Наталья Патрацкая

Золотистая энергия

ЗОЛОТИСТАЯ ЭНЕРГИЯ

Глава 1

Самсон – Отлично, едем, – сказала Анфиса распространительнице путевок.

– А я не поеду, – тут же ответил двум женщинам красавец Валера.

Анфиса онемела от негодования, она хотела ехать с ним! Она уже отпросилась у начальника, а ее подставили! Она промолчала и отошла в сторону. Валера пошел и сел на свое рабочее место, в ее сторону он не смотрел.

В комнату заглянула неизвестная женщина, она посмотрела в сторону стола с начальником подразделения и спросила:

– А кто здесь Валера?

– Многие стремились к Севастополю, – ответил ей умудренный жизнью, Прохор Степанович, начальник подразделения, вертя в руках карандаш, заточенный по всем правилам.

– Как вас понимать? – возмущенно спросила незнакомка.

– А так и понимайте, к нему всегда стоит очередь из женщин.

– Кто он, можно узнать?!

– Он вас слышит, – ответил он женщине и повернул голову в сторону Валеры, – Валера, ты, что не слышишь, к тебе женщина пришла, очередная твоя поклонница.

– Слышу, но я занят.

– Труженик ты наш. Уважаемая незнакомка, слышали ответ? Тот, кто занят, тот вас не ждет.

– Вижу, но не подойду к нему, я ошиблась комнатой.

– Бывает, – проворчал начальник и уткнулся в чертеж шкафа, который проверял без всякого на то удовольствия.

На обед в кафе Анфиса пошла одна, в сторону Валеры она не смотрела.

Он подошел к ней с подносом в руках:

– Анфиса, я не могу с тобой поехать, не могу!

– Не можешь, так не можешь, а я поеду. Я никогда не была на берегу Западного моря. Меня дома отпустили.

– Прости, но без меня, – сказал Валера и удалился, унося свой обед на другой стол.

В вагоне поезда сидела группа, ехавшая на экскурсию к Западному морю, – это были 28 женщин и два мужчины. Один мужчина ехал с женой, второй мужчина был свободен.

Анфиса посмотрела на контингент, и спокойно достала книгу.

Единственный мужчина из 28 женщин безошибочно выбрал ее! Он сел рядом с женщиной, читающей в вагоне книгу, остальные представительницы туристической группы тихо переговаривались между собой, распределившись по парам. Анфиса Скрепка посмотрела на мужчину невидящим взглядом, словно смотрела сквозь него, перед ее глазами была диадема из янтарных камней. Кому чего, а ей хотелось диадему, пронизанную насквозь солнцем.

– Девушка, можно я сяду рядом с вами? – спросил мужчина.

Анфиса мельком взглянула на свежую лысину над молодым лицом, и молча пододвинулась к окну. До окна оставалось одно посадочное место.

Минут через пять, рядом проехал грузовой состав, из него вылетел кусок угля и на большой скорости врезался в окно рядом с Анфисой. Стекло рассыпалось на мелкое крошево и осыпало ее с ног до головы. Анфиса встала, с нее посыпался стеклянный дождь.

Люди заохали.

– Получила, стеклянную диадему, – сказала, ни к кому не обращаясь, Анфиса.

– Простите, я не хотел, все случайно получилось, – быстро заговорил мужчина.

Плацкартный вагон, как единый зал, в нем всем все интересно. Анфиса быстро стала личностью номер один, и без конкурса красоты можно достичь некой популярности.

Стекло с пола вымели, остатки стекла оставались еще в деревянной раме вагона.

Свежий, весенний ветер гулял по вагону. Люди нашли кусок липкой пленки и залепили отверстие в стекле, пробитое куском твердой породы, раз он пробил два стекла.

Лысый мужчина, а точнее коротко подстриженный, представился Анфисе, назвав свое имя – Самсон. Имя ее заинтриговало, в памяти у нее возникла скульптура Самсона в каскаде фонтанов Петергофа. Она перестала на него сердиться, словно он был виноват в том, что стекло разбилось рядом с ней. И только тут она заметила его галстук, на нем был изображен конь. Галстук ему подходил во всех отношениях.

Самсон был весь холеный и лоснящийся, как породистый конь. От него исходил отличный запах мужского одеколона, очень тонкого, излучающего свежесть своих компонентов.

Анфиса не думала, о том, в каком вагоне их повезут в столицу Западной республики с голубого вокзала, она всегда ездила как минимум в купе, а тут собрался веселый табор экскурсантов в плацкартном вагоне. Самсон постепенно оттеснил от нее всех, кто к ней подходил. Он создал вокруг нее свое поле, которое опекал. С ним было уютно и вкусно. Он угощал ее теми продуктами, которые взял себе в дорогу. Ни в пример ему у самой Анфисы Скрепки ничего, кроме бутербродов из белого нарезного батона с маслом и сыром не было.

Проводница принесла чай в стеклянных стаканах с подстаканниками времен далеких, рядом положила сахар в маленьких брикетах. Дома Анфиса чай с сахаром никогда не пила, но в вагоне вкус менялся, здесь хотелось того, чего нельзя. Мягкие нежные руки Самсона, порхали рядом с ее руками, они словно клеились к ней своими клеточками. Ей это начинало нравиться. Самсон вскоре ушел и пришел в симпатичном спортивном костюме, без галстука, держа в руках плитку шоколада с орешками.

Анфиса ему улыбнулась и отложила сторону книгу. Они вышли в тамбур, темнело. Это было единственное место в вагоне без глаз и ушей. Хотя, какие у них могли быть секреты от окружающих? Как оказалось, на данный момент времени они были свободные люди, не обремененные семьями.

Анфиса была весьма симпатичной девушкой, среднего женского роста, со светлыми волосами, с серыми глазами.

Самсон был среднего мужского роста, обладал правильными чертами лица, большими карими глазами, а ему всего то лет 27 было. Он еще был стеснительным молодым человеком и очень даже обаятельным. Нет, она никогда не мечтала о лысом поклоннике, хотя понимала, что годы ее идут, но она хотела окончить институт, и закончила его. Конечно, она еще была девушкой, если не считать романтической связи с Валерой.

Самсон везде успевал, и дома и на работе. Он был такой мужчина, на которого никто не обижался, и все считали за счастье общение с ним, молодым человеком, любимым дамами всех модификаций.

Столица Западной республики пленила экскурсантов своими маленькими улочками, какими-то очень известными по фильмам, и до боли знакомыми. Янтарь встречался во многих магазинах, Анфиса смотрела на него, но не знала еще, чего же она хочет из этого янтаря. Понятно, что диадему, но какую? Бусы лежали янтарной россыпью, слабо обработанные, и подобранные лишь по величине.

На автобусе экскурсию повезли дальше в глубь страны, в менее известные городки, с маленькими домами и одним анекдотом, что семья в этой стране состоит из трех личностей – он, она и собака. Такой состав семьи вполне устраивал Самсона, он и рассказал этот анекдот.

Странное чувство стадности в покупках довело Анфису до того, что денег на янтарь у нее не осталось. Но о своем желании она Самсону не рассказывала, диадема – ее мысленная мечта.

В музее моряков или рыбаков ее удивили тем, чем моряки живут, и что они больше получают денег от привоза товаров, в виде интересных бутылок с португальским портвейном, чем от ловли рыбы. А дома у них вполне приличные.

Самсон так и ходил рядом с ней. Из разговоров с ним она поняла, что Самсон сын доцента, у них квартира в кирпичной башне, и он готов на ней жениться. Его родители сделают им отдельную квартиру. Вместо янтарной диадемы она привезла домой жениха. А, впрочем, почему мужчину нельзя считать диадемой? То и другое достается победителю. И, наконец, у нее появился личный мужчина, а не чужой муж.

Отец Самсона был директором своей фирмы, а его замом был его сын. Анфиса попала в обеспеченную среду обитания. Матерью Самсона была прекрасная домохозяйка с огромным конским хвостом собственных волос, Людмила Александровна. Тактичная женщина так же мягко, как и Самсон обволокла ее своим врожденным обаянием.

Анфиса почувствовала, что попала в крепкие сети, ей не вырваться из их среды, ее поймали, словно рыбу. Да и вырываться из мягких, вкрадчивых объятий Самсона ей и не хотелось.

На работе все спокойно выслушали ее рассказ о поездке и, о ее женихе.

– А я, что говорил!? – спросил или сказал Прохор Степанович Валере.

– Босс, нам надо было поспорить на их свадьбу, – отозвался Валера.

– Вы о чем? – спросила Анфиса.

– О тебе, – ответил Валера.

– Так, подробнее, если можно.

– А чего говорить, экскурсовод выполняла задачу платной свахи, тебя, Анфиса, высчитали, и решили, что ты подойдешь сыну директора. Ты, работаешь на фирме отца своего жениха. С директором ты не знакомилась, по штату тебе это не положено, а он про тебя узнал, спросил, у нас грешных, да и послал со своим сыном на экскурсию, – объяснил он ей обстоятельства дела.

– Отлично, а кто в меня камень запустил?

– Случайность, – отозвался Валера.

Анфиса со своей мамой жила в однокомнатной квартире, в панельном доме. У Самсона была огромная квартира, в дворянском гнезде, как называли группу кирпичных башен.

Вместо собаки в молодой семье достаточно быстро родился крупный, породистый бутуз. Мальчик, что надо, но вместо радости пошла полоса отчуждения, непонятного ей абсолютно.

Квартиру разменяли на две двухкомнатные квартиры, но… Самсон отказался прописывать в своей квартире жену и сына. К его родителям дорога ей была закрыта.

Анфиса с маленьким сыном, вернулась в однокомнатную квартиру своей матери и вышла на работу, с работы ее еще не увольняли.

Валера и Прохор Степанович, встретили ее радостными криками, и промолчали в ответ на ее рассказ о последнем переселении, это уже не их ума дело. Они люди тактичные.

Лариса пришла в квартиру Самсона, он одиноко сидел на кожаном черном диване, перед ним стоял черный столик и смотрел он в черный телевизор.

– Привет, Самсон, со свободой тебя! – воскликнула Лариса, снимая норковую шубку.

– Привет, Лариса, рад видеть тебя в моих пенатах, – ответил Самсон, – о, мой любимый мех появился!

– А почему ты не купил шубу матери своего сына?

– Незачем баловать, и выращивать баловня судьбы.

– Держишь их в ежовых рукавицах, хорошо, что я за тебя замуж не вышла, а то бы и меня ты послал до мамы жить.

– Не твоя это судьба, а мою совесть ты не потревожишь, кстати, тебе премию дали на эту шубку?

– Понятно, без тебя не обошлось, а на вид, ты такой мягкий да ласковый, как эта норковая шуба, да не тобой она куплена.

Мать Самсона, Людмила Александровна, взяла в руки, издававший трели сотовый телефон:

– Прохор Степанович это ты опять? Просила тебя по-человечески к нам домой не звонить!

– Людмила Александровна, объясни, почему вы Анфису домой с сыном отправили?

– Не лезь в эти дела, это не нашего с тобой ума дело.

– Политика такая у твоего благоверного?

– Не сыпь соль на рану, и так больно и тревожно, меня в это дело не пускают, сама по внуку скучаю.

– Им там тесно, трое в одной комнате.

– Трубку брошу.

– Людмила, я скучаю без тебя.

– Я тоже.

– Встретимся?

– Зачем, все быльем поросло.

– На работу бы вышла, чего дома сидишь?

– С невесткой в одном подразделении работать?

– А что такого?

– Ладно, без меня обойдетесь.

Отец Самсона, директор фирмы Сергей Николаевич, вызвал к себе в кабинет Ларису.

– Лариса, ты опять к Самсону ходила?

– А вам уже сообщили?

– Не без этого.

– Я только хотела ему сказать, что он сурово обошелся с женой и сыном.

– Ты куда лезешь не в свое дело?

– Извините, не сдержалась.

– Зашла бы в кабинет Самсона Сергеевича на работе, а ты к нему домой пришла. А насчет внука, не лезь с советами, все под контролем.

– Суровый у вас контроль.

– А теперь по делу… Ты хорошо знаешь английский язык?

– Зачем он вам?

– Насколько мне известно, с Самсоном ты познакомилась на курсах английского языка.

– Давно это было.

– Вспомнить можешь? Есть предложение, нам с тобой поехать на остров Туманного Региона.

– А как на это Самсон прореагирует?

– Ты поедешь в командировку со мной, – это называется работа, назидательно сказал Сергей Николаевич.

– Понятно, работа есть работа, я поеду, – покорно согласилась Лариса.

– Как там Инна растет?

– Она ваша дочь.

– Так я и говорю дочь Инна, я от нее не отрекаюсь, премию твоему мужу Прохору Степановичу выдаю на ее воспитание, все путем, дорогая.

– Хорошо растет, на вас она похожа, как две капли воды из одного святого источника.

– Прохор заметил сходство?

– Шутил однажды с сарказмом и все, но он не знает, что он не отец Инны.

Глава 2

Янтарная диадема Туманный Регион оказался в двадцати минутах езды от фирмы, обычным санаторием, где Лариса и Сергей Николаевич прожили неделю своей командировки. Через неделю в тот же санаторий приехали Прохор Степанович и Людмила Александровна, они встретились на обеде за одним столиком. Тактичность высшей степени проявили все четверо, никто никому не сказал ни слова упрека, после обеда разошлись в том составе, в каком приехали, по своим номерам.

К ужину Лариса и Сергей Николаевич покинули санаторий.

Анфиса вышла на работу, и удивленно заметила, что за столом начальника сидит Валера.

– Валера, ты чего на чужом месте сидишь? – спросила она, улыбаясь.

– Анфиса, это теперь мое место. Приехал директор из командировки, меня повысил, а Прохора Степановича понизил в должности.

– Интересно, но ладно, напомни свое отчество, господин начальник?

– Валера и все.

– Ты сын Прохора?

– Нет, даже не племянник.

– Здесь все свои, а его жена приехала?

– Приехала с директором.

– Прохор не ревнует?

– Меня повысили.

– И ты об этом спокойно говоришь?

– Я и живу спокойно, как нормальный холостой мужчина без вредных привычек.

– Верю.

– Анфиса, поедем вечером в гостиницу, есть одна на примете, отметим мое повышение.

– Запросто, только позвоню маме, чтобы сына забрала из сада.

– Ты вся своя, хорошо влилась в наш дружный коллектив, – дружелюбно проговорил Валера.

– А если я не поеду?

– Поедешь в другой раз, у женщин свои причуды, кстати, торт стоит на чайном столе.

– Валера, спасибо.

– Я пошутил! Я не начальник!

– Так ты мне больше нравишься, уйди с чужого места! – прикрикнула Анфиса.

– Торт в честь твоего возвращения из длительного отпуска.

– Ты очень любезен, благодарю.

– Что так чопорно говоришь?

– Не знаю, где ложь, где – правда.

– Правда, в том, что я хочу быть с тобой. Я – хочу быть с тобой! – пропел Валера последнюю фразу и посмотрел на белый потолок.

– Ты и так со мной, на рабочем месте.

Самсон Сергеевич сидел на своем рабочем месте и наблюдал на экране комнату, в которой сидели Анфиса и Валера, поведение супруги ему понравилось, и он решил, что сына он у себя пропишет, а за женой еще понаблюдает. Он отключил экран и приступил к основной работе.

Анфиса посмотрела в сторону глазка и поняла, что его отключили, но Валере все равно ничего не сказала, да он вероятно и сам все знал. Он открыл ящик в своем столе, светодиод, подключенный им для слежения за работой телевизионного глаза, не горел. Он давно сделал себе такую информативную подсветку в своем столе. Если не горит в столе светодиод, значит, никто не просматривает комнату, но об этом Валера свято молчал.

– Анфиса, отбой местной тревоги, я все же тебя жду вот по этому адресу, – сказал Валера и протянул молодой женщине визитку гостиницы.

– Молодец, Валера!

– На том стоим. Анфиса ты по телефону говори сдержанно, или вовсе не говори.

– Спасибо за предупреждение. Только я теперь совсем не понимаю кто чей на этой фирме.

– И не надо, исторически сложившиеся отношения между людьми. Тебя так просто использовали, навели справки о твоем здоровье до пятого колена, ты родила наследника местного престола, и тебя отстранили от дворянского гнезда. Обидно?

Досадно?

– Да ладно.

– Умница, а ты мне сразу понравилась, как только я тебя увидел, но, меня лично предупредили, чтобы я к тебе не подходил, что я и выполняю по мере сил.

– А сейчас, что изменилось?

– Теперь ты чужая брошенная жена имею право подойти к тебе, но в скрытой форме.

– Шпиономания.

– Нет, способ существования.

– Хорошо, с тебя диадема.

– А это еще, что такое?

– Мечта моя янтарная.

– А, что янтарь на свете кончился? – усмехнулся Валера.

– Нет, но я хочу янтарную диадему.

– От меня, что надо?

– На самом деле я хочу янтарный ободок.

– Вот это понятней, так купи ободок да наклей на него янтарь.

– Грубая работа.

– Подумаю.

Прохор и Людмила остались одни за столом столовой санатория. Ужин прошел в молчании. На улице он заговорил:

– Людмила, ты знала, что твой муж в этом санатории, а не в тумане Региона?

– Сколько живу с Сергеем Николаевичем, столько и не знаю, что от него ожидать.

Знаешь, если ему покажется, что за ним следят, то он резко меняет свой маршрут.

Он выбрасывает дорогие билеты на поезд и самолет, меняет время, меняет место. Я ничему не удивляюсь.

– Да, но мы попали в глупое положение!

– Я этого не заметила.

– Но он был с Ларисой!

– У них есть общий ребенок, Инна, имеют право на встречи.

– Нет слов. Это таким образом я узнаю о своем роге на лбу?

– Прости, я думала, если я знаю, что Инна дочь Сергея Николаевича, то ты об этом тем более знаешь. У нас с тобой есть неделя на отдых, будем отдыхать.

– О чем ты говоришь?! Какой отдых! Пусть Инна думает, что я – ее отец! А со Ларисой я непременно разведусь! Кстати, а меня за эту неделю не уволят?

– И даже в должности не понизят, – заверила Людмила Александровна.

– Будем надеяться. Меня другое волнует, то, что Самсон не прописал у себя жену и сына.

– Столичный подход. Это все так, но мы из-за них троих пошли на размен квартиры с доплатой, а он теперь один живет в двухкомнатной квартире, а его сын втроем в однокомнатной.

– Людмила, ты, что-то в этом можешь изменить?

– Нет, хуже то, что Анфиса найдет себе другого мужчину.

– Валеру.

– Откуда ты знаешь? – спросила Людмила Александровна.

– Я уверен, что они сегодня встретятся, используя мое отсутствие на работе на разговоры на личные темы.

– Вот и все, круг измен замкнулся в очередной раз.

– Это жизнь, а не измены, – сурово проговорил Прохор Степанович.

Лариса вернулась домой и Инны не обнаружила, она была у бабушки.

Муж вернулся через неделю сияющий и довольный.

– Прохор, с кем был? С Людмилой Александровной?

– Не скажу, ты все сама видела.

– С кем еще тебе быть, как ни с ней.

– Ты опять была с Сергеем Николаевичем, у нас с тобой растет его дочь, так, что я свободен от твоих упреков.

– Я не упрекаю, а выясняю обстоятельства сложившейся ситуации. Про Инну тебе она сказала? Не смогла промолчать, – надула губы Лариса.

– Выяснила? Разойдемся по своим комнатам и изобразим счастливую пару перед ребенком, его завтра приведут.

– Все у нас не так, как надо.

– У кого правильно?

– Ты прав. Есть будешь?

– С этого бы и начинала.

– А она тебя не покормила?

– Нет, нам было не до еды. Ну, чего прицепилась?! Нас хорошо кормили!

– Понятно, садись за стол, я успела приготовить, – миролюбиво пригласила Лариса, у нее с души слетел камень насчет происхождения Инны.

– Хорошая у меня жена! – воскликнул Прохор и приступил к поздней трапезе.

Анфиса вернулась домой, мать посмотрела на нее с тревогой в глазах:

– Самсон звонил.

– Что хотел?

– Предлагает прописать у себя сына.

– Он мал, без меня, его не пропишут.

– Сама ему об этом и скажи, он спросил еще, где ты.

– На работе.

– Оно и видно, щеки горят…

Самсон сидел дома и рисовал план двухэтажного особняка. Ему было скучно. Он механически набрал номер сотового телефона Анфисы.

– Анфиса, я виноват перед тобой, ты виновата передо мной, возвращайся ко мне с сыном.

– Я в чем виновата?

– Ты сегодня была с Валерой.

– Ты сквозь стены видишь?

– Знаю, кое-что о жизни.

– Угадал, была с ним, как брошенная тобой женщина.

– Я бросил, я и подниму. Рисую план нашего дома, нужен твой совет, но сегодня после него я не хочу тебя видеть, а завтра приезжай, пожалуйста, или переезжайте ко мне, я пришлю тебе помощников.

– Подумаю.

– Думать не надо, надо просто ко мне вернуться. У тебя была мечта – Валера, ты его получила, теперь без мечты возвращайся.

– Ты прав.

– Я всегда прав.

– Самсон, я не буду жить в твоем особняке, – сказала Анфиса, входя в его квартиру.

– Почему, если это не секрет фирмы одуванчик? – удивленно спросил Самсон.

– Понимаешь, я не могу жить в частных домах, у меня комплекс больших зданий, я боюсь дач и маленьких домов.

– Анфиса, мы поставим охранную сигнализацию по всему периметру дома, все будет на контроле, на центральном пункте.

– Мне квартира в многоэтажном доме больше подходит.

– Так, один вопрос решили, и есть второй вопрос: ты родишь мне дочь?

– Да не вопрос, но в маминой квартире, нам вчетвером будет очень тесно.

– Слушай, а у тебя нет где-нибудь сестры или брата?

– Зачем тебе они?

– Понимаешь, мне тут теорию развернули, если в семье жены было двое детей, то и она двоих детей родит, если трое – родит троих, а ты, что одна у матери?

– Ты, ведь знаешь, у меня есть сестра по отцу – Марго.

– Почему, я ее не видел, и ничего о ней не знаю?

– Она младше меня, живет в другом городе.

– Очень хорошо! Значит, у меня есть надежда, что у меня будет дочь!

– Сомневаюсь, мы с тобой вместе не живем.

– Ты забыла, женушка, что я пропускал твою платоническую мечту – Валеру, а после него надо месяц ждать, чтобы быть уверенным, что дочь будет моя, а не его.

– Благоразумный муж у меня.

– Через месяц переедешь в эту квартиру.

– А я перееду сейчас, мне здесь все нравиться.

– Ты уверена? Рад, – сказал Самсон и щелкнул пульт телевизора, – Анфиса, не могу я ждать месяц, я соскучился, ты мне сейчас нужна, скажи, что с Валерой ты не была, я тебя разыгрываю.

– У меня Валеры не было.

– Точно?

– Более чем.

– А я поверю, хотя от ревности меня выкручивает всего.

– Живи спокойно.

Самсон подошел к жене, поднял ее на руки и отнес на большую кровать.

Анфиса подумала, что Самсон ей больше подходит, чем Валера, но ее мысли муж не услышал.

Мать Анфисы молчала во время сборов дочери, она поцеловала внука, и открыла дверь Самсону. Вместе с ним пришли еще два парня, они взяли вещи и унесли. Жизнь матери резко упростилась.

Жизнь Анфисы, напротив, усложнилась, впервые все заботы легли на ее плечи, но надо отдать должное Самсону, он привозил продукты и иногда мыл посуду. Они стали семьей, в новом качестве они сами себе понравились.

На работе Анфиса с Валерой говорили теперь только о работе, словно между ними никогда и нечего не было. Приехал Прохор Степанович, и все стало на свои места.

Иногда Анфиса задумчиво смотрела в сторону Валеры только и всего, потом она переводила взгляд на маленькое зеркало на полочке, над ее рабочим столом и ей опять хотелось янтарный обруч на голову. Она встряхивала свою рыжеватую гриву волос и опускала голову над очередной мебельной разработкой.

Вспомнила Анфиса Марго на свою голову, раздался вечером телефонный звонок, та быстро проговорила:

– Анфиса, будь другом, хочу волосы нарастить, весна, сама понимаешь, дай денег, ты у нас теперь богатая.

– С чего ты это решила?

– Муж у тебя богатый Буратино, а мне как раз пяти золотых не хватает.

– Марго, я чего-то не понимаю?

– Интересное кино, это что я забыла в том захолустье, где жила, а тут столица, ты уехала, я приехала на твое место.

– А твой мужчина, как он на это прореагировал?

– Он большой мальчик и остался один. Давно я тебя не видела. Деньги дашь?

– У меня нет.

– Чего я перед тобой души открываю, если у тебя денег нет? Жадная стала?

– Нет, мне новую машину купили, расходы всякие.

– Сестре сводной денег не осталось?

– Проси у своего мужчины.

– Издеваешься? У нас баш на баш, без финансовых взаимных вливаний и официальных бумаг.

– У меня денег, правда, нет. -…

Прошло пару дней, Марго пришла в дом Анфисы.

– Анфиса, младшее поколение должно знать друг друга и мужа сестры.

Вышел Самсон, поздоровался с Марго.

– Самсон, возьмите меня к себе на работу, – неожиданно для всех попросила Марго, а то я среди вас словно бедная родственница.

Самсон окинул внешний облик странной сестры своей жены, нашел между ними и сходство и различие. Анфиса была выше ростом, с длинными светлыми волосами.

– Марго, а кем бы вы хотели работать?

– А вы как думаете?

– Мне о вас Анфиса почти ничего не говорила, пройдите в комнату, поговорим.

Анфиса потому и не говорила, что Марго путем нигде не училась, в ней на учебу была отъявленная лень, но в менеджеры выбилась, да видно ей этот труд с поездками порядком надоел.

– Марго, я в затруднительном положении, у нас научно – техническая фирма, могу взять снабженцем, больше ничего на ум не приходит. Вам придется приобретать комплектующие элементы, используемые в наших изделиях, много поездок. Машину водить можете? – спросил Самсон.

– Могу.

– Так и я могу ответить вам – могу взять на разъездную работу.

– Вот вы какие! А я учусь на вечернем химическом факультете, – сказала Марго и направилась к двери.

Анфиса пошла следом за ней с одной целью – закрыть дверь. Свою сестру по мужчинам она помнила, но без особой радости.

– До свидания, Анфиса, – сказала Марго, закрывая за собой дверь.

Марго вышла и расплакалась. Амбиций у нее много, а способностей к труду, мало…

– Красивая у тебя сестра – подруга, – сказал Самсон.

– А на работу не взял.

– Куда ни скажешь?

– Не скажу, ужин готов.

– Вы не очень дружные подружки.

– Самсон меняй тему, она сама разберется в своих делах, у нее свои непонятные мне способности.

– Заметно.

Деревья утопали в собственной темно-зеленой листве, большие кусты картофеля цвели мелкими цветочками. Яблони были усыпаны яблоками, но еще кисловатыми с белыми зернышками. Малину варили на зиму. По деревни брел аромат варенья от дома к дому.

Самсон, первый красавец на деревне, в которой его родители всегда имели дачу, был, забыт своей же Ларисой. Она, первая умница на деревне единственная спортсменка класса, кинула его не просто так, а, замуж вышла за его друга Прохора, золотого медалиста из города, в области этого города, всю жизнь на даче, жили Самсон и Лариса.

Самсон и сам учился в техническом вузе города на дневном отделении механического факультета, а она училась на дневном отделении, химического факультета, она его всегда любила и в детстве, и в юности, и вдруг, поменяла Самсона на городского золотого зяблика Прохора. Самсон места себе не находил от измены Ларисы, но благоразумно не прореагировал на измену, и просто перевелся в другой город, в другой вуз, и исчез из ее жизни.

Она, выйдя замуж за Прохора, переехала жить в большой дом мужа из общежития, где она жила в городе, во время учебы. Молодая женщина ревела горючими слезами, за свою первую измену в жизни, за то, что вышла замуж за нелюбимого медалиста, и от своей свекрови, та над ней издевалась, как могла, свекор помогал ухудшать настроение невестки.

Пыталась молодая жена найти свою первую любовь, но никто не говорил ей, куда Самсон уехал, из-за ее предательства. Прохор, мужчина умный, внешне не реагировал на страдания красавицы жены. Он умел быть рядом с ней и не участвовать в домашних переделках, его задача была одна – быть умным, быть самым умным. В жены он нашел себе красавицу – спортсменку, его дети должны быть золотыми медалистами, больше его ничего не волновало.

Женился Прохор после того, как окончил институт на студентке, но эту студентку он знал с детства, она была его сводной родственницей. Привел Прохор в дом девушку Ларису, со светло-русой косой, вверху косы красовался бант, но в день свадьбы косу ей остригли и сделали химию и укладку.

Лариса стройная и худенькая была намного ниже Прохора, Самсон был ниже его ростом на пятнадцать сантиметров. Они никогда не отдыхали на берегах рек и морей.

Однажды жизнь забросила их на морское побережье, проехав его по всей длине на машине, в жаркий летний месяц, они умудрились загореть до черноты и искупаться на всех пляжах.

Мудрый Прохор привез Ларису в одну семью своих родственников, где было десять человек детей, он хотел, чтобы жена захотела детей. Она захотела, но дети сразу не получались. Их у них просто не было… год, а после поездки она, наконец, стала будущей матерью, но тянуть учебу, работу, беременность, мужа с родственниками, и их большой дом, ей оказалось не под силу. Первой отлетела учеба, она не успевала учиться в институте при остальных нагрузках. В клуб она перестала временно ходить, не до себя ей было.

Сестра Прохора, все дни недели работала и не могла физически помочь Ларисе.

Самсон лишь изредка разговаривал со Ларисой, и отбирать ее у Прохора не собирался. Лариса и Прохор, как легли вместе на одну кровать под два одеяла, так этого уже никогда не нарушали. Она не могла пойти в другую комнату и лечь на диван, такое действие жены строго каралось Прохором.

Лариса постоянно рассказывала Анфисе, каким хорошим и красивым был Самсон, а жила при этом в одной постели с Прохором. Первый ребенок, девочка Инна, еще больше усложнила ее жизнь. Ей никто из семьи Прохора, особо не помогал, все они работали. Сил физических, из-за сильной худобы у нее было мало, и нести одновременно продукты и ребенка ей было очень трудно. Работа естественно ушла в сторону. Остался ребенок и дом супруга. Тело ее стало сухожильное, а тут еще мастит нагрянул с огромной температурой. Выжила и за дела домашние…

Прохор понял, что в их жизни надо что-то менять, и они уехали из его родного дома. Первой поехала Лариса, нашла себе временную работу, и сняла на свою семью квартиру. В большой комнате жили Прохор, Лариса и Инна. Но съемная квартира не вечна и молодые вскоре приобрели свою квартиру. Появились новые дома, вырос город. Время идет, ребенка отдала Лариса в сад, и окончила институт.

И вот тут ей подвернулся технолог из цеха Митя. Когда-то он учился в школе с ней, плавал на корабле, во время каникул в институте. Он приходил к Ларисе по работе, садился рядом с ее столом, а уйти от нее уже не мог.

Они влюбились друг в друга.

Лариса работала по специальности после окончания института. Поэтому, как села она на один стул на работе, так его и не покидала, а на соседнем стуле, в любую свою свободную минуту появлялся технолог Митя, крупный мужчина, чем-то похожий на Прохора. Она вновь купила туфли на каблуках. Прическа у нее всегда была хорошая.

Все мужчины умные. Прохор Степанович заметил технолога рядом с женой, но наказал он их совсем неожиданно. У Мити была жена, женщина маленького роста, ее звали Маня, об этом он навел справки, и предложил своей жене привести Митю и Маню к ним в дом, на домашний праздник, на его день рождение.

В день рождения мужа, Лариса старательно приготовила праздничный стол, сама оделась красиво и с нетерпением ждала гостей. Митя пришел со своей миниатюрной женой Маней, принесли они красивый подарок. Прохор Степанович тут же подсел к Мане и больше ее не покидал. Рядом с ней, он себя чувствовал замечательно, они даже пошли танцевать, и танцевали весьма романтично.

Так родился союз четверых. Отныне все праздники две семьи проводили вместе.

Острая боль в душе от любви к Самсону, у Ларисы стала притупляться и отходить за горизонт Мити. Маню стали преследовать удачи. Она сменила свою работу, на ту, где ей платили значительно больше. Еще ей два раза в год стали выделять путевки в санаторий. Она расцвела и всегда, при встречах четверых, радовала Прохора, своим присутствием и вниманием. Для встреч были отведены четыре дня рождения, и все общие праздники страны. У Мити ревновать жену к Прохору Степановичу, сил не было, ему хватало внимания и добрых слов Ларисы.

Как-то пригласили Анфису на общий праздник, а точнее на день рождение Ларисы, а пары у нее в этой компании не было, она и рванула к Мите, как к другу, подсела к нему, потанцевала с ним, и немедленно приобрела двух противниц: Маню и Ларису.

Анфиса сразу почувствовала, что Митя под хорошей опекой, но от этого на чужом пиру похмелье ей больше не понравилось, и затеяла Анфиса в эту компанию втащить Самсона, которого знала, по словам Ларисы. Эта четверка ее раздражала, Анфиса в ней пятое колесо, но хорошо осведомленное о делах всех четырех колес.

Что знала Анфиса о Самсоне? Только то, что он первая любовь Ларисы, и что он учился на механическом факультете, значит, где-то он окончил этот факультет? И где-то он работает, и работа должна быть связана с техникой или заводом. Но где?

И как его ФИО выглядит в расшифрованном виде?

Анфиса решили прикинуться доброй подругой, и позвонила, как ни в чем не бывало Ларисе:

– Лариса, я тут случайно натолкнулась в Интернете на выпускников механического факультета, в одной из групп есть Самсон Сергеевич, но я не знаю, как его ФИО звучит полностью?

– Анфиса, как интересно! Его зовут Самсон Сергеевич. Ладно, идея хорошая, если его найдешь, то совсем скоро у Прохора день рождение, можешь его пригласить к нам. Прохор себя обожает, и в этот день простит любого и пригласит за стол, другой возможности, встретиться с Самсоном, у меня нет. А они ведь были друзьями!

Анфиса записала и запомнила данные Самсона. 'И где этот хромовый сапог топчет механическую площадку?' – думала она, нажимая на кнопки в поисковой системе Рамблера. Удача пришла ни сразу. Самсон Сергеевич был обнаружен в числе выпускников механического факультета одного крупного города, до которого пять часов поездом ехать от их города. Других данных о нем не было. Не было его емейла в Интернете. А кто такая эта любознательная Анфиса? Она и институт окончила, и сестра у нее была, но самостоятельность – это ее хобби. Она решила отыскать своей подруге ее принца. Слоновьи услуги не требуют разрешения на свое осуществление.

В ближайшую субботу Анфиса села в первый поезд, который шел мимо крупного города, и поехала в институт, где учился Самсон Сергеевич. Она нашла его однокурсницу, которая осталась при институте на одной из кафедр, и знала, где можно найти Самсона.

Он работал по специальности, и вел странную жизнь, вероятно, осуществлял свою мечту. О Ларисе Самсон Сергеевич пытался не вспоминать, но она, из его сердца так и не ушла, и жгла его своей изменой спустя годы. Самсон Сергеевич занимался разработкой неких объектов, и с юмором вспоминал свое увлечение. Анфиса нашла его и рассказала мужчине всю правду о себе и своей подруге Ларисе.

Самсон схватился двумя руками за голову и застонал, потом вскинул голову:

– Продолжайте, Анфиса.

– Да собственно все я тебе сказала. Лариса всегда тебя любила и любит, но в их семье странные устои и родители ее выдали замуж за родственника. И судьба их уже наказала, дочь Инна родилась с отрицательным резусом, то есть плодовитости от нее не дождешься.

– А, что ты хочешь от меня?

– Чтобы ты со мной пришел в дом Ларисы, в качестве моего сопровождения, в день рождения ее мужа, Прохора. Иначе ей тебя не увидеть.

– Анфиса, что если мое сердце не выдержит и разорвется от боли?

– Самсон, выпей валидол и успокоительные таблетки, и не пей особо на празднике.

– Хорошо, когда и куда я должен приехать?

– Возьми визитку, на ней все написано. До встречи!

Самсон Сергеевич прочитал визитку, и долго не решался самому себе сказать, хочет ли он ворошить прошлое или нет? Лариса для него много значила, но боль от ее измены стала притупляться, ворошить старое ему не хотелось. Он привык к своей работе, жил один и боялся новых встреч и измен.

Появиться в семье Ларисы он не решился. День рождение прошел без участия Самсона Сергеевича, а Анфиса на него не пошла одна, она знала, что радости от этого вечера не получит, Ларисе об этом она корректно промолчала.

Прошла неделя общего молчания. При очередном телефонном разговоре с Ларисой, Анфиса ей рассказала о своей поездке и о том, что она нашла Самсона Сергеевича, но он не захотел приехать. Ларисе об этом раньше не говорила, надеялась, что Самсон Сергеевич приедет. Лариса ничего не могла ответить, у нее возникло чувство обреченности.

Маленькая девочка Инна, дочка Ларисы, была так красива, что пленила всех, кто ее видел. Лариса уже привыкла к своему мужу Прохору Степановичу и к Мите, и перестала мечтать о красивом и далеком Самсоне Сергеевиче.

Инна играла с детьми Мити.

Самсон Сергеевич изменил свой взгляд на женщин, и Анфиса, первая из женщин, которая к нему вошла в душу, после Ларисы, вскоре стала его женщиной.

Они совершенно случайно вместе съездили на экскурсию в Янтарную страну. ДА, потому и подошел Самсон к Анфисе в поезде, что они уже были немного знакомы.

Анфиса успокоилась тем, что сама к себе приглашала тех людей, которых сама хотела видеть. Стремление попасть на праздник к Ларисе, у нее стало проходить, мало того, она пыталась и с днем рождения ее поздравлять в то время, если точно знала, что Мити и Мани у нее дома нет, с ними Анфиса не хотела встречаться.

И вот, когда все успокоились, в доме раздался междугородний звонок. Звонил Самсон Сергеевич Ларисе в честь их личного юбилея, их многолетнего знакомства, их первого поцелуя, до любви сами, они так и не добрались. Трубку взял Прохор Степанович, но, услышав, что звонит Самсон Сергеевич, спокойствие с него мгновенно слетело. Прохор Степанович хладнокровно ответил своему бывшему другу, что Ларисы, дома нет.

Инна стояла рядом с телефоном, и спросила у отца, почему он говорит неправду, ведь мама дома. Отец ответил, что не надо волновать маму у нее и так проблем много, а звонили с ее работы, куда ей еще рано идти, с чем дочь полностью согласился. Самсон Сергеевич понял, что ему лгут, но что он мог сделать? Он мог повернуть лицо к Анфисе, и честно стал смотреть в ее тревожные глаза. Семья заставила сменить разъездную работу, на работу в институте, который был рядом и позволял Самсону быть чаще дома. Он выбросил из головы Ларису и вернулся душой и телом к Анфисе. Так первая любовь Самсона Сергеевича затихла в его сердце.

Да ведь и Анфиса ездила в Западную страну, потому что в списках туристов увидела имя Самсона. Так, что встреча с ним в поезде была предопределена дважды.

*

У весеннего солнца могучая энергия, она слизывает своим языком снег достаточно быстро, и обнажает асфальт, землю и цветы. Оказывается различных видов подснежников достаточно много, это просто ранние цветы и они в скором времени готовы цвести на радость изголодавшимся глазам по цветовой гамме природы.

Людмила Александровна посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим изображением, она старела медленно и красиво. Сергей Николаевич всегда гордился внешними данными своей супруги, но сто процентной верности у них не получилось, и они друг друга ни в чем не винили; так и жили красивой парой, иногда отдыхая друг от друга по взаимному соглашению.

Поразительно, но факт, они всегда обращались друг к другу весьма благожелательно, не произнося слов упреков и назиданий. Они вели себя друг с другом весьма тактично, приветливо и сдержанно. И весна не вносила коррективы в их сформированные длительной жизнью отношения. Чистота в квартире и на даче всегда была неназойливой, а естественной. Они держали приходящую домработницу, она отмывала поверхности, чистила, и уходила. Сами они вещи не разбрасывали, и все у них было хорошо. Внука к ним иногда приводили, они дарили ему подарки и вежливо расходились по своим домам.

Тыл директора фирмы, был весьма надежен. С сотрудниками он вел себя сдержанно, не бранил, не хвалил, хорошо платил за работу. Идеальный человек, если не считать некоторых личных тайн. Так, ничего особенного. Когда-то он был безмерно беден, работал в шахте, но ему чертовски повезло. Работал в шахте он для того, чтобы написать в анкете, что он из рабочих, для таких людей, в определенные времена, в умном институте были дополнительные места.

Шахта, находилась рядом с другой шахтой, в которую некто спрятал бочку, но не с медом, а с янтарями. Было ощущение, что эти янтарь оторвали, одним словом бывшие в употреблении. Сергей Николаевич в отсеке шахты отбойным молотком коснулся бочки, сквозь руду, под светом фонаря на шахтерской каске, сверкнули брызги янтарных камней. Он остановился, оглянулся, рядом никого не было. Оставалось вынести бочку на поверхность без посторонних глаз.

Наверху дежурила девушка по имени Людмила, она выдавала шахтерам фонари и прочие принадлежности для спуска под землю. Сергей Николаевич с ней договорился о том, что бочку с янтарными камешками поднимут они вдвоем.

Они подняли бочку на поверхность земли. А что такое янтарные камешки после железной руды? Пушок. Спрятали, сдружились, оба поступили в институты и окончили их. Сергей быстро нашел пути сбыта и обработки янтарных камней. Он делал уникальные, длинные бусины, они смотрелись, как украшения времен Клеопатры.

Божественно. Создал Сергей Николаевич малую фирму, потом большую фирму, умнее были и задачи, но начало его успеха было такое, от янтарной бочки.

Николай Самсонов, младший лейтенант советской армии, сидел в закрытом помещении и отколупывал от стен янтарной комнаты янтарь. Стены, разобранные на панели, то есть составляющие части стояли одна за другой рядом. Николаю помогали несколько человек рядовых. Их охраняли люди в черной форме.

Младший лейтенант понимал, что жить ему остается немного, он будет жить, пока он добывает янтарь. В свое время он был во дворце, и видел эту комнату, как любимый экспонат. А теперь сидел и портил шедевр мировой архитектуры. Янтарь складывали в бочку. На дне бочки Николай положил записку, со своим именем, что именно он наполнял ее янтарем.

Эту записку обнаружил Сергей Самсонов, когда вытаскивал из нее янтарь и расфасовывал по более мелкой таре. Он приложили немало усилий, и смог доказать, что именно он сын этого Николая Самсонова.

Анфиса эту историю услышала от Самсона Сергеевича Самсонова и страшно удивилась, что ее мечта прошла рядом с историей создания семейства ее мужа.

– Самсон, почему о своей находке твои родители никому не сообщили?

– Не верили в безнаказанность. Люди всего боялись, и, найдя то, что другие люди искали по всему миру, предпочли молчание. Я все фильмы по телевизору о янтаре просмотрел, особенно про янтарную комнату.

– А янтарь еще остался?

– Вряд ли, все стало, как семейная легенда.

– По принципу ' а был ли мальчик?' – Угадала.

– Жалко, что все исчезло, мне на янтарную диадему не оставили.

– Опять ты про диадему, куплю тебе янтарь, не такой уж он и дорогой, чтобы всю жизнь мучиться над простым желанием.

– Диадема должна быть из чистого золота, ажурная, а в нее, в специальные скобочки, вставлен янтарь.

– И это выполнимо, хотя и недешево. Тебе, Анфиса, сейчас все это надо или подождешь?

– Еще ее надо нарисовать.

– Мама моя, с такой задачей справиться, поговори с ней.

– Неудобно как-то.

– Это тема лучше, чем твоя связь с Валерой.

– Опять ты за рыбу деньги. Мы с ним работаем и все.

Людмила Александровна, решила сделать ремонт в квартире. Она сама отдирала обои, и нашла странное место в стене, звук от нее был пустой, а обои в этом месте с трудом можно было ободрать. Под обоями она нашла тонкую пластину, под пластиной был паз в стене, в нем лежал пакет из-под молока. Литровый картонный пакет был набит янтарем. Она крутила в руке пакет с голубыми листиками, внутри пакета поблескивали янтарные камушки. Она вынула один янтарь и обнаружила, что одна его сторона была неровной, словно на ней был клей, потом его чем-то отдирали. Она поставила пакет на стол, до прихода мужа.

Сергей Николаевич, заметив пакет из-под молока с янтарем, весь перекосился:

– Людмила, ты зачем достала пакет из тайника?

– Так это был тайник со старым янтарем?

– Янтарь сам по себе старый кусок смолы.

– Но это используемый янтарь, как говорят 'б.у.' – Больше скажу, но не сейчас.

– А, так это тот янтарь, который обдирал в войну с панелей янтарной комнаты твой отец?

– Вспомнила? Да, это он.

– Отдадим в музей?

– Нет.

– Понятно, но это историческая ценность мирового значения, стоит дороже любых бус из него.

– Вероятно, все, так как ты говоришь, но это будет нам реклама до конца жизни, нас затаскают по мероприятиям, и еще нашим детям достанется. Людмила, молчи о находке, умоляю, никому ни слова! Забудь все это еще раз!

Людмила позвонила сыну:

– Самсон, сынок, приезжай домой, есть, кое-что посмотреть, наследство от твоего деда! Жду, но учти, ты должен приехать в тот момент, когда твой отец еще на работе будет.

– Мать, загадки задаешь. Приеду, перед обедом.

Самсон посмотрел на янтарь, послушал версию мамы на эту тему и сказал:

– Это слишком серьезное обвинение моему деду и отцу, чтобы быть правдой.

– Что делать будем? – спросила тревожно мать.

– Положи туда, где взяла и замуруй покрепче.

– Жалко, столько добра в стену замуровывать.

– Жалко, так забирай себе, чай наследство от моего деда, все, что от него осталось. Анфиса мечтает о диадеме из янтаря, а тут целый литр этого добра, я бы взял, да, что отец на это скажет?

– Я думала, что ты ей не отдашь, а ты своей зазнобе подарок готов сделать.

– Мать, так я возьму дары стены нашей?

– Забирай, спать лучше буду.

Самсон попросил Анфису задержаться на работе после ухода отца.

– Что еще придумал? – спросила Анфиса с раздражением.

– Есть янтарь для твоей диадемы, много янтаря.

– Отлично, но где взять много золота?

– У отца.

– Понятно, а ему можно сказать, что янтарь есть у тебя?

– Говори, все равно узнает.

– Собрание соберем?

– Треугольник такое собрание называется.

– Нет, у нас многогранник.

Людмила Александровна не выдержала секрета, рассказала бабкам на улице о своей находке в стене. Бабы разные бывают, одна сообщила в милицию, вторая в музей сбегала, подставили Людмилу со всех сторон. Людмила Александровна обрадоваться не успела, как приехали люди и забрали Янтарь на экспертизу.

Сергей Николаевич спросил у экспертов:

– Куда его повезли? Не знаете? Узнаю.

Достаточно быстро директор выяснил, куда повезли янтарь на экспертизу, он сам туда возил янтарь этой серии. Джип, два охранника, пару автоматов и он выехал навстречу тихоходной машине тех, кто вез янтарь на экспертизу. Они не так везли, как делили его между собой, но машина этих людей была известна.

Во время дележки старого янтаря, рядом остановился джип Сергея Николаевича. Он остался в машине, его охранники внезапным нападением, без капли крови добыли литровый пакет из-под молока с янтарем. Он вновь держал янтарь в своих руках, гладкие камни приятно грели его ладони. Он решил их никому не отдавать, в память о шахте, и так, чтобы было.

Осталась Анфиса ни с чем, но прослышала, что ее мечта осела в сейфе директора.

Все остальные участники этой истории поволновались да забыли, или думали так молча. Она решила взять янтарь в свои руки, но выхода на директора у нее не было, разве, что через Самсона. Все-таки он сын, да и она не чужая. Женщина напомнила мужу о своей мечте, исчезнувшей в сейфе его отца.

– Анфиса, давай купим несколько янтарных бус и сделаем тебе диадему, перестанешь меня мучить.

– Принципиально хочу исторические камни, без истории они имеют цену.

– Что, верно, то верно. Спрошу у отца при случае, не торопи.

– Жду, родной, а пока супружеский долг в сейфе полежит, – и она пошла в комнату сына, где на диване уснула.

Марго упорно училась на химика. Однажды в парикмахерской, она услышала, как женщина рассказывала про янтарь, найденный в стене Самсоновых, в пакете из-под молока. Она решила, что Анфиса должна знать продолжение этого рассказа.

– Анфиса, это у вас стены из янтаря стали делать? – спросила ехидно Марго по телефону.

– Марго, привет, откуда такая новость?

– Из парикмахерского салона, слышала рассказ в соседнем кресле, пока меня стригли.

– Быстро новости без газет разносятся, надо торопиться.

– Куда сестричка собралась торопиться?

– Хочу я именно этот янтарь.

– А кто сомневался, ты с детства бредешь янтарем, а сама ни одного камня не купила, у меня и то есть, кулон и сережки, купи себе и угомонись.

– Угомонюсь, но не все так быстро делается. Я янтарную диадему хочу.

– Все, твои "хочу" у меня в печенках, пока…

Анфиса на работе обсудила последние янтарные новости с Валерой, тот промолчал в ответ, а потом и просто отвернулся к своему рабочему месту. Женщина на него не обиделась и пошла работать. Сергей Николаевич посмотрел на их странный диалог, на экране телевизора и промолчал.

Самсон не промолчал.

– Анфиса, отец хочет с тобой лично поговорить. Ждет тебя вечером у себя дома.

– Ты со мной поедешь?

– Нет, поедешь одна.

Сергей Николаевич дома был один.

– Привет, Анфиса! Пришла за янтарной мечтой?

– А вы мне мою мечту покажите?

– Цену знаешь?

– Нет.

– Мы с тобой поедем в Туманный Регион.

– Я плохо туманный язык знаю.

– Обойдемся без переводчика. Поедем завтра в командировку.

– Меня не отпустят.

– Считай, что все отпустили.

Утром Анфиса спускалась по лестнице своего подъезда, лифт кто-то тормозил, она шла пешком, с небольшой походной сумкой. Сверху послышались быстрые шаги, шаги ее догоняли. Она остановилась, повернула голову, ее глаза встретились с глазами мужчины, в пиджаке фирмы строителей, он держал в руке три отрезка металлических труб разной длины. Холодный пот прошел по телу женщины, она сделала вид, что не испугалась, и быстрым шагом пошла к выходной двери подъезда. Мужчина шел за ней следом, она резко остановилась и еще раз повернула голову, он опустил три трубы вниз. Анфиса нажала на кнопку входной двери, но она не заработала. Женщина нажала еще раз на черную кнопку электронного замка, дверь открылась, мужчина ее догнал, и они вместе вышли из подъезда.

Рядом с подъездом стояла машина Сергея Николаевича, его шофер потянулся через кресло, нажал на кнопку задней двери. Анфиса открыла заднюю дверь, села на сидение, рядом поставила небольшую походную сумку. Машина тронулась с места и плавно поехала мимо дома.

– Здравствуй, Анфиса, – промурлыкал Сергей Николаевич.

– Доброе утро, Сергей Николаевич, а вы не забыли, что я жена вашего сына?

– Дорогая моя, я в курсе семейной жизни моего сына, я знаю, что ты отлично спишь в комнате моего внука. Мало того, я знаю, что у тебя и у Валеры в гостинице было свидание, но ты, сексуальная ленивица; ты, скрылась из гостиницы; ты оставила красавца Валеру, при его интересе, в одном нижним белье.

– Я львица, а не ленивица.

– Это уже лучше звучит. Дмитрий, ты слышишь, она у нас львица, – обратился Сергей Николаевич к шоферу.

– Звучит красиво. За вами, когда приезжать?

– Я позвоню, Дима.

Дальше ехали и молчали, за окном мелькал лесной пейзаж или дачные дома нового образца. Машина остановилась у двухэтажного особняка. Металлические двери бесшумно раздвинулись в две стороны, машина въехала во двор. Анфиса заметила на крыльце пожилую женщину и двух мужчин, с видом охранников.

Машина остановилась. Анфиса и Сергей Николаевич вышли из машины.

– Настасья, встречай гостей, мы надолго приехали!

– Сергей Николаевич, мы всегда вас ждем, у нас все готово.

– Отлично, покажи комнату гостье, ее зовут Анфиса.

Анфиса вошла в комнату с круглой кроватью в центре комнаты. Комната была квадратная, но в углах стояли скругленные шкафы разного назначения. Ей понравилось ее временное жилье. Она села в кресло у окна еще раз окинула взглядом комнату, заметила скрытую дверь, обнаружила за ней ванну и прочие.

Рядом с креслом стоял журнальный столик, на нем лежал компьютер, в виде книжки, ноутбук. Все она понимала, кроме того, что ничего не понимала, зачем ее привезли на эту дачу. Потом она вздрогнула и подняла глаза, над кроватью висело круглое панно из янтаря, маленькие светильники располагались вокруг него, это уже интересно.

В комнату вошел Сергей Николаевич, его внешний вид вызывал невольное уважение.

Благородное лицо, обрамляла небольшая седина, в красивой мужской прическе.

Анфиса впервые посмотрела на свекра, как на мужчину, и он ей понравился.

– Анфиса, надеюсь, тебе здесь будет хорошо, а сейчас для тебя принесут работу.

В комнату вошли двое мужчин и внесли две красивые картонные коробки.

– Да, это работа для тебя. Здесь необработанный янтарь, раз он тебе нравиться, просмотри камушки, продумай прямоугольные панели для этой комнаты. Эта дача на продажу, но ты здесь будешь жить некоторое время, пока не придумаешь весь дизайн.

– А вы уедите, Сергей Николаевич?

– Как это ни странно, но нет, у меня здесь есть дело. И, еще, то, что ты придумаешь для настоящего янтаря, в дальнейшем будет использоваться для серийных панелей, с искусственным янтарем.

– Понятно, господин директор. Панели мне принесут?

– Они здесь, ты их не заметила, их три штуки.

– Я думала, это часть дизайна комнаты.

– Будущего дизайна.

– Пригласили бы настоящего дизайнера.

– Мне нужен истинный любитель янтаря, а это ты, моя дорогая.

– Но я не ваша дорогая.

– Это дело времени, и еще, в твоем компьютере есть программа с набором ажура для панелей. Орнамент будет выполнен из золота, либо с его напылением, выбери рисунки для панелей под янтарь. Ты хотела такую диадему?

– Я вам об этом не говорила.

– Все разговоры, достойные моих ушей ко мне приходят.

Как оказалось, кропотливая работа с янтарем была не для нее, она через пару дней подошла к Сергею Николаевичу и отказалась от бессмысленного труда.

– А, как же мечта?

– А я передумала мечтать о янтарной диадеме.

Глава 3

Золото в авоське Анфиса купила красивые, круглые ломти ананасов – цукатов у продавщицы с золотыми зубами. Колесики. В ее доме никто их есть не стал. А она подумала, что их делают там, где люди долго живут, вдруг они ей дадут долголетие! В ананасе, в цукатном исполнении, она оставила часть зуба. Тогда она купила маленькие, разноцветные цукаты. В них она оставила четверть того же зуба. Пришлось задуматься о его восстановлении. Позвонила Анфиса в стоматологическую частную клинику, там оказались люди хваткие и разместили свои объявления на первых полосах газет, в результате у них запись была на три дня вперед, а она, чувствует, что последний кусочек родного зуба оставит в цветном цукате, если еще прождет два дня без стоматологического приема.

Пришлось ей купить телефонный справочник, в нем она нашла номер телефона частной поликлиники, где обещали через четыре часа прием стоматолога. Она перестала, есть цукаты на целых четыре часа, и отварила пельмени из замороженной пачки. В пельменях последний осколок зуба она не оставила, но сил набралась. Что делать поехала к врачу. Врачом стоматологом оказался мужчина, очень красивый, правда, свое лицо он вскоре спрятал под маской, а Анфисе пришлось прикрыть глаза.

Его медсестра вместе с ним посмотрела ей в рот, и вдруг как закричит:

– А, вы собираетесь делать остальные зубы? Я пишу, что у вас один зуб скошенный!

Ладно, после всех процедур и пяти рентгенов, вышла Анфиса на улицу с двумя обновленными, белыми зубами. Естественно она пошла в магазин, купить продукты, которые не будут разрывать зубы на части.

Дома Анфиса позвонила Марго, чтобы поделиться своим стоматологическим подвигом.

Марго девушка добрая, она сказала:

– Анфиса, на твои белые зубы без нервов, надо поставить золотые коронки, у меня есть молодой знакомый, Егор Сергеевич. У него – тьма золота.

– Ты, что, Марго! Какие коронки? У меня пломбы хорошие, белые!

– А ладно, у меня сегодня случай лучше твоего произошел, я познакомилась с молодым человеком Егором Сергеевичем, он так себя назвал.

– Давно пора, ходишь одна, – проворчала Анфиса.

– Анфиса, у тебя время есть? Да? Тогда слушай, как я с ним познакомилась.

Впереди меня шел молодой человек с полиэтиленовым пакетом в руке, но при этом его сильная рука была оттянута тяжестью. Какая тяжесть может лежать в пакете, рассчитанном на 3 килограмма веса? Неожиданно рука мужчины опустилась еще ниже и резко поднялась вверх, а на дороге оказался пакет, в котором нечто блеснула. Он остановился, а я резко затормозила свое движение, слегка задев мужчину.

– Проходите, ничего для вас интересного здесь нет, – сказал он.

– Вы, что гирю золотую несли в пакете? – спросила я.

– Не твое дело, иди своей дорогой.

Я посмотрела на пакет и поняла, что пакетов было несколько один в другом, тем более интересно, что такое блестящее он нес?

– У меня есть сумка более прочная, чем пакеты, я могу вам дать донести свой предмет, – сказала я ему.

– Не нужна мне твоя сумка! – истерически крикнул он.

– Ну, порвали пакеты, чего кричать? Дарю вам сумку! – сказала я, протянув, ему пустую сумку и пошла, не глядя на него дальше.

Он машинально взял сумку, завернул предмет в полиэтиленовые сумки, потом сунул этот сверток в мою сумку, рука его оттянулась под тяжестью предмета, а сумка стала трещать по швам.

– Эй, забери свою сумку, она рвется!

Я оглянулась, подошла и забрала свою порванную сумку. Он двумя руками держал сверток перед собой.

– Идите, нечего смотреть на меня! – крикнул он мне.

– Чего вы так злитесь? – спросила я у него.

– Ладно, скажу: я продал свою квартиру, живу теперь на даче, обходил напоследок квартиру, она еще деду моему, геологу принадлежала; и поверишь, нашел слиток золото, самодельный!

– Здорово! Не украл, а нашел в своей квартире!

– Так, понимаешь, деда несколько лет, а самородок вот он!

– Радуйся, а я пошла.

– Нет, не уходи, мне одному жутко, я побоялся такси вызвать, думал так донесу, тихо, чтобы никто не видел. А таксист он, как психолог. Ты вот все узнала, и он бы мог узнать. А моя машина в ремонте.

– Ладно, понятно, мой дом рядом, я недавно переехала в однокомнатную квартиру, одна теперь живу.

– Идем к тебе, до моей крутой дачи еще ехать надо. А тебя как зовут?

– Марго.

– А меня Егор. У меня еще есть брат Самсон, но он часто заграницей живет в Туманном Регионе, и родители мои там живут вместе с внуком, сыном моего брата Самсона.

– Понятно, вы ему про золото не говорите, а то в туман увезет, и не увидите нечаянное наследство.

– Само собой, говорить не буду. Мне деньги нужны, я еще свою фирму организовываю.

– Возьмите меня к себе на работу, если она не далеко находиться от моего дома.

– Нет, почти в твоем районе, а ты, Марго, кто по образованию?

– Химик, но мне больше нравится менеджером работать, я еще язык Туманного Региона знаю.

– Ладно, возьму тебя менеджером по продажам, пойдешь?

– Пойду, я ведь недавно сюда переехала, так, что мне нужно новое место работы.

– Отдохну у тебя немного, с тобой поговорю, а ты мне машину вызови по телефону, а я попытаюсь молчать в машине.

– А вы, знаете, я видела, что наша соседка, ездит на машине, пусть она вас отвезет.

– Позови ее, если это удобно.

Я вышла из квартиры и позвонила в дверь соседней квартиры, из нее вышел симпатичный молодой мужчина и это был Валера!

– Марго, ты, что-то хотела?

– Я твоя новая соседка, очень нужно одного человека отвести домой, я видела, что тут живет женщина, у которой есть машина.

– Это моя мама, но ее сейчас дома нет, а я машины редко вожу, у меня не всегда это хорошо получается.

– Ладно, такси вызову.

– Правильно, вызови такси, и мне твой гость не нужен, пусть он уезжает.

Я молча повернулась к своей двери, но как-то всем своим существом почувствовала, что этот сосед смотрит мне в спину, я резко повернулась к нему:

– До свидания, Валера!

– Именно, до следующего свидания.

Я зашла в свою квартиру и сказала:

– Егор соседки дома нет, доедете на такси, хотите, я вас провожу?

– Нет, провожать меня не надо, у меня на новой даче после стройки еще не все убрано, как только приведу ее в порядок, обязательно приглашу. Дело в том, что у отца была отменная старая дача, но он ее продал и уехал в Туманный Регион.

Мы расстались, он взял мой номер телефона. Вот и все.

– Марго, – сказала Анфиса, выслушав ее рассказ, – отлично, ты сразу двух мужчин приобрела за один день, а я только два зуба. Имя Валера редкое, и я с одним Валерой работала.

– Анфиса, так не каждый день мне так везет. Ладно, у меня дел полно. А с Валерой мы разберемся.

Да, у Марго жизнь всегда интересней, поэтому Анфиса с некоторых пор любит звонить ей.

Она выдержала несколько дней и позвонила:

– Марго, как дела с твоими новыми знакомыми?

– Анфиса, меня взял к себе на работу Егор Сергеевич, а с Валерой я столкнулась в большом и длинном коридоре производственного корпуса, потом он зашел ко мне в офис. Оказалось, что разные фирмы снимают офисы в одном здании. Следующий раз Валера пришел ко мне домой, когда ко мне приезжала мама посмотреть, как я устроилась в новой квартире. Валера, видя меня в третий раз в качестве соседки по лестничной площадке, сделал мне предложение, и тут же попросил согласие у Шурика.

Тот согласился, и только потом спросил:

– Марго вы давно знакомы! А если он женат или был женат, ты об этом его спросила?

– Неделю мы с ним заново знакомы, – ответила я.

– Я не был женат, и детей у меня не было, – добавил Валера.

– Чудный срок для предложения, – сказал Шурик Селедкин.

– С Марго мы живем рядом, у нас старая любовь с первого взгляда, – сказал Валера.

– Ой, ребята, а не торопитесь ли вы? – воскликнул Шурик.

– Подождите! Я сейчас свою мать позову! – крикнул Валера и исчез за дверью.

Вскоре Валера появился в дверях с симпатичной женщиной неопределенного возраста, Инессой Евгеньевной.

Валера внимательно посмотрел на Марго и спросил:

– Женимся?

– Сейчас?

– Немедленно, пока Егор Сергеевич не явился, кстати, я его Гошей в детстве звал.

– Да, Валера уже узнал, как зовут моего начальника, и поторопился со свадьбой, сам не зная, зачем это ему нужно.

– Марго, твои дела идут просто великолепно, – сказала Анфиса, вздохнув.

– А, что делать, ты моя подруга, а в новом доме у меня новые соседи, я и сейчас слышу, что за дверью делается. К Валере кто-то пришел.

В дверь к Марго постучали, а не позвонили.

Валера подошел к двери:

– Родька, как ты догадался, что я тебя жду?

– Видел твоего соседа Митю из соседней квартиры, он сказал, что появилась новая соседка на вашей лестничной площадке, нетрудно было догадаться, что ты ее не пропустил.

– Друг, ты пришел во время, я сватаю соседку за себя, а ты ее у меня не отбивай.

– Я, что такой плохой, чтобы у друга жену уводить? Я знаю, как ты с ножами управляешься.

– Марго еще не жена, но очень похожа на мою невесту.

– Так ее Марго зовут? Приятно будет познакомиться.

Валера и Марго расписались, свадьба прошла в квартире Валеры, потом молодые ушли в квартиру Марго. Он всегда и во всем торопился, словно боялся опоздать.

Вскоре он стал приставать с вопросом к Марго:

– А когда у нас будет ребенок?

Молодая женщина смотрела на него удивленно, не понимая, когда бы они успели сделать ребенка, и пару первых месяцев после свадьбы все было без изменений в организме Марго. А Валера уже забил тревогу, что они бездетная пара.

Глава 4

Антикварный стул Валера принес в квартиру шесть стульев. Она удивилась подарку, в ее маленькой квартире один стул поставить некуда, и то только в кладовку. А она так хотела сделать красивую квартиру! А вместо этого все время у нее уходило на приготовление пищи для Валеры. Марго до замужества некоторое время жила с матерью и уехала в освободившуюся квартиру от бабушки, да напоролась на мужа.

Это у Марго муж Валера, а мужчину Анфисы зовут Самсон Сергеевич. Он принес ей каталог антикварной мебели, она долго его рассматривала, и смутно чувствовала в душе непонятную тревогу. Ей очень понравился журнал, а особенно мебель в журнале.

Ей захотелось жить среди этой мебели! Да, где ее взять? И главное, на какие деньги?

А Самсон Сергеевич неожиданно предложил:

– Анфиса, я купил антикварный салон у Инессы Евгеньевны, будь его директором!

Мой младший брат, Егор Сергеевич, нашел золото нашего деда, мы купили магазин.

Анфиса согласилась быть директором и взяла к себе на работу Шурика Селедкина, помня, что его отец столяр краснодеревщик…

Минутная, музейная слабость к золотым вензелям неизбежно переходила в жизненную потребность. Марго всегда жила среди прямоугольных домов или прямоугольной мебели, простой до примитивности. Получалось, что до двадцатого века создавалась мебель, радующая глаза, хотя бы небольшой части общества, а потом все исчезло и перешло в музеи. А ей так хотелось чего-нибудь золотого и с вензелями! Из-за этой потребности у нее всегда было смутное желание, побывать в другом веке, и она ходила по музеям. А, где еще найти остатки прошлой жизни?

Купила Марго золотистую краску, просто потому, что она ей понравилась, и поставила перед глазами, в надежде, что так быстрее придумает, как ее использовать. А в душе у нее было пусто, пусто, до отчаянья и головной боли: у нового, благородно изогнутого стула, две ножки постоянно выступают вперед, и куда они бегут? А сделан он так, что в его сидении только сокровища прятать. Да, где их взять? Сокровища. И в голове нет ничего, кроме этой самой головной боли, а когда сидишь на этом стуле, то мысли лучше функционируют. А на старом стуле – мысли старые, или пусто, и желания спят. Нет желаний.

Марго коснулась обивки стула рукой. У нее появилась мысль продать этот стул и его братьев за большие деньги. Ее вчера попутным ветром занесло в антикварный магазин мебели, и она увидела цены на очень старую мебель. Цены ей понравились, дома у нее стояли шесть стульев с изогнутым профилем, обтянутых шелком. Она взяла в руки банку с золотой краской, взболтала жидкое золото. Задумалась на секунду, полиэтиленовой пленкой обтянула шелк, и из пульверизатора покрыла дерево стульев золотой краской.

Залюбовалась своей работой, потом решительно набрала номер телефона:

– Валера, будь человеком, у тебя есть камеры тепла и холода, я помню, ты о них говорил, в них стул влезет?

– Марго, ты чего опять придумала на мою голову?

– Я, что деньги у тебя прошу? Нет, прошу, возьми мой новый стул, погрей его и заморозь, раз десять и все.

– Понятно, понимаешь, дорогая моя, так поступают с иконами, но не со стульями!

– Родной мой, я не умею рисовать иконы, я стул покрасила, только олифы нет.

– Ладно, возьму твой стул, погрею, заморожу, но претензии по его внешнему виду не приму.

– Спасибо, а шесть стульев возьмешь?

– Радость моя, у меня солидная фирма, один чужой стул я смогу оправдать, сославшись на то, что его склеиваю, но шесть стульев…

– Согласна на один стул, склей его, у него на самом деле передние ножки от задних ног постоянно вперед уходят, я уже их склеивала.

– Марго, слышу нормальную речь, склею, проведу испытания клеевого шва в дереве.

– Валера, спасибо, ты настоящий мужчина!

Валера принес стул на испытательный стенд, дежурная стенда согласилась помочь испытать клеевой шов в стуле. Стул ей очень понравился, и она вполне понимала желание Валеры склеить его качественно. Через пару суток Валера вернул стул Марго. Она ойкнула и радостно покрутила стул на одной ножке.

– Марго, чему радуешься? На стуле сидеть можно, но обивка несколько сжалась, само дерево слегка потрескалось, верхний слой покрытия вообще стал в мелких трещинах, надо заново красить.

– Валера, на этом стуле у меня в голове рождаются славные мысли, спасибо.

– Тебе видней, я сделал, что ты просила, сиди на нем, мысли. У меня сегодня много работы, стул я тебе привез, все, я уехал. Пока.

– Счастливо, родной! – Марго расплылась радостной улыбкой, закрывая дверь за Валерой. Она подошла к стулу, взяла его и понесла к соседке.

Соседка, пожилая, приятная женщина, встретила ее спокойно.

Марго высказала свою просьбу:

– Инесса Евгеньевна, помогите, пожалуйста, мне от бабушки достался один старый стул, я его выкинуть хотела, потом мне так понравился его изгиб, что рука не поднялась.

– Конечно, Марго, я помогу, но чем? Почистить его?

– Что вы, ни в коем случае! Вы его сдайте в свой антикварный магазин, только не трогайте его, я его сама довезу до магазина.

– Марго, я никогда ничего своего не продавала, получиться ли у меня? Потом, ты не забывай, антикварный магазин я продала твоей сестре, Анфисе.

– Инесса Евгеньевна, бабуля мне рассказывала, что этот стул ей достался от ее бабушки, он у нее стоял в кладовке. А с сестрой мне не договориться, я ее знаю.

– Видно, что стул старый, забыли его вовремя выбросить.

– Ладно, не надо его продавать, я просто хотела вам показать бабушкино наследство.

– Марго, я поняла, что ты пошутила, насчет антикварного магазина.

– Простите, за беспокойство, – сказала она и спиной, неся стул, вышла из квартиры матери Валеры.

Дома Марго перевернула стул, оторвала пожелтевшую этикетку, еще раз осмотрела стул, поставила его в угол, убрала из комнаты пять стульев собратьев, и без стульев поехала в магазин на алой полукруглой машине.

– Марго, тебя что-то у нас заинтересовало? – спросил продавец консультант Шурик Селедкин.

– Да, мне ты вчера еще понравился, – сказала она, кокетливо улыбаясь продавцу.

– Меня среди антиквариата обычно не замечают, – хмуро ответил молодой человек.

– Что вы сегодня вечером делаете? – спросила она мужчину.

– К тебе еду, я правильно понял? – усмехаясь, ответил продавец, – Рабочий день через полчаса закончиться.

– Можно я похожу пока по магазину, а потом поедем ко мне, я на машине.

