Алексей Евтушенко

Сквозь пелену

Непогода случилась внезапно.

Еще четверть часа назад вокруг был тихий, пронизанный лучами полуденного солнца, лес конца сентября. И вот уже налетел северный ветер, небо стало темно-сизым и опустилось до самых верхушек елей, где-то в отдалении, словно нехотя, заворочался гром, и хлынул тяжелый холодный дождь.

«Пятачок, ты взял зонтик?» – процитировал я вслух любимый мультик и рефлекторно огляделся в поисках укрытия.

Одни деревья. Вот и все укрытие. Не слишком надежное, прямо скажем.

Как бы в ответ на мой ищущий взгляд, небо вспорола молния, и гром обрушился так близко и резко, что я невольно присел.

Черт возьми, кажется, мой поход за опятами превращается в настоящее приключение. А как еще назвать серьезную грозу с проливным ледяным дождем в конце первого осеннего месяца? Да еще с учетом того, что до машины, оставленной мной на обочине лесной дороги, километра два, не меньше, а до ближайшего жилья, если я правильно помню карту, все пять.

Пожалуй, все-таки лучше вернуться к машине. Два километра по лесу – это около получаса ходьбы. Если идти быстро и знать направление. Возможно, я даже не успею промокнуть до нитки. Эх, говорила жена – возьми плащ-палатку. Не послушал. И кто из нас после этого глупец?

То, что я не просто глупец, а еще и глупец самоуверенный, стало ясно через те самые полчаса, по истечению которых я не вышел к своей машине. И даже к проселочной дороге, на которой она была оставлена. Не вышел я к ним и еще через десять минут. Зато родилось и постепенно окрепло подозрение, что я заблудился. На то, чтобы подозрение переросло в уверенность потребовалось добавочных четверть часа, в течение которых я таки вконец промок и начал замерзать. Правда гроза к этому времени закончилась, и дождь стих, но веселее в лесу не стало. Непонятно откуда наполз холодный туман. Поначалу не слишком густой, он становился с каждой минутой все плотнее, и вот я уже с трудом различал стволы деревьев в нескольких шагах от меня.

Нужно было срочно принять меры.

Я остановился под крепким молодым дубом, листву которого только-только тронула осень, сбросил с плеч рюкзак и достал из бокового кармана плоскую бутылку. Хороший глоток хорошего коньяка в создавшемся положении – это то, что нужно. И черт с ним с рулем. Все равно машину найти не могу.

Так.

А теперь – сигаретку и подумать, что делать дальше. Уж точно не паниковать – рано. На крайний случай со мной мобильник, и я всегда могу вызвать помощь.

А могу ли?

Я вытащил телефон и глянул на дисплей. Так и есть – связь отсутствует. Эх, и велика ж ты, Россия-матушка…

Все равно не паниковать. Чай не в глухой тайге, и наверняка еще до темноты выйду к какой-нибудь дороге или жилью. Главное – не ошибиться с направлением. Одного раза вполне достаточно. Ага, кажется, вон в той стороне туман редеет. И вроде бы там посветлее. Может, поляна, или просека. А то и вовсе опушка, за которой – поле и деревня. Сейчас попробуем определиться…

Бутылку – в рюкзак, окурок тщательно затушить, рюкзак – за спину. Мне кажется, или туман исчезает? Точно исчезает. Ползла тучка по небу, устала и опустилась на лес отдохнуть. Отдохнула и дальше поползла. Очень похоже. Но подобные явления нередки в горах. Здесь же, на равнине… Хотя сегодня меня трудно чем-либо удивить. Сначала гроза эта непонятная и внезапная, потом туман. Интересно, снег и метель будут?

Это и правда оказалась поляна. Даже, скорее, большая проплешина в лесу. Метров триста от края до края – не меньше. И точно посреди этого, свободного от леса, поросшего уже чуть пожухлой высокой травой, пространства стоял… Дом.

Именно так, с прописной буквы.

Я плохо разбираюсь в архитектуре, но больше всего это сооружение вызвало у меня ассоциации с французскими деревенскими усадьбами каких-то, давно прошедших, веков. А может, и не французскими, черт его знает, но точно европейскими.

