Исаев Алексей, Карнов Макс

Продавец снов

Начало Отражение незнакомца в окне приблизилось. Человек сопел и был явно чем-то… то ли взволнован, то ли недоволен. А может, он просто чего-то боялся, и это лишь способ отгородиться от страха? Можно предположить, что причиной столь странного поведения послужили некие события из прошлого героя. А может это только предчувствие?..

Окно.

Что такое для Вас окно? Вход для тёплых игривых лучиков солнца или прямоугольник, подобно телевизору со слабым динамиком, передающий чётко лишь изображение. Ведь, приятно же смотреть из окна, наблюдать за происходящим, быть зрителем, не так ли?

Окно, как и дверь, – эта граница между вашим и остальным миром, таящим в себе многообразие красок, звуков, событий всего того позитива и негатива, без контраста которых, жизнь была бы не жизнью, а раем или адом. Окно – за ним происходит столько всего, не перечислить… Разве из вас никто не был свидетелем криминала? Когда вы видите, что кому-то нужна помощь, вы проходите мимо, боясь быть вовлечёнными в нехорошую историю, не так ли? Вы чувствуете, как Страх забирается в Вашу душу и разум, подавляет желание шевелиться и придти на помощь, оставляя единственную мысль о спасении только своей жизни, своей карьеры…

Хочется верить, что есть ещё герои на этой бренной земле, которые рискуя собой, пытаются изменить судьбу, спасая несчастных от верной гибели… Это им зачтётся… потом… там наверху…

Окно – это своеобразная преграда… если уж не от несчастий, то хотя бы от непогоды…

Сегодня тепло. Солнце в одиночестве стояло высоко над землёй, даря свет всему живому. Одуванчики, вытянув свои жёлтые головки, тянулись к источнику тепла, с жадностью впитывая эти яркие, нежные лучики. Их было так много, что казалось лужайка – это целый ковёр из жёлтых цветов, цветов солнца… На небе не было ни единого облачка, оно было настолько голубое, что казалось – это горное глубокое озеро, в котором можно утонуть… В такую погоду хочется полежать на зелёной сочной траве, послушать, как поёт ветер, полной грудью вдохнуть весеннего воздуха… Хочется свободы… свободы от обязательств и этого проклятого места, где крики людей сбивают с мысли, мешают отдыхать… Хочется туда, на это поле, чтобы вдохнуть аромат цветов, узнать что там, за этим высоким забором… Он преграда… единственная преграда от вне… Там бродит Страх, всегда ждущий свою очередную жертву… Страх – трудно излечимая болезнь, навечно поселившаяся в человечестве.

Сопение не прекратилось, оно лишь усилилось с течением времени. Всё больше злобы, ненависти и страха чувствовалось в нём с каждым выдохом. Чего он боится?

Его.

Того, кто за забором. Того, кто скоро придёт.

Три товарища Крупный человек по прозвищу Мрак с лёгкостью качал на сильных руках белокурых дочерей, одной из них исполнилось восемь, другой шёл десятый. Сёстры смеялись, наполняя небольшую комнату теми искрами беззаботности и веселья, которые могут дарить только дети. Они смотрели друг на друга, придерживаясь за плечи отца, чтобы не упасть. Отец наблюдал за своими любимицами, наслаждаясь их откровенными улыбками, светящимися от счастья лицами. Порой Мраку казалось, что не существует зла на земле, лишь потому, что звучит детский смех. Ведь там где дети, там жизнь…

Гармонию семьи нарушил резкий звук телефона. Отец спустил девочек на диван и, подняв трубку, сказал резким грубым голосом:

– Алло!

– Здорово, Мрак! – прозвучало на том конце.

– Это ты Мэр? Зачем беспокоишь?

– Не знаю как ты, дружище, а я уже спокойно жить не могу.

– Что на этот раз случилось?

– Максимум пропал. На звонки не отвечает.

– Опять ты за своё! Объявится он, не в первый раз уже. Скорей всего с какой-то бабой пропадает, – успокоил собеседник, на последних словах понизив голос, вспомнив о детях.

– Давай встретимся сегодня возле дома Максимума?

– Послушай, лучше не будем спешить. Завтра пятница, может, он ещё объявиться у тебя?

– Не болтай ерунды, это уже третья пятница месяца. Первые две Максимум пропустил, вряд ли он покажется на этой, – уверено предположил Мэр. – К тому же мне всё больше кажется, что если Максимум не пришёл на наши обязательные встречи, то это только по двум причинам: либо он умер в своей библиотеке, либо что ещё хуже, он от кого-то скрывается. Но, зная Максимума, делаю вывод, что укрываться ему не от кого: он слишком мирный человек. Кому я объясняю? Но и исчезнуть просто так Максимум тоже не мог. Остаётся лишь одна гипотеза – его похитили! – высказал догадку Мэр.

Мрак скептически хмыкнул в трубку:

– Мэр, ты гонишь полную пургу, полнейшую! Кто? Кто его похитил? Кому нужен бедный библиотекарь, скажи мне? – начал было кипятиться Мрак.

– Слушай, если ты сейчас же не согласишься на моё условие, то я начну материться, а я воспитанный человек и мой позор ляжет на твою лохматую голову с гривой на затылке, – пригрозил друг.

– Вот, только не надо истерику закатывать! Я дома от жены уже наслушался достаточно. Ладно, я согласен. Так, во сколько встречаемся?

– В восемь, у подъезда Максимума, – ответил Мэр, немного подумав, приглаживая лысую голову.

– Ты забыл, что у меня сегодня в ночном клубе смена?

– Тогда давай пораньше увидимся, часов в шесть?

– Вот это меня устраивает, – согласился Мрак, подмигнув одной из дочерей.

– Может, нам ещё и в милицию обратиться? – предложил Мэр.

– Зачем? А если с ним всё нормально, сидит он в своей библиотеке, чай пьёт, а мы тут милицию привлечём, город на уши поставим… Да и потом его легче самим найти, сам понимаешь…

– Ну и что ты предлагаешь? – спросил Мэр.

– По-моему, для начала надо все берлоги проверить, где наш друг любит зависать.

– Я уже давно всё обошёл, нигде его нет.

– Значит, встретимся, как договаривались, там видно будет, – буркнул Мрак и повесил трубку, оборвав разговор.

Тридцатилетний дипломатично одетый мужчина в очках, сидел на небольшой кованой лавочке около подъезда под цветущей сиренью. Какая-то невидимая глазу птичка заливалась трелью. Молодой человек наслаждался звуками природы, неспешно поглощая холодное эскимо. Вечерело, люди спешили с работы, проходя мимо незнакомца. Мужчина отрешёно наблюдал за обстановкой вокруг, думая как всегда о смысле жизни. Заметив крупного бугая в оранжевой футболке с надписью на груди: "Уйди с дороги", бесцеремонно бросившего окурок на тротуар, изысканный франт, не спеша выбросив обёртку от мороженого в урну, приблизился к детине. Бугай вопросительно осмотрел подошедшего лысого парня.

– Молодой человек, вы только что осквернили общественное место. Я прошу вас немедленно убрать ваш мусор куда положено! – проговорил решительно пижон в светлом костюме, указав на жёлтую большую урну.

Качок замер в изумлении, непонимающе смотря на франта.

– Чего? Чего ты там провякал, очкарик?

– Немедленно уберите мусор! – повторил раздражённо интеллигент.

Лицо бугая налилось кровью. Казалось ещё секунда и он бросится на неизвестно откуда взявшегося блюстителя общественного порядка.

– Или что будет? – промычал он вызывающе.

– Я возьму этот бычок, сниму с вас штаны и запихну его вам прямо в задницу!!! – резко заявил молодой человек.

Громила выругался:

– Сейчас я тебя изуродую! – проревел он.

– Познакомься с моим кулаком, неандерталец! – воскликнул в ответ интеллигент, замахнувшись на грубияна. Их ладони соединились в крепком рукопожатии.

– Привет, друган, – обрадовался Мэр.

– Здорово, кореш! Давно не виделись, – ответил здоровяк. – Ты всё такой же деловой? Настоящий мэр! Правда, пока только директор магазина, – оценил он товарища.

– А ты всё такой же безбашенный вышибала? Просто громила! – заметил франт.

– Да, такой же…

Мэр посмотрел вверх, где на пятом этаже высокой панельной постройки находилась однокомнатная квартира с балконом их общего друга.

– Ну что пошли? – спросил он у Мрака в полголоса.

– Пошли, – кивнул тот задумчиво. – Вряд ли мы что-нибудь там найдём кроме всякого хлама. Улики, я думаю, нас там вряд ли ждут.

– Как знать, ну ладно, рискнуть всё равно стоит, попытка – она ведь не пытка, – ответил Мэр, уже направляясь к подъезду.

– Да, если вообще туда попадём, – сыронизировал бугай, не торопясь, следуя за другом. – Дверь-то по-любому заперта, раз Максимума дома нет. Как думаешь вовнутрь попасть, без ключа?

– Ерунда, – отмахнулся лысый интеллигент. – Воспользуемся соседским балконом или пожарной лестницей… Расслабься, не переживай, что-нибудь всё равно придумаем…

– Придумаем, конечно… Точнее придумаешь ты, а делать всё равно буду я, – съязвил Мрак.

– Не преувеличивай, – открывая дверь, беззаботно сказал Мэр.

Они вошли в знакомый подъезд, исписанный неприличными словами о "любви" – работа местных мальчишек, слоняющихся без дела. Как и в любом другом старом доме стены давно не крашены, а площадки неубраны. Лифт не работал, поэтому двое разведчиков двинулись по грязной лестнице наверх, по дороге изучая незамысловатые, избитые фразы на обшарпанных стенах. Вскоре перед ними оказалась лакированная дверь под номером 32. Позвонили. Сердце замерло в груди, дыхание приостановилось: за дверью стояла мёртвая тишина – хозяина явно не было дома. Молодые люди посмотрели друг на друга, не зная что делать дальше.

– Чего стоишь, звони соседям, – командным тоном проговорил Мрак.

– Только и остаётся… – буркнул Мэр, непроизвольно опёршись правой рукой о дверную ручку. Мгновение позже та опустилась, и дверь под номером тридцать два беззвучно отворилась.

– На тебе… – удивился Мэр, ступив за порог. Мрак молча последовал за ним, оглянувшись по сторонам.

Процессия из трёх человек, облачённых в серебряные балахоны с изображением мистического знака на спинах, с широкими капюшонами надвинутыми на глаза, вели одного связанного по рукам узника. Впереди их ожидал верховный жрец тайного Храма Снов. Это был зрелый высокий мужчина с узким шрамом через всё лицо от лба до подбородка. Он выделялся из всех присутствующих золотым балахоном и магическим талисманом, символизирующим день и ночь. Амулет имел форму круга, разделённого пополам кривой линией. Одна его половина была тёмно-синего, другая – жёлтого цвета. Он висел на шее у верховного жреца, мирно покачиваясь на толстой золотой цепи. Предводитель с интересом взглянул на узника, которого ему подвели. Пленник поднял отяжелевшую голову, с вызовом взглянув на своего похитителя, того, по чьей воле он оказался в этих каменных застенках.

Верховный жрец нарушил тишину.

– Ты хотел помешать нам достойно встретить нашего господина, не так ли? Ты просчитался, – уверенно сказал человек в золотом балахоне, поглаживая подбородок.

– Я ещё спляшу на вашей могиле и костях этого демона! – огрызнулся худощавый высокий пленник с торчавшими во все стороны тёмными волосами.

– Скоро вы встретитесь… и тогда Повелитель решит твою учесть, – спокойно проговорил верховный жрец, не обращая внимания на реплики узника никакого. – А пока в темницу его! – скомандовал он, и люди в серебряных балахонах увели несчастного прочь. В храме снова воцарилась тишина, лишь огонь на жертвенном алтаре чуть слышно потрескивал, мерно освещая каменное готическое пространство огромного строения.

Двое молодых людей в изумлении рассматривали гипсовые скульптуры в человеческий рост, запечатлевшие яростный бой. Эти статуи были единственными предметами в однокомнатной квартире. Стола, стульев, кресел и прочих необходимых абсолютно обыкновенных вещей не было, даже шторы таинственным образом исчезли, лишь настольные лампы, оставленные включёнными хозяином по углам комнаты, рассекали темноту.

– Мать честная, да ведь это же ты, Мрак! – изумился Мэр, рассматривая человека, облачённого в доспехи древнего воина, занёсшего меч над безоружным испуганным врагом.

В этой квартире скульптором была ярко показана миниатюрная битва из десяти человеческих образов застывших в беспощадной резне.

– В натуре я! – обескуражено пробормотал Мрак, уставившись на свою копию.

– А это кажись я! – воскликнул Мэр, глядя на прицелившегося лучника. – Ни хрена себе Максимум галерею заделал, – поражённо высказался он, проведя пальцем по стреле.

– А это кто такой? – сам себя спросил Мрак, лицом к лицу встретившись с изваянием горбоносого коротышки в балахоне с капюшоном на большой голове, который держал посох с песочными часами закреплёнными на его вершине. На груди у него висел непонятный талисман. Где Максимум отыскал такого? – неприятно поёжился бугай, оценив зловещую внешность неизвестного типа.

– Неспроста этот чёрт здесь стоит. Смотри… он будто наблюдает, чем всё закончится, – подметил Мэр.

Здоровяк пристально вгляделся в изваяние, понимающе качнув головой. Соседняя безликая статуя безоружного невероятно огромных размеров мужчины, занёсшего руки для удара, заинтересовала его больше, потому что была не закончена.

– Ты ещё на это посмотри… – сказал интеллигент, поправив очки, указав на огромную жуткую псину, оскалившуюся в прыжке на их общего пропавшего друга. Тот стоял, защищая двумя кинжалами себя и красивую, похожую на принцессу девушку, прикованную кандалами к стене.

– Я только одного не могу понять, – сказал Мэр, подходя к незаконченной фигуре из гипса, – получается всё это сделал Максимум?

– Нет… не может быть… Он ничего не смыслит в искусстве, здесь целая галерея…

Посмотри как они сделаны… здесь работал профи, а не Максимум… Это на него непохоже…

– Наверно ты прав… Только что всё это значит? – бросил Мрак недоумевающе, смотря на заклеенные бумагою окна. Что-то хрустнуло у него под ногами. – Смотри, что я нашёл… – он показал товарищу поднятую с пола треснутую фоторамку, на ней была неизвестная привлекательная темноволосая девушка: она счастливо улыбалась, сжимая в объятиях ворох осенней листвы.

Кто я?

Зазвонил телефон, Мэр, не торопясь, снял трубку.

– Здравствуйте! Я по поводу объявления, – услышал он мягкий женский голос.

– Любая информация о моём друге будет полезной, – вежливо ответил Мэр, приготовившись запомнить всё. Даже если это будет совсем ненужная информация.

– Насчёт вашего пропавшего друга ничем помочь не могу, но вот сейчас перед моими глазами в магазине для мужчин за прилавком работает та самая девушка, которой Вы тоже интересовались, – сообщила незнакомка, назвав адрес.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарил интеллигент, тут же принявшись звонить Мраку.

– Слушаю, – недовольно, как всегда прозвучал его голос на другом конце провода.

– Мрак, сейчас же рви когти ко мне, наконец-то появилась ниточка способная вывести нас к Максимуму.

– Какая? – с интересом спросил Мрак.

– На наше объявление откликнулись и подсказали, где ту девку найти можно, – пояснил довольно Мэр.

– Без меня не уезжай, я скоро буду, – заверил Мрак и, не сказав больше ни слова, повесил трубку.

Вскоре они вдвоём уже ехали туда, где их ожидала единственная возможность найти хоть какую-то ниточку, способную вывести на след пропавшего друга.

Припарковавшись у нужного магазинчика мужской одежды, парни через бинокль по очереди всматривались в стеклянную витрину, за которой работала молодая продавщица.

– Это она, – с уверенностью заключил лысый франт. – В жизни она симпатичней, чем на фотографии.

– Что делать будем? – спросил Мрак, не отрываясь глядя на прекрасную незнакомку через бинокль.

– Иди к ней, покажи фотку Максимума, а потом расскажешь мне, что узнал.

Мрак захлопнул за собой дверцу зелёного "Опеля". Перейдя дорогу, он вошёл в магазин под звон висевших над дверью колокольчиков.

Ольга, стоявшая у кассы незамедлительно обратила на него внимание.

– Вам чем-нибудь помочь? – сказала она, улыбнувшись подошедшему к прилавку очередному покупателю.

Бугай несколько замялся…

– Нет, простите… я просто хотел узнать, вы случайно не видели когда-нибудь этого человека? – Мрак нерешительно протянул девушке фотографию пропавшего друга.

Она несколько секунд всматривалась в лицо молодого человека. На лбу пролегла неглубокая морщинка от напряжения.

– К сожалению, нет, – прозвучали в ответ её слова. – Не помню, чтобы я его когда-то видела. А что случилось?

Мрак забрал фото назад.

– Пропал без вести, – ответил он разочарованно. Парень развернулся и быстро покинул магазин, вернувшись к ожидавшему его товарищу.

– Ну что? – сходу набросился тот, стоило Мраку сесть в машину.

– Говорит, никогда не видела.

Мэр в порыве гнева хлопнул по рулю ладонью.

