Виталий Романов

Лабиринт смерти

Пролог

«Господи, помоги мне! Господи, помоги…»

Воздух плотный, вязкий. Его приходится заглатывать, как желе.

«Господи, помоги мне!»

Всем телом прижавшись к стене, Максим Ушаков выставил вперед ствол лазерного автомата. Подобрался к повороту коридора. Помедлил, собираясь с духом. Во рту пересохло, глотка была горячей и шершавой. Совсем некстати подумал, что отдал бы очень многое за несколько глотков воды. Фляга давно выброшена – в ней не осталось ни капли.

«Господи, помоги мне…»

То ли стон, то ли мольба. А может, молитва? Сколько еще людей осталось в живых? Попробуй разберись. И ведь не узнаешь заранее, откуда прозвучит выстрел. Идиотское слово – прозвучит. Привычное, но идиотское. Не к месту. Эти чертовы лазеры стреляют бесшумно. Резанет вспышка по глазам, яростная боль разорвет тело. Хорошо, если успеешь помолиться.

«Господи, помоги мне…»

Дурацкий шепот в ушах. Как он достал! Только бы услышать хоть какую-то внятную подсказку от операторов клуба. Но вместо конкретных указаний – чей-то стон. Мольба. А может, молитва? Мысли путаются, повторяются. Может, человек, чей голос слышен в наушниках, – смертельно ранен? Знает: ему осталось совсем немного. И – на пороге в иной мир – молит о том, чтобы бог вспомнил о грешнике… Принял к себе.

Ушаков горько усмехнулся. Стоит ли бояться ада, если ад уже тут, вокруг? Макс осторожно выглянул из-за угла, в любую секунду ожидая выстрела. Сверкнет горячая молния перед глазами – и упадешь на дорожку, не видя ничего окрест, пропитанный огненной болью. Будешь повторять: «Господи, помоги мне!» А кто-то из игроков станет ненавидеть тебя за этот шепот в наушниках. Шепот, отнимающий силы. Лишающий воли. Не позволяющий расслышать команды диспетчера.

Чертов диспетчер! Жив ли на центральном пульте хоть кто-нибудь из сотрудников игрового клуба? Что вообще произошло? Куда идти, что делать?

Коридор, в который выбрался Максим, оказался пуст. В нем, как и в предыдущем, было полутемно. Так, словно после сильного толчка половина настенных и потолочных светильников вышла из строя, отключилась. При таком скудном освещении трудно просмотреть ход до следующего поворота. А значит, высока вероятность, что из-за угла появится некто с лазером в руках.

«Господи, помоги мне!»

Макс поймал себя на том, что беззвучно повторяет эту нехитрую формулу вслед за невидимым человеком, чей голос слышал в ушных динамиках. Парень медленно двигался по коридору, вжимаясь спиной в стену, стараясь смотреть и вперед, и назад.

Вспомнилось: еще мальчишкой читал про летчиков Второй мировой войны. Тогда не было никаких локаторов. Для того чтобы разобраться, не заходит ли вражеская машина тебе в хвост, следовало все время контролировать заднюю полусферу. Если ведущий двойки самолетов выбирал цель для атаки, то ведомый, шедший за лидером, оборачивался назад каждые две секунды. У кого-то это становилось привычкой. Даже приземлившись, находясь среди друзей, летчик то и дело оборачивался…

От необходимости постоянно крутить головой стены вертелись у Максима перед глазами. Он вдруг понял, что долго не сможет жить так.

«Господи, помо…»

И тишина. Ушаков замер на месте, даже дышать перестал. Чуть наклонил голову, вслушиваясь в тишину.

– Ну же… – беззвучно попросил он.

Но человек, чей шепот так долго мешал Максиму и раздражал его, умолк. Беглец постоял на месте, все еще надеясь, что произойдет чудо и он вновь услышит раненого. Человека, оказавшегося таким же заложником игрового комплекса, как и сам Максим. Тишина. Глухая, ватная. Макс почувствовал укор совести – еще недавно он костерил невидимого товарища по несчастью, ругал последними словами, требуя, чтоб тот заткнулся. И вот он заткнулся…

Ушаков приподнял защитные очки с лица, вытер пот со лба. Вновь вцепился в рукоятку автомата, положил палец на спусковой крючок. Так он чувствовал себя хоть немного увереннее. Проблема лишь в том, что уверенность – странная птица. Птица Химера. Тот, кто долго искал господа в лабиринтах, – тоже был уверен в себе. Еще недавно. Несколько часов назад.

Максим дополз до следующего поворота. Постоял, собираясь с силами. «Боже мой! Сколько еще этих дурацких коридоров? Где же выход с этажа?!»

Он приподнял ствол автомата, выставил его перед собой, аккуратно выглянул из-за угла. Темно. Слишком темно. Не различить, что впереди, вдали. Максим чуть прищурился, напряженно вглядываясь в полумрак. Вроде что-то есть.

И вдруг Ушаков резко вздрогнул, чуть не подпрыгнув на месте. Где-то вдалеке, в длинном проходе, на подъеме, он разглядел мешок. Или сверток? От этого «мешка» вниз по коридору тянулась узкая темная лента. Вглядываясь в непонятный объект, оказавшийся на дороге, Макс наступил на это. Мокрую дорожку. И только тогда понял – она не черная. Нет. Она темно-красная. Его армейский ботинок оказался в ручейке крови.

Макс отпрянул назад, с ужасом глядя себе под ноги. На какое-то время даже забыл про необходимость контролировать заднюю полусферу. Кровь. Темно-красная, густеющая. Человеческая кровь, в этом нет сомнений. А сверток или мешок в середине коридора – это человек. Возможно, тот самый, что призывал на помощь господа.

Ушаков почувствовал, как желудок рвется наружу. Парень беспомощно огляделся по сторонам. Потом, с трудом заглатывая воздух, двинулся к товарищу по несчастью, сидевшему на корточках, у стены, посреди длинного перехода от зала к залу. Раненый замер неподвижно, прижимая руки к животу. Он чуть завалился набок, скрючился. В этой позе было столько муки, что Макс явственно ощутил – у него от ужаса дыбом встают волосы.

И вдруг человек пошевелился, приподнял голову, с усилием глянул на Макса. Во взгляде было такое страдание, что Ушаков почувствовал чужую боль как свою собственную. Будто это у него – а не у незнакомого мученика – боевым лазером взрезан живот. Будто это он сам прижимает ладони к ране, не позволяя кишкам вывалиться наружу. Будто это из него, Максима Ушакова, толчками вытекает кровь.

– Ты как? Что делать? – едва слышно прохрипел Макс, ощущая, как от увиденного съезжает крыша. Понимая, что не сможет ни поднять незнакомца с пола, ни тащить его куда-либо.

Головокружение усилилось, как только Максим осознал, что может повлечь за собой настоящий выстрел из лазерного оружия – без ограничителя мощности.

Мужчина лет тридцати пяти, в черных брюках и форменной «стальной» рубашке, какую носили все сотрудники игрового клуба, едва заметно покачал головой. Его лицо перекосилось от боли. Умиравший пытался что-то сказать.

– Не слышу! – честно признался Максим.

Он оперся ладонью на стену, ощущая, как пол уходит из-под ног. Лучше бы он, Ушаков, никогда не приходил в этот коридор!

– Уходи… – чуть слышно проговорил сотрудник клуба.

Это вышло довольно внятно и четко. Максим понял. Облегчение. Он сразу же почувствовал облегчение. Раненый не требовал, чтобы Макс пытался его спасти.

– Что здесь произошло? – парень присел на корточки рядом с умиравшим. – Я не понял: что случилось? Авария?

Сотрудник клуба внимательно смотрел на лицо игрока, будто читал его вопросы по губам, а не воспринимал их на слух. Ушакову показалось, что раненый попытался улыбнуться, но на его лице тут же появилась гримаса боли.

– Дурак… – это Максим скорее угадал, чем услышал. Человек собрался с силами: – Игровой клуб? Неужели до сих пор… не понял? Дурак… Военный комплекс. Лаборатория… по изучению оружия… новое поколение…

– Стоп! Стоп! – Ушаков вскочил на ноги, растерянно глянул по сторонам. Коридор по-прежнему был пуст. – Ты что, бредишь? Какая военная лаборатория?! Какое оружие нового поколения? Крыша поехала?! Это – игровой клуб! Я подписал договор на…

Он остановился, потому что изо рта умиравшего потекла кровь. Кажется, сотрудник клуба хотел засмеяться, но лишь усугубил свое состояние. Человек слабо пошевелился, чуть изменил позу, оперся спиной на стену. Прикрыл глаза.

– Засунь контракт себе в жопу, – отдышавшись, прохрипел он. – Там черным по белому написано: игрок принимает на себя ответственность за серьезные травмы, даже не совместимые с жизнью. Ты – мясо для лаборатории.

Похоже, эта фраза отняла у страдальца слишком много сил. Он закашлялся, упал на бок. Ноги стали судорожно дергаться.

– Стой! Стой! – теряя голову, завопил Макс. – Стой! Не умирай! Как отсюда выбраться? Слышишь?! Как отсюда выбраться?! Где выход?

Изо рта человека текла кровь, все сильнее и сильнее. Макс принялся дергать умиравшего за плечо. Приподнял его.

– Как отсюда выйти? Где выход? Как связаться с оператором? С диспетчером? Я выхожу из игры!!!

Сотрудник клуба вдруг открыл глаза. Долго смотрел то ли на Ушакова, то ли сквозь него.

– Диспетчер… – едва слышно прошептал он.

– Где? Где диспетчер?! Говори!

– Роботы… – Теперь раненый говорил так тихо, что Макс не понимал и половины сказанного. Угадывал, домысливал то, что пытался объяснить ему этот несчастный. – Землетрясение… Чертово… Кто же мог ожидать? У нас, в Питере… Не бывает… Бред… Авария на «Ленэнерго». Сервера дали сбой. Одни пошли на перезапуск, другие нет… Случайность… Система вышла из-под контроля…

Человек замолчал.

– Какая система?! – Ушаков был на грани истерики. – Какая система вышла из-под контроля? Говори! Говори! Не молчи! Ну же! Еще усилие!

– Компьютерная… – прохрипел умирающий. У него изо рта толчками вытекала темная густая кровь. – Система управления полем… Машины сошли с ума… Ограничители мощности на лазерах сняты. Роботы режут всех, будто свиней.

– Кого – всех? – холодный пот потек по спине и груди Макса.

– Кого встретят… на пути… в пультовой уже никого нет… в живых…

Ушаков схватился за автомат, быстро огляделся по сторонам.

– Сумел убежать… хотел выбраться… сказать надо… запретить… обязательно… нельзя клуб… такой клуб… нельзя… опасно… пожарный выход… двери заблокированы… электроника… все двери заблокированы… только служебный… не успел…

– Где он? – взмолился Ушаков. – Где он?! Родной мой! Хороший! Не умирай, пожалуйста! Только не умирай! Скажи: где он? Как найти пожарный выход?! Скажи, и тебе это зачтется на небесах. Сделай доброе дело!!!

– Первый этаж… самый первый… открыть… вручную… – Сотрудник клуба вдруг схватил Ушакова за руку, попытался приподняться, но это, видимо, отняло у него последние силы. Пальцы незнакомца так сильно сдавили локоть Максима, что парень чуть не закричал. – Не успел…

В горле умиравшего заклокотало. Он дернулся, изо рта фонтаном хлынула кровь. Человек упал на дорожку, вытянулся в полный рост, лицом вниз. Замер. Темная лужа стала быстро увеличиваться.

Ушаков нервно стер с лица кровавые брызги, глянул на ладонь. Опомнился, крутанул головой влево-вправо, проверяя коридор. Крепко сжал лазерный имитатор.

Да какой это, к дьяволу, имитатор? Оказывается, настоящий лазерный автомат! На котором выставлен ограничитель мощности огня, дабы игроки не покалечили друг друга во время «боя». А теперь – если верить последним словам сотрудника клуба – управляющая система «криво» перезагрузилась в результате «глюка». Ограничители мощности на оружии сняты. Дистанционно. Если, конечно, верить этому бедолаге.

«Интересно, – подумал Максим, нервно покусывая губы. – А какие у меня основания не доверять ему, умиравшему? Кто станет врать перед смертью, уходя в небытие?»

– Тем более что я только что своими глазами видел, как режет человека лазер со снятым ограничителем мощности, – тихо пробормотал Ушаков.

Ясно представил себе страшную рану на животе незнакомца, которую тот зажимал руками. Запекшиеся черные края. Длинный язык крови на полу коридора.

И снова – холодный пот по спине, противными липкими струйками.

– Нет-нет, – помотал головой парень. – Это не со мной, только не со мной! Надо просто добраться до первого этажа. До выхода из ада. Я смогу. Всего несколько этажей. К черту! Подальше от этого места!

Он еще раз глянул назад, туда, где остался мертвый, и – вжимаясь спиной в стену – двинулся на поиски перехода с горизонта на горизонт.

* * *

Рабочая пятница тянулась и тянулась бесконечно, так, что к половине пятого вечера Максим Ушаков, менеджер компании «MRC», отвечавший за продажи сетевого оборудования «CISCO» в Северо-Западном регионе, уже готов был лезть на стены.

В принципе, Макс имел все основания быть довольным собой. «MRC» – один из крупнейших игроков на рынке сетевого оборудования России – появился в Санкт-Петербурге около трех лет назад. Ушакову посчастливилось вовремя подсуетиться, отправить свое резюме в нужное место. На том этапе, когда компания «MRC» подыскивала грамотный персонал, обладавший необходимым ей опытом.

Из года в год продажи в Северо-Западном регионе росли. Начальство по достоинству оценило вклад Максима Ушакова в развитие бизнеса. Постоянно индексирующаяся «белая» зарплата (более высокая, чем в среднем по рынку) плюс квартальные премии за выполнение плана, страховка, оплата деловых переговоров по мобильнику, служебная машина. О чем еще должен мечтать молодой специалист, которому недавно стукнуло 23 года?

Конечно, о многом – ибо человеку всегда не хватает того, что есть здесь и сейчас. Но, положа руку на сердце, самое главное – чтоб все и дальше шло так, как идет. Стабильное положение на работе, выполнение плана, развитие рынка. Борьба с конкурентами и постоянно меняющаяся ситуация не страшны: кто-то из игроков уходит, кто-то приходит. Главное, чтобы «MRC», вовремя откусившая кусок от пирога, не потеряла своей доли на рынке.

А там – видно будет. Несколько лет стабильности жизненно важны. Купить квартиру. Сдать еще пару-тройку экзаменов, получить сертификаты, чтобы резюме выглядело более солидным. Глядишь, со временем получится перепрыгнуть в какую-нибудь импортную контору. А то и возглавить все российское направление, уже как представителю вендора, а не компании-дистрибьютора. Это гораздо круче. Считай, «гражданин мира» – другая зарплата, открытая виза, поездки за счет фирмы по всей старушке Европе…

Максим потянулся в кресле, зевнул. «Косынка» не раскладывалась. Достал этот пасьянс! Ушаков взял со стола мобильник, глянул на дисплей. Примерно два часа до конца рабочего дня. Соответственно, около четырех – до назначенной встречи в игровом клубе «Crazy Battle».

Работать не хотелось. Ушаков встал из-за стола, подошел к окну. Засунул руки в карманы, качнулся с пятки на носок. План по продажам сетевого оборудования за май был выполнен на девяносто семь процентов, а до конца месяца оставалось еще три рабочих дня. Это означало, что можно не напрягаться. Даже если все оставшееся время он будет ковырять в носу, дилеры и постоянные партнеры все равно «выберут» необходимый остаток. Выполнят план сами, без его, Максима, участия.

Конечно, лучше чуток напрячься в мае, потому что с июня начнется период отпусков, «мертвый сезон», а премию за второй квартал получить ох как хочется! Тем более что он решил выкинуть пятьсот баксов на ветер. Точнее, не на ветер… На игру в «Crazy Battle».

Стоп! Почему он так уверен, что обязательно согласится на участие в ней? Макс почесал кончик носа, с любопытством глядя из окна второго этажа на девчонку в мини, цокавшую по улице на шпильках. Ушаков проводил ее глазами до поворота, вздохнул. При его росте в сто семьдесят сантиметров красавицы на высоких каблуках вызывали у Макса комплекс неполноценности. Смотреть на них можно только с определенной высоты.

Он машинально попытался пригладить волосы. Жесткие темные кудри пружинили, не собираясь подчиняться прихотям хозяина, и опять завивались в колечки.

Конечно, многим девчонкам нет дела до роста кавалера. Особенно, если тот платит в клубе или на дискаче. Но все же…

Додумать эту мысль до конца Ушаков не успел. Несколько раз пискнул «Opel Vectra», стоявший прямо под окном. Макс приоткрыл створку, оперся ладонями на подоконник и выглянул наружу. Ничего особенного. Трое пацанов с «Фантой». Видимо, один прошел слишком близко от машины.

Немного поколебавшись, Макс решил не закрывать окно – уличный воздух был приятен и свеж.

– М-м-м, на чем я остановился? – спросил он сам себя.

Ах, да! Игровой клуб «Crazy Battle».

– Во название придумали! – усмехнулся Макс, который в силу своей профессии хорошо знал английский язык. Ему регулярно приходилось читать нерусифицированную документацию, да и экзамены сдавать на «аглицком». – На фига такое название клубу? Маркетинговые службы, что ли, посоветовали? Crazy – сумасшедший, безумный. Другое значение – помешанный. Battle – битва, сражение, бой. Как вариант – драка, общая свалка. Шутники, мать их! Хотя если подумать… Звучит довольно необычно и завлекательно. К тому же речь идет об игровом клубе.

Тревожно заныло внутри. Максиму вспомнился неприятный сон, из-за которого он плохо спал ночью. Да какой там неприятный сон?! Настоящий кошмар! Кровища, стоны, тщетные поиски выхода из лабиринта… Привидится же такое.

Может, не стоит лезть в это? Послать все к черту? В конце концов, и сумма за участие запредельная, даже по Максовой зарплате. Что за отморозки готовы выкидывать по пятьсот долларов за ночь игры, пусть даже на лазерных имитаторах? Так ли уж это круто? Неужто забойнее, чем пейнтбол или страйкбол?

Ушаков сразу же вспомнил, как пил пиво с Коляном. Тот взахлеб рассказывал о приятеле, который посетил клуб «Crazy Battle» и мамой клялся, что это самая крутая развлекуха в Питере. Мол, никакие американские горки, новомодные аттракционы в ЦПКиО или ружьишки в пейнтболе не сравнятся с тем драйвом, который игрок получает в «Crazy Battle».

– А сам-то чего не ходил? – потягивая пиво, Максим прервал приятеля, который явно вошел в раж, описывая реакцию корефана. – Если все так круто, что круче только явный криминал, то чего ж ты не сыграл? Я б тебя расспросил в подробностях, может, и сходил бы.

Колян сразу потух, стушевался.

– Дороговато для меня, – после паузы честно признался он. – Пятьсот баксов, Максыч. Жалко. Не все ж такие миллионеры, как некоторые… Я думал – может, ты сходишь, потом расскажешь. А то корефан затихарился. Спрашиваю: круто? Он: не то слово! Я говорю: а что там? Молчит гад. Не смог я узнать, что в этом «Crazy Battle» такого особенного.

– Так он тебе вообще ничего не рассказал? – удивился тогда Максим.

Это в самом деле было как-то странно. Но Колян только надул щеки. Ему нечего было добавить.

– Ладно, может, попробую, – пожал плечами Ушаков.

Все это случилось несколько дней назад. Потом Максим вспомнил о разговоре, потратил час или два, чтобы найти в Интернете информацию о клубе. Создавалось впечатление, что владельцы заведения не очень стремились к рекламе. Узнать координаты смог бы только тот, кто действительно хотел попасть в «Crazy Battle».

Это заинтриговало Ушакова, и он еще в четверг позвонил по указанному телефону. Куклу на reception посадили – что надо. У нее был такой милый голосок, что, еще не видя девчонки и ничего не зная о клубе, уже хотелось поехать туда с баксами.

Кукла очаровательно смеялась, была весела и разговорчива. Слушая ее нежное щебетание, Ушаков понимал: ему просто необходимо съездить в «Crazy Battle». Не только для игры, но и чтобы познакомиться с этой очаровашкой. Потребовалось всего несколько минут, чтобы узнать ее имя: Катя.

Катюша подробно ответила на все его вопросы. Сказала, что игра на лазерных имитаторах, в которой желает поучаствовать Макс, проходит раз в сутки, по ночам. Днем клуб отдан пейнтбольным бойцам. Вводный инструктаж перед «лазерной» игрой начинается в восемь вечера. Это мероприятие обязательно для тех, кто хочет поиграть.

Ушаков тогда удивился. Катюша вновь очаровательно посмеялась и объяснила: игра на лазерных имитаторах – штука гораздо более опасная, нежели другие забавы. И потому все потенциальные игроки должны посмотреть – что это такое. Узнать, как устроены макеты в клубе, попробовать оружие в деле. Только после этого желающие подписывают документы о том, что вводный инструктаж пройден, и они готовы к выходу в игровое поле.

Макс слушал девичий щебет вполуха, пытаясь угадать: какая она, Катюша? Ка-тю-ша… Милое, приятное имя. Хорошо бы и девушка такая оказалась – милая, ласковая. Контактная… Ушаков был уверен, что сумеет раскрутить ее на вечер в «Metro Club» или «Просвете». А там, глядишь, и на что-то большее.

– А вы сами играли, милая Катюша? – вкрадчиво спросил он, не желая заканчивать разговор. Хотелось, чтоб куколка запомнила его. Обрадовалась потом, при встрече, и выделила из прочих. – Может, поболтаем по секрету?

И снова – звонкий искренний смех. Операторам запрещено рассказывать потенциальным клиентам об играх. «Приезжайте, Максим, все увидите сами!»

– Ну что ж, – повеселел Макс. Ему вдруг захотелось быть сильным и мужественным. Для этой незнакомой, но потрясающе симпатичной девушки. – Обязательно буду у вас в гостях. Завтра вечером, Катюша! Может, сыграем на пару? Вы работаете завтра?

Серебристый колокольчик в ответ.

– Инструктаж – в восемь вечера, – напомнила Катя. – Я работаю. Приезжайте, Максим! Мы ждем вас…

«Мы ждем вас», – Максиму показалось, что девушка произнесла традиционную вежливую формулу, вложив в нее частичку личного.

Все это было в четверг, накануне. Он получил адрес клуба, узнал время, к которому следовало приехать на инструктаж. И вроде все хорошо, правильно. Многообещающее начало, приятный «входной интерфейс».

Да только потом – ночью – ему, Максиму Ушакову, приснился кошмар. Словно небо послало предупреждение. Некий знак.

«Отказаться? – подумал парень. – Что, мало развлечений? А впрочем… Можно просто съездить, поглядеть на эту Катюшу. Какая из себя? Посмотреть, что за инструктаж проводят для желающих поиграть. Интересно же. Лазерное оружие, самые передовые технологии двадцать первого века… Катерина сказала: после инструктажа можно отказаться от игры. Просто не заполнять документы, не платить – и все. Около половины клиентов так поступают. Что тогда со мной происходит?»

Ушаков вернулся к компьютеру. Проверил почтовый ящик, но ни одного письма от партнеров не увидел. Те, как и он, «поедали» последние рабочие часы недели. Готовились к выходным. Кто – к выезду за город, на природу. Кто – к погружению в пивной клуб или стриптиз-бар. Кому что ближе.

Зевнув, Макс вернулся к пасьянсу. Он твердо решил, что сорвется с места сразу после окончания дня. Надо успеть заскочить в какую-нибудь забегаловку – перекусить. А потом и в смешной клуб «Crazy Battle» – прослушать инструктаж.

Инструктаж в «Crazy Battle». Юмористы, мать их…

Наталья Рогова аккуратно припарковала красный «Audi» возле клуба «Crazy Battle» и глянула на часы. Без двадцати пяти восемь. Она очень боялась попасть в пробки, опоздать на инструктаж, а потому перестраховалась – гнала быстрее, чем следовало. Машинально поправив прическу – так, словно шла на деловую встречу, – девушка вытащила из коробки длинную тонкую сигарету. Щелкнула зажигалкой, прикуривая. Затянулась.

Никогда раньше ей не приходилось бывать в «Crazy Battle». До вчерашнего дня она и не слышала о существовании в Питере такого игрового клуба. Вернее, даже не в самом городе. Ведь окраина Пушкина – это уже область, не Санкт-Петербург.

Чтобы успеть к назначенному времени, Наташа гнала машину почти на пределе, и это потребовало нервов и сил. Пулковское шоссе, с которого следовало выезжать на Пушкинскую трассу, было заполнено дачниками. Старенькие «пятерки» и «шестерки» неторопливо тащились из города по двум крайним рядам, иногда вылезая в третий и четвертый, откуда их выгоняли сердитыми, нетерпеливыми гудками владельцы внедорожников всех мастей, «Мерседесов», «Фордов» и прочих иномарок.

Для своих двадцати пяти лет Наталья очень неплохо водила машину. Могла дать фору многим мужикам, а двести пятьдесят «лошадей», спрятанные под капотом, всегда были готовы помочь хозяйке. Но даже водительских навыков и мощности мотора иногда недостаточно, чтоб прорваться через могучие редуты дачных машин, наполненных рассадой помидоров, кошками, собаками и прочими атрибутами загородной жизни.

И все же, несмотря на столь мощные помехи на дороге, Рогова приехала в клуб раньше, чем следовало. Наташа откинулась на спинку кресла, расслабилась, выпуская дым. Сразу припомнился вечер прошлого дня, с которого, собственно, и началась эта история с клубом…

…В «Генри Федерер» она пришла ровно две недели назад. Переход в серьезную, крупную международную компанию, управлявшую сетью элитных бизнес-центров в Санкт-Петербурге, девушка готовила довольно долго. На прежнем месте работы Наталья достигла потолка и отлично понимала это, без подсказки свыше. В самом деле, не мог же президент фирмы снять себя или членов совета директоров с хороших должностей, чтоб поставить молодую заместительницу на одно из освободившихся мест. Смешно…

Подождав некоторое время и убедившись, что дальнейшие траты энергии и сил абсолютно напрасны, Наталья Рогова аккуратно отправила резюме в несколько рекрутинговых агентств города, специализировавшихся на элитном персонале. Конечно, тогда, полгода назад, она понимала, что скандала не избежать. Как только ей подберут хорошую вакансию с возможностью дальнейшего карьерного роста, все равно придется информировать топ-менеджеров о планируемом уходе.

Рогова постаралась сделать все возможное, чтобы оттянуть неприятные объяснения до последнего момента. Нервы – штука дорогая. Особенно для того, кто идет в крупную международную контору с фантастическими возможностями. Но – на трудную работу и ненормированный рабочий день.

В «Генри Федерер» все оказалось даже лучше, чем изначально предполагала Наталья. И работа интересная, и коллектив сильный, и топ-менеджеры – каких поискать. Генеральный директор, руководивший филиалом в Санкт-Петербурге, – просто клад. Есть чему учиться, в каком направлении расти. Вот только менеджер по Восточной Европе – полное дерьмо, прости господи!

Почему он решил, что молодая темноглазая брюнетка сделала карьеру через постель? Нет, все прогнило в старушке Европе! Видимо, синдром Моники Левински подкосил не только Америку, где мужики боятся лишний раз улыбнуться даме. Теперь этой же болезнью занедужила Европа. И только в России – как представляется иноземным чмырям – можно отрываться по полной программе!

Наталья нервно выдохнула облако дыма, посмотрела в зеркальце. Рядом с ней парковалась «BMW»-семерка. Тоже на игру? Черт бы побрал эту игру…

Отношения с Клаусом Штангелем, контролировавшим бизнес «Генри Федерер» в России и Украине, не сложились у нее с первого дня. Хотя Наташа, перейдя на новую работу, поклялась себе, что сделает все возможное, лишь бы закрепиться на этом месте.

Да, но не через постель же! Черт возьми, она и без вшивого лысого немца знает, что у нее огромные черные глаза, «в которых можно утонуть». Слышала это сотни раз от русских мужиков, гораздо более симпатичных, чем располневший шваб с толстым кошельком. Да!!! И ноги у нее длинные! А еще – брови ниточкой! Очень выразительные и подвижные. И даже маленькая горбинка не портит лица, а придает ему какое-то особенное, неповторимое очарование. Блин, сделал открытие!

Наташа тихо выругалась, вытащила из пачки еще одну сигарету.

Если бы не Клаус Штангель, все было б – лучше не придумаешь. С Александром Кузякиным, директором петербургского филиала, у нее сложились прекрасные деловые отношения. Возможно, потому, что Александр Владимирович выбрал Наташу из семерки кандидатур, представленных рекрутинговыми компаниями. Именно петербургский филиал выложил со своего счета приличный гонорар за «трансфер» Роговой. Кузякин умел считать деньги – не только свои, но и фирмы, не случайно же он управлял крупным бизнесом.

Он выбрал на должность коммерческого директора молодую симпатичную девушку, хотя Наталья была единственной представительницей слабого пола среди всех претендентов. Выбрал не за длинные ноги, не за выразительные глаза, не потому, что собирался затащить девчонку в постель. Нет. Кузякину требовался надежный «ведомый», которому можно было бы довериться, и Александр Владимирович решил: Наталья Рогова – лучший вариант из всех возможных. Он даже не требовал, чтоб девушка, которая была моложе его на пятнадцать лет, обращалась к нему по имени-отчеству. Александр – и все тут. Плюс возможность в любой момент войти в кабинет директора, без промедления решить неотложные, больные вопросы.

Две недели промелькнули, словно курьерский состав, идущий мимо полустанка на предельной скорости. Странно, но за эти дни Наташа даже не почувствовала усталости – до такой степени ей нравилась работа на новом месте. Если б не Клаус Штангель… Черт, ну какого хрена ему потребовалось оторвать задницу от мягкого, удобного кресла в Москве?! Ехать в Питер для личного знакомства с новым топ-менеджером?!

Наташа горько усмехнулась, вспомнив корпоративную вечеринку, полупьяного Штангеля. Темный коридор и смачную пощечину, которую она влепила немцу, потерявшему над собой контроль.

Рогова тогда страшно испугалась. Нет, не ответного удара. Другого. Сейчас Клаус – прямо не сходя с места – уволит строптивую девчонку. И на ее великолепной карьере будет поставлен жирный крест. Но Штангель смолчал. Кажется, даже протрезвел от удивления. Возможно, привык к тому, что русские девчонки безропотно выполняют его требования. Стоит только захотеть – и все будет у его ног.

Завоеватель, блин! Господин хренов! А вот Сталинград тебе, сука!

Клаус Штангель стерпел, но уже на следующий день Наталья несколько раз ловила на себе долгий изучающий взгляд Александра Кузякина. Внутреннее чутье, развившееся у нее за годы работы в трех разных компаниях, подсказало девушке: пощечина без последствий не останется. Но, сознавая это, Рогова искренне верила: такой опытный профессионал, как Александр Владимирович, поставит ее деловые качества выше личных трений по линии «региональный менеджер – коммерческий директор филиала».

Развязка последовала в четверг. Наталья была на деловой встрече, когда на мобильник упал входящий звонок от Лены, офис-менеджера. Узнав, во сколько освобождается Рогова, девушка быстро переговорила с кем-то, находившимся рядом, а потом сообщила: Александр Владимирович хочет видеть Наталью Рогову в офисе, в meeting-room, в три часа дня.

Подтвердив готовность к встрече, Наташа по-быстрому свернула переговоры. Моментально пропал интерес к окучиванию клиента, который размышлял: стоит ли брать офис на первом этаже, в центре города, возле Невского проспекта. В другой день Рогова вцепилась бы в жертву бульдожьей хваткой, ибо первые этажи – самое доходное, что есть в бизнес-центрах. Тем более если клиент готов брать весь горизонт. Тем более когда речь идет об офисе, расположенном в самом сердце деловой части города, и о договоре сразу на несколько лет.

Настроение упало ниже нуля, как-то неприятно пересохло во рту. Когда Наталья подъезжала к офисному зданию, вдруг поймала себя на том, что сердце стучит гулко и часто, будто отбойный молоток. Так она не волновалась даже в момент, когда решался вопрос: берут ее в «Генри Федерер» или нет?

Резко – гораздо сильнее, чем следовало – хлопнув дверцей «Audi», Наташа запахнула плащ, быстро прошла в здание. Кивнула, едва заметно улыбнулась уже знакомому охраннику. Привычно – для контроля – глянула на часы. Без пяти три. Все по графику.

Александр Владимирович ждал ее в meeting-room. Перед ним на столе чернела фигурная пепельница. Не пустая. В ней лежали две затушенные сигареты. И Кузякин зажигал третью.

Мгновенно оценив обстановку – было ясно, что шеф сидит тут уже некоторое время, о чем-то напряженно размышляя, – Наташа резко отодвинула стул, уселась напротив генерального директора.

«Если думаете: я пришла, чтоб быть подстилкой для сраного немца, то хрен вам! Не будет этого! Не для того я сюда хотела попасть! Если вы, идиоты, не понимаете, что бизнес – это уважение к тем, кто приносит вам прибыль, – сами сдохнете! Сдохнете, но без меня!»

Глянув на нее, Кузякин ухмыльнулся.

– Словно на последний бой, – помассировав пальцем кончик носа, резюмировал он.

Наташа положила руки на краешек стола, сцепила пальцы, дабы не было заметно, как они дрожат. Откинулась на спинку кресла, расправляя плечи. Ничего не ответила. Но Кузякин не был дураком. Ему не надо было пристально наблюдать за молодой помощницей, чтоб читать ее внутреннее состояние. Хватало коротких взглядов из-под кустистых бровей.

– Выпей сока, – предложил генеральный директор. – Или минеральной воды.

И он произнес это таким странным тоном, будто не старший партнер – младшему. Будто отец – любимой дочери. Подвинул стакан и пакет с напитком. И Наталья, приготовившаяся уйти в глухую оборону, вдруг сломалась. Она почувствовала, что не способна контролировать мышцы лица. Закрылась ладонями и заплакала.

– Ну, ну! – Кузякин встал из-за стола, подошел к девушке и положил ей руки на плечи. Сильно встряхнул. – Ну! Наташка!

Девушка помотала головой, отгоняя приступ слабости.

– Почему он так, Александр Владимирович? Почему так?! Разве я сюда для того…

– Стоп! – резко приказал Кузякин, не давая Роговой закончить мысль. – Стоп! Никаких имен и ситуаций! Я знаю, о чем мы говорим. И ты знаешь. Этого достаточно.

Наташа кивнула, стараясь контролировать себя. Они находились на работе. На работе. Оба являлись наемными служащими, которых в любой момент могли выкинуть на улицу по прихоти босса. И как бы трудно ни складывались ее собственные отношения с владельцами фирмы, не следовало подставлять Кузякина, который был нормальным человеком. Не только взял в бизнес, но и пытался поддержать. Как мог.

Рогова махнула рукой, вытащила платок, быстро и аккуратно промокнула глаза. Глянула на себя в маленькое зеркальце.

– Все! – выдохнула она. – Я все поняла, Александр Владимирович. Пошла работать.

– Да ни черта ты не поняла! – вдруг рассердился Кузякин. Хлопнул ладонью по столу так, что Наталья замерла на месте, с платком у глаза.

Генеральный директор встал с кресла, засунул руки в карманы, прошелся по комнате. И вдруг вернулся к столу, нагнулся к Наталье.

– Ни черта ты не поняла! – тихо повторил он, глядя в глаза девушке. – Ты все правильно сделала!

Рука Наташи опустилась вниз, на черную полированную поверхность. Рогова удивленно посмотрела на босса.

– Это проверка такая, понимаешь? – Кузякин будто гипнотизировал взглядом молодую помощницу. – Проверка! Наш общий друг остался очень доволен тобой. Сказал: если девушка не постеснялась на первой встрече поступить так, значит, действительно добилась успеха в бизнесе. Понимаешь? Успеха! В бизнесе! Не через интимные услуги!

Наталья смотрела на босса, открыв рот от удивления. Штангель хотел проверить ее?! Убедиться, что она действительно соответствует деловым качествам, которые приведены в резюме?!

– Да! – Кузякин развел руки в стороны, чуть ли не поклонился. – Такие вот дела, красавица моя. Крупный бизнес – свои причуды. Свой внутренний контроль. Привыкай. Наш общий друг дал тебе очень хорошую рекомендацию и улетел в Москву.

– Так это значит, что все в порядке? – пробормотала Наталья Рогова.

– В порядке! – заверил Кузякин. Уселся за стол, вытащил из пачки новую сигарету – четвертую. Закурил. Наташа недоверчиво смотрела на Александра Владимировича. Почему у него подрагивают пальцы? Почему? Вот вопрос.

– Короче, все нормально, Наталья Николаевна! Есть только одна мелочь…

– Какая? – Наташа, которую уже отпустило напряжение, вновь превратилась в комок нервов.

– У руководства есть мнение, что ты очень мягкий человек. Слишком мягкий для такой должности.

Рогова удивленно подняла брови, пытаясь понять, о чем говорит шеф. За четыре года в коммерческих структурах ей впервые сделали такой «комплимент». Это что, завуалированная попытка отправить коммерческого директора в отставку? Наташа вопросительно, изучающе, глянула на Кузякина.

– Нет! – ответил тот на немой вопрос молодой помощницы. – Нет! Просто тебе надо стать жестче. Иначе не выдержишь в нашей системе, здесь нет времени на сопли. Помнишь фильм «Ирония судьбы, Или с легким паром»? Там есть момент, когда герой Мягкова произносит фразу: «Я хирург и должен делать людям больно, чтобы потом им стало легче». Тебе, Наталья, надо учиться быть жесткой. На твоей должности необходимо умение резать по живому. Понимаешь?

Командир судна должен быть готов пожертвовать частью экипажа ради спасения остальных подчиненных и всех пассажиров. В этот момент кэп не имеет права думать о женах и детях людей, которых отправляет на верную смерть. Понимаешь? Это жестоко, но выхода нет. Зачастую командир судна обязан принимать трудные решения. Кстати, и нестандартные тоже. Крупный бизнес – это ведь корабль, если позволишь такое сравнение.

Я хорошо помню кризис 1998 года. Тогда в Питере многие предприятия и коммерческие структуры оказались на грани разорения. Меня поразило решение, принятое топ-менеджером одной забугорной фирмы, имевшей завод в нашем городе. Девальвация рубля. Рост курса доллара. Кризис, убытки. Нет денег, чтобы платить аренду, налоги, зарплату. Завод выпускал хорошую, но дорогую продукцию – парфюмерию, косметику. Спрос резко упал.

Что было делать? Правильно, дорогая моя! Сокращать издержки! Как? За счет сокращения штатов! Знаешь, какое решение принял топ-менеджер? Конвейер остановить нельзя – это похоронило бы завод, производство. Выходит, следовало оставить рабочих, менее квалифицированный персонал. Кого же увольнять? Сотрудников отдела продаж, сокращать маркетинговые, рекламные, PR-службы? Научно-технический персонал?

Да, но что такое конвейер без грамотных управленцев? Способных выстраивать связи, искать пути преодоления кризиса? Без инженеров научных отделов? Готовых сканировать рынок, анализировать, внедрять новые технологии и решения, упреждая конкурентов?

Глава питерского филиала не уволил никого из людей, что определяли лицо и будущее фирмы! Он отправил за ворота рабочих – тех, что стояли на конвейере. А на их места поставил топ-менеджеров, технических специалистов, которых следовало сохранить любой ценой! Дважды трудное решение. Мало того, что сокращение персонала, так еще и высоколобых отправил на рутинную работу. Но выиграл! Он выиграл, понимаешь? Сохранил и производство, и научно-коммерческий потенциал. А рабочих потом заново набрали.

Наталья, бывают моменты, когда нельзя думать о людях, надо думать о бизнесе. Ты отлично работаешь, у тебя великолепные аналитические способности, умение разруливать конфликтные, сложные ситуации. Но ты пока не умеешь резать по живому. И должна этому научиться.

Рогова промолчала, размышляя над тем, что сказал Александр Кузякин. В чем-то он был прав, но Наташа не стала ни спрашивать, ни соглашаться. Она чувствовала: разговор еще не закончен, хотя и выходит на финишную прямую.

– Вот тебе визитка игрового клуба «Crazy Battle»… – Генеральный директор выложил на стол маленький белый прямоугольник. Наташа наклонила голову, чтоб удобнее было изучить надпись. Ни адреса, ни объяснения целей и задач «конторы». Только телефон.

– Завтра у нас пятница. Конец рабочей недели. Нормально, успеваем… Сегодня ты позвонишь по указанному номеру, договоришься на завтра, на вечер. Тебе надо будет приехать туда к восьми, так что будь готова. Если потребуется – отмени встречи на вторую половину дня. Можешь даже уйти чуть пораньше, я разрешаю. В восемь вечера ты должна быть в «Crazy Battle». Считай, это приказ. Кстати! Там за участие в игре надо выложить довольно приличные деньги, но это не твоя проблема. Фирма заплатит. Получи у бухгалтера пятьсот долларов, она в курсе.

Наталья взяла карточку со стола, кивнула, стараясь не показать удивления. Она ожидала какого угодно финала разговора – даже увольнения, – но только не этого…

И вот теперь она сидела в машине, струйкой выпуская дым изо рта. В нескольких шагах от того самого «Crazy Battle».

– Все-таки вы меня обманули, Александр Владимирович! – Наташа выбросила недокуренную сигарету в окно, еще раз глянула на часы. «Пора!»– Вы меня обманули, Александр Владимирович!

Теперь, спустя двое суток после инцидента с региональным менеджером, она видела это как на ладони. Рогова вылезла из «Audi», достала вещи, хлопнула дверцей.

– Клаус Штангель не проверял меня, нет, – грустно усмехнулась девушка. Квакнула сигнализация, мигнули фары. Наташа забросила сумку на плечо, засунула руки в карманы плаща, медленно побрела в сторону входа в клуб. – Нет, Александр Владимирович, он не проверял меня! Немец действительно напился и хотел меня трахнуть. А вы, надо понимать, как опытный грамотный менеджер, сделали все возможное, чтобы конфликт умер в зародыше. Не вышел на новую орбиту. Ведь узнали же откуда-то об этой истории? Хотя не стояли в холле и свечку не держали. Вы узнали не от меня. И, думаю, не от господина Клауса Штангеля. Он не стал бы хвалиться таким фиаско. Значит, помогли невольные свидетели. Это говорит о том, что передача информации «по вертикали власти» поставлена в компании на должном уровне.

