Деревянко Илья

Терпилы

Терпила — на криминальном, а также милицейском жаргонах означает потерпевший (т. е. жертва какого-либо преступления).

Все имена, фамилии, прозвища главных действующих лиц, равно как и названия банков, фирм, улиц, увеселительных заведений и т. д., - вымышлены. Любые совпадения случайны.

Пролог

8 июля 2002 года. Окрестности города Н-cка. Утро.

В бирюзовом небе светило ясное утреннее солнце. Шаловливый ветерок легонько потрепывал сочную листву ухоженных садов. Беспечно щебетали птицы. Приятно пахло свежескошенной травой. (Накануне вечером, словно сговорившись, почти во всех дворах элитного дачного поселка усердно поработали газонокосильщики.) Красный трехэтажный особняк с остроконечной крышей, обнесенный железобетонным забором с колючей проволокой, стоял несколько на особицу от остальных домов, ближе к шоссе. Метрах в ста пятидесяти от бронированных ворот особняка высилась стена девственного хвойного леса. И оттуда, из леса, через оптический прицел снайперской винтовки внимательно наблюдал за воротами жилистый молодой человек в неприметной среди зелени, специально подобранной одежде. К предстоящей акции убийца подготовился основательно. Потратив без малого три недели на всестороннее изучение «заказанного», он выяснил «от и до» распорядок дня будущего терпилы, основные места посещения, маршруты передвижения, привычки, увлечения. Без труда разобрался в системе охраны. В результате скрупулезного анализа собранной информации убийца пришел к выводу: наиболее подходящими для ликвидации являются две точки — одна в черте города, вторая — за его пределами. Первая представляла собой ночное казино, которое любила посещать «мишень», вторая — загородный дом, где «заказанный» проводил выходные вместе с семьей. Хотя и там и там, в принципе, можно было действовать с равным успехом (удобные позиции для стрельбы, надежные пути отхода, минимум потенциальных свидетелей) — убийца без колебаний выбрал вторую точку. И вот почему. Недавно у казино некие злоумышленники расстреляли из автоматов известного водочного «короля» Моисея Гадюкина, и тут охранники «объекта» бдили вовсю: вертели головами налево-направо, не снимали пальцев со спусковых крючков пистолетов и т. д. и т. п. Естественно, пара-тройка узколобых «быков» профессионалу не помеха. И тем не менее… Вдруг кто-нибудь из них от избытка рвения случайно блокирует директрису[1] в последний момент и примет на себя предназначенную терпиле пулю? Черт бы с ним, с дураком безмозглым, но тогда будет потеряно драгоценное время и «мишень» может сориентироваться в ситуации: залечь, юркнуть за ближайшую машину… Не факт, конечно, совсем не факт! Однако наш «герой» случайностей не любил. Кроме того, благодаря скоропостижной кончине господина Гадюкина казино теперь порядком засвечено, милиция проявляет к данному заведению нездоровый интерес. Пускай постперестроечные менты работают из рук вон плохо, прибудут наверняка с большим опозданием, но… профессионал обязан исключить (по возможности) даже минимальную вероятность излишнего риска. Зато на второй точке — все тихо, спокойно. Городские стражи порядка далеко, а местных кот наплакал. Да и те какие-то вялые, полусонные. Здешние аборигены привыкли полагаться на собственных секьюрити. А на соседей каждому из них плевать. С высокой колокольни!

Правда, особняк терпилы очень напоминает крепость, но убийца не собирается лезть внутрь. Гораздо проще подождать, пока «заказанный» выедет из ворот на машине, да «сработать» и его и всех, кто находится рядом, по нулевому варианту.[2]

Оптимальное время — утро понедельника. Между девятью и десятью часами. Тогда «мишень» отправляется в город после выходных: отдохнувшая, выспавшаяся и… морально расслабившаяся! Последнее обстоятельство, кстати, значительно облегчает выполнение задачи…

Убийца покосился на наручные часы — двадцать восемь минут десятого. «Гм, пора бы уж!!!» Заскрежетали раздвигаемые автоматикой ворота. Из усадьбы неторопливо выкатил черный джип с охраной и немного погодя новехонький «Мерседес» терпилы. Сквозь оптический прицел просматривались как на ладони трое крепких мужиков в первой машине, а во второй — сам «заказанный», светловолосая женщина на заднем сиденье и молодой, коротко стриженный шофер за рулем.

«Раз… два… три… четыре выстрела. Телохранителям хватит пули в бензобак!» — быстро прикинул в уме убийца и слился с винтовкой в единое целое…

Часть I

ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ

Глава 1

4 июля 1993 года. Г. Н-ск, 11 часов утра.

Жирная, синевато-зеленая муха, нудно зудя, выписывала круги под потолком. Через настежь распахнутое окно в бедно обставленную комнату проникали уличный шум, запахи выхлопных газов и палящие лучи солнца. Столбик термометра показывал 29 °C. Несвежий воздух, казалось, насквозь пропитался пылью. Лицо сидящего на стуле грузного седого мужчины взмокло от пота. Влажная рубаха противно липла к неровно дышащей груди. Однако шестидесятипятилетний пенсионер Николай Иванович Хомяков не обращал внимания ни на жару, ни на духоту. Душу старика терзало отчаяние. «Попался, как кур в ощип! — уставившись помутневшими глазами в обшарпанную стену, со щемящей тоской думал он. — Потерял абсолютно все! И надо же было поверить этим прохвостам?! Задурили голову да обобрали до нитки, мерзавцы! Будь они трижды прокляты!!!»

В начале лета 1993 года Николай Иванович приобрел акции бурно разрекламированного в средствах массовой информации АО «Эльбрус». Приобрел в надежде обеспечить себе и жене, Лидии Андреевне, спокойную сытую старость. Особо сильное влияние оказала на Хомякова телевизионная реклама. Каждый час по всем каналам хорошенькие, мило улыбающиеся барышни настойчиво советовали покупать акции «Эльбруса»: «Они не менее устойчивы, чем одноименная гора, а вырастут в цене до гораздо больших размеров! Смотрите не опоздайте! Время — деньги!!» Солидный пожилой господин, представлявшийся Семеном Семеновичем, стоя рядом с роскошной виллой на берегу Средиземного моря, степенно рассказывал зрителям, как он, в прошлом обычный работяга, живший на скромную пенсию, в один прекрасный день приобрел акции «Эльбруса» и в результате сказочно разбогател. Теперь для него не существует никаких финансовых проблем — собственная вилла, собственная яхта, несколько дорогих автомобилей, дом в Париже, внушительный счет в банке и т. д.

Отныне Семен Семенович заботится лишь об одном — куда девать избыток капитала? Ведь деньги должны «крутиться», приносить прибыль! И неизменно приходит к выводу: ну конечно же в «Эльбрус»! Только там залог успеха! Показывали телезрителям и прочих счастливцев, в мгновение ока взлетевших на вершину благополучия. Естественно, благодаря «добрым мудрецам» из руководства «Эльбруса»!

Подобно большинству людей, выросших при социализме, Николай Иванович привык воспринимать то, что говорится по телевизору, как некий голос Государства. Раз обещают с телеэкрана — значит, не просто так! Значит, ВЛАСТИ гарантируют! Тем более и сами государственные мужи (типа Егора Гайдара) неустанно твердили гражданам: «Наступила новая эпоха! Рынок! Демократия! Свободное предпринимательство! Пускайте деньги в оборот! Обогащайтесь! Хватит прозябать в нищете!!!»

И доверчивый Хомяков решил обогащаться: продал квартиру, мебель, залез по уши в долги, на вырученную сумму закупил акции «Эльбруса» и вместе с женой принялся дожидаться «золотого дождя». А взамен проданной квартиры супруги сняли небольшую комнатку на промышленной окраине города. Они не рассчитывали задерживаться здесь надолго и строили радужные планы на будущее. Собирались в круиз по южным морям, спорили, в какой стране лучше обзавестись недвижимостью (муж предпочитал Кипр, жена — Италию). Со сладостным замиранием сердца следили за ростом котировок «Эльбруса», но… неделю назад грянул гром!!! Основная контора и разбросанные по городу филиалы Акционерного Общества внезапно закрылись, оставшиеся там немногочисленные служащие беседовали с ошарашенными вкладчиками исключительно через двери и не могли вразумительно объяснить случившееся: «Распоряжение начальства… А где оно, ваше начальство? Почему телефоны центрального офиса не отвечают?…Понятия не имеем! И вообще, граждане, идите-ка по домам! Иначе милицию вызовем!!!» Спустя двое суток акционеры «Эльбруса» окончательно поняли, что их беспардонно облапошили. У филиалов и основной конторы АО начали собираться стихийные митинги. На четвертый день толпа обманутых вкладчиков попыталась взять штурмом центральный офис с затаившимся внутри генеральным директором Коротичем В.П., но была встречена заслоном ОМОНа. В ходе ожесточенной схватки изрядно пострадали обе стороны (сломанные кости, отбитые внутренности, расквашенные лица). Однако, в конечном счете, победа осталась за хорошо экипированными омоновцами. Двух акционеров насмерть затоптали в образовавшейся после разгона давке. С тех пор открытых столкновений с милицией не происходило. Зато регулярные митинги принимали все более яростный характер. Сегодня, с утра пораньше, Лидия Андреевна отправилась на очередное подобное мероприятие. Николай Иванович остался дома. Он уже понял — дергаться бесполезно. Поезд ушел!!!

В настоящий момент несчастный старик осмысливал свое поистине безвыходное положение. Ни жилья, ни имущества, ни денег! Все полетело коту под хвост! Сжираемых инфляцией пенсий (его и жены) не хватит не только на погашение долгов, но даже на оплату этой убогой комнатенки. В ближайшее время хозяйка квартиры, злобная и сквалыжная госпожа Степанова, без колебаний вышвырнет их на улицу.

«Сорок лет вкалывал на вредном производстве, заработал целый букет неизлечимых болезней, а теперь, значит, на помойку?! В компанию спившихся бомжей?! Или на вокзалах, на чердаках да в подвалах ночевать?! У станций метрополитена подаяний просить?! Уподобиться бродячей собаке?! Ну, не-е-ет!!!!» Хомяков утер выступившие на глазах слезы, тяжело поднялся со стула и медленно подошел к окну. Там он постоял с минуту, хрипло дыша, с грехом пополам взобрался на подоконник и решительно шагнул вниз с девятого этажа…

11 часов 45 минут. Центральный офис АО «Эльбрус».

— Гендирек-то-ра!!! Гендирек-то-ра!!! — хором скандировала огромная разношерстная толпа. Мужчины и женщины, старые и молодые — искаженные, потные лица, пылающие праведным негодованием взгляды, бурно вздымающиеся груди, стиснутые кулаки… Некоторые держали в руках самодельные транспаранты с надписями: «Верните наши деньги», «Мошенников под суд!», «Коротич, отправляйся на нары» и т. д. и т. п. Со стороны за обманутыми вкладчиками бдительно наблюдали усиленные наряды ОМОНа.

Сорокалетняя учительница средней школы Татьяна Борисовна Фомина стояла в первых рядах и, не отрываясь, смотрела на закрытые двери офиса. Вернее, на солидные бронзовые дверные ручки с причудливым узором. В висках Татьяны Борисовны пульсирующими толчками билась кровь. Мысли в голове путались, куда-то ускользали. Подобно пенсионеру Хомякову, она вложила в акции «Эльбруса» абсолютно все средства, которые сумела раздобыть. (Правда, комнату в коммуналке ей, по счастью, продать не удалось.) И сейчас, после крушения радужных надежд и грандиозных планов, бедняга находилась на грани безумия. Первые дни учительница еще верила в добропорядочность учредителей Акционерного Общества, надеялась, что происходящее не более чем досадное недоразумение и вскоре возникшие проблемы благополучно разрешатся. Фомина даже пыталась убеждать в этом товарищей по несчастью. Однако к 4 июля иллюзии полностью развеялись. А накануне ночью Татьяне Борисовне приснился жуткий сон.

Она пришла в офис «Эльбруса» получать долгожданные дивиденды. К кассе тянется длинная очередь. Люди веселы: улыбаются, оживленно обсуждают друг с другом, как лучше потратить деньги. Из динамиков по углам несется бравурная музыка. На стенах — красочные плакаты с роскошными видами модных зарубежных курортов. Но есть одна странность, которой учительница поначалу не придает особого значения: дивиденды выдают не через специальное окошечко, а запускают вкладчиков вовнутрь кассового помещения. Запускать-то запускают, но вот обратно никто не возвращается! «Ничего страшного, — легкомысленно думает Фомина, — наверное, порядок таков!» Наконец подходит ее черед. Перешагнув через порог, Татьяна Борисовна оказывается в мрачной комнате без окон. Посередине зияет чернотой круглая, источающая зловоние дыра. Дверь за спиной захлопывается и самопроизвольно запирается на засов. Кассиров двое. Впрочем, кассиров ли?! Какие-то уродливые, мало похожие на людей существа в дурацких клоунских балахонах. Они молча набрасываются на онемевшую от страха женщину, срывают с нее одежду, с мясом выдирают из ушей сережки, жестоко избивают и сталкивают в вонючую яму. Учительница с воплем летит вниз, попадает в озерцо нечистот, тонет, захлебывается в дерьме и… просыпается в холодном поту.

Этот до ужаса реалистичный ночной кошмар воздействовал на впечатлительную Татьяну Борисовну довольно-таки скверным образом. Разум ее погрузился в сумеречное состояние. Фомина не умылась, не почистила зубы, не позавтракала, не обратила ни малейшего внимания на собственную шестнадцатилетнюю дочь, а на утренний митинг отправилась механически, словно зомби, толком не зная зачем…

— Смотрите! Вылез! Вылез из норы, гад!!! — гулом прокатилось по толпе.

На крыльце центральной конторы появился генеральный директор «Эльбруса» Владислав Павлович Коротич — сухонький узкоплечий дедок в строгом импортном костюме. На бледном морщинистом лице Коротича застыло испуганное выражение. Блеклые глазки затравленно бегали по сторонам. Генерального директора сопровождали двое дюжих парней в милицейской форме.

— Товарищи, попрошу сохранять спокойствие! — откашлявшись, заговорил он в мегафон надтреснутым, дребезжащим голоском. — Ничего особенного не произошло. Обычные технические неполадки временного характера! В ближайшие дни мы возобновим работу, и вы обязательно получите…

— Врешь, хрыч проклятый!.. Целую неделю мозги пудрите!!! Деньги на бочку!!! Сыты «завтраками» по горло!!! — прервали незадачливого оратора гневные выкрики из толпы.

Старичок стушевался, попятился, а Татьяна Борисовна (доселе напоминавшая каменное изваяние) вдруг встрепенулась, неразборчиво выругалась и начала пробираться к нему, расталкивая народ локтями. Почудилось Фоминой, будто Коротич только притворяется человеком. На самом же деле это мелкий козлик пегой масти, трусливо цокающий раздвоенными копытцами. А охраняющие «оборотня» милиционеры — просто бездушные, безликие манекены, выставленные на крыльцо в качестве декорации. Добравшись до гендиректора, обезумевшая учительница собралась ухватить его обеими руками «за рога», но… неожиданно упала на спину и забилась в диком припадке, оглашая окрестности душераздирающими воплями.

Приехавшая по вызову сотрудников милиции «Скорая помощь» доставила Татьяну Борисовну прямиком в психиатрическую лечебницу.

14 часов 35 минут.

Покинув шумный (и, как выяснилось, бесполезный) митинг обманутых вкладчиков, начинающий коммерсант — «челнок» Алексей Милованов 25-ти лет от роду — потерянно брел по улице не разбирая дороги. Иногда он наталкивался на встречных прохожих, но никак не реагировал на возмущенную ругань в свой адрес. Молодой человек ощущал невероятное внутреннее опустошение. Будто чья-то чудовищная рука разом выдавила из него все жизненные соки. «Пропал! Пропал! Пропал!» — колотилась в мозгу Милованова одна-единственная обреченная мысль.

Месяц с небольшим назад, польстившись на сног-сшибательные обещания эльбрусцев, Алексей занял под гигантские проценты значительную сумму денег, которую целиком вбухал в акции, превратившиеся теперь в никчемные клочки бумаги. Кредитором Милованова являлся хозяин крупного вещевого рынка, некто Расул Магометович Хусейнов, по слухам, тесно связанный с чеченской криминальной группировкой.

— Учти, мальчик, не рассчитаешься ко второму июля — плохо будет! пообещал «челноку» усатый, толстопузый господин Хусейнов.

— Не беспокойтесь, Расул Магометович! Обязательно рассчитаюсь! уверенно улыбнулся тогда Алексей. — Дело-то беспроигрышное!

— А какое дело? — сощурившись, поинтересовался чеченец.

— Да так, эффективный оборот капитала в кратчайшие сроки! — уклончиво ответил Милованов.

— Ну-ну, — покачал головой хозяин рынка и добавил веско: — Не забудь. Я тебя предупредил!!!

Алексей остановился, попытался дрожащими руками достать из пачки сигарету, и тут рядом с ним резко затормозила серая «шестерка». Не успевшего опомниться коммерсанта грубо схватили чьи-то сильные руки и сноровисто затолкали на заднее сиденье. Водитель выжал газ. Прохожие на улице практически ничего не заметили. В пах Милованова ткнулось острие ножа.

— Сыды тыхо, щэнок, — негромко приказал сиплый голос с ярко выраженным кавказским акцентом. — Яйца отрэжу!

Ехали минут двадцать, растянувшихся в сознании Алексея едва ли не на столетие. Конечно, целью путешествия оказался вещевой рынок Хусейнова, закрытый сегодня по случаю «санитарного дня». Двое здоровенных чеченцев отвели Милованова в одно из подсобных помещений, двинули пару раз под дых и скорченного бросили в угол. Третий (шофер) куда-то ушел, но вскоре вернулся вместе с Расулом Магометовичем.

— Ну, гаденыш, где мои деньги? — сквозь зубы процедил тот. Молодой человек принялся сбивчиво рассказывать о неожиданном, уму непостижимом крахе Акционерного Общества «Эльбрус».

— Понятно! — не дослушав, перебил хозяин рынка. — «Эффективный оборот капитала»… И-ди-от!!! Тебя обули, как последнего простофилю! Между прочим, у вас, у русских, есть отличная поговорка: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Напрасно ты о ней не вспомнил при покупке «сверхдоходных» акций… Впрочем, это твои проблемы! А меня интересует лишь одно: каким образом ты собираешься возвращать долг? Молчишь? Ладно, сейчас ты станешь очень разговорчивым… и покладистым!

Расул Магометович хлопнул в ладоши. Подручные, гнусно лыбясь, втолкнули в подсобку жену Милованова Тамару: плачущую, с синяком под глазом, в разодранном платье, с заклеенным скотчем ртом. Алексей с яростным криком вскочил на ноги, бросился на подонков с кулаками, но… жестокий удар локтем в грудь швырнул его обратно на пол. Дыхание у парня перехватило, на глаза навернулись слезы.

— Мои ребята немного с ней побаловались! — поглаживая пузо, усмехнулся господин Хусейнов. — Имеют же они право на культурный отдых?! А ты, собака, вытри сопли и хорошенько запомни: последний срок пять дней! Не найдешь деньги — пожалеешь, что на свет родился! И твоя баба тоже. Найдешь — отпустим обоих подобру-поздорову. Слово мужчины!!! Кстати: не вздумай обращаться за помощью в милицию, иначе получишь женушку по почте: голову в одной посылке, руки в другой, ноги в третьей, туловище в четвертой… Понял, да?.. Прекрасно. Пшел вон! Бислан, проводи ублюдка!!!

Уже в коридоре, на полпути к выходу, до слуха трясущегося в лихорадке Алексея донесся отчаянный, протяжный стон Тамары, сопровождаемый звериным уханьем чеченцев. Очевидно, Расул Магометович снова разрешил «ребятам побаловаться»…

* * *

Очутившись на свободе, Милованов, подгоняемый страхом за свою судьбу и судьбу жены, проявил чудеса изворотливости. Взял в банке кредит под залог квартиры, за полцены загнал машину отца и драгоценности матери, буквально на коленях выпросил у друзей взаймы… В результате к исходу пятого дня ему удалось собрать необходимую сумму (благодаря грабительским процентам в три раза превышающую первоначально полученную от Хусейнова). Однако чеченец не сдержал (да и не собирался сдерживать) данного «неверному» слова. Алексея с Тамарой отнюдь не отпустили «подобру-поздорову». Вместо этого их тайком переправили в самопровозглашенную республику Ичкерия и порознь продали в рабство, как бессловесную скотину на базаре…

Глава 2

Один из лучших ресторанов г. Н-ска. 19 часов 45 минут.

— Ха-ха-ха!!! Ух-ха-ха!!! Классную аферу провернули!!! — держа в руке хрустальный бокал с шампанским, от души веселился ладный, темноволосый мужчина на вид лет тридцати с небольшим, с правильными (хотя довольно слащавыми) чертами лица, одетый в изящный костюм «с иголочки».

— Точно, Миша, блестящая операция! — хихикая, вторил ему плешивый субъект годков на пять постарше: в круглых очках, со вздернутым носом и непомерно оттопыренными ушами. — Чистая прибыль три с половиной миллиона долларов! Выпьем за успех?!

— Выпьем!

Бокалы встретились с легким звоном, французское шампанское устремилось в глотки…

Темноволосого звали Михаил Петрович Костюков, плешивого — Петр Семенович Голяков. Первый являлся подлинным, закулисным основателем финансовой пирамиды «Эльбрус», второй — его ближайшим сподвижником и одновременно — теневым бухгалтером.

Оба сидели в отдельном кабинете за богато сервированным столом и, как вы, наверное, догадались, праздновали то, что для тысяч обманутых вкладчиков стало катастрофой всей жизни. Угрызениями совести эти господа не мучились (по причине отсутствия таковой). И о судьбе покончивших с собой, сошедших с ума, проданных в рабство или просто выброшенных на улицу людей соответственно не задумывались. Главное, денег наварили! Да еще сколько! Три с половиной миллиона долларов!!!

— Видел столпотворение у касс? Вот смехотища-то! — закусив шампанское ломтиком ананаса, с ухмылкой обратился Костюков к теневому бухгалтеру.

— Ага! — рыгнув, подтвердил тот. — Забавное зрелище! Лохи-терпилы наивно воображают, будто своими идиотскими митингами сумеют чего-то добиться. Умора, да и только! Впрочем… дуракам закон не писан!!! Выпьем?

— С-с-с удовольствием!!!

— По документам к нам не придерешься, — по прошествии полутора минут проговорил Голяков с набитым ртом. — Везде подписи Коротича да пустоголовой курицы Ивашкиной. Стало быть, с них и спрос! (Зинаида Аркадьевна Ивашкина числилась официальным бухгалтером АО «Эльбрус».)

При упоминании фамилии Коротича Михаил Костюков зашелся в приступе гомерического хохота.

— Старый пень! Ой, не могу!.. До самого конца верил! Ох, балбес!.. Что мы вкладываем средства в добычу алмазов! Ну-у-у дебил!.. И обязательно расплатимся с акционерами! — задыхаясь, выхаркивал он.

Смазливое лицо основателя «пирамиды» набухло кровью, глаза горели в злорадном восторге, изо рта летели слюни. Теневой бухгалтер с одобрительной улыбочкой на дряблых губах согласно кивал в такт.