– Ходите, смотрите, это не запрещено, сами понимаете.

Марго два раза обошла торговые залы, потом вышла из магазина, и села в машину.

Она с тоской подумала, что делает глупость, ей захотелось уехать от магазина куда подальше, но на крыльце показался продавец Шурик.

– Иди сюда, – позвала она, открывая дверцу машины.

– Да, женщины меня еще не возили на машине, – сказал он, глядя, на машину Марго.

– Времена меняются, я давно за рулем.

– Что мы у тебя делать будем? Мы давно знакомы. Я понял, ты хочешь оценить свой антиквариат!

– Мы уже знакомые, а антиквариата у меня никогда не было, мебель современная.

– Хороший ответ, а я подумал, что заманиваешь меня в дом, как оценщика старой мебели.

В подъезде Марго столкнулась с Инессой Евгеньевной, та ей улыбнулась.

Мужчина прошел в квартиру и воскликнул:

– Я прав, ты меня привезла оценить этот стул! – и он подошел к стулу, – а, что неплохой стульчик! Прямо скажем неплохой!

– Вы проницательны, – сказала Марго с неким внутренним раздражением, ей показалась, что афера себя не оправдала.

– Продать?

– Нет, он мне дорог, как память.

– Все так говорят и продают, а покупатели эту память покупают. Сказать цену на этот стул? – и он назвал цену.

– Так мало?

– Вот видишь, из-за стула меня привезла и еще бы полюбила? А мало стоит потому, что без легенды стул, тянет на позапрошлый век.

– Правда, что ли?

– А, ты, что не знала что стул восемнадцатого – девятнадцатого века?

– Нет, на самом деле я его принесла из бабушкиной кладовки. Мне его профиль понравился, изогнутость ног и спинки, с детства этот стул помню, я на нем сидела, когда к бабушке приходила пить чай с вишневым вареньем. Дома у нас варенья никогда не было.

– С какой грустью ты говоришь, красиво, но вспомнила бы лучше историю стула до варенья с чаем, или вспомни, что бабушка говорила о своей бабушке.

– Не помню, мне это было неинтересно.

– Тогда дороже не продать, а сейчас я уйду, стул привезешь, мы его продадим. Вот и вся любовь – на один стул.

– Мне жаль, что ты уходишь.

– Я без обиды, ты не первая в моей работе, которая меня увозит на оценку антиквариата под предлогом интереса.

Мужчина ушел.

Марго села на диван, еще раз посмотрела на стул и рассмеялась:

– Это ж надо! Восемнадцатый век!

Она позвонила Валере:

– Валера, спасибо, родной мой, за стулья восемнадцатого века!

– Марго, ты откуда узнала, что они из восемнадцатого века?

– Оценщик сказал из антикварного магазина мебели.

– Ты бедствуешь, моя радость? Я подарил, а ты продаешь? Ну, ты даешь!

– Так получилось, а они, что на самом деле из гарнитура восемнадцатого века?

– А ты вспомни, где я работаю! Я работаю на частной мебельной фабрике. Мы изготавливаем мебель на заказ малыми партиями. Как-то нас попросили сделать гарнитур из восемнадцати стульев, типа стульев восемнадцатого века, я ездил по музеям, нашел один стул в музеи, натуральный. Одним словом мы по этому стулу выполнили заказ, а заказчик оплатил двенадцать стульев, шесть стульев я купил по цене с большой скидкой, тебе подарил.

– Вот теперь спасибо, а ты знаешь, что я могу один стул продать, как антиквариат восемнадцатого века?

– А пять стульев не тянут на продажу?

– Это целая история, ты лучше скажи, где находиться музей, в котором ты стул срисовал?

– Я соскучился, скоро все тебе расскажу.

– Резонно, приезжай, хоть сейчас, – сказала Марго, и положила трубку телефона.

Марго спрятала стул, прошедший испытания на стенде. Пять стульев она распределила по квартире так, чтобы их число не сразу определялось. Посмотрела на себя в зеркало, решила, что красивее быть, не обязательно и побрела на кухню готовить ужин для любимого мужчины. Дети у них пока не появились.

Валера хотел детей, бредил продолжением своего рода. Марго упреки на эту тему не выносила. Она привыкла к дарам Валеры. Они ее устраивали.

Он был гибким мужчиной, легким на подъем. Вес на его теле так равномерно распределялся, что он казался просто прекрасным, что ей весьма импонировало.

Валера знал и чувствовал дерево в любом его проявлении, но что касалось а и техники, тут у него был полный провал. Машину водить он так и не умел, хотя имел права на вождение. Вообще он весь, был отголоском прошлых веков.

Марго шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме она не увлекалась, они все были женаты, да и она была замужем, за Валерой, когда ее на очередную работу брали.

В духовку Марго поставила рыбу, залитую майонезом. Валера любил картофельное пюре, со сливочным маслом и молоком, этим она и занялась…

Он привез сетку картошки, сетку свеклы и все остальные овощи. Она открыла дверь своему снабженцу, и пошла на кухню. Он сам знал, что ему делать со своими овощами. В нем не было эксцентричности, но была основательность, в нем не было любовной суеты, но любил он душевно. Ее устраивала так домовая любовь, без особых требований.

– Марго, я смотрю все стулья на месте.

– Валера, а куда им деваться, все здесь, – сказала она, снимая передник, оставаясь в платье, облегающем ее фигуру.

– Как ты хороша в платье, а то все ходят в брюках, словно они и не женщины!

– Так я тоже хожу в брюках, это я для тебя платье надела.

– А хоть бы и так, все одно приятно, глаз мой мужской радует. Хочешь знать, где я стул срисовал? Мы можем туда вдвоем съездить, если довезешь на машине. Это старая усадьба, музей писателя.

– Ой, Валера, то-то мне на этом стуле хорошо думается!

– Угодил, стало быть, тебе, и то славно.

Окна офиса покрыты каплями влаги, как желудок Марго каплями шампанского. В голове у нее пусто, как на ее странице в Интернете. Неподражаемый Егор Сергеевич предложил ей вчера выпить шампанского. Один выстрел в честь новой жизни!

Сладкое импортное шампанское, мелкими пузырьками разлилось по ее организму, Марго пила глоток за глотком, целый хрустальный бокал! О, истинное блаженство взбудораженным нервам! Потом еще кусочек шоколада с орехами и в голове, как в пустой бочке, мир и спокойствие! Она успокоилась. Гроза в честь новой жизни разбудила ночью. За окном сверкала молния, грохотал гром, в голове шипели пузырьки от шампанского. Она трусиха, закрыла плотно окна, натянула на голову одеяло и уснула.

Мужчина ее мечты, Егор Сергеевич, ей не принадлежал, Марго рядом с ним только иногда проходила мимо. Ее мужчиной был Валера, но он ее покинул. Все очень просто. В его офис пришла хорошенькая женщина. Фигурка у нее сладкая, такая она аппетитная оказалась для скакуна Марго, ведь Валера лошадь по гороскопу.

Джинсы ее обтягивали, грудь у нее колебалась от дыхания, он и влюбился. Марго стал презирать, и часто стал высказывать неприятные слова по любому поводу при общении с ней. Той женщины уже полтора месяца нет на работе, а они из-за нее за это время, успели официально развестись! Говорят, что она с лошади спрыгнула, и ногу свою сексуальную сломала. Марго вот только не поймет, с какой лошади она спрыгнула? С ее мужа Валеры или с коня?

Марго по ее милости теперь одинокая и свободная женщина, можно сказать, поэтому вчера и выпила шампанского, запила горечь поражения. Лежит теперь одна, никто ее не любит, а та, в гипсе лежит, если бы не лезла к мужу Марго, может, и ногу бы не сломала.

То, что Марго любила своего мужа Валеру, она поняла через две недели после развода, а сам развод казался чем-то нереальным, осознание реальности пришло позже. Страшнее всего было то, что от полной семейной гармонии до подачи заявления на развод прошло четверо суток! Так мало, так чудовищно несправедливо!

Двадцать пятого июня стояла небывалая жара по местному, прохладному климату.

Солнце палило с самого утра, они договорились идти на пляж. Надели купальники, взяли покрывало, которое им на свадьбу подарили. Марго человек скромный, налила в полиэтиленовую бутылку кипяченую воду. Он пошел из дома раньше, чтобы купить себе воду. Она долго стояла на автобусной остановке, наконец, он вышел из павильона, в руках он держал бутылку с водой и два дорогих мороженых. Это он купил для себя… Ладно, проехали, она не обиделась, но призадумалась.

Автобус останавливается рядом с парком, они вышли, он стал, есть первое мороженое. Навстречу им шла в бальном платье принцесса, необыкновенной красоты, за ней шел парень в светлом костюме. Марго все же догадалась, что сегодня утро после выпускного вечера.

Прошли еще метров пять. Деревья в парке за последние годы, стали большими, на небольшой площадке с великолепной плиткой, в качестве асфальта стоял бюст маршалу. В центре мемориальной площадки располагалась красивая клумба, стояли четыре скамейки. На скамейках в разных позах сидели вчерашние выпускники в нарядной, но слегка примятой одежде. Они тянули жидкость из различных бутылок. А муж Марго ел мороженое. Прошли они утренний вертеп выпускников.

Каскад фонтана был покрыт остатками вчерашней роскоши, видимо все пути выпускником заканчивались в этом, милом парке. Кто-то из девушек ходил по воде, в фонтане подняв юбку.

Кто-то из юношей сидел на парапете и пил или курил. Среди молодых людей виднелись и те, кто стал снимать верх одежды и загорать под утренним солнцем.

Ближе к реке выпускники шли, как говорят о чертеже, половина вида, половина разреза. Они шли полуобнаженные, можно не уточнять, но можно отметить дивные платья выпускниц и отличные костюмы выпускников, в целом они были несколько переутомленные.

На пляже картина была просто уникальная. Жара нарастала, алкоголь звал в речку.

Выпускники в платьях, не снимая своих королевских нарядов, оказывались в воде.

Оставшиеся выпускники, на берегу сидели большими, растрепанными группами.

Марго с Валерой расстелили свое свадебное покрывало. Легли загорать. Она взяла с собой бутылку из-под голубой жидкости, которой мыла окна, в нее она заливала воду и опрыскивала цветы, а теперь она в нее залила воду и прыскала на себя, чтобы не было мучительно жарко. Итак, лежит Марго на пляже, опрыскивает себя водой, наблюдая за поведением выпускников, которые то прибывали, то убывали.

Валера наблюдал за выпускницами, девочки были слегка под градусом, молодые, красивые, и все вокруг него табунами ходили, правда, со своими молодыми людьми, но одно другому не мешает. Надо сказать, что на пляже Валера лежал, раздевшись, первый раз в жизни. Первый раз Марго его затянула на пляж, но получилось, что последний.

Съел он второе мороженое, выпил воду, она выпила кипяченую воду. Вот оно семейное равноправие! Ни он, ни она в воду реки, кишащую от людей, не пошли, но часа через три ушли с пляжа. Выпускники к этому времени стала покидать пляж, парк, фонтан. Марго не могла понять, почему именно в этот день он стал на нее сердиться. Вероятно, выпускницы выбили его из седла семейной жизни. Жена стала ему противна.

Он прошел перед ней по комнате и сказал:

– Куплю машину, тебя на ней не повезу!

– Почему? – она искренне удивилась.

– Потому, что ты ничего не делаешь, для нее!

Глаза от удивления у нее круглыми стали:

– Почему я ничего не делаю?

– Ты не копишь деньги на мою машину!

Марго удивилась еще больше, потому что она получает денег больше, чем он и ест, скромнее, чем он в три раза, и она виновата? Ладно, глядит жена, а муж вещи собирает!

Валера ходил по квартире и собирал свои вещи! Бритву забыл. На прощание сказал, что он сюда больше не вернется! Вот тебе и день после чужого выпускного бала! Он ушел к матери, Инессе Евгеньевне. Марго все думала, что он шутит. Позвонила ему через сутки. Долго никто к телефону не подходил, определитель номера у них всегда работает.

Потом трубку взяла его мать и сказала, что он в ванне. Он не перезвонил, но через сутки по Интернету предложил ей развод!

А какая любовь была между ними в ночь на чужой выпускной вечер! А может, он ей диссертацию по любви сдавал? Отчет по любви, зачет хотел у Марго получить, что у него с теорией и практикой любви, все на высшем уровне? Он на самом деле любил ее по высшему пилотажу наслаждений, она даже спросила у него, где научился, а он ответил, что телевизор ночью смотрит.

Шутки шутками, но любовь была что надо! И вообще за короткое время замужества он из робкого мужчины превратился в уверенного в себе мужчину. Был скромным, стал ассом любовником!

И все кончилось разом и навсегда, после того дня на пляже они и десяти слов не сказали, разводились и то молча. Не поймет Марго, в чем дело? Или и у него получился выпускной из семейной жизни, сдал последний экзамен любви и получил свободу? Но ей от этого нелегче. Или все равно? Нет.

Главный упрек бывшего мужа Валеры: она не купила ему машину, и он пользовался машиной матери.

В свое время правила дорожного движения она учила, так, словно от них жизнь зависела, хорошо учила. На двадцать вопросов из двадцати ответила. Но по практике вождения дела обстояли хуже, ехать с инструктором было относительно легко, а самой помнить о переключении скоростей мучительно. Следовательно, надо ей купить дорогую машину с автопилотом. А денег у нее на такую машину не хватало.

Права она получила и без доплаты. И захотелось ей новую аленькую машину с автоматической коробкой передач, чтобы самой везде ездить, а не стоять пнем на автобусной остановке.

А, где деньги взять? Вспомнила она про деда, про его огромную по деревенским меркам пенсию, поехала на деревню. Дед пасеку держал и пенсию придерживал.

Поговорила Марго с дедом, поскулила о жизни, дал он ей денег на пару колес, все лучше, чем ничего. Стала она посещать сайты, где автомобилями торгуют, к ценам присматривалась, к машинам. До мечты все еще было далеко, нужно было вливание чужих денег.

Сказала Марго о своей проблеме Егору Сергеевичу, он весьма доброжелательно прореагировал на ее мечту о новой алой машине. Дал денег, которых ей так не хватало. Она купила машину, алую, новую, чисто женскую на автопилоте.

Глава 5

Смешные ссоры Шпильки проваливались в песке, Марго шла по пляжу, сзади ее догоняли слова Валеры:

– Марго, когда ты научишься ходить на шпильках! Еще раз каблуки проваляться в песок, и я уйду от тебя!

Она, глотая слезы, шла дальше.

– Вот, чертова баба, ходить на каблуках совсем не умеет! Можешь ты понять, что наступают на носки, а на каблуки наступать нельзя! Что у тебя за походка!

Каблуки не должны касаться песка!

Слезы высохли, осталась горечь в душе, оба вышли на асфальт.

– Марго, сколько можно тебя учить ходить на каблуках! Покажи каблук! Видишь, покарябала каблук, совсем обувь не бережешь!

Мимо высоких домов шли молча. Она училась молчать рядом с мужчиной.

– Что у тебя сегодня за прическа! Что это за конский хвост сзади тебя болтается!

Марго пришла домой, закрутила кончики волос, целый час делала башню из волос на голове.

– Красивая прическа! – вскричал Валера и повалил Марго на постель. Прическа превратилась в осиное гнездо.

На следующее утро он сменил тему. Марго вышла на балкон, с третьего этажа деревья казались совсем близко. На балконе появился Валера.

– Марго, в чем ты ходишь! Посмотри на свой халат!

Женщина прекрасно знала, что на ней новенький халатик с воланами из той же ткани, по удлиненному вырезу.

– Куда смотришь, посмотри на длину халата! Колен не видно! Укороти немедленно!

Сделай на две ладони выше колен!

Марго зашла в квартиру, скрипя зубами, отрезала подол халата и подшила его так, как требовал мужчина. Валера увидел халат на женщине, новой длинны, все ноги женщины были видны. Схватил мужчина женщину и понес ее в кровать. Халат он сбросил с нее в первую очередь. У Марго было новое платье вишневого цвета с воротником. Валера и Марго собирались пойти в кинотеатр на премьеру фильма, он посмотрел на воротничок на платье женщины.

– Марго! Что это такое! Что за воротник у тебя на платье! Сделай вырез!

– Можно после кино?

– Ладно! И это моя женщина?!

После фильма Марго сделала на платье глубокий вырез. Надела платье. Мужчина посмотрел на женщине в платье и повел ее к кровати. Платье оказалось на полу.

Марго устала делать прически из больших волос. Она пошла в парикмахерскую, подстригла волосы, сделала химию и накрутила на крупные бигуди, с новой прической пришла домой.

Валера пришел, увидел, что Марго ему открыла дверь с новой прической, и бросился бежать в низ по лестницам. Она побежала за ним по ступенькам вниз. Они остановились на лестничной площадке у мусоропровода.

– Ты, что сделала со своими волосами? Ты для кого сделала такую прическу? Все!

Ухожу!

– Валера, я хотела тебе понравиться!

– Правда!? Пошли домой.

Дома Валера после ужина лег с Марго на постель, взлохматил ей волосы, а они, пружиня, легли на свое место. Ему понравилось играть с волосами Марго, потом с ее телом, потом с ее ногами. И забыл мужчина, что обиделся на прическу женщины.

На работе Марго узнавать перестали, так она менялась в последнее время и все больше хмурилась.

Валера был дома.

– Марго, ты, в чем пришла!? Ты кто, женщина или мужик! Ты дома! А дома ты женщина!

Марго из последних сил переоделась в короткий халатик, причесала волосы и пошла на кухню.

– А, что ужин еще не готов? Женщина, ты, где была? Почему я прихожу домой и не нахожу еду на плите?

Марго вынула из кармана короткого халата пистолет, приложила его к виску Валеры:

– Валера, пошел ты к… – и нажала на курок.

Так она опять осталась одна, из-за ухода Валеры в верхние слои атмосферы, а на самом деле пистолет был не заряжен, но такая шутка ему не понравилась.

Валера остался жив, а для Марго он все равно перестал существовать. В ее квартире ему места не было. Пусть он выходит из трех сосен, а она подождет, когда наступит ее время.

– Привет!

– Привет!

– Я соскучился.

– Быть не может.

– Это правда.

– Валера, ты променял меня на пластиковые окна! Кто из женщин дает тебе больше денег, с тем ты и живешь, даже если это собственная мать! Она поставила в квартире окна, и ты послал меня к черту! – воскликнула в сердцах Марго – Что молчишь? Купил пластиковую куклу в магазине? Не будешь ведь ты жить со своей мамой за окна?

Сволочь! – подумала Марго, и пошла дальше, у нее не было денег на покупку этого платного Валеры. Сейчас его купила собственная мать. Марго представила, как он в магазине, купил куклу.

И пропела мысленно: 'Секс топ, секс топ, тара-тара-тара, секс топ, секс топ, тара-тара-тара'…

Валера после распада семьи, а точнее после своего ухода от Марго перешел жить к матери. Квартиры Марго и Инессы Евгеньевны располагались на одной лестничной площадке, разумеется, появление Егора Сергеевича в ее квартире заметили. Но Инесса Евгеньевна, ради сохранения своей внешности, мускулом на своем лице не дрогнула. Да и Валера при встрече спокойно пожимал огромную руку Егора Сергеевича, приемника бывшей жены.

A-у, люди! – хотелось крикнуть Анфисе, сидя в большой и пустой квартире. Когда женщина дома одна ей прислуга не нужна, она влачит полу амебное состояние. Она занималась тем, сем, потом ей это здорово надоело, она позвонила Марго, хотела ее в гости пригласить, но та, сославшись на внезапную температуру, прийти отказалась.

Одним словом – никого дома, надо же было ей придумать себе такой ленивый отпуск!

Она, директор антикварного магазина, таким образом, отдыхала от людей и суеты.

Сын ее и Самсона учился в Туманном Регионе.

Анфиса достала обруч, и спокойно стала крутить его вокруг своей талии в семьдесят сантиметров. У нее замечательные ногти. Великолепная грива толстых волос, украшает ее голову, которые она моет всегда раз в неделю, и они прекрасно лежат в прическе, и жирными не становятся.

Бог ее не обидел.

Иногда она считает себя излишне худощавой, и по этой причине пляжи не посещает, но с удовольствием загорает в солярии. И вот такая женщина, с огромными серыми глазами и миловидным лицом, сидела дома по собственной инициативе и страдала от безделья, ею же созданного.

На ее счастье или несчастье, Валера поссорился с Марго, и она явился к сестре выговориться.

После разговора Анфиса прервала свой отпуск и вышла на работу.

Валера поселился у своей матери. Инессу Евгеньевну вполне устраивало возращение сына из соседней квартиры, с ним она становилась более обеспеченной. Его деньги шли в общий карман семьи из двух человек, деньги Марго он не давал.

Марго почувствовала нехватку денег с тех пор, как от нее ушел Валера, но просить деньги у него она не могла; вот и пошла она на аферу со стулом, а стул и впрямь оказался родом из восемнадцатого века, можно сказать почтенной копией стула знаменитого писателя!

Вот тебе и легенда, – подумала Марго, – и придумывать не надо, это на самом деле копия стула великого писателя восемнадцатого века! Надо только каким-то коленом к этому писателю примазаться, как масло на хлеб. Она обошла свою домашнюю библиотеку, обнаружила одну книгу великого писателя, прочитала его биографию.

Все складывалось лучшим образом, они жили почти рядом по меркам огромной страны.

Так, что там бабка о своей бабке могла сказать? Это надо было придумать. Марго окунулась в книгу писателя, бывшего владельца настоящего антикварного стула.

Егор Сергеевич посмотрел на Марго, читающую книгу великого писателя и совсем забывшую про него, собрал со стола посуду после ужина, и стал ее мыть. Вот и вся любовь, – думал он, водя губкой в пене по тарелкам, и смывая с их боков пену водой.

Валера шел с работы, задумался да и позвонил в дверь Марго, можно сказать по привычке. Дверь открыл Егор Сергеевич в переднике, пена на руках указывала на его домашний труд в квартире его бывшей жены, что Валере было хорошо знакомо.

– Привет, – сказал Валера, – а Марго дома?

– А, где ей еще быть? Книгу читает, – ответил Егор Сергеевич, полностью закрывая собой дорогу в квартиру.

– Я по привычке нажал на звонок, домой иду, – сказал Валера и стал открывать соседнюю дверь ключом.

Заказчиком стульев восемнадцатого века, был никто иной, как тот самый продавец из антикварного магазина. Звали его Селедка, простите, Шурик Селедкин. В магазине один покупатель забыл буклет с фотографиями усадьбы писателя. Шурику один стульчик на буклете очень приглянулся. Он его и заказал в фирме Валеры, а Валера ездил в усадьбу и снял размеры с оригинала. Еще Шурик был наслышан, что есть испытательные стенды, на которых можно провести процесс старения изделий, в том числе и мебели. Селедка хотел купить себе бочку, точнее машину с большим багажным отсеком, для перевозки мебели.

Директором антикварного салона мебели работала Анфиса, именно она обмолвилась Шурику о стендах, которые есть на фирме Валеры. О них она слышала от Марго.

Шурик покаялся, что стульчики он заказал, она его пожурила и похвалила, так они сообща купили двенадцать стульев, и положили их на склад. Шесть стульев прошли несколько иной путь в доме Марго.

Анфиса, сразу сообразила, что Марго пошла правильным путем по старению стульев, дальше они сами с Шуриком справятся с двенадцатью стульями…

Кстати, о старении, перед Инессой Евгеньевной лежал график ее личного старения, знакомая экстрасенс составила. Что было, что будет, да, именно, что будет, в плане ожидаемых болезней. А, что, очень похоже. Инесса Евгеньевна от кривой своей старости особо не отклонялась. Получается, что жизнь похожа на гладиолус, бутоны раскрываются снизу, и, постепенно подбираются к верхушке цветка.

Гладиолусы бывают маленькие, с небольшим количеством цветков, а бывают породистые, ну очень большие. Каждый цветок что-то да обозначает, чтобы он не обозначал, а смысл один – больше цветков – длиннее жизнь. Инесса Евгеньевна претендовала на большую жизнь, то есть на большой гладиолус, вредных привычек у нее не было, а это сразу дает значительный довесок к возрасту.

Инесса Евгеньевна, женщина от природы властная, но сыну подчинялась с полуслова.

Ее мужа прибрал бог год назад, напоследок ей пришлось сидеть рядом с ним, и помочь сыну в тот момент она не могла.

Инесса Евгеньевна переживала первый кризис старости, костная система у нее стала выходить из подчинения. Она перечитала все статьи по поводу болезней ног, больше всего ей понравилась одна статья о том, как сохранить кальций в организме: и она бросила пить кофе, на этом она решила, что все рекомендации статьи выполнила, и кальций больше не должен мешать, ей жить в доме дочери. Она купила упаковку кальция из 20 таблеток, выпила четвертую часть таблеток, запила водой и отключилась. Выспавшись, она принялась за уборку квартиры. Иногда ее доставали боли, но она упорно двигалась, ведь недаром женщины пожилого возраста идут в уборщицы или помогают убирать квартиры своим продвинутым детям! Как ни странно, но это народный секрет женской живучести. Второй секрет: пожилые женщины гуляют с внуками или с чужими детьми, тем самым, приобщая себя к общественной жизни и сохраняя подвижность стареющих костей. Итак, Инесса выполнила пока два условия для счастливой старости пенсионерки.

Марго проблемы старшего возраста особо не волновали, она лежала и читала книгу писателя восемнадцатого века, у которого еще при его жизни был антикварный стул восемнадцатого века, она изо всех клеточек своего серого вещества мозга, пыталась найти нечто общее между своими предками и великим писателем прошлого, пока ей это не удавалась. Внезапно она почувствовала, что строчки книги уходят в темноту…

Она подняла голову от книги, посмотрела на источник света, но вместо, торшера у дивана, обнаружила огромную фигуру Егора Сергеевича.

– Заметила, наконец, что я здесь! Марго, я к тебе пришел, а не к посуде, ее я уже вымыл.

– Простите, Егор Сергеевич, я забыла, зачиталась, ушла в прошлое.

Егор Сергеевич медленно опустился на колени, сложил свою огромную голову на ее грудь, слегка поводил волосами по ее платью, как гигантский кот. Марго не выдержала и погладила большую голову мужчины, он медленно стал подниматься, и с необыкновенной прытью барса, перемахнул через нее, и оказался лежащим с другой стороны ее платья.

Она повернулась к нему, он сжал ее платье со всех сторон своими огромными руками, женщина утонула в объятиях мужчины, продолжая держать в одной руке книгу великого писателя.

– Да выкинь ты эту книгу! – в сердцах воскликнул Егор Сергеевич.

Марго разжала пальцы, книга выпала из ее руки, освободившейся рукой, она обняла Егора Сергеевича.

– Так-то лучше, – проворчал Егор Сергеевич, невольно освобождая ее колени от домашнего платья.

– Егор, может не надо сегодня.

– Еще чего, лежит тут передо мной слегка платьем прикрытая, вся изогнутая по профилю, ножки свои голые демонстрирует, а потом, говорит не надо, Егор.

Марго поняла, что никто ее возражения не услышит, и откинулась на спину, выгнулась, как кошка, прощальным взглядом встретилась с торшером и выключила свет.

– Свет-то чем тебе помешал? Или я тебе не по нраву пришелся? – спросил Егор Сергеевич и уверенным движением расстегнул молнию на платье.

Марго села и стянула с себя платье, ее ноги были в руках Егора Сергеевича, она и встать не могла, но подумала, что сама на стул похожа, с вытянутыми руками, как будто они спинка стула с чехлом из платья. Наконец платье опустилось на пол, тут же властные, мощные руки вцепились в ее скромную верхнюю полоску с двумя выступами, слегка подергали маленькую вещичку. Она еще раз села, изображая стул, сняла и эту одежку.

Руки Егора Сергеевича довольные до безобразия взяли в свои руки по верхнему, чувствительному выступу на ее теле, сжали, потом нежно – нежно стали проводить местный массаж чувствительных участков тела, освобожденных от ткани. В какой-то момент времени, рукам Егора Сергеевича это надоело, и они бесцеремонно полезли к ее ногам.

По этой дороге руки столкнулись с еще одной тоненькой одежкой. Руки нервно дергали несчастную тряпочку, Марго выкрутилась из последней одежки, оставив ее в руках мужчины. И, тут же огромная масса тела взлетела над Марго в порыве человеческих чувств, а ей очень захотелось выкрутиться из-под этой массы тела, но она элементарно подчинилась… 'Еще немного, еще чуть-чуть' и две массы тел объединились бы в одну, но как – будто кто свыше, сообщил об этом четырем людям сразу: некто зазвонил в дверь, зазвонил телефон, запели на разные голоса два сотовых телефона. Пара распалась на две части, Егор Сергеевич поднял свое огромное тело и рванул к личному сотовому телефону. Марго на три части разорваться не могла, стала собирать в кучу свои вещи, потом пошла за халатом, потом рванулась к телефону, а сотовый сам замолчал, оставив номер звонившего человека…

У двери стояла Инесса Евгеньевна:

– Марго, давай свой стул, я его продам, вроде есть покупатель на твой старый стул.

– Я раздумала его продавать, Инесса Евгеньевна, мне на нем хорошо думается.

– А кто там у тебя по телефону говорит? Валера дома сидит, ты чего такая лохматая, лицо красное…

– Я вам потом объясню, – сказала Марго и попыталась бывшую свекровь отодвинуть от двери.

– Ты чего, Марго, я тебе помешала?

– Нет, стул я не продаю, тема исчерпана.

– Марго, с кем ты там говоришь?! – прокричал Егор Сергеевич и в одних семейных в цветочек, высунулся в прихожую.

– Марго, ты не одна! – вскричала Инесса Евгеньевна, – а как же мой Валера?!

– Валера деньги отдает вам? Значит, и живет у вас, а я сама по себе.

– Бабы, что за разборки, в такое время?! – зашумел недовольный ситуацией Егор Сергеевич, – что за ерунду вы говорите?

Инесса Евгеньевна слабо, но стала соображать, видимо на ее гладиолусе очередной цветок распустился:

– Ухожу, ухожу, – сказала женщина и резко прикрыла входную дверь.

Валера сидел с двумя телефонами: сотовым и обычным, глаза у него были грустные, грустные, ему было очень плохо.

– Валера, – сказала вошедшая в квартиру Инесса Евгеньевна и замолчала.

– Мама, ты, что-то сказать хотела? Марго продала тебе старый стул?

– Ей не до стула. Я так поняла ситуацию в ее доме. Она его не хочет продавать, а ты откуда про стул узнал?

– Марго мне стул отдавала склеивать, а потом мы провели серию климатических испытаний с этим стулом по ее просьбе.

– Понятно, а мне сказала, что стул ей от бабушки достался.

Анфиса дозвонилась до Марго и попросила новый номер телефона Валеры, та назвала номер с каким-то нервным смешком.

Анфиса позвонила Валере:

– Валера, это я Анфиса, ты не мог бы еще двенадцать стульев подвергнуть этим самым испытаниям, которым подвергли первый стул?

– Анфиса, ты чего? Марго просила шесть стульев провести через цикл испытаний, а ты уже двенадцать стульев предлагаешь, не много ли тебе?

– Валера, а жить всем хочется, трудно помочь? Хочешь, я выступлю официальным заказчиком этих самых испытаний над стульями, только надо все сделать так, как было со стулом Марго? Стул замечательно смотрится.

– Не понял…

– Ты давно был у меня на работе, в антикварном магазине?

– Я туда вообще не хожу.

– Зайди, посмотри, чем я торгую. Где, мне на всех покупателей антиквара найти?

Вот, сами и придумывает вар-антиквар.

– Прости, не сразу понял, ладно, испортим твои стулья по полной программе. У нас все записано. Кто-то у Марго есть? Она тебе, как подруге говорила?

– Нет, Валера, я у нее никого не видела и ничего про других мужчин не слышала.

– А мне, показалась, что у нее вместо антикварного стула славянский шкаф завелся.

– Валера, а шкаф в твою печь не влезет? Мы бы шкафчики сделали…

Марго словно очнулась ото сна, и внимательно посмотрела на Егора Сергеевича, так, словно холодным душем его облила:

– Егор Сергеевич, шел бы ты домой, ну не люблю я тебя.

– Чего глупость говоришь, на ночь глядя? Куда я пойду? Мне и тут нравиться.

– Зачем ты ко мне банным листом прилип? Думала, Валера ушел, одна поживу.

– Это его мать приходила? Красивая женщина!

– Шел бы ты к ней что ли.

– А возьму и пойду, вдруг не прогонит, – сказал Егор Сергеевич, надевая рубашку.

– Егор Сергеевич, вы, что – всеядный? Вам все равно кто? – сказала Марго, застегивая молнию на халате и надевая тапочки на ноги.

– Не знаю, меня бабы боятся, или боятся, что прокормить не смогут.

– Скорее последнее, оделся? Счастливо!

Егор Сергеевич вышел из квартиры Марго.

В соседнюю квартиру решительно звонил Прохор Степанович знакомый Инессы Евгеньевны.

Дверь ему открыл Валера:

– Вы к кому?

– Я пришел к вашей маме, мне с ней поговорить надо, я для нее мебель делал, поговорить надо.

– Что вы говорите! Только без меня, – сказал Валера и вышел из открытой для Прохора Степановича двери, и тут же позвонил в дверь Марго.

Марго посмотрела в глазок, увидев знакомый силуэт Валеры, открыла дверь.

– Привет, Валера!

– Да мы сегодня уже виделись. Просто день выдался длинный.

– Ты прав. Проходи, садись.

– Можно, но не на твои стулья восемнадцатого века.

– Чай с лимоном пить будешь? У меня вафельный торт есть.

– Давай, чай, если больше нечего делать.

– Я спать хочу, день трудный был. Сам чай нальешь? Все на кухне.

Валера пошел на кухню, походил, покрутился, вернулся в комнату. Она спала…

В кресле тихо спал Валера, равномерное дыхание мужчины не нарушало общий покой комнаты. Марго, проснувшись сквозь остатки сна, пыталась вспомнить, кто в ее комнате спит? Она чувствовала второе дыхание. За окном светлело. Она перевернулась на другой бок и увидела спящего в кресле бывшего мужа. Его не было пол года, она успела от него отвыкнуть, но родные флюиды любимого человека вновь стали тревожить ее сонный покой.

Валера открыл глаза:

– Привет, Марго. Проснулась? Я тут, как твой сторож сижу, точнее охранник, от Егора Сергеевича стерегу.

– Доброе утро, если не шутишь. Еще есть время поспать, ложись на постель.

– Ты не прогонишь? От тебя все можно ожидать, устал жить гонимым мужем. Я еще не выяснил, что здесь делал Егор Сергеевич. Вы с ним спали? Вот на этой постели?

– Валера, 'что было, то было, и нет ничего, люблю, как любила, тебя одного…' – Опять на песни перешла вместо слов, а я возьму и лягу, рядом с тобой.

Марго вся потянулась, перевернулась, укрылась одеялом. Валера прошел в ванну, пошумел водой, вернулся и скромно лег на спину, на краю широкой кровати, потом не выдержал, повернулся и нырнул под одеяло к бывшей жене. Они обнялись порывисто и страстно.

Прохор Степанович зашел в квартиру к Инессе Евгеньевне:

– Здравствуй, хозяйка! Не прогонишь? Мы одним миром с тобой помазаны, дерево любим.

– Чего от меня хотите?

– Любви.

– Вы в своем уме? Пришли так поздно, и без стыда мне предлагаете, Бог знает, что! – от возмущения, у Инессы Евгеньевны голос стал прерывистым.

– А чего уж я такого предложил? Просто я соскучился.

– Вот, о чем и речь, у нас с вами связь крепче, значит, и любовь будет крепче.

Инесса Евгеньевна задумалась, вспоминая, что там у нее по плану в ее жизни написано, но вспомнить слова астролога не смогла, или как ее там еще называют…

Она внимательно посмотрела на Прохора Степановича:

– Вам сколько лет, молодой человек?

– Я Прохор Степанович, мне много лет, я бобыль.

– И я вдова.

– Так чем мы не пара? Я знаю больше о вас, чем вы можете представить. Вы старше меня, но лет на семь не больше, а семь лет никогда не считаются…

– Вам сорок лет? А мне сорок семь. Вроде и не старая.

– А кто сказал, что вы старая? Кормить меня не надо сегодня.

– Вы, где живете?

– От вас в трех автобусных остановках, не бойтесь, у меня есть квартира.

– Скажите честно, я смогу от вас сегодня избавиться? – спросила Инесса Евгеньевна со смутной тревогой в голосе.

– Вряд ли. Не тянет меня сегодня домой, у вас уютней, хочется женского уюта, знаете ли, мне на севере жить надоело, домой вернулся.

– Валера сейчас вернется от Марго.

– Да ни за что от такой бабы он больше не уйдет, я ее видел в открытую дверь, а я ему буду здесь мешать.

– А ведь Вы правы, ради счастья Валеры можно вас ночь потерпеть в доме.

– И на том спасибо, мне только диван большой нужен.

– Кровать у меня огромная, ложитесь на нее, а я на диван Валеры лягу.

В соседней квартире проснулась Инесса Евгеньевна. Спать на диване сына под пледом ей было неудобно. Она села на диван, засунула ноги в тапки, поправила халат, в котором так и спала из-за чужого для нее человека в квартире. На миг ей показалось, что медведь оказался медвежатником, вскрыл ее сейф и скрылся. Она почувствовала дуновение ветра и тревогу в душе. Набравшись храбрости, женщина вышла в прихожую, дверь в комнату, где спал Прохор Степанович, была плотно прикрыта. На вешалке для гостей висела огромная куртка Прохора Степановича. На полу стояли гигантские кроссовки. Входная дверь светилась спокойствием от утренних лучей света, падающих на нее из кухни. Она бесшумно прошла по ковровой дорожке на кухню. Прохор Степанович сидел за столом и смотрел в окно.

– Прохор Степанович, почему не спите?

– Меня вчера сам черт попутал, к вам ворвался, стыдно, знаете ли, на утреннюю голову, а я ведь и не пил вчера. Простите, если можете, я сейчас уйду.

– Я не отпущу, еще чего доброго к Марго пойдете стучать, звонить, уж лучше часок здесь посидите, так надежнее.

– У меня ведь тоже есть сын, ему четырнадцать лет, я с его матерью развелся.

– Так вы нормальный человек. У вас все есть. Чего не хватает?

– Женской заботы, люблю я женское внимание, уход, домашний уют, чистоту.

– Это всем нравиться, а чем можете оплатить женское внимание к своей особе?

В куртке, весящей в прихожей, зазвонил сотовый телефон. Прохор Степанович быстрым шагом подошел к куртке, достал из кармана телефон:

– Привет, чего рано звонишь? Что? Где он сейчас? Не знаешь?! Время пять утра!

Ладно, еду домой, – прокричал с паузами в трубку Прохор Степанович, и обратился к Инессе Евгеньевне, закрывая крышку телефона, – Инесса Евгеньевна, мне надо уйти, сын у меня сидит под дверью, от матери убежал, а я тут у вас.

– Да, конечно, поезжайте, машина у вас есть? Транспорт еще не ходит.

– Я бегом добегу, машину водить не научился.

– Могу Вас подвезти, да мне и самой интересно, что там с Вашим сыном.

Вскоре Инесса Евгеньевна предстала перед глазами изумленного Прохора Степановича, в джинсах, белых кроссовках, бирюзовом джемпере, связанном поперек, а не вдоль, как обычно вяжут свитера, с ключами от машины и от квартиры, которые она быстро убрала в маленькую сумку, которую тут же повесила на плечо.

Прохор Степановичу женщина в новом исполнении пришлась по душе. Они сели в золотистую машину Инессы Евгеньевны и поехали к дому Прохора Степановича, по еще пустым улицам города.

Крупный мальчик сидел на школьном рюкзаке и спал под дверью квартиры своего отца.

Прохор Степанович нежно поднял его, открыл дверь, ведя сонного сына, следом в берлогу зашла Инесса Евгеньевна.

Однокомнатная квартира дышала запустением, легким налетом пыли. Сына Прохор Степанович положил на диван и вышел к Инессе Евгеньевне.

– Спит Паша, и просыпаться не хочет, – сказал шепотом Проша.

– Пусть спит, выспится, все расскажет, матери позвоните, пусть не беспокоится.

– Да ни за что ей звонить не буду! Еще чего, она позвонила мне и обо всем забыла.

Пьет она, знаете ли, Инесса Евгеньевна.

– Трудный случай, так ему лучше у вас жить, чем с матерью.

– И я так думаю, вдруг получиться, теперь он большой сам пусть решает с кем жить.

– Так я пойду, вы сами справитесь.

– Останьтесь, простите, но комната одна, посидим на кухне, пока он спит.

Инесса Евгеньевна прошла на кухню, звенящую пустотой холодильника, пылью на плите и мужской неприкаянностью.

– Прохор Степанович, из чего здесь можно приготовить? У вас ничего нет!

– Я все куплю, как только магазины откроются.

– Знаете ли, – сказала Инесса Евгеньевна, непроизвольно повторяя словечко Прохора Степановича, – не люблю готовить на чужой кухне. Сегодня воскресенье, жду вас с сыном на поздний завтрак, часам к двенадцати.

– Будем, непременно придем, если Паша не заартачится.

В девять часов утра в квартире Инессы Евгеньевны раздался звонок в дверь, на пороге стоял Валера:

– Мама, у тебя все в порядке?

– Да, проходи.

– Где Прохор Степанович? Марго спит. На кухне у нее нет никаких продуктов. Есть хочется.

– Валера, вы с Марго померились? Улыбаешься? Значит померились. Тогда поехали вместе в магазин за продуктами, по дороге расскажу, где я сегодня была.

Они зашли в универсам, взяли корзину на колесиках и стали обходить магазин по зигзагу, собирая все на своем пути и сбрасывая в корзину.

– Мама, чего так много покупаешь продуктов?

– В двенадцать ко мне придет Прохор Степанович со своим сыном, да и ты с Марго приходи, в честь вашего примирения всех покормлю полным обедом.

В двенадцать часов дом Инессы Евгеньевны был готов к приему гостей, не без помощи Валеры. Первой пришла Марго, принесла торт и бутылку марочного вина.

Через пять минут появились Прохор Степанович и Паша. Резко увеличившаяся семья хозяйки дома, села вокруг стола в гостиной, на стулья, изготовленные фирмой Прохора Степановича.

Завтрак, переходящий в обед и ужин затянулся на весь день. Валера сидел с Пашей за компьютером. Марго мыла посуду после длительной трапезы. Инесса Евгеньевна с Прохором Степановичем разговаривали в гостиной, сидя в двух больших креслах, между ними стоял мраморный журнальный столик. На нем стояла ваза с фруктами. Они щипали виноград и ели его.

– Да, у нас сегодня с Пашей прямо таки праздник жизни получился, – сказал Проша, отправляя в рот кисточку с виноградом, и вытаскивая через губы, пустую ветку.

– Мне приятно вас всех покормить, редко собираю дома людей, некого особо к себе позвать, – сказала Инесса Евгеньевна, отрывая одну крупную виноградину от большой кисти, и отправляя ее в рот красивыми пальцами, с элегантным маникюром.

– Рай у вас, просто рай, Инесса Евгеньевна! – сказал Проша, отрывая следующую веточку винограда.

– Оставайтесь у меня с Пашей, – сказала женщина и испугалась собственных слов, но забирать их ей казалось не приличным.

– А если мы согласимся, что делать-то с нами будите? Мы много едим, мы крупные мужики с моим сыном.

– Что делать? Ездить с вами за продуктами и учить вас готовить, а посуду по слухам вы мыть умеете.

– А, где мы все поместимся?

– Проша, квартира трехкомнатная, Валера помирился с Марго, у нее будет жить, а вы у меня.

– Так давайте объявим о помолвке, я правильно вас понял? И перейдем на 'ты'?

– Не торопитесь объявлять, это вызовет антагонистические толки в наших славных рядах. Пусть все будет так, как само получится.

В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге возникли три мужчины в масках:

– Всем внимание! – прокричал один мужчина, размахивая в воздухе пистолетом, – мы пришли раскулачивать бывшего директора антикварного магазина! Всем выйти в прихожую с поднятыми руками, а хозяйка пусть откроет добровольно свой сейф!

Она продала магазин, у нее должны быть деньги!

Прохор Степанович открыл челюсть, потом сомкнул ее, посмотрел, что люди потянулись в прихожую, подгоняемые налетчиками, а Инесса Евгеньевна, не дрогнув, встала и пошла к одной стене в комнате.

Огромный мужчина слегка сжался, и медленно вышел в прихожую, там он подмигнул своему сыну, тот резко выкинул вверх ногу и выбил пистолет у главаря банды налетчиков. Прохор Степанович одновременно двумя руками, обезоружил двух мужчин, и скрутил им так руки, что те закричали от боли.

Через минуту три человека в масках, были без масок, держали руки за спиной, и подобострастно заглядывали в глаза Прохору Степановичу. Одним из налетчиков оказался Селедка, это он навел грабителей в дом своего бывшего директора магазина. Милицию вызывать не стали, Селедка был сотрудником антикварного магазина, где Инесса Евгеньевна была некогда директором, до того, как он стал личным магазином Анфисы.

Мать Паши, позвонила второй жене Прохора Степановича и сказала ей:

– Лариса, подруга, по мужу, хочешь дочь на каникулы отправить?

– Что, правда? Куда?

– Темнота, Паша позвонил, они с отцом живут у бывшего директора антикварного магазина, живут, говорит, как у Христа за пазухой.

– Эту девчонку не прокормить, вылитая Прошина дочка.

– Я тебе сказала, а ты думай, директорша, хоть и бывшая, и твою дочь прокормит…

Вторая жена позвонила Прохору Степановичу:

– Проша, где отдыхаешь? Возьми дочь отдохнуть к себе на неделю.

– Ты, чего? Да я сам только пристроился!

– А, Пашу взял, а Инну не берешь?!!

– Что за люди, отдохнуть не дают, вези дочь ко мне домой.

– Нет, ты не дома живешь, а у самой бывшей директорши антиквара.

– Хорошо, привози на место встречи, буду через час.

Через час Прохор Степанович стоял рядом с дочкой лет восьми, и думал куда пойти, куда податься. Мимо него проехала Инесса Евгеньевна, она остановилась рядом с Прохором Степановичем:

– Прохор Степанович, что за красавица с тобой стоит?

– Моя дочь, Инна.

– Имя милое, куда путь держите? Ко мне?

– Что, вы, мы гуляем, мать ее дала мне на свиданье.

Инна во все глаза смотрела на красивую женщину в золотистой машине.

– Папа, я хочу поехать с этой тетей, у нее машина красивая.

Прохор Степанович и Инна сели в машину.

– Прохор Степанович, скажи честно, сколько у тебя еще детей?

– У меня всего двое детей.

– Если только двое, бери к себе Инну, на неделю, больше я не выдержу, в качестве премии, за спасение от грабителей.

– Спасибо, Инесса Евгеньевна, век вам буду благодарен. У нее каникулы начались, она дома неделю у вас погостит.

По квартире Инессы Евгеньевны Инна пронеслась вихрем, закончив обход помещений, она села в кресло и сказала:

– Папа, мне здесь очень нравиться, я согласна прожить здесь недельку.

Из соседней комнаты вышел Паша, он с трудом оторвался от очередной игры, которую ему установил Валера, но оставить без ответа слова сестры по отцу он не мог:

– Инна, ты уверена, что тебя здесь оставят жить? Не жирно ли для тебя?

– Здравствуй, Паша, а я буду так себя вести, что меня захотят оставить. Вот! – Она встала с кресла и подошла к Инессе Евгеньевне – Я не буду вам мешать, тетя Инесса, я буду помогать вам. Вот!

– Деточка, а что ты умеешь делать, чтобы мне помочь? Раньше я без помощников обходилась, а сейчас бы от помощи не отказалась.

– Я умею пыль стирать с мебели, могу пол протереть, могу посуду помыть.

– Если ты такая трудолюбивая девочка, то я приму твою помощь, идем, стол накроем для ужина.

Инна расплылась в довольной улыбке, вымыла руки и стала беспрекословно выполнять все команды Инессы Евгеньевны. Девочка сама пригласила всех к столу, затем на самом деле вымыла всю посуду. Хозяйка квартиры так была удивлена ее усердию, что помимо своей воли предложила ей занять диван в гостиной комнате, таким образом, отсекая путь к отступлению, для нее самой оставалось одно спальное место: одна на двоих кровать с Прохором Степановичем… Прохор Степанович усмехнулся, но промолчал, он сразу понял, что следует из визита дочери в дом, с тремя спальными местами, честно говоря, он был доволен таким новым обстоятельствам в своей жизни.

Паша прочно занял комнату Валеры, его диван, компьютер, потихоньку начинал носить его вещи. У Инны вещей не было, это Инесса Евгеньевна поняла сразу, поэтому после ужина она предложила девочке съездить в магазин, до его закрытия у них еще было время. Инна мгновенно оценила ситуацию и покорно пошла за своим спонсором. Они купили самые необходимые вещи для жизни в новых условиях в течение недели.

Девочка светилась от счастья, нежно держала руку тети Инессы и подпрыгивала то на одной ноге, то на другой.

Прохор Степанович с удивлением заметил, что ему нравиться Инесса в роли матери его детей, он даже готов на главное, на то, чтобы она стала его женщиной; на это они еще не решались в присутствии Паши, а присутствие Инны, напротив, ускорила их решение быть вместе.

Инесса Евгеньевна поймала себя на мысли, что играет в чужую жизнь, но эта жизнь все больше ее захватывала своей неожиданностью. Инна изображала из себя горничную и следила за порядком в квартире, ведь ее настоящая мать работала горничной в гостинице; где некогда жил Прохор Степанович, после развода с первой женой, так, что беспорядок в квартире полностью отсутствовал.

Дети уснули, тишина и темнота окутала квартиру, двое взрослых людей лежали неподвижно на разных краях большой, массивной кровати, с полукруглыми спинками, так они и уснули…

В квартире дети прижились, шла неделя за неделей, а они все еще жили вчетвером.

Инесса Евгеньевна все чаще забывала о своем отчестве, Прохор Степанович называл ее Инесса, дети – тетя Инесса. Но, оставалось большое но, ничего не было между взрослыми. Они спали под разными одеялами на большой кровати, и боялись перейти последнюю границу.

Стулья отдыхали.

Отношения Валеры с Марго с каждым днем становились прочнее. Валера больше не бегал к матери на обед или ужин, ее квартира была заполнена людьми, и он все чаще готовил сам на кухне, если Марго зачитывалась очередной книгой. Иногда Валера поднимал крышку глазка в двери и провожал взглядом новое семейство своей матери, после чего еще надежнее оседал рядом с Марго. Результат сказался незамедлительно, она объявила, что у них будет ребенок.

Глава 6

Славянский шкаф До чего я люблю этот славянский шкаф! – думала Анфиса, вспоминая, Самсона Сергеевича, сидя в своем кабинете. Он стоял у нее перед глазами, Анфиса очень хотела, испытала на ощупь этот славянский шкаф. С каждым днем ей все сложнее становилась держать нейтралитет.

– Анфиса, – ворвалась в ее кабинет Лена продавщица, – там, там, привезли славянский шкаф!

– Что с ним? Он ранен? – спросила Анфиса, продолжая думать о Самсоне Сергеевиче.

– Это шкаф, он очень старый, нет, сколов на нем не видно.

– Какой шкаф, Леночка?

– Идемте со мной, этот шкаф у вас в кабинете не поместится.

Они вышли на улицу, на фоне кустов, с цветущей сиренью стоял его величество славянский шкаф! Это был уникальный экземпляр славянского шкафа! Метра два шириной, метра два высотой, немного напоминал сервант, секретер, шкафы для одежды, в одном флаконе.

Шкаф из дуба, – это Анфиса сразу определила по рисунку древесины, из которой выполнен этот чудовищный красавец. Весь шкаф с большим мастерством и вкусом был украшен вензелями из того же дуба. Рядом стояли четыре дюжих молодца в униформе строителей.

– Кто хозяин шкафа? – обратилась Анфиса к рабочим в спецодежде.

– Мы, – хором ответили богатыри со стройки, – понимаете, мы старые дома сносим под новые застройки, обходили дом перед взрывом и нашли этот шкаф, он был прикрыт старыми досками, хламом. Хозяева его уехали в новый дом, а шкаф сдвинуть не смогли, мы его с трудом к вам привезли, возьмите шкафчик, пожалуйста.

– Кому ж я его продам, такой большой, – начала Анфиса сбивать цену.

– Понимаем, гражданочка, да вы не беспокойтесь, мы много не просим, заплатите, сколько сможете, мы на четверых деньги и разделим, и забудем друг о друге.

– Хорошо, занесите его на склад, его еще реставрировать надо.

– Без проблем, это мы всегда, пожалуйста.

Рабочие взяли деньги, один из них оказался с паспортом, на него и записали сданный в магазин шкаф. Он взял деньги с чеком через кассу, разделил их перед кассой на четыре части, и они отбыли на свою стройку. Анфиса вызвала реставратора мебели, тот при виде шкафа наполнился счастьем до краев, и приступил к любимой реставрационной работе.

Вскоре на пороге кабинета директора, возник Селедка.

– Здравствуйте, Анфиса, мое вам почтенье, – заговорил Шурик Селедкин.

– Шурик, ты откуда и куда? И без пистолета?

– Простите меня, пожалуйста, мы пошутили, пистолеты у нас были деревянные, их мой отец столяр делал для театра, я взял три штуки, ребята захотели приколоться, мы только пошутить хотели. Из милиции нас выпустили, за отсутствие улик.

– У меня слов нет, а теперь, что ты от меня хочешь, гражданин Селедкин?

– Хочу вернуться к вам на работу.

– Совести у тебя нет, грабить бывшего директора магазина, но работник ты хороший, с этим не поспоришь. Так, что говоришь? Твой отец столяр? Хороший? А шкаф сделать сможет?

– Да без вопросов.

– Прощу тебя, ради твоего отца, приведи его сюда.

– Он здесь, ждет меня на улице, у кустов сирени. Обожает отец сирень.

Селедкин старший зашел в кабинет, снял кепку, наклонил голову в знак приветствия.

Анфиса и столяр нашли общий язык. Столяр согласился сделать еще один шкаф из дуба.

В кабинете раздался телефонный звонок:

– Анфиса, это я, – сказала Марго, – у меня есть идея, как продать антикварные стулья.

– Слушаю тебя очень внимательно, – строго сказала Анфиса.

– Не надо ничего придумывать, все придумано, надо написать табличку, что этот стул из гарнитура великого писателя восемнадцатого века и рядом повесить фотографию кабинета этого писателя, на которой ясно виден стул. И все… Стулья состарим без помощи Валеры, договоримся с дежурной, которая испытания проводит на климатических стендах.

– Умница, спасибо, действуй, оплачу твои труды.

– Я еще хотела сказать, что у меня скоро будет ребенок.

– Марго, вы – молодцы, что еще могу сказать.

В кабинет опять зашел Селедкин младший:

– Анфиса, я могу приступить к работе? Спасибо вам за папу, он любит шкафы делать, и очень любит работать с дубом.

– Действуй, злодействуй, сам все знаешь, дуб ему на днях привезут.

До Инессы Евгеньевны тоже дошла новость, что у нее внук будет.

А Анфиса набрала номер телефона Марго:

– Марго, есть для тебя еще одно интеллектуальное задание.

– Слушаю тебя очень внимательно.

– В обед ко мне в магазин приезжай, покажу один шкаф. Фотоаппарат цифровой не забудь взять, сфотографируешь дубового монстра, а потом надо ему историю придумать.

– Постараюсь тебе помочь.

Затем Анфиса позвонила Прохору Степановичу:

– Прохор Степанович, будь человеком…

– А я, что славянский шкаф? – обиделся Прохор Степанович.

– Кстати, о славянском шкафе, мне тут один шкаф привезли, посмотрите сегодня, очень интересный экземпляр.

– Приеду…

Рядом со славянским шкафом собралось несколько человек. Реставратор открывал дверцы и шкафчики. Удивительно, но старый дубовый шкаф, внутри сиял непонятной чистотой. Внутренность шкафа мерцала и переливалась от непонятных источников света. Люди стали издавать возгласы неподдельного восхищения, при открытии очередных дверок и ящичков. Хмурое помещение склада замерцало, и засеяло непонятным освещением. Шкаф был пуст.

Анфиса позвонила Валере:

– Валера, мне привезли сегодня удивительный шкаф, он полон технических загадок, мы не в состоянии понять, что такое есть внутри шкафа, что может светиться.

– Анфиса, немедленно выведи всех из помещения, и закройте все дверцы шкафа.

Немедленно! Я еду.

– Товарищи, всем немедленно покинуть помещение! – крикнула она прерывистым от волнения голосом.

Люди заторопились к выходу, вслед за ними все покупатели магазина и все сотрудники потянулись на улицу, к кустам сирени. Магазин опустел.

Через десять минут появился Валера с человеком из общества по изучению непонятных явлений цивилизации, по имени Родион. Они прошли на склад. Дубовый, старый шкаф светился в темноте из всех своих щелей, между различными конструкциями. Валера открыл одну дверцу шкафа, его приятель сфотографировал внутренность шкафа, от вспышки в фотоаппарате, произошла ответная вспышка в шкафу, из шкафа вылетело светящееся белое облачко, и как выстрел салюта быстро исчезло.

Светящихся веществ на свете существует достаточно много, друзья об этом много читали и знали. Первое светящееся вещество, типа белого фосфора было открыто в 17 веке. А, что если это шкаф бывшего химика? Валера со своим знатоком аномальных явлений вышел на улицу, там стояла уже целая толпа людей, сосредоточенных на создании различных предположений и вымыслов.

– Все в порядке, – сказал Валера, но шкаф лучше отдать на экспертизу в научный институт, он является химической загадкой природы.

– Валера, да я за него и деньги заплатила!

– Анфиса, отдадут тебе твои деньги! Тут, такая загадка! Такая!

Загадка ни загадка, а во двор стали приезжать различные служебные машины. Шкаф с большими почестями отправили на экспертизу. Знатоки дерева отошли в сторону, они хотели одного, изготовить еще один такой шкаф, обычный, без светового эффекта, и продать его за шкаф 17 века. Эксперты постановили, ввиду радиоактивности шкафа, подвергнуть его утилизации.

Облом, – подумала Анфиса и для возвращения своих средств, заставила всех, кто успел увидеть этот удивительный шкаф его нарисовать, изобразить, с размерами, с рисунками украшений. Она решила изготовить новый шкаф.

Облом, – подумал Прохор Степанович, он как-то сразу понял, что дети ему больше не грозят, он рядом с этим шкафом потерял все свои мужские качества, и он решил проверить, а правда ли он еще мужик, или уже все.

И вот, как-то вечером, дети спали, делать было нечего. Прохор Степанович протянул свою огромную руку к дремавшему телу Инессы Евгеньевны. Она повернулась к нему, коснулась своей рукой его руки. И вы, знаете, Прохор Степанович решил, что эксперты их надули, он оказался полноценным мужиком, что вполне может подтвердить Инесса Евгеньевна.

Ее продолжали удивлять дети Прохора Степановича, дома был исключительный порядок, поддерживаемый Инной и Пашей, Прохор Степанович исправно покупал все основные продукты на собственные деньги.

Паша неплохо готовил. Одним словом все в доме само делалось, а то, что они замечательные охранники она знала на личном опыте последнего, комедийного ограбления с участие Селедки с деревянными пистолетами, и двух его приятелей в масках из гольфов.

Любовь между Прохором Степановичем и Инессой Евгеньевной – состоялась, чего еще надо желать женщине? Все есть. Но не было теперь у женщины – отдыха, не было личной комнаты, она жила словно бы в чужом мире, в вечных гостях. Куда бы она ни шла по квартире, везде были люди, она и уснуть не могла без посторонних глаз и лишних вопросов. Для нее это было давно забытое прошлое, а таким настоящим она заплатила за любовь Прохора Степановича. Дорогой мужчина оказался, лучше бы Селедку взяла, он хоть бы своего отца ей в дом не привел, а сам бы пришел.

Как избавиться от домашних, трудолюбивых завоевателей? Вот в чем вопрос нынешней жизни Инессы Евгеньевны, ее даже Прохор Степанович перестал волновать. Она взяла почту из ящика, огромную кипу рекламных газет, открыла верхнюю газету и обнаружила объявление о новой косметической процедуре. Из своего кабинета несколько раз позвонила в этот салон, и при первой возможности поехала на новую процедуру.

Процедура еще та. Ее массажировали морскими водорослями, обмазывали гелями, пеленали полиэтиленовыми полосами, широкими бинтами, пропитанными различными составами, делали массаж лица, через полтора часа она встала с места, чуть шатаясь; и только через двенадцать часов почувствовала легкость в теле и полное равнодушие к окружающей среде. Она остыла к Прохору Степановичу. Он это почувствовал, и сказал, что для всех отпуск закончился, вечером все семейство Прохор Степановича, разъехалось по своим местам без помощи Инессы Евгеньевны, поскольку она впала в молчание.

Глава 7

Гранатовые часы В свете последних событий в своем доме, Валера решил, отдохнуть в чисто мужской компании. В его компании ему дали отпуск на две недели. Мужчина, подготовил машину матери к дальней поездке, взял минимум вещей, продуктов, зашел домой, сказать 'пока', а зря. На пороге стояли сумки, огромные сумки и гигантский чемодан на колесиках.

– Марго, ты куда собралась? – удивленно спросил Валера, рассматривая огромное по его меркам количество сумок.

– Валера, я решила поехать с тобой, – устало проговорила она, подтаскивая в прихожую очередную сумку. – Все надо, там ничего лишнего нет.

– Дорогая моя, ты прекрасно знаешь, что я еду в отпуск на две недели! Куда столько вещей набрала?! Если там чего и нет, так вполне можно две недели без некоторых предметов обойтись! Причем спокойно, а ты весь дом в сумки засунула, они в машину не влезут!

– Влезут! Дорогой мой, я знаю машину твоей матери, ее багажное отделение! Три сумки в ширину, две сумки в длину! Чемодан снизу. Собачку в клетке возьму на колени.

– А собачка откуда? У нас собачек не было!

– Купила, маленькую трех месячную собачку, она в домике спит. У нее есть все документы для пересечения границы.

– Нет, в таком случае мне лучше дома остаться, без тебя и твоей новой радости!

– Валера, твое дело, машину вести, я на твое место сумки не поставлю! Не бойся!

– Успокоила. Я еду в мужской санаторий, там рыбалка, стенды для стрельбы, что ты там будешь делать?

– Понятно, родной, мне все понятно; да, я не умею рыбу ловить, и не люблю стендовую стрельбу, сильно в плечо после выстрела отдает, ну и, что? Буду сидеть на веранде домика и на горы смотреть.

– Ладно, отбери сумки первой необходимости и второй, чтобы знать, что можно оставить дома, без взаимных упреков.

Инесса Евгеньевна проводила сына с невесткой, посмотрев в окно, на то, что пару сумок они вернули домой. Зашла в свою пустую квартиру, и перешла в новый этап своей жизни. Она взяла новую книгу, легла головой к окну и стала читать. Из книги выпала фотография, на фотографии был снят славянский шкаф на фоне сирени, а рядом со шкафом стоял Прохор Степанович.

Интересно, – подумала она, – когда успели сделать фотографию и сунуть ее в новую книгу? И тут она вспомнила, что покупала книги для девочки Прохор Степановича, для Инны, и купила себе книгу. А на цифровой фотоаппарат снимала Марго по просьбе Анфисы. Славянский шкаф хорошо получился, и тут ее глаза обратили свое внимание на Прохора Степановича, в сердце прошла теплая волна чувств. Она вздохнула, отложила фотографию, но удовольствие от чтения было основательно испорчено воспоминаниями о Прохоре Степановиче.

Она задумалась…

Прохор Степанович места себе не находил, бродил по пустой квартире, как зверь в клетке, душа его разрывалась на части, хотелось выть, кричать от пустоты, от безнадежности своего существования. Все казалось глупым, ненужным, скучным.

Раздался звонок:

– Папа, ты не грусти, – проговорила быстро Инна, и тяжело вздохнула, – я так рада, что мы с тобой были вместе у тети Инессы, мне так хорошо было с вами.

Спасибо…

Дочь Прохор Степановича сама прервала свое признание.

Телефон вновь зазвонил:

– Отец, – пробасил Паша, – спасибо, мы так хорошо все вмести пожили. Класс…

Сын положил трубку, не дожидаясь слов отца.

Третий раз зазвонил телефон:

– Прохор Степанович, – тихо и грустно сказала Инесса Евгеньевна, – мне плохо без вас, извините, я вас вроде не прогоняла. Может, чем вас обидела?

– Инна, дети только позвонили, сказали, что у тебя им было классно, все нормально.

– Так в чем дело? Проша. Приезжайте ко мне. Ой, ко мне кто-то рвется! – прокричала женщина и бросила трубку на пол.

Прохор Степанович услышал, что на его Инессу опять совершают нападение. Он позвонил сыну. Оба побежали, поехали выручать Инессу Евгеньевну. По цепочке новость дошла до Инны, и она поехала к тете Инессе.

В квартиру Инессы Евгеньевны ворвались два мужика. Как они вошли, осталось загадкой, то ли она дверь забыла закрыть?

Один мужик с порога закричал:

– Валера, ты, где, ты забыл взять удочки, оставил их у подъезда!

– Карася не поймаешь, выходи, забери, а мы пошли! – прокричал второй мужик.

Инесса Евгеньевна выглянула в прихожую, там и правда два мужика с их дома держали в руке вязанку удочек.

– Простите, а как вы вошли в квартиру?

– Так, мы к Валере пришли, он удочки забыл у подъезда, бабы видели, что он с Марго своей собрался ехать. Вещи носили, удочки забыли, мы и решили их к нему отнести, уж очень удочки хорошие. Здесь и спиннинг есть, мы, как есть, все принесли.

– Спасибо, вам, Валера уехал, я ему передам, сейчас позвоню.

Мужики вышли в коридор. Послышался голос Прохор Степановича и его крик сквозь дверь:

– Инесса, у тебя все в порядке?

Инесса Евгеньевна открыла дверь, пропуская Прохора Степановича, а на лестничной площадке заметила, Пашу, который поднимался пешком, втроем зашли в квартиру.

Через десять минут приехала Инна. Все четверо дружно рассмеялись, и разбрелись по своим местам.

Валера ехал, ехал и вспомнил, что забыл положить в машину удочки, он их вытаскивал, для укладки багажа, а удочки хотел сверху положить и забыл.

– Марго, я забыл удочки у подъезда, надо вернуться домой, что я без них буду делать?

– Валера, удочки бабки домой отнесут, они видели, что мы уезжали, а вернемся, дороги не будет.

– Это ты абсолютно права, я вернулся, и все пошло кувырком, а то бы один давно уехал, с удочками.

– Поедем в другое место, какая разница, куда ехать!

Они остановились в деревне, расположенной у дороги. Марго отказалась спать в машине. Зашли в приличный домик. Хозяйка предложила им комнату с двумя узкими кроватями, с большими подушками.

Марго зашла в горницу и удивленно остановилась, перед ней стояли часы с Янтарем!

Валера встал рядом с Марго, не отводя глаз от узкого, темного шкафа, вверху которого располагался циферблат, выполненный из янтаря. На стрелках часов, двигались маленькие гранаты.

– Какая прелесть! – выдохнула Марго, – просто чудо, а не часы! Откуда они у вас?

– Так мы тут всегда жили, рядом с дорогой. Деду моему за лошадь барин отдал эти часы, вот и стоят здесь, никто им не удивлялся, – ответила приветливая хозяйка.

– Вы их нам не продадите? – спросил Валера, наугад.

– А, что купите? Надоели черти, громко тикают, гирьки у часов в шкаф уходят, место только занимают эти часы, – сказал, подошедший хозяин.

– Купим, и собачку оставим в придачу, возьмете? – спросила Марго, – она с родословной.

– Возьмем щенка, красивый он, лапы у него крупные, большая вырастет собака, нам у дороги она не помешает.

На том и решили, утром расстались, часы привязали к крыше, больше некуда было.

Второй визит детей в квартиру Инессы Евгеньевны, носил несколько иной характер, нежили первый. Инна ничего не убирала, книги не читала, постоянно звонила по телефону подругам, сидела в "аське" в Интернете, не подпуская к компьютеру Пашу.

Она уходила, уезжала к своим бывшим подругам. Дома говорила, что она у Инессы Евгеньевны, а ей говорила, что она у мамы. Инна, если пытались ее ругать, делала невинные глаза, и продолжала вести себя в духе номер 2. Паша тоже не отличался усердием, он уже не пылесосил квартиру, не пытался готовить еду, он просто не пытался никому угодить, найти его было весьма затруднительно, лето было в разгаре.

Прохор Степанович особой любовью к Инессе Евгеньевне не пылал, зато ругал ее по любому поводу от души. Он мог ругать ее часами. Эта троица поверила в свою безнаказанность и большую необходимость в жизни Инессы Евгеньевны.

Женщина не знала, что ей делать в создавшейся адской ситуации. Валера с Марго из поездки не возвращались, уехали на две недели, а их не было уже три недели.

Неприятности со всех сторон сжимали Инессу Евгеньевну. Она вспомнила, в каком месте находится сердце и нервы.

Клин клином вышибают, – подумала Инесса Евгеньевна, объявив дома семейке Прохора Степановича, что все деньги кончились. Она перестала давать деньги на продукты, а Прохор Степанович на свои деньги во второй визит ничего не покупал. Она сократила все расходы, дома хлеб и тот закончился. Инна первая сказала Инессе Евгеньевне "прощайте" и уехала, вскоре ее дом без продуктов покинули Паша и Прохор Степанович.

Из почтового ящика взяла Инесса Евгеньевна прессу. Прочитала о бассейне, расположенном от нее не очень далеко, и пешком пошла, купаться, с одной сумкой.

Плаванье успокаивает, она заметила в лягушатнике новый гидравлический массаж, покрутилась перед мощной струей воды, когда выходила после этой раскрутки, упала на кафель.

Полежала намного, поднялась и пошла домой, с очередным ушибом от жизни. По дороге в незаметном киоске купила хлеб, сок, засунула продукты под вещи и домой.

Дома долго оттирала мазью место ушиба на руке. После пережитых неприятностей, даже телевизор не шел на ум, книгу она в руки не брала. Так и уснула.

Гроза бушевала всю ночь, утром ливень прекратился, а днем Валера с Марго приехали и подарок привезли Инессе Евгеньевне – Гранатовые часы. Где они были, ей особо не рассказывали, сказали, что хорошо отдохнули. Инесса Евгеньевна воспрянула духом, но попросила проверить часы на радиоактивность. Валера, смеясь, протянул ей прибор. Показатели были в норме.

После рождения ребенка, молодая семья пришла к Инессе Евгеньевне с одной просьбой: совершить родственный обмен, по которому они переезжают втроем в ее трехкомнатную квартиру, а она переезжает в однокомнатную квартиру Марго. И все довольны. Обмен состоялся, даже мебелью не менялись, все осталось стоять на своих местах.

