкнул его ногой и, не услышав стона, бросился к уже выезжавшим со двора машинам.

– Не может быть! – опешил Кэмэл.

– Он в больнице, – не обращая внимания на эту реплику, продолжил Зелмах. – Еще не дал показания. Его нужно убирать. Как можно быстрее!

– Прямо сейчас? – упавшим голосом спросил Кэмэл.

Зелмах кивнул:

– Да. Надо быстро сменить одежду. Где здесь магазин?

– Зелмах, – протянул Кэмэл. – Не слишком ли много для одного дня? Мы что, коммандос?

– Вы лучше! – повеселел чеченец, отъезжая от тротуара. – Не бойся, все нормально.

– Ничего себе нормально, – подал голос Лесник. – Средь бела дня ездим по Москве, как бы, между прочим, без подготовки, людей мочим.

– Ты совсем молчать должен, – нахмурился чеченец. – Кадык – твой косяк.

Вся подготовка к новому убийству заняла чуть больше часа. Вскоре умывшись и переодевшись, они направлялись на очередное убийство.

У Кэмэла и Лесника от этой карусели голова шла кругом. Их пугало такое отношение к делу и поражала обыденность, с которой чеченцы подходили к подобным мероприятиям. Они наконец поняли, что оказались вроде пушечного мяса, которое Зелмах попросту возит по столице от одного адреса к другому. И так будет теперь, пока их не убьют или не схватят.

За размышлениями незаметно пролетело время. Лишь когда машина свернула с шоссе, они вышли из оцепенения.

– Все, приехали. – Зелмах заглушил двигатель и посмотрел в сторону видневшихся за кирпичным забором верхних этажей больницы. – Иди.

Не говоря ни слова, Кэмэл вышел из машины и направился к проходной.

Войдя внутрь небольшого кирпичного здания, он оказался в коридоре, противоположный конец которого упирался в следующие двери. Посреди прохода был установлен турникет. Перед ним, у окошка в стене, топтались несколько человек. Они по очереди показывали охраннику документы, называли отделение и фамилию больного, после чего направлялись на внутреннюю территорию.

Кэмэл про себя выругался. В углу, под потолком, на металлическом кронштейне была установлена видеокамера. Ее объектив был нацелен прямо на вход с улицы.

«Значит, срисовали», – с досадой подумал он и пожалел, что не удосужился даже наклеить усы. Однако тут же успокоился. Ничего страшного. Нужно просто сейчас сменить одежду и загримироваться.

Он навалился на стену плечом и стал ждать.

– Кардиология, Дарьин, – проговорила полная женщина и сунула в окошко документы. Охранник по списку уточнил, есть ли такой больной, после чего записал данные посетительницы в журнал. Кэмэл непроизвольно фыркнул. Это уже чересчур. Что может сделать эта женщина? Неужели она походит на террориста? -…Козлов, терапия…

Время шло, а в хирургию никто не приходил. Неожиданно из боковых дверей вышел еще один охранник.

– Кого ждете?

– Жену должны выписать, – не готовый к такому обороту дел, выпалил Кэмэл.

– Только после трех. – Охранник посмотрел на часы. – Рано.

– Ничего, подожду, – успокоил его Кэмэл и отвернулся.

– Хирургия, Савельева Анна, – негромко сказала девушка.

Сердце у Кэмэла екнуло. Он постоял еще некоторое время. Потом посмотрел на часы, махнул рукой и отправился на стоянку.

– Ну что? – едва он подошел, спросил Зелмах.

– Удалось узнать, что в хирургии есть Савельева Анна, – выдохнул Кэмэл. – Теперь надо подождать, когда от нее девка уйдет.

– Зачем ждать? – Зелмах метнул на него удивленный взгляд. – Ты же не к ней идешь. Главное, чтобы здесь пропустили.

– Точно. – Кэмэл смутился. – Там, кстати, видеокамера, – неожиданно вспомнил он. – Мне точно надо переодеться. Иначе вычислят.

– Не нравится мне этот человек, – едва слышно проговорил Зелмах, глядя на стоявшего у черного джипа мужчину.

Они выехали со стоянки и свернули в соседний с больничным двор.

Зелмах посмотрел в окно, за которым высился девятиэтажный дом, потом перевел взгляд на Кэмэла:

– Смени рубашку, надень очки. Лесник, – чеченец развернулся на сиденье, – пока сходи в магазин, купи фруктов. Пакеты возьми не прозрачные, чтобы можно было положить в них оружие. Пиджаков нет, за пояс его сейчас не спрячешь.

Спустя полчаса бандиты снова подъехали к больнице. Теперь Зелмах поставил машину так, чтобы в случае чего не нужно было тратить время на лишние развороты.

– Идите.

– С богом! – выдохнул Кэмэл и выбрался наружу.

Глава 5

Согласно разработанному Родимовым и Филипповым плану проведения операции по установлению личности и розыску членов террористической организации, причастной к массовым убийствам в Светлом, подготовке теракта и похищению телевизионщиков, группа должна была начать работу по трем направлениям. Как это уже не раз было, офицеры-чеченцы будут искать выход на террористов через своих земляков, которые обосновались в Москве. Зачастую даже не имеющие связей с криминалом чеченцы очень хорошо проинформированы. Аналитическим отделом была подготовлена легенда, по которой вся троица бежала из Чечни, опасаясь ареста правоохранительными органами за участие в террористических акциях и кровной мести со стороны родственников убитых ими людей. Как всегда, в основу ложной биографии легли имевшие место события и реальные люди.

Дрон, Туман и Банкет, под руководством Котова, брали на себя засаду у Кадыка. Бандита специально перевели из хорошо охраняемого института Склифосовского в обыкновенную больницу в Марьино. Антон предложил попробовать дезинформировать террористов и использовать калеку в качестве приманки. Он был уверен, через средства массовой информации главари организации следят, как развиваются события с пропавшими сотрудниками НТК. Поэтому не пропустят информацию о выжившем террористе. Была подготовлена видеокассета с любительской записью, на которой реанимируют Кадыка, и комментарии к ней. Ее планировалось по всем правилам продать телекомпании. После показа этого материала бандиты обязательно должны зашевелиться. Еще бы, в руках российских спецслужб оказался очень ценный свидетель, который каким-то чудом не умер. Ускорить события, а именно попытку устранения Кадыка, и ограничить во времени подготовку должно было его тяжелое состояние. Все подсластили тем, что именно из-за тяжелого состояния допросить бандита пока не удалось. По всем расчетам, узнав об этом, руководство организацией поручит ликвидаторам убить Кадыка немедленно. В этом случае времени на изучение персонала больницы, режима работы, прилегающей территории и самого лечебного корпуса у них не будет.

Остальная часть группы, а именно Лаврененко и Москит, так называемые узкие специалисты, под руководством Антона пока были в резерве. По замыслу, они должны были находиться на учебном центре в полной готовности оказать содействие либо Джину, либо Коту. Лаврененко обеспечивал связью, отслеживал перемещение радиомаяков по виртуальной карте Москвы и области. Москит помогал ему. Кроме этого, оставшимся с Антоном спецназовцам предстояло сверить составленные при помощи Кадыка фотороботы со снимками базы данных находящихся в розыске террористов. Проверка по названным им фамилиям и кличкам не принесла результата, за исключением Паду. Такое имя имели сразу несколько находящихся в федеральном розыске человек. По информации, переданной Линевым, один, по фамилии Биджоев, до начала девяносто девятого года находился на территории Чеченской Республики. Принимал участие в террористических актах в Ингушетии. Второй – Абдуразаков. Исходя из материалов оперативной работы, несколько лет воевал на стороне боевиков. Обучался в лагерях Хаттаба. Последние пять лет проживает в Англии. Завершал этот список лидер этнической ОПГ по кличке Большой. Около месяца назад выпал из поля зрения спецслужб в Ростове. Данила отправил Антону фотографии всех троих чеченцев, носящих имя Паду и имевших нелады с законом. Нужно было как можно быстрее определиться, есть ли среди них интересующая спецназовцев личность. Для этого нужно было показать снимки Кадыку.

На следующее утро после постановки и уточнения задач, едва начало сереть небо, Антон уже был на ногах.

Быстро принял душ, оделся, надел наплечную кобуру и, накинув легкую куртку, направился на стоянку. Спустя полчаса он уже припарковался у проходной больницы. Посмотрел на часы и понял, что дал маху. До начала рабочего дня был еще почти целый час, а посетителей начинали пускать и того позже. Светить документы он не собирался. По меньшей мере это глупо. С минуту поразмыслив, завел двигатель и выехал на дорогу. Он не собирался навестить Регину и сына. Супруга тоже рано уезжала на работу, по дороге завозя Сережку в школу. Банк располагался на другом конце города, и поэтому в лучшем случае они столкнутся в подъезде. Антону захотелось повидать Ольгу Фролову. Не терпелось узнать, как она довезла оружие и чем закончилась история с визитом сотрудников охраны.

Улицы, словно горные реки весной, быстро заполнялись машинами. Он торопился. Въезжая во двор, едва не столкнулся с «Тойотой».

Ольга оказалась дома, но, судя по реакции, она была не особо рада его появлению. Вернее, отнеслась с безразличием. Вид у нее был измученный и усталый.

– Ты не спала? – осторожно прикрывая за собой двери, спросил Антон.

Вместо ответа она неопределенно пожала плечами и направилась в комнату. Антон проводил ее фигурку в облегающем розовом халате взглядом и прошел следом.

На диване лежали подушка и плед. Работал телевизор. Журнальный столик украшала бутылка с остатками мартини и пепельница, полная окурков.

– Проходи, садись. – Она показала рукой на кресло, сама легла на диван, натянула на себя плед и подперла кулачком голову.

– Ты сказала, что не куришь. – Антон устроился на диване, у нее в ногах.

Некоторое время Ольга молчала, тупо уставившись в экран, потом подтянула под себя ноги и поежилась.

– Подругу убили. – Она потерла носик, отчего он вмиг сделался красным. – Наверное, знаешь, Анну Веселову.

– Да, – подтвердил Антон. – Слышал. Журналистка. А почему ты думаешь, что она убита? В новостях сказали: покончила с собой.

– Мы были близко знакомы. Она не могла наложить на себя руки.

Его удивил такой оборот дела. В какой-то степени их объединяла смерть Веселовой. Он еще накануне имел возможность познакомиться с одним из негодяев, который во всем этом участвовал.

Ольга сокрушенно вздохнула:

– Изуверы.

– Извини, я не вникал в подробности, – соврал Антон и виновато развел руками. – Пытали?

– В том-то и дело, что нет. – Она резко села. – Изнасиловали перед смертью. Скоты! Уроды!

Она протянула руку к столику, взяла пачку сигарет, заглянула в нее. Пустая. Отбросила обратно.

– Почему ты так в этом уверена? – Антон сделал удивленное лицо. – Чтобы ставить под сомнение официальную версию, надо иметь серьезные основания.

– Я не знаю, как тебе это объяснить. – Ольга зажала ладони коленями. – Экспертизой установлена связь с мужчиной. Но у Ани никого не было! В тот вечер ее подвез коллега. С его слов, она не выглядела расстроенной, даже наоборот. Между тем смерть наступила в течение часа после возвращения домой.

– Понятно, – протянул он и уставился в окно. – Когда?

Ольга назвала дату.

– Вы вместе учились? – осторожно спросил Антон.

– Нет. – Ольга всхлипнула. – Сначала она была моим клиентом, потом у нас завязалась дружба. Сблизили одинаковые проблемы. Обе без мужей. Аня рассказывала о себе все. Я знаю все ее интрижки. – Она выдержала паузу, пытаясь подавить приступ плача. – Ничего не пропало, нигде не рылись. Даже выдвижные ящики не трогали. Все белье аккуратно сложено. Везде порядок. Это не ограбление.

– Журналистов часто убивают, – осторожно проговорил Антон.

– Она звонила мне за день до этого. Хотела поговорить. У нее появились проблемы. Я не смогла. У меня был суд и встреча с клиентом. – Ольга взяла лежащий рядом пульт и выключила телевизор. – Договорились на следующий день, и вот…

Антон теперь понял, почему бандиты так обошлись с Кадыком. Изнасилование – это его дело. Теперь все становилось на свои места. Он упрекнул себя, что сразу не попросил Линева сделать справку по этому делу, и посмотрел на часы. Начало девятого.

– Я так понял, ты сегодня на работу не собираешься? – Антон встал и сверху вниз посмотрел на Ольгу.

– Знаешь. – Она тоже поднялась, одернула халат, поправила волосы. – Если ты заявился поразвлечься, то зря.

Некоторое время Антон наблюдал, как она сворачивает плед, наводит порядок на столике.

– Тебе сделать кофе? – Он наклонил голову, пытаясь заглянуть ей в лицо.

– Я предпочитаю чай, – бросила она на ходу, направляясь с подушкой в спальню. – Причем травяной.

Антон прошел на кухню. Набрал в чайник воды, включил газ. Тем временем в душевой зашумела вода. Он сел у стола и задумался.

Вскоре вошла хозяйка квартиры. Чайник поприветствовал ее свистом. Она выключила газ, достала из шкафчика несколько стеклянных, причудливой формы баночек и стала колдовать над заварником. Кухню заполнил восхитительный, бодрящий аромат напитка.

– Ты, кажется, хотел кофе? – Она обернулась и выжидающе посмотрела на Антона.

– Теперь хочу отведать твоего чая, – честно признался он.

Она разлила розоватую жидкость по чашкам и поставила их на стол.

– Может, яичницу приготовить?

– Спасибо, – беря чашку в руки, поблагодарил Антон, – но я сыт.

– Как хочешь. – Ольга села напротив, открыла вазочку с печеньем, но брать его не стала.

Антон сделал глоток.

– Хм, – непроизвольно вырвалось у него. – Вкусно.

– Главное – полезно. – Ольга назидательно подняла указательный палец с ухоженным ноготком вверх.

– Когда на работу?

– Взяла неделю отпуска.

– А как дела с твоими гостями? – Антон выжидающе уставился в ее красивое личико.

– Там все решилось. – Она отмахнулась.

– Оставляешь дела из-за Веселовой?

– Какое тебе дело?! – неожиданно вспылила она и в тот же момент осеклась: – Извини.

– Ничего, я понимаю.

– Хочу провести собственное расследование, – ошарашила Ольга. – Мне будет легче это сделать, чем милиции. Я знаю многих друзей Анны. Наверняка она с кем-то поделилась о том, что хотела рассказать мне.

«Еще тебя, красавица, нам не хватало!» – расстроенно подумал Антон, ломая голову, как помешать Ольгиной самодеятельности и одновременно выудить у нее фамилии и адреса людей, с которыми она собиралась общаться. Но в голову ничего путного не лезло.

– Давай, я буду тебе помогать? – осторожно предложил он.

– Ты?! – Она повеселела. – Сам небось в розыске?

– Мешать не буду, – продолжал настаивать Антон. – Просто сопровождать. Дело опасное. Вдруг что нароешь? Поверь, люди, убившие такую знаменитость, если их оставили жить или они не умотали за границу, следят за ходом расследования.

– Хорошо. – Она неопределенно пожала плечами. – Я подумаю.

Антон допил чай и отставил чашку в сторону.

– Спасибо, замечательный напиток.

– Еще налить?

– Мне пора. – Он поднялся. – Давай договоримся, ты никуда без меня не едешь.

– Уговорил.

– Дай слово! – Антон придал лицу шутливо строгое выражение.

– Даю.

Был полдень. Если все идет по плану, новости с материалом по НТК вышли в эфир два часа назад. Антон прошел через проходную вместе с первыми посетителями, которые толпились в ожидании установленного больничным распорядком времени. На всякий случай, как бы невзначай, запомнил лица людей. В основном это были немолодые женщины. Двое оживленно разговаривающих мужчин с пакетами фруктов не походили на убийц. Но кто знает. Если это профи, то будут вести себя именно так. Только в кино киллеры имеют характерную внешность злодеев, мощные плечи и постоянно стреляют по сторонам холодным и колючим взглядом. В жизни все с точностью наоборот. Убийцы могут выглядеть как физически немощные очкарики или рассеянные увальни, да как угодно…

Он успокоился только тогда, когда из вестибюля парни направились в другое крыло здания.

В хирургическое отделение Антон вошел в белом халате и бахилах и тут же чуть не упал со смеху. Рядом со столом, за которым сидела дежурная медсестра, стоял Дрон. В зеленом костюме хирурга и такой же шапочке, со свисающей на грудь маской, надетом на шею фонендоскопом, это чудо о чем-то говорило. Вид его был серьезным. Это еще больше придавало колорита майору. Даже оказавшись в плену боевиков, Дрон продолжал шутить. Об этом, не без восхищения, рассказали после оказавшиеся в руках спецназовцев бандиты.

Антон неторопливо подошел к столу.

– Здравствуйте. – Он оглядел коридор.

– Добрый день. – Брови Дрона съехались на переносице. – Вы к кому?

– Собственно говоря, к вам.

– Ко мне? – Лицо Василия вытянулось от удивления.

– Вы не так меня поняли. – Антон начал злиться. – У меня здесь родственник. Хотел с вами проконсультироваться по поводу его состояния.

– Пойдемте, – пожал плечами Дрон и направился по коридору. Они остановились у дверей с табличкой «Ординаторская».

В небольшом помещении стояли несколько столов, шкаф, топчан.

– Врачи на обходе. – Дрон снял шапочку и плюхнулся на стоящий у стены стул.

– Наш Кастрат в палате один? – ответив на рукопожатие, спросил Антон.

– Нет. – Дрон покачал головой. – Там четыре человека. Один из них – Банкет.

– Хорошо. – Антон опустился на топчан. – Никто не поймет, к кому именно я заходил?

– А кого ты опасаешься?

– Например, медсестры. – Антон удивился вопросу. – Они меняются через сутки. Ничего не стоит вычислить эту девчонку, сделать страшное лицо, и она расскажет не только о том, что здесь засада, но и опишет начальника, который периодически наведывается с проверкой. А у меня сын, жена…

– Знаешь, о чем я сегодня подумал? – нахмурился Дрон. – Надо было сюда реальных врачей ставить. Будто новенькие пришли. Пусть бы и работали. Есть Москит. В группе Поплавского второй. Так со всего отряда человек шесть наберется.

– Никто не позволит лечить им людей, если они находятся за штатом больницы, – отмахнулся Антон, давая понять, что тема закрыта.

С минуту поразмыслив, он встал.

– Проводи меня к Кадыку.

– Доктор, – едва они вошли, простонал Банкет, – утку дай!

– А гуся не хочешь? – Дрон прошел к дальней от окна кровати и сел с краю.

Антон остался стоять.

Кадык с отрешенным видом смотрел в потолок. При появлении спецназовцев даже не изменил своего положения.

Антон достал из нагрудного кармана куртки небольшой конверт, вынул снимки и протянул калеке.

– Посмотри, есть ли среди них человек, из-за которого ты сейчас здесь.

Он специально заострил внимание на том, что жизнь Кадыку сломали именно террористы. Так тот быстрее заговорит. В нем появится злость, жажда возмездия.

– Он. – Кадык развернул к Антону фотографию Паду Абдуразакова.

– Точно? – недоверчиво глядя в глаза бледного как мел Кадыка, уточнил Антон.

– Я его нарисовать могу. – На скулах Кадыка заиграли желваки, а на глаза навернулись слезы. Он отвернулся к стене.

Антон наклонился к уху страдальца:

– Если бы Анна Веселова сейчас воскресла, то наверняка то же самое сказала и про тебя. Так что тебе еще повезло. Ты живой, скотина. Просто теперь размножаться не сможешь. Поверь, в этом я с Паду солидарен. – Он покосился на соседнюю кровать. – За что убили ее, так и не вспомнил?

– Приказали, – глотая окончания слов, прошептал Кадык. – Больше ничего не знаю.

Антон выпрямился и, не говоря ни слова, направился к выходу.

– Погоди! – неожиданно простонал Кадык и приподнялся на локтях.

Антон вновь вернулся к койке.

– Незадолго до случившегося Зелмах встречался с грузином. – Кадык облизал пересохшие губы. – Он называл его Бидзин. Возможно, это имеет отношение к делу.

Антон вышел за проходную и огляделся. Рядом с его машиной припарковалась «Вольво». По всей видимости, старушка совсем недавно пережила кошмар московских пробок. На погнутом бампере красовались свежие отметины от столкновения, левая фара была вся в трещинах, а номерной знак слегка вогнут. Внутри сидели трое молодых мужчин.

Он остановился у своего джипа и вынул телефон, намереваясь позвонить Фроловой, которая собиралась провести собственное расследование. Женщина была настроена решительно, и это его беспокоило. С другой стороны, она профессиональный юрист. До того как стать адвокатом, почти пять лет работала в прокуратуре. Но Ольга опередила его. Краем глаза следя за пассажирами «Вольво», он ощутил вибрацию трубки и посмотрел на определитель. Высветилось «Фролова».

– Слушаю.

– Ну что, Бетмен, – раздался приятный женский голос, – ты сейчас можешь за мной заехать?

– Не вопрос, – глядя в спину двум крепко сложенным мужчинам с пакетами фруктов, которые наконец вышли из «Вольво», ответил Антон.

– Тогда жду. – Она отключилась.

* * *

Вахид Джабраилов с Шамилем Батаевым и Лече Истрапиловым третий день находились в режиме ожидания, а говоря более простым и доступным языком, попросту бездельничали. Снятая на время операции двухкомнатная квартира принадлежала пожилой пенсионерке. Сама она временно переехала жить к дочери. Требовалась няня для родившегося внука. Сама мамаша уже через неделю вышла на работу. Вахид не переставал удивляться укладу жизни москвичей. Они полностью противоречили его представлениям о семейном быте и распределении обязанностей в семье. У него на родине для женщины на первом месте – дети и дом. Потом работа. Мужчина должен обеспечивать семью. Тем более когда ребенку нет еще и месяца. Каким он вырастет, если будет питаться разведенным в горячей воде порошком, да еще сделанным за границей? До последнего времени Вахид с завидным постоянством отправлял своей супруге деньги. Она жила в его семье. А сейчас и вовсе собирается переехать в Москву. Если верить рассказу хозяйки квартиры, ее зять получает совсем немного. Но и те крохи не доносит до дома, проигрывая в игровых автоматах.

По поводу того, как продвигаются дела у остальной части группы, чеченцы находились в неведении. Как сказал на инструктаже Филиппов, по мере поступления необходимой информации он будет ставить их в известность. Для людей Джина это означало ждать, когда будут установлены имена и адреса проживающих в Москве кавказцев, которые причастны к организации на территории бывшего гарнизона ракетчиков тренировочного лагеря. После этого офицеры-чеченцы должны попытаться войти с террористами в контакт.

Документы были оформлены на других людей. Все они числились в федеральном розыске или считались пропавшими без вести. Родимов долго думал и разрешил выдать Джину и Шаману по пистолету «ТТ».

Одетый в коричневую футболку и синие тренировочные штаны, Вахид лежал на диване и смотрел телевизор, когда едва слышно скрипнула дверь в комнату. Он приподнялся на локтях и посмотрел. На пороге, в одних спортивных трусах, стоял Истрапилов.

– Вахид. – Стропа облокотился о косяк. – Долго нам еще здесь сидеть?

– Пока команда не поступит. – Джин снова лег на подушку и перевел взгляд на экран. – Разве не знаешь?

Стропа глянул на часы.

– У нас продукты заканчиваются.

– Сходи, купи. Магазин через дорогу, – с раздражением в голосе отозвался Вахид.

Старший лейтенант отправился выполнять распоряжение.

– Погоди! – неожиданно крикнул Джин и сел. – Вместе сходим.

Ему уже надоело замкнутое пространство. Тело начинало требовать нагрузки. Пытаясь избавиться от дискомфорта, он несколько раз в день отжимался от пола и приседал. Но от этого было мало толку.

Появился Шаман с заспанным лицом.

– Вы куда?

– В магазин, – ответил за Джина из глубины коридора Стропа.

– Командир не звонил? – осторожно поинтересовался Шаман.

По сути это был тот же вопрос, что задал Стропа, и Джин не выдержал:

– Звонил! Только я от вас скрываю!

Погода была солнечная. Джин со Стропой перешли через улицу и поднялись по ступенькам супермаркета. Прозрачные створки дверей бесшумно разъехались в стороны. Неожиданно Стропа встал. Едва не налетев на него, шедший сзади Джин поднял взгляд и увидел милиционеров. На их пути стояли сержант и капитан, которые едва избежали столкновения со Стропой.

Чеченцы посторонились. Однако блюстители порядка не спешили воспользоваться предоставленной им возможностью спокойно пройти мимо. По-другому и быть не могло. Вид двух крепких мужчин кавказской наружности насторожил милиционеров.

– Пройдем, – обыденным тоном предложил высокий немолодой капитан и показал взглядом на улицу.

Ничего не оставалось делать, как подчиниться. Вернувшись на тротуар, Джин со Стропой нехотя достали документы.

– Регистрация отсутствует, – листая паспорт Вахида, пробубнил второй сержант. Он был ниже и моложе своего напарника.

– У этого тоже. – Капитан заложил руки с бордовой книжицей за спину и сверху вниз посмотрел на Джина.

– С какой целью в Москве?

– Работать приехали, – пожал плечами Вахид, одновременно с облегчением переводя дыхание. Как он и предполагал, никто из сотрудников не придал значения главной странице. Запомнить находившихся в розыске чеченцев с заковыристыми именами было попросту невозможно. Другое дело, если потом, в отделении, сверят со списком.

– Ага, – между тем хохотнул сержант. – Дворниками.

– Зачем? – Джин выглядел спокойно. – Я строитель.

– А ваш друг? – Капитан посмотрел на Стропу.

– Плотник.

– У вас половина республики в руинах, а вы здесь работу ищете. – Сержант покачал головой и перевел взгляд на капитана. – Ну, что будем делать?

– Пока сопроводим к нам, потом решим, – как само собой разумеющееся, ответил капитан, убирая паспорт Джина в карман. – Вызови экипаж.

– Командир, давайте договоримся!

– Началось. – Капитан поморщился.

Тем временем сержант достал из нагрудного кармана рацию и отошел в сторону.

Стропа посмотрел на Джина. По его взгляду тот понял, что хочет старший лейтенант. Оружия при них не было. Но паспорта на имена находящихся в розыске террористов могли создать большие проблемы. Однако милиционеры их не вернули.

– Пойдем, есть одно дело, – бросил Вахид капитану и, не дожидаясь ответа, направился вдоль здания.

– Какие дела?! – Милиционер неожиданно вышел из себя и схватил его за плечо.

Вахид, не мешкая, ладонью левой руки прижал запястье милиционера, развернулся к нему лицом и зафиксировал болевым приемом локтевой сгиб. Выгнувшись, капитан крякнул. Фуражка упала на асфальт.

– Паспорт, а то пистолет заберу! – прошептал Вахид ему на ухо.

– Вы теперь и пяти минут не погуляете, – доставая свободной рукой документы, простонал капитан.

Продолжая удерживать милиционера, Вахид переложил паспорта себе в карман, потом расстегнул его кобуру, вынул «ПМ».

Глаза капитана полезли на лоб.

– Ты же сказал…

– Я свое слово держу! – проговорил Вахид и перекинул оружие через бетонный забор. – Пока ты его там будешь искать, мы успеем уйти.

Между тем сновавшие мимо прохожие почти пропали, а те, кто замешкался и не успел уйти, старались как можно быстрее пройти мимо места потасовки и отворачивали головы.

Сержант бросился на помощь к капитану. Не теряя времени даром, Стропа быстрым шагом направился в противоположную сторону. Вахид отпустил милиционера и побежал.

– Стой! – раздался крик.

«Все равно в толпе стрелять не будешь», – расталкивая людей, подумал Джин и свернул за угол хоздвора супермаркета. Дальше начинались жилые дома. Он пересек сквер, миновал проезд и вышел на соседнюю улицу. Перед заселением чеченцы изучили район, и теперь он знал здесь каждую подворотню. Но это в условиях Москвы еще ничего не значит. Тем более с такой внешностью, как у них. Сейчас сержант даст ориентировку, и через пару минут будут оповещены все патрульные экипажи.

Несмотря на наличие подземного перехода, Джин направился к светофору. Дождался, когда машины встанут, и как ни в чем не бывало перешел на другую сторону улицы. Прошел вдоль фабрики игрушек. На остановке затормозило маршрутное такси. Ему было все равно, куда оно едет. Главное – подальше убраться. Через три остановки вышел и заскочил в трамвай. Только оттуда позвонил Стропе. Старший лейтенант тоже сумел оторваться. Вахид облегченно вздохнул и посмотрел в окно. Как бы то ни было, а пополнить запас продуктов все равно надо. Неизвестно, сколько еще времени им придется сидеть в этой квартире. На следующей остановке он вышел и направился в магазин.

* * *

Дрон проводил взглядом удаляющуюся фигуру Филиппова в белом больничном халате и вернулся к столу, за которым сидела медсестра. Русоволосую девушку звали Ириной, и он с удовольствием убивал время в ее обществе. Она смеялась над его анекдотами.

Василий заложил руки за спину и с деланым интересом стал наблюдать за тем, как Ирина заполняет больничные карты. Она, чувствуя это, едва заметно улыбалась. Наконец Дрон не выдержал.

– Хотите, расскажу случай из жизни? – начал было он очередную байку, но тут боковым зрением заметил, что двери в отделение открылись. – Моему знакомому…

Дрон осекся и посмотрел в сторону двух крепких парней с набитыми фруктами пакетами. Один нес в руках букет цветов.

О чем-то непринужденно беседуя, они направлялись по коридору в его сторону. Оба выглядели опрятно. На лицах ни тени напряжения. Так убийцы себя не ведут. Хотя кто его знает? Дрон не спеша вышел им навстречу.

– Вы к кому, молодые люди?

– К Савельевой Анне, – отрапортовал высокий светловолосый парень с добродушным лицом и замедлил шаг.

– Есть такая? – Дрон вопросительно посмотрел на медсестру.

Она скользнула взглядом по лежащему перед ней списку и кивнула.

– Девятая палата, перелом бедра.

– Можно идти? – спросил тот, что пониже.

– Давайте, – подтвердил Дрон. – Только не задерживайтесь.

– И что ваш друг? – неожиданно напомнила Ирина.

– А, да. – Василий вернулся и положил руки на ограждение. – Он страшно боялся стоматологов.

В это время медсестра приподнялась и посмотрела вслед двум посетителям:

– Вы прошли мимо!

Дрон проследил за ее взглядом и чертыхнулся. Тот, что повыше, уже вошел в палату, где лежал Кадык. Второй закрыл за ним дверь и сделал вид, будто не расслышал:

– Что вы сказали?

Одновременно из палаты раздались хлопки выстрелов.

– На пол! – крикнул Дрон Ирине и бросился к парню, на ходу выхватывая пистолет. Но костюм хирурга, который ему выдала сестра-хозяйка, был без пуговиц и надевался через голову. Как он мог так опростоволоситься?! Чтобы добраться до висевшей под мышкой кобуры, нужно было повозиться. – Суки! – прохрипел, увидев, как парень вынул из пакета пистолет с глушителем.

Василий толкнул дверь с табличкой «Смотровая» и нырнул в комнату. Стоявшая у стеклянного шкафа женщина вскрикнула. На пол упал какой-то флакончик с лекарствами и разбился. Не обращая на нее никакого внимания, Василий присел и выглянул в коридор, одновременно пытаясь достать пистолет.

В это время двери в палату распахнулись и из нее, с трудом передвигая ноги, вышел второй «посетитель». Его лицо и грудь были в крови.

– Кэмэл, ты что?! – не своим голосом закричал второй бандит и шагнул к нему.

– Лесник, засада! – глядя прямо перед собой, пробулькал льющейся изо рта кровью парень, которого назвали Кэмэлом, и рухнул на пол.

Нависнув над дружком, Лесник выстрелил ему в голову и бросился к выходу. Лицо бандита было сосредоточенным. Ни намека на панику. Это поразило Василия. Одновременно он догадался, что Лесник так и не понял, что он не врач. Наконец Дрону удалось вынуть оружие. Он проворно сунул его за пояс, благо, что штаны были на шнуре, выпрямился, вытянул перед собой руки и, показывая открытые ладони, шагнул в коридор. Дрон шел ва-банк. Но это был единственный шанс получить живого свидетеля. Мозг работал на пределе. За доли секунды он оценил обстановку и смоделировал ситуацию. Лесник не видит лежащей на полу медсестры. Значит он, Василий, в глазах бандита сейчас единственный нейтральный человек. В такой ситуации попавший в безвыходную ситуацию киллер должен попытаться захватить заложника, то есть его, поскольку других на пути нет. Для Дрона это возможность оказаться на расстоянии, которое позволит обезоружить негодяя. Однако Лесник повел себя не по его сценарию. Он махнул пистолетом, давая понять, чтобы лжедоктор освободил коридор. Дрон понимал, с одной стороны, Леснику уже не имеет смысла убивать свидетелей. Так или иначе, по пути к палате их видели много людей, срисовали видеокамеры, но кто его знает? Василий сделал вид, будто подчинился и уступает бандиту дорогу.

В это время Лесник поравнялся с ним. Дрон отметил про себя, что этот парень не простой. Пистолет он держал на уровне груди, но ствол был направлен прямехонько в лоб Василия. Значит, имеет неплохие навыки в стрельбе.

Из палаты выскочил Банкет. На нем были лишь трусы. На голове бутафорская повязка. Он перешагнул через труп, опустился на одно колено и, держа пистолет обеими руками, прицелился в бандита:

– Оружие на пол!

В это время случилось непредвиденное. Двери в начале коридора распахнулись, и в отделение вошли сразу с десяток молодых людей в белых халатах и шапочках. Дрон еще утром узнал, что уже месяц в больнице стажируются студенты последнего курса медицинской академии.

Лесник замешкался. Воспользовавшись этим, Дрон присел, уходя с линии огня, одновременно сделал шаг в сторону и бросился вперед. Однако бандит оказался не так прост. Он отпрыгнул, выстрелил над головой Василия и побежал в направлении студентов, лишив Банкета возможности применить оружие.

Практиканты, не понимая, в чем дело, расступились. Закричала девушка. Бандит схватил ее за волосы и увлек следом за собой.

Дрон с Банкетом ринулись за ними.

Когда Василий выскочил в вестибюль, Лесник уже выходил в двери. Посетители и больные жались к стенам.

– Опять небось анекдоты травил? – раздался голос Банкета.

Следя через огромные окна за бандитом, Дрон пропустил его слова мимо ушей.

Они выбежали на улицу.

– Слышь, отпусти девчонку! – крикнул Василий, сбегая по ступенькам. – Все равно не уйдешь! Территория оцеплена!

– Тем более не отпущу. – Лесник ехидно улыбнулся и чмокнул студентку в щеку. – Моя гарантия безопасности!

Он обхватил ее за шею, прижал к своей груди и пятился задом, беспрестанно вращая головой. Бандит и заложница были уже на полпути к проходной, когда из небольшого кирпичного здания выскочил вооруженный лишь резиновой дубинкой охранник.

– Пропусти! – крикнул Дрон.

Лесник пригнулся и следил за их действиями из-за головы студентки, прижимаясь левой щекой к ее затылку. Оба спецназовца могли попасть с такого расстояния по цели размером в ладошку, но не со стопроцентной гарантией. Пистолет – оружие непредсказуемое. Тем более бандит находился в постоянном движении, да и они не в тире. Сердце уже работало под нагрузкой, поэтому руки слегка тряслись. В таком состоянии, в боевой обстановке, любой из офицеров группы, не задумываясь, применил бы оружие. Но это была не спецоперация в горах Дагестана или Чечни. Здесь мирный город, в центре России, столица. За спиной Лесника многолюдная улица. Все было против разведчиков-диверсантов.

– А ты меня неплохо развел! – поднимаясь на ступеньки и волоча за собой студентку, крикнул террорист Дрону. – Доктор!

На бедную девушку страшно было смотреть. От страха и нехватки воздуха она почти не передвигала ноги, отчего походила на большую куклу.

Когда Дрон и Банкет, пугая своим видом прохожих, выскочили на улицу, со стоянки на огромной скорости выехала «Вольво» и резко затормозила. Дрон успел разглядеть сидевшего за рулем кавказца. Он очень походил на составленный Кадыком фоторобот Зелмаха.

Лесник открыл заднюю дверь и, увлекая за собой девушку, влез в салон. Просвистев резиной, машина сорвалась с места.

– Суки! – Дрон выбежал на дорогу.

Автомобиль уже смешался с потоком машин.

– Кадык жив? – Дрон вопросительно посмотрел на Банкета и, несмотря на трагизм ситуации, улыбнулся. В трусах и майке, со свисающим с головы до колен бинтом, красный от злости, он стоял с пистолетом в руке посреди тротуара, пугая своим видом прохожих.

– С ментами свяжись, клоун! – Банкет направился обратно.

Дрон машинально потянулся к правой половине груди, туда, где по своему обыкновению он укладывал в карман разгрузочного жилета станцию, но тут же спохватился, зло сплюнул и направился в отделение, на ходу пряча пистолет под рубашку.

Сзади раздался вой сирены. Дрон обернулся. С шоссе сворачивал милицейский «Опель». Обрадованный оперативностью сотрудников, он бросился навстречу.

– Что у вас тут, доктор?! – едва машина встала, спросил в открытое окно старший лейтенант.

– Вооруженное нападение, захват заложника. – Дрон показал направление, в котором увезли студентку, продиктовал номер, назвал цвет и марку машины.

– Ушлый, эскулап! – улыбнулся милиционер.

Но Василий уже его не слушал. Он открыл заднюю дверь и плюхнулся на сиденье.

– Объявляй «Перехват», дай ориентировку! – почти крикнул Дрон.

– А ты чего командуешь?! – возмутился сидевший за рулем сержант.

– Живее, потом объясню! – Василий снова достал пистолет. Теперь он мешал ему сидеть.

Старший лейтенант уже диктовал приметы машины и просил помощи. Водитель выехал на дорогу и включил сирену. Однако она мало помогла. Уже через каких-то полкилометра они оказались в пробке.

– Когда порядок наведут? – Дрон зло выругался и неожиданно увидел идущую по тротуару заложницу. Халат на ней был разорван и выпачкан в земле. Волосы взъерошены. Размазывая по лицу слезы, она направлялась в сторону больницы.

– Так, мужики, планы меняются. – Дрон открыл дверцу. – Заложницу они выбросили. Вы давайте езжайте, я ее провожу.

– Ты что, из горотдела? – неожиданно спросил старший лейтенант, который уже догадался, что переодетый под врача мужчина имеет отношение к каким-то спецслужбам.

– Бери выше, – бросил Дрон, закрывая за собой двери.

Пробежав между машинами, он перескочил через металлическое ограждение тротуара, догнал студентку и взял ее за локоть.

– Вам плохо?!

Девушка вскрикнула и отшатнулась в сторону.

– Не бойтесь. – Он придержал ее. – Как вас зовут?

– Вероника, – едва слышно проговорила она.

Ее заметно трясло.

– Вы не ушиблись?

– Немного.

– Куда они поехали?

– Прямо.

Больше он ничего не спрашивал. Девушка была в шоке, и чего-то добиться в таком состоянии от нее – занятие бесполезное.

Перед проходной больницы стояло уже две машины с мигалками и микроавтобус. У ворот, с автоматом и в маске, с прорезями для глаз и рта, застыл похожий на квадрат омоновец.

Дрона никто не остановил. Во дворе было безлюдно. Они поднялись по ступенькам и вошли в фойе. Здесь уже работали люди в штатском. Посетителей собрали рядом с регистратурой. Кто-то сидел на стоящих вдоль стен диванах. Пахло валерианой. Сновали врачи. Пожилой женщине мерили давление.

– Доктор! – окликнул Дрона невысокий лысый мужчина в очках.

Дрон остановился.

– Подполковник Игнатьев, – представился мужчина, подойдя ближе. – Насколько я понял, это вы преследовали бандитов?

– Так точно, – подтвердил Василий, пытаясь угадать, к какому ведомству принадлежит мужчина.

– У вас было оружие. – Игнатьев склонил голову набок. – Газовое?

– Давайте чуть позже! – Увлекая за собой студентку, Дрон направился к ведущему в отделение проходу.

– Постойте! – запоздало крикнул вслед Игнатьев и устремился следом.

– Не видите, человеку нужна помощь! – зло бросил через плечо Дрон.

В коридоре царил хаос. Ходячие больные вышли из палат. На костылях, забинтованные, они жались к стенам. Врачи и медсестры пытались отправить их обратно. У окна толпились перепуганные студенты. Вокруг лежавшего посреди коридора трупа сновали следователи и милиционеры.

Дрон повел девушку в ординаторскую.

– Вероника! – раздались голоса однокурсников.

Наперерез бросилась девушка. В глазах сострадание и участие, но и любопытство тоже.

Дрон корректно отстранил ее свободной рукой.

Между тем и пострадавшая стала играть на публику. Она закатывала глаза, стонала, в буквальном смысле повиснув на руке у Дрона.

Наконец они вошли в кабинет. Здесь никого не было. Он усадил Веронику на стул и отправился за врачом, однако в дверях столкнулся с лысым очкариком.

– Куда вы от меня бежите? – Игнатьев снизу вверх вопросительно посмотрел на Дрона.

– Подождать можете? – разозлился Дрон и протиснулся между назойливым преследователем и дверным косяком в коридор. В его сторону уже направлялся врач. – Посмотрите, ее из машины выбросили, – пропуская его в кабинет, сказал Дрон и отправился к палате, где лежал Кадык.

Труп киллера никто не осматривал. Банкет, уже в спортивных штанах и надетой на голое тело ветровке, разговаривал с мужчиной в штатском.

Прямо перед входом в палату стоял милиционер.

– Пропусти! – Дрон взялся за ручку, однако милиционер покачал головой и показал взглядом на собеседника Банкета.

– Это наш, – спохватился Банкет, увидев Дрона.

– Не надо топтать! – раздался сзади голос, скорее всего принадлежавший эксперту.

Дрон обернулся:

– Топчи не топчи, а вреда от этого не будет. Тебе сейчас и так покажут, как все произошло. – С этими словами он с силой потянул дверь на себя и вошел в палату. На полу, обведенные мелом, лежали стреляные гильзы. Пахло порохом, а воздух, несмотря на приоткрытые форточки, был еще сизым. Кадык полулежал в кровати, натянув до подбородка одеяло.

– Ну, слава богу, живой! – выдохнул Дрон.

Кадык отвернулся:

– Лучше бы убили.

– Успеют, – заверил Дрон.

В двери заглянул Банкет. Вид его был расстроенным.

– Пойдем, выйдем.

Василий, теряясь в догадках, направился вслед за ним.

– Надеюсь, ты не будешь отрицать, что все ляпы из-за тебя, – глухим голосом заговорил Банкет, когда они дошли до конца коридора и встали у окна.

– Эти сволочи назвали имя и фамилию конкретной женщины, – попытался оправдаться Василий.

– Какая разница? – перебил его Банкет. – Они на проходной подкараулили, когда появится кто-то из этого отделения, и узнали данные первой попавшейся пациентки. А ты пропустил…

С этими словами он развернулся и направился обратно.

Глядя ему вслед, Дрон неожиданно осознал, что именно по его вине провалена операция, на которую делали основные ставки. Под ложечкой неприятно заныло. Эйфория преследования прошла. На смену ей пришли угнетенность и досада.

* * *

Когда Антон подъехал к дому, Ольга уже стояла у подъезда. Теперь она не походила на ту взъерошенную, бледную и заплаканную женщину, которую он видел утром. Минимум макияжа, и уже не было заметно легкой припухлости вокруг глаз. Волосы были уложены и волной скатывались на плечи. Вызывающий розовый брючный костюм подчеркивал женственность фигуры.

Антон вышел из-за руля, обошел машину и галантно открыл дверцу.

– Почему так долго? – когда он вернулся на свое место, спросила она.

– Пробки, – лаконично ответил Антон и выехал со двора.

– Я обзвонила знакомых Веселовой, – с металлическими нотками в голосе заговорила она. – Одна уверяет, что догадывается, кто стоит за этим убийством.

– Мы к ней едем? – встрепенулся Антон.

– А что ты так дергаешься? – насторожилась Ольга.

– Тебе показалось. – Он улыбнулся. – Опасаешься, что я специально к тебе приставлен? Так сказать, засланный казачок.