— Смотрел сегодня телевизор, — нахохотавшись до упаду и утерев батистовым платочком взопревший лоб, сообщил Костюков. — Прямую трансляцию от центральной конторы. Рожи у терпил — о-бо-ссышься! Мокрые, багровые, зенки выпучены на рачий манер! Суетятся, транспарантами машут, галдят, толкаются, права качают… Я чуть со смеху не лопнул! А потом на крыльцо выполз лопух — Коротич собственной персоной. Попробовал успокоить народ, клятвенно обещал произвести выплату дивидендов. Ему, однако, не поверили и если бы не кордон омоновцев — непременно разорвали на части. Старый хрыч поспешил ретироваться. Гы-гы-гы!!!

— И я смотрел! — погано осклабился Голяков. — Там еще одна бабенка с катушек съехала. Концерт закатила — охренеть! Ее «психовозка» забрала и отвезла в «санаторий». Ха!!!

— А Коротич начал мне на мобильник названивать, — откупорив новую бутылку, добавил Костюков. — Пришлось отключить. До чего же назойливый тип!!!

Прихлебывая охлажденное шампанское, оба подлеца цинично потешались над жертвами своей аферы и, упражняясь в остроумии, сыпали плоскими шуточками. Так продолжалось минут пятнадцать, пока подельники полностью не выдохлись.

— «Эльбрус» был великолепной затеей, с лихвой окупившей первоначальные затраты, — подытожил тогда теневой бухгалтер. — Знаешь, Миша, сейчас воистину золотое времечко! В законах — абсолютная неразбериха, у кормила государственной власти — люди вроде нас с тобой! Благодать! Но, к сожалению, это не может длиться вечно. А значит, пользуясь моментом, надо срочно браться за следующее дело! Я уже знаю, куда имеет смысл вложить капитал: вариант беспроигрышный, барыши огромадные! Об «Эльбрусе» же отныне забудем. Документальных следов мы не оставили, козлов отпущения для общественности приготовили. В общем — ажур! Наша хата с краю, ничего не знаем! — Петр Семенович подбоченился и перекосил физиономию в торжествующей гримасе.

— Не все так гладко, как ты излагаешь, — внезапно нахмурился основатель «пирамиды». И, заметив озадаченный взгляд сообщника, пояснил с кислой миной: — Видишь ли, Петя, мы с тобой погрязли в эйфории, а посему я лишь теперь сообразил: определенный след все-таки остался! Понимаешь, старый пень Коротич давно со мной знаком и вполне способен наболтать лишнего. Конечно, в «органах» да в городской мэрии завязки надежные, но тем не менее…

Теневой бухгалтер мгновенно спал с лица, побледнел, задрожал в ознобе и испуганно забегал поросячьими глазками. Хитроумный финансовый пройдоха господин Голяков являлся по характеру отъявленным трусом. Даже призрачная, эфемерная вероятность понести наказание за содеянное повергала его в состояние животного ужаса. Петру Семеновичу сразу начали мерещиться стальные решетки, угрюмая камера, нары, грубые уголовные личности, зловонная параша у двери. А возле параши — он, родимый! Опущенный урками в первый же день по прибытии. Если же вдруг с тюрьмой пронесет, им непременно займутся разъяренные акционеры «Эльбруса». В лучшем случае измордуют до полусмерти, а в худшем, в худшем…

Теневой бухгалтер жалобно шмыгнул носом, пустил мутноватую слезу, сильно заикаясь, возопил:

— М-м-миша! М-м-миш-шень-ка-а! К-к-как же б-б-быть? Я н-н-начи-наю с-с-сходить с ума-а-а!!!

— Ликвидируем Коротича, и баста! — немного поразмыслив, сказал Костюков. — Есть у меня пара надежных людишек. Все будет обставлено как несчастный случай… или самоубийство.

— А З-з-зинка?! З-з-зинка Ив-в-ваш-шкина?! — не успокаивался теневой бухгалтер. — Он-на т-т-тоже с-с-след!

— Почему? — искренне изумился основатель «пирамиды». — Эта дура набитая ни черта не знает. И не соображает — ни в жизни вообще, ни в бухгалтерии в частности. У нее не голова, а кочан капусты. Ивашкина просто подмахивала приносимые ей бумаги. Не более того!

— Д-да, н-но б-бумаги, б-бумаги-то приносил ей я!!! — продолжал скулить обуянный страхом Голяков. — К-к-конечно, д-д-действовал я под ч-ч-чуж-жим именем, п-п-парик над-де-вал п-п-предосторож-ж-жности р-р-ради, г-г-гримир-р-р-ровался, однако, М-миш-ша, п-п-подстрахов-в-ваться н-не п-п-помешает!!!

— Хорошо, подстрахуемся, — смерив подельника ироническим взглядом, снисходительно улыбнулся Костюков. — Не бзди, Петя! Разберемся с твоей Ивашкиной!!!

5 июля 1993 года. 2 часа ночи.

Генеральный директор злополучного «Эльбруса» семидесятитрехлетний Владислав Павлович Коротич, пригорюнившись, сидел у открытого кухонного окна в своей просторной одинокой квартире (супруга Владислава Павловича умерла от рака два года назад, а взрослая дочь Ирина проживала с мужем-военным на противоположном конце страны). С наступлением темноты дневная духота сменилась приятной прохладой. Дул легкий освежающий ветерок. В ветвях росшего рядом с домом раскидистого тополя заливался серебристыми трелями невесть откуда взявшийся в центре огромного города шальной соловей. Спать Коротичу совершенно не хотелось. Невзирая на отсутствие жары, на лбу гендиректора блестели бисеринки пота, а сердце грызла смертная тоска. «Неужели сын моего лучшего друга меня обманул?! — с горечью думал он. — И вдобавок, подло подставил?! Я же его, маленького, на коленях качал, всегда относился как к родному, любил больше, чем собственную дочь!!! Когда деньги из касс неожиданно исчезли, Миша поначалу уверял, будто это временное явление, связанное с объективными трудностями, потом перестал отзываться на телефонные звонки (попросту трубку бросал) и, наконец, вовсе отключил телефон!.. Да, похоже, обманул, негодяй!!! А ведь клялся памятью отца, что дело честное, средства акционеров вкладываются в разработку алмазных месторождений! Покойный Петр небось со стыда в гробу перевернулся! А я ветеран партии, Герой социалистического труда — очутился по уши в дерьме! Народ считает меня бессовестным грабителем. На улицу выйти стыдно… и опасно! Могут запросто пришибить! Нет, так дальше не пойдет! Надо обратиться в прокуратуру, рассказать все как на духу. Пускай Мишка-поганец срок мотает, баланду жрет».

— Эй, дед, о чем размечтался? — бесцеремонно прервал размышления Владислава Павловича незнакомый мужской голос. Коротич судорожно обернулся. На пороге кухни стояли двое молодых людей: модно одетых, с накачанными мышцами, со стриженными под «ежик» головами, с бычьими шеями и с пустыми глазами.

«Каким образом они сюда попали? Дверь же была заперта! О елки-палки!!!»

— Ключи нам дал Михаил Петрович, — словно прочитав мысли старика, сказал один из незваных гостей.

— Шеф в курсе ваших душевных терзаний и велел вас успокоить, добавил второй.

— Правда?! — в душе генерального директора всколыхнулась безумная надежда. — Значит, «Эльбрус» не липа? Значит, выплаты возобновятся и я верну себе доброе имя?!

— Насчет выплат не обещаю, но позора вы точно избежите, — ответил первый бугай, быстро шагнул к Коротичу и без замаха рубанул его ребром ладони в сонную артерию. Владислав Павлович потерял сознание. Посланцы Костюкова открыли в духовке газ на полную мощность, засунули туда голову бесчувственного старика, плотно затворили окно и шустро убрались восвояси.

Выйдя из подъезда, убийцы погрузились в потрепанную белую «Ниву», закурили по сигарете и выехали со двора на Буденновский проспект.

— Ну вот, Андрюха, по десять штук зеленых на рыло заработали! весело обратился к товарищу сидящий за рулем. — Без проблем! Двигаем в ночной клуб «Сапфир», перекантуемся до утра, а там новый заказ. На такую же сумму!

— Слышь, Валя, вдруг «дичь» в бега подастся? Может, не станем тянуть резину, а прям щас ею займемся?! — взволнованно предложил Андрюха (по паспорту — Андрей Митрохин 1966-го года рождения).

— Нет! — жестко отрезал Валя (он же Валентин Елдашев). — Поспешность нужна только при ловле блох! Я уже продумал детальный план, и вообще — не лезь ко мне с дурацкими советами! Усвоил?

Хотя по возрасту Валентин был старше напарника всего на пару лет, однако обладал значительно большим «мокрым» опытом и, главное, пользовался неограниченным доверием работодателя — Михаила Петровича Костюкова. Поэтому Митрохин (сохраняя прежнее мнение) спорить с ним не стал и смиренно кивнул в ответ.

Удовлетворенный Елдашев правой рукой похлопал подельника по плечу.

— Не дрейфь, братан! — ухмыльнулся он. — Никуда та баба не денется, расклад просчитан до мелочей!!!

5 июля. 9 часов утра.

В подвешенной под потолком клетке старательно чистил перышки зеленый попугай. Сквозь тюлевые занавесочки пробивались лучи солнца, падая на велюровую мягкую мебель, полированную стенку «Стелла», узорчатые ковры, хрустальные безделушки и прочие доказательства мещанского жизненного успеха. Во включенном радиоприемнике блатовала популярная в начале девяностых группа «Дюна». По квартире разносился вкусный аромат жареного кофе. Устроившись перед зеркалом, Зинаида Аркадьевна Ивашкина — пухленькая тридцатилетняя, крашенная под блондинку женщина — старательно наводила макияж. Занятие, надо сказать, архиответственное, требующее предельной сосредоточенности. Тональный крем… тени на веки… стрелки на глаза… ресницы тушью… немножко подправить карандашом брови… контур губ… помада и, наконец, румяна на скулы…

— Аккуратненько!!! Кисточкой!!! Вот та-а-ак!!!

Ивашкина внимательно вгляделась в собственное отражение и осталась им очень довольна. «Очаровашка! Лапочка! Прелесть!»

— Зину-у-уля! — донесся с кухни басовитый голос ее матери, Ираиды Альбертовны Козявкиной. — Завтрак готов. Иди кушать, доченька!

— Иду, иду, — лениво откликнулась Зинуля, поправляя прическу. Разливай кофе!

За столом обе женщины поначалу перемыли косточки бывшему мужу Ивашкиной, Анатолию Сергеевичу: «Грубое животное! Неандерталец! Хам! Скотина! Изверг!» и т. д. (восемь месяцев назад «неандерталец» уличил жену в супружеской неверности, отхлестал ремнем по заднице и подал заявление на развод). Затем перешли к событиям, разворачивающимся вокруг АО «Эльбрус».

— Кабы неприятностей не возникло! — озабоченно поджав губы, сказала Ираида Альбертовна. — Шуму-то вокруг сколько!

— Ерунда! — беспечно махнула рукой «доченька». — Невелика проблема! Милиция на нашей стороне. Помнишь побоище у центрального офиса? Вломили хулиганью по первое число. Больше не сунутся. Побоятся! Хи-хи-хи!

Вчера в беседе с Голяковым основатель «пирамиды» охарактеризовал умственные способности Ивашкиной с предельной точностью. Она действительно являлась законченной дурой во всех отношениях, дальше своего носа ничего не видела, высшее экономическое образование получила лишь благодаря связям матери (в прошлом — директорши крупного гастронома), а в бухгалтерских тонкостях разбиралась не больше, чем мартышка в высшей математике. Потому-то Зинаиду и взяли на должность официального главбуха «Эльбруса».

Роль бездумной марионетки Ивашкину вполне устраивала. Никаких тебе забот! Несколько раз в день поставит подписи на документах, подсунутых нескладным, лохматым мужчиной из числа учредителей (фальшивые фамилию-имя-отчество Голякова Зинаида запамятовала), а дальше знай себе сиди в комфортабельном кабинете, надувайся спесью, покрикивай на секретаршу или по телефону с подругами болтай. Плюс высокая зарплата. Настоящая синекура![3]

Связанная с «Эльбрусом» буря народного возмущения нашу дамочку ни капельки не беспокоила. Ей-то платят регулярно! Очередные деньги получила совсем недавно. В точно установленный срок!..

Рабочий день у главбуха начинался ровно в десять, однако госпожа Ивашкина никуда не спешила. Начальство, как известно, не опаздывает! Оно задерживается!!! Поэтому после завтрака дочь с матерью по новой перемыли косточки «извергу-неандертальцу», досконально обсудили последние сплетни из жизни знакомых, и только потом Зинаида начала неторопливо одеваться…

* * *

Сидя в раскаленной летним солнцем «Ниве», Елдашев с Митрохиным постепенно зверели. Зная график работы центральной конторы, убийцы караулили терпилу с восьми утра. В данный момент часы показывали половину одиннадцатого, но «гребаная стерва» и не собиралась вылезать из дома. «Детальный план!!! Расклад просчитан до мелочей!!! Самоуверенный кретин!!! — мысленно кипел Митрохин. — Двинуть бы тебе в харю, недоумок!!!»

Валентин, в свою очередь, беспрерывно шептал матерные ругательства, кусал губы и с ненавистью косился на выразительно морщащегося Митрохина. Продлись так еще минут двадцать — подельники наверняка вцепились бы друг другу в глотки. Но тут, к счастью мокрушников, из наблюдаемого подъезда по-гусиному выплыла расфуфыренная мадам с щегольской сумочкой через плечо и принялась с важностью осматриваться по сторонам, очевидно в поисках такси.

— Объявилась, сука драная! — повернув ключ зажигания, облегченно выдохнул Елдашев…

* * *

Подъезд, в котором проживала Ивашкина, выходил не во двор, а прямо в так называемый Чайниковский проезд, расположенный неподалеку от центра города. Очутившись на улице, Зинаида Аркадьевна вознамерилась поймать машину поприличнее. Желательно иномарку. Не общественным же транспортом начальнице добираться?! К сожалению, ничего подходящего в окрестностях не наблюдалось. «Пора обзаводиться собственным автомобилем! — решительно подумала она. — По крайней мере, служебным… для почина! Скажу об этом лохматому учредителю, приносящему документы. Как его там?.. Впрочем, не важно! Мою просьбу обязательно…»

Завершить мысль женщина не успела. Стоявшая метрах в тридцати невзрачная «Нива» с заляпанными грязью номерами внезапно рванула вперед и со страшной силой долбанула бампером туловище главного бухгалтера. Ивашкину отбросило назад по ходу движения машины. При ударе об асфальт ее череп раскололся, как спелый арбуз. Тело немного подергалось в агонии и застыло. Около погибшей в считанные секунды собралась голосистая толпа любопытных. Случайно выглянувшая в окно Ираида Альбертовна Козявкина, увидев произошедшее, дико, протяжно завыла. Приехавшая по вызову соседей «Скорая помощь» констатировала факт смерти. Прибывшая следом милиция составила надлежащий протокол и начала опрашивать потенциальных свидетелей. Те, как водится, давали путаные, противоречивые показания. А злодейская «Нива» давным-давно скрылась с места происшествия и бесследно затерялась в уличных лабиринтах Н-ска…

Глава 3

Июль 1994 года, г. Н-ск. Пятница. 18 час. 20 мин.

Презентация недавно созданного благотворительного фонда «Филантропия» проходила в просторном зале трехэтажного особняка, выстроенного в середине девятнадцатого века знаменитым итальянским архитектором и принадлежавшего до революции князьям Юсуфовым. После октябрьского переворота хозяева удрали за границу, а в здании последовательно размещались: революционный трибунал (приговоренных расстреливали прямо здесь, в подвале), кожно-венерический диспансер, психиатрическая лечебница и, наконец, курсы повышения квалификации провинциальных партийных функционеров. С 1991 года особняк пустовал. В начале 1994-го основатели фонда выкупили обветшавшее строение у городских властей, не жалея средств, отреставрировали, и сейчас оно выглядело как новенькое. И снаружи и внутри. По их замыслу, тут должна была базироваться администрация «Филантропии». Отделанный под старину зал заполняла толпа изысканно одетых мужчин и женщин: ультраправые политики (типа Новодворской), н-ская богема, звезды эстрады, представители современной российской буржуазии… Среди них сновали юркие угодливые официанты, разносившие напитки и закуску. Играла классическая музыка. Приглашенные на презентацию нувориши пытались (под стать обстановке) беседовать друг с другом на культурном языке и избегать привычного для многих из них уголовного жаргона. Правда, не у всех получалось.

— Вован, ты в натуре фуфло гонишь… Тьфу, блин! Я хотел сказать, Владимир Леонидович, предлагаемый вами контракт натуральная лажа! В смысле, не имеет под собой серьезных финансовых гарантий! — обращался к знакомому бизнесмену тучный господин в смокинге, с модельной стрижкой, с узким обезьяньим лобиком и с кое-как прикрытыми золотыми перстнями лагерными наколками на толстопалой пятерне.

— Людк, а Людк, смотри на Вальку Фисташкову! — шептала на ухо подруге высокая худощавая дама в декольтированном вечернем платье. — Белый костюм идет ей, как корове седло. А бриллиантовое ожерелье уж вовсе не к месту. Офонарела, мочалка сраная! Ой, едрить твою… Я имела в виду, дорогая моя, что означенная госпожа Фисташкова на редкость вульгарная особа. Ни малейшего вкуса! — И т. д. и т. п.

Либеральные политики стеснялись гораздо меньше (попривыкли к грязным ругательствам в борьбе с идейными противниками и не считали их чем-то зазорным. Нормальная демократическая лексика, понимаешь). Но даже они старались материться потише. Все-таки великосветское мероприятие!!!

А всклокоченные художники, спившиеся поэты и отмороженные «звезды» вовсе помалкивали, с нетерпением дожидаясь, когда закончится торжественная часть и начнется непосредственно банкет. Проще говоря, грандиозная попойка, где можно отбросить всякие там условности и безобразничать по полной программе! Как черт на душу положит!

В дальнем конце зала возвышалось нечто вроде подиума. На нем, взявшись под руки, стояли основатели фонда и ласково поглядывали на копошащиеся внизу «сливки общества». Идея презентации им очень нравилась.

— Внимание, внимание, дамы и господа! — взобравшись на подиум, провозгласил в микрофон кругленький престарелый живчик с румяными детскими щечками и блестящей лысиной. Знаменитый н-ский конферансье Жорж Касторкин, специально нанятый на сегодняшний вечер.

— Я предлагаю поднять бокалы за двух замечательных людей!.. Нет, не просто замечательных, а, без преувеличения, святых!!! Подлинных благодетелей рода человеческого, решивших направить свои, тяжким трудом заработанные капиталы на помощь малоимущим, вдовам, сиротам, одиноким пенсионерам. — Жорж театрально закатил глаза и выкрикнул в профессиональном экстазе: — За Михаила Петровича Костюкова и за Петра Семеновича Голякова! Ура!!!

— Ура!.. Ура!.. Ура!.. — разноголосо откликнулся зал.

«Благодетели» приветливо заулыбались, картинно раскланялись. Зал взорвался аплодисментами.

— Ты хорошо придумал с этим фондом! — не переставая улыбаться, шепнул Костюков бывшему теневому бухгалтеру «Эльбруса». — Теперь мы с тобой «святые», хе-хе! Попробуй сунься! Да и сама по себе «Филантропия» отличная крыша. Плюс дополнительный источник дохода. В общем, гениальная затея!

Польщенный Поляков выпятил грудь колесом. Благотворительный фонд являлся его любимым детищем и предназначался для отмывания денег, полученных подельщиками от черного риэлторства, проституции и торговли наркотиками. За минувший год они прочно обосновались в данных сферах криминального бизнеса и именно туда вложили три с половиной миллиона долларов, отнятых у обманутых акционеров «Эльбруса». Ни о какой реальной помощи малоимущим, естественно, речи не шло. Тем не менее, при рекламе означенного фонда в СМИ основной упор делали как раз на «помощь». Пускай добрые и наивные люди перечисляют средства на счета «Филантропии». Гы-гы!!! Лишние бабки не помешают! А в бумагах все будет чин чинарем! Тут Петр Семенович постарался на славу. Недаром накопил богатый опыт в области хитроумных финансовых махинаций… Между тем щедро проплаченный живчик Касторкин продолжал извергать фонтан хвалебных эпитетов:

— Чистейшие, благородные души!.. Пламенные сердца!.. Кристальная честность!!! Необычайное человеколюбие!.. — и прочая, прочая, прочая…

«Сливки общества» реагировали должным образом. Голяков с Костюковым нежились в лучах славы. Неожиданно в кармане Петра Семеновича запищал пейджер.

— Я отлучусь ненадолго, — прочитав выступавшую на зеленом экране черную строчку, тихо сказал он сообщнику. — Кажется, что-то срочное!

Костюков согласно кивнул, спустился с подиума и смешался с толпой приглашенных, благосклонно принимая сыпящиеся отовсюду комплименты…

Голяков вернулся лишь через два часа. К тому времени торжественная часть завершилась, в зал принесли столы, стулья, и началась столь вожделенная «творческими личностями» часть неофициальная, или, точнее, разнузданная оргия. Классическую музыку давно отключили. В помещении висел густой мат, перемежаемый пьяными выкриками успевших быстро надраться «сливок общества». Заслуженный н-ский бард Борислав Гольдман (из поколения шестидесятников), остервенело бренча на гитаре, орал похабные частушки. На подиуме известная модерновая поэтесса Аделаида Малявкина, придурковато хихикая, демонстрировала стриптиз. Некоторые бизнесмены из бывших урок, полностью перейдя на феню,[4] агрессивно выясняли отношения. Озверевший от спиртного солист рок-группы «Металлолом» с эстрадным псевдонимом Таракан, сосредоточенно высматривал на столе блюдо поувесистее, намереваясь шарахнуть им по башке кого-нибудь из коллег по шоу-бизнесу. Короче, веселье бурлило вовсю!..

— Миша, есть серьезный разговор! — притронувшись к плечу Костюкова, негромко произнес озабоченный, насупленный Петр Семенович. — Давай-ка выйдем на пару слов!

Неохотно отставив фужер с коньяком, Михаил Петрович поднялся из-за стола.

— Выкладывай! — нетерпеливо обратился Костюков к подельнику, когда они уединились в курительной комнате на втором этаже.

— У нас возникли крупные неприятности, — проворчал тот.

— Конкретнее!

— Три недели назад в Р-е ОВД назначен новый начальник, подполковник Новиков…

— Ну и что?!

— А то! — злобно зашипел Голяков. — Этот тип будто с Луны свалился! Даже не знаю, откуда такие берутся! Думал, вымерли, как мамонты, ан нет! Существуют, оказывается!!!

— Короче, — раздраженно перебил Костюков.

— А короче — он не берет взяток! Представляешь?! И, главное, начал подкапываться под наши риэлторские операции в Р-м районе. За считанные дни подобрался почти вплотную! Еще чуть-чуть и…

— Па-а-а-анятно-о-о!!! — заскрипел зубами Михаил Петрович, вмиг утративший лучезарную маску человеколюбца-благотворителя и в настоящий момент здорово смахивающий на ожившего мертвеца из фильма ужасов. Неподкупного болвана придется убрать! Демонстративно! Дабы другим неповадно было! Кстати, у него семья есть?!

— Ага! Жена и двое детей, — с готовностью доложил Петр Семенович.

— Замочить их вместе с ним! — по-собачьи оскалился Костюков. — Кто у нас там курирует оборот квартир?

— Да твой же старый протеже Андрей Митрохин, — с некоторым удивлением ответил Голяков.

— Вот-вот! Он самый!.. Проклятый склероз!.. Пусть Андрюша займется решением данной проблемы! Лично! Сроку ему — два дня!!!

Суббота. 5 часов утра.