Рогова медленно шла по дорожке, вымощенной красивой плиткой.

– Итак, Александр Владимирович, вы оказались в ситуации, когда пришлось думать уже не о Штангеле, не обо мне. На первый план вышли стабильность коллектива и моральный климат внутри петербургского филиала компании. После такой чернухи ни один team-building не поможет. Вы грамотный менеджер, Александр Владимирович. Все оценили, проанализировали.

Поговорили с придурком Клаусом, объяснили, какой линии держаться, чтоб спасти репутацию. И его собственную, и фирмы. А потом впарили мне, будто он не лапал меня за бедра, не задирал юбку, а только проверял мои морально-деловые качества. И даже остался доволен новым коммерческим директором, да еще написал хороший отзыв обо мне. Тьфу!

Рогова подошла ко входу, резко, сердито махнула рукой. Охранник сорвался с места, быстро открыл дверь, думая, что девушка недовольна им. Но Наталья еще жила внутри своего мира – «сосуда проблем», – не зная, что ему остается существовать лишь несколько часов.

– Вы хороший менеджер, Александр Кузякин, – пробормотала она, входя в полутемный коридор. – Хороший, да. Грамотный. Но я тоже не идиотка с восемью классами образования… Надеялись обвести меня вокруг пальца? Впрочем… Впрочем, спасибо!

«Челы ездят на тачках, пиплы – на троллейбусе» – эту мысль Денис Хлопов, или просто Дэн, как звали его подчиненные, любил повторять по поводу и без. Хлопов, директор небольшой охранной фирмы, ездил на «BMW» седьмой модели и потому свысока смотрел на большинство автолюбителей.

В пятницу его любимая мысль про пиплов и челов не действовала. К вечеру этого дня все пиплы вылезали из троллейбуса и пересаживались на ржавые «помойки», чтобы на них ломануться на дачу.

Эти самые пиплы создавали культурным челам проблемы на дорогах, потому что не умели ездить на нормальной скорости. Их «помойки» развалились бы от нормальной скорости. Пиплы то и дело организовывали страшные пробки, подставлялись, лезли в крайние левые ряды, не понимая: лохам – лохово. Коли у тебя «раздолба», не способная выжать хотя бы сотку, то куда ты прешь, баран?

Дэн матерился, строил пиплам «козу». Отчаянно давил на клаксон, пулял, как только видел брешь в рядах врага. Раз пять он собирался остановиться, набить морду какому-нибудь наглому барану. Потом вспоминал, что опаздывает, и снова начинал куролесить между ржавыми «помойками».

На счастье, дорога в сторону Пушкина не имеет разделительного барьера, как Пулковское шоссе. Как только Дэн ушел с трассы на Киев, сразу же выскочил на встречную полосу. Втопил педаль газа в пол, наверстывая упущенное. Асфальтовая лента петляла, взбиралась на горки и ныряла в овраги (этим пушкинская дорога отличается от многих других). Визжали покрышки на поворотах, но машина хорошо держала сложную трассу. Дэн включил дальний свет и давил на клаксон, не уходя с чужой полосы. Редкие встречные машины испуганно прижимались к обочине, уступая «BMW».

К «Crazy Battle» Хлопов подлетел, когда на часах было семь пятьдесят пять. Он припарковался рядом с красной «Audi», из которой появилась молодая симпатичная телка в мини. Не глянув в сторону Хлопова, она закрыла машину, запахнула плащ. Забросила спортивную сумку на плечо, пошла в сторону клуба.

Довольно хмыкнув, Денис выбрался из машины. Сцепил пальцы в замок, поднял над головой, а потом крутнулся из стороны в сторону, глядя вслед красотке и разминая затекшую спину. Неподалеку от его «BMW» аккуратно припарковался «Opel Vectra», оттуда вылез невысокий полноватый парень с темными вьющимися волосами. Он тоже посмотрел вслед девчонке и зачем-то провел пятерней по волосам, словно хотел их пригладить.

– Ничего козишка! – ухмыльнулся Дэн, указывая толстым пальцем на Наталью Рогову, которая входила в клуб. – Классно натянуть, а?

Темноволосый парень не ответил, лишь как-то странно глянул на Хлопова. Потом посмотрел на двери в клуб, которые закрылись за девушкой. В этот момент на стоянку въехала еще одна машина – черная «Волга». Дэн мигом забыл о собеседнике, засунул руки в карманы и повернулся к новенькому, пристально наблюдая, как тот паркуется.

– Ну чо ты делаешь, недоумок?! – вдруг, не выдержав, закричал Хлопов. Он сделал несколько шагов вперед. Кажется, собрался упереться широкими ладонями в капот «Волге», словно хотел оттолкнуть ее назад. – Убери свою помойку дальше, придурок!

«Волга» рыкнула мотором и замерла на месте. Фары погасли.

– Ну ты чо, не понял, фуфло болотное?! – разозлился Хлопов. – Я с тобой разговариваю, или куда?

Из «Волги» выбрался плотный седовласый мужик лет сорока пяти – пятидесяти. Глянув на стоявшего перед ним амбала, новоприбывший хлопнул дверцей машины, включил блокировку дверей. Потом обошел Хлопова, будто столб, и, ни слова не говоря, направился в клуб.

– Не, ну ты видел?! – возмутился Денис Хлопов, обращаясь к Максиму Ушакову, который по-прежнему стоял возле «Опеля», наблюдая за этой сценой. – Во баран, а? Чуть не поцарапал! Я ему говорю по-хорошему, культурно так: подвинься! А он?! Не, народ совсем охренел! Ничего не боится народ. Во времена! Сраная «Волга», ты прикинь?! Что за пиплы на таком говне могут ездить? Челы – на машинах! А это троллейбус какой-то.

Ушаков нервно глянул на часы. Без трех восемь. Самое пора. И в этот момент на стоянку залетел еще один автомобиль, увидев который Денис Хлопов замер, так и не закончив тираду про «ржавые помойки». Спортивный «Porsche» промчался мимо Хлопова и Ушакова, чуть не зацепив обоих. Максиму даже пришлось сделать шаг назад, потому что за рулем спортивной тачки явно сидел какой-то отморозок. Во-первых, на стоянку не заезжают на такой скорости. Во-вторых, ведут себя малость поаккуратнее, заметив перед капотом двоих людей.

Водитель «Porsche», похоже, не испытывал никаких комплексов по данному поводу. И по другим тоже. Пролетев через всю стоянку, спортивный болид резко тормознул около самого входа. В трех метрах от двери. Из «Porsche» выбрался высокий худой юноша и, не глядя по сторонам, направился в клуб.

Хлопов оторопело почесал затылок, глядя ему вслед. Охранник попытался остановить парня, указав: надо отогнать машину чуть подальше, в сторону. Но тот лишь отмахнулся, молча передав ключи местному стражу порядка. Словно предлагая: тебе надо – ты и отгоняй. А у меня другие дела.

Дэн присвистнул. Он впервые видел, чтоб человек так пофигистки относился к тачке стоимостью более ста тысяч долларов. Хлопов еще раз почесал затылок, оглядел свою «BMW». Что-то тихо пробормотал сквозь зубы и неторопливо, вразвалочку направился к дверям.

Денис Хлопов не понравился Максу Ушакову с первого взгляда. Стриженный налысо бык – здоровенный, с толстой шеей и массивной золотой цепью. Да еще на голову выше Максима, что окончательно настроило его против Хлопова.

Владелец охранной фирмы имел придурковатый вид. Природа будто сознательно, как паззлы, подбирала черты его лица друг к другу, чтоб состроить какую-то идиотскую карикатуру. Глаза у Хлопова были чуть навыкате, словно кто-то надавил ему на живот, и от внутреннего давления зрачки полезли наружу. Брови – приподнятые, полукругом. Из-за этого казалось, что здоровяк постоянно удивлен чем-то или собирается задать вопрос. Рот – с пухлыми губами, приоткрытый. Макс невольно улыбнулся, вспомнив рассказы старшего брата, служившего в армии. Толян смеялся – про таких, дескать, говорят: кожи не хватает. Мол, если человек пасть захлопнет, то на заднице проход откроется.

В общем, дурацкий вид Дениса Хлопова, вкупе с его распальцовками, сильно не понравились Ушакову. А вот Дэн – непонятно, с какой радости – сразу же записал Максима в свои кореша.

Пока шли до входной двери, Макс незаметно для спутника улыбался, вспоминая, как владелец «Porsche» обломил здоровяка. Только Хлопов успел распальцеваться, начал задвигать тему про пиплов и челов, про «культурные» тачки и ржавые «помойки», как спортивный болид – гораздо более крутой, нежели бэ-эмвуха Дэна – заставил его заткнуться.

В клуб вошли, будто старые друзья. Максим всячески старался дистанцироваться от Хлопова, но владелец охранной фирмы – не понимая этого – не отставал от корефана ни на шаг.

Первое, что бросилось в глаза Ушакову, – симпатичный dress-code сотрудников «Crazy Battle». Все мужики носили черные форменные брюки и рубашки цвета металлик с эмблемой клуба на рукаве. Девушки были одеты в такие же серебристые блузки, только более открытые, другого дизайна. Еще больше порадовало Максима, что дамы носили довольно короткие черные юбки – не мини, но выше колена. В общем, и сильный пол, и слабый – в униформе, которая очень хорошо смотрелась. Особенно на девчонках.

Нет, конечно, и мужики здесь – крепкие, поджарые, спортивные, но Макс никогда не страдал тягой к сильному полу. Гораздо приятнее смотреть на молоденьких девчонок. Тем более, в «Crazy Battle» было на что полюбоваться. Ушакову понравилась русоволосая Катюша, сидевшая на reception и отвечавшая на звонки. Но и менеджеры «по связям с клиентами» – блондинка Юля и черненькая Маша, встречавшие гостей, – оказались ничуть не хуже. И все они так мило, открыто улыбались… Ушаков повеселел, перестал сутулиться, невольно провел пятерней по волосам, поправляя прическу. Нет, столь приятная картина может исправить многое. Даже присутствие рядом такого идиота, как Денис Хлопов.

Понимающе улыбаясь и кивая для вида – будто он внимательно слушал Хлопова, – Максим думал, что после игры не будет торопиться домой. Для себя он решил: обязательно подвезет одну из местных красавиц. Куда та попросит, хоть через весь город. И, пожалуй, не важно, с какой из них начинать – с Катюши, Юленьки или Маши. Все достойны того, чтоб потратить время и силы.

– Прошу вас за мной, пожалуйста, – с милой улыбкой предложила Мария.

И пошла по коридору. Макс тут же двинулся за девушкой. Не хотел, чтоб огромный Денис Хлопов загородил вид на прекрасное зрелище. Машенька плавно двигалась вперед и при этом ставила ноги по одной линии, будто супермодель на подиуме. Она так завлекательно покачивала бедрами, что Макс невольно отключился от реальности, представляя, как догоняет девушку, обнимает ее. Он словно увидел: черноволосая красавица прижимается к нему, поднимает голову, чуть поворачивает ее, чтобы найти губами губы Макса и ответить на его поцелуй. А руки Ушакова нежно и внимательно изучают гибкое, послушное тело девушки. Под форменной рубашкой, на которой так легко расстегиваются пуговички, под тонкой облегающей юбкой…

Девушка открыла дверь в ярко освещенный зал, где уже находилось довольно много людей. Кажется, более десятка. Сколько именно, Макс не успел сосчитать, потому что все еще в мыслях был занят Машенькой.

– Подождите несколько минут, пожалуйста, – вежливо попросила девушка. – Можете посидеть у барной стойки, все бесплатно. Если хотите, к вашим услугам – фильмотека, бильярд, игровые автоматы.

Хмыкнув, Дэн прошел внутрь, а Макс невольно задержался. Ему очень не хотелось расставаться с той Машей, что жила сейчас в его воображении.

Кажется, девушка почувствовала это. Она улыбнулась как-то особенно притягательно, маняще. Так, что у Максима перехватило дыхание. Глаза красавицы смотрели на Ушакова, и тот понял: девушка прочитала его мысли. Но на лице менеджера по связям не появилось каменного выражения. Она не разозлилась, не обиделась и не замкнулась в себе. Словно мечты Макса о ней, о ее ладном гибком теле доставили девушке радость, а не лишние проблемы.

– Заходите, пожалуйста, – нежно проворковала Мария, переступив с ноги на ногу и качнув бедрами так, что Макс совсем обалдел.

Ему потребовалось усилие воли, чтобы не слететь с катушек. Парень шагнул к дверям, но задержался прямо напротив девушки, в полуметре от нее.

– До встречи, красотуля! – улыбнулся он, наклонился вперед и прикоснулся губами к длинным, вкусно пахнущим волосам. – Думаю, мы еще увидимся сегодня.

– Обязательно! – мило улыбнулась девушка и, чуть заметно поклонившись парню, отправилась назад.

Макс постоял, глядя ей вслед. Машенька прекрасно знала, что за ней наблюдают, но это ничуть ее не стесняло. Красавица второй раз «прошила» коридор, покачивая бедрами под узкой юбкой.

Вздохнув, Ушаков вошел внутрь большого зала и огляделся. Там было человек пятнадцать-двадцать. Дэн Хлопов, всего на несколько минут оставшийся без спутника, уже успел достать ту самую девчонку, что приехала на красной «Audi».

Как понял Макс, ее имя – Наташа. В тот момент, когда Ушаков присоединился к компании, Дэн решил очаровать единственную даму в зале.

– Слыхала анекдот про Наташу? – с глупой улыбкой спросил он.

Девушка задумчиво глянула на амбала, но сдержалась, ничего не ответила. Только отрицательно мотнула головой в ответ.

А Хлопов, не понимая, что его общество неприятно даме, начал травить бородатый пошлый анекдот.

– Приезжает турок в Россию. Идет, значит, по Москве. Видит – песочница, и в ней девочка играет. Маленькая. Спрашивает: «Как тебя зовут?» – «Наташа»…

Дэн поскреб огромной ладонью щеку и закончил:

– Значит, турок грустно посмотрел на девочку. Покачал головой: такая маленькая, а уже Наташа!

И начал смеяться, не дожидаясь, как отреагируют другие слушатели. Максим Ушаков брезгливо поморщился. Во-первых, анекдот был старым. Во-вторых, грубым. В том смысле, что на заре Перестройки, когда упал «железный занавес», многие российские дамы «нетяжелого» поведения бросились осваивать валютные рынки. В те времена турки, египтяне и прочие любители русских красавиц называли проституток из бывшего СССР Наташами.

С учетом того, что имя девушки, которой Хлопов рассказывал анекдот, Наташа, выглядело это как грубый намек или даже как прямое оскорбление. Но Дэн, похоже, не только не способен был осознать двусмысленность ситуации, но и не видел, как ушла в себя, замкнулась девушка. А вот Ушаков заметил, как сжались в полоску ее губы, спрятались под ресницами глаза. Дабы никто не смог понять, что она на самом деле чувствует.

– Ха! Ха! Ха! – гоготал Дэн.

Наталья отошла от него в сторону, вытащила сигарету из пачки.

– Не, ну какая серьезная… – Хлопов подошел к ней сзади, попытался облапать за бедра.

– Да пошел ты!!! Чудак на букву «м»! – Девчонка резко развернулась, сильно толкнула его в грудь двумя руками.

Но от этого лишь сама отступила назад, потеряв равновесие. Хлопов был гораздо тяжелее.

– У! У! У! Какие мы недотроги… – добродушно заулыбался он, совершенно не обращая внимания ни на резкий тон красавицы, ни на толчок в грудь. Словно владельцу охранной фирмы было все равно и слова девчонки его ничуть не затронули. А может, так и было?

Потерпев неудачу с дамой, Дэн огляделся по сторонам. Заметил Ушакова и устремился к нему. Максим грустно вздохнул, мысленно ругаясь на трех языках, которые знал, и призывая работников клуба побыстрее начинать инструктаж. Пока Дэн не затрахал его, Ушакова, насмерть.

– Слышь, Макс! А хочешь, прикольную историю расскажу, как меня менты повязали, когда я во вневедомственной охране работал? Ну, слушай! Значит, дело было так. Шел я вечером, после дежурства. Домой, да. У меня при себе газовый ствол был, разрешение на него и все такое, как положено. Ну вот, значит. Ах да, еще удостоверение в кармане. Иду и вдруг вижу: около коммерческой палатки «фордина» остановилась. Оттуда борзой кент выбрался. И к ларьку, в окошко! И тут – смотрю – вытаскивает ствол из кармана куртки. А я – в пяти метрах. Он продавщице: деньги давай! Выручку давай!

Я, недолго думая, газовую пушку из кармана: раз! бах! бах! В него. Он с копыт полетел и на землю брыкнулся. Девка в палатке голосит, заливается. Тут – слышу – за спиной тормоза визгнули. Топот! Я и повернуться не успел – въехали прикладом автомата по плечу. Боль – атас! Пушку уронил. А мне уже копыта за спину заломили, вяжут. Наручники, все дела…

Чувака этого, что в продавщицу стволом тыкал, в «Волгу» забросили. Он никакой был, сам идти не мог. Меня – в подъехавший «газик». В клетку. А там – еще один перец отдыхает. Ну, я малек прочухался, вспомнил: у меня удостоверение-то в кармане. Кричу ментам: я свой, дайте ксиву покажу! А они только ржут из-за решетки. Ну, я к этому страдальцу, что со мной отдыхает. Говорю: братан, поройся у меня в заднем кармане брюк. Там ключ от наручников. Достань его, открой браслеты, руки мне освободи. Я корефанам ксиву покажу.

Он аж затрясся от страха. Не, говорит, не буду. Не надо мне таких «головнячков». В общем, зассал. Так и привезли нас до отделения. Только там разобрались – и со мной, и с мужиком. Оказалось, этот придурок, что продавщицу стволом пугал, – владелец ларька! Он подъехал за дневной выручкой. Во как! Сам каждый день забирал. Ну и решил поприкалываться, пошутить, значит. Девка-то в палатке его знала. А тут я! Думал, на полном серьезе ларек грабит. Ну и вломил два раза из газового ствола. Такая вот подстава вышла.

Ну, менты во всем разобрались, я им документы показал. Объяснил, как дело было. Кто ж знал, что этот кент такой приколист? Посмеялись. Выпили потом с мужиком, когда он в себя пришел. На том все и закончилось. Я недели две не мог руку поднять – так в плечо прикладом жахнули. То офицерский «АКС» был… Видел? Со складным железным прикладом! Хренюлиной этой – больно до черта… Такая вот история, братан!

Ушаков покивал головой, понимающе улыбаясь. Пока Дэн травил очередную байку, Максим рассматривал людей, оказавшихся вместе с ним в зале, в ожидании начала игры. Интересно было не только изучать лица, но и попытаться угадать: кто и как здесь оказался? Наталья, которой Хлопов рассказывал анекдот о проститутках, была в зале единственной женщиной. После знакомства с Дэном она отошла в сторону от всех, остановилась у стены. Плотнее запахнула длинный плащ, обхватив себя за плечи, словно ей было холодно. Макс догадывался, что девушка чувствует себя неуютно в этой компании. Видимо, она приехала в клуб прямо из офиса, и для Ушакова оставалось загадкой: как Рогова собирается играть в «Crazy Battle» – в мини и на таких шпильках? Разве только в спортивной сумке – сменная одежда. Странная, в общем, девушка. Хотя очень красивая…

Высокий бледный парень, что приехал на «Porsche», стоял возле бильярдного стола, засунув руки в карманы. Со скучающим видом наблюдал, как двое мужиков лет сорока резались в «американку». У парня были какие-то странные глаза – выцветшие, если так можно сказать. Бледно-голубые, равнодушные ко всему. Ему-то что здесь надо?

Не сумев найти ответ на этот вопрос, Ушаков подошел к худощавому парню.

– Здорово! – сказал он, протягивая руку. – Макс. Макс Ушаков.

Парень безразлично глянул на Максима. Казалось, зрачки смотрят не на собеседника, а сквозь него. А их владелец находится под действием какого-то наркотического вещества.

– Саша Метелкин, – ответил он, не вынимая ладони из карманов.

Максиму было неприятно, что худощавый блондин не подал руки, но все же Ушаков решил узнать то, ради чего подошел к владельцу спортивного болида.

– Первый раз здесь?

– Е.

«Йес, что ли?» – подумал Макс.

– А чего приехал? В смысле, ради чего?

Метелкин снова посмотрел на собеседника блеклыми голубыми глазами безо всякого выражения. Но на этот раз сподобился выдать «длинную» фразу:

– Крутое отвисалово.

«Реальный придурок, – неприязненно подумал Макс. – Вероятно, папаша с мамашей очень крутые. А сынку учиться или работать лень. Вот и слоняется по городу, укуренный. Крутое отвисалово ему подай! Видать, предки ворочают деньги лопатой. На сынка забили. И он на них тоже. Золотая семейка…»

– Хоп! – один из игравших мужиков сжал руку в кулак, поднял перед собой. – Моя взяла!

И Макс, и Александр посмотрели в сторону бильярдистов, но никто не успел ничего сказать. Всех опередил Дэн Хлопов.

– А ну, давай со мной! – загоготал он, отбирая кий у проигравшего. – Ща я тебя порву, как Тузик половичок!

Ушаков чуть отодвинулся от Метелкина. Находиться рядом с обдолбанным парнем было неприятно. Причем даже не потому, что тот находился под кайфом, а потому, что Александр своим поведением давал понять: все тут собравшиеся – ему не ровня.

В это время кто-то довольно бесцеремонно потряс Ушакова за плечо. Макс обернулся – в шаге от него стоял мужик, который только что проиграл партию на бильярде. Лоб в два пальца, кустистые брови.

Злые, пронизывающие насквозь глаза смотрели на Ушакова.

– В армии служил? – сквозь зубы выдавил седоволосый игрок-неудачник.

– Ч-чего? – Ушаков в первый момент даже растерялся от неожиданного вопроса. И только потом, тряхнув головой и сбросив оцепенение, ответил: – А тебе какое дело? Ты что, следователь?!

– Капитан Анциферов! – все так же сквозь зубы поведал мужик, поигрывая желваками на скулах. – Не служил, значит?

Макс удивленно посмотрел на нового собеседника, размышляя о том, что в более странном обществе ему еще не приходилось бывать. Вспомнилась старая, но очень точная английская пословица: «В любой компании бо́льшая часть всегда превосходит лучшую». Эта меткая фраза как нельзя точно описывала группу людей, собравшуюся в «Crazy Battle».

– В армии служил? – Теперь капитан Анциферов дободался до Саши Метелкина, стоявшего рядом с Ушаковым.

Владелец «Porsche» лениво передвинул взгляд на нового собеседника.

– Шла отсюда! – вяло сообщил он.

– Вот такие суки, как ты, просрали Родину! – гневно заявил Анциферов, потрясая кулаком.

Было непонятно, к кому он обращается. То ли к Метелкину, то ли к Ушакову. То ли к обоим сразу.

– Сволочи! Все просрали! Всех надо под ружье, на передовую! – бормотал он. Вены на висках офицера вздулись. Лицо побагровело. – Всех, вашу мать!

Макс Ушаков покачал головой. Происходящее вокруг становилось все более и более бредовым. Капитан Анциферов, по-своему расценив молчание парней, набирал обороты.

– В Чечню! На Кавказ! – выкрикивал он. – В Грузию! С-с-сынки маменькины! В войнушку поиграть захотелось?!

– Слышь ты, деревяха дубовая! – вдруг, не выдержав, Дэн Хлопов вмешался в разговор. – Сам чего здесь, крыса тыловая?

– Да ты… Ты… Да я…

– Головка от торпеды! – резко перебил его Хлопов. – Из военкомата, что ли? План не выполнил? Призывники по всем углам мерещатся? Так надо меньше взяток брать, гнида! Понял, да?

Анциферов побагровел. Набрал воздуха в легкие, похоже, собираясь что-то гневно проорать в ответ. Но Дэн опередил его, обломил капитана:

– Самому не хрен по клубам шататься! Бабло как набрал, а? Сколько у тебя с рыла за отмазку?

Анциферов вдруг выпустил воздух. Дэн загоготал, поигрывая бильярдным кием.

– Ты не выпячивайся, ур-р-род! А то смотри, отберут черную «помойку», будешь на троллейбусе ездить! Натурально, как пипл!

Только теперь Максим Ушаков понял, в чем корень неприязни Дениса Хлопова к капитану из военкомата. В темноте, около клуба, Максим не разглядел лица незнакомца, приехавшего на «Волге» и чуть не поцарапавшего «BMW» Дэна Хлопова. Оказывается, внутри черной «помойки» – как выражался амбал – за рулем находился именно капитан Анциферов.

Владелец охранной фирмы дружески подмигнул Ушакову, кивком головы указывая на кипевшего от бессильной злобы военного.

– Видел, Макс? Во как надо с пиплами разговаривать!

Ушаков не выдержал. Быстро вышел из зала. Зашагал по длинному полутемному коридору в сторону Кати, сидевшей у входа в клуб, на reception. Там он на миг застрял, увидев длинную надпись. Ее могли прочесть лишь те, кто выходил из клуба.

«Цивилизованность – тонкий покров на личине злобного варвара,

готового нести смерть…»

– Что-нибудь случилось? – Ему навстречу шагнула Юля, все так же приветливо улыбаясь.

Макс, хмуро посмотрев на симпатичную блондинку, подошел к стойке регистрации.

– Кто у вас тут главный? – спросил он, глядя на Катю, беседовавшую с низеньким черноволосым азиатом, который раз за разом кланялся, будто за что-то извинялся.

– По работе с клиентами или из инженеров? – вопросом на вопрос ответила Катя, отрываясь от азиата-карлика.

Про таких говорят «метр с кепкой». Считая подошвы. На его фоне даже Максим выглядел чуть ли не центровым баскетбольной сборной.

– Вообще! – резко бросил парень.

– У вас какие-то проблемы? – К Ушакову поспешила Мария, та самая красавица, которая завела Максима совсем недавно. – Мы можем чем-нибудь помочь?

– Хотелось бы, чтоб все побыстрее начиналось, – чуть выпуская пар, проговорил Ушаков. В присутствии этой брюнетки ему не хотелось быть ни злым, ни агрессивным. – Понимаете, Машенька, немножко напрягают некоторые из… э-э-э… собравшихся в зале товарищей. Сами видите, все на месте – полтора десятка человек – в замкнутом помещении, в ожидании неизвестно чего.

– Максим, – нежно проворковала девушка, и сердце парня застучало часто-часто. Красавица впервые назвала его по имени. Выходит, запомнила. – Максим, мы понимаем, о ком вы говорите. Не волнуйтесь, пожалуйста, ваше ожидание позади. К сожалению, заминка произошла из-за пробок на дорогах. Застрял господин Пак. Он очень просил не начинать инструктаж без него.

Кореец принялся низко кланяться Максиму, потом девушкам, тихо бормоча извинения.

– Машины… очень много… машины на дороге… – то и дело повторял он.

Ушаков усмехнулся. Оно конечно, дисциплинированный азиат не смог бы включить дальний свет и клаксоны, а потом нестись по встречной полосе, чтобы успеть вовремя. Видимо, «господин Пак» так и тащился в общем караване. Со скоростью то двадцать, то сорок километров в час. Дисциплинированно и аккуратно. «Вот и приехал, – Макс посмотрел на часы. – С опозданием на семнадцать минут…»

Кореец заметил жест парня, вновь принялся кланяться, бормоча извинения. Теплая ладошка Марии легла на запястье Максима.

– Пойдемте! – мило улыбаясь, предложила черноволосая красавица. – Теперь действительно все на месте. Можно начинать. Я провожу вас и господина Пака.

– А как насчет участия некоторых… – начал было Ушаков, обращаясь к Кате, словно та была главной.

А сам меж тем поймал Машу за ладонь, чуть заметно потянул девушку к себе. Менеджер по связям не отстранилась, и Максим легонько погладил ее пальцы.

– А в игре проблем не будет, ни с кем из ваших товарищей. Это мы обещаем, – понимающе улыбнулась Катерина. – Не только обещаем, но и гарантируем.

Ушаков благодарно кивнул, затем повернулся к Паку, жестом предлагая азиату пройти в коридор первым. Кореец вновь поклонился и двинулся в сторону зала, где ждали прочие собравшиеся. Воспользовавшись тем, что никто на него не смотрит, Макс потянул Машу к себе, обнял за талию. Девушка улыбнулась и тряхнула головой, отбрасывая волосы с лица. Сладкий аромат окутал парня восхитительным пьянящим облаком. Макс потерял голову. Быстро глянул на идущего впереди Пака, потянулся к девушке и поцеловал ее в губы.

Маша не отстранилась, ответила. Губы ее были мягкими, нежными. Попробовав девушку на вкус, парень на миг отодвинулся от нее, глянул в глаза. И, не увидев в них «нет», остановил Машу, притянул к себе одной рукой. А другой – перехватил ладонь, дабы красавица не смогла ему помешать. Быстро наклонился, поцеловал девчонку еще раз, в вырез блузки. Прикоснулся языком к нежной коже, скользнул губами вбок, отодвигая материю.

Послушное тело вдруг выгнулось в руках. Перед лицом Максима возникла ладошка. Легла на губы, легонько толкнула прочь. Ушаков медленно, неохотно выпустил пленницу из объятий. Выпрямился, довольно улыбаясь. Маша едва заметным движением головы указала на Пака, который смотрел на них, стоя около входа в зал.

– Потом… – в словах Макса не было вопроса – уверенность, что все так и будет.

Он вернется обратно, после игры. Заберет Машу с собой. Если понадобится – подождет, пока она закончит смену. Машенька стоит того, чтобы немного подождать.

– Внимание, дорогие гости! – услышал парень. – Администрация клуба приносит вам извинения за небольшую паузу. Теперь все в сборе, мы начинаем инструктаж. Просим вас пройти в демонстрационный зал! Пожалуйста!

Черноволосая красавица улыбнулась, шагнула назад. Послала Максиму воздушный поцелуй.

«Потом, – решил Макс, с удовольствием глядя на девушку. – Чуть позже. Успею. Я все успею…»

Он двинулся вслед за спутниками.

Зал, в который пригласили собравшихся, оказался значительно больше, чем relax-room, где люди коротали время в ожидании припозднившихся участников странного шоу. Наталья Рогова, шагнув через порог, с интересом огляделась. Нет, не просто большой зал – огромный, – дальний конец его тонул во мраке. Освещение было организовано так, что светлым оставался только небольшой островок около входа. Тусклые лампы по стенам – где-то наверху – предназначались, скорее, для того, чтобы обозначить контуры помещения. В их бледном свете невозможно было различить детали.

В помещении было пусто, так показалось Наталье. Ни мебели, ни каких-либо тренажеров, ни стульев для гостей. Только в углу – маленькие столики, за которыми сидели двое мужчин лет двадцати пяти – тридцати. На вошедших они не обратили никакого внимания. Оба сосредоточенно глядели на экраны ноутбуков. Пальцы сотрудников клуба быстро бегали по клавиатурам, словно люди вводили в программу большой объем текстовой информации, а может, какой-то массив данных. И еще девушке показалось диким и странным, что в десятке метров от гостей, на полу, лежал футбольный мяч.

– Здравствуйте! Прошу вас! – Наташа вздрогнула от неожиданности.

У нее возникло ощущение, что плотный крепкий мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, с короткими седыми волосами, шагнул навстречу гостям прямо из тени. Но не так, как люди появляются из тени обычно. Мужчина словно открыл черную дверь и вышел навстречу, да вот только двери, которую он открыл, видно не было.

– Меня зовут Борис, – представился седоволосый, чуть заметно поклонившись собравшимся.

В ответ поклонился только Пак. Остальные выжидающе молчали. Мужчина подошел к футбольному мячу. Остановился рядом, заложил руки за спину и дружелюбно улыбнулся. Неизвестно почему, но сердце Натальи вдруг перешло на другой режим, будто «включило обороты». Тук-тук-тук. И в самом клубе, в его атмосфере, и в этом мужчине, шагнувшем из черного НЕ, было что-то необычное. Почудилось – сверхъестественное. И от этого стало тревожно, некомфортно.

– Во время инструктажа мне будут помогать коллеги, – плавный жест седоволосого в сторону сотрудников клуба, все так же работавших за ноутбуками.

– Словно шахтеры в забое… – тихо пробормотал кто-то рядом с девушкой.

Наталья скосила глаза. Похоже, это сказал низенький плотный паренек со смешными черными волосами-пружинками. Девушка невольно улыбнулась – сосед очень точно нашел слова, чтобы отобразить и ее собственные ощущения: «коллеги» в углу зала молотили по «клавам», будто шахтеры в забое.

Седоволосый то ли не услышал, то ли не обратил внимания на слова парня. Он чуть расставил ноги, глубоко вздохнул и еще раз улыбнулся.

– Итак, мы начинаем!

Это была команда помощникам, как поняла Наташа – чуть позже, когда вновь обрела способность анализировать происходящее. А в первый миг после фразы Бориса она невольно вскрикнула от ужаса. За спиной седоволосого инструктора – в двух десятках метров – появился тираннозавр. Самый настоящий Tyrannosaurus Rex!

– Матерь божья! – пробормотал кто-то.

Среди собравшихся возникла небольшая паника. Люди невольно попятились назад, к выходу из зала. Одно дело – видеть доисторическую рептилию на картинке, но совсем другое – в нескольких десятках шагов от себя. Это даже не «Парк Юрского периода». Это… Это…

– Правда, похож? – улыбнулся Борис, оглядывая приглашенных поиграть в «Crazy Battle». – Тут не только про маму вспомнишь, не так ли?

Седоволосый обернулся к чудовищу, находившемуся за спиной, постоял немного, будто любуясь.

– Похож, – резюмировал инструктор.

Наталья провела шершавым языком по вмиг пересохшим губам, но легче не стало. Дышать было трудно, горло будто забилось песком, и девушка не могла издать ни звука. Подделка? Картинка в воздухе? Мозг отказывался верить в это. Динозавр выглядел настоящим! Объемным! Живым! Ростом раза в три выше человека, он стоял на толстых задних конечностях, опираясь на мощный хвост. Голова чудовища была повернута чуть вбок, в сторону от людей, но глаза уже зафиксировали добычу. Не требовалось времени и опыта, чтобы понять это.

Каждый из гостей – не одна Наталья – вдруг почувствовал себя не «царем природы», а мясом. Низшим звеном пищевой цепи, пригодным лишь для того, чтобы биться, истекая кровью на острых треугольных зубах. Пока не хрустнет позвоночник… А потом… потом нервные импульсы перестанут доходить до конечностей. Возможно, жертва проживет еще немного. Будет чувствовать боль, когда чудовище начнет пережевывать и заглатывать добычу, да вот только уже не останется возможности ни пошевелиться, ни закричать. Рассудок почти покинул Наталью, из глубины подсознания пришло что-то древнее, пещерное. Девушка хотела отступить подальше от монстра, но спиной наткнулась на преграду.

– Нет! Не-е-е-ет! – завопила Рогова, прикрывая голову руками.

Смех. Смех седоволосого. Кажется, он отрезвил девушку, немного привел ее в чувство.

– Подделка! – громко сказал инструктор. – Голограмма! Смотрите!

Он вдруг катнул футбольный мяч и почти без разбега, точным прицельным ударом послал кожаный снаряд в чудовище. Наталья замерла на месте, открыв рот от изумления. Черно-белый шар пролетел сквозь рептилию, словно та состояла из воздуха. А седоволосый вновь повернулся к гостям.

– Убедительно, правда? – весело подмигнул он всем. – Извините за шок, но так гораздо нагляднее. Если б я сразу начал читать лекцию по голографии, вы бы зевали, с огромным трудом делая вид, что это интересно.

– Ну, разводилово… – пробормотал здоровенный кабан, тот самый, что пытался лапать Наталью в комнате, где все ждали начала шоу. – Вот разводилово так разводилово! Зассать можно.

Наташа прижала ладони к горящему лицу. Теперь ей было очень стыдно за свою слабость. Как она поверила?! Словно глупая девчонка! Непростительно! Следовало оценить вероятность… Можно подумать, кто-то в современных условиях способен вырастить тираннозавра. Да если б такое произошло, чудовище находилось бы не в клубе! Дура, ох, дура! Древнюю рептилию берегли бы, как зеницу ока! И уж точно о ней бы трезвонили все новостные каналы и сайты в Интернете.

– Голография переводится с греческого как «полная запись», – начал седоволосый инструктор. Он не смотрел ни на огромную рептилию, ни на гостей клуба. Казалось, человек разговаривает сам с собой. И от того, что Борис говорил тихо, будто не пытаясь овладеть вниманием собравшихся, все примолкли. Затаили дыхание, впитывая каждое слово. – Если кратко, голография – это метод получения объемного цветного изображения предметов с помощью наложения световых волн.

Иногда голографию называют наукой о призраках. Почему? Создаваемое изображение выглядит очень правдоподобно. Кажется абсолютно реальным, не так ли? Вы имели возможность убедиться в этом на собственном опыте. Любой наблюдатель воспринимает голограмму как материальный объект. От этого чувства невозможно избавиться. Я готов вытащить из кармана стодолларовую купюру и поспорить с желающим: вам сейчас хочется подойти к зверушке, пощупать ее рукой. Проверить: живая или нет?

– Точно! – ухмыльнулся высокий здоровяк. – Спервача малек страшновато было, а теперь так и тянет пощупать эту сволочь.

– А вот пощупать нашего домашнего зверя невозможно, – Борис взмахнул ладонями, театрально развел руки в стороны, улыбнулся. – Пощупать невозможно, его нет. Там – пустота. Вы видели, как сквозь «чудовище» пролетел футбольный мяч. Потому что в зале – не тираннозавр, а только объемная голографическая модель. Призрак!

Кто-то облегченно засмеялся.

– Голография – довольно древняя вещь, – словно не заметив этой нервной реакции, продолжил инструктор. – Первые опыты относятся еще к девятнадцатому веку, хотя качественный прорыв произошел в середине двадцатого. Мы не будет углубляться в историю, это сейчас не очень важно. Но все же – немного теории.

Вы знакомы с обычной фотографией. Возьмите в руки любой снимок, даже очень хорошего качества. Вроде все на нем здорово – и план выбран правильно, и освещенность удачная, и четкость, и момент схвачен – супер, никто не моргнул, не скривился. Все здорово. Да вот беда: невозможно посмотреть на изображение сбоку, в профиль. Так ведь? Или сзади. На фото не увидишь людей с затылка. Почему? Потому что изображение «плоское». На снимок фиксируется информация только об интенсивности света. Не более.

А есть ли возможность запечатлеть объект со всех ракурсов: и спереди, и сбоку, и сзади? Сделать такое изображение – объемное, – чтобы человек мог полюбоваться на объект с любой стороны? Да! Такую возможность дает голография, ведь при голографическом снимке фиксируется не только амплитуда волны, но и ее фаза.

Впрочем, не буду углубляться в технические детали. Отмечу лишь, что в настоящее время голография используется довольно широко. Например, в музеях. Подумайте: сколько в мире бесценных экспонатов, существующих только в одном экземпляре? Увидеть их своими глазами почти невозможно. Раритеты стоят безумных денег, и музеи редко позволяют уникальным вещицам покидать охраняемые демонстрационные залы. Выходит, единственный способ – тратить огромные средства, летать из страны в страну, посещая музеи, где выставлены реликвии? Нет! Благодаря голографии вы имеете возможность увидеть бесценные произведения искусства из лучших музеев мира! В своем городе! Даже у себя дома!

Здоровяк почесал затылок, шумно вздохнул. Переступил с ноги на ногу. Наталья, которая внимательно слушала инструктора, поняла: амбалу все это надоело. Рогова с раздражением посмотрела на соседа. Ей было очень интересно. Про голографию она слышала только краем уха, никогда не понимала, что это такое, но теперь, – столкнувшись с новой наукой в жизни, – готова была потратить десять-двадцать минут, дабы получить дополнительное образование, расширить кругозор. А вот тупой верзила искренне страдал, слушая инструктора.

– Еще несколько минут, – седоволосый успокаивающе взмахнул рукой. – Всего несколько минут! Поверьте: то, о чем я говорю, очень важно. Мы не стали бы тратить ни ваше время, ни свое, если бы это не имело значения.

Здоровяк исподлобья посмотрел на инструктора и обреченно кивнул.

– Итак, оптический фантом повисает в воздухе, и его можно обойти по кругу. Рассмотреть со всех сторон. Призрак кажется нам до такой степени реальным, неотличимым от настоящего объекта, что хочется протянуть руку, потрогать, пощупать… Но если протянуть руку – она пройдет через изображение и не встретит препятствия. Мираж? Да, вроде бы мираж. Но не спешите с выводами!

Седоволосый торжествующе улыбнулся, его глаза горели от восторга.

– Самое любопытное заключается в том, что голограмма не просто воссоздает оптический образ реального предмета, голограмма копирует, отображает его свойства! Перевожу на понятный язык. Допустим, мы «запишем» на голограмму образ двояковыпуклой линзы. Помните из детства? Опасная игрушка, с помощью которой в солнечный день можно выжигать узоры на скамейках, на деревьях… Так вот, самое удивительное, что голографическая модель двояковыпуклой линзы способна прожечь бумажный лист, сфокусировав на нем солнечные лучи! Понимаете?! Линзы нет в этом месте, но фантом обладает теми же свойствами, что и сама линза!!! С помощью фантома вы можете прожигать предметы точно так же, как с помощью реальной линзы. «Призрак» работает не хуже оригинала…

И в этот момент Наташа невольно вздрогнула. Подняла руку к лицу, прикусила кончики пальцев, стараясь не закричать во второй раз.

Чудовищная рептилия за спиной инструктора – все время стоявшая неподвижно, будто статуя – зашевелилась! Голова тираннозавра медленно повернулась в сторону людей. Чудовище на миг прикрыло пасть – показалось, сглотнуло слюну. Медленно переступило с ноги на ногу, двинулось в сторону «мяса».

– Итак, запомните! – меж тем вещал инструктор. – Голографический образ объекта – не просто фантом! Это нечто большее. В ряде случаев призраку присущи все те же свойства, что и реальному объекту.