– Она врёт! Это сучка врёт! Она явно что-то знает, только темнит, – он, очки в жёлтой металлической оправе, потёр глаза, снова водрузив их на место. – Ну ничего. Теперь ей никуда не деться. Я расколю её.

– Ты уверен, что сможешь? – засомневался Мрак.

– Смотри дружище, как действуют профессионалы!!! – с вызовом бросил Мэр, выходя из автомобиля.

В магазин он зашёл уже с пышным букетом цветов. Ольга вновь поинтересовалась, может ли она что-нибудь предложить клиенту, заворожено остановив взгляд на бесподобных белых розах.

– Понимаете, девушка, у меня сегодня особенный день. Скоро у меня состоится свидание. Помогите мне подобрать что-нибудь достойное, чтобы произвести впечатление на девушку.

– Вы и так неплохо выглядите, но если Вы хотите выглядеть на все сто, я могу предложить вам эту модель, – синеглазая продавщица обворожительно улыбнулась, указывая на белый костюм. – Я думаю, он подчеркнёт достоинства вашей фигуры, – она не торопясь сняла с вешалки пиджак и подала его клиенту.

– Ну вы прямо угадываете мой вкус. Этот костюм я сразу приметил. В таком случае мне придётся подобрать к нему соответствующую обувь, – сказал Мэр, обратив внимание на изящные ножки собеседницы.

– Не беспокойтесь, предоставьте выбор мне. Примерочная в конце зала. Давайте ваши цветы, я найду для них место, а то, пожалуй, они не доживут до свидания, – их взгляды встретились, она смущённо опустила глаза. Мэр передал ей букет и проследовал в примерочную.

Через некоторое время ширма отодвинулась и перед Ольгой предстал принц в новом костюме и изысканных чёрных итальянских туфлях.

– Вы считаете, я хорошо выгляжу в этом? – поинтересовался Мэр, не отрываясь смотря девушке в глаза.

– Вам очень идёт, – искренне ответила Ольга, в глубине души хваля себя за хороший вкус.

– Думаете на свидание с очаровательной дамой, я не сяду в лужу?

– Несомненно, ваша девушка будет приятно удивлена, – подметила продавщица.

– Вы уверены? – с улыбкой спросил Мэр.

– Да, – кивнула она. – Любая женщина с удовольствием провела бы время в вашей компании.

– Ну и во сколько мне это вылилось? – спросил покупатель, открыв бумажник.

Отсчитав названную сумму, Мэр взял букет и произнёс:

– Раз вы так высоко оцениваете мои шансы и говорите, что любая женщина будет довольна мной, то вы должны принять моё приглашение в ресторан, – не дав Ольге сориентироваться, молодой человек вручил розы, растерявшейся продавщице.

– Вы, наверно, шутите? – смутилась девушка.

– Я заметил на вывеске, что вы работаете до шести. К этому времени я буду ждать вас у выхода, – серьёзно ответил Мэр и, уходя, пропустил в дверях полную женщину, которая с любопытством проводила взглядом героя прямо до машины. Затем она, не спеша, подошла к прилавку, деловито взглянув на подругу с розами в руках.

– Надо же и почему это случается не со мной? Не было меня каких-то полчаса, а кое-кто успел и товар продать и букет красивый отхватить! Не этот ли пижон подарил? – кивнула головой хозяйка заведения в сторону выхода.

– Этот. Ещё и на свидание пригласил… в ресторан. Теперь думаю, идти – не идти?

Толстушка всплеснула руками.

– А чего тебе терять-то? Сразу видно серьёзный молодой человек, обеспеченный, не то что некоторые… а она ещё раздумывает тут дурочка! Иди с ним, может, время проведёшь, как принцесса.

В полутёмном подъезде панельной многоэтажки слышался довольный женский смех.

Раздалось звяканье ключей, и мгновенье спустя дверь в квартиру отворилась.

Целующаяся подвыпившая парочка ввалилась в ночную прихожую, шум падающих вещей и тихий хохот явно говорили о том, что вечер удался. Женщина рукой нащупала выключатель, и яркий свет осветил красивую пару.

– Может, кофе выпьем? – вдруг предложил мужчина.

– К чёрту кофе, – отмахнулась синеглазая кокетка. – Иди-ка сюда… никуда я тебя не отпущу… – она притянула лысого франта за чёрный галстук в уютную спальню, где широкая кровать устланная синим шёлковым покрывалом, располагала к приятному времяпрепровождению. Хозяйка небрежно толкнула гостя на мягкое ложе и стала скидывать с себя вечернее платье, счастливчик вожделенно наблюдал за этим действом, пока Ольга не присоединилась к нему, расстёгивая ремень.

– О-о-о, кто здесь живёт! – сказала игриво девушка увидя "кое-что". – С виду прям зверь, а в действии какой?

– А ты познакомься и узнаешь.

Среди ночи Мэр осторожно снял руку любовницы со своего плеча и неслышно прошёл в туалет, где в телефонной трубке раздался забористый мат Мрака.

– Ты ещё попозже звякнуть не мог?

– Извини, дружище,- прошептал Мэр по-шпионски. – Работа такая, сам понимаешь… мне надо, чтобы ты с утра стоял у подъезда этой мадам и проследил за ней, потом доложишь.

– Замётано, – буркнул Мрак сонным голосом.

Неясные шорохи в комнате нарушили сон Мэра. Не открывая глаз, он прислушивался к происходящему и гадал: разбудят его или нет? Ответом ему послужило тихо затворившаяся дверь. Он открыл глаза, встал с постели и, сладко зевнув, заметил на туалетном столике ключ с запиской: "Если вчерашний вечер для тебя был несерьёзен, захлопни за собой дверь. А если хочешь продолжения, я буду дома после шести".

Мэр задумался, вертя в руках серебристый ключ.

Струйки воды сбегали вниз, приятно касаясь тела, Мэр подставил им лицо, слегка зажмурившись, вспоминая вчерашний вечер. Заиграла мелодия мобильника, и мужчина, дотянувшись до него, ответил на звонок.

– Ты даже не представляешь, чем эта курица занимается! – сходу выпалил Мрак, его голос звучал удивлённо.

В тёмной холодной камере, плотно прижавшись спиной к каменной стене, сидел человек. У него был по-настоящему дикий вид: взъерошенные колючими иглами волосы давно не расчёсывались, блуждающие по комнате глаза, бессмысленно обшаривали пространство в поисках неведомого ответа. Ответ… он может быть таким разным: успокоить или свести с ума, особенно если в полумраке кроется страшная тайна, полная жутких отгадок. Связанный человек ждал… ждал ответа, вслушиваясь в тишину.

Дверь отворилась, пленник резко обернулся, буравя взглядом темноту и вошедшего незнакомца в серебряном балахоне.

– Кто здесь? – прозвучал глухой, чуть с хрипотцой голос обитателя.

Незнакомец одним движением скинул с головы широкий капюшон, показав своё лицо.

Это была синеглазая девушка, её длинные тёмные волосы разметались по плечам.

– Ах, это ты! Предательница! – злобно проговорил узник, его грубое угловатое лицо было перекошено от ненависти и раздражения.

– Максимум, тебе известно, что я не предавала тебя… – спокойно сказала незваная гостья, сложив ладони воедино.

– Как мило у нас всё получается… – гневно, но тихо произнёс связанный мужчина, тут же сорвавшись на крик. – Меня никто не предавал?! Но дьявол меня возьми, я сбился со счёту, торча в этой клетке! Почему я подыхаю тут, если меня никто не предавал? Какого чёрта я здесь делаю?! – взгляд пленника в одно мгновенье стал бешенным, если бы у него не были связанны руки за спиной, он придушил бы эту Иуду в женском обличии, не моргнув глазом. – Мне на ум приходит только одно объяснение… Ты меня сюда упекла, ТВАРЬ!!! Ты, сволочь, во всём виновата, потому что ты, за одно со Злом. Но ты просчиталась, сука. Тебе, гадина, тоже несдобровать! Тебе и этому исчадью ада, которому ты служишь и поклоняешься…

– Максимум успокойся, пожалуйста… – уговаривала девушка, но всё безуспешно, пленник просто впал в ярость, изрыгая из себя проклятия.

– А я тебе верил, сука! Как я тебе верил… – сокрушался он.

Вдруг где-то внизу послышались чьи-то громкие крики, а за ними приглушённые звуки ударов. Где-то в Храме Снов разгорелась настоящая битва.

– Грядёт ваш конец, уроды! – обрадовано провозгласил связанный Максимум. Ольга прибывала в растерянности, прислушиваясь к неизвестно откуда взявшейся панике. А в это время Мрак изо всех собственных нечеловеческих сил крушил каждого, кто попадался под горячую руку. Он проламывал черепа и превращал лица служителей культа в кровавое месиво, кромсая врагов своим беспощадным мечом. Рядом, не жалея стрел сражался Мэр, дырявя нападающих, так что те падали замертво, не сходя с места.

– Держись, Максимум, дружище, мы уже идём! Мы уже рядом!!! – высказывал Мэр мысли вслух.

Узник с нетерпением сжимал кулаки за спиной, слыша как всё громче, всё неизбежнее близится его освобождение. Вот и дверь в темницу с треском отлетела в сторону от могучего удара ноги двухметрового бугая. Они с Олегом ворвались в пахнущий сыростью острог, где томился их друг.

– Максимум, вот мы тебя и отыскали! – радостно прокричал могучий Мрак. Мэр тряс луком в воздухе от переполнявших его эмоций.

– Мрак! Мэр! Как хорошо, что вы нашли меня, ребята!!! – счастливо прокричал Максим Темников, рядом стоящей светлой тумбочке и табурету с расшатанной ножкой.

– Тише, тише, тише… – успокаивала его Ольга, наклонившись и еле удерживая руками пациента. В палату вошла дежурная медсестра.

– Ему стало хуже, снова начались галлюцинации, срочно вколите успокоительное, пока он не разошёлся, – велела Ольга.

Увидя наполненный наполовину шприц, больной стал ещё сильнее бунтовать, принявшись душить "предательницу". На тревогу медсестры прибежали санитары, они вмиг уложили беспокойного пациента на лопатки и, несмотря на все его протесты, вкололи ему большую дозу лекарства. Минуту спустя Максим притих. Психиатрическая больница на улице Лермонтова 28, могла спать спокойно.

Нужда Счастье для многих людей имеет вполне реальные очертания в виде бриллиантового колье, дорогой модной машины, очередного путешествия, например, на Гавайи, или роскошного особняка в престижном районе. Но вы даже представления не имеете, как оно иногда сужается до простых, зачастую жалких вещей: тарелки горячего супа, куска хлеба. Счастье заключается в этих маленьких вещах, когда ты всего лишь обычный нищий, слепой бродяга. И только верный любящий пёс сочувствует тебе, заменяя невидящие глаза.

Седой, невысокий инвалид сидел на облезлой лавочке, как всегда рядом с ним была чёрная овчарка, мирно дремавшая у ног хозяина и старая потёртая шляпа, в которую сострадательные люди бросали мелочь. Старик каждый раз благодарил их, услышав звон упавшего металла.

– Вот видишь, дружок, всё у нас с тобой хорошо, на ужин наскребли. А завтра, может, тебе не простое угощение выпадет, побалую тебя колбаской, – проговорил он, нежно гладя пса по густой шерсти на спине. Тот умными глазами смотря на хозяина, слушал его слова, будто понимал их. – Один ты у меня, друг, остался, никого мне больше не надо. Жалко мне дружочек оставлять тебя одного, если вдруг что со мной случится, – с грустью в голосе сказал слепой.

– Может, я давно бы с жизнью простился, если бы не ты. Не могу тебя покинуть.

Совсем тебе плохо придётся тогда. Ну да ничего дружочек, пока мы вместе горе нам не беда.

Нищий, немного нагнувшись, на ощупь под лавочкой сорвал одуванчик и понюхал его.

– Не ценят люди жизнь и тех восхитительных вещей, которые она посылает нам на каждом шагу, – задумчиво проговорил он. – Они разучились замечать прекрасные создания – цветы. А жаль…

– Эй, ты, чучело! Убирайся отсюда, а то пинка от меня получишь! – злобно окрикнул старика одиннадцатилетний хулиган. Слепой обернулся на голос, взяв в руку длинную палку, а пёс, ощетинившись с грозным лаем, кинулся на малолетку, едва не вырвав поводок из рук хозяина. Маленький негодяй поспешил убежать, и, стоило ему исчезнуть, собака тут же успокоилась, вновь усевшись у ног хозяина.

Её глаза смотрели на высокую кирпичную стену, что находилась в пятнадцати метрах от них. Неясные звуки вдруг послышались за преградой. Пёс навострил уши, непонимающе уставившись на заграждение. Звуки стали громче, а спустя некоторое мгновение стена начала чуть заметно подрагивать. Пёс беспокойно завертелся на месте, изредка поскуливая. Тем временим, один кирпич, не выдержав звуковых колебаний, отделился от общей кладки, упав на землю, основав дыру в середине постройки. За ним последовал второй, точно также очутившись на земле. Земля… теперь дрожала и она, словно кто-то огромный топал по ней. Четвероногий друг боязливо прижался к ногам хозяина, явно не понимая что происходит. Кладка всё больше и больше разрушалась, разлетаясь по кирпичику с нарастающей скоростью. В конечном итоге, она совсем развалилась, когда устрашающая колесница, запряжённая в двойку ретивых коней, ворвалась на пустующую улицу, застыв на месте по приказу своего возницы. Далее последовала безмолвная сцена, лишь светящиеся скелеты коней мирно цокали копытами и фыркали. Слепой старик вертел седой головой, стараясь понять что произошло, а его чёрный пёс испуганными глазами смотрел на сияющую двухколёсную повозку, на скелетов, принёсших её и самое главное на того, кто управлял необычной колесницей.

Чёрный балахон без каких-либо признаков существующего в нём тела держал вожжи в невидимых руках, и только горящие глаза без зрачков оценивающе глядели на представший перед ним мир. Безлюдные улицы изнемогали от палящего солнца.

Природа была практически уничтожена руками человека. Считанные метры земли, заросшие низкорослой травой, яркими пятнами бросались в глаза чужака. Он хлыстнул лошадей вожжами, и они двинулись лёгким шагом по пустой брусчатке, остановившись напротив старика.

– Какой странный мне предстоит выбор… – тяжёлым, леденящим голосом проговорило Нечто, кинув огненный взор на нищего и застывшую неподалёку миловидную молодую свидетельницу. А спустя мгновенье, чёрная ткань, поднявшись в воздух, объяла старика, поглотив полностью. Теперь неведомый дух целиком владел захваченным телом, оставив свой отпечаток во внешности бывшего бедняка, чей прямой нос стал длиннее, приняв крючковатую форму, глаза прозрели, оказавшись неестественно круглыми, рот вытянулся шире, а лицо стало угловатым. Седые волосы старика стали гуще и начали расти с невероятной скоростью, достигнув лопаток.

Бедный испуганный пёс со всего духу рванулся от хозяина, или того, кем он стал.

Овчарка хотела убежать, но глубокая собачья верность не позволила ей скрыться.

Питомец понимал, что с хозяином происходит неладное, и в тоже время ему хотелось сломя голову бежать от исходившей демонической угрозы. Четвероногий друг вертелся на месте жалобно лая и поскуливая.

Колесница качнулась, будто бы с неё спрыгнул некто крупный. Тяжёлая поступь гулко прошла по брусчатке в сторону бедного пса, который чувствовал приближение чего-то неведомого. Громкий лай овчарки с поджатым хвостом не остановил надвигающееся нечто. И понимая свою безысходность, пёс приготовился к самозащите, прыгнув на невидимого противника. В прыжке, его сбил сильный удар того, кто нашёл для себя новое тело. Овчарка свалилась на землю, перекатившись через себя, жалобно замерла на месте.

Горбоносый коротышка с посохом в правой руке приблизился к своим лошадям.

– Вы мне больше не нужны, – сказал он, и светящаяся колесница рассыпалась в прах, медленно опавший на землю. Возница исчезнувшей повозки остановил взгляд на быстро удаляющейся девушке, бежавшей изо всех сил. Она находилась уже довольно далеко, когда к горбоносому старику неторопливо приблизилась огромная чёрная псина размером с тигра. Хищная тварь, когда-то бывшая овчаркой злобно рычала, на всё вокруг взирая своими ядовито-янтарными глазищами.

– Цербер, взять! – приказал коротышка, указав шершавой ладонью на беглянку, только что скрывшуюся из вида в каменных джунглях многоэтажек. Адская псина, издав свирепый вой, молниеносно сорвалась с места. Её способности были удивительны, она понеслась к ближайшему зданию и, цепляясь когтями за стену, взобралась на крышу, словно кошка по дереву. Прыгая с крыши на крышу, чудовище миновала две улицы. Увидев уставшую жертву то и дело оглядывающуюся назад, монстр бешено рванулся вниз, с лёгкостью приземлившись на четыре лапы в тесном проулке, и в одно мгновение цель оказалась припечатанной мощной лапой к стене.

Псина заглянула ей в лицо жёлтыми огнями глаз, с рычащей пасти и длинных клыков стекала голодная слюна. Охотнику явно хотелось закусить попавшейся добычей, но он не посмел ослушаться внезапно появившегося хозяина.