Из отвратительного кровяного озера выползало мерзопакостное чудище с туловищем змеи и башкой гиены, увенчанной в придачу кривыми козлиными рогами. В красных глазах монстра пылал адский огонь. Из раззявленной, слюнявой пасти исходило удушающее зловоние. А на берегу у кромки черного, безжизненного леса стояли, замерев в шоке, Елена, двенадцатилетняя Маша и шестилетний Игорек. Полностью выбравшись на сушу, жуткий гибрид целеустремленно двинулся к ним с очевидным намерением сожрать. Георгий Ярославович хотел броситься на помощь семье, однако ноги не слушались. Пытался криком предупредить об опасности, но язык не повиновался. Тогда он застонал в отчаянии и… проснулся мокрый от пота. Сердце билось гулко, неровно. Голова гудела. Горло спеклось. Между тем все вокруг было тихо, спокойно, уютно. За раскрытым окном ласково улыбалось нежаркое солнце. Звонко чирикали воробьи. В комнату проникал едва уловимый запах омытой ночным дождем зелени дворовых деревьев. Подполковник Новиков уселся на смятой постели, жадно отпил воды из графина, с трудом перевел дыхание и медленно перекрестился. Сердцебиение постепенно нормализовалось. Голова прояснилась. «Нехороший сон! — подумал начальник Р-го ОВД. — Нехороший и настораживающий. Весьма похож на предупреждение свыше!» 8Согласно учению Православной Церкви большая часть снов — всего лишь естественное следствие возбужденного воображения человека. Некоторые сны — дьявольское обольщение. Однако бывают иногда и действительно вещие сны, от Бога, на которые стоит обратить внимание.[5]

Георгий Ярославович отнюдь не являлся суеверным человеком и уж тем более не страдал паранойей. Просто у него имелись достаточно веские основания опасаться за судьбу семьи. (О собственной судьбе подполковник беспокоился в последнюю очередь.) На новом месте работы Новиков явно пришелся «не ко двору». Как, впрочем, и на прежнем, в ГУВД Н-ска. Оттуда его элементарно сплавили, дабы со своей старомодной порядочностью не мешал коллегам успешно обогащаться. (Рука об руку с лидерами организованной преступности.)

Для отвода глаз опального милиционера повысили в звании на одну ступень. (В ГУВД он был майором.) Но перед уходом в приватной беседе недвусмысленно намекнули: «Зарываешься, дорогой! Смотри, шею свернешь». Георгий Ярославович намеку не внял и, возглавив Р-е ОВД, немедля взялся за старое. То есть за настоящую борьбу с криминалом, чем соответственно вызвал утробную ненависть подавляющего большинства подчиненных, привыкших при прежнем руководстве благополучно жировать на взятках да сажать всякую мелкую сошку отчетности ради. В результате Новиков мог опереться лишь на несколько ментов старой закалки, еще не съеденных коррумпированными сослуживцами. Нового начальника отделения сразу заинтересовала череда бесследных исчезновений в Р-м районе владельцев приватизированного жилья (преимущественно одиноких стариков или алкоголиков). Прежде чем исчезнуть, каждый из них завещал свою жилплощадь неким подозрительным личностям, непонятно откуда появившимся. Благодаря незаурядному таланту сыщика подполковник быстро вышел на цель — риэлторскую фирму «Аврора», возглавляемую молодым коммерсантом Андреем Николаевичем Митрохиным. Именно через «Аврору» продавались квартиры с пропавшими хозяевами. А немногочисленным помощникам Новикова удалось найти пару трупов «бесследно исчезнувших» со следами насильственной смерти. По ходу «замели» одного из вероятных убийц. Теперь осталось собрать самую чуточку доказательств — и каюк господину Митрохину! Не отвертится, поганец!!!

Зловещий сюрреалистический сон никак не шел из головы. Дьявольский гибрид по-прежнему маячил перед глазами. До чего же гнусная морда!!! Георгий Ярославович тяжело вздохнул. Похоже, враги готовятся нанести удар по наиболее уязвимому месту — семье! Этого допустить нельзя! Поразмыслив с минуту, подполковник принял решение — срочная эвакуация близких из города. Иного выхода нет!

Пройдя в смежную комнату, он потряс за плечо спящую супругу. Разбуженная Елена сладко потянулась, распахнула длинные ресницы и, поняв визит мужа по-своему, кокетливо улыбнулась.

— В такую рань, милый? — нежно проворковала женщина. — Я ужасно хочу спать! А впрочем…

— Сию же минуту собирайся! — прервал ее Новиков. — Отправишься в деревню к брату. Вместе с детьми!

— Что-о-о?!! — опешила Елена. — Зачем?!!

— Так надо! — непререкаемым тоном отрезал начальник ОВД. — Возражения не принимаются! — и, заметив блеснувшие на глазах жены слезы, добавил значительно мягче: — Не обижайся, любимая! И не плачь. Повторяю — так надо! К сожалению, я не могу объяснить причину, но обещаю — когда все закончится, я тотчас же за вами приеду!!!

Глава 4

Суббота. 10 часов утра.

Четыре подряд бокала ледяного шампанского «Мадам Клико» отчасти развеяли свинцовую муть в черепной коробке, вернули способность связно мыслить. Однако полностью похмельный синдром не отступил. Тело по-прежнему связывала противная, ватная слабость. Руки мелко подрагивали.

— Че-е-ерт!!! — с чувством произнес Андрей Митрохин, рассматривая в зеркале собственную, безобразно распухшую физиономию. — Ни минуты, блин, покоя! Похмелиться нормально не дадут! Су-у-уки!!!

Накануне поздно вечером, когда глава «Авроры» оттягивался в ночном клубе «Клоун», его неожиданно выцепил по мобильному телефону Голяков, вызвал к себе в офис и, с отвращением глядя на изрядно подгулявшего Андрея, прочел длинную лекцию, суть которой сводилась к следующему: Митрохин слишком много пьет, а работает грубо, топорно, не зачищает должным образом концы. В результате к нему на хвост плотно уселся пронырливый мент по фамилии Новиков, а пьяная рожа Митрохин ни хрена не заметил! О серьезной опасности, угрожающей общему делу, высшему руководству Концерна (т. е. Костюкову и Голякову) приходится узнавать от информаторов в милиции. Причем сам Митрохин, несущий непосредственную ответственность за данный участок работы, даже не чешется. Прожигает жизнь, мерзавец!!!

— В общем, так, — подытожил Петр Семенович. — Тебе предоставляется последний шанс на исправление. Надо ликвидировать Новикова вместе с семьей. Демонстративно, с максимальной жестокостью! Срок — до утра понедельника. Не справишься — пеняй на себя! Необходимую информацию по делу получишь у майора Рукоблудского из районного ОВД. И не вздумай завтра снова нажраться, с-с-скотина! Вопросы есть? Нет? Тогда проваливай!!!..

— Черт! — повторил Андрей, злобно шарахнув пустой бокал об пол. Задолбали, в натуре!

После полученной от Голякова нахлобучки он не сумел воздержаться от дальнейших возлияний и пропьянствовал вплоть до пяти утра. Пока не отрубился прямо в клубе за столом. (Домой его, бесчувственного, доставили телохранители.) А теперь и похмелиться толком нельзя. Проклятье!!!

За минувший год Митрохин сделал впечатляющую карьеру, превратившись из заурядного мокрушника на вторых ролях в главу разветвленной сети убийц под официальным названием — риэлторская фирма «Аврора». Поначалу Андрей, гордый оказанным доверием, трудился усердно: лично набрал штат исполнителей из пятнадцати человек, принимал активное участие в первых ликвидациях енотов,[6] постоянно «держал руку на пульсе», но… постепенно пристрастился к спиртному, пустил дело на самотек и уже три с лишним месяца практически не просыхал. Кстати, запил «горькую» Митрохин вовсе не из-за угрызений совести (которая у него напрочь отсутствовала), а просто потому, что распустился, ошалел от больших денег. С тех пор фактическое руководство «Авророй» перешло к его персональному адъютанту и доверенному лицу — некоему Сергею Пятакову по прозвищу Пятак. Двадцатичетырехлетний Сергей отличался нахрапистостью, жестокостью и тщательно скрываемыми большими амбициями. Кроме того, Пятак умел ласковой змеюшкой подольститься к любому начальству. Благодаря чему и выдвинулся. После ухода шефа в глухой штопор именно он «держал руку на пульсе». Правда, особыми организаторскими способностями Пятаков не обладал, а потому тоже проморгал Новикова. Хотя, собственно, и отвечать было не ему…

— Серега, ты здесь? — слабым голосом позвал Митрохин.

— Ага! — бодро откликнулись из соседней комнаты.

— Подойди, есть разговор!

В спальню Андрея шустро вбежал рыжий, веснушчатый, коренастый крепыш и преданно воззрился на всклокоченного, измученного «зеленым змием» босса.

— Ты майора Рукоблудского помнишь? — болезненно простонал тот.

— Конечно!

— Свяжись с ним. Пускай мусор катит сюда… Да в темпе, блин!!! вдруг сорвался на крик Митрохин.

Пятаков стремительно рванулся к телефону…

Там же. 55 минут спустя.

Начальник оперативно-следственной части Р-го ОВД майор юстиции Николай Александрович Рукоблудский очень напоминал гигантского жирного таракана, по недоразумению облаченного в человеческую одежду. (На свидание с главой «Авроры» он явился, разумеется, в гражданке.) Рукоблудский сидел на стуле напротив кровати, где возлежал болящий Митрохин, и, пошевеливая длинными, жесткими усами, четко докладывал:

— Адрес Новикова — улица Победы, дом 43, квартира 52, четвертый подъезд, третий этаж. Состав семьи: жена и двое детей. Сыну шесть лет, дочери двенадцать. Сам Новиков довольно опасный противник: владеет приемами самбо и карате, имеет за плечами боевой опыт — срочную воинскую службу проходил в Афганистане, в разведроте ВДВ. Хранит ли дома оружие — не знаю. Вероятнее всего нет (по инструкции не положено, а он у нас ба-а-альшой законник!). Тем не менее, напасть лучше ночью и первым делом взять семью в заложники. Тогда подполковник не посмеет рыпаться. Слепите голубчика тепленьким! Вот фотография Новикова, вот план квартиры. Замок на двери не сложный, откроете простой отмычкой. Вроде бы все… Ах да, чуть не забыл! В пятницу вечером люди Новикова арестовали одного из ваших — Вадима Перцева. Этот парень не из крепких. Расколется быстро. Можете мне поверить! Знаю по опыту!

— Г-где с-сейчас Перцев? — прохрипел Андрей.

— Пока он находится у нас, в КПЗ, — невозмутимо ответил майор, — но с понедельника будет переправлен в ИВС.[7]

— С-сумеешь ликвидировать гада до отправки?! — нервно облизнул пересохшие губы Митрохин.

— В принципе да, — хитро сощурился Рукоблудский. — Однако потребуются определенные затраты. — Николай Александрович выжидательно замолчал.

— Пять тысяч баксов устроит? — деловито осведомился Пятак.

— Десять!!!

Сергей посмотрел на шефа. Тот утвердительно кивнул. Пятаков вручил Рукоблудскому толстую, перетянутую резинкой пачку, тут же исчезнувшую в кармане майорского пиджака.

— А за информацию? — невинно поинтересовался Николай Александрович.

Митрохин снова кивнул.

В бездонный карман начальника оперативно-следственной части нырнула вторая пачка.

— Свободен! — сквозь зубы процедил глава «Авроры». Халуйски улыбнувшись, продажный мент грузно поднялся со стула и протопал в коридор. Пятак пошел провожать. Хлопнула входная дверь. Сергей вернулся в комнату.

— Свяжись с Лысым, с Пижоном, с Толстым и с Французом, страдальчески морщась, велел ему Андрей. — Операцию проведем ближайшей ночью. Я хочу проинструктировать ребят!.. Да, и принеси из холодильника бутылку шампанского. Ломает, мочи нет!!!

Воскресенье. 3 часа ночи.

Георгий Ярославович проснулся словно от толчка и мгновенно понял пришла беда. Именно та, которую ожидал. Слава Богу, жену с детьми успел укрыть в безопасном месте!

За окном, в безоблачном темном небе светились крохотные искорки звезд. В соседнем дворе приглушенно шумела компания подвыпившей молодежи. За газовой плитой нахально скреблась счастливая мышь. (Кошку Мурку Новиков тоже отправил в деревню.)

Накануне, повинуясь какому-то звериному инстинкту, подполковник лег спать не в комнате, а на кухне, на раскладушке. Причем не раздеваясь. Георгий Ярославович осторожно поднялся на ноги, взял со стола табельный «макаров» (вопреки инструкции и надеждам господина Рукоблудского хранимый не в служебном сейфе, а дома), дослал патрон в патронник и, немного поразмыслив, сунул пистолет за брючный ремень. Вдруг удастся отбиться голыми руками?!

Спустя минут пять щелкнул замок отпираемой входной двери. «Ага, явились, ублюдки!!!» Незваные гости прямиком проследовали в детскую. Подполковник бесшумно двинулся за ними.

— Чо за хренотень?! — удивленно воскликнул чей-то грубый голос. Ну-ка, Толстый, включи свет!

Ярко вспыхнула простенькая люстра. Убийц было четверо. Все как на подбор накачанные, коротко стриженные, узколобые. Георгий Ярославович бросился на противников молча, прямо с порога. Ногой в пах первому, кулаком в челюсть второму. Пронзительный свинячий визг слился с грохотом падения тяжелого тела. Оставшиеся среагировали молниеносно: один отскочил подальше к стене, другой выхватил тускло блеснувший нож и нанес профессиональный, полосующий удар. Новиков едва успел отклониться назад. Остро заточенное лезвие вспороло воздух в сантиметре от горла. «Опасный тип, — подумал подполковник, — придется не церемониться!» Нырнув под очередной удар, он умело перехватил атакующую конечность и провел специальный прием из боевого самбо. В результате нож по самую рукоятку вонзился в туловище мокрушника. Выронив изо рта сгусток крови, тот начал медленно заваливаться на пол. В следующий момент с противоположного конца комнаты рявкнуло огнем. Стрелял последний оставшийся на ногах субъект с черным ежиком волос, приплюснутым носом и в крикливой цветастой рубахе. Грудь подполковника пронзило раскаленное веретено. Уже падая, Георгий Ярославович вытащил оружие и нажал спуск. Выстрел оказался удачным. Тупорылая девятимиллиметровая пуля разнесла череп обладателю цветастой рубахи. Сквозь застилающую глаза туманную дымку Новиков увидел, как первые двое, малость оклемавшись, ломятся к выходу. Подполковник дважды пальнул им вдогонку, но промахнулся. Убийцы благополучно скрылись. Кое-как добравшись до телефона, Георгий Ярославович вызвал милицию, «Скорую помощь» и потерял сознание.

4 часа спустя.

Бешенству и отчаянию разбуженного с утра пораньше похмельного Митрохина не было границ. Операция с треском провалилась! Поганый мент остался жив и находится в Центральном госпитале МВД с проникающим ранением грудной клетки, семейку же он ухитрился где-то спрятать! (Об этом через Пятака сообщил Рукоблудский.) Пижон с Лысым убиты. Француз навеки лишился мужского достоинства. (Впрочем, черт с ним!) Легче всех — переломом челюсти — отделался Толстый. Теперь жди неприятностей!!!

Трясясь от страха, Андрей попробовал связаться с Голяковым, а когда не получилось — набрал домашний номер своего давнего подельника Елдашева.

— Никуда не отлучайся, — выслушав сбивчивую речь Митрохина, спокойно сказал тот, — я доложу руководству.

— Валь, а Валь, замолви за меня словечко!!! — истерично всхлипывая, возопил глава «Авроры». — Ведь мы с тобой старые кореша, да и не виноват я! Просто обстоятельства так сложились!!!

— Обязательно замолвлю, — твердо пообещал Елдашев, вешая трубку.

Через час с небольшим он уже находился на квартире Костюкова. Узнав скверные новости, Михаил Петрович сделался мрачнее грозовой тучи.

— Пора заменять паршивого идиота! — проскрежетал он. — Работает плохо, да и знает слишком много! Ментяра-то, вплотную подобравшийся к нему, жив! Ты меня понимаешь?!

— Конечно, шеф! — заверил Валентин. — Забудьте о придурке!

— Молодец, схватываешь на лету! — похвалил убийцу Костюков и пробормотал задумчиво: — С Митрохиным вопрос исчерпан, а Новикова… Гм! Новикова возьмем не мытьем, так катаньем. Руками его собственных коллег!!!

* * *

Упоминавшегося ранее Вадима Перцева обнаружили повесившимся в одиночной камере КПЗ. (Рукоблудский добросовестно отработал полученную от Митрохина мзду.)

Фирма «Аврора» переименовалась в «Венеру» и под руководством Сергея Пятакова продолжала прежнюю деятельность.

Против раненого, лежащего на госпитальной койке Новикова коррумпированные сотрудники милиции и прокуратуры возбудили уголовное дело. Подполковнику инкриминировали в вину ни более ни менее как предумышленное убийство (!) двух человек, а также незаконное хранение дома служебного оружия. На период следствия его, естественно, отстранили от должности. Вакантное место занял Николай Александрович Рукоблудский, в считанные дни выживший из отделения последних честных офицеров. Продажная городская пресса разродилась потоком заказных статей, описывавших Георгия Ярославовича в самых черных тонах. Судьба Новикова, казалось, была предрешена. Но есть Бог на небе! В январе 1995 года суд нежданно-негаданно оправдал подполковника «ввиду отсутствия состава преступления». В Р-е ОВД он, правда, не вернулся, а поступил на службу в спецназ внутренних войск и уехал воевать на Северный Кавказ.

Поздней весной 1995 года в одном из загородных водохранилищ рыбаки случайно выловили сетями зверски изуродованный, разложившийся труп. Поверхностная судебно-медицинская экспертиза не принесла никаких результатов. Поэтому бывшего главу фирмы «Аврора» Андрея Николаевича Митрохина похоронили в безымянной могиле возле помойки, на дальнем конце самого захудалого из городских кладбищ…

Глава 5

Г. Н-ск, август 1994 года. Вечер понедельника.

Кафе «Георгина» располагалось неподалеку от центра города, славилось отменной кухней, высоким качеством горячительных напитков и, одновременно, пользовалось дурной репутацией.

С начала девяностых годов в «Георгине» собирались исключительно представители криминальных структур. Бандюги и между собой-то постоянно конфликтовали, а уж случайно забредший «лох» обязательно получал здесь по физиономии. В лучшем случае! Короче, то еще местечко! В настоящее время, однако, атмосфера в кафе была спокойная. Не успевшие упиться до озверения завсегдатаи вели себя достаточно миролюбиво, из динамиков лились блатные песни, ноздри посетителей щекотал аппетитный запах жареного мяса. За столиком в левом углу сидели двое молодых людей в легких летних рубашках и с толстыми золотыми цепями на загорелых шеях. Перед ними стояли нетронутые тарелки с шашлыком и высокие бокалы с апельсиновым соком. Молодые люди явно кого-то ждали. Старший из них раздраженно косился на часы.

— Запаздывает курьер, Паша, — сказал он наконец товарищу. — Уже без десяти семь, а договаривались встретиться в половине! Гнилой заход!!![8]

— Слышь, Ген, а может, пробки на дорогах? — предположил младший.

— Может, — буркнул старший. — Но мне подобные расклады не нравятся. Если не нарисуется[9] до семи — сваливаем к едрене фене!

В следующий момент распахнулась дверь, в зал вошли два лица кавказской национальности и деловито направились к угловому столику. Каждый нес в левой руке коричневую спортивную сумку.

— Ни хрена не пойму! — опешил Гена. — Чечены?! А где наш таджик?!

— Я вместо него! — гортанно заявил первый из горцев. — Деньги с тобой?

— Что стряслось с Мухамедом?! — резко спросил Паша.

— Заболел! — белозубо улыбнулся чеченец. — Да не волнуйтесь, ребята! Мы товар принесли! А вы «зелень», надеюсь, не забыли?!

Гена молча кивнул на элегантный черный дипломат.

— Вах, хорошо! Вах, молодец!

Эти слова, видимо, являлись сигналом. Нохчи[10] одновременно извлекли из сумок короткоствольные автоматы с глушителями, в упор изрешетили сидящих за столом, подхватили дипломат с деньгами и бегом покинули кафе…

Два часа спустя.

В обставленной с вульгарной роскошью, просторной комнате лежала на полу голая, бесчувственная девушка с расквашенным лицом. Ее одежда висела неподалеку, на спинке кресла. Тот, с кем девушка (проститутка по вызову) совсем недавно занималась «любовью», сидел на тахте, поджав по-турецки ноги, и, не обращая на несчастную ни малейшего внимания, курил сигарету за сигаретой. Он пребывал в ужаснейшем расположении духа. Лоб избороздили глубокие морщины, волосатые уши горели, на грубо вылепленных скулах катались желваки. Когда Елдашев узнал об убийстве в «Георгине» двух своих доверенных людей и пропаже пятисот тысяч долларов, то пришел в безумную ярость, требующую незамедлительного выхода. Крушить мебель, как кто-нибудь другой, Валентин не стал (вещи он любил и берег), а потому отыгрался на безответной проститутке по имени Люда, или Света, или… да черт с ней! Не важно!

Лихо нокаутировав хрупкое восемнадцатилетнее создание, Елдашев от души попинал неподвижное тело, уселся на вышеозначенную тахту и погрузился в мрачные раздумья. Ситуация сложилась хуже некуда! Пол- миллиона долларов исчезли, героин не получен… Такого Костюков не простит. При любом воспоминании о шефе Валентина начинала колотить крупная дрожь. С Михаилом Петровичем шутки плохи! Вот, к примеру, Андрюха Митрохин: облажался гораздо меньше, а умер лютой смертью, поистине в адских муках. (Уж Елдашев-то знал подробности. Лично руководил казнью «кореша».)

— Бр-р-р!!! — представив возможные последствия костюковского гнева на сей раз, Валентин судорожно передернул мускулистыми плечами и едва не обмочился. Волосы на голове зашевелились, кожа покрылась изморозью озноба. — Твою мать! Влип по самую макушку!!! Нет… Хватит психовать, иначе точно конец! Надо срочно выкручиваться, и для начала необходимо досконально разобраться с произошедшим!

Невероятным усилием Валентин усмирил скачущие пьяными блохами мысли и с грехом пополам направил их в нужном направлении. Итак, Пашу с Геной замочили прямо в кафе. По словам очевидцев, убийц было двое и оба, похоже, чеченцы. Если нападавшие действительно нохчи, то это наверняка люди Хусейнова. Он, насколько известно, весьма не равнодушен к наркобизнесу, проводит успешные операции с героином, а теперь, видать, решил разделаться с конкурентами. Второе — согласно полученной из милиции информации, тело курьера-таджика обнаружено в его собственной машине с дыркой в черепе примерно за квартал от «Георгины». Товара при нем не оказалось. Забрали, гады! Отсюда вывод: чечены отлично подготовились, заранее выяснили место и время встречи, просчитали возможные маршруты курьера. Сведения абсолютно секретные, известные узкому кругу посвященных. Значит, кто-то из них продался. У-у-у, «пидор»!!!

Внезапно размышления Елдашева прервал жалобный женский плач. Избитая проститутка очнулась и с трудом поднялась на ноги.

— За что?! — затравленно глядя на Валентина, прошептала она распухшими, кровоточащими губами. — Я же вам ничего плохого не сделала! Может, вы садист?! Но тогда предупредили бы Эдика. К вам прислали бы Иру Чувакову. Она специализируется на обслуживании извращенцев…

— Ты, сука, обозвала меня извращенцем?! — взвизгнул оскорбленный Елдашев, спрыгнул на пол и обрушил здоровенный мозолистый кулак на висок девушки. Та, не издав ни звука, рухнула навзничь. Чисто механически, повинуясь давней привычке профессионального убийцы, Валентин приложил палец к сонной артерии жертвы. Пульс отсутствовал.