А тираннозавр в это время медленно и тихо, со спины, приближался к человеку в униформе клуба. Кажется, в этот раз завопили от ужаса все, не только Наталья Рогова. Собравшиеся гурьбой, чуть ли не по головам друг друга, они бросились к выходу из зала, но дверь вдруг захлопнулась.

– Сволочи! – завопил какой-то мужик, оказавшийся рядом с Натальей, плечом к плечу. – Сволочи! Фашисты! Выпустите меня отсюда!!!

По лицу соседа крупными каплями стекал пот. Рогова быстро глянула назад, на исполинского монстра. «Неужели опять зрительный обман?» – мелькнуло в голове у девушки. Она с удовольствием покинула бы чертов клуб – обман это или не обман, – уж слишком ей не нравилось то, как здесь относятся к клиентам. Да вот беда – Рогова пришла сюда не по собственной воле, а по приказу директора петербургского филиала «Генри Федерер». Выбора не было.

– Особое направление в развитии голографии – динамическая голография, – невозмутимо продолжал седоволосый инструктор. – Под этим термином обычно понимают случай, когда трехмерная картина стоячих волн записывается в среде, которая реагирует на излучение непосредственно в процессе воздействия.

Наталья ничего не поняла. Более того, мозг отказывался воспринимать любую, даже простую информацию. Тираннозавр приблизился к человеку в черных брюках и серебристой рубашке и вдруг наклонился, деликатно постучал инструктора по плечу. Когтистым пальцем. Борис медленно обернулся. Чудовищная рептилия – жестом фокусника – вытащила откуда-то из-за спины огромную курительную трубку. Вставила в зубастую пасть, еще наклонилась вперед. Седоволосый мужчина достал из кармана рубашки зажигалку. Щелкнул. Маленький огонек потянулся вверх в полутьме. Тираннозавр «сложился» чуть ли не пополам. «Разве можно раскурить трубку от зажигалки?» – совсем не к месту подумала Рогова.

Монстр выпрямился, глянул на замерших в изумлении людей. Выпустил из глотки несколько аккуратных колечек дыма, размером с автомобильное колесо. Вставил трубку в зубастую пасть.

– Конечно, бо́льшая часть вариантов применения голограмм интересна только техническим специалистам, – пожав плечами, вымолвил инструктор. – Но что касается динамической голографии, возможности которой мы только что продемонстрировали вам… Это будущее! Понимаете? Трехмерное кино! Объекты-фантомы, неотличимые от реальных! Есть возможность разместить возле человека «мнимые объекты», создать полную иллюзию действительности окружающей сцены.

– Красиво! Поразительно! Феноменальное соединение технических возможностей компьютерных систем и лазерной голографии! – похлопал в ладоши черноволосый азиат, приехавший в клуб одним из последних. Наташа внимательно поглядела на коротышку. Тот очень хорошо, почти без акцента, говорил по-русски. Впрочем, ныне это неудивительно. Многие иностранцы не только учатся, но и живут в России. – Поздравляю! Статическая голография известна давно, но вот таких инновационных разработок в области динамических «фантомов» видеть еще не приходилось! Простите, Борис, это все-таки игровой клуб или научная лаборатория?

Седоволосый инструктор очень внимательно посмотрел на низенького азиата. Роговой показалось: взглядом, будто рентгеном, просветил гостя насквозь. Но потом дружелюбно улыбнулся, наклонил голову.

– Игровой клуб, – после короткой паузы ответил он. – Мы действительно используем мощные компьютерные системы для обработки трехмерных матриц данных в режиме реального времени. Также мы используем новейшие достижения в области динамической голографии и 3D-моделирования.

– Спасибо, – коротышка поклонился инструктору.

– Ну, дорогие гости, – продолжил Борис, – вы собственными глазами посмотрели, что такое технический прогресс на службе игрового клуба. Вводная часть почти закончена. Отмечу: в игре вас могут окружать не только реальные объекты, но и «фантомы». По типу того, который мы только что наблюдали.

Седоволосый щелкнул пальцами. Тираннозавр вскрикнул, почти как человек, и выронил трубку. Стал уменьшаться в размерах – будто воздушный шарик, который проткнули иголкой, но тот не лопнул сразу. За пару десятков секунд чудовищная рептилия стала карликовой. Смешной, а не ужасной. Потом вовсе исчезла.

– Это гораздо увлекательнее, чем виртуальная реальность, дамы и господа! – провозгласил инструктор. – Чтобы попасть в виртуальный мир, вы надеваете на голову специальный шлем, который транслирует изображение и звук. Кинестетические ощущения передаются с помощью дополнительных вибраторов, джойстиков и тому подобных «фенечек». Внутри «Crazy Battle» вы не лежите привязанными к креслам. Двигаетесь – в любом направлении, куда вздумается. Но то, что видите вокруг себя, – не всегда настоящее. Среда интегрированная, часть ее – реальный мир, часть – иллюзия.

И в этом первое отличие нашего «игрового поля» от пейнтбола или страйкбола.

О том, что это не единственное отличие «Crazy Battle» от всех других вариантов, Максим Ушаков понял, когда принесли оружие. Увидев «машинки», парень присвистнул от восхищения. Поначалу ему подумалось – настоящие «АКМы». Однако все оказалось круче, гораздо круче. Лазерные стволы были стилизованы под автомат Калашникова.

– Пожалуйста, будьте аккуратнее с этим! – попросил Борис, как только Дэн Хлопов схватился за «игрушку», принялся вертеть ее в руках. – Здесь применяются новейшие технологии! Луч лазера, испускаемый нашим оружием, бьет примерно на двести километров.

– При желании им можно было бы подсветить спутник на низкой орбите, – усмехнулся кореец Пак. – Борис! Неужели и это обычные гражданские технологии, разрешенные к легальному применению в России? Даже обычная лазерная указка способна причинить вред глазу при прямом попадании. Я думаю, ваши модели бесповоротно выведут из строя клетки сетчатки. Так ведь?

– Вы правы, – согласился седоволосый инструктор. – Эти «игрушки» весьма и весьма опасны для глаза. Выжгут «дырки», ни одна клиника не восстановит. Поэтому каждому из участников «Crazy Battle» выдаются специальные защитные очки. Снимать их нельзя ни при каких обстоятельствах! Об этом будет сказано на инструктаже по технике безопасности. А вот что касается вопроса по «легальным технологиям, разрешенным в России»…

Борис вздохнул, пожал плечами.

– Понимаете, это не наша разработка. В игре мы используем лазеры зеленого и синего спектра. С повышенной мощностью. Повышенной – против обычных детских «указок», которые тоже небезопасны. Так вот, мощные голубые и зеленые лазеры – продукция китайской компании Wicked Lasers. Разработаны они были для рынка США, между прочим. И там эти карманные лазеры продаются свободно и легально, хотя относятся к довольно опасному классу IIIB. Думаете, стоят миллионы? А вот и нет! Самое смешное, что китайцы очень стремились сделать и компактные, и недорогие модели. Наиболее простые из них стоят чуть дороже сотни долларов. Но мы используем другие, покруче. Линейку зеленых карманных лазеров венчает модель стоимостью около двух тысяч долларов. Это серия Spyder. Средняя выходная мощность в луче – триста милливатт, пиковая – четыреста пятьдесят милливатт. Конечно, разница с лазерными указками есть, ведь те имеют мощность один-два милливатта, реже – до пяти милливатт.

– Любопытно, – пробормотал кореец. – Их вы и применяете? Зеленые спайдеры верхней ценовой группы?

– Именно так, – утвердительно кивнул инструктор. – Только они модернизированы под игру.

Борис взял в руки автомат, передвинул предохранитель в режим, который на стандартном «калашнике» соответствует стрельбе очередями. Поднял оружие к плечу, плавно нажал на спуск. Автомат дрогнул. Максим отметил: отдача была, но гораздо слабее, чем при стрельбе обычными пулями. А хлопки – не такие, чтобы звенело в ушах, а голова раскалывалась от боли.

– Как вы понимаете, лазер стреляет бесшумно. В данную модель встроены звуковой имитатор стрельбы и система отдачи. Для большей иллюзии обычного боя. Имитатор звука можно при желании отключить.

Седоволосый инструктор еще раз нажал на спуск. Максим с восхищением смотрел на «машинку», подрагивавшую в руках сотрудника клуба. Казалось, из ствола «калашника» вылетают зеленые огненные стрелы.

– Китайские лазеры непрерывные, – продолжая диалог с Паком, объяснил Борис. – Жмешь на спуск – появляется луч. Мы чуть изменили схему, чтобы повысить пиковую мощность прибора. Наш лазер импульсный. Даже если прижать спусковой крючок пальцем, все равно получится «пакетная» стрельба. Этим достигается экономия заряда батарей, что очень важно во время игры.

– Опасная штука? – аккуратно взяв лазерный автомат в руки, спросил Максим Ушаков. – Она может перерезать лучом человека? Ну, например, как в фильме «Гиперболоид инженера Гарина»? Помните?

– Конечно, – Борис широко улыбнулся. – В смысле, конечно, помню! Мы всем клиентам как раз этот пример приводим. Ведь самый частый вопрос от участников «Crazy Battle»: можно ли умереть от луча лазера во время игры? Ответ: нет! На автоматах выставлены программные ограничители мощности. Там встроена система компьютерного контроля, от игрока ничего не зависит. Оружие отрегулировано так, что не может причинить серьезного вреда человеку. Если только вы не будете снимать очки.

– Не понял, – снова подал голос Пак. – Борис! Ранее вы сказали, что сделали импульсные лазеры, стремясь повысить пиковую мощность. А теперь говорите: на оружии выставлены ограничители. Зачем повышать мощность лазера, чтобы потом поставить на нее ограничитель?

Борис словно не расслышал вопроса.

– Кстати, вот! – Он торопливо полез в задний карман, вытащил оттуда небольшой черный цилиндрик. – Чуть не забыл показать! Это к вопросу о легальности технологий. Взгляните, друзья! Перед вами тот самый лазер китайской компании Wicked Lasers, что продается на американском рынке. Если навести его на резиновый надувной шарик – тот лопнет. За несколько секунд можно перерезать черную изоленту, зажечь спичку.

Максим шагнул вперед, с интересом глянул на цилиндрик. Сантиметров двадцать длиной – всего-то, а диаметром… да, пожалуй, с обычный железный рубль. Или чуть больше… И – такая страшная штука! «Полоснут» по глазам – считай, инвалид…

– В игре у каждого будет автомат на основе подобного лазера, – продолжал Борис. – С его помощью вы получите возможность уничтожать цели. Конечно, не в прямом смысле – уничтожать. Совсем не так, как это делал инженер Гарин посредством гиперболоида. Принцип у нас тот же самый, что и в пейнтболе. Зацепили игрока – «ранен». Попали в жизненно важные органы – «убит». Только фиксация попаданий осуществляется более сложным способом. Каждый из игроков надевает на себя специальную игровую униформу, снабженную датчиками. В «бронежилет» встроен небольшой чип, он по беспроводному интерфейсу взаимодействует с компьютерной системой, обслуживающей игровое поле клуба. Когда в игрока попадает «пуля», срабатывает соответствующий датчик на камуфляже. Информация о выстреле передается в блок обработки. В зависимости от тяжести ранения человек на некоторое время выводится из игры.

– А попробовать эту штуковину в деле можно? – с нездоровым блеском в глазах поинтересовался Дэн Хлопов.

Его руки подрагивали от нетерпения.

– Не только можно, но и нужно! – расхохотался Борис. – Прежде чем выйдете в игровое поле, каждый попробует стрелять из лазерного автомата. Здесь и сейчас. Впрочем, я забыл об одной мелочи. Уважаемые гости! Вы получили некоторое представление о том, как устроено игровое поле «Crazy Battle». Мы вполне разумные, адекватные люди и понимаем, что не всем по душе такое экстремальное развлечение. Поэтому желающие покинуть клуб могут сделать это прямо сейчас. Не дожидаясь тренинга по стрельбе и дальнейшего инструктажа.

Двери зала распахнулись. Макс невольно посмотрел туда, в ярко освещенный проем. Потом на собравшихся. «Надо быть идиотом, чтоб после такого вводного demo покинуть клуб! – усмехнулся он. – Нигде, ни разу не слышал ни о чем подобном! Только подумать, какие супертехнологии здесь применены! Все пейнтбольщики – пацаны в песочнице по сравнению с „Crazy Battle“. Реально!»

Видимо, все собравшиеся на игру думали так же. Или примерно так же. Ни один не покинул полутемный зал, даже девчонка, на которую с самого начала запал Денис Хлопов.

– Я первый! – взяв в руки автомат, провозгласил директор охранной фирмы.

– Парами, – покачал головой инструктор. – Учимся стрелять парами. Так все пройдет быстрее. Кто второй?

Он принял из рук помощника еще один лазерный ствол, вопросительно глянул на игроков. Пак шагнул вперед, взял оружие, взвесил на ладонях.

– Легче, чем обычный «калаш», – заметив это, пояснил Борис. Быстро глянул на Наталью Рогову. – Полагаю, у дамы не должно быть особых проблем. Сумка с продуктами весит больше.

Все заулыбались. Дэн и Пак встали у черты, которая вдруг – сама по себе – высветилась на полу.

– Стены зала увешаны индикаторами: такими же, какие будут на вашем камуфляже, – отметил Борис.

– А куда стрелять? – еще больше изогнув брови, нетерпеливо спросил Хлопов.

– Куда хотите. Для начала – просто попробуйте.

Пак поставил автомат на «стрельбу одиночными», упер приклад в плечо, нажал на спуск. Оружие дрогнуло в его руках, из ствола вылетел зеленый луч, прошил темный зал. Видимо, кореец попал в один из датчиков на дальней стене, потому что там загорелось небольшое красное пятно, отмечая точку, куда угодила лазерная «пуля». Прозвучал мелодичный сигнал.

Дэн радостно ухмыльнулся. Поставил автомат на «стрельбу очередями», потянул спусковой крючок и провел стволом слева направо.

– Ух ты! – невольно вырвалось у Макса.

Он был в восторге. Цепочка красных пятен появилась на дальней стене. Индикаторы показывали, куда угодили заряды.

– То же самое будет в игре, – по ходу дела пояснял Борис. – Место, куда попала «пуля», – подсвечивается. Ну и, как уже было сказано раньше, в случае попадания в человека или в любую другую цель – информация передается в компьютерный анализатор. Внимание! Теперь усложняем задачу!

На Пака и Дэна из глубины зала с ревом понесся «Боинг». Хлопов на миг оторопел – крылатая машина была небольшой, гораздо меньше настоящего пассажирского авиалайнера, но казалась очень реальной. А вот азиат не растерялся. Выстрелил раз, потом другой. «Боинг» разлетелся на тысячи осколков. Наталья невольно вскрикнула, прикрыла лицо рукой, но голографические обломки никому не могли причинить вреда.

А на стрелков устремилась пара французских «Миражей» – пятнистых, изящных. Пак выстрелил от бедра и вновь попал. Денис Хлопов ухитрился сбить боевую машину только четвертым импульсом. Но перед этим самолет успел выпустить пару ракет, которые с диким ревом понеслись на игроков. Огненные «кометы» растаяли, исчезли, не долетев до линии, где располагались стрелки.

– Йе-йе! – что есть мочи завопил Дэн. Он оглянулся, восторженно бормоча под нос ругательства. – Парни!!! Да это же полный улет! Отвечаю за базар!

Пока Хлопов тратил время попусту, Пак ухитрился с двух выстрелов «порвать» на куски птеродактиля, спикировавшего откуда-то сверху.

– Вы очень хорошо стреляете, Пак! – заметил седоволосый сотрудник клуба и еще раз просветил корейца глазами-рентгеном. – Откуда такая подготовка?

Максим Ушаков подумал, что Борис прав на сто процентов. Азиат стрелял от бедра, не поднимая автомат к плечу, не целясь. Вернее, он целился, надо полагать. Только не так, как Дэн, старательно прижимавшийся щекой к цевью и прищуривавший глаз.

Кореец глянул на инструктора, но не ответил.

– Мне все ясно, – сказал он, передавая оружие сотруднику клуба. – Спасибо. Думаю, теперь надо попробовать оружие другим игрокам. Их время.

Борис согласно кивнул, и Максим тут же шагнул вперед, в волнении протягивая руки к чудо-игрушке. А вот Дэн с большим трудом, нехотя уступил место стрелка. Рядом с Ушаковым встала Наталья Рогова. Неумело подняла автомат вверх, и Борис подошел к девушке, помогая ей правильно взять лазерный имитатор.

Управляться с лазерным автоматом оказалось гораздо проще, чем думалось Наталье. Поначалу, когда Борис жестом пригласил очередных стрелков на огневую позицию, она впала в панику. Мало того, что Рогова была единственной женщиной в группе, так к тому же ни разу в жизни не держала в руках оружия. Даже игрушечного.

То ли Борис оказался хорошим инструктором, то ли Наталья – толковой ученицей, но ей понадобилось всего несколько минут, чтобы привыкнуть к умной «смертоносной» игрушке. Автомат действительно был не очень тяжелым. Девушка легко поднимала его к плечу, хотя ей больше понравилось стрелять от живота. Специально для Наташи седоволосый инструктор «модернизировал» оружие – щелкнул прикладом, убирая его вбок. Автомат получился более компактным. Наталья закинула ремень на плечо, повеселела. Теперь стрелять было совсем нетрудно, даже приятно, хотя девушка никогда ранее не подозревала, что внутри нее живет страсть к охоте или чему-нибудь подобному.

Рогова жестом остановила инструктора, попросила небольшой паузы. Быстро скрутила волосы в тугой хвост, перетянула его мохнатой резинкой. Поправила ремень лазерного автомата на плече.

– Готова! – чуть возбужденно бросила она.

Борис даже улыбнулся. Ноздри девушки расширились, щеки покраснели, в глазах появился огонек азарта. Конечно, Рогова стреляла не так хорошо, как Денис Хлопов, в прошлом – профессиональный охранник, не раз бравший в руки «АКМ» или «Сайгу». У сотрудников клуба не было иллюзий: глава охранной фирмы в очном поединке легко превзошел бы молодую неопытную девчонку. Сказались бы и прошлые навыки, и то, что он постоянно тренировался в игровых клубах, хотя бы в пейнтбольных.

И уж тем более нельзя было сравнивать Рогову с корейцем Паком, который поливал от бедра, как настоящий спецназовец. Наталья видела такое лишь в фильмах. Во время теста оружия низенький азиат стоял прямо на подсвеченной линии, прижав автомат к бедру, расправив плечи, казалось – даже чуть расслабленно. Но как только в поле его зрения появлялась цель, следовало короткое, едва уловимое движение ствола – и стрелок нажимал на спусковой крючок.

Вспомнив, как стрелял Пак, Наташа попробовала скопировать приемы корейца. Встала на линию, расправила плечи. Тряхнула головой, стала напряженно вглядываться в черноту.

– Расслабься, – посоветовал инструктор. – Поза более свободная, не зажатая. И не надо так таращить глаза, пытаясь отыскать цель в темноте. Зрачки человека – очень хитрая и любопытная штука. Попробуй чуть расфокусировать их. Ну, как если бы ты смотрела не на какой-то конкретный предмет, а на все сразу. Подобным образом человек расслабляет зрение, когда о чем-то задумается. Видела когда-нибудь? При этом возникает иллюзия, будто он смотрит сквозь предметы. Попробуй! Если цель появится – ты ее обязательно заметишь, даже если она вылезет сбоку. Заметишь, честное слово! Периферическим зрением.

Наташа кивнула, старательно выполнила инструкции. Девушка вдруг поняла, что ей нравится эта игра. И пусть Рогова стреляла не очень умело, но через несколько минут ее показатели оказались ничуть не хуже, чем у низенького плотного соседа, который осваивал оружие вместе с ней. В процессе парного тренинга Наталья услышала от инструктора клуба имя паренька со смешными волосами-пружинками: Максим.

Наталья чуть оттопырила нижнюю губу, дунула на локон, упавший на лицо, чтобы не мешал. Поднимать руку к глазам не стала – пришлось бы на время опустить оружие, выключиться из тренинга, а девушка уже вошла в азарт и уступать Максиму ей не хотелось.

Убедившись, что Рогова въехала в технику обращения с оружием, Борис удовлетворенно похлопал ее по плечу. Встал рядом со стрелками, объясняя, как работает компьютерный анализатор макета. В перерывах между выстрелами Наталья узнала: тренажер, на котором они сейчас работают, состоит из двух крупных блоков. Один – это система датчиков, размещенных по всем стенам зала. Нажимая на спусковой крючок, стрелок отправляет в цель «иглу» лазерного луча. Та попадает в чувствительные элементы на стенах, и компьютерный анализатор получает информацию о том, куда именно метил боец.

Второй блок – система создания объемных динамических изображений в пространстве. Та самая, с которой начинался инструктаж. Система, основанная на лазерной голографии.

– Все просто, – взмахнул руками Борис. В пространстве перед собравшимися вдруг пропали все цели. Появился «мультяшный» игрок с автоматом, окруженный системой датчиков, от которых бежали сигналы к компьютеру. – Анализатор точно знает, в какой точке пространства создается объемное изображение объекта.

Борис указал пальцем на красный воздушный шарик, возникший перед «мультяшным» бойцом.

– Человек стреляет в цель, которую видит перед собой, – из ствола призрачного автомата вылетела лазерная «пуля», прошила шарик насквозь. Тот не лопнул. – Но на самом деле никакого объекта в пространстве нет, человек ведет огонь по фантому. Другое дело, что за этим фантомом, по всем стенам, расположены датчики.

Лазерная «пуля» угодила в одну из стен. Индикатор замигал красным, электрические сигналы побежали по тоненьким проводам к компьютеру.

– А дальше – дело техники, – седоволосый инструктор вновь взмахнул руками, будто фокусник. – Вычислительный комплекс, зафиксировав, куда угодила «пуля», способен рассчитать: прошла ли она через точку, где находился фантом? Если прошла – дает команду на блок выработки голографических изображений. И картинка перед глазами игрока меняется.

Шарик перед «мультяшным» героем лопнул. Человечек победно вскинул вверх кисть руки, сжатую в кулак.

– Вот и вся нехитрая схема, – закончил сотрудник клуба. – Динамическая голография; лазерное оружие на основе «указок», находящихся в свободной продаже; да еще – сверхмощные компьютерные системы обработки информации в режиме реального времени.

– Здорово! – радостно потер ладони друг о друга Максим. – Инструктаж закончен? Не терпится попробовать такую классную систему в деле!

– Осталась самая малость, – остановил всеобщее оживление Борис. – Несколько слов о вашем снаряжении.

…Черноволосая Маша вкатила в зал тележку, на которой лежало несколько предметов. В первое мгновение Максим даже не глянул на то, что там находилось. Его внимание было приковано к покачивающимся бедрам девушки, обтянутым тугой форменной юбкой.

Борис кивком поблагодарил помощницу, шагнул вперед. Игроки обступили его со всех сторон, с интересом разглядывая то, что лежало в тележке. Маша, поймав на себе жадный взгляд Максима, тряхнула копной черных волос, чуть заметно улыбнулась парню. Все так же покачивая бедрами, вышла из помещения, где проходил инструктаж. Только когда девушка исчезла из поля зрения, Ушаков приблизился ко всем остальным.

– Это для глаз, – Борис взял со столика специальные защитные очки. – Они, скажем так, хитрые. С виду – прозрачные. Но это не совсем верно. Данная система предназначена для выборочной фильтрации. Те лазеры, что мы используем в «Crazy Battle», имеют видимый луч с длиной волны 532 нанометра. Именно для фильтрации такого излучения и предназначен защитный комплекс для глаз. Любые другие лучи свободно проходят сквозь стекла.

Наталья протянула ладошку, и Борис, поняв, чего хочет девушка, передал ей очки. Рогова надела их, посмотрела по сторонам. Черные зрачки на миг задержались на Максиме, потом скользнули на других. Девушка вдруг улыбнулась, подхватила со столика автомат, прижала его к бедру. В дымчатых «мотоциклетных» очках и офисной мини-юбке, с лазерной пушкой наизготовку, она смотрелась необычно и очень эффектно. Кто-то прицокнул языком, шумно вздохнул. Максим понимающе усмехнулся. Эта деловая мужская оценка означала не восхищение воинственным видом девушки, скорее – восторг ее прелестями. Максим и сам был бы рад поближе познакомиться с Натальей, да только его напрягала разница в росте. Он не относился к числу мужиков, которые «прутся» оттого, что подруга на каблуках – выше их чуть ли не на голову.

– Супер! – радостно сказала девушка. – Все видно. Не мешают крутить головой и крепко держатся.

– Во время игры очки могут закрепляться на затылке специальным фиксатором – ну, вроде обычной широкой резинки, – поспешил добавить инструктор. – Это для тех, кто боится уронить, потерять фильтр. Давайте изучим остальное снаряжение.

Борис поднял со столика небольшую коробочку, напоминавшую плеер, со вставками-заглушками. Только вместо аппарата, куда помещалась кассета или диск, был другой – поменьше размерами и с ремнем.

– Это крепится у бедра или под мышку, кому как удобнее, – пояснил сотрудник клуба. – Провода идут к ушам. И еще – небольшая упругая повязка на шею, совсем необременительная. Микрофон сверхтонкий, с гибкой мембраной. Прижимается прямо к горлу. Благодаря системе связи вы имеете возможность общаться с диспетчерской, принимать команды оператора, слышать других игроков во время боя. Вот только диспетчеру запрещено давать подсказки, это возможно лишь в самом экстренном случае. Потому что…

Борис поднял с тележки еще одно компактное устройство – с экраном чуть побольше, чем у мобильного телефона. Из странного приспособления торчал короткий хвостик с фигурным штекером на конце.

– …Потому что у вас есть контрольный монитор! – чуть повысив голос, объяснил Борис. Кажется, инструктор понимал, что игроки устали от обилия технических деталей. Люди услышали самое главное, им не терпелось проверить себя в деле. – Монитор подключается к информационным магистралям с помощью вот этого разъема. Гнезда расположены по всему зданию. Двигаясь по этажам, коридорам и переходам, вы можете получить подсказку – кусок игровой «карты».

– Фрагмент? – уточнил Максим.

– Да, чтобы было труднее. Именно часть, не целое. То пространство, что вас окружает в настоящий момент.

Борис шагнул к стене, вставил штекер в гнездо, помеченное большой переливающейся стрелкой. На жидкокристаллическом дисплее тут же возникло цветное изображение. Игроки разглядели зал, в котором находились, соседнее помещение, где недавно коротали время в ожидании старта, несколько боковых коридоров, какие-то комнаты.

– Контрольный монитор предназначен для передачи графической и текстовой информации, – добавил инструктор. – Компьютерная система может передать вам не только изображение, «рельеф» местности, но и какую-то текстовую подсказку. Если сочтет необходимым.

– Короче, все понятно! – не выдержал амбал. – Хва, командир! Давай, поехали!

– Осталась сущая мелочь, – Борис улыбнулся так, что у Натальи вдруг заныло внутри от неприятного предчувствия.

– Ну, чо там еще? – недовольно пробурчал здоровяк. – Уж и так все мозги протрахал.

– Думаю, вам интересно узнать, против кого будете играть, – тихо, совсем другим тоном вымолвил инструктор.

– Как?! – опешил верзила и удивленно посмотрел на собравшихся. – Как это? Ты чего, командир? Я думал, щас разделимся напополам, как в пейнтболе. Типа команда на команду. И – погнали!

Инструктор засмеялся. Отрицательно помотал головой.

– Все гораздо интереснее, – сообщил он. – Половину правды вы уже знаете. Вас будет окружать синтезированный мир, в котором реальность переплетается с объектами-фантомами, созданными посредством динамической голографии. Но это половина правды…

– Ну! Не томи! – не выдержал кто-то.

Среди собравшихся прокатился легкий гул. Возмущение. Недовольство.

– Роботы! – Борис выговорил это слово так, будто привел в действие гильотину.

На шею каждого из присутствующих обрушилось тяжелое отточенное лезвие.

– Роботы? – по рядам людей вновь прокатился гул.

Любопытство. Недоумение. Беспокойство.

– А что вас удивляет? – поинтересовался инструктор. – Между прочим, вы уже убедились: в нашем клубе используются новейшие технические разработки. Именно потому игра в «Crazy Battle» стоит больших денег. Подобных технологий вы нигде в Питере не встретите.

Да, против вас будут играть роботы! Знаете ли вы, что ведущие американские эксперты в области вооружений убеждены: даже самые дорогостоящие роботы обойдутся Пентагону дешевле, чем люди-солдаты? Если сложить воедино затраты на подготовку, содержание, пенсии и льготы ветеранам… Это, между прочим, невероятные средства! На людей, заметьте! И американцы на полную катушку работают над тем, чтобы к 2010 году ввести в действие первое поколение боевых роботов! Существуют и критические сроки, так называемый deadline перевооружения армии – 2025 год.

– Простите… – голос Максима был хриплым, совсем другим, нежели ранее. – Они… эти роботы… Они ходят?!

– Да-да! – энергично кивнул Борис. – Обычные шагающие роботы. Управляющий процессор спрятан в грудной клетке – почти как сердце человека. Машины умеют выполнять около тридцати запрограммированных действий. Ну, например, передвигаться по ровной поверхности и по лестнице, присаживаться на корточки. Во время ходьбы умеют поворачивать голову из стороны в сторону, способны ложиться на спину и на грудь, потом вставать. Более того, умеют парировать не очень сильные толчки извне, могут двигаться вбок приставным шагом, даже ударить по футбольному мячу и не упасть. Вот только скорость их передвижения гораздо ниже, чем у человека.

В пространстве за спиной инструктора появилось объемное изображение. Серебристо-черный робот строением тела копировал человека, но любой здравомыслящий homo sapiens сразу отличил бы механическую игрушку от живого существа. Голова – будто прозрачный шлем летчика или космонавта, внутри которого спрятаны глаза-фотоэлементы. Ступни ног – широкие, мощные, гораздо крупнее, чем у человека. Но это и неудивительно: машине, чтобы удерживать равновесие, необходима существенная площадь опоры. Руки – длиннее, чем у людей. Видимо, чтоб при потере равновесия можно было использовать в качестве опоры переднюю конечность. Робот пошевелился, медленно пошел вперед. Внутри его «головы» датчики завертелись из стороны в сторону, сканируя окружающее пространство.

– Наши роботы умеют передвигаться по этажам здания, но их скорость – не более двух-трех километров в час. Еще медленнее они ходят по лестницам. Роботы вооружены такими же лазерными автоматами, как игроки. На внешнем «комбинезоне» – датчики, фиксирующие попадания лазерных «пуль». Если робот получает заряд в жизненно важный орган, управляющая компьютерная система блокирует данную механическую особь, на время выводит ее из игры.

– Стоп! Стоп! Стоп! – вдруг сказал один из мужчин среднего возраста, имени которого Наталья не знала. – Борис! По-моему, тут вы начали тривиально «надувать» присутствующих. Какие, к черту, шагающие роботы?! Это – из области научной фантастики!

На лице инструктора отразилось искреннее удивление.

– В самом деле? – после короткой паузы ответил он. – Разве вы не слышали про японских роботов-собачек Aibo от Sony? Мне казалось, за последние несколько лет только очень ленивый человек не видел ни одного сюжета об этом чуде техники стоимостью в пару тысяч долларов. Нынешние шагающие роботы для потребительского рынка, конечно, подороже. Скажем, японская компания Vstone предлагает Robovie-M за четыре – четыре с половиной тысячи. Много, не спорю, но первая партия из ста подобных «игрушек» уже распродана. А ведь есть также знаменитые QRIO от Sony или ASIMO от Honda. Кстати, гонконгская компания Wow Wee грозится в ближайшее время выпустить на рынок свою модель Robosapien, и всего по девяносто девять долларов! Заявлено, что эта «игрушка» сможет выполнять шестьдесят семь функций!

– Ваши знания современного рынка бытовой робототехники впечатляют, – вмешался в разговор Пак. – И все-таки почему в качестве противников выбраны механизмы? Почему, в самом деле, нельзя было устроить состязание команда на команду, как это делается в пейнтболе?

– Это было бы менее интересно! – поморщился инструктор. – Тогда «Crazy Battle» походил бы на многие игровые заведения. С той лишь разницей, что мы используем лазерное оружие вместо стреляющего шариками-маркерами. Наш вектор развития – совсем другой. Именно потому мы предлагаем эксклюзивный сервис по эксклюзивным ценам. Стрелять в двуногих? Да пожалуйста! Предложения об этом – на каждом углу! Здесь иное – то, что не способен предложить ни один клуб.

Однако, думаю, стрельба по фантомам, созданным с помощью лазерной голографии – пусть даже очень реальным фантомам, – не очень увлекательна, правда? Что за охота, если в ней нет риска? Подумайте: какую добычу выше ценят профессиональные охотники? Ответ: хищного, опасного зверя! Рысь, тигра, носорога. Охотник выходит с ножом против медведя. Почему? Шансы равны! Кто кого? В общем, чтобы все происходило по-настоящему, в вас должен кто-то стрелять!

А что касается игры против роботов… Это необычное испытание. Сражаться против живых существ – совсем другое. Роботы пока медлительны. Они не могут перемещаться по игровой зоне с такой скоростью, как люди. Человек, заметив механического врага, в девяноста девяти случаях из ста успеет выстрелить первым. Роботу потребуется чуть больше времени, чтоб навести оружие на цель. Итак, у человека – право первого выстрела. Но не повторного. Потому что у роботов нет нервов, и они не промахиваются.

Азиат поклонился. Инструктор со странной улыбкой глянул на гостей клуба.

– Ну, вот и все, дорогие мои! – торжественно произнес он. – Теперь желающие могут подписать стандартный договор с «Crazy Battle», внести деньги в кассу и получить чек. Потом – переодевание в камуфляж, трехминутный инструктаж по технике безопасности, и – вперед!

– А камуфляж моего размера найдется? – деловито поинтересовался Дэн Хлопов.

– Найдется. Клуб предоставляет камуфляжи самых разнообразных размеров.

– Нужна ли хорошая физическая форма, чтобы сыграть? – донеслось откуда-то из заднего ряда.

– «Crazy Battle» – довольно активная игра, – улыбнулся Борис. – И это положительно сказывается на общем тонусе игроков. Хорошая физическая форма желательна, но не обязательна. Во время игры надо быть более точным и более везучим, нежели противник. Вот и весь секрет.

– Баста! – заявил Дэн – Давайте этот чертов договор! Болтаем час! А то и больше, в натуре! К делу!

«ЗАО „Игровой клуб „Crazy Battle“, в лице Прохорова Б.Г., действующего на основании доверенности от 11 января 2006 года, именуемое в дальнейшем „Клуб“, с одной стороны, и Рогова Наталья Владимировна, именуемая в дальнейшем „Игрок“, с другой стороны, заключили настоящий договор о нижеследующем…“

Девушка внимательно, чуть наморщив лоб, читала двухстраничный договор, к которому прилагались лист инструктажа по технике безопасности и заявление. Приложения к договору Рогова оставила на потом, начав с основного документа.

Она – в силу профессиональной привычки – внимательно анализировала каждый пункт. Необходимость придирчиво изучать договоры въелась в подкорку, преодолеть это Наталья не смогла, хотя и помнила, что в данном случае у нее нет выбора. Она пришла в «Crazy Battle» не по своей воле, а по приказу генерального директора, и не подписать бумагу все равно не смогла бы.

Предмет договора, срок действия, обязанности сторон, права сторон… Глаза девушки скользили по строкам, в общем-то, типового документа. Рогова ненадолго задержала внимание на пункте «Порядок расчетов».

«Игрок оплачивает услуги Клуба до участия в „Crazy Battle“ по стандартному тарифу 500 (пятьсот) долларов США по курсу Центробанка на день заключения договора».

Рогова нервно провела по щеке ладонью, еще раз подумав о том, что так и не поняла, почему Александр Владимирович Кузякин, директор петербургского филиала «Генри Федерер», решил отправить свою заместительницу в клуб, на сверхдорогое шоу.

И тут Наталья дошла до подзаголовка «Особые условия», побежала глазами по строкам… Смысл написанного не сразу проник в ее сознание. Когда девушка поняла, о чем говорится в этом пункте, она быстро глянула на инструктора и принялась еще раз читать абзац.

«Клуб не несет юридической, финансовой и моральной ответственности за здоровье Игрока, принимающего участие в „Crazy Battle“. Осознавая, что во время игры могут быть получены увечья или серьезные травмы, несовместимые с жизнью, Игрок принимает ответственность на себя. Это дополнительно фиксируется в Заявлении Игрока, прилагаемого к настоящему договору…»

Наталья Рогова быстро нашла в пачке предоставленных документов последний лист, именовавшийся «Заявление Игрока», и принялась его читать.

«Я, Рогова Наталья Владимировна, прошла инструктаж по технике безопасности и предупреждена о возможных травмах в процессе игры, в том числе несовместимых с жизнью.

Принимаю ответственность за возможные последствия участия в «Crazy Battle» на себя, в том числе за возможные искажения в моей психике. Обязуюсь не преследовать Клуб юридически, пытаясь добиться от него возмещения морального и физического ущерба, причиненного мне во время игры».

Рядом нервно рассмеялся Максим. Наталья быстро глянула на парня, в руках у того – сверху, над остальными бумагами – было все то же «Заявление Игрока». Только в шапке было вписано: «Я, Ушаков Максим Геннадьевич…»

– Я не поняла, – негромко сказала Рогова. – Что все это значит? Если со мной что-то случится во время игры, в любом случае виновата буду я сама?

– Ну, представьте, – вежливо улыбнулся Борис, – вы бежали по лестнице, не глядя под ноги. Скажем, пытались догнать противника. Или, наоборот, удирали от робота, пользуясь преимуществом в скорости. Споткнулись – не дай бог, конечно, – сломали ногу. Потом вышли из клуба, вызвали юриста. Тот нашел свидетелей. Зафиксировали травму, подали в суд на игровое заведение. Мол, из-за этой травмы я потеряла хорошую работу, меня уволили. Вы, негодяи, сломали мне всю карьеру и теперь обязаны до конца дней выплачивать компенсацию. И за потерянную работу, и за физический ущерб, и за моральную травму.

Думаю, вы согласитесь, Наталья, наше время – время опытных юристов. Грамотный специалист может раздуть из мухи слона, да еще выставить астрономический счет за моральный ущерб. Нам это не нужно. Ведь, к слову, тяжелую травму можно получить и на эскалаторе метро. Только никому в голову не придет выставлять за это счет метрополитену. В общем, мы просто страхуемся от неприятностей.

– То есть если игрок во время поединка упадет и сломает ногу на лестнице, виноват он сам? – спросил Максим Ушаков.

– Именно так, – подтвердил Борис.

– А если он упадет на лестнице и сломает шею, – уточнил Пак, – тоже виноват он сам.

– Вы правильно поняли, – улыбнулся инструктор.

– А если человеку помогли упасть с лестницы и сломать шею – тоже его проблемы?! – со злостью выкрикнул кто-то.

– Не по-о-онял? – протянул Дэн Хлопов, и его брови еще больше полезли вверх. – Это чо за разводилово?!

– А что такое искажение психики? – еще раз глянув в договор, поинтересовалась Наталья Рогова.

Она невольно перебила Хлопова, уже растопырившего пальцы. А седоволосый инструктор стал отвечать именно на вопрос девушки.

– Может измениться ваш психотип, – пояснил Борис. – Например, вы можете стать агрессивнее. Стать другим, изменить свое отношение к жизни, к людям. Может произойти переоценка ценностей, простите за тавтологию. Изменение смысла жизни.

– Переоценка смысла жизни?! – Максим Ушаков изумленно глянул на Наталью, но та сама стояла, открыв рот от удивления. – Переоценка смысла?! Из-за какой-то игры в клубе?!

Борис вежливо улыбнулся в ответ.

– Верите или нет – ваше дело. Наша задача – предупредить игроков обо всех нюансах.

– Не, ну это реально какое-то разводилово! – Хлопов принялся размахивать руками, растопырив толстые пальцы. – Да вы чо, охренели? За мои же бабки кончить меня и сказать, что я сам во всем виноват?!

Наталья быстро глянула последний из переданных ей документов – лист инструктажа по технике безопасности.

«Я, Рогова Наталья Владимировна, получила инструктаж по технике безопасности в полном объеме, предупреждена о том, что снятие защитных очков-фильтров с лица во время игры приведет к непоправимому ущербу моему здоровью.

Все инструкции мне понятны, усвоены, я готова точно следовать им, в чем и расписываюсь».

Сердце заколотилось еще чаще. Пересохло во рту. В это время к столику шагнул невозмутимый Пак. Положив пачку документов на матовую крышку, кореец попросил ручку. В зале появилась Маша – все такая же цветущая, улыбающаяся. От нее веяло покоем, уютом. Уверенностью: все будет хорошо. «Разве здесь может случиться что-то плохое?» – глянув на девушку, подумал Максим. Это немного приободрило Ушакова. И, похоже, не только его.

Азиат молча поставил подписи на документах, девушка скрепила их печатью, а Борис подписал договор и акты от имени клуба. Кореец поклонился сотрудникам «Crazy Battle».

Ушаков еще чесал затылок в раздумьях, глядя на Машу, когда к столику – со своим пакетом документов – приблизилась Наталья Рогова.

«Все равно нет выбора, – нервно покусывая губы, думала девушка. – Правда, шеф не требовал, чтоб я обязательно стала победительницей этой игры. Он хотел моего присутствия внутри «Crazy Battle». На это соглашусь. Но никто не заставит меня бегать по лабиринту коридоров с оружием в руках, в поисках роботов. Это – не для женщины. Это – мужское. Пусть носятся и стреляют, коли охота. Сяду в углу, спиной к стене. С фантомами справлюсь, тем более что они не способны причинить вреда. А от роботов – если понадобится – убегу. Найду другое укрытие… Вот и вся нехитрая азбука, Александр Владимирович. Солдата из меня не получится, даже не ждите. Ноги и руки самой пригодятся, чтобы так глупо рисковать…»

Наталья склонилась над белыми листами, и длинные волосы упали на лицо, мешая смотреть. Девушка быстро выпрямилась, скрутила их в жгут, закинула за спину. Наклонилась еще раз, без колебаний поставила подписи под документами.

– А если я хочу отказаться от участия в этом? – нервно спросил кто-то. – Хочу прямо сейчас уйти отсюда?

– Пожалуйста, – Борис махнул рукой в сторону выхода из зала. – Юля! Будь любезна, проводи желающих до автостоянки.