В три этажа, сложенный из дикого камня, под красной черепичной крышей, из которой вырастали две солидные печные (или каминные?) трубы, с узкими высокими окнами и широкой деревянной галереей на уровне второго этажа. Плюс несколько разномастных пристроек по бокам. Каменных, и деревянных. Целое хозяйство, однако. И полное отсутствие забора или ограды вокруг, что характерно. Эдакое одинокое французское хозяйство прошлых веков посреди современного русского леса. Без ограды. Очень интересно. Тем более что никакие подъездные дороги и даже тропинки, ведущие к дому, в поле зрения не попадались.

Или я вышел с тыла, на зады, так сказать?

В любом случае, это было вожделенное человеческое жилье, и я побрел к нему по мокрой траве, очень надеясь, что если дом и охраняют какие-нибудь волкодавы, то они на привязи.

Ага, вот и дорога – неширокая колея в траве, уходящая в лес. Уже лучше. Теперь попробуем все-таки познакомиться с хозяевами. Может, чаем горячим напоят да обсушиться позволят. А то коньяк коньяком, но эдак и до простуды недалеко.

Таких собак я не видел даже на фотографиях.

Ростом мне по грудь, головастая, с короткой густой черной шерстью, она, не торопясь, шла мне навстречу, и по ее хвосту и медвежьей морде абсолютно нельзя было определить, что у нее на уме.

Я остановился, всем своим видом показывая, что у меня-то на уме ничего плохого нет. Зашел дорогу спросить. Нельзя разве? Если нельзя, дальше себе пойду, не вопрос.

Пес приблизился вплотную и обнюхал мою руку. От него самого пахло как-то странно, не по-собачьи. То ли сухим нагретым камнем, то ли и вовсе песком. И еще, кажется, морем. Совсем чуть-чуть. Йод и ветер.

– Ну, привет, – я решился подать голос. – Ты меня пропустишь, или как?

Пес едва заметно повел хвостом и посторонился, давая дорогу. Я прошел в глубь двора и невольно остановился.

Черт возьми, да это же самая настоящая коновязь, и возле нее неторопливо жует овес из торбы самый настоящий конь! Оседланный, между прочим. Серый в яблоках. И не просто оседланный – еще и две кожаные сумы, вон, приторочены по бокам и… Мама дорогая, – колчан со стрелами, чтоб мне коньяка больше не пить! И лук в специальном чехле. Даже отсюда видно, что лук не спортивный, а боевой, сработанный под старину. Хотя я, конечно, не специалист и могу ошибаться.

Это куда ж это я попал, ребята? Может, какая-то загородная база ролевиков? Их сейчас с каждым годом все больше и больше. Модное увлечение. А что, вполне может быть. Отстроили себе дом с целым хозяйством подальше от города и спокойно воссоздают милое сердцу европейское средневековье в русском лесу. Без лишнего шума и чужих любопытных глаз. Не бедные ролевики, ежели так. Земля тут не слишком дорогая, надо думать. Но отгрохать такой домину… Впрочем, были бы руки и желание. Ролевики народ дружный и работящий, а уж энтузиазма им и вовсе не занимать. А почему нет? Вода тут есть – вон колодец-журавль посреди двора, и подъездную дорогу я тоже видел. Что же касается леса для строительства и дров для печки-камина, то этого добра вокруг навалом.

Найдя для себя более-менее приемлемое объяснение, я пересек двор, поднялся на веранду (круглый стол, два крепких табурета, кресло-качалка) и постучал в дверь тяжелым железным кольцом, специально ввинченном в дерево для этих целей.

– Открыто! – послышался из глубины дома чей-то басовитый мужской голос.

Что ж, открыто, значит, открыто.

Я потянул на себя массивную дверь и шагнул через порог.

В обширной прихожей было пусто.

– Эй, хозяева! – позвал я. – Есть кто дома?

– Заходи, путник! – весело пригласил тот же голос. – Хозяин отлучился, но скоро обещался быть.

Путник, значит. А хозяин обещался быть. Ну-ну.

Я с сомнением окинул взглядом свои ботинки. Да, мокрые, но, вроде, не очень грязные. Ладно, тапочек все равно никто не предлагает… Европа, значит, Европа.

Гостиная меня не разочаровала. Пылающий камин, мощные тяжелые стулья с высокими спинками вокруг обширного круглого (Артур?) стола, по стенам – гобелены с видами старинных замков и сценами охоты и холодное оружие.