— Сдохла, шалава, — без тени сожаления констатировал он и позвал, возвысив голос: — Эй, Ленька, ко мне!

В комнату вбежал бритоголовый двадцатитрехлетний бугай (персональный телохранитель Елдашева) и удивленно уставился на труп.

— Чего вылупился, осел?! — злобно прошипел Валентин. — Никогда прежде жмуриков не видел?! Или крови боишься?! Ась?!

— Да нет, Валентин Степанович, все путем! — пробасил мордоворот. Просто я подумал, не будет ли у вас из-за нее неприятностей?!

— Не будет! — Елдашев изобразил кривое подобие улыбки. — Телка не местная. Приехала на заработки из Ближнего зарубежья. Кроме сутенера, никто не заинтересуется ее исчезновением. А сутенер-то наш! Эдик Абашидзе, директор массажного салона «Таис-Афинская». Короче, так: падаль убрать, пол отмыть. Не канителься, блин!!!

Ленька безропотно повиновался. Валентин Степанович Елдашев, курирующий проституцию и торговлю наркотиками в четырех районах города, являлся в его глазах о-очень большим начальством!..

Там же. Часом позже.

Крепко вцепившись в телефон, Елдашев обзванивал нужных ему людей. По тонким губам Валентина скользила змеиная улыбочка. За истекший промежуток времени он успел вычислить «подлюгу-предателя», а также разработать план действий на ближайшее будущее. Предателем, по мнению Елдашева, был некий Дмитрий Путинцев, ведающий распространением наркоты в высших учебных заведениях. Кроме него (за исключением покойных Паши с Геной), утекшие к чеченцам сведения могли знать только двое: Натан Израилевич Минц, ответственный за реализацию героина в средних школах, и Виктор Ермачкин, осуществляющий общее руководство сетью уличных торговцев. Однако Минц с Ермачкиным имели железные алиби. Престарелый Натан Израилевич, пользуясь летними каникулами у детей, три дня назад отправился отдыхать к Мертвому морю.[11] (Между тем как о месте встречи окончательно договорились вчера утром.) Ермачкин, по стечению обстоятельств, вторые сутки практически не разлучался с Елдашевым. (Они вместе пьянствовали и развлекались с девочками.) Кстати, в настоящий момент пережравший водки Виктор беспробудно дрых в соседней комнате. Следовательно, чеченам настучал Путинцев, который и раньше-то Валентину не особо нравился: слишком скользкий, пронырливый, жадный и… дурак одновременно! Такой, не раздумывая, мать родную продаст чуркам на Центральном рынке, воображая при этом, что остался вне подозрений. А план действия сводился к следующему: допросить с пристрастием изменника, уточнить ряд деталей, в кратчайшие сроки нанести похитителям серию болезненных ударов. Потом, с позиции силы, начать переговоры на предмет возмещения убытков и лишь тогда доложить Костюкову о досадном инциденте в кафе «Георгина»…

Вскоре после того, как Елдашев завершил телефонные переговоры, послышался условный звонок в дверь.

— Ага, первая ласточка! — радостно осклабился он, отправляясь открывать. (Телохранитель Леня отсутствовал по уважительной причине избавлялся от трупа злополучной проститутки.)

— Заходи, Дима! — ласково сказал Валентин стоящему на пороге Путинцеву, худощавому молодому человеку с черными прилизанными волосами и противной лисьей мордочкой. — Намечается важное деловое совещание. Располагайся в комнате, выпей винца, расслабься! Дождемся остальных ребят!..

Там же. Полтора часа спустя.

Всего, не считая Путинцева с Елдашевым, на «совещание» собралось пять человек: четыре матерых мокрушника со стажем, возглавляющие силовые подразделения организации, плюс разбуженный посредством холодного обливания из ведра Ермачкин. Пытку проводили в ванной, под шум льющейся воды, первыми подвернувшимися под руку средствами. (Не успели качественно подготовиться.) Впрочем, Дима раскололся быстро. Он, оказывается, абсолютно не переносил физической боли. Из его слезливого, подвывающего рассказа присутствующие узнали: Путинцев действительно передал Хусейнову информацию о месте и времени поставки. Даже назвал имя-фамилию курьера, которого чеченцы выследили уже самостоятельно. С Расулом Магометовичем Дима связывался не напрямую, а через своего давнего знакомого Аслана Амирханова. Раньше они вместе учились в институте, где Путинцев ходил у Амирханова в штатных шестерках.

Неделю назад Аслан разыскал Диму, малость припугнул, пообещал денег и защиту на будущее.

Жадный, трусливый дурак Путинцев колебался не долго. (Если точнее ровно шесть секунд.) Остальное читателю известно.

— Та-а-ак!!! — завершив допрос, прорычал Елдашев. — Ну, братва, как поступим с курвой?![12]

— В к-кипятке с-сварим! — заплетаясь языком, предложил до сих пор не протрезвевший Ермачкин.

Дима истошно заорал.

— Заткните ему пасть! — брезгливо бросил Валентин и, дождавшись выполнения отданного приказа, спросил: — Еще предложения имеются?!

— С варкой в кипятке много возни, — рассудительно заметил обрюзгший тридцатилетний мужчина по прозвищу Борман. — Лучше отрезать голову заживо да подбросить черным. Гораздо эффектнее получится! В смысле психологического воздействия на противника!

— Замечательная идея! — восхитился Елдашев. — Именно так и поступим. Но у меня есть некоторое дополнение. Чечены из команды Хусейнова любят гудеть по ночам в частном ресторанчике «Панкиси» в Т-м районе. Короче, Борман, возьми несколько надежных боевиков, нагряньте в ресторан, покрошите всех из автоматов (чтоб ни одна падла не ускользнула), а по завершении бросьте там башку пидорюги!.. Э-э-э, погоди! Голову режь не здесь. В лес козла отвези. Витя тебе поможет. Покончите с гнидой и сразу за работу. К утру жду подробного отчета. Форвардс!!!

— Теперь вы, парни, — когда засунутого в мешок, надрывно мычащего Путинцева выволокли на лестничную площадку, обратился он к оставшимся троим. — Не мешкая начинайте отстрел приближенных Хусейнова, уничтожайте чеченские точки,[13] но самого Расула не трогайте. Эта тварь нужна мне живой. Коля-Квадрат действует в Г-м районе, Вася-Лосось в Р-м, Саша-Сэм в Ж-м. А я свяжусь с ментами. Пускай учинят конкретный шухер на хусейновском вещевом рынке. Уверен — мало чеченам не покажется. На пузе приползут, пощады запросят. Куда им на хрен деваться?!

* * *

Вопреки надеждам Валентина начатая им карательная операция не стала блицкригом. Поначалу вроде бы дела шли успешно. Люди Бормана расстреляли кавказскую публику в «Панкиси» и демонстративно водрузили на стойку бара отрезанную голову Путинцева. Лосось ухитрился взорвать автомобиль с тремя «джигитами», один из которых, некто Алибей, доводился Расулу Магометовичу двоюродным братом. Квадрат пальнул из гранатомета в окно массажного салона «Аргун». Взрывом накрыло бандершу[14] Харитонову, троих девиц и штук пять клиентов чеченской национальности. «Маски-шоу»,[15] с подачи милицейских дружков Елдашева, устроили грандиозный погром на принадлежащем Хусейнову вещевом рынке. Но потом оправившиеся от первого шока нохчи принялись наносить жестокие ответные удары. Так, Лосося обнаружили в загородных лесопосадках посаженным на кол. Квадрата повесили в собственной квартире, предварительно кастрировав овечьими ножницами (их нашли рядом с трупом). Бормана изрешетили из автомата прямо в центре города. Кроме того, погибло десятка два рядовых боевиков. А в конце недели Хусейнов предложил начать мирные переговоры. Но не Елдашеву. Расул Магометович позвонил на мобильник непосредственно господину Костюкову…

* * *

— Полагаю, вы догадываетесь — вокруг не только мои ребята, но и переодетые сотрудники милиции?! — сухо обратился Михаил Петрович к усевшемуся за столик Хусейнову.

— Конечно! — безмятежно ответил чеченец. — Однако напрасно ты, дорогой, беспокоишься. Я пришел с намерением прекратить бессмысленную бойню и собираюсь предложить взаимовыгодные условия мира.

— Ну, хорошо, я готов выслушать, — натянуто улыбнулся Костюков.

— Мы оба люди деловые, трезвые, здравомыслящие, — вкрадчиво начал Расул Магометович. — Мне искренне жаль, что между нами возникли определенные разногласия! Вайнахи — мирный, трудолюбивый народ и…

— Давай ближе к теме! — нетерпеливо перебил Михаил Петрович. Обойдемся без прелюдий!

— Ну ладно, — согласился Хусейнов. — Если ближе к теме, то войну вы проигрываете. С нашей командой вам вовек не справиться. Сравни хотя бы потери! Рано или поздно мои джигиты вырежут твоих ребят поголовно!!!

— Тогда к чему этот балаган с переговорами? — хмуро проворчал Костюков.

— А вот к чему, — сузил глаза чеченец. — Как я уже упомянул вначале мы оба люди деловые, а война шутка дорогостоящая, большая помеха нормальному ведению бизнеса. Врать не стану, сперва мы хотели попросту стереть вас с лица Земли, но потом я передумал. Добрый я, понимаешь?!

Михаил Петрович с трудом удержал готовую сорваться с языка ехидную реплику. Он прекрасно осознавал — Хусейнов передумал отнюдь не из гуманистических соображений. Да, действительно, баланс потерь пока не в пользу костюковцев, но и черным изрядно досталось. Особенно от ментов. И еще не известно, чем все закончится!.. Вместе с тем Концерн понес крупные финансовые убытки: торговля героином застопорилась, в публичных домах царит паника — бандерши и девицы опасаются налетов горцев. Поэтому… Гм! Пускай чурка выскажется!..

— Я предлагаю покончить с враждой и дальше работать совместно! поразглагольствовав минут пять о собственном великодушии, вдруг выдал Расул Магометович.

— Ин-те-ресно! А каковы будут условия?! — пристально глядя на него, осведомился Костюков.

— Мы обеспечим большую часть силового прикрытия — раз, — загибая пальцы, начал перечислять Хусейнов, — открываем новые каналы поставки, два! Предлагаем пару надежных банков, три. Быстро и эффективно решаем разные деликатные проблемы, четыре!.. Вы же гарантируете прочную милицейскую «крышу», предоставляете в наше общее пользование свою сеть сбыта, а также берете на себя основную заботу по отмывке денег через благотворительный фонд «Филантропия». Делиться будем так: вам тридцать процентов чистой прибыли, нам семьдесят… Да погоди, погоди, не горячись! — перехватив злобный взгляд Костюкова, замахал мохнатыми руками Хусейнов. — Сперва посмотри, какой получается общий оборот!

Тут он протянул Михаилу Петровичу листок бумаги, испещренный колонками цифр.

Несколько минут Костюков напряженно размышлял. С одной стороны, согласно математическим выкладкам чеченца, тридцать процентов в новых условиях (в основном благодаря дополнительным каналам поставки) значительно превышали прежние доходы Концерна. С другой — не хотелось лишаться самостоятельности, превращаться, по сути, в придаток чеченской группировки. Но… в то же время продолжение войны требовало огромных затрат и, главное, могло непосредственно угрожать жизни самого Михаила Петровича!!!

— В целом приемлемо, — тщательно взвесив «за» и «против», вымолвил, наконец, он. — Правда, имеется серьезная загвоздка: вы забрали у нас пятьсот тысяч долларов плюс товар. О каком сотрудничестве, при таком раскладе, может идти речь?!

— Не расстраивайся, дорогой! — расплылся в улыбке Расул Магометович. — Деньги и наркотики мы обязательно вернем! Только… есть одна небольшая проблема. Видишь ли, Михаил, твой отморозок Елдашев повинен в смерти моего брата Али. У нас, у вайнахов, родственников любят, ценят и никогда не прощают их убийства! Кровная месть! Законы гор!!!

— Все ясно! — ответно улыбнулся Костюков (с невероятным внутренним облегчением, кстати). — Откровенно говоря, этот балбес мне тоже опротивел!

— Выходит, мы поняли друг друга?! — хищно встрепенулся Хусейнов.

— Ага, поняли! — подтвердил Михаил Петрович. — Сегодня вечером я передаю тебе Елдашева, ты возвращаешь похищенное, а дальше начинаем работать, как договорились!

— Вах! До чего же приятно иметь дело с разумным человеком! — расцвел Расул Магометович, подумав одновременно: «Шакал ты паршивый! За бабки кого угодно сдашь! Зарезать бы тебя, сволочь! Но, к сожалению, мне слишком нужны твои связи!!!» — Когда и где встретимся? — вслух спросил он, дружески пожимая протянутую Костюковым руку.

— Я позвоню в течение двух часов, — поднимаясь из-за стола, пообещал Михаил Петрович.

* * *

Костюков заманил Елдашева за город, на дачу (якобы для срочного секретного инструктажа); обменял приближенного на доллары и героин, сердечно попрощался с Хусейновым и отбыл в сопровождении милицейского эскорта. Попавший в лапы к чеченцам Валентин умер в нечеловеческих страданиях, растянувшихся в общей сложности примерно на сутки. В конечном итоге его обезображенный, растерзанный труп утопили в яме с жидким навозом у заброшенного коровника, на краю глухой, малолюдной деревушки в Н-ской области. Местные жители ничего не знают о случившемся. Тем не менее, с тех пор они почему-то обходят коровник стороной. А в периоды полнолуний там жутко воют по ночам то ли волки, то ли одичавшие собаки, то ли кто-то еще…

Часть II

БОЛЬШОЕ ПЛАВАНИЕ

Глава 1

Г. Н-ск. Среда, 5 июня 2002 г. 19 часов 35 минут.

Сегодня популярный среди нуворишей, супердорогой ресторан «Капуцин» был закрыт для посетителей. На дверях висела табличка «Спецобслуживание». Подступы к зданию охраняли наряды милиции с автоматами. Внутренние помещения — частные секьюрити в оттопыренных пистолетными кобурами однотипных костюмах. В блистающем великолепием банкетном зале отмечалось знаменательное событие: сорокадвухлетие известного российского предпринимателя, хозяина нефтяной компании «Фобос», обладателя двадцати пяти процентов акций торгово-промышленной корпорации «Агасфер», совладельца фармацевтической фирмы «Панацея» и соучредителя «Лабаз-банка» Михаила Петровича Костюкова.

Длинный стол, уставленный изысканными яствами и бутылками с коллекционными винами; проворные, улыбчивые официанты; тихая, ненавязчивая музыка, запах хорошего табака…

Слева по центру зала располагался облицованный камнем бассейн с небольшим фонтаном. Справа возвышалась подсвеченная прожекторами эстрада. В данный момент пустая, но полностью подготовленная к использованию. Знаменитый цыганский ансамбль «Чавэлла» должен был появиться там попозже, когда гости основательно разогреются спиртным и возжелают лирики.

Празднование проходило в довольно узком кругу: сам виновник торжества с супругой Илоной Дмитриевной, три его ближайших деловых партнера, несколько финансовых воротил да парочка крупных государственных чиновников. Часть приглашенных явились с женами, часть с любовницами, приличия ради именуемых «секретаршами». Мужчины в элегантных костюмах вели между собой негромкие, степенные разговоры. Благоухающие духами, сверкающие бриллиантами дамы лениво обменивались великосветскими сплетнями и исподтишка оглядывали друг друга, старательно выискивая во внешности или одежде соседок по столу какие-либо изъяны.

Михаил Петрович сидел рядом со своим давним подельником Голяковым, ныне держателем основного, семидесятипятипроцентного пакета акций корпорации «Агасфер». За истекшие годы оба они значительно изменились… внешне. Петр Семенович окончательно облысел, безобразно растолстел и здорово постарел. Костюков же напротив — выглядел моложаво, поддерживал хорошую спортивную форму, а также обзавелся утонченно-аристократическими манерами. (Специально занимался с репетиторами.) Кроме того, наши «герои» успели порвать с откровенным криминалом и слыли теперь добропорядочными членами общества. Михаил Петрович даже собирался баллотироваться от «Союза Правых Сил» в Государственную Думу следующего созыва. Лучась дружелюбными улыбками, Костюков с Голяковым беседовали о соотношении доллара к евро, о колебании цен на нефть, об обстановке на мировых фондовых рынках… При этом каждый из них заботливо подливал другому вино, едва замечал, что бокал того опустел. Чуть поодаль второй соучредитель «Лабаз-банка» Александр Исаакович Мелкин и второй совладелец фирмы «Панацея» Сергей Анатольевич Лебедев обсуждали тему, куда более нервирующую, а именно — грядущее закрытие офшоров на Кипре. Однако данное обстоятельство не мешало им всячески демонстрировать самые теплые чувства к собеседнику.

Незаметно летело время. Постепенно, по мере опустения бутылок, голоса приглашенных становились громче, оживленнее. Деловые вопросы отступали на задний план, сменяясь шутками, прибаутками и модными анекдотами. В зале появилась «Чавэлла», проплясала вокруг стола с традиционным «К нам приехал, к нам приехал Михал Петро-о-ович до-ро-гой», взобрались на сцену и принялись надрывно стенать в обычном цыганском духе. Гости ежеминутно чокались бокалами, провозглашая вычурные тосты во славу господина Костюкова. Особенно старались Лебедев, Мелкин и Голяков.

«Так кто же первый? Кто?! — благожелательно посматривая на них, мысленно гадал Михаил Петрович. — Надо решать не откладывая, иначе… Н-да-а-а!!! Потом будет поздно! Вопрос — серьезнее некуда!..Итак — кто первый?»

На лбу Костюкова наметилась небольшая морщинка. Взгляд его сместился с ближайших деловых партнеров, рассеянно скользнул по прочим пирующим и… неожиданно остановился на новой, впервые выведенной в свет «секретарше» Петра Семеновича. До чего же знакомое лицо! Где-то прежде виденное, причем неоднократно. Но где конкретно? В публичном доме? На одной из бесчисленных презентаций?.. Нет! Обстоятельства были более существенные… Ба-а-а!!! Ведь она же как две капли воды похожа на покойную Зинаиду Ивашкину, формального главбуха финансовой пирамиды «Эльбрус». Голяков тогда настоял на ее скорейшем устранении. Перетрусил аж до медвежьей болезни из-за мифической угрозы собственной шкуре. Смехота!!! Впрочем, справедливости ради, Петя хоть и ссыкун редкостный, но вовсе не дурак. Именно Голяков в период их совместной легализации учуял исходящие от Хусейнова флюиды смертельной опасности. Не хотел проклятый чечен выпускать из сферы влияния капиталы младших компаньонов и тщательно подготавливал убийство обоих. (Так показал под пыткой один из приближенных Расула Магометовича, тайно похищенный телохранителями Костюкова.) Пришлось нанять киллера-профессионала, устроившего старому козлу «несчастный случай». Остальных хусейновских нохчей аккуратненько подставили под ФСБ, благо все они (в той или иной степени) оказались связаны с ичкерийскими мятежниками, с которыми российские власти уже не церемонились.

Затем Минц, Ермачкин, Пятаков и еще несколько человек, слишком много знавших о прошлой жизни новоявленных «честных бизнесменов». Этих тоже посоветовал ликвидировать друг Петя. В осторожности (пускай зачастую перехлестывающей через край) ему не откажешь! Он всегда действует по принципу — лучше угробить сотню невинных, нежели прошляпить одного, представляющего собой реальную опасность. Очень разумный подход!!! Стоп!.. А сейчас?! Елки-моталки!!! В настоящий момент наибольшая опасность для Голякова сам Михаил Петрович, давно мечтающий прибрать к рукам все акции «Агасфера». Значит… Да!!! Его первого! Промедление смерти подобно!!! А Мелкин с Лебедевым обождут…

Приняв решение, Костюков почувствовал громадное душевное облегчение. Глаза известного предпринимателя заискрились весельем. Улыбка из заученно-привычной превратилась в искренне-радостную.

— Давай выпьем за нашу прочную, нерушимую дружбу! — стараясь перекричать голосистую «Чавэллу», обратился он к Петру Семеновичу.

* * *

Представительский «Мерседес» плавно катил по широким улицам Н-ска. Встречные машины попадались редко. Большинство окон жилых домов не светилось. Посты ГАИ не отличались активностью. (Празднество закончилось далеко за полночь, ближе к рассвету.) Развалившись на заднем сиденье, Костюков вполуха слушал болтовню супруги, детально обсуждавшей всех без исключения женщин, бывших сегодня в «Капуцине». Он заранее знал финал обязательно попросит очередную тряпку или побрякушку. Да черт с ней. Пусть подавится. Средства позволяют.

Кондиционер навевал освежающую прохладу. Убаюкивающей скороговоркой журчала речь Илоны. Усталые веки сами собой слипались. Подбородок клонился к груди. Скорей бы добраться до кровати, улечься на белоснежные простыни и спать, спать, спать…

Внезапно ночную тишину разорвал треск автоматной очереди. Пронзительно завизжали тормоза. Послышались сильный удар металла о бетон, чей-то короткий крик, вторая очередь… Сон с Михаила Петровича как ветром сдуло. Испуганно ахнув, он повалился на пол, инстинктивно постарался заползти куда-нибудь поглубже и в результате очутился под юбкой у жены. Штаны известного предпринимателя позорно намокли. «Поги-и-иб!!!» — истошно завыла в голове паническая мысль. Парализованный страхом, он сжался в комок, безвольно ожидая последнего, контрольного выстрела в упор…

* * *

Охранники хозяина «Фобоса» Лев Крючков, Глеб Мальков и Степан Моргунов ехали на джипе вслед за шефом. Заслышав стрельбу, они рефлекторно выхватили оружие, однако, как тут же выяснилось, никакая опасность Михаилу Петровичу не угрожала. Неизвестные злоумышленники на черной «девятке» изрешетили пулями идущую впереди костюковского «мерса» новенькую «Вольво» (потеряв управление, машина врезалась в фонарный столб), притормозили, выпустили по находящимся в салоне людям дополнительную очередь и моментально скрылись на предельной скорости. При первых выстрелах шофер Костюкова Гена резко вдавил тормоз (одновременно с сидящим за рулем джипа Моргуновым), да так и остался стоять неподалеку от искореженного автомобиля. Настороженно озираясь по сторонам, телохранители выбрались наружу. В злосчастной «Вольво» виднелись два мужских трупа с безобразно развороченными черепами. Один впечатался грудью в колонку рулевого управления. Второй, устремившись вперед, безжизненно завис на ремне безопасности. Треснутое лобовое стекло густо покрывали брызги крови и ошметки мозгов. Судя по всему, убийцы отличались завидной меткостью: основная часть пуль попала точно в головы жертв. Больше ничего особенного в окрестностях не наблюдалось. Пустая, безлюдная улица… Равнодушно глянув на мертвецов, амбалы дружно рванулись к «Мерседесу» работодателя и, добежав, едва удержались от неприличного смеха. Открывшаяся их взорам картина была достойна кисти великого художника! На заднем сиденье застыла госпожа Костюкова, напоминающая странную помесь растрепанной куклы и замороженной рыбы. Растопыренные, вытянутые непонятно куда наманикюренные пальцы, вздыбленные волосы, выпученные глаза, накрашенный рот — буквой «о». Михаил Петрович (обычно крутой, непреклонный) почти целиком забился под юбку супруги. Наружу торчала лишь туго обтянутая, поджарая задница. Только молоденький водитель не утратил человеческого облика. Правда, и он дробно постукивал зубами.