«Отказники» один за другим потянулись за грудастой блондинкой. Кажется, в демо-зале осталось не более десятка потенциальных игроков. Максим все никак не мог решить: играть или нет? После того как договор подписала Наталья Рогова, уйти казалось невозможным. Как если бы он при всех, публично, признался в собственной трусости. Но ставить закорючку на договор тоже не хотелось…

На столик бросил пачку документов Саша Метелкин. Высокий худощавый парень флегматично двигал челюстями, подписывая бумаги. «Неужели ему все по фигу?» – сам себя спросил Ушаков, внимательно рассматривая владельца «Porsche».

Справившись с формальностями, Метелкин глянул на коллег – нет, показалось, сквозь них, – бледные голубые глаза были расфокусированы.

– Господи, вот удачный сынок у родителей… – тихо пробормотала Наталья, стоявшая рядом с Ушаковым. – Заведешь такого – нарыдаешься.

– Не, ну чо это за разводилово? – в третий раз начал тему Дэн Хлопов.

Видимо, он никак не мог решиться подписать чертов договор, но владельцу охранной фирмы отступать было не с руки. Он не мог потерять лицо на виду у всех. И потому Денис прилагал все усилия, чтоб перевести разговор о бумагах в другую плоскость.

– Зассал, что ли? – вдруг негромко спросил Пак.

Так тихо, что его трудно было услышать кому-то, кроме Хлопова. Но Максим услышал, и Наталья Рогова тоже. Они находились ближе всех к Дэну.

– Зассал? Скажи прямо. Такой большой и такой трус. Вон, девочка подписала! Красивая и смелая.

Максим мельком глянул на Наталью. Рогова чуть покраснела, ей были приятны слова азиата.

– Я?! – показалось, разъярившийся Дэн порвет маленького чужака на части. – Я? Да я!!!

– Головка от торпеды! – невозмутимо сказал Пак и шагнул вбок, махнув рукой в сторону стола.

Призывая оппонента не брызгать слюной, а на деле доказать свою крутость. Именно в этот миг Ушаков отбросил колебания. Пак был прав на сто процентов. После того как договор подписала Наталья Рогова, отступить было невозможно.

«Крутое отвисалово», – почему-то вспомнились слова Метелкина.

Ушаков положил документы на стол. Крепко взял ручку, стараясь не показать, как дрожат пальцы. Поставил подпись на договоре, потом на листе инструктажа по технике безопасности, потом – на заявлении.

«Вот и все, – обреченно подумал Максим. – Я загнал себя в ловушку, если это ловушка… Зачем?»

Пыхтя, как рассерженный кабан, к столу шагнул Денис Хлопов.

– Подвинься! – довольно грубо бросил он. – Не видишь, папа идет ксивы править!

– А как насчет инструктажа по технике безопасности? – поинтересовался у сотрудника клуба Максим Ушаков. – Мы расписались за него, но пока никто не объяснял, что можно, что нельзя во время игры.

– Перед стартом! – ободряюще подмигнул Борис. – Сейчас все подписавшие бумаги могут внести деньги в кассу, это в соседней комнате. Оплатить участие в игре, получить чек. Затем мы подбираем каждому игровую униформу, участники «Crazy Battle» переодеваются. Проверяем оружие. Перед стартом – инструктаж по технике безопасности, с росписью в общем бланке.

Максим уныло кивнул и поплелся следом за Паком и Натальей платить в кассу.

Униформа действительно была самых разных размеров. Стюардам из числа работников клуба удалось без проблем найти подходящую амуницию и на огромного крепкого Дениса Хлопова, и на плотного, с брюшком капитана Анциферова, и на миниатюрного Пака, и на высокого худого Александра Метелкина.

Ушаков здорово удивился, когда в раздевалку вошел Алексей Анциферов. Макс был уверен: уж кто-то, а капитан точно откажется от участия в игре, ознакомившись со спорными пунктами договора. Но, видимо, Анциферова взяли на слабо точно так же, как Дениса Хлопова. Отступить и не потерять лицо было очень трудно. В результате не смог дать задний ход ни владелец охранной фирмы, ни капитан из военкомата. Или кем там был Анциферов? Кадровым офицером, уволенным в запас и грезившим о новых баталиях? Этого Ушаков не знал.

Всего в раздевалке находилось восемь мужиков. Это означало, что с учетом Натальи Роговой, облачавшейся в амуницию в другой комнате, игроков – девять человек. Чуть меньше половины гостей клуба отказались от участия в «Crazy Battle», прочитав договор.

– Такая вот статистика! – уныло пробормотал себе под нос Максим, разглядывая комплект одежды.

Штаны темно-зеленого цвета – а-ля армейские. Камуфляжная защитная куртка, довольно тяжелая. Как выяснилось, со вшитыми спереди и сзади металлическими пластинами. Не очень толстыми, но из-за них куртка получалась увесистой. Как если бы «солдат» имел настоящее снаряжение – гранаты и запасные магазины. Все максимально приближено к реальным боевым условиям.

А еще – высокие армейские ботинки со шнуровкой. Макс напялил их на ноги, туго затянул крепкие шнурки. Встал, прошелся. Парень остался доволен – кожа была толстой, но мягкой. Сапоги хорошо облегали ногу, удобно фиксировали ее. Подошва оказалась толще, чем у кроссовок, и теперь Ушаков даже стал чуть выше, чем обычно. Почему-то это придало ему дополнительной уверенности.

Максим пристегнул прибор-переговорник к ремню, с помощью одного из стюардов отрегулировал эластичный пояс, чтобы коробочка удобно размещалась у бедра и не мешала в игре. Натянул на себя камуфляжную куртку, вытащил из ворота тонкие проводки с наушниками, вставил «заглушки» в слуховые проходы.

Тут выяснилось, что для большей безопасности каждый из игроков получал комплект наколенников и налокотников – очень похожих на те, которые используют начинающие любители роликовых коньков. Хлопов презрительно отодвинул защитные «фенечки» в сторону, а Максим решил воспользоваться предохранителями. В конце концов, он – обычный офисный служащий. Его не учили падать на бок, плечом, не тренировали убирать руки. Налокотники не помешают, да и наколенники тоже. В самом деле, как можно заранее знать: споткнешься или нет на лестнице, если у тебя за спиной – механический монстр с лазером в руках?

Надев амуницию, Ушаков почувствовал себя значительно увереннее. Почему-то стало казаться, что тело надежно предохранено от возможных повреждений. Если раньше он чувствовал себя беззащитным, почти голым, то теперь обрел спокойствие. Во внутренний карман легла небольшая фляга с водой. Инструкторы предупредили: есть игрокам не захочется, а вот пить – точно потянет.

Закончив приготовления, Макс нацепил на голову защитные очки – проблема возможных осложнений со зрением сильно волновала его, менеджера по продажам. «Только не хватало, чтоб из-за собственной глупости я лишился возможности работать за компьютером…» – подумал он. Это поставило бы крест на карьере Максима. Ушакову все время приходилось скачивать из Интернета и читать документацию по новым устройствам. Чаще всего – ту, что в печатном виде найти невозможно. Она есть лишь на сайте производителя, да еще и на английском. Не переводится, потому что все технические специалисты высокого класса обязаны читать документацию на языке оригинала.

Покрутив головой из стороны в сторону и подумав, что будет верхом идиотизма, если защитные очки-фильтры упадут во время игры, Максим попросил стюарда зафиксировать их на затылке специальной защелкой.

Теперь он был полностью готов к участию в «Crazy Battle». Парень взял из рук сотрудника клуба автомат. Взвесил на ладонях, проникаясь мыслью: это настоящее оружие, и оно не у кого-то постороннего. У него, у Максима Ушакова.

– Проверить? – коротко выдохнул он.

Сотрудник клуба понял, о чем идет речь, провел Макса в соседнее помещение. Ушаков поставил автомат на стрельбу одиночными, прижал к плечу, прищурил левый глаз. Плавно потянул спусковой крючок. Зеленый луч вылетел из ствола, что-то коротко динькнуло в глубине зала. На дальней стене появился красный круг. Точка, куда угодила «пуля» Максима.

– Работает! – удовлетворенно констатировал Ушаков.

Он поставил оружие на предохранитель и огляделся. Одетые в боевой камуфляж товарищи проверяли свои лазерные «пушки». Динь! Динь! Красные точки появлялись на дальней стене, то в одном месте, то в другом.

Предстартовая лихорадка вдруг охватила Ушакова. Он почувствовал возбуждение. Захотелось, чтобы предварительный этап – наконец – закончился, и пошла игра.

Максим поспешил в комнату-переодевалку. Шагнув через порог, он успел заметить, как флегматичный Пак ударил Дениса Хлопова пяткой в колено. Амбал охнул от боли, согнулся, чуть ли не пополам.

– Сука! – простонал директор охранной фирмы. – Обезьяна черная! Найду! Мамой клянусь: найду! Трахну тебя, сука!

Пак с невозмутимым видом прошел в оружейную комнату, быстро проверил автомат. Вернулся в раздевалку, через которую игроки выходили к началу маршрута.

«Все шло к этой стычке, – грустно подумал Ушаков, наблюдая за верзилой. – С самого начала Хлопов доставал азиата…»

Даже во время примерки амуниции Дэн ухитрился разложить свои вещи неподалеку от Пака и – пока надевал штаны и куртку – несколько раз так махнул руками, что зацепил соседа. Чуть ли не по лицу мазнул.

Макс готов был поставить сотню баксов – здоровяк делал это специально. Видимо, не простил подколки в демо-зале. Уж очень точно Пак угадал состояние директора охранной фирмы, когда метким словом припечатал оппонента: «Зассал!»

Оставалось только восхититься, как хорошо кореец знал разговорный русский язык, как ловко ответил обидчику. В свою очередь, Дэн Хлопов всеми силами пытался вывести черноволосого коротышку из равновесия и – в конце концов – преуспел в этом.

Хлопов, чуть придя в себя, с ревом бросился в коридор. Там его остановили стюарды. Чтобы удержать здоровяка на месте, не позволить ему добраться до Пака, потребовались усилия трех работников клуба. А кореец с невозмутимым видом стоял у стеночки, наблюдая, как брызжет слюной «раненый бизон».

– Достану! Достану! Мамой клянусь! – чуть ли не рыдал Хлопов.

– Довольно! – резко потребовал Борис. – Не вынуждайте звать охрану, господин Хлопов. Вы заплатили за участие в игре. Глупо, если мы будем вынуждены отправить вас за порог клуба. Здесь все клиенты равны. Мы не допустим стычки, не позволим запятнать репутацию «Crazy Battle».

– Достану! Достану! – рычал Дэн.

– Похоже, он просто не хочет играть, – вдруг громко, отчетливо сказал один из стюардов, удерживавших амбала. – Думаю, боится. Нашел способ, чтоб его выкинули за порог. Тогда играть не надо. И деньги можно обратно потребовать, и репутацию сохранить.

Хлопов вдруг остановился. На его лице отразилась напряженная работа мысли. В конце концов, он сумел переварить фразу, сказанную сотрудником «Crazy Battle».

– Чо ты сказал?!

Он выпрямился, расправил плечи.

– Я? Боюсь?!

– Пальцы растопыривать не надо, – попросил Борис. – Покажи на деле: кто ты, что ты.

И подал Хлопову лазерный автомат. Дэн с ненавистью посмотрел на Бориса, потом на Пака. Вдруг выражение его лица изменилось. Видимо, голову директора охранной фирмы посетила какая-то новая мысль.

– ОК! – миролюбиво сказал он. – ОК! Нет проблем!

Хлопов взял оружие, быстро прошел в стрелковый тир, проверил автомат. Вернулся к остальным участникам.

«Неужели криминал?! – с ужасом подумал Ушаков. – Будет искать Пака в игре, чтобы рассчитаться внутри игрового лабиринта?»

– Готов! – мрачно провозгласил Денис Хлопов.

– Отлично! – улыбнулся Борис. – Тогда начинаем. Прошу за мной!

Он провел участников игры по короткому коридору, до поворота. Там их поджидала одетая в камуфляж Рогова. Окинув девушку взглядом, Максим подумал, что теперь красотку Наталью почти невозможно отличить от мужиков. Одинаковая форма, одинаковые стволы. Даже глаза и лица игроков в этих очках – какие-то другие, нежели раньше, похожие друг на друга. Напряженные, азартные, хищные. И только длинный черный хвост – перетянутые двумя резиночками волосы – выдавал девушку.

– Все готовы! – резюмировал седоволосый инструктор. – Значит, приступаем! Напоминаю самое главное по технике безопасности: очки не снимать! Ваши глаза надежно защищены от лазера. Снимите – выжжет сетчатку, ни один офтальмолог не восстановит. Если во время игры почувствуете себя плохо – вызывайте диспетчера центрального пульта. Связь есть у каждого. Бригада врачей – в холле, «Скорая» дежурит возле клуба.

Большой лифт поднял игроков на несколько этажей вверх.

– На оружии – ограничители мощности, – продолжил Борис. – Это от вас не зависит, выставляется программно, дабы ни у кого не возникало лишних соблазнов. Роботы имеют такие же пушки. Помните: они медлительны. Первый выстрел – за человеком. Иногда и второй. Но если промахнетесь – машины не ошибутся. Они не умеют ошибаться и всегда делают то, что в них заложено. Не забывайте про информ-магистрали и подсказки, про «карту» лабиринта. Все! Удачи в «Crazy Battle»! Вперед, по одному!

За спиной игроков дрогнула металлическая стена. Серебристый лепесток медленно поехал в сторону. Первым, сняв автомат с предохранителя, в проем шагнул Пак. Шагнул, исчез в недрах лабиринта. Следом за ним направился Дэн Хлопов, как только стюарды дали отмашку. Верзила шумно дышал, вглядываясь в полумрак.

«Ох, будет дело, – подумал Ушаков, переводя лазерный автомат в режим „стрельба очередями“. – Чует мое нутро, грядет серьезная заварушка…»

Денис Хлопов быстрым движением поправил защитные очки, выставил перед собой ствол лазерного автомата. Посмотрел назад – на пройденный путь – и стал пристально вглядываться в полумрак коридора по направлению хода. Никакого движения. Куда исчезла эта черная обезьяна?

Дэн шумно вздохнул, длинно выругался. Вроде чертов азиат ушел внутрь лабиринта всего на тридцать секунд раньше, чем сам Хлопов. Где же он? Где этот урод?!

Никакого волнения от участия в игре Денис не испытывал. Ему неоднократно приходилось держать оружие, в том числе и настоящее, боевое. А в пейнтбол они с друганами мочились постоянно, чуть ли не каждую неделю. То команда на команду, то против каких-нибудь смелых, если таковые находились.

Конечно, лазерный автомат – штука новая, незнакомая. Нечто совсем другое, не похожее ни на помповые ружья, ни на полуавтоматическое и даже автоматическое оружие, которое можно выбрать в пейнтбольном клубе. Чем-то напоминает пушки из страйкбола, но – все равно – другое.

– Где ты? Где ты? – тихо бормотал Хлопов, двигаясь по коридору спиной к стене.

Ствол автомата был направлен вверх, руки – готовы в любой момент навести оружие на цель. Но азиат будто сквозь землю провалился. Дэн быстро глянул назад. Черт! И там никого. Но ведь следом за ним, Хлоповым, в игровое поле должны были уйти еще восемь человек… Куда же они подевались? Что за чертовщина?!

Глаза уловили какое-то движение в полумраке коридора. Тело сработало быстрее, чем мозг Хлопова успел переварить полученную информацию. Директор охранной фирмы метнулся к противоположной стене, с колена выпустил в цель три заряда, один за другим.

Вовремя. Может, тигр, который бежал на Хлопова, и был фантомом, созданным с помощью техники, но выглядел этот «призрак» более чем реально. Особенно неприятно поразила окровавленная морда полосатого чудовища. По спине Дэна пробежал холодок – зверюге оставалось преодолеть лишь несколько метров, чтобы выйти на ударную позицию. Такую, с которой можно прыгнуть на жертву.

Тигр взвыл от боли. Покатился по полу и вдруг – совершенно неожиданно для стрелка – вскочил на ноги, прыгнул сквозь стену. Исчез.

– Шутка пошла… – пробормотал Хлопов, оценив черный юмор владельцев клуба.

Тигр – реальный или фантом – не свалился на пол, не истек кровью на глазах у охотника. Исчез в стене. Теперь человек с автоматом не мог быть спокоен до конца. Кто знает, что еще на уме у этих придурков? Как исчезла зверюга в одном месте, так и появится в другом.

Хлопов почувствовал, что вспотел. Быстро, для контроля, оглянулся, но за спиной по-прежнему никого не было. Как и впереди.

– Где же ты, урод? – прошептал Хлопов, прикладывая к губам флягу.

Азиат бесследно исчез. А что, если в пасти чудовища? Хлопов быстро спрятал емкость с водой во внутренний карман. Поднял автомат, контролируя стволом передний сектор. Чисто. Подвело чутье? Или нервы шалят?

Приставным шагом, прижимаясь к стене, Хлопов добрался до перехода с горизонта на горизонт. Вытянул шею, пытаясь оценить, что находится у него над головой, на верхнем этаже. Потом чуть наклонился вперед, надеясь понять, есть ли кто-то под ним. Тихо…

Куда идти? Вверх или вниз? Какое направление выбрать? Дэн не собирался использовать прибор, полученный от сотрудников клуба. Он никогда не доверял «информационным панелям» и прочей технической лабуде. На это есть собственные глаза, которые помогут лучше всяких фиговин. Есть чутье, интуиция. Внутреннее, звериное «я» заменяет все остальное, когда отказывают привычные органы чувств.

Вверх или вниз? Вверх! Хлопов сжал зубы, вспоминая, как получил от азиата болезненный удар под коленную чашечку. Сустав давно перестал ныть, противник не смог причинить Дэну серьезного ущерба. А вот из равновесия вывел, гад, разозлил. Тогда, еще до игры, в какой-то момент захотелось послать все к черту. Положить на правила и даже на заплаченные деньги. Набить морду узкоглазому, оторваться по полной программе. Денис уже готов был поступить так, да неожиданная и очень удачная мысль изменила его планы.

Как там сказано в договоре? «Клуб не несет ответственности за здоровье игрока… Во время игры могут быть получены серьезные травмы, несовместимые с жизнью. Игрок принимает ответственность на себя…»

– Это очень хорошо, – злобно ощерился Хлопов.

Надо только найти чертову обезьяну! Как лучше поступить? Мочить сразу? Нет! Лучше сбить с лица очки, ослепить лазером. А там – пусть орет и просит о пощаде. Будут травмы, «несовместимые с жизнью». Нет, сразу не мочить! Сначала пусть на колени встает, сука! Будет умолять о пощаде, кровью харкать! И все равно сдохнет в этом долбаном лабиринте. Среди придурочных тигров и крокодилов. Смешно.

Хлопов радостно загоготал. Клевые чуваки придумали этот клуб! То ж раздолье для киллеров! Рай!.. Механизм простой. Допустим, надо устранить депутата, политика. Сначала – приглашаем его поиграть. Запускаем внутрь. А потом его догоняет киллер, заваливает внутри игрового поля. Тут не один контрольный выстрел можно сделать, хоть десяток! Кто виноват? Да никто! Потому как чувачок подписал бумагу, всю ответственность принял на себя! Зашибенно! Да тут просто золотое дно! Надо будет перетереть эту тему с пацанами. Полезная штука – Крейзи… как его…

Но это еще не все. Хлопов криво ухмыльнулся. Тогда, перед началом игры, он понял и другое. Можно не только рассчитаться с Паком, да так лихо, что никто не посмеет обвинить его, Дениса Хлопова. Можно получить и еще кое-что.

Длинноногую телку. Конечно, в мини она выглядела гораздо круче, чем в камуфляже, но так – особый прикол. Азарт! Найти ее, догнать. Незаметно подобраться. Выбить из рук автомат, вырубить «переговорник». Настоящая охота! Ай, до чего хороший клуб! Можно зажать симпотную козу в каком-нибудь углу. Получить свое. Слушать, как она орет. Тащиться…

Сломать Натаху – не проблема. Пять минут – и будет делать все, что прикажет Дэн. Самый главный прикол, что ей некуда бежать за помощью. Клуб, в любом случае, не при делах. Телка подписала бумагу! Там сказано: во всем виновата сама. Принимает ответственность за физический и моральный ущерб. Вряд ли она захочет подавать заявление потом, после. Свидетелей нет. Клуб от всего откажется, чтобы сохранить репутацию. Откажется, факт! Эти чуваки – если что – предъявят ментам бумагу, подписанную телкой. Наверняка у этих умников хорошие юристы. Все отмажут. Так что козишка попала по полной программе.

Хлопов покачал головой, радостно ухмыляясь. Нет, реально, этот клуб – настоящий подарок для «охотника». Надо будет вернуться сюда, притащить друганов. Эдак можно устраивать коллективные облавы, массовый загон жертв. Ай, молодца!

Дэн выбрался на другой этаж. Медленно и бесшумно крутнулся на триста шестьдесят градусов, оценивая обстановку на новом горизонте. Скользнул к стене, прижался к ней спиной. Тихо выругался.

– Где ты, черная задница? – позвал он.

Пожалуй, телка – это даже поинтереснее, чем азиат. Но бросить обидчика нельзя, кореец должен ответить за базар. А вот окажется на полу, у ног Дэна, хрипящей кучей мяса, тогда и за козой поохотимся. Ночь-то длинная. Все успеется.

Хлопов двинулся вперед, улыбаясь своим мыслям. За те пятьсот баксов, что он передал клубу, директор охранной фирмы собирался оттянуться на полную катушку.

На руках у Макса были черные кожаные перчатки без пальцев, закрывавшие только ладони. Такие он часто видел в фильмах – то ли про крутых «рейнджеров», то ли про спецназовцев. На экране это выглядело весьма эффектно, но сейчас, в игре, у Максима вспотели ладони, от чего было некомфортно. Впрочем, взмокли не только ладони: капли пота текли по шее, стали влажными подмышки.

Ушаков двигался в полутемном лабиринте, «декорации» которого чем-то напоминали старые добрые «Quake» или «Doom». То узкие высокие галереи, то широкие залы с колоннами, то винтовые лестницы с этажа на этаж. В общем, все в традициях обычных компьютерных игрушек. Видимо, дизайнеры клуба поступили по принципу «от добра добра не ищут» и решили не изобретать велосипед. Слава богу, нет бассейнов с кислотой, нет необходимости время от времени нырять в каналы, чтобы выбраться в следующий «воздушный» коридор. И на том спасибо…

Парень то и дело останавливался, подключал штекер информ-панели к магистрали данных. Еще до начала «Crazy Battle» Максим решил: надо «снимать» с компьютера куски карты как можно чаще. Только при методичном, плановом подходе к вопросу получится составить интегральную карту местности. Ведь инструкторы говорили, что компьютерный диспетчер не «отдает» макет лабиринта целиком. И диспозицию тоже. Следовательно, чтобы получить представление о структуре лабиринта, надо подходить к вопросу системно. Ушаков в очередной раз наклонился к «пуповине» информ-магистрали, приготовился вставить штекер.

Вздрогнул – за спиной раздался слабый металлический лязг. Ушаков быстро развернулся, готовясь открыть огонь. В первую секунду он подумал, что позади – один из тех самых боевых роботов, которые «не промахиваются». Но там была всего лишь металлическая створка. Она медленно ползла вниз, отсекая от человека пройденную часть лабиринта.

Ушаков бросился к барьеру, упал на колени, пытаясь заглянуть под разделитель. Опоздал. Металлическая преграда наглухо перекрыла коридор. Вот и попробуй теперь разберись: зачем это сделано? Чтобы напугать человека? Лишить возможности двигаться назад? Гнать навстречу врагу, сделать столкновение неизбежным? Сердце забилось чаще.

Максим прижался спиной к стене, выставил вперед ствол автомата. Медленно и аккуратно двинулся по коридору, чуть прищурив глаза и внимательно оглядывая полутемный ход. И вдруг прямо из пола – в нескольких шагах от Ушакова – выросли языки пламени. Факел полыхнул так, что Максим остановился, невольно отступил назад. Показалось: от исполинского костра, языки которого доставали до потолка, исходит страшный жар.

Прошло несколько секунд, а может, минут, прежде чем Ушаков сумел – силой воли – подавить вибрации нервных клеток. Костер не мог быть реальным. Это – фантом, созданный с помощью лазерной голографии. А значит, от пламени не может исходить жар! Это иллюзия. И тут же в голове возникли две мысли, породившие сомнения в правильности вывода. Во-первых, Ушаков вспомнил, что фантомная линза имеет те же свойства, что и настоящая. С помощью линзы-призрака можно сфокусировать свет Солнца на каком-то объекте. Лучи светила выжгут черные метки ничуть не хуже, чем если бы оптическая линза была настоящей. Об этом говорил Борис.

И еще Максим припомнил удивительный опыт, про который рассказывал старший брат. Фокусник-гипнотизер завязывал глаза добровольцу из числа зрителей. Потом раскуривал сигарету. Выпуская дым, убеждал помощника, что сейчас прикоснется к руке горящей сигаретой. Клал ее на тарелочку, дотрагивался до кожи тупым кончиком обычного карандаша. Но человек кричал от боли! Ладно бы только кричал – это еще можно подстроить! Суть в том, что на коже появлялся след от ожога! Как если бы добровольного помощника действительно истязали горящей сигаретой. Брат видел это собственными глазами!

– Пусть даже костер иллюзорный, – пробормотал Макс. – Но что если я на уровне подсознания поверю: костер настоящий. Дотронусь до него, и пламя сожжет руку…

Снова лязгнуло за спиной. Это металлическая переборка, которая разделила коридор на две части, поползла вперед.

– Нет! – холодея и обливаясь потом, выдохнул Ушаков.

Он понял: сейчас металлическая штуковина – будто щит бульдозера – подъедет к нему, упрется в спину. Столкнет его в обжигающее пламя. Дурак он! Дурак! Куда полез?! Сам подписал бумаги… Кто несет ответственность за его травмы, за смерть? Никто! Только он сам.

– Нет! – завопил Ушаков.

Подскочил к стене, принялся бить по ней кулаками, потом – колотить прикладом автомата. Но переборка все ползла и ползла.

– Не-е-е-ет! – Макс отскочил назад, заорал так, что его должны были услышать все. – Стойте! Стойте! Хватит! Я не хочу!!! Не надо!

Металлический щит доехал до него, толкнул… Операторы с центрального пульта не отвечали, словно бы их не существовало. Ушаков, обливаясь по́том, уперся спиной в металл, но даже здоровяк Хлопов не смог бы остановить эту чудовищную машину. Ноги Макса скользили по полу, как он ни упирался.

Языки пламени взметнулись вверх – до самого потолка. Прямо перед глазами Максима. Он захлебнулся воздухом, когда щит толкнул его в костер. И – ничего… Ни боли, ни смерти, ни пламени. Костер исчез, как только Ушаков въехал в него.

– Черт! Черт! – Игрок без сил опустился на пол, руки тряслись.

Металлическая переборка остановилась, словно в раздумьях. Потом медленно поехала вверх. Парень смотрел на нее, тяжело дыша. Аттракцион? Чтобы пощекотать нервы? Но инструктор про такое не говорил. Выходит, умолчал, гаденыш!

Ушаков поднялся на ноги, вытер лоб рукавом куртки. Двинулся вперед, пытаясь на ходу прийти в себя. Сердце колотилось так, будто Макс только что пробежал несколько километров. Лицо стало горячим, липким.

Возможно, именно потому, что Ушаков не до конца оклемался от такого «прикола», он промахнулся. Да! На стыке двух коридоров поступил неосмотрительно. Показалось – самое ужасное позади. Что может случиться теперь? И Макс шагнул на перекресток, толком не изучив боковые зоны. Глупо.

Слева, неподалеку, находился боевой робот. Периферическим зрением Ушаков заметил его, даже повернулся вбок и выстрелил. Но он не умел валить противника от бедра, как это делал Пак. Выстрел пришелся в стену, там загорелось красное пятно. Индикатор показал, куда попала лазерная «пуля». И тут же громыхнуло в ушах, видимо, для большего эффекта. Камуфляж Максима завибрировал, на плече вспыхнула кровавая «иллюминация» – выстрел его противника угодил в цель. В него, в Ушакова. «Роботы не промахиваются», – вспомнились слова инструктора.

– Ранение в левое плечо, деактивация – шестьдесят секунд, – прозвучало в головных телефонах.

Голос был человеческим, но каким-то монотонным, будто неживым. Ушакову подумалось: таким же механическим голосом автоответчик сотового оператора сообщает информацию о состоянии счета. Диктор заранее наговаривает слова, потом автомат комбинирует их, составляя нужную фразу. От этого человеческая речь получается монотонной, неживой.

«Деактивация – шестьдесят секунд», – Ушаков очень быстро понял, какой смысл вложен в эту фразу. Его вдруг дернуло к стене. Максим прилепился к металлу спиной и руками, не в силах пошевелиться.

– Ну ты и гад, Борис! – в сердцах выругался парень.

Стало ясно, что инструктор умолчал еще о некоторых мелочах. Например, металлические пластины в куртке – совсем не для того, чтоб сделать игру приближенной к боевым действиям. Не для того, чтоб игрок чувствовал тяжесть, будто таскает с собой запасные магазины к «калашу» или гранаты. Нет!

В стены игрового лабиринта «Crazy Battle» были встроены мощные электромагниты. Когда выстрел попал в Максима, сработал ближайший из захватов. Ушаков оказался пришпиленным к стене, будто жук или бабочка – иголкой. Только игла, что удерживала человека, оставалась невидимой.

А робот меж тем медленно двигался по коридору в сторону беспомощного противника. Чтобы добить?! «Цланг! Цланг!» – широкие тяжелые ступни соприкасались с металлическим полом, издавая чертовски неприятный звук. Ушаков попытался оторвать руки от стены, поднять автомат, выстрелить в механического врага, но сил не хватило. Электрозахват был слишком мощным. Надежным.

«Цланг! Цланг! Цланг!» – робот медленно проковылял мимо беспомощного человека. Макс успел разглядеть: в прозрачной пластиковой «голове» вращались сенсорные датчики-глаза. Боевая машина анализировала обстановку. Она видела Ушакова, но тот противник, что поражен, ее не интересовал. Робот искал других игроков. И слава богу, что отстал, чурка металлическая!

«Цланг! Цланг! Цланг!» – охотник исчез за поворотом.

– Десять! Девять! Восемь! – зазвучало в ушах.

Тем же голосом. Монотонным, бесцветным. Контрольная система вела обратный отсчет. До освобождения Макса из плена оставалось совсем немного.

– Семь! Шесть! Пять! Четыре!

«А что, если догнать железяку? – вдруг подумал Ушаков. – Догнать! Эта сволочь передвигается очень медленно. Далеко робот уйти не мог. Догнать, выстрелить в спину. Отыграться…»

– Три! Два! Один! Свободен!

Невидимые путы исчезли. Макс пошатнулся, но удержал равновесие. Поднял автомат.

– За честь боевого офицера! – с усмешкой пробормотал он, направляясь в тот коридор, по которому ковылял робот. – Как говорится, «за козла – ответишь»!

Но проход оказался пуст. Ушаков, презрев опасность, почти не глядя по сторонам, пробежал по нему несколько сотен метров. Прикинул: робот никак не мог преодолеть такое расстояние за считаные секунды. Свернул, что ли? Макс недоуменно огляделся. Никаких боковых ответвлений он не заметил, но противник бесследно исчез.

Игрок почесал затылок, оглядываясь по сторонам. Тишина. Никакого движения. И вдруг из глубины полутемного коридора на него с шумом и плеском устремился поток воды. Точнее, как успел подумать Макс, ревело в ушах, в динамиках. А взбесившуюся реку он видел глазами. Надо понимать – беззвучный поток, созданный с помощью той же лазерной голографии.

– А вот хрен вам! – со злостью бросил Макс. – Второй раз я на ту же удочку не попадусь!

Он хорошо помнил, какую методику клуб использовал в первой атаке. Сначала, за счет фантома, вывести человека из равновесия. Потом, когда он морально подавлен, добить с помощью медленного боевого робота.

– С места не сойду! – крикнул Макс невидимому оператору в пультовой. – Хрен вам, пиплы!

Он выдвинул лазерный ствол навстречу потоку. Поставил ноги пошире, готовясь к тому, что призрачная река вот-вот исчезнет, а там, за ней – появится металлическая хреновина, «которая не промахивается».

Поток, с шумом и плеском, докатился до Макса. Парня окатило холодной водой с головы до ног.

– Тьфу ты! – ругнулся Ушаков.

Мотнул головой. Сплюнул воду, мрачно наблюдая, как исчезает наверху, в отверстии, «пожарное» сопло. Мощный поток действительно оказался призрачным. Но вода, которая вылилась на человека с потолка коридора, – самой настоящей.

– Шутники, мать вашу! – злобно пробормотал парень. – Ну, погодите! Вылезу отсюда, пересчитаю зубы за такие приколы!

И вновь – никакого ответа оператора. Ни радостного смеха по поводу удачной шутки, ни колкого ответа на резкие слова игрока. Словно это только начало, и люди на центральном пульте с интересом наблюдают за потугами участников «Crazy Battle».

В воздухе чувствовался какой-то слабый, непонятный аромат, который Наталья Рогова никак не могла распознать. Что-то далекое… Из детства? Вспомнилась школа, соревнования по легкой атлетике. Господи, когда же это было? В каком классе? В шестом? Или в седьмом? И не сказать точно… Сколько лет прошло? Лет двенадцать, наверное. А то и больше. Сейчас ей двадцать пять: получается, все происходило полжизни назад. Ее – Наташиной – жизни… Неужели такое возможно?

Но все перед глазами – стоит только прикрыть веки. И беговой манеж, в котором почти нет зрителей, только родители да тренеры; и упругая резиновая дорожка крытого спортивного комплекса; и напряженное, какое-то незнакомое лицо Николая Игоревича. Вот ведь память… Оказывается, она, Наталья, даже имя тренера не забыла.

Стартовый выстрел, твердая дорожка под ногами, поворот… Тогда Рогова бежала четыреста метров. Всего два круга. Наташа вспомнила, как испугалась в тот день. Это были ее первые крупные соревнования «на городе». Она сдуру рванула со старта в таком темпе, какой ни разу не брала на тренировках. Может, дыхалка и выдержала бы, да не потянули переднеприводящие мышцы левой ноги.

Резиновая дорожка вдруг рванулась навстречу худенькой девчонке. Наташа едва успела выставить руки, но дорожка ударила ее. Сильно, жестоко. Нечестно!!! Боль. Боль пришла потом, в ушибленных кистях, в растянутой мышце… Сначала был испуг. Ведь Рогова потеряла темп, и конкурентки обошли лидера. Наташа тогда вскочила, еще не понимая, что произошло. Бросилась догонять девчонок, но упала на втором или третьей шаге. Левая нога не слушалась.

Рогова вновь оказалась лицом на упругой каучуковой дорожке, от которой исходил вот такой же странный, едва уловимый запах. Запах резины? Несбывшихся надежд? Растворенных в покрытии слез и боли? Она плакала, лежа на дорожке. Метрах в пятидесяти от финиша, к которому так и не пришла. И на всю жизнь запомнила горечь поражения, и слезы, и этот запах.

Почему в клубе пахнет так же, как там, в спортивном манеже с искусственными беговыми дорожками? Почему? Почему? Там было резиновое покрытие, а здесь – стены и пол из металла.

Или все дело в ее подсознании? Что-то, что живет в глубине души, напоминает о самом главном поражении детства, которое надломило Наташу психологически, поставило крест на дальнейшей спортивной карьере. Зачем все это всплыло из памяти?

Наталья огляделась по сторонам. На счастье, ни впереди, ни сзади никого не было. Рогова не очень задумывалась над тем, где находятся люди, что ушли в игровой лабиринт до нее, почему ее не догоняют игроки, которые вышли на маршрут вслед за ней. У девушки были свои планы – найти укромное место, отсидеться. А час или два спустя – связаться с оператором и сообщить, что она хотела бы покинуть игровую зону.

Обстановка внутри «Crazy Battle» очень не нравилась Наташе. Металлические стены не были серебристыми, как на старте. Над пейзажем поработали дизайнеры. Основной задачей их, видимо, было создание такой атмосферы, которая давила бы на игроков.

Стены были то зелеными, то коричневыми, то черными – без отчетливых переходов одного тона в другой. Разводами. Словно на металл лили ведра краски, не очень заботясь, как это будет выглядеть. Но вскоре Наталья поняла, что это заблуждение. Все очень точно продумано, математически просчитано. То здесь, то там на стенах виднелись пятна и потеки крови. И яркие, будто совсем свежие, и темные, старые. Запекшиеся.

Следы были очень хорошо видны на фоне темного колора стен, даже издали. Так, чтоб игрок находился в напряжении, гадая: настоящая это кровь или всего лишь очередная шутка владельцев и дизайнеров «Crazy Battle»?

В наушниках постоянно слышалось чье-то хриплое дыхание, временами доносились невнятные, далекие возгласы. Иногда – стоны. Это еще больше напрягало Наталью. Она не могла понять: кто стонет в полутемных лабиринтах? Ведь игроки стреляли по роботам, а те не могут чувствовать боль. Выходит, от боли мучились люди? Почему? Как? После выстрелов роботов?! Но инструктор клялся, что очки полностью защищают зрение от лазерных лучей. Так что же происходило на самом деле в недрах лабиринта?

Неприятно, очень неприятно. И гадко… Наталья вдруг заметила нишу – какое-то углубление в стене, очень подходящее по размерам. Девушка осторожно приблизилась к проему, высунулась из-за угла, глянула на объект одним глазком. Невольно вздрогнула.

Скелет. В нише – в полный рост – находился скелет человека. Руки умершего были прикованы к стенам наручниками, ноги чуть согнуты в коленях. Так, словно перед смертью человек уже не стоял на ногах, а висел. Обессилевший.

– Очень натурально, – прошептала Рогова.

Тихонько шагнула вперед. Дрожащие пальцы потянулись к фантому. Наташа была уверена: это объемное изображение, созданное с помощью лазерной голографии. Вот сейчас… Вот! Пальцы пройдут сквозь преграду. Это всего лишь воздух. Ничего больше.

Но пальцы коснулись чего-то материального, и Наталья закричала от ужаса, дернулась назад. Кости с грохотом повалились на пол, рассыпались во все стороны. Судя по всему, останки человека держались в нише только чудом. Как только Рогова дотронулась до плеча «манекена-призрака» и невольно толкнула его, дернувшись, конструкция вышла из равновесия.

Наталья прижала ладонь к лицу, прикусила пальцы, с ужасом глядя на останки. Что это? Человек?! Настоящий человек, который умер здесь? Здесь?! Что-то коснулось плеча Натальи: скреб-скреб-скреб. Рогова почувствовала, что от ужаса не способна ни кричать, ни звать на помощь. Медленно, очень медленно стала поворачивать голову… Взглянуть на того, кто стоял за спиной и прикасался рукой к плечу, шее… Скреб-скреб-скреб.

Черная мохнатая лапа. Прямо на спине. Лапа!!! Наталья завопила так, что лабиринт должен был бы развалиться на части. Рванулась в сторону, больно ударилась ногой о выступ. Развернулась. Рыдая, поползла – спиной по стене – прочь от чудовища.

Паук. Огромный паук на нитке. Размером больше, чем грейпфрут. Черный. Мохнатый. С шевелящимися страшными лапами. И он только что сидел на спине у нее, Натальи. Касался ужасными волосатыми конечностями плеча, шеи.

Рогова чуть не сошла с ума. Она с детства панически боялась этих существ, даже меньших размеров. Девушка каким-то чудом вспомнила про автомат, сдернула его с плеча. Выстрелила раз, другой, третий. Не попала. Руки тряслись. Глаза не видели ничего, кроме отвратительных шевелящихся лап.

И вдруг насекомое перестало двигать конечностями. Замерло. Поехало на нити куда-то вверх. Исчезло в небольшом люке, на миг открывшемся в потолке.

«Муляж», – поняла девушка.

Она сползла вниз по стене, не выпуская автомат из рук. Согнула ноги в коленях, подтянула к себе. Замерла на месте, тупо глядя в стену. Потом не выдержала, заплакала. Спрятала лицо в ладонях.

– Зачем вы отправили меня сюда, Александр Владимирович?! – всхлипывала Наташа.

Кузякин не мог ответить на этот вопрос, а диспетчеры «Crazy Battle» – могли. Наверное, могли. Но не хотели.

– Зачем? – со стоном выкрикнула Рогова. – Это – не для женщин! Зачем? Почему? Да, может, я не умею резать по живому! Но у меня есть другие достоинства! Неужели их было мало?!

Никто не ответил несчастной измученной девчонке. Видимо, операторы клуба считали: все идет по плану. Может, за пятьсот долларов, которые отдала «Генри Федерер» за участие Натальи в игре, девушка еще слишком мало получила.

Утерев лицо ладонями, Рогова с трудом поднялась на ноги. Теперь она понимала, почему оказалась единственной представительницей слабого пола в этом чудовищном месте. Такая игра – для мужиков. Их хлебом не корми – дай вспомнить детство. «Пестики» и «пиф-паф». Стали взрослыми, но инфантилизм прет, все никак не настреляются… А Кузякин? Чего добивался? Подставить ее? Сделать так, чтоб сама написала заявление об уходе? Не дождется!

– Не дождешься! – вслух повторила девушка, поднимая с пола автомат и прижимаясь спиной к стене.

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.

– Не дождешься! Я сильная! Все выдержу…

Стены давили. Наталья чувствовала это физически: стены сжимались, прессовали ее «я». Деформировали и уродовали. Не хватало воздуха, чтобы дышать. Роговой казалось: воздух пропитан ненавистью, злобой, болью. А еще – смертью. Готовилось что-то страшное, чудовищное. Это – настигало ее. Подбиралось все ближе. До встречи с ним оставалось совсем немного.

Женщину невозможно обмануть. Есть вещи, которые она чует нутром, какие бы слова при этом ни звучали. Что-то, что живет внутри нее, просто дает ответ: это – вот так! И никакие разговоры не отменят подсказку внутреннего помощника.

Что-то ужасное приближалось к Наталье Роговой. «Берегись!» – шепнуло подсознание. Девушка нервно оглянулась и посмотрела в дальний конец коридора. Потом повернулась лицом в другую сторону, подняла автомат. Палец лег на спусковой крючок.

«Я выдержу…»

И в этот момент пол под ногами ощутимо вздрогнул. Стены качнулись.

Максим Ушаков выбрался в очень любопытный зал – двухъярусный, – когда пол вдруг уехал у него из-под ног. В это время парень находился на длинной открытой галерее, которая шла по периметру – по всему второму этажу огромного зала. Ушаков, поколебавшись, аккуратно подобрался к железным решетчатым перилам. Осторожно глянул вниз, пытаясь определить: есть ли в зале кто-то еще кроме него. Люди или роботы…

Никого. Чисто. Макс, не выпуская из рук автомата, стал подниматься на ноги, и в эту секунду мощный толчок чуть не отправил его с балкона вниз – на первый ярус. Ушаков успел схватиться левой рукой за перила.

– Черт! – ругнулся он. Лоб вмиг покрылся испариной. Игра – игрой, но так и на полном серьезе можно сломать шею. – Эй, вы там! Поаккуратнее нельзя?!

Это вырвалось у Максима раньше, чем он осознал: сильный толчок – что-то неожиданное. Форс-мажор, к которому не были готовы в клубе. Потому что в следующую секунду в зале погас свет, в ушных динамиках появился какой-то странный писк. До игрока донесся чей-то удивленный возглас, длинное ругательство.

Лампы стали загораться – одна за другой. Потом снова мигнули, но освещение все-таки включилось. Почему же внутри странный холодок, будто произошло нечто ужасное? Будто надвигается беда, и теперь уже невозможно исправить ситуацию?

– Центральный! Диспетчер! – неуверенно позвал Ушаков.

Ему захотелось поговорить с другим человеком. Услышать чей-то голос, приободриться. Знать, что он тут не одинок. Писк в наушниках исчез, теперь в них царила глухая ватная тишина.

– Алло! Меня слышит кто-нибудь? – Максиму вдруг стало очень страшно.

Никакого ответа оператора. Лишь где-то чудовищно далеко – чуть ли не за порогом слышимости – возник голос. Чтобы разобрать слова, надо затаить дыхание, замереть. Любой – даже самый ничтожный звук – убивает этот голос…

Какой-то мужчина разговаривает по телефону. Или по внутренней связи. Докладывает обстановку? Кому, куда? Макс напрягся изо всех сил, пытаясь уловить суть сообщения. Тихое бормотание. «Чертово землетрясение… авария на станции…» На какой станции? Страшное ругательство – гораздо громче, но таким испуганным тоном, что становится ясно – не просто форс-мажор. Не только непредвиденное, но и чудовищное по последствиям.

– Центральный! Отвечайте! – что есть сил заорал Макс Ушаков. – Центральный, вашу мать! Что делать?!

– Все в порядке! – такое чувство, будто ответивший Максиму находится в двух шагах от игрока. Совсем рядом.

Голос бодрый, да только облегчения не приносит. Не надо быть ясновидящим, чтоб различить в нем фальшивые нотки. Да, бодрый голос, но наигранный. Плохой спектакль. Его, Максима Ушакова, пытаются обмануть.

– Что в порядке? – буквально завизжал парень, теряя над собой контроль. – Что в порядке?! Что это за толчок? Что с крышей, стенами? Что со светом? Как выйти из этого чертова лабиринта?!

– Все в порядке, продолжайте игру, – в наушниках другой голос, спокойный, деловитый. Голос уверенного в себе человека. – Не волнуйтесь, все нормально. Управляющая система перезагружается. Через несколько секунд контроль над игровым комплексом будет восстановлен.

Голос другой. Уверенный, спокойный, деловитый. И от этого легче на душе.

«Сразу бы так!» – хотел сказать Макс Ушаков, но не успел.

Потому что человек, обещавший, что система перезагрузится и все войдет в штатный режим, вдруг заорал. Да так, что у Максима встали дыбом волосы. И тут же до парня донесся еще один крик, женский.

– Мама! Мамочка! Мамочка! – девчонка не просто кричала, она голосила, захлебываясь, срываясь на какой-то истерический визг.

– Нет! Нет! Не надо! Не-е-е-е-е-е… – завопил мужчина.

И вдруг все человеческие слова пропали из эфира, остался только леденящий душу вой.

Пальцы свело судорогой. Ушаков сжал автомат так, что была бы это более хрупкая вещь – точно сломал бы.

– Центральный… Диспетчер… – прошептал он, уже понимая: помощи ждать неоткуда.

Там, в командной рубке «Crazy Battle», происходило нечто ужасное. Скорее всего, людей убивали. Кто-то безжалостно расправлялся с работниками клуба, не жалел и молодых девчонок. Причем люди видели, как приближается смерть. Умоляли о пощаде, но – судя по воплям – их все же мочили. Жестоко, словно на мясобойне.

И в этом хаосе боли и смерти работникам «Crazy Battle» стало не до игроков, оказавшихся в недрах лабиринта. Люди в диспетчерской вопили, стонали, некоторые – умоляли о пощаде, но, похоже, их вырезали одного за другим. Цинично, медленно. Никуда не торопясь, уделяя внимание каждой из жертв. А прочие в это время смотрели на агонию товарищей и ждали собственной участи. Как Ушаков, который находился в другом месте, но все слышал.

«Надо искать выход!» – подумал Максим. Нервно огляделся по сторонам, подскочил к стене, вставил штекер информ-панели в гнездо, надеясь считать фрагмент карты. Вдруг повезет, и после сбоя компьютерной системы откроется весь план?

Он посмотрел на терминал и вздрогнул. Буквы. Только черные символы на жидкокристаллическом дисплее. Буквы, сложившиеся в слова:

«А готов ли ты встать на весы, на чашах которых – твое?

Черное и белое…

Встреча с этим всегда происходит неожиданно. Каждый думает -

время еще не пришло. Но вот оно пришло. Готов ли ты?

Готов?»

Ушаков нервно засмеялся, опустил навигатор.

– Бред! – прошептал он, вновь оглядываясь по сторонам.

А если не бред? Что, если правда?

– Да ты чего, Макс?! – Он постучал себя по лбу.

Высший суд? Чаши весов, определяющих куда – в ад или в рай? Вот сейчас? Здесь?! Господи, да какой Высший суд?! Что за ерунда? Не бывает таких совпадений…

А в ушах – снова тишина. Люди откричали свое. Отмучились.

Господи, куда же идти?! Вверх? Вниз? Вниз! Наверное, выход из игрового комплекса на первом этаже. Да!!! Если в клубе нет подземных горизонтов… Но инструктор ничего не говорил об этом.

Так вниз или вверх? Вниз!

Ушаков перебросил ноги через металлическое ограждение балкона, присмотрелся к тому, что творилось на нижней галерее, спрыгнул. Удар получился довольно ощутимым, но думать о боли было некогда. Максим сразу же упал на бок. Откатился вбок, надеясь сбить с прицела стрелка, если таковой укрывается за одной из колонн.

Выстрела не последовало. Подождав несколько секунд, Максим принялся быстро стаскивать с себя защитную куртку. Самое глупое теперь – попасться в электроловушку. Про магниты забывать нельзя. Включатся – прилипнешь к стене, беспомощный. Тогда и руку не поднимешь, и в противника не выстрелишь.

Выдернув из нагрудного клапана куртки флягу с водой, парень запихнул ее в карман штанов. Отбросил камуфляж в сторону. Прижался спиной к стене, выбирая ход, по которому двигаться прочь из зала. Вариантов три, но, надо полагать, только один из них выведет к цели.

И в это время из наушников донесся стон, полный муки. «Господи, помоги мне!» – после небольшой паузы прошептал чей-то незнакомый голос.

От резкого сильного толчка Наталья Рогова не удержалась на ногах, потеряла равновесие. Девушка вскрикнула от боли: налокотник смягчил удар об стену, но что-то произошло с плечом – его как будто прошила молния. Наташа чуть не застонала, схватилась за поврежденную руку, растирая ее.

Свет в коридорах пропал. Потом лампы мигнули, стали загораться одна за другой. Нельзя сказать, что иллюминация была яркой и до того – дизайнеры клуба пытались создать мрачную атмосферу за счет красок, да и освещение подобрали под стать всему остальному. Теперь лампы горели слабее, казались бледными, тусклыми. Стало невозможно определить, что находится в нескольких десятках метров от тебя.

Боль в плече понемногу утихла. Наташа осторожно приподняла руку, опасаясь, что выбила сустав или – хуже того – повредила связки. Но, кажется, все было не так печально, как представлялось поначалу. Девушка посмотрела по сторонам, убрала волосы с лица и вдруг поняла: наушники у нее не работают.

Видимо, в тот момент, когда Рогова потеряла равновесие и ударилась о стену, штекер выскочил из коробочки связи. Наташа расстегнула куртку, поправила разъем, намереваясь связаться с диспетчером и выяснить: что за странные проблемы со светом? И вообще…

Но, как только девушка восстановила работоспособность прибора, в уши ворвалась какофония звуков. Кто-то истерично визжал, кто-то страшно, даже грязно ругался. В другой раз у Наташи от такой брани завяли бы уши, но тон, каким неизвестный мужчина выкрикивал матерные слова, заставил Рогову напрячься.

Все происходило на фоне какого-то металлического скрежета. Похоже, неподалеку от пульта оператора клуба работал огромный механизм.

– Эй! Как дела? – неуверенно позвала Наталья.

Но вместо ответа на вопрос услышала только безумный крик:

– Они пилят! Пилят!

В этот миг Наташа осознала, что за странный звук доносится до ее ушей… Совсем недавно соседям по лестничной площадке ставили металлическую дверь. Происходило это в воскресенье, с утра. По выходным Наталья обожала поспать подольше, иногда до двенадцати, а иногда – и до часа дня. В тот день металлический скрежет лишил ее покоя, когда было чуть больше одиннадцати. Наташа с раздражением глянула на часы, спрятала голову под подушку, но сон уже перебили, и отключиться вновь она не смогла.

Пришлось вставать, идти в душ. Надевать халат и утешать себя тем, что пара чашек кофе компенсируют отвратительное начало дня. А дисковые пилы за дверью все визжали, кромсая металл. Рабочие подгоняли раму и саму дверь «по месту». Через полчаса, ошалев от грохота и скрежета, Наташа выбралась на лестницу, прямо с рассыпавшимися по плечам волосами, в коротком халатике.

Мужики, делавшие ремонт соседям, обалдели. Не столько от резких слов Роговой, сколько от ее прикида. Видимо, потому и не стали спорить с молодой девчонкой. Просто бросили работу, вылупились на нее, цинично раздевая глазами. Это продолжалось с минуту, в течение которой Наташа чувствовала себя голой, беззащитной, оказавшейся в руках двух грубых потных животных. Ничего не добившись от молчаливо сопевших работяг, она захлопнула дверь. Но запомнила и откровенные взгляды, и звук режущего инструмента, и запах металлической гари.

Теперь, слушая скрежет дисковой пилы, Рогова снова чувствовала тот же запах. Сомнений нет, кто-то вскрывал – будто консервную банку – двери пультовой, надеясь добраться до людей, которые находились внутри.

– Что там у вас происходит? – нервно выкрикнула Наталья.

И вдруг – чье-то частое дыхание. Показалось, возле самого микрофона в операторской.

– Они сошли с ума!!! – не голос, визг.

Визг животного, которое видит собственную смерть. Все понимает, но уже ничего не может ни отменить, ни исправить.

– Кто они? – так же страшно завопила Наталья, невольно проникаясь состоянием невидимого собеседника.

Вопль ужаса. Сразу из нескольких глоток. Кричат и мужчины, и женщины. Видимо, последняя преграда на пути убийц уничтожена.

– Сбой питания! – человек у микрофона рыдает от ужаса. – Все полетело к черту! Они… А-а-а!

Рев забиваемого животного. Звук работающей дисковой пилы. Хрипы и бульканье, будто кто-то захлебнулся кровью. И тут же – женский крик.

– Мама! Мама! Мамочка-а-а-а!!!

И снова визг режущего инструмента. Какой-то странный вой. И – почему-то – запах горелого мяса, примешавшийся к запаху расплавленного металла.

Рогова схватилась за горло, чувствуя: сейчас не выдержит, потеряет сознание. Перегнулась пополам, не в силах удержать внутри себя то, что было ее офисным обедом и ланчем. Людей в диспетчерской резали электропилами, одного за другим. Наталья вдруг поняла: подсознание не соврало, на этом дело не закончится. Убийцы не успокоятся, пока не отыщут всех в недрах залитого кровью лабиринта.

«Господи, помоги мне! Господи, помоги…»

Воздух плотный, вязкий. Его приходится заглатывать, как желе.

«Господи, помоги мне!»

Максим, всем телом прижавшись к стене, выставил вперед ствол лазерного автомата. Подобрался к повороту коридора. Помедлил, собираясь с духом. Во рту пересохло, глотка была горячей и шершавой. Совсем некстати подумал, что отдал бы очень многое, лишь бы сделать несколько глотков воды. Фляга давно выброшена – в ней не осталось ни капли.

«Господи, помоги мне…»

То ли стон, то ли мольба. А может, молитва? Сколько еще людей осталось в живых? Попробуй разберись. И ведь не узнаешь заранее, откуда прозвучит выстрел. Идиотское слово – прозвучит. Привычное, но идиотское. Не к месту. Эти чертовы лазеры стреляют бесшумно. Резанет вспышка по глазам, яростная боль разорвет тело. Хорошо, если успеешь помолиться.

«Господи, помоги мне…»

Дурацкий шепот в ушах. Как он достал! Только бы услышать хоть какую-то внятную подсказку от операторов клуба. Но вместо конкретных указаний – чей-то стон. Мольба. А может, молитва? Мысли путаются, повторяются. Может, человек, чей голос слышен в наушниках, – смертельно ранен? Знает: ему осталось совсем немного? И – на пороге в иной мир – молит о том, чтобы бог вспомнил о грешнике… Принял к себе.

Ушаков горько усмехнулся. Стоит ли бояться ада, если ад уже тут, вокруг? Макс осторожно выглянул из-за угла, в любую секунду ожидая выстрела. Сверкнет горячая молния перед глазами – и упадешь на дорожку, не видя ничего окрест, пропитанный огненной болью. Будешь повторять: «Господи, помоги мне!» А кто-то из игроков станет ненавидеть тебя за этот шепот в наушниках. Шепот, отнимающий силы. Лишающий воли. Не позволяющий расслышать команды диспетчера.

Чертов диспетчер! Жив ли на центральном пульте хоть кто-нибудь из сотрудников игрового клуба? Что вообще произошло? Куда идти, что делать?

Коридор, в который выбрался Максим, оказался пуст. В нем, как и в предыдущем, было полутемно. Так, словно после сильного толчка половина настенных и потолочных светильников вышла из строя, отключилась. При таком скудном освещении трудно просмотреть ход до следующего поворота. А значит, высока вероятность, что из-за угла появится некто с лазером в руках.

«Господи, помоги мне!»

Макс поймал себя на том, что беззвучно повторяет эту нехитрую формулу вслед за невидимым человеком, чей голос слышал в ушных динамиках. Парень медленно двигался по коридору, вжимаясь спиной в стену, стараясь смотреть и вперед, и назад.

Вспомнилось: еще мальчишкой читал про летчиков Второй мировой войны. Тогда не было никаких локаторов. Для того чтобы разобраться, не заходит ли вражеская машина тебе в хвост, следовало все время контролировать заднюю полусферу. Если ведущий двойки самолетов выбирал цель для атаки, то ведомый, шедший за лидером, оборачивался назад каждые две секунды. У кого-то это становилось привычкой. Даже приземлившись, находясь среди друзей, летчик то и дело оборачивался…

От необходимости постоянно крутить головой стены вертелись у Максима перед глазами. Он вдруг понял, что долго не сможет жить так.

«Господи, помо…»

И тишина. Ушаков замер на месте, даже дышать перестал. Чуть наклонил голову, вслушиваясь в тишину.

– Ну же… – беззвучно попросил он.

Но человек, чей шепот так долго мешал Максиму и раздражал его, умолк. Беглец постоял на месте, все еще надеясь, что произойдет чудо и он вновь услышит раненого. Человека, оказавшегося таким же заложником игрового комплекса, как и сам Максим. Тишина. Глухая, ватная. Макс почувствовал укор совести – еще недавно он костерил невидимого товарища по несчастью, ругал последними словами, требуя, чтоб тот заткнулся. И вот он заткнулся…

Ушаков приподнял защитные очки с лица, вытер пот со лба. Вновь вцепился в рукоятку автомата, положил палец на спусковой крючок. Так он чувствовал себя хоть немного увереннее. Проблема лишь в том, что уверенность – странная птица. Птица Химера. Тот, кто долго искал господа в лабиринтах, – тоже был уверен в себе. Еще недавно. Несколько часов назад.

Максим дополз до следующего поворота. Постоял, собираясь с силами. «Боже мой! Сколько еще этих дурацких коридоров? Где же выход с этажа?!»

Он приподнял ствол автомата, выставил его перед собой, аккуратно выглянул из-за угла. Темно. Слишком темно. Не различить, что впереди, вдали. Максим чуть прищурился, напряженно вглядываясь в полумрак. Вроде что-то есть.

И вдруг Ушаков резко вздрогнул, чуть не подпрыгнув на месте. Где-то вдалеке, в длинном проходе, на подъеме, он разглядел мешок. Или сверток? От этого «мешка» вниз по коридору тянулась узкая темная лента. Вглядываясь в непонятный объект, оказавшийся на дороге, Макс наступил на это. Мокрую дорожку. И только тогда понял – она не черная. Нет. Она темно-красная. Его армейский ботинок оказался в ручейке крови.

Макс отпрянул назад, с ужасом глядя себе под ноги. На какое-то время даже забыл про необходимость контролировать заднюю полусферу. Кровь. Темно-красная, густеющая. Человеческая кровь, в этом нет сомнений. А сверток или мешок в середине коридора – это человек. Возможно, тот самый, что призывал на помощь господа.

Ушаков почувствовал, как желудок рвется наружу. Парень беспомощно огляделся по сторонам. Потом, с трудом заглатывая воздух, двинулся к товарищу по несчастью, сидевшему на корточках, у стены, посреди длинного перехода от зала к залу. Раненый замер неподвижно, прижимая руки к животу. Он чуть завалился на бок, скрючился. В его позе было столько муки, что Макс явственно ощутил – у него от ужаса дыбом встают волосы. И вдруг человек пошевелился, приподнял голову, с усилием глянул на Макса. Во взгляде было такое страдание, что Ушаков почувствовал чужую боль как свою собственную. Будто это у него – а не у незнакомого мученика – боевым лазером взрезан живот. Будто это он сам прижимает ладони к ране, не позволяя кишкам вывалиться наружу. Будто это из него, Максима Ушакова, толчками вытекает кровь.

– Ты как? Что делать? – едва слышно прохрипел Макс, ощущая, как от увиденного съезжает крыша. Понимая, что не сможет ни поднять незнакомца с пола, ни тащить его куда-либо.

Головокружение усилилось, как только Максим осознал, что может повлечь за собой настоящий выстрел из лазерного оружия – без ограничителя мощности.

Мужчина, лет тридцати пяти, в черных брюках и форменной «стальной» рубашке, какую носили все сотрудники игрового клуба, едва заметно покачал головой. Его лицо перекосилось от боли. Умиравший пытался что-то сказать.

– Не слышу! – честно признался Максим.

Он оперся ладонью на стену, ощущая, как пол уходит из-под ног. Лучше бы он, Ушаков, никогда не приходил в этот коридор!

– Уходи… – чуть слышно проговорил сотрудник клуба.

Это вышло довольно внятно и четко. Максим понял. Облегчение. Он сразу же почувствовал облегчение. Раненый не требовал, чтобы Макс пытался его спасти.

– Что здесь произошло? – парень присел на корточки рядом с умиравшим. – Я не понял: что случилось? Авария?

Сотрудник клуба внимательно смотрел на лицо игрока, будто читал его вопросы по губам, а не воспринимал их на слух. Ушакову показалось, что раненый попытался улыбнуться, но на его лице тут же появилась гримаса боли.

– Дурак… – это Максим скорее угадал, чем услышал. Человек собрался с силами: – Игровой клуб? Неужели до сих пор… не понял? Дурак… Военный комплекс. Лаборатория… по изучению оружия… новое поколение…

– Стоп! Стоп! – Ушаков вскочил на ноги, растерянно глянул по сторонам. Коридор по-прежнему был пуст. – Ты что, бредишь? Какая военная лаборатория?! Какое оружие нового поколения? Крыша поехала?! Это – игровой клуб! Я подписал договор на…

Он остановился, потому что изо рта умиравшего потекла кровь. Кажется, сотрудник клуба хотел засмеяться, но лишь усугубил свое состояние. Человек слабо пошевелился, чуть изменил позу, оперся спиной на стену. Прикрыл глаза.

– Засунь контракт себе в жопу, – отдышавшись, прохрипел он. – Там черным по белому написано: игрок принимает на себя ответственность за серьезные травмы, даже несовместимые с жизнью. Ты – мясо для лаборатории.

Похоже, эта фраза отняла у страдальца слишком много сил. Он закашлялся, упал на бок. Ноги стали судорожно дергаться.

– Стой! Стой! – теряя голову, завопил Макс. – Стой! Не умирай! Как отсюда выбраться? Слышишь?! Как отсюда выбраться?! Где выход?

Изо рта человека текла кровь, все сильнее и сильнее. Макс принялся дергать умиравшего за плечо. Приподнял его.

– Как отсюда выйти? Где выход? Как связаться с оператором? С диспетчером? Я выхожу из игры!!!

Сотрудник клуба вдруг открыл глаза. Долго смотрел то ли на Ушакова, то ли сквозь него.

– Диспетчер… – едва слышно прошептал он.

– Где? Где диспетчер?! Говори!

– Роботы… – Теперь человек говорил так тихо, что Макс не понимал и половины сказанного. Угадывал, домысливал то, что пытался объяснить ему этот несчастный. – Землетрясение… Чертово… Кто же мог ожидать? У нас, в Питере… Не бывает… Бред… Авария на «Ленэнерго». Сервера дали сбой. Одни пошли на перезапуск, другие нет… Случайность… Система вышла из-под контроля…

Человек замолчал.

– Какая система?! – Ушаков был на грани истерики. – Какая система вышла из-под контроля? Говори! Говори! Не молчи! Ну же! Еще усилие!

– Компьютерная… – прохрипел умиравший. У него изо рта толчками вытекала темная густая кровь. – Система управления полем… Машины сошли с ума… Ограничители мощности на лазерах сняты. Роботы режут всех, будто свиней.

– Кого – всех? – холодный пот потек по спине и груди Макса.

– Кого встретят… на пути… в пультовой уже никого нет… в живых…

Ушаков схватился за автомат, быстро огляделся по сторонам.

– Сумел убежать… хотел выбраться… сказать надо… запретить… обязательно… нельзя клуб… такой клуб… нельзя… опасно… пожарный выход… двери заблокированы… электроника… все двери заблокированы… только служебный… не успел…

– Где он? – взмолился Ушаков. – Где он?! Родной мой! Хороший! Не умирай, пожалуйста! Только не умирай! Скажи: где он? Как найти пожарный выход?! Скажи, и тебе это зачтется на небесах. Сделай доброе дело!!!

– Первый этаж… самый первый… открыть… вручную… – Сотрудник клуба вдруг схватил Ушакова за руку, попытался приподняться, но это, видимо, отняло у него последние силы. Пальцы незнакомца так сильно сдавили локоть Максима, что парень чуть не закричал. – Не успел…

В горле умиравшего заклокотало. Он дернулся, изо рта фонтаном хлынула кровь. Человек упал на дорожку, вытянулся в полный рост, лицом вниз. Замер. Темная лужа стала быстро увеличиваться.

Ушаков нервно стер с лица кровавые брызги, глянул на ладонь. Опомнился, крутанул головой влево-вправо, проверяя коридор. Крепко сжал лазерный имитатор.

Да какой это, к дьяволу, имитатор? Оказывается, настоящий лазерный автомат! На котором выставлен ограничитель мощности огня, дабы игроки не покалечили друг друга во время «боя». А теперь – если верить последним словам сотрудника клуба – управляющая система «криво» перезагрузилась в результате «глюка». Ограничители мощности на оружии сняты. Дистанционно. Если, конечно, верить этому бедолаге.

«Интересно, – подумал Максим, нервно покусывая губы. – А какие у меня основания не доверять ему, умиравшему? Кто станет врать перед смертью, уходя в небытие?»

– Тем более что я только что своими глазами видел, как режет человека лазер со снятым ограничителем мощности, – тихо пробормотал Ушаков.

Ясно представил себе страшную рану на животе незнакомца, которую тот зажимал руками. Запекшиеся черные края. Длинный язык крови на полу коридора.

И снова – холодный пот по спине, противными липкими струйками.

– Нет-нет, – помотал головой парень. – Это не со мной, только не со мной! Надо просто добраться до первого этажа. До выхода из ада. Я смогу. Всего несколько этажей. К черту! Подальше от этого места!

Он еще раз глянул назад, туда, где остался мертвый, и – вжимаясь спиной в стену – двинулся на поиски перехода с горизонта на горизонт.

У Наташи еще теплилась небольшая надежда: все происходящее – сон, чья-то дикая, странная шутка. Что, если операторы на пульте решили напугать девушку? В конце концов, спустили же они бутафорского паука ей на плечо через отверстие в потолке…

Человеческий фактор. Самое уязвимое место в любой системе. Но вот что касается компьютеров – машины ошибаться не могут. С такими мыслями девушка подключила информационный терминал к магистрали, пытаясь убедить себя: сейчас недоразумение разрешится. Роговой дадут подсказку, как поступать дальше. Или хотя бы сообщат: все в порядке.

«Человеческие отношения настолько сложны,

что мы заменяем их другими, более простыми».

На жидкокристаллическом дисплее появились только две строки, и руки дрогнули, едва не выпустив прибор. Почему-то именно в этот момент Наташа до конца поверила: все происходящее в игровом клубе – не шутка.

– Мы заменяем… – прошептала она, прикасаясь дрожащими пальцами к виску. – Мы заменяем… Кто мы? Люди? Нелюди?

– Нет! Не надо! Пожалуйста! Не-е-е-е… – снова чей-то вопль в ушах.

Страшный вопль. И, кажется, рассудок готов покинуть тело. А сама она, Наталья Рогова, уже не человек. Маленький червяк, букашка. Главная цель которой – найти какую-нибудь щель, дырочку. Забиться туда. Замереть. Исчезнуть.

Нет ее! Нет, и никогда не было! Ищите других! Убивайте их!

Хриплое дыхание. Быстрая, почти бессвязная ругань. Чей-то стон.

Цланг! Цланг! Цланг! Это уже не в наушниках, а, кажется, в коридоре. Где-то рядом. Рядом?! О да! За поворотом!!! Что это? Что это за звук?

Не думать! Не высовываться! Спрятаться! Замереть! Исчезнуть…

Рогова лихорадочно огляделась по сторонам. Неподалеку – за спиной – осталась ниша, в которой еще недавно висел скелет человека. Бутафорский. Бутафорский ли? Вот в чем вопрос…

Наталья быстро, но очень тихо – на цыпочках – пробежала по коридору, до полутемной ниши. Аккуратно пробралась внутрь, наступив на кости, которые предательски хрустнули. В этот момент Рогова совсем не думала: настоящие ли кости давит подошвами армейских ботинок. Девушка молилась о том, чтоб издавать как можно меньше звуков, способных выдать место, где она спряталась.

Цланг! Цланг! Цланг!

Что-то движется по коридору, прямо в ее сторону. Кажется, тяжелое, металлическое. Нет! Может, нечто и не металлическое. Подошвы стальные! Как у робота. Робота?! Господи, неужели это машина? Наталья забилась как можно дальше, в темную глубь. Сжалась в комочек, прикрыла голову руками, словно такая поза могла защитить ее от убийцы, искавшего жертву.

Цланг! Цланг! Цланг!

Рогова не выдержала, открыла глаза. Она не могла не смотреть… В поле зрения возникло невысокое существо. Ростом – метра полтора, может, чуть больше. Плотное, довольно широкое, пропорциями тела не похожее на человека. Особенно странно выглядели массивные ноги. Чудовище медленно двигалось по коридору. Несмотря на плохое освещение, Наташа успела заметить, как вращаются какие-то датчики в прозрачном колпаке, заменявшем голову.

Глаза? Глаза робота? Неужели заметит?!

– Господи, помоги мне… – беззвучно, истово принялась шептать несчастная девушка.

Кажется, ни разу в жизни она не молилась так искренне. И никогда не была так близко от бога. Буквально чувствуя его присутствие, его внимательный взгляд.

Цланг! Цланг! Цланг!

Робот-убийца в одной руке нес лазерный автомат. Рогова не заметила дисковой пилы. Но то, что металлическое чудовище тянуло вторым манипулятором, заставило девушку затрястись от ужаса, покрыться липким потом.

Левая конечность робота была вывернута за спину. Монстр сжимал в металлических пальцах ногу, одетую в армейский ботинок. Такой же, как у Натальи. Только эта человеческая конечность выглядела очень странно. Пальцы робота были сведены в кулак, потому и казалось, что лодыжка мертвого человека очень тонкая. Непривычно тонкая, хотя стопа была довольно большой. Мужской.

Рогова догадалась: пальцы-манипуляторы раздробили, сломали кости человека. Суставы хрустнули, деформировались, не выдержав страшного прессующего усилия. Наверное, человеку было очень больно, когда робот ломал ногу. Наверное, несчастный страшно кричал от боли – в чем-то эта пытка хуже, чем испанский сапожок или другие механизмы «святой» инквизиции прошлых веков. Но теперь человек был мертв и потому – молчал.

Цланг! Цланг! Цланг! Наверное, машина была слишком занята одной жертвой, чтоб заниматься поисками других. Может, знала, что торопиться некуда? Выходы заблокированы. От страшных манипуляторов, дисковых пил и лазеров не уйдет никто из homo sapiens, в том числе и Наталья Рогова…

Монстр скрылся за выступом стены в коридоре, волоча мимо обезумевшей от страха девушки человеческое тело. Это был мужчина, работник клуба – Наташа догадалась об этом по черным форменным брюкам и серебристой рубашке. А вот по лицу – кто именно – узнать не смогла. Оно было страшно перекошено, рот скривился, словно умиравший перед смертью вопил от боли.

Цланг! Цланг! Цланг!

Робот двигался медленно, неспешно переставляя конечности. Так же медленно, рывками, тащилось по коридору тело мертвого человека. Исчезли за выступом стены его ноги, туловище, лицо, искаженное мукой. По полу проехали руки, откинутые назад. Все исчезло. Осталась только широкая красная лента. Кровь. Она все еще текла из мертвого. Кажется, не только изо рта.

Наташа прикусила пальцы, чтоб не закричать.

Цланг! Цланг! Цланг! Безжалостный стальной убийца скрылся где-то за поворотом коридора. Звуки шагов стихли. С трудом находя опору, Наталья кое-как выползла из укрытия. Потеряла равновесие и ткнулась ладонью в красное, покрывавшее пол.

Отдернула руку, с ужасом посмотрела на пальцы. И вдруг не выдержала. Завопила. Перебирая ладонями по стене, поднялась на ноги. Шатаясь, натыкаясь на стены, побежала прочь от робота. В другую сторону. Не понимая, не осознавая: он не был единственным в лабиринте.

Наташа била ладонями в металлические переборки, оставляя на них кровавые следы. Кричала, звала на помощь. Стены, потолок сжимали ее, наваливались со всех сторон. Закрывали путь. И не было ни выходов наружу, прочь, подальше от страшного места, ни дороги вверх, в небо.

Только в ад.

Все пошло наперекосяк с того момента, как на Хлопова наехал поезд. Только-только Дэн выбрался на смычку двух туннелей и начал прикидывать, в какую сторону могла свалить азиатская обезьяна, как вдруг – совершенно внезапно – из темноты на дикой скорости вылетел товарняк. С жутким ревом! И слепящим светом прожекторов!

От неожиданности директор охранной фирмы не успел ни отскочить в сторону, ни упасть на рельсы. Просто завопил от страха.

Черт побери, какие рельсы?! Под ногами металлический пол! Он, Дэн, находился в игровом клубе, и никаких поездов в коридоре быть не могло! Это Хлопов сообразил уже в следующую секунду, после того как товарняк с ревом пронесся сквозь него.

И вдруг – к своему ужасу – глава охранной фирмы понял, что обмочился. Видение локомотива и товарных вагонов было настолько объемным, реальным, что он потерял голову. Обделался, как ребенок. Со страху.

– Вот уроды! – прорычал Хлопов, приходя в ярость. – Ну погодите, суки! Выйду отсюда – отымею. Мамой клянусь, поставлю на карачки! Отымею!!!

Дэн еще продолжал потрясать кулаками, страшно матерясь, когда пол ушел из-под ног. Рывок был мощным, резким. Хлопов потерял равновесие, ударился головой об стену, даже выронил автомат.

И тут же начался какой-то дурдом. Похоже, только один Хлопов яростно матерился в микрофон. Все прочие орали от боли. Или черт знает что там с ними происходило… Хлопову показалось – народ слетел с катушек. Кто-то звал на помощь маму, кто-то истошно кричал. Не поймешь: от страха или еще от чего…

– Оператор! – злобно выкрикнул директор охранной фирмы. – Хватит! Поигрались! Это дерьмо за мои же бабки?! Ну-ка, быстро подорвался, объяснил: где выход?! Щас рыла чистить буду!

Хлопова никто не испугался. Его просто не слышали. Люди по-прежнему вопили, да так страшно, словно их резали на куски. По крайней мере, Дэн сразу не смог вспомнить: доводилось ли ему хоть раз слышать такие вопли и стоны от людей, с которых братва стрясала долги. Кажется, нет… Даже когда учили бейсбольной битой – и то не так. Да, точно.

– Эй! На пульте, вашу мать! – длинно выматерился Дэн. – Что там у вас?

И снова – только животный вой. Никакой внятной речи, словно Хлопов не с людьми разговаривал. С обезумевшими животными. Чуть позже к странным звукам прибавился противный визг дисковых пил.

Хлопов с досады плюнул на пол, огляделся по сторонам. Перехватил автомат в левую руку, ткнул в гнездо штекер дурацкой коробочки, которую ему сунули перед игрой… Кто-то на пульте не дружит с головой. Может, хотя бы железяки подскажут, что происходит? Как быть, куда податься?

«Основной инстинкт человека — страсть к охоте, преследованию и убийству.

Основной инстинкт робота – быть во всем похожим

на создателя».

Хлопов ничего не понял. Чертова коробочка издевалась над ним! Дэн, гнусно выругавшись, с размаху запустил прибор в стену. Жидкокристаллический дисплей выскочил из корпуса, в другую сторону отлетели задняя крышка, аккумуляторы, какие-то мелкие «фенечки».

– Ну, погодите, чмыри! – пробормотал Дэн. – Ну, сами напросились!

Перехватив автомат поудобнее, он пригнулся. Побежал вперед, стараясь прижиматься левым плечом к стене, чтоб труднее было заметить его издали. В ушах по-прежнему звучали крики. Кто-то звал маму. Какая-то телка визжала, словно ее трахали сразу пять человек. Это раздражало Хлопова. Никаких эмоций от чужой боли он не испытывал, но посторонние звуки мешали ориентироваться в обстановке.

У следующей развилки Дэн помедлил, прикидывая, как поступить. Свернул налево. Через два десятка шагов открылся проход вбок, в небольшую комнату. Директор охранной фирмы, внимательно оглядевшись, выставил ствол автомата вперед, навстречу неизвестному. Шагнул…

И замер, открыв рот. У задней стены копошились два черно-белых механических придурка. Невысоких. Таких, что даже корейская обезьяна на их фоне казалась небоскребом. Роботы стояли спинами к выходу из комнаты. Они не обращали на человека никакого внимания, хотя в прозрачных стеклянных банках, которые заменяли им бо́шки, вращалась какая-то хрень.

Это – само по себе – удивило Хлопова, ведь он никогда не видел «живых» роботов. Только один раз, на картинке, во время инструктажа. Но хуже всего оказалось другое. К металлической стене была прибита молодая девчонка в униформе работника клуба. Кажется, та самая, что принимала у Дэна бабло за участие в игре.

Рот девки был заклеен пластырем, и потому она не могла кричать. Но Дэн отлично понял, как ей больно. Ноги жертвы подергивались, все тело выгибалось. Кажется, девчонка пыталась освободиться, но металлические костыли, забитые в ладони, держали крепко.

Дэн невольно сглотнул слюну, пытаясь оценить, какой силищей надо обладать, чтоб заколотить толстый стальной гвоздь в стену. Монстры что-то готовили для жертвы. Что-то такое, от чего глаза пленницы наполнились ужасом. Хлопов это прекрасно видел. Вот только роботы стояли спиной к Дэну. Что у них там?

И вдруг девчонка заметила Хлопова. Замычала, замотала головой, словно призывая человека помочь. Освободить из плена. Защитить от металлических чудовищ. Ноги жертвы засучили по стене.

Взревела дисковая пила. Цланг! Один из роботов шагнул вперед. Тело жертвы выгнулось, девчонка стала быстро-быстро мотать головой. Ноги задергались, стали колотить по металлу, когда резак порвал одежду, коснулся тела. Кровь от бешено вращавшегося диска хлестнула по сторонам. И сами роботы, и стены вдруг стали темно-красными.

– Мать вашу! – в ужасе пятясь, пробормотал Хлопов. Нервно икнул.

Удивительно, но его услышали. Один из роботов – тот, что стоял без пилы – начал поворачиваться, поднимая лазерный автомат. Дэн, не мешкая, бросился прочь по коридору. Ему запомнилось – девчонка еще жила. Ноги судорожно дергались, но криков слышно не было. Умиравшей так и не удалось освободиться от черного пластыря.

Жила́… Только бьющиеся о металл ноги да визг пилы…

Хлопов бежал очень быстро. Надо было исчезнуть за поворотом, прежде чем медлительный робот выберется из комнаты смерти и пустит ему вслед смертоносный луч. Тогда – конец.

Успел! Хлопов добежал до изгиба коридора, невольно оглянулся. Робот уже перешагивал через порог, когда Денис прыгнул в боковой туннель. И наткнулся на капитана Анциферова, который со всех ног бежал навстречу директору охранной фирмы. От удара равновесие потеряли оба, но более массивный Хлопов устоял, а Алексей уселся на копчик.

– Ты?! – выдохнул капитан. – Что за чертовщина? Что здесь происходит?

Хлопов не стал медлить. В этой бойне ему не нужны ни друзья, ни враги. Ни соратники, ни свидетели. Выжить мог только один. Сильнейший. Все потеряло смысл, кроме собственной жизни, которую необходимо спасти любой ценой. По привычке, не сознавая, что в руках не «АКМ», Хлопов выстрелил в живот противника.

Анциферов страшно закричал, когда луч лазера рубанул его поперек. Капитан упал на пол, зажимая дымящуюся рану ладонями. Хлопов в первый миг оцепенел – так мощно сработал лазерный ствол, – потом выстрелил еще раз, в голову. Он не был киллером, но прекрасно знал, что такое контрольный выстрел, причем не только по играм в пейнтбол или страйкбол.

Запахло горелым мясом. Дэн Хлопов брезгливо поморщился. Оттолкнул носком ботинка умиравшего. Прочь, в сторону! С прохода! Сплюнул. Влага была вязкой, густой. Получилось, что он невольно плюнул на капитана Анциферова, но это не взволновало Дениса. Больше не глядя на поверженного, Хлопов побежал вперед.

Закон один для всех.

В этой бойне мог выжить только самый сильный. Которому не нужны ни друзья, ни соратники. Никакого балласта! Если ты выстрелил первым и попал – не важно в кого, – значит, выжил. Принцип прост: убивай все, что движется. Только сильный, жестокий хищник, не знающий жалости, может переиграть соперника. Может и должен!

Стараясь дышать ровно – экономить силы, но внимательно контролировать обстановку вокруг себя, – Дэн Хлопов двигался по лабиринту. Про идиотскую шутку с товарным поездом, про мокрые штаны он уже не вспоминал.

Почему-то Максиму вспомнились первые тренинги в «Quake». Тогда он просек, что такое сетевая игра – не против компьютера, а против других людей, управлявших боевыми «машинами». Да! В «Doom» Ушаков резался сам с собой, только сам с собой. Позже, когда получил место помощника менеджера по продажам в «Harwell», коллеги приучили его к новой забаве.

Она была совсем другой, не похожей на битву с компьютерной системой. Резко выросли скорости, опытные игроки валили противника с одного выстрела, не оставляя желторотикам-»трактористам» ни единого шанса. Именно тогда Ушаков понял – надо использовать другие технологии, играть двумя руками, управляя своим «виртуальным убийцей» и с помощью мышки, и с помощью клавиатуры…

Вот только поначалу страшно кружилась голова. То ли от необходимости контролировать массу параметров, то ли от скоростей, на которых требовалось принимать решения. То ли просто от волнения. Выходя из игры, Максим подолгу сидел у рабочего стола, растирая глаза, пытаясь вернуться в привычный мир. Иногда головокружение проходило не сразу, требовалось много времени, чтоб ощутить себя человеком.

Почему же снова кружится голова, будто он желторотый новичок, которого готовы завалить с первого выстрела? Да он и есть желторотый новичок! В этой чудовищной бойне… И главная проблема в том, что – если завалят с одного выстрела – никто не позволит начать игру заново. Это – необратимо. Как все в реальной жизни, отличающейся от симулятора тем, что невозможно пройти одну и ту же дорогу дважды, накопить опыт – и попробовать еще раз.

Нет! Здесь на все – только одна попытка. А потому – контроль и внимание. Осторожность! Даже если кружится голова. Даже если нет сил, тянет упасть на пол, замереть без движения. Нет, Ушаков! Нет у тебя такого права. Сдашься – умрешь. Хорошо, если с одного выстрела. Хуже – когда роботы вспорют брюхо. Будешь подыхать медленно и ужасно.

Ушаков поднял левую руку к лицу, тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Влага текла в глаза, раздражала, мешала смотреть. Ладно еще спина мокрая. Неприятно, но можно терпеть. А вот глаза… Без них – никуда. Тут без них – никуда. Самое важное.

Максим двигался вдоль стены, бросая взгляды то назад, то вперед. Пока ему везло – он не встретил ни одного робота, охотившегося на выживших людей. Значит, еще остались жертвы внутри лабиринта. Значит, механическим убийцам есть чем заняться. И пока они при деле – надо отыскать выход из ада.

Ушаков прекрасно понимал, что происходит с теми несчастными, кто не выдержал испытания. Теперь кровавые пятна были повсюду – не только для декорации, для угнетения нервной системы игроков. Темно-красные лужи появились во многих коридорах. Несколько раз Ушаков проходил места, где кровью было измазано все – и пол, и стены. Словно каким-то мощным феном ее распылило по всем поверхностям…

Ушакову везло. Он внимательно прислушивался к звукам, ухитрялся избегать контактов с роботами. Вот только никак не мог отыскать лестницу на нижний горизонт. Тот самый, на котором располагался служебный выход из игрового комплекса. Выход, снабженный обычной дверью, без электрозамков.

В какой-то момент Максиму стало казаться, что он сходит с ума. Лабиринт повторялся, будто под копирку! Да нет же, нет! Он не сошел с ума. Просто ранее проходил по этому самому коридору. Как же так вышло?

Ушаков остановился в смятении. Он точно запомнил это место. Сначала – небольшая комната слева от прохода. Комната с огромным красным пятном на стене. С темно-рубиновой лужей на полу. Неприятное место. Потом – через два десятка метров – поворот направо. Еще одна комната, стены которой размалеваны зеленой и черной краской.

Что же получается? В поисках выхода он бродит по кругу? Понапрасну теряет время? Ушаков почесал затылок, вдруг – совершенно неожиданно для самого себя – повернул в другую сторону, заспешил обратно. Туда, откуда недавно пришел.

Свернул за поворот и увидел: в длинном коридоре медленно ползет вниз металлическая переборка, рассекая туннель на две части. В одной находился Максим Ушаков, другую он недавно покинул. Для чего это делалось? Кем? Отсечь Ушакова? Не позволить ему вернуться?

Парень вновь развернулся, бросился вперед, забыв об опасности контакта со стальными убийцами. Так и есть! Перед носом, в другом туннеле, створка ползла вверх! Ему, Ушакову, открывали проход. Попросту говоря, вели. Направляли туда, куда считали нужным.

Оказывается, лабиринт был подвижным! Посредством стен-переборок можно изменять его конфигурацию! Создавать новые коридоры и галереи, направлять игрока в боковые ответвления.

Сразу вспомнилось, как поступают с составами на маневровых путях. Локомотив сталкивает длинную цепочку вагонов с горки. А диспетчер – своевременными переключениями стрелок – направляет вагоны на ту или иную колею. Сортировка! Тривиальная сортировка… Каждому вагону – свою станцию назначения. А если состав излишне быстро катится с горки? Надо его тормознуть специальными стопорными колодками! Задержать, чтоб диспетчер сумел управиться с вагонами, разрулить ситуацию.

Неужели аналогично поступали с людьми, находившимися внутри «Crazy Battle»?! Но кто? И зачем? Роботы? Сбрендившая компьютерная система? Слишком много вопросов и слишком мало фактов для анализа…

– Цланг! Цланг! Цланг! – донеслось из коридора.

Ушаков сразу догадался, что это за звук. Металл по металлу. Человек словно увидел, как широкая металлическая ступня опускается на залитый кровью пол. Цланг! Фиксируется на опоре, вес тела переносится на нее. Тихо работают сервоприводы, поднимая другую ногу тяжелой металлической машины. Цланг! Вторая нога находит точку опоры.

Максим выдернул «заглушки» из ушей, отбросил хвостики. Чьи-то стоны, громкое сопение в головных динамиках мешали определить, с какой стороны приближается опасность. Прислушался. Враг спереди. Справа.

Ушаков попятился, лихорадочно озираясь. За спиной был недавно пройденный коридор, но его закупорила подвижная металлическая перегородка.

Цланг! Цланг! Цланг! Робот словно знал, где жертва. Он неспешно, но уверенно приближался. Еще несколько шагов – и вынырнет из-за поворота. Увидит Макса. Человек попятился, поднял автомат. И вдруг потерял равновесие. За спиной не оказалось металлической стены – перегородка исчезла. Уехала вверх, но Максим, занятый роботом, не отследил этого.

Ушаков развернулся, бросился прочь по коридору, сжимая автомат в правой руке. Цланг! Цланг! Цланг! Сейчас. Вот сейчас. Вывернет из-за поворота. И пальнет. Как только заметит. Роботы не ошибаются…

Максим успел забежать за поворот в тот самый момент, когда в коридоре сверкнул зеленый луч. Робот выстрелил. Все решили доли секунды. Машина не успела достать жертву.

И вновь развилка. Ушаков задержался, глянул в одну сторону, потом в другую. Справа был длинный пустой коридор. Слева – опускающаяся створка, которая проехала бо́льшую часть дороги. Еще пара-тройка секунд – и в этом месте появилась бы глухая стена. Увидев это, Максим бросился налево. Упал животом на пол. Подкатился под затвор, тяжело дыша. Резко, в последний момент, выдернул ноги из-под «гильотины». Спустя секунду металл лязгнул по металлу. Боевой робот остался за преградой.

Кажется, Ушаков нарушил какие-то правила. Похоже, этот сегмент предназначался не для него – Макс почувствовал интуитивно. Замешательство, легкое замешательство. Словно бы система на миг остановилась, не веря в то, что произошло. Человек не мог, не должен был прыгать под створку, пытаться уйти в тот коридор, в который попал Макс. Он рискнул – и выиграл. Не остался инвалидом, ему не сломало кости тяжелым металлическим затвором.

Но неожиданная ватная тишина напугала Ушакова ничуть не меньше, чем шаги робота, который еще недавно преследовал его. Замешательство. Пауза. Человек поднялся на ноги, нервно сжимая в руках лазерный автомат.

И увидел в нескольких метрах перед собой – прямо в воздухе – собственное лицо. Губы Ушакова-призрака двигались. Лицо выглядело встревоженным. Кажется, двойник призывал человека идти обратно. Ушаков в недоумении обернулся. За его спиной вверх уползала створка. Невидимые хозяева лабиринта хотели, чтоб игрок вернулся в другой коридор?

Возможно, так и было, но Максим, сбросивший наушники, не слышал собственного голоса. Лицо двойника все время менялось. Фантом что-то говорил, пытался объяснить своему оригиналу.

– Да иди ты к черту! – рассердился парень. – Напугал кота сосиской! Что я, не видел здесь голографии, что ли?

Он шагнул к странному «экрану» и только тогда понял: это – не голография. Изображение, созданное при помощи лазеров, было бы объемным, таким, что на него можно смотреть с любой стороны. Подобным образом выглядели все объекты, которые показывали гостям клуба во время технической демонстрации.

А тут изображение было плоским. Максим осторожно поднес руку к странному «экрану». Дрожащие пальцы коснулись лица. Ушаков почувствовал слабый ток воздуха откуда-то с потолка. Чем-то это напоминало водопад: река течет по каменному руслу, где-то наверху, а потом – обрыв. Поток устремляется вниз ровной и тонкой пленкой.

Только здесь был воздухопад. Двойная «завеса», внутрь которой – как в емкость – закачали частички дыма. Или тумана? Удивительно! Тонкие «пленки» воздуха по краям создавали некий сосуд, который умельцы «Crazy Battle» смогли заполнить чем-то непрозрачным. И на этот экран проецировали изображение Ушакова.

Максим усмехнулся, покачал головой. Как только прикоснулся к собственному лицу-фантому, оно изменилось. Показалось, двойник задыхается. Глаза вдруг вылезли из орбит, рот приоткрылся, язык вывалился наружу. С уголка губ потянулась струйка крови.

Примитивно. Осознав, что не удается направить Ушакова в другой коридор, устроители шоу попытались запугать его. Максим быстро обернулся. Никого. Кровь потекла из носа фантома. Призрачный страдалец с ужасом и скорбью глянул на человека, и тогда Максим – зажмурившись – прыгнул в экран.

И пролетел сквозь него, хотя ожидал чего угодно, даже того, что ударится головой о стену, свалится в какую-нибудь яму, нарвется на выстрел из лазерного автомата. Но позади призрачного экрана находился полутемный коридор. И все.

Парень оглянулся. Экран действительно был плоским, значит, это совсем не голография. Что-то странное. Фантом вновь смотрел на человека, но теперь струйка крови тянулась вниз от левого уголка губ, а не от правого. Словно Ушаков оказался по другую сторону зеркала…

Призрачный Макс осуждающе покачал головой, губы его шевельнулись. Парень только махнул рукой, повернулся в другую сторону, побежал по коридору. Теперь он точно знал: по каким-то причинам его не хотели пропускать сюда. Сделали все возможное, чтобы вернуть Ушакова в другую часть лабиринта.

Может, он на верном пути? Здесь выход? Кто же управляет этой чудовищной системой миражей, фантомов, подвижных стен, боевых роботов?

Подумать над этим парень не успел. Он слишком неосмотрительно, бесшабашно выскочил на смычку двух туннелей, почему-то веря: все плохое позади. И нарвался на мощный удар в челюсть, который отбросил его в сторону. Ушаков даже не пискнул. Ударился о металл, сполз спиной по стене. Мозг работал плохо, картина перед глазами двоилась. Каким-то чудом Максим понял: ствол лазерного автомата направлен в лицо.

«Вот и все», – успел подумать Ушаков и закрыл глаза.

– Ты? Вот не ожидал, – голос, который произнес эти слова, показался знакомым.

Даже не столько голос, сколько акцент. Странный, чужой. Макс попытался припомнить, где он его слышал… Что за акцент? Ничего не получилось. Коридоры изгибались внутри, стены меняли форму, даже несмотря на то, что глаза Ушакова были закрыты.

– Вставай! – резко, требовательно приказали Максу. – Вставай! Не время валяться на полу! Порежут на куски. На мясо!

Кто-то схватил его за руку. Сильно дернул вверх. Ушаков подчинился чужой воле. Он не видел человека, однако нутром чувствовал – тот вправе приказывать. Потому что имеет силу, чтобы бороться. Парень ухватился руками за голову, раскачиваясь, как пьяный.

– Черт! Ладно! Тридцать секунд! – Чужие пальцы вцепились в волосы Максима, потянули.

Сильно-сильно, но не так, чтоб выдрать шевелюру. Ушаков чуть не заорал от боли, чужак словно предвидел это.

– Молчи! – приказал он. – Молчи, если не хочешь стать мясом!

Макс вновь подчинился.

Чужие пальцы крепко ухватились за волосы Ушакова, потом сжались в кулаки, причиняя ему резкую боль. Как ни странно, вскоре Максим почувствовал себя лучше.

Он еще раз протер глаза. Медленно, осторожно повернулся, глянул на человека, находившегося за спиной. Ну да! Конечно! Кому мог принадлежать голос с таким акцентом? Почему сразу не догадался? Конечно, Паку!

– Голова прошла, – пробормотал Максим. – Спасибо, больше не надо.

– Точно прошла? – недоверчиво спросил азиат. – Лучше немного потерпеть!

– Прошла! – твердо сказал Ушаков, жестом показывая, что экзекуцию можно не продолжать. – Хитро, Пак! Я и не знал, что таким способом можно избавить человека от головокружения. Это как получилось? От боли все прошло, что ли?

Кореец едва заметно улыбнулся. Кажется, его позабавило предположение Максима.

– Не от боли, – ответил он. – Потянул за волосы – прилив крови к голове. Усиление кровотока. В этом причина.

– Фух! – Ушаков аккуратно покачал головой, проверяя собственное состояние. – Спасибо, Пак!

– Извини, что ударил, – кореец поклонился спутнику. – Ты выскочил прямо на меня.

– Я сам виноват! – Макс выставил перед собой ладони, словно жестом хотел сказать, что обиды на азиата не держит. – Слушай, Пак! Что здесь произошло? Где все? Видел кого-нибудь?

– Ты первый, – с конца начал отвечать коротышка. И тут же уточнил: – Живой. Видел, как робот тащил чье-то тело по коридору. Не наш, не игрок. Сотрудник клуба, в форме. Слышал крики, звали на помощь. Где – не понял.

– Похоже, дело серьезное, – удрученно вздохнул Ушаков. – Я так считаю, все началось с подземного толчка. Ты в Питере живешь? Нет? Ну, тогда не знаешь. У нас почти не бывает землетрясений. Это страшная редкость. Видимо, клуб строили без учета возможности сейсмических толчков. Возникли какие-то проблемы с серверами, что обслуживали «Crazy Battle». Одни пошли на перезагрузку, другие – нет. Короче, система «поднялась» криво, «глюки» пошли. И вот результат…

Ушаков сделал жест рукой, словно обводя все, что происходило вокруг. Кореец внимательно посмотрел на русского, потом наклонил голову вбок, чуть прищурился. Максиму показалось – не верит. Но почему?

– Вместе пойдем? – вместо комментариев предложил Пак. – Думаю, так легче. Я буду контролировать передний сектор, ты – задний.

– Согласен! – обрадованно кивнул Ушаков.

Показалось, гора свалилась с плеч. Рядом с Паком он чувствовал себя гораздо увереннее, спокойнее.

– Пошли! – коротко приказал кореец.

Он двинулся по коридору, внимательно изучая и пол, и стены, и потолок, словно ждал от них какого-то подвоха. Чуть помедлив, Ушаков зашагал следом, стараясь действовать так же внимательно и не наступать на пятки ведущему. Максиму очень не хотелось оставаться одному в недрах чудовищной системы, проглотившей игроков.

Тусовка становилась увлекательнее и увлекательнее. Стрелять в призрачных львов или варанов было, конечно, прикольно, но когда выяснилось, что условия изменились – теперь все стреляют во всех, – стало гораздо веселее. Саша Метелкин сразу приободрился. Режиссеры и звукооператоры клуба были настоящими мастерами. Крики обреченных, вопли умиравших, стоны и мольбы о пощаде – все получилось как настоящее. И не разберешь, сколько на самом деле жертв внутри лабиринта.

Сашка, посмеиваясь и пережевывая резинку, двигался по коридорам. Всматривался в полутьму проходов и боковых галерей. Жаль, цели попадались нечасто. Он сумел подстрелить только двоих работников клуба – седоволосого мужика да молодую девчонку. Мужика зацепил кто-то другой, но не насмерть. Раненый сидел у стены, вытянув ноги, в обнимку с автоматом. Видимо, надеялся, что сумеет избежать финала. Не тут-то было. Несмотря на скудное освещение, Метелкин вовремя заметил горемыку. Игрок, сотрудник клуба – какая разница?

Первым выстрелом Сашка угодил раненому в плечо. Тот вскрикнул одновременно с «охотником». Только один кричал от боли, другой – от восторга. Лазерные автоматы – отличные машинки. Классные! Бьют точно в цель, даже с приличного расстояния. Седоволосый уронил свою пушку. Стал нервно озираться по сторонам, выискивая противника. Самое прикольное было издеваться над жертвой, оставаясь неуязвимым…

Метелкин стрелял еще несколько раз – с колена, потом – стоя, прижав автомат к плечу. Он целился то в ногу, то в бок, так, чтоб раны не были смертельными. Если попадал, слышал новые стоны противника. Лучшее подтверждение тому, что он меткий стрелок. Потом Сашке пришла идея попробовать другой способ, и он принялся лупить от бедра – как черномазая обезьяна во время тренинга. С пятого или десятого выстрела удалось попасть в голову. Человек заткнулся, сполз на пол.

С девчонкой все вышло по-другому. В одном из переходов с этажа на этаж – совершенно неожиданно – она бросилась Сашке на шею. С рыданием и мольбами спасти ее «от этого ужаса». Дура! Нашла время прикалываться! Такая классная развлекуха! Метелкин с раздражением оттолкнул девицу, но та, словно не понимая, лишняя в этой игре, снова бросилась ему на шею. С громким плачем.

Пришлось ударить прикладом. Когда рыжая грохнулась на железные ступени, ее длинные волосы разметались во все стороны. Метелкин хорошо это запомнил – ужас в глазах, перекошенный рот. Рыжие пряди по фигурным ступенькам. И три выстрела почти в упор – в живот, в грудь.

Дура! Нашла время прикалываться… Попала в игровое поле – бегай! Люди по пятьсот баксов выложили. Какого черта на шею бросаешься? Мало, что ль, таких дур за пределами клуба? Увидят спортивный «Порше», так словно шизеют. Сами юбку задирают, даже когда никто не просит. А как правильно? Сначала спросить: пора или нет.

Соображать надо, коза! Каждой фишке – свое место. Человек пришел в клуб за другим. Поняла? Оттянуться на полную катушку. А ты? Ты – на шею. Дура! Одно слово – дура! После трех выстрелов в упор рыжеволосая девчонка заткнулась. Метелкин равнодушно перешагнул через нее, двинулся дальше, вверх. Он не сомневался, что встретит еще немало интересного.

Так и вышло. На другом горизонте ему попался железный истукан. В прозрачной башке вращалась какая-то антеннка. Вот хрень, а?! Шутники! Может, этот дебильный робот и крут, и не промахивается. Может, он и стоит тех бабок, что на него потрачены. Но мочить людей гораздо интереснее. С железякой все слишком просто. Быстро. Надо только обойти ее сбоку или сзади. Так, чтоб робот не успел прицелиться раньше человека. Вот и вся стратегия.

Метелкин подстрелил механическую куклу, но ждать, пока ему поаплодируют, не стал. В конце концов, он заплатил бабки за крутой оттяг. Сашка разбил голову железяки прикладом автомата. А потом, пока та беспомощно размахивала руками, потеряв ориентацию в пространстве, подкараулил, сильно толкнул в сторону лестницы. Раз, и еще раз.

Машина пыталась демпфировать удары, восстанавливала равновесие. Но не видела того, что видел человек. Метелкин толкнул ее в третий раз. Железная кукла не нашла точку опоры, загремела по ступенькам, перекатываясь и теряя какие-то части механизма. Замерла неподалеку от мертвой девчонки.

– Надо было через перила сбросить! – с сожалением пробормотал Сашка. – Круче! Звону больше.

Но все равно неинтересно. Охотиться на людей – гораздо увлекательнее. Найти, опередить, выстрелить первым. А какие проблемы? Все в равных условиях! Все заплатили бабки. Подписали бумаги, приняли ответственность на себя. Значит, каждый оттягивается так, как считает нужным. Это место – вне закона. И ему, Метелкину, ровным счетом плевать на чьи-то крики и стоны.

Он не для того платил, чтоб заниматься фигней. Охота! Охота на людей! На своих сородичей… Что может быть увлекательнее? Самое крутое шоу, какое только возможно. Пришел играть? Заплатил бабки? Играй! Наслаждайся!

Сашка Метелкин присел у стены, слился с нею. Поднял автомат. Навстречу ему по коридору медленно крался какой-то человек. Амбал, что ли? Тот, придурочного вида? С открытым ртом и глазами, будто у рака.

Ну да, он! Лысая башка. Цепь на толстой шее. Пальцун, ага. Еще бы два кило золота на себя нацепил. Ползет спиной по стене, стюард хренов, пыль вытирает. Глаза навыкате, но ни черта не видит…

«Куда ж ты смотришь, ишак?» – подумал Метелкин, плавно нажимая на спуск. Лазерная «пуля» мелькнула в коридоре, и тут же раздался страшный крик. Саша рассмеялся.

– Весело! Честное слово, весело!

Раненый, бросив автомат, катался по полу. Пытался зажать черную дыру чуть повыше колена, откуда хлестала кровь. Орал что-то нечленораздельное, колотил ладонями по полу.

– Больно? – тихо спросил Метелкин. – Это хорошо, что больно. Это я люблю.

Он чуть приподнял ствол лазерного резака, выбирая, куда послать следующий заряд. Амбал катался по проходу, вокруг него ширилась лужа крови. Судорожные движения раненого затрудняли прицеливание.

«Да куда ты денешься?» Метелкин не думал о том, что надо контролировать коридор, находившийся за спиной. Его охватил азарт, стремление погасить цель. Сашка выдохнул и плавно потянул спусковой крючок.

Человека в боковой галерее заметил Максим Ушаков, хотя переднюю «полусферу» контролировал Пак. Возможно, это случилось потому, что раненый лежал довольно далеко от места соединения туннелей. В коридорах по-прежнему царил полумрак, и ведущий двойки проскочил стык, не обратив внимания на темное пятно. Макс заметил раненого случайно – тот пошевелился, попытался приподнять голову.

Именно в этот момент Ушаков, собиравшийся покинуть «перекресток», краем глаза уловил движение. Он быстро дернул ствол автомата в сторону цели, но каким-то чудом удержался от выстрела. Скорее всего, потому, что непонятная находка копошилась внизу, на полу. Она совсем не походила на боевого робота.

– Пак! – тихо позвал напарника Максим.

И тут же оказался за выступом стены. Азиат рванул его за рубашку, первым делом убирая спутника с линии возможного выстрела.

– Там… – начал было парень, но кореец прижал палец к губам, показывая: шуметь не надо.

Ушаков кивнул. Он и сам понимал: чем тише движешься, тем лучше тебе слышно, что происходит вокруг. Парень махнул рукой, указывая более опытному товарищу направление, где заметил цель. Кореец кивнул, поднял ладонь, подавая знак: оставайся на месте!

Быстро опустился на пол, аккуратно выглянул из-за прикрытия. Некоторое время всматривался в полумрак, оценивая обстановку. Потом резко «перетек» в вертикальное положение. Максим в очередной раз подивился способностям низенького корейца. Складывалось впечатление, что у того не только хорошая физическая форма, но и отменная выучка. Боевая. Солдата? Спецназовца? Специалиста по единоборствам? Максим так и не успел поинтересоваться у Пака: кто он на самом деле? И времени не было, и шансов получить ответ. Скорее всего, молчаливый, погруженный в себя азиат проигнорировал бы вопрос, сделав вид, что не расслышал. Или едва заметно улыбнулся бы на это. Но кореец однозначно обладал специальной подготовкой – Максим готов был зуб дать.

Пак аккуратно, легко и бесшумно, скользнул за угол, выставив ствол лазерного автомата. Двинулся вперед, давая партнеру знак: следуй за мной, прикрывай спину! Они медленно поползли по боковому туннелю к темному пятну, копошившемуся на полу.

Максиму не терпелось узнать: что же все-таки находилось в туннеле? Или кто? Но Ушаков боялся ослушаться опытного товарища. Тот приказал контролировать заднюю «полусферу», и парень старательно выполнял инструкции, понимая: от этого зависят жизни обоих. Допустишь ошибку – Пак не простит. Если уцелеет…

Кореец тихо вздохнул, похлопал спутника по плечу, словно призывал глянуть в другую сторону. Максим обернулся. Оказывается, они добрались до цели. Денис Хлопов лежал на полу, лицом вниз, сжимая автомат. Его нетрудно было опознать по бритому затылку, по толстой золотой цепи. Макс почувствовал, как сердце забилось быстро-быстро. Левая нога здоровенного мужика была гораздо короче правой. Ушаков, нервно сглотнув слюну, присмотрелся…

Да! Это выстрел из лазерного автомата, с которого сняты ограничители мощности. Нога была начисто отрезана боевым лучом. Выстрел пришелся чуть выше колена. Видимо, Хлопов сумел не потерять сознания, каким-то чудом стянул с себя брючный ремень. Перехватил культю возле раны, почти остановил кровотечение. Почти…

Хлопов лежал в луже крови, даже щеки были перепачканы ею. Он жил. Оставалось только догадываться, какие муки испытывает директор охранной фирмы. Срез – там, где прошел луч – запекся. Какая температура у лазерного луча? Лучше не думать об этом. Хуже, чем если б пилили ногу раскаленным докрасна металлом.

– Пацаны… – Хлопов пошевелился, попытался приподнять голову. Не получилось. Видимо, уже не оставалось сил.

Губы Дениса были искусаны в кровь – это все, что успел заметить Максим. Раненый ткнулся лицом в темную лужу.

– Пацаны… – тихо, хрипло повторил он. – Помогите… Век не забуду…

Макс сглотнул тягучую, вязкую слюну. Они и сами не знали, где выход. Тащиться по лабиринту с такой ношей на руках? Смерть для всех троих. Но как сказать об этом несчастному, который с мольбой обращался к товарищам по несчастью? Ждал от них помощи?

Ушаков не успел ни ответить, ни прокрутить варианты. Мысли – скоростным экспрессом – понеслись в голове, а Пак уже принял решение. Молча, не произнося ни слова, он шагнул к раненому. Вдруг подпрыгнул вверх, над Хлоповым, и двумя ногами ударил по спине. Обрушился на позвоночник раненого, ждавшего помощи. Ушаков подавился собственным желудком, когда раздался страшный хруст. Парню никогда не приходилось слышать, как ломается позвоночник человека.

Глаза Дэна вылезли из орбит, рот открылся. Язык вывалился наружу. Пальцы слабо дернулись несколько раз и выпрямились. Директор охранной фирмы умер быстро. Может, ему было очень больно, но все закончилось почти мгновенно. Кореец избавил Хлопова от мучений.

– Пошли! – коротко, без эмоций, приказал он.

И двинулся прочь по коридору. Так, словно ничего особенного не произошло. Макс постоял, глядя на мертвого амбала. Теперь тот не был ни назойливым, ни раздражающим. Максим вдруг припомнил, как еще недавно здоровяк подкатывал к Наталье Роговой, как рассказывал глупые истории из своей жизни и сам же хохотал над ними. Не интересуясь тем, что больше никто не смеется, что его байки никого не занимают…

При жизни Хлопов был отвратительным человеком, но сейчас Максим Ушаков не мог об этом думать. Он смотрел на мертвого. Толстая золотая цепь оказалась под щекой, в красной луже. Глупо… Кровь и золото. Тысячи лет – кровь и золото. И смерть. На лице несчастного застыло выражение, какое можно видеть у ребенка, у которого отняли любимую игрушку. А полукруглые брови еще приподнялись, словно мертвый Дэн спрашивал: почему? за что?

За что? За то, что просил о помощи. Да, Максим и Пак вряд ли смогли бы дотащить раненого до выхода из лабиринта. Им бы самим дойти… Но зачем так жестоко?

Ушаков глянул вслед спутнику, вздрогнул. Он не посмел бы спросить у Пака вслух: за что? Просто вдруг понял, что его жизнь тоже висит на волоске. Стоит только ошибиться. Допустим, робот попадет в него, покалечит… Безжалостный кореец поступит точно так же? Прыгнет – и двумя ногами сломает ему, Ушакову, позвоночник? Макс останется лежать в коридоре с вылезшими из орбит глазами. С вывалившимся наружу языком. А Пак – ничуть не жалея о содеянном – пойдет дальше.

Ушаков ничего не крикнул вслед Паку. Не остановил товарища, не ударил его по лицу за жестокое обращение с раненым. Нет. Промолчал. Только на щеках у него выступили красные пятна – от стыда. В душе Максим не одобрял цинизм и жестокость напарника, но Ушакову очень хотелось жить. Он, еще раз глянув на мертвого Хлопова, поторопился за корейцем. Догнал, повернулся спиной к спутнику. Поднял ствол, контролируя заднюю «полусферу» коридора.

Саша Метелкин висел на зелено-бурой стене в крепких стальных оковах. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Сколько ни старался высвободить конечности из захватов, это ему не удавалось.

– Эй! – прохрипел он. – Сделай что-нибудь!

Наташа Рогова сидела, обхватив голову руками. На полу, у противоположной стены. В эту странную камеру она попала совершенно неожиданно. Шла по коридору, когда прямо под ногами раскрылся проем. Успела только закричать от ужаса. Удар получился довольно сильным. На счастье, девушка не сломала ноги. Вот только выхода из камеры не было.

Точнее, был. Если верить надписи на стене: «Он сожрал ключ», размещенной над головой Саши Метелкина. В первую минуту Рогова не поняла, что означает фраза. Обошла комнату по периметру, обнаружила створку с обычным накладным замком. Похожий стоял у Роговой дома, в наружной стальной двери.

Только тогда, к своему ужасу, Наташа догадалась, для чего в камере смерти находилась дисковая пила. Спасение – в желудке у Саши Метелкина. Если выстрелить из лазерного автомата – ключ может оплавиться, изменить форму. Вынимать его надо аккуратно. Да. Аккуратно.

Наташа заплакала, усевшись к стене, напротив парня. Она не хотела, просто не могла сделать то, что следовало сделать. Рогова закрыла ладонями лицо, стала мотать головой.

– Нет! Нет! Нет!

– Дура! – прохрипел Метелкин, нервно кусая губы. – Давай, соображай быстрее. Возьми пилу, режь браслеты! Освободи меня!

Наталья убрала руки от лица, замерла, чуть наклонив голову вбок. Будто прислушивалась к эху слов, которые произнес Метелкин.

Точно! Как она сразу не догадалась!!! Надо освободить товарища с помощью инструмента! Потом вместе придумать, как быть с ключом! А может, Саша сумеет выпилить защиту замка лазером или резаком?

Девушка схватила инструмент. Повертела, разбираясь, как работает пила: куда нажимать, как действовать ею. Круг пришел в движение, «машинка» ровно загудела. Наталья шагнула к парню.

– Аккуратно! Меня не зацепи! Дура! – нервно потребовал Метелкин.

Наталья примерилась, медленно поднесла вращающийся диск к браслету на ноге парня. Показалось, с этим захватом справиться легче, чем с наручным. Сноп искр, выскочивших из-под резака, заставил отдернуть руки.

– Не тормози!!! Давай! Давай! – потеряв контроль над собой, заорал Метелкин.

Девушка решилась, еще раз поднесла круг к стальной дужке. Прижала инструмент плотнее. Пила взвизгнула. Сноп искр побежал по окружности диска, ударил по стене. Наталья не отодвинула резак.

И вдруг «машинка» сильно дернулась в руках. Метелкин завопил от боли, а Наталья Рогова – от страха. Она закрыла глаза, бросила пилу.

– Сука! Сука! – стонал парень. – Боже мой, как больно…

То ли диск пилы оказался бракованным, то ли Наталья слишком сильно прижала его к поверхности, повернула неудачно, боком – но он развалился на куски. Осколки хлестнули во все стороны. Защитный кожух уберег руки девушки, а вот Александру досталось по полной программе: несколько острых жал впились в его тело. Теперь парень дергался в оковах, костеря неуклюжую девчонку последними словами.

А Наталья в ужасе смотрела на пилу – на дефектный диск, на остатки того, чем еще недавно можно было одолеть стальные браслеты. И дверь. Теперь вместо ровного круга – только несколько острых зубьев. Значит, у Метелкина не осталось шансов. Другого диска здесь нет. И вряд ли будет.

Сбоку от Роговой – слева – дрогнула стена, металлическая переборка поехала вверх. Наталья, подумавшая, что это путь к спасению, вдруг затряслась от страха.

Цланг-цланг! Цланг-цланг! Цланг-цланг!

Нет сомнений, по темному коридору в сторону камеры двигались роботы. Роботы! Два!!! Потому что Наташа отчетливо слышала спаренные удары стоп по металлическому полу. Когда страшилище только одно – звук другой. Цланг! Цланг! Наталья поняла это ранее. Сейчас по коридору двигались сразу два робота. А это значит, что у нее нет шансов перестрелять безжалостные машины в поединке на лазерах.

Либо она сумеет убежать из камеры смерти до того, как стальные чудовища окажутся здесь, либо… Что будет? Подвесят на стену, как Метелкина? Воспользуются пилами, как сделали это в диспетчерской?!

Наталья вспомнила звериный вой людей, которых резали на части.

– Нет-нет! – отчаянно потрясла головой девушка. – Только не со мной…

Она – на четвереньках – быстро поползла вперед, схватила дисковую пилу. На глаза вновь попалась надпись: «Он сожрал ключ». Рогова встала на колени, разглядывая поврежденный диск. Острые зубья… Включила инструмент, и жала слились в круг. Только выли гораздо сильнее, чем обычный диск.

– Нет! – вдруг испуганно вскрикнул Метелкин.

Он принялся быстро-быстро мотать головой из стороны в сторону, дергаться в оковах. Извиваться, напрягать мышцы, пытаясь высвободиться из захватов. Наталья поднялась на ноги.

– Нет! Нет! Нет! – На губах парня запузырилась пена.

Он дергался и вопил, безумно глядя на девчонку, которая неотвратимо приближалась к нему.

Цланг-цланг! Цланг-цланг! Цланг-цланг!

– Нет! Нет! Пожалуйста! Нет! Пожа-а-а-а-а-а-а…

Пак остановился, поджидая чуть задержавшегося спутника. Ушаков медленно двигался по коридору, старательно водя стволом вправо-влево, высматривая противников в галерее, оставшейся позади. Кореец хлопнул Максима ладонью по плечу.

– Ты ведь по компьютерам, да? – тихо спросил он.

– Ч-чего? – Максим не сразу смог переключиться, просто не понял, о чем спрашивал азиат.

– Ты технический специалист, на компьютерном рынке, – детализировал вопрос кореец. – Так?

– Да, – коротко отозвался Ушаков, напряженно гадая, что нужно спутнику.

Азиат то и дело ставил его в тупик.

– В беспроводных сетях чего-нибудь понимаешь? – продолжил допрос Пак.

– Ну, как тебе сказать, – широко улыбнулся Максим и невольно выпрямился. Сковывавшее его напряжение на миг отступило. – Немного понимаю.

Он не стал объяснять напарнику, что половина продаваемого им оборудования «CISCO» – это маршрутизаторы, а другая – беспроводные точки доступа и карты, а также прочие мелочи для офисных сетей.

– Как думаешь, – Пак обвел указательным пальцем стены здания, словно рисуя круг. – Как думаешь: они могут вычислить, где мы сейчас находимся?

– Они? – осторожно уточнил Максим.

– Те, кто за нами охотится. Неважно, люди или машины, – кореец явно старался обходиться минимумом слов, даже в такой кризисной ситуации.

Вопрос был интересным. На инструктаже Борис говорил о том, что все системы игрового комплекса завязаны в единую сеть.

– Ну… – Ушаков почесал затылок. – Понимаешь… Все зависит от того, какую схему выбрали создатели клуба. В принципе, такое здание можно накрыть с помощью нескольких шлюзов.

– Шлюзов? – не понял азиат.

– Беспроводных точек доступа, – торопливо уточнил Максим. – Их еще называют шлюзами, потому что они служат входами в обычную сеть для беспроводных устройств. Так вот, если шлюзов несколько штук – нас трудно найти. Потому что в этом случае стоят мощные выносные антенны, они «пробивают» стены и коридоры, покрывают все. Анализаторам трудно понять, где именно находится объект, запрашивающий доступ в сетку.

А вот если точки доступа слабые, без специальных антенн, и натыканы повсюду… скажем, через каждые тридцать метров, тогда сложнее. Объект движется по коридору, он все время «передается» шлюзами. Скажем, есть две беспроводные точки входа. И одна фиксирует клиента, запрашивающего доступ в сеть, и другая фиксирует. Но клиент подключается к тому шлюзу, с которым в данный момент взаимодействие лучше. Где сигнал отчетливее. А когда движешься, ситуация меняется – получается постоянный роуминг. Точки доступа «передают» тебя друг другу.

Соответственно, анализаторы фиксируют: объект «Х» только что был передан точкой доступа номер шестнадцать точке доступа номер семнадцать. Зная, где расположены эти шлюзы, в каких местах лабиринта, очень просто вычислить местоположение клиента.

– Короче, так на так, – подытожил кореец.

– Чего так на так? – не понял Максим.

– Пятьдесят на пятьдесят, что они знают, где мы, – задумчиво проговорил Пак, но Ушакову от этого легче не стало.

Он еще раз почесал затылок, с недоумением глядя на спутника.

– В общем, надо рискнуть, – резюмировал кореец. – Попробуем подключиться к информ-магистрали, чтобы скачать план лабиринта.

– Я уже пробовал, – Макс с усмешкой махнул рукой.

Теперь он понял, над чем размышлял напарник. Подключившись через штекер к магистрали данных, они «открытым текстом» сообщили бы компьютерной системе, где находятся. Кореец пытался анализировать: какова вероятность, что та и без помощи людей обладает нужной информацией.

– Пробовал, и что?.. – темные глаза азиата внимательно смотрели на Ушакова.

– Да ерунда, – отмахнулся Максим. – Текст на экран вылез.

– Какой?

– Я уже не помню, не до того было. Что-то про Судный день, кажется.

– Надо пробовать! – приказал кореец. – Давай, подключайся. Я послежу за коридором.

Ушаков хотел было возразить, но передумал. Послушно вытащил из кармана информ-панельку, нашел пуповину магистрали, воткнул штекер в разъем. Прочел то, что выскочило на экран, и нервно усмехнулся.

– Что там? – отрывисто спросил кореец.

Вместо ответа Макс показал ему дисплей:

«Солнце всегда возвращается к нам.

Мы не всегда возвращаемся к Солнцу».

– Любопытно, всем дают одно и то же? – поинтересовался Пак то ли у Максима, то ли у самого себя. – Ну-ка, последи за коридором! Надо пробовать искать дорогу!

Он быстро вытащил из заднего кармана прибор, воткнул штекер в разъем.

«Всякий путь когда-нибудь прерывается».

– Шутники, – на лице Пака не отразилось никаких эмоций. Он был сосредоточен и спокоен. – Ладно, идем дальше!

Он пошел по коридору, призывая спутника двигаться следом. О том, что двое людей напрасно выдали себя, Ушаков узнал через десять шагов. Они находились рядом – Пак и Максим, – когда пол под ногами разошелся. Парень, нервно вскрикнув, полетел вниз, ударился плечом обо что-то мягкое, потерял из вида партнера. Несколько раз кувыркнувшись, затормозил о переборку. Тяжело дыша, еще не до конца преодолев последствия «аттракциона», замер у стены, на корточках. Опомнившись, стал нервно оглядываться, поводя стволом автомата из стороны в сторону.

Максим оказался этажом ниже, чем был ранее. Если не сбился со счета – на том самом горизонте, к которому стремился.

На первом этаже коридор был пуст в обе стороны. Пак нашелся за прозрачной стеной, в небольшой комнате-аквариуме. Еще раз глянув взад-вперед – нет ли противника – Максим бросился к «стеклянной» преграде, разделившей людей.

Азиат постучал ладонью по перегородке, стал что-то быстро говорить, но Ушаков его не слышал. Кажется, Пак хотел объясниться со спутником. И тут внимание Максима переключилось на другое. В углу комнаты-аквариума возник синий луч. Прямо из стены! Он несколько раз мигнул – слабо, неуверенно. Разгораясь. Так включаются лампы уличного освещения на столбах, Ушаков не раз видел это на улицах Питера. Сначала на столбы подается ток. Фонари «прокашливаются», моргают, будто просыпаясь. Светят бледно-бледно, но с каждой секундой наливаются силой. И если поначалу кажется, что никакого толка от этих хилых «светлячков» не будет, то спустя несколько минут – когда прожектора включаются на полную мощность – видишь, как изменился вечерний город.

Голубой «светлячок» на стене комнаты-аквариума помигал, разгораясь. Тонкий луч хлестнул от стены до стены, на уровне головы. Медленно поехал в сторону Пака. Ушаков сделал страшное лицо, пальцем указывая спутнику на новую опасность. Кореец быстро нагнулся, и луч прошел над ним. Но, добежав до противоположного конца «аквариума», не исчез. Показалось – оттолкнулся от стены. Поехал обратно, уже на уровне колен.

Пак перепрыгнул лазерный нож. Губы азиата при этом шевелились. Кажется, он впервые потерял привычную выдержку. Луч вернулся на исходную позицию, туда, откуда начал движение. Макс внимательно наблюдал за смертельным поединком машины и человека.

Вместо одной синей линии, соединявшей переднюю и заднюю стены камеры смерти, появились две. Одна – на уровне груди, другая – на уровне колен. Параллельные «резаки» поехали на корейца. Тот, рыбкой, нырнул в «окно», стремительно развернулся. Лучи добежали до стены, тут же отразились от нее и вновь поехали на Пака. Но теперь их было три! Стало понятно, что у пленника нет шансов.

Тем не менее Пак ухитрился «проскользнуть» между смертоносными лазерными ножами, хотя чуть-чуть не рассчитал. Зацепился рукой за синюю полосу и тут же покатился по полу. Сгруппировался в комок, прижимая к себе правую ладонь. Ушаков схватился за горло. Пальцы человека, на которого охотилась бездушная машина, остались на полу…

Кореец нашел в себе силы, чтобы подняться, хотя от его привычной невозмутимости не осталось и следа. Лучи доехали до левого от Максима конца «аквариума», оттолкнулись от металла, снова поползли навстречу жертве. Пак вдруг не выдержал, бросился к прозрачной стене, принялся колотить в нее ладонью. На стекле остались кровавые брызги и полосы.

Осознав, что помощи ждать неоткуда, кореец отступил назад. Примерился, готовясь прыгнуть в зазор между синими лучами. Но боевая система посчитала, что игру в кошки-мышки пора заканчивать. На месте трех лучей вдруг возникла синяя решетчатая структура. Чем-то это напоминало обычную металлическую «плетенку» для дачи – гибкий забор с крупными ячейками. Только в этот раз сетка была соткана из смертельно опасных лазерных лучей.

Пак успел прикрыть лицо руками, словно это могло его спасти. Вскипела, испаряясь, кровь. Умиравший закричал от боли. Спустя миг – когда синяя «плетенка» проехала сквозь него – на полу остались только куски темного, спекшегося мяса.

Ушаков не выдержал, бросился прочь по коридору, забыв и об опасности, и о необходимости следить за противником.

Дверь… Дверь в небо. Дверь на воздух. Дверь!

– Дверь! – заорал Ушаков. – Я прошу вас! Дверь! Мне нужна дверь!

Воздух. Небо. Вечность. Все, что хотите. Только не стены.

Кровь. Она была повсюду. Наполняла туннели. Струями падала с потолка. Мощными потоками вырывалась из боковых коридоров. Толкала в грудь, пыталась сбить с ног. Даже стены теперь стали рубиновыми, пульсирующими.

Наташа кричала от ужаса, звала на помощь, рыдала. Била ладонями по металлическим переборкам, оставляя на них темные пятна. Новую кровь. Свою и Саши Метелкина. Она так и не смогла отчистить руки от крови убитого ею человека, сколько ни терла ладони о штаны.

Кровь. Ее становилось все больше. Лабиринт тонул, уходил на дно кровавого моря, будто Атлантида. Девушка воздевала руки к небу, молила о помощи, но над ней был только металлический потолок. И глаза Саши Метелкина. Наполненные болью. Ужасом. Кровью, падающей дождем на Рогову.

Сколько это продолжалось, Наталья не смогла бы сказать. Она металась из стороны в сторону, искала небо, воздух. Выход. В какой-то момент девушка выскочила на стык двух туннелей, навстречу ей метнулся большой серый клубок. Рогова даже не пыталась разобраться, кто это. Игрок? Сотрудник? Охотник? Жертва? В памяти зафиксировалась лишь одна картинка: расширенные, полубезумные глаза. Потом Наташа резко дернула спуск, и глаза исчезли. Только взметнулись к металлическому потолку руки, да по ушам резанул крик. Рогова выстрелила еще раз, чтоб избавиться от этого кошмара. Надо было любой ценой погасить, уничтожить крик. Бросилась прочь по коридору, видя перед собой светло-голубые глаза с невероятно большими черными зрачками.

А потом был еще один стык коридоров, и Рогова вдруг почувствовала, что кто-то появился у нее за спиной. Не робот. Наташа ничего не успела предпринять – ни развернуться, ни выстрелить. Чья-то ладонь зажала рот, девушку толкнули к стене, выламывая руку за спину.

Рогова застонала от сильной боли, теряя контроль над собой. Тот, кто был у нее за спиной, действовал очень быстро, так, что девушка не только не успевала реагировать на его поступки – даже думать с такой скоростью не могла. Черный пластырь на рот. Зачем?!

Ее потащили вперед и вверх. Наташа увидела перед глазами широкую ременную петлю, которая охватила ее запястья. Человек, что находился за спиной, резко дернул ремень, петля затянулась, но теперь Наташа уже не могла кричать от боли и страха.

Девушка попыталась обернуться, посмотреть, кто напал на нее. Словно это могло что-то изменить. Но человек сзади крепко держал ее за волосы и быстро толкал вперед. Очень большой, сильный. Высокий, с толстыми пальцами. Совсем как Денис Хлопов.

Хлопов!!! Да! Да! Это он! Сильный, жестокий. Девушка забилась в руках мучителя, но тот еще крепче ухватил ее за волосы, подтолкнул. Куда он тащил Наташу? Рогова замычала, пытаясь сопротивляться. Она никак не могла повернуть голову, посмотреть на человека. Запомнила лишь толстые мясистые пальцы и резкий запах пота.

Как ни странно, в этот миг девушка способна была анализировать все, что происходило. Руки мучителя оказались отвратительно мокрыми, скользкими. Он тяжело, хрипло дышал, но не потому, что Рогова сопротивлялась. Человек даже не замечал усилий Наташи, слишком разные весовые категории были у охотника и жертвы. Наверное, ее мучитель взмок, бегая по лабиринту.

«Господи, какая чушь! – подумала Наталья. – О чем я?!»

В самом деле, размышлять, от чего взмок негодяй, – верх идиотизма…

И в этот момент Дэн Хлопов втолкнул Рогову в какую-то небольшую комнату. Металлические стены. Круглый столб. Крюк. Высоко… Это все, что успела заметить девушка. Амбал за спиной крякнул, приподнимая жертву. Для нее – металлический штырь высоко. Для здоровяка – нет. Он легко зацепил связанные руки девчонки за крюк.

Лишь тогда Рогова догадалась, что именно хотел от нее мучитель. Девушка замычала, стала яростно трясти головой, но мокрые неприятные пальцы заскользили по телу, сдавили груди. Человек за спиной задышал часто-часто. Привалился к девушке, прижал к столбу, тиская ее. Потом руки проехались вниз, по животу, на бедра.

Верзила потянул беспомощную девчонку назад. Толстые дрожащие пальцы принялись дергать ремень на камуфляжных брюках жертвы. Наталья, висевшая лицом к столбу, была абсолютно беспомощна. Она не видела мучителя, не могла закричать, позвать на помощь. Девушка выгнулась всем телом, пытаясь выскользнуть из липких ладоней. Бесполезно. Мучитель очень быстро сломал ее, пресек попытки сопротивления. Рогова прекратила бороться, повисла на крюке, чувствуя, как чужие руки принялись стаскивать с нее камуфляжные штаны.

Цланг! Цланг! Цланг! Кажется, это не наяву. Все это – дурной сон. Ночной кошмар. Вот сейчас она проснется, откроет глаза…

Цланг! Цланг! Цланг! Господи, кто бы сказал раньше, что такое возможно…

Тело мучителя дрогнуло. Руки напряглись, а потом ослабли, поползли вниз. Дэн Хлопов всем телом привалился к Роговой. Больно. Какой тяжелый… И тошнотворный запах горелого мяса… Мучитель начал оседать на пол, так, словно не мог стоять на ногах.

Лишь тогда Наташа смогла сообразить, что означали Цланг! Цланг! Цланг! И сине-зеленая вспышка за спиной. Хлопову стреляли в спину. От дверей. И Наталья Рогова точно знала – кто стрелял.

Цланг! Цланг! Цланг! Ужас стекает по спине, по животу струйками пота. Неужели все? Все?! И даже не заорать… Господи, как страшно.

Цланг! Цланг! Цланг! Какой-то странный хруст. Возня. Наталья изо всех сил напрягла мышцы шеи, повернула голову и скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит позади нее. Краем глаза заметила толстого черно-белого коротышку, за ногу тащившего большое неподвижное тело. Человека. Хлопова. Мертвого?

Руки здоровяка волочились по полу. Теперь понятно, почему роботы – сжатием мощных пальцев – ломают жертвам лодыжки. Все просто. Лишить противника преимущества в скорости – это ключ к успеху. С раздробленными костями ноги человек не может передвигаться быстро. Только ползти… А значит, главное преимущество уничтожено. С хрустом костей, с мучительным стоном.

Цланг! Цланг! Цланг! Черно-белый гном исчез в коридоре, потом из поля зрения пропало тело жертвы. Наталья повисела, часто-часто дыша, собираясь с силами. Напрягла руки, чуть подтянулась, обхватила столб ногами. Мало! Так не получится!

И снова пауза. Короткая. Длинную – нельзя. Сейчас монстр вернется. Куда он потащил раненого Дениса Хлопова? Много ли времени у нее в запасе, прежде чем вернется убийца? Не думать! Рывок! Наташа ухитрилась подтянуть тело повыше, крепко – из последних сил – обвила столб ногами, пытаясь зафиксироваться на этой высоте. Резко дернула руки вверх, срывая ремень с железного крюка. Ее последний шанс!

Мышцы ног свело, девушка замычала от боли, но ничего не успела предпринять. Невольно ослабила хватку и тут же упала спиной вниз, на металл. Больно ударилась затылком – так, что перед глазами поплыли темные круги, из которых «выстреливали» яркие серебристые звездочки. Даже опустив веки, Наталья видела их. Но на то, чтобы быть слабой, времени не оставалось. Лишь несколько секунд. Наталья перекатилась на бок, смогла сесть. Автомат Хлопова находился неподалеку. Или это ее автомат? Какая разница!!!

Девушка быстро подползла к нему, принялась развязывать шнуровку на ботинке. Та была очень длинной, а связанными трясущимися руками Наталье никогда не приходилось выполнять подобное упражнение…

Минута или больше? Драгоценное время, на вес золота. Нет! Дороже! Какое золото?! Наташа стащила ботинок, подвинула автомат поудобнее. Аккуратно примерила большой палец правой ноги к спусковому крючку. Вес тела – на левое колено… Спокойно!

Стараясь не дышать, не делать резких движений, она потянулась руками к стволу. Надо ухитриться сработать так, чтоб не отрезать себе кисти рук. Пусть ожог. Ожог – ерунда! Главное – не отрезать. Сделать плавное движение пальцем ноги, не дернуть ствол…

Она пристроила кисти рук возле страшного черного дула, невольно смаргивая: капли пота мешали смотреть. «Семь раз проверь – один раз отрежь!» Народная мудрость. Наташа еще раз глянула вниз, на голую правую стопу, большой палец которой был готов надавить на спусковой крючок. Кажется, все правильно. Девушка зажмурилась. Сделала мягкое движение ногой. Автомат дернулся, и Рогова замычала.

Не от боли. От страха. Никакого ожога она не почувствовала, как будто ничего не произошло. Наташа открыла глаза – руки были свободны. Тонкий луч разрезал оковы, не причинив ей ни малейшего вреда. Рогова зашнуровала ботинок, вскочила на ноги, со стоном сорвала с губ черный пластырь. Быстро огляделась. Нагнулась, подхватила автомат. Добежала до выхода из комнаты, с осторожностью выглянула в коридор. Пусто. Красная дорожка уходила налево – видимо, робот потащил умиравшего Хлопова туда.

Чуть не поскользнувшись в луже крови, Наталья Рогова побежала в другую сторону.

Алексею Анциферову новомодная забава перестала нравиться в тот момент, когда офицер понял, что на него охотятся. Причем с настоящим оружием, которое способно не только причинить боль, но и покалечить, убить. Когда мигнул свет и в командном пункте клуба начались суматоха и паника, капитан принялся гнусно ругаться, поминая нехорошими словами не только владельцев и диспетчеров «Crazy Battle», но и их предков вплоть до шестнадцатого колена.

Это не возымело никакого эффекта. В наушниках царил такой же хаос, как и в боевой рубке клуба, где располагались идиоты-операторы. Ладно бы, себе проблемы создали, так ведь и всем другим. Вот что бывает, когда люди берутся не за свое дело.

Капитан Анциферов хотел было вернуться на исходную позицию, к началу маршрута, потребовать, чтоб вернули деньги. Приготовился устроить скандал и написать ругательный отзыв. Но тут к нему пришло понимание сути происходящего. Случилось это не в виде озарения, снизошедшего с небес, а в виде робота, который появился из-за поворота и – ничуть не сомневаясь в правильности подобных действий – выстрелил в офицера.

На счастье, капитан Анциферов имел некоторую подготовку, смог упасть на пол за полсекунды до залпа. Вспышка ослепила Алексея, он хотел ругнуться, но времени оставалось в обрез. Робот готовился выполнить второй выстрел, более меткий.

Анциферов перекатился в сторону, оттолкнулся от стены и бросился за поворот коридора, уходя с линии прицельного огня. При этом он матерился, как последний докер, но в том гвалте, который царил в наушниках, его площадная брань смысла не имела.

Никто не слышал капитана. Кажется, везде, абсолютно везде царили хаос и паника. Молодые девки визжали. Кто-то стонал, будто его щипцами ухватили за причинное место. Несколько человек ругались, но абсолютно бестолково. До уровня Анциферова им было далеко.

Цланг! Цланг! Цланг! Алексей догадался: робот движется по «аппендиксу», готовясь вывернуть из-за угла, выстрелить в человека. Капитан бросился прочь по коридору, в сторону начала маршрута. И тут ему навстречу выскочил еще один игрок. Глаза парня были выпучены от ужаса, рот перекошен в крике.

Анциферов среагировал мгновенно. Инерция обоих людей оказалась слишком велика, они не успели затормозить, увернуться. Капитан сложился, прижав автомат к животу, перекатился через голову. Давно, очень давно не выполнял он такой прием. Постарел, расслабился на кабинетной работе. Возможно, потому и получилось не очень ладно. Сам-то проскочил, а вот парня срубил, ненароком ударив его по ногам.

Тот, громко вскрикнув, перелетел через Алексея. Автомат с грохотом упал на металлический пол. Анциферов с трудом выпрямился и посмотрел на парня. Пострадавший медленно поднимался, успел встать на колени, с вызовом глядя на капитана. И в это время в конце прохода мелькнула зеленая вспышка.

Робот, недавно преследовавший Анциферова, выбрался из «аппендикса». Зафиксировал цель и выстрелил. Как было сказано на инструктаже, машины не промахиваются. И капитан с ужасом понял: все гораздо хуже, чем он думал раньше.

Мощный боевой лазер прошил цель насквозь, где-то в области солнечного сплетения. Получив страшную «пулю» в спину, несчастный вскрикнул, его руки взметнулись вверх. Горячая кровь брызнула по сторонам, на стены, на лицо капитана.

И Анциферов понял: не сон, не игра. Ожог! Боль – на щеке, на губах. Луч боевого лазера довел жидкость до кипения, она выплеснулась наружу из человеческого тела, и это уже не голография. Не фантомы. Здесь и стреляют, и умирают по-настоящему.

Парень медленно осел на пол, повалился на спину. Его лицо было искажено гримасой боли, глаза так и остались открытыми. Тело капитана опять сработало быстрее, чем мозг. Офицер метнулся к стене, присел и – с колена, трижды – выстрелил в боевую машину. В грудь, в глаза, потом – снова в грудь.

Если, конечно, у чертовой железяки есть глаза… Анциферов не стал задумываться над этим. Оттолкнулся плечом от стены, упал, покатился, затрудняя прицельный огонь. Некогда было разбираться – есть попадание или нет.

Офицер бросился прочь от места стычки, все отчетливее сознавая: вопли в наушниках, крики и стоны, мольбы о помощи – это не искусные декорации к игре. Реальность. Люди умирали на всех этажах чудовищного лабиринта.

Стало не до боли в сердце, не до одышки. Визжали женщины, стонали мужики. Анциферов торопился по коридору, вспоминая приблизительную схему здания. Их на лифте подняли вверх с первого горизонта. Выход, конечно же, внизу. Но там – роботы. Это факт. Так поступил бы любой здравомыслящий солдат. Первое дело – закрыть врагу путь к отступлению.

Если режут людей в диспетчерской, значит, выход наружу отсечен. Надо двигаться вверх, в сторону крыши. Противник не ждет прорыва туда! Выбраться, подать сигнал, привлечь внимание. Вот ключ к успеху!

По ходу дела Анциферов постоянно проводил «зачистку» туннелей лабиринта. Проще говоря, стрелял и вперед, и назад. А также в боковые туннели, как только они попадались на пути. Капитана сейчас абсолютно не заботило, что там могли оказаться люди. Плох тот генерал, который в решающей битве думает о мелочах, вроде жизни одного солдата. Тысячи, миллионы раз те становились «пушечным мясом», жертвуя собой ради великой цели. Ради победы.

Что изменилось с тех пор? Да ничего! Он, капитан Анциферов, должен выжить, добраться до цели. Выйти из окружения, из кольца вражеских солдат. Он не имеет права на слабость и малодушие. Потому что роботы могут вырваться из здания, и тогда резня начнется во всем городе. Хуже того – пожар охватит страну. Это мятеж. Восстание механических кукол. Революция.

Капитан Анциферов станет тем героем, который подавил мятеж. Уничтожил его прямо в зародыше.

Он выйдет наверх и предупредит своих об опасности… А те, кто сложат собственные жизни на алтарь победы, – герои. Потом их будут прославлять. Но сейчас, пока капитан Анциферов с боем прорывается к цели, они должны умирать. Все!

Прошло довольно много времени, прежде чем офицер отыскал лестницу, соединявшую горизонты «Crazy Battle». Ступени ее были испачканы чем-то густым и темно-красным, но это не остановило капитана. На пути к верхнему этажу Анциферов несколько раз стрелял, заметив тени над собой. Слышал крики, но это не вызывало в нем ни радостного возбуждения, ни азарта. Он работал. Алексей должен был выполнить сложную задачу и не имел права тратить время и силы на какие-то эмоции, мелочи.

После очередного выстрела вниз по ступеням скатился прибор. Информ-панелька, про которую Анциферов начисто забыл. Точно такая же лежала у него в кармане. Капитан схватился за бедро, пытаясь нащупать свой маячок-путеводитель, но того на месте не оказалось. Наверное, вывалился из кармана, пока Анциферов выполнял кульбиты, сбивая робота с прицела…

Капитан нагнулся, поднял маленькую жидкокристаллическую панельку со ступеней. Глянул на экран.

«Мне больно, следовательно, я существую…»

Одна строка. Ни карты, ни указаний, как действовать. Анциферов выбросил ненужную панельку вниз. На следующем горизонте – раскинув руки в стороны – лежала черноволосая девчонка. Лазерная «пуля» капитана угодила ей прямо в лицо, поэтому Алексей не смог точно идентифицировать личность девушки. Догадался: та самая. Черноволосая красотка, единственная баба, что решилась принять участие в этом сумасшествии. Зачем? Зачем?!

– А ведь могла бы дома сидеть, носочки детям вязать, – пробормотал капитан, не чувствуя жалости к мертвой.

Лицо было обуглено, волосы еще тлели. Пальцы левой руки крепко сжимали прутья решетки, словно это могло избавить девчонку от боли. Капитан перешагнул через неподвижное тело и поспешил вверх.

Сердце забилось чаще, когда Анциферов заметил толстые стальные трубы, которые, изгибаясь, уходили куда-то за стену. Воздуховоды! Выше их уровня – под потолком – располагались маленькие узкие окна. Алексей догадался – это последний этаж. Отсюда магистрали забирали уличный воздух, подавали его во все галереи игрового лабиринта.

Он, капитан Анциферов, дошел до самого верха здания! Нет смысла искать выход на крышу! Можно попробовать выбраться наружу через окно. Его увидят, услышат. Окна!!! Долезть до них по железным трубам, выбить стекло прикладом автомата…

Он почти осуществил этот план. «Оседлав» воздушную магистраль, забрался под потолок, приготовился ломать тонкие стальные решетки, закрывавшие выход на свет, к людям. Он почти добрался до цели, когда раздался негромкий хлопок. Капитан успел удивиться. Ни вспышек, ни грохота взрыва. Что-то коснулось спины – показалось, в двух точках. И тут же тело офицера скрутило спазмами. Пальцы свело, и в первый миг это удержало капитана от падения с воздуховода.

А потом электрический импульс отпустил жертву. Капитан Анциферов рухнул вниз, с высоты в несколько метров, будто мешок с картошкой. Каким-то чудом не сломал шею, хотя перед глазами появились белые звездочки. Услышал: «Цланг! Цланг! Цланг!» – но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Цланг! Цланг! Цланг! Капитан Анциферов не знал того, о чем промолчал Борис. Окна и выходы на крышу охранялись с помощью еще одной новой технологии – электрических мин-тазеров. Когда офицер висел под потолком, готовясь открыть выход наружу, ему в спину ударили два дротика, выпущенные автоматическим охранным устройством. К ним были прикреплены провода, и при соприкосновении с телом жертвы на дроты пошел электрический импульс в 50 000 вольт.

Такой разряд легко пробивает даже пятисантиметровый слой одежды. Выводит объект из строя начисто. Тело сводит спазмами, человек на некоторое время лишается возможности управлять мышцами, двигаться.

Цланг! Цланг! Цланг! Бездушное чудовище склонилось над парализованным капитаном. Анциферов хотел закричать, но не смог. Металлическая рука ухватила его за куртку, сзади. Цланг! Цланг! Цланг! Робот медленно двинулся в путь. Беспомощный капитан волочился за «охотником», не в силах ни пошевелиться, ни позвать своих.

Ни даже помолиться вслух…

– Слышь, кучерявый… – глядя на Максима Ушакова, произнес Сашка Метелкин. – Давай, колись, где тут выход?

Метелкин оказался в комнате-ловушке случайно. Шел по коридору, искал кого-нибудь из выживших. Хотелось еще пострелять, уж больно забавно было смотреть, как лазерные «пули» рвут на части тела людей. Гораздо любопытнее, чем палить по металлическим болванам.

Шел-шел, да вдруг пол под ногами разъехался, и Саша упал вниз, прямо в этот металлический каземат, без выхода. Точнее, выход отсюда где-то был. Ведь сумели выбраться наружу те, кто приварил кучерявого к металлу. Да. Шутники… Присобачили стальные захваты прямо к полу. Смех, да и только…

– Давай, колись! – повторил Метелкин, потирая ушибленную руку и оглядывая комнату.

Со всех сторон – металлические переборки. Чистые, без петель или дверных ручек. Только на одной из стен – ради прикола, что ли – пожарный щит. Ведро с песком, небольшая лесенка, огнетушитель, топор. Шутники, блин.

Приваренный к полу не издал ни звука, только на лбу его выступили капли пота. Крупные капли.

– Ну, чо молчишь-то? – не выдержал Метелкин. – Но пасаран, что ли?

Плотный паренек не ответил, только вдруг нервно заерзал на полу, словно пытаясь освободиться. Со стороны это выглядело глупо. Дебильно. Толстые стальные оковы на руках невозможно разорвать. А на ногах, у лодыжек, браслеты еще шире.

– Слышь ты, Геракл сушеный! Надоело мне ждать, пока родишь!

Метелкин, флегматично пережевывая резинку, подошел к пленнику, направил автомат на его стопу. Палец чуть ощутимо дрогнул, поглаживая спусковой крючок. Кучерявый заметил это. Он вдруг нервно икнул. Жалобно посмотрел на Сашку.

– Ты меня не убьешь? Не убьешь, если скажу? – голос как у забитой овцы.

Последней овцы в стаде. Такую и порезать не жалко.

– Нет, конечно! – не особенно пытаясь выглядеть естественным, соврал Александр.

– Правда? – пленник обрадовался, словно выиграл приз.

Метелкин поморщился. Уж очень хотелось выстрелить, руки просто зудели.

– Давай, рожай быстрее! – потребовал он.

– Выход подо мной, – прогундосил кучерявый.

– Как это – под тобой? – Саша оторопел, не понимая, даже опустил оружие.

– Люк… – парень начал говорить сбивчиво, торопливо. – Люк… подо мной… Нагнись. Засунь руку под спину… Там крышка…

Метелкин, еще не до конца веря в то, что сказал пленник, присел на корточки. Внимательно оглядел кучерявого. Тот покивал головой, словно подтверждая: все так! Все правильно…

Саша опустился на колени, засунул ладонь под тело. Нащупал ребристую крышку. Провел по ней пальцами, определяя контуры. Вытащил руку и захохотал. Можно открыть, да тело мешает. Тело.

– Шутники… – сквозь слезы выдохнул он. – Нет, еханый бабай! Шутники! Ну, шутники…

Кучерявый смеялся вместе с ним. До тех пор пока Метелкин не поднялся на ноги, не направил автомат на ногу пленника, примериваясь.

– Не надо! – попросил несчастный. – Прошу тебя, Саша! Пожалуйста! Не надо!!!

– Ну, брат! – добродушно оскалился Метелкин. – Ты загнул… Мне ж надо отсюда выйти. Не будь эгоистом.

Все так же улыбаясь, он нажал на спуск. Кучерявый паренек заорал, предчувствуя боль, но ничего не произошло. Саша удивленно покрутил оружие в руках. Навел его на ведро с песком, висевшее на пожарном щите, выстрелил. И вновь – осечка.

– Черт! – ругнулся Метелкин. – Неужто заряд кончился?!

Он ведь много стрелял, очень много. Может, и впрямь в батареях не осталось запаса энергии? Или вдруг они сместились в тот момент, когда Сашка вместе с оружием провалился с горизонта на горизонт? Контакт пропал?! Удар-то был приличным…

– Во засада! – ругнулся Метелкин.

Его задумчивый взгляд скользнул по пустым стенам, потом зафиксировался на пожарном щите. Сашка сделал несколько шагов вперед, снял с креплений топор. Задумчиво взвесил его в руках. Глянул на приваренного к полу товарища по игре, захохотал.

– А ведь не убью! Правду сказал – не убью!

– Не надо! Пожалуйста… умоляю, Саша! Не надо!

– Шутники! Ну, шутники!

– Нет!!!

– Тебе что оставить, – примериваясь, уточнил Метелкин, – руки или ноги?

Черную обезьяну Дэн Хлопов подкараулил на выходе одного из залов, спрятавшись за колонной. Все началось с того, что Денис углядел маленькую движущуюся фигурку, бесшумно скользившую по тоннелю. Освещение в этом месте было отвратительным, но глава охранной фирмы сразу подумал об азиате. Во-первых, кравшийся вдоль стены человек оказался совсем небольшого роста, как чертов узкоглазый. Во-вторых, при перемещении не издавал громких звуков. Все роботы тоже были миниатюрными – под стать азиату, – да только при каждом шаге громыхали, будто кастрюли.

Хлопов мгновенно прикинул возможные варианты и тут же вычислил: перед ним кореец Пак. Один из тех, к кому у Дэна накопились вопросы. Злобно ощерившись, директор охранной фирмы проверил автомат. Тихо сполз вниз, слился с зелено-черной стеной, стараясь не выдать себя движением.

Кореец был весьма опасным противником, это Дэн понял еще во время тренинга, наблюдая, как чертова обезьяна стреляет из автомата от бедра. Никто из друганов Хлопова не мог похвастаться такой меткостью, хотя «растопырить пальцы», изображая из себя крутого бойца спецназа, любят многие.

Дэн не отличался ни выдержкой, ни аналитическими способностями, но в этот раз внутреннее – звериное – чутье подсказало ему, как действовать. Глава охранной фирмы медленно, стараясь не делать резких движений и не выдать противнику своего присутствия, последовал за Паком. Расстояние было слишком большим для прицельного выстрела. А попробовать можно только один раз, да еще при таком скудном освещении… Хлопов не сомневался: валить противника надо первой же лазерной пулей. Потому что, если он промахнется и обозначит азиату свое присутствие, игра станет совсем другой.

Вскоре Пак выбрался в довольно большой зал, с высокими потолками. Дэн уже видел нечто подобное, знал: над головой – верхняя галерея с открывающимися проходами. Довольно неприятное место. Двигаясь в таком помещении, трудно контролировать все возможные точки расположения снайперов. Но ему, Хлопову, было чуть проще, потому что Пак шел первым, соответственно, служил «маячком». Приманкой. Уж если стрелок и занял позицию для огневого подавления противника, то начнет с того, кого заметил. С узкоглазой мартышки!

Поэтому Хлопов решил рискнуть: меньше внимания уделять окружающей обстановке, больше – корейцу. А вот Пак поступить аналогично не мог, хотя бы потому, что до сих пор не засек охотника.

В общем, обстоятельства сыграли за него, за Хлопова. Но, как известно, удача улыбается сильным.

– Улыбается сильным! – едва слышно прошептал Дэн, выходя из-за колонны.

Кореец был прямо перед ним, в полутора десятках метров. Хлопов прищурился, захватил в прицел спину врага. И вдруг улыбнулся, передумав.

Он выстрелил дважды. Сначала – в ту руку, что сжимала рукоятку автомата. И тут же, с минимальным интервалом – в ногу, в область стопы. Привычная выдержка изменила узкоглазому клоуну, он закричал от боли. Завалился на бок, пытаясь развернуться лицом к противнику, оценить опасность. Но Дэн – несмотря на рост и габариты – проявил расторопность, потому что отлично понимал: не время для торможения.

Он в несколько прыжков оказался возле поверженного противника, ударом ноги отбросил автомат корейца в сторону. Наступил на руку, которая тянулась к оружию. Тянулась, да не успела.

– Ну, обезьяна нерусская, поговорим? – Дэн перенес вес тела на ту ногу, что прижимала пальцы раненого к стальному полу.

Противник завозился, пытаясь освободиться. Может, у корейца что-то и получилось бы, если бы он был в нормальной боевой форме. А с обгоревшей кистью руки, с разорванными сосудами ноги, из которых текла кровь, – вряд ли. Но Пак упрямо сражался с противником и молчал, несмотря на боль. А не выдержал и застонал лишь тогда, когда Хлопов раздавил ему кости ладони, пальцы.

– Будешь знать, кто в доме хозяин! – глядя в лицо умиравшему, злобно выкрикнул глава охранной фирмы.

И вдруг – вконец потеряв над собой контроль – принялся избивать лежавшего врага тяжелыми армейскими ботинками. Бил в живот, ниже пояса, старался попасть в лицо. Сначала раненый пытался закрываться руками, подтягивал колени к себе. Но Дэн заходил с другой стороны, бил в спину, по почкам. Удары сыпались один за другим, но кореец еще дышал.

– Живучая сволочь… – пробормотал Хлопов, вытирая пот с лица.

Огляделся по сторонам, соображая, что бы такое придумать, дабы проучить наглого азиата. Взгляд упал на автомат противника. Дэн ощерился, закинул свое оружие за спину, взял ствол Пака. Взвесил на ладонях. В самом деле, не рисковать же собственным автоматом. Еще пригодится…

Кореец дышал, это точно. Лицо было залито кровью, зубы выбиты. Глаза приоткрывались с огромным трудом.

– Помолись своему богу, животное! – пнув жертву, злобно прохрипел убийца.

Денис разбил черепную коробку врага несколькими ударами приклада. Пришлось помучиться, повозиться. Но ему удалось… Смахнув рукавом брызги крови с лица, Хлопов присел возле мертвого. Старательно – будто хирург – протер каждый палец об одежду Пака. Еще раз глянул на результаты своей работы, перехватил автомат в ладонь, двинулся дальше.

Седоволосый мужик средних лет – Ушаков запомнил его в лицо, но не по имени – оказался предпоследним, кто встретился ему на дороге к выходу. Имени этого игрока Максим не знал, а вот то, как мужик резался на бильярде с капитаном Анциферовым, отпечаталось в его памяти хорошо. Это было в другой жизни, до того как начался инструктаж в «Crazy Battle». Перед тем как Макс подписал роковой контракт, разделивший все на «до» и «после».

На стене Ушаков заметил стрелку с бегущим человечком, которая могла означать только одно – указатель в сторону служебного выхода. Как раз в этот момент открылась створка боковой галереи, седоволосый вылетел оттуда с выпученными глазами. Да прямо на Максима!

Парень выстрелил в живот противнику раньше, чем успел сообразить, что происходит. Тело действовало на автомате, руки жили отдельно от мозга, выполняя то, что следовало делать, чтобы выжить. Выжить! Ушаков запомнил и гримасу боли, и странный взгляд умиравшего. Там плескалась какая-то детская обида на него, Максима. И еще – недоумение, вопрос: «Неужели – все?»

Ушаков выстрелил еще раз, теперь уже в лицо. Чтоб погасить этот взгляд, огненным росчерком стереть его из памяти. Все уничтожить. Все отменить. Нет этого! Мертвый игрок беззвучно сполз вниз, но Ушаков уже не смотрел в его сторону. Бежал по коридору дальше, к повороту. Туда, где располагался выход из ада.

Свернул за угол. Дернул ствол вверх, готовясь огненным шквалом снести еще одну цель. Каким чудом удержался? Главное, зачем?

Маша. Красавица-брюнетка. Когда-то давно – кажется, в прошлой жизни – он мечтал увезти ее с собой из клуба. Затащить в постель. Господи, неужели это был он, Ушаков?! Какие глупости лезут в голову…

– Максим… – жалобно прошептала девушка, схватила несостоявшегося кавалера за руки. – Максим! Нога…

Ушаков тяжело, хрипло дышал, глядя на девчонку, не понимая, что ей нужно. Он был в трех шагах от выхода из ада. И тут – новая помеха! Да сколько же можно?!

– Помоги… – Глаза смотрят доверчиво, умоляюще.

И дрожащие пальцы на плече Ушакова. На камуфляже, покрытом брызгами крови. Чужой крови. Чужой! Он выжил, несмотря ни на что. Но до выхода еще не добрался. Ушаков быстро, нервно глянул влево-вправо, проверяя: нет ли целей. Девчонка девчонкой, но терять концентрацию нельзя. Никак нельзя!

А ей, наверное, очень больно. Что за сволочное место?! Ловушка на ловушке… Видимо, Мария хотела выскользнуть в спасительный коридор из боковой комнаты или другого тоннеля, да сработала автоматическая створка. Не вовремя. Вернее, как посмотреть. Для девчонки – не вовремя. А для охотников – самое то.

И ногу зажало, так что не выдернуть, и дичь живая. Хочешь – убивай сразу, хочешь – заставь покричать.

– Там пожарный щит! – с мольбой глядя на парня, проговорила Маша.

Да, ей было очень плохо. Боль плескалась в глазах, в глубине. Но девчонка хотела жить, это перевешивало все. Она готова была не сорваться в крик, лишь бы только уцелеть. Выйти отсюда. Глупо умирать, когда до выхода из ада – три шага.

Макс еще раз оглядел коридор – пусто. Прыгнул к щиту, задержался, раздумывая. Огнетушитель… Лом… Топор… Чтобы расклинить створку, нужен по меньшей мере лом. Это понятно. Но почему-то вспомнилось, всплыло в памяти неведомо откуда: волк, угодив в ловушку, отгрызает себе лапу. Лишь бы только освободиться. Тяга к жизни сильнее боли. Перевешивает все остальное… Топор? Топор?!

– Максим! – простонала Маша.

Кажется, у нее не осталось сил терпеть боль. Ушаков быстро схватил лом, бросился обратно к тому месту, где находилась девчонка. Примерился, с размаху воткнул стальной «карандаш» в небольшую щель. Крякнув от натуги, попробовал высвободить пленницу.

Цланг! Цланг! Цланг!

Это только в сказках благородный рыцарь спасает прекрасную принцессу от дракона.

Цланг! Цланг! Цланг!

И всегда побеждает герой, несмотря на то что дракон сильнее.

Цланг! Цланг! Цланг!

Рыцарь освобождает прекрасную пленницу из ада, а потом наступает Счастье. Именно так. С большой буквы. Они – Рыцарь и Принцесса – живут долго и красиво. После победы над драконом у них не остается никаких проблем. Все, само собой, падает к их ногам…

Цланг! Цланг! Цланг!

Но это только в сказках, а в жизни все по-другому. Дракон – железный. Слуги у него – безжалостные убийцы. И очень велики шансы, что до финиша не дойдет никто. Не только принцесса, но и сам благородный дурак.

Ушаков выпустил лом из рук. Попятился по коридору, тяжело дыша. «Цланг! Цланг! Цланг!» было уже совсем близко. За поворотом коридора. Робот шел за дичью. За дичью, угодившей в ловушку. А он, Максим Ушаков, медлил, глупо медлил, вместо того чтоб спасать собственную жизнь.

– Максим! – с ужасом простонала красавица.

Она быстро глянула себе за спину, в ту сторону, откуда вот-вот должен был появиться убийца. С лазером? С пилой? Какая разница!

– Максим… – девушка в отчаянии вытянула руки к парню, будто пыталась удержать его, вернуть.

Ушаков отрицательно помотал головой, отступая. «Нет!» – он не произнес этого слова, не смог. Но ответ и без того был ясен. Максим развернулся, бросился прочь. В сторону выхода из лабиринта, до самого верха, до крыши, наполненного ужасом и болью.

«Может, оставить ей автомат?» – вдруг мелькнула мысль.

Цланг! Цланг! Цланг!

«А я как же?»

Он не стал ни оборачиваться, ни возвращаться. Наоборот, побежал еще быстрее, услышав за спиной вопль ужаса, перешедший в дикий нечеловеческий вой, в хриплый стон. Голос жертвы стал другим, совсем не таким – нежным и ласковым, каким парень запомнил голос Маши. Его Машеньки…

Дверь. Железная. Чуть поржавевшая и потому – бурая, хорошо заметная на фоне стен. Ушаков ударился в тяжелую створку плечом, с размаху. Он должен выйти! Между адом и раем – совсем немного. Только узкая перегородка. Разве может существовать сила, которая помешает одолеть последний барьер?!

Створка с грохотом распахнулась. На удивление легко. И Максим Ушаков вывалился в большой, хорошо освещенный зал. Не удержавшись на ногах, пролетел вперед, свалился под ноги какому-то человеку. Тут же покатился в сторону, понимая, что его обманули: это еще не выход. Борьба продолжается. Парень несколько раз нажал на спуск, стремясь уничтожить цель. Не глядя, даже не пытаясь анализировать: кто перед ним. И только потом осознал – автомат не работает.

– Ну-ну! – успокаивающе подняв руки и добродушно улыбнувшись, проговорил инструктор Борис. – Все в порядке! Достаточно.

Максим замер у стены, прижимаясь спиной к углу. С недоумением глянул на оружие, потом на инструктора.

– Как? – пробормотал он. – Вас же…

И в этот момент кто-то начал гнусно материться, а кто-то нервно засмеялся. Только тогда Максим обратил внимание: кроме него и сотрудника клуба в помещении находятся другие люди. Молчаливый, невозмутимый Пак. Нервно скалящийся капитан Анциферов. Тихо матерящийся Дэн Хлопов.

– Что?! – парень с трудом, ничего не понимая, поднялся на ноги. Огляделся, заметил еще и седоволосого мужика, который так недавно умер от его, Ушакова, выстрела. Автомат выпал из рук Максима. Он похлопал глазами и глупо спросил:

– Это что, мы все на небесах? Очередь?!

Теперь загоготал Денис Хлопов. Но вдруг – сам по себе – опомнился и помрачнел.

– Все нормально, Максим! – Борис дружески хлопнул по плечу игрока, добравшегося до финиша. – Все нормально! Мы здесь, на земле. В клубе «Crazy Battle».

В это время отворилась боковая дверь, и в зал тихо вошла Маша. Черноволосая красавица. Брюнетка, о которой еще недавно грезил Ушаков. Нет, давно! Недавно он бросил Машу в коридоре. Фактически подписал ей смертный приговор. А потом девчонка страшно кричала, умирая в лапах-манипуляторах бездушного стального убийцы. Ушаков нервно посмотрел на ногу Машеньки – никаких следов от мощного пресса. Ни раздробленных костей, ни даже синяков или ссадин.

– Так что же это?! – Он все еще не мог понять, осознать. – Я же видел! Своими глазами! Ее… И… И Пак сломал позвоночник… ему… ногами… А потом… потом его самого… порезали… на куски лазерами… в комнате-ловушке.

Борис громко рассмеялся.

– Признаться, это была накладка. Наша единственная недоработка в сегодняшнем шоу. Такое редко, но все-таки происходит. Игроки не должны встречаться друг с другом, каждый воюет в своем секторе. Максим, тебе удалось перехитрить диспетчера, нырнуть под створку. Помнишь? Вышел в другой сегмент, тебя попытались остановить с помощью «воздушного экрана», но ты и сквозь него прошел. Так вы встретились с Паком. Пришлось нарушать подготовленный сценарий, устраивать экспромт.

– Шоу? – Максим отказывался верить тому, что слышал. – Сценарий?!

– Ну да, – подмигнул ему Борис. – Вас удалось разделить в коридоре, сепаратором. Ты упал в одну галерею, а Пак – в другую.

– Но я же видел, как его… – Максим запнулся, – резали…

– А он видел, как резали тебя, – усмехнулся инструктор.

Ушаков вопросительно глянул на азиата. Тот утвердительно кивнул.

– Так как же? – руки Максима задрожали. – Ничего не было? Все живы?!

– Ничего не было, все живы, – быстро ответил сотрудник клуба, услышав какой-то мелодичный сигнал. – Хочешь, можешь убедиться в этом сам. Я получил информацию: диспетчеры вывели Наталью Рогову на финишную прямую.

Пультом, очень похожим на «дистанционку» обычного домашнего телевизора, Борис превратил боковую стену зала в плазменную панель. И сразу же в уши ворвалось хриплое дыхание Наташи. Девушка с безумными глазами, вся перемазанная кровью, в разорванной одежде, шатаясь, брела по коридору. Без оружия, не глядя по сторонам, не пытаясь оценить: есть ли кто-то за спиной.

Рогова потеряла равновесие, оперлась ладонями о стену. Камера дала более крупный план, стало видно, что руки Натальи трясутся. То ли от усталости, то ли от напряжения. Девушка собралась с последними силами, отлепилась от стены, мелкими-мелкими шажками добежала до спасительной двери. Уперлась в нее ладошками, со стоном толкнула…

И выпала из ада в ярко освещенный зал, в котором ее прибытия ожидали сотрудники «Crazy Battle» и пятеро игроков, уже добравшихся до финиша. Осознав, что это не улица, что она по-прежнему находится в клубе, Наталья Рогова заплакала. Рухнула в полный рост, как подкошенная. Подтянула ноги к животу, закрыла голову руками. У девушки не осталось сил бороться.

Двое людей в белых халатах подбежали к несчастной, подхватили ее под руки. Усадили в мягкое кресло.

– Все хорошо! Все хорошо! – как автомат, повторял врач, делая Роговой укол. – Все хорошо! Нормально! Все закончилось. Выпейте воды…

К губам девушки поднесли стакан, она попыталась глотнуть, но не смогла. Лишь с третьей или четвертой попытки Наташа сумела протолкнуть влагу в желудок. Но тут же согнулась пополам, сотрясаясь от рвоты.

И вновь – нашатырь к носу, мокрая холодная тряпка на лицо, успокаивающая монотонная речь доктора. Через несколько минут девушка стала дышать чуть ровнее, немного успокоилась, пришла в себя.

– Первым до финиша добрался господин Пак, – заложив руки за спину, проговорил Борис. Будто бы продолжил лекцию, остановленную появлением игроков, вырвавшихся из «Crazy Battle». – Вот кто нас удивил… Ничуть не запаниковал, справился. Всего на дистанцию ушло девять человек, но двоих пришлось снимать с маршрута. Мы не предупредили об этом: состояние игроков постоянно контролировалось медицинскими специалистами. Возможно, вы удивитесь: к каждому клиенту прикреплены диспетчер, оператор спецэффектов и врач. Так вот, у двоих игроков показатели были такими, что нам пришлось срочно вытаскивать их из лабиринта. Нервы не выдержали. А шестеро – все вы – добрались до финиша самостоятельно. Остался последний…

– Сволочь! – вдруг совершенно не к месту закричала Наталья Рогова. Девушка, будто дикая кошка, бросилась на Дениса Хлопова, попыталась вцепиться ногтями в лицо, в глаза. – Сволочь! Гад! Подонок! Изнасиловать хотел!!!

Максим Ушаков плохо соображал, что происходит. Разум отказывался воспринимать такую реальность, он по-прежнему жил в другом мире. Но парень – с трудом ворочая мозгами – вдруг подумал: как странно выглядит Дэн Хлопов. Здоровяк мог бы оттолкнуть девчонку. Отбросить ее одним ударом. Но тот стоял, тупо глядя перед собой, слабо защищаясь, прикрывая голову руками. А девчонка все тянулась к его глазам, пыталась расцарапать лицо.

– Урод! Подонок! Тварь!

Хлопов только отрицательно помотал головой.

– Нет…

Он не оттолкнул Наталью, не «встал на пальцы», не выматерил ее. Казалось, амбал пребывал в шоке. Рогову оттащили от Хлопова сотрудники клуба. Усадили девушку обратно в кресло, плеснули холодной водой в лицо. Доктор принялся вновь гладить ее по плечу, что-то успокаивающе бормоча на ухо.

– Вы с Денисом ни разу не пересеклись в игровом поле, Наташа! – громко сказал Борис. – Это вообще не предусмотрено сценарием. Вокруг каждого – только роботы, манекены да фантомы, созданные с помощью различных спецэффектов. Несколько раз в дело вступали загримированные сотрудники клуба. Актеры, сыгравшие отведенные сценарием роли.

По лицу Роговой было понятно: она не только не верит инструктору, но даже не понимает его.

– Впрочем, давайте подождем с подробными объяснениями еще минутку, – Борис вновь активировал плазменную панель. – К финишу подходит последний из участников сегодняшней игры.

Саша Метелкин. Высокий и – показалось – еще более худой, чем ранее. Только глаза у парня были не светло-голубыми. Темными, огромными. Глянув на экран, Наталья Рогова сразу же вспомнила комнату-ловушку и дисковую пилу. Вдруг почудилось: теплая кровь брызнула на лицо, на стены.

Когда Александр Метелкин – совершенно безумный, невменяемый – ввалился в комнату, где его поджидали другие участники «Crazy Battle», Наталья Рогова страшно закричала, спрятав лицо в ладонях.

– Еще раз повторяю всем: нет причин для беспокойства, – заложив руки за спину, инструктор медленно прохаживался перед участниками «Crazy Battle». Отмытыми, переодетыми, сидевшими в креслах. – Не было никакого землетрясения. То, что вы почувствовали, – не естественный толчок, а искусственный. В момент «Икс» все игроки были «разведены» диспетчерами по коридорам с подвижным полом. Мы имитировали землетрясение, которое – по сценарию – вызвало сбой в компьютерной системе, управляющей «Crazy Battle». В реальности даже настоящий катаклизм не смог бы инициализировать перезагрузку части серверов клуба. У нас применяются устройства, на жаргоне называемые «упсами», – источники бесперебойного питания. Даже если бы «Ленэнерго» вдруг прекратило подачу тока, все равно серверы остались бы на линии. В худшем случае пропал бы свет в коридорах, и вы оказались бы в полной темноте.

Максим Ушаков почувствовал: краска стыда заливает его лицо. В самом деле, прочие игроки могли не знать, как организуются современные компьютерные сети, но он-то – технический специалист!

– Кроме того, мы применяем многоуровневую защиту. Каждый сервер имеет RAID-массив, это как раз на случай выхода из строя жестких дисков. К тому же серверы дублируют друг друга, делятся на primary и back-up. Вторые «поднимаются» только тогда, когда отказывают первые…

Ушаков спрятал лицо в ладонях. Ему было очень стыдно. В тот момент, когда мигнул свет, а потом в наушниках зазвучали крики и стоны, он начисто потерял голову, утратил способность рассуждать здраво. То, о чем Борис рассказывал игрокам, известно всем системным администраторам сколько-нибудь крупных компьютерных сетей.

– Итак, мы сымитировали землетрясение – подземный толчок, который привел к нестандартной перезагрузке управляющей компьютерной системы. Не скрою, этот момент в нашем шоу является критическим, сценаристы расписывают его в мельчайших деталях, под каждого игрока. Кому-то достаточно мигнувшего света и стонов в наушниках, чтобы поверить в реальность происходящего. Другим приходится сообщать дополнительные технические подробности методом «испорченного телефона». Все индивидуально. Правда, общий ключ к успеху один: максимальный темп событий, постоянное давление на психику – через визуальный ряд и звуковые образы. Нужно любой ценой заставить игроков запаниковать так, чтобы у всех отключилась способность мыслить логически.

– Проделали вы это просто мастерски, – вмешался в рассказ инструктора Пак. – Должен признать: все выглядело очень натурально.

– Спасибо, господин Пак, – Борис с довольной улыбкой поклонился азиату. – У нас очень сильная команда сценаристов. Открою маленький секрет: вводный инструктаж, который я провожу, не случайно такой длинный. В течение этого периода времени психологи и постановщики наблюдают за каждым будущим игроком, анализируют многочисленные нюансы. А компьютерщики уже готовят модель сюжета, адаптируя ее с учетом индивидуальных особенностей.

Максим вдруг вспомнил двоих мужиков, которые во время инструктажа сидели в углу зала с ноутбуками. Ну да! Он тогда еще удивился: почему сотрудники клуба лупят по клавишам, будто шахтеры в забое? Оказывается, пока гости «Crazy Battle», раскрыв рот от восторга, наблюдали за ящерами и «Боингами» и пробовали лазерное оружие, компьютерные боги готовили индивидуальные рецепты виртуальной смерти. Каждому. И не по одному разу.

– Как я уже сказал ранее, – продолжал Борис, – за каждым игроком присматривают сразу три сотрудника клуба. Диспетчер, оператор компьютерных эффектов и врач. Диспетчер управляет клиентом внутри игрового поля. Задача в том, чтобы люди не пересекались друг с другом – каждому отведен свой сегмент в «Crazy Battle». Сегодня не обошлось без накладок. В какой-то момент господин Ушаков бросился под затвор, оператор не рискнул фиксировать заслонку и пропустил Максима. Существовала вероятность получения игроком серьезной травмы, и наш сотрудник решил не доводить дело до увечий.

Максим вспомнил, как развернулся и резко нырнул под опускавшуюся металлическую переборку. Вот для чего, оказывается, стены поднимались и опускались, поворачивались, меняя структуру лабиринта! Диспетчеры разводили игроков по разным направлениям, чтоб те не увидели друг друга!

– Ну, в общем, ничего страшного не произошло, – Борис как-то по-детски засунул мизинец в ухо и поковырял в нем. Улыбнулся: – Нам удалось довольно быстро загнать господина Пака и господина Ушакова на сепаратор и разделить их. Дальше все вернулось на круги своя.

Итак, мы поговорили про задачи диспетчеров. Рядом – оператор компьютерных спецэффектов. Тот человек, который управляет визуальными фантомами в коридорах. На этом останавливаться не будем, вводную часть инструктажа видели все. Пара «диспетчер – оператор» создает ту среду, в которой находится игрок. Никаких «товарищей по несчастью» вокруг вас не было! Только призраки, созданные посредством лазерной голографии, да еще загримированные актеры.

– Стоп! Стоп! Стоп! – Пак остановил инструктора резким взмахом ладони. – Тут что-то не так! Я же отлично помню, как…

Он на миг замешкался, не зная, как сказать, что ударом двух пяток сломал раненому Денису Хлопову позвоночник. Максим Ушаков догадался, о чем хотел спросить кореец. Борис тоже догадался.

– Понимаю! – кивнул инструктор, давая понять, что клиент может не продолжать мысль. – Вы нанесли травмы, несовместимые с жизнью, одному из игроков. Сейчас, одну минуту…

Седоволосый сотрудник клуба быстро подошел к шкафу у стены. Открыл створку, достал чучело небольшой обезьяны. Кажется, это была макака – Ушаков плохо разбирался в данном вопросе.

Борис поставил чучело на пол, в десятке метров от зрителей. Махнул рукой, подавая кому-то сигнал. На месте обезьяны тут же появился окровавленный Борис.

– Брось, комиссар! – прохрипел он. – Брось, не тащи… Брось! Да не меня, а рацию!

Никто из бывших игроков не улыбнулся.

– Смеяться при слове «лопата»? – буркнул Ушаков.

– Думаю, вы поняли, в чем тут дело, – как ни в чем не бывало продолжил Борис. Его объемный двойник исчез, и все увидели обезьяну, грустно смотревшую на людей. – Можно взять кожаный мешок, набить его мясом третьего сорта, купленным в магазине. Добавить несколько пакетов с красной краской. И наложить на это чучело визуальный образ – «портрет» любого из вас. Тот, кто убивает, полностью уверен, что убивает другого участника «Crazy Battle».

На самом же деле все сложнее. Мы не используем кожаные мешки. Над созданием «чучел» работают профессиональные таксидермисты. Иногда двойники-манекены дополняются актерами. Скажем, чучело висит на стене. А лицо – живого человека, загримированного под одного из участников «Crazy Battle». Дублер стоит за перегородкой, просунув голову в отверстие. Игрок находится в стрессовом состоянии и на сто процентов уверен, что имеет дело с товарищем по несчастью.

– Не верю! – сузив глаза, парировал кореец.

Максим Ушаков вспомнил, как Пак ударом ногами сломал позвоночник своему недругу. Нет, конечно, там не могла идти речь о живом актере. Иначе вышло бы, что азиат отправил человека в мир иной. Пусть не Дениса Хлопова – кого-то другого. Разве это меняет суть? Ушаков будто вновь услышал хруст человеческих костей, увидел лицо мертвого. Вылезшие из орбит глаза, вывалившийся язык.

– Не верю! – упрямо повторил кореец. – Тут что-то не так! Быть может, кроме всего прочего, вы применяли газ-галлюциноген? Или что-то подмешали в питьевую воду, которую передали участникам во флягах?

Борис посмотрел на азиата со странной улыбкой. Вновь показалось, будто глаза сотрудника клуба и не глаза вовсе, а рентген, способный просветить насквозь, влезть в душу, вытащить оттуда все, да еще и вывернуть это наизнанку.

– Так что на самом деле никто никого не убивал, – сообщил инструктор клиентам. – Можете быть спокойны. Все живы, никаких преступлений. Двое участников «Crazy Battle» были сняты с дистанции по рекомендации врачей. Остальные семеро – здесь, целые и невредимые. По-моему, это лучшее доказательство моих слов. Во время «Crazy Battle» вы убиваете двойников участников игры, и то не настоящих.

– Бесчеловечно, – слабо, почти беззвучно прошептала Наталья Рогова.

Как ни странно, ее услышали. Возможно, потому, что это слово вертелось в головах у всех прошедших через лабиринт.

– Это же экстремальное шоу! – парировал сотрудник клуба. – Да, адреналин, не спорю. А пейнтбол? Коррида? Серфинг, когда человек прыгает с волны на волну в открытом океане, рискуя жизнью? А полеты на «резинках»? Сколько людей прыгают в парках с вышек?! Подумайте! Экстремальное шоу – всегда на грани. Или за гранью. Вы пришли сюда за адреналином, разве нет? Вы его получили!

– Да, но вы даже не предупредили, что нас ждет! – вмешался Максим Ушаков. – Об этом во время инструктажа не было сказано ни слова!!!

Сотрудник клуба посмотрел на парня как на несмышленого ребенка.

– Американские горки, – после короткой паузы сказал он. – Приходя на аттракцион, человек видит трассу, не так ли? Он может проследить глазами, как устроена вся конструкция. Видит ее начальную и конечную точки. Человек соглашается на участие, но вряд ли знает, что будет чувствовать на трассе. Он не способен представить, какие ощущения испытает… Уважаемый Максим! Никому из катающихся на американских горках не приходит в голову возмущаться тем, что сотрудники парка не описали в деталях, какие переживания ждут новичка. Согласитесь, требовать подобного глупо! Это просто невозможно объяснить словами! Можно только пережить!

Игроки молчали. Борис прошелся взад-вперед, давая им возможность осмыслить сказанное.

– Да, мы предлагаем участникам экстремальное шоу. Необычное, не спорю. Но ведь ради чего-то необычного вы и пришли сюда!

Снова тишина. Только шаги Бориса. В одну сторону, потом в другую.

– Кстати, по оценкам специалистов, нервные нагрузки на игрока у нас точно такие же, как на космонавта, производящего стыковку корабля с орбитальной станцией.

– Во-во! – угрюмо пробурчал Хлопов. – Скока в космонавтов готовят?!

Инструктор продолжал бродить по залу, будто не слышал Дэна, недовольного тем, как с ним поступили.

– Ученые выяснили, – как будто сам себе сказал Борис, – что на телевидении, у ведущего прямого эфира, нагрузка точно такая же. Неужто взрослые здоровые мужики слабее хрупких девчонок, которые работают на новостях?

Денис Хлопов мгновенно заткнулся и принялся нервно теребить себя за ухо.

– Значит, я никого не убил, – подал голос Саша Метелкин. – Обман… Прикончили меня?

– И вас не убивали, Александр!

– Каждого из нас похоронили. И не по одному разу…

– Есть хорошая примета, – тут же отозвался Борис. – Кого раньше времени похоронили – проживет долго.

Стена в конце зала вдруг поехала в сторону, «сложилась». Бывшие участники «Crazy Battle» увидели широкий проход, который выводил на reception, к стеклянным дверям клуба. Там по-прежнему сидела Катя. С телефоном в обнимку, милая и улыбающаяся. Ничего не произошло, не изменилось в мире людей. Только прошедшие лабиринт стали другими.

Первым с места поднялся капитан Анциферов. Так и не вымолвив ни слова, он медленно – походкой старика, сгорбив плечи – направился к выходу. Потом встал Дэн Хлопов.

– Так это… – амбал нервно теребил в руках бейсболку. – Что? Можно идти?

– Без проблем, – пожал плечами инструктор. – Шоу закончилось. Спасибо всем, кто дошел до финиша. Можете гордиться собой, отличный результат. Приходите еще.

Наталья Рогова подавилась слюной, стала кашлять, захлебываться. К ней поспешил человек в белом халате.

Максим Ушаков поднялся с места, еще не веря, что кошмар остался позади. Все закончилось как-то просто и буднично. Словно только-только приготовился, набрал воздуха, чтобы сигануть с мачты, а тебе говорят – спасибо, снято, покиньте площадку. Парень в замешательстве остановился, глянул по товарищей.

Метелкин ушел в астрал. Наталью привели в чувство, помогли подняться. Руки девушки дрожали, но она могла стоять сама. Невозмутимый Пак медлил – кажется, хотел что-то узнать у работников клуба.

– Максим, – нежный голос заставил парня вздрогнуть.

Он сгорбился, медленно обернулся. Позади стояла Мария. Маша-Машенька. Красавица-брюнетка, которую он мечтал увезти с собой… Которую бросил на верную смерть, спасая собственную шкуру. Трус!

Ушаков закрыл глаза, чувствуя: горячая краска заливает лицо.

– Максим! – теплая, подрагивающая ладонь легла на плечо. – Я не сержусь, Максим. У тебя не было другого выхода.

Слегка подрагивающая ладонь. Совсем не такая, как у Наташки Роговой. У той – трясущаяся, мокрая. Ладонь человека, которого уничтожили, растоптали. Оставили без собственного «я». Вот как его самого…

Выбор, Маша? Выбор есть всегда.

– Максим…

Господи, какой нежный голос… Господи, зачем ты послал мне это испытание? Чтоб я остаток жизни ненавидел и презирал себя за трусость?

Ушаков так и не смог взглянуть в глаза черноволосой красавице. Не поднимая головы, на негнущихся ногах он двинулся в сторону выхода из клуба. Споткнулся, но не потерял равновесия, найдя опору в виде стены. Невольно задержался, вновь увидев буквы:

«Цивилизованность – тонкий покров на личине злобного варвара,

готового нести смерть…»

Замер, пораженный, шевеля губами и повторяя нехитрую формулу. Он вывел эту формулу сам, точно так же, как тот, кто вывел буквы у выхода из клуба. Доказал аксиому…

– Не боитесь, что сыгравшие в «Crazy Battle» расскажут об этом шоу друзьям? Повесят заметки в Интернете? Теперь модно… Скоро у вас не останется клиентов, и бизнес рухнет, – Пак медленно шел по коридору в сопровождении седоволосого инструктора.

Борис весело рассмеялся.

– Есть вещи, господин Пак, в которых люди не любят признаваться даже самим себе, не то что окружающим.

– Неубедительно.

– Представьте, – охотно поддержал тему инструктор, – что вы, например, сходили в театр, на хороший спектакль. И вот друг хочет узнать о ваших впечатлениях. Как поступите? Будете пересказывать постановку – все эпизоды – или предложите другу самому посмотреть хороший спектакль?

Кореец покачал головой, думая о чем-то своем.

– Ну и кроме того, – продолжил сотрудник клуба, – вы плохо знаете людей. Сначала они испытывают шок. А потом думают: пусть в моей шкуре побывают другие. Зачем портить удовольствие ближнему своему, правда? Приятно сознавать, что мучаешься не только ты один. Есть такая притча. Спустился бог с небес и обратился к мужику в деревне: сделаю для тебя все, что попросишь. Но имей в виду, у твоего соседа будет того же самого в два раза больше. И крепко задумался мужик. Корову попросить? Так у соседа две будет! Обидно! Новый дом? У соседа, выходит, два дома. За что ему?! Разозлился мужик. Думал-думал, да жадность его раздирает. Зависть. У соседа всяко больше получится… Думал-думал и попросил у бога: выколи мне глаз!

– И еще не понимаю, – резко меняя тему разговора, проговорил кореец. – Как вы создаете подвижную голографию? Я немного учился этому, знаю, что при съемках объект подсвечивается опорным лазерным лучом, а изображение снимается на специальную голографическую пластинку из релоксана. При таком варианте съемок информация получается полной, фиксируются амплитудная и фазовая составляющие. Как вы и говорили во время инструктажа.

Но пластинка-голограмма – это довольно специфическая вещь. Если глянуть на нее, увидишь только кружочки, точки. Все странное, то ли размытое, то ли в разводах. Объемное цветное изображение получается тогда, когда на пластину направляют луч опорного лазера – точно такой же, какой использовался при создании «снимка».

Так вот, я всегда думал, что голограмма – эта пластина! С фиксированным рисунком. Как вы смогли получить движущийся фантом?

– Да вы, оказывается, специалист! – обрадовался Борис и совсем по-другому посмотрел на азиата.

Собеседники уже находились на улице, возле автомобильной стоянки. На миг они отвлеклись от разговора: до них донеслось восклицание сотрудника клуба. Саша Метелкин – забыв про свой «Porsche», припаркованный около выхода из здания, – уходил прочь. Пешком. Он обогнул собственную машину, будто чужую. Медленно, сгорбившись, ничего не видя вокруг, побрел куда-то во тьму.

Сотрудник клуба, стюард, догнал высокого худощавого парня. Осторожно тронул за плечо, вытянул ладонь. На ней лежали ключи от спортивного автомобиля. Метелкин смотрел на связку, не понимая, чего от него хотят. Стюард взял парня за руку, вложил в его ладонь ключи от «Porsche». Сжал пальцы клиента в кулак, чтобы тот случайно не выронил связку.

Метелкин постоял немного, глядя на свою руку. Сбоку свешивался брелок. Парень так и не понял, зачем это было сделано. Постояв немного, двинулся куда-то прочь. Теперь уже двое сотрудников клуба поймали его, повели в сторону машины. Помогли открыть двери, усадили клиента внутрь…

– У голографии есть удивительное свойство, – продолжал Борис. Он словно не интересовался тем, что происходит с игроком, еще недавно метавшимся по игровому полю «Crazy Battle». – Если бы вы, господин Пак, уронили ту самую голографическую пластинку на пол и она разбилась бы на несколько кусочков, вы бы смогли провести любопытный опыт. Каждый из осколков несет информацию обо всем объекте. Представляете? Можно взять кусочек голограммы, осветить ее лазером, и тогда восстановится не фрагмент, не часть объекта, а целый, целый объект! Конечно, многое зависит от размеров кусочка. Чем он меньше, тем более тусклым, нечетким получится воспроизведенный с него объект. Но все равно это будет целый объект, а не какая-то часть. Вот что удивительно!

Мы используем данное свойство. Снимаем несколько объектов. Или один объект в движении, последовательно. Уменьшаем оригинальные голографические пластины, оставляем части. Помещаем их одну за другой: пластину от первого объекта, потом от второго, от третьего. А дальше – как в телевидении. Двадцать четыре кадра в секунду создают у человека иллюзию непрерывной картины. Значит, если за один шажок стрелки направить опорный лазерный луч на двадцать четыре оригинальные пластины, человек увидит непрерывное изображение длиной в одну секунду. Вот и вся хитрость. Так мы создаем иллюзию движения, короткие «мультфильмы». Конечно, при таком варианте движущийся тигр или несущийся на огромной скорости поезд не могут появиться в любой точке лабиринта – лишь в туннеле, где размещены соответствующие пластины. Остальное достигается работой диспетчеров. Надо последовательно провести игроков через «волшебный» коридор. Для того и разрабатывается сюжет игры.

– А пластины находятся на полу? – уточнил Пак.

– Зачем на полу? – улыбнулся Борис. – Там кровь, точнее, особая красная краска. Мусор всякий, грязь. Размещать пластины под ногами – плохо, нефункционально. Голографические пластины расположены на стенах коридора. И удобнее, и на черно-зеленые переборки люди не так внимательно смотрят, как себе под ноги.

– Как просто… – пробормотал Пак.

– Ну, на самом деле чуть посложнее, – честно признал Борис. – Я примитивно объясняю, буквально на пальцах. Но… нам бы не хотелось раскрывать свое ноу-хау…

– Понятно. Спасибо.

Пискнула сигнализация, гость открыл дверь «Kia Corento», вставил ключи в замок зажигания.

– Господин Пак, у меня встречный вопрос… – Борис стоял за спиной невысокого азиата, заложив руки в карманы. – Так сказать, услуга за услугу. Идет?

Кореец медленно выпрямился, обернулся. Глянул на русского.

– Да, пожалуйста.

– Откуда вы все это знаете, господин Пак? – пронизывая собеседника «рентгеном», поинтересовался сотрудник клуба. – Кто вы? Кто? Этот вопрос волновал меня еще до начала «Crazy Battle». А теперь… Честное слово, впервые вижу человека, который так странно ведет себя после игры.

Невысокий азиат медленно прикрыл дверь машины, едва заметно улыбнулся.

– Вам в самом деле интересно?

– Да! – Борис прищурился, чуть напрягся. – Но я хочу услышать правду, потому что сам был откровенен. Верите? Сказал даже больше, чем положено узнавать клиентам.

– Ценю вашу искренность, господин Прохоров, – спокойно ответил Пак. – Я из южнокорейской NIS. National Intelligence Service. Слыхали? Думаю, да. В каком-то смысле это аналог ФСБ или ГРУ. Наше руководство узнало о вашем клубе, господин Прохоров, захотело выяснить поподробнее, что это за шоу. Всегда интересно, когда бывший офицер спецслужбы становится топ-менеджером странного игорного заведения. А может, не бывший? Может, действительно военная лаборатория? И «Crazy Battle» работает под пристальной опекой? Ведь не только американцы мечтают модернизировать армию, оснастить ее высокотехнологичным оружием.

Борис скрестил руки на груди, молча слушая азиата.

– Было решено испытать вашу систему на одном из сотрудников NIS. – Пак уселся в машину. – Разумеется, из числа тех, кто специализируется по восточно-европейскому направлению. Выбор пал на меня. Южная Корея собирается применять аналогичный комплекс, но только не в коммерческих целях. Для подготовки бойцов спецназа. Для повышения их стрессоустойчивости, агрессивности, для выработки навыков и умения действовать в условиях жестокого психологического пресса.

– Я ожидал чего-то подобного, – пробормотал Борис, задумчиво глядя на собеседника. – В наше время трудно сохранить эксклюзив на хорошие идеи.

– Но, знаете, господин Прохоров… – кореец включил двигатель. Тот заурчал тихо, почти бесшумно, не мешая разговору. – Мы планируем использовать систему для тренировки солдат. А ваши эксперименты над гражданским населением… Воистину Россия всегда была загадочной державой.

– Люди – хищники, – поморщился Борис. – Все игроки знают это и без «Crazy Battle». Ничего нового им не сказали.

– Так это смотря какими словами говорить! – возразил Пак. – Я не понимаю, как можно проводить подобные эксперименты над своими согражданами.

– Я тоже многого не понимаю, господин Пак, – холодно отозвался Прохоров. – Например, как можно есть собак. Милых таких зверюшек с добрыми печальными глазами…

Отсалютовав ладонью корейцу, топ-менеджер «Crazy Battle» двинулся в сторону клуба.

На извилистой трассе от Пушкина до Пулковского шоссе не оказалось ни одного сотрудника дорожно-постовой службы. В другом случае Максим ни за что не полетел бы по горкам и виражам на такой скорости. После «Crazy Battle» Ушаков выжал из «Opel Vectra» все, на что автомобиль был способен.

Максиму не было страшно, хотя он понимал, что играет со смертью. Этот отрезок в пять или десять километров – один из самых сложных на въезде в Питер. Парень несся по ночной трассе, будто огромная скорость могла рассеять его призрачные видения…

Дэн Хлопов на полу, и Пак, ломающий позвоночник раненому. Седоволосый игрок – то ли с удивленными, то ли с безумными глазами. Ушаков стреляет в живот. В живот другому человеку – такому же, как сам Максим.

Маша… Машенька, черноволосая красавица, которую он не забудет до конца своих дней. От чего вновь и вновь станет с криком вскакивать по ночам. Там, в видениях, все будет хорошо. Он, Максим Ушаков, окажется героем, раз за разом спасающим симпатичную брюнетку от роботов с дисковыми пилами. Будет стрелять во врагов и не подпустит их к девушке. Уничтожит всех, а потом освободит красавицу из плена. Но затем, проснувшись, будет вновь и вновь сознавать, что герой он – только во сне. В жизни все получилось по-другому.

– Бред! Бред! Бред! – повторял Ушаков, выскакивая с Пушкинской трассы на Пулковское шоссе. Широкое и ровное. Прямое и понятное.

Только внутри него теперь не было ни порядка, ни какого-то вектора. Лишь стыд и смятение. Он никогда, никому не сможет рассказать, что произошло в лабиринте «Crazy Battle».

– Да нет же! – в сердцах выпалил водитель, ударив ладонями по рулю. – Нет! Это невозможно! Такого клуба просто не может существовать! Это сон! Ночной кошмар… Ничего не было!

«Было!»

– Нет!

Так сон или нет?

«А что, если проверить финансовую составляющую?» Ушаков – по привычке – погрузился в мир расчетов, начал анализировать коммерческую сторону проекта.

«На вводном инструктаже Борис обмолвился, что в среднем в „Crazy Battle“ бывает десять игроков за ночь. Возьмем эту цифру за исходную. Итак, десять игроков, по пятьсот баков с каждого. Пять зеленых тонн за ночь. Множим на тридцать дней. Получаем месячный доход клуба в размере ста пятидесяти тысяч долларов».

– Сто пятьдесят тысяч долларов… – вслух пробормотал Максим, притормаживая возле КПП на въезде в город. Дэпээсники не обратили на него никакого внимания.

«На каждого из игроков приходится по три сотрудника клуба. Диспетчер, оператор и врач. Итого, тридцать человек обслуживающего персонала. К этому надо прибавить девушек на входных телефонах, на reception, затем – стюардов и еще топ-менеджеров, управляющих клубом. Бухгалтеров. IT-администраторов, поддерживающих систему в заданном режиме.

Сколько же их? Пятьдесят? Шестьдесят? Вряд ли больше. Теперь считаем фонд зарплаты сотрудников… Конечно, кто-то из управленцев получает по две-три тонны, простые администраторы – баков четыреста-семьсот, а уборщицы, ремонтники – и того ниже. Ладно, возьмем среднюю цифру – тысяча долларов на человека. Множим на шестьдесят. Итого, расходы на зарплату – шестьдесят тысяч в месяц. Или семьдесят. Это в пределе, по максимуму.

Теперь надо прибавить аренду, налоги, плату за электроэнергию. Плюс фонд накопления на амортизацию игровой системы. Сколько же получится? Тысяч сто или чуть больше? В любом случае, при доходах в сто пятьдесят тонн баков, хозяевам клуба остается неплохая прибыль от игрового заведения. У казино, конечно, солиднее. Но там и проверки с выкручиванием рук почаще, и близость к криминалу ощутимее…»

Ушаков пролетел площадь Победы, выскочил на Московский проспект. Машин было мало – суббота, шестой час утра. Те, кто веселились по кабакам всю ночь, уже потихоньку расползались по домам. Прочие еще не вылезли из постели. Город был пуст и тих.

– Да, получается, клуб способен приносить владельцам доход, – грустно пробормотал Максим. – Может. Ведь есть и дневное время. В этот период, пока «высокотехнологичный» персонал отдыхает, «Crazy Battle» сдает игровое поле в аренду любителям пейнтбола. Зарабатывает дополнительную прибыль… А можно и другие варианты поискать, вряд ли такая простая мысль прошла мимо сознания владельцев клуба.

Ушаков несся по Московскому проспекту в сторону центра города. Мимо мелькали спящие дома, скверы, парки. Максим вдруг почувствовал, что ему тесно в родном Питере. Он задыхался, несмотря на открытые окна. И уж точно, невзирая на усталость и навалившуюся апатию, не смог бы уснуть. Слишком все живое…

– Получается, не сон, – горько пробормотал водитель. – Такой клуб очень даже возможен. Он способен приносить доход владельцу. Не сон! Не сон! Не сон!

Ушакову не хватало воздуха. Слева к машине прислонился умирающий Дэн Хлопов с вопросительно-приподнятыми бровями, выпученными глазами, вываливающимся изо рта языком. Справа в истерике билась Наталья Рогова – вся перепачканная кровью, своей и чужой.

Позади страшно кричала Машенька, умоляя парня вернуться, спасти ее от неминуемой смерти. Ушаков не мог закрыть глаза. Не потому, что был за рулем на улицах города и боялся врезаться в кого-нибудь. Нет. Едва он опускал веки, как живые синие лучи начинали резать Пака на дымящиеся куски. Черные обугленные руки азиата выскальзывали из-под капота, ползли к кабине. Пальцы скребли по стеклу…

Ушаков не выдержал, рванул ворот рубахи, чувствуя, что не может дышать. Воздуха все равно не хватало. Парень свернул в сторону Невы.

Наталья Рогова никак не могла избавиться от крови Саши Метелкина на руках. Она нервно терла ладони о серую тряпку, о джинсы, но как только бралась за руль, все начиналось сначала.

Цланг! Цланг! Цланг! Из длинного темного прохода доносились шаги роботов. Те шли убивать. Ее. Резать на куски. И не было выхода, чтоб спастись. Только один…

Наташа вновь держала в руках дисковую пилу со сломанным кругом, вместо которого остались чудовищные зубья. И вновь кричал Саша Метелкин, умоляя девушку не делать этого…

Она чувствовала вибрацию смертоносной «машинки», а потом прижимала инструмент к телу человека. Вибрация уходила, кровавые куски летели во все стороны. Так ли важно, что это был муляж? Что Метелкин жив? Что с ним все в порядке?

Она убивала! Убивала по-настоящему. Это не было игрой, что бы там ни говорил Борис. Спасая собственную жизнь, она резала на куски живого человека. И это уже никогда не отменить. Не исправить.

«Командир корабля должен быть готов пожертвовать частью экипажа, чтоб спасти пассажиров, – вдруг всплыли в памяти слова Александра Владимировича Кузякина, директора петербургского филиала „Генри Федерер“. – В этот момент кэп не имеет права думать о женах и детях тех, кого отправляет на верную смерть. Это жестоко, но выхода нет. Командир обязан принимать трудные решения».

Наташа вдруг почувствовала: руки у нее затряслись. Она так и не смогла выехать на трассу, свернула на боковую улочку на окраине Пушкина, остановилась там возле домов. Призрачный Кузякин вышел ей навстречу:

«На твоей должности надо уметь резать по живому…»

Рогова потянулась к пачке, но пальцы дрожали так, что девушка не смогла вытащить сигарету. И вдруг Кузякин исчез. К красной «Audi» приближался Юрик. Ее Юрка. Нет, уже не ее. Наташа вглядывалась в знакомые – до боли знакомые – черты лица.

Юрик посмотрел на нее с отчаянием. Встал на колени. Совсем как тогда.

– Ната… Наточка… Девочка моя… Что же ты делаешь?

Рогова схватилась за голову, пытаясь отогнать, забыть тот день.

– Ната, Наточка?! Любимая моя… Единственная… Да к черту эту карьеру! Золотая моя. Хорошая. На руках буду носить. Сам буду кормить нас всех, понимаешь? Нам хватит, клянусь! Я смогу. Ната… Наталочка! Хочешь, на колени встану? Пожалуйста, не убивай ребенка. Нашего ребенка, он ведь и мой тоже…

Юрик действительно встал на колени в тот день. Стоял, ничуть не стесняясь, что его – таким – видят посторонние люди. И в глазах жили мольба и вера в чудо.

Дурачок ты, Юрка. Какая магия чисел? Что ты вбил себе в голову? Почему решил, что этот мальчик – единственный и неповторимый, самый лучший?

– Я подумаю, – ответила тогда она.

Соврала. Потому что решение уже было принято. Просто она не захотела говорить об этом вслух. Да, она и тогда умела резать по живому. Умела… Ради карьеры. Ради того, чтоб получить новую интересную должность. Да, умела.

Малыш не родился. Наталья получила место, о котором мечтала. А Юрка ушел. Молча, не поднимая головы. Как только догадался – молча собрал вещи и ушел. Не простил.

«Ты должна научиться резать по живому».

Этому должен научиться топ-менеджер?! Отказаться от себя, разрушить семью, поставить крест на личном – ради вот такого?

– Нет, это чужой мир… – прошептала девушка, чудом сдерживая слезы. Теперь она видела отчетливо. – Нет, не мой. Не мой! Разве это и есть настоящий бизнес? Куда мне теперь? Ну куда? Куда?!

Наташа зарыдала – громко, безнадежно. После «Crazy Battle» мир вокруг перевернулся. Она поняла: уничтожила самое дорогое, важное, что у нее было в жизни. Но не сегодня ночью, нет. В тот день. Невозможно ни вернуть, ни исправить.

– Прости меня… прости… – она плакала, уронив голову на руль, и просила прощения даже не у Юрки…

Обращалась к тому, кто уже не мог ее услышать. Для кого была всем – Богом, Вселенной, Домом. Самым дорогим и важным в жестоком мире, который создавали люди. И она сама в том числе.

Кого убила. Собственными руками.

Денис Хлопов, добравшись до Питера, ехал медленно, внимательно оглядывался по сторонам. Директор охранной фирмы тихо матерился. Власти города боролись с пьянством, в результате чего в столь ранний час невозможно стало купить бутылку водки.

Дэн не мог найти ни одного работающего ларька. Он притормаживал у каждого перекрестка, чувствуя: если не выпьет – сойдет с ума. И вдруг Хлопов заметил троих парней в скверике. Вжал педаль тормоза в пол, вытер пот со лба.

– Пацаны! – крикнул Дэн, выбираясь из «BMW». – Водка есть?

– А те какая разница, кент? – мигом завелся один из парней. – Чо есть – то наше! Иди своей дорогой, покуда не засветили в бубен!

– Да не, братва! – Хлопов миролюбиво развел руки в стороны, криво улыбнулся. – Все нормально! Я без понтов…

В другой раз не простил бы не в меру смелому пиплу такие базары. В другой раз. До «Crazy Battle». Теперь что-то изменилось внутри Дениса. Он полез в карман, вытащил пятисотрублевую купюру.

– Братва! – со слезой в голосе попросил он. – Догнаться надо… Мамой клянусь! Продайте! За пятихатку…

Парни, отвесив челюсти, переглянулись. Один в удивлении почесал затылок.

– Слышь, кент! – нашелся он. – У нас бутылка-то початая. Мы ж по кругу ее пропустили. Но, если надо, бери. Для хорошего человека не жалко! Водочка знатная, попить приятно.

– Идет! – обрадовался Дэн.

Быстро сунул в руки одному из пиплов пятисотрублевую купюру, схватил бутылку, опрокинул себе в горло. Парни вновь переглянулись, восхищенно покачали головами.

Дэн Хлопов за один присест высадил треть литровой бутылки. Отер губы рукавом, кивнул парням, побрел к машине.

– Эй, кореш! – вдруг остановил его удачливый коммерсант. – А пачку сигарет не надо? Занюхать, так сказать… За стольник отдадим. Полуприконченная, но зажигалку добавим!

И он вытащил из кармана дешевую пластмассовую безделушку, красная цена которой – десять рублей для отпетого лоха.

– Заметано! – не думая, согласился директор охранной фирмы.

Хлопов еще раз приложился к бутылке, достал сотенную купюру, протянул парням. Смятая пачка сигарет и зажигалка перекочевали в его карман.

– Во пофартило так пофартило, – пробормотал один из собутыльников, наблюдая, как странный покупатель усаживается в «BMW».

Тот успел еще раз приложиться к бутылке, прежде чем тронулся с места.

– Ну, дает перец! – хохотнул другой, покрутив пальцем у виска. – Натурально, крейзи!

– Глаза у него странные, – разглядывая полученные купюры, заявил третий, самый трезвый из всех. – Странные. Будто у дворовой собаки. Без дома, без хозяина. Даже не знаю, как сказать. Без веры в завтра, что ли…

– Жалостливый ты, Леха! – засмеялся удачливый активист, благодаря деятельности которого у троицы появилась возможность купить и новый пузырь, и хорошую закусь. – Жалостливый не в тему! Пошли! Купим еще пузырь да пожрать! Пока удача валится в руки – греби под себя! Клювом не щелкай! Учись у папы, как надо жить!

Максим Ушаков бросил машину на набережной, позабыв включить сигнализацию. Просто хлопнул дверью, перешел через пустую дорогу. Спустился по ступеням к Неве. Уселся возле самой воды, положив руки на колени.

Чайки метались над рекой, что-то протяжно кричали. Максим закрыл глаза, чуть заметно покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, это не птицы над рекой – где-то плачет ребенок. Потом ветер донес до него чей-то счастливый смех.

Парень открывал глаза, но возле не было ни смеющихся, ни плачущих людей. Только птицы. И еще – рассвет, разгоравшийся над городом…

Над городом, который балансировал на лезвии бритвы. Максим словно видел тысячи квартир, в которых просыпались люди. Кто-то, глянув на часы, бормотал проклятия, переворачивался на другой бок, пытался вновь уснуть. Кто-то вставал, чтоб порадоваться восходу, но таких было мало. Кто-то, тихо ругаясь, шел одеваться. Рядом прыгал от восторга четвероногий друг, не понимая: почему хозяин не хочет идти гулять на улицу?

Люди пробуждались, готовились к новому дню. Начинали строить планы. Город тихо сбрасывал путы сна, втягиваясь в суматошное сегодня.

Теперь Максим Ушаков знал: достаточно небольшого толчка, едва заметного, почти неощутимого. Город станет другим. Река будет прежней – такой же неторопливой, величавой, могучей. Только вода ее поменяет цвет. Будет уже не синей, даже не серо-зеленой. Нет! Красной. От крови.

Потому что достаточно небольшого, едва заметного толчка – и все изменится. Двуногие превратятся в огромное стадо безумных животных. Уже не будет иметь значения – два у тебя высших образования или восемь неполных классов. Сертификаты международного образца или наколки на руках. Мужчина ты или женщина… Какие у кого взгляды на жизнь, моральные принципы и ценности. Все потеряет смысл.

Капля катализатора – и яростный вихрь сорвет маски с лиц. Люди глянут друг на друга, на себя. Настоящих. Тех, что под гримом. Глянут – и ужаснутся.

Потому что под масками – животные, независимо от experience, от прошлого и пережитого, от взглядов и принципов. Один толчок – и город наполнится бурлящей рекой, двуногим стадом, где каждая особь начнет бороться за собственную жизнь. Ради спасения своей шкуры пойдет по телам павших. Станет добивать тех, кто слабее. Наступит на протянутую ладонь, раздавит дрожащие от напряжения пальцы. Чтобы закрылись умоляющие глаза; чтобы слабые, отыгравшие свое лузеры не смели просить о пощаде у тех, кто выжил. Вот только будут ли победители в этой игре?

Мобильный телефон завибрировал в кармане, и Ушаков вздрогнул. Он не услышал звонка, а вот дрожь прибора почувствовал. Парень медленно вытащил аппарат из кармана, глянул на дисплей. Колян.

И Максим вдруг вспомнил – именно Колян предложил ему поучаствовать в «Crazy Battle». Трубка прижалась к уху.

– Алло!

– Макс, здорово! – донесся оттуда бодрый голос приятеля. – Не спишь?

– Нет! – кратко отозвался Ушаков.

– Супер! Значит, я тебя не разбудил. А меня – представляешь – с утра Шелдон на улицу потащил. Сволочь, поднял в такую рань! Вот мы тут с ним шляемся, и я вдруг про тебя вспомнил. Ты ж говорил, что в ночь на субботу пойдешь в «Crazy Battle». Я и решил позвонить.

Ушаков ничего не ответил, ожидая продолжения.

– Макс! – позвал приятель. И заторопился: – Слышь, ты извини, если я не вовремя. Просто хотел узнать: ты сходил в «Crazy Battle»?

– Да.

– Ух, ты! – восхитился Колян. – Ну! Ну! Как там? Расскажешь?!

– Нет, – Ушаков смотрел на чаек, сонно покачивавшихся на неспешной реке. Блики утреннего светила отражались в волнах, слепя, били в уставшие глаза. Максиму вдруг показалось: река наполняется кровью. Человеческой кровью. Настоящей. И это уже не игра. Нет, не игра. Какие тут, к черту, игры?! Достаточно посмотреть на жизнь, на все, что происходит вокруг. Нет, игровое поле не там, не в клубе. Crazy Battle – вокруг. Образ мыслей, существования. Все – ежедневные участники чудовищного шоу. Слепые участники…

– Ну вот, – расстроился Колян. – Вот незадача! Ты уже второй, кто сходил в клуб. И тоже ничего не рассказываешь, как там было.

Ушаков снова увидел черноволосую Машу. Ногу девушки, зажатую металлической створкой. Услышал «Цланг! Цланг! Цланг!» за спиной. То, как он бросился бежать, забыв про девчонку, которая умоляла о помощи. Разве так важно, что она сейчас жива и с ней все в порядке? Разве это что-то меняет?

Разве он сам лучше, имеет право судить других?

– Макс… – умоляюще позвал Колян. – Чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Я так и не понимаю, стоит ли тратить деньги на «Crazy Battle»?

Максим еще раз глянул на красную реку. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. Тяжело, с трудом поднялся на ноги. На улицах уже появились люди, город начал следующий день.

– Ма-а-акс! Ну чо ты как не свой?

– Сходи, – облизав губы, ответил Ушаков. – Обязательно сходи. Узнаешь о себе много нового.

Content

Виталий Романов
Лабиринт смерти

Пролог