Но главное – это человек, сидящий за столом.

Широкий в плечах, лет примерно сорока, чернобородый и черноволосый, был он облачен в самую настоящую кольчугу, держал в руке серебряный по виду кубок и смотрел на меня яркими синими глазами. Перед ним на столе высился немалого объема глиняный жбан, и стояла глиняная же миска с толсто нарезанными кусками сыра. Рядом лежали куполообразный железный шлем с навершием и меч в ножнах.

Опаньки, подумал я, мучительно пытаясь идентифицировать век и страну, а вот и рыцарь. Или богатырь. Черт их разберет…

– Приветствую тебя, незнакомец! – воскликнул синеглазый бородач. – Ты, вижу, промок под холодным дождем. Присаживайся ближе к огню, обсушись и выпей со мной вина. А то мне одному, правду говоря, пить скучно.

– Здравствуйте, – чуть поклонился я. – Меня зовут Сергей.

– Благородное имя, – оценил он, поднялся и протянул руку. – Дьедоннэ.

«Богом данный» перевел я про себя. Или, по-нашему, Богдан. Все-таки под средневековых французов косят ребятки. Хотя говорят по-русски, ясное дело.

Рука у Дьедоннэ оказалась крепкой и мозолистой. Я постарался ответить не менее мужественным рукопожатием, сбросил рюкзак на пол и присел на стул спиной к камину, ощущая спиной тепло живого огня. Откуда не возьмись, на столе возник еще один кубок, и «француз» наполнил его из жбана-кувшина красным вином.

– За добрую встречу в пути! – провозгласил он.

– За знакомство, – поддержал я.

Мы чокнулись.

«Очень неплохое вино», – отметил я про себя и уж примерился было задать вопрос по поводу своего местонахождения, как на деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, послышался легкий шум шагов, и приятный девичий голос произнес:

– Доброго дня! А мне нальешь вина, Дьедоннэ? Право, ожидание затягивается, и я боюсь окончательно заскучать.

– Здравствуйте, – я обернулся и невольно поднялся со стула.

Хорошее платье на красивой женщине всегда производит волнующее впечатление. Равно, как и красивая женщина в хорошем платье. Особенно в наш век сплошных джинсов и прочих штанов.

Здесь же и платье, и женщина были выше любых похвал. Нет, поймите меня правильно, я очень люблю свою жену и верен ей, но влюбиться с первого взгляда минут, эдак, на двадцать-тридцать вполне способен. Что, видимо, свидетельствует о моей цельной, но в меру романтической натуре.

– Почту за честь, Ваше Высочество, – поклонился Дьедоннэ. – Позвольте вам представить… Шевалье Сергей, если я правильно понял. Сергей, перед вами Ее Высочество принцесса Бланка.

Принцесса – ладно. Но шевалье?! Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом, как известно, лучше не лезть. Опять же, почему бы и не побыть шевалье? Вполне милая игра, мне даже нравится.

Кажется, Бланка означает – по-испански «белая», неуверенно припомнил я, склоняясь к грациозно протянутой руке для поцелуя и отчаянно надеясь, что получается у меня это вполне естественно:

– К вашим услугам, принцесса.

Вот же, елки зеленые, – игра игрой, но, пожалуй, долго я в этой роли не продержусь. Надоест. Да и неплохо бы машину найти, если честно, и вернуться на ней домой. Времени у меня не так много. Спрошу-ка я напрямую…

Но спросить я не успел.

Дьедоннэ как раз учтиво отодвигал стул, чтобы, как подобает, усадить принцессу Бланку, когда во дворе раздался отчаянный собачий рык, переходящий в визг, затем кто-то громко выкрикнул то ли незнакомое имя, то ли неразборчивое ругательство, и наружные двери распахнулись от мощного рывка.

Я так и не понял, как у Дьедоннэ это получилось.

Вот только что он, сдвинув черные брови к переносице и крепко ухватившись за высокую резную спинку стула, глядит в глубь прихожей, а уже в следующую секунду Бланка вместе со стулом отброшена за его спину, на голове – шлем, а в правой руке недобро блестит, покинувший ножны, меч.

Сантиметров шестьдесят, прикидываю я машинально длину клинка, а то и все семьдесят. И кромка, на вид, отменно заточена. Но что это значит? Опять игры? Что-то крутовато. Как бы не заиграться…

В гостиную уверенно вошли четверо. У двоих – топоры, двое с обнаженными мечами. Круглые, в пятнах ржавчины и вмятинах, шлемы надвинуты на брови. Все четверо ниже меня или Дьедоннэ чуть ли не на голову, но плечи, покрытые кожаными куртками со стальными нашлепками, достаточно широки, чтобы понять – эти люди обладают недюжинной силой. И готовы пустить ее в ход немедленно.

Что и было продемонстрировано.

Шедший впереди, кривоногий и длиннорукий, с ходу вскочил на стол, будто это была всего лишь невысокая ступенька и молча нанес страшный удар мечом сверху, целя Дьедоннэ в голову.

Но мой, облаченный в кольчугу, знакомец оказался парень не промах. Я и глазом моргнуть не успел, как удар был отбит, а нападавший рухнул на стол, словно подрубленный. Точнее, он и был подрублен в прямом смысле слова – меч Дьедоннэ отсек ему правую ногу по колено.

Крик боли хлынул из глотки, кровь – из раны. Вдребезги разлетелся жбан, и красное вино смешалось на столе с кровью…

Дальнейшее помню отрывочно.

Вот я хватаю стул, прикрываюсь им, будто щитом, но боевой топор разносит его на куски. И тут же во вражье горло по рукоять вонзается кинжал, пущенный меткой рукой принцессы Бланки. Противник хрипит и валится на пол, я подхватываю его топор (тяжелый, черт!) и рублю наотмашь, не целясь, лишь бы не дать опомниться ни себе, ни врагу. Сталь звенит о сталь, теперь уже я защищаюсь, отступаю к камину…

Вряд ли бы я уцелел, не окажись Дьедоннэ таким умелым бойцом. Умелым и безжалостным. Во всяком случае, голову моему противнику он практически снес с плеч одним ударом своего меча, нанеся его сзади и сверху – в прыжке со стола. Когда и как он успел расправиться еще с одним, я не заметил, но факт оставался фактом – воевать уже было не с кем.

– Все? – осведомился он, оглядывая, залитую кровью, гостиную.

Глотая воздух, я тяжело оперся на топор. Слова не шли наружу.

– Четверо! – фыркнула Бланка. – Дьедоннэ, по-моему, нас ни в грош не ставят. Вот что значит не напоминать о себе. Забыли, сволочи, с кем дело имеют.

– Не так уж и мало, Ваше Высочество, – заметил Дьедоннэ, тщательно вытирая меч о штаны ближайшего трупа и пряча клинок в ножны. – Если бы не помощь Сергея… Благодарю, – он протянул мне руку. – Выручили. Очень вовремя. Один я мог и не справиться.

– Н-не за что, – я машинально ответил на рукопожатие и понял, что уже могу говорить. – На самом деле все решил точный бросок принцессы. Иначе меня бы рассекли пополам. Спасибо, Ваше Высочество, я перед вами в долгу.

– Пустяки! – отмахнулась Бланка. – Мне, конечно, нравится, когда мужчины находятся передо мной в долгу, но не в ущерб справедливости.

Тут до меня как-то сразу, волной, дошло-докатилось, что я только что дрался неизвестно с кем не на жизнь, а на смерть, и драка эта в самом деле закончилась четырьмя смертями. Ясно, что мы защищались, но все-таки… Мама родная, во что же это я вляпался?

Кувшин разбит. Ладно.

Я поднял с пола рюкзак, достал бутылку и протянул ее Дьедоннэ.

– Коньяк.

– Спасибо, не помешает, – кивнул он. – Ваше Высочество, вы как?

– Давай, – Бланка взяла бутылку, глотнула и вернула обратно. – Ф-фух. Слишком крепко, спасибо.

– Так ведь коньяк, – одобрительно заметил Дьедоннэ и приложился к горлышку.

– Кто они? – спросил я. – И что теперь нам делать?

– Йоррги, – выдохнул Дьедоннэ. – Очень странно. Обычно в Межмирье они не суются – знают, что территория нейтральна, и за подобные фокусы кое-кто может на них очень сильно обидеться.

– Значит, цена оказалась такой, что они посчитали риск оправданным, – сказала Бланка. – Надо уходить, Дьедоннэ. Через десять минут тела исчезнут, и наши враги поймут, что мы живы и на свободе. И тогда…

– Да, – кивнул «француз». – Уходим. И чем скорее, тем лучше.

– Как это – исчезнут? – не понял я. – И куда вы собрались уходить?

– Ну, это ведь Межмирье, – снисходительно пояснил Дьедоннэ. – Мертвецы отсюда всегда возвращаются к себе домой. Так уж заведено.

– Вы здесь впервые, что ли, Сергей? – осведомилась Бланка. Она уже успела накинуть на плечи, невесть откуда взявшийся дорожный плащ и натянуть высокие – по локоть – перчатки, и я понял, что мои странные знакомые действительно сейчас уйдут и оставят меня наедине с четырьмя окровавленными трупами.

– Да. Честно говоря, я не понимаю, что происходит. Я ведь только хотел узнать дорогу и…

– Вы ее узнаете, – успокаивающе дотронулась до моей руки принцесса. – Обещаю. Нужно только несколько минут подождать. Ты готов, Дьедоннэ?

– Готов, Ваше Высочество.

– Тогда пошли. Прощайте, Сергей. Может быть, мы еще встретимся. Но в любом случае – спасибо.

– Э-э…

– Счастливо, друг! – Дьедоннэ хлопнул меня по плечу. – Извини, но нам и правда нужно бежать, если мы дорожим жизнью. А мы ею дорожим.

– Черт возьми, я тоже! – вырвалось у меня.

– Тебе ничего не угрожает, – обернулся на пороге Дьедоннэ. – Жди. Хозяин скоро придет. Расскажешь ему все.

Происходящее настолько не стыковалось с привычной реальностью, что на какое-то время я впал в ступор, а когда пришел в себя и выскочил на крыльцо, Дьедоннэ с принцессой Бланкой и след простыл. Исчез также и серый в яблоках конь. Не было видно и собаки-великана. Может быть, убежала? Хорошо бы, потому что могли и убить. Слышен ведь был собачий визг, слышен. И где, наконец, хозяин этого страннейшего места? Положеньице, нечего сказать.

Я вознамерился было спуститься с крыльца и осмотреть двор, как слева, из-за каменной хозяйственной пристройки, появился человек в длиннополом плаще с капюшоном и неторопливым шагом направился ко мне. В левой руке человек держал что-то вроде посоха, в правой – обычную плетеную корзину для грибов и ягод. Рядом с ним, поджимая заднюю лапу, ковылял уже знакомый мне гигантский пес…

… Такой малины я не едал и в детстве, в котором, как известно, и солнце было ярче, и небо выше. Крупная, пахучая, алая – она таяла во рту, оставляя после себя долгий восхитительный вкус.

Я с сомнением перевел взгляд с пустой тарелки на корзину и вздохнул.

– Ешь, ешь, – усмехнулся в седые усы хозяин. – Еще насобираю, здесь ягод полно. И ягод, и грибов, и зверя непуганого. Межмирье, одно слово. Человек здесь гость редкий.

– Конец сентября, вроде – сказал я. – Откуда малина?

– Кому конец сентября, а кому полное лето, – подмигнул он и рассмеялся. – Не обращай внимания. Здесь времена года – вещь условная. Значит, говоришь, сначала пелена тумана упала, а потом ты сюда, на мою поляну вышел?

– Да, – кивнул я, накладывая себе в тарелку еще малины. – И встретил здесь человека по имени Дьедоннэ и принцессу Бланку. Потом была драка с этими…

– Йорргами, – подсказал хозяин. – И не драка, а самый настоящий бой. Вы молодцы, не растерялись и дали достойный отпор. А йоррги совсем обнаглели. Займусь этим немедленно.

– Не сомневаюсь, – сказал я. – Но смею напомнить, что я так до сих пор и не знаю, где нахожусь. Да и трупы… Как это может быть, что они сами исчезли без следа?

– Ты уверен, что хочешь это знать?

– Насчет трупов?

– Трупы – ерунда. Не стоят затраченного на них любопытства, поверь. Узнать насчет места, в котором ты находишься, разумеется.

Я задумался. В вопросе седоусого хозяина дома, смутно напоминающего мне какого-то известного (еще бы вспомнить, кого именно!) актера кино таился явный подвох. Впрочем, где наша не пропадала. Особенно после сегодняшних приключений.

– Уверен.

– Тогда пошли.

Мы пересекли двор, достигли опушки и, по едва заметной тропинке, вошли в лес. Почему-то я ничуть не удивился, когда невесть откуда снова взялся густой туман, выйдя из которого через некоторое время, мы снова оказались на опушке леса. Но это была уже совсем иная опушка совсем иного леса. Эти деревья… Больше всего они напоминали секвойи. Если, конечно, я правильно помню, как выглядят секвойи.

– Смотри, – посторонился хозяин.

Я шагнул вперед и оторопел.

Обрывистый склон передо мной уходил вниз метров на четыреста и отсюда, с высоты, открывался вид, которого просто не могло быть в той части России, где я гулял каких-то пару часов назад.

Это была долина реки, простиравшаяся на десятки километров – до синих далеких гор на горизонте. Сама река, если я правильно определился со сторонами света, несла свои, сверкающие под солнцем воды, с северо-запада на юго-восток и, как мне показалось, шириной была с наш Дон в его среднем течении. Вдоль правого берега реки вилась мощеная дорога, где был хорошо различим отряд всадников на рысях – в два десятка лошадей, никак не меньше. Копья и щиты, шлемы и кольчуги. А вон и город, в который они направляются.

Ров с водой, подъемный мост, крепостная стена, мощные башни, шпили и купола, крутые черепичные крыши, цитадель на холме. Все, как положено.

– Что это? – обернулся я к своему спутнику. – Мираж? Фантом? Голограмма?

– Все настоящее, – заверил хозяин. – Хочешь туда?

– Зачем?

– Не знаю, тебе виднее. Просто так люди с твоей стороны в Межмирье не оказываются. Должна быть серьезная причина. Не всегда, впрочем, осознанная. Ладно, некогда мне с тобой возиться. Давай, выбирай скорее.

– Что выбирать? – не понял я.

– Идешь туда, – он показал головой в сторону города, – или возвращаешься к себе.

– Туда… – я еще раз из-под ладони оглядел волшебную долину. – Красиво, не спорю. А что мне там делать?

– Этого я не знаю, – сказал мой провожатый и скороговоркой добавил. – Работать и сражаться, любить и ненавидеть, жить и умирать – тебе выбирать. Это стандартная формула, я обязан ее донести до каждого, кто приходит сюда с твоей стороны.

– И многие приходят?

– Не ты первый, не ты и последний, – уклончиво заметил хозяин.

– А с этой стороны на мою кто-нибудь переходит? – догадался я спросить.

– Бывает, – усмехнулся он. – Но вообще-то здесь не справочное бюро и не туристическая фирма. На все вопросы можно получить ответы только там, внизу. Или не получить.

– А…

– Обратной дороги не будет. И шанса попробовать еще разок, скорее всего, тоже.

– Скорее всего?

– Теоретически все возможно, конечно. Но за те два с лишним века, что я здесь смотрителем, такого не случалось. Или туда или обратно. Третьего не дано. Думай. У тебя осталось ровно четыре минуты.

– Почему только четыре?

– Уже три минуты пятьдесят пять секунд.

Я вспомнил, как долго может тянуться трехминутный раунд на боксерском ринге, и задумался. Было уже ясно, что это не сон и не бред воспаленного воображения. Я действительно каким-то невероятным образом соприкоснулся с неведомым и невероятным, возможно, даже сказочным миром. И теперь у меня есть шанс в этом мире остаться и попробовать, как это – начать жизнь заново. Что он сказал? Работать и сражаться, любить и ненавидеть, жить и умирать – мне выбирать. Да. Но разве я не работал и не сражался там, у себя?! Пусть работа не всегда приносила успех, и не все сражения заканчивались победой, но еще, как говорится, не вечер. Заманчиво, конечно, продолжить знакомство с настоящей принцессой, но дома ждет меня жена, которая, положа руку на сердце, ничуть не хуже любой особы королевской крови. И даже лучше. Потому что роднее. О друзьях, родителях и прочих близких я уже и не говорю.

Но.

Вот именно.

Другого такого шанса больше не будет. Никогда. Страшное это слово – «никогда». Обессиливает и полностью отнимает и так не слишком великий запас оптимизма. Черт, что же делать? Жажда приключений и романтики толкает вниз. Долг, здравый смысл и любовь велят отступиться.

– Н-ну? – повернул ко мне лицо мой спутник. – Твое время кончилось.

– Остаюсь, – нехотя выдавил я из себя. – И рад бы в рай, да грехи…

Договорить фразу было некому. Исчезли обрыв, долина реки и сказочный город. Я стоял в кустах не слишком густого малинника, в котором давно не осталось ни единой ягодки, а впереди, за стволами берез и елей, виднелась проселочная дорога и моя машина на ней. Волшебное приключение закончилось, пора было возвращаться в реальность.

– Что-то ты какой-то не такой, – заметила жена за ужином.

– То есть?

– Задумчивый, – пояснила она. – Уезжал веселый, вернулся молчаливый. Это настораживает. Случилось чего?

– Нет, – сказал я. – Ничего не случилось. Все хорошо. Просто, наверное, это осенний лес на меня так подействовал.

– Настроил на философский лад?

– Что-то в этом роде.

– Ну-ну. Я думаю, это оттого, что ты грибов не нашел. Когда мужик с добычей, ему никакой философии не надо.

Я засмеялся, усадил любимую на колени и крепко поцеловал в губы.

– Ух ты! – сказала жена. – Мне понравилось. Бог с ними, с грибами, дорогой. Давай еще?

– Давай, – согласился я и на руках отнес ее в комнату.

Все последующие выходные дни на протяжении месяца я ездил за опятами, как на работу. Один раз брал с собой жену, но она у меня истинная горожанка и не слишком любит лес во всех его ипостасях, а потому только на один раз и согласилась. Надо ли говорить, что ни с какими странными явлениями вроде осенней грозы или внезапного тумана посреди солнечного дня я больше не сталкивался? И, разумеется, никто из попадавшихся мне местных грибников из ближайших деревень слыхом не слыхивал ни о какой поляне в лесу с каменным домом под черепичной крышей.

А потом зарядили скучные ноябрьские дожди, которые окончательно помогли мне осознать тот факт, что выбор действительно состоялся. Окончательно и бесповоротно.

С той осени прошло уже два года. У меня родилась дочь, и я считаю себя очень счастливым человеком. И лишь иногда, во сне, опять стою на лесистом обрыве, а подо мной, внизу, – река, дорога, город за крепостной стеной и синие горы на горизонте. И нужно делать выбор. Тогда я заставляю себя проснуться, тихонько, чтобы не разбудить жену, встаю с постели, иду на кухню и там курю, в сотый раз повторяя про себя, что поступил так, как должно было поступить.

Пару недель назад жена вышла на кухню вслед за мной и, в конце концов, я слово за слово рассказал ей все, что случилось тогда со мной в сентябрьском лесу.

– Это до сих пор тебя мучает? – спросила она. – Бедненький. Надо было сразу мне рассказать. Дурные вы, мужики, иногда бываете – слов нет. Я ведь тебя любого люблю, а ты все боишься показаться слабым и растерянным. Глупо.

– Наверное, – сказал я. – Извини.

– Знаешь, по-моему, тебе надо об этом написать, – сказала жена.

– Как это? – не понял я.

– Очень просто. Словами. Попробуй написать рассказ.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Попробуй. Я уверена, что у тебя получится.

– И… что потом?

– Не знаю. Может быть тебе станет легче. К тому же рассказ можно опубликовать и получить гонорар.

– А деньги пропить! – включился я в игру.

– Частично, – уточнила жена. – А на остальное купить мне фен. Старый уже на последнем издыхании.

Мы поговорили еще немного на данную тему, а затем пошли спать.

Наутро была суббота и после обеда, разобравшись с мелкими хозяйственными делами и погуляв с дочкой, я присел к компьютеру. Ночные слова жены не шли из головы.

Эх, была не была!

Я украдкой оглянулся через плечо, тут же этого устыдился, создал «вордовский» файл, подумал немного и написал: «Сквозь пелену». Затем нажал «enter» и с новой строки начал: «Непогода случилась внезапно. Еще четверть часа назад…»

Content

Алексей Евтушенко
Сквозь пелену