У Инессы Евгеньевны возникло ощущение, что ее, как гвоздь забили в угол. А в угол она поставила гранатовые часы. Женщина посмотрела на часы, ей показалось, что старинные часы ей подмигнули. Она подошла к часам, открыла дверцы, ей мучительно захотелось взять в руки гирьки, она дотронулась рукой до тяжелой, металлической гирьки в виде цилиндра. Двумя руками подняла одну гирьку, покрутила, заметив линию соединения, нажала на гирьку внизу, и гирька в ее руках распалась на две части…

Внутри гири лежало письмо, бумага давно пожелтела. С большим трудом она прочитала, что эти часы созданы часовых дел мастером Б…вым по заказу графа Орлова в 1770 году или нечто очень похожее.

Это же экспонат для музея Чесменской битвы, – подумала Инесса Евгеньевна, но сообщать о своей находке никому не успела. В дверь позвонили. Естественно, за дверью квартиры стоял фаворит Инессы Евгеньевны – Прохор Степанович.

– Инесса, не гони! Можно я к тебе пройду?

– Прохор Степанович, вы один вполне войдете в эту квартиру, но за вами придут ваши подростки. Тесно станет.

– Не издевайся, – пробасил Прохор Степанович, поднял на руки Инессу Евгеньевну, и вместе с ней прошел в маленькую квартиру.

– Выпусти меня! Не люблю я, когда меня поднимают! Отпусти!! – закричала женщина в крепких руках мужчины.

Прохор Степанович осторожно опустил на пол Инессу Евгеньевну:

– У меня есть идея, Инесса! Значит, так, Паша с матерью едет в мою квартиру.

В их комнату въезжает Инна с матерью, я – переезжаю к тебе. Здорово придумал?

Ведь твои дети заняли твою квартиру.

– Отлично, Проша! А я, куда перееду в твоем плане? Нам в одной комнате будет тесно.

– Ты, права, Инесса, ты будешь жить на кухне, а я в твоей комнате. Все на местах!

– Сказать, что у тебя нет совести – это ничего не сказать, – зло процедила Инесса Евгеньевна, – ты, что, думаешь, мне легко было переехать из большой квартиры в маленькую!?

– Тебе меня не выгнать, я большой, я весь тут! А, что это за архитектурные часы стоят? Откуда такое старье в моей комнате? Выноси! Я могу и новые шкафчики сделать, ни чета этому шкафчику со старыми стрелками.

Дух гранатовых часов очень обиделся за себя и новую, добрую хозяйку. Он подсветил гранат на циферблате, и они засветились; заискрились и стрелки на часах. Инесса посмотрела на часы, и поняла, что в них живет дух времени. Она очень давно работает со старой мебелью, и прекрасно знает, что многие старые предметы старины дышат своим временем.

– Чего это часы ожили? – спросил Прохор Степанович у пространства.

Часы второй раз на него обиделись, дух часов дыхнул на Прохора Степановича, и его душа вселилась в гранатовые часы. Тело Прохора Степановича приобрело внутреннюю оболочку шкафа, его мозги стали часовым механизмом. Квартира была полностью в распоряжении Инессы Евгеньевны. Прохор Степанович растворился в часах, словно бы его и не было.

– Проша, ты в часах? Пошевели стрелками, если меня слышишь!

Стрелки на часах пошевелились и пошли обычным путем.

– Вот до чего тебя жадность довела, Проша, часами стал. Теперь я знаю, что славянский шкаф был обетованный, в нем дух был и светился прошлым светом своих химических реакций. Надо мне было Валеру потревожить! Не звонила бы ему, и славянский шкаф бы стоял себе и стоял, какой шкаф потеряли! – горевала Инесса Евгеньевна, которой удалось увидеть славянский шкаф.

Часы подмигнули ей гранатовой единичкой.

– Проша, а что, если в тебя магнитофон вставить? Тогда нормально будешь мне говорить, о чем часы думают.

Марго взяла на руки ребенка и позвонила в дверь Инессы Евгеньевне:

– Инесса Евгеньевна, Валера исчез. Найти не можем. Посидите с ребенком, поеду его искать.

– С ребенком посижу, но искать надо не его, а славянский шкаф!

– Почему вы так думаете?

– Я знаю, я просто знаю. Узнай, пожалуйста, куда отправили этот шкаф, там найдешь Валеру.

– А Прохор Степанович уже ушел? Я видела, он к вам заходил.

– Марго, принеси свой фотоаппарат, увидишь Прохора Степановича.

Марго принесла фотоаппарат, сфотографировала Гранатовые часы, они улыбнулись, и выпустили Прохора Степановича.

– Прохор Степанович, вы в часах были? Вы их ремонтировали? Как вы в них поместились?

– Марго, ты, что журналистка, вопросы задаешь? Тебе ясно сказано – ищи Валеру, – ответил ей Прохор Степанович, взяв на руки маленького ребенка из рук Инессы Евгеньевны.

Марго уехала искать славянский шкаф и Валеру.

Валера не мог выбросить из головы славянский шкаф, а его друг Родька, тем более.

Они верили в радиоактивное свечение и не верили. Больше всего они боялись, что славянский шкаф уже успели уничтожить, вся надежда была на не исполнительность исполнительных служб, и были правы отчасти. Шкаф вывезли на свалку и сбросили в общую кучу, недавно затрамбованную мусорной техникой. Шкаф привлек внимание местных людей воронов. Они, общими усилиями шкаф вынесли со свалки, поставили на проселочной дороге и залюбовались деревянным исполином.

Один мужик открыл дверцу шкафа, свечения в шкафу не было, да он и не знал, что оно было. Шкаф по общему согласию, установили в их лачуге, он стал целой стеной.

Его многочисленные дверцы и ящики радовали людей воронов свалки. В качестве стенки в лачуге, и обнаружили Валера с Родей славянский шкаф. Даром его мужики не отдавали, но за пару сотенных зеленых бумажек – отдали с великой радостью.

Шкаф вытащили из лачуги, вид у него был затрапезный.

Валера так и сказал:

– Шкаф, до чего ты грязный, старый, паршивый, можно сказать, – не успел Валера договорить свои бранные слова, как весь исчез в славянском шкафу.

Родька глазам своим не поверил: был человек – и нет человека, а мужики к этой минуте уже ушли покупать зеленого змия на зеленые бумажки. Родя открыл самую большую дверцу шкафа, Валеры там не было. Он посмотрел за шкаф, но и там его не было. Стал быстро открывать все дверцы и ящики, но нигде Валеры не было.

Свечения в шкафу тоже не было! Родя измерил радиоактивность шкафа, параметры были в пределах нормы.

Марго подъехала к шкафу, на алой машине с автоматической коробкой передач:

– Вот вы, где пропадаете! Ищу вас везде! А, где Валера? Родька, я тебя спрашиваю!

Где мой бывший муж!?

– Марго, понимаешь, он исчез в шкафу без остатка.

– Ладно, я его сейчас соберу, – сказала Марго, фотографируя шкаф.

После вспышки фотоаппарата, из шкафа, как джин из всех щелей, появился единый Валера.

– Родная моя, ты меня спасла! – кинулся Валера целовать Марго.

– Ругаться меньше будешь, – ответила она, набирая номер мобильного телефона Инессы Евгеньевны, – Инесса Евгеньевна, это я, Марго, нашла Валеру и славянский шкаф.

Потом она позвонила сестре:

– Анфиса, привезти славянский шкаф в магазин? Нет, он не радиоактивен, так Родька говорит, глядя на свой прибор.

Шкаф привезли к цветущим кустам сирени, выгрузили, поставили на асфальт и всем зевакам запретили говорить плохие слова рядом с грозным, дубовым шкафом.

Прохор Степанович сидел у Инессы Евгеньевны дома с ее маленьким внуком, заигрывая перед малышом, с тревогой оглядываясь на гранатовые часы.

Анфиса не выдержала загадок последних дней и спросила у Инессы Евгеньевны:

– Инесса Евгеньевна, откуда вы знаете о тайне старинной мебели?

– Анфиса, я давно занимаюсь антикварными предметами мебели, не все из них, но наиболее ценные экспонаты хранят в себе дух прошлого, и к нему надо относиться с большим почтением, вот и вся тайна, – и она ласково погладила стенку славянского шкафа.

Прохора Степановича, как подменили, он стал нежным, услужливым, почтительным к семье и мебели Инессы Евгеньевны, да и Валера перестал употреблять негативные слова.

Родька проснулся с мыслью, что он непременно должен купить славянский шкаф в свое, личное пользование, тогда шкаф сделает его богатым бизнесменом. Он только жалел, что две зеленые бумажки людям воронам отдал не он, а Валера и шкаф перекачивал в магазин Анфисы, а у нее этот шкаф станет таким дорогим… После своего вещего сна, Родя, пришел к мысли, что шкаф ему нужен для фокусов перед людьми, для которых он станет магом и волшебником. Он научиться вызывать дух шкафа из прошлого, он сам изучит возможности шкафа и будет его единственным владельцем.

Родька жил на первом этаже, холостяком в однокомнатной квартире, поэтому доставка шкафа в его квартиру, для него не являлась острой и мучительной.

Трудным был вопрос, где взять деньги для его приобретения. Но ему помог случай…

Шкаф перенесли на склад магазина, но тут же к директору явился участковый инспектор, получивший информацию от своей местной агентуры, что увезенный шкаф вернулся в магазин. Анфиса, как директор магазина, сказала, что шкафа нет, и откупилась от визитера, понимая, что шкаф надо из магазина немедленно убрать.

Она почему-то вспомнила про друга Валеры, Родьку, позвонила ему и сама предложила спрятать в его квартире славянский шкаф.

Шкаф, упакованный в полиэтиленовую пленку, замотанный скотчем, прибыл в квартиру Родьки, как по – щучьему велению, по его хотению. Величественный шкаф предстал перед глазами Родьки, его еще не успели отреставрировать. Родя протер шкаф от пыли и мелкого мусора олифой, дубовый исполин засветился приятным, деревянным излучением. В это время Родькин шкаф вновь заработал, в нем появилось свечение внутри шкафа.

Глава 8

Еще и летает…

В кабинет вошел мужчина высшего качества, так в своем мозгу Анфиса дала определение, вошедшему мужчине. Холеное, благородно лицо, величественная осанка, плечи отведены назад, и живот отсутствует. Посетитель, одетый в костюм неопределенного цвета, но весьма дорогой, и хорошо на нем сидящий, по всей великолепной фигуре, поздоровался с владелицей салона древней мебели и предложил ей умопомрачительный контракт, смысл ее работы, заключался в том, чтобы…

Проще говоря, господин Егор Сергеевич Самсонов, положил на стол, перечень предметов старинной мебели, необходимой ему для создания музея своих предков.

Дело в том, что Марго написала бизнесмену его биографию до пятого колена, коим он хотел зацепиться до фаворита и великого человека своего времени, графа Орлова.

Легенду прошлого нынешнего предпринимателя, необходимо подкрепить настоящими предметами старины!

Это Марго направила Егора Сергеевича за мебелью к Анфисе. Она моментально вспомнила про гранатовые часы, которые видела у Инессы Евгеньевны, и решила, что их, как изюминку коллекции купит у нее и продаст за огромные деньги, а пока часы стояли у нее дома.

Прочитав предварительный перечень предметов, Анфиса успокоилась, многое она могла поставить в личный музей предпринимателя. Связь с общественностью у нее была налажена, летом она брала на работу студентов, а те занимались тем, что находили предметы старины.

Господин Егор Сергеевич предлагал поставить требуемые предметы в минимальные сроки, оплата наличными. Для большей важности он выложил перед Анфисой приличную сумму денег на первые расходы. Она вызвала бухгалтера и на глазах предпринимателя, деньги официально оприходовала.

Марго ждала Егора Сергеевича в магазине, и видела, как притащили, иначе и не скажешь, дубовый стол.

Анфиса, осмотрев стол со всех сторон, пришла к выводу, что рядом со славянским шкафом он будет отлично смотреться. Но будут нужны дубовые стулья того времени, эту проблему Анфиса проходила, и теперь только вызвала к себе Прохора Степановича, чтобы его фирма к этому столу выполнила старинные стулья, той же эпохи.

Сообразительный Прохор Степанович, сказал, что стулья надо украсить вензелями славянского шкафа, и заодно добавить их к этому, слегка простоватому дубовому столу. Прохору Степановичу выплатили задаток за заказ.

Посмотрев на Прохора Степановича после Егора Сергеевича, Анфиса пришла к выводу, что не мешало бы Прохора Степановича приодеть, потом вспомнила его в паре с Инессой Евгеньевной, и решила, что так он целее будет, в том смысле, что его ни каждая женщина уводить будет.

Марго выглянула в окно, под окнами в детской песочнице сидела стая бродячих собак. Она подумала, что придется идти с ребенком на другую детскую площадку, и стала собирать малыша к прогулке. Она спустила малыша в коляске по лестницам, это у нее хорошо получалось, и пошла, гулять с детской коляской пока малыш не заснет; после того как малыш засыпал, она садилась на скамейку и читала книгу.

Сегодня ей прочитать удалось одну страницу, рядом с ней, как из-под земли возник привлекательный мужчина, в костюме неопределенного цвета, Егор Сергеевич.

– Марго, мне известно, что именно вы купили гранатовые часы в деревне, по дороге на юг. Было это или нет? Где гранатовые часы?

– Откуда вы о них знаете?

– Я знаю о тебе достаточно много, где часы? Они принадлежат моим предкам! Прошу их вернуть законному владельцу, то есть мне!

– Ваши доказательства, господин Егор Сергеевич? Почему они ваши?

– Читайте, читайте! Я – правнук графа Орлова!

– А при чем здесь граф? На часах этого не написано! Тем более что вашу биографию я придумала.

– Вы, что не знаете, что это часы графа Орлова? Значит, вы признаете, что часы у вас? В продажу они точно не поступали!

– Часов у меня нет! Мы их подарили, а кому – неважно.

– Ха! Значит они у мадам Инессы Евгеньевны! Отлично, она, мне их и продаст!

Она промолчала, спорить с человеком, у которого за плечами маячили два черных крыла, в виде охранников в черных костюмах, она не пыталась, просто кивнула головой в знак согласия. Ее очень удивило, как основательно человек вжился в придуманную для него биографию предков.

Егор Сергеевич стремительным шагом вошел в подъезд, позвонил бывшему директору антикварного магазина, и встретился глазами с Инессой Евгеньевной.

– Что-то забыли? – с непонятной тревогой спросила пожилая дама.

– Да, по нашим точным данным у вас есть мои гранатовые часы, хотелось бы их вернуть истинному владельцу!

– Вы, умный человек, господин Егор Сергеевич, у меня есть гранатовые часы, но они принадлежат лично мне!

– Были ваши – станут наши, сударыня!

Инесса Евгеньевна молча кивнула головой, она захотела позвать Прохора Степановича, но ее руку резко опустили. Они прошли из прихожей в комнату, этот момент заметил Прохор Степанович, выглянувший из кухни, он оценил ситуацию правильно, понял, что идут к ним за Гранатовыми часами, черти его принесли в квартиру Инессы, что бы лишний раз взглянуть на дерево, из которого сделан корпус часов.

Пистолета у Прохора Степановича никогда не было, отдавать часы, в которые он уже вселялся по воле мистики, ему не хотелось, они стали для него родными, он подмигнул часам и Инессе. Она благодарно на него посмотрела, словно пыталась ему передать все силы на борьбу за гранатовые часы. Прохор Степанович понял. Он резко направил правую руку в скулу господина Егора Сергеевича, с криком:

– Ты, чего к моей бабе прицепился, хвощ в костюме, а ну прочь, из моего дома!

Два охранника вынырнули из-за плеч, падающего хозяина, Прохор Степанович двумя кулаками снизу, отбросил их на лестничную площадку, и захлопнул дверь, успев поцеловать щеку Инессы.

– Спасибо, Прохор Степанович, а такой приличный господин, наследник графа Орлова.

Егор Сергеевич с охранниками вышли на улицу, столкнувшись с Марго, она везла детскую коляску, они молча дали ей дорогу, быстро исчезнув в недрах своей огромной машины. Навстречу ей спустился Прохор Степанович, он заметил в окно, что она шла к подъезду.

– Марго, все нормально?

– Прохор Степанович, это вы их так напугали?

– На том стоим и стоим!

Никто не пришел к Анфисе за дубовым комплектом мебели, никто не потребовал назад деньги, данные, как аванс за заказ для наследника графа. Селедкин старший сделал копию славянского шкафа, хорошую, добротную копию. Люди ходили вокруг шкафа, открывали двери, естественно не вызывая свечения внутренних поверхностей дубового гиганта. Все бы ничего, но вновь явился участковый инспектор, пытаясь найти упущения, по поводу уничтожения этого шкафа; ему показывали, что шкаф новый, еще стружкой пахнет, а тот все искал вчерашний день.

В дверь вбежал возбужденный Родька, увидев стоящий славянский шкаф, закричал истошным голосом:

– Он еще и летает!!!

Выяснилось, что он сбежал от свечения в шкафу, прибежал за помощью, чтобы выкинули из квартиры шкаф, с которым он то подружился, то не сдружился. В открытые двери его квартиры, просочилась толпа людей, потом быстро остановилась перед старым шкафом, ничем непримечательным, вполне достойным быть на свалке жизни, но стоило в комнату войти Родьке, как шкаф ожил. Из шкафа пошло белое свечение, завораживающее своим светом. Люди молча стояли и не двигались, им казалось, что если они сдвинуться с места, что-нибудь произойдет.

Первым пришел в себя участковый инспектор:

– Вот он шкаф! А я грешил на Анфису, а это Родька безобразничает. Родя, где шкаф взял?

– Где? На свалке, его не успели уничтожить, тамошние люди его к себе определили.

– Значит так, сейчас дружно его загружаем в машину и везем на свалку! – грозно сказал инспектор, и… исчез в белом свечении шкафа.

Люди тихо стали выходить из комнаты, остался Родька, он сел на кособокий стул:

– А мне, что делать? – спросил он у шкафа, – А, надо Марго позвать, она вернет инспектора, – вспомнил он, как она Валеры из этого шкафа высвобождала, но ехать за ней ему не хотелось, а мобильного у него не было…

Грузчики вернулись в магазин и сообщили Анфисе о событиях в квартире Родьки.

Рисковать Марго она не захотела, и вызвала Селедкина младшего, дала ему деньги на цифровой фотоаппарат.

Шурик Селедкин оказался сообразительным парнем, все сделал, как надо, сфотографировал славянский шкаф, выпустил из него инспектора, сфотографировал, приросшего к стулу, огорченного жизнью Родьку. На их глазах шкаф превратился в полированного красавца, Шурик тут же запечатлел его новый облик, шкаф из своих недр на вензеля выпустил позолоту. От такой красоты Шурик и Родька пришли в такое изумление, что оба сели на один стул, ножки у него подвернулись, и они растянулись перед шкафом.

В этот момент в комнату вошла Анфиса:

– Какой шкаф красивый, ребята, а вы, почему с пола на него смотрите?

Парни сидя боялись вымолвить слово, они в упор не видели Анфису, перед ними стояла молодая графиня, лет семнадцати, в платье, с талией под грудью, с локонами: жена Пушкина с известного портрета. Мгновение и видение исчезло, они увидели перед собой директора и скромный шкаф.

– Ребята, что с вами? Мне показалось, что шкаф был красивым, а он опять стал обычным.

– Анфиса, я тоже это видел, я запомнил, каким он был, вероятно, шкаф подсказывает, каким он был, видение из прошлого. Его надо реставрировать по его указанию, – необыкновенно спокойно проговорил Шурик.

– Отличный вывод, но что-то мне подсказывает его нельзя перевозить, кто его будет реставрировать? Если к нему подходит реставратор, он выдает радиоактивное излучение, а вас двоих он хорошо выносит. Шура, приводи своего отца, попытайтесь восстановить шкаф здесь. Материалы и работу оплачу.

Шкаф промолчал, соглашаясь с речью умной женщины, а Анфиса подумала о гранатовых часах, у нее возникла мысль, что славянский шкаф и корпус огромных часов, словно одним человеком созданы, папа Карло у них был один.

– Родя, есть просьба, поставь решетки на окна, металлическую дверь; к тебе привезут гранатовые часы, твое дело их охранять, наблюдать, лишних людей не пускать, все оплачу. Не волнуйся, плачу не из своего кармана, из кармана заказчика.

Инна, пожив у Инессы Евгеньевны четко осознала, что есть лучшая жизнь, есть красивее одежда и обувь, и сделала свой вывод. Она стала донимать свою бабушку просьбами: купи это, купи то, не купишь, уйду из дома и не вернусь. Девочка стала меняться вещами с подругами, обменивала свои вещи на чужую одежду, обувь, сумки.

Мать, Лариса Ивановна не успевала следить за одеждой дочери, то она исчезала, то появлялась. Стоило матери купить для дочери кроссовки за большие для нее деньги, как они через день исчезали, через неделю появлялись грязные. Мать их отмывала до бела, кроссовки исчезали, и если приходила в дом подруга к Инне того и смотри, что что-нибудь прихватит и вынесет.

Взрослая женщина от такой чехарды предметов дочери, купленных для нее с большим трудом, порой на последние деньги, стала нервной и взвинченной до предела. Любая подруга дочери стала для нее врагом первой величины. Дом стал адом. Дочь повадилась гулять по вечерам, перед прогулкой стала требовать деньги на карманные расходы, ведь Инесса Евгеньевна ей давала карманные деньги!

Дочь запугивала мать, угрожала ей жалобами отцу, доставала ее по всем статьям.

Мать заболела, сил встать у нее не было, она сказала:

– Я не пойду на работу, мне плохо.

– Ты, чего, мать! Мне деньги нужны, а она болеть вздумала!

Мать дошла до рыданий, неконтролируемых, сквозь рыдания дочь продолжала ее обвинять в своей плохой жизни. Мать стала истерически кричать проклятия.

Дочь спокойно сказала:

– Выпей воды, это я из-за тебя три года назад боялась дома одна сидеть! Это ты во всем виновата! Не кричи на меня. Ты зачем меня к бабушке посылаешь? Она меня за косы таскает.

Наверно есть за что, – подумала мать, выпив воду после таблетки, а сказала:

– Инна, сама бери ключи от квартиры, открывай и закрывай дверь за собой.

Дочь ушла гулять, уверенная в своей правоте. Мать полежала, встала, занялась домашними делами, делиться такими событиями ей не хотелось.

Мать Паши тоже почувствовала временное влияние Инессы Евгеньевны, поначалу она радовалась, что сын пожил в достатке, по-человечески, с компьютером в квартире, с отцом пообщался.

А сын… он по возвращению от отца стал унижать мать своим высокомерием, своими новыми знаниями. Говорить ей, что она глупая, ничего в жизни делать не умеет, ничего не понимает.

Он круто изменился, и теперь излучал презрение в адрес матери, та не знала, что ей делать. Парень с достоинством носил вещи от Валеры и Инессы Евгеньевны, и полностью отказывался носить ту одежду, что покупала ему мать.

Сам Прохор Степанович, в очередной раз, выручив Инессу Евгеньевну от нападения, возвратился в свою холостяцкую берлогу. Он рвался к ней, но понимал, что это невозможно. После нее его не интересовали две его бывшие женщины, он им отдавал деньги на детей, а сам жил достаточно экономно, да и не так много он и получал, чтобы все были счастливы. Так, что Прохор Степанович не мог решить проблемы своих детей на уровне Инессы Евгеньевны, разные у них финансы, разные.

Валера не мог простить Марго Егора Сергеевича. Его он ненавидел всеми фибрами своей души. Но Валера не был столь могучим мужиком, и осознавал, что физические силы у них разные, и от этого только больше его ненавидел, он еще продолжал сомневаться, а сын чей? Его или Егора Сергеевича? На пике этой затаенной злобы, он приметил Леночку, продавца из антикварного магазина. Стал оказывать ей посильное внимание, тем и отводил свою душу от ненависти.

Марго почувствовала, что Валера к ней охладел, но дел с малышом было так много, что она даже радовалась его холодности, у нее на него сил не оставалась.

Договора Анфиса выполняла, раз деньги Егором Сергеевичем были даны на мебель, она ее и собирала. По расчетам получалось, что на выданный им аванс, как пасьянс складывались славянский шкаф, гранатовые часы, дубовый стол и новые стулья под этот комплект, доведенные до антиквариата умелыми руками старшего Селедкина.

Все честно, весь комплект стоял в квартире Родьки, под его неусыпной охраной. Он и порадоваться не успел, как к нему в квартиру позвонил заказчик с охранниками.

Родька о заказчике знал. Мобильный телефон ему купили для такого случая, он нажал на телефон Анфисы.

За дверью послышался стук и угрозы, но он успел сказать ей, что заказчик прибыл.

Металлическая дверь гремела от ударов. Родион открыл дверь и отскочил в сторону, мимо него в комнату ворвались три человека, и остановились в немом изумление: из шкафа, часов, из стола и одного стула, в который вставили донорский кусочек дерева из шкафа, шло белое свечение. Казалось, предметы переговариваются.

– Не обманула, – прошептал Егор Сергеевич, – красота, какая! Мебель, я ваш новый хозяин, я заберу весь комплект, прячьте свое свечение.

Родька надеялся, что мебель съест наглецов, но предметы промолчали, они покорно погасили свой белый свет.

Гранатовый кабинет продали достаточно удачно, Анфиса рассчиталась со всеми участниками проекта в рабочем кабинете.

Не успела Анфиса соскучиться о проблемах, как в трубке телефона услышала дребезжащий голос старушки:

– Это антикварный магазин? Вы, госпожа директорша? У меня к вам есть дело, я назову адрес, вы приезжайте одна, поговорим, это старый дом в старой части столицы, не обессудьте, но быстрее, пожалуйста.

Анфиса Михайловна умела ценить звонки, и записала адрес, потом посмотрела по карте, где дом находится, и поехала в старые район столицы. Ее встретила маленькая, сухонькая старушка, возраст ее был в таком тумане, что определять его Анфиса не стала. Старушка провела ее в комнату, в которой царил старый вишневый бархат.

– Госпожа директорша, вы садитесь в кресло, я вам все поведаю. Дело в том, что мой конец не за горами, и на мои похороны деньги спрятаны в этой комнате. Нет, они не в деньгах и не в золоте. Когда-то весь этот дом принадлежал моей семье, но вы сами знаете, революция, война и годы лишений прошли по этому дому, у меня осталась эта маленькая комната, не смотрите, в ней ничего не увидите, меня столько раз пытались ограбить, что с первого взгляда, здесь взять нечего. Не смотрите на меня с таким удивлением, а посмотрите на эту тумбочку под телевизором. Что вы видите? Фанерный ящик? Правильно. Эту старую, крашенную фанеру надо осторожно снять, под ней будет то, за чем я вас пригласила! Вы мне дайте деньги, я вам дам эту драгоценность. Сами не пытайтесь снять фанеру, не получиться, тут нужны мужские руки, а теперь можете вызвать помощника.

Старушка замолчала, сжалась в своем кресле в маленький комочек нервов.

Анфиса хотела позвонить Прохору Степановичу, но вспомнила, что он без машины, и набрала номер Шурика Селедкина, он-то не промах, и уже неплохо водит свою старую иномарку.

Сообразительный Шурик, прихватив отца, инструменты, вскоре появился перед двумя дамами разных эпох. Они ловко сняли фанеру с какого-то предмета, покрытого мусором, который сыпался на него десятилетиями сквозь щели между листами фанеры.

Старушка, приободрилась, и сама подала им тряпку, смести мусорный налет с ее драгоценного предмета старины.

Перед глазами очевидцев появилась конторка с ящичками, небольшим секретером.

Цепкий взгляд Анфисы определил, как минимум восемнадцатый век и необыкновенное качество изделия, интересно, что в завитках по периметру изделия поблескивал гранат, но Анфиса уже ничему не удивлялось, получалось, что проснулась мебель с янтарем, и один предмет за другим, тянулся к ней. Анфиса немедленно рассчиталась со старушкой, та в ответ гордо наклонила голову и тут же величественно откинула ее назад.

Конторку повезли в бывшее логово Родьки, там предстояло восстановить предмет старины. Анфиса сидела на стуле, а Шурик открывал ящички секретера перед ее глазами. Один ящик не открылся, отец Шурика помудрил в замке инструментами и отрыл последний ящик. Все втроем наклонились над содержимым маленького ящичка.

Они увидели небольшую шкатулку с навесным замком, открыв замок, обнаружили внутри футляр, в футляре лежал широкий золотой браслет с полудрагоценным янтарем, но он был так красиво выполнен, да еще на него накладывалось пара столетий, что цена его было неизмеримо больше, чем стоили материалы, из которых он был выполнен.

Шурик молча протянул ей футляр с браслетом. Она дала Селедкиным аванс на реставрационные работы, и поехала к старушке. Та сидела в кресле, даже дверь не закрыла. Анфиса подошла к ней. Старушка была мертва, рука одна так и осталась в том положение, в каком брала деньги из руки Анфисы, но денег в ее руке не было.

Телевизор стоял на полу, да и где ему стоять, если тумбу из-под него вывезли.

– Руки! – крикнули за спиной, и Анфиса почувствовала твердый предмет, упирающийся в спину, она подняла руки, дамская сумочка повисла у нее на руке, но по опыту своей жизни, Анфиса много денег с собой не носила. Липкие руки сорвали сумочку и вытолкнули ее за дверь.

– Ша, тетка, ты ничего не видела, бери свою пустую сумку и тикай подальше!

Анфиса выбежала из дома, прошла десять шагов, села в свою машину, мотор завелся; она медленно двинулась с места, ощупывая под грудью гранатовый браслет, завернутый в платок, так, на всякий случай, а пустой футляр лежал в сумке. Она заглянула в сумку, футляра в ней не было…

Господин Егор Сергеевич не пожалел денег за конторку с янтарем, благодаря чему Шурик пересел на новую иномарку, что было выгодно Анфисе, он становился ее любимым исполнителем и шофером по совместительству.

Егор Сергеевич прислал Инессе Евгеньевне приглашение на открытие музея своего предка. Ехать на официальную церемонию она не хота, она решила послать на это мероприятие Марго, чтобы та немного отдохнула, а Валера вместо нее посидит с малышом.

Марго согласилась поехать на открытие музея, от домашних хлопот она устала, а тут появился повод выйти из дома, да и Инесса обещала ей оплатить это мероприятие, она выдала деньги, в память о гранатовых часах. Марго купила новую одежду, новые туфли, в которых и в гареме не грех показаться, так подумала о них Инесса Евгеньевна.

Глава 9

Молочный вамп В назначенный день за Марго заехала машина от Егора Сергеевича, музей находился за пределами города. И откуда берутся просторы? – думала она, сидя на заднем сиденье машины, глядя на пейзаж за окном, на бесконечное мелькание зеленой массы деревьев, или полян, даже полей, покрытых зеленой растительностью.

Она посмотрела на шофера и вздрогнула, он ей показался странным, она невольно застегнула на груди молнию от легкой белой курточки, и отвернулась к окну, с мыслью, что уж очень долго они едут к музею.

За окном замелькали дома дачного поселка, заборы один выше другого, на укрепленных стенах стояли камеры наблюдения, металлические ворота катались по рельсам, охраны не было видно, но она подразумевалась. У одной такой современной крепости остановилась машина.

Дверь машины бесшумно открылась, открылась и дверь в ограждении современного замка, впуская Марго на территорию особняка Егора Сергеевича. Людей не было видно.

Ничего себе открытие музея, – подумала она, – людей нет, здание более чем современное. Она посмотрела на внушительный дом с башенками, такой мини дворец.

Идти в дом она не решилась, села на скамейку рядом с небольшим фонтаном, из пасти льва, покрытого позолотой, струилась вода.

Как в сказке 'аленький цветочек', – промелькнула в голове Марго, – все есть, людей невидно, неслышно. Она посмотрела на ворота, они были закрыты. Машина, в которой она приехала, не въезжала на территорию особняка. Солнце припекало. Она сняла с себя белую курточку, положила ее на белую сумку с большой брошкой вместо замка, сумку поставила на скамейку, откинулась на спинку скамейки, прикрыла глаза и задремала под легкий шум воды фонтана.

Егор Сергеевич посмотрел сквозь легкие шторы на спящую Марго, грудь кормящей женщины, белая, пышная выглядывала из маленького белого топика. Русые волосы крупными волнами лежали на ее плечах. На ногах бело – золотые туфли заканчивались шнурками почти у колен, где начинались светлые бриджи. У него появилась простая, мужская мысль, взять ее на руки, отнести в спальню, вместо открытия музея. Он надел белые брюки, светлые без пяток босоножки, снял с себя майку, и в таком виде спустился к ней.

Марго крепко спала. Егор Сергеевич взял ее на руки, и понес естественно в спальную комнату. Он положил ее не белое, шелковое покрывало, кондиционер поддерживал в комнате прохладную атмосферу, она сквозь сон почувствовала прохладу, ей захотелось укрыться.

Он посмотрел на божественную, нежную грудь, кормящей матери и прикрыл ее огромным, белым полотенцем. Потом он подошел к кальяну, и слабое средство, затуманивающее мозг, постепенно заполнило комнату. Легкие грезы окутали мозг, уставшей молодой матери.

Два бокала легкого вина, виноградная лоза на золотом блюде, стояли перед ее глазами, на бело – золотом столе, с прозрачной, стеклянной столешницей. Марго невольно потянулась к бокалу, жажда во сне ее стала мучить, от непонятного привкуса на губах. Залпом, выпив бокал, она взяла одну виноградинку, и только тут заметила внимательный взгляд хозяина.

Егор Сергеевич нажал на пульт, темные шторы на окнах опустились, легкий полумрак окутал Марго. Молния на топике оказалась в руках мужчины в белых брюках. Его красивое лицо, приблизилось к ее лицу, молния медленно расстегнулась на груди, в его руках.

Грудь двумя волнующими окружностями выступала над двумя белыми чашечками, он расстегнул застежку, расположенную спереди, для удобства кормления грудью. Егор Сергеевич двумя руками держал в руке грудь Марго, пристально смотрел в ее глаза и медленно подносил сосок к своим губам. На соске выступило грудное молоко, он слизнул капли молока языком, потом охватил сосок губами, продолжая смотреть ей в лицо, и стал сосать молоко из ее груди.

Вторая грудь наполнилась молоком, Марго словно окаменела, из груди непроизвольно стало капать молоко на руку Егора Сергеевича. Он размял руками затвердевшую от молока грудь, молоко капало на его руки, на белое шелковое покрывало.

Она молчала, онемев от изумления, приятная нега окутывала все ее тело, груди освобождались от молока, они становились мягче. Его руки, в сладком, грудном молоке, расстегнули последнюю молнию на ее брюках, липкие пальцы медленно и нежно, сняли с нее обувь, брюки, стянули последнюю, белую одежку… Марго лежала на белом, шелковом покрывале, в русом облаке своих волос. Он снял с себя белые брюки. Его мускулистая фигура приятно радовала глаза, а она и не возмущалась, а просто вся подалась навстречу этому необыкновенно приятному человеку.

Они обвились друг подле друга, как будто всегда были вместе. Бес слов, без единого звука они изучали друг друга нежными ладошками, пальцами. Его губы раскрылись так широко, что обхватили ее губы, его язык вошел в ее рот, белые зубы от языка не волновались, но кожные покровы рта приветствовали его язык, божественной истомой. Он покорил ее всю, без остатка, равномерные движения тел без скрипа великолепной постели, были апогеем приятного знакомства.

Проснувшись, Марго не увидела в комнате Егора Сергеевича, на себе она заметила простынь, рядом с кроватью стоял столик с едой. На краю постели лежал голубой, шелковый халат, она надела халат, поискала глазами дверь в ванную комнату. Все удобства отливали голубым кафелем, она умылась, привела себя в порядок и вышла в комнату, в ней по-прежнему никого не было; она подошла к окну, между воротами и фонтаном стояла детская коляска, в ней спал ее ребенок, но людей во дворе не было.

Марго вышла из комнаты и потеряла ориентир, она не знала, как спуститься вниз, двери, зеркала располагались кругами, или ей так показалось, она прошла в одну сторону, дошла до конца здания, не найдя лестницы, она повернула назад, прошла до конца коридора, лестницы не было.

По виду из окна она определила, что находится не ниже второго этажа, мало того, она забыла из какой двери вышла. В отчаянье она села в кресло в холле, потом подошла к окну, перед окном находилось озеро, оно было совсем маленькое, но по нему плавали два белых лебедя.

От злости Марго толкнула створку окна, та раскрылась, и она оказалась на полукруглом балконе. С балкона свисала лестница из веревок и круглых палок, она уверенно перешла с балкона на веревочную лестницу и стала спускаться вниз. На земле она попала прямо в руки Егора Сергеевича, своим голым телом, под шелковым халатом. Он нежно прижал ее к себе на одно мгновение, и поставил на землю.

Голые подошвы ног Марго коснулись мягкой травы зеленого газона. Она непроизвольно поцеловала в губы Егора Сергеевича, а сама в это время заметила арку, по ее мнению, сквозь эту арку она могла попасть к коляске с ребенком, на другую сторону дома. Он поднял ее на руки и понес к арке, от арки она увидела коляску, вырвалась из рук Егора Сергеевича и побежала к своему ребенку.

Малыш спал. Марго поцеловала малыша и вопросительно подняла глаза на Егора Сергеевича.

– Марго, ты поживешь у меня с моим сыном, надеюсь, ты не возражаешь?

– Егор Сергеевич, меня дома потеряют!

– Нет, для них ты на даче, посмотри, как ты устала, ты засыпаешь в любом положении, в любой ситуации. Отдыхай здесь, тебе все привезут.

– Я не ориентируюсь в твоем доме, он такой большой! И, где музей, на открытие которого я к тебе приехала?

– Все есть, но не сейчас.

– У тебя есть здесь люди? Мне одной твой дворец не убрать, вот уж действительно устану!

– Марго, у тебя будет няня с высшим педагогическим образованием, она уже в дороге, здесь есть повар, есть горничная, для прогулок есть дорога вокруг озера, по тенистой аллее, для любви есть я, что еще тебе нужно?

– Свободы!

– Это и есть свобода в твоей ситуации, поживи здесь немного, а сейчас идем, я покажу комнату для малыша, нашего малыша! Ты не представляешь, какого труда мне стоило смотреть на то, как ты попала в лапы своего бывшего Валеры! Удар Прохора Степановича я запомнил, а твой Валера побежал к Леночке, надеюсь, ты ее знаешь?

Кстати, что у Инессы было с этим Прохором Степановичем? Я позвонил в твою квартиру, дверь открыл Прохор Степанович и я от неожиданности получил в челюсть.

– В моей квартире тогда жила Инесса Евгеньевна, а Прохор Степанович ее мужик, – в ее мозгу промелькнуло виденье с нависшим над ней голым Егором Сергеевичем, а потом дикие звонки по всем телефонам.

– Хорошо, что не наоборот. Стало быть, я второй в твоей судьбе, и первый отец ребенка.

– Откуда у тебя такой дворец?

– Без вопросов на эту тему, музей тебе покажут без меня, я сейчас уеду, к тебе подойдут, помогут, пока! – воскликнул Егор Сергеевич, поцеловал ее, и стремительно пошел к воротам, а они услужливо открылись и закрылись.

Она остановилась у фонтана с коляской в руках, к ней действительно подошла улыбчивая женщина, в платье с белым воротником.

Марго изучала новые владения, катала коляску по всему дачному участку, сидела на скамейке у озера с лебедями, кормила ребенка грудным молоком два раза в день, ей помогали местные сотрудники Егора Сергеевича, странные вещи начинали твориться вечером.

То, что первый раз в их любви было случайностью, становилась закономерностью.

Егор Сергеевич целый день отсутствовал, появлялся вечером, ел у себя в комнате, ему привозили еду из местной столовой, он мылся, и шел к ней в спальню.

Любовь между ними носила молочный характер, он ее любил, но он начинал любовные игры с ее груди, полной молока от пропущенного кормления, которое вместо нее осуществляла няня, вводя искусственное молоко в питание ребенка. Молоко из ее груди высасывал Егор Сергеевич до основания, так, что оно с трудом прибывало к утру для ребенка. Марго не давали много работать, ее заставляли спать днем для сохранения молока, ей давали витамины, пищу, соки, чай со сливками, – одним словом она должна была вырабатывать молоко для ребенка и… его временного отца.

От этого можно было бы сойти с ума, но молодой матери давали успокоительные средства с пищей, она была спокойной и воспринимала действия Егора Сергеевича спокойно, а любила его страстно, насколько это было возможно под успокоительными средствами.

Он был доволен. Ее гардероб пополнялся без ее помощи, она открывала шкаф и брала то, что нужно по погоде. Она не знала, откуда появились вещи, ей вообще трудно было думать, она просто жила и выполняла обязанности, которые ей предписывались в этом дачном замке.

Грудь Марго в предлагаемой ей одежде всегда слегка выступала из одежды, она светилась на солнце; если становилось прохладно, ей приносили теплые вещи и тщательно укутывали грудь от дождя, от ветра, от холода. За ней следили, ее берегли для ночи с господином Егором Сергеевичем. Ее грудь работала, как мини завод по производству молока. Он мял груди в своих руках, он оттягивал соски, он пил ее молоко…

Однажды Марго отказалась от предложенной ей пищи, ее мутило, тошнило. Несколько таких дней и молоко перестало прибывать, мозг, очищенный от снотворных, задумался над происходящими событиями, она поняла, что у нее вновь будет ребенок, но теперь от Егора Сергеевича.

Вечером пришел Егор Сергеевич, но молока в груди Марго не было, оно перегорело, ребенок два дня не брал грудь. Любовь без молока не получилось. На следующий день ее вместе с ребенком отвезли к Валере…

Валера спокойно отнесся к возвращению Марго домой и просто пошел с ребенком гулять, а ей пришлось на пару дней лечь в больницу…

Инесса Евгеньевна купила себе новую квартиру, но о ней даже Прохору Степановичу ничего не говорила, она боялась всего и всех, на всякий случай.

Прохор Степанович, приодевшись, посмотрев на себя в большое зеркало в магазине, решил приударить за Марго. Он хорошо знал, где она гуляет с коляской, и просто хотел ее дождаться, когда она выйдет гулять с ребенком, а там, будь, что будет!

Вместо Марго в подъезд вошла Леночка, вскоре она вышла с Валерой и они, спокойно держась за руки, как влюбленные прошли недалеко от Прохора Степановича, который успел прикрыть лицо газетой, а одежда на нем была для них незнакомой.

Прохор Степанович решил заглянуть к Инессе Евгеньевне, но в ее квартире оказался Родька, на вопрос, где хозяйка, новый хозяин ответил, что она переехала, а на вопрос, где Марго с ребенком, даже он не знал ответ. В большой соседней квартире дверь никто не открывал, там никого не было.

Прохор вернулся к соседу, ухватил свою большую голову руками, зычно закричал в пространство:

– Где Марго?!

– Прохор Степанович, чего кричишь? Она уехала на открытие музея, – вспомнил Родька, – потом к ним приехали мужики и увезли к ней ребенка, мне слышно было сквозь дверь.

– А Инесса знает?

– Мне неизвестно, кто, что из них знает. Я не знаю, где она живет теперь.

Мобильный телефон запищал кнопочками в руках Прохора Степановича:

– Инесса, где ты? Где Марго с ребенком? Я сижу у Родьки. Она точно не в музеи, Валера спокойно с Леной ходит.

– Почти поняла, не хотела я тебе Прохор Степанович свою квартиру показывать, во избежание наезда твоих детей. Где Марго? О, это тайна господина Егора Сергеевича, знаешь такого? Он старый знакомый Марго, так, что дальше сам соображай, тема сия для меня неприятная, да и тебе ко мне ехать нет необходимости.

Прохор Степанович сжал в руке мобильный телефон, он хрустнул, впиваясь осколками пластмассы в руку. Родька побежал за йодом, а Прохор Степанович с ревом вылетел из квартиры, бросив на пол окровавленные осколки телефона. Он бежал широкими шагами домой, вытаскивая куски пластмассы из ладони. Дома он промыл раны, выпил таблетки, что под руку попались, и лег спать.

Инна продолжала войну с бабушкой, теперь они с подругами ходили друг к другу ночевать, чем вводила бабушку в иступленный гнев, с ревом и криками, с взаимными упреками.

Бабушка перестала ей совсем давать деньги и покупать вещи. Кто кого.

Паша, напротив, успокоился, и если была возможность, ходил в компьютерный салон.

Прохор Степанович, проснувшись, решил купить Паше компьютер, а Инне дать деньги на сапоги и шубку. На том все временно затихли.

Глава 10

Любовь у комода Ленивое воскресенье подходило к концу, Анфиса перекрасила волосы, и посмотрела без всяких мыслей на телеэкран. Она переключала программы, но во всех программах встречала – комоды. У них, что сегодня день комода? – подумала недовольно Анфиса.

Запиликал мобильный телефон, молодой голос Шурика, что-то Ане стал говорить, но она уловила одно слово – комод.

– Шурик, что за комод? О чем ты говоришь, я что-то упустила.

– Анфиса, тут знакомые ездили на похороны своего старого деда, ему где-то 90 лет было, в его комнате обнаружили комод, весьма занимательный, предлагают его сдать в наш магазин.

– Комод с барельефом, а в нем гранат?

– Откуда Вы узнали? Они вам звонили?

– Нет, день так складывается, как пасьянс, ты очень вовремя позвонил. Когда, говоришь, комод привезут?

– Да хоть сейчас, магазин сегодня не работает.

– А ты, что не знаешь куда вести? Бери их под руки и вези вместе с комодом в нашу мастерскую по реставрации мебели, проще в Родькину квартиру. Знаешь где она?

– Обижаете, а вы там будете?

– Одеваюсь и выезжаю.

– Лады.

Анфиса заплатила наследникам комода наличными, за очередной гранатовый подарок судьбы. В квартире вместе с комодом остались Анфиса, да Шурик. Они осмотрели приобретенное сокровище, без слов понимая друг друга. Анфиса поймала себя на мысли, что Шурик ее волнует больше, чем комод. Дерево, оно и есть дерево, а человек не дерево. Он тоже это почувствовал, в квартире стоял убогий диванчик, от Родьки еще остался. Они одновременно сели на диван, и стали смотреть на комод, с первого взгляда было видно, что он сильно испорчен временем, но и отреставрировать его можно было вполне.

– Шурик, как ты думаешь, а чувства можно отреставрировать?

– Вы о чем?

– Так, почувствовала себя старым комодом. День такой сегодня, даже эта старая развалина с остатками янтаря меня не радует, все мне надоело!

– Да, вы что? Вам Егор Сергеевич за этот комод больше отвалит, раз в десять, после реставрации, конечно.

– Эх, этот Егор Сергеевич! Он Анфису увозил и назад вернул, а она так и не видела музей той мебели, которую он у нас купил. Держал ее с ребенком у себя на даче месяца полтора.

– Да, вы что? Вот, мужик дает!

– Шура, все так запутанно, что этот комод мне ему продавать не хочется.

– Оставьте себе, или просто поставьте в магазине на продажу.

– О, ты мне уже и советы даешь! Кто из нас начальник?

– М…м…м… мало ли кто начальник?! Я мужчина, а вы женщина!

– Мне нравится твой ответ, как бы из него пользу извлечь? Ты не знаешь?

– А, чего тут знать? Вы – баба, я – мужик! Вы одна, я слышал, ваш Самсон Сергеевич за границей обитает. Я вообще один… Да вы сюда прямо из ванны приехали, волосы рассыпчатые, чистенькие, даже влажные, вы вся такая!

– Красиво говоришь, да здесь удобства относительные.

– Какие вам нужны удобства? Мы ж на диване сидим! Старый он, так и, что, нас выдержит.

– Ты чего это мне предлагаешь?

– Ничего не предлагаю, – обиделся Шурик, – рядом с вами нет бугая, я и обрадовался.

– Шурик, а ведь ты ездил к Марго в гости! Я вас вдвоем видела, ты к ней ездил!

Забыл?

– Нет, ничего я не забыл, она мне свой антикварный стул показывала, я его оценил и ушел, а в дверях с мужиком столкнулся, он тогда к ней ходил…

– Понятно, а я к ней после тебя пришла, и, похоже, с нее Инесса Евгеньевна Егора Сергеевича спугнула, он был в одних семейных с цветочками, а Прохор Степанович в это же время был там.

– И она его к себе взяла?

– Нет, он сам к Инессе Евгеньевне пришел и своих детей привел, а она от них сбежала в другую квартиру. А ты за собой своего отца водишь, как это ты один сегодня оказался?

– Вам, что отец мой не нравиться?

– Он хороший специалист, пригласишь его этот комод реставрировать, деньги на комоде уже лежат.

– Заметил, а мои услуги оплатите? За доставку антикварной продукции!

– Наличными? Ты мой служащий, зарплату получаешь, возьми ключи, привезешь сюда своего отца, он сам все знает, что делать.

– А ящики открывать будем? – не дожидаясь ответа, Шурик встал, поставил комод под старую люстру, обошел его со всех сторон, открыл ящики, – чудес не было.

Анфиса посмотрела на него, потом на открытые ящики комода, встала, подошла к комоду, достала маленькую бутылочку, на ней виднелась полу стертая надпись 'пихтовое масло'. Она взяла бутылочку в руки:

– А говоришь, ничего нет, а здесь такое сокровище! От деда Пихто осталось наследство.

– Выброси, зачем оно нужно!

– Смотри, какая упаковка! Им еще можно пользоваться.

Анфиса резким движением раскрыла диван, успев заметить, что внутри дивана лежит чистая простынь. Вторым движением она постелила ее на диван.

– Прошу, Шурик, все готово для испытания наследства, скорее, его приложения.

Анфиса легла на край дивана и стала смотреть на комод, ей казалось, что старый старик вселился в комод и подмигивает. Шурик одним движением залетел на диван, на нем сверкал металлическими украшениями кожаный, широкий ремень…

Анфиса повернулся к нему, погладила ремень:

– Хорошее у тебя укрепление, снять его можно? Или сложно?

– Да и вы в каркасе, вон какая у вас талия обтянутая! До вас не добраться.

– Не обижай, это летние платье, сейчас все ткани тянуться, – и она потянула замок на платье вниз.

Шурик снял ремень. Они механически, каждый сам с себя снимали одежду и складывали со своей стороны дивана. Они еще не верили сами себе, еще все казалось большой шуткой. Она протянула ему пихтовое масло, пальцами показала, как им надо пользоваться, он послушался.

Он умел играть на гитаре, надо было свои способности использовать в жизни, его тонкие пальцы, смазанные маслом, изобразили на мгновение игру на гитаре, больше этого не требовалось, он взлетел на чистое тело, такое живое, такое притягательно, такое нежное, такое готовое к нему, что он потонул в нем с замиранием сердца…

Комод стоял понуро, о нем просто забыли.

Инна перешла на новый уровень раздражения собственной матери. Она ей ныла про купальники, искала полотенце, такое, чтобы не очень детское было, и уходила на пляж. Мать ждала дочь, ждала, та приходила не раньше девяти вечера.

– Какой пляж, в девять вечера!?

– Чего ты на меня кричишь, еще светло! – отвечала с криком дочь, и выходила за дверь поговорить с приятелями, которые еще никак не могли разойтись по домам.

В половине одиннадцатого она заходила домой окончательно и врубала музыку на полную мощность. Реп сквозь сон – все равно, что ночной кошмар. Мать натягивала на голову одеяло и засыпала, она всегда засыпала в это время.

Под утро она проснулась от говора, где-то кто-то громко говорил. Марго зашла в комнату дочери, та спала, телевизор кричал. Под утро любые звуки кажутся более громкими. Мать вышла на кухню. Стиральная машинка горела семью лампочками, в ней лежал мокрый комок чужого покрывала. Она вышла на балкон, там стоял чужой велосипед со спущенными колесами.

Утро у дочери начиналось не раньше одиннадцати. Она просыпалась от телефонного звонка какой-нибудь очередной подружки.

– Инна, откуда у нас на балконе велосипед? У нас, что там стоянка чужих велосипедов?

– Нет, у моего нового парня два велосипеда, этот он мне дал.

– У него колесо спущено!

– Так это я по стеклам проехала, – безвинно ответила дочь, – ты мне лучше новый купальник купи, этому купальнику второй год пошел, я себе куплю новые шторки.

– Шторки – это, что такое?

– Купальник на тесемках, он по этим тесемкам перемещается.

– Я сегодня сама пойду на пляж, – сказала мать и ушла на кухню.

– Мама, ты чего?! Я большая девочка! Еще не хватало, чтобы я с мамой на пляж ходила!

Не жаловаться ведь Прохору Степановичу по каждой проблеме, подумала мать и отдала деньги дочери на новый купальник. Сама нашла в комоде свой старый купальник, которому было десять лет, и примерила его. А, что делать? Бюджет не вынесет двойных расходов.

Дочь еще спала, когда мать ушла на пляж.

Утро было солнечное с пронзительным, голубым небом. Лариса постелила, сложенное в четыре слоя покрывало, легла по солнцу на живот, опустила голову на руки и задремала. Открыв глаза, увидала маленького муравья, он ползал у нее перед глазами по траве, росшей на пляжном песке. Она села, усталость и раздражение ушли в землю.

На пляже, у маленькой реки народу с утра мало. Песок местами порос травой, постоянные посетители пляжа уже покрыты прочным загаром, она посмотрела на свою белую кожу и встала. Ларисе нравилось загорать стоя, земля всегда с утра прохладная, зато небо чистое. На этом пляже она познакомилась с Прохором Степановичем, давно ли это было? Уже дочь подросток.

Пляжный роман длился недолго. Прохор Степанович приходил на пляж по утрам, ложился на одно место, стелил темное, большое полотенце и лежал неподвижно, не гладя на женщин, не заговаривая с ними. Иногда вставал, переплывал речку туда обратно и ложился загорать дальше.

Она стоя, видела его божественную фигуру, он ей безумно нравился, но подойти к такому красавцу у нее смелости не хватало, она просто созерцала великолепное тело, мускулистого мужчины. Он почувствовал ее взгляд, их глаза встретились. Она была крупной девушкой, с плоским животом и мощными ногами, да и грудь особыми размерами не отличалась, однако Прохору Степановичу она приглянулась с первого взгляда. Было в ней обаяние, внутренне спокойствие. Они неделю ходили на пляж, смотрели друг на друга и не разговаривали, через неделю стали здороваться, да дождь пошел, летний, солнечный.

На следующий день Прохор Степанович пришел с волейбольным мячом. Они поиграли в волейбол вдвоем, мяч летал между их пальцами и практически не падал, но пляж он и есть пляж. Народ к ним потянулся. Круг, желающих играть в волейбол, все увеличивался, тем самым, отдаляя друг от друга. Она пошла на свое место, легла спиной к солнцу, опустила голову на руки…

– Лариса, привет! – услышала она сквозь дрему, перед ней стоял Прохор Степанович, не такой как много лет назад, но все еще интересный мужчина.

– Здравствуй, Проша! – сказала она и поднялась.

– Где Инна? Я ее вчера здесь видел с подругами и двумя мальчишками.

– Спит, для них время загара еще не наступило. Позже приходят загорать.

– Как у вас дела с ней? Сильно ссоритесь?

– Все бывает, а ты как? Один сейчас живешь или с кем?

– Лариса, а тебе, не все ли равно? Тебе до меня дела нет. Ты – сама живешь.

Самостоятельная.

Она посмотрела на речку, на осоку на берегу, вздохнула, ей стало скучно. Она постоянно в присутствии Прохора Степановича ощущала беспросветную скуку, а почему объяснить не могла, ей всегда хотелось уйти от него, после того, как иногда сама к нему подходила…

Егор Сергеевич в гостинице всегда держал за собой один номер, для себя или для тех, кто к нему приезжал по делам, к себе дачный дом он посторонних не приглашал.

Ларису он приметил давно, у него созрела мысль пригласить ее на работу к нему на дачу, после ее отъезда он ощущал пустоту. Он заметил, что она отлично работает, да трудно живет, и предложил ей подзаработать у него, хотя бы в течение месяца.

Она, замученная просьбами Инны и унылостью Прохора Степановича, согласилась работать на даче, и оставила дочь с одной бабушкой, сына с другой бабушкой.

Лишних людей на даче Егор Сергеевич не держал, это была его личная держава, он оставил Ларису, повара, одного охранника. Для всех внешних связей ушел на дно отпуска. Гранатовая комната находилась в его загородном доме, комната с антикварной мебелью всегда была закрыта, в ней даже пыль не протирали. Егор Сергеевич в нее заходил сам, заводил старые часы, сидел на стуле, смотрел на шкаф, часы, конторку, стол и мечтал найти еще несколько предметов старины с Янтарем.

Иногда предметы, в знак приветствия посылали световые импульсы. Тревожная атмосфера комнаты повышала адреналин в его крови, в ней было немного жутко, иногда он из нее резко выскакивал и быстро закрывал дверь, боясь, не известно чего… Ключи от этой комнаты Ларисе он не дал, а ей хватало работы в его большом доме.

Егор Сергеевич и его дядя Кирилл Николаевич, управляющий гостиницей, почти одновременно заболели гранатовой мебелью. Егор Сергеевич собирал предметы старины, его дядя заказал у меня накрученный гранатовый кабинет, увиденный случайно у одного знакомого энергетика.

Кирилл Николаевич жил с женой Эммой, не пытаясь, менять судьбу. С годами она стала его правой рукой, в делах гостиницы, Кирилл несколько обленился, иногда он приезжал в загородный дом Егора Сергеевича и сидел у озера в кресле. В последний свой приезд на озеро с лебедями, Кирилл Николаевич заметил, что его горничная Лариса в свой личный отпуск работает на даче его племянника Егора Сергеевича.

На работе Кирилл Николаевич вел себя весьма сдержанно, и на горничных внимания не обращал, ведь рядом с ним всегда была Эмма, а сюда она дороги не знала. Он невольно стал наблюдать за Ларисой, других женщин здесь не было, поваром работал пожилой мужчина, охранником был крупный молодой мужчина. Она ходила постоянно в коротких брюках и кофточках с воротником, на блузках рукава были разной длины, но белый воротник словно прирос к ее шее. Иногда ее руки были видны до самого воротничка, но он оставался на месте. Она постоянно существовала в своей нехитрой работе, требующей затрат физического труда, содержать дом в порядке.

Не выдержал Кирилл ее голых плеч, выступающих рядом с воротничком, его руки сами потянулись тронуть эту чистую, шелковистую кожу.

– Кирилл Николаевич, что с вами? – возмутилась Лариса.

– Слепень сел, я его прогнал.

– Ох, уж эти слепни, здесь говорят, комаров у озера потравили во время, их и нет, а слепни остались, да еще мухи чужие залетают, вы держите в руках что-нибудь, чтобы их отгонять от себя, – сказала Лариса, вымыв пол на веранде, любимом месте отдыха Кирилла.

Глава 11

Любовь праведника Валера в детской коляске обнаружил приличную пачку сто долларовых купюр, сопоставил их количество с числом дней отсутствия меня дома, и в его голове что-то встало на место. Ребенок спал в коляске, Валера сидел на скамейке в парке и совершенно случайно наткнулся на эти деньги, доставая соску младенца, которая умудрилась закатиться под матрас. Он знал о существовании Егора Сергеевича, но не думал о нем серьезно, оказалось, что он более серьезный соперник. Валера качал на автомате коляску и витал в облаках ревности, потом это занятие ему надоело.

Он сделал вывод, что об этих деньгах Марго, точно ничего не знает, иначе давно бы их изъяла из детской коляски. Значит, а, что значит, если после возвращения от Егора Сергеевича она легла в больницу, тут и так все понятно, что ничего хорошего для мужа нет в ее отсутствии. Валера позвонил Лене, та примчалась на зов достаточно быстро, а он взял да и отдал половину найденной суммы денег Леночке. О, как она обрадовалась! И с ребенком помогла посидеть пару дней в отсутствие матери ребенка, и еду приготовила, и само собой полюбила Валеры со всем старанием.

Марго, вернувшись, обнаружила полный порядок в трехкомнатной квартире, полный холодильник продуктов, приготовленную пищу в кастрюлях и на сковородах, улыбающегося Валеру и довольного малыша. Она странно улыбнулась, увидев пачку долларов, лежащих на телевизоре, рядом с пультом управления, но спрашивать ни о чем не стала, просто включилась в семейную жизнь. Так они и жили, каждый со своей любовной историей за пазухой жизни. Валера пришел к Леночке, и остановился на пороге, в комнате он увидел Шурика, устанавливающего в углу комнаты тумбу, на верху тумбы, находился мини театр, из очень старых кукол. Вещь антикварная.

Валера посмотрел на Леночку, на Шурика и ему показалось, что он здесь лишний, ни слова, не говоря, он вышел из квартиры. Его никто не остановил…

Шурик решил на Леночке проверить, то сексуальное удовольствие с пихтовым маслом, которое он познал с Анфисой, но повторить с ней он не мог, он понимал, что та любовь была случайной, импульсной, без продолжения. Поэтому этот антикварный предмет мебели он привез продавщице Леночке, а не отдал его директору антикварного магазина. Он сменил объект обожания. На Валеру, он не обратил внимания, даже не заметил его приход, или сделал вид, что не заметил. В кармане у Шурика лежал новый флакон с маслом…

Валера побрел домой. Ждал он, ждал Марго с ребенком, а, не дождавшись, решил, что за ней, вероятно, опять заехал Егор Сергеевич, и позвал соседа Родьку скоротать вечерок за пивом.

Никогда не знаешь, где объявиться ангел любви, а он облюбовал дачу с лебедями.

Хитрый ангел поселился в душе Кирилла Николаевича, давно в нем чувства не возникали, а тут не на шутку увлекся Ларисой. Она первую неделю много хлопотала по хозяйству, все убирала на свой вкус, но через неделю у нее стало появляться свободное время, солнце светило исправно на маленький земельный участок внутри высокого забора.

Она, после трудов праведных надела купальник, взяла раскладушку, поставила ее у озера и легла загорать. Кирилл из своей беседки видел край этой раскладушки, Ларису скрывал куст сирени. Он встал и почти на цыпочках подошел к молодой женщине, и двумя пальцами с двух сторон нажал ей по ребра. Она вскочила, вскрикнула, но, посмотрев на довольного Кирилла, улыбнулась.

– Вам скучно, Кирилл Николаевич? – спросила Лариса.

– А ты, как думаешь? Поговорить не с кем, а ты вся в работе.

– Так меня сюда взяли поработать.

– Лариса, а ты не догадываешься, что тебя пригласили для меня? Не сопоставляла факты нашего присутствия на этой даче?

– Когда? Мне сказали убирать – я убираю.

– А, если я скажу тебе любить, ты будешь меня любить?

– Как скажите, Кирилл.

– Что ты такая покорная?

– Так подчиненные всегда влюблены в своего хозяина, а я у вас так давно работаю, так, значит, давно вас и люблю…

– Что ж ты молчала? Мне поговорить не с кем, а тут любовь моя пропадает, так, где говоришь, встретимся? Ты знаешь, лучшие комнаты в этом доме, они на месяц в нашем распоряжении, а неделю мы уже потеряли. Куда вино принести?

– Вы не шутите? А то завтра меня возьмете и уволите!

– Лариса, я приглашаю тебя на любовное свидание без свидетелей, говори, где здесь лучшая спальня?

– Лучшая спальня у Егора Сергеевича. А вдруг он вернется? Лучше вы ко мне придете.

– А почему ни ко мне?

– У меня надежнее, жду вечером, после ужина, чтобы повар спать лег спокойно.

– Разумно, я приду…

Муж Эммы, давно жил праведной жизнью, он уже и забыл, как это все может быть, без ее участия. Красивый мужчина, с густой шевелюрой наполовину седых волос, появился на пороге спальной комнаты Ларисы. Он был несколько обескуражен простым убранством ее комнаты, у него в комнате все было в стиле люкс, а у нее словно свалка старых вещей, далеко не антикварного вида. Среди этого мебельного хлама сидела приятная женщина, в платье с белым воротником, в белых босоножках. Его чувства попали в состояние облома, не по приколу хозяину любить служанку в нищих условиях.

– Лариса, перейдем в холл, там приятнее, и вид из окна лучше.

Да, ангел любви куда-то улетел.

Она, выпив вина в присутствии Кирилла Николаевича, почувствовала, что она человек, ей импонировало его внимание, рядом с ним ей было приятно во всех отношениях. Она перестала себя чувствовать горничной, душа ее возвысилась до уровня собеседника, и она спокойно отстегнула белый воротник со своего платья.

Невольно женщина потянула молнию на платье до груди, маленькая золотая цепочка лучше подходила к моменту их общения. Егор Сергеевич рядом с ними не задержался за столом, привезя комод, он покинул территорию дачи.

Кирилл и Лариса вышли из-за стола и, не сговариваясь, направились к его спальне.

Обстановка полностью соответствовала моменту, оба они высокие и в меру стройные, остановились у кровати и обнялись, в порыве, своих проснувшихся чувств. Редкое единство взглядов привело их в душ, они стояли под струями воды, улыбаясь, словно смывали с себя прикосновения прошлой жизни.

Ей доставляло удовольствие касаться его тела, в струях прохладной воды, он с внезапным желанием, с удовольствием ощущал новые, волнующие импульсы в своем теле, о которых последнее время подзабыл. Они вытерли друг друга полотенцами, не касаясь себя, словно их души уже переселились в любимые тела. Так и дошли они до кровати, продолжая ощущать себя в двух кратном увеличении импульсов желания.

Желание, страсть, влечение, прикосновение, поцелуи, объятия воссоединили их требующие любви тела. Они поплыли по воле волн царственного желания любви.

Шустрый Шурик сделал так, что новые звонки с предложениями антикварной мебели поступали к нему, он наклеивал на мебель немного гранатовых камней, после этого заказ поступал ко мне, вот откуда взялась в разных местах мебель с янтарем.

Шурик скупил все гранатовые бусы в городе и заказал их за его пределами.

А Анфиса верила в чудеса, только первые часы были на самом деле Гранатовые, важен результат.

Уже стоял готовый к продаже комод с гранатовыми камнями, а Шурик услышал очередное предложение от неких наследников. Ему предлагали шкаф – шарманку, естественно без гранатовых камней, а у него весь гранат кончились, хоть объявление давай – скупаю гранатовые бусы.

Если мебель была без гранатовых камней, то она попадала на реставрационные работы в магазин, а если на ней заблудился хоть один гранатовый камушек, она попадала отцу Шурика Селедкина. Вот в чем состоял прикол и бизнес любовь с Анфисой, хотя второго случая судьба не предоставила.

Егор Сергеевич от Шурика узнал о готовом комоде с янтарем, и немедленно появился перед очами Анфисы. Она мысленно обругала Шурика, так ей не хотелось с комодом расставаться, но клиент есть клиент. Вслух Анфиса сказала, что такой предмет интерьера для продажи готов, в голове у нее промелькнула любовь с Шуриком у этого комода. Ехать, демонстрировать комод, Егору Сергеевичу у нее желания не было, Анфиса вспомнила про Леночку, та в последнее время стала такой модной женщиной, что не грех ее представить дорогому клиенту.

Леночка, поехала показывать товар лицом, господину Егору Сергеевичу. Комод, весь из себя, с деревянными вензелями в тон гранатовым часам, с янтарем, весь полированный светился в комнате Родьки. Егор Сергеевич, как увидел это сокровище, так и присел на распахнутый диван.

Леночка подошла к комоду, встала рядом с ним на скрещенных ногах, в черных босоножках на шпильках, отделанных крупными стразами по вырезу и по широкой застежке, в узкой части точеных ног.

Белые бриджи, черный топик, украшенный, такими же стразами по воротнику на шее, завершали летний наряд девушки. Белые волосы крупными волнами опускались на молодую грудь, не рожавшей женщины, ее грудь полностью скрывал топик, оголяя руки и плечи.

Егор Сергеевич смотрел то на комод, то на Леночку в летнем наряде, купленном на его деньги, хотя оба они об этом и не догадывались. Под руку меценату попался маленький флакончик, мельком глянув на надпись, он прочитал 'пихтовое масло', только тут он осмотрел диван, на котором сидел и заметил в углу, сбившуюся простынь. На окнах сквозь офисные, прямые жалюзи, просвечивалась решетка.

Леночка уловила взгляды импозантного мужчины, внешний облик которого превосходил все ее требования к мужчинам, но она продолжала стоять у комода, как статуя. Он забросил флакончик с коварным содержимым в угол комнаты, и встал с убогого дивана.

– Я беру этот комод, можно возвращаться в магазин.

Из закрытой одеждой груди женщины вырвался вдох сожаления, что такой мужчина так быстро появился и исчез из ее жизни. Комод привезли на дачу. Егор Сергеевич пошел в свою комнату, по дороге, в холле заметил дядю Кирилла со Ларисой. На ней грудь была закрыта, белый воротник вокруг шеи, довершал наряд, а он подумал, что это бабы стали прятать то, что ему больше всего нравиться в их облике.

Племянник присоединился к компании, он смотрел на Ларису, а думал о Марго, зря он ее вернул Валере, ну и что, что молоко у нее кончилась…

Леночка так захотела Егора Сергеевича, что позвонила любимому Валере, и назначила ему встречу у себя дома, ведь его жена вернулась от Егора Сергеевича…

А он, дойдя до своей комнаты, тут же позвонил Эмме, и сказал ей, чтобы она приехала на дачу к своему благоверному Кириллу. Он меньше всего хотел увеличивать число наследников дяди Кирилла, ведь у него с Эммой детей не было, а у Ларисы была дочь Инна.

Инна, в отсутствии матери, замечательно третировала бабушку, она просто почти дома не была, пропадала на пляже, у подруг, на скамейке в парке с друзьями.

Бабушке оставалось смотреть на часы, греть воду, отключенную на летний ремонт и по возможности молчать. На ее упреки Инна реагировала круто и неожиданно, так, что бабушка кормила внучку и помалкивала.

На даче продолжались свои метаморфозы, после отличной любовной ночи, Кирилл предложил привезти на дачу Инну, дочь Ларисы. Он, знал, что еще такая ночь ему в ближайшие дни не под силу и решил упрочить свое отношение с женщиной, сделав приятное предложение ее дочери. За Инной он сам съездил на машине. Инне на даче очень понравилось, она внесла оживление в местное общество и частенько сидела с Кириллом Николаевичем в его беседке, пока ее мать работала по дому.

Инна от скуки обошла дачу Егора Сергеевича со всех сторон, заметила одни странные окна, закрытые ставнями. Она их приоткрыла, за ставнями шли стекла, ажурная металлическая решетка, плотные вишневые портьеры. Девочка не выдержала своего любопытства и спросила у матери, а что находиться в этой комнате, в других окнах даже решеток не было, и шторы везде были легкие.

Лариса ответила, что у нее ключей от этой комнаты нет, Инна спросила у Кирилла Николаевича, тот сказал, что там находиться музей их семьи, он еще в стадии подготовки. Повар ничего не добавил к информации, зато охранник, которому пришлось заносить в комнату славянский шкаф, сказал, что там находиться склад древней мебели.

Поговорив с охранником, она попросила выпустить ее за ворота, осмотреть дачный поселок, пообещав ему вернуться через час. Дачный поселок состоял из внушительных заборов с большими, новыми домами, ничего интересного девочка для себя не обнаружила, если не считать машину, выезжающую из чужих ворот, она попросила довезти ее до города. Так она оказалась на свободе. Трое суток она гуляла по подругам, потом появилась в квартире отца. Прохору Степановичу она рассказала о даче с музеем, который так и не видела, тот сразу понял, куда исчезает вся антикварная мебель с янтарем в деревянных вензелях.