– Оставь её, Цербер, – остановил низкорослый старик, и собака нехотя отступила от насмерть перепуганной, плачущей девушки.

– Я знаю, ты хочешь вечно оставаться молодой и красивой, – изрёк отталкивающей внешности незнакомец, подойдя к ней. – Я помогу тебе. Да будет так. Иди и никому об этом не говори, – растаяли его слова. Кудрявая блондинка не чувствуя своих ног сделала первые шаги на свободу, ещё не веря, что её отпускают. Всхлипывая, она поспешила убраться, провожаемая взглядами злобной твари и Продавца Снов.

Старая седая женщина торопливо бежала по улице, а в магазинных витринах отражалась некогда миловидная девушка к великому несчастью ставшая случайной свидетельницей прихода неминуемого страшного Зла.

– Как ты думаешь, Цербер, в какое занимательное место мы с тобой попали? – задумчиво спросил крючконосый коротышка, осматривая круглыми глазами ничего неподозревающий город с высокой крыши. Они медленно зашагали по ней под крики потревоженных грачей, а за ними также неспешно садилось солнце.

Побег После недельной нестерпимой жары, когда одуванчики сменили причёски, встречаясь в виде пушистого земного шара, а ромашки укрылись белыми зонтами от палящегося солнца в этом краю, внезапно, как муж возвращается из командировки, вернулась прохладная погода, грозя громом и дождём. Холодной ветер, словно футболист с разбега пнул часть утреннего выпуска пензенской газеты. Она, танцуя, отлетела на другую сторону улицы, миновав проезжающий автомобиль. Если бы бумага летела чуть ниже, то наверняка бы припечаталась к лобовому стеклу и тогда… не попала бы в руки идущего навстречу ей молодого человека в светлой кепке в полдень.

Газета сначала опустилась плавно на тротуар, а потом, как ужаленная, взметнулась вверх и резко пикировала, врезавшись в грудь бубнящего Макса Темникова, который, остановившись, взял её и с интересом стал просматривать. На обратной стороне его привлёк заголовок статьи: "Побег из психиатрической клиники". Немедленно прочтя её, Максим изумлённо в страхе произнёс:

– О боже! Этого не может быть! Я этого не делал!

Тёща моя… или как трудно отыскать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет Грузный тридцатилетний детина хмуро опустился на больничный стул, включил миниатюрный японский телевизор, поставленный в углу кабинета для удобства обслуживающего персонала. Он часто помогал сотрудникам, охраняющим мир и покой психиатрической лечебницы коротать время в долгие ночные дежурства. Вениамин Греков, подперев пухлой рукой двойной подбородок, недовольно смотрел криминальную сводку по одному из каналов. -…Сегодня нетрезвый водитель сбил женщину шестидесяти трёх лет, переходившую улицу. Пенсионерка скончалась на месте, виновник трагической гибели задержан, – отрапортовал ведущий.

– Открякалась старая колоша! Туда тебе и дорога, в другой раз думала бы, как улицу переползать, старая кляча! – усмехнулся толстяк.

В комнату зашёл напарник Грекова, худощавый мужчина с лошадиными губами в огромных очках с толстыми линзами в старой оправе. На его длинном носу мог свободно разместиться воробей, прихватив всю свою воробьиную семейку. Красавцем конечно Василия Кружкина не назовёшь, но зато эрудиции у него не занимать.

Греков слегка приподнялся, протянув напарнику свою руку, чтобы поздороваться.

Они исполнили мужской ритуал, не сказав друг другу ни слова. -…Недавно неизвестная банда грабителей опустошила банковский сейф, похитив оттуда, по первым подсчётам, более двадцати миллионов рублей. Налётчики до сих пор не пойманы, милиция в растерянности, – прозвучал монолог диктора, который говорил в нос, как будто у него гайморит.

– Ну почему? Почему? Почему-у-у? – разразился вопросами толстяк, потрясая руками.

– Что? Жалеешь несчастных потерпевших? – спросил сослуживец.

– Почему меня не было с этими ребятами?! – воскликнул сокрушённо Вениамин.

– Веня, ты серьёзно? – изумился Кружкин.

– Серьёзнее некуда, Вася! – заявил увалень. – Потому что если бы я тогда был с теми парнями, а не здесь с тобой и этими… – Греков изобразил жестом больных. – То у меня в кармане сейчас валялось бы примерно три лимона, а не жалкая зарплата ночного санитара.

Вениамин раздражённо переключил канал. -…Знаменитый певец нашей эстрады Алекс сегодня улетел на Ибицу, решив немного отдохнуть от бесконечных гастролей, – прозвучало в телевизоре.

– Ну вот! Какой-то паразит на Ибицу махнул, теперь на пляже загорает, с тёлками по ночным клубам отрывается. А у меня вместо Ибицы – Дурдом и неизбежная дача и то с сараем вместо домика. А вместо клубов с бабами проклятые психи, которых я обхожу каждый час, плюс окаянная жена с фигурой далеко не как у модели. Надо же отъелась корова, я её скоро как шкаф передвигать буду. Ночью того и гляди придавит, боюсь задохнуться.

– Я бы посмотрел, как ты при Дашке это высказал вмиг бы "фонарь" заимел, рука-то у неё тяжёлая, – сказал Василий.

У Грекова глаза на лоб полезли.

– Кто… я? Дашка у меня место знает! Я в доме хозяин! Как скажу, так и будет! Я ни какой-то подкаблучник, сразу покажу, кто есть кто! – вспылил он.

Тут зазвенел допотопный сотовый телефон Грекова.

– Да, солнышко? – благоговейно пропел хозяин дома.

– Почему продукты не купил, охламон? – гневно спросила супруга.

– Прости, плюшечка, зато я картошечку почистил, – Кружкин ухмыльнулся. – Тарелочки помыл, сама понимаешь, на даче утомился, неувязочка вышла… – оправдывался Вениамин.

– После дежурства чтобы был у мамы, с огородом поможешь, ты меня понял?

– Конечно буду, моя ласточка.

– Тогда отбой, – решила жена и отключилась.

Кружкин оторвавшись от сканвордов, заметил недовольство напарника.

– Проклятая семейка! Когда-нибудь я разберусь с ними! В первую очередь с "любимой" тёщей и с её долбаным огородиком. Я её там закопаю между грядкой лука и редиса, тихой безлунной ночью…

– Пусть будет по-твоему, – согласился Продавец Снов, стоя на крыше психиатрической больницы. Огромная псина завыла на луну.

Греков настороженно прислушался к звуку и сказал:

– Вот ведь до чего дожили! Придурки уже на луну воют, пойду утихомирю.

– Давай-давай. Потом я сбегаю, – ответил Кружкин, не отрываясь от сканворда, а его напарник угрюмо поплёлся к двери.

Потянулся длинный больничный коридор. Вениамин уныло заглядывал в дверные прорези, сделанные в виде форточек, специально для осмотра палат и, удостоверившись, что всё в полном порядке, следовал дальше.

– В Багдаде всё спокойно! – объявлял он себе под нос, после каждой проверенной палаты, пока не добрался до двадцать седьмой, в которой никого не было. Толстяк, выпучив глаза, всмотрелся в пустую комнату – никого. Сломя голову детина затопал к напарнику, отчего даже светильники затряслись.

– Шухер, Вася, псих из двадцать седьмой исчез! – крикнул он, влетев в дежурку.

– Как исчез? Куда? – опешил Кружкин, вскочив со стула.

– Не знаю! Исчез или сбежал, ну в общем нет его! И по головке нас за это не погладят! – заявил с уверенностью толстяк, раскинув руки.

Они вместе побежали к месту происшествия.

– Ну что ж ты меня пугаешь, Веня? Пошутить решил? – раздосадовано проговорил носатый санитар, взглянув в вырезанное окошко.

– Не понял? – недоумённо пробормотал Греков.

– Да вон он, на месте твой беглец, спит.

Толстяк недоверчиво посмотрел в прорезь. – Ёлки зелёные! Что же это творится-то? – пролепетал увалень, увидев спящего Максима Темникова на своей кушетке. – Обознался видимо. Наверное, это всё из-за недоедания, котлеты сегодня не успел съесть, так на работу и ушёл с пустым желудком. Так чего доброго голодный обморок схлопотать можно!

– Ладно, пошли назад, – махнул рукой Кружкин.

Время шло. Диктор освещал последние новости, сканвордные клеточки заполнялись буквами, а Вениамину приспичило отлить. По пути из туалета он по инерции заглянул в двадцать седьмую палату и застыл: "О тёща моя!". Отворив палату, Греков залетел внутрь и, поднимая покрывало с пустой кровати, возмутился от всей души: "Тысяча чертей! Что тут происходит в этой богадельне?". Он резко заглянул под кровать – пусто.

– Бросать надо эту грёбаную работу, пока сам дурнем не стал! – с этими словами санитар выскользнул за помощью. Снова затряслись светильники от гулких шагов Грекова.

Кружкин непонимающе уставился на влетевшего, взмокшего, покрасневшего товарища, который повторял, как заезженная пластинка: "Васёк, ЧП, гадом буду, пойдём за мной". И не дожидаясь ответа Греков поволок эрудита к месту происшествия.

– Что случилось-то на этот раз? – раздражённо спросил Василий.

– Смотри! – Вениамин едва не впечатал голову очкарика в окошко.

– Ну и что? – настороженно произнёс тот.

– Как что? Очки-то протри! – посоветовал толстяк.

– Чего там такого-то?

– Ты ещё не понял, что дурака там нет? – вгорячах воскликнул Греков.

– А кто тогда, по-твоему, там находится?

Вениамин оттолкнул Кружкина и уставился на спящего психа.

– Проклятие! Откуда он взялся? Его же не было, лично проверял! – озадаченно прошептал он.

– Пойдём, Веня, я тебе чайку налью успокаивающего, – предложил худощавый очкарик.

Греков, не придав значения его словам, сказал:

– Делай, что хочешь, Василий, а я сейчас кресло притащу и с места до конца смены не сойду. Следить буду! Я не схожу с ума! Не первый год работаю!

Так Вениамин и поступил. Устроившись поудобнее в "измученном" скрипучем кресле, он кемарил, время от времени вскакивая и заглядывая в странную палату. Пока… вновь не исчез шизофреник. Греков, трясясь, открыл дверь… перед ним оказался тёщин дом.

Тёмная безлунная ночь Вениамин под маской из капронового чулка осторожно крался к крыльцу, у которого чуть не споткнулся о совковую лопату. Выругавшись про себя, и в очередной раз вспомнив о "любимой" тёще, находку, которая пришлась весьма кстати, он подобрал и полез в тайник на верхнем косяке за запасным ключом, коварно хихикая. За дверью его встретило нечто мягкое, теревшееся об ногу, это был серый кот Гарик. Греков было по привычке, хотел отвесить животному пинка, но, вспомнив о цели своего визита, передумал, подняв кота за шкирку на уровне глаз.

– Эх, ты, скотина дранная, только блох на тебе разводить! – с этими словами он от души откинул Гарика за порог.

Прошмыгнувший ветерок, оставил облако сладковатого запаха полевых цветов. Максим, лежащий на бескрайнем поле проснулся, слыша феерическое пение птиц. Он не открывал век, ведь солнце светило прямо в глаза. Порхающая яркая бабочка беззаботно села на нос, Темников отмахнулся. Он нехотя поднялся, опёршись на локти, щурясь. Свободный человек осматривался вокруг и радовался обретённому покою. Впереди была приоткрытая дверь в неизвестность. Шагая к ней, бывший узник покидал свою прошлую жизнь. За таинственной дверью его ожидал непредсказуемый мир перемен. Взявшись за золотую ручку, Максим без сомнений отворил скрипящую дверь, и прекрасная аллея из пышных зелёных насаждений гостеприимно встретила его. Изящные олени, озадаченные появлением новичка, поспешили укрыться в зарослях кустарника. Впечатлённый природой человек любовался царившим великолепием и нетронутой девственной красотой посадок.

У высоких железных ворот Темникова встретил стражник. Он безмолвно отворил двери, пропустив вперёд Максима провожая его взглядом. А на фоне воспламенившейся психиатрической больницы сидел огромный пёс.

– Ты сегодня славно порезвился, Цербер, – сказал Продавец Снов, поглаживая своего любимца. – Сколько суеты из-за одного душевнобольного, но игра стоит свеч: он единственный, кто может привести нас к Принцессе в этом городе, полном хаоса.

Твоя задача, Цербер, не потерять его след.

Подкравшись к кровати, Вениамин разглядел до боли знакомое, противное, обрюзгшее лицо родной тёщи. Она преспокойно спала, храпя на весь дом. Испытывая отвращение от всего её вида, Греков медленно занёс над матерью жены своё грозное оружие, подумав: "Сколько же эта образина из меня крови выпила!!! Так что же, она сдохнет так и не узнав об этом? Так дело не пойдёт…".

– Эй ты, чучело, просыпайся! – во всю лужённую глотку гаркнул толстяк, наклонившись к самому уху жертвы. Пожилая тётка аж подскочила в ужасе, уставившись на злодея.

– Пришёл час расплаты, старая дрянь! – рявкнул со злостью Греков.

– Веня? Это ты? Какого чёрта ты здесь делаешь? – прозвучал противный, полный удивления голос тёщи.

– А по душу твою пришёл, мамаша, хотя какая ты мне к дьяволу мамаша? Старая жирная ведьма! – ответил зять, тряхнув совковой лопатой. – Отъелась на моих деньгах, корова! И дочка у тебя такая же свинья, вся в тебя! Как это меня угораздило с вами связаться, с вашей семейкой гнилой? Вот ведь влип по самые помидоры…

Тёща боязливо посматривала на угрожающую лопату в руках зятя, а он продолжал балагурить, отводя душу.

– Сейчас я устрою тебе Варфоломеевскую ночь! А потом уж до дочки твоей свинорылой доберусь. Я вам всем, суки, отплачу за сломанную жизнь. Давно я об этом мечтал.

– Веня, Венечка не бери греха на душу, я тебя умоляю… – запричитала пожилая женщина, но толстяка это только рассмешило.

– Ни хрена Нина Васильевна душе моей не угрожает, потому как, если я тебя оприходую, так то не грех будет, а дело благое! Меня ещё благословит боженька, что от такой сволочи землю избавил.

– Прости меня, Венечка дорогой… – пропыхтела мамаша.

Греков был не умолим.

– Да за твои козни, тварь жирнозадая, я б тебя сначала повесил, потом пытать начал, а затем расстрелял! Жаль нельзя этого сделать, придётся лопатой обойтись, но уж я не подкачаю, – заверил он. – Всё хватит, натерпелся… Натерпелся я от вашей семейки, теперь вы мне за всё ответите. И знайте, Нина Васильевна, вас я грохну с особой радостью!

– Веня, не надо, не надо, ну погорячился и хватит… – взмолилась тёща.

– Спи спокойно, старая развалина, – непринуждённо сказал Греков и огрел горячо любимую матушку широким совком по голове…

– Урааааааа! – заорал счастливый злодей, прыгая от восторга. – Эх, почему же я не сделал этого раньше? Потерянные годы!!! – пожалел он сокрушённо, но снова оживился, увидев труп тёщи с перекошенной физиономией.

– Мама, как вы себя чувствуете? – заботливо поинтересовался толстяк у покойницы.

– Может вам принести чего? Чайку не изволите?.. Странно… Обычно вы без умолку трендели, а теперь молчите… Странно! А теперь молчите, к чему бы это? – наигранно удивился убийца. – А должно быть вы, Нина Васильевна, сдохли! Иначе глотку вам не заткнёшь.

Греков раздосадовано махнул рукой.

– Эх, жалко, я друзей своих пригласить не могу, сейчас бы выпили, отметили радостное событие… – сказал он, после чего заржал на весь дом. – Свершилось моё отмщение, за годы унижений и рабского труда на проклятых грядках! И раз уж вы, Нина Васильевна, так любили свой огородик с грядочками, то там-то я вас и прикопаю. Слышишь ты, старая ведьма? В аккурат между лучком с редиской тебя уложу! – обратился Вениамин к трупу, затем немедля стащил убиенную с кровати, поволочив за толстые ноги к выходу, кряхтя и тяжело дыша. По пути голова тёщи ударялась о высокие пороги, пока злоумышленник не доставил тело к огороду, полному стрекотания сверчков.

– Вот жирная тварь, еле допёр! – злобно пробурчал зятёк, пнув тёщу ногой…

– Где я?! – воскликнул Вениамин, резко проснувшись. – Уффффф… – выдохнул он облегчённо. – Это был сон, слава Богу! – проговорил толстяк, но вдруг заорал во всю глотку, испуганно глядя на руки. Они были испачканы землёй, а рядом стояла зловещая лопата.

– Нет, не может быть… – забормотал шокировано увалень, глядя то на грязные ладони, то на лопату. В комнату вошёл Кружкин.

– Чего разорался, соня? – спросил напарник.

– Ва-Ва-Ва-Вася, я тёщу г-грохнул!!! – промямлил Греков с выпученными глазами…

Сразу после окончания дежурства Вениамин со всех ног помчался к тёщиному дому.