– Не похоже, – на секунду задумавшись, покачала она головой. – Ты так и не сказал, чем занимаешься?

– Охранной деятельностью. – Он выдержал паузу, перестроился во второй ряд. – Заместитель директора.

– А как называется? – Она прищурилась.

– Что? – не понял он.

– Ваше агентство, или как еще там.

– Решила проверить? – Антон бросил на Ольгин профиль взгляд.

Ветер, врывающийся в приоткрытое окно, теребил ее волосы.

– А что, секрет? – Она улыбнулась.

Едва Антон хотел ответить, как запиликал лежащий между сиденьями сотовый.

– Ты говорить можешь? – едва Антон представился, упавшим голосом спросил Дрон.

– В общем, да. – Антон покосился на Ольгу.

– Была предпринята попытка покушения на Кадыка, – стал докладывать майор. – Киллеров было двое. Пришли под видом посетителей. Кстати, назвали конкретную фамилию лежавшей в соседней палате пациентки.

– Ну! – поторопил Антон. – Взяли?!

– Один убит, второй ушел. Я успел запомнить номер и марку машины.

– Случайно не «Вольво»?

– Случайно она. – В голосе Дрона проскользнули нотки удивления: – Откуда знаешь?

– От верблюда. – Антон, забыв, что в машине не один, зло выругался. – Личность убитого установить догадались?

– Мы его уже и Кадыку показали, – быстро заговорил Дрон. – Это Кэмэл. Один из участников убийства Веселовой. Сейчас Линев пробивает его по базе данных.

– Хорошо, работайте. – Антон успокоился и отключил телефон.

Некоторое время ехали молча. Наконец Ольга не выдержала:

– Что-то случилось?

– Неприятности на одном из объектов, – отмахнулся Антон.

– Тебе надо на работу?

– Справятся. – Антон поморщился.

– Сейчас сюда! – встрепенулась она и показала на поворот в жилой массив.

Вскоре они остановились у старого, довоенной постройки дома.

– Ты хочешь идти со мной? – удивилась она, когда увидела, что после того, как они вышли из машины, Антон включил сигнализацию.

– А как ты хотела? – Он взял ее за локоть и, не давая опомниться, увлек в направлении подъезда.

– Как я тебя представлю?

– Бетменом, – усмехнулся он, остановившись перед дверями.

Ольга набрала код, и они вошли.

Пока поднимались по лестнице на третий этаж, Антон успел заметить, что Ольга выглядит растерянно. Это его насторожило. Он взял ее под локоть и остановился:

– Что-то не так?

– Антон, ты не охранник.

– Почему ты так решила?

– Извини, но я ехала с тобой рядом, когда ты говорил по телефону.

– Да, я сотрудник милиции. – Он сокрушенно вздохнул. – А тебе приврал. Разве стала бы ты со мной после этого продолжать отношения?

– А между нами разве что-то было? – Она игриво склонила голову набок, но тут же ее лицо стало вновь серьезным. – По машине не скажешь.

– Подарок родителей, – соврал Антон.

Их встретила уже немолодая, с пышной фигурой, дама. На голове, поверх бигуди, была повязана полупрозрачная косынка.

Хозяйке квартиры Ольга представила Антона как коллегу по работе.

– Тамара. – Женщина кокетливо улыбнулась. – Вы уж извините, я не ожидала, что Оля приедет не одна. А тебе, дорогая, выговор.

Они прошли в комнату. Антон сел на диван, Ольга пристроилась рядом.

– Кофе, чай? – переводя взгляд с Ольги на Антона и обратно, спросила Тамара.

– Спасибо, ничего не надо, – ответила за двоих Ольга и сразу перешла к делу: – Тамара, у нас мало времени.

Хозяйка квартиры вдруг переменилась в лице. Она медленно подошла к окну и скрестила на груди руки:

– Оленька, я хочу сразу предупредить, что откажусь от своих слов сразу, как только меня попытаются допросить официально.

– Мы с тобой этот вопрос уже обсудили. Никто не узнает даже о твоем существовании. В крайнем случае я скажу, что Анна сообщила мне все это по телефону. Тем более она звонила мне, и это не трудно проверить, – заверила Ольга. – Так что не волнуйся.

– А твой помощник? – Женщина отвернулась от окна и вопросительно посмотрела на Филиппова.

– Уверяю вас, все будет именно так, как сказала Оля. – Антон посмотрел ей в глаза и понял: она поверила.

– За день до того, как убили Веселову, она была у меня, – едва слышно заговорила Тамара. – Она сказала, будто к ней обратился мужчина с просьбой обнародовать информацию о финансировании российскими спецслужбами операции по смене власти в Грузии.

Она всхлипнула и, сдерживая плач, замолчала.

Антон торопился. Нужно было ехать в больницу и узнать, что нового у Дрона. Заодно разобраться, как два офицера спецназа упустили киллера. Причем он был уверен: бандиты специально не готовились и работали в абсолютно незнакомой обстановке. Опасаясь истерики, которая надолго может прервать беседу, он поспешил ее предупредить:

– Она называла его имя?

– Нет. – Тамара покачала головой. – Но умудрилась записать разговор на цифровой диктофон.

– А где запись? – Антон выжидающе уставился на Татьяну.

– Цифровой! – почти по складам проговорила Ольга, насмешливо глядя на Антона. – Там нет кассеты.

– Заработался. – Антон махнул рукой и вновь посмотрел на Тамару. – Он у вас?

– Нет. – Она покачала головой. – Остался у нее.

– Она давала вам его прослушать? – продолжал спрашивать Антон.

– Просто пересказала. – Тамара отвела взгляд в сторону и пожала плечами. – Честно говоря, я слушала вполуха. Если бы знала, чем все закончится! – Она снова всхлипнула.

– Почему Веселова пришла к вам? – Антон пристально следил за реакцией Тамары. Не исключено, что женщину запугали и потребовали рассказать выдуманную историю, чтобы направить расследование по ложному пути.

Его смущал и тот факт, что, узнав, чем закончилась история с Веселовой, женщина, как это обычно бывает, не стала молчать, а с легкостью рассказала об этом Ольге и совершенно незнакомому мужчине. Это противоречило ее первому заявлению о нежелании сотрудничать с официальным следствием. Хотя его результаты уже известны. Оно настаивает на самоубийстве. О признаниях Кадыка Линев прокуратуру не информировал.

– Почему Анна пришла ко мне? – переспросила Тамара и грустно улыбнулась: – Я бабушка ее сына.

– Она была замужем? – удивился Антон.

– Гражданский брак, – уточнила Тамара.

«Интересно, сколько тогда ей лет?» – подумал про себя Антон, а вслух спросил:

– Они давно не живут вместе?

– Скоро будет два года. – У Тамары снова потекли по лицу слезы.

Ольга встала, прошла на кухню и вернулась оттуда со стаканом воды:

– Выпейте.

Тамара села на край кресла, отпила немного воды, поставила стакан на журнальный столик.

– Сын уехал работать. – Она отвернулась в окно. – Сейчас он в Канаде.

– А ребенок? – уточнил Антон.

– У мамы Веселовой, в Коврове.

– Понятно, – протянул Антон и задумался.

Больше лезть в душу к Тамаре он не собирался. Нужно было найти диктофон и прослушать запись.

– Квартира опечатана, – словно прочитав его мысли, сказала Ольга.

Антона такой расклад устраивал. Можно просто решить вопрос с Линевым, чтобы тот по своим каналам получил запись разговора.

– Какие планы на вторую половину дня? – спросил Антон, когда они выехали со двора.

– Ты боишься высоты? – неожиданно спросила Ольга.

– Смотря какой. – Антон внимательно посмотрел ей в глаза. – Почему ты спросила?

– Диктофон наверняка дома. – Она вынула из сумочки зеркало, губную помаду и принялась подкрашивать губы, при этом продолжая говорить: – Я специально выдвинула предположение, что его забрали, чтобы Тамара не подумала, что мы собираемся посетить квартиру Анны.

– Но ведь если там поработала следственная бригада, то так оно и есть, – возразил Антон. – Его наверняка забрали.

Ольга закончила приводить себя в порядок, убрала косметику и повернулась к нему.

– У нее был своеобразный диктофон. – Она нагнулась к нему, словно их кто-то мог подслушать. – В виде брелка для ключей от квартиры. Кроме того, я уверена, ничего не изымалось. Зачем, если бабенка сама порезала себе вены?

– Не знаю, – пожал плечами Антон. Теперь он хотел как можно быстрее избавиться от Ольги, которая уже только мешала.

– Брелок лежит с разного рода безделушками в шкатулке, – между тем уверенно заявила она.

– Уговорила. – Антон про себя чертыхнулся. – Куда ехать?

– Сворачивай, я покажу…

К панельному дому, где жила Веселова, они подошли пешком. Антон оставил машину в соседнем дворе.

– Какой этаж? – Он окинул взглядом двор, потом лоджии.

– Пятый.

– И как ты предлагаешь попасть в квартиру?

– Ты же Бетмен. – Ольга повеселела. – Значит, по воздуху.

– Через лоджию нереально, – поняв по-своему ее ответ, нахмурился он. – Даже если удастся уговорить соседей, все равно увидят прохожие и вызовут милицию.

– Я сама все сделаю, – заверила она.

– Все, с меня хватит. – Антон вынул сотовый телефон и набрал номер Линева.

– Куда ты звонишь? – Ольга растерялась.

– В психушку, – вырвалось у Антона, но тут ответил Данила. – Слушай, – сразу перешел к делу Антон. – Нужно попасть в квартиру Веселовой.

– Понял. Сделаем. Ты где?

– У ее подъезда.

– Хорошо. Ты, кстати, в курсе, что твои парни прохлопали киллеров, приходивших к Кадыку?

– Не вникал в тонкости, – откровенно признался Антон. – Не до того было.

– Ладно, жди.

Ничего не говоря, Антон сел на скамейку. Ольга пристроилась рядом:

– Кому ты звонил?

– Хорошему другу. – Антон улыбнулся. – Он альпинист.

Линев приехал не один. С ним был еще один мужчина в штатском. Ольга была удивлена, когда, поднявшись наверх, они вскрыли опечатанную квартиру Веселовой и предложили ей пройти.

– Все законно, – успокоил ее Антон, увидев в обращенном к нему взгляде замешательство. – Главное, найди то, о чем ты мне говорила.

– Погоди. – Линев задержал его в коридоре, посмотрел вслед прошедшей в комнату Ольге и прикрыл входную дверь. – Тут на улице Яблочкова одного грузина убили. При досмотре в его квартире обнаружили массу интересных вещей. Листовки с призывами к свержению власти в Грузии, взрывные устройства, разные инструкции, расписки в получении денег в нашем ведомстве и даже портфель для провозки особо важных документов.

– И что? – не понял Антон.

– Пока не знаю, – откровенно признался Данила. – Но все указывает на обыкновенную подставу. Кому-то выгодно, чтобы в прессу просочилась информация, что Россия всячески содействует грузинской оппозиции.

– Зачем ты мне об этом говоришь?

– На всякий случай. – Данила вздохнул.

– Так я тебе и поверил, – усмехнулся Антон. – Договаривай!

– Мне кажется, что те, кто организовал побоище в городке ракетчиков, как-то причастны к этим событиям.

В коридор вышла Ольга.

– Ну что? – в один голос спросили Антон и Данила.

– Нашла, – выдохнула она.

* * *

Как Даша и предполагала, бандиты уже на следующий день привезли все необходимые детали к видеокамере. Однако Ханин наотрез отказался ремонтировать ее, сославшись на то, что он не специалист. После этого Амирхан приказал забрать аппаратуру и отвезти в мастерскую.

Синяки и ссадины почти прошли. Ханин на удивление быстро шел на поправку. Он уже не вскрикивал по ночам от резкой боли, когда во сне переворачивался на другой бок, не морщился при кашле. Все трое так и продолжали жить в помещении бассейна. Диванов было два, поэтому мужчины спали по очереди. Времени для сна было много. Но все чувствовали себя разбитыми. К полноценному отдыху не располагала обстановка. В короткие минуты тревожного забытья Даше снились кошмары, которые после пробуждения она не могла вспомнить. Украдкой от Петра и Вадима она плакала. Ей, как ни странно, не было страшно. Была только жалость. Ночи казались бесконечно длинными. В голову лезли самые разные мысли, которые отгоняли сон. Ей то становилось страшно, хотелось вскочить и закричать, потом наваливалась апатия и безразличие. Немного вздремнув, она неподвижно лежала, глядя перед собой. Тупое ожидание, когда начнут светлеть квадраты небольших окошек, немного отвлекало от неприятных мыслей. С рассветом наступало некоторое облегчение, и появлялась вера в хороший конец этого кошмара. Она знала: это обыкновенная, заложенная природой реакция организма на начало нового дня и, независимо от времени суток, их дело – дрянь.

От размышлений ее отвлек Ханин. В середине ночи он перебрался в кресло, а на его место улегся водитель. Оператор встал и направился в душевую.

– Петр! – позвала она его громким шепотом и села.

– Чего тебе? – Он остановился.

– Подойди.

Он осторожно опустился рядом. Ласково погладил ее по голове:

– Чего не спишь?

– На сто лет вперед выспалась. – Она, несмотря на то что ей было приятно ощущать прикосновение его руки, отстранилась. – Надо что-то делать.

– Что? – Он откинулся на спинку дивана.

– Как будто не знаешь. – Даша слегка наклонилась и с опаской посмотрела на входные двери. – Бежать надо.

Он поежился.

– Что ты еще придумала?

– Смотри. – Она оживилась. Бросила украдкой взгляд на Иванова и придвинулась ближе. – Чеченка приносит еду с охранником, который в основном остается у входа.

– Ну, – кивнул он. – Заметил.

– Что, если воспользоваться этим?

– Как? – одними губами спросил он.

– Выход на лестницу рядом с душевой и туалетом, – словно опасаясь, что Ханин откажется слушать, быстро заговорила Даша. – Ты, например, в этот момент находишься там. Мы с Вадимом, как ни в чем не бывало, сидим на диване. Когда чеченка подойдет ближе, Вадим сталкивает ее в яму.

Ханин непроизвольно перевел взгляд на прямоугольный провал бассейна, потом на нее.

– А я должен выключить этого бугая? – Он улыбнулся и потрепал ее по голове. – Это не кино, да и помяли меня на славу.

– Почему! – Она всем корпусом повернулась к нему. – Неужели не справишься? Тогда давай Вадим набросится на охранника, а ты столкнешь чеченку!

– Смешная ты. – Он некоторое время молчал, разглядывая ее. Потом цокнул языком. – Не так все просто. Мы еще не знаем, как к этому отнесется Вадим. Давай представим, что все пройдет, как ты задумала, то есть он «выключит» этого отморозка и нам удастся выйти во двор. Что дальше? Мы понятия не имеем, как охраняется территория снаружи. Они ведь тоже боятся. Кто решится оставить без надлежащего присмотра дом, где содержатся заложники?

– Мы не заложники, – возразила Даша.

– Какая разница? – вопросом на вопрос ответил он.

– Но ведь у охранника можно забрать оружие? – не отступала она.

– А там пять таких амбалов, – возразил он. – Поверь, одно дело видеть в кино, как убивают людей, совсем другое – проделать это своими руками в жизни. Тем более они наверняка хорошо обучены.

– Ты не умеешь стрелять? – удивилась Даша. В ее понимании ничего сложного в этом не было.

Он сокрушенно вздохнул:

– Пару раз, когда делали репортажи на стрельбищах, пробовал.

Но Даша не собиралась отступать. Как это бывает в таких ситуациях, чем больше она говорила на почти утопическую тему, тем больше убеждала саму себя в том, что все получится. Просто хотелось верить.

– У нас нет другого выхода, – чувствуя, как к горлу подступил комок, неожиданно громко заговорила она. – В конце концов, хуже не будет.

– О чем это вы? – Хриплый голос Иванова заставил их замолчать.

Между тем водитель потер лицо и сел. Сладко зевнув, потянулся и вопросительно уставился на заговорщиков.

– Вадик, иди сюда, – позвала Даша.

Водитель выполнил просьбу и уселся справа от нее. В его взгляде появились настороженность и удивление. За все время совместной работы Даша впервые обратилась к нему по имени.

В двух словах она пересказала ему свой план. Некоторое время он думал. Потом почесал подбородок, хмыкнул и, наклонившись, посмотрел на Ханина.

– Ты «за»?

Вместо ответа тот неопределенно пожал плечами.

– Ну вы, ребята, даете! – Вадим ударил себя ладонями по коленям и встал. – Ничего путевого из этой затеи не выйдет.

– Погоди! – Даша взяла его за руку и вынудила сесть. – Предложи другой вариант.

– Надо тянуть время и ждать.

– Как ты его будешь тянуть? – удивилась Даша. – Еще раз камеру сломать?

Все, не сговариваясь, посмотрели в сторону импровизированной съемочной площадки.

– Сегодня можно намекнуть на твою внешность, – спокойно ответил он. – Вид у тебя не ахти. Пусть везут соответствующую одежду.

– Испугались? – Стараясь придать как можно больше пренебрежения своему выражению лица, Даша криво улыбнулась. – Тогда сидите и ждите, когда вас грохнут.

– Нас должны найти, – пробормотал Ханин. Однако в его голосе не было ни грамма уверенности в том, что он говорит.

– Трусы! – бросила готовая расплакаться Даша. – Не мужики, а тряпки.

– Даша, нет смысла убивать нас, – попытался ее успокоить Ханин.

– Наоборот, – глотая слезы, выдавила она. – Кто тебя после всего этого отпустит? Ведь, едва оказавшись на свободе, мы можем дать опровержение. Ты обратил внимание, что Амирхан больше не скрывает своего лица?

– Это еще ни о чем не говорит, – попытался возразить Ханин, но осекся.

– Да, действительно, – согласился Вадим. – Я как-то не придал этому значения.

– Давайте, вы вдвоем спрячетесь в душевой? – неожиданно предложила она. – Когда чеченка подойдет, я сама спихну ее в бассейн. А вы наброситесь на охранника.

В зале воцарилась гробовая тишина. Поняв, что мужчины задумались над ее предложением, Даша стала укреплять свои позиции:

– Там вторая дверь. В ней стекло, – продолжала она развивать свою мысль. – Можно его вытащить, аккуратно разломать, а один конец обмотать тряпкой. Вот тебе и нож.

– Мне кажется, что над этим стоит подумать, – неожиданно согласился с ней Ханин.

– Я пас! – давая понять, что дальнейшее продолжение разговора его не интересует, Иванов поднял руки и направился в душевую.

– Тогда мы сделаем это вдвоем! – в сердцах выкрикнула ему вслед Даша. – Если у нас ничего не получится, то все равно тебя тоже убьют!

– Достали! – Вадим встал и покачал головой: – А ты, Дашка, – шантажистка.

* * *

Уже смеркалось, когда Джин вошел во двор дома, где они снимали квартиру. Несмотря на то что предварительно он созвонился со Стропой и знал, что у того все в порядке, на всякий случай осмотрелся. Мало ли. Милиция могла уже вычислить адрес, организовать наблюдение и ждать. Сразу определить, есть ли среди прогуливающихся людей переодетые сотрудники милиции, было трудно. Можно сказать, невозможно, поскольку даже не всех соседей он знал в лицо. Оказавшись в подъезде, лифтом поднялся на самый верхний этаж и неторопливо направился вниз. Чисто. Остановился напротив своей двери. Голосов слышно не было. Пахло жареным мясом и луком. Однако определить, откуда исходит аромат, тоже не представлялось возможным. На площадке было четыре квартиры. Он позвонил, потом, указательным и средним пальцем, выбил незамысловатую дробь.

Дверь открыл Шаман. Запах усилился.

Вахид не торопясь снял туфли, всунул ноги в тапки и прошел на кухню.

Стропа возился у плиты. При появлении Джина убрал сковороду с огня и поставил на эту конфорку чайник.

– Как у тебя? – ставя пакет на стол, спросил Джин.

– Нормально. – Стропа вытер руки о тряпку, отбросил ее на мойку. – Я перебежал улицу и затерялся в толпе. Они вызвали подкрепление и полезли за пистолетом. Сержант помогал офицеру перелезть через забор. Им не до нас было.

– Если они запомнили фамилии, то сейчас на ушах не только милиция, – нахмурился Джин и сел на стул. – Наши паспорта оформлены на людей, которые находятся в федеральном розыске.

– Я это знаю, – кивнул Стропа.

– Если хорошо возьмутся, то нас быстро найдут, – вступил в разговор Шаман.

– Это понятно, – согласился с ним Джин и задумался.

Между тем Стропа нарезал хлеб, поставил на стол сковороду и положил вилки. Засвистел чайник. Шаман стал заваривать чай. Джин взял вилку, но так и застыл с ней. В дверь позвонили.

Стропа вопросительно посмотрел на Джина.

– Иди, может, хозяйка пришла.

Бесшумно ступая, Стропа вышел с кухни. Раздался еще один звонок. Уже более настойчивый. Джин прошел в коридор.

Стропа уже направлялся обратно.

– Кто? – одними губами спросил Вахид.

– Какой-то мужик, – шепотом ответил Стропа и пожал плечами. – В майке и спортивных штанах.

Вахида охватило волнение. Милиция нередко прибегает к подобным уловкам. Сейчас этот тип представится соседом. Под каким-либо предлогом вынудит открыть двери. Потом – дело техники. Наверняка ОМОН уже стоит на лестнице в двух шагах от него.

Джин заглянул в глазок. Мужичок был явно подвыпивший. Что-то бормоча себе под нос, он снова потянулся к звонку:

– Чего надо? – громко спросил Вахид.

– А Клавдию Михайловну можно?

– Ее нет, – покосившись на Стропу, ответил Джин. – Она теперь живет у дочери.

Мужчина развернулся и, слегка пошатываясь, направился в квартиру напротив.

– Пронесло, – вздохнул Джин. – Это сосед. Наверное, денег хотел занять.

– Может, сменим квартиру? – спросил Стропа, когда они вернулись на кухню и снова уселись за стол.

– Не вижу смысла, – покачал головой Джин и принялся за еду.

Ужинали молча. Настроение у всех было плохое. Надоело бездействие и неопределенность. Про них словно забыли.

Стропа разлил по чашкам чай.

Джин наколол на вилку кусок мяса, и едва поднес его ко рту, как в дверь снова позвонили.

– А это еще кто? – удивленно захлопал глазами Шаман.

Было не по себе. Одно дело, когда ты находишься на территории, где враг. И ты, и он знает, кто есть кто. Там и руки развязаны. Здесь же совершенно другая ситуация. Те же милиционеры, в случае чего, будут уверены, что идут на захват настоящих террористов. Поэтому нужно быть вдвойне осторожным. Любой опрометчивый шаг может обернуться трагедией и абсолютно не оправданными жертвами. Бойцы специальных подразделений МВД и ФСБ особо не церемонятся и работают жестко.

Джин снова направился в коридор. На площадке стоял все тот же сосед. Только сейчас его покачивало намного заметнее, чем в первый раз.

– Опять Клавдия Михайловна нужна?

Вместо ответа мужчина так усердно кивнул, что казалось, подбородком ударил себе в грудь. От этого жеста его повело назад, и бедняга в самый последний момент с трудом удержался за перила.

– Не приходи больше, ее не будет, – не особо рассчитывая на то, что пьянчужка его услышит, сказал Джин.

Уже направляясь обратно на кухню, он услышал, как навязчивый мужичок тарабанит в соседнюю дверь.

– Всех сегодня на уши поднимет, – улыбнулся Джин, усаживаясь за стол и беря в руки чашку с уже начавшим остывать чаем.

– Чего ему надо? – спросил Шаман.

– Деньги на бутылку ищет. – Стропа посмотрел на него как на несмышленого ребенка. – Пока не выпьет, не угомонится.

– Так дали бы ему. – Шаман встал и стал собирать пустые тарелки.

– Одно дело, если на хлеб человек просит, но на водку. – Джин допил остатки чая и покачал головой. – Грех.

– Да ладно, – составляя посуду в раковину, протянул Шаман. – Зато тихо станет.

– Хорошо. – Джин положил ладони на стол, с шумом выдохнул и встал. За дверями словно этого ждали. Одновременно в дверь снова позвонили.

– Опять! – Джину стало смешно.

Он направился в коридор, по пути вынув из заднего кармана брюк портмоне.

Джин был уверен, что снова пришел их неугомонный сосед, однако для верности все равно посмотрел в глазок. Убедившись, что так оно и есть, он открыл замок и шагнул на порог.

– Тебе сколько…

Рывок влево, и Вахид полетел вниз по лестнице, заметив боковым зрением, как стоявшие вдоль стены один за другим бойцы в черных комбинезонах и сферах устремились в квартиру. Дальше была мягкая, обволакивающая вспышка. Падения он не чувствовал, но сознание не пропадало. Оно как бы спряталось в потаенные уголки мозга и укуталось темнотой. Он слышал свои мысли, словно кто-то его голосом рассуждает о случившемся.

Как же он сразу не догадался! Обыкновенная импровизация. Наверняка приходивший к нему мужичок вовсе не сосед, а сотрудник спецслужб. Бандиты давно научены и, находясь в розыске, ни за что не откроют дверь сантехнику, газовщику, кричащему о потопе соседу или представителю домоуправления. Ставка делалась на то, чтобы притупить бдительность и вывести из себя находящихся в квартире людей. Наверняка те, кто осуществлял подготовку к захвату, были уверены: чтобы избежать лишнего шума, террористы попросту дадут бедолаге на бутылку.

– Ну, ты, Степаныч, даешь! – прорвался сквозь пелену незнакомый голос. – Тебе в кино сниматься!

Джин открыл глаза. Как оказалось, его уже спустили по лестнице и положили лицом вниз на асфальт прямо у подъезда. Руки были скованы за спиной наручниками. Плечи ломило. Рядом стоял громила в серой камуфлированной форме и черной шапочке. Напротив него, скромно улыбаясь, надевал на себя куртку майора милиции принятый за соседа-алкаша мужчина.

«Вот это прокол!» – с досадой подумал Джин.

Почти одновременно сзади раздался звук приближающейся машины. Скрипнули тормоза. Джина подхватили и поставили на ноги. Он с шумом втянул в себя воздух, пытаясь не вскрикнуть от боли. На затылок надавили так, что он ничего не мог видеть, кроме своих ног. Двое сотрудников в униформе почти бегом довели его до микроавтобуса и втолкнули внутрь. В салоне горел тусклый свет. Впереди и сзади сидели люди в масках. Его бросили на колени на пол, а лицом заставили прижаться к подушке пассажирского сиденья. Он отчетливо слышал, как следом впихнули Шамана и Стропу.

– Хорошо сработали, – раздался голос снаружи.

– Не первый раз, – ответил другой.

– Это как посмотреть, такую рыбу без единого выстрела…

– Совершенствуемся…

– Участковый – молодец, – вступил в разговор кто-то третий. – Только от патрульных сигнал поступил, он уже адрес назвал, где предположительно эти хмыри устроились.

– Адресов было несколько, – уточнил кто-то. – На всех кавказцы. Опера пробежали по соседям, показали фотографии, а дальше – дело техники.

Джин сокрушенно вздохнул. Как он и предполагал, стоит пройти информации об оказавших сопротивление сотрудникам милиции чеченцах, как все встанут на уши. Скорее еще раньше жильцы проинформировали участкового о поселившихся в доме кавказцах. Тот взял это на заметку. Потом лишь оставалось проверить. Теперь он понял, что они перегнули палку, использовав паспорта бандитов.

– Говорил, квартиру менять надо, – раздался сбоку голос Стропы. Почти сразу послышался звук оплеухи и окрик:

– Рыло в сиденье, и рот закрой!

Кто-то подошел к дверям:

– Что, заворковали?

– Пытались…

Двери захлопнулись, и через минуту микроавтобус тронулся.

* * *

– На всех направлениях полный провал! – Родимов вышел из-за стола, заложил руки за спину и подошел к выстроившимся вдоль стены спецназовцам.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Между тем генерал привстал на цыпочки, потом двинул вдоль шеренги. Дойдя до конца, резко развернулся через левое плечо, сделал несколько шагов и встал напротив Дрона. Вытянувшийся в струнку майор словно превратился в изваяние. Задрав подбородок и, не мигая, глядя поверх головы генерала, он чем-то напоминал часового у мавзолея Ленина.

Играя желваками, Родимов некоторое время снизу вверх рассматривал подчиненного. Антон поежился. Так смотрит на беззащитную, загнанную в угол жертву хищник. Он долго выслеживал ее, крался, надолго замирал, потом преследовал. И вот все позади. Теперь надо обстоятельно подумать, с какой части тела приступить к трапезе. Еще немного – и раздастся хруст раздираемой плоти, а в воздухе повиснет запах крови.

Однако генерал решил перенести свой гнев на командира группы.

Он развернулся к Филиппову.

– Как это понимать?!

Антон развел руками.

– Товарищ генерал…

– На моей памяти такого еще не было! – Родимов хлопнул себя по бокам ладонями. – Где материалы служебного расследования?

– Здесь. – Антон подвинул папку на середину стола. – Объяснительные, рапорт…

– Дорофеева отстранить от выполнения служебных обязанностей и подготовить документы на перевод в войска! – Он вновь посмотрел на Дрона испепеляющим взглядом. – Командиром взвода в пехоту пойдешь, майор! А вообще в цирк тебе давно надо, клоуном!

Василий побледнел.

– Товарищ…

– Чего?! – протянул Родимов. – Тамбовский волк тебе товарищ!

Родимов редко выходил из себя. А если такое и случалось, то быстро брал себя в руки. Сегодня он устраивает разгон за разгоном с самого утра. Засаду в больнице сняли, и офицеры вернулись в учебный центр. Теперь за безопасность Кадыка отвечали смежники. Как это расценивать, Антон не знал. То ли посчитали, что повторений попыток устранения больше не будет, и ограничились круглосуточным дежурством одного человека. Либо, наоборот, от услуг военной разведки отказались, придя к выводу, что спецназ в этих вопросах некомпетентен. Так или иначе, но подобных проколов у группы было крайне мало. Ко всему масло в огонь подлило сообщение, что Джин вместе с Шаманом и Стропой находятся в Лефортове. На фоне отсутствия каких-либо сведений о пропавших телевизионщиках все выглядело, мягко говоря, скверно.

– Всем находиться в гостинице. – Родимов вернулся на свое место и сел. – Свободны. Филиппов, остаться.

Дождавшись, когда офицеры выйдут, Антон развернулся к Родимову:

– По поводу Дорофеева. – Не зная, куда деть руки, он взялся за спинку стула. – Вы это серьезно?

– Ты задал глупый вопрос. – Генерал поднял на него испепеляющий взгляд. – Сам-то понял, что спросил? Если в ГРУ начнут шутить, то стране звездец!

Генерал выдержал паузу, собираясь с мыслями. Потом резко махнул рукой:

– Сядь!

Антон подчинился.

– Выкладывай, что думаешь по поводу сложившейся ситуации. – Генерал положил руки на стол и с задумчивым видом уставился на Антона.

– Надо подумать, как извлечь из ситуации с Джабраиловым пользу. – Антон потер мочку уха. – С утра в новостях уже передали о задержании трех выходцев с Кавказа, которые, по данным ФСБ, принимали участие в террористических акциях.

– И какая будет польза из этого? – Насмешливо глядя на Антона, генерал взял из подставки карандаш и стал крутить его в руках. – Потом они сбегут из изолятора и попросят помощи у земляков? Брось! – Родимов отбросил карандаш в сторону. – Кто в это поверит?

– Их фотографий нигде нет, – возразил Антон. – Кого на самом деле взяли в Москве, никто не знает. Не пойму, в чем проблемы? Случилась накладка. Обычное дело. – Антон пожал плечами. – Тут нашей вины нет. Взаимодействие было организовано в пределах разумного. Если бы мы проинформировали каждого сотрудника милиции о том, что в доме семнадцать по улице Южной живут не боевики, а офицеры ГРУ, задействованные в оперативных мероприятиях, грош цена такой операции.

– Да ты пойми! – Генерал подался вперед. – Они оказались в кутузке из-за своей собственной тупости! По мне, так пусть сидят там до посинения. Умнее станут.

– С кем не бывает, – не сдавался Антон. – Не может быть всегда все гладко.

– А кто сказал, что до этого не было проколов? – Лицо генерала вытянулось от удивления. – Тот же Дрон. Или это я оказался в руках боевиков?

Речь шла об операции, которую в начале лета проводили в Дагестане. Тогда Дорофеев оказался в плену у боевиков и провел там почти две недели.

«Нашли что вспомнить», – подумал Антон и сокрушенно вздохнул.

– От этого никто не застрахован. Слава богу, что живой остался. Кстати, он умудрился бежать, нейтрализовать охранение, завладел средствами связи, вывел группу на лагерь боевиков.

– Я не понял, – генерал строго посмотрел на Антона, – с чего это вдруг ты этого оболтуса выгораживаешь?

– И в мыслях не было, – покачал головой Антон. – Просто уточняю детали.

– Ты смотри, – генерал назидательно поднял указательный палец вверх, – расформирую вас к чертям собачьим. Тебя инструктором, остальных в другие подразделения.

Антон расстроился. Разговор не получался. Он понимал Родимова. Но и не хотел отступать. Однако после угрозы расформированием решил не лезть на рожон и уйти от неприятной темы.

– Вам распечатку записи разговора Веселовой с неким Вано приносили?

– Я слушал ее в оригинале, – кивнул Родимов. – Сейчас она у экспертов. А что?

– Там есть один момент…

– Знаю. – Генерал посмотрел на часы, потом вновь перевел взгляд на Антона. – Человеку, назвавшемуся Вано, звонит некто, которого он называет по имени.

– Да, – подтвердил Антон. – Ладо. Людей с таким именем в Москве немного. Среди них видный бизнесмен и политик Турашвили. Если брать во внимание его прошлое, то не исключено, что инициатива предложить Веселовой обнародовать сфабрикованный материал, касающийся финансирования российскими спецслужбами оппозиции в Тбилиси, исходила от него.

– Вижу, ты уже ознакомился с материалами по этому фрукту? – прищурился генерал.

– Конечно. – Антон почувствовал облегчение. Генерал остыл. – Могу предположить, что говоривший с журналисткой мужчина не кто иной, как Бидзин Казалишвили. В окружении Ладо это самый близкий человек.

– Тем не менее Веселову устраняют люди, которыми верховодит чеченец по имени Паду.

– Ничего удивительного в этом нет, – заранее зная, что и генерал считает точно так же, сказал Антон. – Грузинские спецслужбы давно используют чеченских «мастеров» в своих целях. Вспомните попытки вторжения в Абхазию.

– Ты мне напоминать вздумал? – с иронией в голосе проговорил генерал и улыбнулся. – Твои предложения?

– Я изучил слабые стороны Бидзина Казалишвили, – не сводя с Родимова глаз, продолжил развивать свою мысль Антон. – Есть моменты, за которые можно зацепиться.

– Говори. – Генерал вновь откинулся на спинку кресла и приготовился слушать.

– В прошлом этот человек закончил физико-математический факультет МГУ, после чего, ни дня не проработав по специальности, был обыкновенным каталой.

– Карточный шулер, – задумчиво кивнул Родимов. – Я знаю. Своему сроку он обязан именно этому пристрастию. Как я понял, ты читал справку, которую отправил Линев?

– Конечно. – Антон даже удивился вопросу. До последнего времени ни Бидзин, ни его босс Ладо не попадали в поле зрения направления, и получить информацию об этих людях можно было только по запросу в соответствующих отделах ФСБ и МВД.

– Ты хочешь войти в контакт, используя игорные заведения, которые он посещает?

– Почти так. – Антон утвердительно кивнул.

– Подсадить к нему Дрона, чтобы тот поразил его своим остроумием?

– Можно и Дрона, – пожал плечами Антон. – Только поражать никого и ничем не надо. Можно попросту проиграть ему хорошую сумму.

– И убить двух зайцев. – В глазах генерала вновь появилась ирония. – Раз и навсегда избавиться от Дрона, а Бидзина задержать за организацию заказного убийства. Карточный долг твой Вася не отдаст, следовательно, по всем законам жанра, должен ответить.

– Дрону легче стать карточным должником, чем попасть к вам в немилость, – поспешил заметить Антон.

– Ладно. – Генерал выдвинул ящик стола и достал оттуда чистый лист бумаги. – Развивай свою мысль.

– Я не исключаю, что Бидзин предложит ему отработать.

– Так, – протянул генерал, с интересом уставившись на Антона.

– Со своей стороны, Василий будет играть роль готового на все человека.

– И профессионала. – Генерал задумчиво хмыкнул. – В этом что-то есть. Можно снова подключить команду Джина. – Он неожиданно оживился. – Якобы есть надежные люди…

Глава 6

С трудом согласившись на побег, Вадим на глазах преобразился. Он уже выглядел не только как смирившийся с решением большинства человек, но и стал проявлять инициативу. Еще до того, как принесли завтрак, пленники определились со временем. Все трое единодушно сошлись на мнении, что лучше всего подходит вечер. К такому выводу они пришли не спонтанно. Просто давно уже заметили, что чаще всего чеченка приносит ужин после того, как мимо окон, расположенных почти над самой землей, в направлении ворот проезжают два автомобиля. Возвращаются они затемно. Иванов хорошо слышал и сумел определить, что это одни и те же машины. Все указывало на то, что это – эскорт Амирхана. Если чеченец ездит поразвлечься, то обязательно забирает с собой и часть охраны. К тому же наверняка оставшиеся в доме люди расслабляются. Как точно подметил Ханин: кот из дома – мыши в пляс.

Вопреки всем стараниям Даши, на этот раз репортаж устроил Амирхана. Она пыталась оттянуть съемку, сославшись на неопрятную внешность. Не вышло. Одежду, взамен мятой и уже грязной, нашли быстро. Новая блузка и джинсы, как назло, оказались в самый раз. Она поняла, что эти вещи принадлежали чеченке, которая приносила им еду.

За поздним обедом все были немногословны. Молча съели из общей тарелки плов, попили чай.

– Знаете, что я подумал? – Ханин откинулся на спинку дивана, вытер уголки губ пальцами, провел ими по штанам и выжидающе уставился на Дашу.

– Ну! – поторопил его Вадим.

– Сегодня нас последний раз кормили нормально.

– Почему? – Заинтригованная вопросом, Даша часто заморгала.

– Наверняка Амирхан сейчас покажет запись своим покровителям. Если она их устроит, значит, мы им уже не нужны, – обосновал свое умозаключение Ханин.

– Ты думаешь, за ним кто-то стоит? – удивился Иванов.

– Глупый вопрос. – Ханин насмешливо посмотрел на собрата по несчастью. – Межнациональные конфликты, правовой беспредел, развал экономики, а все это взаимосвязано, выгодно в первую очередь Западу. Чеченцы не подарок, с этим никто не спорит. Менталитет у них своеобразный. Но они понимают, лучше жить в составе большой страны, чем в одиночку. Англичане с американцами видят в России соперника. По-другому и быть не может. Огромная территория с гигантскими запасами полезных ископаемых. Они и союзников своих гноят. Стоило евро укрепиться, как тут же начались закулисные интриги. Зачем, думаешь, ратуют за отделение Сербии от Югославии? – Он выдержал паузу, не мигая глядя на Вадима, словно давая тому возможность самому ответить на его вопрос, но, не дождавшись, продолжил: – Да чтобы в центре взрастившей их матушки-Европы создать государство, которое будет для нее нарывом. Это рассадник преступности. Через нее сейчас идет основной поток наркотиков и оружия. Уже итальянская и французская мафия собираются объединиться, чтобы противостоять косовским албанцам. В нынешнем сербском крае нет никакого производства, повальная безработица. Спрашивается, на какие средства живут? Естественно, на деньги, заработанные криминальным путем. Европейцы бессильны перед мафиозными структурами албанцев. Они абсолютно закрыты, а по жестокости давно переплюнули весь мир.

– При чем тут Сербия? – так и не понял Вадим.

– Да при том. – Ханин стряхнул с колен хлебные крошки. – Кавказ так же пытаются сделать островком нестабильности, который будет тянуть кровь из России.

– При чем здесь Кавказ и трупы, которые нашли в городке? – удивился Вадим.

– Не знаю, – откровенно признался Ханин, – но то, что за всем этим стоят чеченцы, уже о многом говорит.

– Ты целую лекцию прочитал. – Даша едва заметно улыбнулась и поджала под себя ноги. – Возможно, все гораздо проще. Я не удивлюсь, если тот же Амирхан сейчас за символическую плату продаст этот репортаж одной из наших телекомпаний.

– Все равно ветер дует из-за океана, – не уступал Ханин.

– Надо стекло вытащить, – спохватился Вадим.

– Погоди! – нахмурился Ханин и показал взглядом на неубранный столик.

Почти одновременно открылись двери, и вошла чеченка. Охранник прислонился плечом к косяку и стал крутить в руках ключи.

Непроизвольно Даша переглянулась с Ханиным. Они с полуслова поняли друг друга. До этого никто не подумал, что на выходе дверь тоже может запираться на замок.

Даше показалось, что она выглядит напряженно. Опасаясь, что чеченка или охранник это заметят, она наклонилась к столику и составила чашки стопкой.

– Спасибо, – едва слышно поблагодарила чеченка.

Неожиданно у Даши сжалось сердце. Она вдруг поняла, что именно ей предстоит столкнуть эту девушку вниз, на кафельное дно пустого бассейна. А ведь, по сути, она не сделала ей ничего плохого. Только с завидным постоянством приносила еду, потом убирала со стола. А вдруг ее держат на правах рабыни?! Она непроизвольно посмотрела за спину чеченки. Глубина бассейна была около трех метров. Даша поежилась. Упав с такой высоты, девушка, возможно, разобьется насмерть.

Между тем, ничего не подозревая, горянка протерла стол, взяла посуду и направилась к выходу.

– Что с тобой? – Когда двери закрылись, спросил Ханин и слегка толкнул Дашу в бок.

– Ты знаешь, – проговорила она, – а ведь я не смогу…

– Ты чего, Даша? – изумился Иванов. – Сама нас уговорила, а теперь – на попятную?

– Тише, – нахмурился Ханин и снова повернулся к ней: – Все сможешь. На карту поставлена не только наша свобода, но и жизнь. – С этими словами он встал. Его примеру последовал и Вадим. Больше не говоря ни слова, они направились в душевую. Даше ничего не оставалось, как составить им компанию.

– Так, – протянул Ханин, осматривая матовое стекло в дверях между небольшой, отделанной деревом раздевалкой и душевой кабиной. – Надо что-то острое.

Немного повозившись, мужчинам удалось оторвать одну из реек. Оказавшиеся в ней гвозди немного ускорили процесс, и вскоре прямоугольный кусок толстого матового стекла перекочевал на дно бассейна. Ханин снял ветровку, осторожно обернул стекло, положил на пол и ударил сверху каблуком. Гулкий звук отразился от кафельных стен и эхом ударил по барабанным перепонкам. Только от одной мысли, что они задумали, Даше становилось до такой степени страшно, что пересыхало в горле. Теперь и вовсе трясло. Одно дело придумывать, другое – претворять план побега в жизнь.

Между тем Ханин присел на корточки и откинул полы куртки. Стекло разломилось на десятки осколков. Немного подумав, он осторожно взял один. Потрогал указательным пальцем острие. Потом показал его Даше и Вадиму. На подушечке вмиг выступили капли крови.

– Если сунуть его в лицо, человек про все забудет. Дальше – дело техники. – Ханин многозначительно посмотрел на Вадима. Даша поняла: он очень надеется на активность и решительность водителя. У него самого вряд ли получится. Ребра не болели только тогда, когда он находился в состоянии покоя. Любое резкое движение до сих пор отражалось на его лице гримасами мук.

– Если ничего не выйдет, нам конец, – выдавил Иванов. Он уже догадался: основная часть этой работы ляжет на него.

– Не каркай, – оборвал его Ханин. – Лучше выбери себе «саблю».

После этого они порвали куртку и до половины обмотали свое оружие. Теперь обломками можно было махать и наносить удары, не опасаясь поранить руки.

– Что дальше? – когда все было готово, одними губами спросил Вадим.

– Надо оставить это в душевой, – спокойно ответил Ханин, – и распределить роли.