Выпросив у отца денег на жизнь, она пошла к бабушке, у нее и осталась до возвращения Ларисы с дачи.

Прохор Степанович что-то пропустил в этой жизни, все женщины вышли из-под его власти, хоть шаром покати, а никого нет. Анфиса куда-то уехала, исчезла и Лариса, не сказав ему ни единого слова. Оставалась на месте его первая женщина, мать Паши. На безрыбье и рак рыба, поехал Прохор Степанович навестить мать своего старшего сына. Удивительная она женщина, всегда спокойно реагировала на отъезды и возвращение блудного Прохора Степановича.

Паша ухмылялся отцу и уходил к другу. Они оставались вдвоем, как два старых друга, без большой любви, без эмоций, просто сидели и беседовали. Он оставлял ей деньги, но чувства в нем не возникали, словно все давно бурьяном поросло. Косить бурьян чувств было лень, поговорив немного о Паше, Прохор Степанович уезжал в свою холостяцкую квартиру. Прохор Степанович решил осуществить задуманное, его безумно тянула Марго. Он приоделся и пошел к ее дому, ждать, когда она появится с коляской во дворе.

На этот раз ему повезло. Первым вышел из подъезда Валера и ушел в сторону дома Леночки, потом появилась Марго с детской коляской. Прохор Степанович встал перед ней, как Орфей. Он весь лучился силой, желаньем и любовью к молодой матери.

Марго грустно улыбнулась и покатила коляску по своему излюбленному маршруту в парке, Прохор Степанович шел рядом. Они разговорились.

В это время к ее подъезду подъехала крутая, большая машина Егора Сергеевича, он вышел из нее и увидел силуэты Прохора Степановича и Инессы Евгеньевны, на аллее парка. Драка с могучим Прохором Степановичем в планы Егора Сергеевича не входила.

Егор Сергеевич подъехал на машине к аллее, вышел навстречу парочке, и просто сказал:

– Привет! Прохор Степанович, а твоя жена Лариса Ивановна у меня на даче обслуживает своего начальника Кирилла Николаевича, вчера они в холле пили вино.

Прохор Степанович в лице изменился, а Егор Сергеевич продолжал говорить, улыбаясь:

– Если хочешь, тебя к ней отвезут на свидание, и он кивнул своему шоферу.

Что оставалось делать Прохору Степановичу? Любовь – любовью, но жена дороже, он сел в машину и его повезли к ней на дачу.

Егор Сергеевич остался на аллее парка, с детской коляской, в которой еще не уснул его сын… или не его.

Прохор Степанович проехал квартал на машине Егора Сергеевича и попросил ее остановить, ему стукнуло в голову, что мешать Ларисе он не будет, а лучше пойдет домой. Прохор Степанович, войдя в дом, лег ничком на диван, а, проснувшись, на автомате позвонил Анфисе, она, почувствовав шестым чувством, охлаждение к ней Шурика, пригласила Прохор Степановича к себе в квартиру. Выспавшийся Прохор Степанович приехал незамедлительно…

Хороший ужин довершил объединение. Рядом с Прохором Степановичем она себя чувствовала хорошо. С ним ей было спокойно и надежно. А он поделился своей информацией, она не особо удивилась, и сделала предположение, раз есть комод, шкаф, то должна быть кровать и трюмо. Он намек понял, и предложил предоставить наброски двух ново-древних предметов.

Дерево теперь старили до изготовления предметов, Шурика решили не подключать, а все сделать не мебельной фирме Прохора Степановича, а Гранат купить в другом городе.

Глава 12

Быть не может!

На следующий день Марго встретила Егор Сергеевич. Они дошли с коляской, по аллеи до местного пляжа. У пруда, в вечерних лучах солнца, лежали несколько человек, две девушки привлекли их внимание, на одной из них были только маленькие трусики, открытые публике груди, свободно волновались от ее дыханья. В трех шагах от них, на скамейке сидел молодой мужчина, тянул пиво из банки, и не отрывал глаз от доступных взгляду грудей. Егор Сергеевич от того зрелища, почувствовал пробуждение своих желаний, он готов был оторваться от Марго и ринуться к доступным грудям.

Марго это почувствовала и просто сказала:

– Егор Сергеевич, идем в твой номер в гостинице, ко мне домой нельзя, Валера может вернуться.

– Марго, а как же малыш, ему надо есть, а в гостинице нет детского питания?

– Да, не волнуйся, ты, у меня вновь появилось молоко.

– Но оно ведь кончилось?

– Не кончилось, а несколько дней его действительно было мало, а сейчас вполне хватит покормить нашего сына, если ты молоко не съешь за него.

– Не съем, оставлю ребенку, жаль, что я потратился на эту дачу, теперь у меня в городе нет квартиры, пойдем в мой номер в гостинице, здесь рядом.

– Я знаю.

Они поцеловались, проезжая мимо пляжа, унося импульсы желаний…

Ребенок спал, его оставили спать в коляске. Егор Сергеевич и Марго, по очереди приняв душ, по накатанным отношениям, вступили в новую фазу своей любви, но без участия грудного молока.

Егор Сергеевич отодвинулся от нее и спросил, глядя в гостиничный потолок:

– Марго, у тебя была однокомнатная квартира, она еще есть? Мне этот номер в гостинице обходится в копеечку.

– Тяжелый случай, после рождения малыша, мы из моей однокомнатной квартиры переехали в трехкомнатную квартиру свекрови, Инессы Евгеньевны, она, скрипя зубами, переехала в нашу квартиру. Дальше – хуже. Мою квартиру она отдала Родьке, его квартиру забрала для реставрационной мастерской, так, как она находиться на первом этаже, а себе купила двух комнатную квартиру в новостройке. Вот как!

– Слушай, а чего я тут с тобой время трачу, если у тебя ничего нет? Шла бы ты к своему Валере, раз у вас на троих теперь трехкомнатная квартира.

– А у нас с тобой сын, ты забыл? И у тебя есть шикарный загородный дом.

– Но у тебя нет ничего, ведь квартира у вас общая!

– У меня есть наш сын.

– Так забирай его и дуй к своему хозяину квартиры!

– Как, знаешь! Валера отец ребенка, а не ты, Егор Сергеевич! Как бы он мог быть твоим ребенком, если мы с тобой познакомились через твой аппетит, к грудному молоку? – сказала она, покормив грудью, проснувшегося в коляске малыша и вышла на улицу.

Темнело, тополиный пух притаился среди травы, Марго с помощью случайного помощника, поставила коляску с малышом в автобус и поехала домой.

Валера с Родькой сидели в креслах, рядом с мраморным столом и пили пиво.

– Валера, вон она, приехала, – вскричал Родька и пошел в соседнюю квартиру.

Валера поцеловал Марго. Жизнь есть жизнь. Невостребованная любовь Валеры требовала выхода. Ребенок спал. Пришлось ей второй раз за вечер выполнить супружеский долг. Долг есть долг.

Егор Сергеевич, послав подальше бедную Марго, помня о том, что богатым он стал из-за одной богатой женщины, решил приумножить свое богатство за счет новой, состоятельной женщины, и прямо скажем еще молодой. В своем районе города он знал всех, благополучных дам, к ним относилась и Анфиса. Он решил взять ее для себя даром. Он привел себя в порядок, посетил все салоны красоты, даже мышцы покачал и явился с букетом в кабинет директора антикварного салона, известного в своем городе, благодаря ее находчивости.

Анфиса сидела в своем кабинете и просматривала наброски Прохора Степановича, мельком посмотрев на Егора Сергеевича, она сказала ему, что есть предположение, что в одном из соседних городов найдена еще одна реликвия прошлого с Янтарем.

Кто бы сомневался, – подумал Егор Сергеевич, а вслух сказал:

– Дорогая Анфиса спасибо вам за участие в создание музея, примите мой скромный букет, – и поднес мне великолепный, многоярусный букет цветов, – у меня есть предложение: посетите мою скромную дачу, посмотрите музей в действие, через неделю.

– Егор Сергеевич, возражений нет, заезжайте через неделю, если не забудете о своих словах.

Лариса за месяц отмыла все помещения дома Егора Сергеевича, последней комнатой был местный музей, ключи от которого она получила в последнюю очередь. В комнате, за вишневыми портьерами ей было немного жутко, казалось, что предметы старины были живыми, они светились, подмигивали Янтарем. Она, дрожа всем телом, протирала загадочную мебель, утыканную темными камешками, и с величайшим наслаждением закрыла дверь этой комнаты; радуясь, что срок ее работы на даче подошел к концу. Она получила расчет.

Кирилл Николаевич, уезжающий одновременно с ней, подвез ее до дома, а сам поехал в гостиницу, не заглянув в свою квартиру.

На следующий день на дачу приехали Егор Сергеевич и Анфиса, кроме них там был повар и охранник. Она отметила чистоту, царившую везде в этом современном доме.

В отличие от Марго, она не была аморфной дамой, и настояла на первоочередном визите в музей. В комнате, с закрытыми ставнями, с плотными, бархатными портьерами вишневого цвета, пришлось включить свет. Мебель была, ей вся знакома, она отметила, что размеры комнаты позволяют добавлять в нее предметы, это ее больше всего интересовало.

– Егор Сергеевич, все хорошо, но стены современные, и портят интерьер и общее впечатление, не лучше ли сделать стены из деревянных панелей, выполненных под старину, и еще, нельзя ли добавить маленькую комнату к музею и собирать две коллекции отдельно: столовую, спальню.

– Анфиса, как вы глобально мыслите! Я с вами согласен, но сейчас у меня на это нет свободных средств, хотя в скором времени они будут непременно.

– Ладно, отделка стен помещений музея, за мой счет, надеюсь, еще одну комнату вы сюда добавите.

Егор Сергеевич мысленно обрадовался, правильной дорогой шли его мысли, видимо ей он очень понравился; он подумал, что за букет цветов он купил деревянные панели в двух комнатах. Хороший план!

Кирилл Николаевич после посещения музея Егора Сергеевича, в последний день на даче, не мог больше работать в своем гранатовом кабинете, ему все казалось, что он сидит в музеи, чтобы избавиться от назойливой мысли, он позвонил:

– Егор, привет, это я; слушай, хочу отдать в твой музей свой Гранатовый кабинет.

Егор Сергеевич, чуть присвистнул и ответил:

– Беру, не гладя, если он от Анфисы.

– От нее.

Егор Сергеевич позвонил:

– Анфиса, мне Кирилл Николаевич предлагает Гранатовый кабинет в музей, хочу под музей выделить четыре комнаты, надо подумать над названиями и над оформлением.

– Егор Сергеевич, над этим думать может один человек – Марго, а результат она покажет мне, потом мы его тебе предъявим. Договорились? Она знает планировку твоего дома, ехать ей к тебе не обязательно.

У Егора Сергеевича возникло ощущение, что его за уши отодрали, как маленького, но и подарки он стал получать весьма весомые.

Ларисе, для Инны, Кирилл Николаевич предложил маленькую, породистую собачку. Она взяла ее на руки, и больше никому не отдавала, живая игрушка ее вполне устроила.

Лариса сказала Кириллу Николаевичу, что, судя по всему, у них будет ребенок.

– Лариса, быть не может! Мне сорок лет! Детей нет! А если это ребенок Прохора Степановича?

– А мне всего тридцать лет, и Прохора Степановича в моей жизни нет уже два года, он только иногда передает деньги для Инны.

– Что делать будешь?

– И ты спрашиваешь? Я оставляю ребенка, а ты поможешь мне хотя бы пару первых лет с малышом, дальше я сама проживу.

– О, чем речь! Помогу, чем могу! Я теперь сто процентный мужчина!

Кирилл Николаевич тут же сообщил эту новость – своей жене Эмме, та, странное дело, без тени ревности, сказала, что ребенку надо помочь родиться и взять его потом себе. Эту новость от своей жены, Кирилл пересказал любовнице Ларисе, та ответила весьма неожиданно:

– Ребенка кормить грудью буду я, первый год он будет со мной, а вы с ним можете гулять, а дальше будет видно. Дело в том, что я боюсь, рака груди, а у женщин, кормивших детей грудью, его практически не бывает, я такое где-то слышала.

– Договорились, береги себя, будем вместе воспитывать нашего ребенка, кстати, для сестры своего ребенка я буду перечислять некую сумму денег с сегодняшнего дня.

Лариса такого счастья и не ожидала. Прохор Степанович, услышав от бывшей жены сенсационную новость, ухом не повел, а только подумал, как хорошо, что он к ней на дачу в машине Егора Сергеевича не поехал, а то бы ребенка ему приписали.

Лариса решила заставить Инну сделать селедку под шубой, но та сделала вид, что не услышала, через сутки мать повторила задачу.

Дочь разревелась, разрыдалась, в ответ услышала вопли матери, перечисляющей ей наказания. Девочка поняла, что лучше пойти и сделать треклятую селедку под шубой.

Она еще раз спросила, что надо для этого сварить и сколько. В большую кастрюлю она налила воды, положила в нее много, вымытой свеклы, немного моркови и картофеля. В другую кастрюлю, меньшего размера, она насыпала соли, налила воды, положила яйца. Дальше, самое сложное, разделать селедку, удалив из нее все косточки.

Мать показала, как надо разделывать селедку, всем нравиться разрывать ее на две части, за хвост, тогда все основные косточки скелета сами выходят из селедки. А дальше начинается мука с маленькими косточками, а потом надо разложить мелкие кусочки селедки на блюдо, и постепенно покрывать селедку шубой, состоящую из тертых овощей, яиц, майонеза…

В гости к ним, на фирменное блюдо, пришел Кирилл Николаевич, они ему немного обрадовались, видя в его руках вкусные продукты. Стол получился праздничным, но настроение в целом было такое, словно приспустили флаг на корабле. Мужчина был озадачен тем, что ему поспешно пришлось развестись с Эммой.

Лариса прямо ему сказала, что ей не вынести семью из четырех человек. Инна тут же спросила, а кто четвертый, и ей пришлось открыть правду, что скоро у нее будет брат или сестра. Девочка в первый момент обрадовалась, а во второй впала в тоску.

Возник момент, когда все втроем они были готовы разреветься. Выход нашелся неожиданный. Ларису неожиданно скрутило от боли так, что она сжалась в комочек и выскочила из-за стола. Ее не было долго, когда она появилась, то сказала, что четвертого не будет, не получилось. Кирилл обхватил рукой свои челюсти, ему казалось, что его зубы все одновременно заболели. Он почувствовал боль в сердце и стал оседать со стула.

Лариса сама лежала, скорченная от боли и не могла встать. Инна посмотрела на страданья взрослых и бросилась к телефону, вместо скорой помощи она позвонила отцу, тот был дома, и просто бегом прибежал к ним, благо дома находятся в одном квартале.

Его соперник лежал и еле дышал. Прохор Степанович достал из своего кармана таблетки от боли в сердце и дал их Кириллу. Потом он подошел к своей бывшей жене, с которой не жил и не разводился, из-за ее криков. Он подержал огромную ладонь, на ее животе, и боль из нее стала выходить, словно своей ладонью он ее вытягивал.

Потом он позвонил в гостиницу и вызвал Эмму, не спрашивая разрешения у больных.

Пока Эмма ехала к ним, Прохор Степанович сел за стол и съел всю селедку под шубой, потом позвал Инну прогуляться с ним по свежему воздуху, после очередного дождя.

Эмма вбежала в квартиру, посмотрела на Кирилла, вздохнула, подняла его. Он встал и пошел с ней к машине, к прежней, благополучной жизни. Лариса осталась одна, она лежала и смотрела на стол, где не было селедки, но ей она была уже не нужна.

Анфиса лежала на новом диване перед новым плоским экраном телевизора, и думала о Егоре. Зацепил он ее своей импозантностью, музеем, планировкой и вообще гранатовой мебелью, которая продолжала увеличивать свою численность. Анфиса готова была ему подарить гранатовую кровать, если он ее полюбит, на этой кровати…

Мысли вылетели из головы внезапно, а потом назойливо стали крутиться в мозгу, лет пять она жила без мужчин, Самсон Сергеевич любил жить за границей, а тут и так был Шурик, а теперь она задумалась о Егоре Сергеевиче…

Стыдно? Конечно! Но мысль появилась, потом исчезла, Анфиса нажала на пульт телевизора и уснула.

Шурик Селедкин, понял одно, что он зря променял Анфису на Леночку, он резко почувствовал уменьшение финансирования. Он попробовал куснуть собственный локоть перед зеркалом, но не получилось, тогда он предложил Леночке забрать у нее театр кукол на тумбе, та обрадовалась:

– Шурик, забирай свой хлам, только место занимает.

И он забрал этот хлам и принес его Анфисе, директору антикварного салона, она, выспавшись в обед дома, сидела на работе в своем офисе с хорошим настроением; и, естественно все пошло по накатанным рельсам реставрации.

Жара надвинулась внезапно, дневная духота давила и угнетала все существо Марго, после треволнений последних дней, она думала только о том, как избежать мужчин, в жизни. Она отказалась заниматься разработкой интерьера дачи Егора Сергеевича, и вообще участвовать в гонке по выдумыванию гранатовой мебели. Да, ей повезло купить Гранатовые часы, но все остальное – без нее. Она занималась ребенком, готовила еду, для себя, чтобы не потерять молоко и все.

Рядом скользил Валера по квартире, но она особо его не касалась, и не о чем не просила.

В жаркие дни она выходила гулять с коляской рано, ходила по аллеям парка, потом выходила вечером, а днем сидела с ребенком дома; маленький мальчик капризничал, она махала над ним большой книгой, журналом, включала в стороне от него вентилятор, но тепло лишь немного радовало, что оно вообще бывает. Она очень жалела, что произвела родственный обмен, больше всего ей хотелось вернуть маленькую квартиру, и однажды она об этом заговорила с Валерой, с Родькой, даже Инессе Евгеньевне позвонила.

Никто не стал возражать, все были 'за'. Родька переехал в свою квартиру. Марго переехала в свою однокомнатную квартиру. Валера остался один в трехкомнатной квартире, но это уже его дело, и Инессы Евгеньевны.

Жена Кирилла Николаевича, Эмма, не могла долго страдать от собственного благородства, она предложила мужу развестись, в свете последних событий. Сказано – сделано. Труднее всего, оказалось, заполнить бланк квитанции в сбербанке, надо написать тьму цифр, и все из-за 200 рублей, брали бы триста наличными, людей бы больше разводилось.

Эмма заполнила бланк быстрее, еще и за квартиру успела заплатить, потом ушла ждать Кирилла в УЗАГС, там успела съесть шоколад, поскучать, и только тогда появился супруг со своей квитанцией. Им дали один бланк на двоих, они заполнили каждый свою колонку по вертикали, и все. ВСЕ! Домой шли врозь, каждый со своей скоростью передвижения.

Как оказалось, у них на двоих было две квартиры, каждый ушел в свою, раньше они одну сдавали, а тут, как раз была смена постояльцев, все к одному, к разводу.

Избалованный Кирилл Николаевич, привыкший к хорошему женскому уходу, сразу почувствовал провал в своей жизни, и подумал, что дети даются трудно. Трудно быть настоящим мужчиной! Получилось, что он стал вторым спутником Ларисы, после Прохора Степановича. Она пока живет одна с Инной, а мужчины живут поодаль от нее.

Затосковал Кирилл от собственного благородства, да и Лариса отказала ему в дальнейшем совместном существовании. Вот оно как все сложилось, знал бы, так на ту дачу не ездил бы вовсе.

Анфиса предложила Егору Сергеевичу деловое соглашение, без дальнейших букетов: она поставляет ему антикварную мебель, он снабжает ее сертификатом качества. Он сдает в наем антикварный этаж дачи, за большие деньги, и расплачивается за мебель для его музейной дачи, берущей начало от графа Орлова, от 17.. года. А кто не хочет пожить в интерьере, в котором сама царица почивала? И он согласился, поняв, что Анфису импозантностью не купишь.

Жара исчезла под отвесными струями дождя, ветер, изменивший направление, принес прохладу в отношения людей. Переключая каналы телевизора, Инесса Евгеньевна увидела отрывок знакомого фильма, когда-то она с большим удовольствием смотрела сериал 'Возвращение в Эдем'.

Она стала смотреть фильм, не отрывая глаз от экрана. Героиня возвращалась в жизнь, с необыкновенно красивой прической. Сейчас таких фильмов много, о перекройке пожилых женщин, в молодых, а это все же был первый такой фильм. Да еще художественный. Тут же ей захотелось бежать в парикмахерскую и сделать прическу, как у героини фильма.

Потом пришла мысль, о том, что сколько раз после химической завивки она оставалась с кошмой на голове, волосы утрачивали свою структуру, и приходилось покупать парики. О, а что если у Тары парик? Хорошая мысль, уж очень красиво, вот и в парикмахерскую идти не надо. Дальше ее привлекла сцена в бассейне, где родной муж пытался Тару утопить, но в него стреляет любовница… Интересная мысль, когда смотришь импортные фильмы о дворцах и бассейнах, в первый момент появляется зависть, что у них свой бассейн.

Во второй момент понимаешь, что бассейн – это спасение от жары, и, в общем-то, оно не для нервных людей. Следующая интересная передача ей попалась о русском модерне в мебельной промышленности конца девятнадцатого века. Отличная мебель, видимо был мастер, великолепная резьба по дереву, зря передачу не записала, такие предметы старины!

Важна идея, а сделать русский модерн можно всегда, если бы его можно было на поток поставить!

Раздался телефонный звонок Прохора Степановича:

– Инесса Евгеньевна, мы тут гуляем с Инной, не хочешь присоединиться?

– Вы где? А, сейчас подойду.

Она надела брюки, обруч на волосы, кожаную курточку, обувь и вышла. У подъезда стояли Прохор Степанович и Инна. Они тут же стали рассказывать ей последние новости, связанные со Ларисой и Кириллом.

– А от меня, вы, что хотели услышать? – не выдержав потока новостей, спросила Инесса Евгеньевна, – мне вас пожалеть? Похоже все нормально.

– Так, ситуация стрессовая, – пробасил Прохор Степанович, – пойдем по парку, одна ведь все равно гулять не будешь.

– Это верно, а Инне скучно не будет с нами?

– А я с вами не пойду, папа денег подбросил я в магазин пойду. Пока! – махнула им рукой Инна, и исчезла за поворотом.

– Прохор Степанович, ты видел мебель русского модерна конца девятнадцатого века?

– Инна, круто сказано, но это была одна фабрика, очень трудоемкая работа, резьбы много.

– А мы могли бы ее сделать? Резчики по дереву такого уровня найдутся?

– Были бы деньги – резчики найдутся.

– Найди пару человек, есть идея, займемся русским модерном.

И они тихо пошли по парку, вдыхая лесные ароматы вечернего воздуха. Радуясь тишине и собственному спокойствию.

Глава 13

Роковой поцелуй Егор Сергеевич лежал на диване в холле второго этажа, дачной крепости и смотрел в окно; когда-то из этого балконного окна, Марго спустилась к нему в руки по веревочной лестнице. И, что ему взбрело в голову, что она ему не нужна? Ну, и что, что ребенок у нее от законного мужа Валеры? Что в этом плохого? Поздно познакомились, а он рассердился на нее из-за квартиры, да не нужна ему ее квартира!

Ему Марго нужна, это он из-за ревности к Валере так раскипятился, Родька ему на днях сказал, что она вновь в своей квартире. Вот и полетели все его мысли к ней, к молодой матери. Да, не нужно ему ее грудное молоко! Это его черт попутал, прилип к ней, как маленький. И скучно, и грустно, и не кому руку подать…

И еще ему надоела возня с гранатовой мебелью, сколько в нее денег вложил, а все коту под хвост, чего-то в коллекции не хватает, нужен дизайнер от Бога, опять же нужна Марго! Пусть бы она разобралась с гранатовой мебелью, да пользу из нее извлекла. Самое смешное в этой истории, что Егор Сергеевич не на шутку полюбил Марго! А ведь он ее первый раз пригласил только посмотреть музей гранатовой мебели, а сам занялся с ней необычной для него самого любовью…

Марго!!! – крикнул он молча.

Марго, встрепенулась, подняла голову от детской коляски, ей показалось, что ее кто-то зовет, но голоса не слышно. В голове возник образ Егора Сергеевича. Живя одна в своей квартире, из трех мужчин чаще всего она вспоминала Егора Сергеевича, зацепил он ее мысли и сердце! Сам ведь прогнал, а может, ей так показалось, что прогнал? Нет, сама она к нему не придет, не позвонит и не приедет. Она подняла ребенка на руки, прижала его к груди, и понесла раздевать после прогулки.

Егор Сергеевич вскочил с дивана, быстро сбежал вниз по лестнице, сел в машину, ворота дачи перед ним открылись, он поехал в город.

Ребенок уснул.

В дверь позвонили.

Марго, не посмотрев в глазок, открыла дверь. На пороге стоял Егор Сергеевич! Он ворвался в квартиру, подхватил ее на руки, прижал к себе, поцеловал, долгим поцелуем, и опустил на пол.

В незакрытую входную дверь на них смотрел Валера. Взгляд его был блуждающим и тревожным. Он опустил руку в карман, вынул складной нож, нажал на кнопку, нож раскрылся, и он виртуозно запустил его в спину Егора Сергеевича…

Кто бы мог подумать, что Валера в кармане носит такой страшный нож? И так им владеет? А ничего странного. Он рос спокойным малым, не крупным, не сильным, и когда-то они с Родькой много время сидели в песочнице, и играли в ножички. Так он и носил нож в кармане, меняя его на лучшие варианты исполнения, периодически, запуская нож не в землю, а в деревья в парке… Егор Сергеевич упал на пол, на нож, еще больше вонзая его в себя. Он смотрел, угасающими глазами на Марго.

А она смотрела с полными ужаса глазами на Валеру. Он, перевернул Егора Сергеевича на грудь, вынул нож, вытер его о детскую пеленку, лежащую в прихожей, и вышел из квартиры. Марго тронула пульс на руке Егора Сергеевича, пульса не было вовсе. Удар был нанесен точно в сердце…

Она позвонила на мобильный Прохор Степановичу, тот в это время гулял с Инессой Евгеньевной по парку, приближаясь к моему дому, навстречу им шел Валера, а в кармане Прохора Степановича звонил мобильный телефон. Инесса Евгеньевна остановила Валеру, он был страшен, своим выражением лица.

Прохор Степанович услышал в телефоне рев и крик Марго, он махнул им рукой и побежал к ней в квартиру, благо это было рядом.

Валера махнул рукой матери и ушел в лес.

Прохор Степанович, войдя в квартиру, увидел лежащего в крови Егора Сергеевича, и все понял, он взвалил труп на плечи и вынес на чердак.

Анфиса вытерла следы крови и поднялась за ним на крышу.

Темнело.

Инесса Евгеньевна пошла вслед за убегающим Прохором Степановичем, дверь в квартиру Марго была открыта, она вошла, увидела спящего малыша, больше никого не было…

Со стороны глухого торца здания, примыкающего к лесу, Прохор Степанович скинул тело Егора Сергеевича на землю, оно, цепляясь за деревья, ударилось о металлическую ограду… Людей с этой стороны зданья не было, не было и окон.

Они вернулись в квартиру.

Инесса Евгеньевна, сидела с ребенком на руках, качала его на коленях, она ничего не знала, но тревога пронизывала все ее существо.

Прохор Степанович взял под руку Инессу Евгеньевну, и они вдвоем вышли из подъезда, в сторону ее нового дома, обойдя дом с другого торца. Так она ничего и не поняла, и не спрашивала, от тяжелого чувства, непонятного происхождения.

Утром дворник Маня обнаружила труп Егора Сергеевича, дверь дворницкой выходила из глухого торца дома. Она проснулась, как обычно рано, вышла с метлой на улицу и чуть не споткнулась о труп. Тут же вызвала милицию.

Маня развелась со своим Митей, ушла от него из-за ревности к Ларисе, и чтобы не снимать квартиру, стала работать дворником.

Красивый мужчина, лежал спиной на остром выступе невысокой металлической ограды.

Когда его перевернули, то для этого его пришлось снять с металлического, острого выступа. На спине у него была одна, глубокая рана…

Детектив Миша Мухин внимательно осмотрел тело, и даже его внимательный взгляд ничего подозрительного не обнаружил, получалось, что мужчина сам упал с крыши дома, и спиной оделся на металлическое острие ограды, других следов насилия не было видно.

Марго осталась с ребенком одна, ее трясло, как от озноба, нервное состояние не проходило. Валера не появлялся. Она не выдержала и попросила Инессу Евгеньевну пожить в старой квартире и помочь ей с ребенком. Бабушка стала приезжать в свою старую квартиру и сидеть с внуком.

Однажды к ним в дверь позвонили, это оказался Миша Мухин, он прорабатывал свою версию убийства Егора Сергеевича. Не мог он поверить в самоубийство великолепного и обеспеченного мужчины. Его наследником стал его дядя, Кирилл Николаевич, но дядю в этом доме никто не видел.

Зато дворничиха Маня сказала, что видела погибшего мужчину с Марго, они вместе катали детскую коляску. Вот такие следы и привели к Инессе Евгеньевне, сидевшей с внуком. Марго дома не было, не было и Валеры. Мать его сказала, что он в отпуске и его нет в городе вместе с его другом Родионом.

Мотив ревности проскочил в голове детектива. Уж очень красив был погибший мужчина. Других зацепок к этому дому у него не было. Увидев Марго, хрупкую красивую женщину, он понял, что ей не столкнуть мужчину с крыши, и не протащить его даже метра. Она подтвердила еще раз, что Валера в отпуске и уехал с Родькой.

Миша Мухин твердо знал, что убийство без Марго не обошлось, никто больше не был знаком в этом доме с погибшим мужчиной. Он навел справки о Валере, и понял, что тот не мог бы затащить Егора Сергеевича на крышу, мужчина, сделавший это должен быть сильнее погибшего человека, либо они сбросили труп. При вскрытии был обнаружен ровный срез в спине между ребрами, рядом с рваной раной от металлической ограды. Появилась предположение, что Егора Сергеевича убили ножом, а потом сбросили с крыши.

Неожиданно для себя, Кирилл Николаевич стал владельцем дачи с гранатовой мебелью; естественно он тут же подвергся допросу Петра Петровича, но у него было алиби: был болен, с сердечным приступом лежал в больнице, и в ночь убийства больничной палаты не покидал. Тогда у него спросили, не знает ли он крупного мужчину, из числа общих знакомых с Марго. Он сказал, что Марго мало знает, но знает крупного мужчину Прохора Степановича, мужа Ларисы, которая работала на даче Егора Сергеевича.

Внешний вид Прохора Степановича вызывал уважение, и настораживал одновременно.

Рост под 190 сантиметров, крупного телосложения, почти бритый затылок. Такой мог сделать, что угодно. Миша Мухин предложил ему метнуть нож, но это у Прохора Степановича плохо получилось, не умел он метать ножи. Нож вообще не вязался с Прохором Степановичем.

Решил Петр подождать возвращения Валеры, других мужчин в окружении Марго не было обнаружено, тем более что билет он покупал в ночь убийства. Сообщили на конечный пункт прибытия Валеры, о возможном его задержании. Но сведения с места его нахождения по железнодорожному билету не поступали.

Валера пошел к другу Родьке и покаялся ему в убийстве любовника своей жены…

Родька предложил ему немедленно уехать в экспедицию в одно интересное место, где люди видели НЛО. Оказалось, что они оба в этот момент были в отпуске, и, следовательно, никто их искать не должен. Родька, за вторичный переезд из квартиры в квартиру, сорвал деньги с Инессы Евгеньевны, и поэтому мог помочь другу детства уехать в медвежий край на пару недель.

Бумажник у Валеры был в кармане, проблем с документами не возникло. Они ночью покинули город на поезде. Валера и Родька сошли с поезда раньше на одну остановку, им все равно некуда было идти. Продукты у них были те, что Родька припас для похода на одного себя, прикупить продукты на Валеру они не успели, значит, им надо было подумать об ином маршруте, на котором бы были населенные пункты с магазинами.

Они углубились в тайгу. Пошел снег. Это летом то! Но скоро растаял. Валера плохо переносил лес, горожанин до мозга костей, он вел себя, как загнанный зверь и готов был вернуться домой и сдаться. Родька отговаривал его от самопожертвования, обещал ему, что в тайге хорошо, надо только привыкнуть. Шли они тропами, как звери, прятались от встречных людей и на контакт со встречными людьми не шли.

Продукты таяли, есть на свежем воздухе очень хотелось, а еды было не достаточно на двух взрослых мужчин.

Родька предложил Валере забить ножом кабана, зайца, да кого угодно, лишь бы что-нибудь съесть серьезнее, чем исчезающие запасы в рюкзаке. Спички, зажигалки у них были.

Палатка у них была одноместная, был один спальный мешок, оставалось разжигать один костер, готовить пищу в одном котелке. Было две алюминиевых кружки, две таких же ложки.

С голода, Валера метнул нож в утку, та упала. Долго искали куда, ели нашли, пожалели, что у них нет собаки для таких целей. Утку съели за один присест, уснули крепко, проснулись от взгляда: на них смотрела местная амазонка.

Девушка с ружьем за плечом, в высоких резиновых сапогах, в джинсовом брючном костюме, палкой пыталась притушить их костер.

– Чего спите, а костер не потушили? Ветер дунет, ни вас, ни леса не останется.

– А ты, кто? Лесничий?

– Нет, дочь лесничего. Утку съели? Где разрешение на отстрел? Вы откуда и куда?

– А без вопросов можно? – спросил Родька.

– Можно, но тогда сделайте так, чтобы я вас здесь больше не видела.

– Этого мы обещать не можем, – сказал тихо Валера.

– Тогда я сообщу о вас, куда следует, вдруг вы преступники. По тайге в нашем районе объявлен план перехват двух мужчин, а вас, как раз двое мужчин.

– Мы приличные люди, инженеры в отпуске, меня зовут, впрочем, неважно, как меня зовут, лучше подскажите, как можно выбраться из сей великолепной тайги? – спросил Валера.

– Поверю вам, очень вы похожи на городских, столичных жителей, если пройдете метров пятьсот, по просеке, выйдите на узкоколейку, поезд ходит раз в сутки.

– Так вы на этом поезде приехали? – спросил Родька, которому очень понравилась дочь лесничего.

– Да, мне сказали, о вас грибники, я приехала посмотреть, какие вы птицы залетные, чем занимаетесь.

– А назад завтра поедите?

– Да, у меня здесь еще есть дела, надо обойти лес, к нам волки чужие зашли.

– Вы их не боитесь? – продолжал задавать вопросы Родион.

– А, что делать? Надо.

– Не бросайте нас! – взмолился Валера, слова о волчьей стае его испугали.

– Я бы вас в милицию доставила, уж очень вы напоминаете тех, на кого перехват объявлен, но у нас в радиусе ста километров милиции нет.

– А откуда вы знаете про перехват, если милиции нет?

– На почту присылают словесное описание тех, кого разыскивают, почтальонка лесников предупреждает, у нас тут свои связи.

– А нас не боитесь? Ведь мы похожи на словесное описание, сами сказали, – спросил Валера.

– Особенно ты, признавайся, кого пришил? – девушка наставила ружье на Валеру.

– Кого? Любовника жены, ножом в спину, – и он вытащил нож, нажал на кнопку.

– Да, серьезное оружие, предлагаю перемирие, ваши слова принимаю за шутку, разойдемся красиво.

– Девушка, но вы теперь много знаете, а здесь тайга, – стал запугивать ее Родька.

– Отец знает, где я, имейте в виду, вас найдут.

– Зачем вы свалились на нашу голову? – взревел Валера, шлепая ладонью комаров на своем лице.

Родька с дочкой лесника пошли вперед и вместе, Валера шел сзади, отставая от них с каждым шагом, у него был свой рюкзак, с небольшим количеством еды, он решил просто от них уйти в неизвестность. Влюбленный Родька отводил душу с девушкой интересной ему во всех отношениях, а Валера остановился за сосной, а потом ушел в другую сторону…

Он чему-то успел научиться у Родьки, вечером зажег костер, испек пару картофелин, съел, их как пирожные и уснул. Сквозь сон он слышал крики, словно его звали, но откликаться не стал. Крики смолкли.

Утром Валера продолжил путь, он весь был покрыт укусами комаров, но об этом старался не думать, он шел по солнцу, чтобы не делать круги по лесу, он смотрел на мох на деревьях, вспоминал, с какой стороны деревьев он растет, вспоминал все, что слышал о жизни в лесу.

Через пару суток ему попался домик охотника, пустой, без запасов еды, но с крышей. Пошел холодный дождь, но он чувствовал себя в безопасности.

Валера научился собирать грибы и ягоды, ел жадно; пытался, есть корешки трав. В домике он остался жить, понимая, что идти ему некуда, потому что его ищут. Лицо его заросло щетиной, он стал похож на кого угодно, только не на себя, интеллигентного в прошлой жизни мужчину.

Родька через пару недель вернулся в город, не избежав вопросов и допросов, на все он отвечал одной короткой фразой, что Валеру он не видел, в отпуск ездил один. Ему говорили, что они вместе брали билеты на поезд, он говорил, что это совпадение случайное, рядом с ним ехал в поезде мужчина, но это был ни тот, кого ищут. Одним словом выкручивался от всех вопросов как мог, зная одно, что Валера остался в тайге по своей воле, а тайга она огромная.

Марго, не избалованная помощью Валеры в отношении ребенка, словно не замечала его отсутствие, к ней домой приходили люди с собакой, доказывая ей и себе, что погибший Егор Сергеевич, был у порога ее квартиры, но даже собака не шла внутрь квартиры, потому, что там его следов не было.

Миша Мухин решил, что убийство произошло на лестничной площадке, тем паче, что двери двух квартир расположены рядом, а супруги на момент убийства жили отдельно.

Марго с ребенком перестали тревожить.

Кирилл Николаевич с удовольствием обходил дачу, ему нравилось жить без посторонних людей, он открывал комнаты с гранатовой мебелью, долго смотрел на нее, представляя себя графом. В качестве помощницы по дому, он вернул Ларису и убрал повара с охранником. Инна перешла жить к отцу Прохору Степановичу, с ним она не ссорилась, ощущая себя хозяйкой, и отец сильно ее не доставал воспитанием.

Девочка научилась готовить, и все шло, своим чередом.

Глава 14

Деревенское лечение В антикварном магазине наступило затишье, реализация залежалых товаров шла плохо, без суеты тайной рекламы дела не шли. Шурик Селедкин покинул не процветающее место работы.

Марго жила в полусне, возникло ощущение вязкого болота. Иногда ей хотелось поехать в тайгу, но, посмотрев на парк, она поймала себя на мысли, что это не под силу. Так прошел год… Уныло смотрела в окно Инесса Евгеньевна, она думала о Валере; люди, после его исчезновения, ее обходили стороной, и такое наказание для нее было очень естественным. Она смотрела не бело-серые кучевые облака в голубом небе, на зеленую, беспробудную листву и ощущала тревожную пустоту в душе, состояние беспокойства постепенно нарастало, она потянулась к коробке с шоколадными конфетами.

И в этот момент, в комнату стремительной, знакомой походкой, вошел незнакомый человек. Она вглядывалась в его лицо, узнавая, и боясь ошибиться: перед ней стоял ее Валера! Но какой?! Его лицо покрывала кучерявая ровная бородка, его волосы были подстрижены немногим длиннее бороды, весь он выглядел красавцем!

– Валера, это ты? – спросила дрогнувшим голосом Инесса Евгеньевна.

– Я, мать, я! – басовито ответил сын.

– Что с твоим голосом? Ты стал басить?

– От ветра, от морозов мой голос немного треснул, много пришлось покричать…

– А борода? – тихо проговорила женщина, начинающая верить в счастье.

– Что борода! Посмотри, что я принес! – и он нагнулся над сумкой, потом махнул рукой и поставил ее на стол перед матерью, медленно открывая молнию на сумке.

Инесса Евгеньевна поднялась с кресла, заглянув в сумку, потянулась рукой за дощечкой.

– Сын, что это? – ее голос дрожал, рука подергивалась от волнения, вынимая из сумки бесценный деревянный предмет.

– Садись мама в свое кресло, и послушай меня, разглядывая лесное произведение искусства. Я жил в тайге, один жил, нашел избушку без курьих ножек, крыша, окно, дверь, железная печурка. Три месяца не видел ни одного человека, исхудал, стал молиться о спасении, съел все дары леса, что были поблизости, животных и птиц не убивал, стал обросшим, страшным, немытым. Однажды стало невмоготу, я готов был наложить на себя руки, зрение стало исчезать, я впал в полудрему.

Очнулся, а на меня смотрит ведьма, или баба Яга, та, чью я избушку занял, и говорит она мне скрипучим голосом:

– Здравствуй, касатик, совсем издыхаешь, родимый? Порченный ты человек, а вылечить тебя можно, зло прошло через твою жизнь, виноват ты, да не совсем, вылечу я тебя. Знахарка я, а ты, что подумал? Травы у меня в этом домике, ты их и не трогал, молодец. Да я новых трав насобирала, сейчас сделаю тебе отвар, выпьешь, человеком станешь. Тебя мои травы одурманили, ты и стал спать, и славно, тебе надо было выспаться.

Поставила она меня на ноги, да и повела с собой в деревню, а в той деревни, все дома с заколоченными окнами, одна бабка эта там живет. Откормила она меня картошкой, луком, огурцами.

Еда у нее еще та, что сама выращивает, то и ест. Я встал на ноги, стал по деревни ходить, дома смотреть, жильцов давно уж там нет. В одном доме нашел эти дощечки, бабуле показал. Она всплакнула, вытерла слезы краем платка, который с головы никогда не снимала. Сказала, что жил у них один инвалид с золотыми руками, ходить не мог, все сидел, да мастерил. А любил он на небольших дощечках животных вырезать, да так ловко, что все, как живые!

Дощечек этих я обнаружил штук пятьдесят, просто письмена какие-то! Прожил я у нее еще девять месяцев, она меня не отпускала, лечила и поила травами, а однажды подходит и говорит, что я здоров и могу уехать домой. Я ей ответил, что меня ищут, я зло совершил.

А она сказала, что все будет нормально, если я ей свой нож оставлю, и никогда в руки его больше не возьму. Дает мне мой нож, и просит, чтобы я его метнул, а нож выпал из моей руки! Понимаешь, я не могу больше ножи метать! Не могу! Проводила она меня до станции, поезд там две минуты стоит, а перед этим на той станции к парикмахеру сводила, травки свои сушеные сдала скупщику, мне билет купила, одежду, сумку. Я ей только нож и оставил, да дров целую стену наколол, да отремонтировал ее жилье.

– Валера, а дальше, что с тобой будет?

– А ничего, буду жить в твоей новой квартире, а ты уйдешь в старую квартиру, ближе к Марго. К ней я пока не пойду, не могу. У меня есть идея, я нарисую комплект мебели, дощечками этими его обклеим, Прохор Степанович все сделает, вот и модерн! Настоящий модерн!

– Вот за это спасибо, а то от скуки не знаю, что и делать. А, как ту старушку отблагодарить за твое спасение?

– Лучше о ней забыть, мы с ней в расчете. Я у нее отработал свое спасение.

Теперь хочу у Анфисы поработать! У нее смотрю все люди новые и, к лучшему, а Прохор Степанович меня не продаст.

– Ты ведь инженером работал, а теперь, что мебелью будешь заниматься?

– У меня иного выхода нет, старушка сказала, что я должен с деревом работать, а она с травой работает. Так вот.

– Валера, да тебя сейчас никто и не узнает. К Родьке пойдешь?

– Нет, нам лучше не встречаться.

– А Марго о тебе сказать?

– Не надо, хочется увидеть сына, но не сейчас, буду работать в твоей новой квартире, нарисую эскизы новой древней мебели, отдашь их потом Анфисе или Прохору Степановичу, но обо мне не говори, на всякий случай.

– Так и будешь в квартире сидеть?

– Сидел в избушке, посижу в квартире, мне еще надо немного времени, чтобы в себя прийти.

– А бороду сбреешь?

– Не сейчас.

Валера отдыхал, отмывался, сбрил бороду, смотрел телевизор и совсем забыл о прорисовках. Матери он до машины донес сумку с бесценными дощечками, и домой вернулся, спрятав лицо под кепкой, натянутой чуть не до носа.

Прохор Степанович, после разговора о русском модерне с Инессой Евгеньевной, сделал столовую мебель, а с резчиками по дереву у него ничего не получилось.

Комплект мебели есть, а товарного, антикварного вида нет. И пошел он к Анфисе, в жилетку поплакать. А Анфиса засмеялась! Он только рот открыл от удивления.

– Проша, милый ты Прохор Степанович, есть мистическая отделка для твоего комплекта! Да еще какая! Но нужно найти Селедкина старшего, чтобы он все это вместе состыковал по старым рецептам.

– Так, умер Селедкин старший, нет мастера, который мог под старину мебель реставрировать.

– Я не знала, что предлагаешь?

– Не знаю, а Селедкин младший может, знает? Видел, вероятно, как его отец работал, он ведь реставрировал без зрителей. Никого не впускал в мастерскую.

– Это я хорошо знаю. Младший Селедкин уволился, но его можно найти. Вези свой комплект в магазин, в реставрационную мастерскую, а я привезу для него украшения и Шурика.

Шурик откликнулся на звонок мобильного телефона, и сам приехал в магазин. Он сказал, что знает, как отец делал мебель под старину, но сам никогда этого не делал, хотя помнит все материалы, которые он при этом использовал. Прохор Степанович привез столовый мебельный гарнитур, а, увидев дощечки, с качественно вырезанными животными, как ребенок захлопал в ладоши.

– Отлично, то, что надо! Какое мастерство и все выдержанно в одном стиле, в одном размере!

Шурик при виде дощечек выдохнул:

– Откуда такая прелесть? Все животные выпуклые, как живые, да так ровно сделаны!

– Шурик, твое дело объединить дощечки с гарнитуром, создать новую антикварную коллекцию русского модерна конца девятнадцатого века.

– Без проблем! Это настоящая натура!

Откуда люди узнают о новинках? Не известно, но покупатель вскоре объявился, на весь столовый гарнитур, хотя для начала ему показали стул с отделкой из двух дощечек, с изображением животных на спинке стула. Стул смотрелся единым целым, трудно было догадаться о том, как он был сделан. Единственно, что просил покупатель, оставить в секрете свое имя.

Солнце светило в окна. Голубое небо без облаков казалось, бескрайним, как затянувшееся одиночество Марго. Она иногда вспоминала Егора Сергеевича и жалела его и себя, а заодно и Валеру, и сына. Ребенок подрос, она хотела уже выходить на работу, а перед этим лучше всего – привести себя в боевую готовность.

Марго решила пойти и позагорать на пляже, благо он рядом. Надела она купальник, легкий халат, сланцы; посадила сына в летнюю коляску и пошла с ним на пляж, по своей обычной прогулочной дороге. Навстречу ей шел по дороге сам Валера! Она решила, что ей это померещилось, и попыталась пройти мимо него, но он остановился, перекрывая ей дорогу.

– Здравствуй, Марго!

– Привет, пропавший! Откуда и куда?

– Дай на сына посмотреть.

– Смотри. Тебя ищут или выпустили?

– Зачем вопросы? Я здесь, вот, деньги возьми, честные можно сказать; я помог матери, сделать новый гарнитур с антикварным уклоном, теперь могу тебе отдать их на жизнь.

– А я возьму.

– И бери все, я ушел, – и он резко, развернувшись, исчез в боковой аллее.

Идти на пляж с большой суммой денег ей расхотелось, она пошла к дому, положить их, куда подальше.

На скамейке, у подъезда сидел Миша Мухин.

– Марго, слухи ходят, что твой муж вернулся. Как его найти? Сюда он не приходит.

– Я его с прошлого года не видела.

– А у нас другие сведения, есть сообщения, что его видели в городе. Объявился брат родной Егора Сергеевича, и пытается найти убийцу брата. А похожи они!

– Я ничем вам не могу помочь.

– Зря. Я надеялся на вас. Про брата Егора Сергеевича не хотите узнать? Он жил за рубежом много лет, а тут приехал, вернулся и копает. Нам дали месяц срока на поиск убийцы, а я и так знаю, что убил Егора Сергеевича ваш муж, Валера, а Прохор Степанович его скинул, с крыши, для инсценировки убийства. А мне нужна новая машина.

– В огороде бузина, а деньгами возьмете за свободу Валеры? А заезжему брату скажите, что было самоубийство чистой воды, ведь кроме вас да меня, никто всю картину убийства не знает. Вы сами догадались, а я видела. Если честно, то Валеры я впервые за последний год, увидела десять минут назад, он мне деньги дал на ребенка. Могу деньги вам отдать.

– Раскололась, где Валера сейчас живет?

– Он мне ни слова не сказал о себе, дал деньги и исчез в зарослях.

– Деньги у ребенка отбирать не буду, тебе тяжело пришлось, я это знаю. Красивая ты баба, я вот о чем подумал, если брат Егора Сергеевича тебя увидит, то твой Валера его из ревности пришьет!

– Если честно, то Инесса Евгеньевна мне говорила, что Валера жил год в тайге, у знахарки, и теперь он не умеет метать нож, она у него нож забрала.

– Значит, знахарка лесная с него порчу сняла? Коряво. А если по-хорошему, то Валеру и Прохора Степановича надо сдать, но улик нет и нож у знахарки, так и сказать брату Егора Сергеевича? Так тогда еще что-нибудь произойдет, а мне кого-нибудь надо выдать брату, а выдам я тебя, Марго.

– Это еще как?

– Скажу брату, что Егор Сергеевич из-за любви к тебе упал с крыши, что у него крыша поехала, и он не справился с любовью.

– Так его брат меня прибьет!

– А ты хочешь, чтобы на мне это дело вечность висело? – закурил Миша Мухин, глядя пристально на Марго.

– А про нож вы как узнали?

– Это все ерунда, человека нет – проблема есть, а надо подвести черту под этим делом. Так я тебя познакомлю с братом иностранцем?

– От Валеры отстанете? Знакомьте, если это вам поможет.

– Да, но ты должна выглядеть так, что иностранный брат смог бы поверить, что из-за тебя у мужиков крыша едет.

– Кто бы с ребенком посидел, а я бы занялась своей внешностью.

– Найми няню, не мне тебя учить, значит так, через неделю к тебе придет брат Егора Сергеевича, произведи на него впечатление.

Марго рьяно взялась за свою внешность, няня сидела с ребенком, а она приводила себя в порядок.

Через неделю Миша Мухин привел второго брата:

– Самсон Сергеевич, вот это и есть Марго, в которую был влюблен ваш брат, больше мне добавить нечего, – сказал, пропуская в квартиру Марго Самсона Сергеевича, а сам закрыл за собой дверь.

– Здравствуйте, Марго! Так это из-за вас мой брат покончил с жизнью? Да, вы действительно красивы! Но жизнь – дороже. Что ж вы его довели до такой степени?

– Знаете, Самсон Сергеевич, трудно мне все это вспоминать, а Егор Сергеевич меня действительно любил.

– Да я и сам готов в вас влюбиться, от вас идут флюиды любви и совершенства!

– А, что мешает?

– Не хочется с крыши падать.

– Не лазьте, не сорветесь!

– Марго, вы сказали хорошую мысль! Мой брат просто сорвался с крыши! Наверно сидел на вашей крыше и смотрел на луну, да и сорвался, он еще в детстве был лунатиком, на луну реагировал! Тьфу. Гора с плеч! – воскликнул Самсон Сергеевич, вставая с кресла, и медленно уходя к выходу.

Марго закрыла за ним дверь и плюхнулась в то же кресло.

Вскоре появился Миша Мухин.

– Марго, спасибо! Самсон Сергеевич закрыл дело о гибели брата Егора Сергеевича, сказал, что тот был лунатиком с детства. Я не ожидал от вас такого ума! Самому в вас влюбиться? Но лучше не буду, все, прощайте!

Самсон Сергеевич заехал на дачу к своему дяде, Кириллу Николаевичу, посмотрел на дачу, оставшуюся от брата Егора Сергеевича, дольше всего он рассматривал гранатовую мебель, от гранатовых часов он просто не мог оторвать глаз. Они его притягивали, их действие на него с каждой минутой усиливалось. Вдруг, ему показалось, что если он задержится в этой комнате, хоть на секунду, то исчезнет в пространстве времени, уйдет в эти часы, как в неизбежность. Он резко вскочил со стула, на котором сидел и бросился к выходу, ему показалось, что ножки стула разъехались, но посмотреть на стул у него не хватило храбрости, сильным движением он закрыл дверь в мистическую комнату.

Медленно побрел Самсон Сергеевич к Кириллу Николаевичу.

– Дядька Кирилл, что за часы находятся в гранатовой комнате?

– Что, племянник, они тебе сильно понравились? Да, часы еще те.

– А это не они довели до самоубийства Егора?

– Чем черт не шутит, я сам не захожу в эти гранатовые комнаты.

– А зачем они тебе нужны? Продадим?

– Самсон, да кто купит? Стоит гранатовая мебель дорого, часы так точно с восемнадцатого века сохранились, цены им нет, за границу увести не дадут, в кармане не провезешь.

– В кармане нельзя, но в контейнере можно.

– Ты их еще в порошок преврати и провези в цилиндре, размером в пятьдесят грамм.

– Не шути, дядька, я серьезно говорю. Часы мистические, мне так страшно рядом с ними стало, что поджилки затряслись, еле ноги из комнаты унес.

– Верю. Сам боюсь до чертиков этих часов.

– Что делать будем с наследством Егора, надо ему было коллекционировать такую чертовщину мистическую!

– Пусть стоит, там, где стоит. Не мешает.

– А ты в гостиницу поставь, три комнаты можешь украсить этой мебелью, цены заломить, за страх!

– Этого еще не хватало! Потом в гостиницу никто не пойдет жить.

– Вот попали! Должен же быть выход из этой ситуации!

К ним подошла Лариса:

– Обед готов, прошу к столу.

– Марго, принеси нам еду сюда, в холл, лень в столовую идти, – отозвался Кирилл Николаевич, – у нас с племянником серьезный разговор.

Лариса посмотрела на Самсона Сергеевича, уловила его сходство с Егором Сергеевичем и пошла за едой, с трудом вспоминая, что Самсон ее первая любовь.

– Красивая у тебя кухарка! – воскликнул ей вслед Самсон Сергеевич.

– Да она мне чуть ребенка не родила, да не получилось, сорвалось, нет у меня наследников.

– А я, чем не наследник?

– Ты, Самсон косвенный наследник.

– Это еще посмотреть надо, чья эта дача теперь: моя или твоя?

– Эх, Самсон, прав ты, тысячу раз прав, но я к этой даче привязался, а тебе она чужая.

– Верно, я не изверг, прогонять родного дядьку не буду, я только хочу всех нас избавить от гранатовых часов.

Лариса привезла сервировочный столик, и стала выставлять тарелки с едой на стол.

– Простите меня, если, что ни так скажу, я поняла, что вы говорите о гранатовой мебели, – решила вставить свои слова Лариса, – я убираю в этих комнатах, мне страшно среди этой мебели, особенно на меня давит славянский шкаф.

– Вот, и я о том, же, заметил я этот шкаф, он еще страшнее этих часов, – подхватил Самсон Сергеевич, – а, уговорили, тем более что Егор Сергеевич, коллекционер этой чудовищной коллекции, погиб. Я подумал, у меня есть предложение: продать всю гранатовую мебель на юг. Там конечно надо проезжать границу, но эту границу еще можно проехать, есть у меня старые знакомые, смогут купить эти дары истории.

– А может в музей отдать? – робко спросила Лариса.

– Молчи, женщина, – ответил Самсон Сергеевич, – здесь большие деньги пропадают, а я на них себе квартиру куплю, надоело жить заграницей, а дядьке тогда эту дачу оставлю.

– Понял, Самсон Сергеевич, на юге у меня есть относительные друзья и их относительные враги, хочу продать мебель Тоньке, эта она меня чуть без гостиницы не оставила, а я кроме гостиниц не в чем не разбираюсь. Тонька, забыл ее отчество, владеет гостиницами, купит она эту мебель!

– Дядя Кирилл, а ты еще и женщинам можешь нравиться? Тогда продай Гранатовый гарнитур этой самой Тоне.

– Вспомнил, ее мужа Влад зовут.

– Вот и память возвращается к тебе, дядька, а ты сам поедешь к ним или к себе вызовешь покупателей?

– Надо вызвать их сюда. Вспомнил! Как я мог забыть! Ее зовут Антонина Кирилловна!

Кирилл Николаевич позвонил Эмме, с ней он сохранял служебные отношения, и предложил ей сообщить Антонине Кирилловне о коллекции гранатовой мебели.

Эмма затребовала часть денег от продажи, Кирилл согласился.

Самсон Сергеевич, на вырученные деньги от продажи гранатовой коллекции мебели, купил квартиру в доме Марго, в соседнем подъезде, тянуло его в этот дом. Он перевозил мебель, в новую квартиру, после непродолжительного ремонта за выездом прежних хозяев.

Марго везла коляску с сыном и увидела, как из газели выгружают антикварную мебель, что-то смутно знакомое она в ней улавливала. Валера не показывал ей дощечки, привезенные из тайги, но она хорошо знала, как выглядит мебель, изготовленная Прохором Степановичем и переделанная под антиквариат. Она заметила, что мебель без гранатовых камней, зато в ней много резьбы, и весьма качественной.

Хозяин мебели заметил ее внимание к мебели, он подошел к Марго, и решил пояснить, что эту мебель он купил в антикварном магазине за большие деньги, но комплект весьма интересный и стоит этих денег. Она с ним полностью согласилась.

Их разговор наблюдал из-за кустов Валера, его принесло сюда чувство, прощального взгляда на свои дощечки, превращенные в приличную мебель. Он смотрел на мебель, потом заметил Марго и подошедшего к ней Самсона Сергеевича, он давно не видел Самсона, но сразу угадал в нем брата Егора. Руки у Валеры зачесались в поисках складного ножа, опять к его жене приставал очередной брат! Ножа не было!

Он остался у целительницы в тайге.

Не долго думая, Валера направился в магазин в поисках нового складного ножа. Он его купил! Положил нож в карман и успокоился, потом разволновался: может ли он еще владеть этим ножом, как раньше? Пошел в лесопарк, выбрал мишень, стал метать нож. Руки вспомнили, у него все получалось! Он легко попадал в цель. В груди у Валеры было пусто, после возвращения из тайги, у него и не было женщины, но вновь появился складной нож…

Самсон Сергеевич, спиной почувствовал взгляд Валеры, оглянулся, но никого не увидел. Он по душам поговорил с Петром Ивановичем, тот проговорился про след от ножа, в спине Егора Сергеевича, после его падения с крыши дома. Эти слова запали в его голову. Самсон Сергеевич верил в рок и в непонятные явления. Он решил узнать, как выглядит пуле защитный жилет вблизи. Вес конструкции его привел в ужас, но он спиной ощущал, что кто-то ведет за ним охоту. Приезжий иностранец местного производства решил расплавить свинец из аккумулятора, сделать плоскую пластину. Свою задачу он выполнил, нож застревал в пластине, весьма незначительной толщины. Из двух маек он сделал жилет со свинцовой прослойкой, в области сердца. Одев, защитную, свинцовую майку, Самсон Сергеевич пошел в гости к Марго.

И надо же было Валере в этот день вернуться в свою квартиру! Он услышал разговор у дверей Марго, посмотрел в глазок, заметил Самсона Сергеевича, но когда тот сделал шаг в квартиру Марго, Валера мгновенно открыл свою дверь, и метнул нож в спину Самсону Сергеевичу!

Нож отскочил от спины и со звоном упал на плиту лестничной площадки. Марго вскрикнула.

Самсон Сергеевич посмотрел на нож и на Валеру:

– Это ты убил Егора? – глядя в глаза Валеры, спросил Самсон Сергеевич.

– Я, – машинально ответил Валера.

– Ты муж Марго? От ревности тебя так ведет? Понятно. Что с тобой делать?

– Почему нож отлетел от твоей спины?

– Не скажу, я знал, что ты еще раз попробуешь повторить свой удар. Знаешь, я долгое время жил заграницей, предлагаю тебе уехать куда подальше и не возвращаться, либо сдам тебя.

– Мне некуда ехать, разве, что в тайгу, где год прожил.

– Езжай в тайгу, но если я тебя здесь увижу – сдам, без слов сдам.

Валера покинул город.

Глава 15

Прокол языка Серое облако судьбы, выплывающее из темного скопления облаков, медленно поглощало тех, кто пытался Марго навредить. Они все исчезали, уезжали, одним словом ей больше не мешали. Она сидела на личном антикварном стуле рядом с малышом, сидящем в высоком стуле для малышей, и кормила его из ложечки. Он ел, открывал живописно свой ротик, немного вымазывался, растворимой кашей, но ел.

Жизнь продолжалась без Валеры, без Егора Сергеевича, они оба ушли в ее прошлое.

Она не жаловалась, просто некому было жаловаться, не у кого было что-либо просить. Она кормила ребенка и думала, а, где находиться белое облако судьбы, которое ей принесет в дом помощника.

Кто бы, сомневался, что в дверь позвонят! Естественно, позвонил в дверь Самсон Сергеевич. Она вытерла рот малышу, взяла его на руки и пошла, открывать дверь.

– Привет, соседка! Гостей не ждешь?

– Всегда жду! С ребенком играть будешь? Других развлечений не предвидится.

– А как с ним играть?

– Ему скоро спать, так, что читай маленькому книжку, он уснет от твоих монотонных и умных звуков.

– Давай, мамочка, книжку, почитаю, если не разучился, я на своем языке давно не читал.

Самсон Сергеевич стал читать детскую книжку, действительно с иностранным привкусом, язык шевелился у него с лишними звуками, но ребенку понравилось, он пытался проговаривать отдельные звуки, маленькие слова, и до нее доносился дуэт двух местных иностранцев.

Марго вымыла посуду, приготовила чай для взрослых, сделала бутерброды, поставила их на полминуты в свч печь.

Ребенок, довольный новым чтецом, уснул, а Самсон Сергеевич, довольный, что справился с заданием, пришел к ней на кухню.

– Заданье выполнил, что дальше?

– Садись, ешь, пей, – сказала она и сама села за кухонный стол, оставив более удобное место для гостя.

Он взял теплый бутерброд, горячий чай с лимоном, и вдруг улыбнулся всеми своими, великолепными зубами:

– Марго, мне нравиться быть с тобой! Тихо и уютно, и словно ничего больше и не надо.

– А больше мне и предложить тебе нечего! От Валеры нет известий. Инесса Евгеньевна ко мне практически не приходит, один раз позвонила и все.

Родственников в этом городе у меня нет.

– А как жить будешь? Одна, с ребенком?

– Живу и дальше проживу.

– Нет, это все неправильно, завтра возьмем мальчика, велосипед с ручкой для взрослых, и пойдем гулять, вдруг, чего надумаем? А сейчас, спасибо за чай, я, пожалуй, пойду домой, – сказал он и вышел, словно белое облако растаял в тумане вечера.

Она еще раз убрала со стола, с блуждающей улыбкой на губах, без мыслей о будущем, ей очень хотелось спать. Она уснула, спал малыш.

Самсон Сергеевич пришел домой, посмотрел на свою большую квартиру, с темной, великолепной мебелью, роскошной для него одного. Он лег и стал рассматривать зверей, изображенных на всех выступах мебельного гарнитура, в какой-то момент, ему показалось, что деревянные звери сбились в стадо и поскакали в его сторону, что было дальше, он не увидел, уснул.

Прохладное утро не радовало прогулочной погодой. Темно-серые облака отпугивали мысли о прогулке. Самсон Сергеевич поежился, встал, посмотрел в окно, кусочек неба солнечного дня не обещал. Он прошел по квартире, к которой еще не успел привыкнуть, посмотрел на вырезанных из дерева зверей, и подумал, что напрасно он купил эту мебель.

Звери вызывали смутные чувства в его душе, тревожили ее, видимо, поэтому такую мебель практически никогда не выпускали в промышленных вариантах, а он купил.

Ему казалось, что все звери смотрят на него и просят кушать, открывают голодные рты, скалят зубы. Он тряхнул головой, чтобы сбросить эту чертовщину, но звери оставались на своих местах, они сидели на шкафах, комоде, на спинках стульев, они лепились по периметру стола. Самсон Сергеевич стал всматриваться в вырезанных из дерева зверей, под его взглядом они становились все реальнее, и даже агрессивнее.

Что же я такое купил? – подумал он, – надо бы продать этот антиквариат чистой воды куда подальше, или вывести его на дачу, туда, где стояла Гранатовая мебель.

Надо же было в эту мебель вложить деньги, привезенные из-за границы!? Сразу отдал их, а теперь и к женщине пойти не с чем, и еще местный бизнес не развернул.

Вот с этого бы и начинал, а то его звери замучили. Ситуация складывалась не для прогулок на пластмассовом велосипеде с ручкой для взрослых. Надо было найти более опытного человека, и Самсон Сергеевич решил поехать к дядьке, Кириллу, тот пока еще жил на даче.

Новая машина Самсона Сергеевича довезла его до дачи, за забором слышны были крики и женские ругательства. Он подошел к камере внешнего наблюдения, нажал на кнопку, ворота разошлись в стороны по рельсам, глубоко, вкопанным в землю, он на машине въехал на территорию дачи.

У фонтана стояли Лариса и Инна. Мать посмотрела, на выходящего из машины, Самсона Сергеевича и спросила:

– Завтракать будите? Я его через десять минут принесу в холл, второго этажа, там любит обедать Кирилл Николаевич.

– Хорошо, – сказал Самсон Сергеевич, закрывая машину маленьким пультом управления.

Дядька и племянник вновь сели за стол переговоров. Вопрос вновь шел об антикварной мебели.

– Дядя Кирилл, мне надо избавиться от антиквариата в моем доме! Насколько это возможно без потери, вложенных денег?

– Самсон, зачем купил эту мебель, спрашивать у тебя бесполезно, купил, значит хотелось. Продать дорого трудно, один комплект на юг отправили. Тоня звонила, говорит, народ боится в этих дорогих апартаментах всякой чепухи, чертовщины и прочего.

Первой жительницей этих дорогих комнат, была некая Лиана, так она заплатила за трое суток, а прожила в них минут двадцать, если не меньше. Сама Тоня ничего странного в мебели не находит. Я к чему говорю, она второй комплект не купит.

– Круто, ничего себе! А я вчера смотрел на зверей, да чуть не свихнулся.

– Я так скажу, эта мебель действует на художественные натуры, на тех, кто сам готов выдумать, что угодно. Нужно искать богатых людей без признаков художественности в мыслях. Понял? Ничего ты не понял. Можно мебель продать назад Анфисе, она возьмет без слов. Она в этом разбирается, сама дома антиквариат не держит, считает, что у старой мебели есть духи.

– Вот наговорил! Теперь домой не пойду, у тебя останусь на даче, правда, я пообещал Марго погулять с ней и ее ребенком.

– Не лез бы ты к Марго, не ровен час, Валера явиться, худой, тощий и полный сюрпризов.

– Он в меня уже метал нож, да я надел свинцовую майку, нож отскочил.

– Так зачем лезешь к его Марго? Муж у нее парень смекалистый, еще чего выдумает.

Отдай мебель в магазин, и зачем купил квартиру в ее доме?

– Достали, опять уеду туда, откуда приехал.

– Я добрый, разрешаю, твою мебель со зверями вернуть в музей этой дачи, возьму бесплатно.

– Вот, действительно добрый дядя! Согласен! Вдруг миражи антиквариата требуют вернуть мебель на место?

– Это ты хорошо подметил, а если предположить, что душа Егора ходит по своему музею, мебель ищет, а ее нет?

– Чего ты меня пугаешь? Получается, что я ограбил душу Егора? Своего единственного брата? Чушь, какая-то, а жутко становиться. Поставлю я мебель, для его души, но тогда получается, что на даче, будет жить приведение!

– Куда деваться? Дача выполнена под мини замок, а в замках приведения всегда жили. Он сразу, еще при строительстве этого мини замка, думал о музее!

– Уговорил, привезу своих зверей, взамен гранатовой мебели, сниму свой грех перед душой брата Егора Сергеевича.

Мебель с вырезанными из дерева, зверями, неплохо вписалась в комнаты, предназначенные для гранатового гарнитура, словно бы она там всегда стояла.

Инна, подаренную ей собачку Кириллом Николаевичем, привезла ему на дачу.

Маленькая собачка обладала звонким лаем, чем очень надоела молодой хозяйке.

Собака лаяла в ответ любой собаке, чей лай доносился до квартиры, где она жила.

Она лаяла на любой хлопок лифта. Она лаяла ночью, если кто просыпался. Иногда лаяла просто так, иногда от возмущения, но всегда звонко и пронзительно. Собачка на даче немного боялась простора, и лаяла от страха, перед большим пространством.

Еще она полюбила скулить и лаять под дверями, где поставили мебель с вырезанными зверями. В остальное время собачка любила стоять рядом с человеком, принимающим пищу. Выпросить кусочек недозволенной пищи – это было ее любимое занятием. Есть собачий горох ей меньше всего хотелось…

Освободив себя от собаки, Инна проколола язык, подвесив на него украшение, чем вызвала натуральный гнев своей мамы Ларисы. Мать от возмущения и ругательств заходилась в крике, она долго ругала и кричала на Инну, эти крики и слышал Самсон Сергеевич, подъехав к даче. Результатом прокола языка был домашний арест Инны до начала школьных занятий, мать запретила ей жить у отца Прохора Степановича, свобода закончилась дачным заточением, и Инна вынуждена была общаться с маленькой, лающей собакой.

Девочка первая поняла, что собака у музейных дверей лает наиболее звонко, до боли в ушных перепонках. Она сказала об этом Кириллу Николаевичу, тот в шутку или всерьез, ответил, что за дверями живет настоящее приведение и тревожит чуткую душу собачки.

Инна шутку поняла буквально, она взяла ключи от музейных комнат у матери, и одна без собачки зашла в смежные комнаты, в которых стояла темная мебель. Девочка села на стул, посмотрела на карнизы мебели, украшенные вырезанными из дерева зверями, она вынуждена была запрокинуть голову, и эта голова у нее медленно закружилась. Она потеряла сознание.

Собачка бродила по даче и скулила, она искала свою маленькую хозяйку, и первая обнаружила приоткрытую дверь в музей. Шустрый носик пролез в приоткрытую дверь, вскоре все здание огласилось звонким, счастливым даем собаки, нашедшей свою хозяйку. Острые зубки ухватили джинсы и стали дергать их из стороны в сторону, пытаясь заставить посмотреть на него девочку, но она молчала, тогда собака залаяла так оглушительно, что на ее зов прибежала Лариса Ивановна. Она увидела лежащую на стуле дочь, закричала в унисон собаке, взяла ее на руки, откуда только силы взялись, и вынесла ее из комнаты, но донесла только до дивана в холле первого этажа. На шум подошел Кирилл Николаевич.

– Лариса, что случилось с Инной?

– Сознание потеряла и в себя не приходит!

– Она таблетки пила?

– Да, она ведь себе язык проколола, неизвестно какой иголкой, я ее заставила вынуть украшение, язык мы продезинфицировали, у нее ангина еще началась, я добавила ей антибиотиков, да еще ее занесло в этот музей!

– Врача вызвать?