— Илона Дмитриевна, успокойтесь, пожалуйста, — жалея в душе об отсутствии нашатырного спирта, нежно пропел Крючков. — Стреляли не в вас, а вон в ту тачку у столба. Наверное, бандитские разборки!

— Все в полном порядке! — поспешил добавить Моргунов. — Стрелявшие давно убрались восвояси. Мы здесь одни!

(Ни малейшей реакции. Прежняя немая сцена.)

Охранники начали по-новой. В бесплодных увещеваниях мадам Костюковой прошло минуты четыре.

— Может, хотите водички? — вдруг догадался Глеб Мальков. — Так я мигом! У нас в машине есть минералка!

Охлажденный «Нарзан» действительно помог Илоне: рот закрылся, руки расслабились, глаза обрели осмысленное выражение. Зато с самим боссом дело не клеилось. Вежливо извлеченный из-под жениной юбки и бережно усаженный на сиденье, он ни в какую не желал приходить в чувство: скулил, икал, трясся, портил воздух, а на любые обращения отвечал тоненьким жалобным повизгиванием.

«В психушку бы тебя, мудака!» — зло подумал старший из телохранителей Степан Моргунов и, заслышав в отдалении милицейскую сирену, раздраженно бросил Гене: — Ладно, двигай к дому! Не хватало еще с легавыми объясняться!

Взревев моторами, джип с «Мерседесом» стремительно умчались с места происшествия…

Глава 2

В своей квартире, оснащенной суперсовременной сигнализацией, с бронированными дверями, с пуленепробиваемыми окнами (забранными вдобавок стальными решетками), с бдительным постом милицейской охраны на первом этаже подъезда господин Костюков наконец-таки оклемался и мигом впал в неистовство. Кто бы узнал теперь в этом громогласном, пышущем ненавистью, похожем на взбесившегося хищника человеке недавнее жалкое существо?! Перво-наперво досталось «на орехи» троим секьюрити.

— Почему заранее не предотвратили нападение?! — брызжа слюной, орал Михаил Петрович. — Из-за вас меня чуть не угробили!!! За что деньги получаете, дармоеды?!!

— Но стреляли-то совсем в другую машину, — осмелился возразить Моргунов.

— Молчать, сопляк!!! — рявкнул известный предприниматель. — Ты, Степа, дебил от рождения! «В другую машину!» — кривляясь, передразнил он. Ту-пи-ца!!! Киллеры попросту ошиблись! Покушение было заранее спланировано, старательно подготовлено! Я даже знаю, кем конкретно! К счастью, заказчик поскупился и вместо профи нанял недоумков вроде вас! А ну, пшли вон!!!

Бугаи, толкаясь, выбежали из комнаты.

— А ты, курица, чего вылупилась?! — развернулся Костюков к супруге. Решила поглазеть на мужа, которому все нервы на хрен истрепали?! Любопытствуешь, дура? Ты лучше на себя в зеркало посмотри! Вылитое пугало огородное! Убирайся к чертям собачьим, пока я тебе в харю не засветил!!!

Женщина молча удалилась. Она прожила с Михаилом Петровичем пять лет, отлично изучила его характер и презирала «благоверного» до глубины души. Кстати, недавнее, крайне постыдное поведение Костюкова в машине (с последующим удивительным перевоплощением дома) не стало для нее сногсшибательным откровением. Хозяин «Фобоса» постоянно менял обличие в зависимости от ситуации. Перед теми, кого называл друзьями, умело изображал барина-добряка с изысканными манерами, перед журналистами и телевизионщиками — великодушного мецената, перед зависящими от него людьми — суперкрутого, беспощадного босса, но… стоило появиться мельчайшему намеку на конкретную угрозу его драгоценной шкуре, Михаил Петрович моментально превращался в отвратительного слизняка. (Вот примерно как сегодня.)

Так, полтора года назад, на семейном праздновании Нового года в загородном особняке Костюковых он принял хлопок детской петарды за выстрел снайпера, с треском нагадил в штаны и рыбкой нырнул под стол. А потом, опомнившись, отыскал «виноватого» (им оказался восемнадцатилетний шофер Вася), приказал телохранителям избить мальчишку до полусмерти и в тот же день вышвырнул бедолагу с работы.

Тем не менее, Илона Дмитриевна ни разу не задумывалась о разводе, но вовсе не по причине слепой, беззаветной привязанности к супругу, а просто из-за денег. Ради них госпожа Костюкова была готова жить с кем угодно. Хоть с самим дьяволом.

Привычно покачивая бедрами, она прошла в роскошную спальню, по ходу пнув ногой болонку Дусю (надо же на ком-то злость сорвать), выпила рюмочку коньяку, переоделась в ночную сорочку, полюбовалась на недавно купленное алмазное колье и, окончательно успокоившись, улеглась в постель…

Между тем, оставшийся в одиночестве известный предприниматель продолжал бесноваться. (Костюков по-прежнему пребывал в уверенности, что покушались именно на него, родимого, а заказчиком считал «старого друга» Голякова.)

— Петька!!! Мразь!!! Пидор!!!. Козел!!! — бестолково мечась по комнате, хрипел он. — Завалить тварюгу!!! Немедленно!!!

Внезапно Михаил Петрович остановился как вкопанный, захлебнулся руганью и смертельно побледнел. Померещилось бизнесмену, будто из стены вылез протухший, обглоданный могильными червями Расул Магометович и вперился в него мертвым, немигающим взглядом. По комнате распространилось омерзительное зловоние. Хусейнов медленно оторвал от себя кусок гнилого мяса, сунул в рот и громко зачавкал. Костюкова вывернуло наизнанку. Видение мгновенно исчезло, но противный запах остался. Постепенно придя в чувство, Михаил Петрович ощупал собственные штаны сзади, нашел источник зависшего в воздухе «аромата», замысловато выругался, сбросил прямо на пол изгаженную одежду, по селекторной связи приказал горничной «в темпе навести порядок» и голый, с перемазанными жидким калом ягодицами прошествовал в душ. «Ишь Петька-сволочь, до глюков довел! — стоя под горячими струями воды, с демонической злобой думал он. — Ну, ничего, ничего, паскуда! Недолго тебе осталось!!!»

Отмывшись, Костюков натянул чистый спортивный костюм, вернулся обратно в комнату, достал из загашника упаковку «Реладорма», проигнорировав инструкцию,[16] проглотил четыре таблетки и запил водой из графина. По мере того, как транквилизатор впитывался в кровь, бешенство улетучивалось, уступая место тупому безразличию. Минут через пятнадцать хозяин «Фобоса» широко зевнул, вяло потянулся, прилег на диван и вскоре оглушительно захрапел.

— Отрубился! Как пить дать до середины дня! — потихоньку проверив шефа, сообщил Глеб Мальков сидящим на кухне товарищам. — В двенадцать закончим дежурство да отдохнем по-людски!

— Эх, повезло следующей смене! — завистливо вздохнул Моргунов. Проспавшись, он успокоится. Не будет ребят доставать!!!

Телохранитель ошибался. Сон не только не принес Костюкову успокоения, но еще больше взвинтил коммерсантские нервы.

Грезился известному предпринимателю «друг сердечный Петя». Во сне господин Голяков выступал в роли владельца тира, а сам Михаил Петрович в качестве живой мишени, прибитой ржавыми гвоздями к огромному деревянному щиту…

Тир располагался в центре шумной, многолюдной ярмарки.

— Подходите, подходите! — с интонациями заправского зазывалы вопит в мегафон Петр Семенович. — Не упускайте шанс заработать! Лично плачу десять баксов за каждый выстрел. За любое попадание — сотню! А тому, кто отстрелит хмырю левое яйцо, полагается суперприз: двадцать тысяч долларов!!!

От желающих нет отбоя. Ежесекундно щелкают выстрелы. В костюковскую плоть впиваются бесчисленные пули. Правда, он почему-то не умирает, но ощущения, мягко говоря, не из приятных. Словно от укусов тучи разъяренных ос. Михаил Петрович корчится, извивается, визжит, взывает о снисхождении, предлагает посетителям тира астрономические суммы за прекращение стрельбы, однако те отрицательно качают головами, берут винтовки, старательно целятся, нажимают на спусковые крючки…

Так продолжается бесконечно долго. Сотрясаемый рыданиями Костюков давно потерял счет времени. Ему кажется, что этот кошмар никогда не прекратится. Наконец, по прошествии целой вечности, какой-то счастливчик ухитрился попасть прямехонько в левое яйцо известного предпринимателя. Тот изогнулся в дикой конвульсии, заверещал раненым шакалом и с большим трудом проснулся.

В незашторенное окно спокойно светило дневное солнце. Где-то в дальней комнате приглушенно играла музыка. Часы показывали четырнадцать тридцать пять. Михаил Петрович со стоном перевернулся на бок. Самочувствие было ужасным: трещала голова, бешено колотящееся сердце норовило выпрыгнуть из груди; ватное непослушное тело болезненно ныло, гортань пересохла, спортивный костюм насквозь пропитался едким потом. Вот уж похмелье так похмелье! Плюс омерзительное, злобно-тоскливое настроение.[17] В пору бы волком завыть или загрызть кого, да только сил нет.

— Хр-р-р!!! — нажав кнопку, сказал Костюков в стоящий рядом на журнальном столике селектор. Спустя секунд пятнадцать в комнату вбежала молоденькая горничная Катя с запотевшим кувшином в руках.

— Долго шляешься, шлюха ленивая! — вдоволь напившись холодного кваса, сипло «поблагодарил» девушку хозяин. — Пока тебя дождешься, загнуться можно! Башку на хрен оторву… А впрочем, ладно, шалава, — неожиданно сменил гнев на милость Михаил Петрович, — принеси мне записную книжку и мобильный телефон. Одна нога здесь — другая там!!!

Заглянув в записную книжку, господин Костюков узнал, что на сегодняшний день (четверг, 6 июня 2002 года) у него запланированы четыре деловые встречи, а также рабочий ужин с новым зарубежным партнером, американцем Фредом Энималом.

«Какие к черту встречи?! Какой ужин?! — болезненно скривился известный предприниматель. — Тут, блин, душа с телом расстается!!!»

Позвонив в свой офис, Михаил Петрович распорядился две встречи (не особо важные) отменить, две перенести на завтра, а ужин с мистером Энималом на послезавтра.

— Скажешь — болен я. Сердце прихватило на почве чрезмерного переутомления! — сквозь зубы проинструктировал он секретаршу, положил трубку на столик, жадно допил остатки кваса, собрался прилечь обратно, но вдруг, вспомнив дорожный инцидент вкупе с кошмарным сном, едва не лишился чувств от нахлынувшего потоком животного страха. «Нет! Одно мероприятие откладывать нельзя! Ни при каких обстоятельствах!» — кое-как уняв трясучку в конечностях, подумал Костюков, взял телефон и набрал мобильный номер Посредника…

17 часов 45 минут. Квартира Костюкова.

Обычно Посредник предпочитал общаться с клиентами в местах, выбранных по собственному усмотрению. Главным образом в машинах или в отдельных кабинетах различных ресторанов города. Но на сей раз он решил сделать исключение. Все же Костюков — фигура всероссийского масштаба, денег куры не клюют, да и знакомы они давно, повязаны теснее некуда. Незачем особо шифроваться. Выслушав заказ (беседовали, разумеется, с глазу на глаз, при плотно закрытых дверях), Посредник, опять-таки против обыкновения, сразу назвал цену,[18] но не только из уважения к Михаилу Петровичу. Просто информации о Голякове было собрано вполне достаточно. (Два месяца назад Петра Семеновича «заказал» банкир Шульман, однако в последний момент дал отбой. Видимо, сумели договориться. Само собой, банкиру пришлось выложить солидные отступные «за беспокойство».)

Костюков, не торгуясь, заплатил, добавив сверху пятьдесят тысяч долларов. «В целях повышения производительности труда» — как выразился известный предприниматель. Такой подход к делу весьма понравился Посреднику.

— Срок исполнения две недели, начиная с сегодняшнего вечера. До тех пор старайтесь реже показываться на людях, — вежливо сказал он напоследок и тихой мышкой покинул квартиру.

Поначалу после его ухода Михаил Петрович воспрял духом, но ненадолго. Вскоре он вновь затрясся в ознобе. «Старайтесь реже показываться на людях»… Выходит, ему известно об угрожающей моей жизни опасности?! Значит, это ни для кого уже не секрет?! — мелко подергиваясь, размышлял хозяин «Фобоса». — Ну, Петька, паскудыш! Хорошо, успел «заказать» тебя, гада!!! «Реже показываться»… Да теперь я вообще носу из дома не высуну!!! Но две недели взаперти??? Проклятье!!! Уйма выгодных сделок полетит псу под хвост! Жаль… ужасно жаль!!! Хотя… черт с ними, со сделками. Жизнь дороже!!!

Придя к подобному умозаключению, Костюков перезвонил в офис, продлил себе «больничный» на неопределенное время, отключил мобильник, приказал горничной принести пару бутылок виски и, махнув на все рукой, принялся заливать «огненной водой» терзающий сердце страх.

А поздно вечером (когда известный предприниматель упился вусмерть и задрых) к Илоне Дмитриевне примчался взмыленный телохранитель Ваня с очень скверным известием. Шофер Гена, которого она послала съездить за какой-то бабской ерундой, взлетел на воздух вместе с «Мерседесом» Михаила Петровича…

Глава 3

Посредник и впрямь неспроста посоветовал Костюкову реже показываться на людях. В силу специфики своей работы он знал достаточно много из криминально-коммерческой подноготной Н-ска и недавно получил определенную информацию, касающуюся «скальпа» хозяина «Фобоса».

Конечно, Посредник не собирался вставать грудью на защиту Михаила Петровича, но терять за просто так давнего, надежного клиента тоже не хотел. Вот если бы ему как следует заплатили… Впрочем, не будем отвлекаться.

Упомянутый выше взрыв организовали два молодых бандита Зуб и Валет из бригады некоего Хвороста (по паспорту Евгения Самойлова, 26-ти лет от роду).

Эта небольшая бригадка отъявленных отморозков перебралась в Н-ск недавно из глухой провинции и, в надежде закрепиться на Н-ской земле, охотно хваталась за любую мокруху. (Кроме как убивать, отморозки ничего не умели.) Стреляли они метко, грамотно управлялись со взрывчаткой, брали за работу недорого, однако умственными способностями не отличались, а потому вместо «заказанного» Костюкова угробили ни в чем не повинного бедолагу Гену.

Рванув машину бомбой с дистанционным управлением, Зуб с Валетом отправились прямиком к бригадиру и, с видом победителей, доложили об успешно проведенной операции.

— Бабахнуло — красота! — взахлеб рассказывал Валет. — Крик, гвалт, мусора понаехали, а мы спокойненько слиняли! Ни одна падла нас не заметила!

— Угу! Угу! Угу! — в аккомпанемент напарнику самодовольно бубнил Зуб.

— А вы удостоверились, что терпила находился в тачке? поинтересовался Хворост.

Боевики тупо переглянулись. Подобная «мелочь» им даже в головы не приходила.

— Куда он, на фиг, денется?! — вымолвил наконец Валет. — «Мерин»[19] — то его! Мы несколько раз номера сверили!

— Да и не стояла колымага на месте. В сторону центра двигалась! Ясный перец, «пассажир» в ней сидел. Наверное, в ночной клуб намылился! поспешил добавить Зуб.

Доводы подчиненных показались бригадиру достаточно убедительными. На следующее утро, 7 июня Самойлов послал на пейджер нанимателя условное сообщение, подъехал на встречу в заранее оговоренное место (номер 666 одной из высотных гостиниц Н-ска), но… вместо вожделенного гонорара получил суровый нагоняй.

— И-ди-о-ты! Де-ге-нераты!!! — рычал на мокрушника наниматель, бывший начальник Р-го ОВД Н.А.Рукоблудский. (В 2000-м году он попался на взятке, с позором вылетел из «органов» и возглавлял сейчас службу безопасности крупной коммерческой структуры.) — Шухеру наделали на весь город, а толку ноль! «Пациент» жив, здоров, олух ты безмозглый! Прежде чем рапортовать об «удачном выполнении», посмотрел бы, по крайней мере, телевизор. В утренних новостях ясно сказали: погиб только водитель! У, мать твою! Чертов кретин!!!

Евгений угрюмо молчал. Он бы с удовольствием пристрелил этого жирного, усатого наглеца, но… другого работодателя на данный момент не было. Приходилось терпеть. Выволочка продолжалась не менее пятнадцати минут.

— Пес с тобой! — истощив наконец запас яда, пробурчал Николай Александрович. — Надеюсь, в следующий раз не облажаешься. Кстати, учти, достать терпилу отныне будет гораздо сложнее. Взрыв машины его несомненно насторожит! Тем не менее, старайтесь, изыскивайте способы… На, возьми немного денег на жизнь. Остальное — по результату. Все, свободен!!!

Когда Хворост удалился, из смежной комнаты вышел унылый, подавленный Голяков.

Да, Михаил Петрович нисколько не ошибся насчет намерений «друга Пети». Тот действительно собирался избавиться от Костюкова «радикальным способом». Петр Семенович отчетливо осознавал — рано или поздно старый подельник захочет полностью прибрать к рукам корпорацию «Агасфер» и, не задумываясь, его «закажет», а посему решил опередить события. Правда, в отличие от Костюкова, он не имел выхода на «профи». Поэтому Голяков нанял бригаду Хвороста через посредство давнего своего знакомого и нынешнего начальника службы безопасности Николая Александровича Рукоблудского. Отморозки рьяно взялись за дело. Первой их акцией стал взрыв костюковского «Мерседеса», а вот к расстрелу злополучной «Вольво» они не имели ни малейшего отношения. Тогда и впрямь произошло обычное совпадение.

В процессе лихорадочных поисков киллеров не блещущий интеллектом Рукоблудский изрядно засветился перед н-ским криминалитетом.

Догадаться, зачем ему вдруг срочно понадобились мокрушники, не составило большого труда. Потому-то Посредник и предупредил Костюкова. Всего этого ни Голяков, ни Рукоблудский, понятно, не знали. Так же как и про то, что появление в городе тупой, беспредельной, кровавой бригады Хвороста очень разозлило коренную н-скую братву…

— Считаешь, твои протеже все-таки справятся с заданием? — плюхнувшись в кресло, кисло спросил Петр Семенович.

— Обязательно, шеф! Ни в коем разе не сомневайтесь! — пылко заверил Николай Александрович.

— Хотелось бы, да не получается, — тяжело вздохнул Голяков. — С машиной-то они конкретно лоханулись!

— Не беда! Первый блин комом! — поторопился утешить босса бывший страж порядка. — Ребята молодые, напористые, с огромными амбициями. Сейчас для них главное проявить себя, заработать авторитет. Из кожи вон вылезут, но достанут вашего недруга!!!

Владелец «Агасфера» заметно успокоился. Даже повеселел. А напрасно! Характеризуя боевиков Самойлова, господин Рукоблудский не учел одного чрезвычайно важного фактора — непроходимой глупости отморозков!..

* * *

Вернувшись на арендуемую им квартиру, Хворост собрал подчиненных на экстренное совещание. Кроме главаря, в банде насчитывалось еще пять человек: Зуб, Валет, Боксер, Кит и Депутат. (Последнего прозвали так, поскольку он являлся однофамильцем небезызвестного Бориса Немцова.)

— К сожалению, вчера терпиле удалось ускользнуть, — раздраженно поигрывая желваками, начал речь Самойлов. — Теперь хмырь однозначно затаится! Придется изменить тактику. Раз не получилось завалить с ходу, будем брать на измор! Я предлагаю следующее: начнем отстрел его телохранителей. Адреса мне известны. Заказчик дал. Одновременно организуем демонстративные атаки на городской и загородный дома. Пассажир[20] занервничает, попытается податься в бега. Тут мы красавца и накроем! Роли распределим так: Зуб, Валет, Боксер мочат быков на хатах или где получится. Кит шмаляет в особняк из гранатомета, а Депутат расстреливает из автомата мусорской пост в подъезде. Постоянно поддерживайте со мной связь по мобильникам. Я жду здесь. А когда терпила вылезет из норы — лично его шлепну! За работу, пацаны! У нас впереди великое будущее!!!

Суббота. 8 июня 2002 года. 9 часов утра.

Илона Дмитриевна пребывала в состоянии, близком к умопомешательству. После взрыва костюковского «Мерседеса» неприятности посыпались, словно из поганого мешка. Сперва неизвестные лица обстреляли из автомата подъезд их дома (тяжело ранены два милиционера), кто-то шарахнул из гранатомета по загородному особняку (повредили крытый теннисный корт в саду), и, наконец, за один вчерашний день было убито сразу три охранника Михаила Петровича: Иван Полынин, Игорь Ветрицкий и Аркадий Сонников. Всех троих изрешетили пулями прямо на пороге собственных квартир. Четвертый, Николай Бондарев, подвергся нападению, когда выгуливал во дворе свою собаку — немецкую овчарку по кличке Грей. В отличие от погибших коллег он, падая, сумел ответным выстрелом перебить убийце ногу в колене, а остальное довершил верный пес, в мгновение ока перегрызший злодею горло. В настоящее время Бондарев находился в больнице с проникающим ранением грудной клетки.

Между тем господин Костюков продолжал беспробудно пьянствовать и ничего не знал о происходящем. Измученная страхом, отчаявшаяся Илона хотела уже драпануть из города (желательно вообще за пределы страны), как вдруг на выручку к ней пришел один из дежурных охранников: двадцатидевятилетний Владимир Кондратьев, в прошлом бандит. Он без стука шагнул в комнату, когда мадам Костюкова торопливо паковала вещи.

— Успокойтесь, пожалуйста, — любезно произнес Кондратьев. — Дело-то в принципе поправимое!

— А-а-а?! — вытаращила воспаленные глаза жена известного предпринимателя.

— Да, да, поправимое! — подтвердил охранник. — Позвольте присесть?

Илона Дмитриевна с готовностью кивнула. Этот высокий, крепкий, темноволосый парень почему-то сразу внушил ей доверие. Женщина вытерла платочком заплаканное лицо, бросила стремительный взгляд в зеркало и горько пожалела, что не навела сегодня макияж.

— Видите ли, Илона Дмитриевна… — устроившись в кресле, начал телохранитель.

— Просто Илона! — состроив кокетливую гримаску, перебила Костюкова.

— Гм… Хорошо. Так вот, я догадываюсь, кто творит нынешний беспредел. Почерк весьма характерный… Короче, надо попросту убрать их с дороги — и можете спать спокойно!

— Но муж-то мой того… пьет, — нерешительно пробормотала коммерсантша. — Не добудишься его. Да и… — тут она прикусила язык, мысленно представила реакцию супруга на подобные известия и зябко поежилась.

— А пускай себе пьет! — сдержанно улыбнулся Владимир. — Зачем понапрасну человека тревожить? Сами справимся!

— Ты уверен?! — оживилась Костюкова.

— Абсолютно! Но…

— Давай, давай, не стесняйся! — подбодрила охранника Илона.

— Потребуются некоторые издержки…

— Двадцать тысяч долларов хватит?! — деловито осведомилась жена известного предпринимателя.

— Э-э-э, — замялся Кондратьев.

— Ну, тридцать!

— Гм… пожалуй. И еще — нужна определенная помощь с вашей стороны.

— Какая?!! — нервно вскинулась расслабившаяся было Костюкова. (Она вообразила, будто ей предлагают принять непосредственное участие в намечающейся операции.)

Однако ответ телохранителя моментально развеял ее опасения.