Еще полчаса они обсуждали, кто и как будет действовать. По замыслу, когда охранник откроет дверь и впустит чеченку с ужином, Ханин с Ивановым должны будут уже находиться за дверями раздевалки, от которой до выхода каких-то пара шагов. Сигналом к действию должен послужить крик Даши, которая столкнет девушку в бассейн. После этого мужчины выскакивают из своего укрытия и набрасываются на охранника.

– А вдруг этот бандит, не увидев вас рядом со мной, заподозрит неладное? – высказала свое опасение Даша.

– Мы воду откроем, пусть думает, будто руки моем, – нашелся Ханин. Однако в его голосе Даша уловила нотки неуверенности.

– Неубедительно, – нахмурился Вадим.

– Тогда давай набросимся сразу, как войдут, – с ходу предложил Ханин.

– Да и крики могут услышать наверху, – продолжала перечислять возможные накладки Даша. Она заметно перетрусила и теперь жалела, что подбила мужчин на побег. Вдруг Амирхан не обманул и на самом деле собирается их отпустить?

– Обратной дороги нет. – Ханин категорично покачал головой, взял Дашу за предплечье и увлек к диванам. – Сейчас ты на мне несколько раз потренируешься спихивать человека в яму.

– Как это? – не поняла она.

– Медленно, понарошку. – Он улыбнулся.

Распределив роли и прорепетировав свои действия, невольники расселись на диванах. Разговор не клеился. Все то и дело поглядывали на окна. Но время словно застыло. Темнело очень медленно. Казалось, что сама природа против того, что они задумали, и всячески мешает наступлению темноты.

Незаметно для себя Даша задремала. Ей приснился непонятный и страшный сон. Будто она вернулась в Москву, но не может найти свой дом. Она ходит по улицам, бежит по лабиринтам переулков, заходит в проезды, но везде натыкается на глухие стены. Неожиданно сзади раздаются шаги. Угрожающий топот быстро приближается. Даша боится оглянуться и идет быстрее, потом переходит на бег. Но воздуха не хватает, ноги не слушаются. Она пытается кричать, и в это время кто-то хватает ее сзади. Она проснулась, словно от толчка.

– Дашка, ты чего?! – Голос Ханина вернул ее в реальный мир.

– А? Что такое?! – Она встрепенулась и подняла голову.

Как оказалось, Даша спала, положив голову на колени Ханина.

Зал погрузился в полумрак. В темное время суток он освещался лишь одной лампой над входом.

– Кричала во сне, ногами дергала. – Ханин улыбнулся и погладил ее по спине. – Кошмары?

– Разве здесь может присниться что-то другое? – Она поправила волосы и только тут почувствовала, что правая рука и нога онемели. Пришлось встать. Прошла вдоль бассейна, растирая затекшее предплечье. Мышцы словно заполнили мелкие муравьи.

– Отлежала? – участливо спросил Вадим. Судя по легким припухлостям и характерной хрипоте, он тоже только проснулся.

– Поехали! – громким шепотом сообщил Ханин.

Сначала свет фар ослепительными квадратами пробежал по стене, у которой стояли диваны, потом за окнами раздался гул машин.

– Слава богу, – выдохнул Вадим и покосился на двери. В любой момент могли принести ужин.

– Сейчас или сначала перекусим? – с дрожью в голосе спросила Даша.

– Лучше сейчас, – неуверенно проговорил Ханин. – На полный желудок тяжело бегать.

– Так чего сидим? – удивился Вадим и встал.

– Мальчики, а может, не надо? – неожиданно жалобно пролепетала Даша. – Мне сон плохой приснился.

– Началось, – проворчал Вадим и посмотрел на Ханина.

– Дашка, сон – это чепуха. – Петр потрепал ее по плечу. – В такой ситуации всегда только плохое снится. Садись и жди. Мы пойдем. Главное, ничего не бойся.

* * *

Как Антон и предполагал, генерал все же сменил гнев на милость и не дал хода документам на Дорофеева. Василия оставили. Никто, в том числе и Родимов, не мог представить группу без этого майора. Не последнюю роль в этом сыграл и тот факт, что, как выяснилось, именно Дрон в совершенстве знал правила азартных игр. Кроме того, он, со своей бесшабашностью и казавшимся наплевательским отношением к жизни, больше подходил на роль, которую нужно было сыграть по сценарию, написанному Родимовым в соавторстве с Антоном.

С Дроном провели небольшой инструктаж. Для этого Василий проехал с одним из сотрудников ФСБ в казино «Поле чудес», где сыграл несколько партий в покер. Именно эта игра была горячо любима Бидзином Казалишвили. Все тот же сотрудник дал возможность просмотреть заранее изъятую запись с камеры наблюдения, установленной над игорным столом, за которым любил играть грузин. Это давало возможность получить представление о психологических качествах, темпераменте и манере поведения Бидзина. На основании этого Дрон уже самостоятельно должен был определиться с тем, как вести себя с этим человеком и какую тактику выбрать.

Попытка наладить контакт была запланирована на следующий вечер. Первую половину дня Василий потратил на подготовку. Он съездил в парикмахерскую, купил соответствующий костюм. Все это время Антон дорабатывал план действий и легенду. Одновременно Родимов уладил вопрос с командой Джина. Результатом стало то, что об освобождении троих арестованных накануне кавказцах знал очень узкий круг лиц из администрации следственного изолятора.

Во второй половине дня Антон снова поехал к Родимову. На этот раз Федор Павлович ждал его в своем кабинете в главной резиденции ГРУ на Хорошевском шоссе.

В одно из самых закрытых учреждений Антон направился обычным маршрутом, через КПП. Предъявив дежурному капитану пропуск и удостоверение, он прошел на внутреннюю территорию. Расположенное в лабиринтах переулков здание находилось на значительном удалении от шумных улиц. Высокий забор словно отсекал звуки города, которые доползали в этот район. Здесь царил какой-то странный покой и умиротворение. В кронах молодых тополей, высаженных вперемежку с соснами, негромко и беззаботно щебетали птички. Двое солдат, тихо, без суеты, убирали у памятника военным разведчикам начавшую опадать листву. Все было обыденно. В тамбуре из пуленепробиваемого, светоотражающего стекла он потратил несколько минут на проверку и получение временного электронного ключа. Формальностью здесь и не пахло. Удостоверение и пропуск подверглись дотошному изучению, личные данные сверили со списком сотрудников, которым разрешен вход. Только после этого он оказался в просторном фойе. Пол и стены этого помещения были отделаны отшлифованным до зеркального блеска разных цветов мрамором. На противоположной стене, из такого же материала, символика ГРУ. Антону уже не раз приходилось бывать здесь, и каждый раз он испытывал чувство гордости за организацию, в которой работал. Ультрасовременное здание, построенное только по российским технологиям, имело восемь этажей вверх и несколько вниз. Кроме обычных кабинетов, конференц-залов, оборудованного по последнему слову техники ситуационного центра, здесь были теннисные корты, бассейны. Впечатляли тренажерные залы. Был даже тир, в котором можно было стрелять из гранатомета. Все это не предназначалось для тренировки каких-то агентов или диверсантов. Их готовили на полигонах и в учебных центрах Генерального штаба. Учебно-материальная база штаб-квартиры ГРУ была необходима для подержания формы сотрудников, которые непосредственно работали здесь. Не надо тратить время на переезды за пределы Москвы. Спустился на пару этажей вниз, переоделся – и все.

Кабинет Родимова располагался на втором этаже. Выше Антон подняться не мог. Не имел соответствующего допуска. Впрочем, и ниже тоже.

Родимов выглядел хмуро, отчего Антон пришел к выводу, что генерал имел неприятный разговор со своим начальником. Он сидел за письменным столом в непривычной для него повседневной форме. Письменный прибор, жидкокристаллический монитор компьютера и несколько телефонов. Ничего лишнего. Сзади, справа, пластиковая доска для маркеров, над головой герб России и символика ГРУ.

Родимов молча показал рукой на стол для совещаний и углубился в изучение какой-то справки.

Некоторое время Антон рассматривал непонятные знаки, кружки и стрелки, нарисованные черным на доске для маркеров. Перед его приходом генерал решал очередной ребус, и Антон пытался понять, имеют ли эти обозначения отношение к предстоящей операции. Вскоре пришел к выводу, что там расписана его группа. По крайней мере, ее часть. Догадаться было легко. В кружках были первые буквы позывных и кличек спецназовцев его направления. «Д», «С» и «Ш» – это наверняка Джин, Стропа и Шаман. «Ф» и «Д» – соответственно Филиппов и Дрон. Но был еще один кружок, в котором вместо буквы красовался жирный знак вопроса.

Между тем генерал отложил лист в папку, которую тут же убрал в стол и, проследив за взглядом Антона, вышел из-за стола.

– Ты правильно понял. – Он подошел к доске и задумчиво потер подбородок. – Это те, кто будет задействован для работы по Бидзину.

– А что означает круг с вопросом? – Антон тоже встал.

– Рядом с Дроном должен быть человек, с кем он сможет общаться в казино. Это немного снимет напряжение и раскрепостит его. Желательно – нейтральный. Одновременно он рассеет внимание Бидзина, притупит его бдительность.

– Давайте в пару к нему поставим Банкета? – с ходу предложил Антон.

– Двое крепких молодых мужчин? – Генерал покачал головой. – Если Бидзин имеет отношение к грязным делам, это его насторожит.

– А если Дрон будет с подружкой? – неожиданно предложил Антон и сразу понял, что сморозил глупость. В их отделе женщин не было. Те, кто состоял в штате подразделений обеспечения, а это в основном медицинские работники, переводчицы и связисты, однозначно не подходили. Нужна светская львица, хорошо ориентирующаяся в обстановке.

Однако генерал воспринял его предложение с интересом. Он всем корпусом развернулся к Антону и заложил руки за спину.

– Есть кандидатура?

И тут Антон вспомнил про Ольгу. То, что надо! Только согласится ли генерал использовать человека со стороны? Хотя она ничем не рискует. Сходить один раз в игорное заведение и немного там поскучать – плевое дело. При этом ее можно использовать втемную.

– Кажется, да. – Антон неуверенно кивнул. – Адвокат Ольга Фролова.

– Кто такая? – насторожился генерал.

– Моя знакомая, – уклончиво ответил Антон.

– Это у которой ты после учений расслаблялся? – как бы между прочим спросил Родимов и вернулся на свое место.

Антон опешил, мгновенно вспомнив, с кем общался на эту тему. Только с офицерами группы. Дрон, Кот, Джин. Неужели кто-то стучит? Он нахмурился. Не сводя взгляда с генерала, сел.

– Да ты не сверли меня глазками. – Генерал сделал лицо строгим. – Я даже знаю, что вы вместе были на квартире Анны Веселовой.

– Я что, под негласным наблюдением? – неожиданно разозлился Антон.

– Она точно. – Он улыбнулся. – А чего ты испугался?

– Да так. – Антон облегченно вздохнул. – А из-за чего, если не секрет?

– Контора Линева за ней присматривает, – нахмурился генерал. – Очень большую активность проявляет в поиске убийц Веселовой.

– Понятно. – Антон положил руки на стол. – Они в чем-то ее подозревают?

– Скорее нет, – после небольшой паузы ответил Родимов. – На всякий случай. По крайней мере, не мешают ей.

– Так я не понял, вы даете добро на ее участие? – Антон уставился в ожидании ответа на Родимова.

– На участие нет, а составить компанию Дрону она может. Только как ее вынудить пойти на это?

– Можно минимально информировать, какую цель будет преследовать визит в казино, – осторожно предложил Антон.

– У нее нет навыков оперативной работы, – после небольшой паузы возразил генерал. – Появится напряжение. Она может выдать себя.

– Я думаю наоборот, – не уступал Антон. – Все-таки в следственных органах работала.

– Она обыкновенный юрист. – Генерал потер переносицу.

– Ну и что?

– Хорошо, попробуй.

Антон встал.

– Разрешите идти?

– Валяй, – не глядя на него, кивнул генерал и вновь уткнулся в изучение каких-то документов.

Уже из машины Антон позвонил Фроловой. Ольга оказалась дома.

– Я сейчас к тебе заеду, – с ходу предупредил Антон.

– Почему так категорично? – В ее голосе появились деланые нотки возмущения. – А ты спросил, желаю я тебя сейчас видеть или нет?

– Надо поговорить. – Антон повернул ключ в замке зажигания. – Или ты не одна?

– Дурак, – обиженно проговорила она. – Ладно, жду.

Антон рассчитывал по пути к Ольге придумать легенду, которая позволила бы вынудить ее поехать сегодня с Дроном в казино. Однако ничего путного в голову не лезло. В конце концов он пришел к выводу, что стоит ей немного рассказать правды. Конечно, он не будет говорить, интересы какой организации представляет. Да и не поверит она. У сведущего человека возникнет масса вопросов, если ему сказать, что ГРУ проводит операции на собственной территории. Выдавать себя за сотрудника ФСБ тоже нельзя. Тем более смежники работают в том же направлении, а часть задач по внедрению в окружение руководителя террористической организации перевалили на плечи разведки только лишь из-за наличия в группе чеченцев. Так или иначе во двор дома он въехал, еще не имея никакого плана.

Ольга встретила его в темно-синем платье. Волосы были распущены. От нее исходил едва уловимый и волнующий аромат дорогих духов. Он сделал вывод, что она готовилась к встрече, и улыбнулся.

– Не обольщайся. – Словно прочитав его мысли, она нахмурила брови. – Не для тебя прихорашивалась.

– Правильно. – Антон снял туфли и направился вслед за ней в комнату. – Нас можно встречать и с пустой бутылкой мартини.

Она ничего не ответила. Села на диван и выжидающе уставилась на него.

– Есть дело. – Он опустился в кресло.

– Какое? – Она с деланым безразличием посмотрела на него.

– Ты вечером занята?

– Ты решил со мной переспать?

Антон не удивился. Своим намеком на ее внешность во время последнего визита он расстроил Ольгу. Нужно было исправлять положение.

– Знаешь, я попросил одного из своих бывших коллег помочь нам.

– Кому это нам? – Она неожиданно подалась вперед.

– Тебе и мне.

– Я тебя не просила. Кстати, ты привез диктофон?

– У тебя же есть копия записи! – удивился он.

– Все равно. – Она наморщила носик и отвернулась. – Так нехорошо. Чужая вещь как-никак.

– Знаешь, мои друзья провели экспертизу записи и пришли к выводу, что говоривший с Веселовой человек не кто иной, как Бидзин Казалишвили.

– Кто это? – Она вмиг преобразилась.

– Правая рука одного крупного грузинского бизнесмена.

– Ладо, – догадалась она. – Он с ним говорил по телефону.

– Угу, – подтвердил Антон.

– И что ты предлагаешь? – Ольга напряглась.

– Ты можешь сегодня вечером составить компанию одному человеку?

– Кто он?

– Действующий оперативник, – не моргнув глазом, соврал Антон.

– А что нужно делать? – В глазах Ольги появилось любопытство.

– Посетить казино, где Бидзин проводит свой досуг.

– Он игрок?

– Да, – подтвердил Антон.

– И вы уже знаете, куда он придет? – Она стала крутить на безымянном пальце левой руки колечко.

– Конечно, – не сводя с нее глаз, подтвердил Антон.

– А почему именно я? – не унималась Ольга.

– Ты заинтересованный в расследовании человек. Найти другого не позволяет время. Тем более расследование неофициальное, – привел свой аргумент Антон.

– Не понимаю, с чего это вдруг ты взялся мне помогать? – Ольга прищурилась.

– Ты мне нравишься.

– Ой ли! – Она всплеснула руками. – Скажи лучше, что просто проболтался своему дружку из МУРа об этом деле, а они и рады стараться. Не выйдет. – Она неожиданно насупилась. – Пусть своих женщин подключают. Нашли кому мозги пудрить.

– Не веришь, – констатировал он. – Но я действительно говорю правду. Пока делу не придали официального статуса. Я, конечно, рассказал все, как было. Но они решили проверить.

Он встал, давая понять, что расстроен результатами разговора и уходит.

– Ты куда? – Ее глаза забегали.

– Извини. – Он развел руками. – Времени нет. Поговорю со своей женой. Возможно, она согласится сыграть эту роль.

– А ты хитрый. – Она повеселела. – Хорошо. Говори, что делать.

* * *

Даша сидела, вцепившись в диванчик руками, и, затаив дыхание, смотрела на входные двери. Ей было страшно. От любого постороннего звука сердце обрывалось, а по спине бежали мурашки. Ханин и Вадим спрятались в раздевалке. Время шло, а никто так и не приходил. Вообще где-то в глубине души Даша желала, чтобы про них совсем забыли.

Неожиданно раздался звук отпираемого замка. Он показался ей намного громче и зловещей, чем раньше. Она сжалась и втянула голову в плечи. Наконец двери распахнулись. Однако вместо чеченки охранник пропустил мимо себя Лесника. Следом вошел Паду.

– Господи, только не это! – прошептала она одними губами и даже на мгновение зажмурилась, решив, что это сон.

Оглядываясь по сторонам, Лесник, с едва заметной улыбкой, направился в ее сторону.

– А где остальные? – удивился охранник.

Даша встала. Она не знала, что делать.

В этот момент случилось то, чего она больше всего боялась. Не дожидаясь ее сигнала, из дверей раздевалки выскочил Вадим. Держа двумя руками замотанный конец своего обломка стекла, он шагнул к дверям и замер, опешив от неожиданности. Послышался сдавленный возглас удивления. Паду отпрянул. В тот же миг появился Ханин. Увидев чеченца, он оглянулся на Дашу. Его лицо исказила гримаса досады и отчаяния.

– Суки! – выкрикнул Ханин, развернулся и, оттолкнув в сторону Вадима, наотмашь ударил Паду своим, похожим на стеклянную саблю обломком. Раздался звон. В последний момент бандит успел подставить руку. Удар пришелся по предплечью. Однако кусок стекла переломился пополам, и его верхняя часть, располосовав Паду щеку, отлетела на пол, превратившись в звонкие брызги. Стоявший позади чеченца охранник отпрянул. Его рука скользнула за отворот пиджака. В это время опомнился Вадим и, как заправский фехтовальщик, сделал выпад в его сторону. Острие уткнулось в грудь и тоже сломалось. Охранник вскрикнул, взмахнул руками и от неожиданности упал на спину.

Лесник обернулся. Он уже был в нескольких шагах от Даши. И тут ее охватила ярость. Она дико закричала и бросилась на бандита. Обхватив его за торс, Даша стала быстро перебирать ногами, пытаясь столкнуть его в бассейн. В нос ударил тошнотворный запах пота и дезодоранта. От неожиданности Лесник потерял равновесие и пошатнулся. Пытаясь не упасть, он сделал несколько шагов в сторону, увлекая за собой Дашу, и оступился. Она с ужасом поняла, что они падают вместе. В следующий момент ей показалось, будто от локтей и коленей в голову пропустили разряд тока, который превратился в мощную вспышку. Страшная боль вмиг отключила разум и способность думать. Даша с огромным трудом перевела дыхание и приподнялась на руках. Но ничего не смогла увидеть. Все погрузилось в какой-то оживший, слегка пульсирующий мрак. Она на мгновение зажмурилась и снова открыла глаза. Одновременно с возвращением в реальный мир почувствовала металлический привкус во рту. Неожиданно ощутила под собой человека и все вспомнила. Почти сразу обрела способность различать предметы. Под ней лежал Лесник. Причем неподвижно. Даша с трудом сползла с него, скорчилась и завыла. Страх пропал. Вместо него нахлынули отчаяние и жалость к себе. Она осторожно легла на бок и попыталась подтянуть колени к животу, но боль снова сковала дыхание. Ее охватил ужас. Неужели она сломала ноги? Осторожно, по миллиметрам, поднесла к лицу руки и пошевелила пальцами. С трудом, но это ей удалось. Она приподняла голову и посмотрела наверх. Никого. Перевела взгляд на Лесника. Он лежал на спине, повернув к ней лицо. Изо рта, по щеке, на кафельный пол текла кровь. Правый глаз был слегка приоткрыт.

Неужели убила?! – животный ужас заставил забыть о боли и она, на боку, помогая себе руками, поползла назад.

– Жива шлюха! – раздался сверху голос.

Даша подняла взгляд. На краю бассейна стоял Паду. Он уже был без пиджака. Расстегнутая до пупа рубашка обнажала мощную, покрытую густой, черной порослью грудь. Ладонью он зажимал рану на предплечье левой руки. Между пальцами на пол стекала казавшаяся черной кровь. Рядом возник охранник. Он выглядел возбужденно. На его груди красовалось бордовое пятно.

– А как Лесник? – Охранник слегка наклонился.

Паду схватил его здоровой рукой за шею и подтолкнул к лестнице:

– Спустись и посмотри!

– Что, женщина справилась с Лесником? – раздался голос Акболата. Именно услышав этого человека, Даша почувствовала новый прилив панического страха. Тем временем охранник осторожно спустился по лестнице, подошел к Леснику и присел на корточки. Не сводя взгляда с Даши, прижал к его шее два пальца, потом потрепал за плечо.

Лесник застонал и открыл глаза. Взгляд его был неосмысленным. Он попытался встать, но тут же охнул и скривился от боли.

– Живой! – констатировал Паду. – Оставь его. Давай сюда журналистку.

Охранник подошел к Даше. Она съежилась. Он бесцеремонно взял ее за плечи и поставил на ноги. От боли в коленях она вскрикнула, но удержалась и не упала. Он схватил ее за отворот ветровки и увлек к лестнице. С трудом сдерживаясь, чтобы не закричать, Даша взялась за никелированную перекладину, однако ногу поднять не смогла.

Тогда охранник присел и стал помогать ей, придерживая за ягодицы. Преодолевая немыслимые муки, она стала карабкаться наверх. По щекам градом катились слезы. Но сил хватило лишь на половину расстояния.

– Не могу! – выдавила из себя Даша. В глазах потемнело, боль исчезла, а тело словно стало невесомым. На какое-то время она ощутила себя перышком в пустоте, после чего мысли, чувства, ощущения и боль растворились в пространстве.

Сначала она видела яркий прямоугольник света и не могла понять, что это. Глаза болели, но она продолжала смотреть на него. Тело ныло. Потом, откуда-то извне, ворвался странный звук. Он постепенно усиливался. Вместе с ним возвращалось сознание. Она поняла, что по-прежнему находится в помещении бассейна, а свет льется из ламп на потолке. Странно, их никогда не включали. Что с ней? Почему так больно? Может, она во сне упала с дивана? Тогда почему ей никто не помогает подняться? Неожиданно Даша вспомнила перекошенное лицо Лесника, падение, потом застывшего на краю бассейна Паду.

– Что сука, ожила?! – Свет закрыло что-то темное и бесформенное.

– Отойди, Лесник, – окликнул кто-то.

В глаза снова ударил свет. Даша поняла, что к ней подходил Лесник, и закрыла глаза.

«Что теперь будет? Где Ханин и Вадим? – стучало в голове. – Живы они или нет?»

Неожиданно на лицо полилась вода. Даша отвернула голову и тут же взвыла. Кто-то схватил ее за руки и вынудил сесть. Она огляделась и съежилась. Рядом, в луже крови, лежал Ханин. Он был жив. На его губах при каждом выдохе пузырилась кровь. Она перевела взгляд дальше. Обхватив голову руками, у стены сидел Вадим. Его правая половина лица снова была заплывшей.

– Кто придумал бежать? – раздался откуда-то сверху голос Паду.

Даша втянула голову в плечи.

Мысли спутались. Она поняла, что чеченец хочет выявить зачинщика побега и наказать. Возможно, убить. Но что делать? По сути, виновником всего происшедшего была она. Что будет, если признаться? Даша – женщина. Может, это поможет?

– Я уговорила их, – с трудом выдавила Даша.

– Давайте их в машину, – после небольшой паузы приказал Паду.

* * *

По мнению Антона, Ольге и Дрону необходимо было притереться друг к другу. Опытный человек может заметить фальшь и напряженность, которая бывает у людей, недостаточно хорошо знакомых друг с другом. Им же придется играть роль влюбленной парочки, у которых на пути к идиллии лежит пристрастие Дрона к азартным играм и его нелады с законом.

Согласно разработанной легенде, Василий – средней руки бизнесмен из Тюмени. Недавно приобрел квартиру в Москве. Однако это на поверхности. Как только кто-то попытается копнуть глубже, гражданин Ковалев Василий Юрьевич, на имя которого у Дрона был паспорт, окажется криминальным лидером одной из небольших, но жестоких группировок Якутии. Ольга должна была сыграть, по сути, саму себя. Она преуспевающий адвокат из Петербурга. Познакомилась с Ковалевым в процессе своей работы. Ей пришлось вытаскивать его из «Крестов», где он оказался благодаря стараниям местной братвы. Якобы Василий пытался наладить свой канал поставки в Европу алмазов и золота через страны Балтии. До этого он напрямую зависел от якутских авторитетов, но начать собственный бизнес ему не позволили питерцы. Их желание наложить на прибыльное дело руку, а строптивого северянина убрать с дороги закончилось его арестом. Теперь он на полулегальном положении. С трудом уйдя от ответственности за организацию преступного сообщества и незаконные операции с драгоценными металлами и камнями, вынужден скрываться от северян, которых, по сути, кинул на большую сумму денег. Антона не особо беспокоила новая биография Дрона. Он знал, что по линии ФСБ и МВД эта липа уже разошлась туда, где ей положено быть. Хотя он был далек от того, что кто-то будет ковыряться в прошлом Ольги и Василия. Если их контакт с Бидзином состоится, то он не будет продолжительным.

Основная нагрузка ложилась на офицеров-чеченцев. Здесь пришлось основательно поломать голову. По предложенной Линевым версии, Джин становился дальним родственником застреленного в середине девяностых лидера чеченской ОПГ Казбека Мусаева. Его убийство стало результатом передела сфер влияния в столице. После этого, в течение очень короткого промежутка времени, часть бойцов отправилась вслед за своим наставником и духовным лидером, часть – за решетку. Остальные вернулись в Чечню, где начиналась война. Месяц назад Джин приехал с двумя земляками, чтобы отомстить за смерть дяди и попытаться найти себе место под солнцем. Как-то, возвращаясь поездом из Северной столицы в Москву, он случайно познакомился с Ковалевым. Постепенно чеченцу удалось узнать, что не знавший меры в спиртном попутчик только чудом оказался на свободе. Не составило труда выяснить и причину, по которой тот провел почти месяц в камере следственного изолятора. Джин загорелся идеей совместной работы и теперь искал в Москве надежных и заинтересованных в контрабанде людей. Параллельно не брезговал киднеппингом.

Утром следующего дня Антон приехал к Фроловой в компании с Дроном.

– Не боишься, что я ей понравлюсь? – неожиданно спросил Василий, когда они уже поднимались по лестнице.

– А чего я должен бояться? – удивился Антон и замедлил шаг.

– Мало ли. – Дрон повеселел. – Может, у вас романтические отношения?

Антон остановился и сокрушенно вздохнул:

– Между нами ничего нет.

– С трудом верится, – не унимался Дрон. Он прошел вперед и смотрел на Антона сверху вниз.

– Нудный ты до невозможности. – Антон поднялся выше и встал с ним на одну ступеньку. – Тебе сейчас не об этом надо думать, а из кожи лезть, чтобы в глазах Родимова реабилитироваться.

По пути он уже провел с Василием эксклюзивный инструктаж, как надо себя вести с новоиспеченным агентом. Вкратце описал ее психологический портрет, пристрастия, привычки. В общем, проинформировал об основных качествах, особо заострив внимание на некоторую импульсивность Ольги. Собственное расследование убийства Веселовой, попытка осмотра опечатанной квартиры, да и выстрел в доме из оставленного по неосторожности Антоном пистолета красноречиво говорили о характере адвоката.

– Знакомься, это Василий, – дождавшись, когда Ольга закроет входную дверь, представил Антон Дрона.

– Очень приятно, Ольга. – Хозяйка протянула Дрону руку.

– Ты бы знала, как мне приятно, – чмокнув тыльную сторону ладони Фроловой, расплылся в улыбке Дрон.

– Разве мы уже перешли на «ты»? – Ольга вскинула голову.

– Еще в «Крестах», откуда я был вами вызволен, – подтвердил Дрон.

– Я смотрю, вы уже вошли в роль. – Ольга направилась в зал.

– А как же иначе? – устремляясь следом, затараторил Дрон. – Надо сразу отбросить все условности.

– Садись, Вася. – Ольга указала рукой на кресло. – Чай, кофе?

Антон отказался.

Дрон, напротив, оживился.

– Мой друг говорил, ты готовишь превосходный чай.

– У тебя, дорогой, с памятью плохо? – удивилась Ольга.

– Ах, да! – Дрон картинно закивал. – Конечно. Мне чаек.

– Потом. – Антон сел на диван, по-хозяйски указал Ольге на кресло. – Ты изучила свою биографию?

– Да, – кивнула она. – Только есть одно «но».

– Какое? – насторожился Антон.

– Куда я должна ехать из казино?

– Со мной на нашу новую квартиру, – ответил за Антона Дрон.

– Так дело не пойдет, – неожиданно запротестовала Ольга. – У меня есть свой дом.

– Хорошо, – вновь встрял Василий. – Поедем к тебе.

Антон едва сдержался, чтобы не выразиться в адрес майора нецензурно.

По плану Дрон должен был проиграть грузину сумму, значительно больше той, которую будет иметь при себе. Как водится в таких случаях, он предложит проехать домой за остальной частью денег. По всем расчетам, Бидзин не станет подниматься к Василию, а останется внизу, в машине. С ним же отправит кого-то из своей охраны. Дальше – дело техники. Сначала Дрон, придя в квартиру, совместно с офицерами-чеченцами нейтрализует своего провожатого. Потом возвратится обратно. Под видом охранника Бидзина с ним пойдет уже Джин либо Шаман, а возможно, и оба. Все будет зависеть от того, какой комплекции окажется человек Бидзина и вообще сколько их поднимется с Дроном. Двор был выбран темный, и определить, кто подходит к машине, практически невозможно. К этому времени Антон рассчитывал подобраться к машине с другой стороны. Дальше требовалось быстро произвести захват и вывезти грузина за пределы Москвы.

– Погоди. – Антон строго посмотрел на разговорившегося Дрона и перевел взгляд на Ольгу. – Мы же договаривались? Тогда придется устраивать засаду здесь. – Он непроизвольно оглядел интерьер, словно пытаясь представить, что может случиться с мебелью, если человек Бидзина окажет яростное сопротивление.

– Странно. – Взгляд Ольги сделался подозрительным. – Ты говорил, что расследование неофициальное. А между тем у вас проскальзывают интересные фразы: «операция», «конспиративная квартира». Что-то вы, ребята, темните.

– Никто не темнит, – пожал губами Дрон. – Хата, куда мы должны поехать, принадлежит моему знакомому, который сейчас в отъезде. А термины – это по привычке.

– Ольга, вы оба поедете туда, – с металлическими нотками в голосе сказал Антон. – Вопрос решен.

– Я перестаю вам верить, – неожиданно вырвалось у нее.

– Почему? – Лицо Василия вытянулось от удивления.

– Может, вы попросту те самые люди, что убили Веселову? – ошарашила Ольга. – Я приеду невесть куда, а меня ножом по горлу и в мешок.

– Вон оно что, – протянул Дрон и успокоился. – Угадала. Именно так оно и есть. – С этими словами он многозначительно посмотрел на Антона: – Придется покончить с ней прямо здесь.

– Ты не нашутился?! – Антон одарил Дрона испепеляющим взглядом.

Он догадался, что Ольга играет с ними. У нее было достаточно времени и поводов, чтобы во всем разобраться и так не думать. Однако время шло, а они все еще веселились.

– Ладно, мальчики, не ссорьтесь, – неожиданно заволновалась Ольга. – Все сделаю, как скажете.

Было заметно, что ее напугал вид Антона.

В развлекательный центр «Сокровищница Вавилона» Дрон приехал с Ольгой, когда город уже утонул в многоцветье огней. Искусственное освещение делало небо фиолетовым. Улицы быстро пустели. Настроение у Дрона было праздничным. Его нисколько не смущало то, что предстояла серьезная и опасная работа. На задний план отошли неприятности последних дней, из-за которых Василий едва не оказался за бортом управления. Он умел быстро вживаться в роль, никогда не отчаивался и был большим оптимистом.

Василий не торопился в казино. Он с Ольгой должен был прийти после звонка Антона. Они прошли в ночной клуб и заняли место за самым дальним от танцпола столиком. Дрон заказал вина и стал веселить Ольгу, одновременно изучая публику.

Тем временем, злясь на крупье, Антон проигрывал в рулетку десятую фишку. Аналитический склад ума был бессилен перед никелированным монстром.

Наконец появился Бидзин. Антон сидел так, что ему был виден вход. Невысокого роста, худощавый грузин с тонкими усиками неторопливой походкой прошел к игровому столику. Он был в компании более рослого мужчины, внешность которого выдавала в том его земляка.

В это время крупье стал предлагать делать ставки.

Антон поставил оставшиеся фишки на черную семерку и откинулся на спинку кресла.

– Ставки сделаны! – театрально объявил крупье.

Вновь замелькали цифры и застучал шарик. Антон посмотрел на часы и сокрушенно вздохнул. За каких-то двадцать минут в фонд казино перекочевала половина зарплаты.

– «Семь» черная! – вдруг прозвучало громом среди ясного неба.

Антон поднял взгляд. К нему уже сдвигали фишки.

Никак не выдавая своих эмоций, он поднялся из-за стола. С невозмутимым видом бросил крупье чаевые, собрал свой выигрыш и направился к кассе. Получив деньги, он окинул ничего не выражающим взглядом зал и проскользнул в туалет.

Здесь никого не было. Антон достал сотовый и набрал номер Дрона.

– Пятый столик, – едва тот представился, бросил он в трубку и отключился.

Умыв руки, вскоре вернулся в зал. Играть он больше не собирался. Взял бокал вина и встал у рулетки, стоявшей ближе всех к игральному столу, за которым устроился Бидзин.

Дрона не пришлось долго ждать. Держа под руку Ольгу, он неторопливой походкой прошел в зал, прихватив по дороге с подноса спешащего мимо официанта рюмку коньяка.

Некоторое время Василий с беспечным видом наблюдал за игрой на соседнем столике. Затем переместился и встал позади Бидзина. Увидев Дрона, напарник грузина занервничал. Заметив это, Бидзин обернулся и что-то спросил у Василия. Антон не успел моргнуть глазом, как майор уже сидел напротив интересующего их человека, а молоденький паренек распечатывал новую колоду.

Справедливо решив, что своим присутствием может лишь насторожить работников казино и игроков, Антон спустился в ночной клуб. Здесь играла негромкая музыка. Заказав вина, он уселся за столик и задумался.

Неожиданно на стул напротив бесшумно опустилась уже немолодая дама.

– Здесь свободно? – Картинно держа двумя пальчиками с неимоверно длинными ногтями тонкую сигарету, она выжидающе уставилась ему в глаза.

– Свободно, – кивнул он. – Но я не курю.

– Жаль. – Она отставила руку в сторону. – Почему грустим?

– Разве заметно? – Антон натянуто улыбнулся и сделал глоток вина.

– В общем, да. – Она скользнула взглядом по его рукам, задержала взгляд на его галстуке. – Чем занимаетесь?

Размышляя, как ответить, он стал искать взглядом официанта. Однако неожиданно почувствовал чье-то прикосновение к плечу. Одновременно заметил, как изменился взгляд подсевшей к нему женщины. Она смотрела так, что сразу стало ясно: подошла женщина. Он обернулся. Это была Ольга.

– Можно тебя на минутку?

Антон хотел выйти из-за стола, но женщина неожиданно встала со своего места и, натянуто улыбаясь, распрощалась.

– Кто это? – провожая взглядом пышные формы незнакомки, спросила Ольга.

– А что? – Антон почувствовал, что в глубине души она испытывает какую-то бабью ревность.

– Да так. – Ольга присела рядом. – Я смотрю, ты время зря не теряешь.

– Как там дела у Василия? – пропустив мимо ушей ее замечание, спросил Антон.

– Я из-за этого и пришла. – Она стала теребить уголок скатерти. – Он уже в большом проигрыше.

Ольга сказала это таким голосом, будто Василий действительно ей очень близок и проигрывает их общие деньги.

– Вот и хорошо, – хмыкнул Антон.

– Ничего хорошего. – Она нахмурилась. – Василий сказал, что уже проиграл все, что брал. Грузин намекнул, что он может оставить меня здесь, а сам с его человеком проехать домой и взять еще денег.

– Черт! – стиснув зубы, прошептал Антон, лихорадочно перебирая варианты дальнейших действий. Неожиданно его осенило: – Сделай вид, будто тебе плохо. Сможешь?

– Попробую, – неуверенно ответила она и встала.

* * *

Дрон с завидным постоянством проигрывал одну партию за другой. Ему повезло лишь в самом начале. Он прекрасно понимал, Бидзин попросту раззадорил его. Старый и излюбленный способ «развести» на деньги. Сумма проигрыша уже давно превышала пятьсот долларов, которые были у Василия с собой, а он все делал вид, будто пытается отыграться, чем здорово веселил Бидзина. Он уже объявил, что согласен играть дальше в расчете на то, что недостающую сумму можно будет взять дома. Грузин легко согласился, однако недвусмысленно намекнул, что Василий поедет один, а Ольгу оставит в качестве своеобразного залога в казино. Почти сразу Ольга исчезла. Дрон волновался. Вдруг она испугалась и сбежала домой? Закончив очередную партию, Дрон оглядел зал. Ольги по-прежнему нигде не было. Он стал нервничать. Ничего не подозревающий Бидзин считал, что это результат неудач в игре. Однако вскоре Ольга появилась, встала позади стула, на котором сидел Василий, и положила ему на плечо руку. Грузин уже был твердо уверен, что перед ним обыкновенный неудачник, который, имея деньги, не может обуздать азарт. Он любил обувать такую категорию игроков и с трудом скрывал радость.

С видом глубоко разочарованного человека Дрон вновь скинул карты, накрыл своей ладонью руку Ольги и посмотрел на нее снизу вверх.

– Поехали домой! – Она капризно надула губки.

– Погоди немного, – умоляющим голосом попросил он. – Я должен отыграться.

Бидзин прищурился:

– Еще партию?

– Надо ехать. – Она резко наклонилась вперед. – Мне плохо!

Дрон развернулся к Бидзину и развел руками:

– Как поступим?

– Мы договорились, что вы привезете долг, после этого сможете забрать женщину, – негромко, но с угрозой в голосе проговорил Бидзин. – Карточный долг нужно отдавать.

– Что?! – Красивое лицо Ольги исказила гримаса негодования. Она ухватилась за спинку стула, окинула возмущенным взглядом зал, словно собираясь позвать на помощь: – На меня играть… Да как вы смеете!

– Ничего страшного. – Бидзин стрельнул по сторонам глазами и слегка наклонился. – Я же не заставлял его садиться играть со мной!

– А меня вы спросили?! – Она стала пятиться в направлении выхода. – Я больше ни на минуту не останусь здесь! У меня токсикоз!

Дрон выглядел растерянно по-настоящему. Он взял Ольгу за руку и притянул ближе:

– Успокойся, тебе нельзя волноваться.

– Вспомнил, – уже более миролюбиво сказала Ольга.

– Понятно. – Бидзин поставил локти на стол, сложил ладони и многозначительно посмотрел на живот Ольги: – Ребенок будет?

– Вот именно, – подтвердила Ольга и вновь переключилась на Дрона: – Василий, это ни в какие ворота не лезет! Мы даже не муж и жена, а ты на меня вздумал играть!

– Как беременеть, так без штампа, – поддержал игру Дрон. – Ну, чего тебе стоит часик в баре посидеть?

– Ты меня убил. – Она хлопнула ладонями по упругим бедрам. – Там от табачного дыма не продохнуть. Ты мне ад решил устроить?

На шум за столиком уже обратили внимание соседи, и Бидзин примирительно поднял руки:

– Хорошо, я тоже устал и больше не хочу играть. В каком районе у вас квартира?

– Ты что, квартиру проиграл?! – Окончательно войдя в роль, Ольга всплеснула руками.

– Да нет. – Василий поморщился. – Просто человек проедет с нами, а дома я ему отдам долг. – С этими словами он вышел из-за стола.

Бидзин проследовал за ними.

Как Василий и предполагал, к нему в машину сразу подсел один из охранников Бидзина. Он по-хозяйски расположился на переднем сиденье, дождался, когда Дрон усадит Ольгу и заведет двигатель.

– Только не вздумай шутить, – едва слышно предупредил громила. – Попытаешься кинуть – пожалеешь.

– Не груби, – в таком же тоне ответил Василий, выезжая на дорогу. – Тем более здесь дама. Да и сумма смешная.

– Хочешь сказать, мы мелочные люди? – восприняв слова Василия как насмешку, спросил грузин.

– Почему ты так решил? – Дрон посмотрел на профиль кавказца. – Для меня и доллар деньги, а твоему хозяину я три с половиной тысячи проиграл.

– Зачем играешь?

– Я азартный человек.

Дальше ехали молча. Громила то и дело оглядывался назад. Машина Бидзина ехала за ними, как на привязи.

Когда Василий стал петлять по лабиринтам переулков, грузин заметно занервничал:

– Долго еще?

– Приехали. – Василий повернул за угол и затормозил у подъезда.

Охранник оглядел дом:

– Какой этаж?

– Третий. – Василий выбрался из машины и открыл двери Ольге.

– Она пусть останется! – Громила развернулся на сиденье.

– Хорошо. – Дрон нехотя закрыл двери. – Ты идешь?

– Нет, они. – Охранник показал через плечо большим пальцем назад.

Машина Бидзина осветилась изнутри, и Василий увидел двоих выбирающихся наружу молодых мужчин. Через мгновение раздался звук закрываемых дверец, и все вновь утонуло во мраке. Раздались шаги. Дрон разглядел в нескольких шагах от себя силуэты и, ничего не говоря, направился в дом.

В подъезде было темно. Свет горел лишь на верхних этажах. Это постарался Джин. В противном случае с улицы, через окна лестничных клеток, можно было увидеть, что вместо охранников обратно спускаются другие люди. Почти на ощупь поднялись на третий этаж. Дрон остановился у дверей, достал ключи. Вставил один из них. Покрутил в замочной скважине, чертыхнулся, выбрал из связки другой. Делал он это специально. Сейчас офицеры-чеченцы, услышав звук отпираемого замка, должны успеть пройти в прихожую. Грузины терпеливо ждали. Наконец двери открылись. Дрон пропустил гостей вперед и, войдя следом, включил свет. Раздался возглас удивления. Парни сразу догадались, что попали в ловушку. У стены слева стоял Джин. Прямо, из комнаты напротив, выскочили Шаман и Стропа. На пути к отступлению оказался Василий. Капкан захлопнулся. Решительный вид чеченцев парализовал волю охранников. Возможно, они и не стали бы сопротивляться, однако спецназовцы решили действовать наверняка. Еще мгновение, и эти парни придут в себя. Тогда без шума вряд ли удастся обойтись. Перестраховавшись, Джин, не церемонясь, схватил стоявшего к нему боком парня правой рукой за отворот пиджака, а напряженной ладонью левой двинул в пах. Крякнув, гость сложился и тут же получил локтем в основание черепа.

Василий обошелся без ударов и бросков. Он попросту обхватил рукой за шею второго охранника, взвалил на бедро и слегка тряхнул. Не имея возможности достать ногами до пола, парень засипел и в считаные секунды, потеряв сознание, затих. Стропа проворно заклеил им скотчем рты, и через несколько минут оба грузина лежали на полу кухни. На столе красовались два пистолета. Шаман снял с бандитов пиджаки. Один протянул Джину, второй надел на себя. Тем временем Стропа связал пленникам руки.

– В моей машине один и Ольга, во второй водитель и сам Бидзин, – уточнил, направляясь к выходу, Дрон.

– Филин уже здесь?

– Не знаю, – пожал плечами Дрон, открывая двери.

– Может, позвонить? – спросил Шаман.

– А если он уже у машины? – Дрон осуждающе посмотрел на чеченца, щелкнул выключателем и вышел на лестничную площадку.

Дрон шел первым. Следом, в нескольких шагах, чеченцы. Оказавшись на улице, они, не сбавляя шага, устремились к джипу, в котором сидел Бидзин.

«Только бы Антон успел подобраться к машине!» – украдкой окинув взглядом погрузившийся в темноту двор, подумал Василий и, обойдя джип, потянул за ручку задних дверей. В салоне вспыхнул свет. Ни Бидзин, ни водитель не успели заметить подмены своих охранников. Все внимание они сосредоточили на Дроне. Без лишних слов Василий выдернул Бидзина за отворот пиджака из машины и со всего размаха приложил его головой о росшее рядом дерево. Не издав ни звука, Бидзин свалился на землю. С другой стороны послышался лишь сдавленный вскрик. Джип слегка качнуло. Все. Василий бросился к своей машине. Почти одновременно в ней зажегся свет. Оставшийся с Ольгой охранник заметил потасовку и открыл дверцу. Заднее стекло было тонированным, и Дрон видел лишь силуэты Ольги и растерявшегося бандита. Однако в бледном пятне света у заднего правого колеса мелькнула чья-то тень.

«Антон!» – догадался Дрон. В тот же момент раздался короткий вскрик. Не теряя ни секунды, в два прыжка Василий оказался у джипа, открыл дверцу и помог выбраться Ольге наружу.

– Я чуть со страху не умерла! – громким шепотом сказала она.

– Тихо! – Дрон приложил палец к ее губам и направился вокруг машины. Передняя дверь оказалась распахнутой. На асфальте лежал совсем еще недавно грозный охранник. Рядом стоял Антон.

– Все? – шепотом спросил Дрон.

– Быстро грузим и уматываем, – поторопил его Антон и сунул за пояс пистолет, который, по всей видимости, забрал у охранника.

Рядом из темноты словно материализовался Джин. Он без лишних слов натянул на голову так и не пришедшего в сознание охранника черную шапочку, после чего, на пару с Василием, они загрузили его на заднее сиденье.

– Сколько человек в квартире? – спросил Антон Дрона.

– Со Стропой трое.

– Давай их сюда.

– Что будем делать с Ольгой? – спросил Дрон.

– Отвезешь ее домой, – на секунду задумавшись, принял решение Антон. – Дальше Джин с ними поработает.

* * *

– Петр, ты как? – Даша поднялась с пола, и подошла к лежавшему у стены оператору. Ей показалось, что он перестал дышать.

Она осторожно опустилась перед ним на корточки. Потрогала лоб. Теплый. Осторожно взяла руку и нащупала пульс.

– Что? – едва слышно спросил Ханин.

– Как ты? – вздрогнув от неожиданности, спросила Даша.

– Ничего, – выдавил он из себя.

– Пить хочешь? – Она наклонилась к его лицу.

– Да. – Не открывая глаз, он приподнялся на локтях.

Она осторожно встала, прошла обратно, к своему матрацу, взяла пластиковую бутылку с водой и снова вернулась к Ханину.

– Пей.

С трудом разлепив губы, он припал к горлышку, сделал несколько мелких глотков и поморщился. Она отставила бутылку в сторону, поправила под ним тряпье.

– Ложись.

– Ух, – вырвалось у него. – Как там Вадим?

– Нормально, – хрипло прошепелявил водитель. – Бывает хуже.

– Сейчас утро или вечер? – Ханин открыл глаза.

Даша посмотрела на зарешеченное окно:

– Полдень.

После неудавшейся попытки побега с пленниками больше не церемонились. Ханина и Иванова избили. Той же ночью их перевезли на новое место. Рано утром уже знакомый Даше микроавтобус остановился у длинного, похожего на казарму кирпичного строения. Из всех троих Даша была единственной, кто мог передвигаться, хоть и с трудом, но без посторонней помощи. Ей удалось разглядеть в предрассветной мгле, среди сосен, остатки спортивного городка и разрушенную беседку. Сначала она подумала, что их привезли на территорию брошенного военного городка.

Акболат и еще двое парней, один из которых был русский, по очереди втащили в здание сначала Ханина, потом Вадима. Следом приказали идти ей. В помещении было сумрачно и сыро. Пахло костром. По обе стороны длинного коридора располагались комнаты. Многие двери отсутствовали либо были открыты. На полу валялись спинки от железных кроватей, обрывки плакатов, бутылки и прочий мусор. Всех троих закрыли в одном из небольших помещений. Здесь, под грудами строительного мусора, который образовался из-за обвалившегося потолка, Даша нашла два полусгнивших матраца. На один из них заполз Ханин. Вадим остался сидеть у стены.

Когда совсем рассвело, она осмотрелась. Стекла на окне не было, но мощная решетка не давала никаких шансов на побег. Зато Даша поняла, что они находятся на территории брошенного пионерского лагеря. Об этом красноречиво говорили стоявшие неподалеку две статуи пионеров с горнами в руках. Вернее, горн был только у одного. У второго от него остался лишь металлический штырь, с которого осыпалась вся лепнина. Кроме того, время, солнце и непогода постарались и над другими частями тела. Носы отвалились, у одного не было руки, которая по замыслу должна была упираться в бок. Вообще они стали белыми, будто сделанными из мела.

«Даже истуканы могут казаться мертвыми», – с тоской подумала она тогда, ощутив непонятную тревогу.

Лишь на вторые сутки им принесли половину булки черствого хлеба и две бутылки воды. Даша сначала накормила Ханина. Она отламывала мелкие кусочки, размачивала в воде и клала ему в рот. Жевать он не мог. По всей видимости, бандиты сломали ему челюсть. Он долго сосал хлеб, а потом с большим трудом проглатывал. Вадим ел сам, но мало. К тому же его постоянно рвало. Он лишь чуточку отползал с матраца.

По нужде ходили в угол, который Даша отгородила крышкой от стола, закрепив его в вертикальном положении кусками штукатурки и мусором. Вот и все удобства.

Шла вторая неделя их нахождения в заточении. Даша поймала себя на мысли, что страх почти ушел, его сменили апатия и безразличие. Потом она поняла, что попросту привыкла бояться. Иногда накатывала волна отчаяния. Хотелось биться головой о стену, кричать, но она тут же брала себя в руки.

Даша подошла к окну и долго смотрела на сосны. Словно пытаясь взбодрить, легкий ветерок играючи забрасывал ей в лицо свежесть. Где-то щебетали птички. Вот она, свобода! Протяни через решетку руку, и все. Какое счастье просто жить и самому распоряжаться своей судьбой! Рано утром вставать, ходить на работу, просто гулять по городу, даже ругаться или получать нагоняй от редактора. Какие это мелочи по сравнению с тем, что приходится испытывать сейчас. Неожиданно она вспомнила мать. К горлу подступил ком, и начали душить слезы. Даша отвернулась от окна.

– Где мы? – неожиданно спросил Вадим и стал подниматься. Перебирая руками по стене, выпрямился. Некоторое время постоял, потом двинулся в сторону Даши. Их разделяли всего несколько шагов, но они дались ему с трудом. Подойдя к окну, он ухватился руками за решетку и посмотрел наружу.

– Скорее всего здесь когда-то был пионерский лагерь, – продолжая стоять спиной к окну, вздохнула Даша.

– Это же «Солнышко»! – почти простонал Вадим и всхлипнул.

– В смысле? – Даша развернулась и проследила за его взглядом. Он смотрел в направлении руин, у которых стояли статуи.

– Был я здесь! – Лицо Вадима оживилось. – До Москвы чуть больше ста километров. Старшая дочь здесь отдыхала. Перед самым распадом Союза.

– Теперь тут проводит досуг папа, – прохрипел Ханин.

– Там располагалась администрация лагеря, – показывая черным от грязи пальцем в направлении руин, продолжал он, не обращая внимания на реплику Ханина. – А за нами еще один корпус. Всего их здесь три. Там, – он показал взглядом на стену слева от себя, – с торца, пищеблок, а за ним река.

– Поблизости есть деревни? – оживился Ханин.

– В трех километрах было небольшое село. Но оно еще в те времена почти опустело. Там сторож жил, который здесь работал. На сезон уборщицами местные женщины устраивались. – Он развернулся и опустился прямо на пол. – Слышал, что в окрестностях охотохозяйство было. Будто туда сам Брежнев ездил на охоту.

– Надо что-то делать. – Даша вернулась на свое место.

– Почему они оставили нас живыми? – неожиданно, ни к кому не обращаясь, задумчиво спросил Ханин.

– Решили использовать с пользой для дела. – Вадим поморщился, потрогал бок. – Здесь тоже можно тренировать террористов. Хоть из пушки стреляй, никто не услышит.

С улицы донесся звук шагов. Даша приподнялась. Под окнами прошли Паду и Лесник. Через некоторое время они затопали в коридоре.

– Прикиньтесь, что вы без сознания, – прошептала Даша и съежилась.

Едва Ханин и Вадим улеглись, скрежетнул замок, и двери распахнулись.

– Отдыхаем?! – Паду шагнул через порог и тут же скривился, закрыв нижнюю часть лица рукой. – Совсем дышать нечем!

Лесник замер на пороге и, не мигая, уставился на Дашу. Бандит был бледен, под глазами едва заметная синева. Скорее всего он сильно разбил в бассейне голову.

– Пойдешь с нами, – глядя на Дашу, процедил сквозь зубы Паду.

Она поднялась и вышла в коридор. Лесник запер дверь. Даша машинально отметила про себя, что вместо стальной задвижки бандит вставил в петли обыкновенный, загнутый буквой «Г», кусок толстой проволоки.

– Они не смогут ее сломать? – словно прочитав ее мысли, спросил Паду.

– Их так отделали, что можно вообще двери не запирать, – усмехнулся Лесник, однако, для верности, подпер дверь валявшимся рядом обломком доски.

Дашу провели на другой конец лагеря в небольшое кирпичное строение без крыши, с заделанным полиэтиленом окном. Миновав небольшой тамбур, Лесник толкнул дощатую дверь и пропустил мимо себя Паду. Следом проскользнула Даша. Она боялась, что Лесник ударит ее. Но он лишь проводил ее полным ненависти взглядом.

В комнате царил полумрак. У стены напротив стояли две кровати. На одной сидел Акболат и еще какой-то незнакомый кавказец. Между ними лежала доска для игры в нарды. Возле окна – сколоченный из разных обломков стол, на котором стояла керосиновая лампа. Лесник закрыл двери, отчего полиэтилен на окне на мгновение вздулся.

– Сядь. – Паду показал рукой на некое подобие скамейки справа от входа.

Даша безропотно подчинилась.

– Сейчас ты будешь звонить своей маме, – усаживаясь на свободную кровать, стал вводить ее в курс дела Паду. – Скажешь, что у тебя все в порядке, просто боишься вернуться домой.

– Она поймет, что это не так, – покачала головой Даша.

– А ты постарайся, чтобы поверила, – чеканя каждое слово, процедил чеченец.

– Хорошо, – покосившись на Акболата, едва слышно выдавила она.

– Потом свяжешься с редактором своей программы. – Он вынул из нагрудного кармана ветровки сложенный вчетверо лист бумаги и протянул ей. – Здесь написано, как говорить.

Даша трясущимися руками развернула лист и пробежала взглядом по написанному от руки тексту. Суть его сводилась к тому, что она и ее коллеги оказались случайными свидетелями того, как спецназ разных силовых ведомств проводит тренировки с использованием живых людей. Все говорит о том, что это были подследственные. По всей видимости, таким способом от них пытались добиться каких-то показаний. Случилось это после основного этапа учений. По вине небольшой поломки машины они не уехали вместе с основной частью зрителей. В свою очередь организаторы чудовищного побоища не заметили их присутствия. Теперь все трое телевизионщиков вынуждены скрываться. Им чудом удалось бежать. Свой репортаж она с надежными людьми передает в телекомпанию.

– Я не могу этого сделать. – Даша протянула листок обратно.

Паду недобро усмехнулся:

– Сможешь.

– Нет, – заупрямилась она.

– Лесник, – не сводя с нее взгляда, позвал Паду.

– Да, – встрепенулся сидевший на кровати бандит.

– Приведи сюда ее шофера.

– Зачем? – упавшим голосом спросила Даша.

Ее рука с планом разговора безвольно упала на колени.

– Он умрет, если ты этого не сделаешь.

– Хорошо, – неожиданно согласилась она. Ей в голову вдруг пришла отчаянная мысль. Она скажет правду. Пусть они отберут трубку, но пару фраз она успеет бросить. К примеру, «Нас схватили люди Амирхана и Паду»…

Однако в глубине души Даша понимала, что это все бред. Ей придется выполнять все условия бандитов, продолжая тешить себя надеждой, что все закончится благополучно.

* * *

Антон понимал: стоит только Бидзину догадаться, что к его захвату причастны спецслужбы, как игра пойдет по его правилам. Ни у ФСБ, ни у МВД на этого человека практически ничего не было. Да, незадолго до гибели Анны Веселовой он общался с ней, но в процессе состоявшегося между ними разговора прозвучал лишь вопрос, согласна ли она выполнить его просьбу. Какую именно, неизвестно. Журналистка взяла диктофон лишь на последнюю перед своей гибелью встречу. О чем они говорили раньше, оставалось только гадать. Прямых угроз с его стороны в ее адрес не было. Бесспорно, хоть запись и не могла быть доказательством в суде из-за отсутствия у Веселовой для ее проведения соответствующего разрешения из прокуратуры, Бидзин может признаться, что звонил Ладо, но разговор, который удалось перевести на русский язык, касался его бизнеса. По крайней мере, походил на таковой. Конечно, во фразе: «клиент пока не готов подписать договор о предоставлении услуг, и придется искать более простой вариант поставок» просматривается подтекст, но такие выводы к делу не пришьешь. Не просто также связать с именем этого человека участие в убийстве Веселовой людей загадочного Паду. Пока все это объединял лишь интерес двух сторон, проявленный к одному и тому же человеку. С одной стороны – Бидзин, с другой – люди Паду. Для того чтобы найти зацепки, необходим неординарный подход. Было принято решение представить все таким образом, будто Бидзина Казалишвили похитила преступная группа заезжих чеченцев, которые имеют желание закрепиться в Москве. Роль отчаянных, на все готовых людей, прошедших не только криминальные разборки, но и войну, должны были сыграть люди Джина. Они приехали, чтобы восстановить справедливость. Ведь пока эти трое моджахедов проливали кровь и рисковали жизнью, многие их земляки богатели и ни в чем не знали нужды. Одно дело – отправлять на войну деньги, совсем другое – в ней участвовать. Кроме того, Джин имеет цель – вернуть то, что по праву принадлежало его дяде.

В этот раз, отвергнув всякую самодеятельность, обеспечением прикрытия спецназовцев занялся Линев. Дело стремительно принимало нешуточные масштабы, поэтому скрупулезно просчитывался каждый шаг. Все офицеры-чеченцы поселились на окраине Подольска. Однако на этот раз Джин устроился отдельно. Ему досталась однокомнатная квартира в панельной хрущевке, напротив завода, практически в пяти минутах ходьбы от дома, в котором обосновались Шаман и Стропа. Прямо в центре микрорайона был арендован кирпичный гараж. По всем расчетам, как только чеченцы засветят себя, их начнут искать. Зная возможности криминальных группировок, за «горцами» по линии ФСБ было организовано негласное наблюдение. Это делалось для подстраховки.

Вся операция по нейтрализации Бидзина и его охраны заняла не больше семи минут. Бидзину заклеили скотчем рот, связали, надели на голову пластиковый пакет и загрузили в багажник «Ауди». Он пришел в себя, но плохо соображал и практически не сопротивлялся. Во вторую машину поместили охранника, который приехал с Дроном, и водителя. Обоим повезло меньше, чем боссу. Багажник оказался тесноватым. Антон с чувством глубокого удовлетворения наблюдал, как Джин на пару с Шаманом утрамбовывали эту парочку, отчего довольно внушительных габаритов мужчины скрючились до позы эмбрионов. Этих двоих нужно было хорошо разозлить и унизить. Тогда и дело пойдет быстрее. Для этого Антон планировал высадить их далеко за пределами Москвы и оставить в чем мать родила, не говоря уж о документах. Каким образом они вернутся в столицу – другой вопрос, зато Антон прекрасно понимал, в какую ярость придут те, кто стоит за Бидзином. А в гневе люди делают гораздо больше ошибок. К тому же никому и в голову не придет, что такое вытворяют спецслужбы. В принципе так оно и есть.

Антон с опаской посмотрел на окна дома. С момента начала потасовки прошли считаные минуты. Если кто-то из жильцов все-таки услышал шум и позвонил в милицию, то машина ППС может подъехать в любой момент.

– Все готово, – раздался из темноты голос Джина.

– А что с теми? – громким шепотом спросил Шаман.

Антон понял, речь идет о двух парнях, которые поднимались в квартиру с Дроном. Они так и остались лежать связанными на полу кухни.

– Ничего. Пусть остаются.

Антон с Шаманом ехали впереди. Джин и Стропа следом. Трасса была пустынна. На первом же посту ГИБДД, завидев машины, к обочине направился постовой. Не дожидаясь, когда он взмахнет палочкой, Антон включил правый поворот.

– Куда направляемся? – раздался голос Линева, едва Антон, прихватив права и техпаспорт, вышел на дорогу.

– В Подольск. – Антон улыбнулся и увлек Данилу в сторону от машины. В салоне гремела музыка, поэтому сидевшие в багажнике злодеи не могли слышать разговора, но все же лучше подстраховаться.

– Ты нас ждал? – зачем-то спросил Антон.

– Нет, подрабатываю, – ответил с сарказмом Данила и посмотрел в сторону машины. – Все нормально?

– Двое остались в квартире. – Антон убрал во внутренний карман куртки документы. – Если сами не освободятся или не смогут привлечь внимания соседей, наверняка к вечеру их найдут свои. К этому времени, я думаю, эти двое доберутся до Москвы.

– Знаешь, чего я боюсь? – Данила сдвинул жезлом фуражку на затылок. – Как бы они по пути кого не грохнули.

– С какой это радости? – удивился Антон.

– Ты ведь одежду у них собрался забрать, – напомнил Данила.

– Думаешь, попытаются силой кого раздеть? – догадался Антон. – Да кто к ним подойдет?

– А как они вернутся в город? – вопросом на вопрос ответил Данила.

– Вот что, – наконец догадавшись, чего от него хочет контрразведчик, заговорил Антон. – За переездом между Столбовой и Чепелево огромное поле. Его наверняка уже убрали. Там я и высажу этих уродов. До ближайшего села три километра. До леса столько же. Возьми патрульную машину и прокатись там минут через пятнадцать после нас. Под видом милиции и заберешь их.

– Хорошо, – на секунду задумавшись, кивнул Данила. – Давай, езжай.

Антон вел машину не торопясь. Быстро светало. По обе стороны дороги тянулись поля. Как он и предполагал, пшеницу уже скосили.

– Есть из чего сделать себе набедренные повязки, – съезжая с трассы в направлении небольшой группы деревьев, усмехнулся он.

Отъехав от шоссе, они свернули с проселка и остановились. Сзади остановился внедорожник, за рулем которого ехал Джин. Антон вышел из-за руля, сладко зевнул и потянулся.

– Лепота!

Молочно-серое небо на востоке подернулось розовым свечением. Дул легкий ветерок. Все вышли из машин. Не дожидаясь команды, Шаман открыл дверцу багажника:

– Вылезай, свиньи!

Грузины заерзали, пытаясь сесть. Их руки были связаны за спиной, поэтому им удалось это сделать, приложив большие усилия.

Черные, слегка вьющиеся волосы, большие, с горбинкой носы, одинаково заклеенные кусками коричневого скотча рты и предрассветные сумерки, которые размывали детали, делали их удивительно похожими друг на друга.

«Двое из ларца, одинаковы с лица», – вспомнил Антон строчку из русской сказки и повеселел.

– Живее, шакалы! – рявкнул Джин, схватил двумя руками за шиворот одного из бандитов и, словно пушинку, швырнул его на землю.

Тот замычал. Однако Шаман, не церемонясь, двинул ему носком кроссовки в челюсть, и он затих. Следующего не пришлось уговаривать. Он попытался покинуть машину без посторонней помощи. Но его тело затекло от долгого нахождения в непривычном положении и плохо слушалось, поэтому бандит неудачно приземлился вниз головой.

Стропа подхватил его под локоть и оттащил за машину. Второму Шаман попросту несколько раз двинул ногой по ребрам, и тот, перебирая коленями, сам двинул за своим товарищем. Теперь с трассы их не было видно.

Антон обошел джип спереди и, скрестив на груди руки, встал в нескольких шагах от пленников. Он не опасался, что бандиты запомнят их лица. Это ничего не даст. Главное – они поймут, основными мучителями были чеченцы. А интернациональными группировками сейчас никого не удивишь. Между тем в руках Джина появился огромный кинжал. Антон даже удивился про себя, как майор умудряется прятать его под одеждой.

Одновременно грузин, который сопровождал от казино к дому Дрона, что-то замычал и стал мотать головой.

Второй встал на колени и пополз к Джину. Их можно было понять. Что может прийти в голову в таком положении парням с Кавказа? Они хорошо понимали, кто перед ними, и прекрасно знали, для чего кинжал.

– Что? – Джин нагнулся и заглянул в глаза бандиту, который уже добрался до него. – Первым хочешь?

Тот отчаянно замотал головой, при этом стал громко выдыхать через нос воздух и вращать глазами.

Джин медленно переложил кинжал из правой руки в левую и сдернул с его губ кусок скотча. На секунду парень зажмурился от боли, но тут же взял себя в руки:

– Не убивай! Мы ничего плохого не сделали. Мы первый раз видим вашего друга. Не убивай, пожалуйста! С него хозяин долг хотел забрать. В порядке вещей дело!

По перепачканному землей лицу несчастного покатились слезы.

Джин зашел к нему за спину. Бандит вдруг запрокинул назад голову, широко открытыми глазами посмотрел вверх, в небо, потом зажмурился и вскочил. Однако тут же рухнул. Ноги не держали его. Джин спокойно перерезал веревку:

– Раздевайся.

Ничего не понимая, грузин медленно поднес руки к груди, потер запястья, потом удивленно посмотрел на Шамана.

– Не понял?! – нагнулся к нему Стропа. – Снимай пиджак, рубашка, штаны. Живее!

Озираясь по сторонам, бандит трясущимися руками стал расстегивать пуговицы.

Между тем Джин освободил руки второму бандиту, отклеил скотч и приказал делать то же самое.

– Зачем? – встав на четвереньки, спросил тот.

– Поторопитесь! – Джин, не размахиваясь, двинул ему ногой по ребрам.

Мужчина завалился на бок и в таком положении стянул с себя пиджак.

Вскоре оба были в одних трусах. Перепачканные в земле и крови, с ободранными о стерню локтями и коленями, они стояли, понуро опустив головы.

– Все снимай! – потребовал Стропа.

– Что ви хотите сделать?! – ужаснулся тот, что постарше.

Больше не желая терять времени даром, Джин бесцеремонно двинул ему кулаком в живот. Тот как подкошенный рухнул на землю.

– Лучше убей сразу, – прошипел грузин. – Зачем издеваешься?

Джин распорол ему ножом резинку и с силой сорвал последнюю принадлежность туалета. Водитель Бидзина не стал спорить и снял трусы сам.

Стропа собрал одежду и забросил в багажник.

– А теперь идите, – спокойно сказал Джин.

Сразу после этих слов все молча расселись по машинам.

Глава 7

Выплывшее из-за горизонта солнце уже давно по-летнему грело землю, когда спецназовцы въехали на территорию дачного массива, расположенного в двадцати километрах от Подольска. Небольшой поселок в свое время принадлежал садоводческому кооперативу и представлял собой аляповатые строения, пригодные разве только для того, чтобы пересидеть непогоду. Да еще торчали частоколы наспех построенных заборов, обозначающие границы наделов. Однако, с ростом цен на землю в Подмосковье, небольшие, похожие на курятники домики стали вытеснять настоящие дворцы. Началась нешуточная война за территории под застройку. Одних обладателей счастливых соток умудрялись уговорить продать участок за бесценок, других приходилось обрабатывать. Угрозы, избиения, поджоги и даже убийства вскоре принесли результат. В поселке практически не осталось простых обитателей. Окруженные сосновым лесом на живописном берегу реки, гектары были лакомым кусочком для «нуворишей», и они с яростью взялись за его освоение. Но южная часть поселка была пока не тронута. Потуги избавиться от владельцев десяти домов, стоящих на небольшом взгорке, заканчивались ничем. Все они принадлежали сотрудникам одного из закрытых НИИ, работающих в интересах ГРУ. На построенные из силикатного кирпича типовые домики с пристройками и верандами в свое время с завистью поглядывали простые обитатели этих участков. Теперь, наоборот, они казались неказистыми по сравнению со своими собратьями, как грибы, росшими на отвоеванной территории. Один из таких домов было решено использовать в интересах группы Филиппова.

По словам Родимова, коттедж принадлежал профессору в ранге полковника, который без лишних вопросов согласился оказать им содействие. Дача представляла собой три комнаты с мансардой и просторную веранду. Здесь было все необходимое для жизни. Газовая печь с баллоном, электричество и вода. Со слов Родимова, сам профессор даже зимой подолгу жил здесь. Во дворе, среди сосен, стояла небольшая беседка.

Антон въехал в гараж и заглушил двигатель. Почти сразу стало темно. Он обернулся. Шаман на пару со Стропой быстро закрыли ворота. Вспыхнула под потолком желтоватым светом лампочка.

Без лишних слов Джин обошел машину и открыл багажник.

– Как себя чувствуешь, дорогой?

Антон подошел ближе и заглянул внутрь. Бидзин лежал на боку и не шевелился.

– Эй, ты что? – Джин наклонился, схватил пленника за плечо и вынудил того сесть.

Издав странный, булькающий звук, тот вновь повалился на бок.

– Что с ним? – раздался из-за спины голос Шамана. – Умер?

– Вытащите его! – распорядился Джин и отошел в сторону, уступая место Шаману и Стропе.

Чеченцы быстро выволокли Бидзина из машины.

Он мычал и мотал головой. Зашуршал надетый на голову пакет.

– Давайте в кладовка! – оживился Джин.

Он намеренно говорил с акцентом.

Переговариваясь на чеченском, Стропа с Шаманом повели Бидзина к боковым дверям. Там в небольшой, размерами с ванную комнату, каморке, предназначенной для хранения разного барахла и инструментов, они усадили его на сваленные у стены колеса и пристегнули наручниками к двухпудовой гире.

– А если он сильный? – неожиданно спросил Шаман.

Джин непонимающим взглядом посмотрел на капитана.

– Возьмет – и этой гирей тебя по голове, – высказал свои опасения Шаман.

Стропа рассмеялся.

Джин приподнял кромку надетого на голову пленника пакета и сорвал скотч. Бидзин застонал. На ленте осталась щетина.

– Больно, да?! – Джин несильно толкнул ладонью в то место, где, по всем расчетам, должно было находиться ухо.

– Кто вы?! – неожиданно прохрипел пленник. – Вы хоть знаете, кто перед вами?

– Мы-то знаем, дорогой. – Джин наступил одной ногой на колесо и положил на колено руки. – А вот ты нет.

– Сними пакет!

Джин вопросительно посмотрел на Антона. Тот кивнул и вышел.

Вахид выполнил просьбу Бидзина.

Некоторое время грузин часто моргал. От долгого нахождения в полной темноте его глаза резало даже при тусклом освещении. Ко всему, его наверняка укачало.

– Вы чеченцы? – наконец спросил он.

В его голосе было скорее облегчение, нежели страх и отчаяние.

– Нет. – Джин усмехнулся и посмотрел на Шамана. – Негры.

– Меня зовут Бидзин Казалишвили, – почти по складам, сквозь зубы процедил грузин. В его глазах сверкнули молнии.

– Меня Лече, – пожал плечами Джин. – Очень приятно.

Тесную комнату наполнил демонический хохот трех мужчин.

Некоторое время чеченцы говорили между собой на родном языке. При этом Джин несколько раз показал взглядом на Бидзина и провел по шее ребром ладони. Втянув голову в плечи, Бидзин вслушивался в речь, пытаясь по интонации и знакомым словам понять смысл их разговора.

Антону было все прекрасно слышно через дощатую дверь. На тот случай, если Бидзину знаком чеченский язык, Джин рассуждал, как поступить с пленником после передачи за него выкупа. Потом он вновь перешел на русский:

– Слушай, друг, во сколько ты оцениваешь свой жизнь?

– Вы сначала разберитесь, за кого собрались получить деньги. Вас ведь теперь из-под земли достанут…

Договорить ему не дал Стропа. Он двинул Бидзину кулаком в переносицу.

Отлетев назад, тот вдобавок ударился затылком о стену. Он вскрикнул и наклонился вперед, почти уткнувшись в свои колени. Из носа потекла кровь.

– Пусть подумает. – Джин развернулся к выходу и махнул рукой, давая понять, чтобы все вышли.

– Погодите! – простонал Бидзин.

Джин замер в дверях и обернулся.

– Говори.

– Отпустите меня. Я еще могу простить вас и даже более.

– Что?! – Джин подошел к нему.

– Вы не пожалеете.

– Ты нас достал. – Джин брезгливо сплюнул на пол.

– Где мои люди? – наконец вспомнил об охранниках Бидзин.

– Зачем они тебе? – Джин насмешливо прищурился. – Разве кому-нибудь нужна такая охрана? Мы ее уволили.

– Чего вы хотите?

– Чтобы твоя семья жила спокойно, – как само собой разумеющееся, ответил Джин. – Переехала из Ростова в Москву, к мужу и отцу. Ведь тебе ничего не стоит устроить дочери перевод из одного института в другой. Опять же сыновьям скоро надо учиться дальше. Не собираешься же ты отправить их в армию?

Глаза Бидзина полезли на лоб. Он мог поверить во что угодно, только не в это. Каким образом какие-то отморозки смогли узнать, что его жена, дочь и два сына живут в Ростове?

– Вы не посмеете…

– Заткнись и думай, кто и как передаст нам двести тысяч евро, – оборвал его Джин. – И не вздумай шутить. Я приду за ответом через час. Поверь, больше мы не будем с тобой говорить человеческим языком.

– И все же наведи обо мне справки! – сверкнул глазами Бидзин.

– Мы все о тебе знаем, – заверил его Джин и вышел.

Антон дождался, когда Вахид закроет двери, и молча протянул ему сотовый телефон. Оба знали, этот аппарат не только прослушивается. Автоматически, специальной службой, будут определяться номера и местонахождения абонентов. Именно его майор должен вручить Бидзину для связи со своими людьми.

* * *

С утра Ладо охватила непонятная раздражительность. Все валилось из рук. Пересилив себя, он несколько минут покрутил педали велотренажера, однако приступ головной боли заставил отказаться от этой затеи, и Ладо направился в душ, по пути размышляя, что способствовало его нынешнему состоянию. На здоровье он не жаловался. Вечером ужинал в ресторане, где немного выпил. Но так он заканчивал почти каждый свой день. Потом, прихватив с собой смазливую певицу Лизу, с которой делил последний месяц постель, уехал домой. Сейчас обладательница красивого, с упругой кожей тела еще нежилась в шелковых простынях на огромной кровати.

Он разделся и встал под душ. Неожиданно из коридора послышалась трель сотового. Сначала он подумал, что ему показалось. Однако мелодия повторилась. Ладо нахмурился. На его телефон практически никогда и никто не звонил. Только в самых исключительных случаях. Если кто-то из его людей не мог решить какой-то вопрос, то обращался либо к Бидзину, либо сообщал Вано о своем желании поговорить с боссом. Ладо торопливо вытерся полотенцем, накинул халат и вышел. Телефон уже замолчал. Он взял с тумбочки трубку и нажал кнопку «Входящие». Так и есть, звонил Вано. Личный телохранитель жил на одной с ним площадке и редко тревожил своего хозяина без особой надобности. Ладо набрал его номер.

– Что случилось?

– Я пока сам не знаю, – виноватым голосом заговорил охранник. – Но сейчас позвонил Паду и сказал, что с утра не может связаться с Бидзином.

– Ну и что? – нахмурился Ладо, лихорадочно соображая, зачем чеченцу с утра мог понадобиться его помощник.

– Сегодня двадцатое, – почти по складам напомнил Вано.

Тут Ладо осенило. Именно на это число у посольства Грузии была запланирована акция, в разгар которой люди Паду должны забросить на территорию посольства несколько гранат.

– Где он может быть? – больше обращаясь к самому себе, нежели к Вано, которого так же мучил этот вопрос, пробормотал Ладо.

Бидзин был дисциплинированным человеком. Он никогда не исчезал без предупреждения. У него под рукой всегда было несколько телефонов. Раз Вано осмелился потревожить хозяина, значит, он уже прозвонил все известные ему номера.

– Куда он собирался вчера? – больше для того, чтобы оправдать затянувшуюся паузу, спросил Ладо. Он заранее знал ответ.

– В «Сокровища Вавилона», – не задумываясь ответил Вано. – Я уже звонил туда. Он уехал оттуда с каким-то русским и его женщиной в районе трех.

– Один?! – не зная, что подумать, уточнил Ладо.

За Бидзином постоянно следовала целая свита охраны. Выходит, он пропал вместе с ней. Как бы то ни было, кто-то из людей Бидзина должен был ответить Вано. Исчезновение такой фигуры, по сути, правой руки Ладо, накануне серьезного мероприятия настораживало. Но это еще не давало повода паниковать. Поэтому, поручив Вано еще раз обзвонить все телефоны своего помощника, он отключился.

Сзади раздались легкие шаги. Ладо обернулся. Из спальни вышла Лиза. Она томно потянулась, зевнула, прикрыв ротик ручкой с неимоверно длинными ногтями, и прошла в ванную комнату, откуда тут же донесся шум воды.

Ладо направился следом. Не обращая внимания на размытый матовым стеклом кабинки силуэт девушки, он взял баллончик пены для бритья, несколько раз тряхнул его и выдавил себе в ладонь белоснежный ком. Тщательно намазал нижнюю половину лица, взял лезвие и стал бриться.

Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Он уже связал свое дурное состояние с предчувствием чего-то нехорошего.

Ладо подошел к двери и глянул в глазок. На площадке переминался с ноги на ногу Вано. Ладо открыл двери. Он сразу заметил, что его охранник и своего рода секретарь чем-то не на шутку встревожен.

– Слушаю тебя, – стараясь скрыть охватившее вдруг волнение, как можно отчетливее сказал Ладо.

– Только что позвонил Гоча, – прикрыв за собой двери, взволнованно доложил Вано. – Это один из охранников Бидзина.

– Знаю! – кивнул Ладо.

– На них ночью напали. – Вано втянул голову в плечи, будто вина в случившемся лежит на нем. – Бидзина увезли. Гочу и водителя раздели догола и оставили в поле далеко от Москвы. Мимо проезжала милиция, которая подобрала обоих. Привезли в Подольск. Они были вынуждены сказать, что их попросту ограбили.

– Все?! – Ладо растерялся. – Где они сейчас?

– В отделении. – Вано передернул плечами. – Просят привезти одежду.

– Как они дозвонились до тебя? – все больше приходя в негодование, почти крикнул Ладо.

– Им позволили…

– Из милиции прямо тебе? – Ладо скрипнул зубами и направился в комнату. На ходу сорвал с себя халат, вытер им остатки пены.

– Ты уходишь? – оторопела Лиза, когда, выйдя из душа, увидела направляющегося в прихожую при полном параде Ладо.

Неожиданно он остановился. Ее голос, как ни странно, подействовал на него отрезвляюще. Он взял себя в руки. Действительно, а куда он собрался? Может, менты специально задержали Бидзина и его людей, а теперь ждут, кто первым отреагирует на звонок? О его контактах с Бидзином знал очень узкий круг лиц. Со стороны могло показаться, что их обоих объединяют лишь небольшие коммерческие предприятия да чувство землячества. Этого недостаточно для того, чтобы человек такого уровня, как Ладо, сломя голову мчался в отделение милиции по звонку обычного охранника Бидзина.

– Одевайся! – неожиданно принял он решение. – Живее.

– Но…

– У тебя мало времени! – прошипел он.

Не задавая больше вопросов, Лиза устремилась в спальню.

Решение было принято мгновенно. Сейчас Лиза под видом знакомой этого охранника съездит и во всем разберется. Если получится, то вытащит этих оболтусов из милиции.

Он вынул портмоне, отсчитал десять стодолларовых купюр и направился вслед за Лизой.

– Сейчас поедешь с Вано. – Он бросил на прикроватную тумбу деньги. – По дороге купишь два спортивных костюма. Потом возьмешь такси. Кстати, паспорт у тебя с собой?

– Да, – натягивая на бедра платье, кивнула она.

Ладо остался ждать вестей от Лизы в своем офисе, расположенном во дворах, недалеко от проспекта Андропова. Устроив нагоняй охраннику, который поздно заметил своего босса, и приказав секретарше заварить чай, он закрылся у себя в кабинете и сам лично позвонил на номер Бидзина.

Трубку никто не брал. Ладо несколько раз прошел из угла в угол кабинета, потом посмотрел на часы. Обычно в это время начинались новости. Иногда именно из уст журналистов и собкоров он узнавал последние известия из своей далекой родины, контролировал политическую обстановку в мире, анализировал ситуацию в России. Если случилось что-то экстраординарное, то не исключено, что это уже может оказаться в эфире. Бидзин не мог просто так позволить украсть себя. Наверняка был какой-то шум. Зная, что все сотрудники его охраны вооружены, можно предположить, что такая информация не останется незамеченной. Сейчас даже обычные драки освещаются в прессе и по телевизору, не говоря уже о нападении на довольно заметную фигуру, тем более представителя Грузии.

Однако он ошибся. Ничего, что могло бы пролить свет на последние события с Бидзином, не было. Секретарша принесла чай. Как ни странно, но Ладо успокоился. Чтобы как-то скоротать время, стал разбирать бумаги, проверил бухгалтерию. Время тянулось медленно. Между делом просматривая все информационные блоки, к обеду он уже справился со всеми делами. Во второй половине дня его вновь охватило нехорошее предчувствие. Он отправил секретаршу в аптеку за валидолом и уселся на диван, стоявший в простенке между окнами, и стал в очередной раз анализировать ситуацию. Постепенно он пришел к выводу, что с большой долей вероятности похищение Бидзина связано с намечавшимися на вечер мероприятиями. Если это так, то необходимо предупредить об этом Паду. Возможно, придется отменить акцию.

Стук в дверь отвлек его от тяжелых мыслей. Вошла секретарша.

– Приехал Вано. – Она показала на дверь. – С ним еще двое.

– Так пусть войдут! – Он встал с дивана.

– Они странно выглядят, – замялась она. – Как рэкетиры в девяностых…

– Чего ты выдумываешь?! – Он махнул рукой. – Давай их сюда.

Вид вошедших с Вано парней действительно был странный. По крайней мере, для респектабельного офиса. Двое внушительных габаритов молодых мужчин в плотно облегающих спортивных костюмах, наглухо застегнутых до самого подбородка, войдя в кабинет, виновато потупились.

Вано прошел к дивану и сел. На некоторое время в кабинете воцарилась зловещая тишина. Заложив руки за спину, Ладо обошел вокруг парней, оглядев их с ног до головы, потом встал напротив:

– Где Бидзин?

– Не знаем, – глухо ответил Гоча.

– Как все это произошло? – едва сдерживая ярость, Ладо, не мигая, уставился на охранника.

– Бидзин выиграл у какого-то лоха крупную сумму, – стал пояснять уже во всем разобравшийся Вано. – Оказалось, что у того с собой меньше денег, чем он проиграл. Они поехали к нему домой. Двое поднялись в квартиру, двое остались с Бидзином и женщиной лоха. Обратно, из подъезда, вышли уже другие люди. Разоружили и избили тех, кто оставался в машинах. Этих двоих вывезли за Москву, раздели и бросили в поле.

– Это были чеченцы, – выдавил Гоча. – Беспредельщики…

– Кто?! – не поверил своим ушам Ладо.

– Точно чеченцы, – подтвердил второй охранник и потупился.

– Идите и ждите на улице, – после продолжительной паузы сказал Ладо. – Вано вас отвезет домой.

– Еще двое наших остались в доме, – спохватился Гоча.

– Пошли вон! – Ладо топнул ногой и развернулся к помощнику.

Вано встал.

– Где эта шлюха? – имея в виду Лизу, спросил Ладо.

– Уехала домой.

– Что сказали менты?

– Ничего, – пожал плечами Вано. – Они только рады были, что я забрал этих двоих. Заявление писать не стали.

– Свяжись с Паду и отмени акцию, – принял решение Ладо.

– Совсем? – не понял Вано.

– Нет, митинг пусть проводят. Только не надо ничего взрывать. – Он задумчиво потер подбородок, прошел за свой стол и сел.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

– Как ты думаешь, – вновь заговорил Ладо, когда, выполнив все указания, Вано вернулся, – кому мог понадобиться Бидзин?

– Много вариантов. – Вано отошел к окну. – Возможно, его похитили обыкновенные вымогатели.

– Но он не настолько богат, чтобы похищать его, – заметил Ладо. – Его вынудили играть, создали такие условия, что он сам пошел в ловушку, а потом еще и увели из-под носа четырех охранников. При этом никто не смог даже выстрелить.

– Разве это охрана? – возразил Вано. – Они могут только носить оружие, но когда доходит до дела, трусят стрелять.

– Если за него хотят получить выкуп, то от кого? – Ладо, не мигая, уставился на Вано. – Ведь родственников в Москве у него нет.

– Здесь много вариантов. – Вано вернулся на диван. – Можно потребовать переоформить бизнес, квартиру. Даже вынудить платить проценты.

– А мне кажется, что это попытка выйти на меня, – неожиданно перебил его Ладо.

Это заявление вызвало у Вано улыбку.

– Нет, обычный криминал. Надо подключить Паду, и он по своим каналам решит все вопросы. Увидите, все скоро встанет на свои места. Чеченцы между собой имеют хорошие связи. Они быстро найдут беспредельщиков и сами их накажут.

– Так или иначе, но пока не нужно ничего исключать, поэтому я уже отдал указание временно приостановить все дела.

* * *

Когда спустя час Джин на пару с Шаманом вернулись в гараж, то, к своему удивлению, обнаружили, что часть досок дверей кладовки выгнуты наружу и некоторые лопнули пополам. Не надо было иметь большого ума, чтобы догадаться, чем пленник пытался выбить их изнутри. Джин вставил ключ в замочную скважину и с трудом повернул его.

– Ты убежать хотел? – Войдя в импровизированную камеру, Джин насмешливо сверху вниз посмотрел на Бидзина.

Пленник сидел на покрышке. Его рука безвольно лежала на ручке гири. Из-под затянувшегося браслета наручников, по запястью, оставляя на мизинце алую полоску, на бетонный пол стекала кровь.

– Хочешь, чтобы мы тебе в счет включили сломанные двери? – Шаман провел ладонью по отметинам от гири, при помощи которой грузин пытался пробить доски. – Зря старался. Из гаража ты бы все равно не ушел.

– Пошел ты…

В тот же момент голова Бидзина, словно мяч, ударилась о стену и отлетела обратно. Шаман двинул ему коленом аккурат в лоб. Удар был мастерский, точно в цель и именно такой силы, что Бидзин лишь на короткое время потерял над собой контроль и завалился на бок. Его никто не собирался калечить, но нужно было держать в напряжении. Он должен был понять, что для этих людей его жизнь не представляет особой ценности.

– В следующий раз, прежде чем сказать, подумай, – сгребая его за отворот пиджака и возвращая в вертикальное положение, процедил сквозь зубы Шаман.

– Напрасно ты так. Совсем за свой язык не следишь, – назидательно сказал Джин, достал из кармана трубку сотового и протянул Бидзину. – Давай, звони своим дружкам.

– Зачем? – Бидзин скривился.

– Нам нужно двести тысяч евро наличными. – Джин вложил ему трубку в левую руку и выпрямился. – Надеюсь, номера ты помнишь?

– Нет, – замотал головой Бидзин. – Они записаны в моем телефоне.

– Не ври! – с угрозой в голосе рявкнул Шаман. – Я смотрел. Чистый твой труба!

– У меня денег нет! – зло крикнул Бидзин.

– Зачем обманываешь? – сощурился Джин и присел перед ним на корточки. – Все так сначала говорят. Потом жалеют, что время теряли. Все равно придется отдать. Теперь каждый час прибавляй десять тысяч.

– И отнимай один палец, – как само собой разумеющееся добавил Шаман, достал кусок тряпки и, положив ее на пол у ног Бидзина, расправил края. – Давай свой рук.

Наблюдая за приготовлениями к экзекуции, Бидзин постепенно начал терять самообладание. Его лоб покрылся испариной. Голос стал срываться на фальцет. Несчастный стал вдыхать воздух мелкими порциями, словно он обжигал ему гортань, отчего казалось, будто Бидзин всхлипывает.

– Ви пожалеете… Зря время потеряете…

Джин вынул кинжал и вручил его Шаману.

– Погоди! – Бидзина заметно затрясло. – Хочешь, позвоню одному твоему земляку?! Он большой человек! Поверь, его хорошо знают у тебя на родине. Поговори с ним. Чего тебе стоит?!

– Что, думаешь если у тебя есть знакомый чеченец, значит, я сразу стану извиняться перед тобой?! – удивился Джин и тут же нахмурился, словно вспомнил что-то неприятное. Не сводя с заложника взгляда, он некоторое время молчал. Наконец медленно, растягивая слова, заговорил: – Много лет назад один шакал убил здесь моего дядю. Он был из соседнего села. У меня на родине чеченец идет воевать против чеченца. Одни умирают за свободу, другие продались русским. Так что и у нас разные люди бывают. Почему ты решил, что я буду слушать его? Зачем мне это надо? Если этот человек живет припеваючи в России, разве может он быть для меня авторитетом?

– Ты, я вижу, ненавидишь русских, – торопливо заговорил Бидзин. – Поверь, он такой же, как ты.

– Так для чего живет здесь? – вступил в разговор Шаман. – Карман набивает, ресторан кушает, чистый постель спит. Надо там воевать. Все как крысы бегут сюда, платят деньги и говорят, что помогают. Зачем нам деньги? У нас и так много оружия, а в любом селении люди сочтут за честь накормить боевика. Пусть едет на родину, а не отсиживается здесь, как сытый шакал!

– Почему тогда вы здесь? – Бидзин заметно съежился, по-видимому, посчитав, что его сейчас ударят.

– Мы свое отвоевали. – Давая понять, что ему надоел беспредметный разговор, Джин опустился на корточки, взял левую руку пленника и прижал его ладонь к тряпке. Потеряв от неожиданности равновесие, Бидзин свалился с колеса на пол. Не обращая на это никакого внимания, Вахид посмотрел на Шамана: – Режь палец!

– Погоди! – не своим голосом закричал Бидзин и накрыл руку своим телом. – Зачем! Поговори с Паду! Он точно заплатит за меня. Мы друзья и делаем одно общее дело.

– Кто такой Паду? – Джин сокрушенно вздохнул и отпустил руку Бидзина.

– Пусть позвонит, – вступил в разговор Шаман. – Хуже не будет.

– Хорошо. – Джин выпрямился. – Давай, только быстро!

Бидзин с трудом поднялся с пола и снова уселся на покрышку. Трясущейся рукой взял телефон. Однако не смог набрать номер. Палец попадал между кнопок.

– Дай сюда. – Шаман забрал трубку. – Говори.

Бидзин продиктовал цифры. Надавив на кнопку вызова, Шаман вернул ему телефон.

– Здравствуй, дорогой! – почти закричал Бидзин, когда ему ответили. – У меня неприятности. Даже скорее недоразумение.

Он выдержал паузу, давая возможность говорить Паду.

– Короче, меня твои земляки похитили. – Бидзин испуганно покосился на Джина и снова быстро заговорил: – Выкуп просят. Двести тысяч евро. Да… Уже знаешь… Вот видишь… Что сказать? Понял.

– Дай сюда! – Джин вырвал у него телефон и приложил к уху. – Короче, меня зовут Ваха. Я не знаю, какие общие дела могут быть у тебя с человеком, который сейчас сидит передо мной, но он говорит, ты можешь решить его проблему.

– Откуда ты родом? – спросил Паду.

– Какое это имеет значение? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– Ты должен отпустить этого человека.

– Может, мне еще и извиниться? – Джин насмешливо посмотрел на Бидзина и перешел на родной язык. – У вас с этим грузином общий бизнес?

– Это не твое дело, – ответил Паду также на чеченском. – Ты, наверное, недавно в Москве. Это чувствуется по тому, как разговариваешь со мной. Так знай, мы, чеченцы, не переходим здесь дорогу друг другу. Тебе придется подчиниться общим правилам.

– А кто их установил? – с угрозой в голосе спросил Джин. – Наверное, ты? Когда? Пока твой народ проливал кровь на земле предков?

– Я уверен, что не меньше тебя отправил на тот свет неверных. – Неожиданно Паду осекся.

– Почему замолчал? – насторожился Вахид.

– Это не телефонный разговор. Может, ты специально так все подстроил?

– Как? – Джин догадался, о чем спросил Паду, но теперь нужно было тянуть время. Чем больше будет на связи этот человек, тем больше шансов определить не только параметры его телефона, но и местонахождение.

– В общем, так. Ровно в шесть сегодня на въезде в Красногорск будут стоять синие «Жигули». Отправь туда своего человека. Пусть он с моими людьми обсудит, как нам вести себя дальше.

– Ты собираешься забить мне «стрелку»? – догадался Джин.

– Понимай, как хочешь, – устало вздохнул Паду и отключился.

– Тебе повезло, – убирая телефон в карман пиджака, сказал Джин, обращаясь к Бидзину. – Твой палец пока останется цел.

Едва Джин перешагнул порог дома, как навстречу, из комнаты, вышел Антон:

– Рассказывай.

– Кажется, Бидзин поверил, что мы обыкновенные беспредельщики. – Пройдя на кухню, Джин сел на стул. – Он позвонил Паду, ввел его в курс дела, потом передал трубку мне. Тот предложил в шесть вечера встретиться нашим представителям на въезде в Красногорск.

Некоторое время Антон сидел молча. Потом посмотрел на часы:

– Поеду я и Стропа.

– Может, Шаман? – нерешительно предложил Джин. – Все-таки там будут чеченцы.

– Отдыхайте. – Антон поднялся. – Я лишь выполню роль водителя. Разговаривать будет Стропа.

В это время из кармана куртки раздалась мелодичная трель. Звонил Линев.

– Мы успели вычислить, где находится Паду, – не скрывая волнения, сообщил контрразведчик.

– Ну! – поторопил Антон.

– В ста километрах к северу от Москвы на территории бывшего пионерского лагеря.

– Возможно, там их новый полигон, – выдвинул предположение Антон.

– Не исключено. – Данила кашлянул в трубку. – Но это еще не все. Только что в НТК позвонила неизвестная, представившаяся Корнеевой. Сказала, будто опасается за свою жизнь, поэтому вынуждена скрываться. Уверяет, если ее репортаж покажут, то вопрос ее безопасности отпадет сам собой.

– Кто такая? – Антон наморщил лоб и тут же вспомнил. – Журналистка из программы «Разрыв»?! Почему неизвестная?

– Редактор сомневается, – стал пояснять Данила. – Говорит, не похоже на Дашу, мол, она не может настаивать на выпуске ролика сомнительного содержания, да еще, ко всему, носящего провокационный характер. Она, видите ли, с характером. Почти как Зоя Космодемьянская.

– Ты этому умнику передай, что если он окажется в руках террористов – и не на такое пойдет, – усмехнулся Антон и тут же нахмурился. – Видать, сломали девчонку.

– Это и так ясно, что несладко ей там. – Контрразведчик сокрушенно вздохнул. – Твои предложения?

– Паду назначил встречу.

– Знаю, – заторопился Данила. – Поедешь?

– Да, – подтвердил Антон. – Буду изображать из себя быка.

– Как поступим с лагерем?

– Однозначно, лезть напролом нельзя, – на секунду задумавшись, сказал Антон. – Тем более привлекать для этих целей спецназ антитеррористического центра. Может оказаться, что там как раз и находятся заложники.

– Мое начальство уже работает над планом операции.

– Нужно убедить их, чтобы пока ничего не предпринимали. – Антон заволновался. – Мы не имеем никакой информации. Вдруг окажется, что, кроме Паду и пары инвалидов, там никого нет?

– Что предлагаешь?

– У меня пять человек резерва, плюс Дрон. Они знают, как работать в такой ситуации.

– Ты решил взять всю работу по этому вопросу на себя? – догадался Данила.

– Думаю, так было бы лучше. – Антон приложил трубку к другому уху. – Нужно нажимать на глубокое бурение. Пытаться внедрить к Паду Джина. Только от меня мало что зависит.

– Хорошо, – согласился Данила. – Я попытаюсь убедить в этом свое руководство.

– А я сообщу об этом Родимову, – пообещал Антон.

Он прекрасно понимал, что Линеву будет тяжело отстоять свою точку зрения убедить начальство в нецелесообразности немедленного силового решения этого вопроса. Данила всего-навсего подполковник. Да, он организационно входит в состав оперативного штаба. Но куда ему тягаться с генералами?

* * *

До назначенного Паду времени оставалось не больше пяти минут. Антон вел машину не спеша. Проехали под железнодорожным мостом. Впереди замаячили высотки Красногорска. Антон посмотрел на сидящего сбоку Стропу. Чеченец выглядел спокойно. Он получил подробный инструктаж от Джина, как вести себя с теми, кто приедет договариваться о встрече. Все же где-то в глубине души оба беспокоились. Они уже имели представление о том, с кем им придется общаться. Без сомнения, во главе террористов стояли очень грамотные и авторитетные люди. Об их подготовке говорил даже тот факт, что на след банды вышли лишь случайно и, судя по всему, на последней фазе ее формирования. В свою очередь террористы слишком рано узнали, что попали в поле зрения спецслужб, а это дает им возможность работать на опережение. Теперь они вдвойне осторожны. Наверняка большинство рядовых бойцов уже «легли на дно» в ожидании сигнала к началу действий. Вопрос только в том, когда и при каких обстоятельствах он поступит. Через несколько дней в Москве неформальный саммит стран СНГ. Вслед за ним выборы президента. Все это вызывает колоссальное напряжение.

Как Антон и предполагал, Родимову с большим трудом удалось убедить своих коллег из ФСБ и МВД в необходимости продолжения работы по внедрению офицеров-чеченцев в банду Паду. На внеочередном совещании антитеррористического штаба смежники с неохотой шли на уступки. Дело было вовсе не в том, что кто-то хотел отличиться или было задето чье-то самолюбие. Времена даже негласной конкуренции прошли. Попросту спецназ непроизвольно отодвинул в сторону тех, кто должен был заниматься этим непосредственно. Уместнее сказать, опередил благодаря случайной встрече Антона с Фроловой, а потом удачной операции с похищением Бидзина Казалишвили, результатом которой стало согласие Паду пойти на контакт. Антон и Родимов были убеждены, что необходимо работать в этом направлении. Говоря военным языком – закрепиться на захваченных рубежах и развивать успех. Смежники же, получив точные координаты работы сотового телефона Паду, были полны решимости блокировать район пионерского лагеря.

Конечно, их можно было понять. Удаленность от ближайших населенных пунктов, лесистая местность наводили на мысль, что именно там находится новое логово бандитов. Но Родимов не спешил с выводами. Он был полностью согласен с Антоном, что основная масса террористов рассредоточена в столице и ее пригородах. Так легче сохранить человеческий облик, чтобы в нужный момент не выделяться среди массы горожан, и меньше риска быть накрытыми одним махом. По его мнению, в лагере либо оборудован схрон с оружием, охрану которого осуществляет небольшая группа бандитов, либо заброшенные корпуса используют в качестве тренировочной базы, подобной той, что была оборудована на территории бывшего военного городка ракетчиков. Он даже допускал, что там могут быть похищенные журналисты, однако был категорически против немедленных и решительных мер.

И все же опеки смежников полностью избежать не удалось. По плану, несколько экипажей отдела оперативно-технического наблюдения ФСБ будут держать место встречи в поле зрения. Антон не особо волновался. Он знал, это не помешает, а заметить работу «наружки» тяжело даже очень подготовленному человеку. Антон допускал, что с самого начала работы в этом направлении их негласно контролировали.

Антон посмотрел на встроенные в панель часы. Времени оставалось совсем немного. Справа промелькнул забор кладбища. До поворота меньше двух километров. Антон обогнал чадящую черным дымом фуру и тут же увидел описанную Паду машину. Синего цвета «классика» сиротливо стояла у обочины на их стороне. В салоне маячили два силуэта. Вся местность по обе стороны дороги хорошо просматривалась.

– Ну, ты как? – Антон посмотрел на профиль Стропы. – Готов?

Его лицо было сосредоточенно-строгим.

– Все будет нормально, – заверил его чеченец.

– Ты расслабься, – посоветовал Антон. – Веди себя наглее, но в рамках своего характера. Будешь переигрывать, заметят.

– Знаю. – Стропа хлопнул его по колену и улыбнулся. – Все будет как надо!

Антон включил правый поворот и остановился в нескольких метрах позади «Жигулей». Почти одновременно из «Жигулей» на обочину вышел высокий, крепкого телосложения молодой мужчина, одетый в кожаную куртку и джинсы.

Антона обдало жаром. Он узнал в нем человека, участвовавшего в покушении на Кадыка. Это был Лесник.

– Черт побери, – проговорил он едва слышно. – Как чувствовал.

Имя киллера назвал его умирающий напарник в коридоре больницы, а потом назвал и сам Кадык, когда ему показали снимки, сделанные с записей камер наружного наблюдения. Антона бандит мог видеть лишь мельком, на стоянке, когда он садился в машину. Но и этого иногда бывает достаточно.

Стропа открыл дверь и выбрался наружу. Оглядевшись по сторонам, потянулся и направился к Леснику. Тот внимательно посмотрел на Антона, потом на Стропу и, сделав приглашающий жест рукой, забрался обратно в салон. Стропа с невозмутимым видом подошел к машине и уселся на заднее сиденье.

Антон немного волновался. Вдруг все-таки Лесник сейчас вспомнит его? Тогда неизвестно, как поведут себя бандиты. Недалекие люди в таком случае могут попытаться на месте расправиться со Стропой и уехать. Если у них есть способность думать и анализировать ситуацию, то попросту переговорят с чеченцем, назначат встречу с Паду уже в другом месте, а после не приедут на нее. Тогда дело грозит обернуться провалом, а дальнейшее продолжение работы окажется бесполезным.

Стропа наконец вышел. «Жигули» тронулись с места.

– Ну что? – провожая взглядом увозящую парламентеров машину, спросил Антон, когда старший лейтенант подошел к нему.

– Все нормально. – Стропа облегченно перевел дыхание. – Сегодня в девять вечера их старший хочет видеть Ваху на Нагатинской набережной.

– Где именно? – нахмурился Антон. – Она большая.

– Сказали, пусть туда подъедет и ждет звонка.

– Решили навязать свои правила игры, – усмехнулся Антон и повернул ключ в замке зажигания.

– Я пытался предложить свои варианты, но не получилось.

– Ты не заметил ничего странного?

– Нет, – на секунду задумавшись, ответил Стропа. – А что?

– Наружу выходил парень, который умудрился уйти в больнице от Дрона.

– То-то я смотрю, лицо знакомое, – покачал головой Стропа. – Я снимки мельком видел.

– Он там мог срисовать меня, – продолжал Антон, не обращая внимания на реакцию чеченца. – За час до покушения они подъезжали к проходной. Я как раз в машину садился.

– Думаешь, узнал?

– Я бы точно вспомнил, – уверенно заявил Антон.

Он действительно мог восстановить в памяти любой, даже незначительный эпизод жизни за последнюю неделю до мельчайших подробностей. Прекрасно зная особенности человеческой памяти в момент нервного напряжения, сейчас он пожалел, что не учел такого развития событий. Тогда, на стоянке, перед попыткой убить Кадыка, Лесник явно волновался. В таком состоянии человек обращает внимание на любую мелочь. Не исключено, что сейчас бандит трет лоб, силясь вспомнить, где он мог встретить человека, которого только что видел за рулем «БМВ».

– Тебя с улицы не сильно видно, – попытался успокоить его Стропа.

– Кто с тобой говорил? – Антон наконец умудрился развернуться, с трудом проскочив перед носом встречной иномарки.

– Не Лесник. – Стропа ухватился за ручку над дверями. – Второй, который за рулем сидел. Он чеченец.

– Ты его лицо запомнил? – на всякий случай спросил Антон.

– Он в зеркало смотрел. – Стропа неопределенно пожал плечами. – Так, если увижу, узнаю.

– Ни на кого не походит из тех, что в нашей базе данных?

– Нет, – уверенно заявил Стропа. – Я бы тебе сразу сказал.

– Позвони Джину, пусть готовятся с Шаманом, – принял решение Антон.

Сейчас, узнав, где бандиты собираются говорить с Вахидом, Антон еще больше утвердился в правильности отказа от операции в лагере. Паду там точно не было. Наверняка он уже в Москве. В противном случае чеченец попросту не успевал к назначенному времени проехать сто с лишним километров до столицы, а потом по забитым транспортом улицам добраться до набережной.

– А если он все-таки там? – неожиданно сказал Антон и посмотрел на Стропу, словно ожидая от него ответа на вопрос, которого не задал.

– Кто? – не понял чеченец.

– Паду, возможно, и не собирается с нами общаться. – Антон бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Следом ехал микроавтобус «Форд», за ним еще несколько машин.

– Думаешь, они вызвали нас в Красногорск, чтобы посадить потом «хвост»? – догадался Стропа.

– Возможно. – Антон увеличил скорость.

Через некоторое время он заметил, как позади перестроилась в левый ряд и стала нагонять неприметная «девятка». Он поехал тише. «Девятка» включила правый поворот и укрылась за «Фордом».

– Кажется, ведут! – вздохнул Антон.

– Что будем делать? – заволновался Стропа.

– Гранаты к бою! – пошутил Антон и рассмеялся. – Шучу.

С минуту ехали молча. Антон размышлял, как быть.

– Ладно, пусть катаются, хуже не будет, – принял он решение. – Поедем домой, как ни в чем не бывало.

– Давай оторвемся? – предложил Стропа.

– Зачем? – Антон окончательно успокоился. – Возможно, они попросту хотят убедиться, что мы не милиция и не ФСБ.

– Как они это узнают?

– Просто, – пожал плечами Антон. – Проследят, куда мы в конечном итоге приедем. А оторваться – значит дать понять, что мы тоже не лыком шиты и кое-что смыслим в подобных вещах. Нам же надо играть роль обыкновенных, самоуверенных и хамоватых беспредельщиков.

Миновав город окраиной, они выехали на шоссе, ведущее в сторону дачного поселка. Антон за это время сумел вычислить, что их преследует три машины. Две иномарки и «девятка» менялись через определенное расстояние местами.

– А если это ФСБ? – неожиданно выдвинул предположение Стропа. – Решили нас подстраховать.

– Они бы предупредили. – Антон показал взглядом на сотовый телефон.

Перед самым поселком на хвосте снова висела уже знакомая им «девятка».

Антон продолжал делать вид, будто они не заметили преследователей. Едва машина въехала во двор через открытые Шаманом ворота, как из дома вышел Джин. Антон заглушил двигатель и вышел наружу.

– Нагатинская набережная, – дождавшись, когда Джин подойдет ближе, назвал Антон место и оглянулся на улицу. Однако забор был достаточно высок, и дороги видно не было. Но и мимо машина не проезжала. Скорее всего она встала, не доезжая их двора.

– Тогда уже пора выезжать, – мысленно прикинув расстояние, нахмурился Джин.

– Точное место укажут по телефону, – уточнил Антон. – Встанешь у станции метро «Коломенская». Оно расположено примерно на одинаковом расстоянии от начала и конца набережной.

– Кто со мной? – Джин непроизвольно посмотрел на Шамана.

– Ты поедешь один, – неожиданно принял решение Антон.

– Почему? Как минимум надо два человека, – не выдержал Шаман и тут же стушевался под осуждающим взглядом Джина.

– Раз командир сказал, значит, так надо, – назидательно сказал Джин. – Опять лезешь, когда старшие говорят?

Антон едва сдержал улыбку. Все чеченцы, несмотря на разницу в звании, были на одинаковых должностях, но Шаман почти на десять лет был младше Джина, поэтому не мог перечить ему.

– Я думаю, что Паду туда не поедет, – пояснил Антон. – Более того, они скорее уже здесь. Нас вели.

– Они специально назначили первую встречу за городом, чтобы выследить, куда вы поедете, – согласился Джин. – А на набережную все равно кто-то приедет. Наверняка мелкая сошка.

– Я сейчас свяжусь с Линевым, тебя подстрахуют, – пообещал Антон.

* * *

Даша шла по узкому коридору, которому, казалось, не будет конца. До скользких, выложенных кирпичом стен можно было достать, одновременно вытянув в стороны обе руки. Звук шагов улетал в непроглядную тьму, и потом, через какое-то время, эхом возвращался обратно, отчего казалось, что она идет не одна и кто-то невидимый шагает рядом. Где-то капала вода. Неожиданно в спину повеяло леденящим холодом, а ужас сковал дыхание. Она встала, отчетливо ощутив, что сзади, из темноты, на нее кто-то смотрит. Сил на то, чтобы обернуться, не было. Тело словно налилось свинцом. Она с трудом сделала несколько шагов, как что-то тяжелое легло ей на плечи и потянуло назад. Даша попыталась кричать, но вместо этого из нее вырвался жалобный, почти мышиный писк.

– Аа-ай!

– Дашка! Ты чего?! – раздалось над ее ухом. – Крыс не видела?

Господи, это все показалось! Это сон!

Она узнала голос Ханина и увидела его силуэт. Он тормошил ее за плечи. Окончательно придя в себя, Даша села:

– Я кричала?

– Пела. – Ханин облегченно перевел дыхание и отстранился от нее, привалившись спиной к стене. – Я задремал. Тут ты мычать начала. Глаза открываю, напротив тебя крыса сидит.

– И где она сейчас?

– А бес ее знает, – пожал плечами Ханин. – Убежала.

Даша огляделась. Небольшое помещение без окон и дверей с неоштукатуренными, кирпичными стенами, бетонный пол, под потолком лампочка. Она и Ханин сидят на грубо сколоченных нарах, поверх которих лежат два драных матраца. В углу на коленях перед ведром стоит Вадим. С вечера его рвало. Сказывалось сотрясение.

– Странно, и куда она делась? – ни к кому не обращаясь, сказала Даша.

– Главное – ничего не бояться, – оторвавшись от своего занятия, простонал Вадим. – Твари. Я ее тоже видел. Под нарами бегала.

– А если она укусит ночью? – Даша испуганно посмотрела на Ханина. – Они ведь заразные.

– Дашка. – Оператор улыбнулся разбитыми губами. – Неужели после всего ты грызуна испугалась?

Она ничего не ответила. Действительно, Паду на пару с Акболатом куда страшнее миллиона голодных крыс.

Их уже в четвертый раз перевозят на новое место. Из лагеря они уехали сразу, как только она переговорила с редактором. Ехали долго. На этот раз их везли на грузовой «Газели» вместе с какими-то коробками. По тому, как микроавтобус в конце пути петлял и останавливался, а с улицы доносился шум машин и сигналы, Даша пришла к выводу, что они снова в каком-то городе. Может, даже в Москве. Хотя маловероятно, что бандиты решаться везти их через милицейские посты. Возможно, это пригород.

– Значит, говоришь, редактор отказался выпускать в эфир твой материал? – спросил Ханин.

Вопрос показался Даше глупым. Она уже подробно пересказала разговор.

– Зачем спрашиваешь? – Ее охватила злость.

– Просто. – Он пожал плечами.

Даша задумалась. С первых слов Базаров дал понять, что он не собирается брать на себя ответственность за репортаж. Он недвусмысленно намекнул, что здесь явно пахнет дешевой липой. Она и не ожидала другого ответа. Любой на его месте поступил бы точно так же. Материал был не проверенный. Даже если допустить, что подобное имело место, немного бы нашлось смельчаков, готовых обличать спецслужбы в таких преступлениях. Кроме всего прочего, она поняла: редактор не верит, что они вынуждены прятаться. Ей даже показалось, что он специально затягивает разговор, прикидываясь простачком. Несвойственная для него манера говорить, причем с работником, который вместе с оператором и водителем телекомпании, по сути, прогуливает уже вторую рабочую неделю, навела ее на мысль, что разговор прослушивается. Она была неглупой девушкой и знала, что спецслужбы в состоянии определить, откуда сделан звонок.

Даша говорила по громкой связи. Телефон лежал на столе. Поэтому все слышал находящийся рядом Паду. Она видела, как переменился в лице чеченец, когда редактор ответил категорическим отказом. Он даже наклонился вперед, готовый разразиться угрозами, но передумал.

– Сколько сейчас примерно времени? – Вадим наконец встал с колен, вытер разорванным на локте рукавом куртки губы и вопросительно посмотрел на Ханина.

– Не знаю, – едва слышно ответил тот, глядя прямо перед собой. – Наверное, еще ночь.

– Я долго спала? – Даша потерла рукой воспалившиеся глаза.

– Нет, – покачал головой Ханин. – Около часа.

– Значит, еще вечер, – сделала она вывод. – Зачем они таскают нас за собой?

– Кто их знает? – после небольшой паузы вздохнул Ханин. – Не исключено, что собираются потребовать выкуп.

– Или обмен на какие-нибудь условия, – согласился с ним Вадим.

Придерживаясь за стену, он прошел к нарам и сел.

– Значит, мы заложники? – ни к кому не обращаясь, сказала Даша.

– Судя по всему, да, – подтвердил Вадим. – Как по-другому объяснить все эти переезды? Давно бы шлепнули, и все.

Неожиданно с лестницы раздался шум. Спускалось по меньшей мере несколько человек. Пленники как по команде повернули головы к выходу. Проскрежетал ключ, двери распахнулись, и в подвал вошли Акболат, Паду и двое незнакомых парней. По виду они больше походили на русских. В руках одного была видеокамера. Второй на ходу вынул из-за пояса пистолет.

Увидев оружие, Даша вскочила, попятилась и, налетев на стену, прижалась к ней спиной. Ноги предательски затряслись.

«Вот и все!» – с ужасом подумала она, не сводя взгляда с Паду.

– Правильно подумала. – Чеченец скривился в дьявольской улыбке. – Смерть твоя пришла.

Даша стояла на нарах и поэтому смотрела на злодеев сверху вниз.

– За что?! – всхлипнула она, краем глаза заметив, как Ханин спустил ноги на пол и тоже встал. Вадим продолжал сидеть. Лишь втянул голову в плечи.

«Неужели все?! – бешеным стуком выбивало сердце. – Я ведь ничего не успела! Да нет, не может быть! Какое они имеют право отобрать жизнь, которую не давали?! Эти люди не знают тех мук, которые испытала мать, выносив и родив меня, не стирали по ночам пеленок, не работали на двух работах, чтобы дочь ничем не отличалась в школе от своих сверстниц, не сидели у кровати, когда я болела. Они совсем не знают, что значит умереть в расцвете сил. Как можно распоряжаться чужой судьбой? Ради чего меня хотят лишить самого ценного, что может быть у человека? Возможность жить дается один раз. Потом вечное ничто. Они убьют нас, а сами останутся. Мое красивое тело будут есть черви… Оно так и не узнает любви, счастья материнства… Почему? Ради чего? Потому что какой-то Паду решил, что нужно перестроить мир так, как ему хочется? Но тогда при чем здесь я?»

– Подойди ко мне. – Акболат поманил пальцем Вадима.

– Я?! – Водитель обернулся, словно за его спиной мог находиться кто-то еще.

– Ты! – На губах Акболата появилась презрительная улыбка. – Живее.

– Почему я?! – Вадима затрясло. Он вцепился в нары с такой силой, что на руках вздулись жилы.

– Помогите ему, – не сводя с Вадима взгляда, приказал Паду.

Парень с пистолетом подошел к водителю, взял его за шиворот и сбросил на пол:

– Встань!

Вадим закрыл голову руками и тихо завыл.

Онемев от страха, Даша во все глаза наблюдала за происходящим.

Между тем парень схватил несчастного под руку и приподнял. Суча ногами, водитель поднялся. Бандит толкнул его к стене, у которой стояло ведро. Сделав несколько шагов, Вадим налетел на нее спиной и сполз вниз.

– Ты хочешь жить? – неожиданно спросил Акболат.

– Я? – Вадим медленно опустил руки и обезумевшим от страха взглядом уставился на чеченца.

– Ты, – подтвердил бандит и весело посмотрел на своих дружков.

– Хочу! – Вадим отчаянно закивал головой.

– Тогда возьми пистолет! – приказал Акболат.

Второй бандит подошел к Вадиму вплотную и вложил в руку оружие.

Глядя на него снизу вверх, Вадим медленно выпрямился.

– Ты готов? – спросил Паду парня с видеокамерой.

Тот кивнул и навел объектив на Вадима.

– Сейчас ты убьешь своих дружков. Взамен мы оставим тебя жить и отпустим домой, – объявил, почти торжественно, Паду. – Если ты этого не сделаешь, тогда отправишься в ад.

– Зачем? – одними губами спросил Вадим.

– Это будет гарантией нашего сотрудничества, – пояснил Акболат.

Даша почувствовала, как доски нар поплыли под ней, а свет в подвале стал тускнеть. Она опустилась на корточки и закрыла уши руками.

Между тем Вадим преобразился. Его глаза сначала округлились, а брови поползли на середину лба. Некоторое время он с открытым ртом смотрел на Паду, потом перевел взгляд на Дашу, на Ханина и вновь уставился на чеченца.

– Правда?

– Конечно! – повеселел от его вида Паду. – Разве я похож на человека, который не держит слова?

– А почему я? – Вадим, словно пистолет с каждой минутой становился тяжелее, взял его двумя руками.

– Когда окажешься на свободе, расскажешь, что вас никто не держал в неволе. Все вы, после учений, разъехались по разным районам Москвы.

– Зачем? – не понял Вадим.

– Потом объясню, – махнул рукой Паду. – Стреляй!

– Даша, Петр, вы уж меня простите, – жалобно запричитал новоиспеченный палач, – но другого выхода у меня нет. Так хоть я уцелею…

Даша хотела зажмуриться, но у нее не получилось. Взгляд словно прилип к вороненому стволу.

– Ну и сволочь же ты! – прохрипел Ханин.

В этот момент Вадим направил оружие на Дашу.

– Одумайся! – почти крикнул Ханин.

Неожиданно Вадим сделал вперед шаг и резко развернулся к стоявшему позади парню. Раздался выстрел. Даша вздрогнула всем телом. В голове зазвенело. В то же мгновение Акболат, с невероятной для него прытью, шагнул к бунтарю и двинул ему кулаком в ухо. Удар был такой силы, что Вадим пролетел несколько шагов и врезался в стену, однако оружия не выронил. Рухнув на пол, он проворно перевернулся на правый бок и вновь направил пистолет на чеченцев. Поняв, что допустил оплошность, Акболат в буквальном смысле грудью бросился на него. Раздался вскрик – и еще один выстрел. Даша отчетливо видела, как с потолка посыпался цемент. Между тем парень, в которого первым выстрелил Вадим, пошел прямо на Дашу. Сначала она ничего не поняла. В голову пришла мысль, что теперь бандиты попросту решили сами расправиться с ними. Но в последний момент она увидела его бледное, словно окаменевшее лицо и все поняла. Широко открытыми глазами он смотрел прямо перед собой странным, потухшим взглядом. Она подобрала под себя ноги. В тот же момент он плашмя рухнул лицом вперед. Голова попала на край нар, шея неестественно загнулась, раздался хрип, и он свалился на пол.

– Шайтан! – раздался крик Акболата, который едва удержался на выгнувшемся теле Вадима. Даша поняла, что, навалившись всем телом, чеченец попросту душит несчастного.

В этот момент торчащие из-под усевшегося сверху чеченца ноги мелко затряслись.

Некоторое время Акболат еще сидел неподвижно, словно боясь убрать руки с шеи своей жертвы. Потом он взял лежавший рядом пистолет, медленно поднялся и ткнул носком ботинка Вадима в бок. Тот не подавал признаков жизни.

Даша закричала.

– Заткнись, сука! – крикнул парень с видеокамерой и бросился к упавшему на пол дружку.

Дальше все происходило как во сне. Акболат тоже подошел и опустился на корточки перед лежащим на полу бандитом. На пару с «оператором» они перевернули его на спину. Потом оба, как по команде, выпрямились. Даша поняла, что парень мертв.

– Сам виноват, – донеслось откуда-то издалека.

– Выносите его наверх, – распорядился Паду.

Потом бандит повернулся к Ханину:

– А ты бери своего дружка и неси следом.

Петр слез с нар и подошел к Вадиму.

– Живее! – прикрикнул Паду.

В это время Акболат, на пару с еще одним бандитом, уже выносили тело убитого Вадимом парня в двери.

Ханин присел, забросил безжизненную руку Вадима себе на шею и с трудом выпрямился. Немного постояв, приходя в себя, шатаясь, двинул к выходу. Каждый шаг ему давался с трудом. Пройдя до середины комнаты, он остановился и виновато уставился на Паду.

– Помоги ему! – Чеченец с ненавистью посмотрел на Дашу.

Даша с трудом сползла на пол. Ноги слушались плохо. Ей самой сейчас нужна была помощь. Но она нашла в себе силы и встала.

Вадим, несмотря на свои небольшие габариты, оказался тяжелым. Она с трудом подняла его руку, но даже не смогла положить ее на себя. Одежда Вадима задралась, оголив живот. Он все время сползал вниз. Ханин виновато посмотрел на Дашу. Ее душили слезы.

Труп Вадима вынесли двое чеченцев, которые спустились сверху. Ханина с Дашей оставили в покое.

* * *

Джин остановил машину недалеко от станции метро «Кунцевская», заглушил двигатель и стал наблюдать за снующим по тротуарам народом. Рабочий день давно закончился, поток транспорта на дорогах заметно ослаб. Осеннее солнце скрылось за домами, серебря остывшими лучами лишь верхние этажи высотных зданий.

Зазвонил телефон. Джин приложил трубку к уху.

– Ты на месте? – раздался голос с акцентом. Это был не Паду.

– Еще нет, – ответил Джин. – Но рядом. Куда прийти?

– Доедешь до набережной, повернешь направо. Увидишь автостоянку. Мы там тебя ждем.

– Как я узнаю вас?

– Какая у тебя машина? – вопросом на вопрос ответили на другом конце.

– Черный джип «Тойота». – Джин продиктовал номер и отключился.

На бетонной площадке, которую от проезжей части отделял неширокий газон, стояло с десяток самых разных машин. В одной были двое. Водитель и пассажир. Это была устаревшая модель «Опеля» серого цвета. Не в пример своим собратьям, он был развернут к выезду.

Сворачивая с дороги, Джин оглядел улицу. Рядом, на первом этаже высотки – супермаркет и офис банка. Под длинным, во всю длину, козырьком над витринами и окнами первого этажа – несколько видеокамер. Наверняка те, кто назначил встречу, тоже их заметили. Место само по себе многолюдное даже в это время. Значит, бандиты не собираются выкидывать фокусов с мордобоем и стрельбой. Это его немного успокоило. Он бросил взгляд на другую сторону дороги. Там его внимание привлекла неприметная «девятка». В ней тоже сидели двое. Не исключено, что эти люди приехали для подстраховки своих «коллег».

Джин въехал на свободное место и заглушил двигатель. Почти сразу из «Опеля» вышел человек. Бросив по сторонам ничего не выражающий взгляд, он прошел к машине Джина и бесцеремонно сел справа.

– Значит, ты и есть Ваха?

– Воспитанные люди сначала здороваются, – ответил Джин.

– Они никогда не лезут в чужой бизнес! – с нотками раздражения произнес мужчина.

– Кого ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, о чем мы говорим.

– Как мне тебя называть? – Джин внимательно посмотрел на мужчину.

– Зови Зелмах, – поерзав на сиденье, ответил мужчина.

– Но я ехал на встречу с Паду! – удивленно протянул Джин.

– Я его правая рука, – пояснил Зелмах. – Все, что будет сказано мной, можешь считать его словами.

– Зелмах, о каком бизнесе идет речь? – тихо, с угрозой в голосе, спросил Джин.

– Человек, которого вы держите у себя, работает на нас, – также перейдя на недружелюбный тон, пояснил Зелмах.

– У него на лбу не написано. К тому же он грузин, – напомнил Джин. – Объясни.

– Неужели ты такой глупый? – неожиданно вспылил Зелмах.

Однако Джин почувствовал, что чеченец не злится, а просто делает вид. Разговор больше походил на театральную постановку. Он словно заранее отрепетировал роль. Только плохо справлялся с этой задачей. А может, попросту было мало времени или режиссер надеялся на неразборчивого зрителя.

– Почему ты так разговариваешь со мной? – нахмурился Джин. Его всерьез разозлило то, как Зелмах ведет себя. – Откуда ты родом?

– Зачем тебе знать? – Зелмах удивленно посмотрел на Вахида. – Думаешь, можем оказаться родственниками?

– Возможно, – подтвердил его предположение Джин.

– Я знаю всех мужчин нашего тейпа, – сказал, словно отрезал, Зелмах. При этом лицо его окаменело.

– Хорошо. – Вахид отрешенно уставился на оставленную Зелмахом машину. – Говори.

– Сразу видно, ты приехал в этот город недавно, – будто бы сожалея об этом, сказал Зелмах. – Мы давно работаем здесь. Фирма Бидзина исправно платит нам уже много лет…

– Что ты предлагаешь? – перебил его Джин.

Зелмаху не понравилось, что ему не дали закончить мысль. Некоторое время он сидел молча, играя желваками. Наконец, взяв себя в руки, выдвинул условие:

– Вы должны отпустить его и заплатить неустойку.

– Повтори, как ты сказал?! – Джин всем телом развернулся к Зелмаху.

Тот ничем не выдал своего беспокойства.

– У тебя плохой слух? – одними губами улыбнулся Зелмах.

– Знаешь что, пока вы здесь прохлаждались, я проливал кровь за свободу Ичкерии. И теперь имею полное право на свой кусок пирога.

– Никто тебе не мешает. Но тебе не с этого надо было начинать. Ты приехал в незнакомый город, залез в чужой бизнес и теперь предъявляешь претензии людям, которые давно здесь живут. Почему сначала не пришел к тем, кто здесь уже давно? – Закончив нравоучение вполне закономерным вопросом, Зелмах всем своим видом дал понять, что приготовился услышать ответ.

– Много лет назад я приехал из Чечни и начал здесь свой бизнес. – Джин положил локоть на рулевое колесо. – Потом, когда в мой дом пришли русские, я вернулся, чтобы выгнать их из него.

– Но ведь не получилось? – усмехнулся Зелмах.

Вахид по-настоящему разозлился.

– Не получилось потому, что такие, как вы, бросили свою родину на съеденье шакалам ради своего кармана!

– Ты не смеешь так говорить! – процедил сквозь зубы Зелмах. – Я прошел много дорог, на любой из них ты бы сломал ноги. Мы не сидели здесь сложа руки.

– Знаю. – Джин вновь откинулся на спинку сиденья. – Думаешь, нам много пользы принесли ваши деньги?

– Ты зря кипятишься, – неожиданно более миролюбиво заговорил Зелмах. – Везде война.

– Поэтому мы и не договоримся! – выпалил Джин.

Он сделал вид, что понял слова Зелмаха как намек, что в столице чеченцы могут идти против своих земляков.

– Извини. Возможно, я не так выразился. – Зелмах догадался, что привело Джина в бешенство, и поспешил исправить положение: – Мы не хотим ссориться с тобой.

– Между тем предлагаете платить за ошибку, – продолжая играть роль оскорбленного, напомнил Джин.

– Ты все-таки признаешь ее? – Зелмах пристально посмотрел на Вахида.

– С какой стороны посмотреть. – Джин неопределенно пожал плечами.

– С любой смотри. – Зелмах откинулся на спинку кресла. – Ты не маленький, сам должен понимать, что рынок давно поделен.

– Его делили без меня, – напомнил Джин.

– Я понимаю твои претензии, – неожиданно согласился Зелмах. – Поэтому предлагаю помощь.

– Какую? – Джин сделал вид, будто его заинтересовало предложение.

– Судя по твоей машине, вы не бедные люди, – неожиданно сменил тему разговора Зелмах. – Это заработал раньше?

– Я не воевал за деньги. – Джин надавил на кнопку стеклоподъемника, дождался, когда стекло опустится, и сплюнул на улицу.

– Сколько у тебя людей? – после небольшой паузы спросил Зелмах.

– Достаточно, чтобы заявить о себе, – уклончиво ответил Джин.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Зелмах. – Тебя еще интересует политика?

– В каком смысле? – Джин догадался, что волнует Зелмаха, но сделал вид, будто не понял вопроса.

– Есть много способов сделать наш народ свободным, – заговорил едва слышно Зелмах. – Эта страна обречена. Надо только помочь ей самой себя уничтожить. Русские вырождаются. Скоро у них некому будет воевать. Посмотри, сколько алкашей и наркоманов. У них умирает больше, чем рождается! Дети не почитают родителей! Такой народ не имеет право распоряжаться нами. Их удел быть рабами. У нас была война, но где ты видел в Чечне беспризорных детей? А здесь их миллионы. При этом почти у всех есть родственники. Им нет до них дела. Они плодятся только ради детских пособий, чтобы пропивать их. А сколько бродяг? Олигархи тоже не хотят сильной России. Тогда им будет тяжело грабить свой собственный народ. Я знаю много людей, которые имеют здесь большой бизнес. Они платят своим рабочим зарплату в два раза меньше, чем стоит бутылка вина, которое подают им за стол каждый день за обедом. А их телевидение? Ни один правоверный мусульманин не будет смотреть эту грязь.

– Что ты хочешь этим сказать? – продолжая разыгрывать из себя простачка, спросил Джин.

– Ты знаешь, что случилось в Косове? – вопросом на вопрос ответил Зелмах и с интересом посмотрел на Джина.

Вахид догадался, что он принял его за обыкновенного малообразованного чеченца, который отчаялся воевать и бросился искать лучшей жизни.

– Слышал, – уклончиво ответил он. – Албанцы там.

– Чем они лучше чеченцев? – Неожиданно в глазах Зелмаха вспыхнули огоньки одержимости. – Такие же, как и мы, мусульмане! Увидишь, скоро они станут свободными! Им помогает Америка. И нам она поможет.

– Не чувствовал я особо этой помощи, – поморщился Джин.

– Ты не знаешь, – все больше и больше распалялся Зелмах. – Американцы не хотят сильной Европы, поэтому они на стороне мусульман. Даже ты потребовал за Бидзина не доллары, а евро. Это теперь стабильная валюта. Немцы, французы, поляки объединились и стали сильнее Штатов.

– Они же союзники? – Вахид сделал вид, будто не понял, к чему клонит Зелмах. – У них НАТО!

На самом деле политика, проводимая Вашингтоном, была давно понятна. Как бы то ни было, Европа стремительно продвигалась вперед. США, примерившие на себя хомут нескольких войн, катились к кризису. Нестабильное Косово, с его наркотиками, преступностью и безработицей, должно было играть роль тормоза. В то же время Вахида поначалу поразили познания Зелмаха в экономике и политике. Однако постепенно он понял, что эти знания были поверхностными.

– Как ты не понимаешь? – разошелся Зелмах. – Америка и мусульмане будут главными в новом мире. При помощи нас они завладеют этими странами.

– Слушай, – нахмурился Джин, – ты зачем мне все это рассказываешь? Думаешь, умный, да?! Что, я, по-твоему, с гор спустился? Зачем мне твоя политика? Ты для этого меня сюда звал? Лучше скажи, как будем решать вопрос!

Чем больше Джин разговаривал с этим человеком, тем сильнее убеждался в правоте принятого Антоном решения сосредоточиться на охране Бидзина. Паду, поверив в то, что Джин возглавляет группировку, похитившую грузина, попросту решил ее обезглавить, вызвав его на переговоры. А сам, установив местонахождение банды, сейчас пытается самостоятельно вернуть Бидзина себе.

– Мы хотим предложить тебе работать вместе, – наконец сказал Зелмах.

– А как насчет неустойки? – Джин насмешливо посмотрел на чеченца.

– Э-э! – протянул Зелмах обиженно. – Как ты мог такое подумать? Это я проверял тебя.

Джин понял: наступил тот момент, когда нужно показать характер.

– Уходи, – глядя прямо перед собой, процедил он сквозь зубы и, давая понять, что разговор окончен, провернул ключ в замке зажигания.

– Как скажешь, – легко согласился Зелмах и вышел из машины. Джин слегка надавил на газ. Корпус джипа едва заметно вздрогнул. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и положил руку на рычаг переключения передач. Однако Зелмах повел себя странно. Он замешкался перед машиной, преградив выезд. Похлопал руками по карманам брюк, рассеянно посмотрел на Джина, как будто что-то забыл.

Джин высунулся в окно:

– Что?

В тот же момент, по едва уловимому сквозняку, он понял: кто-то открыл двери. Едва Джин попытался развернуться, как ощутил легкий ожог в шею. «Электрошокер!» – мысленно констатировал он, теряя над собой контроль. Последовавшие за этим ощущения заставили его выгнуться на сиденье. Перед глазами замерцали сотни ярко-желтых бляшек, а каждая мышца напряглась с такой силой, что казалось – еще чуть-чуть, и он собственным усилием разорвет себя в клочья. Но самое ужасное – это боль. Сразу за этим по телу прошла судорожная волна и наступила апатия. Мир потерял все краски, став уныло серым. Только теперь Джин обнаружил себя на заднем сиденье машины. Он сидел между двумя парнями. Голова безвольно болталась. Руки не были связанными. Однако попытка даже пошевелить пальцами давалась с трудом. Он знал: разряд тока блокировал деятельность нервных волокон, что привело к молниеносному разложению сахара в крови, который питает мышцы. От этого человек теряет контроль над телом. Как долго он будет находиться в таком состоянии, зависит от того, какой мощности разряд пропустили через него. Шею покалывало. Он помнил, это одно из самых уязвимых мест.

– Ну, ты как? – услышал он голос Зелмаха.

В нем не было ни угрозы, ни насмешки. Вахид с большим усилием поднял голову. Чеченец ехал на переднем сиденье.

– Зачем?

– Извини. – Зелмах развернулся к нему всем телом. – Я знаю, тебя тяжело напугать, поэтому не стану успокаивать. Мы больше не причиним тебе зла. Видишь, даже руки не связали.

– Зато превратили в тряпку, – пробормотал Вахид и посмотрел в окно. Они уже ехали по Варшавскому шоссе.

– Я что, сознание терял? – удивился он.

– Нет, – покачал головой Зелмах. – Сам пересел в машину. Просто не помнишь.

– Куда мы едем?

– Узнаешь. – Зелмах отвернулся и уставился на дорогу.

Глава 8

Пока Шаман закрывал за Джином ворота, Антон вышел со двора и осмотрел улицу, а вернее сказать, окраину дачного поселка, поскольку участки здесь располагались только по одну сторону дороги. С другой стороны подступал сосновый лес. Ни одной машины, которые они со Стропой заметили, когда возвращались обратно, не было. Лишь у соседнего двора стояла заведенная «Нива», в которую уже усаживалась немолодая чета. По всем признакам, они уезжали. Это было кстати. Неизвестно, что здесь начнется через час. Бандиты, если Бидзин им действительно дорог, могут использовать для проникновения соседние участки. За правый фланг Антон не особо беспокоился. Судя по всему, небольшой домик посреди запущенного двора пустовал.

Антон мысленно представил подробный план этого района. На половине пути между дачей, в которой они временно устроились, и съездом с шоссе вправо уходил переулок, который соединял эту дорогу с параллельной улицей. Чуть дальше, в противоположную сторону, тянулся, больше похожий на широкую тропу, проселок. При желании по нему можно углубиться в лес. По всему выходило, что где-то на этих направлениях сейчас затаились преследователи. Антон был почти уверен: они ждут, когда часть похитителей Бидзина уедет на встречу с Паду.

Между тем джип, за рулем которого находился Вахид, выехал на шоссе и скрылся из вида.

Антон вернулся на дачу.

Шаман уже поставил чайник на конфорку.

– Где Стропа?

– На крыше сидит, – не поворачивая головы, ответил чеченец.

– Зачем? – удивился Антон.

Его поразило не то, что старший лейтенант забрался на недостроенную мансарду. Как раз именно такую команду он и собирался дать. Просто в который раз чеченцы опережали его распоряжения своими действиями, самостоятельно делая выводы из сложившейся обстановки и без подсказки принимая решения.

– Оттуда хороший обзор, – между тем пояснил Шаман, садясь на стоявший у стены табурет. – Тылы просматриваются, соседние участки.

«Пять лет в спецназе – срок немалый», – подумал про себя Антон, усаживаясь напротив окна. Именно столько времени прошло с того момента, когда в результате хитроумной операции, тогда еще офицеры милиции, Джабраилов Вахид, Шамиль и Иса Батаевы оказались в составе одного из самых элитных подразделений ГРУ. У себя на родине они считались перебежчиками. На протяжении нескольких лет даже родственники не подозревали, где их сыновья, мужья, братья. Потом завеса тайны была приоткрыта. Впоследствии это обернулось тем, что погиб Иса, родной брат Шамана. Специфика выполняемых задач повлияла на то, что появился Лече Истропилов. Наличие в группе чеченцев было вызвано не только войной на Кавказе. Они легко входили в доверие к лидерам этнических преступных групп и за пределами республики, за рубежом, быстро налаживали контакт с руководителями экстремистских организаций, торговцами оружием, проникали в окружение одиозно настроенных олигархов, могли выдать себя за турок, арабов и других представителей мусульманского мира. С наступлением нового века многие страны столкнулись с международным терроризмом, который делал ставку на религиозных фанатиков и в первую очередь на ислам, извращая основные принципы этого вероисповедания. Не чурались использовать в своих интересах его и западные спецслужбы, не расставшиеся с идеей развалить Россию на части, подобно тому, как когда-то удалось это сделать с Советским Союзом. В этих условиях группа Антона стала незаменимой даже в таких операциях, как эта. Чеченцам поначалу тяжело давалось совмещать интенсивное обучение с выполнением боевых задач. Но они стойко перенесли этапы становления и уже мало чем отличались от тех, кто посвятил спецназу всю жизнь.

Свист чайника вернул его в реальность. Шаман выключил газ, поставил на стол чашки и вопросительно посмотрел на Антона.

– Я не буду. – Догадавшись, чего хочет чеченец, Антон покачал головой.

Уже начинало смеркаться. Сумерки здесь наступали, как только солнце скрывалось за верхушками сосен. Сосны росли здесь даже во дворе. Хозяин дачи не стал уподобляться своим соседям, отдавшим предпочтение фруктовым деревьям.

Шаман попил чай, убрал со стола и ушел в комнату. Время тянулось медленно.

Антон посмотрел на часы. По всем расчетам, Джин уже должен был общаться с Паду или его представителями. Вновь перевел взгляд в окно.

Калитка приоткрылась, и во двор кто-то заглянул. Антон осторожно встал и, не выпуская из виду непрошеного гостя, отошел в глубь кухни. Одновременно в дверях со станцией в руке появился Шаман.

– Стропа сказал – у калитки двое подозрительных типов. Машин нет.

– Я вижу, – едва слышно ответил Антон, размышляя, как вести себя, если бандиты попытаются войти в дом.

– Мы здесь все видим, – сообщил Шаман в рацию. – Ты следи за подходами с тыла.

– Понял. – С этими словами Стропа отключился.

– Если эти хмыри начнут требовать выдать им Бидзина, будешь играть роль человека, который остался за главного, но не уполномочен принимать серьезных решений, – не сводя взгляда с непрошеного гостя, продолжающего осматривать двор и дачу, вполголоса заговорил Антон. – Скажут, что Ваха у них, и предложат обмен, тогда соглашайся. Я буду «против».

– А Стропа?

– Пусть проявляет с тобой солидарность.

– И что, отдадим? – удивился Шаман.

– Пока не знаю, – откровенно признался Антон. – По обстановке посмотрим.

– А как я узнаю, что ты решил? – заволновался Шаман.

– Найду способ, как дать знать, – заверил его Антон.

Они находились в ситуации, в которой невозможно спланировать дальнейшие действия. Неизвестно, что предпримут бандиты. Вдруг они настроены решительно и попробуют с ходу применить силу?

Заработал лежавший в кармане куртки сотовый.

– На связи, – продолжая следить за калиткой, ответил Антон.

– Это Линев. Наши сообщили, что к вам направляются гости.

– Пусть не высовываются. Я знаю. Встречаем. – Антон едва хотел отключиться, но Данила продолжил:

– Это не все. Только что Джин пересел в машину бандитов. По всем признакам, его нейтрализовали…

– И что? – оторопел Антон.

– Не суетись, – поспешил успокоить Данила. – Они направляются к тебе. Скорее всего предложат обмен.

– Понял. – Антон облегченно вздохнул и убрал телефон в карман. В принципе он предполагал, что именно в этом направлении начнет работать Паду. Они оговорили с Вахидом план его действий и поведение на такой случай.

Между тем во двор вошел среднего роста черноволосый мужчина. По виду – азиат. Сделав несколько шагов к дому, остановился. Словно чувствуя, что за ним наблюдают, некоторое время внимательно смотрел на окно кухни. Потом снова двинулся вперед. Шел осторожно, словно остерегаясь несуществующей собаки.

– Пойду, встречу, – принял решение Антон. – Не высовывайся.

Когда он вышел на порог веранды, непрошеный гость уже стоял у крыльца. Его напарник так и не решился войти и маячил у открытой настежь калитки. Из-за быстро сгустившихся сумерек и расстояния деталей его лица невозможно было разглядеть, одно точно: он был славянской наружности. Несмотря на теплую погоду, оба были в ветровках, что могло говорить об одном: под одеждой оружие.

– Здравствуйте. – Не сводя с Антона колючего, внимательного взгляда, азиат слегка кивнул головой.

– Здорово! – Антон с нескрываемым любопытством рассматривал гостя. – Что надо?

– Одного человека ищем. – Азиат оглянулся по сторонам, словно надеясь увидеть его во дворе, и снова уставился на Антона. – Сергей зовут. Сказал, дачу продает.

Крыльцо было высоким. Азиату приходилось смотреть снизу вверх. Антон, находясь выше, на уровне подсознания внушал ему свое превосходство. Было заметно: из-за этого гость чувствует себя неуютно.

– Какой адрес? – Антон сделал вид, будто поверил.

– Первая линия, двенадцать, – ответил гость.

Азиат наверняка понимал, что встретивший его на входе человек догадался о цели визита. Более того, они оба знали о ней. Однако продолжали эту игру, не решаясь переходить к главному и давая возможность сделать это первым друг другу.

– Этот дом, – подтвердил Антон. – Но никакого Сергея здесь нет и никогда не было.

– Извините. – Азиат сделал вид, что смутился, и развернулся к калитке. Однако Антон успел заметить, как его рука потянулась к поясу. Было ясно: там, под курткой, оружие. Наверняка взведенное. Сейчас он попросту развернется и направит его на Антона. Возможно, сразу не выстрелит. Зачем лишний шум? Просто начнет требовать отдать ему Бидзина. А если пальнет? Он мог не делать ни того и ни другого, а просто уйти. Может, рука пошла вверх интуитивно? Так или иначе, Антон не собирался его отпускать.

Не раздумывая, он шагнул сразу через все ступеньки вниз. В тот момент когда непрошеный гость снова оказался лицом к крыльцу, Антон уже был слева от него. Парень не успел прийти в себя, как тут же обломки передних зубов с хрустом вошли ему в глотку. Двинув локтем в нижнюю часть лица, Антон перехватил запястье руки с пистолетом. Мгновение – и бандит был обезоружен. Добавив для верности ему коленом по ребрам, Антон сунул старенький «ТТ» себе за пояс, развернул бандита лицом к калитке и, прижимая его левой рукой к себе, стал пятиться задом.

В этот момент напарник азиата влетел во двор, держа в вытянутых руках пистолет с навернутым на ствол приспособлением для бесшумной стрельбы. Это был совсем молодой парень. Возможно, в нормальном состоянии он имел определенный успех у слабого пола, а мама считала его паинькой. Но сейчас он больше походил на животное. Глаза вылезли из орбит, из перекошенного рта вырывался хрип, коротко стриженные светлые волосы были взъерошены и стояли дыбом. По всему было видно: бедняга испытывал настоящее нервное потрясение. Он не ожидал такого развития событий и сейчас не знал, что делать. Возможно, перед тем как идти сюда, они с азиатом обговорили сценарий, распределили роли, и теперь, когда все пошло не так, как планировалось, его охватила паника. Было понятно, эта категория людей для Паду что-то вроде пушечного мяса.

Антон стал подниматься по ступенькам.

– Отпусти его! – наконец крикнул белобрысый.

Даже с такого расстояния было заметно, как он нервничает, а руки ходят из стороны в сторону. Антон знал: в таком состоянии человек способен на любые поступки.

– Еще шаг, и я прострелю твоему дружку голову. – Для убедительности Антон приставил к виску азиата его же ствол.

– Отпусти! – не своим голосом закричал парень.

– Вот заладил! – Антон уже преодолел последнюю ступень и втаскивал азиата в двери.

И все же он не успел укрыться в доме. Белобрысый выстрелил. Характерный щелчок затвора и шлепок пули в дерево, где-то слева от входа, прозвучали почти одновременно. Антон повалился на спину, в последний момент увидев, как парень бросился следом. Туловище Антона было уже на веранде, ноги на крыльце. Сверху, ограничивая действия, лежал азиат. Освободив руку, Антон поднял пистолет. Это было уже на уровне рефлексов. Мозг определил степень опасности как наивысшую. Растерянный и потерявший над собой контроль бандит сейчас начнет расстреливать патроны, мало заботясь о последствиях. По всему было видно, что он неадекватен. Антон знал такую категорию людей. В экстремальных ситуациях они хватались за все, что попадалось под руку, превращаясь в безумцев.

Антон нажал на спуск в тот момент, когда белобрысый уже вбегал на крыльцо. Он отчетливо видел, как тот взмахнул руками, словно налетел грудью на невидимую стену, и осел, скрывшись из вида. Не теряя времени даром, Антон быстро отбросил в сторону азиата, встал на четвереньки и заполз внутрь веранды, под окно.

Тем временем с улицы раздался всхлип:

– Суки!

Азиат сел. Судя по всему, он плохо соображал. Вращая вытаращенными глазами, медленно поднес руку к лицу, пощупал нижнюю половину лица, поморщился.

Антон схватил его за шиворот и дернул на себя. Азиат повалился на правый бок. Антон слегка приподнялся и выглянул в окно. У крыльца, корчась и суча ногами, лежал белобрысый.

Посчитав обоих бандитов нейтрализованными, Антон выпрямился и только хотел перешагнуть через азиата, чтобы вернуться на улицу, как резкий рывок за щиколотки опрокинул его спиной на пол. Падая, Антон успел сгруппироваться, выставил в стороны выпрямленные руки и смягчил удар. Это оптимальный способ свести к минимуму последствия падения, который используется практически во всех видах борьбы. Еще лежа на спине, он поднял правую ногу и с силой опустил пятку на затылок пришедшего в себя бандита. В этот момент тот как раз стоял на четвереньках, намереваясь встать. Ударом его вновь припечатало к полу. Слева возник силуэт Шамана. В руке у него был пистолет. Антон быстро поднялся.

– Давай этого в дом!

Вдвоем они подхватили азиата под руки и втащили в коридор.

– Что со вторым? – спросил Шаман.

– Кажется, ранен. – Антон выпрямился. – В двери не высовывайся. Они могут быть не одни.

– Стропа сказал, что больше никого не видит.

– За забором для него мертвое пространство, – напомнил Антон. – Он с крыши может и не заметить.

В этот момент азиат зашевелился и что-то промычал.

Антон наклонился к нему и ткнул пистолетом в бок:

– Как тебя зовут?

– Да пошел ты…

Антон залепил ему ладонью по лицу.

– Сколько вас?

– Много! – прохрипел, морщась, бандит.

Шаман схватил его за воротник куртки и, резко дернув вверх, поставил на колени.

– Ты вопрос понял?

– Фетверо, – прошепелявил парень и всхлипнул. – Двое остались в машине.

– Зачем шел?

– Узнать, сколько вас, – морщась от боли в сломанных зубах и с трудом шевеля губами, ответил бандит.

– А почему за оружие схватился? – Антон толкнул его в плечо ногой.

– Отличиться хотел, – ответил за него Шаман.

– Где остальные? – продолжал засыпать вопросами Антон.

– Никого больше не было, – отрешенно проговорил бандит.

– Врешь! – С этими словами Антон, не церемонясь, выстрелил ему между ног.

Взвизгнув, парень подскочил, но тут же встретил головой ладонь Шамана и вновь рухнул на пол.

– Вторая пуля раздробит тебе колено, – пояснил Антон.

– Мы приехали на двух машинах. В каждой четыре человека.

– Паду с вами?

– Здесь, – после небольшой паузы выдавил бандит.

– Где именно?

– Пять минут ходьбы по дороге в лес…

* * *

Джин быстро восстанавливался. Не прошло и десяти минут, а он уже чувствовал, что силы вернулись к нему. Знали об этом и бандиты, поэтому даже в машине придерживали его за локти. Однако наручники не надели, связывать не стали. Такое поведение можно было расценивать по-разному. Не исключено, что они не считали его опасным, а может быть, просто таким образом хотели дать понять, что не собираются больше причинять ему вреда.

Он видел, что они направляются обратно, в дачный поселок, и в очередной раз восхитился прозорливостью Антона.

Когда выехали за город, зарево от укрывшегося за горизонтом солнца почти потухло. В машине включили свет.

– Нехорошо, – неожиданно выдавил Вахид.

– О чем ты, брат? – на чеченском спросил его Зелмах.

– Разве так поступают с братьями? – усмехнулся Джин.

– Но ведь мы просто могли убить тебя! – Зелмах развернулся на сиденье и внимательно посмотрел на Джина.

– Надо держать свое слово. – Джин отвернулся в окно. – Сказал ваш Паду: «приеду, говорить будем», а сам обманул. Если чеченцу нет веры, о чем может быть речь?

– Э! – протянул Зелмах и улыбнулся. – Вы тоже не правы.

– Так надо приехать и сказать! – Джин сделал вид, будто разозлился. – Зачем, как женщина, тыкать током в шею?!

– У тебя сейчас будет возможность поговорить с Паду, – попытался успокоить Зелмах.

– Разве так дела решаются?! – Джин попытался взмахнуть руками, но сидевшие по обе стороны парни не позволили это сделать. – Как пленника везете!

– Мы не знаем, что у тебя на уме, – стал оправдываться Зелмах. – Ты сильный. Возьмешь и выпрыгнешь.

Было заметно, что он чувствует угрызения совести и пытается как-то загладить свою вину. В его словах Джин даже заметил некоторую лесть.

Тем временем машина сбавила ход и повернула налево. Впереди забелели крыши крайних домов поселка.

– Приехали. – Зелмах снова сел ровно.

– Как вы нас нашли? – спросил Джин.

– Следили, – ответил Зелмах.

– Понятно… – Изображая досаду, Джин вздохнул.

Между тем машина выехала в начало улицы. Справа поплыли коттеджи, потянулись заборы. Слева сосны.

– Что с моими людьми? – Джин заволновался. На этот раз он не прикидывался.

– Ничего, – ответил, не оборачиваясь, Зелмах.

Машина резко свернула в лес. По лобовому стеклу застучали ветви, захрустел под колесами кустарник. Едва втискиваясь в колею, джип отползал все дальше от дороги. Неожиданно деревья расступились. Взору открылась широкая просека, вдоль которой высились мачты высоковольтной линии электропередач. Чуть в стороне стояли «девятка» и джип. Рядом топтались люди. Подъехав к ним, водитель затормозил.

Зелмах вышел и направился к машинам. Его примеру последовали и остальные. Оказавшись на улице, Джин огляделся. Отсюда не было видно огней поселка. На небе зажглись первые звезды, но еще можно было в деталях разглядеть лица стоявших рядом людей. Легкий прохладный ветерок, наполненный запахом хвои и лесных трав, окончательно отрезвил его. Рядом с Вахидом остался высокий чеченец, одетый в спортивный костюм и кроссовки.

Джин не собирался бежать, но на всякий случай просчитал подобный вариант. Расстояние до ближайшего кустарника он мог преодолеть в несколько прыжков. Там нужно будет сделать рывок, чтобы уменьшить риск быть застреленным и повернуть влево, в противоположную от поселка сторону. Но перед этим необходимо вывести из строя оставленного для охраны чеченца.

От размышлений его отвлек шум шагов. В его сторону шли несколько человек. Один что-то быстро говорил. Он узнал голос Зелмаха и успел разобрать его последние слова. Судя по всему, чеченец рассказывал, как им удалось схватить его.

– Ну, здравствуй, Ваха! – Среднего роста мужчина встал в паре шагов от него и оглядел с ног до головы. – Значит, вот ты какой!

– Обычный, – ответил Джин. – Как мне тебя называть?

– Я тот, с кем ты искал встречи на набережной, – ответил мужчина.

– Ясно, – догадался Джин. – Значит, вот ты какой, Паду.

– Обижаешься? – Паду склонил голову набок.

– Я привык к тому, что в наше время даже чеченец может не держать слово, – спокойно ответил Джин.

– Разве я давал тебе слово? – удивился Паду и вопросительно посмотрел на стоявшего рядом Зелмаха.

Тот пожал плечами.

– Хорошо. – Паду не спеша направился мимо Вахида. – Давай перейдем к делу.

Джин развернулся и пошел следом.

– Оставьте нас, – бросил Паду чеченцу в спортивном костюме, который двинулся за ними.

Некоторое время они брели вдоль опушки. Под ногами шуршала трава. Гудели редкие комары.

Когда машины растворились в темноте, Паду встал и развернулся к Джину:

– Тебе уже известно, что человек, который находится у тебя, очень важен для меня?

– Да, теперь известно, – подтвердил Джин.

– Поверь, я сметаю всех, кто пытается встать на моем пути. Когда мне сказали, что похитили Бидзина, я поклялся, что найду его, а людей, которые решились на это, жестоко покараю.

– Значит, ты уже до половины сделал то, что хотел, – сделал вывод Джин. – По крайней мере, знаешь, где сейчас находится этот грузин, а виновник всего стоит перед тобой.

– Я хозяин своих слов и не сомневался в этом, но не собираюсь наказывать тебя.

– Почему?

– Лучше расскажи, кто ты?

– Я воин, – гордо ответил Джин, отметив при этом про себя, что сделал это не кривя душой. Его долг с оружием в руках защищать страну, в том числе и республику, вот от таких «освободителей» и прочей нечисти, мешающей основной массе людей спокойно жить, растить и воспитывать детей, нянчить внуков.

– Ты, я знаю, воевал. – Паду вновь, не спеша, направился дальше. – Если не секрет, у кого?

– Это так важно? – нахмурился Джин.

– Нет, – покачал головой Паду. – Не буду скрывать, мне не трудно узнать это.

– Сомневаешься? – Джин шлепнул присосавшегося к щеке комара. – Твое право.

– Нисколько. – Паду заложил руки за спину. – Твои люди приехали с тобой?

– Да, – подтвердил Джин.

– А русский? Кто он?

– Для чего тебе знать? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– Мне нужны хорошие моджахеды, – без обиняков ответил Паду.

– Он надежный, – считая, что этого достаточно, ответил Джин. – Я верю ему как себе.

– Сейчас ты позвонишь своим и скажешь, чтобы они привезли Бидзина сюда. Кстати, двое моих людей уже у вас.

– Зачем они пошли туда? – догадавшись, что имеет в виду Паду, спросил Джин.

– Я отправил их, – уклончиво ответил Паду.

– Хорошо. – Джин кивнул. – Что я буду иметь с того, если соглашусь работать вместе? Я даже не знаю, кто ты.

– Не знаешь, а все равно стал перечить мне, – усмехнулся Паду. – Как ты сказал, я тоже воин. И поверь, здесь, в Москве, и сейчас делается история нашего народа, а не только в горах Ичкерии.

– Кажется, я начинаю тебя понимать. – Вахид задумчиво потер подбородок. – Как я сразу не догадался! – Он остановился. – Барану ясно, что может объединять грузина и чеченца.

– Возьми свой телефон. – Паду вынул из кармана трубку и протянул Джину. – Позвони своим людям. Пусть больше не делают глупостей.

Давая понять, что не собирается мешать разговору, Паду повернул назад.

Немного отстав, Джин надавил на кнопку автоматического набора номера Шамана.

– Слушаю тебя! – раздался радостный голос капитана.

– Ты помнишь лесную дорогу напротив переулка? – спросил на чеченском Вахид.

– Знаю, – подтвердил Шаман. – Сто метров от нашей дачи.

– Забирай Бидзина и езжай по ней до конца. Там увидишь нас.

– У тебя все нормально? – едва слышно спросил Шаман.

– Не волнуйся, – успокоил его Джин. – Мы разобрались.

* * *

Лежавший у крыльца бандит перестал извиваться, но продолжал сипеть.

Антон вышел на крыльцо. Прислушался. Скорее всего никто не обратил внимания на одиночный выстрел. В такое время мало кто остается допоздна за городом. Завтра новый рабочий день, а добираться отсюда через пробки в Москву – настоящая мука.

Осторожно ступая, он спустился и присел перед парнем на корточки. Переложив оружие в левую руку, перевернул его на спину.

– Больно! – жалобно, совсем по-детски, протянул бандит и всхлипнул.

Судя по всему, ранение было тяжелым. Парень прижимал ладони правее солнечного сплетения, там, где расположена печень.

– А как же ты хотел? – не удержался Антон, забирая лежавший рядом пистолет с глушителем. – Теперь вот умрешь.

Ему абсолютно не было жалко этого человека. Тот знал, куда шел, и сам выбрал себе такой конец. По крайней мере, карьера его, как бандита и пособника террористов, на этом точно завершится. Хотя он мог и не знать, чьи в действительности выполняет команды. В большинстве случаев главари террористических организаций такую категорию людей используют вслепую. О реальных целях и задачах знает лишь очень узкий круг лиц.

Парень всхлипнул и застонал еще громче. Таким образом он, по-видимому, хотел вызвать к себе жалость.

Сзади раздались шаги. Антон оглянулся. На крыльцо вышел Шаман.

– Я его связал, – ответил он на немой вопрос во взгляде Антона. – Что будем делать с этим?

Антон толкнул в плечо раненого:

– Где твои дружки?

– Я один, – выдавил тот после небольшой паузы.

– Ну, тогда умирай здесь. – Антон выпрямился. – Я с тобой возиться не буду.

Парень медленно убрал одну руку с раны и, морщась, потянулся к карману куртки.

– Понял. – Антон опередил его и вынул трубку сотового телефона: – Звонок другу?

– Да пошел ты, – неожиданно четко буркнул парень, перевернулся на правый бок и замер. Видимо, в последний момент наступило прозрение, и он понял, что по меньшей мере глупо звонить сейчас своим дружкам.

В этом Антон был с ним солидарен. В отличие от оставшихся на ночь дачников бандиты наверняка знали, что во дворе дома была перестрелка, и скоро явятся сами.

Неожиданно ветви росших у дороги сосен осветились, а с улицы донесся звук машины.

Антон обернулся к Шаману:

– Возвращайся в дом. Кажется, к нам гости. – С этими словами он отбежал в сторону от дорожки и присел за стволом огромной сосны. Почти одновременно на дороге остановилась машина. Раздался негромкий звук открывшихся дверей машины и шаги. В калитке возник мужской силуэт.

– Ну что? – донеслось из-за забора.

– Света нет, – ответил силуэт. – Может, пацаны внутри?

– А если они их кончили и слиняли?

– Как? – усмехнулся силуэт и, войдя во двор, почти растворился на фоне забора. – На трассу можно проехать только одной дорогой. -…Чего ты стоишь? – вновь донесся голос. -…А мне что, прыгать? -…Иди, посмотри…

– Может, ты сам сходишь, если такой смелый? – огрызнулся со двора мужчина. – Там у входа кто-то лежит.

Антону надоела эта словесная перебранка, и он решил поторопить события.

– Чего вам здесь надо?

Стоявший у калитки мужчина от неожиданности опустился на корточки. Антон отчетливо разглядел, как мелькнуло светлое пятно его лица.

– Ты кто? – после небольшой паузы охрипшим от волнения голосом спросил незнакомец.

– Дед Пихто! – огрызнулся Антон, на всякий случай убирая голову за ствол дерева.

События развивались не так, как хотелось бы. По всем правилам, им надо было сразу после перестрелки сымитировать бегство. Открыть ворота гаража, завести машину. Сейчас их действия могли насторожить бандитов. Более чем странным может показаться, что после своего обнаружения они остались. Ведь теперь опасность исходит не только от тех, кто напал на след Бидзина, но и от милиции, которую мог вызвать кто-то из соседей. Вероятность этого мала, но все же была. Теперь оставалось уповать на то, что люди Паду не придадут этому значения.

– Слышь, Пихто! – донесся от забора голос. – Может, поговорим?

– Ты считаешь, есть повод? – Антон вновь выглянул из-за дерева, пытаясь определить, где находится оставшийся за забором бандит. Он опасался, что под шумок тот уже просочился во двор и крадется на голос.

– Уверен, – между тем донеслось со стороны калитки.

– Хорошо, – согласился Антон. – Иди по направлению к дому.

– А ты не будешь стрелять? – выпрямляясь, спросил бандит.

– Не буду.

От забора отделилась тень и медленно двинула по дорожке.

– Где ты? – неожиданно спросил гость.

Антон бесшумно поднялся с земли. Держа пистолет в опущенной вдоль туловища руке, он стал пятиться к крыльцу. Когда до него оставалось несколько метров, встал.

– Шаман!

– Здесь я! – донесся голос с веранды.

– С тобой говорить хотят, – не сводя взгляда с бандита, крикнул Антон.

– Пусть войдет.

Мужчина на секунду задержался у раненого, потом поднялся по ступенькам.

– Куда идти?

– Прямо, – послышался голос Шамана.

Через некоторое время в глубине дома вспыхнул свет.

Постояв с минуту, Антон проскользнул следом.

– Значит, вы не хотите ни о чем говорить, пока не вернется ваш старший? – услышал он голос незнакомца.

– Правильно понял, – ответил Шаман.

– Уходить, Шаман, надо! Бля буду, уходить! – заорал Антон.

– Успокойся, Тоша, – с издевкой проговорил чеченец. – Успеем.

«Ну, за Тошу ты ответишь, черт нерусский, – подумал Антон. – Ишь ты, как поднаторел! Не мог что-нибудь посолиднее придумать. А то как последнюю шестерку обозвал».

Антон повеселел. Его охватил какой-то задор. Так бывает, когда переживаешь кульминацию, или, как говорят врачи, кризис. Теперь хотелось шутить. Пусть даже мысленно. Наверное, после нервного напряжения в кровь вбрасывается гормон радости, чтобы компенсировать издержки.

Антон вошел в дом. Как оказалось, Шаман не стал проводить бандита в комнату, а лишь включил там свет, оставшись с ним в коридоре. Услышав шаги, бандит развернулся в сторону выхода. Это был средних лет мужчина со шрамом на подбородке. В его глазах появилась растерянность. Он отступил к стене, оглянулся на Шамана.

– Не бойся, – догадавшись, о чем он подумал, поспешил успокоить его Антон. – Я сзади не нападаю.

– Как тебя зовут? – давая понять, что он здесь главный, спросил Шаман.

– Называй Лева. – Бандит стрельнул взглядом в сторону Антона и вновь уставился на чеченца.

– Зачем пришел? – спросил Шаман.

– У вас трое наших людей…

– Двое, – уточнил Шаман.

– Нет. – Лева криво усмехнулся. – Мы знаем, что в этом доме вы держите Бидзина.

– Он твой брат? – удивился Шаман.

– Нет. – Бандит растерялся.

– Значит, ты мент? – продолжал допытываться Шаман.

Антон даже в какой-то мере позавидовал артистизму чеченца, с которым он играл роль бандита.

– Этот человек – наш друг, – выпалил Лева.

Шаман рассмеялся.

– Хорошо сказал. Значит, и эти тоже? – Шаман показал взглядом на сидевшего у стены между ними азиата.

Леве ничего не оставалось делать, как утвердительно кивнуть. Причем это походило больше на то, будто он проглотил ком.

– Понятно! – продолжал веселиться Шаман. – Скажи, кто твои друзья, и я скажу, кто ты. Так?

– Значит, вы не хотите решать вопрос миром? – сверкнул глазами бандит.

– По-моему, войну не мы начинали, – вступил в разговор Антон. – Забирайте своих уродов и валите отсюда!

– Хорошо! – Мужчина, словно в знак примирения, выставил перед собой руки. – Заберем. Только учтите, ваш Ваха уже у нас.

– Повтори, что ты сказал? – Шаман нахмурил брови и стал медленно надвигаться на Леву.

– Ты глухой?! – ничуть не испугавшись, ответил тот. – Ваш человек сейчас у нас. С минуты на минуту его привезут сюда.

Несмотря на то что все были готовы к подобному развитию событий, Шаман сделал вид, будто слова бандита вывели его из себя.

– Только шакалы могут так поступать! – Он поднял ладонь на уровень подбородка и резко рубанул ею по воздуху.

– Успокойся, Шаман. – Антон выглянул в двери. Однако улицы почти не было видно. – У нас трое людей Паду и грузин.

– Для чего мне эти калеки?! – продолжал распалять себя чеченец. – Ваха плюнет мне в лицо, если за него в заложники я возьму эту падаль!

С этими словами он шагнул к бандиту и левой ногой залепил ему в подбородок. Голова Левы с такой силой прилипла к стене, что загудела деревянная перегородка, отделявшая прихожую от комнаты. Пистолет из рук бандита вылетел, а сам он рухнул плашмя у ног Антона.

Шаман развернулся к азиату. Парень уже понял, что последует за этим, и успел отвернуться. Но это ему не помогло. Удар ногой пришелся в ухо. Он повалился на бок.

– Зачем? – удивился Антон.

– Думаешь, они имеют для Паду какую-то ценность? – усмехнулся чеченец, глядя на лежавших на полу бандитов. – Это мясо. Все они русские. Поверь мне, людей, которых он ценит, среди этих нет.

С этими словами он вышел на крыльцо, упер руки в бока и оглядел погрузившийся в темноту двор. Со стороны калитки раздался шорох.

– Эй, ты! – крикнул Шаман в том направлении. – Забирай своих друзей и вали отсюда! Скажи Паду: я с шестерками говорить не буду. Если он мужчина, пусть сам придет или скажет, что ему нужно!

С этими словами он вернулся в дом, взял за ноги лежавшего на полу азиата, выволок на крыльцо и столкнул вниз. Антон поежился. Бедняга пересчитал ступеньки и растянулся на земле. Без лишних слов Антон помог проделать то же самое с Левой.

Свалив в кучу всех троих гостей, они вернулись в дом. Антон запер двери и прошел на кухню. Шаман снова выключил в комнате свет и стоял у окна.

– Видно что-нибудь? – Антон подошел и встал рядом.

– Совсем темно стало, – цокнул языком Шаман.

Антон взял со стола станцию:

– Стропа, как обстановка?

– С тыла нормально, – прохрипела станция. – А во дворе кто-то возится у крыльца.

– Ясно. – Антон отключился.

– Потащил, – хмыкнул Шаман, глядя в окно.

Антон подошел и встал рядом.

По дорожке, по направлению к калитке, двигалось темное пятно. Скорее всего уцелевший бандит волок на себе одного из своих дружков.

В кармане Шамана заработал виброзвонок.

– Да! – торопливо приложив трубку к уху, ответил он негромко.

Антон затаил дыхание. Судя по тому, что Шаман заговорил на родном языке, звонил чеченец. Если Джин в руках Паду, значит, это кто-то из бандитов. Однако по обрывкам знакомых фраз и интонации он вскоре понял, что на связь вышел все-таки Джин.

– Ну что? – одними губами спросил он, когда Шаман отключился.

– Вахид сказал, что он с Паду. Они у ЛЭП. Туда можно проехать по лесной дороге, о которой ты говорил. Грузина нужно привезти в Домашкино.

– Где это? – нахмурился Антон.

– К нам сядет его человек и покажет дорогу.

– Понял, – кивнул Антон. – Поедешь со Стропой.

– А ты? – удивился Шаман.

– Среди людей Паду могут оказаться те, кто был у больницы в день покушения на Кадыка. Не хочу рисковать. Не беспокойся! – Антон потрепал его по плечу. – Включи телефон в режим радиомаяка. Мы будем рядом.

– Но как я объясню там, куда пропал русский? – развел руками чеченец. – Тебя ведь видели его люди.

– Хорошо, скажешь, будто я был против возвращения грузина Паду и ты меня пристрелил.

– Подозрительно это, – после небольшой паузы протянул Шаман.

– Почему? – пожал Антон плечами. – Ты вспыльчивый человек. Нервы сдали. Все может быть.

– Лучше сказать, что сбежал, – уверенно заявил Шаман.

* * *

После телефонного разговора с Шаманом Джин вернулся к машинам.

– Все? – Паду вышел из темноты навстречу.

– Я сделал, как ты сказал, – подтвердил Джин. – Твоим людям позволили забрать раненого и уехать.

– Я в этом не сомневался, – с нотками недовольства в голосе ответил Паду.

Было заметно: ему не понравилось, как Джин, в присутствии подчиненных, сказал насчет раненого.

– Что теперь делать мне? – осторожно спросил Джин.

– Вы сами отвезете грузина в одно место, потом можете отдыхать, – после небольшой паузы заговорил Паду. – Забери ключи от своей машины и поезжай.

– Куда? – не понял Джин.

– С тобой будет Зелмах. Он все скажет.

С этими словами Паду забрался в свой джип. Его примеру последовали остальные бандиты. Через минуту просека опустела.

– Паду сказал: ты знаешь, что делать дальше. – Усевшись за руль, Джин посмотрел на силуэт Зелмаха, который устроился на пассажирском сиденье справа.

– Надо подождать, – глядя вслед мелькающим между деревьями габаритным огням, проговорил Зелмах. – Слишком много машин – нехорошо. Скажи своим людям, пусть подъедут к повороту на трассу.

Джин позвонил Шаману и передал указание Зелмаха.

В салоне воцарилась тишина. Джин пытался понять, что задумал Паду. Больше всего его мучил вопрос, почему он сам не забрал Бидзина. В какое место надо его в конечном итоге отвезти? Вахид не долго говорил с Шаманом, но знал, бандиты пытались забрать пленника силой. В результате один из нападавших тяжело ранен. Зачем Паду так просто разбрасывается своими людьми?

– Поехали! – неожиданно скомандовал Зелмах.

В свете включенных фар заплясали ночные мотыльки и мелкие мошки.

«Паду затеял проверку, – трогая машину с места, пришел к выводу Джин. – Надо разгадать его планы».

– Это далеко? – объезжая деревья, спросил он Зелмаха.

– Что? – Бандит оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Джина.

– Место, куда мы должны отвезти вашего человека, – уточнил он.

– Не очень, – уклончиво ответил чеченец.

– Ты не боишься? – осторожно поинтересовался Джин.

– А чего мне бояться? – удивился Зелмах.

– Ну мало ли, – пожал плечами Джин. – Ты остался один. Чего мне стоит передумать выполнять ваши условия?

– Это нехорошая шутка, – с угрозой в голосе ответил Зелмах.

Они выехали на дорогу. Джин резко повернул руль вправо. Свет фар скользнул по фасаду небольшого коттеджа, выхватил из темноты росшие вокруг него деревья и заплясал на узкой ленте асфальта. Скоро слева остался крайний дом. Дорога потянулась вдоль опушки. Через полкилометра впереди, у обочины, замаячили несколько фигур. Сразу за ними был выезд на шоссе.

– Кто это? – встрепенулся Зелмах и наклонился вперед.

– Похоже, мои люди, – опознав Шамана и Стропу, произнес Джин.

– Почему они пешком? – Зелмах заерзал на сиденье. Сейчас, когда он остался один на один с людьми, которых совсем не знает, все стало казаться подозрительным. Тем более совсем недавно он, так или иначе, здорово задел самолюбие Джина, которого знал как Ваху. Мало ли что может взбрести в головы земляков, которые много лет провели на войне?

– Сейчас узнаем, – заверил Джин, почувствовав перемены в настроении Зелмаха. Он и сам ничего не мог понять. Однако вскоре все встало на свои места.

– Тоша сбежал! – едва Джин открыл дверцу, выпалил Шаман. – У тебя все нормально?! Кто это?

– Зачем кричишь?! – строго перебил пританцовывающего на дороге капитана Джин. – Садитесь. По дороге все расскажешь.

Между тем Зелмах выпрыгнул на обочину.

– У вас все в порядке? – с ходу спросил он стоящего на обочине грузина и услужливо распахнул перед ним заднюю дверцу.

– Да, все хорошо, – несколько раз повторил Бидзин, усаживаясь на сиденье позади Джина. – Они хотели отрезать мне палец! Что с моими людьми?

– Ничего с ними не случилось, – успокоил его Зелмах и вернулся на свое место. – Хотя на вашем месте я бы разогнал такую охрану.

Без лишних слов Шаман со Стропой устроились рядом с Казалишвили.

Джин выехал на шоссе.

– Сейчас налево. – Зелмах для верности показал направление рукой.

– Не в Москву? – удивился Шаман. – Куда мы едем?

– Потом объясню, – поморщился Джин. – Расскажи, почему вы пешком? Где машина?

– Этот ишак на ней уехал! – почти выкрикнул Шаман. – Я говорил тебе, что он не надежный! Он чуть все не испортил! Одно слово – кафир!

– Брось, – неожиданно вступил в разговор Стропа. – Тоша не знает наших дел. Его можно понять.

– Чего он не знает? – продолжал распаляться Шаман. – Я относился к нему, как брат. Когда сказал, что надо отдать пленника, он чуть не убил меня! Начал кричать, что так дела не делаются!

– Почему вы его не остановили? – продолжал подыгрывать Джин. – Машина была в гараже. Надо много времени, чтобы открыть его, потом ворота…

– Мы сказали ему выехать, – вновь заговорил Стропа. – Он не остановился. Оказался на дороге и был таков.

– Куда смотрели ваши глаза?! – Джин в сердцах ударил по рулевому колесу. Они как раз проезжали изгиб дороги. На мгновенье потеряв управление, машина выскочила на встречную полосу.

– Осторожнее! – заволновался Зелмах. – Потом поговорите. Найдется ваш Тоша. Лучше расскажите: что случилось с теми, кто приходил к вам?

Было заметно: перепалка не на шутку растревожила его, и он решил перевести разговор в другое русло. Хотя Джин уже догадался, бандита мало интересовала судьба тех, кого Паду отправил на дачу.

– Тоша одного ранил в живот, – начал было объяснять Стропа, как Шаман перебил его:

– С ним мог справиться ребенок! Он подошел к Тоше и хотел говорить. А тот выхватил пистолет и выстрелил. Любой мог попасть на его месте!

– Зелмах, объясни, почему эти люди везут меня? – Бидзин высунулся между спинками сидений. Поначалу он не узнал Джина, и сейчас в его голосе было недоумение. Все трое похитителей ехали в одной с ним машине. Причем один из них управлял ею. Все усугублялось тем, что он не понимал чеченского языка и теперь был в полной растерянности.

– Так надо, – устало ответил Зелмах, снова перейдя на русский. – Не волнуйтесь. Эти люди больше не причинят вам вреда.

– Но куда вы меня везете? – продолжал спрашивать грузин.

– Сейчас еще рано возвращаться в Москву. – Зелмах повернулся к нему: – Что вы скажете милиции?

В салоне воцарилась тишина. Лишь Зелмах изредка давал команды, куда повернуть. Было заметно, что он хорошо ориентируется в этих местах. Миновали несколько больших сел. Ехали второстепенными дорогами, избегая оживленных трасс, где в такое время милиция тормозит для проверки практически все машины.

Переехали небольшой мост. Впереди замаячили огни поселка. Справа промелькнул указатель на Березовку. Сразу за ним свернули на грунтовую дорогу. По обе стороны потянулись недавно убранные поля. Салон заполнил запах пыли и сена. Джин поднял стекло. Въехали в село. В свете фар замелькал штакетник покосившихся палисадников и росший вдоль них бурьян. Дома здесь в основном были деревянными и очень старыми. Вскоре оказались на другом конце деревни. В свете фар мелькнули ослепительно белые стволы берез. Под колесами вновь зашуршал асфальт. Через километр деревья расступились и взору открылся еще один поселок. Он разительно отличался от того, который только что проехали. Установленные на каждом шагу фонари освещали ровные, асфальтированные дороги, с выложенными плиткой тротуарами. Дома здесь были в несколько этажей и не походили один на другой. Ограды из причудливо изогнутых прутьев сменяли кирпичные, выложенные самым разным способом. Это был элитный поселок, судя по всему, очень приличных размеров. Джин представил карту Московской области, а именно ту ее часть, куда они направлялись. Однако ни одного населенного пункта с названием Березовка вспомнить не мог.

– Сейчас не торопись, – вновь подал голос Зелмах, вглядываясь в расположенные на правой стороне улицы дома.

Судя по всему, они снова выехали на окраину. Здесь было значительно меньше фонарей, больше недостроенных домов, а с улицы несло запахом цемента и битума.

– Сюда! – показал Зелмах на проезд между двумя выложенными из красного кирпича прямоугольными колоннами.

Машина въехала на середину огромного двора. Часть его занимали несколько штабелей досок и бруса. Рядом лежал сложенный кирпич. С другой стороны стоял небольшой вагончик, в окнах которого горел желтоватый свет. Прямо высился наполовину построенный дом. Левее темнели еще какие-то постройки.

Зелмах вышел из машины. Теряясь в догадках, Джин заглушил двигатель и последовал его примеру.

– Все? – спросил он, подойдя к бандиту.

Вместо ответа Зелмах развернулся к машине и махнул рукой. На землю по очереди спрыгнули Шаман и Стропа. Бидзин выбрался на другую сторону.

– Подождите здесь. – Зелмах посмотрел на Шамана. – Мы скоро вернемся, а ты иди со мной. – Он тронул Джина за локоть.

Они обошли дом и поднялись на крыльцо. Зелмах несколько раз стукнул в двери. Щели осветились изнутри электрическим светом.

– Кто? – спросили заспанным голосом.

– Свои, – ответил Зелмах, глядя сверху вниз на стоявшего у крыльца Бидзина. – Открывай, Хаким.

Двери сонно скрипнули петлями, и на пороге возник невысокий, но широкий в плечах, черноволосый мужчина.

«Чеченец», – догадался Джин, входя в просторную прихожую. Справа и слева были двери. Прямо – холл. Отделанные мрамором колонны подпирали уходящую наверх лестницу.

Как оказалось, внутри дом имел только черновую отделку. Из оштукатуренных стен, там, где планировалось установить розетки и выключатели, торчали провода. Цементный пол еще ничем не был покрыт. Лампа под потолком была установлена по временной схеме.

Давая понять, чтобы Джин следовал за ним, Зелмах сдвинул рукой брезентовый полог и шагнул через порог. Они оказались в неосвещенной комнате. Джин обратил внимание на тепло и специфический запах. Здесь явно жили люди. Причем не мало. Глаза привыкли к полумраку, и он разглядел семь кроватей и раскладушку, установленные вдоль противоположной стены.

– Это ядро нашей организации, – едва слышно заговорил Зелмах. – Лучшие моджахеды. Никому и в голову не придет, что эти строители одинаково хорошо обращаются и с мастерком, и с автоматом.

– Хорошо придумали, – цокнул языком Джин.

– Я привез человека, который поживет у вас, – уже обращаясь к Хакиму на родном языке, заговорил Зелмах. – Он не чеченец, но вы должны относиться к нему, как к брату. После акции он уедет.

Джин напрягся. О какой акции говорит Зелмах? Почему не боится его?

– У нас есть место в комнате наверху, – между тем ответил Хаким.

– Ты не понял меня, – покачал головой Зелмах. – Проводишь его в дом, который купил Амирхан. Пусть располагается там.

Затаив дыхание, Джин ловил каждое слово. Он хорошо знал человека по имени Амирхан. Конечно, не лично. Просто работа обязывала. Амирхан Элиходжаев имел большой бизнес в России и за рубежом. Последнее время он живет то в Англии, то в Германии. У ФСБ к этому человеку накопилось немало вопросов.

– Как скажете, – ответил Хаким.

– Оружие где?

– В подвале, – развел руками Хаким. – Где ему быть?

– Хорошо, – задумчиво кивнул Зелмах. – Как пленники?

– Сидят. – Хаким пожал плечами.

– Пойдем, покажешь. – Зелмах снова вернулся в коридор и направился в глубь дома.

Джину ничего не оставалось делать, как идти следом. Они миновали холл, спустились по бетонной лестнице в подвал. Хаким открыл массивную дверь и отошел в сторону. Джин оказался в небольшом помещении, треть которого занимал настил-подиум, подобно тем, которые установлены в камерах временно задержанных. В нос ударил резкий запах человеческих испражнений, пота и чего-то затхлого. На тряпье, поджав под себя ноги, сидела девушка. В дальнем углу, свернувшись калачиком, лежал еще один человек. Это был заросший, измученный мужчина. При их появлении он лишь открыл глаза, но не изменил своего положения. Лица пленников были распухшими, глаза слезились. Волосы торчали в разные стороны. Одежда была серой от грязи.

Джин узнал в девушке пропавшую журналистку «Разрыва», но вида не подал.

– Ну что, как самочувствие? – брезгливо скривившись, спросил Зелмах.

Девушка съежилась, но промолчала. Мужчина лишь зашелся кашлем.

Зелмах посмотрел на Бидзина.

– Ну, как?

– Почему ты меня спрашиваешь? – удивился грузин. Пытаясь спастись от запаха, он прикрывал нижнюю часть лица рукой.

– Просто ты сильно возмущался, что с тобой плохо обращались. – Зелмах улыбнулся. – А ведь эти люди сидят здесь по твоей прихоти.

Бидзин побагровел.

– Что ты себе позволяешь?

– Ничего, – пожал плечами Зелмах и развернулся к выходу. – Пойдемте.

Они вновь поднялись наверх.

После посещения импровизированной камеры Бидзин приуныл. Присутствие Зелмаха ему было в тягость.

– Тогда мы пойдем? – Хаким достал из кармана связку ключей.

– Конечно.

Хаким направился к выходу. Вслед за ним устремился грузин. Было заметно: он желает как можно скорее покинуть этот дом.

Зелмах с нескрываемой брезгливостью посмотрел вслед Бидзину и снова перешел на чеченский:

– Я специально показал ему этих людей. Они сидят здесь из-за него. Только этот человек будет виновен в их смерти.

– За что их хотят убить? – осторожно спросил Джин.

– Они не сделали ничего плохого. – Зелмах направился на улицу. – Это журналисты. Можно сказать, случайно оказались в наших руках. Бидзин предложил заставить их сделать одну работу. Они старались, но из его затеи ничего не вышло. Теперь они стали не нужны, а отпустить мы их не можем.

– Почему до сих пор не покончили с ними, а заставляете мучиться? – Джин сделал вид, будто удивлен.

Они дошли до машины, и Зелмах остановился.

– Мы используем их с пользой. – Зелмах поднял указательный палец. – Посадим на машину и заставим ехать. Это будет мишень.

– Для чего? – Джин сделал вид, будто удивлен.

– Хотя бы для того, чтобы проверить, как на самом деле подготовлены твои люди, – пояснил Зелмах. – Здесь есть много мест, где можно без опаски стрелять хоть из пушки. А нам нужны моджахеды, которые хорошо владеют гранатометом.

С этими словами он забрался в машину. Джин уселся за руль, завел двигатель и вопросительно посмотрел на бандита.

– В Москву поедем, – зевнул тот. – Где вы устроились?

– В Измайлове, – ответил за Джина Шаман.

* * *

Антон подъехал к КПП учебного центра лишь под утро. Дежурный быстро проверил документы, сверил номера со списком машин, которым разрешен въезд на территорию, заглянул через задние двери в салон и махнул дневальному рукой. Массивные ворота с двуглавыми орлами на створках разъехались в стороны.

– Родимов здесь? – в последний момент спросил Антон одетого в полевую форму лейтенанта.

– Не уезжал, – подтвердил офицер.

Антон сунул пропуск во внутренний карман куртки и включил передачу, размышляя, стоит или нет идти на доклад к шефу прямо сейчас. Как только Шаман со Стропой, забрав с собой Бидзина, уехали, он тут же связался с генералом по телефону и коротко изложил суть произошедших событий.

Как всегда в таких случаях, Федор Павлович внимательно выслушал и распорядился, чтобы Антон ехал в гостиницу, где на время операции поселилась не задействованная для оперативного внедрения часть группы. С того момента никакой дополнительной информации не поступало. Антон пришел к выводу, что вскоре чеченцы сами выйдут на связь и необходимости идти к Родимову сейчас нет.

Он не спеша проехал по ровной как струна бетонной дороге, с очерченными побеленными бордюрами кромками, и свернул к учебному корпусу, на площадке перед которым, по своему обыкновению, оставлял машину. Едва он заглушил двигатель и вышел, непроизвольно прикидывая, сколько времени удастся поспать, как лежащий в кармане куртки телефон проснулся.

– Зайди на ГБУ, – раздался голос Родимова.

– Иду. – Антон вернул трубку в карман и зашагал в направлении неприметного одноэтажного здания с небольшими, напоминающими щели дотов, окнами. Расположенное в стороне от основных корпусов, оно было скрыто от посторонних глаз вечнозелеными соснами. Сверху его можно было принять за трансформаторную будку или небольшой склад. По периметру – забор из сетки-рабицы, на столбах которого были установлены небольшие видеокамеры. Антон знал: они включались, когда в поле зрения появлялся движущийся объект. Это облегчало работу оператора, которому не надо было, постоянно утомляя зрение, таращиться в монитор с десятком картинок. Пожалуй, система видеонаблюдения и являлась демаскирующим признаком этого сооружения, именуемого в узком кругу как «двенадцатый объект». Не будь ее, никому и в голову бы не пришло, что с виду неказистое здание скрывает за своими стенами какую-то тайну. Внутри ничего особенного. Сразу за массивными дверями – коридор, по обе стороны которого располагались помещение дежурного и его помощника, комната отдыха, небольшой конференц-зал, которым практически никогда не пользовались, да кабинет коменданта. Однако все не так просто. Здесь же был оборудован спуск в заглубленный пункт, где работала группа боевого управления. Преодолев несколько лестничных пролетов вниз, человек оказывался в совершенно другом мире. В специально оборудованном бункере круглосуточно кипела работа. По сути, это был своеобразный уменьшенный аналог ситуационного центра главной резиденции ГРУ. Но если там работали с информацией, которая стекалась со всего мира, то здесь – с информацией, касающейся конкретного подразделения. В зависимости от района выполнения задачи комплектовался штат сотрудников на так называемый «особый период». В состав группы боевого управления, кроме штатных офицеров ГРУ, могли входить переводчики, врачи и прочие узкие специалисты, чья консультация могла понадобиться в любой момент. Своеобразный мозговой центр круглосуточно принимал доклады, контролировал перемещение, передавал необходимые распоряжения и приказы. В общем, от качества работы находящихся здесь людей зависел успех выполнения задач действующих в глубоком тылу противника спецназовцев. В свою очередь, группа боевого управления работала в тесном контакте с аналитическим отделом, где изучались и прорабатывались наиболее серьезные ситуации.

Именно создание такой структуры позволило уменьшить численный состав группы. Теперь можно было хоть в Африке надеть на пленника головные телефоны станции, и через несколько минут беседы с ним находящийся здесь переводчик мог дословно пересказать его ответы на интересующие вопросы. В случае необходимости работы на каком-то промышленном объекте отпадала нужда тащить с собой не подготовленного в физическом отношении инженера. Для этих целей у Лавра даже имелись небольшие видеокамеры, которые могли крепиться на голове спецназовцев. Картинка с них в режиме «онлайн» передавалась также сюда.

Антон столкнулся с Родимовым в коридоре. Одетый в полевую форму генерал как раз вышел с узла связи.

– Пришел? – Он пожал Антону руки и увлек за собой.

Они вошли в следующую комнату. На установленном по центру огромном столе лежала карта Москвы и области. Невысокого роста капитан, склонившись над ней, делал какие-то пометки. У стены за компьютером – еще один. На голове у него были надеты наушники с небольшим микрофоном.

– Ну что? – с ходу спросил Родимов.

– Сигнал проследовал в Тушиху, приближается к Березовке, – отрапортовал капитан.

– Где это? – Генерал вопросительно посмотрел на Антона.

– Сорок километров на север от Москвы, – ответил за него капитан.

– Ясно. – Родимов вышел.

Антон направился следом. Федор Павлович напоминал метеор. Вернувшись в кабинет, он уселся на свое место, сдвинул в сторону клавиатуру компьютера и облокотился на стол. Антон устроился за столом для совещаний.

– Значит так, – задумчиво глядя прямо перед собой, заговорил Родимов. – С помощью телефонов, находящихся у Джина и Шамана, мы имеем возможность не только отслеживать их перемещение, но и слушать, о чем они говорят с бандитами. Не буду вдаваться в подробности, но удалось выяснить, что завтра, в районе обеда, Паду хочет устроить им проверку.

– На предмет чего? – заволновался Антон.

– Ему, как выяснилось, позарез нужны люди, в совершенстве умеющие владеть гранатометами. Его очень интересует, как легко они смогут попасть по движущемуся на скорости около ста километров в час автомобилю с дистанции не ближе пятидесяти метров.

– Почему вот так, с ходу, Паду берет в оборот людей, о которых практически ничего не знает? – задал вопрос Антон и сам же начал на него отвечать: – Значит, акция намечена на ближайшее время, а проверка будет устроена таким образом, что он сможет узнать не только о том, как новые члены команды подготовлены, но и проверить их благонадежность.

– Считаешь, им будет предложено снова пострелять по живым мишеням? – Генерал спросил это таким тоном, что Антон понял: он думает точно так же.

– Вот только где на этот раз они устроят полигон? – Антон откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на генерала.

– Возможно, опять вернутся в военный городок, – выдвинул предположение Родимов. – Наверняка уже кто-то побывал там, и террористы знают, что после окончания следственных действий он снова пустует.

– Такие вопросы можно отработать где угодно, – возразил Антон. – Глухих мест много. Для этого подойдет даже обычный проселок. Лишь бы смогли разогнаться так называемые цели. Кстати! – Он поднял палец вверх. – А ведь в первом случае бандиты использовали машины, угнанные из окрестных сел!

– Точно, – кивнул генерал. – Надо запросить сводку из ГАИ за эту неделю. Они же брали старье, которое и искать-то особо не будут.

В дверь постучали. В кабинет вошел высокий майор в очках.

– Что? – поторопил его Родимов.

– Зелмах отпустил наших людей до утра домой.

– Ясно, – кивнул генерал. – Все?

– Нет, – покачал головой майор и покосился на Антона.

– Говори, – догадавшись, что офицера смутило присутствие постороннего, разрешил генерал. Майор не мог знать в лицо действующих офицеров группы. Это было одним из обязательных условий. Они существовали для него виртуально, в позывных и оперативных псевдонимах.

– Исходя из анализа разговора Джина с Зелмахом, в одном из расположенных на окраине дачного поселка Березовка домов под видом строителей устроилась группа боевиков. Там же находится склад с оружием и содержатся пропавшие журналисты.

Ошарашенный известием, Антон медленно перевел взгляд на генерала.

– Продолжай! – поторопил Родимов.

– Из разговора можно сделать вывод, что завтра нашим людям будет устроена проверка. – Офицер открыл папку, которую все это время держал в руке, и вынул из нее несколько стандартных листов с компьютерным текстом: – Здесь распечатка разговора.

Майор прошел к столу и положил распечатку перед генералом.

Родимов заглянул на последнюю страницу и поднял на майора недовольный взгляд.

– Тридцать минут прошло с того времени, как Джин вернулся в Измайлово. Почему так поздно?

– Немного времени занял перевод, – виновато развел тот руками.

– Хорошо, – удовлетворенный ответом, кивнул генерал. – Вы свободны.

Дождавшись, когда за майором закроются двери, Родимов углубился в изучение распечатки.

Внимательно прочитывая каждую страницу, он передвигал ее Антону.

Текст немного напоминал пьесу. Имя, напротив реплика или фраза. Сбоку пометка, на каком языке, и время. Между ними – описание посторонних звуков. Гул мотора, скрип тормозов, стук в двери, шаги по лестнице… Были даже примечания, с какой интонацией говорил тот или иной человек. С раздражением, угрозой, недовольством.

– Твои предложения? – дождавшись, когда Антон закончит изучать документ, спросил Родимов.

– Надо подумать. – Антон посмотрел на часы и нахмурился. – Почему Джин не вышел на связь? Судя по всему, они завезли Зелмаха в Химки, где тот снимает квартиру, и направились к себе, в Измайлово.

Антон вынул из кармана телефон и на всякий случай посмотрел на дисплей. Батарея была заряжена полностью, пропущенных звонков и сообщений не было.

– Ты обратил внимание, что после того, как они высадили Зелмаха, в машине говорили только на посторонние темы? – прищурился Родимов.

– Значит, Зелмах оставил у них «жучок», – догадался Антон.

– Твои чеченцы делают большие успехи, – не без восхищения проговорил Родимов.

– Странно… – Антон нахмурился. – Зелмах посвящает Джина в свои секреты, практически раскрывая ему не только базу, но и планы, а потом организовывает прослушку.

– В том-то и фокус, – согласился с ним генерал. – Значит, их как раз сейчас и проверяют. А Джин это понял.

– Хотите сказать, что в Светлом действительно живут строители и нет никакого оружия? – догадался Антон.

– А журналистов сейчас уже увезли, – согласился с его предположением Родимов. – Да и Амирхан не мог купить там дом. Даже на подставное лицо. Зачем он ему во второсортном поселке, так далеко от Москвы? Он в центре Лондона особняки имеет. Для чего ему связываться с недвижимостью в стране, где он находится в розыске?

– Хотя есть доля вероятности, что Зелмах не врет, – неожиданно засомневался Антон. – Похищение грузина прошло без сучка и задоринки. Неужели у Паду могут появиться сомнения? Он наверняка знает закон о милиции, а мы нарушили его, подстрелив одного бандита и серьезно намяв бока его дружкам. Что, если акция действительно намечена на ближайшее время, а у него завал с кадрами?

– Послезавтра в Москве неформальный саммит глав участников СНГ, – задумчиво проговорил генерал. – Но я думаю, что цель Паду – выборы президента.

– Тогда почему он тесно сотрудничает с представителями Грузии?

– А какой может быть интерес у Ладо и его помощника Бидзина к неформальной встрече? – вопросом на вопрос ответил генерал.

Антон промолчал, давая возможность высказаться генералу.

– Я думаю, президент Грузии, – подытожил Родимов. – На фоне последних событий в этой республике – все возможно.

– Насколько мне известно, Ладо не имеет никаких отношений с оппозицией, – возразил Антон.

– Но он штатный сотрудник грузинской разведки, – напомнил Родимов. – Она, в свою очередь, тесно сотрудничает с американскими и английскими спецслужбами. Насколько мне известно, нынешний президент Грузии не устраивает своих покровителей. Основная причина – слишком перегнул палку в отношениях с Россией. Результат его правления – укрепление позиций оппозиционных партий. Им легче принести его в жертву и сделать из него героя. Под шумок заменить на нового руководителя. С одной стороны, они снижают до минимума вероятность новых революций в Закавказье, с другой – кидают камень в огород российского руководства, которое не смогло обеспечить безопасность главы суверенного государства.

– Скорее повернут дело так, как будто о покушении спецслужбы знали и намеренно умалчивали, – выдвинул предположение Антон.

– А посему в отношении Светлого никаких мер предпринимать не будем, – подвел черту под разговором Родимов.

– Значит, вы решили предоставить Джину полную свободу действий? – неуверенно спросил Антон. – По сути, может получиться так, что они уже завтра будут вынуждены доказывать бандитам свою благонадежность.

– Ты предлагаешь подстраховать? – уточнил генерал. – Не уверен, что это останется незамеченным. Если Зелмах намеренно информировал Джина о планах организации и показал месторасположение основной части боевиков, то теперь наши люди под плотным наблюдением.

– Как же тогда быть? – Антон нахмурился.

– Ждать, – резюмировал генерал. – Мы контролируем каждый шаг Джина. Будем действовать исходя из обстановки.

– Тогда давайте выдвинем группу в район городка ракетчиков? – не унимался Антон. – Ведь если все так, как мы думаем, завтра можем и не успеть.

– Ты же сам говорил, что местом тренировки они могут выбрать любой более или менее подходящий участок дороги.

– Согласен, – вздохнул Антон. – И все же, в случае чего, у нас не останется времени скрытно выйти к объекту и занять выгодные позиции.

– Уговорил, – немного подумав, согласился Родимов. – Тогда поступим следующим образом. Ты прямо сейчас выезжаешь на место и проводишь все необходимые мероприятия. Я же свяжусь с Линевым, введу его в курс дела, а он подстрахует Джина со своей стороны спецназом ФСБ.

– Отлично! – хлопнул по столу Антон.

Глава 9

Уже светало, когда по требованию Зелмаха Джин остановился на окраине Химок у высотки.

– Приехали, – облегченно вздохнул бандит, посмотрел на двери крайнего подъезда. – Сейчас к вам сядет мой человек. Через него мы будем поддерживать с вами связь. Но в этом не будет особой нужды. Он знает, что и когда делать, куда ехать. Вы должны выполнять все его требования.

– Зелмах! – Джин разозлился. – А почему ты уже командуешь нами?

– Тебе не нравится? – Бандит хищно оскалился. – А кто дал обещание Паду объединить свои усилия в борьбе с неверными? Разве я хвастался тем, что готов убивать ради свободы своей родины? Или это были просто громкие слова?

– Хорошо, – согласился Джин. – Я обещал. Но только Паду не говорил мне, что ты будешь командовать мною.

– О чем вы? – встрепенулся Шаман.

Джин строго посмотрел на него, потом вновь перевел взгляд на Зелмаха.

– Хорошо, будь по-твоему. Где тот человек, о котором ты говорил?

Словно услышав его вопрос, в окне, со стороны Зелмаха, появилось лицо коротко стриженного мужчины. Судя по тому, как он пригнулся, чтобы увидеть находящихся в джипе людей, ростом он был под два метра. Джин сразу определил, что он чеченец.

– Это Акболат. – Зелмах открыл дверь и вышел.

Под весом Акболата машина сильно качнулась.

– Здравствуйте! – глядя перед собой, буркнул богатырь. – Поехали.

Джин выехал со двора.

– Вы живете в одном месте? – спросил Акболат, когда они уже катили по еще пустынному шоссе.

– Они отдельно. – Не оборачиваясь, Джин кивком указал на заднее сиденье.

– Сейчас надо быть вместе, – продолжал инструктаж Акболат.

– Не проблема, – подал голос Шаман. – У нас найдется место всем.

– Нужно будет отдохнуть, – назидательно сказал Акболат. – Сегодня будет тяжелый день.

Джин вновь стал сомневаться в правильности своих выводов по поводу того, что Зелмах специально показал им место, где укрывается основная часть банды, пленники и находится склад с оружием. В этой с виду простой схеме появилась неувязка в лице Акболата. Зачем Зелмах посадил его к ним в машину? Если бандиты хотели убедиться, сотрудничает или нет Джин с силовыми структурами, то почему навязали присутствие этого человека? По сути, тем самым они лишали их возможности не только наладить с кем-то личный контакт, но и связаться с кем-либо по телефону. До этого Джин был уверен: Паду будет ждать, последует ли после всего приезд в Березовку спецназа МВД или ФСБ.

Однако все встало на свои места, как только они оказались на месте.

– Приехали. – Джин затормозил у торца дома, в котором жили Шаман и Стропа.

Без лишних слов офицеры вышли из машины.

Акболат выжидающе уставился на Джина.

– Мне надо поставить машину в гараж, – ответил на его немой вопрос Джин.

– Понял, – кивнул Акболат и тоже выбрался наружу.

На его лице Джин не заметил ни тени досады.

Он проехал между домами, свернул к пустырю, на окраине которого были гаражи, и остановился перед шлагбаумом. В окошке небольшой кирпичной будки мелькнуло заспанное лицо сторожа, и металлическая труба, выкрашенная в бело-черный цвет, поднялась.

Джин включил передачу и не спеша поехал между одинаковыми рядами боксов. Свернув к своим воротам, остановился, вышел из машины и огляделся. Никого. Открыл замок, распахнул массивные железные створки и снова вернулся за руль. Аккуратно поставив машину в тесное помещение, он заглушил двигатель, лег на сиденье пассажира, ощупал подушку. «Жучков», которые можно было закрепить на чехле, не было. Сдвинул резиновый коврик. Чисто. Сунул руку под сиденье и тут же нащупал продолговатый прямоугольный предмет. Осторожно вынул его. Так и есть: цифровой диктофон, включающийся на запись при малейшем звуке. Значит, вздумай он сейчас воспользоваться телефоном, у Паду появилось бы неоспоримое доказательство его предательства. Бандиты подстраховались. Ведь приезд силовиков в Березовку – это косвенная улика. Мало ли кто мог проинформировать спецслужбы о подозрительных строителях коттеджа.

Затаив дыхание, Джин вернул диктофон на место, вышел из джипа, закрыл дверцу. Немного поразмыслив, на всякий случай снял куртку, осмотрел и ощупал воротник, проверил карманы. Пусто. Однако это не гарантировало того, что по дороге домой он выпадет из поля зрения террористов. И все же, выйдя за шлагбаум, Джин оглянулся по сторонам и достал телефон.

Антон долго не отвечал. Наконец в трубке раздалось хриплое «Да».

– Тоша, ты что, кинуть меня решил? – заговорил Вахид, давая Антону понять, что не может говорить открытым текстом.

– Я понял тебя, – оживился Антон. – Мы знаем обо всем. Все разговоры слышали. По поводу Светлого тоже в курсе.

– Так нельзя! – перебил его Джин.

– Мы догадались, что это ловушка. Все нормально, – успокоил его Антон.

Джин облегченно вздохнул:

– Правильно понял. – С этими словами он отключился.

Двери открыл Шаман.

– Чай будешь? – спросил он, запирая дверь.

– Нет, не хочу, – стягивая кроссовки, покачал головой Джин и направился в комнату, на ходу снимая куртку.

Акболат бродил по квартире, без видимого интереса рассматривая интерьер и развешанные на стенах репродукции.

Джин повесил куртку на стул и сел.

Акболат метнул в сторону Джина ничего не выражающий взгляд и опустился на диван:

– Сколько платите в месяц?

– За что? – не понял Стропа. Он как раз возился с раскладушкой, которую занес с балкона.

– За квартиру, – пояснил Акболат.

– Не знаю. – Стропа пожал плечами и обвел взглядом стены, словно впервые здесь оказался. – Тоша решал вопрос. Заплатил вперед.

Можно было ответить просто, назвав среднестатистическую цену по району. Но спецназовцы избегали даже в таких вопросах откровенно прямых ответов. Такого человека, как Акболат, они могли бы насторожить.

– Ваха, ты где спать будешь? – спросил Шаман. – На диване?

– Нет, – покачал головой Джин. – Мне раскладушки хватит. Пусть гость отдыхает там.

– Нет, я уйду, – неожиданно возразил Акболат. – Мне просто надо было узнать, где вас в случае чего найти. Недалеко живет мой земляк. Он не пропускает ни одной молитвы, а скоро время утреннего намаза.

Джин посмотрел в окно. Небо из серого стало нежно-голубым. Похожие на гусиные перья облака окрасились в розовый цвет. Страшно хотелось спать.

Акболат встал.

– Ладно, отдыхайте, не буду вам мешать.

С этими словами он вышел. Шаман закрыл за ним двери и вернулся в комнату. Джин поднялся и приложил палец к губам. Он знал, что никто не начнет говорить на серьезные темы, однако на всякий случай подстраховался.

– Интересно, где сейчас Тоша? – ни к кому не обращаясь, спросил Шаман.

– Козел твой Тоша, – пробубнил Стропа.

Он расправил на раскладушке матрац, бросил сверху покрывало и сейчас стягивал с себя футболку.

– Почему мой?! – возмутился Шаман. – Кто говорил, что он не такой, как все русские?

Между тем Джин прошел вдоль книжного шкафа, заглянул в стоявшую на комоде вазу, присел, осторожно провел рукой под тумбой, на которой стоял телевизор, и выпрямился.

– Машину жалко, – продолжал между тем Шаман.

– Да, – согласился с ним Стропа, укладываясь спать. – Это дело нельзя так оставлять.

В это время Джин увидел еще один диктофон. Он лежал в коробке с разными безделушками, которая стояла на полке журнального столика.

Джин показал на него пальцем и многозначительно посмотрел сначала на Шамана, потом на Стропу. Оба офицера без слов все поняли.

* * *

Антон приподнялся на руках и выглянул из укрытия. Освещенные полуденным солнцем здания с тоской смотрели чернеющими проемами окон на лес, окружающий городок. Легкий ветерок гонял по плацу мусор, теребил пожелтевшие листья одичавших тополей, росших вдоль асфальтированных дорожек. Ни души.

– Грустное зрелище, – проговорил наушник голосом Дрона.

Антон обернулся. Привалившись спиной к стволу дерева, Василий сидел на земле и наносил на лицо «грим».

Антон ничего не ответил. Ему попросту не хотелось говорить. Несколько часов отдыха подействовали на организм негативно. Он расслабился, а сконцентрироваться не хотел. Антон стянул с головы косынку, подтянул к себе за лямку лежащий рядом рюкзак, вынул флягу.

– Сушняк? – попытался пошутить Дрон.

– Отключи ПУ, – нахмурился Антон.

То, как веселится Дрон, было слышно всем офицерам группы, находящимся в окрестностях городка ракетчиков, и это раздражало Антона. Складывалось впечатление, что майор играет на публику.

Антон открутил крышку, плеснул в руку воды и размазал ее по лицу. Немного подумал и вынул из кармана на рукаве небольшой пластиковый пенал, открыл, разорвал упаковку с тонизирующими таблетками. Закинул сразу несколько штук в рот, запил. Препарат был отечественного производства. Снимал сонливость, действуя на организм как допинг. Но после окончания его действия наступало болезненное состояние, сродни легкому похмелью. Его применение четко ограничивалось инструкциями ввиду негативных последствий. Но Антон стал чувствовать, что еще немного, и он окончательно расклеится.

– Не бережете вы себя, товарищ подполковник. – Дрон цокнул языком.

– Если не замолчишь, обратно отправлю пешком, – на полном серьезе пообещал Антон. – Оружие заберу и установлю время. А чтобы ты попутным транспортом не воспользовался, проконтролирую через радиомаяк.

Дрон приуныл. Угроза была реальной. Перспектива прошлепать полторы сотни километров не радовала.

Антону почти не удалось отдохнуть. Едва он пришел в гостиницу и лег спать, как позвонил Джин. С его слов он понял: Паду нужны люди, и он занялся оказавшимися в его распоряжении бывшими боевиками всерьез. Кроме этого, Джин дал понять, что в Березовке организована обыкновенная подстава. В лучшем случае они найдут там нелегалов-гастарбайтеров. Через час после звонка, погрузившись в микроавтобус, группа уже выехала в район брошенного городка ракетчиков. Высадились, не доезжая семи километров, и остаток расстояния преодолели пешим маршем, через лес. Еще в движении Антон распределил позиции. Городок по известным причинам все знали как свои пять пальцев. Каждый мог с легкостью назвать количество ступеней на лестничных пролетах домов и казарм, описать расположение комнат.

Было решено в непосредственной близости от дороги, на участок, который бандиты использовали для разгона «мишеней», разместить Кота и Банкета. Туман, вооруженный ВВС с оптическим прицелом, занимал позицию внутри насосной станции. При первом осмотре городка там не обнаружили ничего, что могло указывать на использование здания для тренировки.

Антон с Дроном устроились с северной стороны, у опушки. Напротив – Лавр и Москит. В двух километрах, на лесной дороге, стоял автобус с ОМОНом. Они должны были подъехать и блокировать район, как только бандиты прибудут на место.

Никто не исключал, что перед приездом основной банды здесь побывает ее разведка, поэтому работали с максимальной осторожностью.

– Филин, это Меркурий, – прошелестела лежавшая в кармашке на лямке разгрузочного жилета станция, – как меня слышишь? Прием.

Не меняя положения, Антон надавил на кнопку передачи, слегка повернул голову:

– Я Филин, слышу хорошо.

Позывной «Меркурий» был у Линева. Его сотрудники контролировали подъездные пути. Они бродили вдоль лесных дорог под видом грибников, на шоссе занимались ремонтом якобы заглохшей машины.

– По пятому маршруту прошел микроавтобус. Грузопассажирская «Газель» белого цвета. – Линев продиктовал госномер. – Свернула в твоем направлении.

– Принято! – оживился Антон, сделал Дрону знак рукой и перевернулся на живот.

Описанную Линевым машину он увидел почти сразу. Она ехала по бетонке в направлении КПП.

– Всем внимание! – Антон прижал пальцем микрофон к губам. – Противник на подъезде. Предположительно «Газель» белого цвета.

Между тем микроавтобус сбавил скорость и повернул в сторону строений городка. Миновал разрушенное КПП, проехал мимо столовой и остановился с торца первого по счету дома.

– Странно, – едва слышно проговорил наушник голосом Банкета, – где «мишени»?

Антон понял, что насторожило майора. Ведь бандиты отрабатывали способы ведения огня по движущейся колонне машин.

– Не поедут же они все сразу, – раздался голос Кота, – зачем внимание привлекать.

– Ждем! – бросил в эфир Антон и посмотрел на Дрона.

Капитан вставил в специальные петли на спине ветки и сейчас походил на большую кочку, из которой торчал ствол «Винтореза».

Между тем из «Газели» вышли пятеро мужчин, одетых в одинаковые синие комбинезоны, и направились к насосной станции. Скорее всего одежда была нужна им для прикрытия. Наверняка на постах ГИБДД при досмотре машины они представлялись бригадой строителей, которая работает на удаленном объекте.

– Филин, это Туман, сменил позицию. Нахожусь у трансформаторной будки.

– Понял, Туман, – вяло ответил Антон. Он и не сомневался, что майор без команды догадается покинуть здание насосной станции.

– Филин, это Меркурий, встречай кран.

– Не понял тебя, Меркурий. – Антон вновь посмотрел в сторону дороги. Действительно, с шоссе сворачивал старенький «ЗИЛ» со «стрелой» над кабиной.

– Эти клоуны готовят плиты, – вновь раздался голос Тумана. – Филин, они собираются их грузить!

– Ничего не понимаю, – растерянно прохрипел Банкет.

Между тем на дороге появился «КамАЗ». В это время кран уже встал у насосной, рядом с уложенными одна на другую бетонными плитами. Из кабины спрыгнул водитель. На ходу надел брезентовые рукавицы, встал сбоку машины и дернул какой-то рычаг. Раздался гул, и сзади опустились опоры.

«Неужели нас развели? – обожгла Антона страшная догадка. – Нет, не может быть. – Он попытался найти объяснение происходящему. – А что, если это совершенно посторонние люди и произошла случайная накладка? Но и Паду может отправить сюда настоящих строителей под предлогом забрать бесхозные плиты! Зачем? Узнать, есть ли засада! Тогда после всего этого здесь должны появиться настоящие бандиты. Надо ждать», – сделал вывод Антон и успокоился.

Неожиданно раздался едва уловимый слухом писк. Заработал спутниковый телефон. Антон сдвинул закрепленный на правом ухе наушник и приложил к нему трубку.

– Это Родимов, говорить можешь?

– Могу, – подтвердил Антон.

– Как обстановка?

– Паду оказался хорошим импровизатором, – усмехнулся Антон, наблюдая, как стрела крана переместилась влево и замерла над плитами. – Он отправил сюда разведку под видом строителей. Они сейчас занимаются мародерством.

– Кажется, это не то, о чем ты думаешь, – расстроенным голосом заговорил генерал. – Сигнал от маяка Джина направляется немного в другую сторону.

– А именно? – насторожился Антон.

– Сдается мне, что они едут в пионерский лагерь.

– Из которого Паду выходил на связь с Джином? – уточнил Антон, одновременно прикидывая в голове расстояние от городка до этого места.

– Именно так, – подтвердил генерал.

– И что? – Антон растерялся.

– Особо не волнуйся, – поспешил успокоить его генерал. – Я думаю, Джин на месте сориентируется. Оружие у него есть.

– Их всего трое! – Антон скрипнул зубами. – Что они могут сделать? Тем более доверия к ним еще нет.

– Оно появится, как только Паду узнает, что здесь их никто не ждал. Поэтому тебе остается любыми способами остаться незамеченным.

– Где сейчас сигнал? – спросил Антон.

– Пять минут назад преодолел половину пути…

– Сорок минут, – быстро посчитал Антон время, которое необходимо Джину, чтобы оказаться на месте. – Плюс полчаса на решение организационных вопросов, итого час десять.

– Что ты предлагаешь? – насторожился Родимов.

– Те, кто укрылся непосредственно на территории городка, оставить его незаметно уже не смогут. Но четверо вместе со мной без труда могут уйти.

– А дальше? – удивился генерал. – Семь километров до машины!

– Автобус с ОМОНом подтянем. У меня с ними связь.

– Действуй! – догадавшись, что задумал Антон, и понимая, что дорога каждая минута, согласился Родимов.

* * *

Джин открыл глаза. Ощущение было таким, будто он и не спал. Некоторое время он лежал неподвижно, пытаясь понять, что могло послужить внезапному пробуждению. Хотя какое оно внезапное? Укладываясь на диван, он дал себе четкую установку проснуться через четыре часа. Попросту отведенное им же самим для отдыха время вышло. Погрешность могла составить считаные минуты. Таким умением обладали все офицеры группы. Умение быстро, в считаные минуты расслабиться, чтобы уснуть и дать организму максимально набраться сил, а потом без всяких проблем подняться, было необходимо при интенсивности их нагрузок.

В ванной шумела вода. С кухни доносился звон посуды.

Джин сел, нашарил ногами стоявшие у дивана тапочки и посмотрел на часы. Так и есть, почти одиннадцать. Раскладушка, на которой спал Стропа, была уже убрана. За окном вовсю светило солнце. В ветвях тополей резвились воробьи.

Едва Джин встал, как в дверь негромко постучали. В коридор прошел Шаман. Послышался звук отпираемого замка.

– Как отдохнули? – раздался голос Акболата.

– Нормально, – ответил Шаман.

– Пора ехать. – Акболат вошел в комнату.

– Ехать, так ехать, – пожал плечами Джин, направляясь в ванную, из которой выскользнул по пояс раздетый Стропа.

Ближе к полудню выехали из Москвы. Вскоре Джин понял, что его расчеты и предположения оказались неверными. Брошенный городок ракетчиков остался в стороне. Акболат ехал молча, сосредоточенно глядя вперед, лишь изредка отдавая команды.

– Далеко еще? – не выдержал Шаман.

– Скоро приедем, – не оборачиваясь, ответил Акболат.

Наконец свернули с шоссе. Машина затряслась на выбоинах и ухабах. Эта дорога не имела дорожной разметки, асфальт чернел заплатками. Стало заметно меньше встречных машин.

– Сейчас сюда. – Акболат показал пальцем на съезд влево.

Несколько километров ехали по пустынной дороге с остатками изъеденного дождями, потрескавшегося асфальта. Местами сквозь него торчали кустики пожелтевшей травы. Джин различил на пыльной поверхности следы нескольких машин. Неожиданно впереди замаячили сделанные из труб и металлических прутьев ворота с остатками синей краски.

Джин надавил на тормоз. Одновременно из зарослей кустарника вышел молодой парень в камуфлированной форме. Увидев через ветровое стекло Акболата, он переменился в лице. Джин не успел моргнуть глазом, как обе створки ворот распахнулись.

Внутренняя территория была страшно захламлена. Они поехали по центральной дороге. Мимо поплыли одноэтажные, барачного типа корпуса с остатками крыши, заросшие бурьяном игровые площадки.

– Когда-то здесь был пионерский лагерь, – пояснил Акболат. – Здесь остановись.

Джин увидел несколько автомобилей и микроавтобус у двух постаментов с остатками статуй пионеров. Почему-то их безжизненные, выбеленные непогодой и солнцем лики, хорошо сохранившиеся, в отличие от остальной части тела, вызывали непонятную тревогу.

Джин заглушил двигатель и вопросительно посмотрел на Акболата.

– Надо подождать, – не поворачивая головы, ответил бандит.

Джин включил магнитолу. Из колонок полилась тихая музыка. Время тянулось медленно. Акболат дремал. Прошел почти час, когда раздался гул мотора. Джин скосил взгляд в зеркало заднего вида. По главной дороге от въездных ворот проехала «девятка» и скрылась за зданием, у которого они стояли.

Акболат потер пальцами покрасневшие глаза и открыл дверцу:

– Пойдемте.

Выбравшись из машины, Джин направился вслед за бандитом. Его примеру последовали Шаман и Стропа.

Акболат обошел полуразвалившееся здание, и Джин увидел только что проехавшую «девятку». Она стояла на дорожке, которая вела к футбольному полю. Водителя не было, но на заднем сиденье был человек. Рядом, нагнувшись к открытому окошку, с ним о чем-то говорил уже не молодой, коренастый чеченец.

Они подошли к машине. Внутри оказался Паду. Он лишь бросил короткий взгляд в их сторону и продолжил о чем-то увлеченно разговаривать.

Джин вопросительно посмотрел на Акболата. Тот, не обращая на него внимания, открыл дверцу и сел на переднее сиденье. Джину ничего не оставалось делать, как занять место рядом с Паду.

Главарь бандитов говорил на чеченском: -…последний раз. Больше нет возможности. За такое время барана можно было научить стрелять.

Джин догадался: сейчас будет проведена генеральная репетиция акции, о которой намекал Паду.

– Все, иди к людям, – наконец напутствовал Паду мужчину и отвернулся от окна.

– Как все прошло? – глядя прямо перед собой, спросил Паду.

– Хорошо, – не оборачиваясь, кивнул Акболат.

Джин понял, Паду интересовала проверка.

– Кто из твоих людей лучше стреляет из гранатомета? – Паду испытующе уставился Джину в глаза.

– Все. – Джин оглянулся и посмотрел через заднее стекло на стоявших позади машины Шамана и Стропу.

– Так не бывает. – Паду сложил руки на груди и посмотрел на соседнее здание. – Видишь окно?

– Там их много, – заметил Джин, глядя на соседний барак.

– Любое. Сможешь попасть отсюда одной гранатой?

Джин непроизвольно улыбнулся:

– Если ты считаешь, что для этого надо много ума, то как тогда стреляют твои люди?

Ответ был довольно дерзким, но скорее устроил Паду, чем разозлил.

– Мы посмотрим, так ли ты хорошо стреляешь, как говоришь. – Террорист едва заметно покачал головой.

– Не вопрос, – кивнул Джин. – Только у меня нет гранатомета.

– Об этом можешь не волноваться, – заверил его Паду. – Послезавтра в Москву прилетают президенты СНГ. Нам нужно сделать так, чтобы один из них не доехал до Кремля. – Паду выдержал паузу, словно давая возможность Джину переварить услышанное. – Еще в начале лета я подобрал надежных людей. Но они были плохо обучены. Некоторые никогда не держали в руках оружия. Они давно в Москве, но в душе с народом. Для этого пришлось устраивать тренировки. У нас было хорошее место. Это бывший городок ракетчиков. Место глухое, сам понимаешь. К тому же все почти как в городе. Несколько домов, казармы. Я там устроил лагерь подготовки наших людей, которому мог позавидовать любой русский генерал. – Он самодовольно улыбнулся. – Мы приезжали туда и тренировались целый день. Многому я научил моих людей.

Джин проследил за его взглядом. Паду мечтательно смотрел на пятерых бандитов, стоящих у разбитого «жигуленка».

– Почему ты говоришь обо всем в прошедшем времени? – не выдержал Джин. Вопрос сорвался спонтанно и совпал с моментом, когда он разглядел среди бандитов журналистку. За рулем машины сидел ее коллега. Расстояние было приличным, но ему было видно, что оба держатся из последних сил.

– Я решил расстрелять колонну из гранатометов, – продолжил Паду. – Ты наверняка видел, как возят президентов. Их не остановишь и не вытащишь из машины.

– У их машины большая скорость, – согласился с ним Джин. – Это совсем не то, о чем я подумал, когда ты спросил насчет окна. Здесь надо брать поправку на движение. А еще большую роль играет дальность…

– Чтобы научить людей попадать в такую цель, я использовал старые машины, – не обратив внимания на замечание, продолжал Паду. – Мы угоняли их на свой полигон. Сначала заклинивали руль. Даже делали специальное устройство, чтобы они ехали прямо. Но потом ко мне в руки попали трое шакалов. Они много наследили у нас на родине. Помогали русским, воевали против собственного народа. А потом приехали сюда учиться. Представляешь? – Паду переменился в лице. Его глаза заблестели. Он словно снова увидел перед собой своих врагов.