– Да не хочется, хотя непонятно почему она потеряла сознание? Я ее нашла из-за лая собаки, в музее, на стуле.

– А снотворные ты ей не давала?

– Антибиотики плюс таблетки от аллергии на эти антибиотики, и больше ничего, от них она сознание никогда не теряла, слабость могла появиться, но не больше, хотя сонливость не исключается.

– Да спит она, проснется, посмотрим, что дальше делать, пусть тут спит, я рядом посижу, книгу почитаю.

– Спасибо, Кирилл, а я пойду, музей закрою, ключи от комнаты Инна так в руке и зажала.

Лариса вынула из руки дочери ключи и пошла в музейную комнату, дверь была открыта настежь, она заглянула внутрь комнаты и свалилась на пол…

Кирилл сидел рядом с девочкой и о Ларисе не беспокоился. Собака дремала рядом с Инной.

Прохор Степанович, знал, что Инна находится на даче. Его неудержимо потянуло к Марго. Он пошел пешком к ее дому. У соседнего подъезда разгружали из машины новую мебель, а на скамейке детской площадке, с ручкой детской коляски в руках, сидела Инесса Евгеньевна. Он сел рядом с ней.

– Привет Инесса, кто это у вас мебель новую привез?

– Брат Егора Сергеевича, Самсон Сергеевич, отвез твой антиквариат на дачу, а сам купил новую мебель.

– Значит антикварная мебель со зверями на даче?

– А, что в этом удивительного?

– Ничего удивительного, мебель я сам делал, она без мистики, но в нее вделали пластины с вырезанными зверями. Эти деревянные пластины из тайги привез твой Валера, сделаны они мастерски, но в них есть нечто нетривиальное, присущее старой антикварной мебели, в них есть мистический дух, я сам на себе испытал, когда смотрел этот законченный комплект. Мужик я крепкий, но мне здорово повело голову! Я теперь боюсь за своих женщин, мне тревожно стало. Инесса, смотри на этого Самсона, а я поехал на дачу. Тьфу, пока дождусь рейсового автобуса! Слушай, отвези меня на своей машине на дачу Кирилла!

– Прохор Степанович, ты в лице изменился! Конечно, я отвезу тебя, держи коляску, сознание сам не потеряй, сейчас схожу за ключами и подъеду на машине.

Кирилл услышал гудки машины у ворот дачи, но никто ворота не открывал. Он сам встал, посмотрел на спящую девочку, и пошел к пульту управления у входа в здание, увидел лицо Инессы Евгеньевны и Прохора Степановича в сером экране, открыл ворота. Они проехали на территорию дачи. Он вышел к ним навстречу:

– Чем, я обязан вашему приезду?

– Кирилл Николаевич, Прохор Степанович о своих женщинах беспокоится! – ответила Инесса Евгеньевна.

– И правильно, Инна потеряла сознание в музее и спит, а Лариса где-то затихла, даже вам ворота не открыла.

– Где они? – хрипло спросил Прохор Степанович.

– Идемте со мной, – ответил Кирилл Николаевич и повел гостя за собой.

Инна спала на диване в холле, собачка открыла глаза, приглушенно гавкнула и вновь легла рядом с Инной.

– А Лариса где?

– Она взяла у дочери ключи от музея, и больше, я ее не видел.

– Пошли в музей.

В дверях музея лежала Лариса.

Прохор Степанович поднял ее на руки, как пушинку, и резко закрыл дверь в музей:

– Кирилл, не ходи туда, не знаю почему, но дверь эту не открывайте!

– А вдруг там кто есть?

– Думаю, нет. Вас много было на даче людей? Трое? Я всех видел. Твоего племянника видел полчаса назад, он новую мебель привез, Инесса стоит внизу у фонтана с ребенком, больше здесь быть никого не должно. Ладно, куда Ларису нести?

– Неси в холл к Инне, там два дивана стоят, там флюиды хорошие.

– Флюиды – это важно.

Он положил ее на второй диван, посмотрел на ее лицо, лицо выражало остановившийся ужас, но она дышала, а вот лицо замерло в маске страха.

– Прохор Степанович, что ж ты такую страшную мебель делаешь? – спросил в сердцах Кирилл Николаевич.

– Кирилл, я делаю нормальную мебель, без фокусов, но моей мебели делают прививки антиквариата, и результат выходит за рамки моего понимания.

– Может нам закрыть дачу, да по домам разъехаться? Сентябрь скоро.

– Это хороший вариант, – ответил Прохор Степанович, – но Ларисе и Инне надо проснуться, и рассказать нам, что с ними в музее произошло.

– А если им вспоминать не захочется? Давай Ларису с ними оставим, а сами в музей пойдем, посмотрим, что там, – предложил Кирилл.

– Так, ты лучше ответь, у тебя на даче приведения есть? – спросил Прохор Степанович.

– Ты, знаешь, мы об этом недавно говорили с Самсоном Сергеевичем и пришли к выводу, что душа Егора Сергеевича вполне может быть приведением музея.

– Так, зачем мы туда пойдем? Пусть там Егор Сергеевич и обитает, он сам себе музей – мавзолей строил.

– Прохор Степанович, мы продали Гранатовый комплект на юг, а в музее стоит комплект со зверями.

– Вон, оно что! Я об этом что-то знаю, но целиком мысль в голове не держал, этот ваш музейный обмен, он ведь мог душе Егора Сергеевича не понравиться! Его убил Валера, этих зверей привез Валера!

– Так, что, говоришь, Валера убил Егора? А говорили Егор Сергеевич самоубийца, сам спрыгнул с крыши, так мне и Самсон Сергеевич говорил, добавив, что он был лунатиком.

– Сорвалось с языка, я не знал, что вы этого не знали!

– Прохор Степанович, а ты откуда это знал?

– Честно? Да я сам скинул Егора Сергеевича с крыши, но он уже был мертв, – сказал Прохор Степанович и протянул, – ну, кто меня за язык тянет это говорить?

– С кем я рядом сижу?! – завопил Кирилл Николаевич.

– С кем? С мужем своей любовницы! Чем ты не доволен? У меня выхода не было.

Пришлось выручить Марго, к которой ворвался в квартиру Егор Сергеевич, а ее муж, Валера и запустил нож от ревности в его спину. Все мы тут одни миром мазаны.

– Да, лучше не копать, – протянул Кирилл другим тоном.

– Так и я о том же! В этом музее дух Егора Сергеевича бродит. Перебродит – станет тише, зайдем в музей, но не сегодня.

– Страх – то, какой! Нет, дамы проснуться – поедем домой!

– Я схожу за нашатырным спиртом, должен он быть в аптечке в машине, да все и уедем отсюда.

Вскоре все покинули дачу, Инна свою собачку себе забрала, домой.

Кирилл, вернувшись в город, навестил Анфису, директора антикварного магазина, он решил сказать ей о мистичности мебели, которую она продает.

Анфиса спросила:

– Кирилл Николаевич, родной мой покупатель! Что ли мы с тобой не знакомы? Чем ты не доволен, скажи.

– А чего говорить, вся твоя мебель с мистическим уклоном получается.

– Так, за этот довесок надо бы цену поднимать, мебель настоящая, антикварная!

– Настоящая мебель, говоришь? А человек посмотрит и в обморок падает!

– Знаешь, что господин хороший, не нужна мебель, вези назад – куплю.

– Не могу, последний комплект со зверями облюбован духом Егора Сергеевича и не подпускает никого в комнату.

– Вот это да! Вот это дощечки из тайги!

– Чему радуетесь, не пойму?

– Уникальности изделия.

– Лучше бы обычную мебель продавали! – сказал Кирилл Николаевич и покинул офис.

Анфиса Михайловна задумалась, значит, получилась у нее антикварная мебель, а младший Селедкин настоящий, потомственный мастер!

Она вызвала Шурика Селедкина и вручила ему премию, внушительного размера.

У того глаза округлились, а Анфиса сказала одно слово:

– Заслужил!

Шурик ушел, а Анфиса подумала о том, что пора бы новую диковинку выдумать на свою голову и на голову покупателя. Она вызвала Прохора Степановича, тот явился хмурый, страшный, а Анфиса ему – премию. Он расплылся в улыбке.

– Проша, говоришь, здорово у нас получилось с мебелью со зверями? Я поняла, что произошло на даче, здесь Кирилл был. Новую мебель надо делать!

– А кого пугать будем?

– Конкретный вопрос, лучше бы спросил, что делать и из чего? Делай базовый комплект.

– Чем украсишь?

– Не знаю, пока не знаю. Знаю! Свободен!

– Страшная вы женщина, хотите добыть новую рассаду для мистики?

– Самой мне не хочется добывать, я ленивая трусиха, кого бы послать добыть то, не зная что? А я знаю кого, все, спасибо.

Анфиса основательно задумалась, и подумала, что это под силу Валере и Родьке, но Валера уехал и молчит, это значит, что у него все в порядке.

Анфиса позвонила Родьке:

– Родион, привет, родной, зайди за зарплатой, тебе причитается.

Он нутром почувствовал, что она что-то замышляет, но пришел, взял деньги, посмотрел на директора, она не заставила себя долго ждать и предложила:

– Есть дело на юге, место уточнишь у Кирилла Николаевича, твоя задача найти рассаду для мистики для нового комплекта мебели. Родя, дело серьезное, вот тебе деньги на дорогу, адрес уточнишь. Все, – и она отвернулась от Родьки, словно его и не было.

Он не обиделся, пошел выполнять задание, шурша новыми деньгами, и довольно улыбаясь.

Глава 16

Мистика Валера выехал из города, но в тайгу не поехал, он уже знал способы проверки его отъезда, поэтому честно купил билет на поезд, уезжающий в тайгу. А сам на попутной машине проехал остановку поезда в южном направлении, потом купил билет, на проходящий поезд и уехал в южный город, на берег моря. Но до города он доехал ни сразу, сошел на большом железнодорожном узле, сел на автобус, потом на попутной машине, проехал до павлиньего заповедника, купил там три пера павлина, приехал в маленький город на берегу моря.

Он поселился у старенькой хозяйки Лидии Ивановны. Сентябрь вдали от шума городского и бичевания собственной совести был в его распоряжении. Он ходил по маленькому городу, купался в прохладном море.

Не зверь Валера, но от ревности его сильно ведет, вот и довело до берега моря. А, что ему здесь делать? Сентябрь, первая его половина, народ есть, но уже не тесно на пляже, в столовой. Сотовый телефон он свой выбросил, а новый и покупать не стоит, разговаривать ему не с кем.

Скучно, жуть, да и денег немного на веселье, большую часть отдал Марго, а к ней опять полез второй брат! Зачем он ей деньги отдал? Обошлась бы, а ему здесь на что жить? Он посмотрел на наличие документов: паспорт, диплом, находились у него.

А, что он может делать? Он обычный, безработный инженер, на пляже такие люди, как он не нужны. Пойти моряком? Но он не плавал, и море не чувствует, проще говоря, не понимает. Он дошел до маяка, но маяк был огорожен забором, и рядом с ним ходили люди в военной форме. Тогда Валера решил зайти в санаторий и устроиться сантехником на худой конец. Он прошел к директору санатория, тот зевал от полноты чувств или их полного отсутствия.

– Господин директор, мне работа нужна, любая, я бывший инженер, хочется здесь пожить для поправки нервной системы и дыхательных путей, но денег особо нет, – начал свою вступительную речь Валера, узнавший у охранников санатория имя директора.

– Много таких безработных здесь за лето проходит, чем меня можете удивить?

– Я могу сделать из пустого места антикварную мебель.

– Забавно, как это? Понимаешь, тут моя жена ездила в гостиницу с гранатовой антикварной мебелью, так через двадцать минут сбежала. Только деньги зря заплатила за трое суток.

– Я знаю этот комплект, сам со своей женой купил Гранатовые часы из этой коллекции в одном маленьком домике, проездом на юг.

– Вот оно как! Слышал я про эти Гранатовые часы, моя Лиана от них сбежала.

Они, что на самом деле обладают мистической силой? Они на самом деле исторические?

– Не без этого! Мы с женой нашли в них бумажку, точнее медную пластину с датой изготовления, и еще бумажную записку. А мистикой они точно обладают.

Мать моя раньше занималась антикварной мебелью.

– А почему тебя она выпустила из дома без денег?

– Жене отдал деньги, у нас маленький ребенок.

– У нас нет детей, – вздохнул директор, – я понял кто ты, не понял, зачем ты мне нужен, у меня в санатории нет антикварных номеров. Слушай, в нашем городке, есть училище, шел бы ты в него преподавать, смотрю, крутишь у меня перед носом своим техническим дипломом! Сейчас как раз занятия скоро начнутся! Им специалисты нужны всегда! А мне с дипломом таким, не надо.

– А, где это училище?

– В центре городка, ты все по пляжам ходишь, пройди через центр. А жить есть где?

– Есть.

– Как всегда без удобств?

– Это уж точно, но мне другое жилье пока не осилить.

– Устроишься, заходи, потолкуем, – сказал, улыбаясь, директор, ему этот молодой мужчина чем-то понравился, хоть и заметил у него злой блеск, когда говорил ему нет.

Валеру взяли преподавателем в техническое училище, или, как теперь называют технический колледж, ему предложили комнату в общежитие, но он отказался. Валера не ожидал, что он так быстро устроиться на работу, но стоило ему сказать:

– Меня директор санатория, Илья Борисович, рекомендовал к вам! – как его тут же взяли на работу.

Вскоре он получил от директора приглашение на домашний обед. Лиана постаралась все приготовить по высшему разряду, то есть максимально вкусно и красиво.

Разговор об антикварной мебели их так увлек, что директор, съев, все самое вкусное, покинул комнату; оставив их двоих, а сам лег и уснул.

Лиана и Валера сидели с двух сторон мраморного стола, в кожаных креслах и щипали виноград. У него возникла мысль, что такое в его жизни уже было! Да у него дома почти такой мраморный стол, похожие кресла и мать для гостей всегда покупает виноград. Он вздрогнул и посмотрел на Лиану, перед ними сидела ухоженная блондинка, без признаков возраста.

– Простите, Лиана, а оплата за Гранатовый номер уже прошла? А то бы съездили с вами. Посмотрели на все вдвоем.

– Поздно, прошло уже несколько дней. Тоня заставит платить за каждый час.

– Поехали, у вас есть машина, а я за час смогу заплатить.

– А почему бы и нет, я готова, поехали.

– А далеко ехать?

– Полчаса на машине.

Они подъехали к гостинице. Номер был настолько дорогой, что клиенты в него не ломились. Они его сняли на час, что оказалось весьма значительно для бюджета Валеры. Оба одновременно зашли в широко раскрытые двустворчатые двери, и оказались, в гранатовой гостиной. Одновременно они присели на два антикварных стула.

Лиана посмотрела на славянский шкаф. Она вздохнула, и посмотрела на Валеру, ожидая его реакцию. Мебель стояла мирно.

– Валера, а что если эта мебель излучает мистику только на одного человека, а в присутствии двух – она смирная?

– Нет, Лиана, меня этот славянский шкаф уже всасывал, не думал я, что с ним встречусь еще.

– Что, значит всасывал? Вы могли просто в нем спрятаться.

– Правильно рассуждаешь, а у тебя фотоаппарат со вспышкой есть? Очень он его обожает.

– С собой нет, но я все могу зарисовать по памяти, а с вами не страшно!

Только Лиана это проговорила, как заскрипела нижняя дверца шкафа и из нее выбежала мышка, белая, красивая. Со скрипом открылась единственная дверца гранатовых часов и из них выбежала пушистая, белая кошка. Кошка побежала за мышкой, они стали бегать между ножек стола, стульев и людей.

– Лиана, а что если и прошлый раз вас эти мышка с кошкой напугали?

– По идее их здесь не должно быть.

Кошка и мышка исчезли среди мебели или в пространстве.

– Нам показались они, – сказал тихо Валера, – здесь никого нет.

В этот момент подломились ножки стола, и он плашмя упал на пол, а Лиана нагнулась поднять стол.

– Валера, здесь разбитая бутылка водки у ножки стола, – шепотом проговорила она.

Он нагнулся над ножкой стола, сзади на него упали Гранатовые часы, вместе с деревянным корпусом. Мужчина попытался поднять часы, но потерял равновесие, прокатившись, по разлитому напитку из бутылки, и часы ровно легли на него. Лиана пыталась к нему подойти, но мимо нее быстро пробежали кошка с мышкой, она сама упала и стукнулась о гранат на корпусе часов. На секунду она потеряла сознание.

Через час в комнату постучали, женщина в белом фартуке открыла дверь, заглянула в комнату. На полу лежали: мебель, люди и опять мебель, сверху сидели кот и мышь.

Она погрозила кошке пальцем, и та спрыгнула с пирамиды, под шкафами задвигались люди.

– Что с вами, вы живы? – елейно прокричала служащая гостиницы.

– Кто жив, а кто нет, – поднялась Лиана с пола.

Две женщины подняли гранатовые часы и дали возможность подняться Валере.

– Спасибо, бабы, выручили, а, что час веселья прошел?

– Ваше время вышло, с вас причитается доплата.

– За, что? За эту мебель, которая падает?

– А здесь разве, что упало? – спросила женщина в белом переднике, то есть горничная.

Лиана и Валера оглянулись вокруг себя, все стояло на своих местах, а часы безвинно показывали, что прошло два часа, так и время на лодке проходит, надо доплачивать за номер. Они наскребли денег еще на час, и вышли на улицу. Лиана пришла к Валере. Он лежал на железной кровати, на большой подушке.

– Все, вы свободны, – строго сказал Валера, проработав неделю преподавателем, он изменил свою речь.

– Что ж так официально? – обиделась Лиана, – лучше идемте, погуляем.

– Неудобно, ученики увидят, засмеют.

– Вы изменились за неделю!

– А вам, чтобы хотелось? Вы живете в трехэтажном дворце, а я в этой лачуге без удобств! Однажды я уже жил в охотничьем домике, потом оказалось, что это был домик целительницы, а сейчас я живу, говорить не хочется, – он махнул рукой и отвернулся к крошечному окну.

– Да, вам здесь плохо, я жила на вашем месте, на вашей кровати, но нашлись люди – перевели меня в санаторий, потом во дворец.

– Принца встретили?

– Неважно, не знаю, чем я вам могу помочь? Сдать вам комнату в своем дворце?

– Денег у меня нет на комнаты во дворцах.

– Уезжайте домой.

– Не могу.

– Почему?

– Я человека убил, любовника моей второй жены, об этом там знают, а я здесь скрываюсь от правосудия.

– Мне, матери своей первой жены, зачем говорите такие страсти?

– Чтобы вопросов не задавали, кто я, что я и почему без денег.

– Вам надо искупить свой грех!

– Я год жил в тайге и сейчас в бегах, я уже готов пойти и сдаться. Зверем жить надоело.

Лиана, удивленно смотрела на него. Валера неожиданно потерял сознание. Она подошла к нему, потрогала его лоб. Он был холодный. Признаков жизни в его теле не было. Пульса не было. Лиана закричал истошным голосом, на крик прибежала хозяйка, Лидия Ивановна:

– Что случилась? Что с ним?

– Не знаю, лежал, потерял сознание, умер.

– Типун тебе на язык! Давай, делай мужику искусственное дыхание! – и вышла из домика.

Лиана тронула его руку, пульс появился, она нажала двумя руками на грудную клетку, но и визуально было видно, что Валера оживал.

– Я жив?

– Жив.

– Что было?

– Не знаю, отключился, как лампочка и включился.

– Ты кто?

– Лиана.

– Ты не медсестра?

– Нет.

– А я, что здесь делаю?

– Живешь.

– Я тут живу? А я кто?

– Валера, преподаватель технического колледжа.

– Правда? Вроде я был инженером. Тебя не знаю. Что это за дом?

– Вы сказали, что убили любовника жены и потеряли сознание.

– Я никого не убивал, я только институт окончил. Я хороший мальчик.

– Бред, но не пойму где?

– Как?

– Что? – Лиана засмеялась, сквозь стянутые от напряжения скулы, – что будем делать?

– Надо что-то делать? Мне трудно, я какой-то весь чужой и тяжелый.

– Надо все забыть, иначе вы в себя не придете. Вы чем убили человека?

– Не помню, чтобы я кого-то убивал.

– Каким оружием вы владеете?

– Холодным.

– А это, что такое?

– Складной нож.

– Как же вы им убили?

– Песок не убивают!

– Почему песок?

– Потому, что я кидаю ножи в песок или в дерево.

– И случайно метнули в человека?

– Нет, в человека нет, не бросал нож.

– А, что бросили?

– Снежки.

– Снежком убили?

– Вы понимаете, что спрашиваете?

Лиана поняла, что его мозг прячет ненужные знания глубоко и надежно, и он пытается взять, таким образом, свои слова назад.

– Здесь снег бывает в феврале, – задумчиво сказала Лиана.

– Что сейчас февраль?

– Нет, сентябрь.

– А снег, откуда взялся?

– Снега нет! – воскликнула Лиана, и вышла из комнаты, в спину ей летел нож, но он вонзился в косяк.

Она посмотрела на вибрирующий в косяке нож и выбежала за калитку маленькой усадьбы. Объяснять ей больше ничего не надо было. Она все поняла, но страха не было, она быстро села в свою машину; резко нажав на газ, и уехала.

Валера встал, вынул нож из косяка, сложил его, засунул в карман. Взял деньги, паспорт, вышел во двор, улыбнулся хозяйке, и вышел за калитку. Теперь он точно решил поехать в тайгу, к целительнице. Он сел на попутную, большую машину, но приехал не в тайгу, а к своему дому, заставив ножом изменить маршрут шофера газели.

У его дома стояла Марго, смотрела на Самсона Сергеевича, а сын играл в песочнице.

Валера скрипнул зубами, но из машины выходить не стал, он вспомнил о даче Самсона.

Однажды он был на этой даче, когда Марго искал. Сейчас он ехал на дачу без единой мысли. Он не знал, как открыть ворота для машины, а попросил поставить машину рядом с забором, с кабины он перемахнул через забор. Дача была пуста. Он здесь и остался. Валера обходил дачу братьев, повезло ему сразу, в помещении охранника он обнаружил вязанку ключей, которую бросила, уезжая, Лариса Ивановна, ему оставалось найти, куда какой ключ подходит. Больше всего его интересовала столовая, и ее запасы. Поскольку народ сбежал с дачи внезапно, то продукты в наличии имелись. Он открывал все двери, открыл и музей. Он не ожидал увидеть дощечки, привезенные им самим из тайги. Но они замечательно украшали мебельный гарнитур, и так слились с основной массой дерева, что переход был практически не заметен.

Ему вообще понравилось сидеть в музее, к которому он приложил свою руку, ничего мистического он здесь не наблюдал. Одно плохо, поговорить не с кем, и еще ему очень надоело скрываться.

Валера включил телевизор и долго не открывал глаз от экрана, он смотрел на то, как делают пластические операции. Валера уже нашел способ открывать ворота дачи.

Он нашел деньги на пластическую операцию, осталось продать мебель из музея, и на эти деньги изменить свою внешность. Он не стал много думать по этому поводу, а позвонил прямо в медицинский центр и предложил оплату антикварной мебелью. Там посмеялись, но нашелся хирург, который согласился сделать операцию за необычную плату, и даже сам взял машину и приехал на дачу за мебелью и пациентом. Валера закрыл все двери, а ключи взял с собой, на всякий случай.

В больнице он познакомился с отцветающим хоккеистом, того качественно ударили клюшкой по лицу, когда тот не надел маску на тренировке, в результате был вынужден делать пластическую операцию. Этот же хоккеист, был не против, приобрести гарнитур мебели, с мистическим уклоном. Валера ему все уши прожужжал о новом комплекте мебели, который пока в работе. Покупателя он нашел, и после выписки, с новой внешностью попросил хоккеиста замолвить в нужном месте за него слово и Валера в результате получил новый паспорт. По его версии, его избили, ограбили, но он клялся и божился, что назвал свои личные данные при получении нового документа.

Итак, он стал другим человеком, голос у него еще до этого изменился, а теперь он был неузнаваем, даже для себя.

Что делать дальше Валера не придумал, и поэтому поехал на дачу. Дня три он отдыхал, на четвертый день он услышал, что к даче подъехала машина. В открытые ворота зашли Анфиса и Самсон Сергеевич. Валера наблюдал за ними сквозь шторы из комнаты последнего этажа, сожалея, что не уехал с дачи раньше.

Самсон Сергеевич решил вновь продать очередной, музейный гарнитур, у него появилась мысль по обновлению фирмы Егора Сергеевича, в которую он хотел взять на работу Анфису. Они вдвоем открыли дверь в музей, а там пусто, хотя обоим привиделось виденье: Егор Сергеевич сидит на своих подогнутых ногах по середине пустой комнаты. Во второе мгновение они увидели, пустую комнату, две другие комнаты тоже были пусты. Остались висеть вишневые шторы.

– Анфиса, ты, что-нибудь понимаешь? Куда могла исчезнуть вся мебель?

– Ты меня спрашиваешь? Мне откуда знать, спроси у Кирилла Николаевича.

– Кирилл ответил, что, когда они уезжали, мебель была на месте, а Инна и Лариса из-за нее теряли сознание, а дачу они оставили закрытой.

Для Самсона Сергеевича остался открытым вопрос: куда делась мебель? Он за нее так много заплатил! Он стал бегать по этажам, в надежде увидеть сбежавшую мебель, чем сильно напугал Валеру, однако им повезло – они не встретились.

Самсон Сергеевич, весь потный от пробежки, понял одно, искать нечего: мебель украли. Он позвонил в антикварный магазин, ему ответили, что директор в командировке, а они ничего о мебельных гарнитурах не знают, у них в магазине стоят в продаже отдельные предметы антикварной мебели начала прошлого столетия.

Анфиса и Самсон Сергеевич покинули дачу.

Валера подумал, что с дачи надо уезжать, да так, чтобы собака след не взяла. Он взял перец и насыпал его везде, где мог. Все запасы перца распылил по земле.

Последнее время он стал часто вспоминать Марго, запала она ему в душу, зря так глупо расстались, он захотел к ней вернуться, в новом облике. Он позвонил домой к матери, ее дома не оказалось, он позвонил ей на новую работу, ему ответили, что она уехала в командировку. Что делать? Он поехал в квартиру матери, в новую квартиру. Он всегда знал, где у нее есть деньги, то есть сейфы или их подобие.

Ключ у него был, на новом месте его никто не знал, сам из себя он весь новый, так что он спокойно вошел в квартиру Инессы Евгеньевны. Осталось найти деньги, но денег у нее не было! Он все обыскал, вспоминал все ее привычки – пусто. Тогда он подумал, а вдруг она свою машину дома оставила.

Он взял ключи от ракушки, машина стояла в ней. Доверенность на машину матери у него была, но машину он водил из рук вон плохо, поэтому и был чаще без машины.

Выхода не было, пришлось брать те и другие документы, пищу на кухне, деньги на бензин у него были. Выехал он на машине из ракушки, да сразу же врезался в столб.

Вылез из машины, благо было раннее утро, явных свидетелей не было. Валера вернулся в квартиру матери и лег спать.

Утром Валера позвонил Родьке, тот и голос-то его не узнал, тогда Валера решил проверить свою внешность на друге, а если тот узнает, то не предаст. Он сказал Родьке, что хочет поговорить о производстве антикварной мебели, себя назвал представителем крупной фирмы. Они встретились, Родька друга не узнавал, а Валера решил все так, и оставить, не называть себя нового, он даже новый паспорт показал Родьке, тот и паспорт воспринял нормально. Внешний вид прошел проверку на легальность, осталось еще раз поискать деньги. Он нашел деньги, да и те лежали в квитанциях на оплату коммунальных услуг двух квартир. Вот эти деньги он и взял с собой. Похоже, мать торопилась с отъездом.

В купе поезда Валера оказался вместе с Эммой. Он знал, что она бывшая жена Кирилла Николаевича. Самсон Сергеевич обвинил ее в краже мебели с дачи, она рассердилась, собрала вещи и поехала к матери. Валеру она вообще не узнала. Они играли в карты, познакомились. Возраст у них был почти одинаковый, она назвала свое имя:

– Эмма.

– Эдик, – назвал себя Валера, да по новым документам у него было новое имя.

Он от нее услышал все виды ругательств в адрес дядьки и племянника, и если бы она узнала, кто такой Эдик на самом деле, то он стал бы ее другом. Они получились единомышленники!

Валера решил прилипнуть к женщине, как ракушка, ведь ехать ему на самом деле некуда. Итак, Эдик (Валера) и Эмма оказались вдвоем в замкнутом пространстве, оба обозленные на свои вторые половины, оба разведенные, оба свободные. У нее была плоская бутылка коньяка, а в сумке лежали продукты: курица, яйца, колбаса, помидоры, огурцы, хлеб. Все просто замечательно, любовь под коньяк прошла, как по маслу.

Они так сроднились, что Эмма пригласила Эдика к себе в родительский дом, но для этого им надо было выйти на пару остановок раньше, с чем Эдик решительно согласился, мол, какая разница, где отдыхать, коль он едет дикарем, да еще осенью. Внешность у него была просто актерская, он стал такой писаный красавец, что Эмма ради него была на все согласна, особенно на любовь.

Анфису Михайловну обрадовал звонок знаменитого хоккеиста, он сказал, что готов купить комплект мистической мебели, она ответила, что мебель готова, мистическая рассада будет, останется ее высадить на мебель. Хоккеист издал победный клич.

Удрученным оставался Самсон Сергеевич, его дела не шли, ему не везло, он не богател, а становился все беднее. Общение с Анфисой его не радовало, поскольку денег она ему не приносила. Он уже был готов продать дачу, хоть и обещал дядьке ее не продавать. Осталось продать квартиру и уехать за рубеж, где у него дела шли лучше, чем на Родине.

Самсон Сергеевич покинул Родину.

Прохор Степанович передал готовый комплект мебели на переделку Шурику Селедкину, получил оплату и новый заказ. Все были на своих местах.

Анфиса осталась одна. Она приехала к Марго и осыпала ее и малыша деньгами и подарками. Они вновь подружились и вдвоем, по очереди гуляли с малышом, а вскоре его взяли в детский сад. Марго вышла на работу.

Она стала набирать удивительную, зрелую красоту. Ее мягкие и нежные черты лица, в каскаде пышных волос, привлекали внимание людей, но в кои-то веки у нее никого не было. Марго смотрела в зеркало и не находила в себе малейшего изъяна, кроме одного: некому на нее было смотреть. Мужчины ходили по улице, оглядывались на нее, но не подходили. На работе она ловила тягучие, мужские взгляды, но никто не приглашал ее на романтическое свидание.

Прохор Степанович и тот не звонил. Не подавал признаков жизни Валера. Самсон Сергеевич уехал, ни разу не позвонив.

Марго расцветала дивным цветком, но никто не пытался сорвать его. Она ходила на работу, водила ребенка в детский сад, приводила в порядок квартиру, себя и ребенка с ощущением, что вокруг нее общественный вакуум. Вероятно, она была слишком хороша! Или ее боялись из-за Валеры, слухи тоже имеют ноги. Иногда ей хотелось уехать туда, где ее никто не знает, начать все сначала. Была мысль поехать к Самсону Сергеевичу заграницу, но она быстро исчезла.

Опять пусто. Летали желтые листья, когда Марго заметила необыкновенно красивого мужчину, его черты лица были настолько утонченные, что казались неправдоподобными. Волосы столь безукоризненно уложены в прическу, что казались великолепным париком. Он периодически стал попадаться ей на пути. Как-то он подошел к ней и заговорил, то тембр его голоса показался ей знакомым, но небольшой хрип в его басе, был абсолютно неизвестен. В нем было нечто знакомое, и в то же время, он был чужой.

Ребенок улыбался ему радостно и открыто, однажды он выдавил из себя "папа", мужчина вздрогнул, но в ответ улыбнулся. Где он жил, что делал, она не знала, просто он появлялся рядом с ней и ее сыном, периодически.

Марго не выдержала первая и спросила:

– Простите, как вас зовут? Мы так часто встречаемся, и так мало общаемся!

– А, что, вы меня заметили?

– Разве, вас можно не заметить? Сын вас уже папа назвал, а я имени вашего не знаю!

– Меня зовут очень скромно – Эдуард.

– Ничего себе скромно! Можно – Эдик?

– Пожалуйста! А как ваше имя, прекрасная молодая, мама?

– Марго.

– Марго? А сына как зовут?

– Женя.

– Понятно, сегодня мы много поговорили. Пока! – и он ушел быстрым, знакомым шагом.

Марго смотрела ему вслед и подумала, что если бы не видела его лица, то решила бы, что это идет Валера.

Валера (Эдик) шел и думал, что как все глупо у них получается! Родная жена смотрит ему в лицо и спрашивает, как его зовут. От Эммы он быстро уехал, ничего у них дальше поезда не пошло. Ему очень надоело вынужденное раздвоение личности, он и к матери не заезжал, жил в вечном страхе, на даче. Набрался храбрости, стал к жене подходить. До чего она красива! А ему что дальше делать? Он не знал, знал одно, что пора работать. Диплом его остался в техническом колледже южного городка. Куда идти? Он так задумался, что на дачной дороге налетел на медленно движущуюся машину.

Из машины выскочила женщина:

– Я вас не ударила? Господи, как вы красивы! Мужчина, я вас возьму к себе на работу!

– А я разве просил?

– Да вы пешком идете при такой божественной внешности! Пойдете работать ведущим концертов в ночном клубе? Вы просто созданы для сцены. Произнесите пару строк!

Он проговорил известное стихотворение.

– Отлично, могу сейчас отвезти на место работы! Кстати, меня зовут Эльвира, а вас вероятно Эдик.

– Вы угадали!

– Ладно, паспорт есть? – она взяла у него паспорт, прочитала "Эдуард", засмеялась.

– Чему смеетесь?

– Я про Эдика просто так сказала и угадала, решила, что родители не могли не заметить красоту своего младенца. Вам придется мышцы качать, а так у вас с внешностью, все хорошо. Вы здесь рядом живете? Впрочем, вас довезут. Садитесь в машину.

Эдик (Валера) сел в машину с мыслью, что не зря он сделал себе новое лицо, и решил к Марго на глаза часто не показываться, раз намечается у него новая жизнь, а жена, хоть и бывшая, вполне его может узнать, с ней до любви не дойдешь…

Глава 17

Двуликий человек Не любил Кирилл Николаевич одиночества, он любил уход за своей персоной. Лариса после того, как потеряла на даче сознание, вместе с сознанием потеряла интерес к нему. Эмма уехала. Самсон Сергеевич уехал. Он заскучал, и, не выдержав одиночество, позвонил Эмме.

Она женщина удивительная, прощать его всегда готова. Приехала быстро, да еще завела его рассказом, о том, что в поезде она ехала с мужчиной удивительной красоты. Он ей ответил, что в поезде все красивые. Она вздохнула и согласилась с выводом своего почти единственного мужчины.

В знак примирения решили они посетить свою дачу, листья желтые кружились, призывая подготовить загородные дома к зиме. Егора Сергеевича и Самсон Сергеевича не было по разным причинам, не было музея, но дача была! Их дача!

Кирилл заметил, что дачей пользуются без их согласия. Эмма обошла владения, нашла полный беспорядок на кухне, весьма свежий беспорядок. Им стало немного жутко.

Какой-то конек горбунок пользуется их дачей! Надо было его выследить. Они поставили машину за дом, взяли свои вещи и пошли на последний этаж, в холл. Им повезло, через час ворота разошлись по рельсам в разные стороны, во двор въехала великолепная иномарка, из нее вышли красивая женщина, и необыкновенный по своей красоте мужчина.

Она посмотрела на главное здание дачного ансамбля, махнула головой, села в машину и выехала за ворота. Мужчина махнул ей рукой и пошел на кухню. Ворота закрылись. Хозяева вышли к гостю.

Он не сильно удивился:

– Здравствуйте, вы вероятно хозяева этой дачи? – сказал он красивым голосом с небольшой хрипотой.

– А вы кто тогда?

– Живу здесь, пока никому не мешал.

– Для бомжа вы слишком красивы и хорошо одеты.

– Одели меня для работы.

– Так вы еще и работает? Тогда платите нам за аренду дачи.

– Договорились, сколько? Если можно заплачу не сейчас, а через пару недель.

– Тогда с процентами.

– Согласен.

– У вас есть документы?

Они повертели паспорт Эдуарда с городской пропиской, и вернули ему, назвав цену его жизни на их даче. Он согласился.

Эмма узнала своего попутчика в поезде, но промолчала. Они уехали.

Новый комплект антикварной мебели получился великолепным. В нем была мощь, красота, витиеватость, томное свечение мистики за великолепной резьбой. Само дерево давило своим качеством, красотой отделки и чем-то далеким, из прошлых веков. Цена у мебельного монстра с мистическим уклоном была соответствующая, но покупателя это не напрягало. Известный хоккеист купил совместное творчество моих людей. Все были довольны, что очередная работа подошла к логическому и финансовому концу.

Анфиса дала определение мистической – антикварной мебели знаменитому хоккеисту: – мебель, способная вызывать вдохновение, полеты фантазии у тех, кто живет среди нее, возвышающая душу человека до невиданных высот, стимулирующая его к любви…

Заслушаться можно.

Трудно было после продажи очередного шедевра, и Анфиса оставалось перед бездной, в которой ничего не было. Ей нужна была изюминка для создания очередного шедевра, а кто знает, где она будет в следующий раз и будет ли вообще? В промежутках между мебельными шедеврами Анфиса и работала директором антикварного магазина.

И надо же было такому случиться, что известный хоккеист купил квартиру у Самсона Сергеевича и именно в нее привез новехонький антиквариат, восемнадцатого века!

Он закончил свою спортивную карьеру, разъехался с семьей и решил уединиться один в антиквариате.

А тут, Марго везла на санках своего Женьку, в надежде встретить Эдика, который давно не появлялся на ее пути. Да очередную антикварную мебель привезли. Она, как истинный знаток, глаз не могла оторвать от шкафов.

Хоккеист заметил ее красоту, и повышенное внимание к его мебели:

– Хороша мебель?

– Лучше не бывает.

– О, это мне один Эдик посоветовал ее купить.

Она посмотрела на него глазами с таким удивлением, что его в пору было прикрыть ресницами.

– Женщина, а чему вы так удивились?

– Мне показалось, что я вас знаю.

– Так я известный человек, вот на пенсию вышел.

Марго промолчала и повезла санки дальше, в парк, думая, что этот Эдик может быть и не Эдик, но не совсем Валера.

Прохор Степанович на даче понял одно, что он любит Ларису и Инну, он так за них испугался, после возвращения с дачи, что пошел на то, на что никогда не шел: он согласился соединить квартиру Ларисы и свою в единое целое. А Лариса Ивановна сказала: нет, объяснив, что Инна скоро вырастет и ей нужна, будет отдельная квартира.

Поговорив, они не пришли ни к одному решению и оставили все, как есть. Уяснив, что ничего у них в отношениях не меняется, пошел Прохор Степанович к Марго, но ее он увидел в компании со знаменитым хоккеистом. Судя по всему, с Марго у него не могло ничего получиться, и хоккеист занял место Валеры или Егора Сергеевича, кто их разберет?

Развернулся Прохор Степанович и пошел в антикварный магазин, а куда еще деваться производителю нового антиквариата? Прохор Степанович застал Анфису, с телефонной трубкой у уха, судя по всему, она громко говорила с абонентом из другого города.

Похоже, это Родька вешал лапшу на уши. Она положила трубку и стала говорить Прохору Степановичу:

– Кто ажур для мебели будет делать?

– Я не умею.

– Учись, найди, заставь, тебя, что учить?!

Мужчина посмотрел на властную женщину и понял, что сегодня не его день.

Родька в поисках мистической рассады познакомился с Лианой. Она, смеясь, выяснила у Родиона, что он невинный, как младенец, и так же со смехом предложила снять, хоть на одну ночь самый дорогой номер отеля. Он не стал возражать, посчитал что-то в уме и снял гранатовый номер на сутки. Стоил он! Когда Родька увидел знакомую гранатовую мебель и понял, что за это отдал целое состояние по его меркам, он заскулил, как раненный зверь.

Сапожник купил свои сапоги. Лиане об этом он не сказал, а она сказала, что придет к нему на пару часов до одиннадцати вечера. Он в душе весь перевернулся, из-за двух часов отдать столько денег! Снять на сутки! Он взял себя в руки и заказал в номер романтический ужин, за этот ужин он бы пол месяца ел. Он все же побрился, постригся в местной парикмахерской и понял, что утром надо уносить ноги из отеля, пока есть деньги на поезд. Потом он решил, что это будет его дебют в любви, а он стоит денег!

Лиана явилась в девять часов вечера в черно – белом платье, в черно – белых босоножках на шпильках. В руках у нее ничего не было, она ведь жила в этом отеле.

Волосы у нее были уложены в длинные спиральки и сверху схвачены черно – белой заколкой.

– Вот это номер! Класс! А то сюда не пускают, я работаю на других этажах. Хоть посмотрю, за что люди деньги платят! – Она присела на гранатовый стул, закинула ногу на ногу, нижняя часть платья упала вниз, верхняя осталась где-то по центру ног, и ноги, во всей своей красе предстали перед Родькой, – отлично, мальчик, но мои два часа для тебя обойдутся…

Родька готов был зажать уши, чтобы не слышать новой денежной цифры, но он ее услышал, в голове появилась мысль собрать остатки денег, отдать этой всеядной женщине и больше ее никогда не видеть! Но, нет, он решил с детством распрощаться, и сегодня, поэтому спокойно достал деньги и отдал Лиане. Ужин уже стоял в столовой: шампанское в серебряном ведре, второе на тарелках под колпаками, фрукты в многоярусной вазе. Родька ее уже не хотел, он уже ничего не хотел, у него отшибло все желанья, он не привык много тратить, он считал финансовые потери и не смотрел на Лиану.

Она открыла окно, выглянула на улицу, стала смотреть на море. А у него появилось желанье скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть, это жадное по его меркам создание. Любви в его душе не было, было, вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать нищеты, правильно она его определила при знакомстве. Он посмотрел на славянский шкаф, вспомнил его на свалке, потом в шалаше у бомжей, улыбнулся шкафу, и. И ничего не произошло, шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Он посмотрел на гранатовые часы, но те гордо двигали гранатовые стрелки и не реагировали на Родьку.

– Лиана, садитесь к столу, – выдавил он из себя первую любезность.

Она села за стол, подняла металлический колпак с тарелки, и стала есть. Он открыл неумело шампанское, налил в фужеры.

Она пить отказалась:

– Прости, но я шампанское не пью, аллергия.

Он опять на нее рассердился, пока еще мысленно, и залпом выпил свой фужер.

Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками, он сквозь злость не ощущал радость от ее прикосновения. Он ел, он жевал и молчал.

Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.

– Что ты ко мне пристаешь?! – закричал Родька, неожиданно и для себя, и для нее.

Она оттолкнула его от себя, он от неожиданности лег лицом на тарелку, она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали.

Родька вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман, и решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в гранатовом номере ему не хотелось, у него и так был его маленький номер, он вышел на улицу, пошел к морю, вспомнил, где встретил Лиану, и пошел дальше по берегу, ограниченному скалами с дух сторон.

Он дошел до скалы и стал смотреть на море. К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка, с небольшим хвостиком светлых волос.

Она затащила шлюпку на песок, и подошла к Родьке:

– Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый, смотри – звезды, море, скалы, – и она раскрыла руки всему свету.

– Девочка, а ты, почему вечером и одна? Не страшно?

– А, что, тут кто-то есть? Я не вижу! Ты – не считаешься. Ты – галлюцинация собственных мыслей, тебя – нет!

– Не обижай, я вот он, весь здесь, я нормальный, можешь потрогать.

– Правда, что ли? – она, коснулась его руки, – ты, смотри, человек, – потом поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– У вас здесь принято в щеки целовать? Девушки подходят и целуют!

– Ты такой белый и пушистый, тебя и целуют, как игрушку.

– Мне много лет, я взрослый!

– Да, а по тебе не скажешь! – она тряхнула хвостиком и пошла к отелю.

Он оторвался от скалы и пошел за ней следом. Она остановилась, запрыгала на одной ножке, сказала, что острый камень уколол подошву. Он стал искать острый камень, который уколол ее подошву ног. Она, воспользовавшись моментом, залезла ему на плечи:

– Если ты взрослый, вези меня до отеля, у меня там дело есть, – она крепко ухватилась руками, за его подбородок.

– Что ж вы бабы такие наглые! – крикнул он, – как бы мне отсюда скорей уехать!

– На мне поедешь? – спросила девушка, и необыкновенно проворно оказалась лежа на песке.

– Я понял, ты из цирка шапито! Лазишь по мне туда – сюда! Лягу рядом и никуда не пойду, чтобы тебя на себе не тащить!

Он лег на песок и стал смотреть на море. Она легла на него и стала смотреть в небо.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я простудилась, лежа на песке? На тебе теплее.

От возмущения Родька молчал. Она перевернулась на нем, и поцеловала в губы:

– Ух, ты, вкусный какой! Можно я еще поцелую не в щеку? – и она впилась в его губы своими губами.

Вдруг, он осознал, что ему ее наглость – нравится, и денег она не просила, он ответил на ее поцелуй неумело, но чувственно.

– Ты, смотри! А ты еще и целуешься! – воскликнула девушка, – ну, все, пошутили и пошли, – она встала.

– Требую продолжения поцелуев! – крикнул дурашливо Родька.

– Ты, чего? Того? Мне некогда, – и она бегом побежала к боковому входу в гостиницу.

Он побрел в свой маленький номер. Через десять минут к нему постучали.

На пороге стояла – Лиана:

– Простите, так не хорошо получилось…

– Ничего, все нормально, – и он закрыл перед ее лицом дверь.

Через минуту к нему вновь постучали. Он сделал недовольное лицо и распахнул дверь настежь.

На пороге стояла девушка с хвостиком:

– О, я вас нашла! Можно я к вам зайду на минутку, руки помою и уйду.

– Хоть вся мойтесь.

Она пошла в ванну. Шум воды его убаюкал, он прикрыл глаза, лежа на спине, на одноместной постели. Он задремал, а проснулся от того что, на нем кто-то переворачивался.

– Ой, как неудобно на вас спать!

Услышал он женский голос. Он окончательно проснулся, а светлый хвостик волос гладил его лицо. Девушка на нем лежала. Он резко дернулся в сторону, и она оказалась рядом с ним. Он лежал на боку и держал ее за талию, чтобы она не упала, потом через себя перекинул ее ближе к стене.

– Я вам мячик? Что вы меня пасуете? – спросил удивленный голос.

– Какая же ты наглая!

– Я не наглая, я бедная.

До него что-то стало доходить.

– Циркачка, у меня за сутки оплачен шикарный номер, иди за мной. Сможешь в него незаметно проникнуть?

– Без проблем, они меня не видят, я им примелькалась, ты не думай, я не такая, я тут работаю, а проще говоря, мусор выношу.

– Ладно, идем.

Они пришли в гранатовый номер. Девушка тут же допила и доела все, что было на столе. Огромная, Гранатовая кровать стояла по центру спальни. Родька предложил ей лечь на эту кровать, а о себе сказал, что он ляжет на диван. Она без слов, легла на роскошное лежбище и уснула, мгновенно. Он стоял и смотрел на нее, потом лег на диван, не раскрывая его, и уснул. Проснулся Родька от свежего потока воздуха. Девушка стояла у раскрытого окна и смотрела на море. Ему стало холодно, он медленно потянул на себя одеяло. Она заметила его движение и легла на него сверху, чему он нисколько не удивился. Уверенный поцелуй скрепил их временный союз.

В дверь постучали, он услышал слова Лианы:

– Родя, открой дверь, я к тебе пройду, тебя нет в том номере, значит ты здесь.

– Чего ей тут надо? – зашептала девушка с хвостиком, скажи, что ты занят.

– Я ей просто не отвечу, – прошептал Родька.

Лиана постояла у дверей и ушла.

– Вот ты какой! По тебе женщины сохнут! – сказала девушка, и сбросила одеяло на пол, потом потянула его на гранатовое лежбище.

Он пошел за ней на огромную, гранатовую постель. Гранат слабо мерцали на спинках кровати. Он лег. Она стала крутиться вокруг него, как волчок, потом положила свой хвостик волос на его грудь и притихла. Он стал медленно гладить ее руками, зарываясь, все глубже под ее одежду.

– У меня еще никого не было, – прошептала девушка с хвостиком.

– И у меня никого не было, – прошептал Родька.

Они были первыми. Проснулись в обед. Родьке пора было уезжать домой. Они перешли в маленький номер, он собрал вещи, она поцеловала его в щеку на прощание и сказала:

– Оставь свой адрес, а то ребенок получиться, а его отец об этом не узнает.

Родька важно достал свою визитку и отдал ей. Она выпорхнула из комнаты, потом вернулась и сказала в приоткрытую дверь:

– Меня Раиса зовут.

– А меня Родион.

Она тут же закрыла дверь с той стороны. Он услышал ее шаги по коридору, вскоре они затихли.

Анфиса сидела и думала, что делать дальше, для комплекта мебели известному хоккеисту она использовала неприкосновенный запас мистики. Родька вернулся из командировки влюбленным котом без мистических предметов. От Валеры информация не поступала. У Прохора Степановича почти готов очередной комплект, а у нее за душой пусто. Кстати, о душах? А, где эти души водятся? Правильно, но туда нельзя.

Мистика должна быть живой. Тогда, где могут быть предметы старины на поверхности земли? Если с юга Родька приехал пустой, то надо послать его на север, где людей ходит мало, где что-нибудь залежалось на чердаках старых домов.

Родька, услышав новое задание, пришел в отчаянье, ему так нужна Раиса, а ему говорят:

– Брысь, на север. Ищи ветра в поле трехсотлетней выдержки.

А, что делать? Надо ехать, хоть щепу привезти, главное, чтобы натурально древнюю.

Стал он изучать историю северных городов, да запутался, позвонил Марго:

– Марго, помоги, где у нас на севере города, которым более трехсот лет, мне надо от них нащипать мистики.

– И это правильно, друг Родя, кстати, твоего друга Валеры не зовут случайно Эдиком?

– Ты, чего? У тебя крыша поехала? Хотя, знаешь, ко мне приходил один Эдик, говорил явную глупость, по паспорту он Эдуард, а по спине Валера.

– Так и я, видела этого Эдика – Валеру, а потом он исчез!

– Вот это да! Он, что медаль? С одной стороны Эдик, а с другой – Валера!

– Ладно, а ты знаешь, как его найти?

– Представления не имею. Лучше найди город и скажи, как туда поехать, и что там искать.

– Начни с древнего города, на городище постоянно идут раскопки, не найдешь предмет обихода, так стены древних домов всегда можно отщипнуть на лучину, не те, что снаружи, они каменные, а те, что в земле разрыты. Храмы там тоже каменные, но в них есть деревянные предметы, не первой исторической важности.

Поехал Родион в северный, древний город покорять, либо ущемлять, это уж как получиться. Город, как город, а ворота у одного храма огромные, да кованные.

Колокола гигантские и все на месте, еще и звонят. Но такие большие предметы оказывают мистическое влияние на огромное число людей, вон, сколько автобусов в город приезжает! А сколько среди них зарубежных туристов! Почти половина. И все они ходят по городу в поисках древности, визуальной или карманной. Попал он на одну экскурсию за город, думал, что там древность есть, а там выстроен деревянный город, стилизованный под старые дома, а бревна новехонькие, и отщипнуть нечего. Внутри домов собрана утварь, но тоже видно, что новая, или под древнюю выполненная.

Горько стало Родьке, опять задание не выполнил, решил опят поискать в ближнем лесу. Пошел в лес. В лесу старушку встретил, махонькую, сухонькую, с курносым носом, с седыми волосами, заплетенными в тоненькие косички, и вокруг головы напутанные. В руках она несла корзину с грибами, от той корзинки Родька глаз оторвать не мог.

– Бабуля, сколько лет твоей корзинке?

– Родимый ты мой, если бы знала, так сказала, она мне от бабки досталась, много у меня других корзин было, да все состарились, а этой хоть бы что!

– Продай корзинку, я тебе заплачу, сотню новых корзин купишь, еще внукам останется.

– Так почитай, жалко ее.

– Слушай, бабуля, твои внуки грибы собирают в лесу?

– Ты, что, касатик, они в городе каменном живут, шампиньоны в магазинах покупают.

– А я о чем! Продай, бабуля!

– Так я тебе новую корзинку продам, зачем тебе это старье!

– Мне эта корзина нужна, меня за ней послали, хожу тут по лесам, ищу тебя.

– Правда что – ли меня ищешь? – лукаво спросила старушка.

– Тебя, ищу, с корзинкой.

– Фу, ты как привязался! Не крещенный ты парень, был бы крещенный, никогда не стал бы из рук корзинку выпрашивать.

– Сколько хочешь денег за свою корзинку? Ведь я мог бы у тебя из рук ее вырвать, но я с тобой переговоры веду, можно сказать на государственном уровне.

– Вот треклятый, почини мне забор да крышу, тогда отдам тебе корзину.

– Ты, бабуля не промах, идем, покажи свою хибару.

Бабуля повернула в другую сторону. Покрутила его вокруг елей да сосен, он вообще потерял ориентир, откуда пришел и куда идет. Пришли они к избушке, старой, не в пример тем, музейным.

Треть избы занимала огромная печь.

– Бабуля, зачем тебе печь такая огромная?

– Ты, чего, сизый мой, так я в ней моюсь, после того как хлеб испеку, я на ней и сплю.

– Ох, тяжело ты бабушка живешь!

– А куда легче! У меня все есть!

– Продукты, где берешь?

– А мне много надо? Колбасы я ваши не ем. Грибков насобираю, муку мне привозят.

Так и подумай, зачем мне твои деньги?

– Вот попал! Неужели тебе ничего не надо?

– Почто не надо? Надо. Дровишки завсегда мне нужны, люблю я тепло.

– Где дрова взять?

– Ты, чего, родимый, больной? Гляди лесу-то сколько! Неужели, мне на дрова не хватит!

– Может тебе пилу "Дружба" купить?

– Так я с малолетства топором дрова рубила.

– Ладно. Показывай забор и крышу.

Через три дня, поработав топором, Родька получил корзину и свободу, старушка денег у него взяла совсем немного, столько, сколько считала нужным. Он купил жесткую сумку, упаковал в нее корзину, чтобы не сломалась, и домой поехал.

Анфиса, увидев корзину, всплеснула по-стариковски руками:

– Молодец, Родион! Прощаю первую поездку! Чудо! Это настоящее чудо! Свет выключи.

Родька выключил свет, закрыл окна. Корзина светилась матовым блеском.

– Настоящая! Проси, что хочешь!

– Хочу, Раису с моря.

– Так, это еще кто?

– Мы друг у друга были первыми.

– Ты, чего заврался, Родион? Масло пихтовое забыл?

– Забыл немного.

– Напомнить?

– Я все понял, не хочу ее, хочу вас!

– А не много ли ты просишь за корзинку?

– Ладно, я ушел, мне завтра на работу к Прохору Степановичу выходить.

– Отлично.

Валера (Эдик) в ночном клубе приобретал популярность, он стал любимцем публики.

Его внешность пользовалась успехом и приносила доход. Эльвира держала его на коротком поводке, никуда не отпускала, никого к нему не подпускала. У него появилась машина с личным шофером, но жил он все еще на даче братьев. Зимой дорога становилась проклятьем, поэтому он снял номер в гостинице на имя Эдуарда.

Это стало известным Эмме, она повадилась его встречать у номера. Эльвире донесли о ней.

Две женщины крупно поговорили, и Эльвира сняла ему однокомнатную квартиру, рядом с ночным клубом. У квартиры появились женщины, его ожидающие в любое время суток.

Об этом ей тоже донесли. Эльвира взяла его к себе домой. Как-то она заметила, что одна дорогая дверь, вся превратилась в труху. Выяснила, оказывается, он в нее кидал нож. Это ее насторожило, она боялась ножей и запретила ему кидать ножи в доме. Валера кидал нож в дверь от ненависти к своему лицу, он его не любил, он скучал по Марго, а Эльвира его одного никуда не выпускала.

Чем больше у него становилось денег, тем злее он становился.

Он хотел – свободы!

Ради нее он изменил внешность, но был опять на привязи. Для него тайга становилась раем, хоть куда лишь бы подальше от ночного клуба и женских глаз!

Его всегда сопровождал крепкий мужик, однажды Валера не выдержал и стал у охранника просить, чтобы тот отпустил его в магазин. Мужик охранник сказал, что живым его не выпустит, и пошел к двери, на свой пост. В спину полетел ему нож.

Валера подошел к трупу, вынул нож, вытер его, взял документы, деньги и ушел без сумки. Как обычно уходят мужчины.

Миша Мухин понял, кто был в городе. Опрос родственников ничего не дал, Валеры давно никто не видел, о его сходстве с неким Эдиком, Марго и Родька благоразумно промолчали.

Валера поехал на море, к Лиане, но не доехал, а пересел на другой поезд, до знакомого полустанка в тайге. Он, рассчитывал выйти на заброшенном полустанке, где нет и перрона для пассажиров, но за время его отсутствие, здесь все изменилось. Его нога из вагона ступила на новый перрон, вокруг, куда ни глянь, разворачивалось строительство. От такого вида, он хотел нырнуть назад в вагон, но поезд стоял минуту или две, и сразу стал набирать скорость. Он прямо, скажем, растерялся и немного обрадовался, раз строительство идет на начальной стадии, значит, люди здесь нужны.

К своему удивлению, в отделе кадров строительства сидела дочь лесника. Она его не узнала, да и имя у него было иное, а не то, что она кричала с Родионом, когда его искали. Нужны были бульдозеристы, разравнивать площадку под новый, промышленный поселок, говорили, что рядом нашли залежи какой-то редкой руды. Он сказал, что права у него на вождение машины есть, но он ехал в лес, в отпуск, и с собой их не взял. Ему назначили испытательный срок, и на следующий день он вышел на работу.

Девчата, в косынках, завязанных на шее, приметили Эдика (Валеру), над ним посмеивались, ему строили глазки. А он пытался освоить рычаги бульдозера с помощью одной такой девушки, помня, что последнее его вождение на машине было неудачным.

С бульдозером у него получилось лучше, или ему очень хотелось его освоить.

Убитого охранника он пытался не вспоминать, о себе никому, ничего не говорил.

Здесь все его звали Эдиком. Однажды он взял свой дорогой, складной нож и забросил в одну из самых глубоких на стройке ям. Таких ножей в местном сельпо не продавали. Ножами он старался не пользоваться. По новому паспорту он был не женат, что сразу отметила дочь лесника, он ее притягивал, как магнит.

Девчата заметили страсть начальника отдела кадров и дорогу ей не переходили.

Эдик работал старательно, насколько вообще мог это делать. Они стали встречаться, дочь лесника звали Флора. Его утонченное лицо загрубело от ветра, солнца, дождя, приобрело бронзовый оттенок, теперь бы его в ночной клуб не взяли. Волосы отрасли, он их завязывал резинкой в хвостик, их неухоженный вид его вполне устраивал. Он начинал свою вторую, двойную жизнь. Ходил в простых куртках, телогрейках, в таких же ватных штанах, в кирзовых сапогах. На голове у него была старая кепка, потом шапка из затертого кролика. В одном из первых домиков он поселился с Флорой. Они расписались, он взял ее фамилию. Теперь он сам не помнил, кем раньше был.

Глава 18

Гарнитур 'Копченый сыр' Простая задача, как скрестить новую мебель, со старой корзиной была по силам Марго, это Анфиса четко осознавала. Дерево к дереву, и чтобы лучилось! Сердце Марго в это время было абсолютно свободно, деньги ей были нужны, и вечерами она сидела с сыном и прорисовывала вензеля с вплетенными в них прутиками из корзинки.

Корзинку расплели, предварительно замочив, чтобы она не сломалась, веточки напоминали по внешнему виду копченый сыр. К ней на огонек стал заходить Родька, то ли его тянула корзинка, то ли она сама, но он играл с малышом и уходить домой не собирался. Раиса стала забываться, а вот Марго, заполонила все его существо, или это корзина их связывала? Кто знает.

Она иногда шутила:

– Валеру не боишься?

– Эдика, который? Не знаю, если честно, но мне с тобой уютно.

– Как у Прохора Степановича работается? Не обижает?

– А чего нам делить? У нас разные обязанности, я свои выполняю.

– Давай назовем новый комплект мистической мебели "копченый сыр".

– Марго, ты лучше ничего не придумала?

– А чем плохо? Предложим его директору мясо – молочного комбината, где этот чудесный сыр выпускают.

– Ты, чего этот сыр любишь? Он дорогой!

– Так он сухой, есть иллюзия, что ешь его, ешь, челюсти устанут, а ты при этом не поправляешься.

– Если так, а по мне лучше бутерброд. Сообрази чай с лимоном и бутерброд с обычным сыром и маслом, я это все купил, в холодильнике лежит.

– Раз лежит – сделаем, мне недолго.

Интересные у них складывались отношения, без страсти, без видимых взглядов. Так, теплые отношения, тихие слова, никаких совместных планов на будущее, у обоих были однокомнатные квартиры, и не было родственников в этом городе. Работа у Прохора Степановича на фирме благоприятно отразилась на внешнем облике Родиона, он стал уверенней в себе, в следующем дне, стал лучше одеваться, лучше стричься.

Они не кидались друг другу на шею, не было поцелуев, но все чаще вечера они проводили вместе, втроем гуляли по выходным в парке. Возникало ощущение, что, они начинаем жить с чистого листа. Этого не могла не заметить Инесса Евгеньевна, но и она не возражала, против дополнительной опеки ее внука, Евгения.

Название нового комплекта мебели, "копченый сыр", Анфиса приняла без улыбки, по деловому и тут же предложила его директору комбината, производящего копченый сыр.

Тот, удивился, рассмеялся и купил, за хорошие деньги.

Весной Кирилл, вместе с Эммой приехал на дачу, видно было, что здесь никого зимой не было. Эмма отказалась от услуг Марго и сама занялась уборкой помещений, ее хозяйская жилка, подсказывала ей, что это роскошь одним жить на такой большой даче. Она предложила ее одному городскому детскому саду. Приехала комиссия, дачу одобрили и к лету сюда заехали малыши с воспитателями. Эмма, таким образом, спасала своего Кирилла от посягательств чужих женщин. Он не возражал.

Лариса Ивановна после такого расклада в жизни Кирилла Николаевича, пошла на работу к Прохору Степановичу, его предприятие расцветало, и ее взяли на упаковку готовой продукции, оплата у нее повысилась. Прохор Степанович, получая зарплату, сразу отстегивал деньги ей на Инну.

Неважные дела складывались у Раисы, она не могла дозвониться до Родиона, дома его постоянно не было, а работу он сменил, его визитка морально устарела. Один месяц беременность оказалась в скрытом варианте, потом так стала развиваться, что ничем нельзя было ее спрятать. А Родион молчал. Раису дома ни то, что ругали, а молча презирали. Хуже было другое – средств, для существования, в их доме хронически не было, деньги их дом стороной обходили. В гостинице, где он жил, она узнала его домашний адрес, на последние деньги купила билет на поезд, и приехала к его дому, ждать его там, пока не появится.

Он пришел поздно от Марго, у нее он спать не оставался.

На скамейке у подъезда сидела Раиса с большим животом, он ее с трудом узнал, да и она его узнала, только потому, что впивалась глазами в каждого мужчину, заходящего в подъезд. Код замка она не знала и в подъезд пройти не могла. Он привел ее к себе домой. Срок у нее был серьезный, живот такой огромный, что Родька его с первой минуты забоялся. Рае было немного плохо, после переезда. Она сразу легла на диван, теперь уже пришлось бегать Родьке и ухаживать за Раисой.

Он не отрицал своего участие в образовании этого гигантского живота. После работы он теперь шел домой, а к Марго не заходил, та и не спрашивала его не о чем. Был – хорошо, нет – тоже хорошо.

Родька и Рая были вынуждена расписаться, потому что Раисе требовалось наблюдение врачей, она и приехала со своей медицинской картой. Родила она ближе к лету мальчика и девочку. Весь временный лоск с Родьки слетел, деньги уходили на детей и Раису.

Все это так, но для дополнительного заработка нужна вновь рассада для мистики на новую мебель, это понимали все, кто работал под руководством Анфисы. Где ее взять? И главное, что взять? Ясно одно, это должно быть дерево. Родьку так напрягала Раиса с детьми, что его Анфиса не могла послать далеко и надолго.

Свободным оставался сам реставратор Шурик Селедкин. Куда его послать? Вот в чем вопрос. Анфисе везло.

Позвонил молодой человек и спросил:

– Вы берете ларцы, двухсотлетней старости? Или его надо в другое место сдать. У меня прабабка умерла.

– Размер большой у ларца? – 300х200х300, он с выступающей крышкой.

– Привозите! – с надрывом сказала Анфиса, боясь, что его отдадут кому-то другому.

Приехал симпатичный парень, поставил на стол ларец, она быстро сообразила, что он настоящий и ему лет триста, или ей так хотелось думать. Деньги заплатила, чтобы случайно не забрал ларец назад. После его ухода Анфиса открыла ларец и чуть не закричала от обиды, внутри он был из свежего дерева, и как насмешка лежали деревянные бусы. Бусы на самом деле были старые и деревянные. Анфиса еще раз осмотрела ларец и поняла, что его термическими циклами снаружи искусственно состарили, это кто-то парня из знакомых надоумил.

А вот бусы? Что если они тоже состарены? Их Анфиса отдала на дорогую экспертизу.

Получила ответ: им лет 150. Надо было проверить их на мистичность. Вызвала знакомого экстрасенса. Тот запустил свой стеклянный шар. Шар умудрился поговорить с деревянными шарами, ответ был тот же: 150 лет и бусы обладают свойством мистификации.

Бусинок диаметром в 15 миллиметров было девять штук. Вполне достаточно для комплекта мебели, на этот комплект руку наложил экстрасенс, он не захотел бусы выпускать из своих рук, а Анфиса без мебели, в которую их заточат, продавать ни за какие деньги не собиралась. Они договорились о том, какая мебель нужна в данном случае.

Шурик пошел к Марго прорабатывать новый заказ мебели "бусинки". Ребенок подрос, и внимательно посмотрел на Шурика:

– Книги читать будешь, или азбуку со мной изучать?

– Я вообще-то пришел к твоей маме проработать новый, мебельный заказ.

– Она без тебя нарисует, а ты мне книги читай, или смени мне видеофильм. Мог бы и машинку подарить, чего так просто пришел?

– Исправлюсь, давай сменю фильм.

Маленький Женя взял власть над Шуриком и к Марго его не подпускал, пока она не закончила работу, о чем он сам сообщил мне по телефону.

Марго посмотрела на сына и сказала:

– У меня вырос личный охранник.

– Нет, я твой личный сын, – ответил ребенок и бросил карандаш в пол, тот острием попал в ковер…

Валера (Эдик) задыхался от избытка воздуха и свободы на стройке. В дождливую погоду работы прекращались. Ему стало надоедать роль мужика, не мог он больше ходить в ватниках и быть таким замусоленным. Захотелось ему нежной жизни. Флора заводить детей не собиралась, пила таблетки, пачки за пачкой. Цивилизованной женщиной оказалась, а так баба – бабой. Он все локти искусал, что нож свой уникальный закинул в яму, на нем уже завод вырастал, стены были видны, для переработки руды, оборудование завозили. Ему мучительно захотелось уехать, знал он за собой такую особенность. Он почти врос в новую почву, да зашатался от своих желаний.

Как обычно, взял деньги свои и Флоры, документы, в которых была вписана она, сел на проезжающий поезд и был таков. На вокзале зашел в парикмахерскую, навел лоск, удивился, что так изменился за короткое время. И поехал навестить Марго и Женьку, а потом можно ехать, куда глаза глядят. Приоделся в магазине в новую одежду, старую в нем оставил. Из-за дерева посмотрел на свой дом, подъезд, вздохнул и пошел в подъезд.

Марго открыла ему дверь, и, не смотря, на то, что он был с новым лицом, его узнала, но сказала:

– О, Эдик пожаловал, какими судьбами?

В прихожую выскочил Женька:

– Привет, Эдик! Маме работу принес?

– А, что все маме работу приносят?

– Да, бывает.

– Можно я зайду?

– Заходи, мне на компьютере сменить игру надо.

Когда Женька уснул, она спросила:

– Валера и долго ты так будешь с чужим лицом и именем жить?

– Всю жизнь, а что узнала?

– Со спины, последний раз, когда тебя видела. Много еще чего натворил?

– Хватает.

– К матери пойдешь?

– Не знаю, но посмотреть на нее надо.

– Куда поедешь?

– Наездился, не знаю, чего хочу. Покоя хочу, а его нет.

Ночью к ним постучали, пришел Миша Мухин и сопровождающие его милиционеры:

– Привет Валера, он же Эдик!

– А как вы обо мне узнали?

– Секрет, но тебе он уже не поможет, могу сказать, что на входе в город, на вокзале стоит турникет, он отслеживает отпечатки пальцев, приезжающий в город людей. Вчера там твои отпечатки появились, нам поступил сигнал о твоем прибытии, ты – наш заказ, вот мы и приехали сюда, долго ты нас за нос водил. С Марго, с сыном попрощался? Тогда пойдем. Два убийства, – это больше, чем одно.

Марго посмотрела им вслед и ничего не сказала, затем подошла к окну и глянула вниз: в свете фонаря два милиционера лежали на земле с ножами в спине. Валера убегал, за ним мчался Миша Мухин. Она прикусила нижнюю губу, посмотрела в спину Петру – тот подвернул ногу и упал, Валера скрылся.

Чем знаменит Бонд? Он всегда побеждает, он положительный герой. А Валера – он Бонд наизнанку. Он уходит от погони, он наказывает тех, кто ему мешает. Почему он попадает в переделки? У него нет терпения, и его благоразумие носит относительный характер.

А почему ему она могла изменять, как говорят при живом муже? Потому, что его соперники не считали его серьезным противником. А если они были, значит, Валера, как мужчина не очень силен, свою несостоятельность он и заглушил ударом ножа.

Большая месть слабого мужчины. Дальше – больше, череда преступлений нанизывается на первое преступление.

Страшное чувство, когда Марго испытывает страх от поведения своего мужчины, и такое чувство редкостью не является. Она прячет ножи в доме, боится сказать ему слово поперек, выполняет все его прихоти, терпит любую любовь, а она бывает приятной и садистской в исполнении одного и того же человека. На протяжении совместной жизни каскад страха и унижений меняется. Любовь воспринимается, как адское наказание, в таких случаях, самое большое желание Марго – прекратить садистскую любовь.

Самое большое желание – остаться одной. Помните святые слова из песни: "женщине из высшего общества, трудно избежать одиночества". Чем выше женщина стоит на социальной ступени, тем большей свободой она обладает. Свободой от повиновения, какому бы то ни было мужчине. Есть пары, редкие супружеские пары, где все гармонично и без садизма. Но в таких парах, скорее всего, есть чья-то мудрая хитрость, которая все держит в рамках приличия. В период революции и после нее, любимый анекдот был: "белые придут, грабят, красные придут, грабят".

У женщины, когда она женщина в расцвете лет, бывает такое: один придет, любит, второй придет, любит. Не отбиваться же от каждого физически? А мужики лезут. У Марго появляется страх загнанности: кого больше бояться?

По поводу социальной ступени, что это такое? Но точно, она не определяется структурой государства. Это не значит, что царица стоит на самой высокой, социальной ступени. А если у нее царь – садист и распутный мужчина? Очень тонкий момент. Такие царицы, принцессы и прочие – были, в самом затравленном состоянии.

Так, что тогда высшее общество? Это точно не Богатое шоссе. Где очень большие деньги, там страсти, и криминал неизбежен. Ревность страшная штука в таких местах. Так, где эта ступенька для женщины, где ей ничего не грозит? Старость?

Нет, она не спасает ни от любви, ни от социальных проблем, ни от насилия. Где женский рай? На небесах? Об этом не будем, Марго интересует жизнь на земле, безопасная для женщины. Ой, ей, ой, как трудно быть женщиной! Сказать по секрету, где хорошо? Мужчины обидятся. Хорошо после развода, как после грозы, но остается чувство потаенной обиды. И это не панацея. А любовь? Иногда от нее надо качественно отдохнуть, и Марго отдыхала.

Марго отдыхала от любви, ее муж Валера убежал. Судя по информации, и опросам детектива Петра Петровича его не догнали, не нашли. Женька рос и рос. Она работала и работала. А мужчины, как сквозь землю провалились, вернее, чтобы не провалиться в землю, к ней не подходили. Она от любви основательно отдохнула, ей это стало надоедать. Не вешаться самой на первого встречного!

Она вспомнила Егора Сергеевича, Самсон Сергеевича, Валеру. А дальше, что?

Прохора Степановича она побаивалась, не для нее он был создан, ей бы красивее мужчину.

Мысли ее колечком улеглись с памятью о Самсоне Сергеевиче, и сама она в кресле колечком сложилась. Сын играл на компьютере, на мать внимания не обращал. Такая тоска разлилась по ее организму, хоть волком вой. Захотелось Марго любви, любой, хоть плохой, хоть хорошей, но лишь бы ни эта отчаянная пустота! Или это интуиция в ней проснулась?

В дверь позвонили, на пороге стоял Самсон Сергеевич.

– Самсон Сергеевич, ты ведь уехал за границу!

– Я вернулся, там сейчас военные действия, а я умудрился уехать до начала бомбардировок, буквально за день, узнал данные разведки и я здесь, цел и невредим.

– А я сижу, о тебе вспоминаю.

– И я о тебе постоянно думал, жалел, что вообще туда второй раз поехал, на одни грабли наступил два раза. А как Валера поживает? Где он? Чего мне бояться? Жилет надевать?

– Валера в бегах, теперь ему сюда нельзя возвращаться.

– Марго, давай сменим квартиру, чтобы не нашел он нас.

– Он найдет, хотя это вариант. Здесь мне трудно стало. У тебя есть деньги?

– Успел, я успел деньги сюда переслать, до закрытия банков. Есть вариант проще, можно снять квартиру, а эту сдать, заодно проверим наши отношения.

– Второй вариант мне больше нравится. Давай снимем квартиру на троих!

Они сняли двухкомнатную квартиру, на первый взгляд в ней все было современное, ничего лишнего. В маленькой комнате сделали комнату для Жени, себе они купили две кровати и поставили их рядом, вроде вместе, вроде врозь. Кухня была достаточно большой, в нее вошел диванчик и телевизор, для тех, кто спать не хочет. Заплатили они за год вперед, и свою квартиру она сдала. Маленький рай.

Первая неделя была наполнена эмоциональной любовью, потом эмоции улеглись, страсти поутихли. Марго готова была перейти спать на кухню, вторую неделю любви она уже с трудом выдерживала. Женька ныл, просился домой. Выдержали они втроем месяц совместной жизни, она мудро за свою квартиру за долгий срок денег не брала, и вернулась с сыном в свою квартиру. Больше любовь Марго была не нужна, в ближайшее время.

Самсон Сергеевич остался жить в съемной квартире, без особой обиды на нее.

Одному ему больше нравилось жить. Он решил сам сделать генеральную уборку квартиры, залез на табурет, посмотреть, а, что лежит на антресолях. С одной стороны лежали книги, журналы, с другой стороны лежали в полиэтиленовых пакетах, расписные, деревянные ложки, он взял их. Развязал один пакет, его поразила яркость красок и узоры на ложках. Он осмотрел ложки, получалось, что ими играли, есть такие ансамбли, где играют на деревянных ложках.

Где-то в его памяти отложилось, что Марго тянет к деревянным предметам старины.

Он позвал ее к себе. Ложки были не очень старые, им было лет тридцать. Она сама залезла на табурет, и заглянула в глубь антресоли. Где-то по центру виднелся забавный, деревянный предмет. Самсон Сергеевич достал его. Это оказалось, деревянное корыто. Похоже, здесь жили артисты, а это их инвентарь. Корыто тоже было разрисовано, как ложки, но смотрелось оно по иному. Оно слабо светилось.

– Самсон Сергеевич, подари мне корыто!

– А если его искать будут?

– Будут искать – вернем.

– Бери.

Пришлось Марго оплатить корыто натурой, а куда денешься?

Корыто оказалось очень старым, сверху, видимо, его прикрыли краской, а внутри оно было старое, до трухлявости. Она смотрела на него с затаенной радостью, любила она старые, деревянные предметы.

– Марго, а как мы с ним поступим? На щепки расколотим?

– Нет, целиком оставим.

– Это как?

– Понимаешь, там еще есть ложки, надо сделать кухню под старину с росписью.

– Разумно, это для подобного любителя деревянного музея в доме, клад.

Глава 19

Деревянный утюг Антонина Кирилловна позвонила Анфисе с одной целью, сказать, что гранатовый номер стал пользоваться огромной популярностью, в начале его существования, он приносил убытки, но после отъезда в столицу некой Раисы, он стал приносить немалый доход. Эта Раиса работала на самом плохом месте в гостинице: собирала мусор и выносила его. И именно она, после ночи в этом номере вышла замуж за столичного парня, у которого она была первой женщиной, и он на ней женился, у них родились мальчик и девочка одновременно. У нее семья была очень бедная, а теперь она живет, как принцесса. Эта сказка ходит из уст в уста, и люди стоят в очередь, чтобы хоть сутки пожить в мистическом, гранатовом интерьере, приносящем, такую редкую удачу.

Анфиса получила импульс счастья от такой прекрасной новости и спросила:

– Антонина Кирилловна, вы еще что-то хотите приобрести?

– С удовольствием, но что-нибудь дешевле, для менее обеспеченных женщин.

– У нас сейчас готовиться национальный комплект мебели из предметов домашнего обихода, есть музейные образцы, именно они дают эффект мистики.

– Возьму, не глядя, найду куда поставить. Ведь вы знаете, какое чудо еще происходит в гранатовом номере? Женщины, можно сказать вдовы, в нем во сне видят своих мужей, как наяву. А девушкам сняться их суженные или они просто вскоре выходят замуж. У нас такая очередь в этот номер! Спасибо вам!

Позвонил Анфисе известный хоккеист и сказал, что не знает с чем связать свое счастье. Он ушел на пенсию весь в ранах и шрамах, но после жизни в квартире с мебелью, все раны затянулись боли прошли, он чувствует себя здоровым, и теперь собирается идти работать тренером, а раньше он об этом и думать не мог.

Совсем неожиданно позвонил Анфисе хирург по пластической хирургии, сказал, что ему один пациент за операцию предложил комплект антикварной мебели с вырезанными зверями из дерева, так вот, у него самого произошла растяжка рубцов. Он давно страдал образованием рубцовой ткани после операции не пластического характера, а теперь у него все нормально. Так он этот комплект мебели поставил в реабилитационный цент, и все больные выздоравливают намного быстрее.

Хирург назвал Анфисе дачу, на которой купил этот комплект у некого Эдика. Эта новость ее просто удивила. Она этот комплект продала лично Самсону Сергеевичу, тот думал, что его продала Эмма, однако это сделал некий Эдик, по описанию хирурга, до операции он был похож на Валеру.

Задуматься Анфисе не дали, позвонил экстрасенс, и сказал, что после приобретения мебели с деревянными шарами, у него усилились свойства распознавать события прошлого и будущего. Клиенты сидят в очередь, а раньше такого не было. Позвонил ей директор молочного комбината и сказал, что его сыр раскупают по всем регионам, не успевает изготавливать.

Целый день она слушала дифирамбы в свой адрес, когда все затихло, Анфиса позвонила Марго и передала все слова благодарности и заодно спросила, не знает ли она Эдика?

Марго ответила, что это уже не секрет, Валера и есть Эдик, и он в бегах. И она рассказала, как он метнул два ножа в двух милиционеров, но они выжили. Миша Мухин подвернул ногу, ползком дополз до них, вытащил ножи, а она вызвала скорую помощь. С одной стороны куча приятной информации, а с другой – невыносимый Валера!

Марго сказала Анфисе, где можно найти Самсона Сергеевича и предложила сказать ему, куда делся комплект мебели с дачи.

Позвонила Анфиса Самсону Сергеевичу, тот так обрадовался этой новости, что готов был простить пропажу мебели, он так устал от невезения, что раскрытие пропажи мебели с дачи, воспринял за счастье. Анфиса пообещала ему сделать для него солнечный комплект в подарок. Пообещала она комплект Самсону Сергеевичу в качестве компенсации, и решила сделать мебель из модного ясеня, но чем его мистифицировать Анфиса не знала! Этот вопрос она вынесла на собрание своих людей по мистическому бизнесу.

Все сотрудники, одновременно получили одно задание: найти деревянный предмет прошлого, и обязательно настоящий! Родьке деньги нужны были так, что и передать нельзя! Раиса с детьми нуждались в постоянных деньгах, и жить вчетвером на его одну зарплату было неимоверно тяжело. А еще он хотел от них сбежать под благородным предлогом.

Рая была в курсе дел мужа, и готова была отпустить его на поиски того, не зная чего, но ненадолго.

Родька, недолго думая, сел на пригородный автобус и поехал до самой дальней деревни, куда не ходят поезда. Вышел он на последнем клочке асфальта, кругом была грязь после дождя. Виднелось несколько домов, старая ферма, конюшня.

Погладив себя по голове, за то, что взял с собой высокие резиновые сапоги, переобулся и пошел месить грязь по деревни. Он сразу заметил дальний дом.

Постучал, а в ответ тишина. Толкнул дверь. Она открылась. Обошел бедную хибару, в дальнем углу, на кровати лежал старик. Он еще дышал.

– Дед, ты жив?

– А чего тебе надо здесь?

– Так, мимо шел, дай, думаю, зайду, поговорю с местным аксакалом.

– Про меня, откуда знаешь?

– Есть хочешь, дед?

– Давай свою еду, ко мне тут заходят, кормят. Мне чай восемьдесят седьмой год идет.

Достал Родион еду, для себя припасенную, и выложил ее перед дедом. Тот обрадовался, и стал жевать пищу тремя зубами. Выпил стопочку кагора, разговорился, после второй стал хвалиться. Родька беседу поддерживает, да на антиквариат местного производства наталкивает, а сам избу оглядывает. С первого взгляда ничего не нашел. После третьей рюмки дед намекнул, мол, сходил бы за соленым огурчиком, ему тяжело спускаться.

Родьку упрашивать не надо полез в подпол. Три ступеньки и земляной пол под ногами, в нишах стояли несколько банок с огурцами. Маленькая, деревянная бочка с солеными грибами, с плесенью на марле. Две трехлитровые, стеклянные банки с брусникой, залитой водой. В фанерных ящиках лежал картофель. Взял он банку огурцов и решил уже выходить на свет, и свечку тушить, да вдруг его взгляд натолкнулся на крашенный шкафчик. Открыл его, там пустые стеклянные банки.

Ничего больше! Потушил свечу, к деду пошел, а тот уснул, сопит себе.

Стал Родька избу обходить, да все дверцы открывать. Потом ставни закрыл, свет потушил, и стал ждать чуда, вдруг, что деревянное засветиться! Сам задремал после кагора, сон ему приснился: вроде девушка берет его за руку и ведет на чердак.

Он проснулся. Темно. Открыл ставни, на улице светло. Посмотрел, как на чердак забраться. Полез. Залез. Свечу зажег. На фанере плесневелые яблоки лежат. В дальнем углу сундук стоит, большой, без замка. Открыл сундук, в нем оказались тряпки старые из темного сукна. Вытащил все. Некоторые вещи молью сообща подернуты. Брезгливо перебрал все, ничего деревянного в сундуке, кроме самого сундука не было. Он словно взгляд в спине почувствовал, резко обернулся и увидел свечение. Оно шло снизу вверх. Подошел. Посмотрел на пол чердака.

На полу лежала доска с рельефом, раньше такими досками белье гладили, до утюгов с угольками; до чугунных утюгов, которые просто на печь ставили. Поднял он гладильную доску, а рядом еще валик лежит, свет излучает, вспомнил, что раньше гладили как-то двумя этими предметами. Взял валик и доску, стал спускаться с крыши, ступеньки под его тяжестью, обломились. Он полетел кубарем, и потерял сознание.

Проснулся – рядом дед стоит:

– Так ты вор, стало быть? А я думал ты человек! Смотри, чего натворил, сказал бы уж, чего ищешь, продал бы тебе.

Родьке стыдно стало.

– Дед я все починю, я все расскажу.

Пришлось Родиону чинить лестницу, забор, и все, что дед ему наметил, за работу получил он предметы быта из далекого прошлого.

Анфиса обрадовалась его находке, оплатила, но подумала, что все это уйдет в комплект для Антонины Кирилловны, а для Самсона Сергеевича?

– Родион, у тебя талант! Отдай деньги Раисе, няньку найми, да попробуй найти еще что-нибудь, такое, ну, сам знаешь.

– Мне надо отдохнуть, с детьми посижу, потом поеду. Привык я к своим карапузикам.

Марго позвонила лучшей подруге, то есть сестре Анфисе, и призналась в том, что пишет романы, попросила ее прочитать их. Она стала говорить о Тургеневе, а Анфиса его сама недавно перечитывала. Интересное дело! Марго целые сутки жила с мыслями, что Анфиса, ее читает! Вот ужас! Все ее нервы свертывались в клубок, а потом развертывались! Марго волновалась до чертиков, а Анфиса ей не звонила, ничего не говорила.

Ночью Марго не выдержала, нажала по очереди на уничтожение своих произведений, потом сделала контрольный выстрел по всей странице в Интернете! Все! Она себя уничтожила! Анфиса ее больше не найдет! Но жить под вымышленным именем больше суток она тоже не смогла, не подводная она лодка, всплыла на поверхность, где ждут читатели. А, Марго ее прочитала, точнее, просмотрела и промолчала.

Следующее утро новой жизни Марго начала с тренажера. Этот загадочный белый станок для корректировки фигуры стоит рядом с ее постелью. Зачем изматывать себя зарядкой, бегом? Она встала в тренажер, натянула на себя ленту с резиновыми выступами, включила вторую скорость и вперед, к новой фигуре. Кто сказал, что это легко? Стоишь, а по тебе лента бьет и бьет, а ты ее по себе передвигаешь туда, сюда. Теперь кофе, грим, одежда, зонт и вперед, к эмоциям жизни.

Ноги Марго плотно обтянуты джинсами, немного вытянуты каблуками, она шагает навстречу судьбе.

Две машины сделали полукруг и остановились. Не глядя на них, она знает, что в одной из них сидит тот, ради кого все ее потуги в области фигуры, это Самсон Сергеевич. Он неотразим для нее. Рядом с ним она ощущает себя стопроцентной женщиной. Он выше ее, плотнее, и она рядом с ним смотрится изящней. Блаженство находиться рядом с ним! Он ее визуальное счастье! Счастье длилось ровно столько, сколько лифт поднимается до их этажа, они работают в разных офисах. Вот и все, куда спешила? Работай, работай и работай. А он зайдет, он непременно откроет дверь в ее офис.

Марго ставит чайник для кофе, новый пластиковый чайник. Во всех последних моделях есть одна недоработка, они текут, то там, то здесь, а назад в магазин их не принимают, так как заполнен товарный чек. Она пыталась вернуть чайник, но это невозможно. Одно к одному, у нее дома куда-то исчезла холодная вода, горячая шипит, холодная капает.

Несколько лет смотрела Марго на смесители в магазинах, а они везде с одной рукояткой. И вдруг смотрит на витрину и видит смеситель для ванны с двумя ручками! И не такие, которые заставляют пальцы складываться тюльпанами, а нормальные, как штурвал на корабле. Глаза ее разгорелись от металлического покрытия, от маленьких штурвалов для регулировки воды. Она взяла смеситель в ванну, держатель для душа с таким же штурвалом и смеситель для кухни, принесла домой. А кто их поставит? Позвала соседа, он пришел, посмотрел на покупку, сказал, что смеситель из бронзы, но поставить он его не сможет. Марго стала звонить в домоуправление, дозвонилась в восемь вечера. Ей сказали, придет сантехник до двадцати трех часов сегодня или завтра. Ждала, ждала, но вместо сантехника, им просто отключили лифт, он не работал все то время, пока надо было ждать господина сантехника.

Второй способ добыть себе мужа на час, просто посмотреть в газету, найти сантехника по вызову. Позвонила она по одному номеру, трубку взяла женщина, пообещала перезвонить, сообщить, когда придет сантехник. А чего ждать? Пришел на следующий день, все, что он смог сделать с первого захода, это установить смеситель в ванне, потом он стал в позу, и сказал, что трубы старые, и он ковырял в трубе отверткой, чтобы пошла холодная вода. Но он потребовал двести зеленых за замену труб от ванны до стояка. На этой ноте они разошлись.

На следующий день подходит Марго к дому, а дворник Маня в цветах сидит, землю колупает, она местная звезда телеэкрана, только народные цветоводы могут попасть на экран. Рядом с цветами сосед стоит. Поговорили о трубах. Он сказал, что у себя дома он трубы прочистил и не менял. Ровно через неделю, все смесители стояли на месте, долгая история, современная.

Сломался табурет на кухне. Ножка отломилась и не вкручивается. Чего проще!

Поехала Марго в магазин, там стоят эти табуреты и все по одному. Взяла она тот, у которого ноги, такие, как у тех табуретов, что у нее дома есть. Сверху все равно сиденья закрываем чехлом. Продавщица щедро дала пакет, сунула в него табурет, он благополучно упал на пол, в ее руке остался порванный пакет.

Пришлось отвернуть табурету ноги, и положить его в плотную сумку.

Выходит Марго на проспект. Дом от дома далеко! Место сказочное. С одной стороны поселок городского типа, с другой город с гигантскими домами. Стоит, глядит на дома, ждет автобус. Рядом фрукты овощи продают, а у нее табурет в сумке, класть их уже некуда. Ждала, ждала, подошел автобус с турникетом, сунула в него магнитную карточку, и прошла в салон автобуса. Плюхнулась на сидение, и радуется жизни. Рядом девушка встала с парнем. Она с русыми волосами. Он с русыми волосами. Одним словом, оба они одной масти. У нее грудь прыгает под футболкой, ноги выпрыгивают из-под короткой юбки. У него глаза из орбит вылезают, так он на нее смотрит. Потом Марго заметила женщину с корзинкой, с такой фирменной корзиной, что глаз не оторвать, а корзина полна опят. За окном дома, большие, большие.

Собрала Марго табурет, поставила на кухню.

С Самсоном Сергеевичем у нее установились прочные, приятельские отношения, но в одной квартире все втроем они больше не жили, они перезваниваются, как и со всеми остальными людьми, создателями мистической мебели, так она становлюсь в курсе всех их дел.

На душу Самсона Сергеевича давил старый грех. Однажды он пришел в дом Родьки, чтобы позвать его лично, работать в его новой фирме по производству мебельной фурнитуры. А увидел у него в доме Раису, с двумя детьми. Он помнил Раису спокойной молодой девушкой, без любовного прошлого. Невзрачная внешне, умная в техническом плане, она была для отдыхающих на море своим парнем. Или казалась для всех такой. Она выросла на самом Синем море. Южный берег, где отдыхающие расслабляли молодых местных девочек.

Раиса не была исключением, подвижная, живая девчонка влюбилась в приезжего отдыхающего. Роман был непродолжительным, но крайне опасным для школьницы. В 15 лет она попала в женско-материнские проблемы, после диких слез и трех уколов, этой участи она избежала. После пережитого, она подошла к зеркалу и попыталась сделать из себя некрасивую девушку. Раиса делала все, чтобы мужчинам не нравиться, но при этом заставила себя хорошо учиться, как бы наперекор судьбе.

После школы училась в техническом колледже, среди парней, и не одному не позволила собой увлечься, как будто в ней был противовес всем любовным увлечениям, а летом подрабатывала в гостинице, на самой грязной работе.

Так что Родион не был у нее первым, но был последним. Она закончила технический колледж и родила Родиону пару детей одновременно, и вот встретила своего первого мужчину в доме последнего своего мужчины, отца ее детей. Вечером на новенькой, отремонтированной кухне, сидели два затравленных прошлым человека: Самсон Сергеевич и Раиса. Они словно впервые увидели друг друга, да они случайно встретились.

– Самсон Сергеевич, что произошло? Почему ты так со мной поступил три года назад?

– Раиса, я глупец! Я испугался, что тебе не было 18 лет, и уехал заграницу, я боялся, что ты подашь на меня в суд! Я скрывался заграницей!

– Ты умный!

– Ты так думаешь?

– Я всегда о тебе думала хорошо.

– Я плохой человек!

– Не занимайся самоуничтожением, вредно.

– Не буду, но я чуть тебя и себя не убил! Из-за одной неудачной любви.

– И почему? Бредишь. Иди спать.

– Рая, ты права, а, знаешь, ты сегодня очень красивая!

– В кои-то веки заметил меня! А я давно здесь живу, и до этого училась.

– Прости, но я тебя в этом городе не видел, конечно, я тебя знаю, но не присматривался к тебе, боялся думать о тебе.

– Да и я тебя особо не вспоминала.

– Выпьем за знакомство!

– Нормально! Три года знакомы, а теперь выпьем за знакомство! Выпьем! – сказала Раиса и достала из холодильника начатую бутылку вина, и сняла фужеры с полки, – чем закусим?

– Чем Бог послал, у меня есть коробка конфет и кусок сыра в дипломате.

– Годиться, а завтра я приготовлю банкет на троих, если не возражаешь.

– Готовь, если Родион не возмутиться, мне давно никто ничего не готовил, разве, что мать, когда я к ней в отпуск приезжал.

Два человека сидели на кухне, и пили вино, дети спали, Родиона не было дома.

Самсон Сергеевич протянул руку к Раисе, но она свою руку стремительно убрала.

– Самсон Сергеевич, банкет завтра, а сейчас иди спать домой, – сказала Раиса, и закрыла дверь за гостем.

Он пошел домой спать, и уснул, как провалился.

На следующий день к Раисе опять приехал Самсон Сергеевич, так, что на банкете сидели три человека с различной совестью. Родион спокойно разговаривал с Самсоном Сергеевичем, и был рад, что их полку прибыло, он боялся оставаться наедине с новой Раисой. А Самсон Сергеевич приехал к Рае за прощанием, потому что он всерьез решил жить с Марго.

Банкет пришелся к месту со всех сторон. Раиса сказала, что любит Родиона и детей, и Самсон Сергеевич за последние годы снял, наконец, грех со своей души за жизнь Раисы, а для большей убедительности он оставил Раисе несколько тысяч рублей для малышей. Она взяла.

Раиса поехала в универмаг, посмотреть для себя новый магнит для мужчин, в чем он будет выражаться, она еще не осознавала. Ряд зеркальных прилавков с косметикой, притянул ее, она прошла взглядом по косметике, дошла до последнего прилавка, здесь цены были значительно ниже, чем на первом. Она взяла полный комплект косметики для лица, для ногтей, немного успокоилась. В большом торговом зале народу было сравнительно немного, народ предпочитал ходить на рынок, но зимним вечером путь есть один – магазин, теплый, шикарный, освещенный.

Сумочки, сапожки, костюмчики… Раиса осмотрела все, что есть но, одежда была для нее дорогая. Взгляд ее упал на вход в полуподвальный этаж универмага. Она спустилась по новым мраморным ступенькам. Огромный зал необыкновенной красоты сиял перед ее глазами. На дорогих столах стояла дорогая посуда, из пустой посуды ели дорогие, упитанные стулья. Раиса, как заколдованная шла внутрь помещения.

Внушительные широкие кровати, притягивали к себе дорогим пастельным бельем, цены для нее были запредельные, она повернулась к выходу.

Перед ней стоял упитанный мужчина, небрежно одетый. Мужчина усмехнулся, гладя на робкую девушку, и уверенно взял в руки дорогое покрывало. Рая пошла быстро к выходу, но задержалась у витрины с мочалками, даже они здесь были необыкновенно хорошие и дорогие. Она выбрала зубную щетку по бешеной цене. Мимо нее уверенно прошел упитанный мужчина с двумя, хорошо упакованными пакетами. Раиса выписала зубную щетку. В это время у кассы на выходе произошла заминка, прозвучал резкий крик, топот ног.

Она увидела, что кассирша держась за голову, упала за свой стол за кассой.

Мужчина с двумя пакетами убегал по мраморным лестницам. К кассе подбежала продавщица из зала, она нажала на кнопку тревоги. Раисе продавщица сказала, чтобы она не уходила. Мужчина убежал из магазина. Раиса посмотрела на орудие нападения: это была подставка для какого-то электронного экрана. Она и раньше их видела, такие подставки с электронным экраном, стоят в дорогих магазинах, а для чего, она не знала.

Прибыла группа милиционеров, Раису опросили, как свидетельницу, она запомнила того, кто был в штатском и назвался Петром Ивановичем. Симпатичный такой мужчина.

Его визитка легла в ее ладошке вместе с чеком на зубную щетку. Раиса и Миша Мухин познакомились.

Миша Мухин всегда работал там, где была работа, то милиционером, то частным детективом. Раиса стала его временным партнером. Миша Мухин по ее описанию составил портрет некого мужчины, но его не нашли по горячим следам, а та кассирша выздоровела. Мужчина ударил ее вскользь, не смертельно.

Глава 20

Двойной испуг А вот с Лианой у Марго разговоры прекратились, ей казалось, что она скрывает что-то, так бывает, если кто-то перед кем-то виноват, если Марго перед Лианой не провинилась, то можно предположить, что она видела Валеру, и от нее это скрывает.

Марго уже знала, что именно Лиана была первой в гостиничном номере с гранатовыми часами, они с ней познакомились на морском берегу и как-то периодически поддерживали отношения. Лиана была весьма начитанным человеком, интересным в общении, и вдруг – пустота. И Валера молчал, даже в виде Эдика не подавал признаков жизни. С Лианой Марго познакомилась в свою первую поездку на юг с Валерой.

Дурное чувство – одиночество, и зачем Валера запустил нож в Егора Сергеевича?

Теперь сам плутает неизвестно где, неизвестно с каким именем и внешностью.

С Самсоном Сергеевичем, у Анфисы личные отношения перешли в служебные отношения, и так бывает, между бывшими любовниками. Они отдалялись друг от друга. У нее в последнее время фаворитом стал Родька, за добычу старых, антикварных предметов.

У Родьки двое детей, для нее этот фактор стал определяющим, они с ним больше не встречались.

Валера естественно под видом Эдика появился перед глазами Флоры. Она не удивилась и не обрадовалась, так встретились двое на перекрестки судьбы. Он готов был вновь сеть за бульдозер, но она возражала, по той причине, что получила запрос от Петра Петровича о нахождении Валеры – Эдика.

Флора спросила:

– Эдик, ты Валера?

– А ты этого не знала?

– Мне все равно, но езжай отсюда куда подальше, не надо здесь оставаться, тайга не все списывает. Деньги на дорогу дам.

Валера, не долго думая, в своей собачьей жизни последнего времени, взял деньги и поехал на юг, к Лиане, там у него документ остался, что он умный и с высшим образованием. Правда, он нож в косяк вогнал на глазах у Лианы, но ведь не в человека, и вдруг там его никто не искал.

Лиане Валера не стал говорить, что он Эдик, она посмотрела на его новое лицо, и сказала:

– Валера, а ты стал красивее, но это ты!

– Я, конечно, я! Понимаешь, Лиана, уехал я от тебя, повредил лицо, пришлось сделать пластическую операцию.

– Ничего, ты стал еще лучше, а как там Марго?

– У нее есть теперь другой мужик.

– Да? То-то у нас с ней отношения даже по телефону стали натянутыми.

– Это не удивительно. Ты мне поможешь восстановиться с новым лицом техническом колледже? Скажи, что я попал в аварию, и был вынужден долго лечиться.

– Ладно, помогу, а где жить будешь?

– У вас можно?

– Не наглей, своему мужу я несколько безразлична, но не настолько, чтобы селить мужчину в свой дом.

– А я квартирантом к вам пойду, в гостевой домик, где мы жили с Марго, однажды, во время отпуска, она твоему мужу тогда очень понравилась.

– Да кто ему не нравился! Уговорил. Спрошу у мужа, тем более что он чаще живет по месту работы, чем дома.

Валера зашел в гостевой домик, на него нахлынули воспоминанья, как они здесь жили с Марго, после того как купили по дороге гранатовые часы. Здесь и провели они тогда свой отпуск.

Лиана выполнила свое обещание, его вновь взяли на работу в технический колледж, его объяснение пластической операции на лице было вполне правдоподобно, и являлось вполне уважительной причиной исчезновения во время учебного года.

Милиция по старой фамилии его не искала в этих местах, да еще в соседней стране.

Он успокоился, перестал вздрагивать. Муж Лианы его не доставал, его на самом деле, дома практически не было. Квартиранты к квартирантам, и к Лиане, с просьбой снять у нее второй этаж основного дома, обратилась некая Эльвира, весьма обеспеченная особа, ее к ней прислала Антонина Кирилловна.

Эльвира уже прожила неделю в гранатовом номере гостиницы, за это время познакомилась с приморским городком, ей понравился дом Лианы, она навела о нем справки у хозяйки гостиницы.

Валера увидел Эльвиру из окна своего гостевого домика, и готов был сквозь землю провалиться от такого соседства, больше всего он хотел вернуть свое первое лицо, чтобы его эта дама не узнала! Он встал у зеркала, напряг все мышцы лица, обратился к Богу и к небу! Он водил руками по лицу, ощущал мелкие шрамы, он пытался их разгладить, он пытался повернуть вспять пластическую операцию! Он хотел стать собой, прежним!

Эльвире этот городок рекомендовал сам Кирилл Николаевич, ее сосед по даче, и он же рекомендовал посетить гостиницу с гранатовым номером. Вот таким образом, эта дама появилась во дворе Лианы и перед глазами за стеклом, Валеры (Эдика).

Валера стоял у зеркала, менял прически, делая себя то умнее, то глупее, но лишь бы ни быть таким Эдиком, каким его помнила Эльвира по ночному клубу, наконец, он решил, что назовет себя Валерой, и это естественно подтвердит Лиана, и зачесал волосы на другую сторону. Почти удовлетворенный своим внешним обликом, Валера выглянул в окно, сквозь занавеску, и отскочил от окна: во двор вошла Марго с маленьким сыном! Он готов был вылезть через трубу и в качестве черта скатиться с крыши с той стороны дома, угадив в пасть к соседнему волкодаву, чей лай мешал ему ночью спать, но он вернулся к окну. Лиана направила Марго в гостевой домик!

А куда она еще могла ее направить?

Марго увидела в гостевом домике нервного Валеру и не удивилась, она почти была уверена в том, что он здесь!

– Привет Валера! Женя смотри, твой папа нас уже здесь ждет!

Ребенок подбежал к отцу, и как-то быстро оказался у него на руках. Валера с сыном на руках подошел к зеркалу, и ему показалось, что у него прежнее лицо, и что лицо сына напоминает его маленькую копию.

Совесть от двойного испуга уснула и его не мучила. Иногда Валере снилось, как из его руки вылетает нож и вонзается в спину Егора Сергеевича, удивительно, но даже во сне у него было ощущение, что он не убил его своим ножом! Нет, Валера был почти уверен, что Егор Сергеевич остался живым! Да, он его ранил, но не убил!

Что касается двух охранников Эльвиры, то тут была борьба, тут была угроза жизни, его личной, свободы, здесь его совесть практически спала с самого дня побега от Эльвиры.

Валера дернулся всем телом и вновь посмотрел в зеркало, но своего лица он словно не заметил, и смотрел только на Женьку, потом он резко отвернулся от зеркала и поставил ребенка на пол.

– С приездом, Марго!

– Спасибо, что заметил, – откликнулась она, наблюдая за его внутренней борьбой, буквально написанной на его лице.

– Вы надолго приехали?

– Как получится. А ты надолго здесь, Валера?

– Я здесь работаю в техническом колледже.

– Неплохо устроился, нас недельку потерпишь, потом мы уедем.

– Марго, давай переедем на эту неделю в другое место, здесь нам втроем будет тесно.

– Ты, что богатый?

– Нет, – он вспомнил о деньгах Флоры, – но на неделю можем снять жилье лучше, и ближе к морю, а потом зарплату получу, мне хватит.

– Согласна, – сказала она, почему-то жить у Лианы ей не хотелось.

Валера посмотрел в окно, Эльвиры во дворе не было, он сбросил свои немногочисленные вещи в сумку, взял сумку и они вышли из двора Лианы, открыв двери в воротах, не сказав хозяйке ни слова.

Лиана услышала стук двери, и она была почти уверена, что все семейство покинуло ее дом и двор, но с места не сдвинулась. За воротами они вздохнули свободнее, и Анфиса поняла, что не хочет уезжать без Валеры домой, и в то же время понимала, что Миша Мухин в покое не оставит, значит, они должны с Женькой переехать сюда.

А это было совсем непонятно.

– Валера надо снимать жилье на длительный период, мы с тобой останемся, – сказала она бодрым голосом.

– Марго, не спеши, не смеши, давай неделю проживем, а там видно будет.

Они сняли номер в новой гостинице, но не гранатовый, однако все местные удобства им были гарантированы.

Одно к одному, они отдохнули, умылись, переоделись и пошли в местное кафе. На первом этаже в фойе гостиницы они увидели Самсон Сергеевича! Марго закусила нижнюю губу от неожиданности, а Валера присвистнул, один Женька обрадовался, он вырвал руку из руки матери и побежал к Самсону Сергеевичу!

– Вот те на! – сказал Валера и повернул назад в номер за своими вещами.

Марго пошла за ним, но он ее резко остановил, покачал головой и почти побежал за своими вещами в номер.

Женька уже сидел на коленях Самсон Сергеевича и что-то ему оживленно говорил.

Через пару минут мимо них пробежал Валера со своей сумкой, они его не останавливали, она была уверена, что он побежал к Лиане.

Самсон Сергеевич снял гранатовый номер, а кто бы в этом сомневался! Оплаченный Валерой номер, остался не занятым в первую ночь. Что стало с гранатовыми часами, которые они приобрели вместе с Валерой, не понятно, но они не полюбили Анфису в паре с Самсоном Сергеевичем!

Возникало ощущение, что Гранатовые часы оттаскивают Марго от Самсона Сергеевича, они не давали ему к ней приблизиться и посылали свое анти поле. Мало того и Женька не мог подойти к Самсону Сергеевичу. Ночью ощущалось поле недовольства в комнате, комната и весь гранатовый номер, словно поставил целью выгнать из себя, Марго и сына.

Утром она с сыном, покинула временный приют с гранатовыми часами, и пошла в номер, снятый Валерой. Он сидел один в номере и смотрел на дверь, когда они вошли в номер, он вскочил с кресла:

– Обязательно было ночевать в его номере!?

– Но ты ведь убежал сам!

– Я вернулся.

– И мы вернулись.

– Мир?

– Мир, – сказал Марго, и поцеловала его впервые за длительный период.

Хозяйка гостиницы знала, что Самсон Сергеевич племянник Кирилла Николаевича, и сказала, что его соседка по даче сняла целый этаж у Лианы и дала ему адрес. Он поехал к Эльвире, но встретил Лиану у собственных ворот. Между ними прошла искра, при первом взгляде, и Самсон Сергеевич забыл, что шел к Эльвире, что Марго ушла к Валере.

Или это гранатовые часы его так настроили?

Глава 21

Акт Валера, утолив свой любовный пыл многократно, естественно хочет освободиться от Марго до следующего своего периода желаний. Отдых необходим, но сказать, своей даме любви, то есть жене, что он не может больше, он не может. Ему проще сказать, что она бревно в постели, а не любящая женщина, и он ей это говорил.

То есть мужчина, плюнув многократно в женский колодец, потом плюет словами в ее душу, дабы не унижать свое мужское достоинство перед лицом женщины. Так получалось у Марго с Валерой, пока они жили вместе.

Женщина, существо странное до безобразия, она начинает верить мужчине, что она на самом деле особа, не способная на любовь. Что она делает? Проверяет свою способность на любовь! Находиться второй мужчина, она ему не дается, потому что, считает себя не способной любить, но в результате так разжигает свою женскую сущность и его мужские, сексуальные желания, что только полнейшее чудо их может спасти от проверочной любви.

Естественно, второй мужчина, Самсон Сергеевич, в порыве пагубных страстей, говорит Марго, что она настоящая женщина. И она довольна, главное в этом вопросе первому мужчине, Валере, не рассказать, о своей победе на любовном фронте. Но это трудно.

Марго, утолив свою страсть с Самсоном Сергеевичем (до него с Егором Сергеевичем), отказывается от любви с первым мужчиной, Валерой. Он, тут же начинает подозревать о том, что у него есть счастливый соперник! Он пытается поцеловать ее, а жена нервно отклоняет свое лицо от его поцелуев, и, защищаясь от объятий, она отказывается всеми способами от прикосновений с мужем. Даже прикосновения мужа становятся жене ненавистными.

Простая остаточная деформация чувств женщины. Она не закаленная пружина, это закаленной пружине все не почем.

Мужчина, исчерпав все попытки найти ответные чувства в любимой женщине, переходит к насильственным способам. Он пытается ее схватить и бросить на постель, он не дает ей свободно перемещаться по квартире. Это уже охота!

Натуральная охота мужчины за женщиной. И вот, она проговаривается о том, что другой мужчина признал ее настоящей женщиной…

Глупая женщина, глупая.

Мужчина всаживает женщине свое жало с задней стороны тела, дикий крик раздается в пространстве! Он отмстил ей, за это она его начинает ненавидеть до глубины своей души. Это так Валера отмстил Марго, а Егора Сергеевича просто убил в спину, ножом…

Какую женщину можно назвать величественным и оскорбительным сочетанием слов 'настоящая женщина'? Какую? Прежде всего, Марго, закаленную в любви с мужчинами, не размазню, не плачущую иву от любой мужской обиды. Она обязательно красива для мужчин, она сексуальна на их взгляд, она обольстительна с их точки зрения!

Она – Женщина!

Но, она женщина не только для мужчин, у нее есть своя работа, свои интересы, семья. Она не зарабатывает на сексуальных отношениях, а просто живет, но, на свою беду и счастье, мужчины мимо нее не могут пройти. Она может влюбиться, она может любить, но всему она знает меру, но не цену!!!

Главное для женщины в отношениях с мужчинами, остаться здоровой! Если она, например, попала в сети сильного мужчины, и он требует от нее постоянной любви, она должна его полюбить ради своей жизни! Уйти от мужчины она сможет только когда он ее отпустит, но она не должна опускаться, спиваться! Главное – жизнь и здоровье! Быть женщиной – это труд, быть здоровой женщиной – двойной труд и умеренность в собственных желаниях.

Кто у женщины хозяин: муж или работодатель? Кто больше платит? Кто из них сильнее? Может ли муж защитить свою жену от других мужчин, и их любовных посягательств? Монолитный треугольник. Муж, конечно прикрытие для женщины, типа чадры, но он не всесилен. Дело далеко не в его мужской силе, речь не идет о его мускулах на руках, хотя это имеет огромное значение.

Жизнь так устроена, что денег у редких мужчин хватает на жену. Если у жены находиться сильный покровитель, он сделает ее мужа, беднее, слабее. Он найдет дорогу к замужней женщине. Интересно то, что этот, второй мужчина, может не использовать ее, как женщину в прямом смысле, она ему просто нужна в его царственном окружении. Она должна быть рядом с ним!

Фрейлина из окружения. У него, скорее всего, есть жена, он ей физически верен, но платонически он верен совсем другой женщине, из своего окружения, а именно,

ЕЙ!

И не всегда она его секретарша, ее умственный уровень может быть очень высок. Их сближают производственные или другие интересы. Но Он требует от НЕЕ платонической верности в этих отношениях. Он увольняет тех мужчин, которые к ней подходят чаще других. Он начинает платить ей меньше, если рядом с ней заметит… ее мужа!

В таких тайных треугольниках Марго чувствует себя, как рыба в воде.

Домашняя пальма улыбалась чистыми листами двум любящим друг друга людям. Марго улыбалась, Самсон Сергеевич хмурился.

Кто из них пальма? Но сейчас не об этом.

Он долго ждал ее, очень долго, недели две. Он писал ей письма не е-мейл ежедневно, она не отвечала. Он посылал ей приглашения в кафе, она не приходила, он писал стихи собственного сочинения, она молчала. Он стал худеть, и мало бриться, его лицо стало хмурым, непроницаемым.

Марго погрязла в рабочих и домашних проблемах, и мельком читала его сообщения в почте, и сбрасывала их в один файл. Дела цеплялись одно за другое, возникали предвиденные и неожиданные проблемы, она даже свалилась со стола, на который залезла, чтобы…, но это неважно. У стола подломились две ножки с одной стороны.

Полет в пространство был неожиданным. Вся оргтехника на столе наклонилась и съехала с него, как с горки. Компьютер выдержал падение и вновь заработал.

Головокружение от падения прошло через полчаса. Ссадина на ноге…

Они лежали с ним под домашней пальмой, на огромном лежбище, ссадина на ноге сверкала всей своей красой.

– Я тебя звал, звал, а дома ты только падаешь, ты даже рану не смазала.

Самсон Сергеевич достал йод, крем, для заживления ран, смазал рану:

– Следующий раз, когда придешь с двумя новыми ссадинами, хоть эта заживет.

Он обнял ее, она сдвинула ногу в сторону, чтобы до ее ноги мужчина не дотрагивался, а все остальное было в его распоряжение.

– Я готов жениться на тебе, – сказал Самсон Сергеевич и потонул в недрах организма Марго. – 'Если б я была царицей'… Если бы я была хотя бы мэром столицы, – сказала она, лежа на плече у мужчины.

– Зачем тебе это нужно? – спросил он, обнимаю ее голое тело.

– Я бы наложила запрет на любое строительство в центре столицы! Эрозия земель внутри первого кольца за пределами здравого смысла. Жажда наживы ни женщинам, когда они зарабатывают эрозию внутренних органов, от столкновения с мужчинами, ни земле-матушке, когда ее долбят сваями, здоровья не приносят. Изрытые, многократно застроенные земли просят отдыха. Снесли гостиницу, а взамен скверик посадить и не больше, урон экономический?

– Значит, я порчу твое здоровье? – спросил Самсон Сергеевич, – а земля внутри садового кольца меня не волнует, а за экономический ущерб тебя и дня мэром не продержат.

– Жаль, землю жалко, – сказала она и поцеловала его в щечку.

– Птичку лучше пожалей, их совсем извели из-за того, что где-то пять человек от чего-то умерли, – сказал нервно он и крепко сжал в своих объятиях не мэра, а женщину.

– Знаешь, почему две башни протаранили самолеты? – спросила она у мужчины, поднимаясь с постели, свесив ноги с одной ее стороны.

– Террористический акт – ответил Самсон Сергеевич, свесив ноги с другой стороны постели.

– Акт он и есть акт.

– Ты, чего попугая изображаешь: акт, акт, акт.

– Две башни это ноги.

– Чьи ноги? Великана? – спросил мужчина, направляясь открыть дверь комнаты.

– Не знаю. Если ты лежишь на пляже, перед тобой стоят ноги и мешают смотреть вдаль.

– Ты еще подумай, стоэтажные башни, ноги, пляж, – проговорил мужчина и ушел в санузел.

– Башни мешали смотреть вдаль, но кому? – протянула Анфиса, наливая кипяток на щепотку растворимого кофе в чашке.

– А, что изображали два самолета, тараня башни? – спросил мужчина, наливая воду, в кружку.

– Две стрелы амура.

– Хочешь сказать, что кто-то мстил за поруганную любовь? Ведь сильно пострадали рестораны, а повар вылетел в окно.

– Точно, это была мужская месть, – сказала Марго, выходя из квартиры мужчины.

Марго подождала, пока Самсон Сергеевич закрыл входную дверь в квартиру, и подошел к ней, почти одновременно открылись двери лифта. Она посмотрела на себя в зеркало на стене лифта, перевела глаза на лицо мужчины. Он неожиданно спросил:

– Почему свая угодила в вагон метро?

– Потому что я позвонила тебе, что еду к тебе, забыл?

– Ты кого из себя возомнила?

– Себя.

– Ладно, проехали, ты ведь не была в том вагоне метро.

– Я долго делала прическу, это меня и спасло, и опоздала в тот вагон, когда подъехала к метро, вход был уже закрыт, поэтому взяла машину, а когда подъехала к следующей остановке метро, и эта станция метро закрылась, так и приехала к тебе на машине.

– Стоп, – сказал Самсон Сергеевич, открывая дверь подъезда перед Марго, – почему из-за тебя вонзили сваю?

– Ты забыл, что я работаю в большой компании, что мой телефон на прослушивании, когда я сказала, что еду к тебе, шеф дал команду, ударить сваей по моей измене.

– Ладно, свая в метро местная, но две башни они за морем – океаном находятся, или находились, с кем ты там говорила? – спросил Самсон Сергеевич Марго, выходя на тропу, покрытую асфальтом и редкими наплывами льда.

– С Инессой Евгеньевной говорила.

– Что?! Ты и там успела поговорить? Я в шутку спросил.

– Она была в том ресторане на каком-то шестидесятом этаже, за сутки до катастрофы, то есть 10, а с ней я встретилась 12 в столице, на одном общем сборище в антикварном магазине.

– Врешь?!

– Еще чего, встреча зафиксирована, мое, и ее присутствие тоже, а уж ее перелет через океан тем паче есть в аэрофлоте.

Они остановились на дороге.

– Так, а какое отношение ты имеешь к птичкам? К петушкам и курочкам?

– Я еще про башни не договорила.

– Говори.

– Анфиса встречалась с Валерой в одной из башен, по принципу, народу много не заметят.

– А кто им мстил?

– Не знаю.

– Тогда говори про птичек.

– Не скажу, я про птичек сказку сочинила, она в конкурсе победила.

– И объявили птичий грипп?

– Не знаю.

И они пошли дальше.

Машина Марго давно была в ремонте, а Самсон Сергеевич себе еще не купил, они остановили такси.

– Я все насчет сваи, Марго, если я твой единственный мужчина на данный момент времени, то какая может быть измена со мной? – спросил Самсон Сергеевич.

– И я так думаю, какая? – ответила она.

– Логики никакой нет, – сказал Самсон Сергеевич.

Теплое марево опустилось на землю, сжало тело своим теплом, и ватной ленью.

Ватное состояние души и тела, особенно мозга, трудно переносится.

Надо срочно сменить направление деятельности, – промелькнуло в мозгу Марго. Она взяла газету и стала смотреть объявления по продажи щенят, ей захотелось купить маленькую, породистую собачку для Жени. Ничего подходящего она не нашла, но ее нашли.

Марго пошла в парикмахерскую, делать укладку волос. Вскоре появилась женщина, обладающая громким, пронзительным голосом, она кому-то рассказывала о своих щенках. Марго прислушалась, разговор шел между женщинами о щенках, словно специально для нее. С красивой прической она подошла к женщине, найдя ее по голосу. Они договорились и вместе поехали смотреть щенков.

Три породистых щенка, с острыми ушками, бежевого цвета, смотрели на них влажными глазами. Один щенок понравился, она его взяла на руки. Щенок состоял из тонких косточек и скользкой шкурки. Он выпрыгнул из ее рук. Хозяйка взвизгнула от негодования, стала смотреть его лапки на целостность. Марго загрустила, сказала, что сутки подумает, да и щенок стоил приличных денег, с собой такую сумму она не носила в парикмахерскую.

По дороге домой она приобрела сумку для переноски щенка, корм и еще некоторые щенячьи принадлежности, и задумалась, а нужен ли ей щенок?

Дома Марго ждала относительная неприятность, у вторых соседей по лестничной площадке произошло ряд событий весьма трагических. Сын соседей, крупный улыбчивый мужчина, с небольшой лысиной, недосчитался заднего, левого колеса, но его не сняли с машины, а подожгли. Его отец вышел из подъезда, когда машина задымилась, он бросился за водой, и…

Дело в том, что пожилой мужчина шел на перевязку после операции, у него от резких движений шов разошелся, дикая боль пронзила его бренное тело. Машина, на которой его должен был отвезти сын, горела. Мать молодого соседа, выглянула в окно, увидела, что горит их машина, что ее муж лежит на асфальте, схватившись рукой за рану после операции, потеряла подвижность. У нее уже был инсульт. Муж ее буквально выходил в больнице, а теперь сам лежал и не двигался на асфальте.

Сын ходил за пивом, а когда вернулся, увидел горящую машину, лежащего на асфальте отца, он бросился домой, звонить пожарникам, дома обнаружил, лежащую, у окна, мать. Он вызвал службы, вышел из квартиры, точнее вылетел из своей квартиры с двумя ведрами воды, и окатил водой из ведер меня, открывающую свою дверь, с огромными пакетами в руках.

Поднятые парикмахером волосы на голове Марго на должную высоту, быстро опустились под ведерным запасом воды, превратились в мокрые сосульки. Она не видела, что произошло на улице, так как она вошла в подъезд, когда на улице все было нормально, ее задержала Инесса Евгеньевна, показывая результат своего ремонта квартиры. А у Марго на вечер намечалось романтическое свидание с Самсоном Сергеевичем, а теперь она была в мокрых сосульках волос…

– Митя, что ты себе позволяешь! – закричала Марго истошным голосом.

– Марго, у меня крупные неприятности, лучше помоги, посиди с мамой до приезда врача.

– Сам не можешь, ходишь тут с водой, – крикнула она вслед убегающему мужчине, однако, поставив дома сумки, вошла в открытую дверь соседей.

Соседка лежала на полу, открывала рот, вращала глазами, но и звука не могла произнести.

Живая она, – подумала Марго, и спросила:

– Леонтьевна, ты чего не говоришь? Что с тобой?

Молчанье было ей ответом, и раскрытые от ужаса глаза. Глаза показывали на таблетки, лежащие на холодильнике. Марго взяла их в руки и стала показывать соседке, та глазами выбрала нужные. После выпитых таблеток, Леонтьевна закрыла глаза, но дыхание было заметно, по ее слегка колыхающейся груди.

Митя, выбежав на улицу с пустыми ведрами, бросил их за ненадобностью, хлопнул себя по лбу и сквозь клубы дыма от горящей резины, попытался достать огнетушитель из машины. Невдалеке от горящей машины, остановилась черная, блестящая машина, из нее выскочил молодой мужчина с огнетушителем, и быстро потушил горящее и дымящее колесо. Рядом с отцом Мити стоял пожилой мужчина, разговаривая с ним. Отец так и держался за шов, после недавней операции и не давал себя поднимать. Приехавшая скорая помощь, забрала родителей Мити. А он, вернувшись из больницы, позвонил в мою дверь, чтобы извиниться и излить душу, вместо воды.

Марго открыла дверь с крупными бигуди на голове.

– Как дела, Митя?

– Нормально, отца перевязали и отпустили домой, мать положили в палату, из которой недавно выписали, колесо сменил, – проговорил Митя, плюхнувшись на собранный диван, – Марго, а ты что такое объемное купила?

– Собачку хочу купить, вот и купила перевозку для нее, домик, поводки с камнями, посмотри, какие красивые, – и она достала ошейник и поводок, с крупными украшениями.

– А куда с прической собиралась? Я ее заметил перед тем, как она сникла под водой.

– Ты мне, как всегда все испортил, у меня сегодня свидание.

– Правильно, что я тебя облил водой, я не хочу, чтобы ты шла к другому мужчине.

– Митя, мы с тобой сто лет знакомы, какое тебе дело до моих мужчин, ты мне не муж!

– Я твой сосед, с тех пор, как себя помню, ты мне, как родная, можно сказать.

– Глупец, я свободная женщина, без мужа, могу выбрать себе мужчину своей жизни или нет?

– Можешь выбрать меня.

– Так, ты еще со своей женой не развелся, сбежал от нее и живешь у родителей, а я то здесь при чем?

– А, если я тебя люблю?

В это время на улице, загорелось колесо машины, хозяин которой истратил свой огнетушитель на машину Мити. Дым повалил черный и едкий. Окна хозяина машины выходили на другую сторону дома. Он пожара не видел.

Дворник Маня рядом со своим домом разбила цветник, ей очень мешали машины, заезжающие на газон, она придумала маленькую хитрость. Если машина заезжала на газон одним колесом, то вторым невольно ехала по асфальту и включала зажигалку, спрятанную в асфальт. Против лома нет приема, – так думала дворник, и ломом пробила в асфальте ямку, заточила в нее зажигалку, подлила бензина. Колесо включало зажигалку, бензин горел, колесо дымило и горело. Весь секрет Мани, для охраны газона с ее цветочками. Чего она хотела? Чтобы показали ее и ее газон по телевизору, и ее показывали по телевизору вместе с ее цветным газоном.

Глава 22

Белый шарф По пешеходной дорожке, ехала машина, она так внезапно вывернула из пространства, что Эдик (Валера) нервно отскочил в сугроб, пропуская машину. Мужчина за рулем на него и не посмотрел. Он ходил пешком, и невольно увидел отпечатки шин на утреннем, нетронутом снеге, все было так прозаично! Просто машина стояла на обочине пешеходной дороги всю ночь, отсюда и возникла неожиданность ее появления.

На обочине дороги в ряд расположились с десяток машин под легким налетом снега.

Он увидел место стоянки, проехавшей мимо него машины. Он мимоходом посмотрел на место стоянки машины, от которой вели следы шин на свежем снегу, и увидел белый длинный шарф, который больше напоминал след от протектора, чем шарф. Он оглянулся на машину, которая ехала по пешеходной дороге достаточно медленно, багажник у нее был приоткрыт, из него выглядывала нога или башмак. Прохожих он не заметил, машину догонять не стал, решил, что это не его ума дело и пошел по своим делам.

Вечером он возвращался этой же дорогой, шарфа на снегу не было, не было и машины, соседние машины тоже отсутствовали. На следующее утро он вновь пошел по своей пешеходной дорожке, но вышел он минут на пять раньше, чем в предыдущий день, все машины стояли на обочине, снежок падал и на серебристую машину.

Утро выдалось наивным и чистым. Излюбленная тропа Эдика (Валеры) шла несколько выше уровня, на котором стояли дома. Вдруг от дома отделился человек и быстро стал подниматься по ступеням лестницы, которая вела к пешеходной тропе. Этот человек быстро сел в фиолетовую машину и поехал, по своему прежнему пути, но Эдик (Валера) уже стоял не в зоне ее движения, он просто посмотрел на место стоянки машины. Шарфа не было на снегу, и капот отъехавшей машины был плотно закрыт. Он медленно пошел по своей дороге. Внезапно его остановил крик со стороны подъезда, из которого выбежал шофер серебристой машины. Он остановился и посмотрел вниз, туда, где находился подъезд дома: на крыльце стояла девушка, очень похожая на Марго, и махала белым шарфом в след уехавшей машине. Видимо она поняла, что опоздала и быстро зашла в свой подъезд, приложив электронный ключ к дверному замку. У Эдика возникла мысль, что он заглянул в замочную скважину чужой квартиры, которая в прошлой жизни была его собственно, и пошел по своим делам.

Следующее утро он ждал с нетерпением, непонятно почему, но белый шарф, в тумане снежного утра, казался эйфорией чьей-то зависимости.

На третье утро в душе Эдика возникло не любопытство, а маленький страх, ему стало страшно за Марго на крыльце дома. Он поймал себя на мысли, что он рад был бы увидеть на крыльце Марго, но встречаться с фиолетовой машиной ему не хотелось.

Эдик заставил выйти себя из дома в то же время, и идти той же дорогой. Сценарий повторился, но не полностью. По лестнице поднималась Марго с белым шарфом на светлой куртке, ее догонял шофер с фиолетовой машины, машина стояла на своем месте. Судя по всему, Эдик был третьим лишним, они его не замечали, но он без них уже не мог существовать, неожиданно для себя он подошел к паре и спросил:

– Вы меня не подвезете до центра? – 100 – Согласен, – ответил Эдик мужчине, хоть тот и заломил цену.

Эдик сел на заднее сиденье машины, рядом с ним на сиденье лежали несколько больших коробок. Шофер и Марго в его присутствие не проронили ни слова. Эдик остановил машину в центре города, и быстро пошел в свой офис, не оглядываясь на машину, ему казалось, что машина стоит, а они смотрят ему в след. Марго повернулась к шоферу фиолетовой машины:

– Самсон Сергеевич, зачем тебе понадобился этот парень? Он уже сам напросился к нам в машину.

– Марго, не возникай, посмотрела на него сегодня и довольно. Парень нас заметил.

Мне он кажется знакомым. Завтра на его глаза не появляйся, а я проеду мимо него, ко мне одному в машину, за такую цену, он проситься не будет.

Эдик нервно посмотрел на бегущее табло над главным входом в здание, поднялся на свой этаж, сел на свое место и приступил к работе. Рядом с ним, за соседним столом, сидела Надя.

– Эдик, ты сегодня рано приехал, не спалось с утра?

– Надя, здравствуй, у меня много дел, – скороговоркой проговорил Эдик.

– Ты сегодня мне свою работу передаешь, не забыл, тебе в плаванье уходить скоро?

– Видишь, спешу передать, – буркнул молодой человек и полез в Интернет, потом резко встал и подошел к окну, серебристой машины за окном не было.

– Эдик, что-то случилось? – праздно поинтересовалась Надя.

– Девушка, займись своими делами.

– Уходишь от ответа, значит, случилось, ну и не говори, – обиделась Надя и занялась работой, не обращая внимания на Эдика.

Эдик устроился на работу под своим вторым лицом, по своим вторым документам, здесь никто не знал, что он человек, убивший любовника жены.

Светло-серое небо, напоминало курточку Марго. Очень хотелось Эдику посмотреть на ее лицо, глаза; пусть она уехала, но она забрала с собой его мысли и душу. Он решил, что сейчас действительно надо заняться работой. День прошел в молчаливой работе.

Утром Эдик вышел из дома с белым шарфом на шее, который купил накануне вечером, после работы. Концы шарфа развевались на утреннем ветре. Фиолетовая машина стояла на месте, шофера и Марго Эдик не увидел, он посмотрел на часы, время тоже, но их нет, он вздохнул, и в это время из подъезда выскочил шофер. Эдик кивнул ему, как старому знакомому. Марго не было видно. Шофер заметил белый шарф на парне.

– А чего ты сегодня хочешь? – спросил Самсон Сергеевич у Эдика.

– Это моя обычная дорога, иду на работу.

– Тебя подвезти?

– За сотню?

– Да.

– Дорого, я на автобусе доеду.

– Как хочешь, – сказал Самсон Сергеевич, и фиолетовая машина поехала по пешеходной дороге в противоположную сторону.

На душе у Эдика стало так пусто, хоть волком вой, он посмотрел на крыльцо, там никого не было. Надя на работе его не о чем не спрашивала, начальство не тревожило. Эдик ждал пятое утро, ему хотелось увидеть Марго хоть одним глазком!

Пятое утро радости не принесло, фиолетовой машины Эдик не увидел. Молодой человек посмотрел в сторону крыльца подъезда. В двух метрах от крыльца лежало нечто, прикрытое белой простыней, из-под простыни выглядывал конец белого шарфа.

Эдик быстро сбежал вниз по косогору, рядом с телом под простыней он упал, запнувшись обо что-то, торчащее из земли, его лицо оказалось вблизи головы тела под простыней. Он вздрогнул от неожиданности и поднялся.

Прямо на него смотрела Марго в светлой куртке, но без белого шарфа.

– Откуда ты свалился? – спросила она у Эдика.

– Я шел своей дорогой, увидел шарф, который высунулся из-под простыни, ее кого-то накрыли, подумал, что под простыней ты лежишь, вот и прибежал, даже упал, – быстро проговорил Эдик.

– Это, не я, это моя соседка по подъезду.

– А почему у нее твой шарф?

– У нее свой белый шарф, вот и у тебя я вижу белый шарф, но это не значит, что у тебя, Эдик, мой шарф.

– Логично. А, что с соседкой произошло, почему она лежит на улице?

– Мог бы сам догадаться: она выпала из окна.

– Сама?

– Почему?

– По кочану и по капусте! Я не знаю почему, я ее увидела, когда выходила провожать Самсон Сергеевича.

– Он сегодня раньше уехал?

– Не намного раньше обычного времени, минут на пять.

– И не стал ждать, когда отвезут труп соседки?

– У него работа, он не может опаздывать, ты ведь ходишь в одно время по этой дороге.

– Твоя, правда. Милицию вызвали?

– Мы вызвали скорую помощь, думали, она еще жива. Ты чего мне допрос учинил? Шел бы на работу, а я сама подожду. Ты, где живешь?

– Меня сейчас зовут Эдик, я и, правда, сегодня могу опоздать на работу, до свидания!

Эдик взбежал по лестнице на свою дорожку и пошел быстрым шагом. Марго проводила его глазами, потом перевела их, на подъезжающую к подъезду, скорую помощь. Врач вышла из машины и подошла трупу под простыней, подняла простынь над головой, лицо женщины было прикрыто шарфом, подержала в руке ее руку:

– Пульса нет, – сказала врач, ни к кому не обращаясь, потом задумчиво посмотрела на труп женщины, и спросила у меня, – Вы что-нибудь видели? Милицию вызвали?

– Я соседку увидела на земле, когда вышла на крыльцо, думала, она жива и ей плохо, вот и вызвала по сотовому телефону скорую помощь, потом посмотрела на нее ближе, поняла, что она умерла и сбегала домой за белой простыней. Утро. Дети в школу идут, чтобы не напугались.

– Девушка, Вы все правильно сделали, я, вызову специальные службы, и мы уедем, а вы уж их подождите, – сказала врач, вскочила в машину и уехала.

Марго тоской смотрела на белую простыню на снегу и кусок белого шарфа, который опять высовывался из-под простыни в области головы. Подъехала милицейская машина, из нее легко выскочил на морозный воздух мужчина. Он кивнул мне головой, резко откинул простыню и застыл на месте. Марго посмотрела туда, куда смотрел мужчина: лицо женщины было в маске, или точнее на ней лежала лепешка из теста, раньше она этого не заметила, из-за того, что лицо прикрывал шарф, а врач только трогала пульс, а шарф с лица не снимала. Приехавший милиционер в штатском снял с трупа одним жестом простыню и шарф.

– Она задохнулась под тестом, но почему она его с лица не сорвала? – спросил вслух мужчина, потом повернулся ко мне:

– Вы кто этой женщине приходитесь?

– Соседка по подъезду.

– Что знаете по этому поводу?

– Увидела ее на улице, лицо у нее было прикрыто шарфом, она не дышала. Я вызвала скорую помощь и накрыла простыней, больше ничего не делала и ничего не знаю.

– Как вы определи, что она не дышит, если шарф с лица не снимали?

– Пульс трогала, да и врач только пульс потрогала и уехала.

– Значит, врач была?

– Была.

– Знаю, кто приезжала, она всегда так делает, не лезет в наши дела, если случай безнадежный. В бумагах у нее будет полный отчет, а на месте преступления эта врач не задерживается. Меня, кстати зовут Миша Мухин. Да, мы с вами хорошо знакомы.

Только сейчас из машины вышли еще два человека, они сфотографировали труп на фотопленку и опять сели в машину. Подъехала еще одна машина и увезла труп. Марго пошла к двери подъезда.

– Марго, остановитесь, вы единственная свидетельница.

– Я не видела, как она умерла.

– Оставьте свои координаты, и тогда домой пойдете, я с вами должен поговорить.

Миша Мухин, еще раз посмотрев на нее, уехал.

Странно, но думать о трупе ему не хотелось, он думал о Марго в светлой куртке.

Подумав о ней, он решил, что с ней обязательно встретиться, после вскрытия трупа.

Ему дадут выписку о том, почему женщина умерла, и умудренный этими данными он поговорит с Марго, пусть она его ум почувствует.

Марго пришла домой, с ощущением, что ей плохо, она легла и уснула.

Миша Мухин, получив данные вскрытия, приступил к делу с женщиной под тестом.

Вскрытие показало, что она не падала с девятого этажа, где живет, она умерла от удушья в тесте, это тесто на лице ей держали белым шарфом, одета она была так, словно выбежала из дома, чтобы открыть входную дверь в подъезд: в тапочках, брюках, вязаной кофте.

Теперь он был готов встретиться с Марго в светлой куртке. Она открыла дверь капитану, он вел дело об убийстве ее соседки по подъезду.

– Марго, что вы можете сказать о своей убитой соседке? Какой у нее характер?

Какой образ жизни она вела?

– Ее звали Маня, соседей редко зовут по имени и отчеству, она жила в общей квартире, у нее была комната в трех комнатной квартире, до этого у нее была однокомнатная квартира. У каждого своя комната и свои финансовые интересы, мы с ней практически не разговаривали, и почти не здоровались.

– А кто третий сосед или соседка?

– Третью комнату сдают хозяева много лет разным людям, сами живут в другом городе.

– С кем стоит из них поговорить?

– С другом ее соседа, он живет этажом ниже, под моей квартирой.

– У Мани были подруги?

– Не видела.

– А дети у нее были? В паспорте у нее дочь записана.

– Я не знаю ее дочь.

– Крики или ругань в их квартире слышали?

– Глухо, у них двойные двери, но соседка этажом ниже их квартиры на них жаловалась, у нее слышимость лучше, чем через двери. С ней поговорите.

Капитан ушел делать опрос соседей. Марго осталась одна. Самсон Сергеевич только иногда живет у нее, гостит у нее неделю, потом исчезает, даже нового телефонного номера ей не оставляет. На Рождество она скучала, новогодние елки еще светились празднично, по телевизору показывали золото церковной утвари и богослужение среди дорогих икон, она решила поехать к голубой церкви, здесь проходило богослужение. Внутрь церкви попасть было трудно, но народ стекался на свет свечей и чистые звуки церковного пения. Для народа организовали крестный ход вокруг квартала с иконами, так толпа приобщилась к святыням церкви, внутри все было забито людьми. Марго совершила с толпой крестный ход.

Самсон Сергеевич подошел к ней:

– Марго, скучаешь одна, вот и помолиться пришла, к чему бы это?

– К Рождеству христову!

– Не, я все понимаю, но моя машина стоит через два квартала от церкви, могу доставить тебя, куда прикажите! Так, Марго, идем быстро!

Самсон Сергеевич взял ее под руку и быстро повел в сторону от церкви. За ними из толпы пошли два человека, но их она не видела, она почти бежала рядом с ним. Он быстро втолкнул ее в машину, она стояла с работающим мотором и завелась с пол оборота.

Фиолетовая машина рванула с места, два человека коснулись ее руками и отстали.

Один из них достал пистолет, но второй опустил его руку с пистолетом:

– Самсон Сергеевич от нас не уйдет.

Марго оглянулась на мужчин:

– Это твоя команда?

– Мои топики.

– Поясни.

– Хорошо, это часть моей команды.

– А почему от них уезжаешь?

– У нас мелкие счеты, они стрелять не стали, но пугнули, я испугался, и мы едем к тебе.

– Ко мне? А я не одна живу!

– Марго, я психолог, раз ты в церкви, значит у тебя проблемы на личном фронте.

– Да, я одна живу последнее время, сын живет у бабушки, Лидии Сергеевны, она пошла не пенсию и магазин свой антикварный продала, а так получается, что ты редко приезжаешь…

– Я знаю, где твой дом.

Мужчина прошел по квартире:

– Что, неплохо живешь, я останусь на неделю, потом появлюсь, неизвестно когда.

– Самсон Сергеевич ты можешь занять вторую комнату, благо у меня теперь двухкомнатная квартира.

– Не откажусь, на тебя, моя родная, я не претендую.

Двое преследователей в это время говорили между собой.

Первый: Ловкий Самсон Сергеевич, сразу девушку подцепил.

Второй: Она нас видела, на неделю его приголубит.

Первый: У нас машина сразу не заведется, пока мотор еще прогреется!

Второй: А мы свое дело выполнили, можно не торопиться.

Марго так и не поняла Самсон Сергеевича, он прожил у нее неделю, к ней не приставал, не выходил из дома, только дал деньги на продукты. Через неделю он уехал. Вскоре он позвонил в дверь. Она открыла дверь, молча пропустила мужчину в квартиру, он прошел, как хозяин. Без поцелуев и объятий прошел по квартире, дал деньги на продукты и лег на свое место. Она ушла в магазин.

Самсон Сергеевич быстро вскочил, достал коробку с обувью, поднял каблук на сапоге, вставил в него пластину с платой на микросхемах, каблук приклеил клеем.

Марго вернулась с продуктами, Самсон Сергеевич поцеловал ее в щечку:

– Марго, тебе подарок: сапоги. Размер твой.

– Спасибо, Самсон Сергеевич, но сапоги трудно без примерки покупать.

– Ты примерь!

Одела она сапог, а он точно по ноге оказался, второй сидел на ноге тоже хорошо.

– Здорово! Так трудно сапоги выбрать, а эти сами на ноги оделись!

– На том стоим, скромно ответил он, в ожидании ужина.

После ужина Самсон Сергеевич подарил ей белый шарф, и попросил неделю в этом шарфе провожать его до крыльца, иногда его сопровождать, а через неделю он уедет.

Неделя прошла тихо, только она не поняла, зачем Самсон Сергеевич привлекал к себе внимание Эдика, который каждое утро шел по дороге наверху. Марго заметила, что он тоже купил себе белый шарф. Самсон Сергеевич вел себя пристойно всю неделю. Труп соседки Мани у подъезда, она с Самсоном Сергеевичем не связывала, он такой тихий, даже с любовью к ней не приставал!

Миша Мухин поговорил с другом убитой женщины под тестом. Его квартира находилась под квартирой Марго. Друг Мани, пил бутылочное пиво, батареи бутылок стояли по квартире, но больше всего Петра Петровича удивило то, что к потолку был прикреплен черный конус, о его назначении, хозяин квартиры говорить не хотел.

Под напором вопросов капитана мужчина сказал, что это звукоуловитель, его попросил поставить знакомый убитой Мани. У него было устройство для прослушивания звуков, в квартире выше этажом. Поставили его почти год назад. За это ему привезли пиво в ящиках, вот он его и пьет! Капитан посетил соседку Мани.

Соседка пожаловалась хорошо отрепетированными словами, о том, что над ней в квартире происходит постоянный садом. Ночью у них музыка и пьяные голоса, иногда танцы по ее люстре. О Мане соседка сказала, что она была тихой женщиной, но иногда громко ругалась с друзьями. Пьяной ее она не видела. Миша Мухин, спросил у соседки, был ли у Мани белый шарф.

– Товарищ капитан, у Мани я белого шарфика не видела. Она всегда ходила в черных одеждах, или в темных.

– У нее в подъезде враги среди женщин были? Кто мог ей тестом лицо залепить?

– Знакомый. Под пьяную лавочку, так он тесто бы не смог сделать.

Миша Мухин вернулся в квартиру Марго.

– Марго, вы не могли бы сказать, почему знакомый Мани мог бы прослушивать вашу квартиру, из квартиры своего друга, в течение последнего года? Что было у вас в квартире столь интересное? Комнату никому не сдавала? Кто к вам приезжал в течение этого года?

– Я одна живу, ко мне никто не приходит, – сказала и задумалась, стоит ли говорить капитану о Самсоне Сергеевиче.

– Марго, вы что-то хотите скрыть, может, Валера объявился? – спросил он наугад.

– Миша Мухин, у меня два раза по недели жил тихий человек, Самсон Сергеевич, у него есть фиолетовая машина, мы с ним на Рождество у церкви встретились.

– Интересно! Кто он, что он, не знаете?

– Самсон Сергеевич к обуви не равнодушен. У него в машине всегда лежат коробки с обувью.

– У него есть белый шарф?

– У него нет, но мне он подарил белый шарф, а вот после смерти Мани я его не могу найти.

– Еще интересней. Как найти Самсона Сергеевича?

– Я не знаю, он ко мне приехал, жил неделю и уехал, еще он травил одного прохожего парня.

– Это еще кто?

– Идемте к окну. Вон видите под окном дорожку пешеходную? По ней один парень каждое утро в одно время ходит, а Самсон Сергеевич его все зацепить хотел.

– Тот парень Самсона Сергеевича видел?

– Да.

– Как с этим парнем встретиться?

– В будни, утром, в одно и то же время.

– И в это время была убита Маня?

– Вы, знаете, почти в это время. Он подошел к трупу до приезда скорой помощи и опять пошел своей дорогой.

– Заметано, завтра утром буду у ваших ног.

Марго посмотрела на него и ничего не ответила.

Эдик шел по темному асфальту, посыпанному новой солью, для съедания обуви. Из темноты на него вырулила фиолетовая, грязная машина.

– Парень, садись в машину, быстро! – сказал знакомый ему шофер, Самсон Сергеевич, – подвезу даром.

Молодой человек сел в машину, она резко набрала скорость.

Эдик не видел, как от дома отделился Миша Мухин и побежал вверх по ступенькам, но капитан опоздал на наблюдательный пункт.

Он вернулся к Марго:

– Марго, что вы видели в окно сквозь шторы?

– Самсон Сергеевич подъехал на фиолетовой машине, постоял немного, потом поехал на встречу парню, посадил его в машину, и в это время вы поднялись на дорожку по лестнице.

– Опоздал я, но другие были на месте, портреты парня и шофера я вам покажу для опознания.

Самсон Сергеевич заметил, что их сфотографировали сквозь стекло автомобиля на выезде с пешеходной дороги на магистраль. Скорость в этом месте маленькая.

Снимок мог и получиться.

Он обратился к Эдику:

– Эдик, не вздрагивай, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Нас засекли, твое дело сменить маршрут и не ходить по этой дороге. И еще, вот ботинки твоего размера, надень. И в них выйдешь на остановке, чтобы собаки след не взяли.

Объяснение было вполне логичным, Эдик снял свои башмаки и надел новые, из обувной картонной коробки. На остановке автобуса он вышел из машины и быстро прошел сквозь остановку с людьми. Прогремел взрыв. Остановка подпрыгнула и развалилась. Люди взревели от ран. Эдик взорвался в своих новых башмаках.

Самсон Сергеевич, увидев, что Эдик взлетел в воздух, проговорил:

– Все, Валера – Эдик, твой конец пришел, отомстил я тебе!

В десяти метрах от остановки Паша, остановился и ждал, когда к остановке подойдет его сводная сестра Инна, ее он заметил на противоположной стороне дороги. Потом он отметил про себя, что фиолетовая машина, за которой он невольно смотрел, проехала по той стороне дороги. Почти мгновенно на остановке прогремел взрыв. От взрывной волны Паша покачнулся и прикрыл запоздало уши, рядом с ним остановилась машина, из нее вышел Миша Мухин:

– Молодой человек, вы случайно не видели, что произошло на остановке до взрыва?

– Видел фиолетовую машину, из нее вышел красивый мужчина в новых башмаках, и все ворвались. Машина уехала очень быстро.

– А я тут за этой фиолетовой машиной еду по следу и опоздал! Почему ты решил, что у мужчины были новые ботинки?

– Мне так показалось, они блеснули в воздухе, мужчина сделал пять шагов, и все взорвалось, от его ботинок, мне так показалось.

– А еще что-нибудь заметил?

– Я видел шофера этой машины у одного подъезда, когда шел в школу в тот день, когда у подъезда убили женщину. Вначале я заметил шофера машины, и стал следить за ним глазами на остановке, из нее вышел мужчина и прогремел взрыв.

– Молодец, спасибо! Номер фиолетовой машины не заметил?

– Номер машины я запомнил…

– Как тебя зовут?

– Паша.

– Спасибо, Паша, где тебя можно найти?

– Вот моя визитка. Я ее сам придумал, – сказал Паша и подумал, что интересно говорить о себе в третьем лице.

Капитан взял визитку у Паши, посмотрел на оцепление милиции рядом с остановкой, и поехал догонять фиолетовую машину. Паша, увидев Инну, махнул ей рукой, чтобы стояла на месте, и пошел к ней через переход. Горел зеленый свет для пешеходов, вдруг мимо Паши вновь пролетела фиолетовая машина. Он успел отскочить и машина его не задела. Он подошел к Инне, она стояла, широко открыв глаза от удивления и страха. За фиолетовой машиной гнались две милицейские машины.

– Паша, тебя чуть машина не сшибла!

– Инна, поездка отменяется, остановку взорвали, хорошо, что ты опоздала, а то бы взлетели мы в воздух.

– Меня задержала у подъезда Марго, она ведь соседка по подъезду убитой в тесте, женщины Мани.

– Знаешь, у меня ощущение, что эти два преступления связаны между собой.

– Мать у меня спрашивала о том, зачем в нашей квартире стоит подслушивающее устройство ее квартиры. На потолке у нас точно какая-то железка прикреплена, а отец все пиво пьет.

– Здорово! Пойдем к тебе посмотрим на прослушивающее устройство времен динозавра, почему не жучок, а тарелка?

– Это не мое дело.

У подъезда стояла фиолетовая машина, с двух сторон она была зажата милицейскими машинами. Людей не было. Паша и Инна вошли в подъезд. Никого. Вызвали лифт доехали до восьмого этажа, зашли в квартиру Инны. Прохор сидел с разбитой бутылкой пива, рядом валялась черная тарелка с потолка, в потолке видно было углубление и маленький металлический предмет.

– Папа, ты здоров? – спросила Инна.

– Дочь, бросаю пить, тут ко мне черти заходили.

– Инна, здесь разлито пиво, а запах примитивной водки желтого цвета, это не пиво! – воскликнул Паша.

– Папа, кто заходил к тебе? – спросила она у отца – Друг мой закадычный, знакомый Мани убиенной, а с ним черт приходил, тарелку с потолка грохнул из пистолета, и мне бутылку разбил, – вздохнул отец, и лег на полу.

– Твоего отца отравили этим пивом. Он давно его пьет? – спросил Паша.

– Ой, Паша, он почти год пьет, оторвать его от этого пива не можем. Мама уже ревет от него.

– Дети, тсс! Самсон Сергеевич Маню обляпал тестом, она проклятущая баба принесла мне это пиво со своим дружком, им надо было Марго прослушивать. Марго хорошая баба, – сказал отец детей и захрапел.

Марго задумалась над жизнью, узнав, что на остановке погиб мужчина, вышедший из фиолетовой машины, она сразу подумала, что это был Эдик. Она сообщила об этом Инессе Евгеньевне, его лицо от взрыва сильно.

Глава 23

Шурик Селедкин Анфиса забросила антикварные дела, а тут совсем села дома и смотрела пустыми глазами в окно…

Женьку Марго у Инессы Евгеньевны забрала, сын снова живет с ней, а она думает, как бы свекровь вернуть к жизни, ведь она хороший специалист по мебельному антикварному профилю!

Сын подошел к Марго и сказал:

– Ам! Ам!

– Ам – пир! Ампир! – воскликнула она, – Женька, спасибо тебе, мы выручим мою подругу, она еще поработает.

Ампир, так ампир, что для него надо? Качественное дерево, великолепная обработка внешних поверхностей, вычурные головы птиц! Но, где все это великолепие взять?

Самсон Сергеевич после убийства Валеры, куда-то исчез.

Прохора Степановича кто-то сглазил, он уже год, как почти все время пьяный.

У Родьки подросли детишки.

Инесса Евгеньевна проплакала все свои глаза.

На кого опереться? Шурик Селедкин занимался извозом на своей машине. Где былые кадры? Антикварный магазин закрыт на учет длительный период.

Марго зашла к Анфисе, взяла ключ от магазина и вместе с Женькой стала обходить все помещения, в одной кладовке они натолкнулись на ящик, в нем лежали деревянные головы птиц! Это то, что надо! И прикинула столовый гарнитур, кресла, все отлично получалось. Нужна была карельская береза! Она вызвала Родьку, он согласился привести эту самую карельскую березу.

Прохора Степановича Анфиса отвезла в наркологический центр, через полтора месяца он стал не совсем прежним, но полностью трезвым. А Родька привез эту редкую березу. Марго проработала внешний вид гарнитура, и сказала, что он принадлежал потомкам боярыни Морозовой. Ей поверили.

Анфиса, посмотрев на полуфабрикаты, вызвала Прохора Степановича, тот похудевший, но счастливый явился перед ее глазами. Он запустил комплект мебели на бывшей своей фирме, в результате каких-то махинаций, в которых сквозило имя Самсона Сергеевича, она стала принадлежать ему, но суд вернул ее Прохору Степановичу, когда я приложила к этому руку.

Шурик Селедки все довел до изумительного совершенства. Мебель сияла красивой поверхностью, сияли и головы птиц на подлокотниках кресел. Все вздохнули, словно какое-то время они и не жили-то на этой земле, а просто существовали без любимого дела.

И еще Марго поняла, почему Самсон Сергеевич так преследовал Маню, ведь именно она обнаружила мертвым Егора Сергеевича! И ему все казалось, что в тот момент Егор Сергеевич был еще жив, а ее промедление вызвало его смерть. И у Марго появилось странное чувство, что Прохор Степанович сбросил с крыши еще живого Егора Сергеевича! Ведь два милиционера от ударов Валеры ножами в спину не умерли, а остались жить! Прохор Степанович тогда очень быстро подошел и утащил Егора Сергеевича на крышу, а она трусиха и на крышу не лазила, так потопталась у люка на крышу, да домой пошла. А, что если из-за этого Прохор Степанович впал в затяжную выпивку, это ведь он свою совесть алкоголем глушил! Так кто в этой истории виновен?

В дверь позвонил Миша Мухин, давно его не было.

– Марго, ты не знаешь, где твой знакомый Самсон Сергеевич?

– Миша, вы сами меня с ним познакомили!

– Зря, познакомил, получается, что это он на остановке твоего Валеры убил, пользуясь современным пультом управления, а на него надел обувь с взрывчаткой.

– Я это уже поняла.

– Умная, однако, я тут додумался, что Прохор Степанович еще живого Егора Сергеевича сбросил с крыши.

– И я об этом сегодня подумала.

– Мы, что с тобой вместе думаем?

– А эта Маня, всем Маня – Маня, могла видеть Егора Сергеевича еще живым, за это Самсон Сергеевич ее до смерти довел.

– И об этом я уже думала.

– Марго, ты мне нравишься! Посмотри, мы с тобой думаем одинаково, мужчин у тебя нет, предлагаю себя в роли твоего мужчины.

– Об этом я не думала, я придумала новый комплект мебели в стиле ампир.

– Хочешь сказать, что я тебя не устраиваю?

– Не знаю. Мне все кажется, что откроется дверь и войдет Валера!

В дверь позвонили, она вздрогнула, Миша Мухин открыл дверь, на пороге стоял Самсон Сергеевич.

– Заходи, – сказал ему Миша Мухин, – заходи Самсон Сергеевич, чай пить будем, – а сам наручники ему на руках быстро защелкнул, и ввел его в квартиру Марго.

– Миша, что за шутки! – возмутился Самсон Сергеевич.

– Без шуток, ты арестован за убийство Валеры, мужа вот этой Марго.

– Ты, чего, Петя, я Валеру уже давно не видел и уж тем более не убивал.

– Ты его взорвал на остановке!

– Ты чего, разве это был Валера? Это был Эдик, из ночного клуба, он у Эльвиры работал! Да он близко на Валеру не похожий, что я его не видел! Эдик у Эльвиры охранников убил и сбежал.

– Значит, ты взорвал Эдика, это тоже убийство! Эдик тоже человек.

– Эдик не человек, а убийца, я его выслеживал долго.

– Миша, а, что если это был не Валера, и он жив? – спросила Марго.

– Марго, ты чего? Инесса Евгеньевна его опознала!

– Еще скажите, что Егор Сергеевич жив, – сурово заметил Самсон Сергеевич.

Миша Мухин смотрел на Самсона Сергеевича, смотрел, и вдруг снял с него наручники.

– Я запутался, я не знаю, кто взорвался на остановке! Лица не было, был кровавый ужас. А ты, Самсон Сергеевич, еще и не наш человек, у тебя двойное гражданство.

Марго, подскажи, я устал решать такие проблемы.

Марго с удивлением смотрела на кающегося детектива, на ее глазах он сник, словно его подменили. Она посмотрела на кресло, в котором он сидел, это было кресло из последней ее разработки, одно кресло она взяла к себе в дом, на нем и сидел Миша Мухин.

– Миша, быстро сядь на табурет, а ты Самсон Сергеевич садись в кресло, стиля ампир!

Самсон Сергеевич сел в кресло, и вскоре заныл, что он плохой, что он преступник.

Теперь Миша Мухин с удивлением смотрел на кающегося грешника.

– Марго, объясни, – не выдержал Миша Мухин.

– Эх, Миша, а это моя работа, мистика в действии!

Настоящее позвонило в двери к Анфисе. Через две недели после смерти Валеры, в ее прихожей появился молодой человек с большим букетом роз, украшенных мишурой. В руках он держал торт. Картина: не ждали, но ожидали…

Шурик прошел в комнату.

– Шурик, в честь чего такой визит?

– Анфиса, я к тебе.

Уходить Шурик и не собирался… Организовали чай в комнате. Она осталась с Шуриком… Порядок царил в квартире.

– Анфиса, вот, возьми! – и Шурик из глубин карманов достал нитку гранатовых бус.

Анфиса оцепенела, глядя на Гранатовые бусы, но вскоре очнулась и взяла. Как парень становиться мужчиной? Вот так, без проблем… Поцелуи и ласки Шурика весьма не назойливы, но подкупающие, а время неумолимо ползет в ночь. Шурик твердит одно:

– Анфиса, как я без тебя прожил, никому не нужный? У меня ведь никого совсем не было!!!

– А я отдыхала…

Скованность, пожалуй, основное слово, которое характеризует переход от нетронутости к сексуальной любви… Длительность, не разработанность действий, но все проходит и приходит опыт, но чуть позже… Появился повод отметить второй секс.

В обед Анфиса и Шурик с чистой совестью пошли в ближайшее кафе. Музыка, как по заказу звучала свадебная. Возникла первая мысль о свадьбе.

Шустрая официантка обходила всех по мысленной очереди и неизбежно приближалась к ним. Выпили… минеральную воду за себя, поели и стали ближе друг другу, пролегла еще одна незримая нить связи. Анфисе в жизни не очень везло, был некоторое время Самсон Сергеевич, последним мужчиной случайно стал Шурик, и вот он опять с ней. Шурик почувствовал внутреннюю уверенность в своих силах, у него изменился взгляд на жизнь, он стал постепенно мужать, другое слово здесь не подходит.

Все метаморфозы вызывали внутренние удивление и тихую радость. Все началось с белой блузки и пихтового масла. Белая блузка просвечивала, сквозь нее видны на спине три белых полоски, за этой просвечивающей частью быстро шел молодой мужчина. Он подошел к Анфисе и предложил прогулку через лесопарк. Они тогда были еще поверхностно знакомы.

Анфиса согласилась на лесную прогулку с молодым человеком. Шли рядом. Листва зеленела. Солнце грело. И вдруг ей неумолимо захотелось поцеловать эти молодые, не тронутые губы. Они дошли до конца лесной дороги, вышли к перекрестку. Через пять дней, история повторилась, но Анфиса уже не надевала белую прозрачную блузку. Они шли вдвоем по дороге, на соседней дороге шуршали машины. Разговор вели весьма абстрактный, а в голове у нее была одна мысль: 'А хорошо бы, если бы он делал мне массаж'. Дни шли. Шурик стал ждать ее у дверей…

Анфиса спросила:

– А, мог бы ты посмотреть видео магнитофон, он что-то не работает.

– А почему нет, хоть сейчас.

Вдвоем зашли в квартиру. У нее появилось жуткое чувство совести. Он ей нравился, но она предложила только ужин. Шурик не отказался. С видео магнитофоном у него ничего не получилось, он был не слишком образованным в этой области. Так же они не были готовы перейти очередной раз через границу между мужчиной и женщиной, и он ушел. Долгие годы ее мучил один вопрос: 'Почему у меня нет мужчины?' Обида сжигала, Самсон Сергеевич последние годы жил отдельно, Анфиса не могла понять своего бесконечного одиночества, сравнивала себя с другими женщинами, у кого были мужья, любимые, но ответа не находила.

Одиночество тянулось долгие, мучительны годы, или ей так казалось. Анфиса уже не верила, что и на ее улице будет счастье, будет мужчина. С ней мужчины общались на работе, они были в клубах. С ней танцевали на новогодних вечерах. И все.

Анфиса иногда хвалилась при разговорах, что мужчин младше себя у нее не было, но все чаще именно в этом у нее не было уверенности. Время шло и не в ее пользу.

Первый мужчина давно сошел со сцены сексуальных отношений. Одиночество звенело в ушах и мыслях, весь секс ушел в уборку квартиры. Она следила за чистотой квартиры до самозабвения.

Это длилось несколько лет. А это значит – пустота. Опять одна. Проблемы проблемами, но больше всего удручает состояние – тупика, из него порой Анфиса выходила, меняя место работы, и жизни. Работа становится более трудной, и менялись люди, с которыми работала. Вот и сейчас у нее – тупик. Работа, выполненная обычно исчерпывается. И вдруг, подходит Шурик, и предлагает выйти за него замуж.

Все бы ничего, но разница в возрасте несколько лет, этот Шурик моложе ее! Хотя других вариантов и нет, те, кто старше ее, исчезли, как мамонты. Жизнь так складывается, что первые годы на работе, Анфиса была младше всех, потом возраст усредняется, и, наконец, наступает такой момент, когда она почти всех старше, и до пенсии остается так мало времени, что менять работу – смешно и невыгодно из-за оформления многочисленных бумаг. Как – будто выросла из очередной рубашки.

Жизнь первая – когда живешь под крылом родителей и бабушек. Жизнь вторая – под крылом мужа и выращиваешь совместных детей. Жизнь третья – живешь без родителей и без мужа, и выращиваешь потомство. Жизнь четвертая – дети переросли родительскую опеку, остается – одиночество, или выбор – выходить замуж – в неравный брак. Если честно – одиночество не радует, будущее становится облачным.

И Анфиса соглашается на замужество. Вот, интересно, будут ли ее обсуждать все знакомые и незнакомые, а жить-то они не помогают, так какое право имеют на обсуждение ее действий? Ане надоело вспоминать свои старые любовные истории, украшенные антикварными наборами мебели, для жизни нужна новая любовь. Десять лет назад ей предложили выйти замуж, и предложение сделал человек, который всегда влиял на нее своими флюидами, но всему свое время, отношения устарели и завяли.

Сейчас только редкие звонки остались от былых, пылких чувств. Гены по линии отца ей передались удивительные, кому они доставались, долго выглядели моложе своих лет, несмотря на все трудности жизни. Это Анфиса с детства наблюдала. И вот результат. Так выходить замуж с разницей в возрасте или нет?

Свинцовые тучи потеснили белые кучевые облака, и сразу стало немного спокойней.

На окнах разводы повышенной влажности. В душе отголоски переживаний. И тишина.

Замужество. Снова лишать себя относительной свободы перемещения, которая, впрочем, и не очень Анфисе нужна. Разговаривать одной со стенами, не очень хочется. Перекочевать к бабулям на скамейку, на которой сидят выпадающие из этой жизни люди, что-то не манит. А так можно оттянуть иллюзию старости, которая маячит, а если маячит, значит, бывают и минуты молодости, вот в эти минуты былой роскоши и надо выйти замуж, не смотря на все препоны, которых, в общем – то и нет. Чьи-то вкусы и требования будут настойчиво вторгаться в мою жизнь.

Вот представьте, если бы вы знали при жизни Ахматовой, что она Ахматова? Может, ей тоже предложили бы руку и сердце? И сразу бы стали фигурой более значительной?

Как много девушек выходит за более старых и достигших чего-то в жизни мужчин! Но посмотрите и на обратную тенденцию: женщины, достигшие мировых высот известности, тоже подвержены замужеству, на молодых мужчинах. О: Анфиса, что ли чего-то достигла? А теперь осталось выкрутиться из замужества, синусоида повернулась стороной мудрости. Почему принимает она такое решение? Бывают в жизни счастливые моменты. Вот так! Имя мужа – Шурик! Он, уроженец города с минеральными источниками. Южанин. На его родине тепло, и он здесь плохо осваивается, хотя живет здесь с детства. В ее квартире ему понравилось все и сразу, как будто он попал в другой мир.

Весна светила в окна, и все деньги Анфиса истратила на вещи для себя, для встречи весны при параде. Деньги кончились, и взаимопонимание с Шуриком вновь прошло стадию улучшения. Она нашла себе развлечение в том, что стала приобретать все для ремонта квартиры.

Так получилось, что в квартире Анфиса осталось одна. Делать одной ремонт сложно с той точки зрения, что некому помочь передвинуть мебель, выкинуть вещи, сломать старые шкафы и выкинуть обломки. Работа требовала вмешательства мужских рук. Она написала письмо на НТВ, в передачу, где делают ремонты квартир и показывают всей публики с экрана телевизора весьма занимательные интерьеры, но через день передумала и убрала свое письмо с сайта, хотя чувство, что там его запомнили, осталось. Мысль о чуде на экране Анфиса выбросила из головы. На помощь в грязной, ремонтной работе позвала Шурика. Он ее поразил тем, что помогал делать по ремонту квартиры все то, чего никто из прежних ее родственников в этой квартире не делал.

Он белил потолки, Анфиса клеила обои. В магазине, где продают обои, и краски, ее в лицо уже узнавали продавцы: она постоянно покупала самоклеющиеся обои. Клеить их помогал Шурик. Обклеили и стены и шкафы, которые они с ним не сломали.

Квартира приобретала новый вид. Смотреть передачу по НТВ с ремонтом квартир Анфиса перестала. После ремонта квартиры захотелось сменить свой наряд на летний.

Впервые с Шуриком вдвоем, они пошли в магазин, и само собой возникло желание купить одежду для свадьбы, и постепенно он ее приобрели. В ЗАГС они пошли вдвоем.

Заплатили деньги. Купили кольца.

И… появился какой-то тормоз в отношениях. Они пропустили, назначенное число.

Свадебный каталог дома Анфиса убрала в сторону. Любовь стала проходить сквозь баррикады сопротивления. Первыми возмутились бабушки у подъезда. Они в один голос утверждали, что не должна женщина выходить замуж за мужчину, который младше ее. А Анфиса не хотела жить одна с кошкой или собакой.

Ситуация несколько нервная, но со временем она изменилась. Посторонние привыкли к неравному браку. Брак все же был зафиксирован с опозданием от первого срока на две недели. Опыт и молодость. Шурик помогал Анфисе в домашней работе, которую она не очень и любила, эту домашнюю работу, слуг в доме нет. В доме царил относительный порядок, если Анфиса задерживалась на работе, то Шурик готовил ужин. Он полюбил быть в доме, и чувствует в нем себя комфортно. Он все больше становится мужчиной, домашним и уютным. Мороз ему не подходил, да и ей нос хочется закрыть маской, в каких грабители кассы грабят. Переносица на морозе болит от холода, а прикрыть ее нечем, ладно бы была в варежках, а перчатками, нос не согреешь.

Молодой муж Анфисы, смотрится, как старший брат Инны, его зовут Шурик. Он прирожденный чистюля, или его так мама приучила. Шурик автоматически поддерживает чистоту в квартире, с ним порядок сам собой получается, редкое свойство для ее семейства. Анфиса все может понять, кроме одного: почему она с ним живет, да еще и женаты, но волей не волей к удобству привыкает.

С ним – удобно. Бывает, что Шурик может рассердиться, раскричаться, но все проходит, и его темперамент замолкает.

С годами Шурик умнеет на глазах. Он купил приставку к фотоаппарату, и теперь может снимать целые фильмы. Идут с работы, посмотрел он на нее, и говорит:

– Давай я тебя сфотографирую, фотографию в Интернете заменишь.

А место людное. И все у него что-то не получается: то листва куцая, то света мало. В это время Анфиса заметила любимого профессора, с которым десять лет проработала над одной проблемой. Обаятельный мужчина, они с ним в один день родились, но он на пятнадцать лет старше.

И девятнадцать лет назад, на этом же месте, где они крутились сейчас с Шуриком, профессор вел с ней переговоры. И вот спустя 19 лет они на том же месте, и прошло девять лет, как они не встречались ни по работе, ни в жизни. Профессор пытается спросить, что-то по поводу Шурика, но Анфиса говорит, что это фотограф.

Они расплываются в улыбках, и продолжают идти каждый своей дорогой.

Анфиса идет рядом с Шуриком, он периодически снимает ее и дорогу, по которой они идут, она заставляю его снять себя.

На лесной дороге появляются мужчины за ними, и впереди них. Шурик убирает фотоаппарат, они идут покупать мясо, овощи, хлеб.

Если кто думает, что толстеют от вечернего приема пищи, то Шурик всем своим видом, говорит о том, что если есть с шести вечера и до десяти без перерыва, то будешь такой худой, как он. Его вес так мал, что у Анфисы такой был только в возрасте Инны. При этом его плечи достаточно широкие, а рост выше ее.

Вечером Шурик смотрит фильм, который сам и снял.

Анфиса ему говорит:

– Шурик, ты, почему профессора не снял? Он великий человек!

– Ты сама опустила мою руку с фотоаппаратом, потом стала с ним говорить, хотел бы я знать, что он о тебе студентам скажет.

Она жалеет, что не сняли профессора, ему два месяца назад исполнилось лет…

Нет, для Интернета фотографии, снятые на фоне яркой зелени, не годятся, их надо доводить до ума, а Шурик этого делать пока не умеет. Он просто снимает, а без ретуши Интернет фото не поймет.

Шурик предложил Анфисе первый раз развестись. Она молча взяла свидетельство о браке, оба одновременно сели на свои машины, молча вышли рядом с ЗАГСом. Мужчина пошел налево, Анфиса направо. Она подумала, что Шурик пошел платить за развод, и спокойно пошла в ЗАГС. В ЗАГСЕ она зашла в кабинет, где разводятся, спросила, как сложно разводиться, Ане сказали, что если оба согласны, то все очень просто.

Она вышла из кабинета и стала ждать Шурика с квитанцией. Он влетел с расширенными глазами:

– Ты, что здесь делаешь? Идем со мной!

Анфиса пошла молча за ним. Потом не выдержала и спросила:

– У тебя, что денег не хватило?

– Идем, тебя без хитрости никуда не вытянешь, – сказал Шурик и привел ее в ювелирный магазин.

– Надо отметить год совместной жизни! Выбирай золото, и на бриллианты хватит.

Анфиса давно хотела примерить бриллианты, но они такие тусклые и скучные, а еще замки английские на сережках, только для приклеенных ногтей. Сережки оказались не на высоте, замки портили всю продукцию. Продавец заметила крепление сережек в ее сережках.

– У нас есть два типа сережек с таким креплением.

Анфиса посмотрела на сережки, взяла одни и спокойно, вдвоем с Шуриком вернулись в то место, откуда выехали. Шурик отвел душу с ней, как душа в душу. И все встало на место на один день.

Однажды на праздники Анфиса осталась дома одна. Стало скучно. Надела она зеленое с огромным воротником платье, позвонила Ларисе, и поехала к ней в гости. У подруги сидел симпатичный мужчина. Лариса сидела рядом со своим Прохором, а Анфиса оказалась рядом с Митей. Им никто не мешал и не помогал. Понравилась женщина мужчине, мужчина понравился ей. Давно они не встречались. Праздник: поели, попили и пошли по домам. Мужчина вызвался проводить женщину. Они приехали в пустой дом Анфисы, и без проблем оказались в постели.

Странный оказался мужчина – секундный. Секс длился считанные секунды, но мог повторяться снова и снова. И тараканы, своих фигур не высовывали. Анфиса их потравила раньше, осень была ранняя, и тараканы явились до праздников задолго, и уже к этому времени в доме было от них чисто. Мужчина был семейный и на горизонте у Анфисы больше не появлялся.

Второй раз Анфиса осталась одна. Выручила от скуки, как всегда Лариса. Позвала к себе на праздник. Рядом с Анфисой сел опять ее старый знакомый, Митя, когда-то он на праздники в этот дом с женой Маней приходил.

Митя жил один на огромной даче, и в городской квартире. Стал он бизнесменом.

Мама его дачей командовала. Анфисе он фото показал. Все напоминало сватовство, но дачей ее не купишь. Нет, старый знакомый Анфисе не годился. Старый знакомый Митя устроил махинации с организацией и роспуском фирмы по изготовлению печатей, сильно на этом разбогател.

Однажды Анфиса из-за Мити, в далекой молодости попала в неприятную историю, весьма странно и врачи решили, что у нее внематочная беременность. В больнице в это время работала мать Мити, Леонтьевна, она проявила некую активность, и врачи решили провести над Анфисой эксперимент: ускорить проявление внематочной беременности, если она внематочная. Состояние Анфисы – одни слезы, но внешне виду не показывает, что ей плохо.

Купила она в ту пору себе электронные часы. Так вот, с этими электронными часами ее посадили в металлическую клетку и запустили слабую радиацию. Результат? Часы почернели, а беременности хоть бы хны она стала нормально развиваться, но теперь из-за облучения ее нельзя было оставлять. Написали: 'По медицинским показаниям сделать искусственное прерывание беременности'. Вот такие воспоминания, связанные с Леонтьевной.

Нашла Анфиса как-то еще один способ защиты: вода из душа, теплая, под сильным напором. Надо было свернуть головку душу, и направить струю для ликвидации последствий сексуальной любви. Пару лет ее это спасало, но промышленность по изготовлению тройников пошла в разрез с ее находкой, стали делать такие душевые головки, что не свернешь и не используешь, за это она им сильно не благодарна.

Всю обедню испортили, а старый душ был так стар, что его пришлось выкинуть, и купить новый душ. Чуть Анфиса не забыла главное средство защиты: пружинки. Ей их по медицинским соображениям не ставили, но однажды наблюдала она изумительную картину: перед операционной стоит скамейка, на ней сидят пять женщин в ожидании своей очереди. Подходит врач и проводит экспресс опрос:

– Кто и почему попал сюда, что не предохранялись?

Все пять женщин попали с пружинками, но Анфиса знает, что Инессе Евгеньевне спираль помогла, но когда пружинку вынимали, то ее после этого в больнице продержали 10 дней. Она спросила у врача:

– Интересно, после аборта выпускают почти сразу, а меня так долго держат.

– Да, так про них все ясно, а у вас не ясно, что стало с вашим организмом, и на рак надо проверить.

Митя на свою дачу ездил на темной машине. Мама его дачу не покидала, картошку он держал на даче. Мужчина крупный во все стороны, едва вмещался в машине. Зимняя дорога убаюкивала своим однообразием. Впереди показалась машина и стала приближаться, значит, Митя ехал быстрее ее.

Появился светофор, который говорил своим появлением, что где-то рядом населенный пункт. Передняя машина стала тормозить, притормозил и Митя, а сзади в него с приличной скоростью врезался Джип.

За рулем джипа сидел Самсон Сергеевич. Старая машина Мити обладала интересной особенностью: спинка сидения, на котором сидел Митя, при ударе отваливалась назад, это спасало его от удара. Удар от джипа, управляемого Самсоном Сергеевичем, он почувствовал в голове, но вылез из машины. Из трех машин все встретились на проезжей части дороги. Водители первой и второй машины негласно объединились. Водитель джипа, Самсон Сергеевич, предложил им по тысячи, чтобы молча все разъехались. Когда водитель первой машины понял, что тысяча не зеленая двинул водителю джипа. Поскольку мирно они не разъехались, появилась из-под земли милицейская машина. Пришлось оформлять столкновение. Митя реально почувствовал, что удар был сильный. Пошел в медпункт, в больницу. Одна врач сказала, что он здоров, вторая врач сказала, если он теряет сознание и голова кружится, то у него вероятно сосуд в голове лопнул.

Лариса все узнает первой, и она позвонила Анфисе, чтобы сказать о том, что Митя попал в дорожную переделку.

Мороз и солнце долго не дружат, днем становится теплее, значит февраль.

– Анфиса, кошмар, Митю убили! После столкновения трех машин, он захотел из хозяина водителя джипа деньги отсудить. Справки брал у врачей, Леонтьевна постаралась, она опять в больнице работает, она такое написала в справках! Она захотела деньги вытянуть из Самсона через аварию. А хозяин джипа платить не захотел.

Лариса все это выпалила на одном дыхании, естественно, по телефону. Домой она к Анфисе два раза в год приходит, на дни рождения.

– Лариса я давно знаю Митю, а как Леонтьевна себя чувствует?

– Так она мне и звонила, ругает себя, что много захотела.

– Кто убил Митю?

– А кто знает! Наверное, шофер джипа, Самсон Сергеевич, у него не было денег, которые через суд от него требовали из-за справок Леонтьевны! Или он не хотел давать деньги.

– Лариса, где убили?

– На даче. У него там замечательный колодец, я его видела, так его в колодец сбросили, и взорвали, а мать его пошла за водой, и увидела Митю.

– Сурово.

– Марго, я поеду на похороны, потом тебе позвоню.

Следующий звонок Ларисы:

– Анфиса, ты знаешь, что Леонтьевна сделала? Она замяла убийство справками.

Сказала, что боится Самсона Сергеевича, и повторять ошибки не будет.

– Лариса, а что на это сказал Миша Мухин?

– Когда он узнал, что в убийстве Мити подозревают Самсона Сергеевича, он позеленел от злости и бессилия, особенно удивил, взрыв в колодце.

– Какие справки, если был взрыв?

– Спроси, что-нибудь другое, Миша Мухин с этим делом разбирается, но Самсона Сергеевича официально не обвиняют, его следы на даче не обнаружены.

– А, если взрыв был управляемый?

– Анфиса, помалкивай.

Лариса Ивановна просто захотела пойти в парикмахерскую, а Прохор Степанович не пустил, сказал, чтобы она купила краску, а он ей брови сам покрасит, коль от природы она бледнолицая. Что касается Прохора Степановича, то он черен от природы своими волосяными покровами. Вот и вся размолвка, от которой мысли ее, унеслись на сто лет вперед. Ты, перед пенсией копила?

Инна исчезла с подружками за поворотом своих событий. Что касается Ларисы, умная женщина, живет правильно, сохраняя свою худощавую фигуру, живет сиюминутными проблемами. И, наконец, научилась писать слово 'проблема' с первого раза без ошибки.

Прохор Степанович умудрился перекинуться несколькими словами с Инной, и та за это ждала от него денег на карманные расходы.

А бывшей жене кинул небрежно:

– Ты, что уже совсем… Ты мне, что-то хотела дать…

– Ты, что уже совсем…,- ответила Лариса, – и Прохор Степанович ушел без ее денег и сам не дал Инне.

Маленькая, но победа Ларисы.

Прохор Степанович, как террорист укоряет ее, что она не копит, вот она и сделал шаг от него, то есть к деньгам, которых у нее никогда не было. Прохор Степанович и Инна совсем не находят общий язык. Обругали друг друга и все. Глупо все это, но так складывается обычный быт, в котором Лариса решила занять место в стороне от всех событий и просто жевать с удовольствием жевательную резинку, так как все диеты помогли сбросить один килограмм, а Анфиса принесла торт, и все муки с салатиками не привели к весовому успеху. И за что бороться?

Если Анфиса, женщина худощавая, так ей не быть полной, а если Лариса другой комплекции, так зачем тратить жизнь на то, что природой ей не отмерено – худосочность.

Прохор Степанович страшно рассердился на отсутствие денег, а потом его совсем не устроил простой ужин:

– Ешь сама свой суп, – и не пришел ночевать.

Оказывается, уехал к своей очередной даме, ему там кинули курицу, но и это ему не понравилось. Он купил кулек пончиков, и весь из себя злой явился к Ларисе.

Плохо, когда мужчина пытается копить деньги, за счет близкой ему женщины, и укорять ее, что она при этом деньги не копит, когда их на него тратит.

Сильно трудно копить и содержать бывшего мужа, любящего пить и жить за счет окружающих.

Через двадцать минут после появления Прохора Степановича, появилась Эмма, в сопровождении грузчика, который привез все их дачные вещи. Комната стала напоминать затоваренный склад, а Эмма в сопровождении шофера – грузчика уехала домой. Но тут приехал сосед по лестничной площадке и за пиво отремонтировал шипучий тройник в ванне, а вчера у Ларисы день был – полная тишина.

Солнце, ветер, шум деревьев, грустно снова… без фантастики, в нее, как в песок зарывает она голову и живет там, где придумает. Доступные радости действительности все знакомы, а недоступные – не доступны. А, вчера Эмма исповедовалась Ларисе, и та, все про накопления говорит.

И где их взять? Эти накопления? Улучшить отношения с мужем? Это просто. Но с каким? Купить все дорогие продукты или дать больше денег на карманные расходы. А накопления? Блеф клуб. Заколдованный круг. А вес, все же уменьшился чуть-чуть, и большое количество продуктов в доме – это нонсенс.

Проехала чья-то свадьба. Из машин вышли молодые дамы в длинных юбках и скрылись в подъезде, но не в ее подъезде. У бабуль на лавочке выкрутились шеи с семечками в зубах, а вокруг них, как куры – голуби всех пород. Жизнь продолжается, и Лариса продолжает репетировать себя на экономном режиме, сидит дома и тратит не больше, чем может позволить себе тратить пенсионерка. А пенсионерка не может содержать мужа, вот и вся разгадка событий. Лариса пошла, есть рис без хлеба с остатками салата, авось не поправиться и не тронет пончики Прохора Степановича.

Господи! Как, все это мелко!

На улице солнце, листва и голуби, без любви. У дома все больше умных машин, это те машины, которые не слишком длинные, но высокие и окружены трубами безопасности, но и на них Лариса Ивановна не хочет ехать, и юг ее не манит, может экономия – это транс безопасности? Или у нее страх, наступающего одиночества? Но, глядя на себя, она старости не ощущает и не может понять, почему старость так быстро надвигается, как неизбежность?

Чего она еще боялась в своей жизни?

– Вступления в комсомол. Все знала, а ревела, как белуга.

– Собственной свадьбы.

– Операций и т. д. и т. п….

А чего не боялась? Тайна, покрытая годами жизни… Скучно? Всем иногда скучно – это кризис жанра, мистика существования.

Жизнь так серьезна, как хорошая река с рукавами и водоворотами.

Глава 24

Эмма Кусочек голубого неба радовал так же, как солнечно – желтые бананы в магазины, кусочек неба ухватить трудно, но купить светящиеся здоровьем бананы, было вполне реально, и Эмма зашла в магазин; пупырышки огурцов, стоили так дорого, как трава зимой, и она купила бананы неизвестной солнечной страны. В компьютерном магазине два ряда корпусов системных блоков смотрели на покупателей своей лицевой стороной, черный корпус с блестящими железками, был лидером, посмотрев на остальные корпуса, она нашла более приятный корпус, но его оставила в своей голове, на будущее.

Из соседней двери можно было попасть в солярий, она уже давно поняла, что горизонтальный солярий, лично для нее, хуже вертикального, и она пошла в вертикальный солярий. Зимой самое трудное, снять все с себя, зайти в кабину, нажать на кнопку таймера, закрыть глаза на время сеанса и стоять, вытянув вертикально руки, которые где-то вверху зацепились за металлические поручни.

Отстояв в лучах ламп, и в ветре вентиляторов свое время, услышав щелчок, который выключил лампы, она была свободна от процедуры. В кабине с лампами, еще гуляет ветер вентиляторов, а она уже надевает одежду на тело, которое пропахло запахом озона ламп.

Стоило ей покинуть офис солярия, как, спускаясь по лестнице, она увидела Кирилла, который шел ей навстречу. А вы, как думали, что она одна? Все под контролем личной жизни. Размеры тела Эммы стали весьма внушительные, но приятные по форме.

Она со своим мужчиной пошла в магазин "Булочка", это не хлебный магазин, а магазин женской одежды для пышных женщин. В этом магазине она ощущала себя хорошо: постоянно встречалась при примерке одежда, которая ей велика!

Это само по себе счастье. Перемерив одежду и почти потеряв надежду на удачный выбор, она увидела в руках продавщицы – костюм. Она разделась и оделась в примерочной кабине, и вышла к своим зрителям при полном параде: пиджак и брюки сидели на ней идеально. Все облегченно вздохнули. Продавцы – продали. Эмма потому, что купила одежду, которая ее делает стройнее.

Эмма и Кирилл Николаевич пошли в сторону дома. Свежий загар на мужчин действуют прямо пропорционально времени воздействия. Кирилла притягивала Эмма, с нежным налетом свежего загара. Он подошел к ней сзади, крепко обхватил ее руками, его тело впилось в ее тело всеми своими точками, и сквозь одежду она чувствовала желание Кирилла.

– Подожди немного, мне надо обед сделать.

Она вырвалась из объятий мужа. На прошлой неделе он стал отказываться от первого, и женщина решила, что сделает картофельное пюре, рыбу и салат. Мороженую рыбу положила в сковороду, налила масла, поставила на электрическую плиту. Рыба сама приготовится. Она быстро стала чистить картошку, предварительно поставив на плиту кастрюлю с холодной водой, каждую картофелину она разрезала на четыре части и бросила в кастрюлю с закипающей водой, и только после этого посалила воду.

Быстро взяла овощи, вымыла и стала резать все на салат, начиная всегда с луковой головки. Эмма мелко резала лук, помещала его в салатницу, заливала его растительным маслом, и только после этого резала остальные овощи. Состав овощей мог меняться, но лук всегда был первым. Пока делала салат, обычно рыба и картофель были уже почти готовы. Через десять минут, вся приготовленная еда, лежала на большой плоской тарелке, для Кирилла. Себе она брала тарелку поменьше, на ней все было то же самое, но в меньшем объеме. Теперь можно было звать мужа.

Он садился за стол, и начинал высказывать свои соображения по поводу корпусов для системных блоков. Она в это время просто ела, когда она съела все, он переставал говорить и начал есть. Она перешла к бананам, потом налила себе слабый чай, вместо булочки взяла банан, тем самым, завершая обед.

Когда она домывала посуду, Кирилл доедал со своей большой тарелки и вовремя отдавал тарелку на мойку. Такие мелочи семейной жизни, как ни странно очень важны. Пройдя остальные домашние мелочи, они потихоньку двигались к основному мероприятию семейной жизни. К этому моменту в квартире было чисто, сами они с блестящими чистыми носами и остальными частями тела медленно и неумолимо придвигались друг к другу.

Эмма еще надеялась, что тайфун любви пройдет мимо, и легла с краю своего лежбища, Кирилл как – будто только этого и ждал: моментально оказался рядом с ней. Пара приятных движений и одежда стала исчезать с супружеской пары. Рука мужчины потянулась за добрым маслом, еще два движения подготовки и любовь вступила в свою основную фазу. Они оба были заняты священным действием любви.

Движения ускорялись или затихали совсем. С каждым движением они все лучше относились друг к другу, все больше сливались в единое целое, подтверждая поговорку: "Муж и жена – одна сатана". Странно, но после приятных минут он обязательно воспитывал Эмму, за то, что она ни так делает в жизни. Сегодня ее обвинил в том, что она мало зарабатывает денег. Если бы он был чужой, то заплатил бы за любовь, а поскольку он муж, то дает ценные указания жене, как она должна зарабатывать деньги. Жизнь такая забавная. И в это время в дверь требовательно позвонили. Она накинула пеньюар и открыла дверь. Она вскрикнула, за дверью стоял Самсон Сергеевич.

Мужчины обнялись и стали выяснять, кто, в чем виноват и не виноват.

Так, продолжим жизнь хорошую, в плане улучшения компьютерной техники, как вы помните, совсем недавно Эмма хвалила плоский экран монитора, теперь наслаждается радостью общения с новым системным блоком, который независимо шипит, под левым ухом, вот и первая неожиданность: он съедает буквы, при написании, хотя ко всему можно привыкнуть. Она ведет учет расхода материалов на ремонт гостиницы.

Но радость как-то померкла, все правки носят убыточный характер, и уничтожают информацию. Единственная возможность выйти из этой ситуации: сбрасывать предложение на новую строчку. Велосипедный тренажер стоит справа, он выкрашен в те же цвета, что и компьютер, но он требует физической нагрузки, а сегодня ей больше нравиться жать на черные клавиши с белыми буквами. Нашла она новую кнопочку, буквы перестали исчезать. Хорошая программа.

Сегодня день дубликат, вновь надо было Эмме надо пойти в солярий и загорать, когда до конца времени осталось 30 секунд захотелось ей вырваться из кабины, но еще чуть-чуть она подождала, и в кабине свет сам выключился, значит, в организме есть свой таймер.

Кирилл наслаждался своими болезнями, и ушел с горизонта, на временный покой.

Эмма – свободна. Велосипедный тренажер поработал пять минут и остановился, вместе с ней…

У Эммы в доме жили две черепахи в аквариуме, их еще Егор купил, когда они были размером в пятак. Он ушел навсегда, а черепашки остались. Одна черепаха выросла очень большая, в два раза больше другой. Покупали их одинаковыми.

Черепаха лежала на спине без возможности перевернуться, оказывается, Кирилл лечил ей шею. Смазал рану мазями и положил черепаху так, чтобы она не переворачивалась. Вторая черепаха в знак солидарности устроила бурю в аквариуме, она бунтовала до тех пор, пока вторую черепаху не вернули в аквариум.

К Эмме с Кириллом пришел Самсон Сергеевич, практически трезвый. Он неожиданно взбесился, а потом разозлился на жизнь и водных черепах. Он ударил по аквариуму рукой, стекло и разбилось. Аквариум стоял на тумбочке, черепахи из аквариума не могли выбраться, но вода могла, и она лилась из разбитой части аквариума на пол, на палас. Пришлось пересадить черепах в пластмассовый квадратный тазик, налить им воды, потом снять палас и замочить его в ванне дополнительно. Она вышла в прихожую и увидела картину разгрома. На свой вопрос, а что случилось, услышала, мол, сама догадайся.

Черепахи выросли, и одна из них умудрилась сильно укусить за палец Самсона, вот он и разозлился. Результат? Унесли черепах в живой уголок.

На Эмму напала лень, черепахам воду менять теперь не нужно, а Кириллу Николаевичу и на работу расхотелось идти, мол, на этой работе и без него проблем хватает, и без него его работа стоит. Она сказала ему, что после пяти прогулов с его стороны, она его уволит, а сегодня он прогуливал уже шестой раз, не подряд, но уже шестой раз. Вот тебе и Кирилл – ленивец.

Кирилл в один из прогулов решил заменить переключатель – выключатель. В нем свет от трех малых помещений и одна розетка. Когда-то выключатель работал в четырех вариантах, потом розетка перегорела, и он купил новую пластмассовую оболочку.

Он, потратив несколько часов на установку переключателя, добился лишь выполнения двух функций. Кухня осталась без света, розетка не работала. Три недели он жил с настольной лампой на кухне, потом пришел старый электрик, и провозился три часа с переключателем, он вздыхал, кряхтел, говорил, что потерял квалификацию, но все хвосты из проводов найти не мог. И решил он вскрыть часть стены над переключателем, потратив еще полчаса на поиск проводов, он добился четырех функций от одного совмещенного переключателя.

Свет на кухне загорел, розетка заработала, а Кирилл Николаевич проснулся, он скромно спал с закрытой дверью, пока старый электрик завершал его работу. Когда говорят, что на ночь есть нельзя, особенно булки, можно утверждать, что это не правда.

Кирилл стал худой, утром ему кушать лень, в обед слегка поест, и начинает он есть после пяти вечера, к десяти вечера в ход идут все виды булок, чипсов, молоко стаканами, или сок стаканами, еще и мороженое добавит. Утром встанет на весы – худоба, одни кости, не кормленные, а до того, как он стал пить, был такой сбитый мужчина…

Самсон все же сказал Кириллу, почему он злой и разбил аквариум. Эдик жив, а погиб кто-то другой, возможно Валера. Или – это был один человек. Эмма посмотрела на мужчин и промолчала.

Появилась на горизонте Лена, с голым пупком, дело было летом. Этот пуп совратил Шурика. Анфиса видела, что Шурик и Лена тянуться друг к другу, однажды она даже вскричала на Лену.

Шурик написал Лене по Интернету письмо. Завязалась переписка. Поэтому его отъезд из ее квартиры был обоснован.

Просьба Шурика звучала благозвучно:

– Анфиса, скажи Лене, что я свободен.

– Шурик, когда дойдешь до серьезных с ней отношений, тогда и разойдемся.

– А я к тебе привык.

– И к ней привыкнешь.

– Да она еще совсем простая.

– Научишь.

– Ты не понимаешь, как мне живется без тебя! У меня одеяло падает, и ноги на ее диване не вмещаются.

– Зато теперь у тебя большая комната.

Разговор Лены и Шурика.

– Но у нас еще теснее и народу больше, – сказала Лена.

– Лена, тогда переходи жить ко мне. Мы бабушку домой отправим, у нее дом пустой стоит, а мы с тобой будем в большой комнате, а мать в маленькой комнате.

– А у нас негде тебе поместиться.

Потрясающее свойство людей, бросать свои дома и квартиры и лезть к близким родственникам, чтобы всем стало плохо.

– А ты похудела.

– Тебе показалось.

– Но ты меня выгнала. Да я же к вам привык, ладно, буду жить у матери дома.

– Зато у тебя теперь большая комната.

Обед подходил к концу, и надо было идти на рабочее место. Через час Лена сидела, отвернувшись от Шурика, и тосковала от безделья. Пуп был прикрыт. Шурик работал с клиентом, и остальные все работали. Лена пошла к себе.

У Лены в Интернете почтовый ящик фирмы. Анфиса прочитала переписку Лены и дала понять Шурику, что она в курсе, того, что творится между Леной и Шуриком.

Анфиса схватила свои челюсти сквозь щеки, нервное напряжение нарастало. Одно дело предполагать, другое – знать наверняка, что твой мужчина нашел себе очередную женщину.

Лена пришла к Анфисе с одним желанием: пожаловаться в чью-нибудь жилетку. Анфиса была на своем рабочем месте, то есть за компьютером.

Лена подошла к ней:

– Анфиса Михайловна, ты не знаешь, что у меня произошло!

– Не знаю, но можно догадаться.

– Я не могу до сих пор прийти в себя!

– Приходи быстрей в себя, клиент скоро появиться.

– Ладно, мне не до острот. Что меня поразило, так то, что он ушел! Ему только теперь стало стыдно, что ты старше его!

– А ты чего хотела?! – сказала Анфиса.

– Анфиса, все-то ты знаешь! Это у тебя антикварный пыл.

– Села на любимого конька.

– Ты сегодня против меня, – грустно сказала Лена, я за тебя, но ты для него женщина – мать.

– Или кошелек для Шурика.

– Это одно и тоже, займитесь лучше Самсоном Сергеевичем, он аквариум разбил, и еще что-нибудь разобьет.

Жизнь вообще изумительная вещь, но какую бы вещь не купила Лариса Ивановна Инне, она ее оденет так, что волосы от удивления встанут дыбом.

– Инна, возьмем, модный жилет из натурального меха или искусственного, отделанного стразами или кожей, – сказала Лариса Инне.

Инна долго ходила по бутику и выбрала жилет из искусственного меха, отделанного искусственной кожей.

Марго с Женькой загорали на юге соседней страны. Сменили три места обитания и даже три недели жили с Валерой, потом между ними произошла ссора, из-за которой Марго с Женькой явилась домой. Запах в доме стал жилым.

Марго открыла почту в Интернете и прочитала письма Самсона Сергеевича, слова в них были еще те. 'Ты меня не заслужила, ты была с Митей!', – повторяла она вновь и вновь его слова из письма. Она глубоко вздохнула и нажала на педаль, машина рванула с места в карьер, – 'Именно в карьер' – повторила в уме женщина.

Она доехала до карьера, остановившись у старого, заброшенного карьера. Женщина вышла из машины, осмотрела окрестность, людей нигде не было видно, зеленая тоска охватывала ее волнами, которые накатывались на нее приступами тяжелейшего состояния обреченности. Марго вздрогнула, посмотрела под ноги и отшатнулась от края карьера. 'Обрыв не для меня', – вдруг подумала она, распрямившись, точно пружина, – 'обрыв для него' – сказала она сама себе.

Гравий шуршал под ее ногами, женщину потащило к пропасти, почва из-под ноги уходила, ей отчаянно захотелось жить. 'Жить хочу!' – кричала душа Марго, но ее никто не слышал, она упала и замерла, движение гравия под ней прекратилось, появилась слабая надежда на спасения. Глазами искала железку, любой выступ, чтобы зацепиться, чтобы не съехать в этот самый карьер. 'Ты меня не заслужила!' – всплыло в ее памяти, – 'пусть не заслужила, жила бы себе да жила' – подумала Марго и по-пластунски стала ползти медленно, как будто, кто ей подсказывал телодвижения. Гравий колол ее тело, пальцы болели, она боялась ошибиться и упасть в пропасть, пусть не очень глубокую, но колкую и безвыходную, как ее ситуация.

Машина стояла в стороне от гравия, на застывшем куске бетона, она манила своим уютом, ее старенькая шестерка, которую она всем называла 'шестеренка'. Гравий перестал сыпаться, руки почувствовали старый бетон, она встала на колени, потом поднялась на ноги, посмотрела на свой ободранный облик, села в машину, взяла распечатанное на принтере письмо Самсона Сергеевича из Интернета письмо. 'Чтобы приехала в среду ко мне на работу! Мне еще нужно найти тебе замену! Вот и сиди одна до гробовой доски, а ко мне не лезь! Ты меня вообще не заслужила! Не тормози меня!' писал Самсон Сергеевич.

Марго перечитала два раза слова своего мужчины, усмехнулась, на письме появилась кровь из пораненных о гравий пальцев. Обида прошла, в сердце появилась пустота безразличия, рваная одежда успокаивала. Она выжила, а это главнее слов. Она пройдет этот ад одиночества.

Машина слегка отъехала назад, потом развернулась и остановилась. Перед машиной стоял мужчина, в ветровке цвета песка, со старым рюкзаком, в высоких резиновых сапогах. Он измученно улыбался. Марго стало страшно, но она произнесла фразу 'двум смертям не бывать, а одной не миновать', – после этих слов открыла дверь незнакомцу. Мужчина положил осторожно рюкзак на заднее сиденье, потом сел рядом с ней. От него несло запахом костра, пота, грязной одежды.

Да, машину надо менять, а то только такие грязные мужики и просят подвести, – подумала она.

– Мне до города, – заговорил мужчина, – сколько возьмете?

– Жизнь, – мрачно выпалила Марго.

– Не смешно. Почему так дорого? Тогда я пешком дойду.

– У меня шутка такая, довезу, вы бедный, буду вашим спонсором на одну поездку.

– Я не бедный.

– Кто бы говорил.

– Что с вами, вы вся в крови?

– Шла. Споткнулась. Упала. Кровь.

– Верю, я заплачу, вот, возьмите, – сказал мужчина и показал ей свою ладонь, на ней сверкнул маленький кусок золота.

– Откуда он у вас?

– Этот карьер был некогда прибыльным, гравий даже привезли, чтобы строить здесь, но потом карьер забросили.

– Золото и забросили? Здесь столица рядом и такой карьер с золотом, а рядом не одного человека! Как так?

– Я передачу по телевизору смотрел про этот карьер. Сам не поверил, что так рядом золото добывают, в этой глине. Ведь вы чуть в карьер не съехали! Здесь скользкая глина, а гравий сверху привозной, весна, только снег сошел, вот вас и понесло.

– Почему не стали спасать?

– Я видел, что вы выползите, я здесь уже накатался на этой глине, да и с гравием уже знаком.

– Золота много добыли?

– Нет, его здесь на самом деле нет.

– А то, что вы мне дали?

– Считайте, что это самородок.

– Вам не жалко?

– Девушка, вы меня спасете, если до дома довезете, это дорогого стоит. В таком виде ехать по городу, опасно.

– Зачем сюда поехали?

– Романтики захотелось, больше не хочу.

– У вас есть жена?

– Бог миловал.

– Вы холостяк?

– Закоренелый.

– А мне муж предлагает развестись.

– И вы из-за этого чуть сегодня не погибли?

– Да.

– Поехали ко мне, я не злой, добрый, а золото это я купил у местного золотодобытчика, сам я ничего не нашел, пропах костром, сам знаю, что пахну не лучшим образом.

– Я зайду к вам, мне любопытно стало, а как вы живете?

– У меня квартира в старом двухэтажном доме, в столичном переулке. Дом принадлежал одной пожилой женщине, я ее видел сам, когда был маленьким. У нее была тогда одна комната. Все печи в доме выложены кафелем, дом давно предназначен под снос, но четырех этажные дома сносят быстрее, чем старые дома.

Нас уже четверть века снести обещают, а мы все в этом доме живем. Дом деревянный, да вы сами его увидите, и назвал адрес.

– Я знаю этот переулок, действительно старый переулок, исторический, можно сказать.

– Лучше бы он не был историческим, тогда бы у меня была новая квартира, с удобствами, а так мне надо идти в баню, или в тазике мыться.

– Я подвезу вас до вашего дома, к вам заходить не буду, вы меня напугали.

Машина остановилась у старого, двухэтажного дома. Из булочной несло вкусным запахом, он перебивал запах костра. Мужчина с рюкзаком зашел в подъезд, затем исчез в его деревянной пещере, так показалось Марго. Она вышла из машины, зашла в булочную, когда она вышла из магазина, то увидела, того же мужчину, но не с рюкзаком, а со спортивной сумкой, из которой выглядывал березовый веник. Он улыбался.

– В баню подвезете?

– Чем заплатите?

– Деньгами.

– Садитесь.

Она отвезла мужчину в баню. Дома она залечила ранки, легла в ванну, отмылась от чужих запахов. Мокрые волосы закрутила в полотенце. Звонок прозвенел неожиданно громко.

– Марго, я уже чистый, забери меня из бани.

– Я чистая, с мокрыми волосами, высохнут, приеду, где вы взяли мой номер телефона?

– У вас в машине лежала стопка ваших визиток.

– Уберу.

Марго подъехала к бане, на крыльце она заметила знакомую сумку в руке неизвестного мужчины. Теперь он был дважды неизвестный, она его не узнала бы, если бы не эта сумка с березовым веником. Стройный мужчина, с идеальной стрижкой, с чистым лицом, в джинсах и ковбойке был необыкновенно привлекателен.

Под ярким солнцем, молодая зелень пищит о своей красоте всеми своими зелеными клеточками листвы. А что делать? Надо себя рекламировать целыми лесами, полянами.

Инна весь день занималась тем же, то есть рекламировала свою молодость на всех сайтах. Молодость рекламировать легко. Фото повесила и весь прикол, лезут посмотреть, а кто она такая Инна, и ничего больше от нее и не требуют. Она и разленилась от собственной молодости. У нее есть второе развлечение, она может три часа подряд с переносной трубкой телефона, сидеть на полу, на диване и перемалывать девичьи новости своего района.

Что за фото она поместила? В свои отроческие годы, она надела белые, остроносые босоножки, на тонких, высоких шпильках, с перемычкой в стразах, в капельках стеклянной росы. Новый, белый топик в тех же прозрачных каплях, на тоненьких лямочках, оголял все, кроме нижней части молоденькой груди. Сверху возвышались пару нежных бугорков, изображающих молодую грудь девушки. Вся она такая. Между майкой и босоножками появляются либо сильно разорванные джинсы, либо полоска юбки, либо, сами понимаете, махонькие…

Но на фото она в юбке, или в джинсах. Она приличная девочка. У нее период увлечения фотографиями. Она фотографирует тремя фотоаппаратами, разных версий, и цифровыми и пленочными. Результат один – везде она, либо те, кого она встретила по дороге отрочества.

Инна сдает экзамены в школе. Для учительницы купила вишневую розу на длинном стебле, поставила в стеклянную тонкую, длинную вазу и опрыскала ее блестками.

Роза переливается под светом лампы. А Инна, села с ногами на диван, взяла учебник, ручку, тетрадь и готовиться к экзамену.

У Инны есть поклонник со времен детского сада, они учатся в одном классе, но мальчик продвинулся вперед. Нет, не в учебе, его снимают в телесериалах и он говорит ей, что его скоро покажут по СТС. Он любит показываться на ее глаза.

А у нее другие интересы.

Раз в неделю она ходит в настоящий институт и изучает информатику. В начале учебы, занятия ее не радовали, ей просто все было уже знакомо, но понемногу, новые знания ее покорили, и на занятия в институт она шла с радостью. Что ее там радовало? Буфет. Рядом находился буфет, там гамбургеры продавали, но она скоро поняла, что стала полнеть, и между джинсами и блузкой появился жирный животик.

Что ж, пришлось Инне сменить гамбургеры на сок. Она предпочитала небольшие коробки с соком, из которых торчали двойные трубки. Животик жирный исчез, но не сразу. Инна пошла на танцы, занималась ими три раза в неделю, плюс диета и через месяц жирок исчез.

Это из-за танцев она собрала свой диван, на котором сидела с ногами и учила уроки. Ей нужен был пол для танцев. Все танцы она многократно повторяла дома.

Еще одно у нее увлечение, вслед за Савичевой повторять ее песни. Только появляются титры фильма 'Не родись красивой' и звучит голос Савичевой, как Инна врубает телевизор на полную мощность 'Не смотри, не смотри, ты по сторонам, оставайся такой как есть…'. Стены глохнут.

Основное увлечение Инны, придумывать то, что ей надо купить, и если она сутки ничего не просила, значит, она задумала нечто большое для кошелька взрослых.

Например, ее мама едет на рынок за вещами и берет с собой Инну, для компании.

Такие поездки со временем стали приносить больше Инне, чем ее маме. Мама у нее набрала вес, и с каждой поездкой все меньше рыночных вещей на нее можно надеть.

Зато при виде Инны все продавцы, особенно мужчины, расплывались в улыбках, и называли ее всевозможными, ласковыми словами и красавицей, на всех языках и диалектах.

Зимой ей купили белый комплект: белая шубка, белые сапоги, белая шапочка, белая сумка, белые брюки, белый свитер. Весной ей купили розовый комплект: курточка, сумка, сапоги и еще кучу вещей розового цвета.

И ее мама, наконец, поняла, что рядом с ней, у нее в доме появилась соперница и не взяла ее в следующую поездку… так то. Ничего, Инна нашла другие способы для расходов взрослых.

А так она смышленая девочка, но лень ей убирать у себя в комнате, однажды она просто ответила:

– Я не служанка, и не буду убирать в квартире.

Много десятилетий назад звучала песня: 'Все я в доме приберу, вымою посуду, и воды принести я не позабуду'. Старая песня, сейчас Инна слушает реп и быстро, быстро произносит слова. Еще быстрее бросает неприбранную постель и исчезает с сотовым телефоном на зеленых просторах листвы, под яркое, весеннее солнце.

У Инны есть маленький друг Женька. Он любит Шрека во всех его проявлениях. Утром он сидит на горшке и смотрит Шрека на экране телевизора. У него есть две кассеты, которые он периодически ломает, и ему покупают новую кассету с фильмом о Шреке и Феонии. Два фильма он знает наизусть. Следующим этапом его развития, является Шрек на компьютере. Он сидит у мамы на коленях, и часами вдвоем гоняют Шрека по экрану, это у них уже игра. Еще ему несколько раз покупали Шрека, ослика, принцессу в пластмассе. Такое у него шрековсое время.

Инна в его возрасте увлекалась куклами барби, розовой мебелью для кукол и в детский сад ее будили сериалы телепузиков, а дом весь был пекимонах.

Женька любит новую одежду, но если на ней есть Шрек, тогда одежда приобретает его полное уважение.

Утром за Инной в школу зашла ее подружка. Подружка Светка, на два года старше ее, у нее дома всегда царит чистота и порядок. Света одета в теплые ботинки, теплый, вязаный свитер, в куртку. Она переступает через порог квартиры Инны, ее глаза расширяются при виде ее, которая в одних полосках плавок и бюсте, ей открыла дверь.

За спиной Инны царит первозданный беспорядок: одеяло лежит на полу, вещи лежат на диване, книги разбросаны вперемешку с дисками.

Сквозь свое сумасбродное утро Инна кричит:

– Мама, напиши учительнице записку, что меня летом здесь не будет, а то заставят школу мыть. Я на дачу уеду.

Ее способности к уборке на самом деле на низком уровне развития, чего не скажешь о ее умственном развитии, здесь она впереди многих.

После школы, часа в три раздается у меня на работе звонок:

– Мама, я все уроки сделала. Ушла гулять со Светкой, скажи, как снизить ей температуру? Я ей дала антибиотик и горошину, а еще что ей дать?

– Достаточно, – звучит мой ответ.

Трубка замолкает. Лариса продолжает работать. Что касается порядка, она с Прохором Степановичем пыталась платить ей за уборку в ее собственной комнате, но она на это не согласилась.

После работы Лариса покупает мясо, готовит его кусками, так Инна его лучше ест.

Судя по продуктам в доме, она ходила в магазин, и купила то, что ей самой хотелось. В частности она любит сухой сыр, заплетенный косой. Вечер уходит на приготовление ужина, прозябание у телевизора под пледом. В квартире прохладно, отопление отключено, окна очищены от зимних утеплителей. Что касается Марго, психологически может убрать в квартире раз в неделю, в свои вечные выходные. На неделе ее на это не хватает, или не хватит на работу.

Часам к восьми вечера появляется состояние тревожного ожидания госпожи Инны. Ее нет. Телефон молчит. В двадцать один час, вместе с программой 'Время' берет Лариса в руки сотовый телефон, Инна сразу отвечает:

– В девять буду дома.

– Уже девять.

– Буду через десять минут.

Ожидание становиться аморфным, потом острым. Наконец она приходит.

На ней в босоножки на шпильках, куртка на распашку, ноги сверкают сквозь дыры в джинсах.

– Мама, я не хочу, есть, я завтра поем.

Ее фигура значительно похудела за последнее время. Музыка оглушает пространство.

Часто для позднего вечера раздаются телефонные звонки, ей звонят, потом она обращается к Марго:

– Мама, вот чего ты мне звонишь? У меня мальчик появился, парень, друг, папа бы обрадовался, а ты переживаешь. Он ровесник Светки.

Она берет сыр, заплетенный косой, отщипывает кусочки сыра пальцами и сует в рот – это называется ужин.

Глава 25

Дальнее золото Прохор Степанович устал от работы на производстве, ему захотелось улететь в свободный полет. Он вспомнил, что у него есть двоюродный брат, живущий на золотом прииске. Нашел его адрес.

Племянник Прохора Степановича окончил горный институт, и стал геологом, все его пути были направлены на поиск и добычу золота. Золота в удобных и теплых местах не очень показывается людям на глаза. Добыча золота явление кропотливое и тяжелое. Лариса давно знает, что Прохор Степанович, не может быть богатым человеком, но может участвовать в поисках эфемерного счастья. Прохор Степанович все же полетел к брату, дорога на самолете, потом на машине привела его на золотые прииски.

Золото проходит пять этапов: геологи находят месторождение золота, руду с золотой крупой добывают, перерабатывают, получают золотые слитки и отправляют в банки или ювелирам.

Спрашивается, что здесь забыл Прохор Степанович?

Золото обитает на востоке и севере страны, добывают его килограммами и тоннами, но отдельному человеку это ничего не говорит. Тонны золота человеку не нужны, человеку нужно тепло и уют, а он, Прохор Степанович, нашел себе место на холодном севере. Он бросился изо всех сил в новую область, иногда, работая механиком, и ремонтируя оборудование, используемое при добыче и переработке золота.

Лето в этих местах короткое, короткое. Зима – длинная, длинная. И золота не захочешь, но Прохор Степанович нашел здесь счастье в жизни! Он был несильно пьющий человек по этим местам, то есть, употребляет вино – водочные изделия не в рабочее время, а поэтому был ценный мужской кадр.

На Прохора Степановича положила глаз местная Нина. Она, красивая женщина, смесь ненца и русской женщины. Коренная жительница холодного севера. Он выходец из средней полосы страны, стройный, высокий, крупный мужчина с холодной кровью. А может, природа решила вывести новый тип людей?

Дома на севере часто бывают одно или двух этажные, из больших бревен, либо из кирпича, все зависит, когда дом строили. Нина, лучшей доли, чем жизнь с Прохором Степановичем, и не знала. Умела она и на оленях ездить, и на собаках. Машины в этой местности было на что купить, да негде на них ездить, вездеход – хорошо, а олени – лучше. Нина обогрела, обласкала, да и забрала мужика – Прохора Степановича. Он мужик умный, стал в местной школе преподавать, и влез во все дела золотого прииска. Стал нужным человеком. Марго Германовне писем он не писал.

Брат двоюродный руководит прииском, племянник – главный геолог, а Прохор Степанович так и вообще стал директором школы. Все на местах. Нина в гражданском браке с Прохором Степановичем живет, ребенка прижила с ним, а ему захотелось самому золото добывать. Попробовал, да уж очень дело холодное, да не выгодное.

Научился на собаках ездить, сам стал собак держать. Северянином стал. На крупинки золота он насмотрелся, и никаких чувств они в нем не вызывали, до поры до времени, но вдруг захотелось ему накопить крупинки золота. Прохор Степанович организовал тайник и по крупинке добавлял в него, или песок золотой засыпал. Уж что получиться.

Захотел он на юг поехать, на солнце погреться, отдохнуть. Отпуска у рабочих на севере большие, все можно успеть. Знал он кому золото продать можно, старатели научили, все ему рассказали за длинную зиму. Чаще люди ездили к морю, и там сбрасывали накопленные сокровища, а Прохор Степанович решил на большую реку поехать, дом там поставить. Устал он от морозов, и в то же время привык к ним, и к этой северной жизни, и к неплохим зарплатам, и к случайному золоту. Много не брал. В воровстве его не замечали. Пить пил мало.

Повезло ему, сбыл без шума золото, отдыхал он в круизе на теплоходе, по большой реке. И все бы хорошо, да крупинки золота в кармане оказались. Новая его знакомая по теплоходу, случайно обняла его, потом и сунула руки к нему в карманы, да и наткнулась на золотые остатки роскоши. Вытащила она крупинки из кармана, посмотрела, оценила да и спрашивает:

– Прохор Степанович, а это что за крупинки у тебя в кармане?

– Золото…

– Откуда?

– Работа наша такая…

– Ты, что с золотых приисков?

– Точно.

– А мы найдем общий язык?

– Так мы оба на одном говорим.

Так укрепилось случайное, палубное знакомство с Леной.

Лена, молодая, маленькая, худенькая женщина, работала продавщицей в антикварном салоне. В круиз она поехала просто от скуки и подальше от родителей, с которыми жила в маленькой квартире, в его родном городе. Ела Лена мало, потребности в жизни были небольшие, так и скопила на круиз без северных зарплат.

Прохор Степанович ей понравился своей противоположностью. Ел много и за столом съедал свою порцию, и Лене помогал справиться с едой. Одно к одному и до постели общей добрались, тут их совсем стало не разнять. Любовью оба были не избалованы.

Расставаться им не хотелось. А куда ехать? В малогабаритную квартиру к Лене, или в деревянный домик на Севере к Прохору Степановичу? В его городской квартире жил сын Паша. Прохор Степанович сказал, что мечтает о своем доме, на этой большой реке. Было бы желание. Сама она была кареглазая, с каштановыми волосами, которые рассыпались по плечам, или послушно завязывались в хвостик.

Мечта Прохора Степановича остаться на большой земле была несбыточной, Лена это сразу поняла. Его уже тянул привычный север. Ему было жарко на теплоходе, он уже устал от радости отдыха на большой реке. Лену манило золото. Несколько крупинок золота изменили ее жизнь. Быть одинокой продавщицей очень не хотелось. Она позвонила маме, и сказала, что выходит замуж. Мать не поняла радоваться или огорчаться…

Лена с Прохором Степановичем приехали к ее родителям, ввергли всех родственников и знакомых в легкий шок, и уехали на север, там они и поженились, гражданским браком. Лена по привычке стала работать в магазине. Прохор Степанович с удовольствием с Леной разговаривал, и о неожиданность! Они оказались из одного города! На одну Инессу Евгеньевну в прошлом работали, просто Прохор Степанович не замечал маленькой продавщицы. Лена рассказала Прохору Степановичу и о Ларисе.

Новости о ней, она знала от своей матери, которая была не пенсии и знала все новости в своем районе. Лена не Прохор Степанович, все матери написала, так и Лариса Ивановна узнала о судьбе собственного бывшего мужа, который уже был гражданским мужем очередной женщины.

Бабули высыпали на улицу, и гуляли под февральским солнцем, не отходя от подъезда. Звонок. О, это сам Прохор Степанович позвонил Ларисе, в кои то веки!

– Прохор Степанович, ты откуда звонишь?

– Со столичного вокзала.

– Куда путь держишь?

– К брату хочу съездить.

– Золота много добыл?

– Я золото не добываю.

– А что на приисках делаешь?

– Лариса, а ты откуда знаешь?

– Лена сказала, где ты, ты ведь и соседей собственных не знаешь.

– Это Ленка что ли сказала?

– Она под нами жила раньше.

– Марго, ну я не знал, а ты замуж не собираешься?

– Нет!

– Марго, я с тобой не разводился, как ты смогла замуж выйти?

– А я нашла свидетелей, что тебя дома год не было, и меня с тобой развели, а о том, что ты жив – здоров, знала от соседки, матери Лены, она и свидетельницей была.

– Ну, ты, Лариса, даешь! А я – то тебе хотел золото передать…

– Ты сказал, что у тебя нет золота.

– Так я тебе всю правду и выложу по телефону! Как там Инна?

– Нормально.

– Да? А у меня на севере сын маленький есть, на чукчу смахивает.

Только положила она трубку, вновь звонит Прохор Степанович.

– Марго, я хочу вам кое-что завести. До вас два часа пути, у вас час, и назад поеду, ты Паше позвони, что я приеду.

Положила трубку и тут же звонит Паше:

– Паша, отец звонил по телефону.

– Лариса, ты что шутишь? Столько молчал!

– Паша зайди к нам домой через пару часов.

– Ладно, сегодня выходной день, зайду.

Через два часа звонок в дверь. Пришел Прохор Степанович.

– Лариса, я еле в подъезд попал, ты мне код не назвала.

– Забыла про код.

– А мне Паша дверь открыл, домой шел, изменился так, бороду носит, как у меня.

Через пять минут звонок в дверь. Немая сцена встречи.

Прохор Степанович посмотрел на Ларису, на Пашу и сказал:

– Паша, у меня есть золото в виде песка, в подошве сапог лежит, я бы хотел тебе отдать.

– Отец, зачем мне золото, это же мертвые деньги, какая мне от них польза?

– Паша, разберешься, а то совесть меня гложет, за то, что я вас бросил.

– Отец, раньше золото на зубы брали, а теперь у всех зубы белые.

– Паша, я тебе отсыплю, а ты сам подумаешь, что с ним делать, есть ведь в городе золотые мастерские.

Прохор Степанович снял огромные сапоги, вынул стельки, вынул жесткую прокладку, и высыпал золотой песок на тарелку. Потом вставил прокладки, стельки и надел сапоги.

– Ну, ты отец молодец! – сказал Паша, рассматривая золотой песок -Все, бываете, а то я заплачу и не смогу уехать! – сказал Прохор Степанович, и исчез в проеме двери.

– Лариса, я возьму золото, я знаю, кому его отдать, – сказал Паша и ушел.

Все стихло. Золото Ларисе улыбнулось и исчезло, так же быстро и жизнь проходит.

Золотая пора молодости осталась далеко за горизонтом. Маячил юбилей, не чужой, а ее собственный. Определитель вещает на всю квартиру, кто звонит, а звонят от Паши.

– Лариса, я к вам зайду днем, вечером не могу, – проговорил в телефонную трубку Паша.

– Хорошо, заходи, буду ждать.

К Ларисе пришел Паша. Подает красную коробочку. В коробочке полный золотой набор: сережки, цепочка, кулон, кольцо.

– Лариса Ивановна, мы сделали из золота отца три набора: тебе, моей маме и Инне.

– Спасибо! Красиво – то как!

– С юбилеем, вас, Лариса! – проговорил Паша.

– Спасибо, спасибо!

Лариса позвонила Анфисе и сказала, что Прохор Степанович ей и Инне подарил золотые комплекты. Ну и ладно.

Глава 26

Славные горы Марго понравились Славные горы, совсем рядом с новым заводом по переработки ценных минералов. Она поговорила с Самсоном Сергеевичем, у него дела после суда шли не лучшим образом, и он согласился заняться преображением новой местности, под названием Славные горы…

Главный архитектор страны рисовал карандашом круги на бумаге. Он полдня провел в автомобильной пробке, и, добравшись до любимого кабинета, стал крутить карандашные круги. Круг за кругом он приближался к разгадке градостроительства.

Казалось бы, все знают, как и где строить города, но транспортных неувязок так много, а доработки стоят так дорого, что у него появилась мечта: создать город Славные горы с нуля. Столица создавалась веками, а город Славные горы можно создать быстрее, правда кому он нужен? Но эту проблему можно решить, если перевести в новостройки ключевые объекты, организации, промышленные предприятия.

А трудовую столицу оставить в качестве музейного экспоната девяти веков. В ней то и дело проваливается почва под ногами, под домами и под транспортными средствами. Усталая земля не выносит шахты метро и уход домов в подземелье.

Строители капают до тех пор, пока не появиться твердая почва для строительства очередного многоэтажного строения полюса.

Архитектор нарисовал очередной кружок, прочертил радиальные линии, радостно прокричал: Ура! Его лицо озарилось улыбкой победителя, он готов к беседе с Самсоном Сергеевичем для решения финансовых вопросов по строительству новой столицы. Самсон Сергеевич обладал огромным капиталом, висел одним из первых в рейтинге богатых людей страны. Средний мужской возраст требовал престижа правительственного уровня. Он захотел стать мэром столицы, но это место было надежно занято другим человеком, тогда его осенила скромная мысль о строительстве новой столицы.

Архитектор и бизнесмен сидели за одним столом, перед ними стоял макет будущего города. Оба влюбленными глазами смотрели на совместное творчество.

Деньги и мысль объединялись на их глазах. Самсон Сергеевич видел в мечтах вывеску 'Самсон Сергеевич – мэр города Славные горы'.

Президент страны сидел в своем кабинете, на сегодня у него выезды не намечались, он блаженствовал в полном одиночестве. Лень медленно подступала со всех сторон, утомление от частых перелетов и поездок пронзало его насквозь. Он был счастлив в тишине кабинета. Спокойствие нарушилась миганием светодиода на пульте управления, секретарь просила взять трубку экстренной связи. Он взял.

– Иван Иванович, Самсон Сергеевич просит аудиенции, – сказала секретарь, прикидывая, какую машину она купит себе за эту услугу.

– Пусть войдет…

Самсон Сергеевич вошел в кабинет президента страны, сел на стул для посетителей, положил на стол фотографию макета новой столицы.

– Самсон Сергеевич, ты хочешь быть мэром новой столицы или сразу президентом страны? – медленно проговорил каждое слово Иван Иванович.

– Я хочу быть мэром, прорисовки нового города находятся в работе у главного архитектора.

– А столица тебя не устраивает?

– Девять веков отразились на внешнем облике города, по слухам Адам прожил девять веков, людей было мало, пока то люди стали рождаться, а сейчас все быстрее делается.

– Место для застройки выбрали?

– О том и речь. Река в верхнем русле меня вполне бы устроила, она пройдет через центр города. Мосты пройдут по кольцу и через центр. Сейчас там расположено несколько поселков. На мостах поставим золотые скульптуры.

– Неплохо, но кто поедет в твой город?

– Иван Иванович, если вы переедите в него, то остальные за вами потянутся. А для сохранения вашей жизни необходима твердая почва под ногами.

– Самсон Сергеевич, твое последнее предложение мудрое, мне не хочется проваливаться под землю старого города, я подпишу приказ о переносе столицы.

Машина у меня очень тяжелая.

Когда подсчитали расходы, необходимые на строительство столицы, Самсон Сергеевич схватился за голову, созвонился с губернатором кедрового края, и решил построить город на Славных горах.

В симпатичном месте, в центре Славных гор, надумали построить небольшой супермаркет для пролетающих частных летающих средств. Несколько мощных вертолетов переоборудовали под летающие станки. Сверху крутился пропеллер, снизу у вертолета, на той же оси крутился наждачный алмазный круг.

Над пятью холмами приступили к работе пять вертолетов. Вращающиеся алмазные круги, весело срезали верхушки деревьев, срезали стволы деревьев, выкручивали их корни из скальной породы вместе с почвой. Пять водоворотов образовалось в воздухе. Рев моторов стоял неимоверный. Летчики – шлифовальщики работали в защищенных от внешних звуков шлемах. Труднее стало работать, когда надо было срезать сами скальные породы, но красота образующихся поверхностей стоила затрат.

В срезы попадали полудрагоценные камни, и зеленые разводы Славные горы. Работа велась в разумных пределах, и на стадии, когда полости между пятью холмами остались небольшими, их залили бетоном с примесью со шлифованных пород, так, что все пошло в дело. После этого вновь заработали наждачные круги и выровняли площадь до музейного блеска.

Самсон Сергеевич был доволен внешним видом площади, но еще нужно было, возвести сами супермаркеты и гостиничный комплекс. Прилетели вертолеты со сверлами из особо твердых инструментальных сплавов. Каждый вертолет работал, как сверлильный станок. В скалистой породе образовались шурфы, в них на цемент – момент, поставили стальные столбы, эти столбы служили опорой строений, при этом полом на первом этаже, была сама шлифованная площадь. Голубой гостиничный комплекс с магазинами был готов среди затерянных гор. Покупатели и отдыхающие прилетали на своих небольших летательных аппаратах, которые приземлялись на шлифованную летную полосу. Весь этот красивый комплекс не выступал над окружающей средой, он вписался в нее весьма естественно.

Что за комплекс без воды?! Гранитную дорожку провели до ближайшего озера в скалах. Берега только слегка шлифовали, для общего великолепного вида. Осталось провести борьбу со стражей таежных мест – комарами. Комары в тайге, в лесу, это такие аспиды! До смерти могут закусать, человек от их укусов раздувается, потом сжимается, и его больше не едят. Но кому хочется расплываться от укусов? В шлифованных поверхностях, устроили фонтанчики аэрозоли, от запахов комарики дохли, а люди вдыхали приятные ароматы парфюмерии.

В этих местах основным видом транспорта между населенными пунктами, являлись небольшие самолеты и вертолеты. После городских просторов, ей показалось тесно на маленьком искусственном плато в лесу, она прилетела из-за любопытства и для работы, да так и осталось в новом торговом комплексе.

Губернатор кедрового края объединила свой край с финансовыми возможностями Самсона Сергеевича. Что дало возможность построить город Славные горы.

Марго встретила Самсона Сергеевича, когда он шел по торговому комплексу с целой компанией людей. Она, затаив дыхание, проводила его глазами, спросила у продавца, кто он, и решила остаться здесь, только для того, чтобы хоть иногда видеть этого необыкновенно привлекательного мужчину. Ее взяли в этот торговый комплекс на работу продавцом. Самсон Сергеевич, мимоходом, заметил внимательные, женские глаза. В ней было нечто для него привлекательное и давно знакомое. Вскоре, он сам назначил ее своим заместителем по административной работе с населением.

Мини городок, под названием "Славные горы", своей необыкновенной красотой, привлекал покупателей с бесконечных, северных и лесных просторов. Сюда летели с мехами, с драгоценными камнями, и никто не оставалась неудовлетворенным покупками и обслуживанием.

Лесная сказка, всегда была заполнена людьми и небольшими самолетами. Большие самолеты здесь не садились. Мраморное основание городка всегда сияло первозданной чистотой, потому что дома располагались таким образом, что водоструйные моющие установки, насквозь по утрам промывали город, и грязь скатывалась за пределы мраморной площади. Люди, живущие в тяжелых условиях севера, с благоговением ступали по мрамору торгового комплекса. Им здесь все нравилось.

Озеро интересовало автора этого проекта, Самсона Сергеевича, он очень хотел сделать из него огромный бассейн, который бы мог работать круглый год. Озеро само по себе находилось в граните, питалось оно подводными холодными родниками, осталось возвести над ним купол тепла и установить воду нагревающие установки.

Плохо то, что из-за огромной разницы температуры, пары воды на потолке превратятся в замерзший лед. Самсон Сергеевич с мыслями об озере остановился рядом с ней, ему хотелось услышать ее мнение по поводу его очередной мечты.

Марго сказала, что есть адсорбенты, которые поглощают избытки влаги, их только надо подсушивать. Создавался все более полезный комплекс для населения в радиусе трехсот километров. Она, женщина с зеленоватыми глазами, становилась хозяйкой городка под названием 'Славные горы'. Ее отношения с ним были настолько естественными, что никто их не обсуждал и не осуждал.

Самсон Сергеевич, когда у него было хорошее настроение, пел для публики пару песен в неделю, она сидела рядом и играла на гитаре. Ресторанчик приносил неплохой доход его организаторам. Приезжие отводили в нем душу и прихоти, утоляя голод своей неприхотливой северной жизни. Постепенно плотность всех помещений на Славных горах, резко увеличилась, всем хотелось арендовать у Самсона Сергеевича помещения. Цены на аренду были просто баснословные. Уже появилось казино, компьютерный центр, свой банк. Дома стали надстраивать вверх. Самсон Сергеевич ожидал и не ожидал такой популярности своей затеи. Люди притягивались к острову цивилизации на вечно холодных старых холмах, которые горами можно было назвать условно, так они были стары и обветрены временем.

С юга на своем самолете прилетел Влад, думал передохнуть, самолет заправить, да и дальше полететь на запад, но населенный пункт "Славные горы" его так заинтересовал, что все накопленные средства он пристроил здесь, в виде салона красоты. Влад был весьма элегантный мужчина, его салон быстро завоевал популярность, а ему самому очень не хватало партнерши по бизнесу, среди своих работниц он пару себе не нашел. С запада за приключениями прилетела Эльвира на своем вертолете. Стоило ей опустить свой зеленый сапог на шпильке на аэродром Славные горы, как она попала в поле зрение Влада. Он шел к своему самолету, но не дошел. Вертолетная дама его заинтересовала, как старая знакомая.

Эльвира оценила мужчину: он в ее вкусе, словно они знакомы целую вечность. Так и встретились Западная женщина и Южный мужчина на аэродроме Славные горы. Влад подал Эльвире руку, и оба направились в дневной ресторан. В это время там пел Самсон Сергеевич, на гитаре играла Марго. Эльвира приняла их за проезжих музыкантов и бросила им зеленую бумажку. Самсон Сергеевич скосил на нее глаза, заметил и допел песню.

Дед Самсона Сергеевича был геологом, сына он с детства приучил к мысли, что именно он построит город Славные горы. Самсон Сергеевич так и рос, познавая все, что необходимо знать для строительства современного микро полюса. Он пел всегда для собственной души, а деньги воспринимал, как пожертвования для строительства.

Что главное для любого успеха? Неповторимость. Дед Самсона Сергеевича, так много прошел дорог тропами, что всегда мечтал о рае для ног, о несбыточном счастье в центре непроходимых дорог. Самсон Сергеевич немного ходил с отцом, но навсегда запомнил дым костров и вечные палатки.

Баня на Славных горах пользовалась огромным спросом среди приезжих людей, им хотелось отмыться, подстричься, привести себя в божий вид, хоть на денек. Здесь все было построено для приезжих и проезжающих людей. Люкс обслуживание среди хаоса вечного безмолвия, притягивало не только тех, кто прилетал, но и тех, кто добирался до Славных гор пешком, через лесные буреломы. Сюда заходили геологи, но в город проходили только через бани.

Их одежда оставалась в шкафах, а по комплексу они ходили в чистой новой одежде.

В оплату здесь брали и деньги, и пушнину, и необработанные драгоценности.

Эльвире понравился аристократизм комплекса, все лица на Славных горах были так чисты и так различны по своему строению, что ей очень захотелось здесь остаться и пожить, но жить здесь не особо оставляли, все места были только для приезжих людей, цена каждого последующего дня была в два раза больше предыдущего. Почему?

Деньги у приезжих можно было всеми благами вынуть быстро, а без денег здесь не держали.

Решила Эльвира устроиться на работу к Владу, но у него весь немногочисленный штат был заполнен. Однако женщина ему очень нравилась, с давних пор, опять же у нее был личный вертолет. Он задумался, а потом сказал, что не могла бы она заняться созданием этнического музея, и согласовать его с самим Самсон Сергеевич.

Основатель Славных гор идею Эльвиры одобрил, и выделил маленькое помещение для музейных экспонатов. Так она стала местной жительницей, народ ей сам дарил экспонаты, да и люди здесь проезжали, и проходи просто уникальные. Марго заглянула к Эльвире в музей по двум причинам, она хотела найти в ее музее нечто древнее и деревянное. Бедность музея была на грани несостоятельности, но она упорно смотрела на все экспонаты, лежал даже бубен шамана, образцы обработки шкур северных оленей. Вот здесь Марго остановилась. Экспонаты были уникальные, но ее интересовала мебель, и она подумала: нельзя ли сделать мягкую мебель с мехом? Потом она подумала, а почему нет? Можно сделать мягкую мебель с натуральными мехами, эта мысли засела в ее голове, она готова, была забрать лучшие образцы меха из музея, Марго всегда интересовала мебель во всех ее проявлениях.

Эльвира заметила ее внимание и сказала, что может ее познакомить с теми, кто ей все это принес. Марго поняла, что решила задачу, создания экзотичной мебели с мистическим ключом, и вообще могла теперь покинуть эти Славные горы. Незаметно городок обнесли высокой металлической изгородью, свою изгородь получил аэродром.

Везде стояли проверяющие или пропускающие люди или турникеты. Мини город превратился в мини крепость, от злых зверей, от голодных просителей. Когда Самсон Сергеевич почувствовал, что проезжих и приезжих становиться меньше, а из местных жителей деньги и запасы уже вынули, он разрешил жить в этом городке, тем, у кого деньги еще были.

Основатель стал бояться, что его идея заглохнет, как слишком дорогая для местного населения. Они все отметились на Славных горах, а на второй визит у них финансов уже и не было. Идею старую, как мир Севера предложила Марго. Она сказала, что надо сделать постоянный приемный пункт пушнины и давать взамен не деньги, а товар необходимый охотникам. Одним словом новинку сезона превратить в обменный пункт для местного населения, не полностью, но все же некую часть помещений для этого надо выделить. Самсон Сергеевич задумался, о том, что он снял сливки с этого края, осталась одна сыворотка и надо что-то придумать еще, а что он пока не знал. В любой момент комплекс мог стать нерентабельным.

Ажиотаж вокруг новинки прошел. Иногда и самые бедные люди, бывают богатыми. И все же Самсон Сергеевич заподозрил что-то неладное, и вызвал Марго. Они вдвоем быстро пошли по городку, почти не оглядываясь, и поднялись на аэродром Славные горы, и тут встретили Влада, он подходил к вертолету Эльвиры.

– Самсон Сергеевич, в таком виде! Откуда?

– Влад, молчи, ты нас не видел, у нас с Марго обход местности.

– А куда вся охрана делась? Никого не видел! – спросил Влад у Самсона Сергеевича.

– Местность обходят.

– Интересно… – затянул Влад.

– Влад, дорогой, не взлетай, полетишь после.

– А если мне надо за товаром слетать!?

– Сейчас нельзя, полетишь завтра. Оружие у тебя есть?

– А надо?

– Надо, Влад, надо!

– Будет, сейчас брякну Эльвире, принесет.

– Влад, охраняй аэродром, если, что сообщи, самолеты и вертолеты не должны взлетать!

– А, если кто прилетит?

– Сообщи мне!

День выдался таким, что приезжих на Славных горах было очень мало, Самсон Сергеевич теперь понимал, что охрана работала против его выгоды, они отговаривали всех, кто хотел посетить городок Славные горы его не посещать. Ему стало не то, чтобы страшно, а как-то не по себе, и, в то же время он почувствовал легкость, от того что, узнал правду, почему к нему на Славные горы перестали залетать люди. Самсон Сергеевич остановился, посмотрел вокруг себя, и подумал, что все это они могут уничтожить, когда вернуться ни с чем после погони за ними. Нужна была поддержка или подкрепление. Но все стоит денег, а он был на мели.

Охрана не хотела пропускать бедного старого геолога на комплекс Славные горы, но он был настойчив, и звал самого Самсона Сергеевича. Тому позвонили о геологе.

Геолога отмыли, переодели в дежурную одежду и пропустили к Самсону Сергеевичу.

– Самсон Сергеевич, знавал я вашего деда Николая, он мог не мыться, не бриться, месяцами по тайге хаживал. Мы с ним однажды пойму реки горной изучали, в одном месте обнаружили блестки золотые, да подумали, что их кто обронил. Потому как мы с ним, сколько потом песка не перемыли, ничего найти не смогли. А я нашел в том месте, месяц назад слиток золотой, самородок значит. Твоей охране его сразу и не показал, слух пошел, обирает твоя охрана людей пришлых, а тебе про то неведомо.

– Простите, а золото при вас?

– Нет, с собой не взял, твои охранники меня обыскали, и до тебя бы я не донес слиток.

– Спасибо вам вдвойне.

– Самсон Сергеевич, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.

– А почему я вам верить должен?

– У тебя, внук моего дружка, выхода нет! Обложили тебя охранники!

– Я пойду с вами, но один не могу, со мной будет Марго.

– Марго? Она меня знает, зови ее, да идем быстрее, пока не стемнело.

Марго быстро оделась по-походному и троица под суровым взглядом главного охранника, покинула Славные горы. Река Оперная протекала по старым горам с незапамятных времен. Вода в реке была чище своих берегов, да и они особо туристами не посещались. Места таежные, глухие, здесь бродили чаще профессионалы костров и карт по ориентированию. Геолог Гриша знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам и прибрежному песку. Самсон Сергеевич и Марго шли за ним, они взмокли от постоянного движения по пересеченной местности.

Внезапно Гриша остановился и показал рукой, чтобы остановились все. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев уже различал людей на берегу Оперной реки. Они снизили скорость и старались идти тихо.

На берегу, Самсон Сергеевич заметил свою вторую смену охранников, они мыли золото.

– Выследили меня, твои люди, Самсон Сергеевич, золотишко-то ребята моют, – сказал шепотом Гриша, – но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.

– Когда они успели тебя выследить?

– Так я не первый раз ходил на ваш Славные горы, вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации пропускали, а последний раз сказал, что золота у меня нет, они и не пускали, пока я тебя, Самсон Сергеевич, не затребовал.

– Гриша, а чего это ты решил мне показать, где золото лежит?

– Так, ты чай мне не чужой, с батькой твоим мы много хаживали, а сейчас чую, мой конец приходит, смерть в шейку бедра постукивает, последнее дело, когда одна нога отказывает ходить.

– А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.

– Так, растер себя перед тем, как к вам идти, думал, покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.

– Что делать будем?

– Так не знаю, силы мои на исходе, до золота здесь ближе, чем до моей берлоги, в другой раз, и не поднимусь.

– Гриша, а так рукой, можешь показать, где золото находиться? Или приметы местности назови.

– Ох, Самсон Сергеевич, золотишко-то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.

– А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?

– Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.

– Гриша, а ты ведь бывший геолог, пенсию получаешь?

– Нет, да и какая пенсия в глуши?

– Есть ведь старые поселки? Мог оформить!

– Трудно все это, мы привыкшие, безденежные.

– Хорошо, ты мне покажешь, где золото лежит, я тебе обязуюсь платить личную пенсию, с проживанием на Славных горах. Есть для тебя работа в бассейне.

– Самсон Сергеевич, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться. Смотри-ка, а твои людишки-то уходят с реки, подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете на свои Славные горы.

Марго молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках, ей очень хотелось сбежать и так и не узнать конца этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и Марго, помимо своей воли, пошла следом за ними. Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана Славных гор мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно, оказались вновь на реке, вероятно река здесь делала петлю. Вечерело. Земля сменилась глиноземом.

– Самсон Сергеевич, дед твой, Николай, здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем.

В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали, вон он стоит, его можно подладить и жить.

– Глина и нам пригодиться, для Славных гор.

– Не спеши, так вот здесь глина золотая.

– Ты, чего, Гриша? Золото в глине?

– Горшки золотые можно делать.

– А почему об этом никому не сказали?

– Сказать-то сказали, на свою голову, это ведь тут Николая – то и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он похоронен, копал я ему могилу, так золото нашел, немного, но нашел. Идемте, покажу. Здесь недалеко, помяни деда, Самсон Сергеевич, а после покажу жилу золотую.

Темнело, Марго разожгла костер, мужчины все больше разговаривали, она иногда их переставала слушать, ей было страшно, она привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, а здесь ей было жутковато. Сова ухнула, или дерево треснуло, много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли к ней, она, зная тайгу, прихватила все, самое необходимое для однодневного похода.

Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш был очень старый, легли у костра. Ночью их разбудили голоса, костер едва тлел. Гриша быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.

– Тут где-то костер был недавно, – услышали они голос главного охранника Славные горы, – Дрын, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?

– Их геолог вел к золоту, это уж точно, сегодня наши на отмели намыли золотые копейки, а эти шли за большими рублями, хозяин за копейку не пошевелиться.

Самсон Сергеевич в темноте усмехнулся, и придвинулся ближе к дереву, сливаясь с ним. Луна спряталась за тучи, темень кругом. Марго приткнулась к Самсону Сергеевичу.

– Барсук, ты чего, я эти места раньше все прошел, сегодня я знал, куда они идут, и где срежут дорогу. Они рядом, запах дыма чую, но костра нет, потушили.

Гриша узнал голос Барсука, это он дрался с Николаем, да, похоже, не все знал Барсук, вот опять в этих краях оказался.

– Дрын, нам без золота нельзя, его надо найти, давай отойдем от этого места подальше, а утром сюда вернемся.

Дрын с Барсуком пошли обратной дорогой, да видимо споткнулись, закричали, упали.

Послышался рев медведя. Прозвучал выстрел. Рев медведя усилился.

– Барсук, зачем стрелял? Ты его не убил!

Рев медведя раздался рядом с Марго.

– Тога, Тога, не реви, это я Гриша!

– У, у, у…

Медведь замотал головой, Гриша стоял рядом и гладил его шею.

– Узнал, Тога, узнал, молодец, – приговаривал Гриша, – тебя не ранили? Да нет.

Жив мишка!

Медведь рухнул рядом с Гришей, он нащупал рану у медведя, ощутил липкую кровь и заплакал.

– Барсук, медведь умер, туда ему и дорога! – закричал Дрын, – смотреть будешь?

– Нет, еще царапнет, лучше пойдем, куда шли.

Медведь дернулся и затих. Замолчал и Гриша, потом тихо проговорил:

– Тогу мы нашли маленьким медвежонком, он с нами ходил, потом подрос и в лес ушел, но меня узнавал, и в этих местах он жить любил. Старый он стал, с Барсуком не сладил. Как я Барсука не узнал среди охранников? Больно баский стал, холеный, вот и не признал.

Самсон Сергеевич и Марго спали под его ночной говор. Через час Гриша встал, прикрыл ветками и старой листвой место костра, разбудил молодых:

– Вставайте и идите за мной, я покажу вам выход золотой жилы, но останавливаться я вам не разрешу, пойдем дальше, перейдем на ту сторону, сделаем кружок и я вас верну в Славные горы.

– А ты не устанешь, Гриша?

– Вы поспевайте за мной, погоня дело опасное, надо уходить. У них пистолет, а у нас, лишь мой дробовик.

Цепочкой, быстрым шагом маленькая группа прошла мимо выхода золотой жилы, прикрытой сваленным деревом. Самсон Сергеевич на ходу смотрел приметы местности, а Марго покрутила головой, словно запоминая, где она находится.

Гриша, показав место, где можно найти золото, стал сильно прихрамывать, словно силы его покинули навсегда. Он тащил свою ногу, массировал на ходу, скрипел зубами, но шел вперед и вперед, пока не дошел до переправы. Пройти по сваленному дереву ему было не под силу, Самсон Сергеевич тоже не знал, как его перенести.

Гриша из последних сил забрался на дерево, прополз до средины реки и, упал в воду, пузыри быстро исчезли, исчез и Гриша.

Марго перешла по дереву на другую сторону, всхлипнула, потом схватила за руку Самсона Сергеевича:

– Идем быстрей к Славным горам, к городку поднимемся со стороны аэропорта, нас там не ждут.

Они вернулись в городок, прошли мимо охраны с гордо поднятыми головами, надо сказать этот поход сдружил Марго с Самсоном.

Самсон Сергеевич, которому от жизни вдруг перепала золотая жила, на радостях так Марго обнял, что дальнейшие прикосновения продлились половину ночи. После приезда в этот городок мужчина вообще не страдал желанием любви, он все строил город, мечтал, а потом встал на тропу войны со своей охраной. Они закрылись в квартире Самсон Сергеевича и просто любили друг друга, потом крепко уснули. Днем они проснулись, светило солнце, Самсон Сергеевич радостно крикнул:

– Марго, мы богаты с тобой!

Женщине мужское восклицание очень понравилось, и она приготовила завтрак. Выйдя из дома, они не обнаружили в городе людей. Улицы были безлюдны, шаги звучали глухо в пустоте. Самсон Сергеевич посадил Марго в свой личный вертолет, который был закрыт в ангаре, а больше летательных средств, в городе, и не было на данный момент. Они поднялись над тайгой.

Люди цепочками шли к золотой жиле! Откуда они о ней узнали? На вертолете пулемета не было, Самсон Сергеевич полетел над длинной цепочкой людей, шедших к золотой жиле. Он завис над жилой, открыл дверь в вертолете и крикнул в мегафон:

– Люди! Спокойно! Эта золотая жила моя, ее нашел мой отец! Возвращайтесь все в городок, золото пойдет на благое дело!

Снизу послышались выстрелы, направленные в дно вертолета.

Самсон Сергеевич закрыл дверцу и полетел к пустому городку. Он понял, что золото даром ему не получить, вызывать армию ему было не на что. К вечеру люди стали возвращаться в город, первой к ним пришла грязная Эльвира:

– Самсон Сергеевич, прости, пошла против тебя, мне так хотелось дарового золота, что сил не было сидеть в музеи без посетителей! Дай мне ночной клуб, и я сделаю тебе золото из ночного воздуха!

– Эльвира, дам я тебе помещение под ночной клуб!

Пришел Влад, уже умытый и чистый и попросил здание под школу, он его получил.

Город развлечений перерастал в нормальный городок, где должно быть все для жизни.

Народ потихоньку весь вернулся в городок, не найдя золотой жилы, о которой им рассказали охранники. Самсон Сергеевич вздохнул свободно, но пойти и еще раз увидеть золотую жилу он не решался, боялся, что это окажется мифом, а Гриша похоже в этом не помощник.

Нет, не зря она вертела головой в первом походе, именно Марго обнаружила выход на поверхность золотой жилы и тут же предложила выпустить антикварную мебель в стиле ампир или барокко с натуральной отделкой из золота, и все дружно рассмеялись.

Глава 27

Золотистая энергия На Земле, царила осень своими золотыми красками, это золото листвы невольно влияло на все происходящие процессы. Спектральный анализ был любимым делом Марго со времен института. Да, она очень любила этот частокол полос различной величины.

В кои-то веки, ей химику дали возможность работать по специальности, это все благодаря Самсону. Он дал ей химическую лабораторию вместо мебельной фабрики, когда узнал, кем она была до крутых перемен в стране. Пальцы Марго, как всегда были одеты резиновыми одежками, перчатки она не любила. Кожа рук успела устать от химикатов и пробирок, и резиновых перчаток, и только мозг волей или не волей жил процессами, происходящими в химии. И химия отвечала ей любовью, например, вчера…

А что было? При соединении веществ получался, какой-то странный цвет, необыкновенно красивый. Работа обычная и вдруг: блеск, треск, свечение и цвет, который появился и исчез. Она готова была повторить этот химический процесс, но поняла: не получится. О, этот цвет! Она переоделась, сняла с пальцев резину, халат, шапочку, тряхнула волосами… и так захотелось заколку в волосы того необыкновенного цвета! А что за цвет, она не готова была сказать, она его видела!

Самсон ждал ее. Как он любил эти роскошные волосы и всю ее не худенькую фигурку, он звал ее: Джинна, от слова Джинн. Она выныривала из химической лаборатории, как Джинн из бутылки и творила чудеса. Для него все было чудом, до чего дотрагивались ее маленькие натруженные ручки. Они пошли тихим шагом до своих домиков.

Марго и Самсон жили в разных витых домах, стоящих рядом. Витой дом был многоэтажным домом, с винтовой лестницей, внутри которой ходил бесшумный лифт. В доме было все удобно, и по большей части жизнь была автоматизирована. Окна появлялись и исчезали по желанию хозяина дома. Так и Марго с Самсоном, появлялись и исчезали в жизни друг друга, как в древней Руси, у них была мужская и женская половина, но не одного дома, а они жили сразу в двух домах. Один дом светился темно-синим цветом, а второй – вишневым. Не было отдельных ламп, казалось, светилась сама поверхность витого дома, и поэтому глаза от свечения не уставали.

Сегодня им хотелось быть вместе, для этой цели была предназначена комната со многими функциями на последнем этаже витого дома: спальня, столовая, кинозал.

Потолок комнаты был обвит лианами, поющие крошечные птицы летали над пологом постели. Между комнатой и этим живым уголком была натянута прозрачная пленка, и от нее шли лучи в сторону птиц: не подлетать! И птицы послушно наслаждались зеленью лиан. В этом райском уголке они проводили свои совместные часы. Их тела были покрыты нежной тканью: ласковой и полупрозрачной. Телесное соприкосновение быстро находило свое пресыщение, поэтому легкая одежда растягивала удовольствие на более длительный срок. Им просто было хорошо вдвоем, постель меняла свою конфигурацию от их желания, экран возникал в любой стороне стены. Сенсорное управление не утруждало и любви не мешало.

Марго с легкостью вызвала стол с нужным набором еды и питья. Чудо имело свое объяснение: повара обслуживали несколько домиков и знали пристрастия своих клиентов. Повара, как и врачи, были признаны необходимыми для здоровья жителей города на Славных горах, только правильное питание увеличивает срок жизни внутренних органов человека. Так же важно было беречь мозговые клетки человека для его профессии, и не утруждать их знаниями медицины и правильного питания.

Мозговая ткань конечна, перегрузки ей вредны. Жизнь людей нужно было беречь всеми способами.

Так вот чем поразил Марго, возникший цвет при химическом опыте: он вызвал прилив жизненных сил, он вызвал в ней импульсы сексуальных желаний!!!

Это могло бы понравиться власти города! Как все просто: смотришь на цвет, и твой организм переживает чувство любви, в этом состояние наиболее легко обновляются клетки организма, словно ты загораешь под солнцем, и клетки приобретают более темный вид, а здесь они остаются того же цвета, но становятся моложе. Организм обновляется и восстанавливается! Что-то было в этой химической реакции от ядерного распада, или… Что или?

Есть такие вещества, которые существуют доли секунды, но и это было бы хорошо, для ее химического центра. Пусть этот цвет будет виден доли минуты, но как он положительно влияет на омоложение организма! Если бы не этот случай, который был сегодня, а не вчера, они бы не пришли в комнату птиц и любви. Это в ней возникла энергия, это она мысленно вызвала его к себе! Вот она, правда, их сегодняшней любви!!

Сколько лет Марго и Самсону? Очень трудно определить возраст, в городе на Славных горах, только Власть города во главе с Самсоном, знает возраст своих жителей. А Марго была прославленным химиком, ее мозги прибывали в работоспособном состоянии, и пока она выдавала своему городу необычные открытия, ее возраст не мешал оставаться ей специалистом. Поэтому она останется еще молодой, если ей повезет открыть способ получения цвета молодости, этот цветовой эликсир.

Власть города на Славных горах, всегда была благосклонна к новым открытиям в области проблем молодости. Несколько опытов прошли неудачно. Марго сама подбирала химические вещества, она всегда все записывала: состав, количество, время реакции. Результат был плачевный. Цвет не появлялся.

На улице кружились снежинки. Пришлось опыты с цветом оставить. Надо было выполнять заказ верховной власти. Работа шла прозаическая. его почти не видела.

Самсон пересел на спортивную машину и редко бывал в своем, темно-синем витом доме. К ней, в вишневый дом, он не заходил. Лаборантки говорили, что он нашел студентку и с ней уезжает после рабочего дня. Жизнь стала скучной. Плановые работы и сохранение себя в надлежащей форме, вот и все чем была занята.

Прошел год практического одиночества. Вяз покрылся желтыми листьями. И… произошло чудо! О, силы Славных гор! Оказывается в момент появления желтых листьев на вязе, соединения определенных веществ, дает выход омолаживающей энергии, в виде сиятельного цвета листвы вяза! Немедленно Самсон бросил свою очередную подружку и оказался у ног и рук Марго! Все повернули головы к ней. От нее шло золотистое сияние, как от листвы вяза. Вяз – завязь, дающая жизнь. Как все просто! Энергия молодости могла появиться один раз в год! Как этого было мало! И все же это лучше, чем угасать без новой энергии. Как поймать эту силу чаще? Марго получила все удовольствия мира, но они быстро пройдут. Вернуть их через год? В памяти ее всплыло первое желание после получения золотисто-медного цвета – заколка! Желание должно привести ее к решению задачи: как удержать таинственную силу цвета, дающую энергию организму? Если все связано еще и с вязом, решение напрашивалось простое, надо сделать заколку по форме и цвету листа, но вот какой материал использовать, чтобы она заменила желтые листья вяза?

Если цвет медно-золотой, то и надо использовать эти материалы.

Жизнь Марго наполнилась новыми экспериментами. К нему она остыла. Она теперь знала, на каком поводке он ходит: на этой необычной энергии, без нее общение с ним смысла не имело. Чем заняться кроме опытов и работы, чтобы не было мучительно скучно в ее совершенном по форме и содержанию доме? Скуку прогоняла только работа мозга, значит, ей оставалось одно занятие: надо писать, писать о прожитых годах на Славных горах, анализировать прожитые годы и делать выводы для нового поколения, но ей не давала покоя новая случайная пока еще реакция получения молодого счастья организма.

Марго четко представляла решение задачи, получения медно-золотой энергии, так она ее называла, надо было решить, как аккумулировать эту энергию и выдавать ее по мере необходимости. Знакомые не смели над ней подтрунивать, они знали, если она, что-нибудь придумает, она решит поставленные задачи, и только намекали ей, что и им бы новая энергия жизни не повредила. Юмор заключался в этой ситуации в том, что она почувствовала страшную апатию, после того, как прошел запас медно-золотой энергии.

Ей все надоело. Ей ничего не хотелось, ей никого не хотелось. Открытие зависло.

Работа не привлекала. Собственная молодость не притягивала. Все виды скоростного и тихого транспорта просто надоели. Она стала высыхать, как листья вяза, на голове появились седые волосы, на листья вяза упал снег. Марго впадала в зиму, и этот процесс трудно было остановить без посторонней помощи, которую она отвергала. Она лежала в комнате с поющими птицами и таяла на глазах. Эта золотисто-медная энергия оказалась обычным бабьем летом.

Какой упадок жизненных сил! Из последних сил, увядающая дама, великая химическая и мистическая царица, нажала на пульт управления экранами. Чудо! На экране рядом с золотым вязом стояла девушка с золотыми волосами! В Марго появился маленький, но прилив сил. Она нажала на пульт связи и попросила прислать ей золотистую краску для волос. И как бы, между прочим, в голове всплыли знания древней истории, в древности в церквях и соборах всегда присутствовало золотое сияние на образах и на алтаре. Главное действие на прихожан, кроме ликов святых оказывало, окружающее их золото, а вот именно золото было не в почете, именно оно было убрано из повседневной жизни жителей города, чтобы не вносить распри между людьми. Марго оживала! Она знала, как ей получить энергию молодости!

Туман окутал город на Славных горах. Настроение ее становилось стабильным, но на встречу к реактивам она не спешила. Душа требовала положительных эмоций. Она приступила к ремонту темно-вишневого витого дома. Она вызвала архитектора индивидуальных строений, попросила убрать вишневый цвет, сказала, чтобы дом был золотисто-белый. Внутреннее убранство разрешила выполнить в золотисто-белых тонах. На время ремонтных работ, Марго, уехала в санаторий. Она решила получить молодость без золотисто-медной реакции, для начала. Ей необходимо было омолодить: мышцы, внутренние органы, внешний вид. Многие процедуры известны с древних времен, многие придуманы за последнее время. Жизнь закрутилась вокруг собственной особы.

Она тренировала мышцы на различных тренажерах, она плавала, и приводила в порядок сосуды сменой температур. Внутренние органы проверялись и лечились врачами. Над внешним обликом трудились косметологи, которые использовали: кремы, грязи, водоросли. Жить Марго была насыщенной до предела. Солярий изображал солнце и ветер. Без фантастики организм омолаживался. Проверить полученные чары она отправилась на острова, любимое место отдыха Самсона Сергеевича, и где она так и не была.

Стройная, загорелая, без морщин и седых волос она была определенно неопределенного возраста. Золотистые волосы оттенялись прядями волос, окрашенными более светлой краской, что создавало эффект солнечных лучей на голове. Имидж Марго хорошо изменила и превратилась в блондинку с прямыми красивыми волосами. На берегу океана стояла группа молодых студентов, и среди них она быстро заметила Пашу.

Сверкая золотисто – белыми одеждами и золотисто- светлой прической, она приблизилась к группе. Ее узнавали и не узнавали. Приятен был взгляд молодого человека, а не Самсона, у которого взгляд изображал все, кроме радости. Молодого человека, студента – химика, звали Паша. Она решила провести с ним время отдыха и узнать его в нерабочей обстановке. Ей нужен был для работы ассистент. Паша почувствовал притяжение к Марго. Он знал кто она, и ему было приятно ее внимание.

Разница в возрасте между ними стала исчезать. Любовь проснулась и без чуда.

Мягкий климат подружил их. Они готовы были к сотрудничеству. Марго уловила в нем знакомые черты, и на самом деле Паша оказался сыном Прохор Степановича. Надо было переходить к основному опыту: созданию цвета молодости.

Она заказала заколку из сплава золота и меди, по форме она напоминала лист вяза.

Стены лаборатория были обклеены огромными изображениями вяза, с осенней листвой.

Герметичный стенд, для проведения опытов, был позолочен; внутри него, за золотистым стеклом выстроились в золотистых колбах реактивы. Золотистые перчатки входили внутрь стенда. Все было готово.

Все блестело золотом! И что-то в этом было от церковной утвари. К стенду подошел Паша, приятная улыбка светилась на его лице. Он понимал ответственность события, и хорошо изучил порядок проведения реакций. В золоте и на золоте, надо было получить золотисто-медную энергию, которая проявляла себя золотистым свечением.

Дань вязу была отдана. Марго стояла в отдалении в бело- золотистой униформе. Она махнула золотистой перчаткой: Паша приступил к таинству. Раз, два, три… семь!

Все этапы были пройдены с легкостью. Вдруг появился долгожданный: треск, блеск, свет – свечение… Выходящая при реакции энергия, собиралась в золотой герметичный объем. Стенки сосуда были прочными. Все удалось.

Энергия жизни была в золотой ловушке. Вот и оправдалось имя 'Джинна', как ее всегда называл Самсон. Оставалась выяснить меру потребления божественного эликсира на одного человека, время свечения золотисто-медного цвета. Открытие немедленно обошло все экраны города на Славных горах. Герои дня Марго и Паша, были на всех экранах. Они спокойно покинули золотистую лабораторию и отбыли в золотисто – белый витой дом, на золотистом автомобиле. Они были вместе! Марго забыла возраст. Не все просто было в городе на Славных горах.

Перешагнув порог дома, Паша зафиксировал свои данные в центральном компьютере, и ему необходимо было выслать подтверждение на запрос: Паша пара Марго? Он ответил:

Да. Власть города теперь знала, что они официальная пара. Автоматически эта пара, после регистрации в центральном компьютере, попадала под невидимую охрану города.

Цивилизация в городе на Славных горах была на высоте, но человечество остается человечеством, среди него нет – нет, да и появятся люди с отрицательным характером. Наблюдение за населением города на Славных горах, было ненавязчивым, но постоянным. Дома люди не просматривались и не прослушивались, но порог дома находился под качественным наблюдением. Все, что происходило на улицах города, было под неусыпным взором камер слежения. Население к вниманию камер привыкло с рождения, и объективы камер их не тревожили.

Пары такого уровня, находились под так контролем, что в него лучше не вникать.

Марго это не волновало, а Паша стал привыкать к жизни рядом с великой женщиной.

Великолепный витой дом стал райским уголком для нее, и ее молодого ассистента, Паши. Все ее любимые предметы отдыха находились, в пределах владений Марго, теперь не было у нее необходимости из-за тренажерного зала или бассейна ехать в клуб. У нее было все. Рядом с Пашей, ей было хорошо. Но все проходит и особенно райская жизнь. Оба стали скучать. Ему захотелось уйти в общество молодых студенток, но, погуляв среди молодых девушек, благоразумный Паша вернулся к Марго.

Глава 27

История и действительность Марго давно поняла, что в золоте, есть нечто от мистики, которая была в славянском шкафу. И тут ее осенило, а, что если тот славянский шкаф принадлежал химику, который тоже изобретал золотистую или иную энергию? А, что если она сама правнучка того химика? Ведь она получила нечто похожее спустя века! А не этим ли занималась Марго, занимаясь поисками мистических предметов прошлого, а она это сделала в настоящем? Свои сомнения Марго выложила Самсону Сергеевичу, а он засмеялся:

– Марго, ты из меня уже делала правнука графа Орлова.

– А, что если эту золотистую энергию запустить в новый славянский шкаф?

– Ты в своем амплуа.

– Забыл сказать, Марго хотела от тебя получить пару цилиндров золотистой энергии, для повышения мистичности антикварной мебели.

– Понятно. Это можно. Твое золото – моя золотистая энергия импульсов сексуальных желаний.

– Понял, твоя ночь любви – мое золото.

Марго и Самсон Сергеевич, употребив для сексуальной силы по цилиндру золотистой энергии, уснули крепким сном, видимо произошла пере дозировка, а дозу еще никто и еще не выработал.

Самсон Сергеевич проснулся от странных видений, и, не выдержав их наплыва в своем мозгу, разбудил Марго:

– Марго, помнишь, ты говорила, что я правнук Георгия Орлова? Ты ошиблась, моя дорогая! Я правнук Алексея Орлова!

– Самсон Сергеевич, очнись, я это все придумала, глядя на медную бирку в гранатовых часах!

– Ты не выдумала, а у тебя было виденье! Но ты не знала, что у Григория был брат Алексей! Признайся, не знала?

– Я и сейчас не знаю про Алексея Орлова.

– Так вот, мне снился сон, что мой пращур родился в каземате от княжны Таракановой.

– Ну, ты загнул!

– Не перебивай меня, женщина, а то сон забуду! Значит, дело было так, настоящую царицу подсиживала княжна Тараканова, и царица предложила Алексею Орлову избавить ее от конкурентки! Алексей в то время плавал на корабле, я ясно помню мачты корабля, и для выполнения приказа царицы, предложил княжне Таракановой обвенчаться! Они обвенчались на корабле, венчание было ложным, но любовь между ними была настоящей! Граф Алексей Орлов покинул корабль, в это время на корабль ворвались люди царицы и арестовали ее, заточив в крепость.

Княжна Тараканова до своей гибели успела родить сына от графа Алексея Орлова.

Поняла?!

– Круто, и ты знаешь вполне правдоподобно, но мне стало страшно.

– Почему?

– Мне сейчас снились рысаки, лошади, много лошадей…

– И правильно, Марго, видимо мы с тобой попали во сне в один период времени!

Лошади! Ты знаешь, что именно Алексей Орлов является тем человеком, из-за которого были выведены орловские рысаки!

– У меня слов нет! Я боюсь теперь употреблять эту золотистую энергию!

– Ладно, об этом позже, а теперь вспомни, что нас было два брата: я и Егор Сергеевич, а Егора Сергеевича из-за твоего поцелуя прикончили твои мужики! А меня опять тянет к тебе! Я не пойму, в чем твоя сила для братьев!

– Я точно человек обычный, простого происхождения.

– А давай выпьем еще по цилиндру, и твоих предков увидим!

– Я боюсь пить эту золотистую энергию! Но у меня есть идея, мы можем сделать в цилиндре маленькое отверстие и клапан, и помещать его в антикварную мебель Ани, а те, кто купит ее мебель, будут видеть временные сны!

– Деловая ты женщина, Марго! А вот тебе и вторая разгадка! Знаешь, почему я занимался обустройством Славных гор? Это у меня от второго брата, Григория Орлова! Он от царицы получил землю, на которой построил дворцы, разбил парк, построил уникальные сооружения, собрал коллекции картин и мебели! Вот и я построил город в забытых местах и сделал его цивилизованным!

– Так, так, так! А как же золотая жила?

– Ее нашел мой отец, ты же сама знаешь! Он эти Славные горы до меня присмотрел, и все сам хотел, чтобы здесь был город заложен!

– К Петру 1 не примазывайся!

– Я и не собираюсь, но город есть – Славные горы…

Рядом с ней был Самсон Сергеевич, а в руке он держал золотой цилиндр с непонятной энергией. Она поставила его и свой цилиндры на стол, они были открыты, а она открыла окна, чтобы вернуться полностью в свое время, и на свое место, с прямоугольными зданиями и мебелью…

Марго поняла главное, что золотистая энергия цилиндра дает возможность во сне прожить жизнь в прошлые времена, но все эти путешествия забирают психологическую энергию. После полета во времена братьев Орловых она так ослабла психически. Она спокойно взяла успокаивающие таблетки и выпила двойную дозу, потом посмотрела на Самсона Сергеевича, он опять спал. Марго стала за него волноваться, его надо было вытаскивать из прошлого, но как? Этого она не знала, но тут ей позвонила я и сказала, что энергия молодости больше не нужна, Шурик от меня опять ушел к Ленке.

Знала бы она, что эта за энергия! Хорошо, что она ей больше не нужна. Марго поняла, что и химическая лаборатория у нее забирает какие-то энергетические силы, ведь не зря Лариса Ивановна, имеющая химическое образование по специальности работала только первое время, потом кожа на пальцах у нее стала облазить от непонятной аллергии, и она стала работать в гостинице, и кожа у нее восстановилась.

Но как вернуть в настоящее время Самсона Сергеевича? Она взяла свой сотовый телефон, поднесла его ко рту спящего мужчины и нажала на цифру 21. Через 21 минуту он стал оживать. Самсон Сергеевич очнулся, он опять летал во сне к княжне Таракановой, и это забрало у него кучу психологической энергии. Марго молча дала ему три успокаивающих таблетки, он выпил их без вопросов. Она принесла из холодильника красную икру и стала делать бутерброды рядом с постелью, боясь оставить Самсона Сергеевича одного.

– Самсон Сергеевич, давай бросим эту золотистую энергию, и пустим твое золото на вензеля антиквариата!

– Я понял, вез вопросов, золото на напыление вензелей получишь в любом количестве.

– А стульев?

– Да, хоть славянских шкафов! – сказал Самсон Сергеевич и отправил красную икру со сливочным маслом на белом хлебе прямо в рот, и запил все чаем с лимоном и сахаром.

– А может бросить золото и заняться гранатовым гарнитуром? – спросила Марго, намазывая бутерброды красной икрой.

– Мне все равно, хоть Гранатовые часы выпускай под часы графа Орлова.

Марго поела и задремала, но только для того, чтобы вспомнить, как она дошла до полетов в мистическое прошлое.

Марго открыла ящик стола и обнаружила в нем золотой цилиндр, утерянный месяц назад. В ящике она нашла пудреницу, открыла эту черную коробочку, в ней лежала ее карта от сотового телефона, она вставила карту в сотовой телефон, нажала на цифру 19, выпила золотистой энергии и оказалась в первой половине19 века.

Марго захватила лоб одной ладонью, высота лба равнялась ширине ее широкой ладони, посмотрела на небо, откуда ее принесли черти из исторического путешествия.

Интересно, что все ее командировки в историческое прошлое начинались в юности и заканчивались не старше того возраста, в котором она находилась. Она почувствовала под ладонью боль, действительно путешествие было не из легких, выпила пару разных таблеток, под медленные глотки черного кофе, и подумала, что прошлое ее больше не тянет, ни в каком своем проявлении. Она посмотрела на старый сотовый телефон и решила больше никогда не касаться его кнопок.

Ясное, голубое небо проглядывало сквозь темные, снеговые облака, так и она, словно приоткрыла кусочки истории, весьма популярные среди людей. А дальше, что?

На работе никто не заметил ее исторического отсутствия, зато она заметила отсутствие одной пары, как ей сказали, они уехали в совместное путешествие на недельку. Нормально. А она была так далеко, и сказать об этом некому, не поймут, особенно подруги, это все уже пройдено.

Она удивленно посмотрела на сотрудников, на себя в зеркало, и почувствовала, что она несколько моложе своего возраста, в котором с ними работала до путешествия.

К ней подошла жена руководителя организации, они поговорили о том, о, сем, и разошлись по своим местам и делам. Жизнь продолжалась, не особенно бурно, зато естественно. Она еще раз посмотрела в зеркало и увидела, что еще помолодела на десять лет, непонятно, но факт. С нее слетали ее года, сказывалась какая-то остаточная деформация от полетов в историческое прошлое. Ее брюки вдруг стали свободные, свитер широкий, пиджак вообще казался с чужого плеча. Ноги в сапогах остались в естественных условиях.

На нее никто не смотрел, все были заняты своими делами, а она сидела худая и молодая в широкой одежде и смотрела то в компьютер, то в зеркало. Неожиданно к ней подошел голубоглазый блондин, ну очень молодой и так увлеченно с ней стал говорить по работе, что она несколько опешила. Он говорил с ней, как с ровесницей! Она поморгала ресницами, не зная, как поступить с его предложением встретится после работы.

Марго попросила тайм аут, ей надо было переодеться в нечто подобающее случаю.

Его звали Валера. Непонятно, почему ему дали такое дивное имя при голубоглазой внешности? Дома ее встретила моложавая мать, еще вполне интересная женщина, как оказалось, у Марго мужа и детей еще не было!

Она была молодой женщиной, что отражалось во всех зеркалах квартиры. Она стала соображать какой это год ее жизни, чтобы не ошибиться в поступках и словах, обращенных к матери. Пройдя по квартире, Марго поняла, что живут в этой квартире они с матерью вдвоем, судя по всему, институт она окончила и недавно стала работать.

Марго пошла, принять ванну, в зеркале посмотрела на свое подтянутое, молодое тело, она вся была молодая! В ванне она полежала от души, потому что в далеком прошлом было трудно с горячей водой и моющими средствами, уж очень они были неудобные для употребления. Она отмокала в пене, налила шампунь на волосы, которые были достаточны длинные и даже не окрашенные, взяла мочалку из морских водорослей и смыла с себя историческую грязь. Она на самом деле вернулась в свое время с некоторой ошибкой во времени, она вернулась в то время, когда он еще был жив. Марго напрягла память, но память не пускала в ее родное, уже однажды прожитое будущее. Все, что она помнила и знала, соответствовало ее возрасту и не больше. Она подвела итог: ей лет двадцать пять, у нее есть мать и ее ждет голубоглазый Валера.

Она укуталась в большое махровое полотенце с цветочками и вышла из ванны.

– Марго, когда ты научишься брать с собой халат? Неприлично так ходить по квартире!

– Мама, а ты отвернись, мои вещи на месте?

– А, где им еще быть? Тебя ждут.

– Вещи ждут?

– Нет, тебя ждет некий Валера.

– Правда, что ли? Ой, – взвизгнула Марго, с удивлением обнаружив стоящего в дверях Валеру…

Марго еще раз очнулась от своего крика, в руках у нее был пустой золотой цилиндр из-под золотистой энергии, в голове стоял дурман, захотелось выпить таблетки от головной боли.

Вместо Валеры в дверях стоял Самсон Сергеевич:

– Марго, я рад, что ты очнулась, очень долго ты спала, я рядом с тобой медсестру посадил.

Она смотрела на Самсона Сергеевича, с трудом понимая, кто он:

– Ты Егор Сергеевич?

– Нет, я его брат Самсон Сергеевич.

– А почему у тебя в руках золотой слиток?

– Я тебя хотел обрадовать, принес показать первый золотой слиток, из найденной тобой золотой жилы.

– Но я видела такой слиток у Егора Сергеевича!

– Хочешь сказать, брата убили за такой слиток?

– Забудь про убийство, Валера слиток не видел.

– Значит, это был Валера, правильно я его взорвал на остановке.

– За, что мне такое наказание, жить с тобой! А ты кто?

– Марго, очнись!

– Правда?

– Тебе еще надо поспать, ты, похоже, рано проснулась.

– А, я, что спала?

– Нет, по траве бегала!

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем я бегала по траве?

– Искала золотой слиток.

– Золотой слиток в полиэтиленовом пакете нес Егор Сергеевич.

– Какой полиэтиленовый пакет выдержит вес золотого слитка!?

– Пакет порвался, я дала ему сумку, и сумка порвалась. Он нес золотой слиток своего отца.

– Почему я этого не знал?

– Ты был за границей.

– А мне нельзя было сообщить о слитке? Я тоже наследник отца! Так он жадный! А я из-за него двух людей убил!

– Зачем ты их убил?

– Мстил за брата, а он от меня золото утаил! Вру, он мне отдал этот золотой слиток, и я купил Анфисе антикварный магазин.

– Егора Сергеевича Прохор Степанович с крыши сбросил.

– Прохор Степанович сбросил Егора Сергеевича с крыши? Слушай, так эта золотистая энергия может развязывать на следствии языки.

– А язык чем завязан?

– Золотым слиткам.

– Нет, слиток в узел не завяжешь.

– А Прохора Степановича я не убрал.

– Куда ты его не убрал?

– В славянский шкаф.

В голове у Марго стало плохо, и она потеряла сознание, ей снился Егор Сергеевич, его молочная любовь, приснилась коляска во дворе дачи Егора Сергеевича.

Она проснулась:

– Где ребенок?

– Женька? Стоит на тебя смотрит.

Она увидела мальчика:

– Ты кто?

– Мама, я знал, что ты проснешься! Ты не пей больше золотистую энергию!

– Не буду, – она опять задремала, но вскоре проснулась, вскочила с кровати и пошла под душ.

Самсон Сергеевич и сын ждали ее с нетерпением.

Она вышла к ним в халате, с мокрой головой:

– Привет, мужики!

– Здравствуй, мама! Ты больше не будешь так долго спать?

– Не буду, а у вас есть красная икра?

– У нас все есть, – ответил Самсон Сергеевич и пошел делать бутерброды на всех.

– Мама, я умею водить машину!

– Отлично, а кто тебя научил?

– Дядя Самсон Сергеевич, он сказал, что купит мне скоро машину.

– Красную?

– Нет, синюю машину, я ведь не девчонка. Мама, тебя тетя Анфиса спрашивала, она тоже все ждет, когда ты проснешься. Она согласна взять твою золотистую энергию для использования в мебели, для мистики.

Анфиса позвонила Марго:

– Марго, как дела?

– А, нормально, так это тебе Самсон Сергеевич купил магазин на тот золотой слиток, что нес Егор Сергеевич?

– А ты не знала?!

– Только, что узнала, как твои зубы?

– Без проблем.

– Поговорили, – сказала Марго и положила трубку, потом словно, очнувшись, набрала ее номер:

– Анфиса, я тебе отдам золотистую энергию для мистической мебели.

Анфиса, узнав о том, что Марго изобрела золотистую энергию импульсов сексуальных желаний, бросила свое мебельное производство на Шурика Селедкина и поехала в город на Славные горы. Как изменился Самсон Сергеевич! Он хорошо выглядел за счет золотистой энергии, полученной в золотой химической лаборатории! Анфиса тоже захотела стать молодой, да ни тут-то было, он был зол на нее и не сразу согласился дать золотистую энергию желаний… Он не долго и злился, женщины приходили и уходили, а Анфиса оставалась. Он смилостивился.

А так все просто начиналось…

Инна, дочь Ларисы попала в серию неприятностей. Ее постоянно замешивали в чужие драки. Даже за то, что она бросилась защищать девочку, которую била другая, обвинили во всем Инну. Мать в школу вызвали, разборку учинили, все с ног на голову поставили.

У Ларисы возникла мысль, что в школе должны учить тому, что считается правильным именно в данной школе. Скажем, Инну толкнула старшеклассница, а она ей ответила ударом, и в драке обвинили Инну. Получается, если тебя ударили в школе, нельзя отвечать ударом на удар, вызовут к директору. А что делать? Если тебя ударили, то ты должен подставить свою вторую щеку для удара с блаженной улыбкой или бежать с места драки. В последней драке одной девочке выбили передний зуб, Инна ее защищала, а ее обвинили в этой драке. Девочка без зуба, оказалась дочкой продавщицы с золотыми зубами. Лариса смотрела на золотые зубы женщины, которая обвиняла ее в том, что ее дочь оказалась без зуба. У нее появилась страшное чувство от несправедливого упрека, и она уже подумала о том, что пусть они обе ходят с золотыми зубами.

Она позвонила Анфисе Михайловне и попросила взять Инну продавцом в антикварный магазин, и рассказала историю про выбитый зуб.

Анфиса с трудом вспомнила блеск золотых зубов продавщицы, из-за которой ей в свое время пришлось зубы реставрировать. Она пообещала взять Инну к себе на летнюю практику. А потом подумала, ведь Шурик Селедкин ни за что не пропустит Инну! Это получается, что она должна взять на работу юную соперницу именно для себя! Но в жизни все так переплетено, что не знаешь, где самой себе солому подстелить. А если постелешь солому, на ней другие могут заняться любовью.

Значит, ей судьба посылает Инну в соперницы. И почему все так сложно и просто в жизни? И зачем ей нужна золотистая энергия, с кем ее использовать? Для других?

Хорошо, но ради чего?

Марго давно запуталась между Самсоном Сергеевичем и Пашей.

Как просто стать вторым олигархом, уму непостижимо до чего просто стать обладателем огромного количества недвижимости, в том случае, если у главного олигарха есть жена. Паша даже не предполагал, что станет Павлом Прохоровичем. Он затрапезный молодой человек, но беспредельно любящий детей, стал нянем в богатой семье.

У Марго было уже трое детей, когда к ней пришел Паша работать воспитателем при одном из ее сынов. Паша, трех пядей во лбу и с огромными плечами, умудрился окончить педагогический институт по химической ориентации. Его примитивный облик не насторожил мужа Марго, и он согласился взять его на работу.

Самого олигарха звали Самсон Сергеевич. А Паша, он везде Паша. В хорошей семье он приобрел лоск и ухоженный вид и естественно приглянулся матери воспитанника.

Да он ей давно приглянулся. И они разработали план развода. Самсону подсунули девочку, подружку Паши по пединституту, и застукали их. И Марго стала обладательницей половины состояния Самсона.

Следовательно, Паша становится олигархом и отчимом детей бывшего главного олигарха страны.

Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Любить женщину с несколькими детьми – это все равно, что любить воина, прошедшего войну. Нервная система у этого типа людей весьма раскрученная, выдерживать их не просто.

Жить в супружестве трудно, а быть женой богатого человека, это и огромное счастье и крупное наказание одновременно. В какой-то момент неизбежен нервный срыв с любой стороны, он не обязательно выражается примитивным криком, каждый человек нервные напряжения лечит по-своему. Жить жизнью мужа нельзя! Чтобы жить в браке и не роптать на партнера по постели и финансам, надо жить своей жизнью.

Абсурд? Но другого варианта нет. Роскошь жизни затягивает в свой омут, у женщины олигарха есть все кроме элементарной свободы на перемещения в пространстве. А еще дети, много детей…

Естественно она в своих бедах обвиняет мужа. Кого еще обвинять? Только Самсона Сергеевича. Житья ей бедной не дает! Да, у детей есть няни, воспитатели и прочие люди для их обслуживания! Но ведь и этими людьми надо управлять! Это работа. А если посмотреть на жизнь со стороны Самсона? Он крепкий мужчина, без вредных привычек, кроме одной, хорошо развитой способности притягивать к себе капитал.

Он финансовый магнат или магнит, что роли не меняет. В его многочисленных домах, дворцах и усадьбах всегда можно жить без жены и детей. Скрыться в тиши от них он может, а чего он не может? Он не имеет право на…

Да, на все он имеет право! Тут, важен момент, кто его жену против него настраивает, и настраивает кто-то из тех, кто рядом с ней находиться. Его увлечение на стороне не первое и не последнее, это его жизнь. Ему необходима женщина для представительства. Он не голубой, а жена при детях. Кто с ним будет совершать поездки, и посещать зрелища?

Жена такой нагрузки не выдержит. Кто виновен в этой ситуации? Устаревшие законы на супружество людей подобного уровня. Люди всегда правы. Меньше всего Марго хотела развестись с Самсоном, их связывали дети, а о его бессметных сокровищах и акциях она старалась не думать.

О сокровищах хозяев думал Паша, должен ведь он о чем-то думать, он и думал.

Подопечный малыш его заколебал, этот маленький олигарх знал свое место в жизни с рождения и держал гиганта Пашу в постоянном подчинении. Отношения между ними были вполне сносными, тут лишь бы терпения хватило у няня. Нет, он не был усатым, это было оговорено в контракте.

Он был чисто выбрит, отлично подстрижен, и благоухал, как все в этом престижном доме. И ходил в том, что ему предлагали, так однажды он заметил, что связан по рукам и ногам, но не веревками, а догмами дома из высшего света. Паша напряг мышцы, изобразил перед зеркалом Геракла, разрывающего цепи, чем вызвал восторг малыша. Он вздохнул, представил себя клоуном и стал смешить ребенка, тот скептически взирал на няня. Тогда Паша кинул малышу мяч, который только, что прокусила собака. Мяч быстро сдувался, но сдутый, он приобрел другие свойства, и стал более покладистым. Паша стал бросать этот мяч малышу, тому понравилась новая игрушка. Так они и играли, пока дворецкий не заметил, что они играют спущенным наполовину мячом. На этом их счастливые броски прекратились.

Мальчик больше всех игрушек любил бэтманов, человеков – пауков и прочих модных героев мультфильмов и компьютерных игр. Так что Паше приходилось выполнять перестановку дисков в дивиди или компьютере. Спокойствие наступало, когда малыша уводили гулять или заниматься с учительницей. В такие минуты Паша впадал в мечтательное состояние.

Родителей малыша он практически не видел, круг людей вокруг него был резко ограничен. Он вспоминал однокурсницу, вздыхал и приводил себя в порядок для очередной встречи с малышом. Иногда к ним подходил Женька, старший брат малыша и они играли втроем.

У Родьки с Раей два карапузика растет.

Инесса Евгеньевна, бывший директор магазина ее поддерживает внук Женя.

А Анфиса с кем? С чем, с золотистой энергией.

В комнату Анфисы Михайловны ворвался Шурик.

– Анфиса, чем страдаешь? Есть мысль! Вся наша мистическая афера началась с антикварного стула! Мысль улавливаешь? Надо выпустить эффектные кресла для мистических сеансов и продать их экстрасенсам! – быстро прокричал он и поставил золотистый цилиндр в изящный шкаф, на котором стояли Гранатовые часы.

– Отлично, Шурик! Но мы специализируемся не на мягкой мебели!

– Скучная ты, какая, так придумай жесткую сидячую мебель для перехода людей в экзотическое состояние. Марго бы меня поняла.

Лучше бы он это не говорил, в ней появилась двойная ревность к сестре.

– Александр, поговори с Марго, – сказала Анфиса и вышла из комнаты на кухню.

– Я – Шурик, ты забыла? – крикнул он ей в след.

Анфиса не ответила, она его уже приревновала к Инне, к Марго и поняла, что она его безумно любит, но ни за что в этом ему не признается! А вдруг на нее действует золотистая энергия, которую в золотом цилиндре она взяла у Марго?

– Анфиса, это этот цилиндр с золотистой энергией? – услышала она вопрос Шурика, – соглашайся на диван со мной, – сказал мужчина, подхватил ее на руки, и, сверкая белыми зубами, принес ее в комнату, где стояли гранатовые часы, очень похожие на те, что когда-то купили Марго с Валерой в деревне у дороги.

– Вот так и рождаются легенды, – сказала она, указывая на сочетание гранатовых часов и цилиндра с золотистой энергии.

Что было дальше? Что-то необычайно приятное.

Анфиса, как в воду смотрела, все интересные события произошли из-за Инны. Она ее взяла к себе в магазин. Инну увидел Самсон Сергеевич, который очень любил мистическую мебель с золотистой энергией. Она произвела на него должное впечатление, и они влюбились на глазах Анфисы! Правда, что Анфисе расстраиваться, Самсона у нее давно увела Марго, но теперь Инна увела его от нее! А, значит, она не уведет у Анфисы Шурика. Логика гранатовая или мистическое правило жизни.

2004-2008

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

24.10.2008

Content

Наталья Патрацкая
Золотистая энергия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

ЕЙ!

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 27

2004-2008