— Переподчинение лично мне оставшихся в живых сотрудников службы безопасности, — сурово сказал тот.

— Ах, это?.. Да без проблем!!! — облегченно рассмеялась Илона. Считай, они твои с потрохами. Только не забирай всех до единого. В первую очередь обеспечь мне надежную защиту!!!

— Обязательно, — пообещал Кондратьев, уединился в соседней комнате, по очереди обзвонил коллег; от имени Костюковой, велел им срочно явиться на квартиру шефа, а потом связался с одним из криминальных авторитетов Н-ска Андреем Сомовым по прозвищу Сом.

Развитая бывшим бандитом бурная деятельность обусловливалась отнюдь не трогательной заботой о господах Костюковых. Он прекрасно понимал: начатая отморозками Хвороста бессмысленная мясорубка напрямую угрожает его собственной жизни, а кроме того… «И лавэшки заработал, и в начальниках наверняка останусь!» — удовлетворенно подумал Владимир, вешая трубку на рычаг.

Четыре часа спустя.

За отдельным столиком небольшого кафе в центре Н-ска тихо разговаривали Кондратьев и Андрей Сомов — подтянутый тридцатипятилетний мужчина с яркими нитями седины в черных волосах. Двое телохранителей авторитета устроились неподалеку, у стойки, и, не вынимая правых рук из-за пазух, бдительно наблюдали за входной дверью. Люди Кондратьева ждали снаружи, в машине. Для разборки с отморозками свеже-испеченный начальник СБ выбрал четверых костюковских секьюрити: Сергея Бобруйского, Ярослава Коваленко, Андрея Дерибасова и Виталия Пенько. Еще трое (уже знакомые читателю по инциденту с машиной) берегли покой Илоны Дмитриевны. Каждому из участников акции Владимир выдал по две с половиной тысячи долларов, а двадцать тысяч со спокойной совестью оставил себе. Его инициатива, ему и основной навар…

— Значит, говоришь, труп гада, покушавшегося на Кольку, опознали? переспросил собеседника Кондратьев.

— Ага, — затянувшись сигаретой, невозмутимо ответил Сомов. Покойника звали Васька Зубов, погоняла[21] Зуб. Один из боевиков Хвороста.

— Трам-тарарам! — вполголоса выругался Владимир. — Я с самого начала думал на этих беспредельщиков! Достали, падлы, в натуре! Слышь, Андрей, по старой дружбе помоги найти тварей!

— Что, припекло? — усмехнулся авторитет.

— Да! — угрюмо сознался Кондратьев.

Некоторое время Сомов внимательно разглядывал былого соратника.

— Видишь ли, Володя, не ты один имеешь к ним претензии, — выдал наконец он. — Две недели назад ублюдки Хвороста наехали по беспределу на доходную коммерческую точку. В процессе грохнули парочку коммерсантов и заодно пацана, как раз подъехавшего за положенной долей. А точка под крышей у Пирога. Помнишь такого?

— Ну, естественно!!! (Виктор Слоенов, по прозвищу Пирог, являлся весьма уважаемой персоной в криминальных кругах Н-ска.)

— И пацан убитый на него работал, — добавил Сом. — Поэтому Витя поклялся собственноручно заколбасить отморозков (а он слов на ветер не бросает) и, насколько мне известно, сумел отыскать их логово. Не сегодня-завтра приступит к ликвидации… Выходит, ты малость опоздал! авторитет замолчал, аккуратно бычкуя окурок в пепельнице.

— Почему же опоздал?! — обиженно возразил Кондратьев. — По-моему, Пирогу не помешает наша поддержка. Боевики Хвороста хоть тупы, как пробки, но оружием владеют отменно! Может, сведешь меня с Виктором? На пару мы ловчее управимся!!!

— Перед боссом своим выслуживаешься? — насмешливо фыркнул Сомов. Ну-ну, не кипятись. Шучу! А в твоем предложении есть рациональное зерно. Я попробую вас состыковать. Надеюсь, Пирог не откажется. На пару-то впрямь сподручнее!!!

Андрей вынул из барсетки сотовый телефон и набрал номер…

Глава 4

Слоенов от помощи не отказался. Правда, поначалу он встретил нежданно свалившихся на голову союзников хоть и не враждебно, но без особого радушия.

— Смотри не подведи, парень, — неохотно пожимая протянутую Кондратьевым руку, проворчал Виктор. — Иначе, сам понимаешь!

— Не надо меня стращать. Я не из пугливых! — сузив жесткие, волчьи глаза, парировал Владимир. — И, кстати, братву никогда не подводил. Если не веришь — спроси у Андрея.

Решительный ответ и, главное, манера поведения[22] охранника, видимо, понравились авторитету.

— Ишь какой ершистый! Небось уколоться об тебя можно! — едва заметно улыбнулся он. — Ну, да ладно, не будем лаяться и перейдем прямо к делу. Гляди сюда! — Слоенов достал авторучку, вырвал из блокнота листок бумаги и начал быстро набрасывать план-схему, одновременно давая краткие пояснения: — Вот дом на шоссе Авиаторов, где отморозки снимают трехкомнатную квартиру. Второй этаж. Вход со двора, — ручка вычертила полоску шоссе, квадратик дома и полукружье двора. — Проехать к подъезду можно только через подворотню. — На чертеже появились две резкие, прямые линии. — Тут нам плюс! Заблокировать тачку не проблема! А минус в том, что часть окон квартиры выходит в соседний двор. Кто-нибудь может успеть выпрыгнуть. Высота-то небольшая. Придется оставить там засаду. — Пирог нарисовал маленький крестик с обратной стороны квадрата, прикурил сигарету и, пристально глядя на Кондратьева, сказал: — В настоящий момент Хворост с двумя отморозками сидит на хате. Еще трое в разъездах. Мои пацаны постоянно прослушивают их мобильники, а также по очереди дежурят около дома. Судя по перехваченным разговорам, «ездуны» вернутся в берлогу не раньше десяти вечера. Я предлагаю дождаться, пока крысы соберутся вместе, и мочить разом всю кодлу!

— На квартире? — уточнил Владимир.

— Придется! — вздохнул Виктор. — Конечно, не хотелось бы светиться перед соседями по подъезду, но… ничего не поделаешь!

— А как зайдем?

— Под видом ментов. Я подготовил форму и липовые ксивы. Позвоним в дверь, официально представимся да перестреляем тварей из стволов с глушителями! Авось удастся застать врасплох. Тогда обойдется без лишнего шума…

— А если не удастся?! — нахмурил брови охранник. — У них-то, возможно, волыны без глушаков!

Слоенов в ответ лишь выразительно развел руками.

Несколько секунд оба молчали.

— Постой! У меня вроде появилась толковая мысль! — внезапно встрепенулся Кондратьев. — Ты знаешь беспредельщиков в лицо?

— До мельчайшей черточки! — хищно ощерился авторитет. — У каждого моего парня имеются их фотки, а я эти поганые хари уже во сне вижу!!!

— Отлично! Давай поступим следующим образом! — оживленно заговорил костюковский секьюрити. — Тех, которые в разъездах, примем во дворе, постараемся захватить живьем хотя бы одного, заставим его выманить из дома прочих отморозков и уложим козлов наповал. Меньше шума, меньше риска!

— Гм, довольно заманчивая идея, — задумчиво протянул Пирог. — Ну, а вдруг сорвется?! В смысле захвата пленного!

— Значит, переоденемся в ментов и будем действовать, как ты предложил с самого начала, — пожал плечами Кондратьев. — Больше вариантов я не вижу!

— Идет! — с минуту поразмыслив, согласился Слоенов. — В конце концов, попытка не пытка! А теперь давай уточним, кого из пацанов куда поставим, подробно проинструктируем ребят, подготовим оружие к бою и… в добрый путь!!!

Ближе к вечеру обе группы на трех машинах двинулись по направлению к шоссе Авиаторов. Всего (вместе с дежурящими у дома Хвороста боевиками Виктора) карательная экспедиция насчитывала в своем составе двенадцать человек…

* * *

В это же самое время Михаил Петрович Костюков ненадолго проснулся, шумно наблевал на пол, высосал из «горла» остатки виски и снова отрубился.

— Убери! — властно скомандовала горничной Илона Дмитриевна. — И принеси ему новую бутылку. Даже лучше две. Пускай дальше «отдыхает»!

Недавно Костюковой позвонил Кондратьев, сообщил, что операция идет полным ходом (осталось доделать совсем чуть-чуть), и потому сейчас, в окружении трех телохранителей (плюс милицейский кордон на первом этаже) жена известного предпринимателя больше не тряслась мокрой мышью. Напротив ощущала себя эдакой крестной матерью (по названию популярного, одноименного фильма).

«Я способна разобраться с возникшими проблемами без помощи трусливого муженька! — гордо размышляла она. — Сильный пол вовсе не мужчины, а мы, женщины!!!» Поддерживая имидж «крутой», Илона Дмитриевна в общении с домочадцами держалась холодно, надменно, цедила слова сквозь зубы и ни на секунду не расставалась с изящным, импортным газовым пистолетом…

Г. Н-ск. 22 часа 10 минут.

Весь день Валет с Боксером мотались по городу на потрепанной «девятке», проверяя адреса пока не убитых костюковских телохранителей. Однако безрезультатно. Те будто в воду канули. В результате отморозки возвращались домой в наипаршивейшем настроении и, не находя выхода распирающей нутро ярости, злобно переругивались между собой.

— Ты, сволочь, виноват! — бубнил Валет. — Надо было начинать с другого конца списка!

— Глохни, падаль! — рычал сидящий за рулем Боксер. — Зубы, блин, повышибаю!

— Ты?! Мне?! Кишка тонка! Я те мигом рога обломаю!!!

— Че-е-го-о?!!

— Глухих повезли, пидор гнойный!

— Кто пидор?

— Да ты, конечно!

— За пидора ответишь!!!

— Ха, напугал!..

Свернув с шоссе Авиаторов в знакомую подворотню, «девятка» вкатила во двор и, не доезжая до подъезда пятнадцати метров, остановилась.

— Ща прям здесь разберемся! — выходя из машины, угрюмо пообещал Боксер.

— Обязательно! — также выпрыгивая наружу, кровожадно осклабился Валет и… ткнулся носом в асфальт, сраженный бесшумным выстрелом в спину.

Говоря Сомову о чрезвычайной опасности бандитов Хвороста, Кондратьев ни капельки не преувеличивал. Мало того, он в значительной степени недооценил противников.

Тупость тупостью, а бойцовские рефлексы работали у них великолепно, гораздо лучше, нежели предполагал Владимир.

Увидев гибель напарника, Боксер (которого собирались брать живым) сориентировался мгновенно. Уложив наповал ударом в висок бросившегося на него пироговского боевика по кличке Цыган, он кувырнулся под ноги Сергею Бобруйскому, выскользнув из-под упавшего тела, резким движением свернул парню шею, проворно откатился в сторону, выхватил пистолет и выстрелил навскидку в появившегося из кустов Ярослава Коваленко. Пуля угодила в лоб охраннику. Не издав ни звука, он мешком повалился на землю.

— Сучий потрох! — заорал взбешенный столь непредвиденным оборотом событий Кондратьев и выпустил в проклятого отморозка целый автоматный рожок.

— Ничего себе! Взяли «языка», называется! — мрачно произнес одетый в капитанский мундир Пирог. — За несколько секунд три трупа! Зря я согласился на твое предложение!

— Тебя за язык не тянули! — свирепо огрызнулся Владимир.

— Ладно, после разберемся! — смерив его хмурым взглядом, буркнул авторитет. — Пошли в хату, пока настоящие мусора не приперлись!!!

* * *

Происходящее во дворе не укрылось от внимания Самойлова. Он услышал выстрел Боксера, подозрительную возню, чью-то ругань, выглянул в окно и увидел «девятку» с распахнутыми дверцами, пять неподвижных тел вокруг, а также заходящих в подъезд вооруженных людей в милицейской форме. Спустя полминуты в дверь квартиры настойчиво позвонили.

— Откройте, РУБОП!! — донесся с лестничной площадки требовательный мужской голос.

«Легавые вычислили! — решил Хворост. — Едрена вошь! Надо линять в темпе!» Сдаваться стражам порядка Евгений не собирался. Невзирая на врожденное скудоумие, он все-таки понимал: в случае поимки ему не жить! Либо менты шлепнут «при попытке к бегству», либо уголовники в СИЗО на части порвут. (И тем, и другим отморозки успели здорово нагадить.)

— Сваливаем, братва, через соседний двор! — шепнул он Киту с Депутатом, быстро натянул бронежилет, полоснул по двери из автомата, вслед за своими боевиками выпрыгнул в окно и… вместе с ними напоролся на выставленную там засаду. Запасной выход стерегли трое ребят Слоенова и, приданный им для усиления, Алексей Дерибасов. Они имели при себе многозарядные пистолеты с глушителями, приказа «брать живьем» не получали, а потому тут же начали стрелять. Однако беспредельщикам на сей раз повезло. Выпущенные неприятелем пули угробили одного лишь Кита да слегка царапнули правую ногу Депутата. Хворост же срезал длинной очередью от бедра всех четверых и на пару с прихрамывающим Немцовым бросился наутек. На этом везение закончилось. Вломившиеся в квартиру, Слоенов с Кондратьевым мигом оценили ситуацию, подбежали к открытому окну и открыли плотный огонь по удирающим отморозкам. Самойлову ударили в защищенную бронежилетом спину сразу четыре пули, и он надолго потерял сознание. Немцову удалось улизнуть со двора, но примерно через полчаса заблудившийся в чужом городе, ослабевший от потери крови, ошалелый от недавнего происшествия и (по глупости) до сих пор «не сбросивший ствол»[23] бандит случайно наткнулся на омоновцев. Депутата без лишних слов шарахнули прикладом по башке, доставили в отделение, привели в чувство, перевязали, допросив с пристрастием, «раскололи до задницы» (в частности, выявили причастность Немцова к обстрелу милицейского поста в доме Костюковых) и отправили прямиком в ближайший СИЗО…

* * *

Дальнейшая жизнь уцелевших в перестрелке отморозков оказалась очень короткой и мучительной. Разъяренные союзники (потерявшие за вечер семерых человек убитыми) отвезли пленного Хвороста на заброшенную лесопилку в сорока километрах от Н-ска. Там Пирог подверг главаря беспредельщиков чудовищным истязаниям. Владимир в пытке участия не принимал. Тем не менее он догадался спросить у завывающего от боли Самойлова имя нанимателя, и тот с ходу сдал господина Рукоблудского, а Слоенов продолжил расправу. В конце концов жуткие страдания, которые испытывал Хворост, тронули даже давно зачерствевшее сердце Кондратьева. Он предложил «пристрелить козла поганого», но пышущий ненавистью авторитет наотрез отказался. Включив соответствующий механизм, Виктор заживо распилил Евгения пополам…

А Депутата мстительные менты специально определили в ту камеру, где сидели друзья-знакомые Пирога. (Предварительно оповестив их о личности новичка.) Всю ночь его медленно, садистски избивали, и к рассвету Немцов напрочь утратил человеческий облик. Тогда с него спустили штаны, воткнули швабру в анальное отверстие, окунули головой в переполненную парашу и держали так, пока отморозок не захлебнулся в нечистотах. Организованная администрацией СИЗО судебно-медицинская экспертиза констатировала факт самоубийства…

Глава 5

Воскресенье. 9 июня 2002 года. 8 часов утра.

— К вам Кондратьев, — разбудил Илону Дмитриевну медовый, лакейский голос Крючкова. — Изволите принять?!

Госпожа Костюкова протерла заспанные глаза, широко зевнула, осмотрелась и обнаружила, что накануне заснула прямо в кресле, одетая, сжимая в руке упоминавшийся ранее газовый пистолетик.

— Зови! — царственно распорядилась жена известного предпринимателя и любовно покосилась на красивую металлическую безделушку,[24] которую считала грозным оружием. «Крутая я баба, однако!» — Эй, Лева, заодно распорядись кофе подать! — крикнула она вслед охраннику…

Кондратьев выглядел постаревшим лет на десять: мешки под глазами, осунувшееся лицо, глубокие складки у рта, поседевшие за одну ночь виски…

Зайдя в комнату, он, не дожидаясь приглашения, тяжело опустился на стул.

— Доложи обстановку! — вальяжно-капризным тоном потребовала Костюкова.

— Операция завершена. Те, кто на вас покушался, обезврежены, тусклым, усталым голосом сообщил телохранитель.

Илона выразила свое одобрение лишь коротким, небрежным кивком, как, по ее мнению, и подобало крестной матери.

— Но, к сожалению, противник оказался значительно опаснее, чем ожидалось, — печально вздохнул Владимир. — Мы понесли серьезные потери: Славка, Леша, Серега — убиты…

— А зачем ты мне об этом говоришь?! — бесцеремонно перебила его Костюкова.

— То есть как?! — опешил Кондратьев. — Я же сказал — трое наших ребят погибли!!! Значит, надо помочь семьям, оплатить похороны…

— Вот уж дудки! — надменно фыркнула коммерсантша. — Ты запросил за акцию немалую сумму — тридцать тысяч долларов! Я деньги отдала. Чего же тебе еще надо?! Или ты считаешь меня дойной коровой?!

Бывший бандит от изумления потерял дар речи. Услышанное никоим образом не укладывалось в рассудке. В любой, пусть самой беспредельной группировке всегда проявляли заботу об убитых на разборках боевиках. Подобные вопросы у братвы даже не обсуждались. Из общака автоматически выделялись необходимые средства. А тут… Прямо театр абсурда!!! Конечно, Костюкова стервоза известная, но проявить столь вопиющее бездушие?! Невероятно!!! Или размалеванная дура окончательно рехнулась со страху?! Гм, не похоже!!! Вид у нее абсолютно здоровый. Бодренький такой! Не то что вчера утром, когда небось несколько пар трусов поменяла! Блин, чертовщина какая-то!!!

Глядя на растерянное лицо охранника, Илона иронически заулыбалась. «Ловко я поставила на место зарвавшегося нахала, — с удовлетворением подумала она. — Все правильно, подчиненных баловать нельзя! Иначе на шею сядут! „Помочь семьям“… „Оплатить похороны“. Ох и хитрый парниша! Палец в рот не клади!.. Ну хорошо, характер я проявила, а сейчас стоит слегка подсластить пилюлю. Но только слегка!!!»

— Не получилось, Володенька, нагреть меня на дополнительные бабки! весело хихикнула Костюкова. — Не ожидал, а?! Рассчитывал развести?! Впрочем, ладно, я не злопамятна! На первый раз прощаю! Но впредь не чуди! Отныне знай, с кем имеешь дело! Понятно?! — жена хозяина «Фобоса» грозно сдвинула выщипанные брови.

— Н-да, по-нят-но, — медленно, растягивая слова, ответил Кондратьев.

Он успел отойти от первоначального шока и теперь действительно осознал, с кем связался: с жадной, самовлюбленной, безмозглой дрянью!

— Ну и расчудесно! — не уловив в голосе телохранителя ничего подозрительного, подытожила Илона Дмитриевна. — С сегодняшнего дня ты назначен исполняющим обязанности начальника Службы безопасности. Видишь, я держу слово! Но тебе придется усердно потрудиться! Тогда будешь окончательно утвержден в должности. Для начала займись решением кадровой проблемы. Вместо выбывших сотрудников срочно подбери новых. Да покрепче! Малохольные мне без надобности! — госпожа Костюкова замолчала, любуясь собственным отражением в зер- кале.

— Я пойду, пожалуй, — ровно, ничем не выдавая душащей его ненависти, сказал Владимир. — Хотелось бы отдохнуть. Устал очень.

— О'кей, вздремни пару часиков, — милостиво разрешила Илона. — А затем, не откладывая, принимайся за работу. Ровно в восемнадцать ноль-ноль приедешь ко мне с подробным отчетом. И не вздумай опаздывать! Оштрафую на ползарплаты. Все ясно?!

— Само собой, — уже направляясь к двери, подтвердил Кондратьев.

— Да, кстати! — вдруг спохватилась жена известного предпринимателя. Ты разузнал, кто именно нанял тех… которые покушались?

— Нет, — с трудом удержав злую усмешку, отрицательно качнул головой Владимир. — Мертвецы разговаривать не умеют!..

Самопровозглашенная крестная мать так и не дождалась Кондратьева с докладом. Больше ни он, ни участвовавший вместе с ним в разборке Виталий Пенько в доме Костюковых не появлялись…

Три дня спустя. Г. Н-ск.

Затянувшаяся «болезнь» господина Костюкова жутко раздражала его бизнес-партнеров, в особенности американца Фреда Энимала, рабочий ужин с которым Михаил Петрович отложил на неопределенный срок. Владелец сети фармацевтических заведений у себя на родине, мистер Энимал прибыл в Россию с грандиозными планами. Он намеревался подписать контракт с фирмой «Панацея» на массовую поставку в США так называемого «биоматериала» для производства супердорогих лекарственных препаратов категории «Human» и «Fetal»,[25] а также женских кремов на основе «биологически активных веществ».

С конца девяностых годов «Панацея» поддерживала тесные деловые контакты с одним из медицинских центров Н-ска, где проводились аборты на поздних стадиях беременности. Убитых зародышей там рассекали на 27–29 фракций, «перерабатывали», а полученную в итоге розоватую взвесь расфасовывали по стеклянным ампулам и помещали в специальные холодильные камеры. В дальнейшем «биомассу» приобретала фирма «Панацея» и оптом перепродавала за рубеж. Вообще-то формально подобную деятельность в нашей стране уже запретили, но на практике она успешно продолжалась. Уж больно большие тут вертелись деньги, а посему чиновники Минздрава предпочитали стыдливо закрывать глаза на творящееся у них под носом безобразие. (Не бескорыстно, разумеется.)

Раньше постоянным клиентом «Панацеи» был некий Джордж Скаундрел (тоже фармацевт из Соединенных Штатов). Однако недавно мистер Скаундрел скончался в адских муках от стремительно развившегося рака печени, и пока наследники, забросив дела, ожесточенно грызлись в судах за капиталы усопшего — шустрый Фред Энимал поспешил занять освободившуюся нишу. Поначалу все у него шло гладко: договорились с Костюковым и Лебедевым о поставках «товара», с Костюковым и Мелкиным решили вопрос о проводке денежных средств через счета «Лабаз-банка». Осталось обсудить последние нюансы да подписать соответствующие документы, как вдруг «заболел» Михаил Петрович, без личного участия которого сделка по ряду причин состояться не могла.

Подождав день-другой-третий, мистер Энимал осторожно навел справки, какими-то неведомыми путями узнал, что господин Костюков просто-напросто пьет запоем, и едва не лопнул от бешенства. Заокеанский бизнесмен сызмальства отличался мстительным, сволочным характером и поистине дьявольской гордыней. Он не прощал никому никогда даже самых пустячных обид. Например, пять лет назад Энимал упрятал в психушку собственную мать всего лишь за робкое замечание по поводу исключительной неряшливости сына. (Господин фармацевт ужасно не любил мыться и принимал ванну от силы раз в месяц). Разгневанный Фред тогда хорошо заплатил психиатрам, и бедную старуху действительно свели с ума, заколов мощными психотропными препаратами.

А тут… Им, бесценным, несравненным, в придачу подданным Великой Державы, столь нагло пренебрегли!!! На бутылку променяли!!! Заставили ждать, покуда русская свинья проспится!!! Ну не-е-ет!!! Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными!!!

Некоторое время мистер Энимал разрабатывал изощренный план мести. Потом созвонился с Лебедевым и с Мелкиным, предложив обоим срочно встретиться для архиважной, конфиденциальной беседы.

В среду 12 июня они собрались в офисе «Лабаз-банка» в персональном кабинете Александра Исааковича — обширном помещении площадью пятьдесят квадратных метров, отделанном и обставленном в стиле неоклассицизма. Банкир не поскупился нанять первоклассных дизайнеров, и те постарались на славу. Выглядел кабинет по высшему разряду: лепной потолок, покрытый сусальным золотом, на обшитых красным шелком стенах — картины старых голландских художников, на полу огромный персидский ковер «Махи», на пуленепробиваемых окнах шторы под цвет стенной обшивки. В дальнем конце, напротив входной двери, стоял большой, инкрустированный розовым деревом стол с бронзовыми завитушками по углам. Слева от стола располагался мраморный камин. На нем антикварные часы работы известного немецкого мастера, а по бокам — два дивана для гостей, с резными ножками, обитые гобеленом.[26] Перед каждым из них — небольшой журнальный столик…

Сам господин Мелкин (жирный, плешивый мужчина лет шестидесяти) устроился за столом, плюгавый худосочный Лебедев притулился на одном из диванов, а мистер Энимал нервно расхаживал из угла в угол. Американский фармацевт был очень похож на маленькую злобную грязную обезьяну, которой зачем-то побрили морду, обрядили ее в сшитый по последней моде костюм и обильно полили французскими духами. Правда, их запах так и не смог перебить исходящего от Фреда зловония.

— Ваш компаньон Костюков абсолютно ненадежен и непредсказуем! возбужденно помахивая короткими волосатыми ручонками, говорил Энимал. — Его пресловутая «болезнь» — обыкновенный запой! Извините, господа, в цивилизованном обществе так бизнес не ведут! Не успели начать — и тут же дела пошли… э-э-э… как там по-русски?.. На-пе-ре-ко-сяк! Йес! Думаю, мне придется обратиться к другой фирме, занимающейся тем же, чем и вы, но, в отличие от вас, четко исполняющей взятые на себя обязательства! — Здесь американец откровенно блефовал. Никакой другой фирмы у него в запасе не имелось. Однако Фред уже успел неплохо изучить мелкие душонки сидящих перед ним субъектов и практически не сомневался в успешном финале разыгрываемой сейчас комедии. Недаром он считался отличным игроком в покер…

Энимал не ошибся в расчетах. Физиономии коммерсантов вытянулись, посерели. В глазах у обоих отразилось отчаяние.

«Ага! Попались, пташки!!! — мысленно возликовал заокеанский гость. Умница я все-таки! Гений!!! Ха-ха-ха!!! Ну, а теперь немного ослабим давление и аккуратненько подведем вас туда, куда мне нужно!!!»

— Нет, разумеется, вы и вы господа честные, солидные, — заметно смягчив тон, фармацевт по очереди указал пальцем на Мелкина с Лебедевым. С вами мы бы обязательно сработались! Но Михаил… Кстати, помимо прочего, вокруг него постоянно происходят какие-то подозрительные события, связанные со стрельбой, с убийствами. — Фред намекал на появившиеся в прессе сообщения об обстреле подъезда Костюкова и о загадочной гибели нескольких его телохранителей. — Весьма напоминает гангстерские разборки. А у нас в Америке принято уважать закон!.. В общем, я не намерен сотрудничать с подобным типом!!! — Гражданин США театрально рубанул воздух немытой ладошкой и принялся сосредоточенно раскуривать длинную дорогую сигару.

Секунд тридцать в помещении висела напряженная тишина, нарушаемая лишь громким тиканьем каминных часов да смущенным пыхтением тучного банкира Мелкина.

— Я полностью с вами согласен, сэр, — ссутулив узкие плечи, пробормотал, наконец, Сергей Анатольевич. — Но, к сожалению, Костюков равноправный совладелец и «Панацеи», и «Лабаз-банка». Кроме того, без финансовой мощи «Фобоса» и, главное, без прикормленных этой компанией высокопоставленных государственных чиновников проект обязательно забуксует…

— Жаль, господа. Видимо, нам придется расстаться! — презрительно сощурил мутные глазки Энимал и притворился, будто собирается уходить.

— Погодите! Постойте, сэр!!! — всполошился Александр Исаакович. Кривой нос банкира покрылся испариной, мясистые щеки затряслись. — Не надо так спешить, плиз-з-з!!! — умоляюще глядя на иностранца, попросил он. Зачем рубить с плеча?! Я, кажется, нашел подходящий выход! А что, если нефтяная компания и соответственно ее связи перейдут в другие, надежные руки?! Допустим, к вице-президенту «Фобоса» Геннадию Абрамовичу Сухих: культурному, образованному, порядочному человеку, с которым у меня сложились теплые доверительные отношения, вдобавок подкрепленные родственными связями. (Геннадий Абрамович доводился Александру Исааковичу троюродным племянником.) Тогда проблема отпадет сама собой!!!

— Не понимаю! Каким образом они перейдут? — с умело разыгранным простодушием поинтересовался американец.

— Ну-у-у, положим, Костюков помрет от пьянства! Алкоголики долго не живут! — моментально уяснив замысел Мелкина, хитро подмигнул Лебедев.

— Разве такая передача возможна? Ведь есть же прямая наследница, жена Михаила — Илона, — продолжил корчить из себя невинную овечку Фред. — А миссис Костюкова, насколько я знаю, ничуть не лучше мужа, — как бы невзначай добавил господин фармацевт и умолк в хищном ожидании.

— Не беспокойтесь, сэр!.. Все возможно!.. Спустя определенное время!.. Если с умом подойти! — наперебой загомонили коммерсанты.

— О'кей, я готов подождать! — поморщив узкий лоб в мнимом раздумье, снисходительно объявил Энимал. — Но не больше месяца. Тайм из мани! Ю андестенд?[27]

— Андестенд, андестенд! Больше и не потребуется! — навалившись пузом на стол, дребезжаще захихикал Мелкин.

— Договорились, — с важностью изрек гражданин США и, посасывая сигару, удалился ковыляющей походкой макаки.

В душе американца бушевала сатанинская радость. Грамотно он повернул щекотливое дельце! Обеспечил супругам Костюковым заказное убийство, а сам остался в стороне. Даже если преступление раскроют (хотя шансы практически равны нулю), но даже если произойдет чудо, то виноватыми окажутся Мелкин с Лебедевым, а он, Фред, абсолютно ни при чем! «Умница!!! Гений!!! Величайший стратег!!!»

Между тем, оставшиеся вдвоем банкир и совладелец «Панацеи» заговорщически переглянулись.

— А я не знал, что у тебя есть выход на… э-э-э… соответствующих людей! — сказал Сергей Анатольевич. — Надеюсь, они профессионалы?!

— Естественно! — выпятив дряблый двойной подбородок, с достоинством кивнул Александр Исаакович.

— Чего же ты раньше молчал?! — покрывшись пунцовыми пятнами, взбеленился Лебедев. — Давно бы избавились от Мишки-говнюка, совладельца хренова!!! Он же у каждого из нас поперек горла! Половину доходов забирает, сучара! У-у-у, трам-тарарам, — Сергей Анатольевич разразился длиннющей матерной тирадой. На блеклых губах торговца «биоматериалом» выступила пена. Чахлое тельце задергалось, словно у эпилептика.

— Остынь, Сережа, — вынимая из замаскированного в столе бара бутылку коньяка и две хрустальные рюмки, благодушно посоветовал Мелкин. Упомянутый тобой «выход» появился совсем недавно, буквально на днях, да и то не напрямую. О подробностях, извини, распространяться не могу. Давай-ка лучше выпьем за успех!

— Д-давай! — с грехом пополам успокоившись, согласился Лебедев.

— Ты действительно управишься за месяц?! — после второй рюмки спросил он.

— Обижаешь! — спесиво усмехнулся Александр Иса-акович, ощущавший себя в настоящий момент хозяином положения. — Мое слово — кремень!!!..Только учти, друг милый, — вдруг посерьезнел банкир. — Расходы строго пополам!

— А какова будет сумма?! — встревожился прижимистый Сергей Анатольевич.

— Точно не знаю, — пожал плечами Мелкин. — Цену определяю не я. Однако… с учетом высокого положения терпилы… наверное, тысяч двести, не меньше.

— Долларов?!!

— Ну не рублей же!!!

— О-го-го-о-о!!!

— А ты собрался на халяву проскочить? Думал, тебя бесплатно обслужат? Или надеялся за мой счет прокатиться?! Тогда скажи, не стесняйся!!! по-змеиному прошипел Александр Исаакович.

— Нет, нет! — прочитав в маслянистом взгляде банкира нескрываемую угрозу, стушевался Лебедев. — Пополам так пополам!

— То-то же… Ладно, разбегаемся, — Мелкин привстал с кресла. — Пора заняться непосредственно делом. Сегодня же заключу контракт!!!

* * *

Александр Исаакович малость ошибся со сроками. С «соответствующими людьми» ему удалось связаться лишь в воскресенье 16 июня. Кстати, за «работу» убийцы запросили в два с половиной раза больше, нежели он рассчитывал. Но ничего не поделаешь! Пришлось им с Лебедевым раскошелиться…

Глава 6

Вторник, 18 июня 2002 г. Г. Н-ск. 11 часов утра.

Трехэтажный офис корпорации «Агасфер» кишмя кишел вооруженными, одетыми в камуфляж охранниками. За последнюю неделю Рукоблудский, по настоянию Петра Семеновича, увеличил их численность втрое. Нанимал он на работу исключительно старых знакомых, то бишь бывших коллег, изгнанных из органов за безобразное поведение: садистскую жестокость на допросах, повлекшую за собой тяжкие последствия (вплоть до смерти подозреваемого), беспредельное взяточничество и т. д. В общем, публика в СБ «Агасфера» собралась еще та. Хоть расстреливай половину! (Остальные, менее испорченные, «тянули» примерно лет на двадцать строгого режима каждый.) Организатор из Николая Александровича был никудышный. Четкий распорядок несения службы во вверенной ему охранной структуре напрочь отсутствовал. Многочисленные секьюрити бесцельно слонялись по зданию, курили на лестничных площадках, обменивались сальными анекдотами, смотрели фильмы по видику… Проще говоря, били баклуши! Профессиональные навыки экс-ментов также оставляли желать лучшего.

Например, дежурящие на дверях два бугая с «пээмами» в кобурах старательно «делали морды кирпичом», зверски зырили на прохожих, однако ни один из них не обратил внимания на прилично одетого молодого человека, прогуливающегося на противоположной стороне улицы и украдкой наблюдающего за выходом из офиса…

А тем временем в сердце «Агасфера» — персональном кабинете господина Голякова — происходила весьма эмоциональная беседа между ним и Рукоблудским.

— Твоих хваленых киллеров поголовно истребили! — исходя соплями, по-бабьи голосил Петр Семенович. — Десять дней назад! Вот почему они с тех пор ни разу не выходили на связь!!! Я специально навел справки в милиции. Восьмого июня на шоссе Авиаторов произошло грандиозное побоище! Куча трупов, море крови! Главарь банды Хворост бесследно исчез. Очевидно, попал в плен к врагам!!! Единственного уцелевшего, некоего Артура Немцова, сцапали омоновцы, запихнули в СИЗО, и там его зэки утопили в параше. Да черт с ним, с мудилой!!! Ты понимаешь, что означает захват Хвороста людьми Костюкова? Он же под пытками однозначно назвал имя нанимателя. Твое имя, идиот!!!

— А ты — начальник моей службы безопасности! Мерзавец Мишка не замедлит с ответным ударом! О-о-о, блин!!! — господин Голяков в отчаянии обхватил липкими ладонями лысый череп.

— Зря волнуетесь, шеф! — лучезарно улыбнулся Рукоблудский. — Я тоже навел справки, но более подробные! Костюков здесь ни при чем. Произошла обычная бандитская разборка. Согласно оперативной информации, бригаду Хвороста уничтожил известный криминальный авторитет Виктор Слоенов по прозвищу Пирог. Н-ская братва попросту избавилась от непрошеных гостей. Город-то давно поделен на сферы влияния. На фига им лишние конкуренты?! Вот и грохнули наших парнишек. Но не беда! Других найдем! Этого добра нынче навалом! Тем более убиенные бандюки обошлись вам совсем недорого. По вашему указанию я заплатил Хворосту минимальный аванс, а сейчас, по собственной инициативе, произвожу интенсивный поиск новых волонтеров. Не сегодня-завтра налажу контакты!

— Но все равно! Все равно! Мишка-подлец не сидит сложа руки! полязгал зубами пепельно-серый, беспрестанно потеющий владелец «Агасфера». — Он может нас опередить!!!

— Правильно, не сидит! — рассмеялся Николай Александрович. — Господин Костюков лежит пластом!.. С шестого июня ни на минуту не просыхает, — в ответ на недоуменный взгляд работодателя весело пояснил Рукоблудский. Откуда узнал?! Обижаете, Петр Семенович!!! Я же недаром оттрубил в милиции семнадцать лет. «Собаку съел» на оперативной работе!.. Я, опять-таки проявив инициативу, сумел завербовать кое-кого из домашней прислуги вашего недруга. На «мокрое» эта шваль, к сожалению, не решится, но стучит исправно. Поэтому расслабьтесь, босс! В настоящий момент Костюков не опаснее гнилого бревна, валяющегося где-нибудь в канаве! — тут бывший начальник Р-го ОВД едва не задохнулся в приступе неистового хохота: хрипел, рыгал, постанывал, хватался за бока…

Глядя на своего главного охранника, Голяков мало-помалу успокоился, утер сопли, промокнул носовым платком влажную лысину.

— Хорошо, Коля, — когда Рукоблудский наконец успокоился, устало вздохнул он. — Ты меня немного утешил. Только не затягивай с наймом ликвидаторов!

— Не буду! — прижав руки к груди, клятвенно пообещал Николай Александрович.

— А теперь нам с тобой надо съездить на деловую встречу с представителями американской фирмы «Поизон-продакшен», — поднимаясь на ноги, объявил Петр Семенович. — Хочу заключить с ними контракт о поставке в Россию крупной партии продовольствия по демпинговым ценам. О-о-очень выгодная сделка!.. Но знаешь, захвати-ка побольше телохранителей. Да покруче! На всякий пожарный…

— Всенепременно, шеф! — заверил начальник службы безопасности. Лучших ребят отберу. Натуральных терминаторов!!!

В начале первого Голяков с Рукоблудским вышли из дверей офиса и направились к принадлежащей «Агасферу» автостоянке: удобной, просторной, со сторожем у въезда, обнесенной декоративным металлическим заборчиком. Их сопровождали шесть секьюрити устрашающей наружности. Плечи — косая сажень. Рожи — впору детей пугать. Толстые лапищи на пистолетных кобурах. В глазах — страстное желание перегрызть глотку кому прикажут… В подобном окружении Петр Семенович чувствовал себя стопроцентно защищенным от любой опасности и уже нисколько не напоминал бьющуюся в сопливой истерике бабу. Жирное лицо коммерсанта выражало высокомерное самодовольство. Пузо важно торчало вперед. Губы кривились в спесивой усмешке. Рявкнув для порядка на старичка-сторожа, он прошествовал вовнутрь, окинул горделивым взором окрестности и вместе с Николаем Александровичем, а также двумя особо доверенными «гориллами» залез в новехонький перламутровый «Бентли». Голяков уселся на заднее сиденье, экс-менты по обе стороны от него, а глава службы безопасности за руль. Оставшиеся четыре охранника погрузились в агатово-черный джип.

— Трогай! — приказал владелец «Агасфера».

— Есть, босс! — по-военному отчеканил бывший начальник Р-го Овд, поворачивая ключ зажигания…

Когда обе машины удалились метров на двести пятьдесят, молодой человек в приличной одежде небрежно сунул руку в барсетку и, нажав кнопку на пульте дистанционного управления, привел в действие компактную магнитную мину, закрепленную и искусно замаскированную неподалеку от бензобака «Бентли». Прогремел оглушительный взрыв. Послышались испуганные крики прохожих. Хором взвыли сигнализации припаркованных поблизости автомобилей. Красивая иномарка превратилась в груду горящего металлолома, а души Голякова, Рукоблудского и двух особо доверенных секьюрити понеслись прямиком в Геенну Огненную…

* * *

Из сводки телевизионных новостей.

…Сегодня в Н-ске произошло громкое заказное убийство. В 12 часов 25 минут на проспекте Володарского, в машине известного российского предпринимателя, руководителя торгово-промышленной корпорации «Агасфер», сорокасемилетнего Петра Семеновича Голякова сработало мощное взрывное устройство. В результате взрыва погибли на месте: сам предприниматель, начальник службы безопасности «Агасфера» и два телохранителя. Еще четыре охранника, находившиеся в следовавшем позади джипе, доставлены в больницу с осколочными ранениями различной степени тяжести. Из случайных прохожих, по счастью, никто не пострадал. По городу объявлен план «Перехват», однако поиски преступников по горячим следам не дали никаких результатов. Следствие рассматривает несколько версий случившегося. Вместе с тем, из неофициальных источников нам стало известно, что в качестве основной выступает версия, связанная с коммерческой деятельностью покойного…

Вечер того же дня. Квартира Костюковых.

Когда передавали новости, Михаил Петрович в очередной раз проснулся, привычно потянулся за «лекарством», но по ошибке, вместо бутылки, схватил пульт и случайно включил телевизор. На экране появилось благообразное лицо диктора, рассказывающего о подробностях кончины Голякова. Поначалу господин Костюков не поверил собственным ушам.

Не может быть!!! Неужели свершилось?!! Или… у него просто белая горячка?!

Между тем диктор продолжал говорить. Телекамеры услужливо показали: милицейское оцепление, кареты «Скорой помощи», обугленные останки «Бентли», санитаров, загружающих в труповозку застегнутые на молнию пластиковые мешки, окровавленного телохранителя «друга Пети», вяло отмахивающегося от назойливых репортеров…

«Нет, это не глюки!!!» — понял известный предприниматель и аж подпрыгнул от счастья на загаженном диване.

— Ура-а-а!!! Сдох, паскуда!!! — хрипло закаркал он. — Недаром я за твою поганую шкуру бешеные бабки отвалил! Скопытился, гнида!!! Поджарился, гы-гы!!!

Впрочем, эйфория господина Костюкова продолжалась недолго. На радостях он почти полностью протрезвел и сразу же ощутил все «прелести» жестокого похмелья.

— Ох-хо-хо! Паршиво-то как! — держась за разламывающуюся по швам голову, застонал Михаил Петрович. — Надо вызвать врачей-похметологов. Раз Петька окочурился — бояться больше нечего. Пора восстанавливать форму да браться за работу.

— Эй, кто там есть, позовите Илону! — включив селектор, злобно прохрипел «хозяин Фобоса». — Шевелитесь, суки, мать вашу так! Сгною, на хрен!!!

* * *

Окончательно вжившаяся в роль «крестной матери» Илона Дмитриевна восседала в гостиной на высоком кресле черного дерева, нянчила в руках известную читателю газовую «пукалку», покуривала тонкую дамскую сигаретку и высокопарно вещала. Выстроившиеся вдоль стены двенадцать здоровенных «лбов» почтительно таращились.

Сегодня вечером мадам Костюкова проводила плановый инструктаж сотрудников службы безопасности. Подобное мероприятие она решила осуществлять регулярно. Не реже двух раз в неделю. «Для укрепления дисциплины».

Когда Кондратьев не явился к ней «с подробным отчетом», да и вовсе перестал ходить на работу, то недалекая умом Илона вообразила, будто бы Владимир (а также пропавший вместе с ним Виталий Пенько) попросту струсили, обругала обоих последними словами и назначила начальником СБ Льва Крючкова — изощренного подхалима, умеющего подлизаться к кому угодно. Он-то и подыскал по поручению «крестной матери» новых телохранителей. О погибших охранниках коммерсантша нисколько не жалела. Об ушедших с работы отзывалась исключительно матерно, а о лежащем в больнице, тяжелораненом Николае Бондареве так ни разу и не вспомнила. Крайний эгоизм был одной из основных черт ее характера…

Между тем Лев Крючков выполнил задание хозяйки в рекордно короткие сроки. Правда, новобранцев он отбирал не по общепринятым,[28] а по собственным критериям оценки.

Крючкову требовались только исполнительные, не задающие лишних вопросов, по-собачьи преданные ему дебилы. (Нынешний начальник костюковской СБ отличался непомерной гордыней, как ни странно, ничуть не мешавшей Леве холуйски лебезить перед работодателями.)

В настоящий момент он застыл по стойке «смирно» во главе шеренги и с серьезным видом внимал глупым речам Илоны.

А Костюкова, между тем, несла несусветную чушь, пересказывать которую у меня нет ни малейшего желания!.. Томительно тянулось время. Илона без устали молола языком. Бугаи терпеливо слушали. Внезапно в комнату ворвалась молоденькая горничная Олеся.

— Вас муж зовет! — обратив к хозяйке перепуганное лицо, с порога выпалила девушка. — Вроде протрезвел и… и… явно не в духе!

Весь апломб «крестной матери» бесследно исчез. Декоративный пистолетик, выпав из задрожавших рук, тихо стукнулся о пушистый ковер. Подведенные глаза приобрели затравленное выражение.

— А в-в ч-чем д-дело? — сильно заикаясь, пролепетала она.

— Понятия не имею! — пожала плечами Олеся. — Но велит пошевеливаться. Сгноить грозиться. У-у-ух!! — горничная содрогнулась всем телом.

Напрочь позабыв о недавней «крутизне» и, тем паче, об инструктаже, Илона Дмитриевна обреченно, словно на казнь, побрела в апартаменты супруга.

Господин Костюков — опухший, со свалявшимися волосами, заросший дремучей щетиной — сидел на диване, свесив босые ноги на пол.

— Где шляешься, курва сраная?! — завидев «благоверную», оскалил нечищеные зубы известный предприниматель. — Оборзела, дерьмовая потаскуха?! И почему вокруг такой бардак?! Обленились, твари паршивые?! Чем ты вообще занималась, пока я болел?!!

Бывшая «крестная мать» раскрыла рот, собираясь оправдаться, поведать о «титанической деятельности» во благо семьи, однако Михаил Петрович ничего не желал слушать.

— Вызывай похметологов! — запустив в голову жены пустым стаканом, но, по счастью, промахнувшись, прогавкал он. — Лучших в городе! Телефон в моей записной книжке! И еще — пускай горничная наведет здесь порядок, застелит чистую постель. А меня в ванную: помыть, побрить, поодеколонить… Зови, сволочь, охранников, хватит им бездельничать!!!

* * *

К приезду специалистов-наркологов комнату старательно убрали и проветрили. Облеванные ковры, провонявший мочой диван и покрытый липкими пятнами столик заменили на новые. (Прежние телохранители по-быстрому вынесли на помойку.) Самого господина Костюкова также привели в относительно приличный вид и уложили на свежие простыни. Всего врачей прибыло трое. Получив из рук Илоны солидную сумму в долларах, они сноровисто взялись за работу. Пациенту измерили давление, вкололи успокоительное и, когда он, расслабившись, задремал, через специальный зонд промыли желудок. (В итоге зловонная жижа чуть ли не до краев наполнила эмалированный таз.) Пристроив к детородному органу Костюкова утку, врачи установили капельницу и пропустили через нее сперва четыреста миллилитров гемодеза[29] (на это ушло примерно сорок пять минут), а затем — две аналогичные по объему порции пятипроцентного раствора глюкозы с добавлением хлорида натрия (для общего укрепления организма). Покончив с данной процедурой, «похметологи» опять измерили давление больного, достали из чемоданчика какие-то красивые импортные флаконы и начали по очереди ставить их в капельницу. В один из флаконов предварительно добавили сильнодействующее мочегонное. В общей сложности с известным предпринимателем провозились около пяти часов.

Перед уходом проснувшемуся было Михаилу Петровичу доктора вновь вкололи снотворное, посоветовали домашним не оставлять его без присмотра, почаще менять утку и вежливо откланялись…

* * *

Снился Костюкову покойный Петр Семенович: обугленный, с оторванными ногами, он ползал среди обломков «Бентли» и надрывно просил «попить». Стоя немного поодаль с бутылкой воды в руке, Михаил Петрович с наслаждением наблюдал за страданиями старого подельника.

— Ты спляши, Петруша, гопака! Тогда дам глоточек! — издевался хозяин «Фобоса». Неожиданно Голяков повернул к Костюкову обгорелое до костей, страшное лицо.

— Напрасно радуешься, козел, — проскрежетал мертвец, — тебе самому недолго осталось!!!

— Откуда ты знаешь? Кто мне угрожает?! — забеспокоился известный предприниматель. — Ну, скажи, а? По дружбе! Вот водичка, держи!!!

Ничего не ответив, Голяков провалился в разверзшуюся под ним огненную бездну. Налетевший порыв смрадного ветра сбил Костюкова с ног. Больно ударившись лицом о землю, Михаил Петрович по-собачьи заскулил, захныкал и… проснулся. За окном светило солнце. Часы показывали четырнадцать тридцать пять. Дежурный охранник бережно нес на вытянутых руках опорожненную утку.

— Подай мобильный телефон и убирайся отсюда! — слабым голосом приказал амбалу хозяин «Фобоса».

Оставшись в одиночестве, он, не мешкая, набрал заветный номер. Сон, конечно, дурацкий, обычный похмельный кошмар (реальная-то опасность устранена), но… Мелкина с Лебедевым давно пора «заказать»! «Панацеей» и «Лабаз-банком» лучше владеть в одиночку, нежели делить доходы с этими недоносками!..

* * *

Как и в прошлый раз, встреча состоялась на квартире Костюкова. Сердечно поблагодарив Посредника за качественно выполненную «работу», Михаил Петрович назвал имена очередных терпил. Посредник обещал подумать насчет цены. На определение стоимости заказа ушло четыре с лишним дня. 23 июня, ближе к вечеру состоялся окончательный расчет. Известный предприниматель заплатил 150 000 долларов за Лебедева и 200 000 за Мелкина.

— «Исполним» не позднее 8 июля, — твердо пообещал Посредник…

Глава 7

Пятница, 5 июля 2002 года.

Начиная с 20 июня Михаил Петрович вел прежнюю, до краев насыщенную жизнь: регулярно появлялся на бизнесменских тусовках, через «ручных» чиновников лоббировал во властных структурах интересы «Фобоса», потихоньку прибирал к рукам осиротевшую корпорацию «Агасфер», заключал договора с различными фирмами, умело уворачивался от налогов, перекачивал валюту в иностранные банки и т. д. и т. п. По вечерам он иногда расслаблялся в ночных клубах и казино, но сильно не напивался, знал меру. Все эти дни господин Костюков пребывал в отличном настроении. Еще бы, от злейшего врага избавился, определил подлюгу!!! Кстати, со слов жены известному предпринимателю было известно о произошедших за время его «болезни» трагических событиях: взрыве «Мерседеса», нападении на городской и загородный дома, убийствах охранников…

Однако никакой благодарности «за проявленную инициативу» Илона не получила. Совсем наоборот!

«Вечно влезешь, куда не надо, дура набитая! — сварливо обругал бывшую „крестную мать“ хозяин „Фобоса“. — Кого ты из себя возомнила, курица пустоголовая?! Может, в рыло тебе звездануть для профилактики?! Впрочем, ладно, живи! Но впредь не суйся в мои дела! Урою!!!»

Необходимо отметить, что на самом деле Михаил Петрович понимал: Илона действовала правильно, начавших на него охоту отморозков уничтожили очень своевременно, но… не желал баловать «благоверную». А то зазнается, стерва! И тем более не хотелось ему признаваться в собственном бессилии в тот тяжелый период!

Итак, бизнес у Костюкова шел превосходно, с одним лишь исключением. Мистер Энимал почему-то упорно уклонялся от встреч. То ссылался на непомерную занятость, то вовсе не брал телефонную трубку. В ответ на вопросы Михаила Петровича о возможных причинах столь странного поведения гражданина США Мелкин с Лебедевым недоуменно разводили руками — мол, сами ничего не понимаем! Может, у фармацевта — какие-то личные неурядицы?!

«Да черт с ним, с америкосом хреновым! — решил в конце концов известный предприниматель. — Подумаешь, цаца! Других желающих невпроворот!!!»

В отличие от партнеров по «Панацее» и «Лабаз-банку», он хорошо знал зарубежных охотников за «биоматериалом» пруд пруди. Слетаются в Россию, словно стервятники на падаль! Не успел Скаундрел копыта отбросить, тут же Энимал объявился. Ну, а если тот начинает менжеваться, моментально прискачет какой-нибудь мистер Пигмен и с удовольствием займет вакантное место. В общем, с оптовыми покупателями розоватой взвеси проблем не будет!..

Сегодня у Михаила Петровича выдался особый день. Принадлежавшие ранее Голякову семьдесят пять процентов акций «Агасфера» окончательно и бесповоротно перешли в его собственность! Не подкачали прикормленные чиновники. Провернули всю комбинацию в кратчайшие сроки. Кра-со-та!

Вступив в полноправное владение корпорацией, известный предприниматель заскочил «отметиться» на кладбище, возложил на могилу «незабвенного друга Пети» роскошный траурный венок и произнес перед телекамерами скорбно-негодующую речь, пообещав, в частности, тому, кто найдет «подлых убийц», сказочное вознаграждение. Потом прямо с кладбища он отправился в офис «Агасфера», встретился там с представителями «Поизон-продакшен», с ходу вник в суть их коммерческого предложения, учуял колоссальную выгоду и договорился о встрече здесь же в понедельник, в час дня, для подписания контракта.

А вечером Михаил Петрович вместе с женой и в сопровождении трех телохранителей поехал в свой загородный особняк, провести выходные на свежем воздухе. Машину (представительский «Мерседес» — точную копию взорванного) вел новый шофер, двадцатилетний Юра, нанятый взамен погибшего Гены. Охранники во главе со Львом Крючковым следовали позади в черном джипе. Миновав шумные, заполненные автомобилями улицы Н-ска, маленький кортеж понесся по гладкому, недавно отремонтированному шоссе. Развалившись на заднем сиденье рядом с Илоной, Костюков рассеянно смотрел на мелькающие за окном загородные пейзажи. Снаружи стояла невыносимая жара, но внутри благодаря суперсовременной системе «климат-контроль» было прохладно. «В субботу-воскресенье отдохну на природе, а в понедельник… О-о-о! Понедельник станет воистину великим днем! — радостно думал известный предприниматель. — Лишившиеся Мелкина с Лебедевым „Панацея“ и „Лабаз-банк“ попадут целиком под мой контроль (Посредник слово держит). Плюс сделка с „Поизон-продакшен“. Закуплю у них по дешевке огромную партию продуктов с давно истекшим сроком годности, а в документах они будут значиться как свеженькие! Ух, и деньжищ наварю! Пожалуй, не меньше, чем на нефти! Вовремя я устранил Голякова. Корпорация „Агасфер“ буквально золотое дно! С „Панацеей“ тоже плодотворно поработаем. И с „Лабаз-банком“. А дальше еще шире развернемся… аналогичными способами. Вот это и есть настоящий бизнес, или, образно выражаясь, большое плавание!»

— Знаешь, милый, я тут видела в ювелирном симпатичное колечко с бриллиантом, — заметив на лице мужа благодушное выражение, вкрадчиво начала мадам Костюкова. — Не дорогое, всего-то тысяч сто долларов!

— Покупай! — разрешил убаюканный приятными мыслями Михаил Петрович.

— Ты моя прелесть! — расцвела майской розой Илона Дмитриевна. — Лучше всех мужчин на свете!!!

* * *

Выходные пролетели незаметно. Днем Костюковы загорали во дворе на шезлонгах и купались в облицованном мрамором плавательном бассейне с кристально чистой, постоянно меняющейся через специальную систему труб водой. Вечерами прогуливались по обширному, ухоженному саду, слушали пение птиц и жарили на углях шашлыки из молодого барашка. (Вернее, жарил услужливый Лев Крючков, а хозяева кушали.) Когда окончательно темнело, они устраивались в доме: смотрели спутниковое телевидение, нежились в креслах у камина, принимали перед сном ванны с гидромассажем…

Умиротворенный внушительными победами на коммерческом фронте, Михаил Петрович не ругался, не хамил, не безобразничал. С женой (и даже с прислугой!) разговаривал относительно вежливо. Мадам Костюкова, обнадеженная скорым приобретением бриллиантового перстня, старательно изображала из себя заботливую, любящую супругу.

Взглянуть со стороны (незнающему человеку) — ну просто идеальная семья благородных богатых господ! Живая реклама новорожденного российского капитализма!

В воскресенье, седьмого июля, известный предприниматель улегся в постель рано, около одиннадцати, и довольно быстро уснул. На этом, можно сказать, отдых закончился.

Михаил Петрович очутился в громадном, зловонном, сыром подземелье, по форме напоминающем склеп. Под ногами чавкала густая кровяная жижа. Под потолком хлопали перепончатыми крыльями отвратительные существа, чем-то похожие на летучих мышей, но гораздо противнее.

В центре возвышался пустой железный трон, а вдоль стен застыли в зловещем молчании плотные ряды мертвецов. С некоторыми Костюков был знаком лично (например, с Хусейновым, Минцем, Елдашевым, Голяковым и др.), остальных видел впервые, но тем не менее откуда-то знал: именно он повинен в смерти всех присутствующих. В устремленных на известного предпринимателя тусклых глазах покойников отпечаталась лютая ненависть. Существа под потолком непрерывно матюгались, обзывая Михаила Петровича самыми непотребными словами. Так продолжалось едва ли не вечность. Обуянный страхом Костюков трясся в зверском ознобе. Внезапно на железный трон плюхнулся возникший из пустоты омерзительный тип с окровавленным свиным рылом, с маленькими острыми рожками на шелудивой макушке, с волосатым туловищем обезьяны, с длинными когтями на уродливых лапах и с козлиными копытцами на кривых ногах. Монстр громко чавкал, чего-то дожевывая. Из пасти обильно текла красноватая слюна.

— Извиняюсь, немного запоздал, — неразборчиво пробормотал он. Презентация, понимаешь! Торжественное открытие в аду новой камеры пыток, предназначенной специально для тебя, Миша… хотя не велика птица, можешь обождать сколько потребуется!.. А сейчас маленькая развлекательная программа! Наслаждайся, червь!

Демон взмахнул лапой и шеренги трупов разом придвинулись к известному предпринимателю, хором скандируя:

— Убийца!!! Убийца!!! Убийца!!!

Их страшный нечеловеческий рев болью врезался в уши.

— ТЕ-Е-ЕБЯ приветствуют! — гадко осклабилось инфернальное[30] чудище. — Ну, доволен, человечишко?! Нет?! Ах да! Я совершенно позабыл о массаже!!!

В тот же момент стая крылатых существ ринулась на Костюкова, остервенело кусая его зубастыми клювами и царапая острыми коготками.

Михаил Петрович зашелся в истошном вопле.

— Во-о-от, совсем другое дело! — удовлетворенно констатировал свинорылый. — Экий у нас голосок прорезался: визгливый, пронзительный… Аж заслушаешься!

Между тем известный предприниматель орал все сильнее.

Гнусный тип торжествующе гоготал, хлопая себя по ляжкам мохнатыми ладонями.

— Ладно, для начала достаточно! — наконец изрек он. Мертвецы и летучие твари мгновенно исчезли.

— Мы с тобой, Миша, скоро увидимся вновь и уж тогда не расстанемся вовеки! Будем веселиться на славу! — обратился демон к судорожно всхлипывающему бизнесмену. — А теперь я ненадолго отлучусь. Дела! Надо окончательно подготовить твою персональную камеру к приему постоянного обитателя. Да, кстати, напоследок расскажу одну хохмочку. Накануне вечером Мелкин с Лебедевым заложили у ворот усадьбы противотанковую мину. Выедешь ты наружу на «Мерседесе» — и ба-а-бах!!! Ну, покедова! Предвкушай! свинорылый вместе с троном провалился сквозь пол, а кровавая жижа начала, пузырясь, подниматься: сперва достигла колен, потом живота, груди, шеи и в конечном счете полезла в рот. Господин Костюков захрипел в удушье и… открыл глаза. Он находился у себя в спальне. Ярко светило солнце. Из полуоткрытого окна тянуло ароматом свежескошенной травы. В саду щебетали птицы. Часы показывали половину восьмого утра.

— У-у-уф! — облегченно выдохнул бизнесмен. — Сон! Всего-навсего дурацкий сон! «Не расстанемся вовеки!» «Пыточная камера в аду!!!» Чушь собачья. Поповские сказки! Никакой загробной жизни нет! — Наш «герой» являлся твердолобым атеистом. — Но, с другой стороны, Мелкин… Лебедев… противотанковая мина, — продолжил рассуждать вслух Михаил Петрович. — Гм, занятно! Сашка с Сережкой наверняка мечтают о моей смерти! Только вряд ли они допрут до такого изощрения. Чай не чеченские боевики!!! Ха-ха!.. Однако встречаются же в природе интуиция, телепатия, шестое чувство… Вещи вполне реальные, проверенные на практике, научно обоснованные: всякие там биоэнергетические поля, мозговые импульсы наподобие радиоволн и так далее. Вдруг я словил подобный импульс, допустим, от Мелкина? Н-да! Пожалуй, стоит подстраховаться, но как?! Во!!! Придумал!!! Пущу-ка я вперед джип с охранниками! Если гипотетическая мина действительно существует, то подорвутся они, а я останусь цел и невредим! Ге-ни-ально!!!

Вызвав по селекторной связи Льва Крючкова, известный предприниматель велел начальнику службы безопасности начинать готовиться к отъезду в город.

— Сегодня мы немного изменим обычный порядок движения, — в заключение объявил он. — Джип идет первым, «Мерседес» позади. Так, знаешь ли, эстетичнее получится!..

Лев Крючков не особо удивился очередной прихоти сумасбродного работодателя. Джип впереди? Пожалуйста! Конечно, никакой «эстетики» здесь нет! Наоборот — довольно нелепо будет смотреться. Но какая, собственно, разница? «Хозяин — барин»!!!

Покинув спальню шефа, он без промедления отправился в комнату охраны.

— Сполоснули морды, прогладили утюгом одежду, почистили обувь, проверили оружие! — властно скомандовал начальник СБ Паше и Гоше — двум двухметровым дебилам недавнего призыва. Те неуклюже засуетились, преданно взирая на Крючкова. Лева горделиво подбоченился. Последний месяц жизнь улыбалась ему на все лады: в должности резко возвысился, заработная плата выросла, подчиненные на цырлах скачут!..[31] Хорошо быть начальником! Вовремя убрался с дороги не в меру прыткий Кондратьев!!!

* * *

Около половины десятого утра сторож Семеныч привел в действие механизм, раздвигающий тяжелые, бронированные ворота. Первым из усадьбы выехал джип с телохранителями. Взрыва не последовало.

«Однозначно, дурацкий сон! — весело подумал Костюков. — Ничего мне не угрожает!»

— Давай! — пихнул он в спину молодого шофера Юру. — Надо прибыть в офис пораньше, до появления иностранных партнеров!..

* * *

Поймав в перекрестье прицела висок терпилы, убийца плавно нажал спуск. Боли известный предприниматель не почувствовал. Стремительно вылетев из своего тела, он завис в воздухе, над забором, и изумленно наблюдал, как сраженная следующим выстрелом Илона валится на его бездыханный труп, как, получив пулю в голову, выпускает руль мертвый водитель, как вспыхивает чадящим пламенем джип, а в него врезается потерявший управление «Мерседес»…

Рядом материализовался давешний свинорылый тип из сна.

— Ловко я над тобой подшутил, придурок! — злорадно захрюкал демон. Люблю иногда прикольнуться! Никакой противотанковой мины у ворот в помине не было! Тебя прикончил снайпер, прячущийся во-о-он в том лесочке! А вот в загробную жизнь ты напрасно не верил! Она есть, нравится тебе это или нет! Гы-гы! Но достаточно болтовни! Тебе, милок, пора на процедуры!!!

Нечистый дух привычно сграбастал оцепенелую от ужаса душонку бизнесмена и, дико гогоча, поволок в Преисподнюю, навстречу неописуемым, вечным страданиям…

Эпилог

Мелкину с Лебедевым не довелось насладиться известием о гибели семьи Костюковых. Ни тот, ни другой не дожили до соответствующего выпуска новостей. В одиннадцать утра Сергея Анатольевича застрелили из пистолета с глушителем в подъезде собственного дома. А в половине двенадцатого взорвался в автомобиле Александр Исаакович. Взрыв был такой чудовищной силы, что обломки машины разлетелись метров на двадцать. В итоге мистеру Энималу стало вообще не с кем заключать сделку о поставке в Соединенные Штаты переработанных в розоватую взвесь человеческих зародышей.

Но… господин фармацевт даже не обратил внимания на сокрушительный крах столь вожделенного раньше коммерческого проекта. В понедельник, с утра пораньше, пассивный гомосексуалист Фред (недавно сдавший кровь на анализ[32] в клинике при посольстве США) получил шокирующий результат: «Реакция на ВИЧ-инфекцию положительная». От горя заокеанский гость тут же сошел с ума: вообразил себя царицей Клеопатрой, которую преследует по пятам банда маньяков-насильников. При содействии заботливого посольства спятившего американца незамедлительно отправили на родину специальным авиарейсом. Там Фреда поместили в ту же психушку, где томилась его мать (правда, в особое отделение для спидоносцев.) Дни и ночи напролет сумасшедший Энимал рыдал, бился в истерике и прятался под кроватью от «злобных маньяков». Жить ему оставалось совсем не долго…

Какой мерой мерите, такой же отмерится и вам.

(Евангелие от Луки: 6,38)

Примечания

1

Директриса — направление, в котором ведется или должна вестись стрельба.(Здесь и далее примечания автора.)

2

То есть насмерть, наповал.

3

Хорошо оплачиваемая должность, не требующая большого труда.

4

Воровской жаргон.

5

Подробнее см.: О сновидениях. Издательство Московской Патриархии, 1998.

6

Так черные риэлторы называют своих жертв. Подробнее о данной сфере криминального бизнеса (кстати, невозможного без участия милиции) см. мою повесть «Нехорошая квартира».

7

Изолятор временного содержания.

8

Гнилой заход (жарг.) — неконкретные действия. В данном контексте «отвратительное поведение ожидаемого курьера».

9

Не появится (жарг.).

10

Нохча — синоним слова «чеченец». Так их обычно называют другие северокавказские народы.

11

Находится в Израиле, на месте уничтоженных и проклятых Господом городов Содома и Гоморры. Вода в море настолько соленая, что в нем не могут жить даже водоросли. Эта отвратная лужа почему-то считается целебной.

12

Курва — на уголовном жаргоне означает предатель.

13

Имеются в виду фирмы или притоны, находящиеся под «крышей» у чеченцев.

14

Бандерша (жарг.) — содержательница публичного дома.

15

Жаргонное наименование отрядов милиции особого назначения, выходящих «на дело» в черных масках с прорезями для глаз, носа и рта.

16

В инструкции к «Реладорму» говорится, что ни в коем случае нельзя смешивать его со спиртным. Это может привести к весьма печальным последствиям. А господин Костюков, как известно читателю, неплохо «употребил» винца на своем дне рождения.

17

Если пьяный человек наглотается транквилизаторов и после этого не умрет и не впадет в кому, то «отходняк» у него будет гораздо хуже обычного, сопровождаемый вдобавок тяжелой депрессией.

18

Стоимость заказного убийства определяется в зависимости от сложности проведения ликвидации. Убийцы учитывают целый ряд факторов: привычки «заказанного» человека, его маршруты передвижения, систему охраны и т. д. Окончательную цену называют, как правило, лишь после детального ознакомления с личностью жертвы. (Подробнее см. мою повесть «Подельники».)

19

Жаргонное название «Мерседеса».

20

Пассажир (жарг.) — в данном контексте синоним слова «терпила».

21

Погоняло (жарг.) — прозвище.

22

Некоторые из бандитских паханов очень неплохие психологи. Они сразу, по нескольким произнесенным фразам и по взгляду, определяют сильного характером человека и начинают такого уважать. А прирожденного труса и рохлю наоборот — с грязью смешают. Как бы тот ни храбрился.

23

То есть не избавившийся от оружия.

24

На самом деле от газовых пистолетов практически нет никакого толка. Например, на пьяных газ, как правило, не действует. Не реагируют на него также люди с определенным складом нервной системы. Кроме того, можно и самому газа наглотаться (в зависимости от направления ветра или размера помещения.) А в реальной боевой ситуации «газовик» даже опасен для своего владельца, поскольку может спровоцировать противника на применение настоящего оружия.

25

Пометки «Human» и «Fetal» (в русской транскрипции «Хьюман» и «Фетал») означают, что данные препараты изготовлены «из человека и эмбриона». В основном, конечно, из трупиков абортированных младенцев. Для этого используются эмбрионы, убитые на поздних стадиях беременности (как правило, на 16 — 20-й неделе.) Это уже абсолютно сформировавшиеся маленькие человечки. Документальные кадры, как их разделывают, воистину ужасны! Если не верите, посмотрите авторскую видеокассету Юрия Воробьевского «Стук в Золотые Врата». Ч.2. «Жизнь и смерть», которую можно приобрести в редакции журнала «Русский дом». Считается, будто такие «лекарства» и кремы излечивают многие недуги (например, заболевания печени собираются корректировать вытяжками из крохотной печеночки эмбриона), а также способствуют омоложению. Кстати, это отнюдь не «новейшее медицинское изобретение». Подобные методы издревле использовались черными магами. Только раньше за них жгли на кострах, а сейчас провозгласили «высочайшим научным достижением». Между тем, серьезные ученые уже давно доказали абсолютную неэффективность эмбриональной терапии (см. Юрий Воробьевский. Стук в Золотые Врата. М., 1998. C.184.). Стоит добавить — неэффективность в медицинском плане. Зато души людей она губит стопроцентно! Так же как, например, людоедство.

26

Гобелен — в данном контексте декоративная ткань высокой художественной ценности.

27

Время — деньги. Вы понимаете? (Испорченный английский, на котором говорят современные американцы.)

28

Настоящий телохранитель должен обладать силой духа, развитым интеллектом и хорошими бойцовскими навыками (включая, разумеется, владение огнестрельным оружием).

29

Препарат для очищения крови, который нейтрализует токсичные вещества.

30

Дьявольское, адское.

31

Скакать на цырлах (жарг.) угодничать, лебезить перед кем-либо. В данном случае — перед Львом Крючковым.

32

Общеизвестно, что СПИД поражает, главным образом, гомосексуалистов и наркоманов. Педики очень заботливо пекутся о собственном здоровье. (Чем, кстати, постоянно бахвалятся. В том числе перед телекамерами). Они старательно «предохраняются», тщательно подбирают партнеров, регулярно обследуются у врачей, но… СПИД все равно продолжает косить их как сорную траву. Ведь от Божьего гнева укрыться невозможно, как бы ты ни изощрялся!!!

Content

Деревянко Илья
Терпилы

Пролог

Часть I ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть II БОЛЬШОЕ ПЛАВАНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания