Сергей Зверев

Диктат акулы

Глава 1

На земле существует немало красивых мест, поражающих своим природным великолепием и неповторимой экзотикой. Они способны удивлять и влюблять в себя каждого, кто там побывал. Наверное, поэтому такие места называют райскими. И действительно, более точного определения им не подберешь.

Одно из таких мест – Вьетнам. Эта страна многовековых памятников архитектуры, белоснежных пляжей, высоких гор и густых джунглей. Кажется, что здесь все идеально и не к чему придраться. Но это далеко не так. Существует и другой Вьетнам – не выставленный напоказ иностранцам. Если турист отклонится от традиционного маршрута, включающего посещение аквапарка, дельфинария и массажного салона, то тут же столкнется с совершенно иной жизнью, и близко не похожей на ту, которая кипит вокруг фешенебельных отелей, роскошных казино и изысканных ресторанов, вытянувшихся вдоль морского побережья.

Если убрать весь этот искусственно созданный для туристов лоск, предстает бедная страна, в которой практически ничего не изменилось со времен вьетнамско-американской войны. И райским это место уж точно не назовешь. Возле глухих деревушек и по сей день стоят поросшие мхом и позеленевшие от сырости доты, покоятся в джунглях пробитые снарядами солдатские каски и неразорвавшиеся авиационные бомбы, чернеют изъеденные ржавчиной и обвитые лианами подбитые тридцать лет назад американские вертолеты «Апачи».

Сохранились до наших дней и старые военные базы – некогда угрожавшие и величественные, а теперь заброшенные и полуразрушенные. На потрескавшемся бетоне, по которому когда-то маршировали солдаты и гремели гусеницами танки, в настоящее время ползают ядовитые змеи и ящерицы, у заброшенных ангаров и казарм растут деревья и кустарники, а в тех местах, где когда-то темнел асфальт, теперь зеленеет густая трава.

Одна из таких баз находится в заливе Камрань. Ее построили американцы, но после войны она отошла лучшему партнеру и союзнику коммунистического Вьетнама – Советскому Союзу. Советы планировали использовать ее как пункт материально-технического обеспечения пятнадцатой эскадры Тихоокеанского флота и противостоять с ее помощью американской базе на Филиппинах. И уже в начале восьмидесятых годов на базу для несения службы прибыли первые советские служащие.

Военно-морская база «Камрань» была существенно модернизирована, возведены новые военные объекты, улучшена инфраструктура. Что касается вооружения, то по советским правилам его численность была засекречена. Достоверно известно только о военно-воздушных силах, дислоцированных в «Камрани». Кораблей на базе было немного – около двадцати надводных, а также двадцать девятая оперативная дивизия подводных лодок. В «Камрани» была развернута база противолодочного и ракетного вооружения и технико-эксплуатационная часть. Обслуживающий персонал состоял из более чем трех тысяч человек. Но при реконструкции базы в начале восьмидесятых численность персонала существенно возросла, и вместе с семьями советских граждан в «Камрани» насчитывалось до десяти тысяч человек.

Однако с распадом Советского Союза началось стремительное сокращение военного присутствия русских в «Камрани»: осуществлен частичный вывод вооруженных сил России, самолеты и оперативная дивизия подводных лодок были расформированы, военные корабли выведены в Приморье и на Камчатку. В результате в начале девяностых на базе остались лишь авиаотряд, насчитывающий с десяток самолетов, а большая часть сооружений перешла в постоянное пользование Вьетнама.

«Камрань» быстро начала приходить в упадок. Взлетные полосы заросли травой, причалы проржавели. Поддерживать базу в нормальном и более-менее работоспособном состоянии стало невозможно.

Естественно, подобное положение абсолютно не устраивало Вьетнам. То, как с базой в девяностые годы прошлого века обращались российские военные, вызывало у официального Ханоя тихое бешенство, так как «Камрань» умирала и для ее восстановления с каждым годом требовались все большие вливания денежных средств. Вьетнаму была нужна работоспособная база, с крупным присутствием войск России. В крайнем случае официальный Ханой мог бы удовлетвориться передачей базы Китаю или даже возвращением туда американцев.

Неудивительно, что Вьетнам обратился к Москве с неофициальным предложением платить за аренду «Камрани». Россия согласилась на это, предложив, в свою очередь, вычитать плату из долга Вьетнама перед Советским Союзом. Вьетнам, в свою очередь, согласился с наличием долга, но не был готов признавать его размер. Позже Ханой неофициально сделал очередное предложение – платить за базу триста миллионов долларов в год. При этих условиях Вьетнам был готов продлить аренду базы. В противном случае ее угрожали передать США или КНР. Позже предполагаемая плата за аренду возросла до пятисот миллионов долларов в год.

В настоящее время военно-морская база «Камрань» находится в полузаброшенном состоянии, хотя считается, что она – ключ к восточной части Индийского океана. В средствах массовой информации постоянно муссируются слухи о передаче «Камрани» то Соединенным Штатам Америки, то Китаю, то Российской Федерации. Вопрос – кто из заинтересованных сторон больше заплатит за аренду? В создании же тут военно-морской базы заинтересованы все три стороны. Однако покупать «кота в мешке» не спешит никто, ведь для начала предстоит провести серьезную работу по исследованию акватории «Камрани»: взять пробы грунта, изучить приливы-отливы и течения, составить лоции, проверить состояние занесенного подводными течениями фарватера. Так как в итоге может оказаться, что военно-морская база не пригодна для эксплуатации, следовательно, и выставленная вьетнамским правительством цена окажется завышенной. Поэтому неудивительно, что американцы, китайцы и русские на протяжении последних лет забрасывали официальный Ханой просьбами о получении разрешения на проведение в бухте Камрань необходимых исследований. То ли в счет прошлых долгов, то ли из-за чрезмерной настойчивости руководства Военно-морского флота РФ, первым такое право получила Россия. Тут же спешно была создана специальная группа, в которую вошли лучшие ученые и лаборанты, закуплена самая современная техника для проведения подводных работ, выделена огромная сумма денег. И через полтора месяца в бухту Камрань прибыло российское гидрографическое судно «Жемчужина морей».

На проведение исследований Вьетнам отвел лишь две недели. Поэтому российские ученые работали не покладая рук, забыв про нормальный отдых и полноценный сон. За этот небольшой срок им удалось собрать достаточно необходимой информации, обработать которую должны уже были в одном из гидрографических институтов Москвы. Но все колбы, пробирки и контейнеры, в которых хранились образцы грунта, морской воды и микроорганизмов, не могли дать целостной картины о состоянии акватории «Камрани». Самые важные данные находились в дорогостоящем глубоководном зонде, который на протяжении всех двух недель фиксировал и записывал происходящие в бухте изменения: динамику подводных течений, силу волн, исчерпывающие данные о приливах и отливах.

* * *

Темно-красный диск солнца медленно проваливался за горизонт, растворяясь в сгущающихся сумерках. Наползающая со всех сторон темнота разбавляла прогревшийся за день воздух приятной прохладой. Вода в бухте заблестела лунным серебристым светом, и маленькие звездочки, загоревшиеся в вечернем небе, закачались на волнах.

У одного из причалов военно-морской базы «Камрань» стояло гидрографическое судно «Жемчужина морей». Со стороны казалось, что это корабль-призрак: ни людей на палубе, ни света в иллюминаторах, ни звуков голосов. Даже российский триколор на флагштоке безвольно повис в неподвижном воздухе. Лишь сигнальные огни горели ярко и ровно, да, присмотревшись, можно было различить фигуру вахтенного. В то же время на пластмассовом столике под полотняным навесом стояла пепельница, возле которой лежала открытая пачка сигарет. На леерах сохли майки и штаны. На специальных столах просыхали все еще мокрые гидрокостюмы, под столом лежали ласты.

Вскоре в одном из иллюминаторов загорелся свет. А через несколько минут на палубу вышли трое: молодой водолаз в тельняшке-безрукавке и двое холеного вида ученых в шортах и одинаковых легких рубашках.

– Посидим на дорожку? – бородач с острым взглядом посмотрел на часы.

Все они подсели к столику, вытащили из общей пачки по сигарете и с наслаждением закурили.

– Да уж… – тяжело вздохнул бородатый кандидат-гидролог, – повезло нам сегодня. Двадцать пять человек команды на судне, а поднимать из воды исследовательский зонд выпало именно нам.

– А ведь хотел же я ту крайнюю спичку вытянуть. Если в последний момент не передумал бы, спал сейчас, как все, в своей каюте, – возмущался собственной неосмотрительностью инженер в очках-велосипеде – один из разработчиков зонда.

– Жребий на то и жребий, чтобы кому-то везло, а кому-то нет. Но ничего, сделаем дело – и обратно. Увидите, выспаться еще успеем, – оптимистически заметил профессиональный водолаз.

В мокрой пепельнице погасли окурки, водолаз и ученые спустились по раскладному трапу и забрались в моторную лодку. Парень в тельняшке несколько раз дернул стартерный шнур – надрывисто загудел подвесной мотор. Лодка задрала нос и, разгоняя в стороны волны, понеслась к далекому, у самого выхода из бухты, бую, подмигивающему в темноте оранжевым проблесковым маячком.

– Завтра домой. Жена звонила, младший сын третий день как на ноги встал и свои первые шаги делает, – мечтательно закатил глаза бородач.

– А меня дочурка-первоклассница дожидается, – вздохнул очкарик.

– Везет вам, мужики, – угрюмо пробурчал водолаз, – у меня, кроме любимого кота, никого и нет, да и того пришлось соседям на время сдать.

Ученые переглянулись.

– Раз кота завел, значит, не один жил? – осторожно спросил бородач.

Парень безразлично махнул рукой:

– Да, была одна… но последнее время не заладилось в жизни… С моей-то работой. Полгода в море – полгода на берегу.

– Ничего, не переживай, это дело наживное. Женщин в нашей стране даже больше, чем мужиков, а зарабатываешь неплохо. Обязательно встретишь ту, которая тебя ждать будет. Главное верить, что такие женщины существуют, и поменьше думать о том, что дома делается, когда ты в отъезде, – подбодрил очкарик, – у меня, кстати, второе высшее образование – психолог.

– Угу, – без особого энтузиазма отозвался водолаз.

Бортовые огни гидрографического судна становились все меньше и меньше. Теперь находящимся в лодке могло показаться, что это всего лишь затухающие угольки костра, не погашенного кем-то из туристов на берегу. Впереди уже начинали вырисовываться контуры долгожданного буя, подсвечиваемого оранжевыми вспышками маячка. Лодка резко замедлила ход и закачалась на волнах.

– Дальше пойдем на веслах, – заглушив мотор, сообщил водолаз.

– Почему так? – удивился бородатый ученый.

– Сюда течением обрывки сетей со всего побережья сносит, – парень кивнул за борт, – намотаются на гребной винт, и все: спалим движок, потом до судна «пешком» придется добираться.

– Ладно, тогда гребем, – безразлично пожал плечами бородач. – Мы бы помогли, да всего одна пара весел. Или я ошибаюсь?

Водолаз вытащил из-под сиденья пару коротких неудобных весел.

– Извини. Но за эти две недели у нас на руках такие мозоли повыскакивали, что даже сигарету держать больно, – добавил сразу за двоих очкарик.

– Мне не привыкать, – водолаз подышал на ладони, – и один справлюсь.

Короткое весло опустилось в воду. Парень с легким превосходством посмотрел на лощеных ученых, мол, ботаники, что с них возьмешь: все с приборами да компьютерами возятся, тяжелее рюмки редко что поднимать приходится.

Резиновый борт мягко и практически бесшумно ткнулся в полый пластмассовый буй. Мокрое весло взметнулось в воздух, обдав ученых фонтаном брызг.

– Вот черт!.. – неожиданно ругнулся парень, резко подаваясь к другому борту лодки, – и надо же…

Мат еще несколько секунд летал над бухтой, возвращаясь искаженным отражением от прибрежных скал, пока и вовсе не растворился в ночной тиши.

– Ты чего? – бородач вопросительно посмотрел на перепуганного водолаза и на всякий случай отодвинулся от борта к центру лодки.

Сжатые губы парня слегка приоткрылись. С трудом сдерживая волнение, парень натянутым голосом невнятно произнес:

– Т-а-а-м аку-ла, – рука с согнутым пальцем указывала на воду, – я ви-и-идел пл-а-вник.

Сухопутный очкарик язвительно улыбнулся:

– Тут столько взвеси в воде, что ни одна акула сюда не сунется. У них жабры забиваются. А русалка тебе не привиделась? Или, может, лох-несское чудовище?

В отличие от своего сухопутного коллеги-инженера, бородач не спешил сводить все к розыгрышу. Как человек, проработавший в море полтора десятка лет, он привык удостоверяться во всем сам.

– Дай фонарь, – сухо произнес бородач.

– Ты действительно думаешь, что там акула? – неуверенно спросил очкарик и забеспокоился.

Большой палец вдавил пухлую резиновую кнопку в блестящий металлический корпус фонаря. Тусклый желтый свет осветил небольшой участок воды возле правого борта.

– Не исключено, особенно если учесть, что мы находимся в бухте, которая выходит в открытый океан… Это ты про взвесь знаешь, а акуле могли об этом и не сказать.

Бородач скрупулезно исследовал взглядом каждый метр воды. Туда, где появлялась хоть малейшая складочка волны, он тут же направлял луч света.

– К тому же я недавно читал, что в этих местах на одного серфера напала белая акула. Бедолага еле полторы ноги унес. Да, да, полторы… тебе не послышалось, – ученый выдержал паузу, вслушиваясь в учащенное дыхание своего коллеги, – это еще хорошо, что ногу по колено оттяпала. Могла и выше взять, по самые… Но не будем на ночь глядя.

– Ладно, хватит. Давай лучше зонд поднимем и назад вернемся. А то от твоих рассказов у меня уже мурашки по коже побежали, – оглядываясь по сторонам, предложил очкарик.

Для пущей уверенности бородач еще несколько раз провел фонарем над водой. Ни плавника, ни самой акулы так и не показалось.

– Все. Достаем. Я проверил. Если и была, то ушла. У них повадки такие: если заинтересовалась, то останется. Нет – ушла.

– Гарантию даешь? – подозрительно оглянулся вокруг себя очкарик и закашлялся. – Не знаю, как вы, мужики, но мне долго торчать здесь не хочется.

– Может, и показалось, – подал голос немного пришедший в себя водолаз, – дай бог, чтобы погружаться не пришлось. Так что поаккуратнее.

Бородач достал из-под сиденья портативное подъемное устройство, внешне напоминающее обыкновенный спиннинг, только более массивный и полностью сделанный из стали.

Тонкий на вид, но прочный тросик, на конце которого болтался карабин, неопределенно повис над водой. Бородач подмигнул очкарику, передал телескопическую трубу ему:

– Упри ручку в гнездо, – и опустил руку в воду.

Пальцы нащупали металлическое кольцо, соединяющее находящийся на поверхности буй и трос, закрепленный на установленном под водой исследовательском зонде. На металлическом кольце защелкнулась «однозубая пасть» карабина. Туго и медленно закрутилась в руках очкарика ручка катушки. Вскоре на поверхности показался облепленный водорослями и мелкими морскими моллюсками трос зонда. Бородач старательно очищал его метр за метром, чтобы не заклинило катушку.

– Совсем ерунда осталась, метров десять глубины, – довольно пробормотал бородач.

– Погоди. Не шуми. Кажется, я что-то слышу, – неожиданно толкнув в бок бородача, произнес водолаз.

– Опять акулу увид… – окончание ученый буквально проглотил, заметив в воде черный плавник.

Акула всплыла всего в нескольких метрах от лодки. Казалось, что стоит протянуть руку и можно коснуться ее плавника. Ее поведение выглядело довольно странным и неестественным – она находилась на одном месте, не делая абсолютно никаких движений. Но ученые и водолаз были настолько перепуганы самим фактом ее присутствия, что не обращали внимания на подобные мелочи.

– Так, – гидролог, не сводя глаз с акулы, медленно продолжал выбирать трос, очкарику оставалось только подтягивать его. – Как только зонд окажется в лодке, поскорее заводи мотор. Надо отсюда убираться, – тихо прошептал бородач, зная, насколько акулы чувствительны к малейшему звуку.

Но просить о чем-либо водолаза было бесполезно. Овладевший парнем страх вогнал его в глубокий ступор. Он, словно загипнотизированный, смотрел на плавник акулы, не в силах оторвать от него взгляда.

Но, как оказалось, акула не собиралась задерживаться на одном месте. Резко повернув плавником, она начала оплывать моторную лодку, описывая вокруг нее удивительно ровный круг.

– Да заводи же. Чего медлишь? – не выдержав, заорал во все горло бородач.

Но крик ученого утонул во всепоглощающем звуке, а точнее в громком и резком писке, возникшем неизвестно откуда. Поначалу его можно было стерпеть, но через несколько мгновений он стал таким мощным, что ученые и матрос зажали уши руками, бросив и телескопический подъемник, и трос. Однако странный, буравящий тело писк никуда не исчез. Он остался, продолжая звучать, но уже не в ушах, а в головах.

Матрос внезапно почувствовал недомогание: стало подташнивать и темнеть в глазах. И тут в лодку что-то ударилось. Моторка закачалась, и парень потерял равновесие. Падая в воду, он с ужасом успел заметить тупую морду акулы, упершуюся в борт моторной лодки.

Холодная вода, словно тысячи иголок, впилась в кожу. Тело охватила колющая дрожь. Неожиданно водолаз ощутил, что писклявый звук, который преследовал его на поверхности, теперь куда-то исчез. Перестала болеть голова. Но тут же появилась другая проблема – пальцы ног сводила судорога. Превозмогая боль, матрос поплыл к поверхности, изо всех сил помогая себе руками.

Лишь когда пальцы коснулись борта лодки, парень перевел дыхание. Запуганно осмотрелся по сторонам, но акулы уже не было видно. Он подтянулся и перевалился через борт.

– Вы как? – дернув за плечо лежавших на настиле ничком бородача, а потом очкарика, спросил водолаз.

Но ученые молчали, не подавая никаких признаков жизни. Парень схватил фонарь, перебрался на другую сторону лодки и заглянул им в глаза. Белки ученых были сплошь залиты кровью, а на лбу и висках проступали красные пятна, как от свежих ударов.

* * *

В народе говорят – если ночью неожиданно зазвонил телефон, значит, жди неприятностей. Трудно поспорить с этим утверждением. По ночам нормальные – уравновешенные – люди звонят только при «форс-мажоре». Но человек устроен так, что будет до последнего надеяться на лучшее. Поэтому перед тем, как ответить на звонок, он не один раз успокоит себя мыслью, что это просто ошиблись номером, и он услышит в трубке пьяный голос незнакомца, настойчиво требующий позвать к телефону Галю или Марину. Конечно, приятного в этом мало, но по крайней мере на душе становится легче и спокойней, ведь ничего страшного не произошло.

Но есть профессии и должности, для носителей которых ночной звонок не редкость. Есть дела неотложные – государственные. А потому главком Военно-морского флота Российской Федерации, когда посреди ночи зазвонил мобильный телефон, не раздумывая, взял трубку, лишь откашлялся предварительно, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Один из его замов доложил о чрезвычайном происшествии, случившемся в бухте Камрань. Дело было настолько важным, что главком тут же приказал созвать экстренное совещание.

Несмотря на то что за окном только занимался рассвет, в огромном зале собралось практически все командование ВМФ РФ. Главной темой совещания была загадочная гибель двух российских ученых и пропажа дорогостоящего исследовательского зонда. Но имеющейся информации было недостаточно, чтобы предпринимать какие-то конкретные шаги и делать официальные заявления. Поэтому присутствующие пока только обменивались мнениями, высказывая различные версии и предположения относительно случившегося. Но, несмотря на расхождения, все соглашались в одном – смерть ученых и кража зонда имеют прямое отношение к будущему военно-морской базы «Камрань».

Ближе к вечеру пришли результаты вскрытия тел погибших ученых. Истинная, не физиологическая, причина их смерти так и не была выяснена. Вскрытие констатировало лишь деформацию легких, диафрагмы, разрыв мозговых сосудов, кровотечение гортани. Что же послужило настоящей причиной – совершенно неясно. Эти люди, отправляясь в экспедицию, были здоровы и никогда ни на что не жаловались. А вот водолаз, который находился в моторной лодке вместе с двумя погибшими учеными, выжил. Но давать какие-либо показания он пока не мог, потому что находился в коме. По предварительной версии врачей, причиной смерти могло стать какое-то внешнее воздействие, скорее всего искусственного происхождения. А раз искусственное, значит, его кто-то создал.

В общем, не имея свидетелей и улик, командованию ВМФ РФ предстояло решить нелегкую задачу – и найти виновных в гибели, и вернуть исследовательский зонд с ценной информацией. Поэтому было решено – отправить во Вьетнам специальную группу, которая занялась бы расследованием этого загадочного дела.

Глава 2

Суперпрочный титановый корпус, полная автоматизация всего жизнеобеспечения, причудливая судовая архитектура, позволяющая рассеивать лучи радаров и активных сонаров противника, практически полная бесшумность – все это делало мини-субмарину «Адмирал Макаров» почти «невидимой» для противника. Единственным слабым местом, как и у всякой другой подлодки, был момент подзарядки аккумуляторных батарей и пополнение запасов свежего воздуха. Но и тут российские оборонщики постарались. Энергией для подзарядки «Макарова» во время всплытия обеспечивала каталитическая силовая установка, не имевшая ни одного подвижного элемента, а значит, абсолютно бесшумная и исключительно надежная. Всплытие осуществлялось в ночное время при низкой облачности, позволявшей оставаться незамеченными для спутников и самолетов-разведчиков.

Главным оружием мини-субмарины были не торпеды и не носовое зенитное орудие, а выдвижная телескопическая антенна, способная создавать в активном режиме мощное электромагнитное поле, выводившее из строя всю электронику в радиусе двадцати-тридцати морских миль. Оружие грозное, если учесть, что теперь даже зажиганием обычного лодочного мотора, как правило, заведует электронный чип. В пассивном же режиме антенна позволяла сканировать эфир в радиусе нескольких сот морских миль вокруг. Она, как мелкоячеистая сеть, вытаскивала все: и разговоры по мобильным телефонам, и переговоры по портативным рациям, снимала электромагнитные импульсы систем внутрикорабельных переговоров, перехватывала короткие импульсы шифрограмм. Естественно, разобраться с таким объемом информации на самой подлодке было невозможно, поэтому во время сеансов связи с базой перехваченное регулярно сбрасывалось, давая работу сотням дешифровщиков и аналитиков.

Существующая пока еще в единственном экземпляре мини-субмарина проходила испытания, выполняя разведывательные задания. Ни одна деталь на ее борту не имела российской маркировки, даже продукты на камбузе и те были сплошь импортными, вооружение и боеприпасы – исключительно заграничного производства. Экипаж носил форму без знаков отличия. Все компьютерные программы имели только англоязычный интерфейс. Таким образом, в случае, если бы «Адмирал Макаров» потерпел бы аварию или был захвачен, то ничто бы не указывало на его российское происхождение. Вице-адмирал Столетов, курировавший проект, один из немногих посвященный в существование мини-подлодки, очень тщательно подбирал экипаж. Из сотен кандидатур отобрал единицы. Во-первых, все они являлись отличными специалистами, могли совмещать несколько профессий, что при малочисленности экипажа было весьма кстати. Во-вторых, он учел грустный опыт ядерной подлодки «Курск» – ни у кого из членов экипажа «Адмирала Макарова» не имелось близких родственников. Так что в случае гибели субмарины некому было поднимать вселенский шум по поводу смерти родных людей.

Первым и пока бессменным командиром мини-субмарины был назначен капитан второго ранга Илья Георгиевич Макаров – опытный подводник, командовавший до этого старым атомным «бомбовозом». Для России, растерявшей во время революции и страшных тридцатых годов старые флотские и армейские традиции, Илья Георгиевич был уникален, он являлся прямым потомком знаменитого адмирала Макарова, в чью честь и была названа подлодка.

Еще утром море было спокойным. Никто и предположить не мог, что к полудню погода резко ухудшится: небо затянули серые тучи, разгулялся сильный ветер. Он буквально вспахал морскую гладь, поднял огромные волны. Все суда, оказавшиеся на пути циклона, тут же развернулись, взяв курс на ближайший порт, чтобы укрыться от разбушевавшейся стихии за высокими волнорезами.

Центральный пост мини-подлодки «Адмирал Макаров» заливал яркий зеленый свет. Подмигивали красным, оранжевым и синим десятки лампочек и индикаторов бортового компьютера. Штурман и акустик сидели в невысоких черных креслах, намертво прикрученных к блестящему металлическому настилу пола. Тишина на центральном посту лишь изредка прерывалась короткими докладами вахтенного.

Командир подводной лодки капитан второго ранга Илья Георгиевич Макаров стоял у главного экрана, внимательно рассматривая вчерашние и только что полученные со спутника снимки. Прогноз на ближайшее время был неутешительным – циклон, в зоне которого находилась субмарина, не ослабевал, а, наоборот, набирал силу. Такая перспектива не устраивала кавторанга. Но что поделаешь с капризами погоды!

Перед экипажем совсекретной субмарины стояла абсолютно новая и непривычная задача – обнаружить судно противника, незаметно подплыть к нему, подняться на поверхность и высадить группу захвата, после чего вновь погрузиться под воду. Впервые куратор проекта вице-адмирал Столетов решил использовать мини-подлодку для высадки десанта, раньше экипажу приходилось заниматься исключительно разведкой. Естественно, бушующий на поверхности шторм осложнял выполнение всех этапов задачи. Илья Георгиевич прекрасно понимал, что всплывать в таких условиях весьма рискованно, ведь большие волны могли залить открытый для высадки десанта люк и перевернуть субмарину.

– Поблизости замечены какие-нибудь суда? – напряженно спросил Макаров.

– Ни одного. Тихо, как на кладбище, – доложил акустик и тут же добавил: – Если только парусники и яхты, их не услышать, хотя в такую погоду, товарищ капитан второго ранга, навряд ли они в море.

– Хорошо. Продолжай сканировать эфир.

Илья Георгиевич задумчиво посмотрел на электронную карту. Вот уже почти сутки, как от спутникового мониторинга не было толку, толстый слой облаков закрывал океан. Командир уже нисколько не сомневался в том, что корабль, появление которого он ждал последние несколько часов, давно изменил курс и направился в обход циклона. Вот только каким маршрутом? Макаров еще раз перелистал снимки, прикинул возможные варианты. Единственно правильным решением для капитана в сложившейся ситуации было бы направить свое судно наиболее безопасным маршрутом. Но только в том случае, если он не ожидал нападения. Пытаясь скрыться, он мог избрать и другой, опасный курс. Так как к востоку от циклона находились подводные скалы, кавторанг решил, что корабль противника уклонился к западу.

– Рассчитать новый курс. Координаты конечной точки… – прозвучал приказ.

Подлодка совершила плавный маневр и полным ходом пошла на запад, выходя из зоны шторма. Илья Георгиевич закусил нижнюю губу. Сейчас он сильно рисковал, шел, так сказать, ва-банк.

– Что происходит, товарищ командир? – буквально влетев на центральный пост, взволнованно спросил старпом Даргель.

Макаров спокойно посмотрел на своего старшего помощника. Появление Даргеля, у которого сейчас было законное время для отдыха, ни-сколько его не удивило. Кавторанг Макаров отличался самостоятельностью, он привык ориентироваться только на конечный результат, промежуточные приказы и инструкции никогда не были для него догмой. Возможно, именно поэтому вице-адмирал Столетов и «приставил» к нему старпома – капитана третьего ранга Николая Даргеля, педанта, знатока и неукоснительного исполнителя всех существующих инструкций.

– Мы изменили курс, идем на запад, – бесстрастно отчеканил Илья Георгиевич.

– А как же приказ? – вскинул брови ошарашенный Даргель, – в задании четко сказано, что выходить за пределы указанных квадратов нельзя.

Старпом до боли в глазах всматривался в мигающую точку на экране, к которой предстояло выйти подлодке, она располагалась за пределами разрешенных штабом квадратов.

Макаров прищурился:

– Тебе что важно, старпом, – процесс или результат?

– Результат, – не раздумывая, ответил Даргель, – но на пути к его достижению необходимо беспрекословно исполнять приказы и инструкции, – тут же поправился он.

– Значит, ты предлагаешь вернуться в зону шторма и ждать появления судна? Но при составлении задания шторм не предусматривался.

В разговор между кавторангом и старпомом вклинился штурман.

– Мы вышли на точку. Находимся в десяти морских милях к западу от запланированного.

– Потом поговорим, – бросил кавторанг, так и не дав ответить Даргелю на поставленный вопрос.

Сверкающий стальной корпус перископа скользнул вверх. Командир подводной лодки разложил ручки и приник к мягкой, пахнущей антибактериальной пропиткой маске-окуляру. Негустой туман размазывал линию горизонта. Было лишь видно, как перекатываются вдалеке бугристые валы волн.

– Акустик? – Макаров щелкнул тумблером переговорного устройства.

– Только звуки моря.

– Неудивительно, на их месте я бы тоже шел под парусами.

– Что-то есть, товарищ командир, – послышался голос оператора радиоперехвата, – говорят по-шведски.

– Откуда сигнал? – напрягся Макаров.

– Одна морская миля к юго-западу. Идут прямо на нас.

Вскоре показалась небольшая моторная яхта. Раскачиваясь на волнах, она медленно плыла в сторону подводной лодки, разрезая острым носом густой туман. Несмотря на непогоду, она шла под парусами. Вот почему акустик и не засек ее появления.

– Старпом, остаешься на центральном посту, согласно предписанию, передаю командование кораблем тебе. Следи за обстановкой. В случае, если яхта изменит курс, тут же докладывай мне, – приказал Илья Георгиевич и быстро вскарабкался по металлической лесенке, ведущей в боевую рубку.

В боевой рубке было тихо. На полу, прислонившись к стенам, сидели три морских пехотинца: бесстрастные лица, уверенные взгляды. Они заканчивали последние приготовления: натягивали черные маски, перепроверяли каждую деталь своих маленьких автоматов «узи», разминали шеи и хрустели косточками пальцев.

– Твои люди готовы, майор? – обратился к коренастому морпеху Макаров.

– В любой момент, товарищ капитан второго ранга, – пробасил крепыш.

– Тогда удачи. Яхта уже в пределах видимости.

Через несколько минут Илья Георгиевич вновь находился на центральном посту. Он смотрел на большой монитор, возле которого сидел штурман. На жидкокристаллическом экране пульсировали две точки: красная – мини-субмарина «Адмирал Макаров» и зеленая, обозначавшая судно, на которое предстояло высадить десант. Они находились практически рядом, шли пересекающимся курсом, и по вычислениям компьютера должны были встретиться где-то через минуту. Но полного их сближения кавторанг допускать не собирался. Он приник к маске перископа.

– Самый малый. Стоп машина. Убрать перископ, всплытие! – резко приказал Макаров.

«Адмирал Макаров» замедлил ход, потом застыл, словно выжидая удобного момента, а через мгновение уже поднимался к поверхности. Загудели насосы, продувающие балластные цистерны, и мини-подлодка закачалась на волнах. Из открытого люка на палубный настил соскользнули три морских пехотинца. Несмотря на то что циклон был довольно далеко, море в этом районе штормило. Высокие волны налетали на палубу, буквально накрывая ухватившихся за леера морпехов с головой. Ледяная вода обжигала кожу, забиралась в уши, заливала глаза.

Морские пехотинцы крепко держались за леера, наблюдая за небольшим судном, беззвучно проходящим в кабельтове от них. Казалось, что стоит бросить веревку с крюком, и можно будет дотянуться до его борта. Дождавшись короткого затишья, которое обычно бывает в промежутке между двумя большими волнами, майор сбросил в воду пузатый рюкзак, конец – веревку – он закрепил на стойке леера. Затрещала прорезиненная материя, зашипел сжатый воздух. Рюкзак расправлялся, надувался, трансформируясь в надувную лодку.

Не теряя драгоценных минут, морские пехотинцы быстро перебрались в нее. И сделали это вовремя. Тут же на уже погружающуюся на перископную глубину подлодку налетела очередная волна. Та сначала подняла лодку на несколько метров вверх, а потом с такой же легкостью опустила вниз.

Подвесной двигатель не запускали, чтобы не привлекать к себе внимание, поэтому морские пехотинцы гребли веслами. Пропустили яхту, раньше времени не приближались. Морпехи старались держаться в кильватере судна, чтобы никто из экипажа не смог заметить их приближения. Ведь главным было застичь противника врасплох.

Преодолев очередную волну, лодка бесшумно ударилась резиновым бортом о корму судна, где располагался небольшой настил-полка. Обменявшись условными сигналами, морпехи, один за одним, стали взбираться на палубу по веревочной лестнице. Брошенную на воде лодку тут же утянуло волной, и она исчезла из поля зрения морских пехотинцев, лишь туго натянутый тросик прорезал воду.

– Ты – со мной. А ты – на капитанский мостик. На все про все пять минут. Вперед!

Узкий коридор встретил майора и его бойца призрачным светом. После подводной лодки, в которой и вовсе не чувствовалось шторма, привыкнуть к раскачивающемуся судну было довольно трудно. Пол буквально уходил из-под ног. Потеря равновесия, неосторожный шаг могли создать ненужный шум, который тут же выдаст морских пехотинцев. Поэтому морпехи двигались медленно, широко расставляя ноги.

В дальнем конце коридора послышался приглушенный щелчок. Майор остановился, выбросил в воздух большой палец. Следуя условному сигналу, стоявший за спиной майора морпех тут же сделал два шага назад, спрятавшись под винтовой лестницей.

Майор вскинул автомат, взяв на лазерный прицел открывающуюся дверь. Подрагивающая красная точка застыла на груди невысокого мужчины, показавшегося в дверном проеме. И прежде чем он успел поднять глаза, майор нажал на спуск. На белой рубашке расплылось красное пятно.

– Уходим! – скомандовал майор.

За кормой яхты появилась всплывшая на поверхность мини-подлодка «Адмирал Макаров». Морпехи быстро подтянули за тросик надувную лодку, лихорадочно работая веслами, погребли к субмарине. На палубе яхты уже появились поднятые по тревоге охранники. Зазвучали выстрелы, но туман, качка и оставленные морпехами на палубе дымовые шашки сводили усилия охранников к нулю. Лишь звуки автоматных очередей вспарывали воздух, не причиняя морским пехотинцам никакого вреда.

Через несколько минут мини-субмарина «Адмирал Макаров» вместе с тремя морскими пехотинцами уже находилась глубоко под водой. Задание было выполнено. Но, судя по строгому выражению лица Ильи Георгиевича Макарова, экипаж понимал, что кавторанг не совсем удовлетворен тем, как прошла операция.

* * *

Хмурые тучи, которые еще совсем недавно пролились дождем над берегом, теперь уносило сильным ветром далеко в море. На горизонте уже вырисовывалась, расцветая яркими красками, огромная радуга. Она, словно большой мост, соединяла два берега узкого залива.

На блестящем от прошедшего дождя пирсе, выстроившись в идеально ровную шеренгу, стоял экипаж «Адмирала Макарова». Лица подводников были как никогда серьезны. Каждый из них ловил себя на мысли, что под горячую руку командира подводной лодки попадет именно он. Но каждый в то же время понимал, что крайних не бывает. Раз уж кто-то допустил одну ошибку, то отвечать за нее придется всем. Ведь экипаж – это как единый механизм, детали которого связаны между собой.

Под флагштоком, на котором развивался Георгиевский стяг, стоял капитан второго ранга Илья Георгиевич Макаров. Пока он молчал, лишь пробегаясь по шеренге укоризненным взглядом. Но особое внимание уделял своему старшему помощнику Даргелю.

– Скрытый подход к цели – пятерка. Всплытие и десантирование – крепкая четверка. А вот отход и погружение – единица с минусом, – нерадостно произнес Макаров.

Подводники молчали. Никто из них не собирался оправдываться и что-то доказывать, ведь командир был действительно прав.

– Если бы это были не учения, нас в лучшем случае заметили бы. А в худшем – уничтожили.

Илья Георгиевич распекал своих подчиненных еще довольно долго. И когда закончил, подозвал к себе старпома Даргеля. С ним он хотел провести личную беседу. Так как за погружение и отход отвечал именно он. Согласно предписанию вице-адмирала Столетова на этом этапе командование мини-субмариной передавалось старпому.

– Ну, что скажешь в свое оправдание? – вглядываясь в горизонт, спросил Макаров.

– Так ведь объект был успешно уничтожен. При срочном погружении мы рисковали бы потерять корабль. Зачем такая спешка при погружении на учениях? Время еще было, – тут же начал оправдываться старший помощник.

– Старпом, ты жить хочешь? И я хочу. И они все хотят, – кавторанг кивнул на стоявших в стороне офицеров, – а теперь представь, если бы дымовые шашки не сработали – ветер изменил бы направление, и тумана не было бы. И это был бы не условный противник с холостыми и шариками для пейнтбола… А реальный. В надводном состоянии субмарина уязвима, как байдарка. Достаточно бросить в боевую рубку гранату – и все, суши весла, товарищ старпом.

– Так ведь норматив… все равно уложились…

– Про Маринеско, надеюсь, слышал? Во время Второй мировой советские подводники тоже сдавали «допуск», как и все мы, и у них тоже был норматив. Если не укладывались – в море не отпускали. Три раза не уложился – командира под трибунал, значит, плохо с личным составом работаешь. Так вот – каждая третья советская субмарина погибала, несмотря на все «допуски». А Маринеско на своей субмарине класса «Щ» выжил. А знаешь почему? Потому что мореманов своих похлеще меня гонял и требовал, чтобы они перекрывали норматив ровно в два раза. Так что дрючить буду до полного автоматизма! Не забывай, на какой субмарине нам выпала честь служить. Понятно, старпом?

– Понятно, товарищ капитан второго ранга, – козырнул Даргель.

– Свободен.

Вдалеке блеснуло отраженным солнцем лобовое стекло. По песчаной извилистой дороге катила черная «Волга». Илья Георгиевич Макаров узнал бы эту машину из тысячи других. Не нужно даже было смотреть на номера, чтобы догадаться: это служебная «Волга» непосредственного куратора проекта «Адмирал Макаров» – вице-адмирала Столетова.

После критических замечаний в адрес экипажа мини-субмарины кавторанг все же решил поблагодарить своих людей за проведенные учения. Как-никак, а с большей частью задания они справились весьма достойно. Распустив экипаж, Илья Георгиевич направился к остановившейся у пирса «Волге».

Но сам Столетов на машине не прибыл, из салона вышел вестовой, вручил под роспись Макарову конверт, картинно козырнул и исчез в машине.

«Предписано завтра в восемь часов утра быть в кабинете вице-адмирала Столетова. Ну вот, что-то случилось», – подумал про себя Илья Георгиевич, провожая взглядом удаляющуюся «Волгу».

* * *

Больше всего на свете вице-адмирала Столетова раздражали автомобильные пробки, в которые он нередко попадал по дороге на службу. На этот раз по пути из Пулкова в штаб Балтфлота не спасла даже черная служебная «Волга» со спецсигналом. Дело было не в том, что рядовые автолюбители не желали пропускать вперед машину, попросту на улице не осталось свободного места для маневра. И не важно, будь ты министр, депутат или простой рабочий – своей очереди проехать дожидался каждый без исключения. Сотрудник ГИБДД отчаянно свистел, махал жезлом, распределяя автомобильные потоки. Даже если бы президентский кортеж появился на перекрестке, это никак не ускорило бы процесс, разве что добавило бы нервозности.

Вице-адмирал опоздал на назначенную встречу на целых полчаса. В приемной его уже ожидал предупрежденный об опоздании Илья Георгиевич Макаров, который, в отличие от своего куратора, воспользовался метрополитеном. Коротко извинившись за опоздание, Столетов пригласил кавторанга в свой кабинет.

– Как я понимаю, вы уже в общих чертах в курсе, что произошло на рейде в Камрани, – закрывая за гостем дверь, бросил вице-адмирал.

– Ваш помощник успел меня познакомить с обстановкой, – кивнул Макаров.

Столетов указал Илье Георгиевичу на стул, а сам опустился в глубокое кожаное кресло. На приставном столике уже дымились две чашки крепкого черного кофе. Сделав глоток, вице-адмирал устало вздохнул.

– Пока с уверенностью можно сказать одно. Смерть явно насильственная. Есть предположение, что это – следствие воздействия инфразвукового оружия. Но пока это только предположение…

– Разве такое оружие существует в реальности? – прозвучало скептическое. – Я думал, это из области пропаганды и дезинформации. Дальше экспериментов дело не пошло.

– Я проконсультировался со специалистами. Конечно, это кажется чем-то из области фантастики. Но… – Столетов выдержал многозначительную паузу. – Человеческое ухо воспринимает звуки в частоте от двадцати до двадцати тысяч герц. Частоты пониже, где-то «до» субконтроктавы – это и есть инфразвук. Ухо их не воспринимает, но ощущает человеческий организм. Последствия воздействия инфразвука при частоте где-то между четырьмя и шестью герцами могут быть самыми катастрофическими для людей. Дело в том, что внутренние органы, мозг приходят в резонансные колебания. Первые опыты по созданию такого оружия проводились во Франции. Было зафиксировано, что инфразвук вызывает необратимую деформацию внутренних органов, особенно – легких, диафрагмы, мозговых сосудов и гортани.

– Я смотрел про это документальный фильм, – неожиданно вспомнил Илья Георгиевич, – «Землетрясение» назывался. Во время показа зрителей облучали несильным инфразвуком, для создания «эффекта присутствия», и у некоторых после этого были зафиксированы кровотечения изо рта и носа.

– Да. А ты, я смотрю, тоже в этом вопросе немного осведомлен, – улыбнулся Столетов.

– Я же не все время под водой нахожусь, товарищ вице-адмирал. Мне и земные проблемы интересны.

– Это я уже понял, – произнес хозяин кабинета, и вновь его лицо сделалось начальственно-серьезным, – так вот, этому инфразвуку ни бетонные стены, ни танковая или корабельная броня не помеха. Правда, под водой он не распространяется, плотность воды значительно больше, чем воздуха. Главная сложность «инфразвукового оружия» – создание направленного излучателя, так называемой «акустической пушки», которая бы поражала противника, но не поражала оператора такого оружия. Четыре года назад группа американских ученых разработала такую акустическую пушку, дальность действия которой – до одного километра. Это был побочный продукт, целью ученых и конструкторов являлась звуковая пушка, способная разрушать рыхлые породы в известняковых выработках. Сугубо гражданский проект. Все научные исследования, касающиеся этого вооружения, были тут же строго засекречены, однако кое-что успело попасть и в открытые источники. По данным средств массовой информации, несколько таких пушек уже есть в Ираке, применяются американцами на дистанционно управляемых автомобилях для разгона демонстраций. Используются слабые импульсы, толпу охватывает беспричинный страх, люди разбегаются.

– Теперь понятно, почему гидрографическое судно было спешно отозвано из Камрани, – понимающе кивнул Илья Георгиевич, – а что насчет автоматического зонда? Он найден?

– К сожалению, нет. Скорее всего, его похитили, а на нем записана ценная информация, которая может пригодиться нашим конкурентам, также претендующим на аренду Камрани. Что думаешь по этому поводу, товарищ капитан второго ранга?

– Допустим, это действительно акустическая пушка, расположенная на каком-то подводном плавсредстве, которое может целиком или частично всплывать.

– Не исключено, – нахмурил брови вице-адмирал.

– И вот что еще. Наши ученые, находившиеся в моторке, погибли. А упавший в воду выжил. Инфразвук в морской воде распространяется, но по-другому, для человека он в этой среде не смертелен. Однако во время снятия якорного зонда поблизости судов и кораблей не было, это факт. Значит, такая пушка могла быть только на подводном объекте, который незаметно всплыл.

– Возможно. Что еще? – заинтересованно спросил Столетов.

– Объект этот небольшой, но мобильный.

– Почему небольшой?

– Чтобы операторы сонаров на него особо не реагировали. Он должен восприниматься оператором как природный объект. Максимум – пять-шесть метров. Максимальное погружение – метров десять.

– Принимается, – поднял палец вице-адмирал, – дело не в давлении воды, просто его главное оружие эффективно лишь на поверхности.

– Сделан из каких-нибудь композитных материалов. Скорее всего, дистанционно управляемый.

– Почему именно так?

– И оператора с экипажем, и двигатель с топливом, и электронную начинку в один корпус не засунешь.

Макаров замолчал и отпил кофе.

– Это все?

– Нет, товарищ вице-адмирал. Исходя из всего этого, у подводного плавсредства не слишком большой запас хода, и оператор, который им управляет, находится где-то поблизости… Подлодка, батискаф, любое торговое судно. А это значит, что оснащенное акустической пушкой плавсредство должно довольно часто всплывать для заправки и техобслуживания.

– Логично. Но зачем было убивать наших ученых? Ведь якорный зонд могли выкрасть чуть раньше, чем с гидрографического судна спустили моторку.

– Я думаю, чтобы запугать, товарищ вице-адмирал. Мол, не суйтесь, а то совсем плохо будет. А если в следующий раз такая акустическая пушка будет направлена на ваш корабль?

– Аттестовывать тебя в аналитики военно-морских структур ГРУ пока не уполномочен. Однако наши специалисты пришли к аналогичным выводам.

Командир совсекретной мини-субмарины скромно отвел взгляд.

– Думаю, ты уже догадался, в чем будет заключаться твое следующее задание?

– Так точно, товарищ вице-адмирал.

– Хорошо. Тогда сразу перейдем к деталям, – проговорил Столетов. – Завтра мини-субмарина «Адмирал Макаров» на военно-транспортном самолете будет переброшена во Владивосток.

– Оттуда после подготовки корабля своим ходом в Камрань?

– Нет. К выходу в Камрань уже готовится плавучая база, замаскированная под гражданское судно. Ваш корабль будет принят к ним на борт с группой специалистов-техников. Они установят дополнительное оборудование.

– Задача-минимум – прояснить загадку со смертями и похищением якорного зонда. Задача-максимум – захватить загадочное плавсредство, предположительно оснащенное инфразвуковой пушкой. Верно, товарищ вице-адмирал?

– Верно, но не совсем полно, – частично согласился Столетов, – необходимо выяснить принадлежность этого загадочного плавсредства. И это самая главная задача.

– Исходя из старого принципа «кому выгодно», есть только два варианта – или китайцы, или американцы. Камрань – слишком удобное место для контроля за Южно-Китайским морем и прилегающими водными территориями… пирсы… аэродромы… Но это – только предположения, товарищ вице-адмирал.

– Хорошо, товарищ капитан второго ранга. В курс дела войдешь на месте. Документы уже готовятся. Вскроешь пакет… – Столетов не стал продолжать свою мысль, понимая, что Макаров знает ее продолжение не хуже его самого. – Кстати, не исключены какие-либо провокации. Чтобы дискредитировать нас в глазах вьетнамцев.

– А разве мы не друзья?

– В политике друзей нет. Есть союзники, и то временные, – произнес свою любимую фразу Столетов, – как знать – может, завтра Ханою таковыми покажутся американцы или китайцы?

– Разрешите идти, товарищ вице-адмирал?

– И еще одно, – взглядом остановил Столетов поднимающегося со стула Макарова, – учитывая предыдущий опыт и особенности нового задания, решено учесть возможность высадки части экипажа на берег. Поэтому для всех членов экипажа подготовлены документы, кредитки, сумма наличных денег, гражданская одежда. По легенде, вы – ирландские туристы. С этим не должно возникнуть проблем, так как все твои люди в совершенстве владеют английским, а акцент можно будет списать на то, что вы не англичане. Надеюсь, высаживаться не придется, но береженого бог бережет. Теперь все. Удачи, товарищ капитан второго ранга. Остальное тебе растолкует мой помощник.

В приемной помощник сообщил Макарову, что в корабельном сейфе будет еще один – не номерной запечатанный конверт, вскрывать который разрешено только в экстренной ситуации. В нем указан канал связи с резидентом российской разведки в Камрани. Само по себе это было крайней мерой. Но Илья Георгиевич понимал, что Столетов решил перестраховаться, так как предстоящее задание было намного сложнее и по последствиям более непредсказуемо, чем те, что поручали Макарову раньше.

Глава 3

Новый день преподнес вьетнамцам-рыбакам из прибрежного поселка неожиданный, но весьма приятный сюрприз: если еще вчера и ночью на море бушевал сильный шторм, то сегодня утром от него не осталось и следа. Не было ни волн, ни крупной ряби, даже ветра как такового не ощущалось. В общем, тишь да благодать – то, что надо для настоящей рыбалки. Поэтому песчаный берег бухты, неподалеку от которой располагался рыбацкий поселок, уже кишел людьми.

Мужчины торопливо тащили к морю по песку свои катера и лодки. Мальчуганы расправляли длинные сети, крепили к ним небольшие разноцветные поплавки из пенопласта. Женщины нарезали на плоских камнях рыбу, предназначенную для приманки.

Особняком от всех, у небольшого покосившегося сарая для хранения снастей и лодки, заканчивал последние приготовления перед отплытием в море невысокий поджарый вьетнамец Бам Ван Донг. Внешне он ничем не отличался от тысячи других жителей поселка: то же простодушное провинциальное лицо, тот же уставший взгляд, та же невзрачная одежда, купленная за копейки на местном рынке. Но его недолюбливали буквально все. Причиной этому, как всегда бывает, были деньги. В отличие от других рыбаков, Бам Вам Донг считался по местным меркам человеком обеспеченным и мог позволить себе то, о чем другие могли только мечтать.

Сын местного рыбака, благодаря своей уникальной способности – надолго задерживать дыхание под водой, Бам Вам Донг и заработал свои первые деньги. Он доставал со дна жемчужные раковины. Позже это увлечение переросло в доходный заработок. Туристы охотно скупали раковины с жемчужинами. Конечно, этим прибыльным промыслом могли заняться и остальные жители поселка, но оборудование для погружения стоило бешеных денег, и не каждый мог позволить себе его приобрести, а Бам Вам Донгу оно и не было нужно, природа наградила его естественным «аквалангом».

Бам Вам Донг помог своей жене сесть в джонку, она обычно сопровождала его во время погружений, размотал узел, бросил веревку на дно и оттолкнулся веслом от причала. По мере отдаления от берега вода становилась все темнее и темнее. Солнечные лучи словно ломались об нее, рассыпаясь искрящимися зайчиками по поверхности. Когда рыбацкие лодки и шхуны остались далеко позади, ловец жемчуга перестал грести. Какое-то расстояние лодка проплыла по инерции, после чего полностью остановилась, слегка закачавшись на воде. За бортами просматривались в воде верхушки рифов, облепленные мидиями и водорослями.

Бам Вам Донг остановил свой выбор на этом месте не случайно. Он тут уже бывал несколько раз. В прошлом году ловец жемчуга поднял здесь со дна с десяток хороших раковин, жемчужины из которых потом выгодно продал туристам на местном рынке.

Бам Вам Донг бросил якорь, снял с себя одежду, натянул ласты и присел на борт лодки. Некоторое время он то учащенно дышал, то задерживал дыхание. Перед каждым погружением он всегда проделывал это несложное упражнение, позволяющее немного прочистить легкие, насытить кровь кислородом и подготовить организм к длительному пребыванию под водой. Жена молча наблюдала за мужем, каждое погружение могло стать последним в его карьере ныряльщика. Женщина предпочитала не мешать супругу.

Через четверть часа в воздухе мелькнула пара ласт, поднялся фонтан брызг. Вода была теплой, как парное молоко. Ближе к поверхности вьетнамцу попадались медузы и планктон, но стоило ему уйти под воду чуть глубже, как мелкой морской живности стало значительно меньше. Сделалось и темнее. Ныряльщик очутился в тени скалы. Вспыхнул неяркий свет, и луч света от маленького ручного фонаря заскользил по острым выступам подводных рифов.

Вьетнамец ловко маневрировал среди густых водорослей, скальных выступов. То и дело перед глазами проносились косяки мелкой рыбешки, иногда проплывала и более крупная рыба. Обогнув выступ скалы и поднырнув под арку, Бам Вам Донг оказался на маленькой площадке. Вокруг лениво ползали крабы, проплыл осьминог.

Внимательно осматривая дно и перебирая по нему руками, вьетнамец поплыл вперед. Он приподымал камни, копошился в густых водорослях, однако жемчужных раковин нигде не было видно. Но вскоре ему все же улыбнулась удача. Среди мелких камней, наполовину закопанная в песке, лежала небольших размеров жемчужная раковина. Аккуратно опустив ее в сетчатый мешочек, он поплыл дальше.

Вдруг в нескольких метрах от ловца жемчуга проскользнула и исчезла большая тень. Пловец не стал бы заострять на ней внимание, если бы замеченная им тень не была с характерным спинным плавником. Он прекрасно осознавал опасность, которой подвергал себя каждый божий день, ведь в тех местах, где он искал жемчужные раковины, водились акулы. Поэтому решил на время затаиться и осмотреться по сторонам. Однажды он был свидетелем того, как на туриста, занимавшегося дайвингом, напали акулы. Этот случай был единичным, но все же…

Как опытный пловец, вьетнамец знал, что главное в подобной ситуации не паниковать, не выдавать себя лишним движением, на которое и реагируют акулы, неподвижная добыча их не привлекает. Укрывшись в маленькой пещерке, Бам Вам Донг осторожно наблюдал за происходящим над скалами.

Акула вела себя как-то странно: плыла слишком уж прямо, не шевеля хвостом и плавниками. К тому же и окрас у нее был какой-то непонятный – блестяще-серебристый. Подобных акул Бам Вам Донг ранее не видел. Хоть и вела она себя не агрессивно, пловец за жемчугом не рисковал покидать своего укрытия.

А тем временем акула проплыла над аркой и поплыла прямо на Бам Вам Донга. Вьетнамец в страхе посмотрел на приближающегося к нему хищника. Он сейчас бы отдал все на свете, лишь бы оказаться на берегу. Отступать ему было некуда – укрытие, в котором он находился, было единственно приемлемым – хотя бы защищало его со спины. В открытой воде не посоревнуешься с акулой в скорости и проворстве. Поэтому он просто сжал в руке нож, готовый, если придется, ударить им акулу в нос, самое ее чувствительное место – все равно больше ничего уже не сделаешь.

Он зачарованно смотрел на то, как в нескольких метрах над его головой проплыла громадная рыба. Потревоженная ею вода даже ощутимо качнула его волосы. Вьетнамец моргнул, осторожно повернул голову. Морская хищница уплывала прочь, исчезая за выступом скалы.

Бам Вам Донг тут же поплыл к поверхности, при этом не переставая оглядываться по сторонам и вниз – вдруг акула вернется. Пловец за жемчугом все еще не мог поверить своей удаче, ведь только что он был на волосок от смерти.

* * *

Если на суше граница обозначена довольно четко: заборы с колючей проволокой, погранзаставы, то на воде она во многом условна. Вместо ограждений – лишь линии, нанесенные на морские карты. Вместо пограничников с собаками – патрульные катера. Пересечь ее не составит большого труда.

В пятидесяти морских милях от берега, там, где заканчивались территориальные воды Вьетнама и начинались нейтральные, вели ловлю гигантские сейнеры. На их фоне небольшие рыболовецкие шхуны и джонки смотрелись как игрушечные. По разнообразию флагов, развевающихся над сейнерами, можно было смело изучать географию земного шара. Кого здесь только не встретишь: и американцы, и французы, и китайцы, и русские. Однако среди флагов великих держав очень уж часто встречались и флаги государств небольших: либерийские, панамские, кипрские…

Немного особняком от всех стоял плавучий консервный завод-рефрижератор. На тонком флагштоке трепыхался либерийский красно-бело-черный флаг с желтым орлом. На широкой палубе трудились моряки: принимали перегружаемую с сейнеров свежевыловленную рыбу, сортировали ее, отправляли в холодильные установки.

Несмотря на то что судно ходило под либерийским флагом, на нем повсюду слышалась русская речь. Но ничего удивительного, так как экипажи любых судов часто бывают сборные, а их владельцы используют самые «дешевые» флаги.

На капитанском мостике, заложив руки за спину, стоял пожилой капитан. Ветер обдувал его загоревшее лицо, аккуратно подстриженная седая бородка-эспаньолка гармонировала с белым капитанским кителем. В его крепких еще зубах дымилась изящная табачная трубка, вырезанная в форме головы льва. Сизый дымок тонкими струйками заносило в приоткрытую дверь рулевой рубки, дразня рулевого вишневым ароматом.

Капитан постоянно посматривал на часы, ожидая наступления темноты. С приближением вечера сейнеров вокруг становилось все меньше и меньше. Лов в этом районе был остановлен. Суда уходили на запад, вслед за косяками рыбы. Лишь плавучий консервный завод-рефрижератор продолжал стоять на прежнем месте. Это выглядело довольно странным, учитывая, что рыбу здесь практически уже всю выловили. Но разве кто-нибудь станет специально заострять на этом внимание? Возможно, подумает, что рефрижератор принял на борт столько, что еще несколько дней его перерабатывающие мощности будут задействованы. У рыбаков своих забот хватает, чтобы задумываться о чужих проблемах.

Когда в небе зажглись первые звезды и исчез за горизонтом последний сейнер, капитан облегченно вздохнул. Выбив за поручни остатки табака и пепел, он вошел в рулевую рубку, снял с аппарата внутрисудовой связи тяжелую металлическую трубку.

– Свяжите меня с нашими гостями, с нашей большой рыбкой, – бросил капитан в микрофон.

– Есть связать, – послышалось в ответ, раздались сухие щелчки коммутатора.

На том конце провода тут же ответили. Капитан принял из рук подчиненного трубку.

– Все спокойно. Готовьтесь к выходу.

* * *

В народе принято считать: все, что показывают в современных боевиках, имеет мало общего с реальностью. В какой-то степени это действительно так. Ведь не существует же в природе киборгов, терминаторов и прочей киношной экзотики. Но то, что происходило в нейтральных водах неподалеку от Камрани, могло переубедить даже закоренелого скептика. Киношники по спецэффектам для фильмов о Джеймсе Бонде лишь в малом преувеличили возможности современной техники.

Бортовые огни и все освещение на гигантском плавучем консервном заводе-рефрижераторе в одночасье погасли. Его заменил тусклый лунный свет, еле пробивающийся сквозь облака и туман. Через несколько минут послышался приглушенный звук, напоминающий скрежет открывающихся массивных металлических дверей.

Носовая часть плавучего завода стала напоминать тупую акулью морду с раскрывающейся пастью. Вот только раскрывалась она не вертикально, а в стороны. Зазор между стыками правого и левого бортов становился все шире и шире. Так продолжалось до тех пор, пока створки носовой части корабля полностью не открылись.

Набегающая внутрь вода постепенно поднималась, затапливая носовой отсек плавучего консервного завода. Корабль дал носовой крен. Когда уровень воды внутри корпуса стал достаточно высок, из чрева корабля показался закругленный нос «Адмирала Макарова». Подлодка заскользила по рольгангу, мягко вошла в воду и закачалась на поверхности. Через минуту ее зализанная рубка исчезла под водой.

Носовые створки рефрижератора сошлись. Вновь вспыхнули бортовые огни, освещение. На капитанском мостике щелкнула зажигалка, осветив лицо капитана, на губах которого играла довольная улыбка. Десантирование секретной разведывательной подлодки прошло четко, как уже не раз отрабатывалось на учениях.

* * *

После встречи с акулой Бам Вам Донг сразу же поплыл к берегу, чтобы сообщить о случившемся коменданту порта. Лишь только его джонка приткнулась к стенке, ловец жемчуга сломя голову побежал к небольшому старательно выбеленному дому за высокой оградой. Рыбаки, разгружавшие на берегу улов, с удивлением смотрели на перепуганного ныряльщика, бегущего в кабинет коменданта порта, но расспрашивать его жену не стали – захочет, сама скажет.

– Что-то случилось? – рассматривая запыхавшегося Бам Вам Донга, спросил из-за стола комендант.

– Там акула… – кивая на море, проговорил пловец, – но она какая-то необычная…

Комендант порта не перебивал Бам Вам Донга, давая тому выговориться.

– Наверное, ты Гаррисона начитался, про «стальную крысу», – ухмыльнулся комендант, – какая еще «стальная акула»?

– У нее плавники не шевелились. Ни жаберные, ни хвостовой. Она надо мной в метре проплыла.

– Ты на какой глубине был?

– Пятнадцать метров, – недоверчиво ответил Бам Вам Донг, понимая, что его слова комендант не воспринимает всерьез.

– Пятнадцать… – хмыкнул хозяин кабинета, – на такой глубине мог и не рассмотреть. К тому же страшно, я бы тоже испугался.

– По виду это белая акула просто чудовищных размеров. Метров пять длиной.

– Ладно, – наконец согласился комендант, – мы обязательно известим местных жителей и администрацию отелей. Не хватало нам еще акулы-людоеда. Камрань – слишком серьезный объект. Вон сколько желающих заполучить его под военно-морскую базу. Да и туристов поблизости уйма.

Бам Вам Донг прищурился. Глаза пловца алчно блеснули.

– За уничтожение акулы, как я знаю, полагается премия?

– Конечно. Если она такая большая, как ты говоришь, то…

– И заплатите? А если не смогу доставить ее целиком?

– Предъяви мне ее хвост или голову – сразу получишь деньги, – произнес комендант и кивнул на небольшой сейф в углу кабинета.

Пловец хитро улыбнулся.

– Как я понимаю, не в интересах владельцев отелей поднимать панику. Информация об акуле не будет распространяться.

– Договорились, – пожав руку ныряльщику за жемчугом, сказал комендант порта, – ты ее обнаружил, будешь за ней и охотиться. Если повезет – премия твоя. Лишние слухи ни к чему.

У катера Бам Вам Донга ожидала его жена – красивая, эффектная вьетнамка с длинными черными волосами. Она смотрела на своего мужа – тот на всех парах, еще быстрее, чем раньше к дому коменданта, мчал к берегу. Его столь быстрое возвращение на берег не могло не насторожить ее.

– Дорогой, почему ты так быстро? Он не согласился? – обеспокоенно спросила мужа вьетнамка.

– Ты не поверишь, но мы можем заработать хорошие деньги, – радостно ответил Бам Вам Донг.

– Ты уверен? – удивленно вскинула брови вьетнамка.

– Оказывается – это правда. Владельцы отелей назначают премию. А я видел необычную акулу, за которую, если мне удастся ее поймать, заплатят хорошее вознаграждение – две тысячи долларов.

– Это же целое состояние. Мы сможем отремонтировать твой катер, приодеть детей, сделать ремонт дома и взять в аренду лавку на рынке, – чуть ли не взахлеб проговорила женщина.

– Все это хорошо. Но убить такую большую акулу – дело не из легких.

Вьетнамка подошла к мужу и обняла его. Ее влажные губы коснулись обветренной мужской щеки.

– Я в тебя верю. Ты на многое способен.

Глава 4

Как только мини-подлодка вошла в территориальные воды Вьетнама, Илья Георгиевич отдал приказ замедлить ход. Двигатели снизили обороты, и субмарина буквально поползла над морским дном, чуть не задевая брюхом кончики водорослей. Кавторанг не боялся, что «Адмирал Макаров» налетит на подводные скалы или рифы. Бортовой компьютер мог фиксировать и определять опасные объекты-помехи задолго до их появления. Субмарина шла, копируя изгибы морского дна.

– Как думаешь, старпом, с какого места рационально начать наши поиски? – обратился за советом к старшему помощнику Илья Георгиевич.

Такая уж у него была привычка – собственное решение он уже приготовил, но хотел обкатать его на помощнике.

– Раз уж наша задача – обнаружить то самое загадочное подводное плавсредство, на котором гипотетически находится «акустическая инфразвуковая пушка», то, думаю, начинать стоит с того места, где подняли тела двух ученых, – поделился соображениями Даргель.

– Логично, – согласился кавторанг, – но не совсем. Вот представь себя на месте того человека, который украл исследовательский зонд. Разве стал бы ты возвращаться на место преступления? – И, дождавшись отрицательного ответа, добавил: – Вот и я сто раз подумал бы, прежде чем возвращаться.

– И все-таки я бы попробовал начать там, – неуверенно пожал плечами старпом.

– С твоей точкой зрения я уже ознакомился, свою – знаю. Осталось сравнить с тем, что думает по этому поводу наш куратор вице-адмирал Столетов. – В руках Макарова был бумажный номерной конверт.

Даргель определенно нервничал, ведь угадать чужие мысли сложно. Командир мог бы сперва познакомить старпома с рекомендациями штаба, а уж потом интересоваться его мнением, как поступал не один раз. Но сейчас командир подводной лодки сделал все с точностью до наоборот.

– Итак… – Макаров вскрыл конверт.

Он хладнокровно зачитал короткий текст, касающийся способов обнаружения носителя «инфразвуковой пушки». Экипажу мини-субмарины предлагалось всего два варианта. Первый – установить несколько передатчиков, имитирующих работу якорных зондов, и дожидаться того момента, когда возле них появится загадочный подводный объект. Второй был немного посложнее и заключался в следующем: следовало самостоятельно выяснить динамику приливов-отливов и подводных течений в районе Камрани – аппаратура подводной лодки позволяла это сделать, после чего поставить себя на место возможного противника и проложить маршруты, наиболее подходящие для передвижения неизвестного подводного объекта. Сделать это предлагалось, исходя из экономного расходования энергии.

– Ловля на живца? – выслушав кавторанга, спросил старпом.

– Что-то вроде того, – задумчиво ответил Макаров, колеблясь между двумя вариантами.

* * *

Два скалистых острова, расположенных на расстоянии всего в четыре кабельтовых, некогда были одним. Но сильное землетрясение, произошедшее, если верить геологам, около четырех тысяч лет тому назад, разделило его на две части. Теперь между островами пролегал глубокий узкий пролив. В него и собирался войти на подводной лодке Илья Георгиевич Макаров. Но делать это было весьма рискованно – один неосторожный маневр, и субмарину могло понести течением на скалы. А оно в проливе было непредсказуемо изменчивым и быстрым. Поэтому Макаров приказал снизить скорость до минимальной, чтобы в случае чего столкновение оказалось не таким сильным. При этом одна группа винтов работала на толкание, вторая – сдерживала движение, работая в режиме реверса.

– Осторожно. Главное, не спешить, – спокойно произнес кавторанг, положив руку на плечо штурмана. – Доверимся автоматике.

– Маршрут уже проложен, товарищ капитан второго ранга, – штурман заметно нервничал.

Подлодка медленно подходила к проливу. Бортовой компьютер в автономном режиме постоянно корректировал параметры работы силовой установки и движителя – электроника вычисляла оптимальный угол вхождения в узкий пролив, компенсируя влияние морского течения.

– Поток турбулентный, – шептал командир, глядя на стремительно меняющиеся цифры в таблице на экране.

Штурман напряженно вглядывался туда же, где разворачивалась виртуальная панорама пролива. Острые выступы скал приближались.

– Немного левее, тут правее и снова левее, – комментировал действия автоматики штурман.

Субмарина элегантно обошла торчащую посреди пролива скалу и оказалась в самом широком месте пролива между двух островов. Мини-подлодка «зависла», компьютер сам регулировал силу вращения винтов и угол наклона рулей, чтобы удерживать субмарину в потоке течения.

– Ложимся на дно. Всем, не занятым на постах, отдыхать. С наступлением темноты готовимся к всплытию.

* * *

Солнце ушло за горизонт, утонув в облаках. Вскоре, как это бывает в тропических широтах, на землю и море опустились густые сумерки. Командир «Адмирала Макарова» уже детально изучил в перископ скалистые склоны островков и убедился, что те абсолютно пустынны.

Субмарина всплыла практически беззвучно, лишь небольшие волны пошли к берегам. Чуть слышно загудели вентиляторы, менявшие воздух на подлодке, включились каталитические батареи, подзаряжающие аккумуляторы. Илья Георгиевич, стоя на палубном настиле, наблюдал за тем, как двое подводников спускают на воду надувную моторку, перегружают в нее водолазное снаряжение и аппаратуру.

– Удачи. На все про все времени у вас четыре часа, – произнес он на прощание.

Тихо заурчал подвесной мотор, лодка скользнула между скал и растворилась в темноте.

Ушедшим предстояло расставить на подводных скалах несколько передатчиков, имитирующих в эфире работу автоматических зондов, а на подходах к ним – панорамные телекамеры.

Экипаж, пока позволяла ночь, дышал свежим воздухом.

– Мелочь, а приятно, – тихо произнес Макаров, – взгляд ни во что не упирается, это тебе, Николай, не в переборку сутками смотреть…

С установкой передатчиков и камер управились за три часа. Коротко на входе в пролив блеснул условленным сигналом узкий луч фонаря. Вскоре надувная моторка мягко ткнулась резиновым носом в борт родной субмарины.

Из открывшегося аварийного люка показались два водолаза с черными чемоданчиками. Взмахивая ластами, они поплыли вдоль подводной лодки. Встречающиеся на их пути серебристые косяки рыбы тут же рассыпались в стороны, прячась в темных углублениях скал.

– Ну вот, дело сделано, – проговорил старпом.

– Говорят, что ждать и догонять хуже всего. Придется, однако, ждать, – сказал кавторанг.

– Важно, чтобы тот, кого мы ждем, обязательно объявился, – добавил Даргель.

– Объявится, никуда не денется. Это лишь вопрос времени. На сигналы передатчиков среагирует. Любопытство его и выдаст.

– С таким успехом мы можем и неделю прождать. Может, все-таки Камрань?

– Не переживай, старпом, я твое предложение помню. И сразу тебе говорю, если здесь ничего не получится, тогда пойдем ближе к самой Камрани и там будем ждать появления объекта. В Камрани движение как на проспекте в час пик. Там даже ночью всплывать опасно. А теперь давай наберемся терпения.

Даргелю ничего не оставалось, как согласиться.

– Вот и отлично, – бросил Макаров. – На рассвете выходим из пролива. Я уже присмотрел относительно спокойное место, равноудаленное от наших камер. Неподалеку от берега у рифа. Ляжем на дно и будем ждать. Вода там мутная, сверху нас не обнаружить. Правда, никаких сеансов связи с «рефрижератором». Рано или поздно этот объект проявится! Любопытство сработает.

– Хотелось бы в это верить, – скептически заметил старпом.

Глава 5

Сгорбленный рикша быстро крутил педали, постоянно протирая рукавом потеющий лоб. Позади него, развалившись в коляске под полотняным тентом, сидел тучный мужчина в белой кепке. Он недовольно осматривался по сторонам, что-то бурчал себе под нос. Невооруженным взглядом было видно, что здешний климат ему не по душе. Его нежная европейская кожа уже успела порозоветь под лучами вьетнамского солнца и теперь сильно зудела. Не помогал даже крем от загара.

Вскоре широкая улица сегодняшнего Хошемина – бывшего Сайгона – уперлась в большую площадь, пестрящую сотнями разноцветных палаток. Шум здесь стоял такой, что не было слышно, как взлетает самолет с расположенного неподалеку аэропорта. Словно назойливые мухи, вьетнамские торговцы липли к прохожим, настойчиво демонстрировали свой товар, некоторые даже пытались надеть на утративших бдительность туристов деревянные бусы, фальшивые амулеты из ракушек и дешевую бижутерию.

Рикше пришлось сбавить скорость, он буквально продирался на велосипеде через торгующих.

– Сэр, для настоящего «Ролекса» недорого. Всего пятнадцать, – настырно басил вьетнамец, семеня рядом с велорикшей, и подбрасывал на ладони китайские поддельные часы, – если возьмете две штуки, отдам за двадцать пять. Отличный подарок. У меня и коробки к ним есть.

Даже не посмотрев на предлагаемый ему товар, толстяк отвернулся. Поняв, что из американца не вытянешь и цента, торговец бросился на поиски других покупателей.

– Приехали, – бросил через плечо велорикша.

Положив в маленькую, словно кукольную, ладонь засаленную купюру, американец выбрался из повозки и осмотрелся по сторонам. На фоне ветхих лачуг и серых малоэтажных зданий возвышался шестиэтажный отель с броским названием «Интернациональ». Четыре золотистые звездочки на его фасаде и широкоплечий «бой» у входа словно говорили проходящим мимо людям: «Это место только для туристов. Остальным вход воспрещен!» Скрытое послание, закодированное в звездочках, именно американца и касалось. Услужливый «бой» в униформе и с широкой белоснежной улыбкой, претендующей как минимум на доллар чаевых, распахнул перед толстяком дверь.

– Держи, – негромко произнес американец, вытаскивая из кармана помятый «бакс», – мои вещи у рикши.

– Мигом доставим, сэр, – радостно отозвался «бой» и побежал выполнять поручение.

Толстяк довольно втянул ноздрями прохладный кондиционируемый воздух и вальяжной походкой направился к стойке рецепшн.

– Добрый день. Чем могу быть полезен, сэр? – на хорошем английском отчеканил юноша.

– Для меня зарезервирован номер. Джеймс Бьорк.

– Секундочку… Да, мистер Бьорк, все верно. Вот, пожалуйста.

– Благодарю.

Толстяк повесил на указательный палец брелок с ключами и, чуть слышно насвистывая себе под нос веселую мелодию, двинулся к лифту. «Бой» с небольшим чемоданом неотступно следовал за новым постояльцем. Через несколько минут европеец уже стоял перед дверью с номером «53». Он вставил в замочную скважину ключ, но дальше пол-оборота так и не провернул, посмотрел на «боя».

– Дальше я сам.

Служащий отеля одарил мистера Бьорка еще одной улыбкой, получил чаевые и исчез. Замок щелкнул, и новый постоялец шагнул в номер, но не успел закрыть дверь, как почувствовал за спиной чье-то присутствие. Он машинально сунул руку под мышку, хоть там и не было привычной кобуры.

– Проходите, мистер Бьорк. Извините, что поспешил с визитом, но иначе я не мог, – послышалось из-за спины, – да, если надо, оружие я могу предоставить. Хотя, мне кажется, человеку вашего уровня лучше обходиться без него. У вас же нет с собой пистолета?

– Это вы, мистер Ким? – настороженно спросил толстяк.

– Он самый, – раздалось в ответ, – проходите, проходите. У нас не так много времени.

Бьорк сделал вид, что прячет оружие:

– Секунду, я только в душ, сполосну лицо. Страшная жара, – и вошел в номер.

Гость зашел следом:

– Я подожду вас на террасе, располагайтесь.

Мистер Бьорк наскоро сполоснул лицо, вымыл и старательно вытер руки, достал из холодильника две мгновенно запотевшие жестянки с пивом.

На террасе за надутыми ветром шторами виднелся силуэт человека, сидевшего в плетеном кресле.

Толстяк отдернул занавеску и пожал протянутую щупленьким вьетнамцем руку.

– Как добрались? – вежливо поинтересовался улыбчивый Ким Дон Джин в интеллигентских очках-велосипедах.

– Утомительно. Но я уже здесь. – Бьорк плюхнулся в кресло. – Чертово любопытство. Соблазнился экзотикой, поехал на велорикше.

– Сочувствую. Раз уж нам выпало работать вместе, то давайте перейдем к сути, – по-деловому бросил очкарик, – мы с вами знаем, что русским нечего делать в Камрани. Их время ушло. Первый звоночек для них прозвенел. Дальше для них может быть только хуже…

Ким раскрыл ноутбук и, пробежавшись по клавиатуре тонкими пальчиками, задумчиво посмотрел в голубой экран. Тем временем толстяк выжидающе смотрел на собеседника, потягивая из запотевшей жестянки ледяное пиво.

– У нас уже имеются расшифрованные результаты записей зонда с гидрографического судна.

– Как вам это удалось? – Бьорк чуть не поперхнулся.

– Наша «рыбка» действует, – ухмыльнулся Ким Дон Джин и тут же посерьезнел, – так вот… Кое-что нам удалось собрать. Сумели перекупить у местных гидрологов результаты донных обследований, русские обязаны были делиться с ними информацией… Полученные данные неутешительны. Фарватер в запущенном состоянии. Но если его углубить земснарядом… Тем более там не только ил, но и песок с включением камней.

– Хм… Ну да ладно, все это технические вопросы. Что-нибудь еще удалось выяснить?

– Конечно, – не без удовольствия ответил Ким, – вот!

На стол перед американцем легла стопка фотоснимков.

– Плавучий рыбзавод какой-то, – вертя в руках снимки, произнес Бьорк, – что это?

– Этот плавучий рыбзавод под либерийским флагом появился недавно. С виду подозрений не вызывает. Но моим людям удалось кое-что просчитать, – очкарик выдержал многозначительную паузу. – Место, где этот плавзавод базируется, не слишком рыбное. Он не ушел вслед за сейнерами к новым местам лова. Наши аналитики просчитали: затраты на солярку, мазут, аренда, плата экипажу… В общем, не сходится. Получается, что эти ребята работают себе в убыток, но почему-то не стремятся сократить издержки.

Осушив жестянку с пивом, американец смял ее и прикурил сигару.

– Есть какие-то предложения?

– Надо подробней заняться этим рыбзаводом. Тем более у нас есть весьма продвинутые методики, чтобы проверить, чем этот «рефрижератор» занимается на самом деле.

– А если он имеет отношение к русскому ВМФ?

– Следует скомпрометировать их в глазах вьетнамцев, да так, чтобы кандидатура Российской Федерации окончательно утратила для Ханоя свою привлекательность! Но сперва – на «Кладбище погибших кораблей». Вьетнамцы уже разворачивают земснаряд для расчистки фарватера, а нам было бы неплохо узнать, как там у них обстоят дела.

– Хорошо. У меня есть время на то, чтобы принять душ? – с надеждой в голосе спросил Бьорк, чувствуя на спине липкий пот.

– Если только очень быстро. Нас уже ждут.

* * *

Джонка с подвесным мотором медленно отдалялась от берега, оставляя за собой пенный шлейф. На носу лодки восседал Бам Вам Донг. Встречный ветер задувал в его смуглое лицо, трепал волосы, забирался в ноздри. Он целеустремленно смотрел вперед, вглядываясь в темно-синюю поверхность океана. Рядом с ним стоял фанерный ящик, в котором лежали гранаты. В том, что у мирного жителя имелись боеприпасы, не было ничего удивительного. Вьетнам – одна из немногих стран, где служба в армии делится на собственно срочную и резервную. При этом в некоторых родах войск, например в морской пехоте, автомат, подсумок с патронами и все остальное обычно хранится дома у резервиста. При этом преступность во Вьетнаме минимальна. Как у бывшего морпеха, у Бам Вам Донга хранилось несколько гранат.

Посреди джонки, устроившись на мягких подушках, сидела симпатичная вьетнамка. Она недоуменно посматривала на ящик с гранатами.

– Ты собираешься ими глушить акулу?

– На самый крайний случай. Чтобы потом их списать, придется составлять акт и подписывать его у коменданта порта. Подай-ка лучше вон то, – бросил жене ныряльщик.

– Почти все сбережения на него потратили. Если не поможет – пеняй на себя, – укоризненно произнесла вьетнамка, протягивая мужу небольшой пакет.

Зашуршал целлофан, крепкие мужские пальцы разорвали заводскую упаковку на части. На солнце заблестел миниатюрный экран небольшого электронного прибора.

– Эхолот еще никого не подводил. Особенно если речь идет о такой крупной твари, как акула.

– Будем надеяться, иначе я не знаю, на что мы купим с тобой еду на рынке.

– Все получится, – подмигнул жене Бам Вам Донг и с размаху забросил в воду сетку со свиными внутренностями.

Ныряльщик вставил батарейки-аккумуляторы в небольшое углубление в корпусе прибора и вдавил красную кнопку. Прикрывая экран ладонью от солнца, посмотрел на черно-белое изображение. И хоть Бам Вам Донг раньше лишь наблюдал, как пользуются подобными приборами, но понять принцип действия купленного эхолота было нетрудно – в комплекте прилагалась подробная инструкция по его эксплуатации.

– Так… включаем третий режим… немного отрегулируем… – нажимая на кнопки, бормотал себе под нос ныряльщик за жемчугом.

Эхолот пискнул. По экрану поплыли неровные полосы. Внизу побежала строка с цифрами.

– Что он показывает? – не сдержав любопытства, спросила вьетнамка.

– Рельеф дна, идет на глубину до тридцати метров. Прибор способен реагировать даже на мелкую рыбу.

– Но ведь она нас сейчас не интересует.

– Женщина, – усмехнулся пловец, – эхолот способен рассмотреть мелкую рыбу, значит, крупную увидит еще быстрей. Если под нами проплывет акула, мы ее обязательно засечем.

Вьетнамка с недоверием глянула на прибор в руках мужа. Джонка прошла около двух морских миль, после чего Бам Вам Донг заглушил мотор. Лодка покачивалась на волнах, среди видневшихся под водой рифов, поросших водорослями и ракушками.

– Здесь я ее видел, – перебравшись в центр лодки, сообщил жене ныряльщик за жемчугом, – гарпун подай и ружье.

– Вот, – женщина протерла тряпкой острие гарпуна и подала его мужу.

– Умница.

Вооружившись гарпуном, Бам Вам Донг сел на край лодки, эхолот поставил на колени. В ожидании время тянулось настолько медленно, что прошедшая минута казалась целой вечностью. Ситуацию усугубляло солнце, которое с наступлением полудня стало еще ярче. Двухлитровая бутылка воды опустела вмиг и теперь пустая издевательски смотрела на испытывающих жажду вьетнамцев.

– Ты почему больше не взял? – недовольно пробурчала жена.

– Ты сама меня торопила. Не мог же я…

Неожиданно ныряльщик смолк, поднес указательный палец к губам, давая понять супруге, что следует соблюдать тишину. Бам Вам Донг медленно отставил эхолот в сторону, но взгляд от экрана так и не оторвал. На жидкокристаллическом полотне среди черных полос и мелькающих цифр высветился внушительных размеров объект. Он медленно поднимался к поверхности, заходил кругами.

Ныряльщик медленно, без лишних движений, чтобы не спугнуть хищника, встал на ноги. За бортом, в четырех метрах от джонки, в воде мелькнула тень огромной рыбы. Бам Вам Донг вскинул ружье, положил указательный палец на спусковой крючок, разблокировал тросик, держащий «на поводке» стрелу.

– Кажется, та самая, – прошептал ныряльщик.

Вскоре над водой показался плавник, а за ним и часть спины. Акула стремительно проплыла между рифов и вновь ушла под воду. Бам Вам Донг выругался. Акула держалась от джонки довольно далеко. Выстрели он, и процентов девяносто девять, что гарпун не достигнет своей цели.

«Всплывай, всплывай… ближе, ближе, тут для тебя угощение, вкусное. Где ты еще такое найдешь?» – словно волшебное заклинание, повторял про себя Бам Вам Донг.

Наконец долгожданный момент настал. Бесцельно покружив вокруг лодки, акула решила всплыть и метнулась прямо на сетку со свиными внутренностями. Ныряльщик за жемчугом не терял ни секунды. Гарпун со свистом вспорол воздух, стрела воткнулась в считаных сантиметрах от края спинного плавника. Акула резко ушла под воду, натянутая веревка провисла. Вьетнамец вытащил на поверхность вырвавшийся из плавника гарпун.

– Вот черт, – сплюнул в воду Бам Вам Донг, – еще бы немного… Теперь может не скоро подойти.

– Ты же говорил…

– Замолчи… Переходим к запасному плану.

Ныряльщик за жемчугом метнулся к носу лодки, выгреб из фанерного ящика две гранаты.

– Не делай этого. Не надо, – обхватив голову руками, запричитала вьетнамка.

– Сейчас я ее поджарю, думает, я ее не вижу, – азартно ухмыльнулся Бам Вам Донг, поглядывая на экран эхолота. Акула стояла прямо под джонкой, прячась в ее тени.

* * *

Место, в котором легла на дно мини-субмарина, было выбрано кавторангом Макаровым не случайно. Во-первых, оно находилось неподалеку от квадрата, где были установлены камеры – в случае обнаружения объекта подлодка могла быстро до него добраться, не дав тому возможности уйти. Во-вторых, вокруг были рифы. А это означало, что суда обходили данный участок моря стороной. Так что непрошеных гостей можно было не опасаться. Но в бочке с медом таилась и своя ложка дегтя. Небольшая глубина и прозрачная вода, просматривающаяся до самого дна, делали подводную лодку уязвимой. Ее могли заметить с вертолета, самолета или даже запечатлеть со спутника. Но эту проблему Илья Георгиевич решил с легкостью. Он выбрал такую позицию, чтобы тень от нависающего рифа сливалась с тенью самой субмарины. Таким образом, даже если кто-то и пролетел бы над морем, то максимум, что увидел бы, – черное расплывчатое пятно, каких вокруг было десятки, а то и сотни.

Вот уже четвертый час Илья Макаров находился у головного монитора. Набравшись терпения, он смотрел на полиэкран, куда были заведены сигналы с камер, установленных в проливе. Но ничего необычного по ту сторону объективов пока не происходило. Все так же проплывали косяки рыбы, карабкались по камням крабы, мельтешили медузы. Однообразная картинка утомляла. Однако кавторанг не сдавался и продолжал наблюдать.

Ничего необычного не фиксировал и активный сонар. Прощупываемое им морское пространство сюрпризов не приносило: один раз появилась стая дельфинов, пару раз – акулы. Даже радиооператор не мог порадовать хорошей новостью. Все перехваченные им сигналы оказывались переговорами между судами, ведущими лов рыбы.

– Так можно целую вечность прождать, – устало зевнул Даргель.

– Если надо будет, то подождем. Спешить нам все равно некуда, мы, как хищник, затаились в засаде, – Макаров скрестил руки на груди.

– Мне бы ваше терпение и выдержку, – обронил Даргель.

– Не скромничай, старпом, выдержки в тебе больше, чем во мне, – улыбнулся Илья Георгиевич.

– Это внешнее. На самом деле я ждать не люблю. Словно время останавливается. Начинаешь чувствовать, будто зря живешь, – признался Даргель.

– Товарищ старпом, ты случаем не заболел? Что-то я за тобой раньше склонности философствовать не наблюдал, – командир продолжал смотреть на полиэкран.

– Так не первый же год вместе служим, товарищ капитан второго ранга. А плохому всегда быстро учишься.

Неудачная шутка Даргеля не осталась без ответа.

– С такими упадническими настроениями удачи нам точно не видать. Сглазишь.

На одном из экранов появилась какая-то тень, проплыла и исчезла из поля зрения камеры. Лицо Макарова сделалось серьезным, улыбка улетучилась. Он подошел к пульту управления и отмотал запись той самой камеры назад. Сделал стоп-кадр. На полиэкране появилась тень с плавником. Рассмотреть, кому она принадлежит, было невозможно, так как объект проплыл не перед самой камерой, а прямо над ней.

Командир подлодки обратился к оператору сонара:

– Возьми на заметку. Что или кто это?

– Есть. Предположительно акула, – доложил оператор сонара, – скоро она должна оказаться в поле зрения третьей камеры.

Илья Георгиевич выжидающе забарабанил пальцами по панели. Сейчас все его внимание было приковано к третьей камере, угол обзора которой был значительно больше, чем первой. Объект не заставил себя долго ждать. На видеоизображении сначала возникла тупая акулья морда, за ней потянулось длинное туловище, потом хвост. Показав себя, морская хищница исчезла из поля зрения камеры.

– Да, показалось. Просто акула, – Макаров потер виски. – А я-то уж думал.

Мини-подлодка продолжала оставаться в укрытии.

– Все же… – продолжал сомневаться командир и тут же тронул за плечо штурмана: – Выведи-Ка курс этой акулы на монитор.

Центральный компьютер записывал буквально все, что только поступало к нему от оборудования подлодки. Меньше чем через минуту штурману удалось вычленить перемещения именно этой акулы.

– Что думаешь, старпом? – Макаров вглядывался в ломаную линию на экране.

– Я не ихтиолог, – засомневался Даргель, – вроде бы самая обычная акула. Таких здесь десятки…

– Не нравится мне ее маршрут, идет только прямыми линиями, – кавторанг был другого мнения.

Он вернул запись на тот момент, где показалась акула, и включил покадровый режим. Дергающийся видеоряд медленно пополз перед глазами подводников.

– Смотри, старпом, – командир субмарины ткнул пальцем в экран, – вот здесь должны быть жабры, они есть, но почему-то они неподвижны. К тому же ведет она себя как-то странно: хвостом и плавниками не двигает. Да и цвета она неестественного, будто из металла сделана.

– Действительно, – согласился Даргель, поняв, что поспешил с выводами, – а на первый взгляд – обыкновенная акула.

Последние сомнения развеял оператор, который сообщил, что акула почти полностью отражает сигнал активного сонара. Получалось, что морской хищник не живое существо, так как все живое обязательно поглощает часть сигнала, а механический робот, сделанный из металлического или «композитного» материала.

– Всплыть на перископную глубину, – отдал приказ командир.

Субмарина уже оторвалась от дна, когда радиосканер засек странный сигнал, явно технического происхождения. И исходил он от акулы.

– Похоже, что это своего рода ответ на получаемые ею команды, – пояснил оператор и, уже предвидя вопрос, который задаст командир подводной лодки, произнес: – Источник команд установить можно, но только в случае, если сигнал повторится. Думаю, ждать придется недолго.

– Ты уж постарайся, – ответил Илья Георгиевич.

«Адмирал Макаров» замер на перископной глубине. Активный сонар продолжал «вести» акулу, но тут она по непонятной причине внезапно замерла на месте. Не исчезал и издаваемый ею радиосигнал. Все это выглядело очень подозрительно. Но кавторанг не спешил предпринимать какие-либо действия, боясь спугнуть «попавшуюся на крючок рыбку».

– Почему она остановилась? – недоумевал Даргель.

– Может, экономит заряд аккумуляторных батарей, а может, ей так легче выходить на связь с базой, – перебирал возможные варианты Макаров.

– Не нравится мне все это, – покачал головой старпом, – не иначе как затишье перед бурей.

Словно в подтверждение слов Даргеля, акула пришла в движение. Сонар показал, что она поплыла к рифам, туда, где находилась субмарина. Такого поворота событий Макаров ожидал меньше всего, но в то же время и был к ним готов.

– Что будем делать? – старпом вопросительно посмотрел на командира субмарины.

– Стоим на месте, – спокойно отреагировал кавторанг.

Расстояние между подлодкой и акулой сокращалось довольно быстро. Вот-вот два объекта, вспыхивающие белыми точками на зеленом экране сонара, должны были встретиться. Однако в последний момент, когда казалось, что столкновения не избежать, акула резко поднырнула под субмарину. А через мгновение она уже вынырнула с ее обратной стороны.

– Направилась на юг, – произнес оператор сонара.

– Преследуем, – отдал команду Илья Макаров.

* * *

Словно почувствовав приближающуюся опасность, акула начала отплывать от джонки. Ее плавник медленно исчезал под водой. Вот-вот она должна была уйти на глубину. Бам Вам Донг громко выругался. Он понимал, что если сейчас не метнуть гранаты, то хищник ускользнет из его рук – потом попробуй найди его снова.

Времени на то, чтобы хорошо прицелиться, у ловца жемчуга уже не оставалось. Поэтому он бросил гранаты на глаз, мол, что будет, то будет. Первая немного не долетела, всего в метре от плавника. А вот второй бросок был более удачен – граната упала в нескольких сантиметрах от акулы. Раздалось два сильных взрыва. Столбы воды поднялись над поверхностью и разлетелись в стороны тысячами мелких брызг.

Бам Вам Донг протер намокшее лицо майкой и виновато посмотрел на жену.

– Старые, черт побери. Должны были через пять секунд взорваться, а вышло, что через три.

– Ты нас чуть не угробил, – закричала в истерике вьетнамка.

Но ловец жемчуга уже не слушал супругу. Все его внимание было приковано к тому месту, где только что прогремели взрывы. В рассасывающейся пене просматривалось гладкое белое брюхо акулы. Морской хищник неподвижно лежал на спине. У Бам Вам Донга уже не оставалось сомнений в том, что ему удалось оглушить акулу. Дело оставалось за малым – втащить ее в лодку.

– Я это сделал… я это сделал… – губы ловца жемчуга растягивались в широкой улыбке.

Немного успокоившаяся вьетнамка молча наблюдала за ликующим мужем. Упреки и оскорбления остались уже в прошлом. Теперь все ее мысли были заняты тем, куда потратить сумму, которую можно будет выручить за акулу.

– Большая. Даже, можно сказать, гигантская. – Бам Вам Донг оценивающим взглядом пробежался по длинному туловищу хищника.

– Как ты думаешь, сколько за нее дадут? – задумчиво спросила вьетнамка.

– Много, – пловец за жемчугом многозначительно улыбнулся, – на новое платье тебе точно хватит.

Бам Вам Донг подцепил багром громадную тушу и начал подтягивать к борту джонки. Он понимал, что нужно спешить, ведь в отличие от других рыб, у акул не было воздушного пузыря, и та в скором времени могла уйти под воду. Не затащишь же такую громадину в лодку?

– А ты говорил, железная, – рассматривая добычу, усмехнулась жена.

– Ошибся. Наверное, тогда сильно испугался. Но теперь-то видно, что это обыкновенная белая акула.

– Какая разница – белая или черная? Главное, чтобы деньги заплатили.

– И то верно, – кивнул Бам Вам Донг.

Вскоре джонка уже подходила к берегу. А когда она пристала к причалу, к лодке сбежалась ребятня. Все тыкали пальцами в большую акулу, дотрагивались до ее жабр и плавников. Пловец за жемчугом тут же почувствовал себя знаменитостью. Новость о том, что ему удалось поймать акулу, мгновенно разнеслась по рыбацкому поселку.

– Как и договаривались, – самодовольно улыбнулся Бам Вам Донг.

– Действительно большая, – разглядывая тушу акулы, ответил комендант, – и вправду как железная. Ладно, пошли, я тебе премию выпишу.

Облизывая пересохшие губы, Бам Вам Донг завороженно смотрел на стодолларовые купюры, которые пересчитывал комендант. Первый раз в своей жизни он видел столько денег. И вот-вот они должны были оказаться в его руках.

– Заслужил. Здесь ровно две с половиной тысячи. Держи, они твои.

Бам Вам Донг, словно на крыльях, вылетел из кабинета коменданта.

– Ну, что? – размахивая перед носом жены веером стодолларовых купюр, спросил охотник за жемчугом. – Для начала ресторан. Это дело стоит как следует отметить. Ты не против?

– Хватит ерничать, пошли.

Стоявшие у причала моряки с завистью смотрели на супружескую пару, направляющуюся в самый дорогой ресторан на побережье. Каждый из них мечтал оказаться сейчас на месте охотника за жемчугом, однако поймать акулу было не так-то просто. Но среди моряков были и те, кто уже собирался повторить подвиг Бам Вам Донга, ведь две с половиной тысячи долларов просто так на дороге не валяются.

* * *

Мини-субмарина «Адмирал Макаров» шла абсолютно бесшумно на минимальной глубине. И хоть на экране головного монитора было заведено изображение внешней телекамеры, но толку от него было мало. В этом месте вода в заливе была полна взвеси, поднятой переменчивым течением с близкого илистого дна. А потому преследуемая акула, а вернее, то, что было похоже на акулу, читалось лишь расплывчатым силуэтом. Зато ее отлично было видно в перископ.

Старпом Даргель стоял рядом с командиром. Кавторанг Макаров скупо комментировал увиденное им через оптику.

– Идет, выставив плавник. Как думаешь, почему? Обычно акула идет подобным образом только перед самым нападением.

– Сопротивление воды так меньше, – тут же нашел ответ Даргель.

– Думаешь, эта штуковина движется на пределе скорости?

– Я бы сказал, она от нас удирает, товарищ командир.

Илья Георгиевич оторвался от маски перископа и склонился к микрофону внутриотсечной связи.

– Какова скорость?

– Двенадцать с половиной узлов, товарищ командир.

– Скорость стабильна?

– Абсолютно. Колебания в пределах десятых долей узла.

Илья Макаров потер виски.

– Точно – искусственная штучка. Настоящая акула вряд ли бы шла с постоянной скоростью. Да и плавники у нее неподвижны, насколько можно судить по этому расплывчатому изображению.

– Водометный двигатель? – предположил Даргель.

– Вполне может быть.

Старпом нервно дернул щекой.

– По-моему, товарищ командир, эта акула имеет прямое отношение к гибели наших ученых в заливе Камрань.

– Не факт, – без особой уверенности ответил Макаров.

Обычно спокойный и уравновешенный, старпом нервно похрустывал суставами. Ему явно не по душе было просто преследовать странное создание – то ли искусно созданного робота, то ли биомеханическое чудовище. Зато Илья Георгиевич был более рассудителен.

– Я понимаю: ждать и догонять хуже всего.

– Да уж, – отозвался Даргель. – Торпедой бы ее шарахнуть. Тогда бы и разобрались, что перед нами.

– Не спеши, старпом. Мы хоть и боевой корабль, но основная наша задача – разведка. А в разведке что главное? Скрытность.

– Оно и понятно. Только какая уж тут скрытность? Эта дрянь давно нас засекла. Не думаю, что она просто так возле нашей подлодки крутилась. Наверняка в нее и телекамера встроена.

– В любом случае поздно пить «Боржоми», старпом. Где телекамера, там и передатчик. А в существовании оператора я не сомневаюсь. Слишком уж она умная для рукотворной железяки.

Но старпому Даргелю не хотелось так просто сдаваться. Видеть перед собой на расстоянии «вытянутой руки» секретную разработку и не попытаться ею завладеть было выше его сил.

– Есть предложение, товарищ командир. И, как мне кажется, дельное.

– Если дельное – выкладывай, старпом.

– Надо задействовать антенну системы радиоэлектронного подавления. Наверняка она сплошь напичкана электроникой. Выведем из строя и возьмем голыми руками.

– Решил задействовать «тяжелую артиллерию»? Самое грозное наше оружие? Что-то не узнаю я тебя, Николай. Куда подевалась твоя привычная осторожность? Ты часом не азартный охотник?

Даргель на мгновение поджал губы, а затем ответил:

– Я даже не рыбак, товарищ командир. Из всех азартных занятий имею только одну слабость.

– Знаю, ты заядлый грибник. Ну, так вот. Испортить эту дуру мы всегда успеем. Средств для этого у нас предостаточно. Никогда не стоит раскрывать перед противником все свои карты. Пусть он сначала их выложит. Думаешь, мне не интересно, что у нее внутри? Еще как! И вице-адмирал Столетов не прочь это будет узнать. Но самое главное, определить, где она «гнездо свила». Где «гнездо», там и оператор. По цепочке идти надо.

Некоторое время старпом пребывал в молчании, изучая мутный силуэт акулы на мониторе компьютера.

– Практически не шевелится, а прет как торпеда. И долго нам за ней идти?

– Не думаю. Весу в ней меньше тонны. На аккумуляторы может приходиться килограммов пятьсот, а то и меньше. Значит, радиус действия у нее небольшой. Что там у нас впереди по курсу?

Повинуясь прикосновению к клавишам, компьютер вывел на экран карту акватории. Слева по борту остались рифы, позади виднелась линия берега. Сомнений не оставалось – акула шла прямым курсом к странному острову, который не был обозначен в лоциях, составленных несколько лет назад. Зато он уверенно читался корабельной аппаратурой.

– Интересно, – наморщил лоб командир «Адмирала Макарова», – вулканическая активность в данном районе не наблюдается. Оживленного строительства в открытом море тоже. И откуда тут взяться новому клочку суши?

Переговорное устройство отозвалось тихим голосом акустика:

– Товарищ командир, на преследуемом объекте предположительно переключился двигатель. Звук кардинально изменился.

– На что похоже?

– С электрического на пневматический. Отчетливо слышно всхлопывание воздушных пузырьков.

– Ну вот, – Илья Георгиевич победно посмотрел на Даргеля, – энергетический ресурс нашей подопечной подходит к концу. Переключилась на сжатый воздух. Значит, «гнездо» совсем близко. Оператор даже не рискует ее вести обманным курсом. Прет прямо к «гнезду»…

Через пять морских миль преследования уже можно было рассмотреть в перископ и тот самый таинственный клочок суши. Илья Георгиевич всматривался в странное новообразование. Остров представлял собой скопище посаженных на мель старых кораблей. Акула шла прямо к нему.

– А скорость держит, – в голосе командира слышалось даже некоторое восхищение.

Оператор радиосканера уже абсолютно точно засек источник сигналов, обращенных к акуле, на которые та посылала незамедлительные ответы, – тот самый «остров погибших кораблей». Правда, было еще неизвестно – находится там живой оператор или просто среди этого металлолома установлен ретранслятор, переправляющий радиосигнал на берег. Но в любом случае следовало быть осторожным.

Поднятый перископ от идущей со скоростью двенадцать с половиной узлов мини-подлодки оставлял за собой далеко заметный белопенный шлейф.

– Убрать перископ, – приказал командир, поднимая латунные разводные ручки, и добавил: – Сохранять на борту максимальную тишину. Все переговоры только шепотом.

Стало так тихо, что даже проявился звук работающих электродвигателей мини-подлодки. Даргель вытирал носовым платком вспотевший от волнения лоб. Вода здесь была уже значительно чище. Механическая акула отлично просматривалась.

– Точно, жабры-то у нее просто нарисованы, – старпом не удержался и даже ткнул пальцем в монитор, оставив на нем влажный отпечаток, и тут же принялся стирать его уголком носового платка.

Илья Георгиевич сузил глаза, шепотом отдал приказ:

– Сбавить ход. Самый малый.

Сквозь телекамеру уже визуально просматривался «фундамент» «острова погибших кораблей» – затопленные корабли, суда, баржи. Акула стремительно приближалась к одному из них – небольшому старому сухогрузу, криво уходящему под воду кормой. Носовая его часть выступала на поверхность.

– Смотри-смотри, – шептал кавторанг, и было не понять, обращается он к самому себе или Даргелю.

Акула, словно слышала команду Ильи Георгиевича, тоже сбавила ход и плавно вплыла в черный прямоугольник большого отверстия в борту затопленного сухогруза.

– Прямо цирк какой-то. – Даргель морщил лоб.

– А края-то ровные. Даже ракушками обрасти не успели.

Командир «Адмирала Макарова» сделал увеличение на экране. В самом деле. Отверстие в борту сухогруза было прорезано совсем недавно. Оно выделялось на общем фоне – заросшем мелкими водорослями и моллюсками.

Оператор радиосканера доложил:

– Товарищ командир, объект перестал посылать радиосигналы. Других электромагнитных излучений также не производит.

Илья Георгиевич усмехнулся:

– Ну все, Николай, кто-то ей скомандовал: «Стоп машина!» Теперь можно и осмотреться. Среди этих ржавых железяк нашего перископа и не заметят.

– Логично, – согласился старпом.

– Опуститься на максимальную перископную глубину, – отдал приказ Макаров.

Мини-подлодка слегка вздрогнула.

– Поднять перископ. Только медленно и нежно, чтобы никакого всплеска.

– Есть поднять перископ, – прозвучало из переговорного устройства.

И тут же прозвучал тревожный голос акустика:

– В кабельтове от нас слышу «пускач». Заводится машина моторной яхты.

– Черт! – выдохнул командир подлодки. – Это же совсем близко.

А колонна перископа тем временем уже плавно скользнула вверх.

– Яхта пришла в движение, приближается… – докладывал акустик.

– Убрать перископ…

Глава 6

Солнце находилось в самом зените. Оно светило настолько ярко, что смотреть на него было мучительно больно. Не спасали даже темные солнцезащитные очки. Но ослепляло не столько само солнце, сколько морская гладь, в которой отражались его лучи – они придавали воде вид громадного листа из золоченой фольги.

Нагретый воздух буквально плавился перед глазами, струился от высокой температуры. Каждый вдох обжигал ноздри, а выдох получался огненным, как у дракона. Хотелось бросить все дела и окунуться с головой в прохладную воду. Возможно, так бы и поступили двое охранников, находившихся на палубе моторной яхты «Парадиз», но Ким Дон Джин строго запретил им покидать свои посты. Вот и стояли они на солнцепеке как истуканы, боясь сделать малейшее движение.

Куда приятней было находиться на кухне, иллюминатор которой выходил на ту сторону палубы, где стояли охранники. Здесь было и прохладнее, и сюда не проникал солнечный свет. А от включенного на полную мощность кондиционера и вовсе становилось зябко.

У кухонного стола стоял пожилой вьетнамец в белом фартуке, повязанном прямо на голое тело. Перед ним красовался большой серебряный поднос с фарфоровым сервизом: маленький чайник, кружечки с тонкими ручками и сахарница. Отдельно на блюдце лежали мелко нарезанные кусочки лимона.

Вьетнамец бросил взгляд на настенные часы и, аккуратно подняв поднос, направился к двери. За время работы поваром он хорошо выучил повадки своего хозяина и знал, в какое время тому нужно подать завтрак, во сколько принести чай или кофе, в какой из дней недели приготовить его любимое блюдо – суши. Сейчас был полдень, а это значило, что время подавать зеленый час с жасмином.

Старик поднялся по крутой лестнице на верхнюю палубу, не расплескав при этом ни капли. Охранник отступил в сторону и распахнул дверь перед пожилым вьетнамцем.

Просторная каюта, в которой оказался старик, впечатляла: огромный мягкий диван, пара глубоких кресел, жидкокристаллическая панель телевизора и даже небольшой декоративный фонтанчик. Не говоря ни слова, старик поставил поднос на стеклянный столик и удалился, не преминув перед уходом отвесить низкий поклон.

Душистый аромат зеленого чая с жасмином мгновенно распространился по всей каюте. Ким Дон Джин взял с подноса две кружечки и протянул одну Джеймсу Бьорку. Гость благодарно кивнул.

– Интересные вещи происходят, мистер Ким, – сделав небольшой глоток, произнес Джеймс, – оказывается, в здешних водах, помимо нашей «электронной рыбки», плавает еще одна. Вот только размеры ее намного больше. И судя по всему, она хочет скушать нашу малютку.

– Можете называть вещи своими именами, мистер Бьорк. Подслушать наш разговор невозможно, – Дон Джин широко улыбнулся.

– Я вам доверяю. Теперь давайте перейдем к делу.

Бьорк с удовольствием сделал маленький глоток. После чего отставил чашку и открыл ноутбук. На мониторе виднелось размытое изображение подводной лодки, переданное с камеры акулы-робота. Качество картинки оставляло желать лучшего. Но, несмотря на это, контуры и размеры объекта просматривались более-менее четко.

– На мой взгляд, для подводной лодки немного маловата, – Бьорк уменьшил изображение.

– С чего ты взял? – спросил Ким.

– Смотри, – курсор мышки отполз в верхний угол экрана, послышался характерный двойной щелчок, – вот тень нашей рыбки на песчаном дне. А вот тень самой субмарины… если их сопоставить…

Ким внимательно всматривался в изображение, чуть поспевая взглядом за мечущимся по экрану курсором. Бьорк одновременно и показывал, и рассуждал, делая в уме сложные математические вычисления.

– …Итого получаем, что эта подлодка в два раза меньше обычной, – закончил свои расчеты Джеймс Бьорк.

Азиат наморщил лоб:

– Как я понимаю, изготовить такую субмарину может далеко не каждая страна.

– Верно, – Бьорк захлопнул крышку ноутбука, – так что Вьетнам отпадает. И США тоже, иначе нас бы предупредили о ней. Значит, она принадлежит либо русским, либо китайцам. Третьего не дано.

– Кто бы ею ни владел, в любом случае ее следует уничтожить. Она засекла нашу «акулу-робота», – решительно произнес Ким и с сожалением посмотрел на недопитую чашечку с зеленым чаем.

– Мы еще успеем выпить за нашу победу, мистер Ким. А теперь давайте покончим с этой подлодкой.

* * *

Те, кто сконструировал моторную яхту «Парадиз», в первую очередь руководствовались пожеланиями клиента. А так как цена для заказчика не имела никакого значения, они постарались на славу. Помимо мощных лупатых прожекторов и специального отделения для подводного скутера, в дно яхты был вмонтирован и прозрачный люк-окно, через который можно было любоваться морскими красотами. Его размеры были небольшими – всего метр на метр. Ведь для погружения и наблюдения за морским дном больше и не надо. Конструкторам и в голову не могло прийти, что окно-люк кто-то станет использовать для поиска подводной лодки.

В маленьком трюме, загруженном всевозможными ящиками и снаряжением для подводного плавания, стояли Ким и Бьорк. У их ног находился открытый окно-люк. Яркие прожектора, включенные на полную мощность, освещали дно, выхватывая из темноты то ската, то какую-нибудь мелкую рыбу.

Вычислить точное местоположение субмарины Бьорк и Ким не могли, так как та не фиксировалась сонарами и эхолотами. Единственной зацепкой была акула-робот, которая совсем недавно засняла подводную лодку на камеру. В том месте, где это произошло, находилось много подводных скал и рифов. Ким и Бьорк все еще надеялись, что она находится там. Вот им и приходилось прочесывать морское пространство метр за метром.

– Может, ушла… и мы ищем иголку в стоге сена, – неуверенно проговорил Ким.

– Навряд ли. Раз уж они заинтересовались нашей акулой-роботом, то наверняка должны были приплыть сюда, – успокаивал вьетнамца Бьорк.

И словно в подтверждение слов Джеймса, прожектора выхватили из глубины носовую часть подводной лодки. Та спокойно стояла на месте. А находящийся в ней экипаж даже не подозревал, какая опасность грозит сейчас их субмарине.

– Запускай! – громко крикнул Ким.

Наверху послышались шаги. Через несколько секунд из замаскированного под днищем яхты торпедного аппарата вылетел снаряд. Торпеда мгновенно определила цель. Но прежде чем нанести удар, ей было необходимо развернуться. Пролетев под окном-люком, она медленно развернулась и понеслась на подлодку.

– Бум! – ухмыльнулся Ким, разглядывая большое облако ила, поднятое взрывом.

– Как по нотам, – расплылся в широкой улыбке Бьорк.

* * *

Акустик успел доложить о том, что с яхты выпущена мини-торпеда. Но изменить это обстоятельство уже ничего не могло. Даже маневренная субмарина за эти несколько секунд не могла уйти от столкновения, лишь начала маневр. Мини-торпеда все же задела ее, угодив в боевую рубку.

«Адмирала Макарова» тряхнуло так, словно субмарина на полном ходу врезалась в невидимое препятствие. Суперпрочный титановый корпус, на разработку которого и всесторонние испытания ушел почти год, выдержал. Но экипаж составляли самые обыкновенные люди – из плоти, крови и костей. Единственное, что успел сделать командир корабля, так это двумя руками ухватиться за поручень. А последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, – как из-под монитора брызнули искры, погас свет и почти мгновенно включилось тусклое аварийное освещение, залив центральный пост мертвенным красным светом.

Илья Георгиевич уже не видел, как отлетел к переборке Даргель, ударился о нее затылком, сполз и замер на рифленом настиле. Мигали экраны. Компьютеры, вышедшие во время взрыва из строя, перегружались один за одним.

Командир очнулся, голова гудела, словно в ней надрывался огромный колокол. Макаров даже не сразу вспомнил, где он находится, что произошло. Спроси его сейчас – он бы не назвал своего имени. Илья Георгиевич провел руками по лицу, ощутив, что оно залито чем-то прохладным и соленым. Внезапно прорезался слух. Где-то совсем рядом журчала вода. Вот эти два обстоятельства, журчание и соленый вкус, мгновенно вернули опытного «морского волка» к реальности. Тут же вернулось и чувство ответственности, ведь он командир боевого корабля и от его приказов, действий зависит жизнь всего экипажа. Макаров, собравшись с силами, ухватился за поручень, который выскользнул из его пальцев во время торпедной атаки, и встал на ноги, осмотрелся. Первым делом надо было понять, откуда течет вода, она уже хлюпала под подошвами. Струйки толщиной в палец стекали по перископной стойке. Маска со сведенными ручками застряла на полдороге. Стало ясно и без детального осмотра, что произошло. Выдвинутый до половины перископ ударило взрывом и повредило герметизирующий манжет в месте соединения с корпусом. Где тонко, там и рвется!

Даргель уже сидел на полу и тряс головой. Что произошло в соседних отсеках, еще было неясно. Командир щелкнул тумблером переговорного устройства. Он вызывал один отсек за другим, но пока ответом было лишь молчание. Не хотелось думать о самом страшном. Макаров криво усмехнулся:

– Да нет же, если бы затопило один из отсеков, субмарина дала бы крен.

Вода понемногу прибывала. Даргель уже осматривал повреждения. Вскоре пришли и хорошие новости – все члены экипажа живы.

В случае повреждения, течи на подлодках действует железное правило – все межотсечные переборки наглухо задраены. Все находятся на тех местах, где находились до аварии.

Штурман уже вновь занял свое место, лихорадочно щелкал клавишами, возвращая к жизни центральный компьютер. Наконец доложил обнадеживающее:

– Все основные системы обеспечения жизнедеятельности в норме.

Илья Георгиевич перевел дыхание.

– Что значит основные?

– Смена воздуха и электропитание силовой установки.

– Значит, жить будем.

Макаров связался с акустиком:

– Ну как, старлей? Слух вернулся? Где яхта?

По тому, как громко прозвучал голос акустика, было ясно, что со слухом у него еще не все в порядке.

– Пробую обнаружить, товарищ командир.

– Старайся. – И уже сам себе шепотом добавил: – Не хотелось бы повторения.

Даргель отчаянно и негромко матерился, чего за ним раньше не наблюдалось.

– …В подводном положении течь не остановить.

– Ложимся на обратный курс, – приказал Илья Георгиевич, – компьютеру «мозги» не выбило?

– Никак нет, товарищ командир, – штурман уже вывел на монитор курс, которым мини-субмарина прошла от своего укрытия в рифах к «острову погибших кораблей».

Теперь автоматика мини-подлодки могла уверенно провести корабль по нему в обратном направлении с точностью до нескольких десятков сантиметров. И все усилия экипажа можно было сосредоточить на борьбе за живучесть корабля.

Вскоре восстановили и электроснабжение во всех отсеках. Ярко вспыхнул свет. Но не было ответа на главный вопрос: где же та самая моторная яхта, с которой и была пущена торпеда? Практически все навигационные приборы, чьи датчики располагались снаружи корпуса, вышли из строя. Приходилось идти практически вслепую, полагаясь на автоматику.

Вода тем временем медленно, но верно прибывала. Ее уровень неумолимо приближался к нижнему срезу межотсечных люков. Даргель стоял за спиной у штурмана, прикидывая в уме скорость и расстояние – успеет ли подлодка дойти до отмели в рифах.

Макаров ненавязчиво тронул старпома за плечо, шепнул ему на ухо:

– Не стой у человека над душой. Он занимается тем же, чем и ты, только профессионально.

Даргель внял командиру, отошел. Вдвоем они стояли задрав головы и смотрели на стекающие по колонне перископа струи.

– Эх, знать бы, где сейчас яхта, – мечтательно проговорил командир, – могли бы и подвсплыть.

Даргелю не нужно было объяснять, что чем больше глубина, на которой идет субмарина, тем больше внешнее давление. А чем выше давление, тем скорее забортная вода наполняет корпус.

Старпом, славившийся среди экипажа своим пессимизмом, посмотрел на командира таким взглядом, что тот сразу сообразил, куда клонятся мысли Николая Даргеля. И ответил ему взглядом, соответствующим ситуации. Командир и его помощник поняли друг друга без слов.

Педант Даргель хотел напомнить, что существует самая основная инструкция, стоящая над всеми остальными: если боевому кораблю грозит затопление или захват, он должен быть уничтожен. Вот что означал взгляд старпома. А Макаров без слов сумел ответить ему: «Не каркай, Николай, инструкции я и без тебя знаю. Пока еще на плаву – идем. А об угрозе захвата говорить рано».

Наконец-то вернулся слух и к акустику.

– Слышу яхту. Удаляется от нас. Курс…

– Подвсплыть, глубина три метра.

Илья Георгиевич обнадеживающе похлопал старпома по плечу.

– Ну вот, а ты говорил. Это они от нас удирают. Так что никакой угрозы захвата не существует.

– Ничего я не говорил, товарищ командир, – растерялся старпом.

– И ты мне еще будешь рассказывать. Не говорил, так подумал. А это одно и то же.

– Товарищ командир, разрешите обратиться, – в напряженных ситуациях старпом обычно переходил в общении с Макаровым на официальное «вы», – мы не можем рисковать, не имеем права.

– Товарищ старший помощник, я бы, конечно, мог отдать приказ, не посоветовавшись с вами. Такие права даны мне уставом. Но я привык, чтобы люди не бездумно исполняли то, что кажется мне верным. А потому предлагаю обсудить.

Макаров выразительно посмотрел на уровень воды. Подмоченными были уже люки в межотсечных переборках.

– До отмели час – час десять ходу. И это в случае, если наше положение стабильно…

В этот момент коротко мигнуло освещение. Наверняка влага уже попала в короба кабелей. Сообщение на мониторе информировало экипаж, что электроснабжение автоматически переключилось на резервную линию. А командир тем временем спокойно добавил:

– Вот-вот. Если положение будет стабильным. Хорошо, допустим, дойдем, но не сможем всплыть. И что будет толку от всех наших стараний? Единственный аварийный шлюз, через который можно покинуть подлодку, в первом отсеке. Там двое подводников. Вот и весь расклад, старпом. Будем сидеть на центральном посту и тупо смотреть, как вода поднимается к пульту управления. А потому предлагаю, вопреки инструкции, – и командир щелкнул пальцами перед самым носом старпома, – правда, соблюдая все меры предосторожности, перевести весь экипаж, пока это возможно, в первый отсек.

– Весь экипаж? – прищурился Даргель.

– Не считая меня и штурмана. Мы останемся на центральном посту. Если повезет, то и людей, и корабль сохраним. Нет – я не хуже тебя знаю, что следует делать. – И командир красноречивым жестом вытащил из-под робы за цепочку два ключа, а затем похлопал ладонью по прозрачной крышке, закрывавшей замок включения системы самоуничтожения субмарины.

Даргель молчал, переваривал услышанное.

– Если придумаешь лучший план, Николай, готов выслушать. И прошу – не называй меня больше на «вы». Как-то сразу всякое желание говорить по душам отпадает.

– Я могу сказать «нет»? – поинтересовался Даргель.

– Только в том случае, если сможешь доходчиво аргументировать это свое «нет». Думай, старпом, времени мало.

Николай Даргель стоял потерянный. Он не меньше командира любил свой корабль, готов был «горло порвать» за каждого из членов экипажа. Старпом смотрел то на струи, стекавшие по колонне перископа, то на уровень воды у себя под ногами.

* * *

Густой туман неторопливо плыл над водой, заволакивая в свои объятия стоящие в море суда. Они медленно растворялись в нем, а потом и вовсе исчезали в громадных клубах пара. От них оставались лишь бортовые огни. Но и те в скором времени исчезали за плотной пеленой тумана.

– Погодка не ахти, – причмокнул капитан, набивая трубку табаком.

– Это еще что, на завтра вообще шторм обещают, – поднося зажженную спичку, поддержал разговор молодой боцман.

– Сколько там на твоих? – затянувшись, спросил кэп.

– Полвосьмого. Должны скоро подойти.

Не прошло и пяти минут, как из тумана показался закругленный нос громадного корабля. Это был танкер. На его фоне внушительный плавучий завод-рефрижератор выглядел просто крошечной лодочкой.

– А вот и наше топливо, – улыбнулся боцман.

Танкер дал мощный гудок, от которого у находящихся на борту завода-рефрижератора заложило уши. Гигантский корабль, отливающий черно-мазутной краской, поравнялся с плавучим заводом. На палубе обоих кораблей засуетились люди.

– А это еще кто? – заметив приближающийся катер, спросил кэп.

– Не знаю, – пожал плечами боцман, – прикажете развернуть…

Капитан почесал бороду.

– Не надо. Зачем привлекать лишнее внимание? Пускай подплывают, посмотрим, что им от нас нужно.

Капитан лично вышел встречать катер. Уже издалека он увидел, что это обыкновенные вьетнамские торговцы: ящики с фруктами, упаковки газированных напитков, блоки сигарет. Прямо сейчас он мог приказать своим людям, чтобы те послали их куда подальше. Но делать этого не стал. Он знал, что подобная торговля широко практикуется во всех странах. А запрет торговцам зайти на судно мог только навлечь ненужные подозрения.

– Добрый день, капитан! – поклонился вьетнамский парень. – Мы торговцы. Не разрешите ли нам предложить свой товар вашим людям?

Кэп осмотрел находящихся в катере людей. По большей части это были мальчишки и девчонки восемнадцати– девятнадцати лет. Однако среди них был и мужчина в очках-велосипедах и синей кепке. На вид ему было не меньше тридцати пяти. Но капитан не обратил на него никакого внимания, посчитав того хозяином этого небольшого бизнеса, который просто контролирует своих торговцев.

С позволения кэпа торговцы выгрузили на корабль плетеные корзины. Подхватив их, вьетнамцы разобрали товары и побежали предлагать их высыпавшим на палубу матросам.

– Сигареты, напитки… – послышалось со всех концов корабля.

Дождавшись, когда уйдет капитан, Ким Дон Джин тут же сбросил с головы ненавистную ему синюю кепку. Порывшись в ящике с фруктами, он достал спутниковый телефон и, набрав короткий номер, поднес трубку к уху:

– Да… все в порядке… они не догадались…

Довольный собой кэп смотрел на торговцев и моряков, которые заполонили всю палубу. Он нисколько не сомневался в том, что поступил правильно.

– Вот видишь, – обратился он к боцману, – иногда лучше действовать открыто. И секретность сохранили, и матросам приятно.

– Не знаю, товарищ капитан. По мне, я бы их не пускал.

– Нельзя быть таким подозрительным. Так и с ума сойти можно, – кэп достал из кармана красную зажигалку, – у них купил. Теперь хоть прикуривать будет чем.

Вновь послышался мощный гудок. Танкер тронулся с места и медленно поплыл в густой туман. А на палубе все еще продолжалась бойкая торговля. Радостные матросы с охапками покупок бежали в свои каюты, а парни продолжали доставать из ящиков все новые и новые товары. Но никто не обращал внимания на неприметного вьетнамца в очках-велосипедах, который внимательно рассматривал с катера плавучий завод-рефрижератор. Он незаметно щелкал фотоаппаратом и переговаривался по спутниковому телефону.

* * *

В отсутствие Ким Дон Джина Джеймс Бьорк чувствовал себя на моторной яхте «Парадиз» полноправным хозяином. Личный повар вьетнамца беспрекословно выполнял все его пожелания, а охранники прибегали по щелчку пальца. К хорошему привыкаешь быстро. Вот и Бьорк начал подумывать, что после завершения секретной операции немного раскошелится и обязательно купит себе яхту. Но пока это были лишь мечты.

Бьорк отхлебнул из запотевшего бокала темного пива и разлегся на широком диване. Легкая музыка, доносившаяся из колонок, клонила в сон. Но отдыхать толстяку было некогда – в скором времени должен был позвонить Ким.

Джеймс не заметил, как задремал. Его разбудил громкий и настырный звонок спутникового телефона. Быстро подскочив с дивана, он принял входящий вызов. В трубке послышался голос Кима.

Вьетнамец сообщил, что подозрения насчет плавучего завода-рефрижератора оправдались. И это подтверждали неоспоримые факты. Лебедка для подъема с сейнеров пойманной рыбы явно не использовалась несколько недель, на ней виднелись следы ржавчины. Также на корабле не ощущалось характерного запаха свежей рыбы. А одна холодильная установка вообще не работала. Зато в носовой части судна находились замаскированные створки, как на танкодесантном судне.

Выслушав Кима, Бьорк выключил телефон. Новость была не из приятных и создавала толстяку дополнительные трудности. Но Джеймс не отчаивался. В его голове уже созревал новый план, который был до банального прост – сообщить вьетнамской полиции, что на плавучем заводе-рефрижераторе находятся террористы. Он не сомневался в том, что прибывшая на корабль группа захвата обнаружит кое-что интересное. Тем самым он убивал двух зайцев – дискредитировал экипаж и избавлялся от странного судна и убеждал вьетнамские власти, что с русскими не стоит связываться.

Джеймс вновь поднес телефон к уху.

– Действуйте, мистер Ким, – улыбнувшись своему отражению в зеркальной поверхности столика, произнес толстяк.

* * *

Когда в открытом море начинает тонуть корабль, членам команды достаточно спустить на воду спасательные плоты или лодки, забраться в них и отплыть от места кораблекрушения как можно дальше, чтобы не быть затянутыми под воду, когда она хлынет внутрь погружающегося корабля. Но вот когда бедствие терпит подводная лодка, находящаяся пусть и на небольшой глубине, спастись экипажу значительно труднее. Верный боевой корабль неминуемо превращается в братскую могилу. А если еще отказало управление – пиши пропало.

На центральный пост через поврежденный уплотнитель колонны перископа интенсивно поступала вода. Казалось бы, чего проще, пока есть возможность всплыть на поверхность, открыть люк, сбросить спасательные плотики. Но залив был довольно оживленный, в смысле судоходства. А лодка являлась сверхсекретной.

Старпом не был тугодумом – соображал быстро. А его затянувшееся молчание свидетельствовало лишь о сомнениях. Что важнее: безукоризненно выполнить самоубийственную инструкцию или попытаться спасти экипаж с кораблем, но с риском провалить исполнение этой самой инструкции. Однако Даргель понимал и другое: что бы он сейчас ни сказал, командир «Адмирала Макарова» поступит так, как считает нужным.

– Вынужден согласиться с вами, товарищ командир.

– С «тобой», – ненавязчиво напомнил Илья Георгиевич.

– Но сперва стоит попытаться остановить течь общими усилиями.

Таким образом, было достигнуто временное компромиссное решение. Подводники из кормовых отсеков переходили на центральный пост.

Несмотря на то что подлодка шла на минимальной глубине, течь неумолимо усиливалась. Уплотнительный манжет был буквально вырван «с мясом». В любой момент он мог вылететь, как пробка из бутылки шампанского. В ход пошли подручные материалы. Перископную стойку, чуть ниже манжета, обкрутили толстым слоем резины и закрепили его стяжным хомутом. Затем Даргель лично, не доверяя никому, принялся загонять между манжетой и хомутом тонкие полоски резины. Действовал он чрезвычайно аккуратно, ведь любой неосторожный удар мог сдвинуть с места сорванную манжету. Но ничего не помогало. Если течь и уменьшилась, то всего на какой-нибудь десяток миллилитров в минуту.

Старпом и сам понял тщетность своих усилий, передал молоток и керн в руки механику.

– Попробуй теперь ты.

Даргель устало сутулился, дул на занемевшие от напряжения пальцы.

– А мы таки прошли больше половины пути, – подбодрил его Макаров. – Значит, предстоит пройти еще половину.

Слово «путь» в устах командира звучало двояко. То ли имелось в виду пройденное кораблем расстояние. То ли старпому предстояло согласиться со второй частью плана Макарова.

Старпом и командир стояли согнувшись в самом углу, где межотсечная переборка стыковалась с округлым корпусом субмарины. Говорили шепотом, чтобы не выносить свои разногласия на суд экипажа.

– Еще четверть часа, вода поднимется, и люк в соседний отсек невозможно будет открыть, – вкрадчиво говорил Илья Георгиевич, – так что забирай всех и переходите в носовой отсек. Мы со штурманом будем вести лодку к отмели сколько получится – в любом случае будет ближе к берегу. Спасательные плотики выбросите через торпедный аппарат. Потом и сами покинете борт.

В глазах старпома читалось несогласие. Мол, хорошо, подводники сумеют добраться до берега, но это же практически безумие. Шансов вернуться на родину да при этом остаться не раскрытыми у них не так уж много. А Макаров дожимал Даргеля.

– Я понимаю твои сомнения. Такой план не прописан ни в одной инструкции. Но скажи, зачем тогда наш куратор вице-адмирал Столетов позаботился о паспортах для наших людей на вымышленные фамилии? В Камрани есть наш человек. Выйдешь на него, и он поможет выбраться. Да пойми ты, сейчас мирное время. Это в конце Второй мировой маршал Жуков штурмовал Зееловские высоты, устилая их трупами наших солдат, на пулеметы их гнал. Тогда с человеческими жизнями никто не считался, сейчас, если есть возможность спасти людей, мы должны ее использовать. Значит, так, старпом, это приказ.

– Понял, товарищ командир, – бесстрастно произнес Даргель.

Илья Георгиевич больше не тратил своего красноречия. Он просто приказал всему экипажу, кроме штурмана, перейти в носовой отсек, добавив, что дальнейшие указания они получат от старпома. Всякие порывы попрощаться кавторанг пресек на корню. Он только вскинул ладонь и добавил:

– Скоро увидимся, – после чего коротко пожал руку старпому и тут же повернулся к монитору.

Когда за Даргелем был задраен межотсечный люк, Макаров немного сник. Теперь можно было не то чтобы расслабиться, но не думать о том, как выглядишь, ведь штурман не отрываясь смотрел на светящийся монитор.

Пульсирующая точка чуть заметно ползла по белой, слегка изогнутой линии – по графическому изображению курса мини-субмарины. Верхнее освещение заметно пульсировало, и от этого Макарову казалось, что у него темнеет в глазах.

«Только бы дотянуть», – то ли просто подумал, то ли молил бога, в существование которого не очень-то и верил.

Только теперь он почувствовал, как сильно болит локоть.

«Наверное, ударился о стойку, когда падал», – пытался припомнить Илья Георгиевич.

Свет еще раз предательски моргнул и погас. Вновь вспыхнула аварийка, и лишь мониторы, благодаря стабилизаторам, горели ровно.

Командир опустился в кресло, по привычке уперся локтями в панель, но тут же их отдернул. Правую руку пронзила боль. Даргель, как и было условлено, каждые две минуты напоминал о себе. Его доклад по внутриотсечной связи не отличался разнообразием. Мол, всё, насколько возможно, идет нормально. Но в голосе слышалась тревога за командира и штурмана.

То ли усилия старпома и механика дали свои плоды, то ли щель, через которую хлестала вода, забилась снаружи мусором, но вода прибывала уже куда медленнее. Оставалось надеяться на живучесть корабля и собственное везение.

Присутствие людей на центральном посту по большому счету было сейчас лишним. Автоматика исправно делала то, что ей положено. В процесс предстояло вмешиваться лишь в моменты сбоев. Основное ждало штурмана и командира впереди, когда «Адмирал Макаров» подойдет к отмели. Вот тогда пригодятся навыки и умения действовать в форс-мажорных обстоятельствах, когда от быстроты реакции и умения думать зависит все. Но об этом старались не говорить – не принято, можно сглазить. Моряки – народ суеверный.

Илья Георгиевич скользнул пальцем по коврику виртуальной компьютерной мышки.

– Видеофайлы… выбрать… ну вот.

В нижнем левом углу головного монитора загорелось отдельное окно – последние минуты записи акулы, преследуемой подлодкой. Кавторанг выбрал несколько наиболее отчетливых стоп-кадров и теперь делал укрупнения.

– Да, когда видишь это создание в первый раз, легко можно обмануться, – бормотал он под нос самому себе, – но теперь-то мы немного знакомы и у меня есть твои фотографии. Ну вот, конечно… телекамера. И вряд ли одна. На спинном плавнике. А вот и отверстие для сопл водомета. Спина черная, потому их не так легко заметить. Ты сама лишь орудие в чьих-то руках. Вот нам и предстоит разобраться – в чьих. Кому так помешало наше появление в Камрани.

Штурман, даже не поворачивая головы, отозвался, хотя его и не спрашивали.

– Вряд ли это вьетнамцы, товарищ командир.

– Согласен. У них-то и технологий таких нет.

* * *

Палуба плавучего завода-рефрижератора постепенно пустела. Распродавшие товар вьетнамцы с довольными лицами возвращались обратно на катер. А отоварившиеся матросы разбредались по кораблю, хвастаясь друг перед другом дешевыми безделушками. Но, несмотря на все это, на палубе еще оставались люди: с десяток матросов и две сестры-близняшки с полными корзинами фруктов, которые они так и не успели распродать.

– Бананов не желаете? – на ломаном английском спросила матроса с татуировкой в виде якоря на плече одна из сестер.

– Зачем мне твои бананы? – громко засмеялся парень, – если бы спиртное продавала, другое дело.

Вьетнамка широко улыбнулась и как бы невзначай обронила веточку бананов. Она медленно нагнулась, чтобы поднять упавшие фрукты. Матрос от удивления вытаращил глаза – задравшийся на вьетнамке короткий халат обнажил маленькую попку. Парень голодным взглядом моряка пожирал прелести девушки, пока та не выпрямилась и с той же улыбкой не положила бананы обратно в корзину.

– Спиртное? – переспросила она. – Не проблема. У меня есть.

Парень предусмотрительно осмотрелся по сторонам – рядом с ним, кроме вьетнамки, никого не было. А это значило, что подслушать их разговор никто не мог. Матросу не нужны были лишние проблемы – со спиртным на судне поступали строго. Если тебя уличат в употреблении, то высадят в ближайшем же порту, не заплатив и цента.

– Пошли, тут есть укромное местечко, – чуть слышно произнес парень.

– Да, да, – закивала вьетнамка.

Матрос провел девушку через всю палубу и, открыв дверь, подтолкнул ее вперед. Они оказались в плохо освещенном складском помещении. Повсюду стояли непонятные ящики и боксы. Пахло сыростью.

– Показывай! – поторопил торговку парень.

Вьетнамка неожиданно сбросила с себя халат, прильнула к несопротивляющемуся матросу.

– Что ты творишь? – только и вымолвил парень.

– Пять долларов. Если секс, то десять, – прошептала на ухо вьетнамка.

Матрос услышал, как затрещала его ширинка. Торговка фруктами медленно опустилась на колени. Прежде чем запустить руку в трусы, подняла голову и широко улыбнулась.

– Ну, так как?

– Я согласен, – утвердительно закивал матрос.

Дверь за его спиной вдруг скрипнула. Парень испуганно отскочил в сторону, думая, что на склад зашел кто-то из членов команды. Но прежде чем он повернулся, ему на голову опустился тяжелый предмет. Матрос рухнул на пол.

Вьетнамка положила на пол монтировку и посмотрела на сестру, которая все еще стояла на коленях. Затем торговки, надрываясь, подняли тяжелое тело матроса. Парень был невысокого роста и с подогнутыми ногами аккурат вместился в глубокую корзину. Присыпав его бананами, торговки вышли на палубу. К ним тут же подбежали еще два вьетнамца. Подняв корзину за ручки, они все вместе поспешили к катеру.

* * *

Все боевые подлодки, и маленькие, и большие, построены по одной классической схеме. В носовой части расположена так называемая «БЧ» – боевая часть. На средних и больших субмаринах экипаж может покинуть борт и через торпедные аппараты, их объем это позволяет. Правда, последнему моряку, закрывшему крышку, суждено остаться на потерпевшей аварию подлодке, ведь его уже некому будет отправить в океан. Да, прав был Илья Георгиевич, сказав старпому, что теперь другие времена. Несмотря на миниатюрные размеры «Адмирала Макарова», конструкторы предусмотрели и аварийный шлюз, через который можно покинуть подлодку, ведь торпедные аппараты субмарины были тоже миниатюрными.

Старпом и остальные члены экипажа находились в носовом отсеке, за плотно задраенным люком перегородки. Сперва освещение еще иногда включалось, но теперь горели лишь две дежурные лампочки в толстостенных водонепроницаемых плафонах. Офицеры-подводники напряженно прислушивались к звукам, доносившимся из динамика. Чтобы не терять время на переговоры, Макаров включил громкую связь. Непосвященному короткие реплики мало бы что могли сказать. Но опытные подводники прекрасно ориентировались по ним, что происходит на центральном посту, какие сложности встают перед штурманом и их командиром. А проблем хватало.

Набранная в корпус вода утяжелила подлодку. При самом небольшом маневре она переливалась, грозя перемкнуть кабели электроснабжения, вывести из строя аппаратуру, не говоря уже о том, что сместился центр тяжести. Ситуацию усугубляло и то, что на подходах к спасительным рифам глубина составляла около семидесяти метров. И если бы «Адмирал Макаров» затонул здесь, то не помог бы даже аварийный шлюз. Подняться с подобной глубины можно, лишь заработав кессонную болезнь.

– Все, пришли, – долетел из динамика голос командира, – рифы под нами. Теперь осталось только найти подходящее место.

Даргель улыбнулся, включил переносной фонарь, который ярким светом залил «БЧ». Резкие тени заплясали у переборки. Старпом понимал, какая задача сейчас стоит перед командиром и штурманом. В условиях, когда половина оборудования вышла из строя, им предстояло практически вслепую отыскать ровное незаиленное место. В противном случае «Адмиралу Макарову» грозило просто прилипнуть к илистому дну, и тогда поднять его было бы практически невозможно.

Для тех, кому приходится ждать, время течет невыносимо медленно. В таком положении находились и Даргель с подводниками. Они настороженно прислушивались к каждому движению подлодки, к каждому шороху, доносившемуся снаружи. Вот последовал несильный удар, скрежетнул по металлу камень, но субмарина вместо того, чтобы опуститься, чуть взмыла вверх и двинулась вперед – значит, площадка неподходящая. То ли наклонная, то ли занесена илом. И вновь послышался скрежет. Лодка вздрогнула и замерла. Еле ощутимое гудение электродвигателей смолкло. В динамике послышалось, как командир откашлялся, а затем произнес:

– Мы на твердом грунте. Очередь за тобой, старпом. Мой приказ остается в силе. Всем покинуть отсек.

– Обстановка?.. На центральном посту… товарищ командир, – дрогнувшим от волнения голосом спросил Даргель.

– Течь уменьшилась. Продержимся. Воздуха на нас двоих хватит, – донесся спокойный голос Ильи Георгиевича.

Подводникам довелось делать то, что они не раз выполняли во время сдачи нормативов, и они были благодарны командиру за то, что тот в прошлом не давал им спуска, добиваясь безукоризненного выполнения.

Свернутые в тугие рулоны моторные лодки ушли через торпедный аппарат. Правда, двигатели к ним не вмещались в створ. Старпом торопил, ведь всплывшие и развернутые сжатым воздухом лодки могло отогнать ветром или течением. Подводники один за другим покидали борт «Адмирала Макарова» через аварийный шлюз. Наконец Даргель остался один, о чем и доложил командиру.

В динамике послышался усталый вздох Ильи Георгиевича:

– Ну а теперь, старпом, слушай истинное положение вещей. Вода прибывает. Максимум мы здесь продержимся со штурманом часов пять, и то если повезет. Поэтому первым делом свяжись с рефрижератором – нашей плавучей мастерской, может, успеют. Ну, все, не тяни. Счастливо! Да, чуть не забыл – разблокируй люк между отсеками со своей стороны.

– Все уже сделано, Илья Георгиевич.

Напоминание о том, что следует разблокировать люк, не было лишним, ведь в случае самоуничтожения субмарины следовало открыть все межотсечные люки, чтобы при взрыве подлодку не разломало напополам, а разнесло на мелкие куски. У старпома так и не повернулся язык произнести: «Счастливо оставаться». Какое уж тут счастье? Даргель без колебаний согласился бы поменяться местами с Макаровым. Но морской закон гласит: командир покидает корабль последним.

Илья Георгиевич понимал, что какие бы слова сейчас ни произнес, они все окажутся фальшивыми, и о них впоследствии будет стыдно вспоминать.

– До встречи, – донесся до него из динамика голос Даргеля.

– До встречи, – сухо ответил командир.

Штурман снял руки с клавиатуры. Макаров старался, чтобы все его движения выглядели обыденными, но все равно получилось торжественно. Он снял с шеи прочную металлическую цепочку с ключами.

– Иногда и так бывает, – тихо произнес он.

Поднял прозрачную пластиковую крышку и вставил блестящий ключ в замок активации системы самоуничтожения подлодки.

– Не будем спешить. Время у нас еще есть. – Илья Георгиевич расстегнул ремешок наручных часов и положил их на панель управления, – жаль, что мы не знаем, как там удалось ребятам выбраться на поверхность.

– Узнаем еще, – произнес штурман и вымученно улыбнулся.

Только сейчас Илья Георгиевич заметил, что сидит чуть ли не по колено в воде.

– Так и простыть недолго, – он поднял ноги, сбросил ботинки, поставил их на пустующее кресло, стянул и выкрутил носки, – и тебе советую. Здоровье беречь надо. Еще пригодится.

Глава 7

Когда-то на военно-морской базе «Камрань» находилось много дорогостоящего оборудования и техники. Но с распадом Советского Союза все, что представляло хоть какую-то ценность, вывезли российские военные. А то, что не успели вывезти они, – разобрали по частям и вынесли местные жители. По большому счету, остались только акватория, заросшие тропической растительностью взлетные полосы, пустые коробки домов и рассыпающиеся причалы. Но несмотря на все это, с момента, когда было принято политическое решение найти военной базе нового хозяина, на ней появилась охрана. Правда, немногочисленная – всего-то караульный взвод. Да и зачем больше, когда красть абсолютно нечего? Так что в одну смену выходило отделение.

На одном из причалов, свесив над водой ноги, сидели двое военных в выцветшей камуфляжной форме. Рядом лежали автоматы Калашникова. Охранники молча подымали с земли плоские камни и запускали их по воде. Далеко не первый день они коротали время за этой простой игрой и наловчились настолько, что уже даже не считали, сколько раз подпрыгнул над водой тот или иной камень.

– Слышал? Сегодня вечером комендант базы с инспекцией приезжает, – прервал долгое молчание старший сержант.

– И что с того? – пожал плечами младший, – пускай смотрит, проверяет. У нас никаких ЧП не происходило, никто из посторонних на базу не проникал, никого не впускали и не выпускали. – Младший сержант вдруг усмехнулся. – Или ты по поводу тех двух проституток из соседней деревни переживаешь? Думаешь, они на нас донесли?

– Не в их интересах. Они за свою работу деньги получили. К тому же терять клиентов им невыгодно… Я о другом. Комендант на базу прибудет не один. Вместе с ним приедут представители Министерства обороны и бригада рабочих. Будут какие-то очистительные работы проводить. Командир приказал, чтобы мы с тобой в своем секторе все хорошенько осмотрели. Сам понимаешь – высокопоставленные гости… Посторонних на базе быть не должно.

– Очистительные работы? Это хорошо… Давно пора здесь порядок навести. А то не база, а помойка какая-то. Проезды скоро так зарастут, что по ним на джипе не проедешь. – Младший сержант взял автомат и встал на ноги. – Ладно, пошли, проверим. Только я сильно сомневаюсь, чтобы на базе вдруг объявились посторонние, а мы этого не заметили.

– Я тоже, но перестраховаться стоит… – Старший сержант вдруг замолчал, прислушался – из-за соседнего причала доносился гул мотора. – Это не комендант. Он вечером должен приехать.

– Интересно, кого к нам занесло?

– Сейчас посмотрим…

Из-за соседнего причала показалась черная моторная лодка. Не сбавляя скорости, она обогнула его и направилась к причалу, на котором стояли охранники. Сержанты пытались рассмотреть, кто же так нагло пожаловал к ним в гости, но яркое солнце, бьющее прямо в глаза, лишало их такой возможности. Оставалось ждать, когда моторка подойдет ближе.

– Вижу двух человекек. Машут руками, – прищурился младший сержант.

Моторка сбавила скорость и медленно подошла к краю причала. В лодке поднялся во весь рост молодой парень. Приветственно вскинул руки. На вид ему было не больше восемнадцати лет: короткая стрижка, жиденькие усики, выпирающий кадык. Из одежды – только порванные шорты да кожаные сандалии – типичный деревенский юноша.

По уставу охрана не должна была вступать в разговор с юношей, но спокойная жизнь на заброшенной базе приучила военных действовать не «по букве», а «по разумению».

– Это режимный объект. Тебе тут не место. Убирайся отсюда! – пригрозил и передернул затвор автомата младший сержант.

– Я всего лишь продаю свежую рыбу. Не хотите купить? – парень широко улыбнулся, будто надеялся, что его улыбка растопит недружелюбные лица военных.

– Кажется, ты не понял, – нахмурил брови младший сержант, – я же тебе сказал, что здесь режимный объект. Скажи спасибо, что мы твою лодку не расстреляли еще на подходе.

– Короче, – отозвался старший сержант, – у тебя десять секунд, чтобы развернуться, и минута, чтобы исчезнуть, – охранник демонстративно посмотрел на часы и начал отсчитывать секунды.

– Извините, – парень засуетился в лодке, – я уже уплываю.

– Поторопись, – бросил ему младший сержант.

Охранники опустили автоматы. Парень перебрался поближе к корме и несколько раз дернул стартерный шнур. Загудел подвесной мотор. Лодка начала разворачиваться, орошая брызгами причал и ботинки солдат. И тут парусина, из-под которой выглядывали ведра с рыбой, внезапно отдернулась. Под ней лежали два вьетнамца – стволы их автоматов были направлены на военных, лица выражали решительность.

– Бросить оружие, – прозвучало настойчиво.

Сержанты переглянулись. Только теперь они поняли, какую ошибку совершили, позволив лодке подойти к причалу. Но что поделаешь – за все в этой жизни надо расплачиваться, тем более за свою оплошность. Они послушно положили автоматы на причал и, подняв руки, сделали два шага назад. Парень, который еще совсем недавно и мухи не обидел бы, теперь связывал охранникам руки.

Моторка затарахтела и понеслась к прибрежным скалам. Вскоре она исчезла в тени неприметного грота. А через несколько минут стих и мотор. Оставшийся на причале парень ткнул стволом автомата в спины:

– Где КПП?

– Вон та покосившаяся смотровая вышка, правей от нее, – запрокинул голову младший сержант.

– Тогда пошли, – парень сильнее надавил стволом, – только без шуток. Одно неосторожное движение – и вы покойники.

* * *

С суши на базу «Камрань» вела одна-единственная дорога. Когда-то она была широкой и заасфальтированной. На ней без проблем могли разъехаться две большегрузные машины, а при желании мог пройти и трейлер с нестандартно широким оборудованием. Но как только базу закрыли, дорога стала приходить в упадок. Джунгли стремительно поглотили ее обочины, корни растений разворотили, подняли асфальт по краям, превратив трассу в узкий проезд, поросший травой и кустарником. Лишь толстый слой потрескавшегося от времени асфальта посередине еще кое-как сопротивлялся, не давая прорасти сквозь себя деревьям.

Хрустя ветками, переваливаясь с выбоины на выбоину, по дороге медленно двигалась длинная колонна спецтехники: тентованные грузовики, прицепленные к ним вагончики-бытовки, подъемный кран. На трейлерах покачивались бульдозер и экскаватор. В голове колонны шел гигантских размеров погрузчик. Своим широким опущенным ковшом он расчищал путь. Замыкал колонну тягач с длиннющим тралом. На широкой платформе возвышалась большая надстройка земснаряда, отдельно лежала стрела, бухты новеньких тросов. Ажурный корпус надстройки состоял из сотни металлических профилей, скрепленных между собой массивными болтами и гайками. Внутри этой конструкции размещалась силовая установка, лебедки, трансмиссии, ее пронизывало множество резиновых шлангов, кабелей, концы которых исчезали в распределительных щитках, расположенных на стенке застекленной кабины управления.

Передние колеса погрузчика провалились в углубление, заплывшее подсохшей грязью. Водитель громко выругался, включил пониженную и втопил педаль газа в пол. Двигатель отозвался звериным рыком. Погрузчик завибрировал, затрясся, с приборной панели посыпались пустые пачки сигарет и инструменты. Из-под колес повалил густой пар. Казалось, что еще немного – и движок вот-вот вырвется из-под капота, взлетит и приземлится где-нибудь впереди машины. Колеса наконец выбрались из ямы. Погрузчик качнулся и дал задний ход. Идущий за ним «УАЗ» коменданта тут же съехал поближе к обочине.

– Ужасная дорога, – водитель «УАЗа» нервно следил за тем, как погрузчик ровняет впадину, гладит ее ковшом, засыпает взятым на обочине щебнем.

– Это точно, – стряхивая пепел за открытое окно, согласился комендант.

– Неужели обязательно надо было доставлять земснаряд по суше? Его можно было бы пригнать по морю, – удивлялся водитель.

– У портового стрела короче, чем надо. Так что пришлось снять с консервации оборудование второго земснаряда. Понтоны для него уже идут морем. Смонтируем – и за работу. Сделаем ее, и будет у нас два комплекта.

Вскоре показался КПП военно-морской базы «Камрань». В окнах горел тусклый свет. За стеклом читался силуэт человека, державшего в руках автомат. У распахнутых ворот, перекрытых шлагбаумом, застыл второй автоматчик. Ветер раскачивал створки с выцветшими красными пятиконечными звездами. Давно никем не смазанные петли отзывались ужасным скрипом. Комендант высунулся из машины, вооруженный охранник подбежал к нему и козырнул.

– Как обстановка? – осведомился комендант.

После короткого молчания донеслось:

– Происшествий нет, товарищ комендант. Посторонних на базе не имеется. – Ровный и спокойный голос охранника на последнем слове чуть дрогнул, но дул ветер, скрипели петли, и комендант этого не заметил. – О вашем прибытии предупреждены.

– Хорошо… можешь возвращаться… мы заезжаем… не забудь закрыть ворота. Все!

Проводив взглядом длинную колонну спецтехники, въезжающую на территорию базы, охранник закрыл ворота, вернулся на КПП, задернул штору и подошел к столу. Худые пальцы обвили рукоять пистолета, погладили спусковой крючок. Он насадил на дуло длинный глушитель и повернулся к связанным охранникам, лежавшим на полу.

– Спасибо за сотрудничество, товарищи, – ухмыльнулся он.

– Но мы же сделали все, что ты просил. Не убивай нас! Мы тебе еще пригодимся. Комендант не раз выйдет на связь с нами, – начал умолять младший сержант.

– Это уже не имеет значения.

Раздались два глухих выстрела. Парень заткнул пистолет за пояс и погасил свет. Он быстро спустился по лестнице, и тотчас в его кармане зазвонил телефон.

– Ну, как обстоят дела? – послышалось в трубке.

– Все идет по плану, мистер Ким.

– Держите меня в курсе. До связи.

* * *

Над бухтой сгущались сумерки. На небе друг за другом вспыхивали яркие тропические звезды. Но возле одного из причалов на базе «Камрань» и сейчас было светло как днем. Десятки прожекторов, питающиеся от дизельных электростанций, заливали побережье и воду ярким светом. Со всех сторон доносились голоса и шум. Рабочие разгружали тентованные грузовики, экскаватор бросал грунт – крупную гальку, бульдозер ровнял подъезд для трала. Огромный автокран на четырехосном тягаче уже раскинул на причале лапы-аутригеры, готовый поднять в воздух надстройку и стрелу земснаряда. Портовые буксиры вплотную прижали к причалу понтонную платформу. Наконец трал, тяжело пыхтя двигателем, въехал на причал и замер. Стропальщики зачалили надстройку. Начался монтаж земснаряда.

Комендант базы постоянно поглядывал на часы, но не торопил рабочих, зная, что все и так работают на пределе. Он хотел начать очистительные работы фарватера раньше положенного срока, чтобы произвести впечатление на высокопоставленных чиновников из Министерства обороны. Как любой службист, он надеялся, что его рвение к работе заметят и по достоинству оценят.

Наконец земснаряд принял на борт команду и отошел от причала. За ним следовали понтоны поменьше, которые поддерживали широкий металлический трубопровод с гибкими вставками. Конец трубы нависал над баржей, которой предстояло принимать поднятый со дна грунт. Ажурная стрела с прикрепленной фрезой и широким пульпопроводом опустилась в воду. Оператор включил зажигание силовой установки. Фреза, еще не достигшая дна, пришла в движение, совершая холостые обороты. Вода вспенилась.

С ходу лезвия вгрызлись в морское дно, начав разрыхлять донные осадки. Камни, песок и воду тут же засасывала мощная помпа и по трубопроводу, уложенному на понтонах, перекачивала так называемую пульпу на баржу. На палубе вода стекала, оставляя лишь твердые осадки.

– Товарищ комендант, они уже на подходе, – ближе к рассвету доложил подбежавший к коменданту один из его помощников.

– Хорошо. Продолжайте работы.

Комендант поправил кепку и отряхнул куртку от налипшей на нее грязи. Он решил встретить чиновников из Министерства обороны в гражданском, на что имел полное право. Посчитал, что парадная форма не подходит для трудовых будней.

Через несколько минут комендант уже стоял на причале, махая рукой приближающемуся катеру. На берег сошли трое – полковник и два майора. Все при параде. Вооруженная охрана осталась в катере.

– Добрый день, товарищ полковник, добрый день, товарищ Люнь, – широко улыбнулся комендант.

– Добрый, – коротко кивнул полковник, пожал коменданту руку и осмотрелся вокруг. – Молодцы. Уже начали работать.

– А как же еще, ответственное задание партии и правительства, – заулыбался комендант, – это только начало. Когда фарватер полностью расчистим, база станет на вес золота. Арендная плата в несколько раз возрастет. Сюда смогут заходить как крейсеры, так и авианосцы.

– Было бы неплохо, – прохрипел полковник, – только пока это лишь слова. Мне нужен конкретный результат. Ты же в курсе, что на эту базу претендуют Россия, Китай и США.

– Через две недели первый проход будет готов, а там освободится и второй земснаряд, – тут же успокоил комендант.

– Два раза в неделю я и мои помощники будем лично следить за ходом работ.

Полковник, явно оставшийся довольным расторопностью коменданта, спустился в катер.

– Все будет сделано с опережением графика, мистер Люнь, – бросил вслед комендант.

Подпрыгивая на волнах, катер понесся к выходу из бухты. Внезапно из темноты выскочила черная моторная лодка. Она шустро пошла наперерез катеру. Полковник Люнь с ужасом рассмотрел в стремительно приближающейся моторке двух вооруженных людей в черных масках. В этот же момент сильная рука охранника повалила его на дно. Здоровяк вскинул автомат и выпустил длинную очередь по моторке.

Первый ряд пуль вспорол воду вблизи борта, второй достиг цели. Один из находящихся в моторке схватился за живот и упал на дно лодки. Его товарищ тут же открыл ответный огонь. Над головой товарища Люня пронесся рой пуль. Раненный в грудь охранник дернулся в сторону, споткнулся и упал за надстройку рулевой кабины. Звонко ударился о настил расстрелянный рожок.

– О нет! – выпучив глаза, прохрипел раненый охранник.

– Что там происходит? – настороженно спросил Люнь, лежавший на палубе.

– В нас целятся из базуки, – прозвучало обреченно.

Мистер Люнь осторожно приподнял голову, посмотрел поверх борта. Последнее, что он увидел в своей жизни, был выпущенный из базуки снаряд. Искрясь в темноте, ракета за считаные доли секунды достигла катера, угодив прямо в корму. Взрыв оказался настолько сильным, что ударная волна повыбивала стекла в вагончиках-бытовках, стоявших на берегу. Охваченные огнем обломки взлетели в воздух. Человек в черной маске сноровисто надел акваланг и прыгнул в воду.

* * *

Через час бухту Камрань наводнили полицейские и военные катера. Допрашивали всех без исключения. Однако никто ничего конкретного о нападавших сказать не мог. Все в один голос утверждали, что видели черный катер, на котором находилось два человека. Одного из них убили, а вот второй успел погрузиться с аквалангом. Искать его было бессмысленно, так как с момента нападения уже прошло достаточно времени. Но на всякий случай водолазы исследовали побережье бухты. Единственное, что удалось им найти, – акваланг, ласты и маску, затопленные возле прибрежных скал. Все – производства США.

Единственной зацепкой была моторная лодка, брошенная преступниками. В ней обнаружили два трупа – вьетнамца и европейца. Оба были одеты в гидрокостюмы американского производства. Беглый осмотр тел выявил весьма интересные подробности. На теле вьетнамца имелось три пулевых отверстия – все в области живота. А вот европейца убили всего одним выстрелом, прямо в сердце. Это выглядело странным, ведь, по показаниям свидетелей, охранник полковника Люня стрелял из автомата очередями, а попасть прямо в сердце с несущегося катера проблематично. Все найденное в лодке оружие оказалось американского производства. Однако утверждать что-либо конкретно пока еще было рано. Следовало дождаться вскрытия.

Озадачила полицейских и татуировка в виде якоря с надписью «СССР», обнаруженная на правом плече европейца. Получалось, что убитый является гражданином Российской Федерации или одной из стран СНГ. Но зачем ему понадобилось участвовать в убийстве вьетнамского полковника? Это было загадкой. Вскоре нашли и убитых солдат неподалеку от КПП. Сопоставив все факты, следователи решили проверить в районе Камрани все подозрительные суда и корабли.

* * *

Всплывая на поверхность, подводники жадно хватали ртами свежий воздух. Они буквально глотали его, восполняя в легких растраченный под водой кислород. Несколько глотков кислородной смеси из баллонов во время подъема не могли утолить желания дышать полной грудью. Живительный воздух и прохладный ветерок вернул экипаж «Адмирала Макарова» к жизни: мертвенно-бледные лица розовели, а посиневшие губы наливались кровью. Но вот дневной свет стал для подводников настоящей мукой. Смотреть на него без боли в глазах они не могли – сказывалось длительное пребывание в подводной лодке при тусклом аварийном освещении.

Но глаза подводников быстро привыкли к яркому дневному свету. Происходящее вокруг уже не ослепляло сиянием, а начало приобретать краски. Вот нарисовался темно-синий горизонт. Вот раскрасилось голубым небо. Вот зажглось желтое солнце. А вот неподалеку зачернели еще не развернувшиеся, скрученные в рулоны надувные лодки. Волны отгоняли их прочь от того места, где терпел бедствие «Адмирал Макаров». Подводникам следовало поспешить. В противном случае лодки могло унести в открытое море, а до берега оставалось целых две морские мили. Конечно, все члены экипажа мини-субмарины хорошо плавали и постоянно оттачивали свои навыки в бассейне, но следовало сохранить то, что досталось им в наследство от боевого корабля. Но, к счастью подводников, ветер был несильным, и они вскоре догнали черные прорезиненные свертки.

Вскоре надутые сжатым воздухом из баллонов лодки уже раскачивались на волнах. Забиравшиеся в них подводники тут же откидывались на борта и тяжело дышали.

– Все на месте? – громко выкрикнул старлей.

После небольшой переклички стало ясно, что отсутствует старпом Даргель. Старший помощник должен был покинуть субмарину вслед за экипажем. Однако даже сейчас, по прошествии нескольких минут с момента всплытия, его нигде не было видно. В головы подводников начали закрадываться нехорошие мысли. Волнение возрастало. Каждый понимал, что без рации, которая находилась при Даргеле, будет невозможно связаться с заводом-рефрижератором. А это означало, что забрать их отсюда станет некому.

– Смотрите! – воскликнул вдруг механик.

Над водой на какое-то мгновение показалась голова Даргеля. Старпом взмахнул рукой и вновь исчез в воде. Подоспевшие подводники втащили его и запакованную в прорезиненный рюкзак рацию в лодку. Старший помощник откашлялся и вымученно улыбнулся:

– Ну, вот и все.

– Товарищ старпом. Что там внизу? Как командир? Как штурман? – донеслось со всех сторон, будто эти несколько минут могли что-то кардинально изменить.

Даргель сказал:

– Все по-прежнему. Они держат ситуацию под контролем, – и замолчал.

Он и сам не знал ответов на эти вопросы. Единственное, в чем он не сомневался, так это в том, что Макаров сделает все возможное, чтобы спасти подлодку. В противном случае «Адмирал Макаров» будет уничтожен вместе с документацией. А как оно получится – станет известно в ближайшее время.

– Как вы думаете, у них получится? – насторожился старлей.

Старпом понял, что уйти от ответа ему не удастся. К тому же подводникам нужно было вселить надежду на лучшее.

– Нормально, – прозвучало расплывчато, и Даргель тут же добавил: – Все будет хорошо.

Старпом взял рюкзак и затрещал герметичной застежкой. Через минуту он уже держал на коленях портативную рацию. В радиоэфир улетело короткое зашифрованное сообщение, переданное радистом. Ответ пришел незамедлительно. Капитан плавучего завода-рефрижератора сообщил, что сообщение принял и понял. Обещал передать более полную информацию о времени его прихода в Камрань при следующем сеансе связи.

Однако Даргель не спешил радоваться. Нужно было подготовить и запасной план, в случае, если плавучий завод-рефрижератор по каким-то причинам не сможет подойти вовремя.

Старпом достал бинокль и приник к окулярам. Вдалеке виднелся берег. Места здесь были людные. На побережье стояли отели, местами виднелись даже променады и забегаловки на них. По набережной бродили толпы туристов. Подойти к берегу незамеченными было невозможно. Туристов и полицию наверняка заинтересовали бы крепкие мужики с солидным грузом, высадившиеся на людном пляже. Следовало подыскать более спокойное место.

Даргель повел биноклем. С правой стороны от курорта велась небольшая стройка. Там стояли подъемные краны и замерший бульдозер. Рабочих не было видно. Лучшего места для высадки было не найти.

– Значит, так, – старпом посмотрел на часы, – следующий сеанс связи с заводом-рефрижератором через три часа. К этому времени он уже должен оказаться в пределах видимости. Ждем здесь. На берег, если что, лучше высадиться в темное время суток!

– Канала связи с командиром и штурманом у нас не осталось? – посмотрел на Даргеля старлей.

– Что-нибудь придумаем.

* * *

На борту плавучего завода-рефрижератора царила настоящая паника. Судно полным ходом шло к Камрани. Поднятые по тревоге матросы рыскали в поисках своего пропавшего товарища по всем уголкам.

Напряженный кэп угрюмо смотрел вниз с капитанского мостика, крепко и зло сжимая пальцами поручни. Рядом стоял моложавый первый помощник. Он молчал, боясь разгневать капитана.

– Ну и куда он исчез? Не сбежал же с судна? Да и далеко не уплыл бы. Кругом открытое море.

– Это исключено. Все люди на борту проверенные.

– Тогда куда, черт побери, он запропастился? – кэп резко заложил руки за спину и, как неприкаянный, начал ходить по капитанскому мостику.

Первый помощник наконец собрался с силами и сказал то, что не решался произнести раньше.

– А что насчет вьетнамских торговцев? – осторожно намекнул он.

– В смысле? – удивился капитан.

– Они мне сразу не понравились, – продолжал ходить вокруг да около первый помощник.

– Ты хочешь сказать, что эти хрупкие мальчики и девушки смогли похитить здорового мужика?

– По одиночке нет, а вот если они вместе, то хуже саранчи.

На мостик неожиданно вбежал боцман.

– Товарищ капитан, разрешите доложить, – козырнул он.

– Докладывай.

– Одному из матросов женщина-торговка предлагала интимные услуги. Но тот, конечно же, отказался. Потом она подошла к пропавшему матросу. Последний раз их видели заходящими на склад, – толково отрапортовал боцман.

– Это все?

– Так точно, товарищ капитан.

– Иди, если еще что-нибудь узнаешь, сразу же беги ко мне. Свободен!

Капитан скосил глаза на первого помощника. Тот стоял как ни в чем не бывало – ни удивления на лице, ни вопросительного взгляда. Для него это не стало новостью.

– Ты был прав, – сдался кэп, – и какого хрена я их на корабль пустил?

– Вы ни в чем не виноваты. На вашем месте я поступил бы точно так же, – поддержал капитана первый помощник.

Через некоторое время на плавучий завод-рефрижератор поступила шифрограмма от российского резидента, внедренного во вьетнамские спецслужбы. По агентурным данным, улики, которыми располагали вьетнамцы, свидетельствовали, что пропавший матрос участвовал в убийстве представителя Министерства обороны Вьетнама. Резидент предупреждал, что полицейские собираются наведаться на борт рефрижератора, чтобы провести следственные работы.

– Это что же получается? – негодовал капитан. – Мол, русские, покушаясь на представителя Министерства обороны, пытались сделать вид, что это дело рук американцев?

– Не будь там нашего матроса, в моторке нашли бы исключительно оружие штатовского производства, – тяжело вздохнул первый помощник.

– Придется уходить в нейтральные воды. Ведь если выяснится двойное назначение нашего судна, разразится настоящий международный скандал.

– Нам не оставляют выбора. Вот только жалко подводников. Теперь они останутся без нашей поддержки, – раздосадованно произнес первый помощник.

Плавучий завод-рефрижератор изменил курс на противоположный. Мрачный кэп стоял на капитанском мостике, грустно рассматривая тонкую полоску горизонта, темневшую за кормой. Где-то там вдалеке, под водой, находилась оставленная без помощи мини-субмарина «Адмирал Макаров».

* * *

Время шло. Даргель нервно постукивал пальцами по борту лодки, кусал губы, не отрывая взгляда от длинной стрелки, отсчитывающей последние минуты, оставшиеся до сеанса. Со времени последней связи с капитаном рефрижератора прошло уже почти три часа, но плавучего завода не было видно даже на горизонте.

Нервничали и другие подводники. Они буквально ощущали, что внизу под ними затоплена их родная субмарина, на которой остались кавторанг и штурман, и им позарез была нужна их помощь. Подводная лодка уже не могла самостоятельно подняться со дна. Прозвучало безумное предложение спуститься на глубину и попытаться заделать пробоину подручными средствами снаружи. Но чем? Даргель приказал не покидать лодки. Он все еще надеялся, что завод-рефрижератор объявится, пусть и с некоторым опозданием.

– У нас есть несколько комплектов аквалангов. Мы можем попытаться, – уговаривал старпома старлей.

– Без ремонтной базы у нас ничего не выйдет, – поникнув, опустил голову Даргель.

– Но ведь они погибнут. Как мы можем сидеть сложа руки?

Старпом со злостью ударил кулаком в борт и повернулся спиной к старлею. Он уже понимал, что с заводом-рефрижератором что-то случилось и ждать помощи неоткуда. Каждая минута промедления уменьшала шансы на спасение кавторанга и штурмана, а вместе с ними и самой мини-субмарины.

«Разблокируй люк между отсеками со своей стороны», – крутились в голове Даргеля сказанные Макаровым слова.

Старпом отдал бы сейчас все, лишь бы оказаться вместе со своим командиром – невзирая на все инструкции и приказы.

– Товарищ старпом! Судно на горизонте.

Даргель тут же приник к окулярам бинокля в надежде увидеть на горизонте плавучий завод-рефрижератор. Но его ожидания не оправдались. Вместо большого корабля в сторону подводников двигалась обыкновенная рыбацкая джонка, возможно, просто направлялась к берегу. Шла она медленно. И тут ожила молчавшая до этого рация. Радист доложил, что на связи капитан рефрижератора.

По мере общения с кэпом лицо Даргеля становилось все мрачнее и мрачнее. Даже не слышавшие разговор подводники понуро опускали головы, кто-то даже перекрестился. Старпом поставил рацию на сиденье лодки, сцепил пальцы, на его лбу взбухла и запульсировала тонкая синяя жилка.

– Все всё поняли? Завод-рефрижератор не придет. И когда он будет, непонятно, – загробным голосом сообщил Даргель.

Некоторое время он задумчиво смотрел в воду, кусал до крови губы.

«Что бы сделал на моем месте Макаров? Как бы он поступил?» – задавался вопросами старпом.

– Рефрижератор в любом случае опоздает, – послышался потерянный голос старлея.

– Предлагаешь уходить к берегу? – с вызовом произнес механик.

Даргель вдруг засуетился и начал расстегивать водонепроницаемый мешок, в котором хранился ремонтный комплект для надувной моторки.

– Товарищ старпом, что вы делаете? – с надеждой спросил механик, из-под ног у которого старпом только что вытянул мешок.

Но Даргель молча вытрясал из мешка все, что в нем было. На дно лодки сыпались авиационный фонарь, спички, медпрепараты, куски сырого каучука, резины, вулканизатор… Вещи полезные, но в другое время, при других обстоятельствах. Благодаря им подводники могли отремонтировать лодку и мотор, оставшийся на борту субмарины. Но зачем старпом начал доставать их прямо сейчас, в море, для остальных членов экипажа «Адмирала Макарова» оставалось не совсем понятным.

* * *

Человеку, оказавшемуся на волоске от смерти, всегда кажется, что время замедлило ход. Секунды растягиваются в минуты. Минуты превращаются в часы. Мозг словно готовится к гибели и создает иллюзию затянувшегося времени. В такие моменты можно подумать о прожитой жизни, вспомнить о близких и родных людях, о чем-то пожалеть, чему-то, наоборот, порадоваться. Человек словно исповедуется перед самим собой, прежде чем предстать перед судом Всевышнего.

Примерно то же самое чувствовал и испытывал Илья Георгиевич Макаров. Уже не было необходимости следить за временем, что-то пытаться изменить. Стало ясно, что помощь вовремя уже не придет. Он прекрасно знал скорость, с которой прибывает вода, знал объем отсеков подлодки. Поэтому кавторанг предался воспоминаниям. А их у матерого морского волка было предостаточно – как плохих, так и хороших.

Единственное, о чем сожалел командир совсекретной мини-субмарины, так это о том, что он так и не обзавелся семьей. Хотя, может, оно и к лучшему – никто не будет по нему плакать, бросать в день гибели цветы в море, вспоминать днями и ночами. Был такой человек – Илья Георгиевич Макаров – и не стало. Кто заметит? Разве что вице-адмирал Столетов молча помянет в компании добрыми мыслями и ста граммами.

Кавторанг медленно вытянул из-под робы за цепочку два ключа и сел в командирское кресло. Рука заскользила по клавишам, кнопкам, переключателям и в итоге замерла на прозрачной крышке, закрывавшей замок включения системы самоуничтожения субмарины. Немного помедлив, Макаров открыл крышку.

– Всегда приходится делать что-то впервые, – послышался за спиной голос штурмана.

– Не скажи. На учениях я делал это по многу раз, – криво усмехнулся Макаров. – Но смерть – это то, в чем невозможно тренироваться.

Командир вставил в замочную прорезь ключ и повернул его по часовой стрелке. На головном экране появилась табличка с обратным отсчетом времени. До уничтожения субмарины оставался час.

– Достаточно времени, чтобы попрощаться с жизнью, – откинулся на спинку стула штурман.

Илья Георгиевич подошел к сейфу, пробежался пальцами по панели с цифрами. Повинуясь набранному коду и вставленному электронному ключу-карточке, толстая металлическая дверь распахнулась. Среди бумаг и запечатанных конвертов чернела плоская фляжка, обтянутая кожей. Взяв ее, кавторанг подошел к штурману.

– Коньяк. Грузинский. Пятизвездочный. С ним прощаться с жизнью будет веселее. – Макаров скрутил крышечку и протянул фляжку штурману.

– Никогда не думал, что буду пить коньяк на субмарине. Да еще вместе с командиром.

– Всегда приходится делать что-то впервые… – процитировал штурмана Илья Георгиевич. – Ведь это твои слова.

– Для меня было большой честью служить вместе с вами на «Адмирале Макарове», товарищ капитан второго ранга, – поднося фляжку к губам, разоткровенничался штурман.

– Для меня то… – Макаров вдруг замолчал, услышав странный стук, доносящийся сверху.

Командир и штурман запрокинули головы. Стук на мгновение прекратился, но тут же возобновился.

– Кто-то стучит по корпусу субмарины… это морзянка… – вслушивался к глухим ударам Илья Георгиевич, – это же старпом Даргель… он сообщает, что завод-рефрижератор не придет в ближайшие сутки… но у него есть план спасения подводной лодки…

Стук прекратился. Кавторанг выстучал по перископной стойке ответ:

«Вас понял. У вас есть полчаса на работы и четверть часа, чтобы уйти на безопасное расстояние до самоуничтожения субмарины», – и задумчиво посмотрел на штурмана:

– Какой план? Что он там придумал?

– Не пойму, что они там задумали… – штурман перевел взгляд на головной экран, где электронные часы отсчитывали время до уничтожения мини-субмарины.

Несмотря на обнадеживающую новость, настроение у Макарова нисколько не улучшилось. Он отлично понимал, что успеть за такой короткий промежуток времени заделать течь практически нереально. К тому же если под рукой нет необходимых инструментов и материалов. С его точки зрения, Даргель просто стремился «очистить совесть», сделав последнюю отчаянную попытку.

Замедлившее ход время вновь понеслось с привычной скоростью. Кавторанг и штурман только успевали провожать взглядом бегущие на экране цифры: двадцать девять, двадцать восемь, двадцать пять… А вода как поступала, так и продолжала поступать на центральный пост, она уже подтапливала сиденья, через час должна была достигнуть пультов. Потому и следовало спешить. Не дай бог электронику перемкнет.

– У них осталось пятнадцать минут, – Макаров приложился к фляжке.

С каждой прошедшей минутой напряжение возрастало. Нервы были на пределе. Командир даже отвернулся от экрана – так было спокойнее. Но избавиться, забыть, перестать думать о времени он уже не мог. Цифры были повсюду – и на полу, и на стенках, и на спинках кресел, и даже перед закрытыми глазами. Поняв, что никуда от них не деться, Илья Георгиевич посмотрел на экран – до уничтожения субмарины оставалось семнадцать минут. Это был конец. Через две минуты Даргелю предстояло свернуть работы и уходить на безопасное расстояние.

– Товарищ кавторанг… товарищ кавторанг… у них получилось! – громко закричал штурман.

Макаров увидел, что струи воды, лившиеся по перископной стойке, начали иссякать. И теперь на пол падали лишь мелкие капли. Кавторанг тут же бросился к приборной панели, буквально содрал крышку и вставил ключ, повернул против часовой стрелки. Цифры на головном экране застыли, так и не досчитав пятнадцати минут до самоуничтожения субмарины. Илья Георгиевич облегченно вздохнул и тут же застучал по перископной стойке, сообщив Даргелю, что течь заделана. Старпом Даргель доложил, что будет ожидать кавторанга и штурмана снаружи.

Выждали контрольное время, вода лишь капала. Теперь подлодку можно было оставить лежать на грунте до лучших времен, дождавшись прихода ремонтной базы.

Перебравшись в носовой отсек, Макаров задраил межотсечный люк. И с удивлением заметил, что на торпедном аппарате лежат два баллона со сжатым воздухом.

– Ну, старпом, – усмехнулся командир, – предусмотрительный…

Первым через аварийный шлюз выплыл штурман. Когда же пришла очередь командира субмарины, Илья Георгиевич остановился, оглянулся.

Субмарина стала для него родным домом, расставаться с ней, пусть и на некоторое время, было мучительно больно. Но и оставаться в ней опасно для жизни – системы жизнеобеспечения бездействовали, заканчивался и кислород.

– До встречи, – коснувшись кончиками пальцев холодного металла, Макаров исчез за люком аварийного шлюза.

Оказавшись в воде, Илья Георгиевич тут же заметил старпома. Даргель вынул загубник, чтобы командир увидел, как губы старшего помощника расплываются в улыбке. Даргель вскинул руку, мол, поплыли, нас там наверху уже ждут. Командир кивнул и прижал к телу левой рукой баллон со сжатым воздухом. Подводники медленно поднимались из глубины. На поверхности уже виднелись днища двух надувных лодок.

Внезапно Даргель замахал рукой, пытаясь что-то объяснять кавторангу. Но вырывавшиеся из его губ слова превращались в пузыри, которые сразу же устремлялись к поверхности. И тут Макаров увидел большую белую акулу. Она выплыла практически из-за его спины и начала нарезать вокруг подводников круги, показывая свое ослепительно-белое брюхо. Океанические хищницы действуют так, чтобы согнать в плотный шар косяк мелкой рыбы, а затем бросаются на него.

Кавторанг и старпом ускорились в подъеме. Они надеялись, что акула отстанет от них. Но этого не произошло. Как назло, появилась еще и вторая. Она буквально вылетела из глубины, чуть не задев хвостом по правому плечу Ильи Георгиевича. Воссоединившись, акулы закружили над подводниками, преградив им дорогу к поверхности. Макаров и Даргель остановились, не зная, что предпринять в сложившейся ситуации.

Пока подводники думали и мешкали, одна из акул энергично нарезала круги, вторая развернулась и пошла прямо на кавторанга. Илья Георгиевич успел выставить перед собой баллон со сжатым воздухом и ударить им акулу в нос – самое чувствительное место. Налетевшая акула буквально смела кавторанга и отнесла его на несколько метров от того места, где находился Даргель. Пальцы командира разжались, баллон ударил его в голову, загубник вылетел изо рта – баллон пошел ко дну, исчезая в темной морской пучине. Вильнув хвостом, акула уплыла прочь. За ней следом устремилась и другая. Подоспевший на помощь старпом подхватил командира, дал ему глотнуть воздуха из своего баллона.

Окончательно Макаров пришел в себя уже на поверхности. Открыв глаза, он увидел перед собой Даргеля, который, не переставая, лил ему на лицо воду.

– Да хватит, очухался я! – кавторанг приподнялся на локтях, осмотрелся – на него глазели другие подводники. – Слава богу, все живы! – облегченно вздохнул он.

– Еще бы немного, и эта акула… – сев рядом с командиром, произнес старпом, но так и не окончил фразу.

– Что было, то было, – отшутился Илья Георгиевич, – кстати, старпом, как тебе удалось течь заделать? Я у тебя об этом под водой хотел спросить, да как-то времени не было.

Даргель ухмыльнулся.

– Проще простого, – возбужденно махнул рукой старший помощник, – с помощью обыкновенных листов резины и сырого каучука, которые есть в каждом ремонтном комплекте, я заделал щель вокруг перископной стойки. А высокое давление под водой надежно вжало их в щель и герметизировало подлодку.

– Это ты хорошо придумал, – похвалил Даргеля Макаров, – вот только самостоятельно всплыть не получится. Воды в субмарине уже достаточно много, вышли из строя системы продувки балластных цистерн. Без плавучей базы нам не обойтись. Да, кстати… – командир протянул старпому руку, – спасибо! Ты ведь мне жизнь спас.

Старший помощник неловко пожал руку и хотел было что-то сказать в ответ, но в разговор вмешался старлей:

– Товарищ капитан второго ранга, к нам приближается джонка.

* * *

На выходе из порта джонки и рыбацкие шхуны еле успевали уходить в стороны. Проносящиеся мимо них на полном ходу полицейские катера обдавали застигнутых врасплох рыбаков фонтанами брызг. В ответ стражам порядка летели ругательства и дохлая рыба.

На длинных скамейках вдоль бортов сидели экипированные члены элитного спецотряда по борьбе с терроризмом: черные костюмы, пухлые наколенники и налокотники, бронежилеты, специальные каски-шлемы с пуленепробиваемыми стеклянными забралами лежали рядом с каждым бойцом. При тридцатиградусной жаре находиться во всем этом обмундировании было настоящим мучением. Поэтому спецназовцы, не отрываясь, потягивали из пластмассовых бутылок холодную воду.

Командир спецподразделения стоял на носу катера. Он внимательно рассматривал в окуляры бинокля залитый солнцем горизонт, усыпанный десятками черных точек. Понять, является ли плавучим заводом-рефрижератором какая-нибудь из них, было весьма проблематично – не позволяло расстояние. Сам рефрижератор на радиозапросы не отвечал.

Но на помощь пришел гидроплан береговой охраны. Пронесшись над чередой полицейских катеров, он устремился к горизонту. Чуть меньше чем через час пилот вышел на связь с командиром спецподразделения.

– Вам следует поторопиться. Они находятся в пяти морских милях от нейтральных вод. На сигналы не отвечают. Координаты… – прозвучало в динамике рации.

Командир довольно улыбнулся. Теперь он был уверен, что террористы не ускользнут из его рук. Главное – успеть подойти к судну прежде, чем оно уйдет в нейтральные воды. В том, что на борту рефрижератора окопались террористы, у вьетнамских спецслужб не оставалось сомнений. Ведь у убитого европейца, совершившего удачное покушение на инспектора из Министерства обороны полковника Люня, было обнаружено полотенце со штампом, свидетельствующим, что плавал он именно на этом судне.

* * *

Капитан провожал взглядом удаляющийся гидроплан. Правая рука кэпа сжалась в кулак.

– Бинокль! – с хладнокровностью хирурга, требующего дать ему скальпель, произнес он.

Мощная оптика выхватила издалека четыре полицейских катера с включенными мигалками. Они шли на большой скорости. Капитан сфокусировал бинокль на расплывчатых силуэтах людей, находящихся в одном из катеров, и настроил резкость. Затуманенные силуэты стали четче.

– Что там? – нетерпеливо спросил боцман.

– Что? Что? Хреновы наши дела, вот что, – закусил нижнюю губу кэп.

– Успеем?

– Нет. До нейтральных вод еще полчаса ходу.

Капитан отложил бинокль в сторону. Дальнейшее развитие событий зависело сейчас только от его приказа. Прикажи он сдаться – и весь экипаж интернируют, вскроется двойное назначение корабля, после чего разразится межправительственный скандал. Прикажи отстреливаться – могут погибнуть люди. И с той и с другой стороны были свои неприятные моменты. Но сделать выбор следовало обязательно.

– Что прикажете? – вопросительно смотрел на кэпа первый помощник.

– Передай боцману, пусть раздаст оружие. Попытаемся прорваться, – решился наконец капитан.

Вскоре боцман уже стоял у открытого деревянного ящика, на котором красовалась эмблема одной известной рыбной компании. Он только и успевал доставать оттуда автоматы Калашникова, которые тут же раздавал подбегающим к нему по очереди матросам. К оружию выдавались и два запасных рожка. Этого было вполне достаточно, чтобы продержаться до вхождения судна в нейтральные воды. Но прежде, чем выдать на руки автомат очередному матросу, боцман предупреждал, чтобы стреляли только по команде и по возможности поверх голов. Ведь главной задачей было не уничтожить врага, а выиграть время. Ведь вьетнамцы лишь честно выполняли свой долг перед родиной.

Раздав оружие, боцман забежал на капитанский мостик. Отсюда прекрасно просматривался весь корабль. В разных его концах виднелись скрытно занявшие огневые позиции матросы. Их было довольно много: человек двадцать. Те, кому не хватило оружия, укрылись в помещениях.

– Все готово? – раздался из-за приоткрытых дверей голос капитана.

– Так точно.

– Держи, – появившийся на капитанском мостике кэп протянул боцману пистолет.

– Именной, – вертя в руках оружие, проговорил боцман, – а как же вы?

– Не царское это дело, – бросил капитан, – лучше побуду у штурвала. Удачи вам, – с этими словами кэп исчез за дверью рулевой кабины.

Полицейские катера не стали подходить вплотную к судну. Они лишь замедлили ход и, выстроившись в линию, пошли вдоль бортов рефрижератора, выдерживая дистанцию в несколько десятков метров. На крышу рулевой надстройки одного из катеров поднялся командир спецподразделения. Его глаза скрывали большие солнцезащитные очки, в стеклах которых отражалось облачное небо. Он приложил ко рту мегафон:

– На судне! Вам не уйти. Застопорить машины! Спустите штормтрап. Обещаю, что, если вы не будете предпринимать каких-либо враждебных действий, все останутся целы, – его сорванный голос, усиленный мегафоном, пронесся над головами затаившихся на борту судна моряков.

В ответ последовало молчание. Рефрижератор продолжал полным ходом идти к нейтральным водам. Подождав еще какое-то время, командир спецподразделения вновь поднес мегафон к губам и повторил свой приказ. Но, как и в первый раз, ответом была тишина.

Главный спецназовец поднял руку. Его бойцы по команде вскинули автоматы. Рулевой прибавил газу. Катера стал приближаться к судну. Со стороны вьетнамцев прозвучало несколько предупредительных очередей. Но пыл полицейских остудили несколько коротких ответных выстрелов, сделанных с рефрижератора. Пули никого не задели, лишь вспоров воду в нескольких метрах от катеров.

Командир спецподразделения громко выругался и приказал своим катерам отойти от судна на более безопасное расстояние. Он понимал, что стрелки, которые засели на плавучем заводе-рефрижераторе, могли легко расстрелять катера. Но они этого не сделали. Значит, это было своеобразное предупреждение – держитесь от нас подальше и мы вас не тронем.

– Свяжите меня с командованием, – приказал командир спецподразделения.

Через минуту он уже стоял с трубкой у уха. Властный голос, принадлежавший генералу, приказал ему любыми способами остановить плавучий завод-рефрижератор, прежде чем тот выйдет в нейтральные воды. Но главный спецназовец слишком дорожил своими людьми, чтобы бросать их на абордаж. Поэтому командир спецподразделения ответил, что не сможет выполнять приказ без серьезных потерь, мол, без поддержки с воздуха корабль захватить не удастся. Генерал, естественно, разгневался, но обещал прислать два военных вертолета.

– Будем ждать, – похлопал командир по плечу рулевого, – главное, выдерживай дистанцию.

– Я-то подожду, но впереди нейтральные воды. Ускользнут…

– Не ускользнут. Скоро появятся вертолеты. Авиабаза неподалеку.

Действительно, не прошло и десяти минут, как на горизонте показались вертушки. Они шли над самой водой, слегка наклонившись вперед. Потоки воздуха, вырывающиеся из-под гудящих лопастей, мяли и морщили в складки воду. Из открытых люков торчали стволы крупнокалиберных пулеметов.

Не долетев до катеров, вертушки резко взмыли вверх. А через минуту они уже заходили на завод-рефрижератор. Почувствовав уверенность в своих силах, командир спецподразделения взял в руки микрофон рации, настроенной на частоту рефрижератора. На этот раз церемониться с теми, кто находился на борту корабля, он не собирался.

– Застопорить машины, спустить штормтрап. Сдавайтесь. В противном случае мы откроем огонь.

На капитанском мостике замаячил силуэт в белом кителе. Спецназовец тут же приник к окулярам бинокля. На мостике стоял капитан. В его зубах дымилась трубка. Он выглядел достаточно непринужденно.

Вертушки, так и не достигнув судна, ушли в сторону.

– Товарищ командир, они опоздали, – послышался голос рулевого. – Судно вошло в нейтральные воды.

– Черт побери, – захрустел костяшками пальцев командир спецподразделения, – чуть-чуть не хватило.

Преследовать рефрижератор было бессмысленно. В нейтральных водах полномочия вьетнамских полицейских сводились к нулю. Командиру спецподразделения ничего не оставалось, как развернуть катера и дать отбой вертушкам.

– На связи генерал, – прозвучало как приговор.

* * *

Подводники в спешке прятали в рюкзаки оружие, клали на видное место гидрокостюмы и баллоны со сжатым воздухом. К подходу джонки все должно было выглядеть так, словно это лодки дайвингистов, решивших полюбоваться подводными красотами.

– Думаешь, поверят? – вдруг засомневался Даргель.

– Почему бы и нет. У нас ведь не написано на лицах, что мы только что выбрались из подводной лодки. Вид, конечно, у нас неважнецкий, но за простачков-туристов сойти должны.

– Не нравится мне это. Слишком уж все подозрительно и неестественно выглядит. Ну вот сам встань на место того, кто в джонке, – старпом кивнул в сторону приближающейся лодки, – что он увидит? Крепких мужиков, надувные лодки, которые, кстати, без моторов… в придачу, весел нет… Естественно, его, ее или их начнет мучить любопытство – каким образом мы сюда добрались? Ты знаешь, что на это ответить? Убедительного ответа я не нахожу. А вьетнамцы, насколько мне известно, большие любители доносить властям обо всем подозрительном… – старпом вопросительно смотрел на командира.

– Да не переживай ты так. Найдем что ответить. Придумаем. Главное, что у нас паспорта есть.

– Не знаю… – покачал головой Даргель.

Джонка остановилась в нескольких метрах от лодок. Из-под тряпичного навеса показался Бам Вам Донг. Из-за его плеча выглядывала жена. Подводники делали вид, что заняты проверкой снаряжения, полностью игнорируя появление вьетнамцев.

– Добрый день! – помахал рукой Бам Вам Донг.

– Добрый! – ответил за всех Илья Георгиевич.

Ловец жемчуга пробежался заинтересованным взглядом по аквалангам, маскам, ластам и гидрокостюмам, демонстративно выложенным на борта лодок для просушки. Он знал цену этому снаряжению. И то, что он увидел, стоило больших денег.

– Профессиональные штучки, – оценил он, – дайвингом занимаетесь?

– Да, – коротко ответил Макаров, не желая втягиваться в пустой разговор.

– Понятно… – Бам Вам Донг почесал подбородок. – Только немного повремените. В это время здесь нередко появляются акулы. – Вьетнамец кивнул за правый борт своей джонки.

Только теперь кавторанг заметил сетку с внутренностями какого-то животного, подвешенную на крюке над водой. Из сетки сочилась кровь и капала в воду, окрашивая ее в светло-розовый цвет.

– На акул охочусь, – гордо заявил ловец жемчуга и погладил жену по голове, – вот свинью зарезал. Акулы от запаха ее крови звереют. В целые стаи сбиваются.

Макаров и Даргель встретились взглядами. Теперь они знали, что стало причиной нападения на них двух белых акул. Однако и тот и другой промолчали – зачем болтать лишнее?

– На них можно неплохо заработать. Я вот… – Жена одернула мужа, мол, не раскрывай тайну, и Бам Вам Донг сразу же перевел тему разговора в другое русло: – Вы, наверное, в кемпинге остановились?

– Мы недавно прибыли. Путешествуем вдоль побережья. Но собирались вон в том кемпинге, – командир наугад показал на берег, – надо будет баллоны заправить.

– Там же жутко дорого… И услуг мало. У моего двоюродного брата кемпинг что надо, – ловец жемчуга оттопырил большой палец, – просто класс! Там можно дешево арендовать жилой трейлер с автомобилем, и компрессор есть для заправки баллонов.

После слов вьетнамца в голове Ильи Георгиевича созрела неплохая мысль. Зачем дожидаться в открытом море наступления темноты, если можно провести это время на берегу? К тому же можно было заправить баллоны и раздобыть подвесные моторы для лодок. Деньги имелись. Макаров расстегнул боковой кармашек рюкзака и отсчитал две двадцатидолларовые купюры, одну сразу показал вьетнамцу.

– Уговорил. Мы остановимся у твоего двоюродного брата. Получишь столько же, когда отвезешь нас к нему.

При виде денег глаза Бам Вам Донга азартно загорелись:

– Конечно. Нет проблем, – доллары мгновенно исчезли в кармане.

– Возьми нас на буксир.

Глава 8

Любой корабль, любое судно рано или поздно изнашивается: ржавеет корпус, эрозия разъедает металл, барахлит двигатель. Конечно, все это можно починить – залатать, зашпаклевать, отладить. Но когда ремонт обходится дороже стоимости нового корабля, а разделка на лом превышает стоимость продажи металла, проще выбросить старый на свалку. Но куда деть, скажем, большой сухогруз или танкер? Не оставишь же такие громадины в порту, не вывезешь на свалку? Проще всего оставить их в море.

В нескольких морских милях от берега, вдалеке от судоходных маршрутов, находился рифовый архипелаг. Когда-то он считался одним из красивейших мест на южном побережье – здесь росли кораллы, обитали редкие виды морской живности. Но тогда еще в здешних местах не ходили прогулочные катера, не приплывали на своих яхтах богатые туристы. Чудесные пляжи были пусты. В семидесятые годы от былой красоты не осталось и следа. Архипелаг превратился в груду металлолома и ржавеющей рухляди. Чего сюда только не успели отбуксировать: и старые джонки, и советский крейсер, и ржавые баржи, и несколько грузопассажирских паромов, и даже старую французскую подлодку. И с каждым годом морская свалка только обрастала новыми кораблями и судами. Местные рыбаки прозвали это место «островом погибших кораблей».

На «острове погибших кораблей» имелся и свой сторож – шестидесятилетний старичок. Его работа была скорее символической, ведь красть на «острове» было абсолютно нечего. Какому вору взбредет в голову угонять – отбуксировать – старый корабль или катер, которые к тому же не на ходу? Поэтому из оружия у старика имелось лишь древнее ружье, доставшееся ему в наследство от отца-партизана. Когда-то его предок убивал из этого ружья французских солдат-колонизаторов. Теперь же сторож стрелял из него по пустым бутылкам и банкам из-под консервов, коротая время в одиночестве.

Раздавшийся выстрел спугнул сидевших на танкере чаек. Птицы взмыли в небо и, немного покружив над кораблями, опустились на полузатопленный сухогруз. Сторож опустил ружье и поднес к глазам бинокль. На крыше рулевой кабины одного из катеров лежала разбитая вдребезги бутылка из-под пива. Губы старика расплылись в улыбке.

– В яблочко, – довольно причмокнул он, – следующий раз надо будет подальше поставить.

Сторож сел в старое, продавленное кресло и забросил ноги на леер. Одна его рука поглаживала ружье, а вторая уже подымала с палубы бутылку с рисовым пивом. Сделав два приличных глотка, старик устало зевнул – от выпитого за сегодняшний день спиртного его начинало клонить в сон.

– Пятая за день, – промычал он себе под нос и закрыл глаза, – пятая… нет… надо бросать… – И сторож громко захрапел.

Тем временем солнце зашло за тучи. Стало темно и прохладно, как вечером. На море поднялись волны. Засидевшиеся на сухогрузе чайки вспорхнули и полетели к далекому берегу, убегая от надвигающейся на остров тучи.

На лицо заснувшего старика упали первые капли. Сторож заворочался и приоткрыл глаза. В этот момент начался настоящий ливень. И прежде чем старик успел добежать до каюты, он промок с головы до ног. Как назло, через минуту ливень прекратился. Выглянуло солнце, и на горизонте выросла огромная радуга. Но продавленное кресло оказалось уже насквозь мокрым.

– А вот и дайвингисты, – обрадовался сторож, увидев вдалеке белую моторную яхту.

Вот уже на протяжении целого месяца каждый божий день к «острову погибших кораблей» подплывала дорогая моторная яхта. Ее хозяин, южный вьетнамец по происхождению и американец по паспорту, платил сторожу деньги, и тот разрешал заниматься здесь дайвингом. Правда, в последнее время старик стал сомневаться, что прибывавшие на остров гости действительно те, за кого себя выдают. Но он не хотел лезть в чужие дела. Главным для него было то, что ему платили неплохие по местным меркам деньги, которых хватало и на выпивку, и на патроны для старого ружья. А остальное его не касалось.

Моторная яхта «Парадиз» бросила якорь у полузатопленного сухогруза. Два крепких парня опустили узкий деревянный трап и отошли в сторону. Из дверей каюты показался Ким Дон Джин. Поблескивая круглыми очками-велосипедами, он сбежал по трапу и протянул руку сторожу.

– Отличная погодка! Для подводной прогулки лучше не придумаешь. – Ким буквально светился от счастья.

– Это точно, – закивал старик, пожимая худую руку, – правда, недавно здесь прошел короткий ливень, воду только взбаламутил, но тучу уже унесло в другое место.

– Замечательно, – лицо Кима вдруг сделалось серьезным, – кроме нас, сюда кто-нибудь приплывал? Что-нибудь расспрашивали?

– Нет. Не было никого.

Дон Джин достал из кармана толстый кошелек, отсчитал мелкими купюрами пятьдесят долларов.

– Небольшой аванс, – пояснил Ким и тут же предупредил: – Если в наше отсутствие здесь объявится кто-то посторонний, ты его не подпускай и сразу докладывай мне. Новую рацию тебе даст мой друг, позже. С ней ты сможешь связываться со мной, даже если я буду находиться на побережье. Мы тут собираемся обосноваться надолго, – и он кивнул в сторону одного из охранников.

– Вы так щедры, – старик сверлил взглядом зеленые банкноты с портретами американских президентов.

– А теперь, если ты не против, мы здесь немного поплаваем.

– Конечно… Конечно… – уже пересчитывал деньги сторож.

* * *

Неподалеку от «острова погибших кораблей» нашел свое последнее пристанище списанный плавучий маяк. Когда-то он указывал кораблям и судам дорогу к берегу, спасал чьи-то жизни. Но теперь, в век электроники, он стал никому не нужен. С него сняли прожектора, разобрали фонарное отделение, демонтировали антенны сигнальных мачт. Все, что осталось от маяка, – длинная башня с винтовой лестницей, смотровая площадка и купол с зияющей дырой, в котором поселились чайки.

В самом верху башни был маленький и неприметный люк, за которым находилась комната смотрителя маяка. Ее-то и облюбовал старик, превратив одновременно и в сторожку, и в жилье. Сюда он таскал все, что находил на старых кораблях, – от пассажирских кресел до капитанских рулей. Но самой его драгоценной находкой был массивный металлический сейф, снятый с французской подводной лодки. Видимо, они поленились или просто не захотели вытаскивать его из субмарины, к тому же ничего ценного в нем не нашлось – старые бумаги да пустые папки. Однако старик умудрился не только достать сейф из подводной лодки, но и притарабанить его в свою каморку. Правда, помогли ему в этом местные рыбаки, естественно, не за просто так, а за разрешение половить возле «острова» рыбу. Теперь в этом сейфе старик хранил самое драгоценное – полученные от туристов деньги.

От «острова погибших кораблей» до маяка было всего полминуты ходу по затопленным камням, по пояс в воде. Но старик не желал замочить одежду и пошел на лодке, на веслах. Сторож беззаботно улыбался солнцу и насвистывал себе под нос веселенькую песню. Сегодняшний день стал для него по-настоящему урожайным. Ведь пятьдесят долларов, по местным меркам, были большими деньгами. На эту сумму можно было прожить целых два месяца. А если шиковать, то две недели. Однако тратить их сторож не собирался. Вот уже год, как он копил на новое ружье. Ведь у старого уже треснул приклад, и его пришлось стянуть изолентой. А заядлый стрелок уже не представлял себе жизни без оружия.

Сторож настолько замечтался, что не заметил, как лодка ткнулась носом о платформу маяка. Старик положил весла, привязал лодку к свае и начал восхождение по длинной винтовой лестнице. Через некоторое время он уже закрывал за собой люк.

Первым делом сторож открыл сейф и достал полиэтиленовый пакет, набитый мелкими купюрами. Помимо американских долларов, там были и евро, и вьетнамская валюта. Старик бережно положил к «зеленым» деньги, отданные ему Кимом. Щелкнул замок, ключ на цепочке исчез под мокрой от пота рубашкой.

«Еще пятьдесят долларов не хватает. – Сторож задумчиво почесал подбородок. – Если эти дайвингисты пробудут здесь еще неделю, потребую доплаты. К тому же они мне новую рацию обещали дать, значит, доверяют и не собираются покидать это место». Он покрутил в руках небольшую черную трубку.

Сев в кресло у обзорного окна, старик взял в руки бинокль и приник к окулярам. Перед глазами нарисовалась все та же однообразная картина, которую он видел изо дня в день: роящиеся вдалеке джонки, круизный лайнер, оставляющий за собой белую ниточку пены, парящий над морской гладью гидроплан.

Сторож повернулся в кресле. На этот раз оптика выхватила «остров погибших кораблей». Старичок приблизил изображение, чуть опустил бинокль и настроил резкость. Размазанное белое пятно преобразилось в белую моторную яхту. Видимость была настолько хорошей, что сторож увидел ободранную краску на первой букве слова «Парадиз».

На палубе стоял Ким. Он эмоционально разговаривал по мобильному телефону, сопровождая каждое слово взмахом левой руки. Поодаль от него сидели на леерах два охранника в солнцезащитных очках. Майка на спине одного из них была чуть задрана вверх. Наружу выглядывала расстегнутая кобура, из которой торчала черная рукоять пистолета.

«Я так и думал… ну и что с того, что у них оружие… мне без разницы – бандиты это, дайвингисты, торговцы наркотиками или еще кто-нибудь… они платят мне деньги… и заплатят еще… этот мистер в очках – человек деловой… сразу видно, что кидать не станет… да и что для него такое пятьдесят долларов…» – рассуждал, посматривая в бинокль, сторож.

Тем временем Ким договорил по телефону. Он подошел к своим охранникам, что-то нервно им крикнул. Те тут же подскочили, словно ошпаренные, и бросились в надстройку. Через минуту они вышли, но вместо рубашек и шорт на них уже были надеты гидрокостюмы.

«Может, и дайвингисты», – засомневался сторож.

Охранники взвалили на плечи желтые баллоны со сжатым воздухом, опустили на лица маски и стали продувать загубники. Когда они уже были готовы к погружению, за правым бортом яхты неожиданно всплыли четыре аквалангиста.

«А это кто? Откуда они здесь взялись? Почему у них гарпуны? Надо срочно доложить хозяину яхты», – старик бросил бинокль и, вскочив с кресла, бросился к лежавшей на столе старой рации.

Большой палец перемкнул боковой переключатель. Из динамика вырвалось неприятное шипение. Рация уже была настроена на нужную волну. Оставалось только отправить в эфир сообщение.

– Это сторож… У вашей яхты четверо неизвестных… вооружены гарпунами… – сбивчиво сообщил он и подбежал к обзорному окну. – Повторяю…

Продолжая говорить в микрофон, старик схватил бинокль. И вдруг замолчал, так и оставшись стоять с открытым ртом. Предупреждать об опасности было уже некого.

Моторная яхта уплывала от острова. На поверхности плавали два охранника. Один со стрелой в горле. Другой – со стрелой в спине. Оба не подавали никаких признаков жизни. Идти им на помощь было уже бессмысленно. Рядом с одним из охранников чернела рация. Ким стоял на палубе уходящей от острова яхты, подняв руки, под прицелом подводных ружей. Рядом с ним, тоже с поднятыми руками, сутулился тучный белый в светлом костюме. Этот американец уже один раз приплывал на остров вместе с Кимом. Теперь сторож смог рассмотреть лица захватчиков – это несомненно были китайцы. А за яхтой на одном и том же расстоянии двигался акулий плавник. Почему хищницу не заинтересовали кровоточащие трупы, сторож не мог сообразить. В эти минуты другое занимало его мысли. Он бросился вниз по винтовой лестнице. Но внизу его ждал новый «сюрприз». Его надувная лодка оказалась изрезанной ножом. Связь с берегом прервалась. Старик покрепче сжал старое ружье.

* * *

Приближался вечер. Над морем сгущались сумерки. Багровая полоса заката медленно угасала, а небеса наливались синью. Вдалеке восходил желтый серп месяца. Он словно таял, плавился в жарком воздухе, расплываясь по морской глади тягучим серебристым светом. Но вскоре налетели тяжелые лохматые тучи. Поднялся сильный ветер.

Посмотрев на небо, Бам Вам Донг выключил мотор – теперь в нем не было необходимости. Зачем расходовать дорогую солярку, если джонка может плыть за счет природных сил? Поднятый парус тут же набух, затрепетал и затрещал под сильными порывами стихии. Подгоняемая попутным ветром джонка весело побежала по волнам, а следом за ней и две буксируемые надувные лодки, в которых находились российские подводники.

– Смотри, с каким недовольным видом смотрит на нас жена этого вьетнамца, – тихо прошептал Даргель, – судя по всему мы ей не нравимся.

– Конечно, а что ты хотел? – усмехнулся Илья Георгиевич, – ты нас в зеркало видел? Круги под глазами, волосы взъерошенные, небритые, как черти. Как тут женщине понравиться? С таким видом, как у нас, прямая дорога в фильм ужасов. Тут и заплаченные деньги не помогут. Женщины лучше мужчин чувствуют подвох.

– Я не шучу, товарищ кавторанг, – серьезно произнес Даргель, – кажется мне, что эти вьетнамцы при первом же удобном случае сдадут нас в полицию. А про кемпинг они специально придумали, чтобы усыпить нашу бдительность.

Кавторанг тяжело вздохнул:

– Повсюду тебе враги мерещатся, старпом. Пойми же, что это простые деревенские жители. Какой смысл им сдавать нас властям? Мы что – бандиты? Террористы какие-то?

– Предчувствие у меня плохое, – ответил Даргель.

– А по-моему, ты просто устал.

Пустынный берег, вдоль которого вот уже около часа плыла джонка, стал понемногу оживать – приближалась цивилизация. На глаза подводникам все чаще стали попадаться люди, хижины, рыбацкие лодки. На пляжах появились горящие костры. На них местные рыбаки жарили рыбу. Ветер разносил ароматный дымок по всему побережью.

Вскоре засветилась множеством разноцветных огней широкая набережная. Сотни туристов прогуливались по променаду, сидели в кафе и ресторанах, отдыхали на пляже, любуясь морским прибоем. Отовсюду доносились музыка и смех.

– Уже почти приплыли, – сообщил Бам Вам Донг.

Через некоторое время джонка пристала к пляжу. Подводники отвязали лодки и вытащили их на песок.

– Вот дорожка, – ловец жемчуга указал на узкую тропинку, вымощенную галькой, – в самом ее конце находится трейлер моего двоюродного брата. Там же и кемпинг. Скажете, что вы от меня. Он вас отлично устроит.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Макаров.

– Если что-то понадобится, обращайтесь, – Бам Вам Донг отдал кавторангу свою визитку, на которой был только адрес, – до встречи.

Джонка отплыла от берега и исчезла в темноте. Подняв лодки на плечи, подводники побрели по узкой тропинке. Только теперь Илья Георгиевич почувствовал усталость и недомогание. Ноги стали словно ватными, каждый шаг давался с большим трудом. Но вскоре показался небольшой автомобильный трейлер. В окнах горел свет. Из-за приоткрытой двери доносились голоса. Дальше простиралась ограда из проволочной сетки, за ней виднелись палатки, машины, трейлеры.

– Пришли, – опустив рюкзак на землю, выдохнул кавторанг.

Вдруг послышался собачий лай. Из темноты выбежал пес: зубастая морда, горящие глаза, злой взгляд. Наверняка собака набросилась бы на подводников, если бы не короткая цепь, которой она была привязана к стволу дерева.

– Дружелюбный песик, – попятился Даргель.

– Старпом, он только отрабатывает свой хлеб, – бросил Илья Георгиевич.

Пожилой вьетнамец, вышедший на крыльцо, с удивлением увидел во дворе своего дома десять незнакомых мужчин, один из которых кормил его верного пса. Собака с аппетитом уминала консервированное мясо, при этом давала себя гладить.

– Кроме меня, вы первый человек, кому она разрешила это делать, – признался вьетнамец.

– Добрый вечер, – Илья Георгиевич подошел к хозяину дома и протянул руку, – мы туристы, прибыли сюда только что. Нам посчастливилось встретить вашего двоюродного брата. Он-то и порекомендовал вас нам. Сказал, что у вас самые низкие цены на всем побережье.

Вьетнамец расплылся в гостеприимной улыбке и крепко пожал руку кавторангу:

– Это действительно так. Он вас не обманул. На сколько дней хотите остановиться?

– Нам бы ночь переночевать, может, останемся подольше, если понравится. К тому же нам надо заправить баллоны и раздобыть подвесные моторы для наших лодок. Старые теперь на дне, так уж случилось, долго рассказывать. А на веслах, сами понимаете, много не наплаваешь, – ответил кавторанг.

– Нет проблем. Компрессор у меня есть, а двигатели к моторкам могу дать напрокат.

– Нет, нам надо иметь свои.

– Тогда их можно будет раздобыть на местном рынке. Правда, сейчас он уже закрыт. А вот завтра на рассвете откроется. Я вас отведу.

Времени на то, чтобы ходить на рынок, у подводников не было. Поэтому Макаров посчитал, что будет проще заплатить вьетнамцу деньги, чтобы тот сделал все необходимые покупки за них.

– Этого хватит? – Илья Георгиевич выгреб из кармана деньги.

– Вполне. Даже сдача останется.

– Берите, берите… – торопил Макаров, – если завтра к утру раздобудете моторы, сможете взять оставшиеся деньги себе.

– Можете не беспокоиться. Все будет сделано, – вьетнамец зашелестел долларами, – а теперь я вам покажу кемпинг.

Неподалеку от дома находилась небольшая площадка, огороженная со стороны зарослей сетчатой оградой, а с моря – невысоким бамбуковым забором. Хозяин кемпинга подвел новых постояльцев к площадке, на которой возвышались четыре просторные палатки. Между ними на тоненьких ножках стоял самодельный мангал. Тут же имелись и стол, и кресла. Даже присутствовал символический душ – намотанный на ветку дерева шланг.

– Располагайтесь, – вьетнамец обвел взглядом кемпинг. – Да, кстати, чуть не забыл. У нас во Вьетнаме всем туристам надо регистрироваться и платить экологический сбор, – он похлопал по карману, где лежали деньги, – но будем считать, что вы уже зарегистрировались. Счастливо отдохнуть!

* * *

Не остепенившийся за вечер ветер подул ночью с еще большей силой. Росшие на побережье бамбуковые деревья тут же прогнулись под его мощными порывами. На берег, одна за одной, начали накатывать большие волны. Они выбрасывали на песок гальку и клочья водорослей. Становилось холодно.

Подводники сидели у небольшого костра. Ветер раздувал огромное пламя. Трещали в огне сырые ветки. Всполохи пламени выхватывали из темноты то округлые силуэты палаток, то развешанное на веревках белье, то уставшие лица членов экипажа «Адмирала Макарова». Некоторые из них уже боролись со сном, изредка вскидывая падавшую на грудь голову. Некоторые, сдавшись, шли спать в палатки. Вскоре у костра остались сидеть только командир со старпомом.

– Я же говорил, что твои опасения насчет этого рыбака и его жены были напрасными, – прервал долгое молчание Илья Георгиевич.

Даргель откинулся на спинку стула и вытянул к костру замерзшие ноги.

– Я всегда отношусь ко всему с подозрением. Это меня не раз спасало в жизни. Иначе я не могу, – признался старший помощник.

Командир вычерпнул ложкой остатки тушенки и бросил пустую жестянку в огонь.

– Может, еще раз попытаться выйти на связь с заводом-рефрижератором? – предложил кавторанг.

– Глухой номер. Пробовали полчаса назад. Никто не отвечает. Они отзовутся только во время очередного сеанса связи, – махнул рукой Даргель.

– Значит, у них какие-то проблемы, раз они не могут ответить вне выделенного времени. Тут что-то одно из двух: либо их кто-то прослушивает и они не рискуют выходить с нами на связь, либо они…

Оглашать Макарову второй вариант не пришлось – и так все было понятно без слов.

– В противном случае придется выходить на связь с резидентом и дожидаться подмоги, – невесело отозвался старпом, – так что можем застрять здесь на довольно-таки продолжительный срок.

– Утро вечера мудренее. Там будет видно, – Илья Георгиевич уже хотел идти в палатку, как неожиданно к нему выбежал один из подводников.

– Связь установлена, товарищ командир. Наше сообщение они уже получили. Вот ответ.

Связь с рефрижератором осуществлялась посредством шифрованных сообщений. К удивлению командира субмарины, на связь вышел вице-адмирал Столетов. Настроение у подводников резко улучшилось, появилась надежда на скорую помощь. Макаров тут же скрылся в палатке, чтобы продиктовать ответ радисту. Предосторожность была оправданна. Разговор мог подслушать хозяин кемпинга, трейлер которого находился совсем неподалеку.

Через несколько минут кавторанг уже выходил из палатки. Вид у командира был озадаченный и напряженный. Старпом понял: что-то произошло.

– Неизвестные похитили с завода-рефрижератора одного из моряков. Позже его тело обнаружили неподалеку от военно-морской базы «Камрань», где был взорван катер с представителями Министерства обороны Вьетнама, – сообщил Макаров.

– Вот дела, – озадаченно почесал затылок Даргель.

– Получается, что кто-то подставил наших моряков. Им еле удалось уйти от погони. В данный момент плавучий завод-рефрижератор находится в нейтральных водах.

– Теперь понятно, почему никто не отвечал. А что вице-адмирал? Он на борту рефрижератора? – с надеждой в голосе спросил старпом.

– Мы общались через спутниковый телефон капитана. Но он обещал вскоре прибыть на рефрижератор лично.

– Ну, слава богу, – вздохнул Даргель.

– Не спеши радоваться, старпом. Нам поставлена новая задача, – развеял иллюзии своего старшего помощника Илья Георгиевич, – мы должны отыскать и уничтожить акулу-робота.

– Но ведь сделать это без подводной лодки невозможно. У нас нет необходимого оборудования. Не будем же мы ловить ее на крючок?

– Можно обойтись и без сонара, без эхолота. Ведь мы знаем, где находится ее гнездо, – Макаров устало зевнул, – завтра отправимся на «остров погибших кораблей», разведаем обстановку. Посмотрим, что к чему. А теперь давай немного поспим.

Костер тлел всю ночь, принося в палатки смолистый дым и отгоняя назойливых насекомых. Только к утру дрова полностью прогорели. От костра осталась лишь небольшая горочка пепла, которую уже начинал развеивать по воздуху свежий ветер.

* * *

Ким Дон Джин пришел в себя на полу каюты. Кто-то настойчиво тормошил его за плечи и хлестал по щекам. Он приоткрыл глаза и, как в тумане, увидел перед собой склонившегося над ним Джеймса Бьорка. Хозяин яхты приподнялся на локтях и тут же почувствовал, как его затылок пронзила острая боль. Кончики пальцев осторожно нащупали здоровенную шишку и шершавую запекшуюся кровь.

– Вам стоит полежать, – раздался голос мистера Бьорка.

Джеймс с легкостью поднял на руки вьетнамца и отнес на диван. Голова Кима коснулась мягкой подушки, боль притупилась.

– Так будет лучше, – произнес Бьорк.

– Что произошло? – вырвалось слабое и еле слышное.

– Вы ничего не помните?

– Полный провал в памяти.

– Когда я был здесь, то услышал на палубе какую-то возню. Хотел выйти посмотреть, что происходит, но в каюту ворвались люди в черных масках. Угрожали оружием. Меня вывели на палубу, там уже стояли вы.

– Кажется, припоминаю.

– Ну а потом вас ударили по голове чем-то тяжелым. Вроде носка, набитого песком. Меня не трогали, просто загнали в каюту. Позже принесли вас. Потом они ушли, заперев за собой дверь, – рассказал Джеймс.

Рассказ мистера Бьорка немного освежил память Кима. Он вспомнил несколько водолазов с гарпунами, появившихся неизвестно откуда, потом падающих на палубу охранников, затем чью-то руку с тяжелым предметом, опустившуюся ему на голову. А потом провал и сплошная темнота перед глазами…

– Они и теперь здесь? – прохрипел хозяин яхты.

– Ходят. Видно, что-то ищут. – Джеймс прислушивался к шагам, доносившимся с верхней палубы.

За прозрачной дверью мелькнули чьи-то тени. Послышались шаги. Ручка повернулась. В каюту вошли двое узкоглазых с пистолетами. Раскосые глаза забегали по комнате.

– Что вам нужно? Деньги? Яхта? Мои акции? Можете все это забирать. Только отпустите нас, – начал умолять Ким.

Но узкоглазые молчали, словно не слышали хозяина яхты. Один из них, тот, что был выше ростом, подошел к столику и, налив себе пива в стакан, сел в кресло. Положив на колени пистолет, он посмотрел на Кима.

– Деньги в сейфе. Ключ от него на дне чайника, – Ким поднял руку, показывая на фарфоровый сервиз, – только умоляю – не убивайте. Мы простые туристы.

Незнакомец пригубил пива и громко засмеялся.

– Думаешь, мне нужны твои деньги? Глупец. Если бы это было так, я тебя давно бы прикончил, – узкоглазый взял пистолет в руку и начал им вертеть, направляя дуло то на Кима, то на мистера Бьорка, – но я оставил всех вас в живых. Хотя мог пустить и пулю в лоб.

– Тогда что? Что вам надо? – срывал голос хозяин яхты.

– А ты не догадываешься? – дуло пистолета смотрело прямо на Кима. – Я знаю, чем вы здесь занимаетесь. И если ты думаешь, что я поверю в твои сказки, ты глубоко ошибаешься.

– Кто вы, черт побери, такие? – разнервничался Бьорк.

– Китайцы, – спокойно ответил узкоглазый, – я знаю, что вы здесь для того, чтобы дискредитировать русских и нас в глазах вьетнамцев, – он смотрел прямо в глаза Киму, – для чего все это оборудование, которое мы обнаружили в трюмном отсеке?

Под ложечкой у хозяина яхты засосало. Он понял, что имеет дело не с обыкновенными грабителями, а скорее всего с китайской разведкой.

– Мне повторить вопрос? – нахмурился китаец.

– Мы простые ученые. Исследуем приливы и отливы, – соврал Ким.

– Понятно. Значит, не хотите говорить правду, – узкоглазый щелкнул пальцами.

Его спутник скрылся за дверью, а через несколько минут привел в каюту личного повара Кима. Вьетнамец в белом фартуке трясся, словно осиновый лист на ветру. Он не понимал, чего от него хотят. Ведь хозяин никогда не посвящал его в свои дела. В обязанности повара входило лишь приготовление пищи – остальное оставалось для него тайной.

– Скажешь? – китаец взвел курок и приставил «пушку» к виску кока.

– Я же говорю, что мы ученые…

Раздался выстрел. Брызги крови осыпали мелкими каплями лицо китайца. Повар покачнулся и осел на пол, откинувшись простреленной головой на стенку. Узкоглазый достал носовой платок и протер выпачканное кровью лицо.

– Следующим будешь ты, – китаец навел ствол пистолета на Бьорка, – считаю до трех.

У Кима было всего несколько секунд, чтобы принять решение. Он понимал, что имеет дело с парнями, которые не бросают слов на ветер. Если сказали, что пристрелят, значит, так и случится. Сначала убьют Бьорка, а следующим станет и он.

– Хорошо, я скажу, – скрепя сердце согласился Ким, понимая, что отпираться не имеет смысла.

Уже приготовившийся к смерти мистер Бьорк благодарным взглядом посмотрел на хозяина яхты.

– Я слушаю, – поторопил китаец.

Хозяин яхты выложил все, что знал: и про акулу-робота, и про инфразвуковую пушку, способную убивать на расстоянии. Единственное, что он утаил, – свою роль в этом деле, сделав из себя эдакого простачка-исполнителя, которому поручили выполнить это задание. Так он рассчитывал переложить с себя всю ответственность на кого-нибудь другого.

– Значит, ею можно уничтожать людей? – прищурился узкоглазый. – Мы имели по ней информацию, но звучит как фантастика.

– Если не верите, можем проверить, – лишь бы задобрить китайцев, предложил Ким.

– Хорошая идея. Вот только на ком? – китаец обвел взглядом присутствующих в каюте, – пока я вижу только две кандидатуры.

– Зачем здесь? Есть одно местечко, предназначенное специально для этих целей. Там много народу. Заодно увидите, на что способна эта пушка, – в голову Кима неожиданно пришла мысль, – тут недалеко. Чуть позже полуночи окажемся на месте.

* * *

После взрыва катера, на котором находились представители Министерства обороны, на военно-морской базе были приняты повышенные меры безопасности. Ведь те, кто совершил диверсию, могли вернуться сюда, чтобы вновь попытаться сорвать работы по очистке фарватера. На базу прибыло два тентованных грузовика с военными. Разделившись на небольшие группы, солдаты патрулировали территорию базы. В случае появления посторонних и подозрительных личностей им было приказано открывать огонь на поражение. Солдаты были повсюду – на смотровых вышках, на летном поле, на причалах. Подойти к базе незамеченным, а тем более пробраться за ограждение, было невозможно.

Работы по очистке фарватера все же начались. В кабельтове от берега загремел земснаряд, засвистела помпа, вбиравшая в себя ил и донные осадки. В унисон загудели десятки дизелей. Вспыхнувшие прожектора осветили большое болото, в которое сбрасывали экскаваторами грязь с подходящих к берегу барж. Рабочие тонули резиновыми сапогами в грязи. Вяз в иле гусеничный трактор.

В одной из бытовок, разместившись на узких скамейках, сидели четверо рабочих. Их смена еще не подошла, и они коротали время за игрой в кости. То и дело над картонным ящиком взлетали черные, граненные по углам кубики. Выпадавшие цифры вызывали шквал эмоций. Кто-то ругался и стучал кулаками по стене. Кто-то, наоборот, радовался, сгребая себе в карман выигранные деньги.

– Не везет сегодня, – раздосадованно махнул рукой один из рабочих, – пойду подышу свежим воздухом.

– Иди… Иди… Остынь, – дружно закричали ему вслед товарищи.

Выбравшись на улицу, вьетнамец закурил сигарету. Сегодня был не его день – проиграл месячную зарплату. А тут еще, как некстати, заболела дочь. Требовались дорогие лекарства. Но на что их покупать, если карманы пусты? Немного поразмыслив, рабочий решил занять денег у кого-нибудь из ребят. Дымя сигаретой, он двинулся в сторону освещенной прожекторами площадки, на которой трудились десятки рабочих.

– Одолжишь? Я же из твоей бригады. С получки отдам, – спросил он у первого встречного.

– Нет. У самого пару сотен донгов в кармане осталось, – пожал плечами молодой парень, – можешь вон у тех спросить. Они побогаче, – рука указала на рабочих с лопатами, – парни хорошие. Как я знаю, при деньгах. Главное хорошо попросить.

Но и там проигравшегося в кости ждала неудача. Все отвечали ему отказом. Ответы были разные, но по сути одинаковые: «сам на мели», «еще не заплатили». Отчаявшись, рабочий побрел к бытовке, но его вдруг окликнул грузный сварщик, ремонтировавший грейдер:

– Эй! Я тут слышал, тебе деньги нужны. У оператора земснаряда есть немного. Он человек предприимчивый. Пообещай ему, что с небольшими процентами отдашь, он и согласится. Сам у него много раз одалживал. Скоро туда катер отправится.

Поблагодарив сварщика, рабочий поспешил к причалу. Катер как раз собирал смену ремонтников, отправлявшуюся к земснаряду, чьи огни четко читались в море. Ребята не отказали взять его с собой – причина-то уважительная. Через четверть часа он уже забрался по металлической лестнице на верхотуру, стучал в застекленную кабину.

– Чего тебе? – приоткрыв дверь, спросил оператор.

Рабочий объяснил все, как есть. Мол, выручай, позарез нужны деньги, верну на следующей же неделе, но уже на тысячу больше. Немного помявшись, оператор отсчитал необходимую сумму. Рабочий уже хотел было спускаться вниз, как его вдруг за плечо одернул оператор.

– Ты… это… видишь… там внизу? – оператор с трудом подбирал каждое слово, не зная, как объяснить то, что начало происходить на понтонной площадке, где работали ремонтники и бригада, обслуживавшая земснаряд.

Рабочий прижался к кабине и посмотрел вниз. А там происходило что-то необъяснимое и одновременно ужасное. Десятки рабочих и солдат катались по настилу в грязи, корчась в предсмертных судорогах. Их глаза были выпученными, даже на таком расстоянии слышались хрипы и крики. Они пытались подняться, но неведомая сила тянула их обратно к настилу. Один за одним рабочие и солдаты умирали, застывая в неестественных позах. Вскоре на площадке не осталось ни одного живого. Тела тонули в грязи, хлынувшей из неплотно состыкованных секций пульпопровода.

– О, Будда, – воскликнул оператор, взывая к всевышним силам, – помоги нам! Отгони зло…

– Посмотри, может, кто-нибудь выжил? – рабочий в надежде рыскал глазами по площадке с трупами.

Оператор трясущейся рукой нащупал на панели приборов кнопку, вдавил ее. На крыше кабины вспыхнул прожектор. Круг света медленно поплыл по понтонам земснаряда, выхватывая из темноты разбросанные по настилу тела. Никто не подавал признаков жизни.

Прожектор перескочил на воду. Луч света выхватил из темноты белую моторную яхту с погашенными огнями. У правого борта яхты виднелась выступавшая над водой акулья спина и острый плавник. Это было последнее, что увидели в своей жизни рабочий и оператор земснаряда.

В головы рабочего и оператора проник странный писклявый звук. По их черепам будто кто-то стал водить невидимой тонкой пилкой. Мышцы начали сокращаться. Их движения становились неподконтрольными. Странный звук делал с ними все, что хотел. Ноги рабочего затряслись, он попытался дотянуться рукой до края кабины, но не устоял и полетел вниз. Его тело мгновенно поглотило зыбучее болото пульпы.

Не долго мучился и оператор. Странный звук выгнул его тело в страшную, ужасную позу – грудь выпятилась, руки выгнуло в суставах, пальцы скрутило, ноги буквально выломало назад. Он так и застыл, уставившись выпученными глазами на моторную яхту и исчезающий под водой плавник. Акула направлялась к берегу, где уже собирались рабочие, чтобы понять, что же произошло на земснаряде.

* * *

Когда рабочие на берегу уже были мертвы, на верхнюю палубу моторной яхты поднялись Ким и китайский разведчик. Следом за ними вышли Джеймс Бьорк и два автоматчика в гидрокостюмах. Разведчик опустил руку на леер и посмотрел на берег в прибор ночного видения. Его лицо расплылось в улыбке.

– Впечатляет, – проговорил он, – практически мгновенная смерть. Они даже не успели понять, что произошло.

Ким и сам был удовлетворен увиденным. Ведь наконец инфразвуковую пушку удалось испытать, как это и планировалось, на большом количестве людей, и результаты были просто ошеломляющие – ни одного выжившего. Омрачали лишь два обстоятельства – пушка теперь находилась в руках китайцев. Потому план по дискредитации русских в глазах вьетнамских властей давал сбой. И было неизвестно, какую участь ему и мистеру Бьорку уготовят террористы.

– На какие человеческие органы она воздействует? – поинтересовался разведчик.

– Издаваемый инфразвуковой пушкой звук нарушает пищеварение и мыслительную деятельность, вызывает слабость, слепоту и не контролируемые человеком действия. В итоге – остановка сердца.

– Неплохо. Но, как я понимаю, радиус действия этой пушки не так уж и велик.

– Все зависит от ее размеров. Та, что установлена на акуле, бьет относительно недалеко. Но если оборудовать под пушку целый корабль или хотя бы катер, дальнобойность возрастет в несколько раз.

– Интересно… – китаец остановил свой взгляд на кабине земснаряда, – вот только почему эти двое умерли не сразу?

– Единственной слабостью этого оружия является то, что оно способно действовать только в определенном секторе, на определенной высоте. На этом отрезке она убивает все живое. Но если кто-то находится или выше, или ниже этого уровня, то остается в живых. Именно поэтому мне пришлось из операторской немного подкорректировать высоту, чтобы убить тех двоих в кабине земснаряда.

– А эту недоработку возможно как-нибудь исправить?

– Конечно. Это лишь пробный и недоработанный экземпляр. Дело в мощности пушки. В ближайшей перспективе эта проблема будет устранена, – объяснил Ким.

– Этим займутся уже не ваши, а наши ученые, – усмехнулся разведчик. – «Акула», как я понимаю, должна иметь функцию «автопилот» и следовать за яхтой в автономном режиме.

– Такая функция предусмотрена. Но силовая установка потребляет много энергии. Сопротивление воды велико. Да и инфразвуковая пушка жрет электричество, как свинья помои. Своим ходом акула до базы не дойдет. Максимум пройдет около двух миль. Ее аккумуляторы на исходе, и с этим в открытом море ничего нельзя поделать.

– Как же вы поступаете в таких случаях?

– Только база.

Ким лукавил. При желании он мог подзарядить робота и в открытом море. Но зачем китайцу знать лишнее? Он улыбнулся.

– В таких случаях мы используем буксировку. На корме есть прочный капроновый трос.

– Мои люди разберутся с этим?

– Там все элементарно. Трос пропускается в отверстие. Защелкивается карабин. Не сложнее, чем буксировать автомобиль, у которого закончилось топливо.

– Если понадобится, я еще обращусь к вам за помощью, – сказал китаец, а затем резко приказал своим людям: – Запереть их в трюме.

Автоматчики увели пленных. Двое охранников-китайцев спустили надувную моторку. Ким оказался прав. Закрепить на акуле трос не составляло никакого труда. Вскоре яхта с погашенными бортовыми огнями легла на обратный курс и пошла к выходу из бухты. Китайский разведчик еще долго смотрел на берег военно-морской базы «Камрань», пока тот не исчез за скалистым выступом.

Акула то показывалась из волн, то пряталась в них. Прочный синтетический канат натянутой струной соединял ее с яхтой.

* * *

Уйти от погони – это было еще полдела, ведь теперь рыбзавод-рефрижератор двойного назначения оказывался абсолютно бесполезным для «Адмирала Макарова». Он был необходим именно в месте затопления мини-субмарины. Только с помощью его оборудования можно было попытаться поднять с грунта сверхсекретную российскую подлодку. Теперь он был, как футляр от очков, когда сами очки потеряны. Вещь эффектная, но, в общем-то, абсолютно бесполезная.

Сразу после того, как завод-рефрижератор оказался в нейтральных водах, уйдя от погони вьетнамских полицейских катеров и береговой охраны, капитан тут же связался со штабом Балтфлота. Естественно, радиопереговоры велись шифрограммами, но все равно текст их был двусмысленным. В случае расшифровки непосвященному трудно было понять суть. Осторожность, по мнению капитана и куратора проекта «Адмирал Макаров», не была излишней. Раз кому-то удалось раскрыть двойное назначение рефрижератора, то, возможно, удалось и подобрать ключ к шифрам.

Капитан ощущал себя абсолютно беспомощным. Имелось оборудование, способное помочь российским подводникам, на борту находились специально обученные люди, но появиться в территориальных водах Вьетнама рефрижератор не мог.

Кэп мало надеялся на то, что вице-адмиралу Столетову удастся в короткий срок организовать помощь. Но проинформировать штаб Балтфлота было необходимо. Там есть аналитики, специалисты по кризисным ситуациям. В конце концов, должны существовать какие-то запасные варианты, о которых ему знать не положено.

Шифрограмма, извещающая о сложившейся ситуации, ушла. Реакция была вполне предсказуемой: «Ожидайте инструкций».

Сколько ждать? Кого? Все ответы находились уже за пределами компетенции капитана. Все, что мог, он уже сделал. Оставалось только чем-то занять команду на время ожидания. Ведь ничто так не разлагает даже самый дисциплинированный коллектив, как безделье. Возможно, именно поэтому на флоте такое пристрастие к чистоте.

Команда смазывала, перебирала редукторы лебедок, меняла масло, счищала ржавчину, драила палубу, шла замена тросов. При желании работу всегда можно найти. Лишь бы она не казалась тем, кто ее исполняет, бессмысленной. Ведь можно просто заставить людей до обеда переносить тяжести с кормы на нос судна, а после обеда таскать их с носа на корму. Вроде бы все при деле, но это еще хуже, чем полное ничегонеделание. Находясь подолгу в открытом море, даже самые выдержанные люди становятся раздражительными.

Наконец после полудня, во время очередного сеанса связи со штабом Балтфлота, была получена очень короткая инструкция: оставаться вблизи территориальных вод Вьетнама и дожидаться помощи. Правда, когда подойдет эта самая помощь и какой она будет, не уточнялось. Было сказано лишь расплывчатое и обтекаемое – «в скором времени». А сколько это: сутки или неделя, не уточнялось.

Кэп и боцман стояли на капитанском мостике. Оба молчали, наблюдая за темно-красной полосой горизонта. С момента связи со штабом прошло уже полдня, но ничего еще так и не прояснилось. Каждый час капитан в надежде принимал доклад радиста. Но тот мог сообщить лишь «текучку» – докладывал о переговорах других рыболовецких судов, все они шли своими курсами, обходя стоявший на якоре завод-рефрижератор стороной.

Вся ночь прошла в напряженном ожидании. И ближе к рассвету пришла долгожданная весть: «Быть готовыми выйти в заданный квадрат и быть готовыми к встрече…»

Ярко светило еще низкое солнце. Небольшие волны лениво бежали в сторону побережья, скрытого горизонтом. Капитан, стоя на мостике, до боли в глазах смотрел в бинокль. По понятным причинам рация рефрижератора безмолвствовала. Наконец на горизонте нарисовалась плавучая ремонтная мастерская: надпалубные надстройки, две стрелы подъемных кранов. Ремонтное судно однозначно направлялось в сторону ставшего на якорь рефрижератора.

– Кажется, наши! – вырвалось у кэпа.

– Хочется надеяться, товарищ капитан. Но флаг вроде либерийский. Однако и мы не под русским ходим. Выглядит как-то сомнительно, – боцман принял бинокль из рук капитана и всмотрелся в флаг на корме ремонтного судна.

– Сразу видно, что ты в мореходке занятия по политической географии прогуливал, – усмехнулся кэп, – только наши люди в спешке могут сделать такую ошибку – флаг вверх ногами повесили. К тому же надпись на борту свежая. Видишь, как на солнце краска блестит? Скорее всего, старое название было другим, вот и закрасили его, написав английское «Норд стар». Во-первых, название для ремонтного судна слишком громкое, да и по правилам, кажется, правильнее написать «Нордс стар». Все-таки не «Звезда Севера», а «Северная звезда». Но в английском и либерийцы не слишком сильны. Посмотрим, «вскрытие» покажет.

Через некоторое время плавучая ремонтная мастерская изменила курс и бросила якорь. С нее спустили моторку. Носовой прожектор развернулся в сторону завода-рефрижератора, коротко вспыхнул условным сигналом, мол, свои.

Капитан отдал приказ готовиться к приему гостей и сам спустился на палубу. Когда моторка уже подходила к заводу-рефрижератору, он услышал русскую речь.

Вот кого уж не ожидал увидеть капитан здесь, неподалеку от побережья Вьетнама, так это вице-адмирала Столетова, а потому даже не сразу узнал его в штатском.

Вице-адмирал Столетов вместе с другими матросами поднялся по спущенному трапу на борт рефрижератора. Вместо военно-морской формы на нем была серая неприметная ветровка с наброшенным на голову капюшоном, вытертые джинсы. Вот поэтому, когда он оказался рядом с капитаном, тот не сразу признал в нем вице-адмирала.

– Не ждал так рано? – стянув капюшон, улыбнулся Столетов.

– Здравия желаю, товарищ вице-адмирал, – тут же вытянулся в струнку кэп.

– Я и сам себя не узнал, когда в это оделся. Но ничего не поделаешь – конспирация. – Столетов снял с себя шелестящую куртку. – Ну, как там Макаров? Выходил с тобой на связь?

– С прошлого раза еще нет.

– Это хорошо. Выдерживает режим радиомолчания. Будем надеяться, худшего не случилось, – напряженно вздохнул вице-адмирал. – Место, где находится затонувшая субмарина, ты своими глазами видел?

– Не пришлось. Но район знаю.

– И это неплохо.

– Надеюсь, скоро сможем приступить к ее подъему или подводному ремонту. Если повреждения незначительны, за пять часов твои люди должны управиться.

В голосе Столетова чувствовалась уверенность, что так оно и будет. Капитан рефрижератора не был настроен так оптимистически. Ему хотелось возразить, что это невозможно. Как только рефрижератор войдет в территориальные воды Вьетнама, судно тут же арестуют.

– Я не совсем понимаю, товарищ вице-адмирал, как мы сможем поднять и отремонтировать «Адмирал Макаров», – капитан посмотрел на плавучую ремонтную мастерскую, – или специалисты на вашем судне способны провести такие работы?

– Специалистов бы нашли, придумали бы способ, как их сюда перебросить. Но, к сожалению, это судно не оснащено необходимым оборудованием. Однако оно есть на вашем рефрижераторе. Поднимать и ремонтировать субмарину предстоит вам… Наша плавучая мастерская прибыла с другой миссией. Пойдем поговорим, капитан. Тебе предстоит решить, можно ли претворить в жизнь мой план. Честно тебе скажу, я в нем немного сомневаюсь. Но это единственная возможность попытаться спасти подлодку.

– Все, что зависит от моей команды, сделаем, товарищ вице-адмирал.

– Да, и предупреди своего радиста, чтобы не удивлялся. Вскоре в эфире появится ваш двойник. И если другие будут запрашивать ваше судно – не отвечать!

Вице-адмирал и кэп расположились в гостевой каюте. Столетов дождался, когда они останутся вдвоем, отхлебнул обжигающе-горячий кофе и раскрыл папку с файлами, в которой были заправлены фотографии и уменьшенные копии чертежей.

– Мы перебрали около сотни подходящих судов. Наиболее близким по судовой архитектуре, тоннажу оказался панамский «Сан-Мигель». – Вице-адмирал отщелкнул два верхних файла и подал их капитану.

– Банановоз, – несколько скептично произнес капитан, разглядывая фотографию, – любят же эти латиноамериканцы называть суда именами святых. По-моему, у них даже тунец консервированный идет в жестянках с таким названием.

– Это их проблемы. У русских тоже языковых странностей хватает. Какой продукт ни возьми, обязательно про славянство вспомнят, или державность, или империю с царством. Банановоз – это тот же рефрижератор. На нем тоже стоят холодильные установки. Так что переделки будут минимальными.

– Переделки? – прищурился капитан.

– Другого выхода я не вижу. Ты в детстве в прятки играл?

– Приходилось.

– И я играл. Не так важно хорошо спрятаться, как обмануть того, кто ищет. Самый опасный момент в прятках – это пробежать по открытому пространству до условленного места и успеть крикнуть: «Тук-тук, сам за себя».

– Кажется, понимаю. Мы с ребятами тогда свитерами менялись, куртками. Шапку на уши натянешь и бежишь. Главное, чтобы тебя не сразу узнали, – теперь капитан уже другими глазами всматривался в фотографию панамского банановоза.

Вице-адмирал ногтем прочертил на снимке линию.

– Срежем верхнюю часть вашей палубной надстройки, немного удлиним сзади, поставив фальшивое сооружение из фанеры. В кормовой части нарастим фальшборт. Кстати, рация с позывными «Сан-Мигеля» уже посылает в эфир сообщения, согласно которым судно следует в Камрань.

– Работы много, – прикидывал капитан, – и провести ее незамеченной не так уж и легко. Мы то и дело оказываемся в пределах видимости других судов. Да и наблюдение с воздуха исключать нельзя.

– В нашем распоряжении только темное время суток. Одна-единственная ночь. Потребуется полное напряжение сил обеих команд. Все необходимое на борту плавучей судоремонтной мастерской есть. К рассвету твой рефрижератор должен целиком преобразиться.

– Заманчиво, товарищ вице-адмирал. Думаю, управимся.

– Естественно, заменим и судовые документы. Так что на время тебе придется переквалифицироваться в капитаны панамского банановоза.

– По мне, хоть в черта лысого, лишь бы нашим ребятам помочь.

– Итак, на всякий случай информация: настоящий «Сан-Мигель» уже второй год стоит на ремонте в верфях Панамы. Думаю, в этой части света мало кто об этом осведомлен.

Капитан понимал, что это еще не все – всего лишь первая часть плана. Преобразить судно за одну ночь возможно, но подобный обман действенен лишь на большом расстоянии. Стоит кому-нибудь из чужаков подойти поближе или подняться на палубу, как маскарад будет раскрыт.

– После сообщения о террористах вьетнамцы будут проверять каждого на иностранном судне, – в голосе капитана чувствовалась озабоченность.

– И это мы предусмотрели. Никому не захочется подниматься на борт судна, охваченного смертельной заразной болезнью. Скажем, холерой. «Легенда» следующая: у вас на борту подозрительный случай заболевания одного из членов команды. По всем признакам холера. Но судовой врач не в состоянии поставить точный диагноз. Поэтому вы запрашиваете разрешения переправить больного на берег, в специализированную инфекционную больницу. Симптомы холеры практически совпадают с банальной дизентерией. Так что местные специалисты-медики будут вынуждены десять раз все перепроверить. Несколько дней у них на это уйдет. Таким образом, убиваем двух зайцев. Выигрываем во времени и убедительно объясняем причину, почему наш банановоз изберет непопулярное место стоянки вдали от других судов.

– Должно получиться, товарищ вице-адмирал…

До наступления темноты на палубах рефрижератора и ремонтного судна практически не наблюдалось движения. Готовилось оборудование, сортировались материалы. В эфире тем временем то и дело появлялись позывные и рефрижератора, и еще не существующего банановоза. И если бы кто-то решил отследить их перемещения, то пришел бы к выводу, что рефрижератор движется в открытое море, а «Сан-Мигель» направляется в район Камрани.

Основной рывок по изменению судовой архитектуры предстояло сделать ночью. Капитан рефрижератора и вице-адмирал Столетов стояли на мостике.

– …А идея с болезнью одного из членов команды, – продолжал вице-адмирал, – пришла мне в голову, когда вспомнил рассказ своего отца, как он в немецком плену выжил, еще в самом начале войны. Было их – советских военнопленных – в одном бараке пять тысяч человек. Еды немцы давали совсем мало, не выжить. А тут еще тиф начался. Вот немцы и стали бояться в барак заходить, чтобы не заразиться. Просто бросали еду через колючую проволоку, из расчета на пять тысяч. А пленные умирали один за одним. Но наши немцам этого не показывали. Так, для вида, хоронили у них на глазах по несколько человек в день. А остальных приходилось прикапывать прямо в бараке. Вот так. Через месяц из всех пленных пятьсот человек осталось – тех, кто не заболел и выжил. На пятьсот пленных еды хватало…

Солнце уже исчезло за горизонтом. Лишь небо оставалось окрашенным в нежно-розовый цвет. Одна за одной загорались звезды. На судоремонтном судне загрохотала цепь – поднимали якорь. Вскоре суда стали практически борт к борту, благо слабое волнение позволяло это сделать.

Небо гасло постепенно. Вспыхнули бортовые огни. Ярко зажглись прожектора, но не все. Они лишь точечно освещали места, где производились работы. Обе команды работали слаженно, словно им уже не раз приходилось заниматься подобным. Визжали «болгарки», срезая металлические стойки. Сыпали бенгальскими огнями сварочные электроды. Шипели синим пламенем газовые резаки. Верхняя часть палубной надстройки исчезала на глазах. Срезанные куски без промедления сбрасывали за борт. А на корме уже вовсю работали плотники. К металлическому каркасу электрическими отвертками прикручивали брусья. Пневматические пистолеты намертво прибивали к ним фанерные щиты. Тут же, следом за плотниками, шли маляры. На палубе пахло быстросохнущей нитрокраской. По трафаретам рисовались фальшивые иллюминаторы, люки.

Маляры работали и по бортам судна. Целый десяток их висел над волнами на коротких деревянных досках. Длинные веревки отпускались и подтягивались вручную. Корпус рефрижератора из сурикового становился черным. Для убедительности ближе к ватерлинии наносились фальшивые ржавые разводы. Ими же маскировали и носовые створки судна двойного назначения. Еще по не до конца просохшей корабельной краске нанесли новое название – «Сан-Мигель». И подняли над кормой панамский флаг. Капитан лично проследил, чтобы его повесили как положено, а не вверх ногами. Ведь это такая деталь, на которой легко «проколоться».

Мощные подъемные механизмы были надежно замаскированы фальшивыми фанерными бортами. Небо уже светлело. Одна за одной гасли звезды. Побледнел и лунный диск. Когда солнце брызнуло из-за горизонта первыми рассветными лучами, бывший рефрижератор было уже не узнать. Его силуэт полностью изменился.

– Удачи. – Столетов на прощание пожал руку капитану.

– К черту! Извините, конечно, товарищ вице-адмирал.

– Все правильно. – Столетов спустился в моторку.

Судоремонтная плавучая мастерская еще не успела скрыться за горизонтом, а на новоиспеченном банановозе «Сан-Мигель» уже выбирали цепь, поднимали якорь.

Глава 9

Одни приезжают на море, чтобы покупаться в теплой воде и позагорать на солнце. Другие – чтобы посидеть в кафе и потанцевать на ночных дискотеках. Третьи проводят весь свой отдых в экскурсиях и морских прогулках. Четвертые успевают совмещать и то и другое. В общем, каждый выбирает то, что ему по душе. Поэтому жизнь на курорте никогда не останавливается и бьет ключом все двадцать четыре часа в сутки. Будь на дворе день или ночь – на набережной всегда многолюдно и шумно. Небольшое затишье наступает лишь под утро, когда отдыхавшие целую ночь туристы ложатся спать, а другие еще только просыпаются и собираются на пляж.

Светало. Выкатывалось из-за горизонта бледное солнце. На набережной закрывалось последнее ночное кафе. Вышедшая из него компания, громко распевая песни и звонко смеясь, направилась к зданию отеля. На променаде появились десятки уборщиков. Они начали собирать в черные целлофановые пакеты пустые пивные банки, окурки и прочий мусор, накопившийся за ночь. Уборщики торопились, ведь через час на променаде уже должны были появиться новые – дневные – отдыхающие. К их приходу все должно было быть чисто.

С первыми лучами солнца на пустынном пляже появились и российские подводники. Они торопливо направлялись к причалу. Механик и оператор сонара тащили за собой две надувные моторные лодки, в которых блестели краской новые подвесные моторы. Прорезиненные днища оставляли на мокром песке длинный след.

– И как ему удалось в такую рань подвесные двигатели раздобыть? – недоумевал Даргель.

– Вьетнамцы люди предприимчивые, за деньги все сделают, – усмехнулся Илья Георгиевич.

Спустив лодки на воду, подводники начали грузить в них рюкзаки и пакеты, в которых находилось оружие и жизнеобеспечение. Все это было тщательно замаскировано и забросано сверху ластами, масками и гидрокостюмами. Если бы кто-то и посмотрел издалека, то подумал бы, что это готовятся к выходу в открытое море дайвингисты.

– А вот и наш друг. – Даргель недовольно поморщился, заприметив джонку, приближавшуюся к берегу.

Когда джонка замерла у причала, из-под навеса показался Бам Вам Донг. Он улыбался во все тридцать два зуба.

– Как спалось? – тут же спросил охотник за жемчугом. – Уже уплываете?

– Да, – бросил Макаров, дергая за стартерный шнур, – извините, но у нас мало времени. Отпуск скоро заканчивается, а толком поплавать так и не успели.

– Может, надо помочь? Я знаю отличные места для дайвинга. Там такие рифы! Не пожалеете. Или на акул хотите поохотиться? – Бам Вам Донг отдернул покрывало – в большой бамбуковой клетке завизжали поросята. – Живая приманка.

– Нет, спасибо. Мы как-нибудь сами, – отмахивался от назойливого вьетнамца кавторанг.

– Ну, как хотите, – ныряльщик за жемчугом пожал плечами.

Лодки с подводниками запрыгали по волнам, удаляясь от берега.

– Странные какие-то, – недоумевала женщина.

– Кажется, они направились к «острову погибших кораблей», – вьетнамец смотрел вслед удаляющимся моторкам.

Но нет, вскоре лодки разделились. Одна из них и в самом деле продолжала идти верно угаданным ныряльщиком за жемчугом курсом. Вторая ушла в сторону рифов.

Со стороны кемпинга к пляжу спускался хозяин небольшого бизнеса – двоюродный брат Бам Вам Донга. Лицо его было спокойным и счастливым. Дела шли как нельзя лучше.

– Здорово, братец, – улыбнулся хозяин и протянул руку.

– Здорово. Давно не виделись, – отозвался ловец жемчуга, – они сказали тебе, кто их прислал?

– Ну, конечно, – расплылся в улыбке владелец кемпинга, – о твоей доле я помню, – и он полез за бумажником, но открывать не спешил, покосился на женщину.

Вдруг Бам Вам Донг не хочет, чтобы его жена знала сумму причитающихся ему денег.

– Не беспокойся, брат. У меня от жены нет секретов.

– Вот это правильно.

Двоюродный брат ловца жемчуга щелкнул портмоне и принялся копаться в нем, выискивая доллары среди пухлой пачки донгов.

Женщина, привыкшая не лезть в мужские дела, отвела взгляд и тут увидела, что у ворот кемпинга стоят две полицейские машины. А офицер о чем-то расспрашивает охранника.

– Ой, а зачем они приехали? – воскликнула она.

Владелец кемпинга вскинул голову, и улыбка исчезла с его губ.

– Не нравится мне это. У нас не принято, чтобы полиция тревожила иностранцев.

Как у всякого местного бизнесмена, у владельца кемпинга была двойная бухгалтерия. Для налоговой инспекции он заносил в журнал регистрации одно количество постояльцев, а на самом деле принимал другое. Группу дайвингистов, поселившихся у него по рекомендации двоюродного брата, он в журнал не занес.

– Слушай, – бизнесмен озабоченно потер лоб, – это так, на всякий случай. Думаю, обойдется. Лучше выходи-ка ты в море прямо сейчас. Если потом будут спрашивать – ты ко мне никого не направлял. И вообще мы с тобой сегодня не виделись.

– Думаешь, полиция прибыла из-за этих любителей поплавать с аквалангом? – спросил Бам Вам Донг, уже сидя в джонке.

– Кто его знает, – махнул рукой владелец кемпинга и поспешил к полиции.

На лице его играла подобострастная улыбка.

– Чем могу быть полезен? – уже издалека крикнул он молодому, подтянутому офицеру.

– Мне сказали… Вы владелец? – И полицейский, даже не дождавшись ответа, добавил: – Мне сообщили, что у вас недавно поселилась группа любителей дайвинга. Десять человек. Белые.

Отпираться было бессмысленно. Владелец кемпинга неопределенно кивнул:

– Было такое. В море ушли.

– Я должен осмотреть их вещи и регистрационные записи.

Вьетнам не из тех стран, где гражданам позволено спорить с полицией, требовать санкций, ордера. При желании местные власти могут прикрыть любой мелкий бизнес.

– Хорошо, – со вздохом согласился хозяин, прикидывая в уме, что станет врать полицейскому насчет отсутствия записей в журнале постояльцев.

Бам Вам Донг сидел в джонке. Ветер уже надувал парус, он издалека с неодобрением смотрел на то, как полиция прохаживается возле палаток.

– Точно, новые постояльцы заинтересовали полицию. – Ловец жемчуга наморщил лоб и тихо произнес: – Из всякой ситуации можно извлечь выгоду.

– Ты о чем? – удивилась жена. – Мы же собрались выслеживать акулу. Вот и поросята…

– Все можно будет сделать по дороге.

* * *

Неопределенность – вот что пугало больше всего Кима и мистера Бьорка, оказавшихся запертыми в трюмном отсеке. Каждая минута могла стать для них последней. Шаги, разговоры, доносящиеся из-за закрытой двери, заставляли их вздрагивать и готовиться к смерти. Но вместе с тем они понимали, что будут пока жить. Ведь тогда зачем их заперли, а не убили сразу? Видимо, китайцу они были еще для чего-то нужны.

Свет в трюме был погашен. Вокруг стояла кромешная темнота. Но время от времени в руках хозяина яхты вспыхивала спичка – тусклое пламя освещало вспотевшие лица и уставшие глаза. Когда она догорала, обжигая кончики пальцев, Ким ждал еще некоторое время и зажигал новую. Так продолжалось до тех пор, пока в коробке не осталась последняя спичка. Хозяин яхты затаил дыхание и чиркнул ею. Она вспыхнула зеленоватым огнем, но тут же погасла.

– Вот и все, – обреченно вздохнул Ким, будто вместе с потухшей спичкой заканчивалась и вся его жизнь.

– Рано или поздно китайцы нас убьют, – заерзал на полу мистер Бьорк, – и подстроят все так, будто это мы, американцы, во всем виноваты. А сами получат право аренды военно-морской базы «Камрань». К тому же завладеют и инфразвуковой пушкой. А мы сыграли им на руку – перевели стрелки на русских.

– У нас еще есть время, чтобы изменить ситуацию, – прозвучало обнадеживающе.

Джеймс грустно улыбнулся:

– Время на что? Чтобы попытаться вырваться из плена? Но как ты себе это представляешь? Двое безоружных на пятерых автоматчиков? Да мы не успеем дернуться, как будем уже мертвы.

– Не сидеть же сложа руки и ждать приближения смерти? – раздалось в ответ.

– У тебя есть план, как отсюда убежать? – подвинувшись ближе к Киму, тихо спросил мистер Бьорк.

– Есть кое-какие соображения… Но не сейчас, надо еще подумать…

* * *

Летящие из-под днища моторки брызги, словно тысячи иголок, впивались в лица и шеи подводников. Но больше всего доставалось Макарову, который восседал на носу мчавшейся на полной скорости лодки. Каждый раз, когда моторка подпрыгивала на волне, его накрывало большим фонтаном брызг. Он не успевал протереть мокрые глаза, как его вновь окатывало водой с головы до ног.

Вдалеке показался «остров погибших кораблей», окруженный белыми барашками волн. Даргель чуть сбавил обороты подвесного двигателя. Задранный нос лодки тут же опустился, и прорезиненное днище перестало хлопать по волнам. Теперь моторка буквально скользила по воде.

– Приплыли, – Макаров пригладил мокрые волосы.

– Что будем делать дальше? – старпом вопросительно смотрел на кавторанга.

– Для начала разведаем обстановку. Неизвестно, какие сюрпризы нас там могут ожидать. – Илья Георгиевич поднес к глазам бинокль.

На острове было спокойно и тихо. Лишь над полузатопленным танкером кружила стая чаек. Моторной яхты, которую видел через перископ кавторанг, теперь вблизи острова не наблюдалось. Но то, что ее не было видно, еще не означало, что ее нет вообще. Ведь на «острове погибших кораблей» было много мест, где могло укрыться судно небольшого водоизмещения.

– Пусто, – Макаров передал бинокль старпому, – видишь тот сухогруз. Именно к нему тогда подплыла акула-робот. Наверняка у них там что-то вроде небольшого центра управления.

– А если там ничего нет? Ведь вполне возможно, все необходимое оборудование для управления акулой находится на борту той самой моторной яхты, – предположил Даргель.

– Не исключено. Но в нашем случае выбирать не приходится. Это место пока у нас единственная зацепка.

Старпом еще некоторое время рассматривал в бинокль сухогруз, решая, с какой стороны к нему будет лучше подплыть.

– Разрешите мне погрузиться, товарищ командир, обследовать «стойло» акулы? – обратился к Макарову Даргель.

– Не стану спорить. Даю добро.

После этого старпом отложил бинокль. Подводники помогли надеть ему на плечи тяжелые баллоны со сжатым воздухом.

– Мы тебя подождем возле сухогруза. Если через час не дашь о себе знать, – Макаров выставил на часах обратный отсчет, – я отправляюсь за тобой. Да, чуть не забыл, – кавторанг протянул старпому гарпун, – на всякий случай.

– За полчаса управлюсь, – бросил Даргель и, взмахнув ластами, исчез в темно-синей воде.

Через несколько минут моторка пристала к рифам. Подводники взвалили на плечи тяжелые рюкзаки и осторожно двинулись по обросшим мидиями и другими моллюсками камням в сторону полузатопленного сухогруза. Хлюпала под ногами вода, хрустели под подошвами ботинок ракушки. Скользкие камни так и норовили сбросить с себя непрошеных гостей. Лодку приходилось перетаскивать через гребни.

– Да тут убиться можно, – чуть не провалившись ногой в расщелину, тяжело задышал штурман.

Неожиданно Макарова посетило странное ощущение, будто за ним кто-то наблюдает. Но Илья Георгиевич не подал виду, продолжая идти по камням. Только теперь он был внимательней, рассматривая краем глаза брошенные корабли. Вдруг он заметил голову человека, видневшуюся в приоткрытом иллюминаторе.

– Идите спокойно. Не делайте резких движений, – прошептал своим людям кавторанг, – не дайте ему понять, что мы его заметили. Это случайный человек, профессионал не дал бы себя обнаружить.

Подводники находились на открытом месте. Командир «Адмирала Макарова» рассчитывал добраться до укрытия, уйти из поля зрения следившего за ними человека и уже оттуда попытаться его «достать».

И все же случилось. Со стороны острова раздался выстрел. Над головой Макарова просвистела пуля. Он был прав – стрелял не профессионал.

– Ложись! – крикнул Илья Георгиевич.

Подводники тут же попадали и поползли в укрытие, на ходу вытаскивая из рюкзаков автоматы. Тем временем последовал еще один выстрел. На этот раз пуля угодила в нарост моллюсков на одном из камней. Разлетевшиеся во все стороны острые осколки оцарапали лицо штурману.

– Твою!.. – ругнулся он, вытаскивая из щеки крохотные осколки раковины.

– Стреляет из ружья. У автомата другая песня, – определил по звуку выстрелов Макаров, – сейчас скорее всего он перезаряжает.

– Нас больше. Мы сможем его достать.

– На поражение не стрелять. Лучше захватить его. Мало ли, расскажет, где сейчас моторная яхта и кто на ней ходит.

Макаров не мог понять, почему по ним открыли стрельбу. Ведь до этого оружия они не демонстрировали, вели себя мирно.

Прижавшись спиной к нагретому солнцем камню, Илья Георгиевич заправил в магазин рожок.

– Прикрой меня, – бросил он штурману.

Раздалась короткая автоматная очередь. Макаров быстро перебежал за соседний камень, выглянул из укрытия. Неизвестный стрелял из иллюминатора старого сейнера. К кораблю можно было подобраться по камням. Но Илья Георгиевич решил по-другому – не стоило рисковать, двигаясь по открытому пространству. Слева рифы резко уходили под воду. Туда не сунешься. С оружием в руках плыть сложно.

– Еще раз прикрой! – крикнул он.

И когда застучал автомат, а неизвестный стрелок убрал голову из иллюминатора, командир субмарины, рискуя поскользнуться на мокрых камнях, добежал-таки до ближайшего от него судна, возвышавшегося над водой сухогруза. Макаров вскинул большой палец, показывая штурману, что все отлично. Теперь он находился вне зоны обстрела.

Штурман и старлей, оставшиеся среди камней, могли наблюдать за передвижениями неизвестного и знаками давать знать о них своему командиру.

Макаров по ржавой металлической лестнице взобрался на палубу, залег, оглянулся. Штурман показал, что стрелок переместился к носу сейнера, укрылся за фальшбортом и не мог видеть Илью Георгиевича.

«Сейчас мы его возьмем в клещи», – решил Макаров и подал знак старлею, чтобы тот заходил к сейнеру с кормы.

Штурман для острастки выстрелил одиночным. Пуля ударила в фальшборт и ушла рикошетом в море. Вскоре старлей уже взбирался на сейнер. Было достаточно выпустить короткую очередь, чтобы неизвестный стрелок перемахнул через борт и спрыгнул на палубу соседнего судна. А там его уже поджидал Макаров.

Ствол автомата красноречиво смотрел на растерявшегося стрелка. Он и не думал сопротивляться. Командир субмарины видел перед собой старого вьетнамца.

– Положи оружие перед собой, – по-английски произнес Макаров.

Сторож осторожно нагнулся, двумя руками опустил древнее ружье и отступил на шаг.

– Кто ты такой? – вполне миролюбиво поинтересовался кавторанг.

Сторож молчал.

– Ты, наверное, просто очень испугался, увидев нас, и никому не хотел причинить вреда? Я правильно говорю? – продолжал Илья Георгиевич.

Обнадеженный таким предположением, сторож с готовностью закивал и ответил по-английски:

– Конечно, я испугался.

Не заметив подвоха, вьетнамец «купился». Теперь ему было не отпереться, притворившись, что не знает английского языка.

Старлей быстро обыскал вьетнамца и доложил командиру по-английски:

– Больше оружия у него нет.

Макаров забросил автомат за плечо. Поднял ружье, разрядил его, патроны всыпал себе в карман.

– Пусть побудут у меня. Так безопаснее. А теперь расскажи мне, как часто тут бывает яхта «Парадиз». Ты понял вопрос?

– Я сторож острова, – произнес старик, – я сильно испугался, – и замолчал.

Новые посетители не сильно внушали ему доверие. Но он уже понял, что никто убивать его не собирается. И если бы он сам не открыл стрельбу, его вообще вряд ли бы заметили. Сработал страх.

– Забудем о том, что произошло, – абсолютно незло проговорил командир субмарины, – и начнем сначала. Мы просто встретились и беседуем. Как часто здесь бывает яхта?

– Пару раз в неделю.

– Кто ходит на ней?

– Это дайвингисты. Какой-то южанин, американский гражданин, у него есть друг – белый.

– Он в самом деле занимается дайвингом?

– Не знаю, – замялся сторож, – сам я не видел. Но южанин говорит, что вскоре прибудут его друзья. Их будет много.

В глазах сторожа читался смертельный испуг. Ему хотелось во всем признаться: рассказать, что здесь произошло. Но он не доверял вновь прибывшим. Ведь это были какие-то иностранцы, похоже, американцы. И кто знает, зачем они здесь появились.

Илья Георгиевич отлично чувствовал, что испуг старого вьетнамца вызван не появлением подводников. На сейнер поднялся и штурман. Он сразу сориентировался – говорить следует исключительно по-английски, чтобы не раскрыть своей государственной принадлежности.

– Яхта на горизонте. Идет сюда, – доложил он командиру.

– Ну, раз ты не хотел нам рассказать правды, – проговорил Илья Георгиевич, обращаясь к вьетнамцу, – то мы сами ее скоро узнаем.

– Та самая яхта? – сторож изменился в лице.

– «Парадиз», – подтвердил штурман.

– Здесь нельзя оставаться, – зачастил сторож, – на ее борту страшные люди. Не знаю, кто они такие. Часть команды они убили и захватили яхту. Что теперь стало с хозяином, не знаю… Я спрятался. Они меня не видели.

– Тебе не хочется с ними встречаться вновь?

Сторож отрицательно качнул головой:

– Им убить – что плюнуть.

– Хорошо. Я все понял. Проблему мы со временем решим сами, – спокойно произнес командир подлодки и осмотрелся.

Над «островом погибших кораблей» возвышалась мачта старого бездействующего маяка.

– Если засесть на нем, там можно обороняться? – с хитрым прищуром спросил кавторанг.

– Винтовая лестница целая, – с готовностью отозвался сторож, – на верхней площадке есть надежный металлический люк. Его можно закрыть. Если лечь на пол, то снизу никто не увидит. Я там живу.

Макаров глянул на часы и принялся шептать старлею:

– Поднимешься со стариком на маяк. Оставишь его там. И не забудь надежно закрыть люк снаружи.

– А если он выдаст наше присутствие?

– Ты загляни ему в глаза. Там столько страха, что он и носа не высунет. Сделаешь, и тут же возвращайся…

Штурман и командир наблюдали за приближающейся яхтой.

– Черт, принесло их не вовремя. По времени получается, что старпом может всплыть прямо у них под носом. Надо его предупредить. Я присмотрел неплохое укрытие у сухогруза. Думаю, что яхта остановится вблизи этого места.

Договорившись о месте встречи со старлеем, подводники разошлись. Старлей погнал сторожа к маяку. А Илья Георгиевич со штурманом столкнули лодку на воду и под прикрытием возвышавшихся над водой кораблей пошли к сухогрузу.

Макаров на ходу облачался в гидрокостюм.

* * *

Легкая надувная моторка буквально прыгала на невысоких волнах. Четверо подводников напряженно всматривались вперед по курсу – туда, где пенилась у рифов вода. В трех кабельтовых к югу от возвышающихся над водой скал и лежал на грунте их боевой корабль.

Механик «Адмирала Макарова» чуть сбавил обороты подвесного мотора. Нос лодки опустился, и прорезиненное днище перестало хлопать по волнам. Штурман сверился с прибором «GPS».

– Право руля, – подсказал он.

Моторка уже буквально ползла.

– Есть, – наконец произнес штурман и поднял руку.

Легкий якорь ушел под воду. Механик и оператор сонара принялись облачаться в гидрокостюмы. И не из-за того, что вода могла быть холодной – не те широты, а в здешних водах водились электрические скаты и ядовитые медузы. Короче, всякая дрянь, от которой лучше держаться подальше. Если с ней придется встретиться, то лучше быть надежно одетым.

Вода здесь была довольно мутной. Поэтому затонувшая подлодка с поверхности не просматривалась. То, что творится у перископной стойки, никто из подводников толком не представлял. Во время эвакуации с подлодки просто не было времени обследовать повреждение.

– Я пойду первым, – сказал механик.

Никто не стал спорить. Кому, как не специалисту, доверить предварительное обследование. Лишь поняв, что именно случилось, можно и выбрать способ нейтрализации.

Механик сел на борт, поднял большой палец, в воздухе мелькнули ласты. Вскоре он исчез из виду, растворился в мутной воде. Аквалангист спускался вертикально, выставив перед собой подводный фонарь. Желтоватый свет расходился конусом. В нем вспыхивали и гасли мелкие подводные обитатели: стайка небольших рыбок, почти прозрачные с цветными блестками креветки. Наконец луч света скользнул по титановому корпусу «Адмирала Макарова».

Никогда раньше механику не приходилось обследовать родной корабль под водой. Странно было видеть палубный настил, занесенный тонким слоем ила. Под самой боевой рубкой небольшой краб угрожающе поднял клешни. Перископ возвышался над рубкой чуть больше чем на метр. Оптика оказалась расколотой взрывом. Сама стойка погнута. Теперь было понятно, почему его не удалось убрать до конца.

Механик помахал ладонью, удаляя ил из того места, где крепился уплотняющий манжет, наспех заделанный старпомом. Трудно было поверить в то, что такой небольшой дефект может привести к катастрофе суперсовременную субмарину. Какой-то кусок резины, сошедший со своего места!

Воздух из подлодки продолжал выходить. Тонкая струйка пузырьков поднималась над пробоиной. Уплотнительный манжет оказался порванным. Механик запрокинул голову, глянул вверх. Сквозь взвесь виднелся расплывчатый контур надувной моторки. Прежде чем подниматься на поверхность, следовало удалить размочаленные края резины уплотнительной манжеты. Механик привязал подводный фонарь к перископной колонне и принялся за работу.

Вскоре ему удалось срезать ножом-пилкой резиновые лохмотья. Открылось отверстие в два пальца шириной. Оставив фонарь включенным, как ориентир, механик двинулся к поверхности. Он всплыл у самого борта моторки. Товарищи помогли ему взобраться.

– Ну, как? – три пары глаз смотрели на него.

– Теперь надо подумать, чем из имеющегося в нашем распоряжении сумеем заделать течь.

– Надо спешить. С «рефрижератора» только что передали, они идут на помощь. Если не устраним течь, то им не удастся поднять субмарину.

Выбор имеющихся ремонтных средств был невелик – чуть больше, чем в мастерской по ремонту велосипедов. Свой выбор механик остановил на так называемой «холодной сварке». Наполнитель и отвердитель смешивались, а затем благодаря химическому процессу затвердевали в течение часа.

– Должно подойти, – сказал механик.

– Честно говоря, я как-то пробовал заделать этой штукой течь в радиаторе своей машины, – признался оператор сонара. – Ни хрена. Через двадцать километров кипяток фонтаном хлестал – отвалилась. Врут в инструкции.

Механик не сдавался.

– У нас другие условия. В радиаторе температура под сотню. И давление изнутри. Вот твою заплатку и сорвало. А тут давление снаружи. И температура около двадцати пяти градусов. Наполнитель затвердеет и его клином вожмет в резину. Даже если небольшая течь и останется, ее уже не сравнишь с начальной. Главное – максимально сохранить воздух в корпусе до прихода помощи. Откачают воду, и можно будет оторвать ее от дна.

– Я же не против, – развел руками оператор сонара, – я тоже за то, чтобы получилось. Обидно будет зря время потратить.

Техническое решение на голосование не ставили. Механик тщательно размешал в металлическом бюксе наполнитель с отвердителем, плотно закрыл крышку. Подержал на ладони.

– Ну, все. Как говаривал бывший генсек: «Процесс пошел». Греется.

Оператор сонара опустил на лицо стеклянную маску. Механик сунул бюкс за пазуху и дал знак к погружению. Двое подводников остались в лодке. Со стороны они смотрелись обычными для здешних мест туристами – любителями дайвинга. Заметные издалека желтые баллоны со сжатым воздухом, гидрокостюмы. Они даже подводные ружья прихватили для конспирации. Мол, вышли в море полюбоваться подводными красотами, поохотиться на крупную рыбу. Ну а то, что постоянно изучают окружающий пейзаж через мощный бинокль, так это простое любопытство праздных охотников за не слишком опасными приключениями.

Со стороны берега показалась приближающаяся джонка.

– Кажется, нашему благодетелю дома не сидится. Какого черта его сюда несет? – с нескрываемым раздражением произнес подводник.

– Эти вьетнамцы хоть и мелкие, но энергии в них больше, чем в европейцах, – отозвался сослуживец, – ни минуты на месте посидеть не могут.

Жителей Востока от европейцев отличает не только внешность. В каждом из них есть прирожденное умение торговца. Все, что они видят, слышат, знают, эти люди способны превращать в деньги. Пусть небольшие, но все же. Не зря утверждает вьетнамская пословица: «Курица по зернышку клюет, а потому всегда и сыта».

Бам Вам Донг гордо восседал на кормовой скамейке своей джонки, а рукоять скромного румпеля сжимал с таким важным видом, будто держал в руках штурвал крейсера. Он знал то, о чем еще не подозревали его подопечные – российские подводники. И было бы непростительным грехом не превратить это знание в деньги.

– Ты уверен, что мы поступаем правильно? – еще раз спросила у мужа жена.

Она сидела ближе к носу, всматриваясь в разрастающуюся точку надувной моторки. У ее ног в бамбуковой клетке тревожно попискивали тощие длинноногие поросята.

– А что такого преступного мы собираемся сделать? – с напускным спокойствием поинтересовался ныряльщик за жемчугом.

– Все-таки полиция ими интересовалась, – осторожничала женщина, – может, они преступники какие? – И добавила, понизив голос до шепота: – Или вообще шпионы.

Бам Вам Донг натянуто засмеялся:

– Мы с тобой простые люди. Думать об этом не должны. У них на лбу не написано. При нас с тобой они законов не нарушали. Полиции за работу деньги платят. А нам кто лишнюю сотню донгов предложил?

– Ведут себя они как-то странно.

– Туристы все странные.

Встревоженный поросенок все пытался просунуть розовый пятачок сквозь бамбуковые прутья. Женщина приоткрыла крышку и всыпала в клетку немного порезанных овощей. Поросята довольно захрюкали и принялись жевать.

– Ты можешь молчать, только улыбайся им. А говорить стану я. Вот увидишь, все будет хорошо. Меня не интересует, кто они такие. Чем меньше думаешь, тем крепче спишь.

Джонка, тарахтя двигателем, приблизилась к надувной моторке. От взгляда пытливого ловца жемчуга не ускользнуло, что вместо четырех «туристов» в ней сидят двое.

Бам Вам Донг поднялся, сцепил руки в замок и приветственно помахал ими над головой. Широкий рот расплылся в услужливой улыбке.

– Погода сегодня хорошая.

– Хорошая, – прозвучало в ответ не слишком любезное, российским подводникам не очень-то хотелось, чтобы возле них крутились сейчас посторонние.

Чувствительный к интонациям вьетнамец сразу же сообразил, что не следует быть излишне многословным, но цену набить себе следовало.

– Солнце высоко. До самого дна просвечивает. А что еще для хорошего дайвинга надо? – Он выразительно посмотрел на воду, давая понять, что знает: там сейчас находятся двое аквалангистов. – А ведь есть люди, которые этого не понимают. Разве полицейский в дайвинге разбирается? Ему не понять, что это за прелесть.

– Полицейский? – осторожно поинтересовался один из подводников.

– Вот и я думаю, ошибка произошла. А они так не считают, – вьетнамец горестно покачал головой, всем своим видом показывая, что считает соотечественников-полицейских людьми недалекими и излишне подозрительными.

Подводники переглянулись – только полицейских им не хватало! Но было понятно, что из доброжелателя-вьетнамца бесплатно больше и слова не вытянешь. Красноречиво щелкнула кнопка-застежка на портмоне.

– Даже не знаю, что они себе позволяют, – заслышав этот звук, тут же продолжил Бам Вам Донг, – так можно всех туристов распугать. Что иностранцы про Вьетнам знают? Но все то, о чем ваши газеты пишут, было здесь десять лет тому назад. А теперь страна уже другая. Мы иностранцев любим. Ведь они государству валюту приносят. Только некоторые полицейские этого не понимают.

Из портмоне выпорхнула двадцатидолларовая купюра, взмахнула «крыльями». Она подействовала как магнит. Ныряльщик за жемчугом пару раз крутанул румпелем, джонка вплотную подошла к моторке. Страшным шепотом вьетнамец сообщил:

– Полиция… много полицейских. Приходили в кемпинг. Интересовались вами и вашими товарищами. В ваших вещах копались. Хоть мой двоюродный брат и говорил им, что не надо этого делать. Самые обыкновенные вещи, а им что-то не понравилось, – купюра исчезла в ладони вьетнамца, – сказали, будут вас на берегу ждать. Я, конечно, мог им проговориться, куда вы направились, я это случайно увидел, но не сказал. Ошибка, думаю. Вы же самые обыкновенные туристы. Люди порядочные. Зачем вам неприятности?

Подводники еще раз переглянулись. С деланым недоумением пожали плечами. Мол, они и сами не понимают, чем заинтересовали полицию.

– Я же понимаю, – продолжал Бам Вам Донг, – вы большие деньги за отдых платите. Каждый день не в одну сотню долларов обходится. А полиция может отдых испортить. Начнут расспрашивать, писать… пока разберутся, что вы не те, кого они ищут. День и пройдет. Зачем зря деньги терять?

– Спасибо за предупреждение. Вечером вернемся, пусть и спрашивают.

Еще одна двадцатка перешла в руки к вьетнамцу.

– Это я полиции не сказал. Но кто-нибудь другой мог видеть, куда вы поплыли, – предупредил вьетнамец, намекая, что стоит предупредить и других «туристов», отправившихся к «острову погибших кораблей», да и собеседникам не мешало бы поменять место для погружения. – Я могу лучшее место показать. Тут вода мутная.

– Нам и здесь нравится.

И подводники оттолкнули джонку от своей моторки. При этом они улыбались вполне миролюбиво и благодарно.

Ловец жемчуга и так заработал за свою информацию больше, чем рассчитывал. Продолжая кланяться, Бам Вам Донг запустил двигатель. Джонка заскользила по волнам. Хрюкали поросята, вода плескала в борт, струилась за кормой пена. Вьетнамец обернулся на своих благодетелей.

– Хорошие люди. Никогда раньше таких не встречал. Это тебе и не жмоты-французы, и не надменные янки.

Внезапно Бам Вам Донг сбавил ход, в чем-то засомневался.

– Не надо их больше тревожить, – забеспокоилась женщина, – они и так нам много заплатили. Люди отдыхать приехали…

– Я не о том думаю. Их я предупредил. А они о своих товарищах забыли. Те к «острову погибших кораблей» поплыли. И знать не знают, что их полиция ищет. А вдруг они порознь возвращаться будут. Надо бы и им сказать. – Ловец жемчуга переложил купюры в карманчик для зажигалки.

– Они нам тоже заплатят? – глаза женщины загорелись.

– А как же еще? Они люди щедрые.

– Ой, боюсь с полицией связываться.

– Ничего они нам не сделают.

Бам Вам Донг приподнял рычаг сектора газа до предела. Из выхлопной трубы пыхнуло сизым дымком, и джонка на всех парах пошла к «острову погибших кораблей».

Глава 10

Перед рассветом океан особенно торжественен. В толще воды гаснут бесчисленные огоньки рачков-планктонов. Поверхность становится непрозрачно зеркальной, словно разлитая ртуть. Дышится легко и свободно. Первые птицы появляются в воздухе.

Моторная яхта «Парадиз», тяжело стуча двигателем, рассекала волны, удаляясь от берега. В кильватере над вспененной водой то и дело пикировали чайки, выхватывая оглушенную винтами рыбешку. За яхтой дрожал туго натянутый капроновый трос. Один его конец был закручен за судовые кнехты, второй исчезал в воде. Время от времени в разрывах волн возникал острый спинной плавник буксируемой акулы.

Китайцы, захватившие судно, вели себя достаточно мирно, ведь пленники пока послушно выполняли все их приказы. Джеймс Бьорк и Ким Дон Джин по-прежнему сидели в трюме.

Мистер Бьорк озабоченно тер лоб.

– Может, твой план и сработает, – шепотом произнес он, – но это если мы правильно высчитали, куда они теперь направляются.

– Раньше или позже им придется там оказаться, – ответил вьетнамец.

У них над головами послышались тяжелые шаги. Джеймс Бьорк тут же прижал палец к губам. Хрустнула защелка, и охранник, молчаливый долговязый китаец, забросил в приоткрытый люк пару бутылок минералки, консервы и пять пачек чипсов.

Пленники переглянулись. Не было слышно, чтобы охранник удалился от люка. Ким знаками показал Бьорку, что их сейчас наверняка подслушивают. А потому обсуждать план нельзя. Американец согласно кивнул.

Ким Дон Джин сидел на деревянном ящике, хрустел чипсами. Как всякий восточный человек, он старался не проявлять на лице своих чувств. А Джеймс Бьорк заметно нервничал. Он не мог взять себе в толк, как его вьетнамский товарищ по несчастью может спокойно есть после того, что произошло в Камрани. Однако он решил подыграть – использовать то, что их подслушивают. Пусть думают, что они смирились со своей участью и заботятся лишь о сохранении жизни.

– Куда мы идем? – в полумраке трюма мистер Бьорк испуганно блеснул глазами.

– Какая, в сущности, разница, – меланхолично ответил южанин, понявший затею американца, он с ладони всыпал себе в рот пару-тройку чипсов, – мы с вами находимся сейчас в ситуации, на которую никоим образом не можем повлиять. А значит, что бы мы ни делали, все будет пустой тратой сил.

– Но ты же не собираешься вечно оставаться у них в плену?

Ким Дон Джин пожал плечами.

– Я думаю, и они не собираются держать нас при себе вечно. Но пока нашим жизням ничего не угрожает. Им нужна электронная акула. А без нас они в ней не разберутся.

– Послушай меня. Не будем дергаться. В конце концов, мы им понадобимся и в дальнейшем.

Вьетнамец скомкал пустую пачку из-под чипсов и аккуратно засунул в карман. Яхта тем временем уже сбавляла ход. Двигатель застучал реже.

– Думаю, мы прибыли к «острову погибших кораблей», – чуть слышно предположил Ким и уже громко добавил: – Прошу вас, мистер Бьорк, не делайте никаких попыток освободиться. Не надо их злить.

Джеймс Бьорк оживился:

– Конечно-конечно.

И оба посмотрели на люк, за которым послышалось легкое движение припавшего к нему ухом охранника.

Яхта завершила маневр. Двигатель работал очень тихо, на холостых оборотах. Люк распахнулся. В проеме показался ухмыляющийся охранник.

– Командир просит вас подняться на палубу.

– Вот видишь, – с кривой ухмылкой произнес Бьорк, – они нас просят, а не приказывают.

Выбравшись на палубу, пленники сощурились. Яркое солнце уже поднялось из-за горизонта, окрасив океан малиновым цветом. Ким не ошибся – «Парадиз» пришел к «острову погибших кораблей». Из рулевой рубки спустился командир китайцев. Встал перед пленниками, широко расставив ноги. Несколько секунд пристально вглядывался в их лица, словно пытался прочитать мысли. Охранник, приносивший воду и чипсы, что-то бегло сказал ему по-китайски. Командир ухмыльнулся.

– Значит, так, господа. Наше сотрудничество продолжается. Как вы уже поняли, я и мои люди не банальные морские грабители. Меня интересует все, что касается вашей акулы, – и он бросил короткий взгляд на черный плавник, покачивающийся за кормой, – я уже видел ее в действии. Убедился, что силы были потрачены не зря. Теперь меня интересует, как ее силовая установка пополняется энергией.

Джеймс Бьорк вскинул руку:

– Мы готовы сотрудничать и дальше. Наши имена вы знаете. Знаете, кто мы такие. И было бы неплохо узнать, с кем мы имеем дело.

Улыбка исчезла с лица китайца.

– Всему свое время, мистер Бьорк. А пока можете называть меня просто Дао.

Вьетнамец расправил плечи.

– У нас была своя команда… – начал он.

– Во всем, что касается обслуживания акулы, можете приказывать моим людям. В ваших же интересах хоть немного их обучить.

– Освободите ее от каната, – довольно властно произнес Ким.

Китаец, к которому обращался хозяин яхты, вопросительно посмотрел на командира. Тот колебался – возможно, южный вьетнамец с американским паспортом в кармане хотел схитрить. Освобожденная от привязи акула опустится в глубины, где ее унесет течение, и она будет потеряна.

– Исполняй, – наконец негромко произнес командир.

Под присмотром двух автоматчиков Ким, Бьорк и тот, кто назвался Дао, направились в операторскую. Вьетнамец включил компьютер. Замигали индикаторные лампочки. Засветился монитор, на нем всплыло меню управления.

– Заводим изображение с телекамеры, укрепленной на спинном плавнике акулы, – комментировал свои действия Ким.

На мониторе показалась поверхность воды так, как видел бы ее плывущий человек. Камера возвышалась над нею всего на каких-нибудь пять дюймов. Волны то накатывали на объектив, то уходили.

– В нижнем левом углу – индикатор аккумуляторов нашей красавицы… – продолжал «тренинг» хозяин яхты. -…Как видите, энергия практически полностью исчерпана. По шкале получается что-то около получаса активных действий. Есть еще резервная система – двигатель, работающий от сжатого воздуха. Так, теперь наша акула активизирована. Можно начинать движение.

Вьетнамец положил пальцы на джойстик. Волна еще раз накатила на объектив, и камера ушла под воду. Весь монитор теперь отливал изумрудным цветом океанической воды.

– Управлять ею совсем не сложно. Можете попробовать, мистер Дао, – предложил Ким, – скорость движения я выставил минимальную.

– А если столкновение?

– От него ее убережет автоматика.

Командир китайцев несколько неуверенно взялся за джойстик. Первые его движения были слегка судорожными, но затем стало получаться. Со второго раза он уверенно провел акулу под яхтой – на мониторе проплыло днище и киль «Парадиза».

– Вы были правы. – Дао вновь передал управление в руки хозяина яхты.

– Вернем нашу подопечную в «стойло».

Двое автоматчиков уже не так напряженно присматривались к молчавшему мистеру Бьорку и словоохотливому вьетнамцу – Киму. На экране виднелась тупая акулья морда, попадавшая в поле зрения камеры. Она казалась неподвижной. Поворачивался лишь подводный пейзаж, хотя на самом деле все было наоборот. Акула плыла вдоль борта затопленного сухогруза.

– Сбавляем ход. Останавливаемся, – комментировал Ким.

На экране возникло прямоугольное отверстие, прорезанное в борту.

– Разворачиваемся на девяносто градусов.

Теперь акулья морда была нацелена, как ствол орудия, на черный проем.

– Включаем освещение.

Черный прямоугольник отверстия залил свет. Акула медленно вплыла в недра затопленного судна, подошла вплотную к переборке и замерла.

– Ну, вот и все, – вьетнамец картинно щелкнул клавишей и опустил руки, – она в «стойле».

– Но ведь зарядка так и не началась. – Дао поднес палец к монитору, показав на пиктограмму состояния аккумуляторов.

– Естественно, – с готовностью отозвался вьетнамец, – под водой не установишь розетку и не воткнешь в нее штепсель. С обратной стороны переборки установлена индукционная обмотка. Точно такая же – в правом боку нашей красавицы. Да, да, в том самом, которым она притерлась к переборке. Принцип действия прост, как в обычном трансформаторе. Переменное магнитное поле в одной обмотке индуцирует электрический ток в другой, соединенной с аккумуляторной батареей. В течение пяти часов зарядка будет завершена.

– Понимаю, – кивнул командир китайцев, – теперь только осталось подать напряжение. Ведь на острове установлен дизель-генератор.

– Совершенно верно. И его надо запустить. Обычно это делали люди из нашей команды, но… – вьетнамец развел руками.

Некоторое время Дао морщил лоб, затем глянул на мистера Бьорка:

– Вы справитесь с этим?

– Приходилось. Тут стоит стандартный армейский дизель-генератор.

– Тогда с ним справятся и мои люди.

– Он хорошо замаскирован, – предупредил Бьорк, – я покажу дорогу. Сами вы не найдете.

Что-то не нравилось командиру китайцев в этом предложении. Когда разделяешь группу надвое, всегда рискуешь. Китаец чувствовал это нутром, но разум подсказывал ему, что опасаться нечего. У него трое хорошо обученных вооруженных бойцов, а мистер Бьорк неповоротливый толстяк. Вьетнамец же типичный ботаник-очкарик.

– Сделаем наоборот, – предложил Дао, – дорогу покажешь ты, – он тронул за плечо Кима. – А он останется за пультом.

Китаец действовал так, как подсказывал ему опыт. Пленники всегда стремятся вырваться на свободу, и у них достаточно времени на то, чтобы придумать коварный план. Именно поэтому следует отвергать даже самые безобидные их предложения. Смешай им карты – и сорвешь их планы.

– Так не получится, – с деланым сожалением произнес вьетнамец, – я должен оставаться у пульта. Мистер Бьорк не прошел курс обучения управления акулой.

Командир китайцев еще раз оценил взглядом тщедушную фигуру Кима. Чтобы за ним присмотреть, хватило бы и одного охранника, но все же Дао произнес, обращаясь к своим людям:

– Вы двое оставайтесь здесь. Присматривайте за ним, и чтобы к яхте никто не приближался. А мы пойдем с ним.

Командир китайцев любезным жестом пропустил вперед себя мистера Бьорка. Охранник держал автомат наготове. Все трое вышли на палубу. Вьетнамец опустился в рабочее кресло, скрестил на груди руки и тихо принялся насвистывать, поглядывая на монитор.

Охранники, оставшись без командира, немного расслабились. Один из них присел на деревянный топчан, положив автомат рядом с собой. Второй принялся мерно прохаживаться по операторской, то и дело поглядывая в иллюминаторы на «остров погибших кораблей». По привычке любого военного, он пытался определить наиболее реальное направление, с которого можно ожидать появления угрозы. А нагромождение полузатопленных ржавых кораблей таким местом как раз и являлось. Было слышно, как спустили на воду надувную моторку, как заурчал двигатель. Вьетнамец добродушно улыбнулся охраннику:

– Представляю, как вашему командиру придется втаскивать толстяка Бьорка на палубу. Нелегкая это работа.

* * *

Только тот, кто не погружался в море, может думать, что вода «молчит». На самом деле в водной среде звуки разносятся куда лучше, дальше и громче, чем в воздухе. Николай Даргель, облаченный в гидрокостюм, с баллонами за спиной и в водолазной маске, уже достаточно долго находился под водой. То место в борту, где было прорезано отверстие для акулы, он обнаружил довольно быстро. В руках старпома хрустнул ИХС – источник химического света. Стеклянная трубка, обтянутая пластиком, раскололась, и два реактива смешались между собой, вызвав свечение. А в душе Николай Даргель улыбнулся, представив, как выглядит со стороны:

«Прямо джедай из "Звездных войн" какой-то – со светящимся мечом».

Мертвенный зеленоватый свет немного раздвинул темноту в отсеке затопленного сухогруза. И хоть старпом раньше неплохо изучил это подводное «стойло» для акулы через камеры «Адмирала Макарова», но в деталях всегда легко ошибиться на глаз. Следует ощупать собственными руками. Он представлял себе, что внутри наверняка существуют какие-нибудь устройства для «парковки», подзарядки акулы. Не станешь же каждый раз спускаться к ней с аквалангом под воду, разматывать электрический кабель, соединять разъемы, герметизировать их.

Медленно двигая ластами, старпом исследовал стенки отсека затопленного сухогруза. Ничего подозрительного! Ничего недавно приделанного. Лишь в одном месте на переборке скользкие водоросли росли пореже, словно кто-то терся, терся о них, и они поредели.

Океан напоминал о себе сотнями звуков, то сливающихся в единый хор, то рассыпающихся на отдельные голоса. Плескались волны, позванивали металлом борта, за переборкой хлюпало, будто кто-то бил по металлу мокрой тряпкой. При каждом выдохе с шуршанием уходили вверх пузырьки отработанного газа.

Николай Даргель обладал обостренным чувством опасности. Вот уже несколько минут, как он буквально спинным мозгом ощущал ее приближение. И лишь то, что он еще ничего подозрительного не обнаружил, заставляло его продолжать поиски.

«Может, у нее несколько таких "гнезд"? И я зря здесь оказался. А может…»

Додумать старпом не успел. Какая-то тень мелькнула в проеме. Это не могла быть просто большая рыба. Такими огромными в здешних широтах вырастают только акулы или их родственники – гигантские скаты. Чувство опасности – это хорошо. Кто предупрежден, тот вооружен. Но самое главное – правильно воспользоваться преимуществом. Старпом долго не рассуждал. Он действовал практически «на автомате». Ребра жесткости переборки представляли собой металлические короба с проделанными в них для большей легкости конструкции дырками. Вот в одну из таких дырок Николай Даргель и успел запихать свой сияющий меч – ИХС. Теперь он напоминал о себе лишь очень слабым свечением. Единственное место, где можно было укрыться, – это выступ неподалеку от проема. Металл, когда делали люк для акулы, прорезали лишь с трех сторон. С четвертой сделали это не до конца, и лист просто загнули внутрь.

Старпом не стал дожидаться, когда тень со стороны открытого моря появится вновь. Он пересек отсек по диагонали и укрылся за единственным доступным ему выступом – отогнутым листом металла. Кое-что он мог видеть через щель, оставленную автогеном. Угол обзора был невелик, и потому пришлось немного подождать. Вскоре показалась тупая акулья морда. Со своего места Николай Даргель прекрасно видел, что пасть и жабры у нее не настоящие, а нарисованные.

«В спинном плавнике камера», – вспомнил старпом.

Он не стал утешать себя тем, что в отсеке царит почти полная темнота, особенно в дальних его частях. Камера наверняка работала и в инфракрасном диапазоне. Акула вздрогнула, медленно и тяжело вплыла в отсек полузатопленного сухогруза. Даргелю пришлось ухватиться рукой за неровный край металлического листа обшивки, иначе бы его просто снесло с места струей, вырывающейся из водометного двигателя. Акула подплыла к переборке, уткнулась в нее боком и замерла – словно приросла, или ее притянуло магнитом.

Даргель медлил покидать убежище. Прислушивался и наконец различил среди других звуков тихое постукивание двигателя, доносившееся снаружи.

«Яхта. Наверное, яхта», – подумал он и снова выглянул в узкую щель в попытке разглядеть, что делается наверху.

Поверхность переливалась жидким зеркалом. Солнце светило с другой стороны «острова погибших кораблей», и потому тень от него косо уходила в глубину.

«Если они где-то и стоят, то в стороне. Надо выждать».

И тут на грязно-темном фоне борта одного из затопленных судов старпом разглядел силуэт аквалангиста. При таком освещении было не понять, кто это – свой или чужой. Рука сама потянулась к подводному ножу, укрепленному на ремнях, на голени. Но вскоре сомнения рассеялись. Аквалангист плыл, явно скрываясь от надводного наблюдателя, почти вплотную прижимался к борту.

«Значит, свой».

Старпом еще раз бросил взгляд на акулу. Объектив камеры смотрел в глухую переборку. Можно было рискнуть уйти незамеченным. Если только внутри отсека не стояли датчики, реагирующие на перемещения.

«Медленно и осторожно, – уговаривал себя Даргель, – знаем мы эти хваленые датчики! Это как сигнализация на машине – поставят и сперва радуются, а потом начинается. Кошка хвостом заденет – и уже вовсю ревет сирена. Или в офисе: таракан пробежит – наряд милицейских автоматчиков мчит с мигалками по городу».

Старпом двигался очень медленно, словно не в воде, а в густосваренном киселе.

«Здесь то же самое. Рыбка заплывет – включается тревога. Голову на отсечение даю, что оператор выставил датчики на меньшую чувствительность. На мелочовку они не реагируют, а потому медленно и осторожно…»

За бортом сухогруза старпом буквально столкнулся с командиром «Адмирала Макарова». Даргель знаками показал, что у них за спиной в отсеке акула. Илья Макаров кивнул и дал понять своему помощнику, что видел, как она заплывала внутрь, потом поднял руку и указал наверх, объясняя тем самым, что заставило его срочно совершить погружение – желание предупредить о появлении яхты. Почти над самой головой, на фоне зеркальной, переливающейся солнечными бликами поверхности, виднелось днище и длинный киль моторной яхты «Парадиз».

Кавторанг Макаров жестами показал старпому, что лучше всего следовать вдоль бортов затопленных кораблей, оставаясь в тени, а уж потом всплыть. Аквалангисты, энергично двигая ластами, поплыли вдоль стенок ржавого металла, то и дело поглядывая вверх. И тут произошло неожиданное. В днище яхты открылись створки. Сквозь толстое стекло стало видно нутро операторской. В ней находились трое. Кто-то сидел в кресле. Двое других стояли прямо на стекле.

«Так вот как они выследили наш корабль и атаковали его. Ведь гидролокатор им бы не помог».

Ярко вспыхнул подводный прожектор. Конус света, бивший из него, медленно пополз по дну и остановился на прорезанном для акулы отверстии в борту сухогруза.

Сердца аквалангистов бились учащенно. Край светового пятна прошелся всего в нескольких метрах от них. Командир «Адмирала Макарова» указал рукой вперед и энергично махнул ею, мол, быстрее. И тут борт, вдоль которого плыли аквалангисты, явственно завибрировал. Через пару секунд вибрация исчезла. Явление повторилось. Даргель приложил к борту ладонь. Очевидно, где-то наверху пытались запустить мощный дизель.

Первым на поверхность поднялся командир. Палуба полузатопленного судна полого уходила под воду. Следом вынырнул Даргель и тут же обернулся, чтобы понять, не могут ли их заметить здесь с яхты.

– Они нас не видят, старпом, – негромко произнес Илья Георгиевич и ухватился за ржавый поручень.

Подводники, остававшиеся на «острове погибших кораблей», помогли аквалангистам взобраться на палубу. Штурман взволнованно доложил:

– Товарищ командир, четверо с яхты высадились на остров. Три китайца и один белый, вроде их пленник. Направились к сейнеру. Скрылись в надстройке. Уже минуты три, как пытаются запустить какой-то дизель, – и он указал рукой на черный выхлоп, выскочивший из трубы, торчавшей над ржавой надстройкой сейнера.

– Китайцы вооружены?

Штурман кивнул.

– Три «АКМа», товарищ командир.

– Быстрее, старпом, – приговаривал командир, когда подводники помогали снимать с них тяжелые баллоны со сжатым воздухом, – лучший способ застигнуть их врасплох, пока они заняты.

– Да уж, пока они заняты не нами.

– Численное превосходство противника не повод откладывать наступление. – Илья Макаров взял поданный ему автомат и вгляделся в надстройку сейнера, от которой их отделяло четыре палубы криво затопленных кораблей.

Просматривалась и дорожка, ведущая к пристройке. Между бортами были переброшены трапы, покачивались веревочные леера, но воспользоваться ими не представлялось возможным. Ведь эта дорожка отлично просматривалась и с моторной яхты.

– Может, рискнем, если быстро? – предложил Даргель. – На палубе яхты никого нет.

– Самая короткая дорога не значит самая быстрая, – командир «Адмирала Макарова» поискал взглядом.

На глаза ему попался легкий деревянный трап.

– А ну-ка, давайте его сюда.

Вчетвером они сумели перебросить его на борт соседнего судна и, пригнувшись, перебрались по нему.

– А теперь только очень тихо.

Трап втащили на палубу.

– Перебежкой за надстройку, – приказал кавторанг Макаров.

Подводники бегом преодолели открытое пространство и очутились в укрытии.

– Старпом, оцени ситуацию, – обратился Макаров к Даргелю, который стоял у самого края надстройки.

Старпом осторожно выглянул за угол:

– Кажется, нас не заметили. На яхте все спокойно.

– Это хорошо. Но теперь надо придумать, как мы преодолеем пропасть в два прыжка, – невесело пошутил командир подлодки.

Грустная шутка была правдой. Трапа явно не хватило бы на то, чтобы перекрыть пространство между двумя бортами. Внизу плескалась, вздыхала черная, в радужных разводах нефтепродуктов вода…

…Тем временем в надстройке сейнера не клеился запуск дизеля. Мистер Бьорк еще раз вдавил кнопку стартера. Фыркнул пускач. В дизеле провернулся вал. В двух цилиндрах сдетонировало топливо, но двигатель тут же заглох. Американец развел руками:

– Не получается. Так бывает. Техника не любит, когда люди, обслуживающие ее, нервничают. Боюсь повторять попытку, так можно и аккумулятор посадить, – и он прикоснулся ладонью к боковине большого танкового аккумулятора, – сильно нагрелся. Пусть отдохнет-остынет.

– С чего бы вам беспокоиться? – криво улыбнулся Дао. – Мы не давали для этого повода. Вот я, например, абсолютно спокоен и хочу проверить вашу теорию насчет тонкой психологической чувствительности старого армейского дизеля.

Мистер Бьорк отступил на шаг, освобождая место для китайца. Дао с безразличным выражением лица нажал кнопку стартера. Вновь натужно зачастил пусковик. Дизель содрогнулся, неровно заработал. Дао тут же принялся регулировать его обороты, передвигая ручку сектора газа.

– Пошло напряжение, – китаец покосился на приборы генератора.

Стрелки вольтметра и амперметра уже не качались, а заняли стабильное положение.

– Рубильник на стене, – произнес мистер Бьорк.

– Я сам, – китаец взялся за «старорежимную» эбонитовую ручку массивного рубильника и опустил ее, но не успел разжать пальцы, как дверь, ведущая на палубу, распахнулась и в ней возникли двое подводников в серых комбинезонах с короткими автоматами «узи» в руках.

За их спинами маячили еще двое мужчин постарше – Илья Макаров и Николай Даргель. Их гидрокостюмы еще отливали влагой. В руках они тоже сжимали оружие. Китайцы застыли. Никто из охранников не удосужился заранее дослать патроны в патронники. А вот нападавшие наверняка сделали это. Не зря их пальцы лежали на чувствительных спусковых крючках.

– Входим, – шепотом произнес кавторанг Макаров и вместе с Даргелем вслед за подводниками проскользнул в надстройку, прикрыл дверь.

Теперь с яхты их уж точно никто не мог заметить. Мистер Бьорк с недоумением смотрел на внезапно появившихся вооруженных людей и пытался понять, кто они такие.

– Всем положить оружие, – твердо произнес Илья Макаров и для убедительности чуть повел стволом автомата, – делайте это осторожно, без резких движений.

Мистер Бьорк нервно перевел дыхание. Макаров говорил по-английски с легким акцентом, но явно не американским. Китайцы вопросительно посмотрели на своего командира, ожидая приказаний. Командир «Адмирала Макарова» напрягся. Вполне могло оказаться, что между китайцами существует какая-нибудь хитрая, молчаливая договоренность.

Дао стоял безоружным, во всяком случае, так казалось на первый взгляд, продолжал держаться за ручку рубильника. Он морщил лоб, глядя прямо в глаза Макарову.

– Если хотите отдать приказ своим людям, то сделайте это по-английски, – предупредил Илья Георгиевич, – иначе мои люди могут не так его истолковать, – а затем уже буквально рявкнул: – Оружие на пол, сукины дети!

– Исполняйте его приказ, – очень сдержанно распорядился Дао. – На их стороне преимущество.

Двое охранников-китайцев осторожно, держа автоматы за стволы, склонялись, чтобы положить их на пол. Макаров предоставил их вниманию своих людей. Сам же глаз не сводил с безоружного Дао. Тот улыбался вежливой восточной улыбкой. Казалось, еще немного – он молитвенно сложит ладони и примется кланяться китайским болванчиком.

Дао буквально на какой-то миллиметр приподнял ручку рубильника, разведя контакты. Древняя коробка полыхнула искрами. Командир китайцев сильно рисковал, будь у Макарова нервы послабее, он мог бы рефлекторно нажать на спусковой крючок. Но Дао выиграл первый «раунд». Кавторанг не выстрелил и списал падение китайца на удар током.

Командира мини-субмарины на этот раз чуть не подвела наука вице-адмирала Столетова. Однажды пришлось им стоять под Калининградом на платформе пригородной электрички. Куратор проекта «Адмирал Макаров» провожал командира субмарины, отказавшегося ехать на служебной машине в город. Шел дождь, и народ столпился под узким карнизом старого станционного здания. Мимо с грохотом пролетал тяжелогруженый товарняк. Земля буквально дрожала под ногами. Поднятый поездом ветер неистовствовал. Ливень рассыпался водяной пылью. Дачники испуганно смотрели на проносящийся рядом грузовой состав, прижимали к себе детей. Когда товарняк исчез за поворотом и стало тихо, вице-адмирал сказал Макарову:

«И ты, Илья Георгиевич, не туда смотрел, как и все они».

«С чего вы взяли?» – удивился тогда кавторанг.

«Грохочущий поезд – угроза очевидная, вот на него и смотрят. А настоящая угроза в другой стороне. Вверху. Поезд с рельс не сойдет, а вот ветхий карниз времен Третьего рейха может обвалиться от вибрации»…

Да, Макаров посчитал искры рубильника прямой угрозой и на мгновение переключился на охранников. Зато Даргель, незнакомый с наукой вице-адмирала Столетова, успел среагировать, переведя ствол автомата на Дао, хотя и сделал это с легким опозданием.

Командир китайцев уже в падении, имитируя, что корчится от боли, выхватил короткий револьвер-бульдог, прикрепленный ремнями к щиколотке. Он успел дважды нажать на спуск. Даргеля спасло то, что у китайца не было времени прицелиться. Да и короткий ствол револьвера дает большой разброс. Старпома лишь легко ранило в руку. Выпущенная им автоматная очередь не достигла цели. Дао успел перекатиться и спрятался за сотрясающимся дизелем. Эти первые выстрелы и послужили сигналом к общей стрельбе. Загрохотали автоматы. Зазвенели гильзы. Засвистели и зафыркали уходящие рикошетом от металлических стен и оборудования пули. Буквально через пять секунд всем стало ясно, что стрельба в небольшом помещении со стальными стенами подобна массовому самоубийству. Неважно, что ты стреляешь в противника. Твоя же ушедшая рикошетом «пуля-дура» может вернуться. Вдобавок одной из очередей пробило выхлопную трубу, и теперь едкий дым валил в помещение.

Мистер Бьорк сидел, вжавшись в угол, и надсадно кашлял, прижимая к лицу белоснежный рукав. Вооруженные китайцы смотрели на изготовившихся российских подводников. Первый удар попытался нанести Дао. Вопреки расхожим убеждениям, он без всякого крика, молча подпрыгнул, желая ударить Илью Макарова в голову, но тот успел прикрыться автоматом. Оружие отлетело к стене. Китаец рухнул на спину. Илья Георгиевич прыгнул на него и резко ударил по ушам. Дао вцепился ему в горло. Они покатились. Началась рукопашная.

Даргелю не повезло. Здоровяк-китаец взмахами рук рубил перед собой воздух, наступая на старпома. Тому с трудом удавалось уклоняться от ударов. Повисшая как плеть раненая рука не дала ему возможности толком прикрыться, когда он спиной уперся в стену. Последовал резкий удар в грудь. Хотя со стороны казалось, что китаец только коснулся Даргеля кончиками пальцев. Перехватило дыхание. Потемнело в глазах, и капитан третьего ранга, потеряв сознание, сполз на пол.

Штурман не успел на подмогу. Он нанес китайцу удар в затылок, когда тот уже отступал от поверженного старпома. Но свалить здоровяка с ног оказалось не так-то просто. Несмотря на сильный удар, китаец умудрился устоять. Что происходило дальше, не могли толком понять и увидеть даже сами участники рукопашного боя. Дым, валивший из пробитой трубы, как туман, накрывал дерущихся. Его не мог рассеять даже солнечный свет, лившийся из мутного, давно не мытого иллюминатора.

Глава 11

Владелец моторной яхты «Парадиз» Ким с невозмутимым видом сидел в компьютерном кресле. В полу сиял прожекторным светом распахнутый люк. Толстое ударопрочное стекло отделяло трюм от воды. То и дело в желтом свете прожекторов вспыхивали блестками мелкие рыбки. Двое охранников-китайцев с автоматами в руках стояли в некоторой растерянности. Им было удивительно, что стекло легко выдерживает и их вес с одной стороны, и давление воды – с другой.

Ким добродушно улыбнулся и даже подмигнул:

– Можете даже попрыгать. Стекло закаленное, и слона выдержит.

Один из охранников улыбнулся в ответ и чуть заметно опустил ствол оружия. Второй же оставался настороже. Ну не нравилось ему то, что этот хитрый американский вьетнамец совершает какие-то ненужные движения и поступки. Все непонятное заставляет человека быть подозрительным. Ким прекрасно понял настроение охранника и попытался развеять его сомнения.

– С открытым люком никто к яхте не подберется. Мы всех и все видим под нами.

И тут со стороны «острова погибших кораблей» донеслась беспорядочная стрельба. Ким с искренним испугом посмотрел на охранников.

– У мистера Бьорка не было оружия, – напомнил он.

Его напоминание проигнорировали. Он стал для охранников чем-то вроде мебели. Его не замечали, пока вел себя тихо и не высовывался.

– Оставайся здесь, – бросил один китаец другому, – а я на палубу.

Здоровяк передернул затвор автомата и взбежал по крутой, гулкой лестнице. Оставшийся в операторской охранник уже не сводил глаз с Кима и «вострил уши». Стрельба на острове продолжалась.

Здоровяк стоял на палубе яхты, прижавшись спиной к надстройке. Автомат нервно подрагивал в его руках. Китаец вслушивался – одновременно стреляло как минимум пять стволов. Стрельба, несомненно, велась в надстройке ржавого сейнера. Из трубы валил дым. Неровно стучал дизель. Китаец выхватил рацию, отчаянно затараторил в микрофон:

– Командир, командир… что происходит? Прием, – но никто ему не отвечал.

Боец не привык к самостоятельным действиям. Все его поступки определял приказ командира. Малейший намек на дилемму или альтернативу приводил к ступору в мозгах.

– Что делать? Оставаться здесь? Идти на помощь? – Он никак не мог принять окончательного решения.

В конце концов колебания кончились. Звуки боя манили его. Он уже готов был спустить на воду надувную лодку, как стрельба на сейнере смолкла, и вновь китаец засомневался: остаться или идти на подмогу командиру, возможно, он уже и сам справился?

Китаец, оставшийся внизу, нервничал еще больше своего товарища. Оно и понятно, он не видел того, что происходит на острове. А потому и предполагал худшее. С нервничающим человеком дело иметь опасно. Тем более если у него в руках готовое к бою оружие, а у тебя его нет.

Ким, сидевший в кресле вполоборота к пульту управления, указал пальцем на экран:

– Необходимо прекратить зарядку. Напряжение скачет, – хрипло проговорил он и вопросительно посмотрел в глаза охраннику.

Тот коротко кивнул, словно отмахивался от просьбы. Мол, делай, что считаешь нужным. Китайца больше занимало то, что происходило сейчас с его командиром и товарищами. Ким демонстративно медленно повернулся вместе с креслом к пульту управления и защелкал клавишами, то и дело несвязно приговаривая:

– Черт… ну, выгружайся же скорее… ага… запустим приложение…

Китаец, чью бдительность усыпило бормотание Кима, поддался искушению узнать, что делается наверху. Он подошел к лестнице и, задрав голову, позвал:

– Эй, ну что там?!

Ким четко все рассчитал. Он был не только хорошим техником, но и психологом. Предвидел и просчитывал поведение охраны. Провоцировал действовать их так, как ему нужно. Нелишней оказалась и предусмотрительность владельца яхты. Под выдвижной клавиатурой пульта в потайном отделении он всегда держал заряженный, с досланным в патронник зарядом пистолет. Ладонь южного вьетнамца скользнула в потайное отделение. Пальцы обхватили рифленую рукоятку. Беззвучно щелкнул предохранитель. В какие-то доли секунды Ким выхватил оружие, направил ствол в спину своему охраннику и без колебаний дважды нажал на спуск.

Китаец дернулся, попытался обернуться – Ким еще успел перехватить его удивленный взгляд, и охранник рухнул грудью на ступеньки. В два прыжка владелец яхты пересек операторскую, вскинул оружие. И здесь он не ошибся в предчувствии действий противника. У Кима было время подумать. Самый опасный для него вариант – оставшийся в живых китаец бросит в операторскую гранату – отпадал сам собой. Так можно было поступить в доме, но не на судне. Не зря он напомнил о стеклянном дне операторской. Яхта мгновенно бы затонула.

Вьетнамец стоял, вжавшись в узкий простенок между лестницей и переборкой. В одной руке – пистолет, в другой – поднятый автомат убитого. Охранник на палубе не рискнул сразу высовываться в проем. Он дал длинную очередь вдоль крутого лестничного марша. Находящийся в относительно безопасном укрытии Ким притворно вскрикнул и бросил пистолет на ступеньку. Тогда китаец, находившийся на палубе, рискнул выглянуть в проем. Все, что он увидел, – это лежащий на ступеньке револьвер и чьи-то ноги внизу, на полу операторской.

Человеку свойственно верить в свой успех. Вот и охранник поверил. Все говорило о том, что он убил или серьезно ранил очкарика и тот рухнул, выронив оружие. Охранник неосторожно еще больше вытянул шею, чтобы получше рассмотреть, кто именно лежит внизу, в полутемной операторской. Ким не дал ему шанса на спасение. Он вскинул руку и жал на спусковой крючок автомата до тех пор, пока труп врага не скатился к его ногам. Только тогда он опустил оружие, перевел дыхание и, тяжело дыша, поднялся на палубу. Первым делом поднял лесенку, по которой мистер Бьорк и командир китайцев спускались в лодку. Появление новых гостей на «Парадизе» было нежелательным.

В надстройке ржавого сейнера явно происходило что-то нехорошее. Дым рваными черными клочьями летел из выхлопной трубы. Неровно, с надрывом, стучал дизельный двигатель. Дым полз и из щелей надстройки.

Ким нервно повертел головой, осматриваясь. На острове никого, кроме, конечно, тех, кто на сейнере. Значит, можно приводить в исполнение свой план. Правда, не совсем в том виде, как он договаривался с мистером Бьорком. Но какое дело ему, Киму, до этого надменного американца. Одним больше, одним меньше… Южанин ступил на лестницу, плотно закрыл за собой люк. Вьетнамец лишь убедился, что оба охранника мертвы, приложив два пальца к сонным артериям. После чего поднял свой пистолет, открыл шкафчик и взял картонку с патронами. Пополнил обойму. Он, не слишком торопясь, занял место за пультом управления, пистолет положил назад в тайник. Два трупа в операторской его совсем не смущали. Пальцы привычно прошлись по клавишам. Экран засветился призрачным зеленоватым светом.

– Так, активизируем систему. Ну, оживай, моя малютка. Я понимаю, тебе не удалось пообедать, пополнить себя энергией. Но твоего заряда хватит. Послужи мне, милая.

Акула «ожила». Медленно, словно нехотя, отошла от переборки, на несколько секунд зависла в узком водном пространстве отсека. Ким умело водил джойстиком, сверяясь с перекрестием по центру экрана, пока тот не совпал с проемом в борту полузатопленного сухогруза. Акула двинулась вперед и вышла на волю. Ким глянул через плечо в распахнутый стеклянный люк. Механическая акула, напичканная электроникой, показалась в свете мощных прожекторов.

– А теперь за работу, – произнес владелец моторной яхты.

Если до прихода яхты «Парадиз» к «острову погибших кораблей», шепчась в трюме с мистером Бьорком, Ким был искренен, обещая тому, что спасаться из лап китайцев они будут только вдвоем, то теперь южный вьетнамец абсолютно точно знал, что спасется один.

Оружие, которое предоставил в его руки мистер Бьорк, Киму предстояло использовать против своего «благодетеля». В этом не было ничего личного. Человека из ЦРУ вьетнамец уважал и даже по-своему любил. Но просто тот оказался в ненужное время в ненужном месте и в чужой компании. Короче говоря, просто попал под «замес».

Операторская на яхте являлась единственным надежно изолированным от воздействия смертоносного инфразвукового излучения местом. Вот почему Ким так плотно закрыл снабженный специальным поглощающим наполнением люк перед лестничным маршем. План владельца «Парадиза» был прост и надежен – подвести акулу поближе к сейнеру, ведь сила воздействия инфразвука уменьшалась с расстоянием, а действовать предстояло наверняка. После этого вывести ее на поверхность и включить излучатель. Все живое, находящееся поблизости, должно было погибнуть в течение нескольких десятков секунд. Ким колебался. Прикидывал, соотносил цифры на панели, извещавшей о состоянии акулы.

– Разрядка аккумуляторов… время в автономном плавании… десять процентов… не больше, чем миля… активизация излучателя… хватит минуты…

Он сосредоточенно грыз ноготь, чуть ли не кусая палец до крови. Рисковать не хотелось, но и ждать не получалось. Ведь в «стойле» при включенном генераторе акула простояла всего ничего, а потому и заряд у нее был маловат. Но на один залп должно было хватить. Чтобы точно все просчитать, требовалось время. А Ким не знал, сколько его есть в его распоряжении. Он даже толком не понимал, кто мог напасть на китайцев. Сколько у них человек и откуда они взялись. Приходилось полагаться на интуицию. Она подсказывала вьетнамцу, что все обойдется и аккумуляторы разрядятся не раньше, чем он исполнит свой план.

– Попробуем.

Ким вновь защелкал клавишами. На экране всплыло еще одно окошко – изображение, полученное с камеры, расположенной на мачте. Оно безбожно скакало из-за качки. А автоматический стабилизатор не был предусмотрен, ведь эта камера предназначалась для наблюдения за окрестностями во время стоянок «Парадиза» в порту, где волнение практически отсутствует.

Ким, вцепившись в подлокотники кресла, приподнялся и почти приник к экрану. Колесиком настройки он увеличил скачущее изображение. Нет, пока надстройку на ржавом сейнере еще никто не покидал.

– Тогда в путь.

Двигая ручку джойстика, Ким виртуозно повел акулу подводными лабиринтами «острова погибших кораблей».

* * *

В металлическом «гробу» дизельной электростанции, расположенной на ржавом сейнере, все еще шла борьба. Подводники и китайцы сражались из последних сил. Угарный дым, который вовсю валил из простреленной выхлопной трубы, ел глаза, заполнял легкие. И было непонятно, что лучше – дышать им или вообще задержать дыхание. В его сивых клубах все уже потеряло свои очертания. Противники лишь временами угадывались по силуэтам. Борьба шла практически на ощупь. Тяжело было понять, где свой, где чужой и что происходит с товарищами. Люди хрипели, выкрикивали невнятные ругательства, слышались удары, стоны… Лишь изредка раздавались окрики:

– Командир?!

– Жив еще, – хрипло выдавливал из себя Макаров, одной рукой сжимая горло противника, а другой нанося удар.

Кулак проваливался в дымное марево и не достигал цели. Тут же Дао забрасывал ногу командира «Адмирала Макарова», пытаясь стащить его с себя. Макаров уже начинал сомневаться, что сможет одолеть молодого тренированного китайца. Где-то в углу тихо скулил и надрывно кашлял мистер Бьорк, большую часть своей жизни проведший в кабинетах и гостиничных номерах с кондиционированным воздухом. Наконец на помощь командиру подоспел штурман. Он с разбегу ударил Дао ногой, даже не поняв, куда этот удар пришелся. Макаров ощутил, как заметно ослабла хватка противника, изловчился перевернуть китайца на живот и заломил ему руки.

– А те двое? – шумно выдохнул он.

– Вырубили, – коротко и с чувством произнес подводник.

– Да заглушите эту дрянь! – крикнул Макаров, связывая руки обмякшему Дао.

Кто-то из подводников чудом сумел нащупать рычаг газа. Двигатель вздрогнул и смолк. В наступившей тишине явственнее проступило хриплое дыхание возбужденных людей. В мареве, как полный диск луны, матово белел иллюминатор. Макаров скорее почувствовал, чем увидел, как кто-то прополз мимо него на четвереньках. Но узел веревки еще не был туго затянут, и потому командир не успел схватить этого «ползуна». Щелкнула задвижка, растворилась дверь надстройки. Из нее на четвереньках выполз кашляющий мистер Бьорк. Дым волнами выплывал наружу из дизельной.

Американец и не помышлял убегать. Он сел. Дышал часто и резко. Лицо его побагровело. На щеках проступили склеротичные прожилки.

Подводники вытащили на палубу китайцев. У всех троих руки были предусмотрительно связаны за спиной. Усадив их спинами друг к другу, члены экипажа «Адмирала Макарова» тут же отошли на пару метров. Они уже были научены – знали, что умеют вытворять ногами эти «дети Востока».

Командир субмарины прокашлялся и кивнул на Бьорка:

– Этого тоже связать.

Мистер Бьорк не стал ни возражать, ни сопротивляться, когда толстая шершавая веревка стянула ему запястья. Как всегда осторожный старпом Даргель уже успел оценить обстановку. Вроде место относительно безопасное. От яхты виднелся лишь самый верх мачты.

– Сколько человек на яхте? – начал допрос Макаров.

Дао вскинул голову. Разбитые губы вспухли, как у негра, из носа текла кровь. Китаец только ухмыльнулся, давая понять, что отвечать на вопросы не намерен. Тогда оживился американец.

– Его людей там двое. Они захватили яхту.

– Уже легче, – процедил сквозь зубы кавторанг и сплюнул кровавой слюной на палубу, – а теперь ты скажешь мне, кто ты такой, на кого работаешь и почему мирная с виду яхта оборудована торпедными аппаратами.

Мистер Бьорк прикусил язык.

– Или ты из одной компании с китайцами?

– Я отвечу, но сначала хотел бы узнать, с кем имею дело, – осторожно поинтересовался мистер Бьорк и тут же надсадно закашлялся.

Поскольку руки были связаны за спиной, ему пришлось вытереть набежавшую слюну о плечо.

– Об этом позже, – сухо произнес кавторанг, – старлей, взглянь-ка, что творится на яхте.

Штурман, сжимая автомат, подбежал к краю надстройки и выглянул.

– Вроде спокойно. На палубе никого, товарищ командир.

Разговор велся по-английски. Макаров понимал, что ни американец, ни китайцы пока еще не знают, от имени какой страны действуют подводники.

– Его люди, – мистер Бьорк кивнул на того, кто называл себя Дао, – в трюме. Там расположен пульт управления.

– Ты был не один?

– Там остался… он, – замялся мистер Бьорк, – это делал все он, не я… Я простой исполнитель.

– Какого черта ты об этом сразу не сказал? – догадался о надвигающейся опасности командир «Адмирала Макарова» и осмотрелся.

Его взгляд скользил по воде.

– Так это он управлял этой дрянью? – с придыханием спросил старпом.

Его лицо не предвещало ничего хорошего для американца.

– Вон она! – крикнул Илья Георгиевич, указывая рукой на воду.

Среди поднятой ветром ряби четко нарисовался черный акулий плавник. Громадина шла ровно и прямо, как выпущенная из аппарата торпеда. Сомнений не оставалось, что это не живое существо, а механическое чудовище, напичканное электроникой, способное сеять смерть на сотни метров вокруг.

– Все в воду! За борт! – уже на бегу кричал кавторанг.

Он не мог понять только одного – почему акула все еще «безмолвствует»? Ведь он не знал, что заряд аккумуляторов на исходе и оператор элементарно экономит энергию, словно пулеметчик, подпускающий вражескую цепь поближе.

Макаров уже слышал за спиной топот своих людей. До проржавевшего, прогнутого фальшборта оставалось всего несколько шагов. И тут началось…

Это пришло внезапно и словно из ниоткуда – навалилось со всех сторон. Пейзаж оставался прежним. Ржавые палубы накренившихся кораблей, залитый горячим солнцем лазурный океан, выцветшая синь неба. Угроза была невидимой, но ощутимой. Илье Георгиевичу показалось, что кто-то со всего размаху двумя руками ударил его по ушам, а затем, сжав голову, как раскаленными щипцами, пытается поднять его, оторвать от палубы. В глазах потемнело, словно вместо солнца была яркая лампочка и случилось падение напряжения. Время будто остановилось. Так бывает во сне, когда пытаешься бежать, а ноги как ватные, почти не слушаются. Заносишь руку для удара, а она еле двигается.

Командир чувствовал, как от низкого, еще до порога слышимости, звука пришли в движение внутренности, как содрогается в черепной коробке мозг. Тошнота подкатила к горлу. Единственное еще неосознанное желание было – опуститься на колени, завалиться на бок и лежать, сжавшись в «позе эмбриона». С трудом различая что-либо перед собой, практически вслепую, командир субмарины добрался-таки до фальшборта. Из носа уже текла кровь. Легкие «сворачивались в трубочки». Он вцепился руками в ржавый металл, навалился на него животом. Еле сумел обернуться, но почти ничего не рассмотрел. Только какие-то неясные, как ему показалось, застывшие силуэты. И… кулем, абсолютно не сгруппировавшись, полетел вниз. Возможно, за время короткого падения он даже успел потерять сознание. Во всяком случае не помнил, как вошел в волны. Пришел в себя лишь на глубине метров трех, с уже открытыми глазами. Ужасное, давящее, вибрирующее, но не звучащее гудение словно ножом отрезало – оно исчезло.

Илья Георгиевич сделал несколько гребков руками, устремился к поверхности. Грудь буквально разрывало от желания вдохнуть. В легких не было ни литра воздуха. Макаров «пробкой», чуть ли не по пояс выскочил из воды, схватил полную грудь воздуха. Но тут же ужасный звук вернулся, обрушился на него. Командир субмарины успел рассмотреть перемахивающего через фальшборт подводника. Расходящиеся на поверхности круги и вспененная вода свидетельствовали – старпом и штурман уже нырнули. Правда, в том, что они достигли глубины живыми, Макаров не был уверен. Он вскинул над головой руки и ушел на глубину. Лишь бы подальше от поверхности, от такого желанного и необходимого для жизни воздуха, но пропитанного невидимой смертью.

Да, всем подводникам удалось преодолеть фальшборт, хоть и на пределе возможностей – теряя самообладание и контроль над телом. Но китайцы и мистер Бьорк находились заведомо в худшем положении. В тот момент, когда включилась инфразвуковая пушка на механической акуле, они сидели на палубе. А попробуй подняться на ноги со связанными за спиной руками. Грузный мистер Бьорк так и не сумел этого сделать. Как только волна инфразвука обрушилась на него, он только и смог, что широко открыть рот. Мозг вибрировал, буквально разжижаясь в черепе. Потревоженные внутренности, приходящие во все усиливающиеся резонансные колебания, распирали живот и грудь. Даже две пуговицы отлетели от мгновенно вздувшейся шеи. Кровь хлынула носом. В последних проблесках сознания мистер Бьорк не строил иллюзий насчет собственной дальнейшей участи. Во-первых, он отлично знал характер Кима, знал, что тот ради собственного спасения не посчитается с чужими жизнями, даже с жизнями соратников. А во-вторых, как один из кураторов использования инфразвуковой пушки у побережья Вьетнама, был досконально осведомлен о ее смертоносных возможностях. Последнее, что он почувствовал, – это словно оборвалась в голове туго натянутая басовая струна. Оборвалась, и он ощутил облегчение. Выпученные, налитые кровью от страдания глаза закрылись. Мистер Бьорк упал лицом на палубу.

Китайские диверсанты, сильные, выносливые и тренированные, продержались чуть дольше. Дао удалось оттолкнуться спиной от своих товарищей и подняться на ноги. Его пучило, самопроизвольно сокращающиеся мышцы буквально выворачивали суставы. Но он брел и брел к фальшборту. К спасительной воде, в которой уже успели исчезнуть четверо таинственных подводников. По его лицу из глаз покатились горячие ручейки. Никогда не плакавшему в сознательной жизни хладнокровному китайцу – профессиональному убийце – казалось, что это слезы. Но на самом деле из-под век струилась кровь, вытекающая из лопнувших сосудов. Дао добрел-таки до фальшборта, навалился на него животом. Его зубы скрипели, ноги никак не хотели слушаться. Секунду он балансировал, а затем свалился в воду, подняв фонтан брызг.

В это время двое его подручных ползли на коленях, сдирая их в кровь. Они уткнулись головами в фальшборт. Но сил подняться уже не оставалось. Смертоносный инфразвук заставлял вибрировать металл, разрушал живые ткани. Вскоре китайцы перестали бороться за жизнь. Лишь тела их еще продолжали конвульсивно вздрагивать. Но это была агония.

Командир «Адмирала Макарова», один раз вынырнувший, уже знал, какие симптомы испытывают его товарищи, оказавшись в воде.

«Главное, как можно меньше находиться на поверхности», – вот что вынес для себя Илья Георгиевич.

Он до боли в глазах всматривался в толщу мутной воды, пытаясь разглядеть в ней хоть кого-нибудь из своих друзей. Но сделать это было непросто. Солнце светило с другой стороны острова, и корабли отбрасывали тень. На фоне ржавых, покрытых водорослями и моллюсками бортов все расплывалось, терялось из вида.

«Вот», – Макаров заметил медленно погружающийся силуэт и устремился к нему.

Запаса воздуха в легких хватало, чтобы проплыть те самые пятьдесят метров, разделявшие командира и… Илья Георгиевич так и не доплыл до медленно уходящего на дно человека. Это был китаец Дао. Его мертвое тело медленно поворачивало слабое течение. Одежда пузырилась, переливалась складками. От заведенных за спину рук тянулись короткие шлейфы веревок. Вскоре тело исчезло в темной глубине.

Теперь, когда Макаров оказался вблизи борта, он смог рассмотреть на фоне пронизанной солнцем толщи океанической воды и остальных подводников. Ближе всех к нему находился Даргель. Понять, жив старпом или нет, командир «Адмирала Макарова» не сумел. Даргель медленно погружался. Илья Георгиевич поднырнул под него, схватил под мышки и увлек к поверхности. Он чувствовал, как бьется под его рукой сердце старпома.

«Жив!»

И вновь яркое солнце, зеркальные переливы воды и страшный черный плавник, возвышающийся над рябью. Когда готов к чему-то страшному, но известному, несколько раз пережитому, то действует оно уже не так сильно. Главное знать, что это воздействие скоро окончится.

Инфразвуковое излучение вновь раскаленным обручем сжало голову. Макаров резко нажал на грудную клетку старпому, отпустил, еще раз нажал. Наконец тот хрипло втянул в себя воздух – легкие развернулись. Пришедший в сознание Даргель тут же ощутил на себе воздействие инфразвуковой пушки. Его тело конвульсивно дернулось, и Макаров увлек его на глубину. Ведь вода полностью экранировала излучение.

Старпом уже мог держаться в толще воды сам. Все четверо подводников оказались у борта того самого сейнера, с которого и прыгнули в воду. Наиболее адекватно из всех ситуацию воспринимал Макаров. Он знаками показал, что сейчас всплывать не стоит, что на спинном плавнике установлена видеокамера. До тех пор пока оператор будет видеть всплывающих людей, он не выключит пушку.

Николай Даргель кивнул, показав, что понял. Илья Георгиевич поплыл первым вдоль борта. Шевелились густо разросшиеся водоросли, тень от корабля косой стеной уходила в море. Подводники плыли за своим командиром. Наконец они обогнули нос судна. Рядом с сейнером темнел развороченный корпус какого-то понтона. Рваные края металла раскрывались диковинным цветком, словно приглашали подводников внутрь. Макаров взглянул вверх. Корпус понтона возвышался над уровнем моря, значит, в середине должен был находиться «воздушный мешок». Всплывать лишний раз для набора воздуха Макаров не рискнул. Он вплыл в темную утробу понтона. Наверху, метрах в трех, переливалась рассеянным светом поверхность.

«Раз есть свет, значит, есть и воздух», – решил кавторанг и устремился к этому самому свету.

Тут, внутри понтона, и в самом деле существовал так называемый «воздушный мешок». Подводники вынырнули один за другим. Этот подъем они использовали не только для того, чтобы набрать воздуха, но и чтобы осмотреться. Внутренность криво затопленного понтона густо заполняли стойки и раскосы, сваренные из металлических уголков. За них вполне можно было держаться, чтобы не тратить силы. Теперь стало ясно, откуда внутрь проникал свет. Настил понтона оказался проломлен, и через него просматривалось открытое море. Все это Макаров разглядел за те пару секунд, которые потребовались для вдоха. И хоть он вынырнул всего лишь по ноздри, воздействие инфразвука по-прежнему было невыносимо сильным. Командир «Адмирала Макарова» нырнул и замер под водой, ухватившись за металлическую стойку. В метре от него таким же образом удерживал себя под водой и Даргель. А вот со штурманом происходило что-то не то. Он отчаянно барахтался на поверхности. Вокруг него роились серебристые пузырьки воздуха, а старлей безуспешно пытался опустить его под воду.

Командир жестом показал Даргелю: мол, поможем. Они привсплыли. Троим сильным мужчинам с трудом удалось обуздать штурмана. Когда он оказался под водой, то слегка затих.

Каждый организм имеет свой предел прочности. Оказалось, что штурман более других подвержен воздействию инфразвука. Он помутился рассудком. Его влекло к смерти. Ему казалось, что он вот-вот задохнется, и быстрая гибель воспринималась им как спасение. Хорошо еще, что долгие тренировки, на которых так настаивали вице-адмирал Столетов и кавторанг Макаров, довели до автоматизма поведение подводника. Он не стремился сделать вдох под водой. Макарову и Даргелю пришлось намучиться. Каждый раз при подъеме для вдоха, как только давало о себе знать инфразвуковое излучение, штурман вновь становился буйным: вырывался из рук, цеплялся мертвой хваткой за стойки и раскосы. Иногда его даже приходилось бить по пальцам, чтобы он их разжал.

«Если это продолжится еще час или больше, мы просто не выживем», – пронеслось в голове у командира.

Раскалывалась голова, кровь буквально хлестала носом, расплываясь перед глазами розовыми облаками. Мышцы болели. Подступала рвота. Илье Георгиевичу уже и самому казалось, что быстрая смерть на поверхности – это достойный выход из мучений.

И вдруг, при очередном всплытии, удара инфразвука никто из подводников не ощутил. Это было настоящее блаженство. Командир «Адмирала Макарова» одной рукой лениво подгребал под себя воду, второй держался за осклизлую металлическую стойку. Рядом с ним понемногу приходил в себя штурман. Оказалось, он помнил все, что с ним происходило. Помнил, как рвался из рук товарищей, стремившихся спасти его.

– Товарищ командир, – пробормотал распухшими, посиневшими губами штурман, – не знаю, что на меня нашло, словно дух какой-то вселился. Звал меня.

– Вот только мистики нам не хватало. Ты еще про загробную жизнь расскажи, – криво усмехнулся кавторанг Макаров. – Старпом, а ты как?

– Бывало и похуже, – отозвался Даргель.

Старлей лежал на воде, раскинув руки, и часто прерывисто дышал, наслаждаясь наступившим покоем. Макаров решил его не тревожить.

Через пролом в настиле виднелся участок неба и моря, линия горизонта.

– Старпом, есть силы сплавать глянуть – что произошло?

– Найдутся.

Даргель поплыл брасом и вскоре исчез в сияющем проеме. Старпом ухватился за выступ на краю понтона и глянул на океан. Плавник акулы по-прежнему возвышался над водой. Старпом тут же поспешил укрыться за бортом, чтобы его не успели обнаружить посредством телекамеры. Но потом понял – плавник развернут на сто восемьдесят градусов, и камера смотрит не в его сторону. Что-то заинтересовало оператора. Но чтобы понять причину его интереса, следовало выплыть подальше – в открытое море. Обзор закрывала корма старого портового буксира. Николай Даргель набрал воздуха, поднырнул и поплыл. Метров через пятьдесят вновь вынырнул, хватанул воздуха и вновь погрузился. Ему не хотелось рисковать. Ведь вроде бы подводникам удалось убедить оператора в том, что они мертвы.

Даргель вынырнул и первым делом глянул на акулу. Плавник по-прежнему был развернут от него – прямо на идущую под парусом к «острову погибших кораблей» джонку.

«Старый знакомый. Добродетель. Эх, и какого черта тебя сюда несет? Дай-то бог, чтобы ты просто плыл мимо. Не надо тебе сюда соваться».

До слуха старпома донеслось повизгивание поросят. Сперва этот звук показался ему галлюцинацией. Но потом Даргель вспомнил утро. В общем-то, ничего удивительного в этом нет. Мало ли по какой причине ловец жемчуга взял с собой свиней? Приманка для акул. Или он их к родственникам везет, или на продажу.

Акула неторопливо сдвинулась с места, направляясь к джонке.

«Надо командиру доложить».

Даргель набрал полные легкие воздуха, нырнул и поплыл к полузатопленному понтону.

Свежий попутный ветер надувал парус джонки. Нос легко резал невысокие волны. Экономный ловец жемчуга даже не включал двигатель. Зачем зря жечь топливо, когда есть дармовой источник силы?

Бам Вам Донг сидел на корме. В одной руке он держал конец веревки, соединенный с парусом, при помощи которого удерживал его по ветру. Другой сжимал румпель, подправляя курс джонки. Направлял ее прямо к «острову погибших кораблей». Яхты он не мог рассмотреть. Та скрывалась за сухогрузом, и верхушка ее мачты терялась среди десятков других. Справа по борту океан искрился, вспыхивал солнечными зайчиками, слепил, не давая рассмотреть смертоносный плавник приближающейся акулы.

Ловец жемчуга пребывал в хорошем расположении духа.

– Знаешь, жена, черная полоса кончилась. Нам начинает везти. Давай считать. Премия за акулу от коменданта порта, – Донг имел привычку загибать пальцы, ведя подсчеты, но на этот раз его руки были заняты, – деньги от дайвингистов, мы уже получили два раза. А впереди еще третий. Вот только отыскать их тут надо.

Женщина сидела на корточках перед клеткой с поросятами, просовывала между бамбуковых прутьев пучки травы. Свинки толкались, отпихивали друг друга от угощения.

– Значит, мы заслужили везение, – произнесла вьетнамка, – ты же много хороших дел сделал, да и я тоже.

Всякий человек, который не занят в сельском хозяйстве, а зарабатывает себе на жизнь чем-то другим, видит в животных в первую очередь не ходячий источник мяса, молока или шерсти, а такое же живое существо, как и он сам, наделенное душой, эмоциями, способное любить.

Вьетнамка грустно вздохнула.

– Жалко мне их, – она трогала кончиками пальцев подвижные розовые пятачки, торчавшие между прутьев, – можно было бы и теперь свиных внутренностей купить.

Менее сентиментальный, чем его жена, Бам Вам Донг резонно возразил:

– Чтобы достать внутренности у свиньи, ее тоже нужно убить. А тогда – какая разница?

– Я-то понимаю, но все равно, они такие маленькие и милые…

– Если бы мы прихватили с собой свиные внутренности, то при этом солнце представляешь, какая бы вонь стояла?

Поросята тревожно завизжали, словно понимали, что разговор идет о них.

– Вот ты, жена, животных жалеешь. А эти поросята и на свет не появились бы, если бы людям не надо было есть. Так что они своим мясом платят нам за то…

Ловец жемчуга внезапно осекся и поднялся в джонке. Среди переливистых бликов он разглядел акулий плавник. Судя по нему, хищница была достаточно крупной. Как он знал, обычно акулы не подплывали слишком близко к «острову погибших кораблей». То ли их отпугивал запах ржавого металла, то ли вода здесь была загрязнена остатками нефтепродуктов: дизельного топлива, мазута, смазки. И хоть акула, уничтоженная в этих местах, не подпадала под премию, назначенную владельцами отелей, все-таки далеко до туристических пляжей, но кто бы помешал ловцу жемчуга убить ее здесь, а потом отбуксировать к рифам, подорвать там пару гранат так, чтобы слышали на берегу, и заявить потом коменданту, что уничтожили акулу-людоеда именно там?

– Да она же тысячи на три долларов потянет, – завороженно произнес вьетнамец и потянулся к ножу, – жена, доставай поросенка, а то проплывет мимо. Надо ее заинтересовать.

Жажда разбогатеть пересилила жалость. Вьетнамка вытянула бамбуковую палочку, запиравшую крышку клетки, но откинуть ее не успела. Женщина вздрогнула. Пронзительная боль вспыхнула во всем теле. Стоявший на корме Бам Вам Донг упал на колени, уткнулся темечком в настил и обхватил голову руками.

Поросята отчаянно визжали, словно в них втыкали раскаленные спицы. Всего в каких-то десяти метрах от джонки темнела спина акулы, над которой возвышался черный треугольный плавник. В середине его бесстрастно поблескивал линзой объектив телекамеры.

Через пятнадцать секунд все было окончено. И люди, и животные были мертвы. Бам Вам Донг неподвижно лежал на дне джонки. Веревка, удерживавшая рею, выскользнула из безвольных пальцев. Парус повернуло вдоль ветра, и джонка закачалась на волнах.

Акула на небольшой скорости оплыла джонку и немного погрузилась, оставив на поверхности только плавник. Ее тень неторопливо скользнула по направлению к спрятанной за «островом погибших кораблей» яхте «Парадиз».

Подводники, которым пришлось пережить повторное включение инфразвуковой пушки, наблюдали за движением акулы через пролом в настиле.

– Не повезло вьетнамцу, – с сожалением произнес Даргель, – пострадал-то он из-за нас.

– Всегда оставшиеся в живых этим обязаны мертвым. По-другому не бывает, – отозвался командир «Адмирала Макарова». – Если бы не он, акула бы по-прежнему торчала здесь. И воздействие ее инфразвуковой пушки оказалось бы куда мощнее. С расстоянием сила колебаний уменьшается.

– Похоже, до темноты нам отсюда не выбраться, – засомневался штурман. – Уверен, что оставшийся на яхте оператор наблюдает за островом не только через камеру на акуле и не только с яхты. Где-то еще есть камера или несколько. Слишком уж хорошо он осведомлен обо всем происходящем.

– И темнота нас не спасет, – добавил старлей, – с таким техническим оснащением наличие приборов ночного видения допускается «по умолчанию».

Командир «Адмирала Макарова» задумчиво смотрел на воду, что-то прикидывал в уме.

– Товарищ кавторанг, предлагаю захватить яхту, – предложил старпом Даргель.

Илья Георгиевич отрицательно качнул головой:

– Отставить.

– Ну почему, товарищ командир?

– А ты, старпом, подумал, почему это на всех инфразвуковая пушка действует, а на того самого говенного оператора – нет? – Макаров эмоционально ударил по воде ладонью, только брызги полетели.

– Честно говоря, не задумывался.

– А зря. Ведь он тоже из плоти и крови. Не думаю, что он сидит за пультом в аквариуме, наполненном водой. Как сидели мы в этом чертовом понтоне. На яхте наверняка предусмотрено звуконепроницаемое, герметически закупоренное помещение, в котором он и сидит, из которого управляет акулой. Яхту захватить не проблема, он там один. Ну, окажешься ты на палубе, и я с тобой, и ребята. И пока мы будем баграми да топором люк расковыривать, акула мигом всплывет и всех нас на месте положит. Теперь понял, старпом?

– Заколдованный круг какой-то получается, – признался Даргель, – так что, выходит, по уши в воде сидеть и не высовываться?

– Даже из самой безнадежной ситуации существует выход, – убежденно произнес Макаров.

– Не уверен, товарищ командир.

– А я уверен. Иначе бы мир остановился в своем развитии. Зашел бы в тупик. Есть план…

И командир коротко изложил свои соображения насчет того, как можно попытаться победить акулу практически голыми руками.

Штурману план понравился:

– И даже подплывать к ней не придется, товарищ командир. Это вы здорово придумали – жар из костра чужими руками таскать. Разрешите мне.

– Ты уж не обижайся, – абсолютно по-родственному, а не по-уставному остановил штурмана командир, – ты вспомни, что с тобой творилось, когда пушка работала. И дело тут не в силе воли, не в тренировках. Физиология. Один человек на сквозняке обязательно простуду подхватит, а другой может в проруби купаться. Я план придумал, мне его и исполнять. Пойдешь со мной?

– Есть, товарищ командир, – воодушевился штурман.

Ему не терпелось искупить свою слабость, проявленную во время инфразвуковой атаки.

– Разрешите возразить, – перешел на официальный тон старпом, – с вами, товарищ командир, должен пойти я.

– Понимаю ход твоих мыслей, старпом, – усмехнулся командир «Адмирала Макарова», – но я абсолютно уверен, что впоследствии нам удастся поднять субмарину. А потому подставлять под удар сразу и командира, и его заместителя я не имею права. Если что… командование кораблем переходит к тебе. – И не удержался, чтобы напомнить: – Инструкции на память знать надо, товарищ капитан третьего ранга. Ждите нас здесь.

Илья Георгиевич и штурман через пролом в настиле выбрались на скользкую палубу понтона. Ползком добрались до его края, возвышавшегося над другими кораблями, и выглянули. Яхта стояла на прежнем месте. Акулий плавник уверенно приближался к ней.

– Все верно. Наш противник предсказуем. А мы ему устроим западню. Пошли, штурман.

Илья Георгиевич решил, что быстрее и безопаснее будет не плыть, а пробираться по палубам судов, составлявших остров. Теперь он не жалел времени на поиски удобного перехода с корабля на корабль. Оказалось, что единственный обитатель острова – сторож – позаботился об этом. Над водой, там и сям, лежали металлические балки. Вместо поручней были натянуты проволоки.

Макаров ступил на тонкий швеллер, переброшенный между двумя палубами. Металлический профиль прогибался, пружинил под ногами. Приходилось придерживаться за тонкую стальную проволоку. Толку от нее было мало, разве что психологическая поддержка. Внизу между ржавыми бортами хлюпала черная, грязная вода, в которой плавало несколько пластиковых бутылок.

Один шаг, второй… Швеллер все сильнее раскачивался. Теперь уже Макаров не рисковал идти. Он понемногу передвигал ноги – скользил по металлическому профилю.

– Когда вернемся, надо будет для всего экипажа курсы канатоходцев организовать, – через плечо бросил Илья Георгиевич, а сам подумал:

«Какую чушь я несу, это все от испуга. Когда боишься, начинаешь занимать мысли ерундой».

– Все нормально, штурман, главное, вниз не смотреть, – Макаров уже пересек середину импровизированного мостика.

Швеллер с каждой секундой раскачивался все меньше, командир «Адмирала Макарова» наконец-то ступил на палубу и перевел дыхание. Он даже хотел сказать штурману, чтобы ждал здесь – вспомнилось, как тот запаниковал под воздействием инфразвука. Но командир не успел и слова сказать, как, к его удивлению, штурман абсолютно спокойно, как заправский канатоходец, перешел по швеллеру пропасть между бортами. По дороге он даже не посчитал нужным держаться за проволоку, лишь балансировал разведенными в стороны руками.

– Однако, – только и вымолвил командир.

– Когда я еще в школе учился, у нас при стеклозаводе любительский цирк был. Я два года занятия посещал.

– И после этого ни разу по канату не ходил?

– Не совсем. Мы плавпрактику в училище на паруснике проходили. По реям лучше всех бегал.

– А мне под парусом ходить не довелось. Дальше будет попроще. – И командир добавил: – Для меня.

Из предосторожности подводники передвигались по палубе короткими перебежками – от укрытия к укрытию. Когда предоставлялась возможность, то наблюдали за яхтой. Казалось, что на ней словно все вымерли.

Плавник акулы уже маячил возле самого борта.

– Спокойно. Все у нас получится, – произнес командир, когда им предстояло преодолеть открытый участок палубы, небольшой, всего метров двадцать, но он отлично просматривался с яхты.

Штурман по-своему понял командира.

– Бежать рискованно. Может заметить.

– А кто тебе предлагает бежать? – пожал плечами командир.

Штурман непонимающе смотрел перед собой. С той стороны, где стояла яхта, фальшборт был срезан. Даже стоек не сохранилось. А с противоположной он хоть и был изъеден ржавчиной, но не до дыр, сохранился полностью.

– Делай, как я.

Илья Георгиевич под прикрытием надстройки перемахнул через фальшборт и повис на нем, снаружи судна. Перебирая руками, он двинулся к носу. Штурман последовал примеру командира.

Ржавый, изъеденный соленой водой металл врезался в кожу. Всхлипывала внизу вода. Но подводники продвигались довольно быстро. Различить издалека кончики пальцев, видневшиеся над фальшбортом, было нереально. Наконец под ними заблестела мокрая палуба криво затопленного сухогруза, с которого они и начали посещение «острова погибших кораблей». Именно тут остались акваланги.

– Пособи, – попросил Макаров.

Штурман помог надеть командиру тяжелые баллоны со сжатым воздухом. Илья Георгиевич покрутил вентиль, глянул на манометр.

– Чуть меньше часа. Должно хватить, – он сел и принялся надевать ласты.

– Удачи, товарищ командир, – напутствовал его штурман.

– А ты не тяни. Будь наготове. Если у нас окажется на четверых два комплекта баллонов, то мы и ядерную войну под водой пересидеть сможем. Кто знает, когда этому уроду взбредет в голову еще раз включить инфразвуковую пушку?

– Надеюсь, ему недолго осталось.

– Он сам – ерунда. Главное – нейтрализовать акулу с ее пушкой. Тогда мы его и голыми руками возьмем. – Илья Георгиевич опустил на глаза маску, взял в рот загубник и аккуратно, чтобы зря не шуметь, погрузился.

Какое-то время штурман еще видел череду поднимающихся к поверхности пузырьков, а затем они исчезли под килем сухогруза.

Глава 12

Призрачным светом подводных прожекторов сиял застекленный люк в полу операторской. Кима мало интересовали подводные красоты, как и совсем не занимали два трупа китайских диверсантов. Он умел сосредотачиваться на главном, отметая все ненужное. В том, что странные люди в гидрокостюмах и серых робах подводников уже мертвы, он был уверен на девяносто девять процентов. Один процент оставлял в запасе до того момента, когда он увидит их трупы.

Акула уже приникла синтетическим боком к борту яхты. На «Парадизе» существовала собственная система подзарядки чудовища, о чем мудрый Ким предусмотрительно не сообщил китайцам – когда знаешь больше, чем противник, имеешь перед ним преимущество. Эта резервная система оказалась в сложившейся ситуации очень полезной южанину. Загонять акулу в подводное «стойло» было рискованно. Ведь для этого следовало запустить дизель-генератор на «острове погибших кораблей». А тут все находилось под руками.

Вьетнамец защелкал клавишами. Первым делом он вывел силовую установку яхты на семьдесят процентов мощности. Теперь ее генератор мог обеспечить не только нужное напряжение, но и силу тока в системе подзарядки.

Низко загудели индукционные обмотки. Акулу буквально присосало к борту яхты.

– Ну, все, процесс пошел. – Ким засек время – выставил таймер.

Он воспользовался так называемым «быстрым режимом» зарядки, который инструкция по эксплуатации допускала лишь в экстренных случаях. При нем литиевые аккумуляторные батареи заряжались в три раза быстрее, но и число циклов разрядки-зарядки уменьшалось ровно в такое же количество раз.

Ким нетерпеливо смотрел на то, как меняются цифры виртуального таймера на мониторе компьютера. То и дело он бросал взгляд в застекленный люк. Несмотря на то что были включены эхолот и активный сонар яхты, он опасался стремительного нападения. Очень уж близко стоял «Парадиз» от «острова погибших кораблей».

Наконец виртуальный таймер показал четыре нуля. Динамик компьютера коротко пискнул.

– Так, достигнуто тридцать процентов мощности. Этого должно хватить.

Ким не рисковал выбираться из своего убежища. При необходимости яхтой можно было управлять и из операторской. Электроприводы, управляемые с центрального компьютера, послушно выполняли все команды оператора. Все время, пока «Парадиз» стоял в этом месте, Кима беспокоило – не готовится ли что-то против него на другой оконечности острова. Ведь он даже через телекамеру, расположенную ближе к верхушке мачты, не мог ее разглядеть. Теперь же у него появился еще один «глаз» – камера, расположенная на акуле.

За кормой яхты вспенилась вода. Судно пошло на юго-восток. Заряженная акула двигалась своим курсом, огибая остров. Телекамера ощупывала ржавые остовы судов. Отойдя на пять кабельтовых к юго-востоку, Ким застопорил силовую установку и бросил якорь. Акула к тому времени уже обогнула остров и стала, направив на него объектив камеры.

Ничего подозрительного на ржавых кораблях не происходило: никакой жизни, никакого движения. Теперь Ким почувствовал себя в относительной безопасности. Он видел остров целиком, с двух сторон. Видел его и с высоты через камеру на мачте. В его распоряжении были и «уши»: эхолот и активный сонар, то и дело посылавший в толщу воды сигналы. При желании южанин мог зафиксировать приближение к яхте даже рыбины длиной в полтора фута. А если взбрело бы в голову, то и уничтожить ее мини-торпедой. Технические характеристики оборудования позволяли и такое.

С этого момента Киму предстояло только ждать. Завтра в окрестности Камрани должно было прибыть подкрепление – дюжина южан, специально подготовленных по программе ЦРУ, подконтрольных мистеру Бьорку. Во всяком случае, Бьорк говорил Киму об этом. Жаль только, канал связи с ними был теперь односторонний. Они могли связаться с яхтой. А вот Ким не имел такой возможности. Позывные ушли из этого мира вместе с Джеймсом Бьорком. До завтрашнего дня Ким вполне мог придумать обеляющую его самого версию событий, в которой он выглядел бы если не героем, то уж очень отважным агентом.

Лишь у самого горизонта изредка показывались суда, следовавшие в порт. Там пролегал относительно оживленный маршрут. Вблизи же от острова виднелось, кроме «Парадиза», только одно плавсредство – джонка. Предоставленная сама себе, она дрейфовала под изменчивым ветром.

Южанина беспокоило, что кто-нибудь, подплыв поближе, может заметить и заинтересоваться брошенным на произвол судьбы судном. А потому он даже вздохнул с облегчением, когда джонку медленно погнало к «острову погибших кораблей».

– Ну вот и отлично. Еще одно неудобство устраняется само собой, – подумал он, – на общем фоне ее никто не сумеет разглядеть.

И южанин, вполглаза наблюдая за монитором, принялся сочинять свою версию событий. Самым главным было представить дело так, что гибель мистера Бьорка являлась неизбежной. И он, Ким, никак не мог его спасти.

* * *

План, придуманный командиром «Адмирала Макарова», не ограничивался тем, чтобы доставить в распоряжение четырех подводников два комплекта аквалангов. Он включал в себя и другое…

Илья Георгиевич плыл на глубине двух метров так, как делал это на тренировках в бассейне. Выставив перед собой руки, изгибаясь всем телом, энергично шевеля ластами. И дело было не только в том, чтобы рассекать воду сведенными вместе руками. Наверняка на моторной яхте имелся сонар.

Кавторанг отлично представлял по собственному опыту логику человека, следящего за появлением и передвижением любых объектов на мониторе. Если он опасается аквалангистов, то станет отслеживать в первую очередь объекты длиной около двух метров. А выставленными вперед руками Макаров удлинял свой силуэт почти на целый метр. Главное было делать ногами взмахи одновременно. Тогда они бы воспринимались просто как цельный хвост крупного дельфина или молодой касатки.

Впереди уже маячило днище джонки. Судном явно никто не управлял. Никем не придерживаемый руль свободно покачивался. Макаров осторожно вынырнул со стороны, противоположной той, где стояла на якоре яхта. Ухватился за борт джонки, подтянулся и заглянул в нее. Увиденное не стало для него сюрпризом. Инфразвуковая пушка действовала тупо и наверняка, убивая все живое. Мертвые ловец жемчуга и его жена, мертвые поросята в бамбуковой клетке.

Стараясь поменьше возвышаться над бортом, Илья Макаров подхватил свесившуюся в воду веревку, повернул парус против ветра. Материя тут же словила движение воздуха, выгнулась, и джонка заскользила к «острову погибших кораблей».

– А ведь раньше никогда не ходил под парусом, – сказал сам себе командир «Адмирала Макарова», – казалось бы, зачем такая наука подводнику? А вот же и канатоходцем пришлось побыть, и яхтсменом, и подводным пловцом-диверсантом предстоит сделаться. Жизнь не только лучший режиссер, но и лучший наставник. Захочешь выжить и победить, всему научишься. А двоечников в суровой школе жизни на второй год не оставляют.

Чтобы придать движению джонки видимость более естественного, Илья Георгиевич иногда ослаблял веревку, затем натягивал и резко менял курс на несколько десятков градусов, иногда позволял материи безвольно обвиснуть.

– Была бы это не джонка, а крейсер, можно было бы сказать, что я иду противоторпедным зигзагом.

Последние дни выдались такими изнурительными, опасными, насыщенными событиями, что командиру «Адмирала Макарова» казалось, будто он покинул борт родного боевого корабля чуть ли не месяц тому назад. Хотя счет-то времени можно было вести на часы, используя двузначные числа.

Край острова приближался. Нос джонки смотрел точно на полузатопленный понтон, в настиле которого зияла черная проломанная дыра. Илья Георгиевич для большего правдоподобия развернул джонку бортом и принайтовал плавсредство к ограждению. Внутри понтона прибытие командира уже ожидали все трое подводников – штурман успел вернуться с аквалангом.

– С прибытием, товарищ командир, – поприветствовал Макарова старпом, лишь только тот поднял маску.

– Полдела сделано, – ответил кавторанг.

– Если бы не знал, что джонкой управляете вы, подумал бы, ее просто тащит течением, – признался штурман.

На эту похвалу Макаров лишь пожал плечами.

– Немного везения, немного старания. У тебя получилось бы не хуже, ведь ты на паруснике плавпрактику проходил. Давай, старпом, докладывай, где акула.

– Как вы и предполагали, он завел ее так, чтобы наблюдать весь остров.

– Значит, в районе маяка?

– Так точно.

Макаров даже не снял баллоны. Он лишь присел на металлический выступ – ребро жесткости понтона, чтобы отдышаться. Штурман с надеждой смотрел на командира, ожидая, что тот привлечет его для исполнения и второй части плана.

Клетка с мертвыми поросятами уже была перенесена внутрь понтона. Илья Георгиевич откинул крышку, прикоснулся к мертвым животным, помял их пальцами.

– Мягкие. А это значит, что кровь у них еще свежая. Старлей, пойдешь со мной.

На этот раз Даргель даже не пытался возразить.

Под прикрытием джонки командир и старлей, облаченные в гидрокостюмы, с баллонами за спинами, выбрались из понтона. Сквозь бамбуковую клетку с мертвыми поросятами пропустили кусок найденной внутри понтона трубы, чтобы клетку можно было транспортировать вдвоем. Плыли на небольшой глубине, стараясь держаться у самых бортов полузатопленных судов. Только так оставался шанс быть незамеченными, слиться для сонара в одно целое с грудами железа.

Да, место тут было мрачное и неприветливое, несмотря на яркое солнце. Ржавый, покрытый водорослями металл напоминал о том, что в этом мире нет ничего вечного. Суда, когда-то бороздившие океаны, «видевшие» знаменитые порты всего мира, теперь тихо гнили на рифах, отравляя вокруг себя морскую воду.

Илья Георгиевич знаками показал старлею, что следует взять еще ближе к ржавому борту. Сквозь толщу пропитанной солнцем воды уже виднелась туша неподвижной акулы. То, что это именно их подопечная, было понятно с первого взгляда. У акулы, в отличие от других рыб, нет воздушного пузыря, и настоящая хищница не может стоять на месте. Она тяжелее воды и попросту утонет. Акулы живут только в движении. Они как самолет – если остановится, то идет вниз. Поэтому природе пришлось позаботиться о них. Другие животные часть суток бодрствуют, часть спят. А акула устроена так, что спит буквально на ходу. Несколько долей секунды мозг ее активен, на несколько долей выключается для отдыха. Это происходит незаметно для нее самой и наблюдающих за ней. Как смена кадров в кино.

Акула, видневшаяся впереди, висела неподвижно, не подавая никаких признаков жизни. Оно и неудивительно. Расчетливый Ким экономил энергию. А в режиме ожидания – при выключенной инфразвуковой пушке и импульсно работающих водометных движителях – она практически не расходовалась.

Подводники искусно прятались в тени старых кораблей, шли почти у самого дна над причудливыми извивами водорослей, сливаясь с ними. Илья Георгиевич поднял указательный палец, показывая, что следует идти ближе к поверхности. Он и старлей поднялись до уровня затопленной кормы торгового судна.

Командир вытащил обрезок трубы из клетки и открыл крышку. Старлей уже ждал с острым ножом в руках. Если бы не загубник, то он увидел бы, как широко улыбается собственной мысли Макаров: «Я забыл добавить в перечень освоенных сегодня моим экипажем профессий еще одну – никогда прежде никто из них не резал свиней».

Илья Георгиевич расстегнул на груди застежку гидрокостюма, вытащил сложенный в несколько стопок большой пластиковый пакет, раскрыл его. Старлей глубоко всадил острейший нож боевого пловца в мертвого поросенка, вспорол его от самого горла и до хвоста. Бережно сжал руками, чтобы разрез не разошелся, и опустил в мешок. То же произошло и со вторым мертвым животным. Лишь небольшое облачко крови повисло между подводниками.

Макаров сжал в ладони горловину мешка и энергично поплыл, зашел со стороны хвоста неподвижно стоявшей акулы. На полдороге до нее он вытряхнул из мешка вспоротых поросят, сжал пакет. Вокруг мертвых животных протуберанцами закручивалась, расплывалась еще свежая кровь. Командир «Адмирала Макарова» так же энергично, как и плыл сюда, стал возвращаться. Все, что было можно, он уже сделал. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что план сработает.

Глава 13

Акулы и их родственники скаты – одни из самых древних обитателей земли. Вот уже больше сотни миллионов лет, как они не меняются, достигнув совершенства. Сравните: человек в современном его виде существует чуть больше миллиона лет. Акул и рыбами назвать можно с натяжкой. У них нет костей, лишь одни хрящи. У этих идеальных морских убийц, ровесников динозавров, мозг чуть больше грецкого ореха, «заточенный» на преследование и убийство добычи. Они обладают феноменальным обонянием. Если капнуть в море каплю крови, то акульи рецепторы учуют ее на расстоянии мили.

А на этот раз в воду попала свежая кровь двух поросят…

Хищницы, обычно избегавшие района «острова погибших кораблей», вскоре учуяли запах крови, и начались гонки, кто первый успеет на место, тот и проглотит добычу. Десятки акул устремились к острову.

Первыми приплыли, естественно, самые здоровые, сильные и крупные особи. И между ними началась настоящая битва. Никто не хотел уступать конкурентам. Стоило одной акуле устремиться к покоившимся на дне поросятам, как ее тут же атаковали другие. С разгону наносили удары, сородичи отпихивались от добычи. При этом все зорко следили во время схватки, чтобы никто чужой не приблизился к еде.

Все живые существа в этом мире по большому счету, когда дело касается их личных интересов, действуют одинаково. Что люди – венцы творения, что примитивные акулы. Ведь это только кажется, что все живое поступает рационально. Если бы люди, сидящие за одним столом в казино и играющие против крупье, сговорились между собой, с условием, что каждый выигрыш будет поделен между ними поровну, то они бы вместе обыгрывали казино. Ведь всегда можно рассчитать ставки, совокупность которых приведет к общему успеху. Но нет. Каждый играет против всех, только за себя. Вот крупье в результате и выигрывает.

Акулы действовали по тому же, миллионами лет выработанному алгоритму – каждый за себя, против всех. Вот никто из них и не мог пока подступиться к добыче. Средство – устранить конкурента – затмило цель – съесть добычу.

Командир «Адмирала Макарова» и старлей наблюдали за этой битвой со стороны, затаившись на корме затопленного торгового судна. То и дело над ними стремительными тенями пролетали более мелкие, молодые акулы, боявшиеся ввязаться в схватку…

…Ким скучал в операторской яхты «Парадиз». На мониторе, разделенном на две части, виднелся один и тот же неизменно пустынный пейзаж. А вверху экрана – безлюдный «остров погибших кораблей», показанный с двух ракурсов, двумя камерами: одной, установленной на плавнике акулы, второй – на мачте яхты. Нижнюю часть монитора занимало изображение подводного мира, переданное с подводной акульей камеры. И здесь пока все было спокойно. Мелкая рыба, водоросли.

В небольшом помещении операторской уже застоялся воздух, несмотря на включенную систему кондиционирования. Кима даже подташнивало. Трупы, на которые он старался до этого не обращать внимания, давали о себе знать. Южанин наконец не выдержал. Разблокировал люк, распахнул его. Он с наслаждением вдыхал в себя свежий морской воздух. Затем, превозмогая брезгливость, с трудом втащил один труп по крутой лестнице на палубу, уложил его на лакированные пихтовые доски. Немного отдохнув, вытащил и второго мертвеца. Но дышать от этого стало лишь ненамного легче. На пол уже успела натечь лужа крови. Она языками сползала на стекло люка подводного наблюдения.

– Пусть немного проветрится, – решил Ким, присаживаясь к пульту управления.

Картинка в нижней части экрана за время его отсутствия несколько изменилась. Теперь по экрану то и дело проносились силуэты крупных акул.

– Черт, что это такое? Откуда они взялись?

Акулы атаковали друг друга, пытались укусить, сталкивались, расплывались и вновь атаковали. Пока повода для беспокойства не было. Ни одна из хищниц не обращала внимания на неподвижного механического монстра. Происходившее на экране даже немного забавляло южанина.

Но тут в поле зрения подводной камеры попал любопытный молодняк. Молодые мелкие акулы, собравшись в стаю, осмелели. Они не рисковали приблизиться к старшим сородичам. Но их заинтересовала неподвижная хищница, не принимавшая участия в битве за еду.

Акулы нередко нападают на своих больных или раненых – ослабевших собратьев. И если не получают отпора, то могут и растерзать. Сперва одна молодая акула ткнула тупым носом в черный лощеный бок, затем вторая. Вскоре монстра, изготовленного из металлопластика, уже атаковал десяток мелких акул. Изображение на мониторе дергалось, пошли помехи.

– Вот же сволочи, – бормотал Ким, активируя свою подопечную.

Но оснащенный смертоносной инфразвуковой пушкой, дистанционно управляемый робот был абсолютно беспомощен под водой. Единственное, что можно было сделать, – это попытаться увести его подальше.

Механическая акула ожила, двинулась в путь. Но молодняк не отставал – бросался и бросался на нее, сбивая с курса.

Ким дергал джойстиком, пытаясь выровнять искусственную акулу. Не прошло и нескольких минут, как в поле зрения камеры появились и более крупные особи. Они были злее. Им не повезло в битве, и теперь они срывали злость: бросались на робота со всех сторон. Их острые зубы скользили по гладкому покрытию корпуса. Ким не терял надежды спасти чудо техники. Ведь вся операция, в которой он участвовал, основывалась на тайном применении инфразвуковой пушки.

Южанин ругался сразу на нескольких языках. Рассвирепевшие хищницы неистовствовали. Одна из них намертво вцепилась в хвост, и силы водометных движителей едва хватало, чтобы продвигаться «в час по чайной ложке».

Ситуацию усугубляло и то, что Ким мог видеть только часть картинки. Механическая акула предназначалась для атаки, а не защиты самой себя. А потому в конструкции не был предусмотрен задний обзор. Изображение вздрогнуло, стремительно развернулось. Ким внезапно увидел в одном из мультикадров, заведенном в отдельную рамку, все сцену, подсмотренную как бы со стороны.

– Это невозможно! – воскликнул он, привстав в кресле.

Ведь две камеры, с которых он вел подводное наблюдение, располагались на самой акуле. Но, присмотревшись, понял, что не стал жертвой оптического обмана. На его акуле уже не хватало спинного плавника. Одной из крупных хищниц удалось оторвать его и унести вместе с автономно работающей телекамерой. Затем, скорее всего поняв, что в пасть попало что-то несъедобное, акула из плоти и хрящей выпустила искусственный плавник, и вскоре камера показывала лишь занесенное илом дно.

Ким стоял ошарашенный перед монитором. Даже руки опустил. Он не ожидал подобного. И даже не сразу понял, что происходит.

– Руки вверх! – раздалось со стороны лестницы, ведущей на палубу.

Ким медленно обернулся и увидел направленное на него гарпунное ружье. Его сжимал в руках немолодой мужчина с обветренным лицом типичного морского волка. Он пожаловал не один. За его спиной маячил еще один, более молодой, в мокрой серой робе без знаков отличия.

Рука южанина потянулась к потайному отделению под клавиатурой. Но взять пистолет он не успел.

Илья Георгиевич красноречиво повел острием гарпуна. Мол, твоя жизнь в твоих руках и лучше судьбу не испытывать. Тяжело вздохнули деревянные ступеньки. Двое незваных гостей уже стояли по сторонам от поднявшего над головой руки Кима.

В нижней части экрана было видно, как хищницы растаскивают порванную обшивку искусственной акулы.

– Плохо же ты изучал их повадки, – бесстрастно произнес командир «Адмирала Макарова».

Ким хотел что-то ответить, но не успел – получил сильный удар по затылку и потерял сознание.

– Я его пока свяжу, а ты нашим сигнал дай, – Макаров бросил бесчувственного Кима лицом на стекло донного люка и принялся связывать ему руки за спиной.

Старлей тем временем поднялся на палубу и замахал поднятыми над головой руками. Со стороны «острова погибших кораблей» послышалось урчание двигателя. Из-за полузатопленного сухогруза стремительно вылетела надувная моторка.

Старлей заглянул в распахнутый люк:

– Товарищ командир, они уже идут к нам.

– Помоги. Вытащим его на палубу.

Каблуки Кима стучали по ступенькам, когда подводники волокли его наверх. Старлей спустил трап. Штурман с Даргелем быстро поднялись на борт.

– Мы со старпомом вниз, а вы грузите его в моторку.

Командир и его помощник вернулись в операторскую.

– Ты у нас специалист по электронике. Как думаешь, от нее что-нибудь осталось?

Даргель прищурился, вгляделся в изображение, тронул джойстик. Картинка «сдвинулась».

– Реагирует – значит, движители целы. Наверное, и пушка исправна.

– Акулы с нее половину обшивки содрали. Лично видел, как растаскивали. Тут видел, – уточнил командир, показывая на экран, – теперь вроде отстали.

– Обшивка – только видимость, обтекатель. Машина и без кузова ездить может. Она перестала быть похожей на акулу, вот от нее и отвязались.

– Взять ее с собой мы сейчас не можем. Моторка не «вытащит» такую дуру. Сможешь ее затопить? Передадим нашим координаты. Пусть потом думают, как с ней поступить. Скорее всего в штабе посчитают правильным передать информацию о ней вьетнамцам.

– Попробую уложить на дно, товарищ командир.

Даргель колдовал джойстиком. Наконец перед камерой, вмонтированной в морду акулы, показались густые водоросли в скалистой расщелине. Вскоре кроме них уже ничего и не было видно.

– Тут низина. Течения ноль. Ничего с ней не сделается.

Даргель провел мизинцем по коврику виртуальной мышки, клюнул его ногтем. Компьютер выключился.

– Хорошо бы всю аппаратуру прихватить. Но придется ограничиться системными блоками. Вот уж обеспечим флотских инженеров и программистов работой на полгода вперед.

Старпом и командир «Адмирала Макарова» уже взламывали обшивку короткими топориками, позаимствованными с пожарного щита яхты «Парадиз». Жалобно хрустела обшивка красного дерева. Старпом, как заправский грабитель, сноровисто отсоединял жесткие диски бортового компьютера. Бережно складывал их в водонепроницаемый мешок. А Илья Георгиевич вместе со штурманом хозяйничали в машинном отделении.

Пару раз командир «Адмирала Макарова» всадил пожарную кирку в топливный бак. Солярка толстыми струями полилась на кучу ветоши. Штурман поджигал самодельный факел. Дизтопливо занялось неохотно, факел чадил.

– Ничего-ничего, – проговорил Илья Георгиевич, тыкая им в смоченную соляркой ветошь, – скоро здесь будет очень жарко…

Убедившись, что пламя взялось основательно, командир «Адмирала Макарова» подцепил часть горящей ветоши на кирку, поднялся с ней на палубу и забросил в открытый люк аппаратной.

– Все, уходим. С остальным огонь справится и без нас.

Макаров последним спустился в моторку. За иллюминаторами яхты «Парадиз» уже плясали веселые языки пламени. Дым валил из распахнутого люка.

Фыркнул мотор, и лодка понеслась в сторону открытого моря.

– Когда там у нас сеанс связи? – вскинув руку, Илья Георгиевич глянул на циферблат.

– Мы уже связались с нашими. Договорились о квадрате встречи, – ответил старлей, – есть информация по базе-рефрижератору. Они готовы принять нас на борт, идут в Камрань для подъема нашей подлодки..

– Тогда порядок. Докладывай.

Моторка уносилась прочь от «острова погибших кораблей», оставляя за собой белопенный шлейф.

Командир «Адмирала Макарова» был уверен, что ни одной живой души на острове не осталось. Да и как могло случиться иначе. Ведь инфразвуковая пушка целенаправленно обрабатывала его со всех сторон. Но на этот раз Илья Георгиевич ошибся. За удаляющейся моторкой внимательно следил старик-вьетнамец – сторож, запертый на маяке. Он радовался, что о нем не вспомнили, хотя и понимал, что ждать освобождения, возможно, придется несколько суток. Благо, на бетонном полу одного из верхних помещений маяка во время дождей собралась лужа – будет что пить. Старик мало что понял из случившегося. Он видел, как без всяких видимых причин, без выстрелов гибли здоровые сильные люди. Корчились в конвульсиях и затихали. Ему было невдомек, что где-то рядом действует инфразвуковая пушка, о которой он в жизни и слыхом не слыхивал. Да и как было понять, если ее излучение невидимо. Жизнь сторожу спасло то, что низкие колебания распространялись лишь внизу и не достигали верхнего помещения высокого маяка.

Сторож убедился, что моторка уже далеко и люди, находящиеся в ней, вроде бы не собираются возвращаться. Изо всех сил дернул люк в полу, ведущий на винтовую лестницу. Сделал он это уже не первый раз. Тот вновь не поддался. Тогда сторож сел, обхватил колени руками и принялся смотреть, как дымно догорает яхта «Парадиз».

– Эх… я все понимаю. Какие-то разборки. За деньги можно и человека убить. Но зачем же такую дорогую яхту поджигать?

Сторож догадывался, что в какой-то мере и он сам виноват в случившемся. Ведь были у него сомнения, когда на «острове погибших кораблей» появился южанин и попросил о небольшой услуге – разрешить установить на старом сейнере дизель-электростанцию. Мол, она нужна для занятий дайвингом, да и вам электричество не помешает. Сомнения сомнениями, но хруст зеленых бумажек в руках южанина решил вопрос в его пользу.

Старик смотрел и смотрел на догорающую яхту, на горизонт. Он и сам не знал, сколько прошло времени. В ожидании оно тянется долго. Плескали волны, слышались крики чаек, позванивали тросы корабельных растяжек. Эти звуки умиротворяли, растворяли в себе мысли о смерти. Ведь когда видишь смерть других, поневоле задумываешься, что и сам не вечен, особенно если за плечами осталось больше половины жизни. И тут в гармонии этих спокойных звуков возник диссонанс. Сторож вскинул голову.

Со стороны побережья приближалась, росла черная точка. От нее исходило ровное гудение. Вскоре на фоне неба уже можно было различить силуэт небольшого вертолета береговой охраны.

В блистере кабины крошилось солнце. Бешено вращающиеся лопасти пропеллера казались полупрозрачным диском. Вертолет шел низко, метрах в двадцати над водой. Воздушные потоки, отбрасываемые его винтами, морщили воду мелкой рябью. Винтокрылая машина зависла напротив джонки. Ведь именно ее разыскивал пилот. Но затем он заметил и кое-что другое. Взял выше. Вертолет завис над палубой одного из судов. На ржавом металле в неестественных позах лежало три трупа. Один из них, несомненно, белого человека в светлом костюме.

Сторож делал отчаянные попытки привлечь к себе внимание. Он стоял и махал над головой снятой рубашкой.

– Эй! Я здесь! – кричал он в безуспешной попытке перекрыть оглушительный рев вертолетной турбины. – Да подними же ты голову. Не бросайте меня здесь!

Вертолет сдвинулся боком, пошел над водой, облетая «остров погибших кораблей». Сторож уже сорвал голос. Он буквально хрипел:

– Да здесь я, – и в отчаянии бросил рубашку сквозь распахнутую фрамугу вниз.

Ветер подхватил ее, понес над ржавыми судами. Вертолет взмыл вверх. Наконец-то пилот сориентировался – откуда полетела одежда. Он завис напротив башни старого маяка. Сторож пытался жестами рассказать, что здесь случилось, указывал на горизонт, в ту сторону, куда ушла моторка. Но пилот понял его по-своему. Он вскинул руку. Мол, успокойтесь, за вами вскоре прибудут.

Вертолет качнулся и взял курс к побережью. Вскоре о нем напоминал только тихий гул.

* * *

Немногочисленные туристы, оставшиеся на день в кемпинге, принадлежавшем двоюродному брату ловца жемчуга Бам Вам Донга, с неодобрением посматривали на полицейских. Стражи порядка расположились на территории с самого утра и упорно не хотели уходить. Выглядели они серьезно. Каждый был вооружен автоматом и спецсредствами. Хотя обычно в местах отдыха иностранцев вьетнамская полиция старается не демонстрировать оружие.

Хозяин кемпинга сидел в офисе-трейлере, напротив него расположился молодой офицер полиции.

– …Товарищ лейтенант, ну откуда я могу знать, кто они такие. Заселились ночью. Паспорта показали. Но не успел я их переписать. Обещали совершить все формальности сегодня. Люди спать хотели.

– Не верю, – офицер мягко хлопнул ладонью по столу.

– У нас же есть негласная установка – лишний раз не волновать иностранцев. Они Вьетнаму валюту приносят.

– Насчет валюты верю. Ну не просто так ты их паспорта не переписал.

– Честное слово, товарищ лейтенант.

– Сколько заплатили? Двадцать долларов? Пятьдесят?

Владелец кемпинга недавно начал свой бизнес, проработал всего пару сезонов, а потому еще не научился врать так нагло, как другие его коллеги.

– Это только чаевые, – штатский вытащил из кармана френча мятую зеленую бумажку, расправил ее и положил перед полицейским, – пятьдесят долларов. Чаевые же законом брать не запрещено. Сказали, за хорошую работу.

О том, что ему поручили купить подвесные моторы к лодкам, а сдачу в двести пятьдесят долларов разрешили оставить себе, хозяин решил промолчать. Он уже понимал – гости у него побывали непростые и покупка моторов для них может быть расценена как пособничество. Если, конечно, за дело возьмется Госбезопасность. Пока же он говорил с полицейским.

– Чаевые это неплохо, – бесстрастно произнес офицер, рассматривая мятую купюру, – но надо было об этом сообщить мне сразу, – он резко поднял взгляд и пригвоздил им хозяина кемпинга к спинке кресла, – ты же знаешь, они не вернутся.

Штатский от растерянности не знал, что и ответить. То, что его гости вряд ли вернутся, он уже понял, когда те попросили приобрести моторы. Зачем покупать, когда он мог дать их напрокат? Но сдавать честных людей полиции без внутренней борьбы неопытный бизнесмен еще не привык.

Офицер, только начавший делать карьеру в полиции, поднялся, нависнув над тщедушным хозяином.

– Я же вижу. Ты честный гражданин. Если и оказался в чем-то замешанным, то по ошибке. Наши органы справедливые. Все учтут, разберутся. Невиноватых у нас не карают.

Прозвучало еще несколько убедительных фраз времен военного коммунизма – о социальной справедливости и самых честных в мире правоохранительных органах.

– …Тебя же подставили. Кто-то попросил, поручился за них. А ты хорошо не подумал, – темно-карие глаза вьетнамского полицейского смотрели пытливо, колючие зрачки казались кончиками острых гвоздей.

– Виноват. Бдительность потерял, – сдался слабый духом бизнесмен, проклиная в душе своего двоюродного братца, подселившего «выгодных» клиентов.

– Так-так, – полицейский боялся, что хозяин вновь замкнется, – родственник, наверное, посоветовал? Я же не для того спрашиваю, чтобы кого-то покарали. Нам только те европейцы и нужны.

– Мой двоюродный брат Бам Вам Донг их ко мне направил. Вроде он их в море встретил. Они сказали, что вдоль побережья путешествуют. Так что, можно сказать, устроились у меня по его рекомендации. Хоть я от своего брата и слова не слышал. Я его вообще уже два дня не видел. Мы часто так делаем. Он посылает, я принимаю. Вроде рекламного агента. От каждого такого заселения я ему обычно двадцать баксов отстегиваю. Тут все так делают. Это же не преступление?

Офицер полиции задумчиво постучал пальцами по дешевому офисному столу.

– И теперь верю. Скажи мне честно, как думаешь – вернутся они?

После недолгого размышления хозяин кемпинга признался:

– Думаю, что нет. Так мне показалось. А в клиентах я редко ошибаюсь.

– Значит, твой брат.

– Двоюродный, – напомнил владелец кемпинга.

– И джонка у него. А зовут его…

– Бам Вам Донг, – с готовностью подсказал родственник.

– Да, да, слышал о нем. Это он премию за выловленную акулу отхватил. Что ж, будем искать. Он должен больше знать.

Сделав с десяток звонков по мобильнику, связавшись с полицейскими осведомителями, через четверть часа молодой лейтенант уже выяснил – последний раз джонку ловца жемчуга видели направляющейся к «острову погибших кораблей». А это как-то слабо вязалось с его занятиями. Там не было скалистых отмелей, где обитали б жемчужницы. Да и акулы там встречались редко. А всякое несовпадение обязательно насторожит настоящего полицейского.

Он не знал и даже не стремился узнать, кто на самом деле эти загадочные дайвингисты. Просто среди других офицеров полиции лейтенант получил ориентировку и разрабатывал тех, кто под нее подходил. А потому его доклад вышестоящему начальству был всего лишь одним из нескольких.

Глава 14

Любой морг – место мрачное, куда «простые смертные» стараются не заглядывать без необходимости. А уж тем более мрачное впечатление производит морг судебно-медицинской экспертизы. Туда редко попадают умершие своей смертью. Разве что найдут гражданина без документов в кармане, скончавшегося от сердечного приступа прямо на улице.

Именно такой морг и имелся в Камрани. Даже днем в нем горели яркие люминесцентные лампы. Дневной свет еле-еле пробивался через узкие, высоко расположенные окна. Ряды столов из нержавеющей стали, холодильная камера для хранения трупов, биохимическая лаборатория, стеллажи со стеклянными цилиндрами на полках, где в мутноватом спирте или формалине плавает выцветший «биологический материал».

Обычно в работе у местных патологоанатомов-судмедэкспертов находилось не более пяти-шести трупов. В связи же с последними событиями морг оказался переполнен. И на подмогу двум штатным специалистам прислали бригаду из Ханоя. Возглавлял ее старенький профессор Ли Джун: один из ведущих специалистов в своей области. О нем ходили легенды. Свой путь в профессии он начал еще в годы войны с Америкой. Командование заметило талантливого врача-самоучку, который в полевых условиях, в джунглях, умудрялся проводить операции, извлекая из тел осколки. Дипломированные специалисты удивлялись, как это парню, имеющему за плечами лишь несколько классов школы, удается разобраться в анатомических премудростях. Ответ был прост: прежде чем браться за живых – раненых, Ли Джун изрядно натренировался на трупах: как своих соотечественников – северян, так и южан с американцами. О хирурге-самоучке из глухих джунглей даже появилась небольшая заметка в главной газете Советского Союза «Правда». И молодого таланта руководство Вьетнама направило учиться в Москву. Военно-медицинскую академию в СССР Ли Джун окончил с отличием. Вернулся на родину, практиковал в военных госпиталях. Но с годами рука у знаменитого профессора стала не такой твердой, и он вернулся к любимому занятию – переквалифицировался в патологоанатомы, занял должность заведующего кафедрой военно-медицинского факультета Национальной медицинской академии в Ханое. Практически все судмедэксперты сегодняшнего Вьетнама являлись его бывшими студентами.

Ли Джун, старый, сгорбленный, с редкой седой бородкой, прохаживался между металлическими столами в анатомическом зале морга. В зубах сжимал неизменную папиросу – «Беломор», к которому пристрастился во время учебы в СССР. Последние годы его студенты с ног сбивались, разыскивая среди знакомых тех, кто выезжал в страны бывшего СССР, и умоляли привезти с десяток «старорежимных» папирос. Ведь за две подаренные пачки «Беломора» профессор ставил зачет автоматом.

Во время работы Ли Джун никогда не расставался с зажженной папиросой: прикуривал одну от другой, объясняя, что так борется с характерным запахом морга. Но недоброжелатели шептались, будто в папиросах у профессора набит совсем и не табак. Так это или нет, толком никто не знал.

Ли Джуну, как самому знаменитому патологоанатому страны, поручили вскрытие полковника Люня – инспектора Министерства обороны, убитого террористами на военно-морской базе «Камрань». Знаменитый профессор даже немного обиделся, ведь случай был заурядный, не предвещавший никаких сюрпризов. Абсолютно здорового полковника расстреляли на глазах у свидетелей. Труп не лежал неделю на дне, его не закапывали в землю, его не грызли морские обитатели. Бедного Люня сразу доставили в морг. Труп лишь слегка обгорел и плавал на поверхности. Всего-то и дел – извлечь осколки, собрать их в пакет и составить отчет о вскрытии. С этим мог справиться кто угодно.

Профессор и справился за час. Походил по залам, выискивая, как каждый медик, какой-нибудь «интересный» случай. Он отворачивал простыни, которыми были прикрыты трупы. О погибших от таинственного излучения он уже знал многое из отчетов, осматривал покойников сам – до него над ними основательно поработали коллеги. И Ли Джун был с ними абсолютно согласен. Смерть наступала в результате резонансного колебания органов, под воздействием инфразвуковых частот.

«Выдернули из столицы. Хотят моим именем прикрыться. По большому счету мне тут и делать нечего», – Ли Джун щелкнул зажигалкой, раскурил погасшую было «беломорину».

Его рука держала приподнятый край простыни.

– Интересный случай, – с блаженной улыбкой на губах пробормотал профессор.

Все остальные покойники были азиатами. И только один европейцем. На предплечье синела татуировка с эмблемой: «ВМФ СССР».

– Эй, коллеги, – крикнул он в гулком анатомическом зале, – кто производил вскрытие русского?

На его зов появились двое относительно молодых судмедэкспертов.

– Мы, товарищ профессор.

– Есть вопросы?

Профессор скептически глянул на своих выпускников. Как всякий университетский преподаватель, он видел в своих бывших студентах лишь бездарей и бездельников, способных променять лекции и практические занятия на лишнюю бутылку кислого рисового пива. И это несмотря на то, что его выпускники были уже награждены почетными званиями и государственными наградами.

– Хотите глянуть отчет, товарищ профессор? – подобострастно предложил один из патологоанатомов.

Второй смотрел себе под ноги как двоечник, не решался открыть рта перед академическим светилом.

– К черту отчет. Бумаги пишутся не для профессионалов. Объясняй своими словами.

Судмедэксперт, стараясь как можно чаще употреблять заумные медицинские термины, объяснил, что смерть наступила в результате проникающего ранения в области груди и последовавшей за этим остановки сердца.

– Похоже, этого террориста, русского по происхождению, застрелили потом соучастники. Выстрел произведен в упор. В кожу въелись частички сгоревшего пороха.

– Это и невооруженным глазом видно, – попыхивая «беломориной», проворчал профессор.

Кучка пепла упала на кафель, и Ли Джун растер ее ногой.

– А теперь смотрите сюда. Во все четыре глаза, – жестом фокусника он резко сдернул простыню, бросил ее на топчан и заложил руки за спину, – запястья хорошо осмотрели?

Двое бывших учеников профессора склонились над трупом. Каждый завладел одной рукой. Блестели стекла очков. Медики тяжело дышали. Они, как в прежние годы учебы, боялись строгого преподавателя, который приготовил им западню.

– Ну, молодые люди. И что мы видим? Что мы пропустили? Что не отразили в отчете?

Медики до боли в глазах всматривались в успевшую посинеть кожу.

– Да, да. Именно запястье. И на щиколотки не забудьте взглянуть. Там такая же картина.

Профессор заплевал «бычок» папиросы. Тут же выбил из пачки новую, залихватски переломил картонный мундштук и щелкнул зажигалкой. Крупный табак затрещал, как дрова в камине. Смолистое облако дыма поднялось к люминесцентной лампе и растеклось по сводчатому потолку полуподвального помещения.

– Итак, что мы видим? – вещал профессор. – То, что вы заметили частички сгоревшего пороха возле раны, – это хорошо, но это же первый класс начальной школы! Это же на виду. Нужно смотреть глубже.

Отмеченные званиями и наградами судмедэксперты вновь почувствовали себя беспомощными студентами-недоучками.

– Товарищ профессор, – взволнованно прошептал один из них, – взгляните, – и поднес увеличительное стекло к лодыжке трупа моряка, похищенного морскими торговцами с завода-рефрижератора.

– Зачем мне смотреть? – пожал плечами профессор, продолжая прохаживаться между рядами металлических столов, – я это заметил и невооруженным глазом. И, что характерно, сразу!

– И я вижу, – второй судмедэксперт склонился над трупом, чуть ли не нюхая его, – еле различимые следы веревки, характерные отпечатки волокон. Предположительно джутовая. Руки и ноги были связаны, товарищ профессор. А я-то сперва подумал, что это следы от резинки манжет.

– Для меня это не открытие, – Ли Джун даже не бросил взгляд на труп.

Он вел себя как гроссмейстер, ведущий партию одновременной игры с несколькими противниками, наперед зная, что во много раз превосходит их вместе взятые возможности. Профессор просто купался в своей славе.

– А теперь кто первым правильно ответит на мой вопрос?

Бывшие студенты напряглись. А Ли Джун продолжил:

– Связывали европейца до или после смерти?

– Конечно же, до, – одновременно вырвалось у обоих судмедэкспертов.

– Правильно. А теперь дополнительный вопрос. За сколько часов до смерти веревки впились в запястья и лодыжки нашего европейца? – и профессор, не оборачиваясь, большим пальцем через плечо указал на труп. – Если кто-нибудь из вас не читал моей монографии о появлении гематом, даже не советую отвечать.

– Предположительно прошло не менее четырех часов, – выпалил судмедэксперт-очкарик.

– Почему?

– Гематомы могут проступить и посинеть на теле только живого человека, через несколько часов после кровоизлияния. В своей монографии вы описали интересный случай, – подыскал нужное слово очкарик. – Когда жители деревни избили палками мертвого американского летчика. Гематом после этого не наблюдалось.

– Заключение верно и для людей белой расы, и для людей желтой расы? – задал каверзный вопрос профессор кафедры медицинского факультета.

– Вопрос расы не важен, – тут же бойко ответил второй судмедэксперт, – просто гематомы на светлой коже более заметны.

– Вижу, вы читали мою монографию. Выводы?

– Если этот европеец в самом деле участвовал в покушении на жизнь полковника Люня, то террористам не было смысла его связывать.

Профессор Ли Джун прямо-таки засиял от собственной важности:

– А теперь, молодые люди, вспомним, о чем я твердил вам на лекциях и практических занятиях в «анатомическом театре». Судмедэксперт имеет право делать выводы только в границах своей компетенции. Медицина – и больше ничего. Все остальное оставьте на совести следователей прокуратуры.

Бывшие ученики знаменитого профессора застыли в недоумении. Только что им представилась возможность продвинуться в следствии, но учитель остановил их на полдороге.

– Каждый должен заниматься своим делом. Вы можете не знать, что происходило с этим европейцем до того, как он попал на наш металлический стол, не знать, в чем он участвовал.

Разгорячившись, Ли Джун даже топнул скромным ботинком тридцать седьмого размера, но удар подбитого металлической подковкой каблука гулко разнесся под сводами старого, еще колониальной постройки, здания. Бывшие студенты внимали своему гуру.

– Судмедэксперт имеет право говорить только о том, что входит в его компетенцию. Но никто не запрещает искать в том направлении, куда устремлены ваши мысли. Никаких собственных выводов о мотивах преступления, о соучастниках. Ваше дело – труп. Он ваш помощник и единственный советчик. – Сморщенное лицо старого профессора налилось кровью, и он в сердцах ткнул мертвого моряка с рефрижератора указательным пальцем в грудь. – В глаза ему кто-нибудь заглядывал? Ищите дальше, – сказал Ли Джун и отвернулся.

Очкарик первым бросился поднимать веки. Светодиоды ручного фонарика ярко вспыхнули.

– На белках покойного явно различимо кровоизлияние, – радостно сообщил судмедэксперт.

– Так я и знал! – чрезвычайно обрадовался Ли Джун. – Предположения?

– Кровоизлияния вполне могут быть следствием выстрела в сердце, – не подумав, ляпнул второй патологоанатом.

– А могут и нет! – задиристо выкрикнул профессор. – Еще предположения! Смотрите внимательнее!

Судмедэксперты рвали друг у друга увеличительное стекло, вглядываясь в глазные яблоки. Наконец более способный к аналитическим умозаключениям очкарик произнес:

– Кровоизлияние в глазное яблоко произошло около восьми-шести часов до наступления смерти. Об этом я могу судить по цвету участков, прилегающих к гематоме. Они пожелтели. Кровоизлияние уже начало рассасываться.

Профессор резко повернулся на каблуках. Керамические плитки хрустнули под металлическими подковками. Он картинно вскинул руку и указал на труп:

– А теперь разрешаю сделать выводы.

Судмедэксперт-неудачник попытался восстановить свое реноме.

– Труп… покойный… наш пациент… Европеец подвергся насилию около восьми часов до убийства полковника Люня, в котором принимал участие.

– Последнюю часть вашего предположения я отметаю в пользу следователей прокуратуры. С первой согласен, – с видом триумфатора произнес профессор Ли Джун.

Двое судмедэкспертов стояли навытяжку, гордые собой. Наконец-то им удалось доказать своему преподавателю, что он учил их не напрасно. И тут на их головы обрушилось грозное:

– А теперь, сукины вы дети, ответьте мне – почему никто из вас не догадался сделать ему трепанацию черепа? Это же элементарно. На втором курсе вы бы получили от меня «неуд». Быстро за работу.

– Но почему трепанация? – вырвалось у очкарика.

– Вы считаете, его ударили по голове? – включился коллега. – Но никаких следов…

Профессор Ли Джун выпрямил спину и испепелил медиков взглядом.

– Если бьют по голове палкой или молотком – тупым, твердым предметом, то следы остаются. Но так поступают лишь дилетанты. Профессионалы действуют осторожнее. Обычно удар наносится носком, туго набитым песком. В таком случае вы никогда не найдете следа удара.

И как показалось более молодым судмедэкспертам, знаменитый профессор-патологоанатом вообще потерял интерес к происходящему в зале. Судмедэксперты выкатили металлический стол и принялись за дело. Очкарик уже собирал портативную электропилу для разрезания кости. Она представляла собой по форме что-то среднее между миксером и пьезоэлектрической зажигалкой. Двигатель в яйцеобразном кожухе и длинный стержень из нержавейки с гибким валом внутри. Сверху очкарик прищелкнул дисковую пилку диаметром с серебряный доллар. Гнусно взвыл моторчик, пилка вхолостую рассекла воздух.

– Поторапливайся. Профессор ждать не любит, – прошептал очкарик своему напарнику.

А тот уже занес скальпель, чтобы рассечь кожу на голове покойника.

Ли Джун, не оборачиваясь, произнес:

– Аккуратно работайте. Не исключено, что труп придется возвращать русским. Нам нельзя ударить лицом в грязь перед европейцами. Ведь наша цивилизация намного древнее их. Они еще бегали за мамонтами с дубинками, когда мы уже умели строить здания.

Вновь завизжала пила, вгрызлась в черепную кость. Очкарик осторожно снял верхнюю часть черепа, обнажив мозг, и вскоре уже докладывал Ли Джуну:

– Товарищ профессор, вы, как всегда, оказались правы. У покойного часов за шесть-восемь до гибели было сотрясение мозга, даже микроизлияние. А это значит…

– Никаких выводов, только факты, – вновь предупредил профессор, – так что садитесь и пишите окончательный отчет. Уверен, то, что вы сейчас выяснили, даст следствию обильную пищу для размышления. Вот так-то, – профессор щелкнул пальцами, – не зря все-таки вы ходили на мои лекции. Не зря я учил вас.

Судмедэксперты аккуратно приставили черепную крышку и снова натянули скальп на голову погибшего матроса.

Ли Джун вышел на крыльцо морга, с удовольствием закурил новую «беломорину» и, глядя в пронзительно синее небо, самодовольно произнес:

– Нет, не зря я сюда приехал. Умный и внимательный человек всегда найдет что-то укрывшееся от других.

* * *

Серый вьетнамский сторожевик уверенно резал волны. Впервые командиру пришлось взять к себе на борт такую представительную делегацию. Но ведь и события последних дней в Камрани случились незаурядные и труднообъяснимые. А на кону стояли большие для небогатого государства деньги, которые Вьетнам мог получить за аренду военно-морской базы. По-прежнему среди претендентов числились Соединенные Штаты, Российская Федерация и Китайская Народная Республика. И если в самом начале правительство отдавало предпочтение русским, то теперь чаша весов качнулась в другую сторону. Все указывало на то, что российские спецслужбы коварно и не слишком умело подставляют конкурентов. При этом не брезгуют убивать вьетнамских граждан и даже чиновников…

На носу сторожевика стояли двое высокопоставленных представителей Госбезопасности Вьетнама. Один – старый, убеленный сединами полковник в форме. Через все лицо его пролег косой шрам, на груди муаром переливались орденские колодки. Этот старый вояка еще отлично помнил не только войну с американцами, но и с французами. Его молодой коллега предпочитал штатский костюм. В нем чувствовался холеный лоск.

Полковник смотрел в бинокль на приближающийся «остров погибших кораблей». Уже можно было различить башню плавучего маяка.

– Согласно докладу пилота, на маяке находится какой-то человек. Похоже, что это сторож острова, – поняв заинтересованность старшего коллеги, пояснил молодой хлыщ.

– Очень много загадок, – отозвался седовласый, – мы до сих пор не можем понять, кто и кому мешает.

– А если действуют все три спецслужбы сразу? – предположил моложавый спецслужбист.

– И такое возможно. Но я склонен доверять русским.

– Однако факты говорят о другом.

– Я не головой доверяю, а сердцем, – пожилой полковник приложил руку к груди. – Вот ты сказал «факты». Но они сами по себе могут свидетельствовать о противоположных вещах. Главное – интерпретация факта. Вон сколько люди считали, что Солнце вращается вокруг Земли. Посмотри на небо, вроде так оно и есть. Но на самом-то деле это наша планета нарезает круги вокруг светила. Так что все имеющиеся факты надо правильно интерпретировать. И тогда мы поймем, кто мешает мирной жизни в нашей стране. И кому следует отдать предпочтение в аренде «Камрани»…

У правого борта собралась группка криминалистов. Поблескивали металлические чемоданчики с оборудованием, в тяжелых кофрах покоились видео-и фотокамеры. Эти люди не стремились строить преждевременные догадки. Они привыкли лишь фиксировать факты.

На корме, отдельно от других криминалистов, негромко переговаривались судмедэксперты. Старый профессор Ли Джун с неизменной «беломориной» в зубах выговаривал своим коллегам:

– …Каждый раз вы должны смотреть не на очевидное, а на то, что от вас пытались скрыть. Преступник нередко подсовывает не только обманные материальные улики, но и специально наносит дополнительные увечья. Нельзя идти на поводу у выложенных перед вашим носом фактов.

Очкарик и его коллега внимали своему старшему товарищу…

В надстройке расположилось отделение спецназа – рослые парни с юга страны: бронежилеты, короткие десантные автоматы, каски, спецсредства. Ведь никто не мог дать гарантии, что на «острове погибших кораблей» и сейчас все спокойно. Вполне могло оказаться, что террористы еще не покинули его, а просто затаились, увидев вертолет береговой охраны.

Сторожевик сбавил ход, лег в дрейф. Спецназовцы на двух надувных моторках устремились к скоплению ржавых судов. Воцарилось томительное ожидание. Смолкли разговоры. Никто не рисковал строить предположения. Молчал даже обычно словоохотливый профессор-патологоанатом. Лишь пыхтел «беломориной».

Наконец от командира подразделения спецназа пришло обнадеживающее сообщение. Из живых обнаружен только сторож, и он утверждает, что террористы уже покинули остров.

Сторожевик притерся бортом к низкому причалу, ткнулся в повешенные на сваи старые автомобильные покрышки. Экипаж сноровисто пришвартовал его, и прибывшие могли заняться каждый своим делом.

Криминалисты обрисовывали лежащие на палубе торгового судна тела мелом. Щелкали блицы фотоаппаратов. Красными искорками загорались индикаторные лампочки видеокамер. Фиксировали каждую мелочь.

Полковник Госбезопасности со своим моложавым коллегой недолго рассматривали трупы. В общем-то, картина для них была ясная. Погибшие: двое китайцев, один американец. И здесь поработала инфразвуковая пушка.

– Хотя… – вздохнул ветеран, – последнее слово за экспертами.

На палубе уже поставили раскладной столик и походное кресло для полковника. Он выложил перед собой цифровой диктофон и приказал привести сторожа.

Голый до пояса старик попытался надеть рубашку, но от волнения руки не хотели попадать в рукава. Полковник улыбнулся:

– Не волнуйтесь так. Мне доложили, что вы видели террористов, и они даже допрашивали вас.

– Я вот этими глазами их видел. И этим вот ртом с ними говорил, как с вами сейчас, товарищ полковник. Террористы они или кто другие, я не знаю. Но тут стреляли, много стреляли. А потом они подожгли яхту, принадлежавшую одному бывшему нашему – с юга. Забрали с собой хозяина и ушли на моторке. Вон туда, – старик повернулся спиной к полковнику, присмотрелся и точно указал направление.

– В открытое море? Давно?

– Не знаю, сколько прошло. Солнце еще высоко стояло.

Лощеный спецслужбист склонился к уху полковника:

– Есть смысл попытаться их преследовать.

– Хорошо. Выполняй, может, и повезет. А теперь расскажи мне, – полковник вернулся к допросу единственного свидетеля, – по порядку, как все происходило.

После того как молодой спецслужбист исчез, сторож почувствовал себя спокойнее. Возраст полковника внушал ему уважение и доверие. И он вполне толково поведал ему о цепи событий, произошедших на «острове погибших кораблей». Полковник Госбезопасности слушал внимательно, не перебивал, лишь изредка приподнимал руку и задавал наводящие вопросы. Делал это тактично, не давил на допрашиваемого.

– …И вот я увидел вертолет.

– Спасибо, о дальнейшем я знаю. Кем, на ваш взгляд, были эти четверо в гидрокостюмах и морских робах без знаков отличий, по которым вы открыли стрельбу?

Сторож боялся ошибиться. В душе он был честным человеком и не хотел возводить напраслину.

– Думаю, они американцы, – после долгих колебаний сказал он. – Я говорил с ними по-английски. По-английски они и общались между собой.

– Спасибо.

Вскоре вновь появился лощеный спецслужбист в штатском, склонился к уху полковника:

– Вертолетом береговой охраны в двадцати милях к юго-востоку обнаружены две брошенные надувные моторки. Вокруг много судов, какое из них подобрало команду, установить не удалось.

– Моторки производства какой страны?

– Американские.

– Мы должны поговорить наедине, – предложил полковник.

Представители Госбезопасности отошли в сторону. Седовласый полковник строго посмотрел на молодого в штатском:

– Нас с вами включили в одну группу по той причине, что вы отстаивали русскую версию происходящего, а я американскую. Так мы взаимно дополняли друг друга, не давали следствию уйти с магистральной линии.

– Наше руководство тоже склоняется к русской версии, – напомнил моложавый спецслужбист.

– Факты и только факты. А их за последний день добавилось, – полковник принялся загибать пальцы, – именно американцы последние годы форсировали проект морского базирования инфразвуковой пушки. Об этом свидетельствует информация, на днях переданная нам кубинской разведкой. А остатки яхты «Парадиз» содержат оборудование, связанное с этим проектом. Владелец яхты – американский гражданин, наш с вами соотечественник. На «острове погибших кораблей» обнаружен труп мистера Бьорка – штатного сотрудника ЦРУ, а его видели в компании Кима.

– Я не отрицаю, что оба они шпионили, но не считаю их террористами.

– Не согласен, – возразил полковник, – они убивали людей.

– А как же тогда быть с русским моряком, участвовавшим в убийстве полковника Люня?

– Американцы просто привезли его связанным и убили, бросив на месте трагедии, чтобы подсунуть нам этот самый русский след. Благодаря проницательности профессора Ли Джуна мы теперь знаем, что у этого «террориста» за шесть-восемь часов до покушения было сильное сотрясение мозга и даже произошло кровоизлияние в мозг. Неужели вы будете утверждать, что человека с такой травмой допустили бы к участию в ответственной спецоперации?

– А как вы тогда объясните последние события на острове? – не сдавался лощеный.

– В дело вмешались китайские спецслужбы. Они захватили яхту. Американцы высадили десант, чтобы спасти своих агентов. Мистер Бьорк погиб, южанина янки эвакуировали. Сторож однозначно распознал в «дайвингистах» американцев. Я с самого начала говорил, что русские в вопросе аренды базы «Камрань» играют честно. Так что, коллега, если вы собираетесь делать дальнейшую карьеру, советую подписать совместный отчет. Уверен, наше руководство в свете последних фактов однозначно примет американо-китайский след.

Моложавый спецслужбист задумался.

– Вы, товарищ полковник, меня убедили.

* * *

Несколько дней банановоз «Сан-Мигель» простоял на рейде неподалеку от Камрани. Он бросил якорь в стороне от других кораблей. Оно и неудивительно, никому не хочется находиться рядом с судном, на котором вот-вот может разразиться массовое заболевание холерой. Правда, за это время вьетнамские медики, принявшие больного на берег, разобрались, что судовой врач поставил ошибочный диагноз.

Этих дней и ночей хватило на то, чтобы водолазы с судна двойного назначения с помощью самоходного батискафа гидромониторами промыли под затонувшей субмариной «Адмирал Макаров» траншеи, подвели под него резиновые понтоны и оторвали подлодку от грунта. При этом с берега казалось, что в море ничего особенного не происходит.

Безлунной ночью «Адмирала Макарова» в подводном положении отбуксировали к открытым носовым створкам. Мощные лебедки втащили мини-субмарину в трюмный отсек судна двойного назначения. Створки закрылись.

На рассвете банановоз «Сан-Мигель» покинул рейд, унося в своем чреве «Адмирала Макарова», которому предстоял ремонт. А экипаж субмарины наконец-то смог устроиться на отдых в каютах…

Ночью, когда «Сан-Мигель» уже находился в нейтральных водах, в каюту, которую кавторанг Макаров делил со старпомом, постучал первый помощник:

– Товарищ кавторанг, – негромко обратился он к заспанному Макарову, – капитан просит вас подняться на палубу.

– Передайте, что через минуту буду.

Илья Георгиевич быстро оделся, пригладил волосы.

В ночи ярко светились огни стоявшей неподалеку от «Сан-Мигеля» плавучей судоремонтной мастерской. Командир «Адмирала Макарова» поискал взглядом по палубе, но капитана нигде не было видно.

– Илья Георгиевич, – раздался за спиной у него знакомый голос.

– Товарищ вице-адмирал… – обернулся Макаров и даже не сразу узнал Столетова в штатском.

– С докладом не спеши, я в курсе. Официальный отчет составишь потом, – улыбнулся вице-адмирал, курировавший проект «Адмирал Макаров», – а пока спасибо тебе за то, что и задание сумел выполнить, и боевой корабль спас, – он крепко пожал руку кавторангу.

– Это вы подбирали членов экипажа. С такими офицерами хоть на край земли, хоть к черту в зубы, – отозвался Илья Георгиевич.

– Скажу по секрету, – хитро прищурился вице-адмирал, – скоро мне придется вернуться в здешние места. Меня включили в состав делегации, которой предстоит детально договариваться с вьетнамской стороной об аренде Россией «Камрани». Так что наш Андреевский флаг вскоре взовьется и здесь.

Content

Сергей Зверев
Диктат акулы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14