"Вот ведь нелёгкая! Угораздила меня… Чего теперь делать? Думай голова, думай… – напрягался толстяк, управляя своим синим "горбатым Запорожцем". – Пока её никто не хватился, постараюсь откопать, а потом припрячу старую стерву где-нибудь в лесу. Пусть её менты три года ищут! Эх не жалко мне, что эта жирная корова в ящик сыграла, а жалко, что хлопот теперь не оберёшься", – рассуждал про себя толстяк, пока с чих-пыхом не подкатил к ненавистному домику. Выскочил из колымаги, которая его еле удерживала, и полетел на "фазенду". Там где он остановился, начинались злополучные грядки, на которых Вениамин пролил столько пота!.. А впереди в "потревоженной" земле, где произрастал лук, виднелись торчащие, не засыпанные землёй фаланги женских пальчиков. Вениамин хотел рвануться за лопатой, чтобы осуществить новый план, но противный голос за спиной оглушил его.

– Ты, бездельник! Какого чёрта, ты пялишься на грядки? Тут не глазеть надо, а полоть! А то всё сорняками заросло.

Побледневший увалень обернулся: перед ним стояла живая и невредимая тёща. От такого зрелища толстяк начал икать, глотая воздух, словно астматик во время приступа, после чего грохнулся без сознания на тропинку.

Тёща раздражённо взяла свой сотовый, набирая номер дочери.

– Что случилось, мама?

– Что случилось?! И ты ещё спрашиваешь?! Да твой дорогой муженёк оказался ещё большим слабаком, чем я о нём думала. Только услышал о прополке, как упал в обморок! Я уверена, это он нарочно, чёртов лодырь!!! – прокричала Нина Васильевна в трубку и отключилась, заметив перед собой погром на огороде.

Женщина, подбочившись, подошла и, нагнувшись, вытащила из земли здоровую детскую куклу без скальпа.

– Совсем разболтались глупые дети! Уже игрушки закапывают в чужих огородах. Уши бы им поотрывать, – гневно проговорила хозяйка дома, откинув находку в сторону.

Прошлая жизнь По широкой спокойной реке медленно плыла королевская лодка, недавно отчалившая от берега. Тишину безмятежной ночи нарушали удары вёсел о воду и беспокойные крики диких уток. На носу лодки сидела рыжеволосая принцесса, освещённая блеклым светом фонаря. Её спутник неторопливо грёб, не отрывая глаз от очаровательной девушки. На дне лодки рядом с ногами музыканта лежала старая лютня.

– Какая сегодня прекрасная ночь, принцесса! Но даже она не может сравниться с вашей красотой, – проговорил молодой мужчина, перестав грести вёслами.

Очаровательная королевская особа завораживающе улыбнулась своими пухлыми губками, смущённо опустила свои очаровательные зелёные глаза.

– Сегодня ты такой внимательный, и как никогда разговорчив, Максимум, – промолвила красавица, положив ладони на роскошное, расшитое золотом, платье из вишнёвого бархата.

– Я музыкант, приставленный к вам, Ваше Высочество. Мне как раз полагается отгонять тоску от вас своей болтовнёй и пением, – ответил слуга, взяв в руки лютню.

– Как ты думаешь, дорогой Максимум, если ко мне посватается принц Ярош, пара ли он для меня? – поинтересовалась принцесса Светогории.

– Пара? – переспросил с усмешкой музыкант. – Эта жирная бочка пусть пойдёт в свинарник и среди местных обитателей выберет себе жену. Так, по крайней мере, они будут смотреться гармонично!

Дочь короля звонко засмеялась, откуда-то с левого берега покрытого пышной растительностью вспорхнули дикие утки.

– А что ты думаешь о Велемире?

– Если бы его ум был столь же длинен как нос, то он мог бы сойти за благородного человека, а пока ему не на что надеяться! – ответил слуга.

– До чего же ты прав, – смеясь, согласилась рыжеволосая девушка и, спустя мгновение уже серьёзно добавила. – Ах, дорогой мой Максимум, как я иногда жалею, что ты не из благородных господ и не можешь предложить мне руку и сердце… С тобой мне всегда легко и хорошо, а главное никогда не бывает скучно как с остальными придворными. К тому же я уверена ты был бы прекрасным супругом, – её зелёные глазки с нежностью смотрели в глаза слуги, который только застенчиво улыбался.

– О нет, Ваше Высочество, разве может так быть, чтоб глупый, насмешливый нахал стал великолепным мужем? И для кого? Для вас! Это, наверное, только в сказках бывает да в песнях моих.

Максимум на секунду замолчал, глядя на прекрасную спутницу.

– Изабелль, вам бы принца в женихи, статного, красивого. Чудесная пара вышла бы.

– Пока такого нет… – заключила дева благородных кровей с грустью.

Её тут же перебил Максимум, и его рука пробежалась по струнам.

– А пока такого нет, придётся мне спеть свою песню о любви голубя к чайке, – предложил он, наигрывая грустный мотив. Печальная мелодия любви разлилась вокруг, а мягкий голос слуги заставлял сердце рваться на части…

Музыка смолкла, слова песни растаяли, словно туман поутру, бесследно растворилось лодочка с принцессой, осталась лишь ночь, луна и тот, кто в одиночестве очнулся от своего видения.

"Принцесса… как же мне отыскать тебя?" Максим Темников подошёл к круглому окну, за которым разноцветными огнями горел огромный город. Здесь жизнь человеческая не стоила даже гроша, здесь люди перестали улыбаться друг другу и замечать простые радости. Город, в котором всему есть своя цена, не терпит слабости и безволия. В этом холоде придётся искать самые дорогие для твоего сердца глаза. Хватит ли сил, это сделать у простого музыканта?

Темников отворил не смазанную дверь убежища и по ступенькам бесшумно спустился на улицу, выйдя на охоту. Он уже целый день не ел, прячась на грязном чердаке.

Ночной город манил своими соблазнами. Голод заставил его покинуть убежище.

Прохожие Максиму попадались редко, в основном они были пьяны. Они тихо шли стороной, разговаривая сами с собой и правильно поступали, ведь одно неверное слово и им пришлось бы познакомиться со свирепым Мраком. Бродяга брёл, ища глазами добычу, лишь иногда поглядывая на жёлтый диск луны в тёмном небе. Вдруг звонкий женский смех, раздавшийся за углом, отрезвил Мрака, отвлёк от мыслей.

Все воспоминания снова ожили, сердце вдруг почувствовало, что оно не тупая качающая кровь машина, а место обитания души. Мрак кинулся бежать на уже исчезнувший звук. За поворотом, он увидел компанию девушек, стоящих к нему спиной. Одна из них снова засмеялась… это была она!!! Принцесса! Здоровяк задохнулся от счастья и, подскочив к рыжеволосой, нежно схватил её за руку.

Девушка в растерянности обернулась. В недоумении застыл Мрак, смотря в чужое лицо с тёмными глазами и тонкими губами.

– Не слишком ли ты спешишь, Буратино? Денег не заплатил, а уже за руки хватаешь, – усмехнулась проститутка в рыжем парике, осматривая худощавого Темникова.

"Здоровяк" в изумлении попятился от неё и под общий смех путан, поспешил убраться восвояси.

Принцесса… она снова улыбалась ему, сидя на троне на самой верхней ложе возле своих благородных родителей. Мрак недолго взирал на Изабелль, потому что под приветственный гул толпы на белом коне, укутанным в голубую попону, выехал его соперник, держа копьё остриём вверх. Яркое солнце играло на его железных доспехах, он разглядывал своего противника сквозь прямоугольные прорези в шлеме.

Мрак, взяв своё копьё, оседлал вороного коня, укрытого красной попоной с жёлтой каймой. Латы его были несколько легче, чем у соперника, поскольку кузнец использовал более тонкое железо, от шлема Мрак вовсе отказался, чтобы не стеснять лохматую голову. Заиграли трубы, разрывая воздух протяжными воодушевляющими звуками. Восседавший на золотом троне король махнул рукой. Это был сигнал к началу турнира. Рыцари наставили друг на друга копья и каждый, пришпорив коня, сорвался с места, яростно кинувшись на кровавую встречу, прикрываясь щитом. Толпа замерла. Сближение участников было настолько стремительно, что их деревянные щиты разлетелись надвое от мощных ударов. Мрак сломал копьё и, не удержавшись в седле, свалился вместе с конём на землю. Воину повезло, скакун чуть было не придавил его своим телом. Соперник, перелетев через круп своего коня, тоже оказался внизу, едва не сломав шею. Не медля ни секунды, рыцари выхватили мечи из ножен. Они стали биться так яростно, что звук ударов не замолкал ни на минуту. Мрак пошатнулся, пропустив удар по плечу, железная пластина спасла его от тяжёлого ранения. Принцесса вскрикнула от испуга, она слишком сильно переживала за друга Максимума.

Противник продолжил атаку, надеясь добить длинноволосого здоровяка, но тот, собравшись с силами, ответил ему крепким ударом по груди. Железный панцирь раскололся. Человек в шлеме замер на мгновенье, занёс меч для ответного удара.

Мрак одним ударом снёс противнику голову, которая упала к ногам рыцаря, секундой позже с шумом рухнуло тело. Толпа взвыла. Принцесса и музыкант что-то радостно кричали победителю, потом всё вдруг исчезло, а Мрак стоял, не на солнечной арене, а среди разбитого им ларька. Он ничего не понимал… Рядом слышались испуганные крики продавщицы, звавшую на помощь милицию. Дебошир, схватив первые попавшиеся продукты, побежал прочь.

Правда древности В маленькой уютной комнатке, двое влюблённых ласкали друг друга, их нежность и трепетность заполняли собой всё пространство.

– Я люблю тебя, моя принцесса… – прошептал Максимум, утопив свои пальцы в рыжих, волнистых локонах, разлившихся по всей широкой подушке. Изабелль в ответ целовала его в губы. Музыкант обнял королевскую дочь и прижался к её розовой щёчке. Девушка блаженно прикрыла глаза, паря в облаках от восторга.

– Неужели ты не капельки не боишься, милая? – спросил слуга, любуясь наготой зеленоглазой красавицы. – Ведь нас могут заметить, что тогда будет?

– Пожалуйста, не думай об этом, не надо… не омрачай нашего счастья… – встрепенулась Изабелль. Максимум погладил её волосы.

– Не могу, – ответил он. – Понимаешь, если вдруг кто-то о нас узнает, нам с тобой будет очень плохо. Король вряд ли простит нас… Если повесят меня, то это полбеды. Но что если вдруг тебя постигнет суровое наказание?

– Пожалуйста, милый, молчи… – прервала его любовница. – Мне всё равно, что тогда будет, я ничего не боюсь. Самое страшное наказание для меня – это разлука с тобой. Поцелуй меня, мой принц! – попросила она и их губы слились в страстном поцелуе.

– Однако скоро мы всё равно вынуждены будем расстаться, – прошептала Изабелль.

– Почему такая несправедливость?! – сетовал слуга, крепче прижимая красавицу к себе.

– Дорогой, ты же знаешь, Эурос считает, что меня нужно спрятать.

– Ох уж этот волшебник! Конечно, царство Харамия объявило нам войну, но зачем впадать в крайность и прятаться раньше времени? – проворчал шут.

– Он говорит, что может сбыться страшное пророчество… – промолвила Изабелль, касаясь своим носиком его прямого носа.

– Послушай… – Максимум заглянул в самую глубь зелёных глаз любимой. – А если б не эта проклятая война, ты бы убежала со мной? Не на что не глядя, не о чём не задумываясь?

– Да! Я тебе доверяю. И безумно хочу быть с тобой.

– Я мечтал о таком ответе, милая. Спасибо тебе, – довольно улыбнулся слуга, поцеловав принцессу. – Только скажи, куда этот старый бородач хочет спрятать тебя от меня?

Изабелль нежно обняла избранника.

– Волшебник знает, – уклончиво ответила она, и её полные розовые губки заскользили по лицу любимого, осыпая поцелуями.

Прикрытая розовыми кустами за холмиком добротная землянка, сделанная в самом сердце роскошного сада в тайне от всех, навсегда скрыла эти поцелуи от чужих глаз.

***

Как обычно, встав рано утром, Архус III прошёл в столовую. Королевский повар, давно изучивший привычки повелителя, как раз приготовил завтрак.

– Доброе утро, Ваше Величество! – поприветствовал он монарха, склонив голову.

– Доброе утро, Кэй, – ответил король, который неизменно выглядел безупречно.

Седые до плеч волосы уже были расчёсаны, аккуратная белая борода и бакенбарды делали его очень представительным. Он не спеша прошёл к своему месту во главе стола и, поправив искусно расшитое серебряными и золотыми нитями бархатное одеяние, присел. В ожидании завтрак монарх взглянул на свои ухоженные руки, украшенные драгоценными перстнями. Единственная вещь, которая делала короля королём отсутствовала, поскольку Архус никогда не одевал корону в неофициальной обстановке. Прошло немного времени, великий монарх толком не успел подкрепиться, как в столовую вошёл Министр внутренних дел: высокий пожилой, намного старше пятидесятилетнего короля, совершенно лысый чиновник в чёрном платье со стоячим гофрированном воротником неуклюже поклонился повелителю.

– Ваше Величество… простите за вторжение, но дело настолько срочное, что не терпит отлагательств, – прозвучал мягкий голос министра.

– Что случилось, Рандольф? – спросил потревоженный монарх. Одним из его достоинств было то, что всех придворных и даже слуг в замке, он знал по именам, ни разу в них не ошибаясь.

– К нам от благородного принца Яроша, прибыл гонец со срочным донесением. Он просит вашей аудиенции, – сообщил тот.

– Я буду через пять минут в тронном зале. Объяви посланнику, что я его приму.

Выслушав повелителя, министр, вновь поклонившись, покинул королевскую столовую.

Ровно через пять минут, Архус III сидел на золочённом резном троне из красного дерева. По обеим сторонам которого несли стражу два трёхметровых великана, перед которыми сам Мрак казался мелкой сошкой. Один из них держал могучую цепь, к которой был прикован королевский лев, сейчас мирно дремавший. Он изредка посматривал куда-то вдаль дворцовых покоев широко зевая. Рядом с троном был устроен невысокий насест, на нём удобно устроился белоснежный голубь. Огромные широкие двери тронного зала отворились, впустив уже знакомого нам министра вместе с иностранным послом – обыкновенным, ничем не примечательным молодым человеком.

– Его Величество, всемилостивейший король и властитель королевства Светогория – Архус III, – торжественно объявил Министр внутренних дел, представив гостю своего правителя.

Посланец из соседнего королевства учтиво поклонился Архусу.

– Что привело вас к нам, любезнейший? – поинтересовался монарх, внимательно рассматривая незнакомца.

– Мой господин, славный принц Ярош, поручил мне срочно предстать перед вами и просить оказать ему посильную помощь людьми и оружием, в случае если войско Харамии подступит к границам нашей державы. Принц Ярош надеется, что вы не откажете ему в этой просьбе, которая без сомнения подчинена лишь благородным устремлениям, – проговорил посол, немного склонив голову.

Король, сосредоточенно выслушавший прозвучавшую речь, сказал:

– Бесспорно, мой уважаемый сосед Ярош, может рассчитывать на мою помощь. Но боюсь, как бы мне самому в скорости не пришлось просить у него людей и оружия.

Царство Харамия уже объявило войну нам. Иди и передай своему господину, пусть будет готов объединится с моим войском в самое ближайшее время.

Посланник, вновь поклонившись, вышел. Немного погодя за ним последовал и старый чиновник. Архус задумчиво проводил их взглядом до того момента, когда двери затворились.

Белоснежный голубь, встрепенувшись, слетел с насеста и приземлился на мраморный пол. Мгновенье спустя вместо белой птицы перед королём стоял пожилой волшебник, пристально смотревший на него. В этом взгляде читалась большая озабоченность.

– Что скажешь, мудрый Эурос? – спросил король с грустью смотря на верного советника.

– Пророчество сбывается, Ваше Величество… – проговорил чародей, опираясь на деревянный, длинный посох в правой руке. Левой он огладил свою роскошную седую бороду, доходящую до пояса. – Когда свергнут законного правителя Харамии и к власти придёт тот, кто именует себя Гипносом, начнётся великая война! – поведал маг, продолжив. – И тогда с гор спустится огненная лавина, пройдёт лес и станет у левого берега реки, чтобы захватить нас и всё вокруг. Тёмный маг не успокоится пока не получит в свои руки весь мир. Он скоро будет здесь… Много бед увидит эта земля и у неё не будет возможности возродиться, если мы не спрячем принцессу.

Волшебник замолчал – король с недоверием смотрел в его голубые глаза.

– Ты только что слышал, как я заключил союз с соседним государством. Если мы объединимся, то одолеем любого врага, с любой армией, – возразил Архус.

Эурос в ответ лишь обречённо покачал седой головой.

– Это заблуждение, Ваше Величество, я точно знаю. Я заглянул в будущее… Мы проиграем войну. Изабелль должна исчезнуть это единственный способ спасти наш мир. И важно, чтобы никто не знал куда…

Король стал мрачнее тучи, выслушав слова мудреца.

– Ты сам говорил, что правитель Харамии, могущественнее тебя. Ему не составит труда узнать эту тайну, – с сердцем проговорил Архус, указывая пальцем на советника.

– Это так, – согласился кудесник. – Но местонахождение принцессы Изабелль буду знать только я. И к тому же, Ваше Величество, вам, как никому другому, известно – мёртвые никогда не выдают тайн.

***

Ночь окутала королевский замок, растущая луна лежала в небесах, рассекаемая плывущими облаками. Максимум, озираясь по сторонам, вошёл в сад. Неожиданно кто-то схватил его за плечо, резко одёрнув, это была стража, обходящая охраняемую территорию.

– Что ты здесь делаешь? – спросил громким голосом один из двух воинов.

– Я?.. – замялся музыкант. – Я… меня послала сюда принцесса, чтобы я ей цветов нарвал, – соврал он ловко.

– Вот бездельник! – проворчал завистливо служивый. – Мы тут понимаешь, жизнями рискуем, а он цветочки собирает. Дать бы тебе копьё в руки, да замок обходить заставить каждый проклятый час, посмотрел бы я на тебя!!! – после этих слов стражники пошли в другую сторону, перемывая кости придворному слуге. А Максимум довольный, что избавился от них, скрылся за густыми кустами алых роз, сорвав один пышный цветок. Немного погодя, он вошёл в их с Изабелль тайное убежище.

– Здравствуй, любовь моя! – воскликнул он счастливо.

– Здравствуй, дорогой Максимум, я тоже питаю к тебе симпатию, – ответил ему старый волшебник, встав со скромного стула. Музыкант остолбенело смотрел на него.

– Что вы тут делаете?

– Жду тебя, – сообщил старик в белом балахоне, приблизившись к молодому человеку.

– Это мне? – с улыбкой поинтересовался Эурос, указав на прелестную розу.

– Простите, нет… – пробормотал Максимум в замешательстве, спрятав её за спину.

– А тогда кому? – спросил маг, хотя прекрасно знал верный ответ.

– Это для девушки… – уклончиво сказал Максимум.

– О да, кажется, её зовут Изабелль, – улыбнулся волшебник, Максимум хотел возразить, но тот перебил его. – Не лгите мне, молодой человек, мне всё давно известно про ваши с принцессой отношения.

– Я люблю её, – выпалил музыкант.

Маг задумчиво посмотрел на собеседника.

– Любовь великое и непредсказуемое чувство, оно ровняет королей с нищими и даже принцесса может влюбиться в простого слугу. Я довольно долго живу на свете, почувствовал и узнал жизнь во всех её проявлениях, поэтому меня уже сложно чем-то поразить. Но вот любовь не устаёт удивлять того, кого ты сейчас видишь перед собой. Иногда мне кажется, проживи я ещё хоть тысячу жизней, то и тогда, я был бы безоружен перед Ней, словно годовалое дитя перед голодным волком, – волшебник замолчал, глядя в глаза Максимуму. – Настоящая любовь не требует никаких жертв, но чтобы обрести её, возможно, придётся пострадать. Многие люди готовы пойти на это… А на что ты готов, ради любви? – спросил кудесник.

– На многое… – отозвался влюблённый. – На всё!

– Готов ли ты ради любви, пожертвовать жизнью?

– Ради Изабелль готов.

– Она исчезнет, друг мой, – поведал Эурос.

– Куда? – встрепенулся музыкант.

– Туда, где будет в безопасности.

– Ты не скажешь мне? – спросил Максимум.

– Нет. Ради её же блага. Но если захочешь быть там, где принцесса, то у тебя одна дорога… – маг секунду помедлил, наблюдая за реакцией возомнившего себя смельчаком, который страшно напрягся. – Отправиться к магическому зеркалу в Харамию, в Храм Снов.

– Это единственный выход?

– Да, – подтвердил волшебник. – Здесь нас всех ожидает гибель. А там, если ты справишься со всеми трудностями на своём пути, то хотя бы у тебя появится шанс оказаться рядом с любимой.

– Как я догадаюсь, что это именно то зеркало?

– Ты не ошибёшься, когда увидишь Зеркало Времён, отлитого в образе дня и ночи, – подсказал Эурос.

– Мне надо подумать, – отозвался смельчак.

– Не теряй времени, Максимум. В пророчестве говорится, что если есть любовь, то она обязательно победит. Прощай, больше мы с тобой не увидимся… – проговорил маг, а потом бесследно исчез, растаяв, словно туман.

***

Изабелль с тревогой смотрела в ночное небо. Надвигалась гроза. Тяжёлые тучи медленно стекались к высоченной башне, на самом верху которой стояла она со старым волшебником. И только огромная красная луна выражала полное безразличие ко всему.

– Сегодня необыкновенная ночь, потому что сошлись воедино все звёзды и приметы, говорящие о благоприятном исходе нашего дела. Ведь только в рыжую луну, при ударе молнии возможен твой переход, дитя моё, – проговорил Эурос, подставив морщинистое лицо озорному ветру. Маг взмахнул посохом, произнося древнее заклинание. Небо ответило ему яростным раскатом грома. Над широким внутренним колодцем башни образовался купол похожий на оболочку мыльного пузыря.

– Где я окажусь? – полюбопытствовала принцесса с опаской. Чародей спокойно смотрел в её зелёные глаза.

– Узнаешь, – проговорил он. – Помни, наступит день, когда за тобой придут друзья, где бы ты не находилась, но смотри не спутай их с врагами, потому что они тоже придут за тобой.

– Я уже должна идти? – спросила Изабелль.

– Подожди, – улыбнулся Эурос. Старик подошёл к принцессе и как родное дитя обнял её. – Теперь иди… Пусть не оставит тебя удача, Ваше Высочество, – напутствовал он, начиная читать заклинания. Прозрачный колпак над центром башни засиял всеми цветами радуги. Дочь короля смело шагнула за яркую оболочку пузыря, под которой была пустота башни и провалилась в самую её глубь. В этот момент кудесник возвёл руки к бушующему небу что-то бормоча. Грянула ослепительная вспышка молнии, лопнула тонкая грань полушария, сама гигантская башня на мгновенье озарилась потоком света. Маг подошёл к самому краю строения, где-то вдали разгоралась кровавая битва. Воины Харамии вторглись в земли королевства Светогории. Король Архус со своей армией встретил неприятеля, спустившегося лавиной с холма. Тысячи харамов освещали себе дорогу к реке горящими факелами.

С той высоты, с которой за сражением наблюдал Эурос, люди казались крохотными точками, едва превосходившими размеры насекомых, но было понятно, что жертв от этого меньше не станет.

– Пророчество сбывается… И всё теперь зависит от высшей силы и безумца!!! – произнёс задумчиво волшебник, а секундой позже без капли сожаления сбросился вниз.

"Тайна должна умереть…", – пронеслась последняя мысль в его голове.

Путешествие С того момента как Изабелль сказала своему избраннику, что пришло то время, когда ей необходимо исчезнуть, Максимум места себе не находил. Он не мог поверить, что в последний раз обнимает принцессу, смотрит в её глаза. Мысль о том, что он больше никогда не увидит любимую, сводила его с ума.

После прошедшей ночи рыжей луны, музыкант, не выдержав, помчался к дому волшебника, но его там уже не было. Лишь позже он увидел узкую, длинную повозку, запряжённую старой гнедой лошадью, которая не спеша, переставляла худые ноги, монотонно цокая по выложенной камнем дороге. Лошадь везла печальный груз.

Максимум сразу узнал мёртвого Эуроса, его тело было окровавлено, а одежда местами порвана.

"Прощай, больше мы с тобой не увидимся", – всплыли в голове мужчины странные слова мага. Только теперь ему стал ясен их настоящий смысл.

"Старик был прав… Стало быть его словам можно верить и во всём остальном.

Нужно немедленно отправляться в Харамию к волшебному зеркалу! – решил Максимум.

– Это лучше, чем ждать, когда враги захватят замок и распорют тебе брюхо".

Не мешкая ни минуты, слуга поспешил в своё жилище. Он быстро переоделся в удобную одежду для путешествия. За широкий тёмный ремень он заткнул два кинжала, ещё один поменьше, спрятал в просторную суму. Он взял с собой еды, которой должно было хватить на пару дней. Налив в небольшую фляжку воды, Максимум направился к королевской конюшне. Теперь он был готов покинуть замок, в котором провёл почти всю жизнь. Улучив момент, музыкант вывел из стойла крепкого красавца, вороного коня, и, оседлав его, поскакал в сторону Харамии, огибая место битвы.

Путник с лютней за спиной, проскакав несколько вёрст, остановился на возвышенности, оглядывая раскинувшееся перед ним маленькое селенье. Уже очень скоро музыкант проезжал по улочкам небогатой деревушки, где ещё совсем недавно жили крестьяне…

Обессиливший Мрак озираясь, ждал неизбежного нападения от шести окруживших его воинов, лица их были скрыты чёрными волчьими масками. Харамы от головы до пят были облачены в блестящие доспехи. Солнечные лучики плавно перетекали по стальным мышцам воинов, чёрный плащ из змеиной чешуи защищал от непогоды. Отряд харамов был послан в разведку, но очевидно серьёзный противник, попавшийся на его пути, нарушил планы лазутчиков. Большая часть врагов пала от рук могучего светогорца.

Первый удар пришёлся слева, Мрак без железного панциря среагировал верно, отбив его и сразу атаковал ближнего "волка". Тот, отскочив, едва не упал. Здоровяк хотел продолжить натиск, но еле успел увернуться от двоих врагов сзади. Так дальше продолжаться не могло, кольцо надо было разорвать немедленно, иначе верная смерть ждала силача. Мрак выбив оружие у ближнего "волка", молниеносно вцепился в его шею одной рукой, а второй отправил свой меч в шею другого, который, захрипев, опустился на колени. Четверо воинов Харамии кинулись на выручку товарищу, но их мечи вонзились в него, поскольку Мрак удачно прикрылся неприятелем. Не дав врагам опомниться, двухметровый бугай, выхватив меч у своего мёртвого пленника, вспорол живот очередному "волку" в маске, но вдруг упал, получив неожиданную подножку. Харамы скопом бросились месить его ногами, им даже не пришлось использовать оружие для скорой расправы – такая лёгкая добыча валялась на земле. Мрак беспомощно барахтался под градом ударов. Участь его была решена, тем более что тело не защищали доспехи.

– Получай, – злорадно процедил сквозь зубы один из напавших и тут же в изумлении упал. Остальные воины непонимающие обернулись: кинжалы музыканта вонзились в спину близстоящего врага. Харам надвигался на безоружного заступника, размахивая мечом, а Максимум медленно отступал с мыслью о побеге. "Волк" поняв, что затевает противник, занёс меч для удара. Ещё секунда и отрубленная голова слетела с плеч нападавшего неприятеля, покатилась по сочной траве.

– Спасибо, – выдавил из себя спасённый счастливчик.

– В расчёте, – пробасил Мрак весь перепачканный пылью. Его лицо было сильно избито: из рассечённой брови сочилась кровь. – Кажется, я тебя знаю, ты королевский музыкант, – заметил он.

– Да, ты прав, а сам кем будешь? – поинтересовался Максимум.

– Служу Его Величеству, – ответил здоровяк.

– Что ж, каждому своё… – улыбнулся Максимум. – А кто это?

– Ты что с луны свалился? Не узнаёшь тех, кто собрался нас захватить? Это посланники Харамии, – пробурчал двухметровый лохматый верзила, пнув бесчувственное тело. – Знаешь, что наделали эти твари? Они вырезали всю мою семью: жену с двумя дочками! И почему она меня не послушала?! Я же её предупреждал… – от горя здоровяк принялся рубить на куски трупы со слезами на глазах. Когда он, наконец, успокоился, Максимум сказал:

– Послушай, друг, у меня к тебе есть предложение… Поехали со мной. Я еду в Харамию, в самую глубь, в Храм Снов, чтобы найти волшебное зеркало.

– И зачем тебе это надо? – устало спросил лохматый воин, садясь на траву.

– Оно поможет отыскать принцессу, чтобы спасти её от тёмных сил, – сообщил Максимум. – Ты знаешь, что она исчезла?

– Исчезла? Куда?

– Кудесник спрятал её куда-то, а куда никому не сказал, зато свято обещал, что к ней приведёт волшебное зеркало, – ответил Максимум.

Мрак снисходительно посмотрел на собеседника, сорвав пучок травы.

– А что, чудак, вместо того чтобы ехать бог знает куда, ты не думал просто поговорить по душам с чародеем? – усмехнулся он.

– Ты и об этом ничего не знаешь?! – покачал головой музыкант.

– О чём?

– Старика нет в живых. Говорят, он специально покончил с собой, чтобы унести в могилу свою тайну.

Мрака эта весть сильно потрясла.

– И что ты теперь вот так просто отправишься в Харамию? – прозвучал с усмешкой его вопрос.

– Да. Я же должен защитить принцессу.

Здоровяк рассмеялся.

– Защитить?! Ты?! Ты давно себя в зеркало видел? Ты хоть меч поднять сможешь? Ты себя-то защитить сумеешь?

– Да, уж как-нибудь постараюсь! – с раздражением отозвался Максимум.

Верзила хлопнул себя по колену.

– Это как же?

– Хватит язвить! – отмахнулся музыкант. – Не хочешь ехать – не надо, упрашивать не буду, так что прощай! – он вытер травой кровь с кинжалов, снова разложив их по местам. Не говоря ни слова, направился к коню, которого оставил неподалёку.

– Постой, – окликнул его Мрак. – Я же ведь не сказал, что не хочу ехать… пожалуй, я тебе помогу, всё равно меня здесь уже ничто не держит. Там на чужбине нас ждёт верная гибель. Скажу я тебе, это единственное, что я хочу обрести после того, как потерял семью. Но, прежде чем я умру, много вражеской крови польётся за дочурок и берёзоньку мою Любушку.

– Предпочитаю думать, что там нас ждёт не смерть, а победа, – возразил Максимум.

– Поэтому собирайся быстрей, время – золото.

– Не спеши. Ты думаешь, я отправлюсь, даже не предав земле моих близких? – гневно воскликнул Мрак, вставая.

– Извини… я как-то об этом не подумал… – оправдался путник.

– Пойдём со мной, поможешь, – позвал Мрак, махнув ручищей, и направился в сторону хижины, в которой когда-то был семейный очаг, смех детей будил по утрам.

Максимум неспешно побрёл за ним. Долго идти не пришлось, скоро взору королевского слуги открылось горящее жилище, у которого бездыханно лежали тела двух светловолосых малышек на вид лет десяти и молодая женщина поодаль от них с разорванным на ней одеянием… От этого зрелища Максимума стало подташнивать.

Меж тем Мрак отрезвил его, вручив принесённую лопату.

– Похороним их на заднем дворе, – проговорил он задумчиво, приблизившись к телам детей.

– Что? – не понял Максимум, недоумённо смотря на лопату.

– Рой могилу, она ведь сама не выкопается, – подметил воин.

– А почему я? Разве ты не будешь мне помогать? – удивился музыкант.

– Копай один, мне нужно проститься с семьёй, – отрезал здоровяк.

– Прости, ты прав, – невесело сказал Максимум, с грустью взглянув на разрушенную деревню.

Спустя какое-то время Мрак бережно опустил тела близких в яму, словно они ещё были живы и то была не могила, а удобная постель.

– Жаль, что я раньше не оказался здесь и не смог их спасти, – пробормотал здоровяк сдавленным голосом.

– Пусть земля им будет пухом, – высказался Максимум, печально глядя на дно ямы, после чего они вдвоём засыпали её землёй.

– Теперь ты готов ехать? – спросил королевский слуга, подходя к коню.

– Не спеши. Есть ещё один человек, который может составить нам компанию, – сказал Мрак, похлопав нового знакомого по плечу.

– И ты считаешь, что он согласиться отправиться с нами? – спросил недоверчиво Максимум.

– За него уверен, – отозвался Мрак. – Помощь моего друга нам не помешает.

В этом воин оказался прав, по рассказу попутчика, мужчина о котором шла речь, был способен на любые безумства, граничащие даже с риском для жизни в чём, он находил своеобразное удовольствие.

После недолгих сборов они поспешили к западной крепости, за которой в глубине леса жил человек по имени Мэр – охотник, продававший дичь для королевского стола.

Заслышав шаги и чьи-то голоса неподалёку, Мэр снял с плеча лук и, взяв стрелу из колчана, прислушался. Охотник занял удобное положение для стрельбы и принялся ждать. Вскоре в метрах двадцати от него из гуще леса вышел высокий молодой человек. Мэр, прицелившись, решил не рисковать и пустил предупреждающую стрелу рядом с головой незнакомца.

– Дружище, ты что своих не узнаёшь?! – услышал Мэр грубый голос старого приятеля.

– Говорил я тебе, не лезь вперёд батьке, – добавил Мрак, обращаясь к Максимуму.

– Времена не те, сейчас не разберёшь кто свой, кто чужой, – спокойно ответил Мэр, опуская лук. – Слышал я, война идёт, а ты что отлыниваешь?

– А ты чего же в лесу отсиживаешься? Потерял тягу к приключениям?

– Это моё дело! – обиженно бросил Мэр. – Зачем пришёл? Насколько я знаю, ты без дела не наведываешь старого друга, – с укором сказал Мэр, обнимая Мрака.

– Ты как всегда прав! Ну давай о делах потом, мы устали с дороги…

– Да, что это я… – замялся Мэр, – проходите в дом…

Мужчины зашли в хижину, стены которой украшали охотничьи трофеи хозяина. Вскоре аппетитный жареный заяц и крепкий хмельной напиток стояли на грубом деревянном столе. За ужином друзья обсудили последние известия с мест сражений, выпили за печальную потерю семьи Мрака. Максимум поведал Мэру о цели своего путешествия, на что последний хмыкнул в ответ:

– Повсюду смерть, враг не щадит ни детей ни стариков. Поражение в войне неизбежно! С чего вы взяли, что я буду вам помогать? – выпалил Мэр, отхлёбывая хмельной напиток из деревянной кружки.

Максимум хотел было что-то сказать, но Мрак остановил его, положив свою тяжёлую руку на плечо музыканта. На лице здоровяка читалось: "Не лезь, хлопец, мы сами разберёмся".

– Значит, ты всё-таки решил отсидеться, а дальше будь что будет! – резко сказал Мрак, неотрывно смотря в глаза друга.

– Я человек вольный, куда хочу туда иду, ты мне не указ!

Максимум сидел за столом, молча наблюдая за происходящим. В его душе боролись два чувства: ему хотелось всё бросить и уйти, но в тоже время, надежда, что страсти улягутся сами собой, заставляла оставаться на месте. Тем временем, обстановка накалялась всё больше. Мрак, с торчащими во все стороны волосами и красным от гнева и хмеля лицом, приподнялся из-за стола, приготовившись нанести удар Мэру. Хозяин жилища, вместо того, чтобы успокоить старого друга, лишь подливал масла в огонь, обзывая Мрака не самыми благородными словами. В этот момент Максимум не выдержал. Он вскочил с места и закричал:

– Да, успокойтесь вы! Я пришёл к вам за помощью, а не смотреть как вы набьёте друг другу морды! – уже спокойнее он добавил. – Это моя ноша, ни твоя и ни твоя.

Я пойду один, – Максимум взял со скамейки пояс с кинжалами и вышел из хижины.

Друзья удивлённо посмотрели друг на друга. Слова Максимума подействовали на них, как ведро ледяной воды. Мрак кивнул в сторону двери. Друг понял всё без слов и вышел. Максимум уже седлал коня.

– Постой, – сказал гостеприимный хозяин, – останься на ночь, утро вечера мудренее.

Максимум с обидой на лице повернулся к Мэру.

– Я не хочу разрушать вашу дружбу, будет лучше, если я уйду.

Мэр взял под уздцы коня и привязал к дереву:

– Пошли…

Мужчины вернулись в хижину и, не убирая со стола, легли спать.

Утром следующего дня Мрак проснулся с дикой головной болью. Он осмотрелся: хозяина дома не было, Максимум спал на другом конце комнаты. Здоровяк выглянул в окно: солнце стояло уже высоко, время шло к обеду. Он разбудил Максимума и они не спеша принялись собираться в путь, в глубине души ожидая возвращения хозяина.

Мэра не было, друзья рассудили это как нежелание продолжать вчерашний разговор и решили ехать без него.

Попутчики оседлали лошадей и поскакали в нужном направлении. Спустя некоторое время они услышали окрики сзади – их догонял Мэр.

– Куда это вы без меня собрались?! – крикнул он, подъезжая.

– Ты же не собирался нам помогать, – сказал Мрак, и улыбка заиграла на его лице.

– Боюсь, без моего меткого глаза вы умрёте с голоду, – отшутился Мэр, демонстрируя тушки убитых зверей.

Троица поскакала к первой преграде на своём пути – глубоководной реке Чаре.

– Сразу переплывать реку не будем, – уверенно заявил Мрак.

– Почему? – не понял Максимум. – Мы же теряем много времени!

Воин хмуро посмотрел на него.

– Сдаётся мне, ты полный профан в таком деле как военная тактика. Ты хоть знаешь, что здесь местность кишит врагами?

– Догадываюсь…

– Недавняя битва проходила рядом от этих мест, а это значит, что там, может быть, затаился враг. Если мы не хотим угодить в его лапы, то нам придётся подняться выше по руслу, – пояснил лохматый здоровяк.

– Кстати, хотел тебя спросить Мрак, тяжело там было? – поинтересовался Мэр, управлявший гнедым скакуном.

– Было непросто… Я сражался в первых рядах и едва успевал уклонять голову от свистящих над ней мечей. Жарко пришлось… Но всё-таки мы выиграли этот бой.

– Тогда из-за чего такая паника, если битва выиграна? Почему спрятали принцессу? – спросил лысый охотник.

– Максимум сказал, что волшебник предрёк наше скорое поражение в войне, поэтому и Её Высочество побыстрее отправили куда-то в безопасное место, – ответил Мрак.

– Конечно, это предсказание сейчас выглядит неразумным и даже смешным, но я достаточно хорошо знал старика, поверь, дружище, он никогда просто так не бросал слов на ветер.

– Значит, мы единственные, кто может спастись, если вдруг нам повезёт добраться до самого Храма Снов и отыскать это волшебное зеркало? – предположил Мэр.

– Ты всерьёз думаешь, что это возможно? – с сомнением проговорил здоровяк.

– Я убеждён, что это возможно! – ответил за охотника Максимум.

– Ну хоть кто-то встретит смерть в счастливом неведении, – пробурчал лохматый здоровяк. Воцарилось молчание. Трое всадников двигались вверх по реке, каждый из них думал о своём, и все эти размышления сводились к одному – что ожидает их впереди?

Наконец, после долгого перехода Мэр, Мрак и Максимум решились выехать к самой реке. Мужчины остановились в нерешительности. Мэр попросил друзей замереть и немного помолчать. В силу своего образа жизни охотник хорошо знал повадки зверей, мог различить разных животных по одному лишь звуку. Он застыл в ожидании малейшего шороха, чтобы увериться, что попутчики в безопасности. Тишина. Мэр проехал немного вперёд и убедившись в том, что ни одного врага поблизости нет, дал друзьям знак. Чара была довольно широкой, но спокойной. Её берега заросли молодыми побегами плакучей ивы. Дикие утки, уединившись от посторонних глаз, тихо покрякивали в гостеприимных объятиях природы. Лошадям потребовалось около получаса, чтоб переплыть эту водную преграду, поражающую своим великолепием. На противоположном берегу было тихо, Только птицы нарушали покой своим протяжными песнями. Трое смельчаков двинулись дальше.

Солнце клонилось к закату. Всадники, не останавливаясь, скакали вперёд. Вскоре на их пути встал бескрайний дремучий лес, лишь вдали виднелись очертания горных шапок. Темнота и неизвестная местность внушали опасение, поэтому путники решили отложить поход до утра.

– Давайте, наконец, перекусим, раз уж решили устроить привал, – нарушил молчание Максимум.

– Да-а, поесть надо, – согласился Мрак. – Ведь умирать лучше на сытый желудок, не так ли, дружище? – Странники рассмеялись и, доставая из походных мешков еду.

Спустя мгновенье Мрак добавил. – Ещё мой дед говаривал, что голодный мужчина в отряде – плохой воин. Голод ослабляет и даёт шанс противнику победить.

– Можете на меня обижаться, но я вам скажу, ваша работа по сравнению с моей это детская забава, – высказал здоровяк, доедая жареный кусок мяса. – Вот ты музыкант, что ты делал? Дурацкие песни свои распевал! А ты Мэр пару уток подстрелишь, и весь день баклуши бьёшь. А мне целый день замок охранять приходилось.

– Ну, всё-всё мы тебя поняли мученик ты наш, признаём себя полными дармоедами! – пошутил Мэр.

А Мрак, пропустив мимо ушей шутку, с важным видом проговорил:

– Меня одно только беспокоит, если вдруг нам завтра несказанно повезёт выбраться отсюда живыми, то интересно как мы переберёмся через горы?

– Не знаю как, в тех местах не бывал. Но нам придётся через них пройти – это единственный путь, – промолвил Максимум.

– Да ладно вам. Там видно будет… – махнул рукой Мэр. – Ложитесь отдыхать, я вас охранять буду.

– Не сейчас, – возразил здоровяк. – Первым заступит в караул Максимум, а после мы. Ночь долгая, зоркий глаз нужен и острый слух, а он в ответственном деле простак. Музыкант хотел было возразить по поводу его безответственности, но, хорошенько подумав, перечить не стал.

– Дружище, сыграй что-нибудь на своей лютне, порадуй уставшую душу перед сном, – попросил Мэр, ложась поудобнее.

Максимум, кивнув в ответ, с охотой взялся за инструмент и затянул песню про родную Светогорию.

Как только солнце ясное озарило землю, путешественники отправились в путь.

Тёмный лес оказался плохо проходимым из-за обильной растительности. Редкие косые лучи солнечного света, пробившиеся сквозь зелёный купол, радовали глаз, освещая невысокую траву с нежно-розовыми мелкими цветами. Временами путники останавливались, присматриваясь к нехоженым тропам, и молча шли пешком, ведя под уздцы лошадей.

– Проклятье, эта чаща когда-нибудь закончиться? – спросил ворчливо Мрак, которому надоело пробираться сквозь заросли.

– Конца ей не видно, – ответил охотник уныло.

– Вот чего я действительно не пойму, так это почему нам ещё до сих пор не встретился ни один вражина в волчьей маске? – возмущённо проговорил Мрак.

– Ещё не конец путешествия, так что успеем их повидать и не только их, наверное, – заверил охотник.

– Жуткое местечко, – пробормотал Максимум, поглядывая по сторонам.

Шорох. Что-то переметнулось наверху в ветвях. Мэр мигом вставив в лук стрелу, выстрелил почти не целясь в тёмное мечущееся пятно.

– Ты попал, дружище! – воскликнул, обрадовано Мрак, видя как птицеподобное создание, стремглав падало вниз. Троица подбежала к месту падения "животного" и замерла в изумлении. Перед ними лежал ещё дёргавшийся гигантских размеров нетопырь. Его крупные кроваво-красные глаза на уродливой морде озлобленно смотрели на незнакомцев, а с длинных белых клыков капала ядовитая слюна.

Пришедший в себя Мрак ногой вдавил голову летучей твари в землю.

– Это ещё что за чертовщина? – обеспокоено, спросил музыкант.

– Не знал, что тут такие мыши водятся… – пробормотал потрясённый Мэр.

– Я тоже в первый раз такое вижу, – признался воин.

– Ещё бы, у нас-то они размером с ладошку, а тут… – послышался голос Максимума.

– Не к добру это… – заметил охотник, осматриваясь по сторонам.

– Друзья, будьте готовы к бою. У меня такое чувство, будто за нами кто-то следит! – вдруг предупредил Мрак.

Никто не стал задавать ему излишних вопросов. Странники после небольшого путешествия по ночному лесу остановились рядом с низиной. Лес резко уходил вниз и плавно поднимался на тот же уровень высоты приблизительно в четырёхстах шагах.

Теперь им были видны звёзды и огромная жёлтая луна. Спускаться решили пешком, потому что фиолетовый густой туман, стелящийся под ногами словно змея, мог скрывать под собой невидимые преграды.

Лес наполнился шорохами и тенями; кто-то сжимал кольцо над тремя покинувшими отчизну светогорцами. Мэр натянул тетиву своего лука, Музыкант обнажил клинки.

– Послушай, Максимум, ты метать ножи умеешь? – спросил Мрак, вытащив грозный меч из ножен.

– Не очень…

– Тогда вот тебе ножи, постарайся попасть в кого-нибудь, – воин вручил кожаную ленту с оружием Максимуму, тот закинул её на плечо.

Шорохи стали яснее, кони боязливо заржали, беспокойно топтались на месте. За деревьями появились неясные очертания человеческих фигур.

– Ну вот и всё… Держитесь, ребята! – прозвучали напутственные слова воина, когда Мэр выпустил свою первую стрелу в темноту. Она явно угодила в цель: чьё-то тело грузно рухнуло, ломая собой ветки. Через мгновенье с той стороны с рыком выскочили преследователи, кинувшись на своих жертв.

"Проворные же эти уроды в волчьих масках, и как они в них бегают? Почему они все без оружия?" – изумлённо подумал Мрак, глядя на пустые руки несущихся к нему врагов. Его товарищ в эту минуту выпускал стрелу за стрелой. От точного попадания противники с криком падали на землю, хрипя, ворочаясь от предсмертных мук. С самого начала стало ясно, что неприятель берёт числом. Максимум, метавший ножи и попадавший в цель через раз, насчитал про себя больше пятнадцати врагов.

Наступил момент, когда бой перешёл в рукопашную. Мрак, орудуя мечом с ужасом отметил, что на воинах Харамии не маски, а настоящие волчьи морды, их горящие желтизной глаза излучали животную дикость. Жуткие создания, кидались изо всех сил на троих друзей. Звери жаждали их крови. Мэр как-то ухитрялся не подпускать к себе нападающих оборотней, с невероятной быстротой отстреливая их. А вот его попутчикам пришлось иметь дело с огромными когтями хищных тварей. Мрак, что было духу, рубил мечом всё попадавшее под руку, глаза застелила пелена, он уже словно машина, не соображая, кромсал врагов направо и налево. Во все стороны летели кровавые куски мяса, отрубленных лап, ног и голов. Удивительно, как при этом здоровяк умудрялся не поранить друзей. Максимуму приходилось хуже всех. Одежда его была безнадёжно порвана острыми когтями, из ран текла горячая кровь, но музыкант, отвлечённый боем, не чувствовал сейчас боли, он остервенело, охаживал двумя клинками рычащих волков. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, поэтому для страха не оставалось места, и Максимум, прыгнув на спину встречного зверя, обоими руками воткнул в волчью шею стальные лезвия и затем переключился на следующего, правда, неудачно вцепившись за спину врага.

Оборотней становилось всё больше и больше. В один страшный момент Мэр осознал, что у него остались только две стрелы. Схватив их, он отбросил лук прочь, и начал орудовать ими, будто клинками, стараясь попадать в глаза зверей…

Долгая битва подошла к концу. Трое израненных победителей еле дыша, опустились на устланную мёртвыми телами землю. До утра ещё далеко, Мрак с Мэром чувствовали себя относительно неплохо, хотя им тоже досталось от волчьих когтей, а вот Максимуму было по-настоящему тяжело. Агония аффекта прошла, и вмиг заныли многочисленные раны.

– С боевым крещением тебя, друг, – проговорил устало Мрак привалившемуся к стволу сосны Максимуму, и обратился к Мэру, вырывавшему свои стрелы из трупов:

– Скажи, Мэрушка, хороша была битва?

– Да, чувство страха меня не покидало, но я доволен… мы победили! – с гордостью ответил Мэр, выдёргивая очередную стрелу из "волка". Он поднял голову и прислушался. Вдали раздалось ржание их убежавших лошадей.

– Максимум, ты можешь идти? – поинтересовался воин.

– Сейчас бы отдохнуть, – мечтательно ответил Максимум, отирая от крови кинжалы.

– Тогда ковыляй за нами. Отыщем скакунов, тогда о ночлеге подумаем, – проговорил Мрак, вставая с поваленного трухлявого дерева. Все трое двинулись на звук.

Путники прошли приличное расстояние, и по счастливой случайности лошади, сами нашли своих хозяев, выйдя им на встречу.

– Надо подняться на высоту, там и заночуем, – скомандовал Мрак.

На рассвете часовой Мэр растолкал друзей и, показывая подстреленных зайцев, сказал:

– Пора подкрепиться.

– Как ты себя чувствуешь, Максимум? – хмуро поинтересовался здоровяк, поднимаясь с лежбища.

– Терпимо, – ответил тот, хотя всё тело его ныло от боли и усталости.

– Жаркая ночка выдалась, – задумчиво проговорил воин – музыкант ответил молчанием.

Быстро разделав травоядных зверей на куски, Мэр насадил на острые палки зайчатину и принялся разводить огонь.

– Клянусь небесами, если так пойдёт дальше, мы все не доживём до следующего дня, – проворчал двухметровый бугай. – Вы заметили, с чем мы вчера имели дело? – спросил он, окинув хмурым взглядом молчаливых друзей, и сам ответил за них:

– Это были нелюди, я сначала принял их за воинов Харамии, но когда один чуть не откусил мне полруки, я понял что сильно ошибся, – поделился мыслями Мрак, поднеся мясо к трещавшему огню.

– Эти твари едва не распороли мне живот когтищами, – пожаловался Максимум, показав длинную неглубокую рану, начинающуюся чуть выше пупка и уходящую наискосок к паху.

– Не тебе одному, – перебил его Мрак, оперевшись на рукоять меча. – Меня больше всего волнует… откуда взялись эти существа.

– Все эти разговоры нам ни к чему. Ясно, что тут замешена какая-то магия, иначе, откуда бы им взяться? – отрезал Мэр.

– Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем наши головы украсят фасад Храма Снов? – проговорил лохматый верзила, принявшись раздавать готовое мясо.

По окончании трапезы трое странников продолжили путь. Они не знали, что прошлой ночью было наголову разбито войско короля Архуса целой ордой волкоголовых тварей.

С помощью крылатых упырей, которые перегрызли всех дворцовых защитников, враг легко вошёл в замок. В битве участвовали и другие порождения тьмы, созданные тёмным магом, жестоко убивая всех на своём пути. Королевство Светогория более не было свободным, лишившись монарха, у которого перед смертью вырвали сердце.

Печальное предсказание волшебника сбылось…

– Я хочу пить, – сказал Максимум.

– А кто не хочет?! Терпи, пока не найдём какой-нибудь ручеёк, – грубо отрезал Мрак.

Прошло около двух часов, прежде чем они наткнулись на воду. Максимум от радости спрыгнул с коня, подбежал к ручью и жадно приник ртом к прохладной жидкости.

Верзила же в первую очередь стал заполнять ёмкости холодной водой. Мэр отвёл скакунов чуть подальше ниже по течению, чтобы животные спокойно утолили жажду.

Охотник опустился на колени у чистого ручья, бросил взгляд на тропу, а потом приложил ухо к земле и, не выпив ни капли, вставая, сказал:

– Мрак, Максимум к нам сзади скачут поменьшей мере трое всадников.

– Ну, нам с ними видеться вовсе не обязательно, так что отойдём в сторонку, – скомандовал здоровяк.

Едва они отвели лошадей за густые заросли, как на тропу выехали три человека, на сей раз в чёрных масках волков. Самый главный, он выделялся красочным одеянием, оказавшись у ручья, велел остальным взять с собой воды. Вдруг один за другим подчинённые "волки" попадали вниз с сёдел.

– Эй, что там у вас? – возмутился главарь. Обернувшись он увидел убитую охрану, схватился за меч, но мощный удар Мрака сухой толстой веткой по голове отправил его в ручей.

– Метко стреляешь, брат! – крикнул воин, появившемуся из-за кустов охотнику.

– Ну, это мне повезло! – усмехнулся Мэр и, подойдя к недругу, вытащил стрелу из его спины.

А Мрак, взяв за ногу бесчувственного главаря, вытащил его тело на сушу и потом с удовольствием перерезал горло, дождавшись, когда враг придёт в себя. Максимум подвёл лошадей и, протянув поводья друзьям, мельком взглянул на кровавую расправу у ручья. От вида изуродованных бесчувственных тел холодок пробежал по телу.

– Вот что, ребята… – произнёс Мрак, отирая кровь с ножа. – У меня созрела неплохая идея: нам всем нужно сменить одежду. Используя одежду врагов, мы легко сойдём за воинов Харамии и легко доберёмся до Храма Снов. Никто не встанет на нашем пути, у них просто не будет повода.

Мэр с Максимумом охотно согласились с идеей друга и сразу принялись снимать одежду с мертвецов, обыскивать их тела.

– Пошарь в дорожных сумках, Максимум. Чувствую я, эти паразиты неспроста шли за нами по пятам, – предположил Мрак, натягивая на свои плечи красно-белый плащ предводителя. Максимум поспешил проверить поклажу, размещённую на боках коней.

Музыкант не спеша опустил руку в сумку: ничего особенного не попадалось, но вдруг он вскрикнул, уронив один мешок, и зажал пальцами нос.

– Чего там у тебя? – услышал он ворчливый голос здоровяка, который подошёл ближе и сам остолбенел от неожиданности. Перед его ногами валялась отрубленная голова короля Архуса III. Мэр приблизился к друзьям, брезгливо осматривая ужасную находку.

– Если бы мы не бежали, нас ждала такая же участь… – пробормотал он, вытирая пот со лба.

– Теперь всё ясно. Они везли голову в Храм Снов, как доказательство безоговорочной победы. Это значит, наша Родина захвачена, – опустил голову Мрак, осознавая, что ему больше некуда идти.

– Мы должны её похоронить, – прозвучали слова охотника.

– Нельзя, – покачал головой Максимум.

Оба приятеля посмотрели на него недоумённо.

– Ты что, совсем рассудок потерял? – пробасил воин.

– Нельзя, – повторил королевский музыкант. – Они ехали в Храм Снов… – мужчина указал на мёртвых, чтобы показать голову Архуса своему властелину. Поэтому мы должны взять её с собой, чтоб выполнить их дело и не вызвать лишних подозрений.

В противном случае вся наша маскировка бессмысленна.

– Наверное, ты прав, но тогда пусть она будет у тебя, на своего коня я её не повешу, – брезгливо отмахнулся Мрак.

– Ну, Его Величеству к моему скромному обществу не привыкать… Пусть побудет в моей компании последний раз, – улыбнулся Максимум.

– Ну и шуточки у тебя… – пробормотал Мэр, перебрасывая поводья назад.

На том и порешили…

Во время путешествия Мрак часто вспоминал проклятых врагов "добрым словом", вернее сказать их самый странный атрибут – волчью маску.

– Вот ведь зараза и как они их носят? В них же невозможно дышать! – возмущался здоровяк. – Правда, Мэр? Скажи Максимум? – искал он поддержки у друзей, которые держали свои мысли при себе, хотя сами были не слишком довольны новой одеждой.

– А мне нормально… – пожал плечами охотник, не раскисая.

– Да и мне, – согласился с ним Максимум.

– Сил моих больше нет! – едва не крича, заявил силач. – Вы как хотите, а я не могу это чучело у себя на голове держать! Снимаю!

– А в Храме Снов ты тоже без неё ходить будешь? – спросил Максимум.

– Как подъедем к храму, тогда и одену, – пообещал Мрак, убирая ненавистную маску в сумку. Его товарищи, не долго думая, тоже решили избавиться от волчьих морд до поры до времени. Ехали долго, изредка останавливались, чтобы отдохнуть.

Солнце начало клониться к закату, озаряя небо кроваво-красными лучами. Огромные тёмные горы, скрывающие где-то в глубине Храм Снов, виднелись уже совсем близко.

– Судя посему, это наша последняя ночь в лесу, – объявил воин, спрыгнув с седла.

– Ну и хорошо, а то я устал от этих зарослей, – поделился Мэр.

Горел костёр. Языки пламени, вырываясь из-под тлеющего хвороста, тихонько потрескивали на ветру. Путешественники, соорудив из хвойных веток укрытие от вероятного дождя, наслаждались вкусом крупной жареной птицы. В небе сверкнула молния, разделив тёмный небосклон на две половины.

– Как вы думаете, что творится в нашем королевстве? – спросил охотник, глодая косточку.

– Ты разве не знаешь, как бывает на войне? – переспросил Мрак. – Горы убитых, море крови. Прав был старый волшебник, что спрятал принцессу. Хотел бы я посмотреть в глаза этого тёмного мага… а потом отрубить ему голову.

– Не беспокойся, возможно, уже завтра у тебя будет такая возможность, – отозвался Максимум. – Только держи себя в руках там, в храме, пока не поймём, как подступиться к зеркалу. Мы должны изображать из себя верных слуг врага, – предупредил он, услышав как ливень начал бить по их временному убежищу.

– Твоя правда, Максимум, – согласился Мрак и в этот момент увидел, как некое отвратительное существо с размашистыми крыльями за спиной опустилось на поляну, оскалило острые зубы и, рыча, стало медленно надвигаться на них. Путники вскочили с места, смотря на чудище с длинным хвостом. Незваный гость был огромен: в несколько раз выше Мрака, он всё время поворачивал голову, чтобы получше рассмотреть добычу.

Мэр немедленно выпустил в животное стрелу, целясь в глаз, но из-за того, что чудище вертело головой, промахнулся. Небольшая рана на голове животного, лишь разозлила его. "Большая птичка", как её прозвал Максимум, в ответ хвостом выбила из рук у стрелявшего охотника лук и, схватив одной лапой зазевавшегося музыканта, швырнула бедного так, будто это был не человек, а жалкий котёнок. Мрак в это время, рассвирепев, в два прыжка подскочил к чудовищу, вонзив почти по самую рукоять свой меч в грудь невиданного зверя, который от боли дико вскрикнул и откинул воина к ближайшему дереву. Вновь ужасный крик неведомого существа разрезал ночную тишину, причиной тому была стрела, угодившая прямо в глаз. Оно прыжком чуть не придавило обидчика. Мэр еле успел увернуться и, спотыкаясь, побежал прочь, проклиная про себя тот день, когда согласился на это путешествие.

Он чувствовал, что не уйти, дыхание опасного зверя становилось всё ближе и ближе.

Неожиданно огромная лапа "диковинной птицы" преградила путь охотнику. Мэр упал ниц и, резко перевернувшись, увидел, как из огромной пасти жадно капала слюна на свою добычу. Охотник зажмурился от страха, предчувствуя скорую гибель…

Не тут-то было. Вовремя подоспели друзья! Мрак изо всех сил уцепился руками за хвост чудища и попытался оттащить его от Мэра. С другой стороны подбежал Максимум с длинной потушенной дождём палкой. Чудовище вертело головой, было трудно подойти ближе, но музыканту всё-таки удалось вонзить палку в единственный глаз животного. Очередной крик боли, раздавшийся в ночи, заставил волосы на теле друзей встать дыбом. Троица, пятясь, отошла на расстояние от слепого монстра, нелепо мотавшего головой и ловившего лапами воздух.

– Живучий какой! – возмутился Мрак.

– И нюх превосходный у него, – констатировал Мэр, заметив, что чудовище медленно, но уверенно начало на них надвигаться.

– Надо с ним что-то делать, – напомнил Максимум. – Если он незрячий, это совсем не говорит о том, что он не хочет есть.

– Ребята, вы его отвлеките, а я ему покажу, – попросил здоровяк.

Мэр и Максимум осторожно обошли чудовище, крича что-то, чтобы отвлечь на себя зверя. Мрак же тихо, не привлекая внимания, бросился к коню за мечом, раньше принадлежавшему главарю маленького отряда харамов.

Потеряв зрение, животное не стало менее опасно, острые зубы, обоняние и слух были не менее грозным оружием. Слепой враг наступал не спеша, каждый раз норовя захлопнуть челюсти с добычей. Мэр и Максимум еле успевали уворачиваться от нападок "диковинной птицы". Они встали по разные стороны от неё и поочерёдно привлекали внимание зверя, чтобы у одного из них было время перебежать на безопасное расстояние.

В полуметре от Максимума челюсти сомкнулись, с лёгкостью переломив молодую сосну.

За монстром раздался боевой клич Мрака. Хищник повернул голову в сторону звука, раскрыв пасть, чтобы проглотить обидчика.

Воин, спешащий на помощь друзьям, вбежал по уже давно переломанному толстенному дереву и в прыжке, взявшись двумя руками за рукоять меча, падал на чудище, выставив лезвие, как оса своё жало. Оружие Мрака зашло глубоко, проткнув на этот раз сердце. Здоровяк, вынув меч из раны, вновь нанёс удар, а потом ещё один и ещё, пока отвратительное существо не сдалось и не упало на мокрую от дождя землю…

Наутро, после трапезы путники оседлали лошадей и помчались навстречу собственной судьбе, ожидавшей их в Храме Снов. За высокими деревьями едва проглядывало серое, затянутое облаками небо, лучи солнца с трудом пробивались сквозь макушек вековых сосен. Вскоре лес стал заметно редеть, и путники выехали на широкую стезю, ведущую в чёрные горы. Здесь друзья надели опостылевшие маски и, рванув поводья, поскакали вперёд под вновь начинающим накрапывать мелким дождём. Стараясь не обращать на него внимания, трое смельчаков, добравшись до подножья упирающихся в небо гор, направились вверх по вившейся дороге. Поднимались долго, пока не оказались на огромной плоской вершине, в сердце которой стоял зловещий храм с его высокими остроконечными башнями, окружёнными каменной зубчатой стеной и тёмными громадными цепями вдали на фоне серых густых облаков.

– Скоро решится всё… – проговорил музыкант, ощущая сильное волнение в душе, которое становилось всё сильнее с каждой минутой. Мэр и Мрак молчали, умело, скрывая свои чувства, хотя понятно, что в их сердцах тоже творилось что-то невероятное. Они пришпорили коней…

Храм Снов более походил на дворец, только очень мрачный. На башнях его развивались чёрные флаги с изображением хищных глаз. К гигантскому сооружению вела мощённая широкая дорога, по краям которой высились гранитные арки во всю её длину до самых парадных ворот. Вход охраняли два шестиметровых стражника, держащих секиры в боевой готовности.

Максимум скакал навстречу стражам, не чуя себя в седле, на мгновение ему даже показалось, что его "волчья" экипировка вовсе исчезла. Он дотронулся до маски, которая мешала дышать, но служила единственной возможностью попасть внутрь Храма.

Максимум оглянулся на друзей, они едва заметно кивнули, поддерживая попутчика.

Мрак пришпорил коня и выехал вперёд. Через мгновенье они приблизились к главным воротам.

– Пропустите нас немедленно! – прорычал густым басом Мрак уродливым воинам, перекрывшим вход своими секирами.

– Его Владычество запретил! Пускать никого не велено! – отрезал тот, что стоял слева.

– Мы выполняли приказ Повелителя и едем с докладом! Вы обязаны нас пропустить, – произнёс как можно увереннее Мэр.

Максимум был не в живой ни в мёртвый, от страха душа ушла в пятки, он не мог вымолвить ни слова.

– Сегодня особенный день для Повелителя, пускать к нему никого не велено, – бескомпромиссно ответил второй на вид добродушный стражник с большими глазами.

Максимум краем глаза заметил, как рука здоровяка потянулась к рукоятке меча.

Надо было что-то срочно делать, иначе могло случиться непоправимое… Одним рывком Максимум схватил дорожную суму, покоившуюся на правом боку его коня и вытащил из неё голову мёртвого короля, держа её за длинные седые волосы.

– А вот это вы видели?! – воскликнул он. – Его Владычество приказал доставить эту вещицу к нему лично! Если вы помешаете нам исполнить приказ, будете объясняться перед Повелителем, и вам очень сильно повезёт, если вы останетесь в живых!

Воцарилось тягостное молчание, все ожидали дальнейших действий охраны, которая явно изменилась в лице, соображая, как поступить.

– Ладно. Проезжайте… только не болтайте о нас лишнего в тронном зале, мол, мы вас не задерживали… – растерянно проговорил страж, стоящий слева, расплываясь в улыбке.

Путешественники въехали во двор храма, Максимум убрал голову обратно в сумку.

Друзья осмотрелись: туда-сюда сновали служащие в серебряных балахонах, всюду стояли жертвенные алтари для разных мрачных божеств, чьи каменные изваяния свирепо взирали на всё вокруг. Сам Храм Снов имел восемь конусообразных башен, каждую из которых охраняли сидящие у огромных окон окаменелые крылатые химеры, хвостатые гарпии и прочие порождения тьмы. Башни соединялись с храмом умело встроенными галереями полными статуй древних воинов, готовых кинуться в бой, если бы их оживили. Внутрь монументального строения вело множество ходов охраняемых ушастыми существами похожими на людей, только лица их были морщинистыми и ужасно отвратительными. Только один из проходов выделялся среди остальных огромным размером.

– Очевидно, это центральный вход, нам туда, – сделал вывод Мрак и все трое пешком направились к храму. На сей раз, никто не остановил их. Пройдя мимо часовых, друзья попали в сердце обители Храма Снов. Незваные гости двинулись по широкому коридору по всей длине своей освещаемому факелами. Шли молча, пока проход не раздвоился.

– Теперь куда? – озадаченно спросил Максимум.

– Куда угодно, только не вздумай спрашивать у здешних обитателей дорогу, – заявил Мрак, наугад выбрав правую ветвь, остальные молча последовали за ним.

Чем дальше путешественники продвигались вглубь коридора, тем просторнее он становился. Всё чаще попадались безоружные стражники в серебряных балахонах, смиренно стоявшие вдоль стен, опустив головы. Максимуму не терпелось заглянуть им под капюшоны. Его терзал лишь один вопрос: какое на этот раз лицо они скрывали?

Друзьям повезло. Дорога оказалась верной. Она привела их в святая святых обители Храма Снов – Тронному залу. Путники остановились в безлюдной каменой шестиугольной комнате, в каждом углу которой стояли отлитые из золота гигантские фигуры титанов, подпиравшие руками потолок. У серых стен располагались мраморные фигуры чудовищ. Они стояли в разных позах, зловеще смотря на пришедших людей. У самой дальней стены зала, с высокого отлитого трона в виде страшной летучей мыши, распростёршей во всю длину центральной стены перепончатые крылья, на троих прибывших взирал хитрыми, круглыми глазами, с длинным крючковатым носом и тонкими змеиными губами, маленький, ниже среднего роста человечек. Несмотря на молодость, грубое угловатое лицо его с зеленоватым оттенком казалось довольно зрелым, оно не выражало никаких эмоций. Гипнос был облачён в золотой балахон, остроконечный капюшон которого покрывал большую голову. У основания трона лежал огромный пёс. Он свирепо смотрел на незнакомцев, приподняв с когтистых лап хищную морду. Шерсть на загривке собаки угрожающе вздыбилась. Максимум не знал, кого именно разглядывают его друзья в эту минуту, лично он уставился на огромное, едва не вовсю стену зеркало, стоящее за спинкой трона. Оно было какое-то странное, потому что совсем ничего не отражало, совсем ничего… Придворный музыкант побледнел при мысли, что ради этого мёртвого зеркала он проделал весь изнурительный путь, не раз рискуя жизнью, сражаясь с неведомыми тварями и простыми воинами. И всё ради этого мгновенья?.. Максимум, злясь, с трудом удержал себя на месте, не позволив сию секунду кинуться к волшебному стеклу, чтобы разбить его. Но, понимая, что в жизни ничего просто так не даётся, и Эурос ради злой шутки, его сюда бы не послал, Максимум допустил, что в зеркале явно крылась сложная загадка, к которой нужно будет найти верный ключ.

– Вы нарушили моё уединение, вам придётся дать исчерпывающее объяснение, иначе ваши кости пойдут на обед моему верному псу, – грозно проговорил коротышка, не сводя глаз с троих храбрецов.

– Помилуйте, Повелитель… – начал говорить верзила, опустив голову. – Мы потревожили Вас, потому что привезли это… – Мрак выхватил сумку из рук музыканта, и покорно подступив ближе к трону, предъявил голову свергнутого монарха. Это произвело впечатление, тёмный маг даже немного привстал с трона, слегка опёршись на посох с песочными часами.

– Предупреждал я этого упрямца, что бесполезно воевать со мной. Предлагал сдаться ему, но он предпочёл умереть… – довольно произнёс Гипнос, глядя на ужасный трофей. – Что ж поделом ему, – заключил он.

Максимум с Мэром приблизились на полусогнутых ногах к центру зала, где стоял их товарищ.

"Всё идёт неплохо. Под видом слуг мы сможем остаться в храме, и я со временем разгадаю, как работает это зеркало", – мелькнула радужная мысль в голове Максимума.

– Мы можем идти? – поинтересовался находящийся посередине Мрак. Маг, неторопливо взяв мёртвую голову Архуса, сощурил круглые хитрые глаза, меря взглядом мнимых подчинённых.

– Нет, – произнёс уверенно Гипнос, – пока не ответите мне на один вопрос… Кто вы такие? – его вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба. Никто из обманщиков не ожидал подобного поворота событий. Они, замявшись, тут же переглянулись…

– Мы верно подданные слуги, Ваше Владычество… – изменившимся голосом промямлил Мрак, остальные вторили ему. Тёмный маг невозмутимо смотрел на них.

– Ну насчёт верноподданности это мне неизвестно, а вот лжецы из вас превосходные!!! – усмехнулся он, обходя остолбеневших наглецов. Он громко хлопнул в ладоши и вмиг в зал вбежали поменьше мере тридцать до зубов вооружённых охранников. – Вы действительно решили, что я не о чём не догадался? Думаете, величайший в мире чародей не способен отличить своих слуг от замаскированных перебежчиков? – усмехаясь, говорил коротышка.

Явственно поняв, что их раскрыли, охотник, музыкант и караульный обнажили своё оружие и встали спиной друг к другу, скинув до смерти надоевшие маски.

– Всё, друг, не удалась наша милая затея, мы покойники! – тихо произнёс Мрак, держа меч обеими руками перед собой. Максимум смертельно бледный от страха, не мог вымолвить ни слова.

– Прикончить их до моего возвращения, – небрежно приказал горбоносый маг своим слугам, бесследно исчезнув в воздухе вместе с любимцем.

Служители в серебряных балахонах с рёвом кинулись на несчастных лгунов, приготовившихся биться до последнего. Максимум решил следовать единственной тактике, которая шла ему на ум, она гласила: "Ударил и убегай!" Возможность убежать друзьям не представилась, вход в зал был перекрыт стражниками, которые всё решительнее наступали на путешественников. Максимум отходил назад после каждой атаки.

"Интересно, кто первый выдохнется они или я?" – посетила его единственная мысль.

Краем глаза музыкант увидел, что хуже всего приходится Мраку. Он сражался с целой толпой и, кажется, проигрывал. Мэр, спрятавшись за широкую спинку трона, отстреливался от летящих на него служителей Гипноса. Не один из нападавших ещё не приблизился к нему ближе, чем на три шага. Максимум пробегал как раз возле трона, когда его чуть было не зацепила очередная стрела охотника, пролетевшая в дюйме от рёбер. Мельком оглянувшись, проворный музыкант понял, что преследователи его не отставали. Ему показалось, что их даже стало больше…

"Надо срочно что-то придумать!!!" – в панике подумал Максимум, оказавшись в западне: его зажимали в углу четверо врагов. Бедняга, разрезая воздух клинками, в отчаянии крикнул:

– Не подходите! Я болен заразной болезнью!

Кроме издевательских смешков никакой другой реакции эта угроза не вызвала.

Недруги продолжили теснить его к стене…

И вдруг трое неприятелей упали на пол: подоспевший на помощь Мэр, одним махом меча порезал их. Четвёртый воин, обернувшись лицом к охотнику, изумился, и, не успев нанести удар волнообразным мечом, получил смертельную рану от клинка музыканта в спину.

– Мэр, сзади! – крикнул Максимум. Охотник отреагировал, но его всё же слегка полоснули лезвием по плечу.

Бились все, кто как умеет. Мэру по сравнению со здоровяком приходилось хуже.

Воины Харамии видя разницу между противниками, получив небольшую взбучку от Мрака, переключались на более слабого. А уж самые хитрые всё пытались достать не менее мудрёного музыканта. Мрак, обессиленный от не прекращающейся схватки, израненный, еле сдерживал натиск врагов.

– И долго мы будем ждать? Всё время мы же не сможем отбиваться! Давай заводи своё зеркало или как там оно работает? – пробасил здоровяк, сжимая левой рукой шею врага, а правой наносил удары мечом. – Мэр, прикрой Максимума, если он не заведёт это чёртово зеркало, то нам… хана.

Охотник вновь бросился ограждать музыканта от служителей храма, работая двумя лёгкими мечами. Обороняясь, Мэр не смог увернуться, отбив сразу несколько нападений врагов, почувствовал в себе несколько дюймов лезвия. Харам слегка ранил охотника в живот, который тут же отправил обидчика ударом ноги в грудь от себя подальше.

Максимум метался у зеркала, не зная, что сделать, чтобы оно "ожило". Очнувшиеся воины тёмного мага поднимались с каменного пола, где лежали их мёртвые братья по оружию и, маша мечами, снова с рёвом бросались в бой.

– Ты долго ещё будешь возиться? – недовольно крикнул Мрак, швырнув недруга с огромной силой о стену, так что тот уже не смог подняться. – Запускай это чёртово зеркало, пусть оно переместит нас куда угодно, главное подальше отсюда!

Эй, ты меня слышишь, малой?! – бросил он, яростно отбиваясь от врагов.

– Ты думаешь, я знаю, как это сделать? – в отчаянии ответил Максимум, приложив ладони к ничего не отражавшему зеркалу, словно слепой, ища дорогу. С закрытыми глазами, прижавшись виском к стеклу, он подумал о Изабелль, представил её: как трогает густые, залитые солнцем, пахнущие сладким запахом рыжие волосы, большие ласковые зелёные глаза, аккуратный носик, пухлые губы, которые теперь он не увидит никогда. Скупая слеза скатилась по правой щеке и коснулась зеркальной поверхности. Вмиг стекло ожило, тепло стало разливаться по комнате. Максимум не поверил своим глазам, смотря на золотое зеркальное покрытие, которое колебалось словно море. Вдруг огромный жёлтый луч света пронёсся по тронному залу, испепеляя всех, кто ещё остался в живых из служителей Храма Снов. После этого зеркало стало прозрачным, а за ним предстала серебристая дорога, уходящая вдаль.

– Кажется нам туда… – радостно проговорил Максимум, обращаясь к друзьям. И все трое шагнули в открывшийся портал. Зеркало Времён поглотило их, как вода, накрыв с головой. Огромный прозрачный пузырь образовался на месте, где стояли друзья, он, слегка покачиваясь, простоял несколько секунд и лопнул. Переступившие порог Максимум, Мэр и Мрак оказались на серебряной тропе и, не спеша, пошли в неизвестность.

– А всё-таки мы смогли исполнить задуманное, приятель! – хлопнув по плечу довольно сказал лохматый Мрак, смотря на незадачливого спутника.

– Нам просто повезло! – улыбнулся в ответ Максимум, не веря своему счастью.

– Погодите радоваться, мы же не знаем, что нас ждёт дальше, – возразил Мэр.

– Да иди ты… – отозвался здоровяк. – Пока есть возможность радоваться, значит, надо радоваться, а там видно будет.

Вскоре их фигуры скрылись вдалеке.

Обход Добра, приветлива, гостеприимна, радушна и услужлива благословенная обитель дурдома. Каждый занимается здесь своим особенным делом, каждый без раздумий окажет помощь любому просящему, каждый рад видеть своих друзей и знакомых, ну разве кроме бедного Вениамина, которого судьба заставила присматривать за пациентами в дневное время. Так с тяжёлым, удручающим лицом, час за часом обходил он длинные коридоры психушки, заглядывая в окошки палат и мрачным взглядом взирал на весёлых или отчуждённых больных. Вот и сейчас он остановился у двадцать второй палаты, где симпатичная медсестра с длинными русыми косами сделала укол внутримышечно одному местному "жильцу", приложив, как полагается, белую мокрую ватку. Больной, учуяв запах спирта, как только медсестра ушла, немедленно облизал ватку, наслаждаясь вкусом алкоголя. Греков с перекошенным от отвратительного зрелища лицом, поспешил к следующей двери.

"Вот ведь работёнка проклятая, другие люди в офисах сидят и деньги лопатой гребут, а тут смотри целый день за придурками. Того гляди и сам таким станешь!" – озлобленно подумал толстяк, заглянув в двадцать третью палату.

– Здравствуй малыш! – ласково поприветствовал мужик, закутанный в белую простыню с удачно пристроенным табуретом на спине.

– Это ещё что такое? – воскликнул от неожиданности Вениамин, отворив дверной замок и войдя в палату.

– Ты что совсем не узнаёшь меня? Ну-у, я так не играю, – обидчиво сказал укутанный с головою больной и "полетел" расправив руки громко жужжа. – Ведь я самый лучший на свете друг – Карлсон, и мне полагается немножечко пошалить! – с этими словами "Карлсон" чуть было не убил дежурного санитара, запустив в него табуреткой, которую с себя снял. Вениамин едва от неё увернулся, отскочив в сторону.

– Спокойствие, только спокойствие!!! Дело-то житейское! – громогласно заявил счастливый "житель крыши", имитируя включённый пропеллер и прыгая по комнате, словно взбесившееся кенгуру.

– Пора валить с этой работы… – пробормотал ошарашенный толстяк, запирая дверь, и поковылял к очередной богадельне. Весёлая детская песенка встретила его.

– Подпевай! – обрадовано крикнул глуховатый зрелый мужчина, увидев широкое лицо Грекова, которое не помещалось в квадратном окне. Далее был бегающий человек с несуществующим сачком по палате, ловя невидимых бабочек, за ним парашютист, бесконечно прыгающий с койки с развёрнутым газетным листом.

– Чтоб он у тебя не раскрылся! – съязвил раздражённо толстяк, прежде чем уйти.

В двадцать седьмой, как обычно, всё было тихо и благодатно, там сидели очень спокойные пациенты Темников и его сосед коммунист Виталий. Они о чём-то мирно беседовали, смотря на маленький портрет Ленина. А вот в следующей комнате, Вениамина ожидал малоприятный сюрприз. Там вообще никого не оказалось!

Испуганный санитар, вспотев от вида пустующей палаты, с силой протёр глаза, не показалось ли? Нет, по-прежнему никого! Греков мог бы сослаться на то, что этого больного увели к врачу или на прогулку, к сожалению это было не так… потому что особо буйного, припадочного психопата с частыми приступами маниакальной агрессии вообще старались лишний раз не беспокоить!!! Даже еду подавали через вырезанное окошечко в двери. А теперь его не было…

– Этого ещё не хватало! Вот житуха пошла! – промямлил Вениамин.

Плохо соображая от неожиданности, увалень принялся яростно открывать замок. Руки тряслись от волнения, и поэтому дверь нескоро подалась. Когда же, наконец, толстяк вошёл в палату, то… вдруг что-то железное, острое и холодное коснулось толстой шеи Грекова…

– Тс-с-с… Тихо! – прозвучал приглушённый недобрый мужской голос за спиной. – Не дёргайся, фраер…

От страха у Вениамина затрясся второй подбородок. Он, разумеется, узнал этот тяжёлый, грубый, немного хрипловатый голос. Он принадлежал тому самому опаснейшему пациенту по имени Федя, который видимо, притворился сбежавшим и, что ещё хуже, где-то умудрился стащить отвёртку. А теперь, выждав удобный момент, этот психопат порою с неконтролируемыми приступами агрессии приставил кончик отвёрточки к горлу невинной жертве.

"Ой, вот житуха-то пошла!" – жалобно подумал побледневший Греков.

Пленённый заложник хотел позвать на помощь, открыв пошире рот, но дальновидный псих, поняв его намерения, слегка ткнул в шею остриём оружия.

– Поменьше шуму! – приказал Федя, а его заложник вскрикнул от боли. – Не надо кричать, иначе придут они… – добавил Фёдор тихим голосом.

– Кто они? – напряжённо спросил перепуганный толстяк.

– Они! – многозначительно произнёс разглядывающий потолок пациент, подняв указательный палец свободной левой руки вверх. – Телепузики!!!

Вениамин с вытаращенными от страха глазами переваривал в голове информацию, а его собеседник продолжал говорить:

– Эти разноцветные чудовищные твари. Мутанты не пощадят никого. Их четверо, уже не помню как кого зовут, но среди них есть самый отмороженный, которому всё по…

А ты случайно не на их стороне? – вдруг спросил психопат, сильнее вдавив остриё отвёртки в шею заложника. – Может, ты вражеский шпион?

– Я? Что ты? Нет! Ни в коем случае… – затараторил Греков, еле дыша от ужаса.

– Что-то ты мне не внушаешь доверия… – сказал с угрозой Федя. – А когда мне кто-то не нравится, я начинаю сердится… – от этих слов Вениамин покрылся холодным потом. – Говоришь, не шпион? Тогда докажи! – потребовал псих.

– Что хочешь, сделаю! Докажу всё что угодно, только отпусти меня! – затараторил заложник.

– Знаешь мою любимую песенку? Про Антошку?

– Нет, – осипшим голосом ответил Греков.

– Пой! – приказал сухощавый Федя, давя отвёрткой в шею. – И пританцовывай!

Вениамин хоть толком не знал слов этой песни, но со страху вспомнил всё!

– Антошка, Антошка, пойдём копать картошку. Антошка, Антошка, пойдём копать картошку… – взвыл он, двигаясь в такт песни.

– Тили-тили, трали-вали, это мы не проходили, это нам не задавали… Парам-пам-пам!!! – подхватил припев Федя и оттолкнул Грекова в глубь палаты, а сам кинулся в пляс.

– Вот всегда на этом месте срываюсь. Меня прёт просто, ничего не могу с собой поделать! – объяснил он мертвецки бледному толстяку. Тот понимающе закивал головою.

– А ты чего остановился-то? – поинтересовался шизофреник, стоя у двери, поигрывая отвёрткой. Вениамин под его ликование ещё пятнадцать минут пел про Антошку, пританцовывая, и про себя костеря коллег, которые по закону подлости находились не там, где так были нужны!

– Ладно, можешь идти. Ты я вижу и впрямь не шпион телепузиков, – разрешил вдоволь натанцевавшийся Федя.

– М-могу? – не понял бедный толстяк.

– Да, иди. И помни – Они не пройдут! – напутствовал его Фёдор, и Вениамин бегом вылетел из помещения, чертыхаясь.

– Заходи если что, поболтаем! – крикнул ему вслед счастливый психопат.

– Что там за шум? – спросил Темников, обернувшись на ругань проходящего мимо их палаты толстяка, адресованную Фёдору и работе.

– Наверное, там тоже узнали, что скоро настанет конец света, – ответил его сосед.

– Да, конец света неотвратим, в мир явится зло и погубит всех нас, – поддержал его Макс, тяжело вздохнув.

– Как хорошо, что ты понимаешь меня друг, а то есть тут некоторые, кто не верит мне и считает идиотом, – произнёс несколько обиженно коммунист.

– Да, Василий, я тебя очень понимаю… У меня ведь пока с головой всё в порядке, – заявил Макс.

– Нам осталось жить считанные дни до прихода терминатора, эта адская машина уничтожит всё человечество. Только мы с тобой, приятель, знаем эту великую тайну! – сказал Вася поёжившись. Однако Макс уже почти не слушал его, он думал о принцессе, которую увидел вчера вечером по телевизору в столовой… …телевизор находился высоко в железном ящике со стальной сеткой впереди.

Популярный ведущий местного телеканала объявил победительницу конкурса "Мисс Пенза", назвав её имя: Ирина Королёва. Под общие аплодисменты и десятки вспышек фотокамер, девушке с прекрасными рыжими волосами надели на голову изящную бриллиантовую корону. Камера навела на неё крупный план и Максим, не веря своим глазам, в волнении переместил с шумом ближайший стол к телевизору. Темников шустро забрался на него, боясь, что прекратят показывать победительницу. На него смотрела улыбающаяся зеленоглазая красавица.

– Это она! – воскликнул он, тыча пальцем в изображение, обернувшись к Василию.

– Кто она? – недоумённо спросил больной, глядя, как движутся грозно санитары в сторону соседа по палате.

– Она – принцесса!!! – взволнованно ответил Максим.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

15.10.2008

Content

Исаев Алексей, Карнов Макс
Продавец снов