– Я знаю, что это такое. – Джин почесал бровь.

– Но я не сразу убил этих шакалов, – продолжил Паду. – Они сели в машину, по которой стреляли мои люди! Каждый из них, таким образом, продлил свою жизнь. С первого раза никто не умирал. В первый день всем удалось уцелеть. Из трех мишеней попали в одну, и то в колесо. Потом, когда их не стало, мы пробовали ловить пьяниц и бродяг. Но из этого ничего не вышло. Еле держат руль. Зелмах как-то привез обыкновенного русского. Так он смог повернуть на моего человека и задавить его.

– Зачем ты мне это все рассказываешь? – воспользовавшись паузой, спросил Джин.

– Чтобы ты знал, – пожал плечами Паду. – Сейчас у нас есть женщина и мужчина. Они поедут через поле, а ты и твои люди покажете, на что вы способны.

Джин и не ожидал другого ответа.

– Акболат, – позвал Паду. – Отведи их к Вадуду. Пусть даст им оружие и покажет каждому его место.

Джин вышел из машины. Случилось то, чего он опасался больше всего. Они оказались один на один с бандитами, которые, судя по всему, окончательно станут доверять им только после того, как они покажут мастер-класс. Все многократно осложнялось тем, что машинами, в которые они должны стрелять, будут управлять живые люди.

Он подозвал к себе Шамана и Стропу и не спеша направился за Акболатом.

– Сейчас вам дадут оружие, – глядя в спину шедшего впереди Акболата, стал вводить в курс дела Джин своих подчиненных. – Скажут, что делать. Покажите, на что вы способны.

Последняя фраза оказалась емкой. Им придется показать себя. Только не так, как хотел бы Паду. Спецназовцам ничего не оставалось делать, как прямо сейчас попытаться нейтрализовать банду. Именно попытаться. Уж очень неравные силы. К тому же бандиты наверняка будут следить за каждым движением своих новых бойцов.

Тем временем, заметив их приближение, бандиты стали разбирать из багажника «Нивы» оружие и веером расходиться в стороны. Один занял позиции у ближнего здания, второй внутри. Двое встали за деревьями. Остальные тоже рассредоточились за деревьями, росшими по правую сторону поля.

Навстречу вышел мужчина, который только что говорил с Паду.

Он с ходу дал понять, что ему все известно.

– Ты, – он показал рукой на Шамана, – бери автомат. Остальные будете гранатометчиками. Вон там ваше место. – Его рука переместилась в направлении некоего подобия гостевой трибуны.

Джин смерил взглядом расстояние от места, на которое указывал бандит, до противоположной кромки поля, где предположительно поедут машины. Чуть больше ста метров. С такого расстояния можно было попробовать попасть в район заднего колеса. В этом случае водитель скорее всего отделается лишь контузией. Но с той стороны топливный бак. Успеет или нет он выбраться наружу? Джин перевел взгляд на сидевшего в «Жигулях» журналиста. Его внешность сразу заставила отказаться от этой мысли. Потухший, отрешенный взгляд потерявшего интерес к жизни человека. Распухшее лицо в ссадинах. На фоне серой кожи они казались черными. Волосы торчали в разные стороны, как у растрепанной куклы.

– Ему сделали укол, – пояснил бандит.

– Он один поедет? – спросил Джин и подошел к багажнику.

– Больше машин нет, – подтвердил Вадуд, наблюдая за тем, как Шаман взял старенький «АК-47», отстегнул магазин, глянул в него, снова поставил обратно.

– Боишься, что не заряженный? – усмехнулся стоящий чуть в стороне Акболат и перевел взгляд на Джина.

Без лишних слов Вахид вынул похожий на зеленый тубус «РПГ-17».

Его примеру последовал Стропа, с той лишь разницей, что ему достался «РПГ-7».

Вадуд оглядел с ног до головы новоявленных моджахедов и направился к трибунам.

Джин посмотрел на Шамана. Капитан выглядел спокойно. Стропа шел немного сзади, и он не видел его лица, но был уверен, что и тот никак не выдал своего волнения. Они уже знали, что делать. Бандиты сами подрубили сук, на котором сидели, вооружив их таким оружием. Если вначале у Джина были сомнения по поводу удачного исхода дела, то сейчас, держа в руках «Муху», он уже так не думал.

Вадуд замедлил шаг и посмотрел на Джина.

– Что? – не понял Вахид.

– Здесь твоя позиция. – Бандит показал рукой в проход между двумя рядами скамеек. – А второй, с гранатометом, – там.

Стропа направился к углу гостевой трибуны.

– Ты становись между ними, – приказал он Шаману.

После того как все его указания были выполнены, он хозяйским взглядом оглядел стадион и махнул рукой оставшимся у машины бандитам.

Один из них что-то сказал сидевшему за рулем телеоператору. Тот никак не отреагировал на его слова. Тогда бандит ударил его кулаком по лицу. Пленник завалился набок и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель издал заунывный звук.

– Хватит! – рассвирепел бандит, открыл дверцу и выдернул несчастного из-за руля. Тот упал на землю. Не обращая на него внимания, бандит уселся за руль. Вновь заскрипел стартер. Однако машина и в этот раз не завелась. Тогда оставшиеся снаружи дружки облепили ее сзади и стали толкать.

«Это хорошо, – подумал Джин, покосившись на Вадуда. – В случае чего они уже не так метко будут стрелять».

Именно эта группа настораживала его. Пятеро бандитов, устроившихся позади, были совсем близко, но волновали его меньше. Когда машина тронется, их внимание будет приковано к ней. Шаману и Стропе нужно лишь развернуться, а перестрелять стоявших во весь рост боевиков будет несложно. На такой случай у спецназовцев была масса приемов, позволяющая без согласования распределять цели. Сигнал к началу, когда невозможно заблаговременно определить план действий, подает Джин. И сигналом станут его действия. Так сказать, личный пример. А он уже решил, что будет делать. Сделав вид, будто целится в машину, в последний момент повернет гранатомет в направлении оставшихся у «Нивы» боевиков. Но выстрелит с таким учетом, что на время выведет из строя реактивной струей Вадуда. Для этого стоит лишь присесть и шагнуть влево.

Тем временем машина, прокашлявшись черным дымом, завелась. Бандит развернулся, проехав по полю, и остановился на прежнем месте. Через минуту телеоператор вновь сидел за рулем.

* * *

Антон осторожно выглянул из-за кустов и сразу увидел охранника. Молодой парень сидел на железном стуле без спинки. В его руках была электронная игра. Сосредоточенно глядя на миниатюрный экран, он по очереди нажимал кнопки.

– С дисциплиной у них, по ходу, напряг, – раздался в наушнике голос Москита.

Антон снова присел и с досадой посмотрел на другую стороны дороги. Где-то там Лавр и не в меру разговорившийся доктор. Но густой кустарник, плотной стеной разросшийся вокруг забора, не давал увидеть спецназовцев. После всего он обязательно устроит Москиту нагоняй. Вместо того чтобы засорять эфир ненужной болтовней, рискуя быть обнаруженным, он должен был подать сигнал об опасности. Обычно в таких случаях это было легкое постукивание по микрофону ПУ либо сообщение шепотом. Тем более на такое расстояние их устройства уверенно передавали даже шум дыхания.

Антон показал Дрону выпрямленный вверх палец и направление на бандита.

Тот медленно кивнул.

Потом он ткнул себя в грудь и дал понять, что зайдет слева.

Дрон повторил движение головой, что можно было расценивать и как «понял», и как «не беспокойся».

Предупреждать Москита о своих действиях Антон не собирался. Они заранее определились: все, кто находятся по левую сторону от центра дороги, – их клиенты. Соответственно, для Москита и Лавра – справа.

Антон бесшумно пробрался к забору. Вернее, к его остаткам. Сейчас забор представлял собой частокол бетонных столбов, между которыми остались обломки плит. Целые давно растащили. Вновь приподнялся и посмотрел вперед. Охранник сидел спиной к угрожающе наклонившейся в его сторону плите и все так же увлеченно играл. Антон пригнулся и двинулся вперед. Полчища комаров и мошки тучей кружили вокруг лица, забивались в глаза, нос и не прикрытое наушником ухо. Кусали, щекотали кожу. Но он не обращал внимания на эти неприятные мелочи, всецело сосредоточившись на бандите.

Неожиданно послышался звук приближающейся машины. Бандит оторвался от своего занятия и резко встал. Антон распластался на земле. Почти одновременно у ворот затормозили серые «Жигули» девятой модели. Прижавшись щекой к траве, Антон, затаив дыхание, наблюдал за происходящим.

«Ну, давай, живее», – мысленно поторопил он охранника. Деревья и кустарник уже лишились половины своей листвы, и теперь даже одетого в камуфляж человека можно было увидеть с дороги.

Между тем, проявляя незаурядную прыть, охранник распахнул створки ворот. Машина проехала. Проводив ее взглядом, бандит, уже не спеша, закрыл проезд, закурил сигарету и некоторое время стоял, мечтательно глядя вдоль дороги. Казалось, он никогда не выкурит эту сигарету. Чувствуя, как один за другим комары осваивают открытые участки тела, Антон мысленно отругал себя, что не намазался специальным средством, отпугивающим насекомых. Наконец бандит бросил окурок, развернулся и отошел к забору. Для того чтобы снова его увидеть, Антону нужно было поднять голову. Но он боялся пошевелиться. Все равно Дрон контролирует обстановку и подстрахует.

Послышалось журчание. Бандит освобождал мочевой пузырь.

Между тем время шло. Антон уже решил, что, если охранник в течение минуты не вернется на свое место, он бросится на него. В этом случае был риск демаскировать себя. Он не сомневался, что за доли секунды сумеет добраться до бандита и скрутить его, однако тот может успеть вскрикнуть. Тогда неизвестно, чем все закончится. Они понятия не имеют, сколько человек находится в лагере, как вооружены, как организовано охранение. Без «языка» на изучение обстановки уйдет не один час, а дорога каждая минута. Поэтому охранник нужен был живым.

Наконец бандит вернулся на свое место. Антон облегченно перевел дыхание. Стараясь не смотреть на него, бесшумно поднялся. Ветер, издавая звуки накатывающихся на берег волн, резвился в верхушках сосен, срывал пожелтевшую листву с берез. Благодаря этому Антону удалось подкрасться к охраннику на расстояние вытянутой руки. Рывок, и вот он уже над ним. Обхватив парня рукой за шею, легко приподнял его со стула, одновременно положив ладонь на нижнюю часть лица. В нос ударил резкий запах средства от комаров. Одновременно всего в нескольких шагах от них, словно из воздуха, материализовался Дрон. Майор одним своим видом мог вогнать кого угодно в ступор. В косынке, с раскрашенным коричневыми и зелеными полосами лицом, вооруженный до зубов офицер практически сливался с общим фоном. Подбегая к парню, он едва уловимым движением правой руки перевел «Винторез» в положение «за спину», тут же схватил охранника за ноги, и они понесли его в глубь леса.

Все произошло быстро и тихо. Горе-охранник не успел даже пикнуть. Отойдя на несколько десятков метров, спецназовцы усадили его на землю.

– Предупреждаю, – продолжая удерживать рот пленника, зашептал ему на ухо Антон, – пикнешь – умрешь на месте. Чикаться не будем.

Только после этого он убрал руку и вытер ладонь о штаны.

Глядя на разрисованное лицо Дрона, пленник затрясся. Антон обошел его и присел на корточки. Это был молодой, довольно интеллигентного вида мужчина. Ничего такого, что указывало бы на его принадлежность к «лицам кавказской национальности», в его внешности не было.

– Имя, фамилия? – Наблюдая за тем, как Дрон, быстро связав пленнику за спиной руки, обыскивает карманы, задал Антон первый вопрос.

– Колыма, – прогнусавил парень и в тот же момент поправился: – Колымчук Александр.

Имя далось ему с трудом. Антон даже подумал, что он его просто не мог сразу вспомнить.

Тем временем Дрон закончил досмотр. На пожухлой траве лежали портативная радиостанция, пачка дешевых сигарет, сотовый телефон, зажигалка. Оружия не было.

Переглянувшись с Антоном, Дрон сделал несколько шагов в сторону лагеря, опустился на одно колено и направил в сторону выезда удлиненный ствол «Винтореза».

– Слушай внимательно, два раза повторять не буду. – Антон выдержал паузу, давая Колыме возможность сосредоточиться. – Отвечаешь только правду, быстро, лаконично, четко проговаривая каждое слово. Понял?

Бандит часто закивал головой.

– Что здесь делаешь? – задал Антон первый вопрос.

– Просто… – Мужчина пожал плечами и хотел оглянуться.

Антон поймал его пальцами за подбородок и вынудил снова смотреть ему в глаза.

– Что просто?

– Сижу…

– А сказал, что понял. – Антон вынул нож.

Черное, не дающее бликов лезвие произвело впечатление. Пленник округлил глаза и повалился на спину.

– Куда? – Антон ухватил его за отворот куртки и вернул в исходное положение. – Что здесь делаешь?

– Охраняю въезд.

– От кого?

– Чтоб случайно никто не забрел.

– Ты охранник? – не мигая, глядя прямо в глаза пленнику, продолжал допрос Антон.

– Вроде как. – Колыма пожал плечами.

– Сколько вас здесь?

– Никого нет, – снова заартачился Колыма.

Антон негромко окликнул Дрона.

Без лишних слов тот, не выпрямляясь, подошел к пленнику сзади и, зажав Колыме рот рукой, с силой прижал его затылок к себе. Одновременно Антон придавил коленом голень бандита, а лезвие ножа на четверть вогнал в бедро.

Парень резко выгнулся, практически встав в мост. При этом поврежденная нога осталась прямой. Готовые вывалиться из орбит глаза налились от напряжения кровью, лицо потемнело, а вместе с воздухом на руку Дрона в беспалой перчатке вылетели сопли.

Василий лишь поморщился. Ничего не поделаешь. Издержки производства.

– Говорить будешь или еще? – с издевкой поинтересовался Антон, испытующе глядя Колыме в глаза.

Мужчина так же резко сник, как и напрягся. Его тело обмякло. Теперь он практически висел на руках у Дрона.

– Говорим, – выдохнул Антон.

Дрон убрал руку со рта бандита, по щекам которого потекли слезы.

– Сколько здесь людей, кто старший, чем вооружены, с какой целью приехали? – Антон бросил взгляд на циферблат часов и поморщился. Нужно было торопиться. Прошло уже больше получаса, а они еще не прошли на внутреннюю территорию.

– Приехало человек пятнадцать, – заговорил Колыма. – Чем вооружены, не знаю, но оружие есть. Сказали, стрелять будут. Машин пять. Убитая «копейка», «БМВ», микроавтобус и джип «Тойота Лэнд Крузер».

– Ответ не точный. – Антон слегка повернул лезвие в ране. – Ты не назвал машину, которая только что проехала.

– «Девятка», – почти по складам выдавил из себя Колыма. На его лбу от напряжения выступили крупные капли пота. – Это старший приехал. Паду зовут…

– Где еще расположены посты? – переглянувшись с Дроном, задал Антон следующий вопрос и выдернул нож.

Колыма с шумом втянул сквозь стиснутые от боли зубы воздух:

– Нас, кому поручено охранять, здесь пятеро. Остальные по периметру устроились. Два чеченца, грузин и молдаванин. Но здесь место безлюдное, – добавил он тоном знающего человека.

– Не первый раз приходится обеспечивать такие мероприятия? – прищурился Антон.

– Здесь во второй раз, – подтвердил бандит, глядя на сочившуюся через прорезь в штанах кровь.

– Понятно. – Антон торопился. Ответы на интересующие их вопросы они получили. Хотелось, конечно, узнать больше. Например, откуда этот урод взялся? Каким образом оказался у террористов? Но времени на расспросы, которые уже выходят за их компетенцию, не было. Дальше с этим отморозком будут работать следователи.

– Имей в виду, скажешь, что пытали. – Антон вытер лезвие о траву и воткнул нож в специально вшитые на левой половине разгрузки ножны, – мы с товарищем напишем объяснение, что рану ты получил в результате оказания сопротивления. Будет тебе довесок к сроку.

– А вы кто? – робко спросил Колыма.

– Бетмены, – вспомнив Ольгу, усмехнулся Антон.

– Ты как у них оказался? – не выдержал Дрон, доставая упаковку индивидуального перевязочного пакета.

– Некогда, – оборвал его Антон и вынул радиостанцию.

– «Алдан», я «Дозор», – как слышишь?

– Слышу хорошо, – ответил командир взвода ОМОН. – Мы почти на месте.

– Почти не считается, – проворчал Антон, наблюдая, как Дрон наматывает поверх штанов бандита бинт.

– Я уже вижу тебя.

Антон обернулся.

Из-за поваленного дерева появилась рука в беспалой перчатке, потом и сам капитан Светлов. Пробравшись через кустарник, омоновец подошел к Антону:

– Ну что?

Края маски Светлова были закатаны наверх, и теперь она напоминала лыжную шапочку. По лицу струился пот. На капитане была обыкновенная камуфлированная форма, поверх которой был надет бронежилет черного цвета.

– И чего вас так наряжают? – с досадой сказал Антон.

На фоне осеннего леса такое одеяние выделялось.

– Ничего. Хорошо, что не красный, – отмахнулся капитан и с интересом посмотрел на пленника: – Это что за фрукт?

– Стоял у ворот. – Антон взял капитана под локоть и, отведя в сторону, в двух словах обрисовал ситуацию.

– Твои предложения? – Светлов выжидающе уставился на Антона.

– Ты блокируешь лагерь, нейтрализуешь охранение, рассредоточиваешь своих бойцов по периметру. Где еще посты, точнее объяснит этот клоун. – Антон, не оборачиваясь, показал большим пальцем в сторону пленника. – Я работаю на территории. Моя задача – как можно ближе подобраться к бандитам. По сигналу начинаем одновременный штурм. Но это предварительно. А так – по обстановке. Я буду на связи.

– Ну, тогда ни пуха!

– Этого гаврика пусть твои оформят. – Антон посмотрел на пленника.

– Не вопрос, – кивнул Светлов и почесал антенной рации висок.

Сделав Дрону знак рукой двигаться следом, Антон направился к воротам. Почти сразу Москит доложил, что они уже на территории.

– Что наблюдаешь? – на ходу спросил Антон.

– Прямо развалины спальных корпусов. Левее машина. «Жигули» девятой модели. Это она только что проехала. Рядом группа людей. Всего пятеро. Трое наших, без Джина. Двое чужих. В салоне двое. Оба на заднем сиденье. Сидят спиной к нам. Думаю, там Джин. С торца здания джип. Похожий на твой. У центрального входа в спальный корпус еще несколько единиц транспорта. Охраны нет…

Антон уже проскользнул между полуоткрытыми створками ворот и видел то же, что и Москит. Старший лейтенант сидел спиной к нему за стволом тополя слева от дороги. На другой стороне, в канаве, Лавр. Антон опустился рядом с Москитом на одно колено. Краем глаза заметил, как левее и сзади на землю прилег Дрон.

– Скорее всего Джин в «девятке» говорит с одним из бандитов, – выдвинул предположение Москит.

– Давай к Лавру. Обходите корпуса справа. Задача – войти в визуальный контакт с Джином. Попутно вывести из строя все транспортные средства.

– Твой джип тоже? – осторожно спросил Москит.

Антон утвердительно кивнул и слегка ударил его ладонью в плечо:

– После этого – по обстановке.

– Понял. – Москит бесшумно перебежал дорогу.

– Дрон, – не оборачиваясь, окликнул Антон майора. – Работаем в направлении «девятки».

– Работаем, – эхом отозвался Дрон.

Антон поднялся и, пригибаясь, побежал вдоль дороги. Дрон тенью перемещался следом. Прикрываясь кустами акаций, разросшейся травой, обломками щитов с остатками краски, они вскоре добрались до угла здания. Антон заглянул в оконный проем. Его взору предстали обрушившийся потолок, стены с обвалившейся штукатуркой, кучи поломанной мебели, ржавые кровати.

Сзади раздался звук хрустнувшей под подошвой ботинка ветки. Он обернулся.

– Свои, – выдохнул Дрон, прокрался к углу и, на секунду выглянув, прижался спиной к стене.

– Что? – заметив на его лице досаду, насторожился Антон.

– Водитель вернулся за руль, – быстро зашептал Дрон. – Мы рискуем попасть в сектор обзора правого зеркала.

Антон заметил это еще раньше. Если идти вдоль стены, находящийся за рулем человек увидит их.

– Давай через здание. – Антон взялся левой рукой за край подоконника и согнул ногу в колене.

Без лишних слов Дрон подскочил к нему, подхватил голень и приподнял. Оказавшись внутри, Антон перегнулся обратно и втянул Дрона в комнату. Не теряя времени, они направились искать выход на другую сторону здания. Под ногами предательски хрустели мелкие осколки стекла и шифера. Антон оказался в коридоре. Оглядевшись, вошел в следующее помещение, прошел к окну и выглянул наружу. «Девятка» продолжала стоять на прежнем месте. Антон перевел взгляд туда, куда могли смотреть сидевшие в ней люди, и увидел часть стадиона. Две трети его закрывал от глаз следующий корпус, но и этого было достаточно, чтобы понять, где и как будут развиваться события.

От расположенных когда-то вокруг футбольного поля невысоких трибун остались лишь воспоминания в виде отдельно стоящих бетонных столбов и металлических, казавшимися от ржавчины черными, труб. В начале стадиона Антон увидел «Ниву», старые «Жигули» и микроавтобус. К ним, в сопровождении нескольких бандитов, шли Джин, Стропа и Шаман.

Беговые дорожки вдоль дальней кромки поля были практически свободны от мусора и не успели зарасти травой и кустарником. Антон догадался, что именно там бандиты пустят «мишень». Значит, стрелков разместят в районе гостевой трибуны, которая располагалась ближе к ним. Ими, конечно, будут его офицеры. Антон уже знал, как они себя поведут, после того как получат оружие и займут позиции. Возможно, Паду подстрахуется и разместит позади них своих людей.

– К «девятке» тяжело подобраться, – зашептал подкравшийся сзади Дрон.

– Справишься, – неожиданно принял решение Антон.

– Один? – догадался Дрон.

– Я к стадиону, ты здесь, – подтвердил Антон.

– У нас на выезде двое омоновцев, – напомнил Дрон. – Встретят, если что. Давай парой?

– А если они не станут бежать? – Антон посмотрел на Дрона, как на несмышленого ребенка. – Еще два ствола. К тому же, по всем признакам, Паду остался в ней.

– Понял, – неохотно согласился Дрон.

Антон снова выглянул в окно. Теперь его интересовало, заметят ли сидящие в «девятке» люди его перемещение к стадиону. Слева от машины росла акация. Одичав, кустарник разросся, образовав густые заросли. Убедившись, что пространство до забора из машины не просматривается, Антон направился обратно.

Тем же маршрутом он вновь выбрался наружу, отошел практически до ворот и перебежал дорогу.

– Это Дрон, – неожиданно ожил наушник. – Нашим выдают оружие.

– Понял. – Антон устремился вдоль забора. На всей территории лагеря росли сосны. В сочетании с кустарником, они позволили без проблем подобраться к стадиону.

Между тем Дрон продолжал держать Антона в курсе событий. Как он и предполагал, спецназовцы и бандиты заняли позиции вдоль кромки поля со стороны развалин гостевой трибуны.

Надо было торопиться. Антон уже отчетливо слышал голоса. Кто-то здорово ругался на чеченском. Скрипел стартер. После нового всплеска недовольных голосов раздался булькающий звук двигателя. Было ясно: машину толкают.

Антон перебежал к разрушенной беседке и сразу увидел бандитов. «Жигуленок» уже завелся. Сделав круг, он развернулся и встал. Из него вышел рыжеволосый чеченец, который тут же схватил лежавшего на земле человека и, словно тряпичную куклу, забросил за руль заведенной машины. У «Нивы» стояла хрупкая женщина. Антон обошел развалины и перебежал к сосне. Присев на одно колено, осторожно выглянул. Теперь он находился совсем рядом с бандитами. В женщине он с трудом узнал журналистку «Разрыва». Ее одежда превратилась в лохмотья, лицо было грязным и в ссадинах. Руки были свободны. Однако было заметно, что она держится из последних сил.

Четверо бандитов стояли спиной к Антону и не могли его видеть, чего не скажешь о тех, кто уже вышел на так называемые позиции. Он перевел взгляд на Джина и разглядел в его руках «Муху». Принятый на вооружение в начале семидесятых годов, гранатомет представлял собой относительно легкую телескопическую конструкцию, состоявшую из двух труб. Внешне он походил на чертежный тубус зеленого цвета. Для приведения в готовность к боевому применению его достаточно раздвинуть до упора. Разряжалась такая игрушка только выстрелом. Стоящий чуть в стороне Шаман держал на плече «РПГ-7». Между ним и Шаманом, подбоченившись, стоял коренастый чеченец. Чуть в стороне переминался с ноги на ногу Стропа. В его опущенной вдоль туловища правой руке был автомат.

Между тем рыжий стал теребить за плечо сидящего за рулем машины мужчину.

– Передача включи, свинья! Теперь сцепление…

«Жигуленок» несколько раз дернулся и снова встал, чем привел рыжего в бешенство. Вне себя от ярости он рванул дверцу на себя, схватил мужчину за волосы и несколько раз приложил лицом о рулевое колесо. Машина трижды квакнула сигналом. После чего чеченец перегнулся через несчастного и попытался вновь завести машину. Из-за невыключенной передачи машина рванула на стартере вперед. Бандит упал на колени. Его дружки при этом вздрогнули от хохота.

Антон переместился вправо. Теперь от глаз стоявших у трибуны бандитов его прикрывал корпус «Нивы». Бесшумно ступая, он умудрился пробраться незамеченным почти вплотную к бандитам. В качестве очередного укрытия использовал бетонный обломок основания скамейки. Здесь он отложил «Винторез» в сторону, вынул из кармана разгрузки пистолет и приспособление для бесшумной стрельбы. Не сводя с бандитов взгляда, быстро навернул его на ствол. Ему нужна была свободная рука, чтобы в случае чего тащить девушку. Наверняка обессилившая от побоев и голода, сейчас она и вовсе лишится чувств.

В этот момент бандиты стали снова толкать машину. Фыркнув, она вдруг поехала. Зная, что бандиты сейчас направляются обратно и могут увидеть его, он плотно прижался к земле. Ориентируясь по возбужденным голосам, вскоре понял, что бандиты вернулись на прежнее место.

Теперь ему не было видно той части стадиона, где стояли стрелки. Не сводя глаз с бандитов, он пытался по их поведению угадать действия своих подчиненных. Между тем оператор доехал почти до половины пути и, по всем расчетам, уже был напротив Джина. Почему Джин не стреляет? Одновременно Антон увидел, как бандиты потянулись за оружием. Теряясь в догадках, он бросился к девушке.

– Это Дрон, у наших оружие не стреляет! – скороговоркой проговорил наушник голосом Дрона.

Взрыв автоматных очередей, крики, хлопки «Винторезов» разорвали тишину.

Антон бросился вперед. В несколько прыжков он оказался позади журналистки. Втянув голову в плечи, она медленно опускалась на землю.

«Только не это!» – мелькнуло в голове.

Правая рука легла на ее шею. Левая, с зажатым в ней пистолетом, выпрямилась в направлении ближе всех находившегося к нему бандита. Антон действовал на уровне рефлексов. Он одинаково хорошо стрелял с обеих рук. Мог, не целясь, попасть с такого расстояния в спичечный коробок.

Дважды надавил на курок. Пули вошли бандиту прямо между лопаток. Одновременно Антон схватил девушку за шею и завел за себя. Следующая пуля вошла в голову второму негодяю. В этот момент в его сторону развернулся рыжий. Антон переложил пистолет в освободившуюся правую руку и дважды выстрелил ему в грудь. Тот полетел на спину, задев плечом лысого, который уже вскинул автомат в направлении бегущих со стороны забора омоновцев. Лысый обернулся. Его перекошенное лицо вдруг застыло. Пуля вошла в левую надбровную дугу. Глаз залило кровью. Скорчившись, он повалился на бок, одновременно надавив на спуск. Длинная очередь прошла по ногам четвертого бандита, который в это время, сидя на корточках, крутил головой. Вскрикнув, он привстал, удивленно посмотрел на своего дружка, но тут же охнул и упал на бок. Оставшийся бандит бросился прочь. Туда, откуда Антон только что вышел. Однако и там уже мелькали между деревьями фигурки милиционеров.

Антон выстрелил в него и обернулся к девушке. Обхватив голову руками, она лежала на боку, глядя на него снизу вверх широко открытыми глазами, и что-то шептала.

Он нагнулся и тронул ее за плечо:

– Все нормально?

– Я знала, что ты меня спасешь! – сказала она сквозь слезы.

* * *

– Ничего нельзя доверить этому бездельнику! – в сердцах воскликнул Вадуд, глядя на то, как рыжий бандит распахнул дверцу вновь заглохшей машины и бьет сидящего за рулем журналиста лицом о рулевое колесо. Выпустив пар, рыжий попытался дотянуться до ключей в замке зажигания. Наконец ему это удалось. Но машина оказалась на передаче и рванула вперед. Бандит, вне себя от ярости, упал. Тут же поднялся и что-то крикнул стоявшим в стороне дружкам. Они снова облепили сзади несчастный «жигуленок» и принялись толкать его.

– Сюда своим ходом приехал, – словно оправдываясь, пробормотал Вадуд и почесал затылок.

Джин непроизвольно улыбнулся. Чем-то заупрямившийся автомобиль напомнил ему бычка, которого ведут на бойню. В последний момент несчастный почувствовал приближение конца и стал сопротивляться.

Наконец двигатель вновь завелся. Несколько раз дернувшись, машина поехала, постепенно набирая скорость. Джин раздвинул до характерного щелчка «Муху», привычным движением положил ее на плечо, нащупал средним пальцем пусковую скобу.

Сзади раздался звук затворной рамы автомата. Это готовился Стропа.

Джину хорошо было видно, что журналисту все равно, куда ехать. Он попросту вцепился в руль и давит на газ. Скорость была черепашья. По крайней мере, для того, чтобы подготовить стрелка, способного попасть в машину эскорта, ее было явно недостаточно. Однако постепенно «жигуленок» разгонялся. Но это Джина уже мало волновало.

Он почувствовал, как Вадуд посмотрел на него, и словно услышал: «Пора!» Шагнув влево, Джин опустился на одно колено, делая вид, будто сопровождает практически поравнявшуюся с ними цель.

– Чего ты медлишь?! – раздалось почти над самым ухом.

Джин развернул гранатомет в направлении «Нивы» и надавил на спуск. Однако выстрела не последовало, а Вадуда не опрокинула реактивная струя. Машина уже проскочила мимо и удалялась, но и Шаман не стрелял. Догадавшись, в чем дело, Джин резко выпрямился, перехватил гранатомет двумя руками и двинул им назад. Он вовремя это сделал. Вадуд уже успел выхватить пистолет и шагнуть к нему, но налетел зубами на заднюю часть пусковой трубы. На мгновенье бандит зажмурился. Одновременно Джин успел заметить, как Стропа, направив автомат на стоящего позади него бандита, еще раз передернул затворную раму и надавил на спуск. Выстрела не последовало. Стало ясно, люди Паду не только вывели из строя гранатометы, но и успели сварить патроны. Джин не понаслышке знал, что через несколько часов нахождения в кипящей воде патроны становятся непригодными для стрельбы. Между тем лицо бандита, в которого пытался выстрелить Стропа, украсила самодовольная улыбка. Но старший лейтенант не растерялся и метнул в него, казалось, превратившийся в ненужный кусок металла «АК». Боевик, интуитивно вскинув руки, отпрянул, однако зацепился каблуком за обломки скамейки и полетел на спину. Сверху, словно кошка, на него тут же приземлился Стропа.

В это время Джин вырвал из руки Вадуда «ТТ» и дважды выстрелил ему в живот. Широко открыв рот, бандит часто заморгал, скорчился, зажимая ладонями рану, и рухнул на колени. Со стороны «Нивы» раздались хлопки. Джин понял, что кто-то ведет огонь из пистолета с глушителем. Рядом грохнуло несколько выстрелов подряд. Это уже работал Шаман. Он успел вытащить спрятанный под ветровку пистолет. Джин бросился на землю, разряжая трофейное оружие по двум спешащим к ним бандитам. Одновременный треск очередей со всех направлений совпал с его неудачным падением. Левым боком Джин налетел на остов скамейки. Металлический угольник пропахал по ребрам. Взвыв от боли, он нашел в себе силы встать на четвереньки и посмотреть назад. Стропа уже справился со своим надсмотрщиком и, вооружившись его автоматом, вел огонь в направлении здания. Сидя на корточках и держа пистолет у левого уха стволом вверх, Шаман озирался по сторонам, ища цель. В его секторе, на земле, корчились двое бандитов.

Стрельба так же неожиданно прекратилась, как и началась. Озираясь по сторонам, Джин с трудом поднялся. Отбросил в сторону пистолет и, не глядя, сунул руку под куртку. Рубашка была целой, но в крови.

Не теряя больше времени, он вынул свой «ПМ», снял с предохранителя:

– Шаман, разберитесь с ранеными. Свяжите, соберите в одном месте и ждите указаний. – С этими словами он направился к машинам.

– Оружие на землю! – донеслось с противоположной стороны стадиона. Джин оглянулся, пытаясь понять, кому адресована эта команда, но тут же раздался одиночный выстрел и над головой прошелестела пуля. Он остановился и присел. Направив в его сторону стволы автоматов, к нему крадучись приближались двое крепких парней в бронежилетах и масках.

– Свои! – крикнул им Джин, однако идти навстречу не торопился.

– Оружие на землю, – повторил один из них. Он был намного ниже своего напарника.

– Сказал, свои! – разозлился Джин и зло сплюнул себе под ноги.

Милиционер недоверчиво опустил ствол и переглянулся с напарником.

– Охренел абрек! – выкрикнул второй и дал в воздух короткую очередь.

Не желая больше рисковать, Джин распластался на траве и бережно положил пистолет рядом. Он был спокоен. На подобные ситуации у него уже давно выработался иммунитет. Его уже не раз «брали» за компанию с террористами всех мастей и сотрудники ФСБ, и милиция. Ничего не поделаешь. Их тоже можно понять. Внешность у него была самая что ни на есть бандитская.

– Ноги шире! – рявкнул омоновец, подскочил ближе и откинул носком ботинка оружие подальше.

– Тупые бараны! – процедил сквозь зубы Джин и неожиданно для себя обложил сотрудников трехэтажным отборным матом.

Повисла пауза.

«Убьют!» – подумал с досадой Джин, приготовившись к худшему.

– Однако точно наш, – неожиданно пробормотал коротышка.

– Их старший предупреждал насчет троих агентов с характерной внешностью, – подтвердил второй.

Джин медленно поднялся, опустил руки и насмешливо посмотрел на милиционеров.

– Что, пароль услышали?

– Это тоже «ваши»? – проигнорировав вопрос, спросил коротышка.

– Да, – заранее зная, что вопрос касается Стропы и Шамана, подтвердил Джин.

Всех уцелевших бандитов собрали на дороге, ведущей к выездным воротам. Рассадив их на корточки с интервалом в несколько метров, Светлов стал переписывать имена, а двое его подчиненных проводить более тщательный досмотр.

Антон пожал Джину руку, окинул изучающим взглядом Стропу и Шамана:

– Целы?

– Как всегда, – хмыкнул Шаман.

– Командир! – окликнул Дрон.

Василий находился чуть в стороне. Придерживая рукой висевший на боку «Винторез», он стоял рядом с самыми ценными «экземплярами». Паду и Акболат сидели у стены здания, отрешенно глядя перед собой. Руки их были скованы наручниками.

Антон подошел к майору.

– Паду решил сделать заявление.

– Шакал! – проговорил разбитыми губами сидевший рядом Акболат.

– Главный у нас Амирхан, – не обращая внимания на реплику помощника, заговорил едва слышно Паду. – Завтра он вылетает из Шереметьева в Стамбул. Документы на имя Руслана Эксиева.

– Скорее всего тебя это уже не спасет.

– Зря так говоришь. – Паду насмешливо посмотрел на Антона. – Бидзин проболтался. Ладо не желает оставлять в живых такого свидетеля.

– А в чем интерес Бидзина?

– Он предложил мне рассказать об этом Амирхану.

– Чтобы ликвидировать Ладо? – догадался Дрон.

Вместо ответа Паду медленно кивнул головой.

– А ты решил использовать этот случай для того, чтобы самому подняться, – выдвинул предположение Антон, внимательно наблюдая за реакцией Паду.

– Тебя это уже не касается. – Чеченец отвел взгляд в сторону. – Сегодня вечером у них встреча. Они должны умереть вместе.

– Кто исполнитель?

Все это время Акболат сидел затаив дыхание, слушая откровения своего босса. Однако когда тот произнес последнюю фразу, он неожиданно бросился на него:

– Ты ишак вонючий! Теперь я понял, почему здесь нет Зелмаха. Это ему ты поручил расчистить себе путь к власти! Вы сговорились с Бидзином! Шакалы!

– Тише! – Дрон ткнул прикладом в лоб не в меру разошедшемуся чеченцу, отбросив его к стене.

Акболат завалился набок.

– Почему я должен тебе верить? – Антон внимательно посмотрел на Паду. – Твое признание меня настораживает.

– Все просто. – Паду скосил взгляд на Акболата, который начал приходить в себя и застонал. – Вчера, когда твои люди вернули нам Бидзина, я поселил его в доме, где опасно говорить даже шепотом. Этот грузин тупой. – Чеченец скрипнул зубами, а его взгляд сделался злым. – Он сразу позвал к себе главного охранника Ладо. Имя этого человека Вано. Они говорили до самого утра. Я узнал, что эти шакалы делают одну работу. Не буду объяснять, но после акции ни я, ни кто-то из моих людей не должен был выжить.

– Значит, все участники покушения после всего ликвидировали друг друга, – догадался Антон. – Ничего удивительного. Обычная практика любой разведки мира. Зачем нужны исполнители? Они порой становятся опасней тех, кого убили. Твой Бидзин и Вано тоже далеко не смогли бы уехать.

– Ты так думаешь?

– Уверен, – подтвердил Антон. – Только для чего тогда вы устроили эту тренировку?

Паду словно ждал этого вопроса.

– Я не собирался убивать журналистов. Просто думал, что Бидзин сам подстроил свое похищение. Поэтому приказал привести оружие в негодность.

– В общем, ты решил, что Ваха в сговоре с Бидзином, а его люди на самом деле обыкновенные ликвидаторы, – догадался Антон. – Перед тем как выйти из игры, ты специально заманил их сюда, чтобы расправиться. Одновременно Зелмах устраняет Ладо и Амирхана. Бидзин и вовсе не в счет. А что потом?

– Россия большая страна, – усмехнулся Паду. – Работа всегда есть.

– Дитя поедает своих родителей и пускается в свободное плавание, – подытожил Дрон. – Лихо!

Эпилог

Амирхан вошел в зал ресторана «Сателлит» в сопровождении единственного телохранителя, который сразу устроился за ближайшим к выходу столиком. Во все время нахождения в Москве Амирхан избегал всего, что могло бы привлечь к нему внимание. Даже сейчас единственный охранник и водитель в одном лице делал вид, будто они не знакомы. Куратор диверсионной группы, как мысленно называл себя Амирхан, прекрасно понимал, что у ФСБ и милиции на него имеется серьезный компромат и любое общение с представителями этих структур закончится его арестом. Имея на руках надежный паспорт с чужой фамилией и именем, который ему вручил представитель британских спецслужб, он все равно чувствовал себя неуютно. Сегодня, когда до акции оставалось чуть больше суток, никогда не покидавшая его тревога особенно усилилась.

«Ничего до отлета не случится, – думал он, направляясь вслед за официантом. – Тем более все свершится только через час после моего приземления в Стамбуле».

Официант услужливо открыл перед ним двери, и он оказался в небольшом, но уютном номере с накрытым на две персоны столом.

– Здравствуй. – Из-за стола поднялся Ладо и протянул ему руку.

Обменявшись рукопожатиями, они уселись напротив друг друга. Почти сразу появившийся официант быстро выставил перед ними тарелки с закуской, разлил вино и замер в ожидании дальнейших указаний.

– Свободен, – по-хозяйски оглядев стол, махнул рукой Ладо.

– Как давно ты открыл это заведение? – оглядывая зеленые стены, украшенные картинами в золоченых рамках и муляжами старинного холодного оружия, поинтересовался Амирхан.

– Скоро будет год, – на секунду задумавшись, ответил Ладо. – Нравится?

– Уютно, тихо, а главное – район хороший, – подтвердил Амирхан.

Ресторан располагался далеко от шумного и загазованного центра, почти на окраине Москвы.

– Ну что, выпьем за удачу! – беря бокал с вином, натянуто улыбнулся грузин.

Амирхан сделал глоток терпкого напитка, отставил бокал в сторону и внимательно посмотрел на собеседника. По губам чеченца пробежала едва заметная улыбка. Он понял: Ладо тоже не в духе. Руки грузина едва заметно тряслись, а на лбу выступил пот, хотя было прохладно.

– Волнуешься? – спросил Амирхан.

– Нет, с чего ты взял? – вскинул на него удивленный взгляд Ладо. – Разве можно волноваться, когда за дело берутся такие люди, как вы?

– Только что позвонил Паду. – Амирхан посмотрел на часы. – Они провели генеральную репетицию, и теперь у нас все готово. Требуется только точное время приезда вашего президента.

– Я слышал, ты увеличил число бойцов на треть? – то ли спросил, то ли констатировал Ладо. – Как тебе это удалось?

– Скажи спасибо своему Бидзину. – Амирхан наколол на вилку кусочек мяса и положил его в рот. – Его похитили бывшие чеченские боевики. Мы нашли с ними общий язык, и теперь они работают на нас. Очень хорошие специалисты. Паду сказал, им одним можно было доверить все дело.

– Правильно говорят, нет худа без добра. – Ладо откинулся на спинку стула. – Бидзин не зря провел время в заложниках. Решил кадровую проблему.

– И отнял время, – с укоризной заметил Амирхан.

– Ты уверен, что все получится? – Ладо стал сосредоточенно резать мясо.

Амирхан понял, что это повод спрятать взгляд. Грузина очень беспокоил этот вопрос.

– У тебя нет оснований бояться, – заговорил Амирхан. – Место засады на въезде в город. Пути отступления просчитаны до мелочей. Паду лично выбирал маршруты отхода. Машины готовы.

– А если кто-то не сможет улизнуть? – прищурился Ладо. – В случае, если его боевики попадут в руки властей, они могут рассказать что-то серьезное?

– Нет. – Амирхан категорично покачал головой. – Они ничего не знают. Кроме того, все они как один, после того как выполнят свою задачу, отправятся к Аллаху. – Он демонстративно закатил глаза под потолок.

– Они шахиды? – оторопел Ладо.

– Нет. – Амирхан, наслаждаясь произведенным впечатлением, сделал еще один глоток. – Все машины заминированы. Взрывное устройство сработает через несколько минут, после того как заведется двигатель. Да и некому будет гнаться за ними.

– Ты так уверенно говоришь, – не без восхищения сказал Амирхан.

– Сейчас в доме Бидзина находятся две женщины. Если что-то не получится у Паду, они выйдут на дорогу и подорвут себя. Это двойная гарантия!

Двери открылись, и в кабинет вошли сразу два официанта. Каждый из них держал перед собой поднос, на котором лежала салфетка.

– Почему без стука?! – вскипел Ладо.

– Там какие-то люди просили передать вам вот это, – сказал рослый сероглазый официант.

С невозмутимым видом он немного сдвинул приборы Амирхана, поставил перед ним поднос и убрал салфетку, под которой лежали наручники. Амирхан оцепенел. Холодные браслеты защелкнулись на запястьях. Ладо вскочил, но второй официант вынудил его снова сесть. Словно в тумане Амирхан наблюдал за тем, как появившиеся люди в штатском стали вынимать из-под стола миниатюрные микрофоны, снимать с картин небольшие видеокамеры.

Content

Альберт Байкалов
Точка возврата

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог