Виталий Романов

Разум чудовища

Часть первая

Звезда на ладони

Сигнал коммуникатора прозвучал резко, в тишине показался очень громким, и потому Самуэль Лючидо вздрогнул. Он не спал. Лежал на спине, уставясь в потолок. Член совета директоров корпорации «Измерение „Сигма“ отлично знал, что так просто уснуть ему не дадут. Сначала на город опустится ночь, и безмолвие потихоньку овладеет домом. Потом он будет долго-долго лежать, разглядывая причудливые тени над собой, вытирая пот со лба в ожидании „весточки“ от ночных гостей. А потом, когда провалится в беспокойную полудрему, по глупости поверив, что сегодня его оставили в покое, – позвонят они…

Рядом тихонько всхлипнула жена, но Самуэль не пошевелился, не сделал попытки успокоить Вивьену. Коммуникатор продолжал тревожить ночь длинными мелодичными сигналами.

«И нет никаких шансов, что о нас забудут, – апатично подумал Лючидо. – Все будет повторяться изо дня в день. Точнее, из ночи в ночь. Еще двое суток. А потом…»

Потом? Самуэль вздрогнул. Медленно, тяжело приподнялся. Сел на кровати, спустил ноги вниз. Влажная от пота рука дотянулась до трубки.

– Алло.

Только смех на другом конце телефонной линии. «Весело. Им весело», – у Лючидо не было сил, чтоб испытать приступ раздражения, злости. Это с теми, первыми, он мог спорить, препираться, даже пытался шутить в ответ на требования вернуть деньги. Да, с теми. Первыми. Которым задолжала Вивьена.

Самуэль невольно обернулся, чтобы взглянуть на супругу. Она, конечно, не спала. Теперь, когда загорелась информ-панель коммуникатора, отблески света падали на знакомые предметы в комнате, придавая им какие-то новые формы. Чужие, странные вещи окружали Самуэля. Неведомое отражение реальности…

Светлые волосы женщины разметались по подушке. Вивьена лежала, съежившись в комочек, и только блестящие глаза часто-часто моргали.

– Алло, – монотонно повторил Самуэль. – Я слушаю.

– Вы слишком крепко спите, мистер Лючидо, – донесся откуда-то из преисподней веселый голос. – Мне казалось, в вашем положении человек должен хватать трубку после первого же сигнала.

Голос из преисподней… Нет, не из преисподней. Тому, кто находится на другом конце телефонной линии, сейчас хорошо и спокойно. Он, вероятно, сидит в кресле, курит сигару или пьет коньяк. Он спокоен, потому что уверен в себе. Знает: Самуэлю некуда деться. Долги в казино, которые сделала Вивьена Лючидо, были всего лишь игровыми долгами еще несколько дней назад. Тогда Самуэль, член совета директоров корпорации «Измерение „Сигма“, мог спорить с неведомыми абонентами, просить отсрочки. Ибо такой огромной суммы не было даже у него… Господи! Чтоб расплатиться в установленные сроки, потребовалось бы по заниженным ценам продать все – дом, финансовые активы, драгоценности. А если за нормальные деньги, то на реализацию ушло бы непозволительно много времени. Чертова рулетка!

Самуэль ничего не ответил собеседнику. Просто молча ждал. Время разговоров для него прошло. Теперь, когда владелец игорного клуба – в силу каких-то причин – переуступил долг злейшему конкуренту «Сигмы», и кредиторы оставили на размышление всего несколько дней, ловушка захлопнулась.

Эх, если б Вивьена не испугалась той ночью! Впрочем, кто бы не испугался на ее месте?! Безумный долг, кабинет управляющего игорным клубом, улыбающиеся громилы. И коммуникатор тут же отобрали, чтоб не смогла позвать на помощь… Если бы Вивьена не «сломалась», не согласилась поставить подпись на документе…

Впрочем, возможно, ее бы уже не было в живых.

– Алло, мистер Лючидо! – позвал собеседник.

Самуэль вдруг представил, как тот чуть отодвигает трубку ото рта, чтобы поднести к губам бокал и сделать глоток.

– Мистер Лючидо… Что-то вы очень неразговорчивы сегодня. Никак, проблемы с желудком?

– Не смешно, – не выдержав, буркнул Самуэль.

– А я и не собираюсь корчить из себя клоуна! – голос собеседника резко изменился, стал холодным, безжалостным. – Я звоню не для того, чтоб рассказать вам свежий анекдот. Напоминаю, осталось двое суток до истечения срока. Вы раздобыли деньги?

– Нет, – помедлив, едва слышно выдохнул Самуэль.

И снова смех на другом конце линии. «Нет, преисподняя не там. Ад будет здесь. Через двое суток…»

– Я так и думал, – Лючидо почувствовал, как собеседник удовлетворенно кивает головой.

– Быстро реализовать активы невозможно, – пробормотал Самуэль. – Только со значительными потерями. Я бы все-таки хотел попросить отсрочки…

– Милейший, осталось менее двух суток! – собеседник был безжалостен. – Либо мы получим деньги, либо документы. Повторю еще раз: документы интересуют нас значительно больше. Вы бы прекратили ломаться и сделали то, что сказано! Все равно не успеете подготовить нужную сумму.

– Но…

В трубке зазвучали короткие гудки. Самуэль зачем-то посмотрел на коммуникатор, медленно положил трубку на аппарат. Машинально вытер потные ладони о простыню. Замер, тупо глядя перед собой. Думать и анализировать не хотелось. Он провел несколько дней в поисках наилучшего решения, которого не было.

Бессилие. Самуэля охватила апатия. Казалось, на него накатывается огромная машина, и бороться уже невозможно. Да, он мог что-то предпринимать, пока против него «играл» владелец развлекательного клуба… Тогда еще можно было обратиться к президенту «Сигмы», Энди Хортону. Опять взять в долг, попросить защиты. Пообещать боссу, что будет внимательнее следить за супругой. Не даст ей возможности ходить в клубы и казино, делая ставки на деньги, которых у Вивьены при себе нет.

Супруга еще раз всхлипнула, тихонько пошевелилась. Самуэль продолжал неподвижно сидеть на краю постели, глядя в черноту. «Может, все-таки сказать Энди Хортону?»

– Самуэль, – прошептала Вивьена, подползая чуть поближе. – Самуэль, сколько они нам дали?

– Два дня, – коротко ответил Лючидо.

Голос был чужим – сухим, деревянным.

– Может, продадим все, как требуют эти люди? – всхлипнула женщина. – Ценные бумаги, золото…

– И дом, – тускло ответил Самуэль.

– И дом! – Вивьена приподнялась, обхватила мужа за плечи. – И дом! Продадим. Уедем на какой-нибудь остров в Тихом океане, где почти нет людей. Забудем обо всем!

– Ага, – криво усмехнулся Лючидо. – Я буду ловить в море рыбу. В ненастные дни хлестать дешевое пойло, которое гонят из растущих на острове деревьев. Ты – танцевать полуголой для всех желающих, в самом дешевом кабаке. Если там найдется хоть один кабак.

– Самуэль, – всхлипнула Вивьена. – Ну почему так?! Почему так?

– Потому что ты ничего не умеешь делать! – жестко отрезал муж. – Только изображать танцовщицу и проматывать деньги в игорном клубе!

– Я больше не буду, – Вивьена сложила руки на груди, с отчаянием глянула на супруга. – Клянусь, Сэмми, я больше никогда не буду играть!

«Сколько раз я слышал это?! – подумал Лючидо, резко поднимаясь с постели и отворачиваясь. – А потом все начиналось сначала. Клуб, азарт, адреналин, невозможность контролировать себя… Ведь говорил же врач, что у нее болезнь. Что от этого надо лечиться. А я, дурак, пожалел денег. Не придал значения. Верил ей на слово. Всегда верил…»

– Теперь точно не будешь играть! – со злостью произнес он.

Все-таки то, что жило внутри, сломало запоры, прорвалось наружу.

– Ты точно не будешь играть! Если все обойдется, я тебя упрячу в такое место, где быстро отучат от этой дури!

Он покинул спальню под рыдания жены. Самуэль впервые сорвался, накричал на Вивьену. Поэтому на душе было гадко. Лючидо не хватило воли. Оставалось менее двух суток до крайнего срока, и Самуэль все яснее понимал, что шанс только один: документы «Сигмы». По «Безупречному». Те самые, которые желают получить конкуренты Энди Хортона. Если должник сумеет выкачать архивы, о которых шла речь, не придется продавать дом. И ценные бумаги. Надо только подумать, как провернуть операцию чисто…

«Прости, Энди. Мы работали вместе много лет. Черт, я теперь даже не помню, сколько. Ни за что б не продал „Сигму“, если бы… Если бы… Знаешь, иногда приходится выбирать из двух зол. И, когда на кону собственная жизнь, выбор, можно сказать, предопределен…»

Желтые лучи прожекторов казались щупальцами, что-то искавшими в ночной мгле. Пробраться на резервный космодром «Сигмы» оказалось не так сложно, как предполагал чужак, нарушивший границы частного владения. К его удивлению, не было особого ажиотажа и вокруг четвертой стартовой зоны, внутри которой располагался крейсер «Безупречный» – цель его ночной вылазки. Лишь по защитному периметру, суматошно перемигиваясь, пробегали разноцветные огоньки. Изредка до ушей человека, притаившегося в тени, долетали шумы моторов. Чужак лежал за небольшим пригорком, внимательно прислушиваясь ко всему, что происходило вокруг.

Ему далеко не каждый день приходилось выполнять такую работу. Человек вытер пот со лба, отметил, как дрожат пальцы. Вспомнилось: он сам твердил, что пойдет к загадочному крейсеру. Упрашивал, чтоб разрешили провести исследование именно ему. Это придало решимости. Отступить назад было бы глупо, позорно. Надо успокоиться, пересилить себя…

Выждав немного, человек бесшумно двинулся вперед. Лучи прожекторов казались материальными, осязаемыми. Они не просто слепили. Толкали в грудь, гнали прочь от крейсера, вязали по рукам и ногам липким страхом. За спиной, совсем близко, проехал патрульный джип, подвывая электромотором и отгоняя ночь светом фар. Подвижный прожектор, установленный сверху, на специальной раме, повернулся в сторону четвертого сектора. Луч скользнул по забору, «закопался» в траве, уперся в бугор, за которым притаился чужак. Машина вскоре исчезла где-то вдали.

Человек аккуратно преодолел разделительный барьер, покинул нейтральную зону и оказался на посадочной площадке. В какой-то момент он нерешительно глянул назад, за ограждение. Там в любую минуту мог появиться следующий патруль. Чужак замер на бетонном поле, заколебался. Медленно пополз в сторону исполинского корабля.

«Гость» не заметил металлического штыря, торчавшего из бетона. Правую руку пронзила острая боль. Пострадавший тихо зашипел, перекатился набок, прижимая окровавленную ладонь к животу. И тут, видимо, не выдержав напряжения, резко вскочил на ноги. Рванулся к черневшему впереди проему шлюза, прямо сквозь плясавшие вокруг шлейфы света. Около самого трапа упал на землю, тяжело дыша. Ничего не изменилось – не прозвучало никаких сигналов тревоги. Все так же равнодушно перемигивались огоньки, теперь уже где-то позади, за спиной. Вдалеке по-прежнему надсадно выли моторы патрульных джипов.

Чужак быстрым движением смахнул пот со лба. Вытянул правую руку, рассматривая ладонь. Не было времени серьезно заниматься ею. Он быстро продезинфицировал рану салфеткой из гермопакета, залепил пластырем, чтобы остановить кровотечение. Поморщившись, несколько раз согнул кисть, проверяя ее работоспособность. Затем взял короткую паузу, чтобы отдышаться. Полежав на бетоне, поднял к лицу левую руку, на запястье которой были надеты большие часы. Повозившись немного, вытянул из их корпуса тонкую длинную антенну. Отрицательно мотнув головой, спрятал телескопический стержень обратно. Он передумал. Лучше не выходить в эфир «голосом». Только короткий кодовый сигнал – «Я на месте». Правая рука скользнула к боковине часов, нащупала почти незаметный выступ, указательный палец вдавил бугорок в корпус. И еще раз.

«Ну вот, – облегченно подумал человек. – Сигнал дан. Теперь они будут знать, что я добрался благополучно. Можно и внутрь».

Он приподнялся. Согнувшись, преодолел последние метры на пути к трапу, но в тот момент, когда залепленная пластырем ладонь коснулась поручня, откуда-то сбоку-сзади, резко и бесшумно, вынырнула еще одна тень. Человек? Зверь?! Или показалось?

Чужак дернулся, пытаясь обернуться, чтоб рассмотреть пространство за спиной. Что-то обрушилось на его затылок, и щупальца света взорвались в глазах разноцветными искрами фейерверка.

«Он был первым… Так нужно. Так было нужно, потому что по-другому нельзя. Поначалу мне не хватало решимости сделать шаг. Он умер первым, его было так легко убить. Я не испытывал к нему привязанности…»

Странный настойчивый голос повторил это дважды, прежде чем пробуждавшийся человек смог понять смысл фразы. «Да-да, именно дважды», – окончательно сбросив остатки сна, подумал Джон Хеллард.

Голова раскалывалась от боли. Хеллард тяжело поднялся с кровати. Побрел в ванную комнату, несколько раз плеснул на лицо холодной водой. Подставил затылок под струю. Вытер короткие светлые волосы полотенцем. Пригладил их, изучая собственное отражение в зеркале. После водных процедур стало чуть легче, в серых зрачках даже появилось какое-то осмысленное выражение.

Хеллард вернулся в комнату, поискал глазами бутылку с любимым «Johnny Walker». Он точно помнил, что вчера оставил ее недопитой. Специально, чтоб наутро было чем привести себя в сознание. «Бросать надо! Четвертый десяток – а все как мальчишка…» Комната плавала перед глазами, стремясь опрокинуться набок. Спасительная емкость обнаружилась на журнальном столике, она призывала Джона срочно покончить со штормом. Сделав пару глотков, мистер Хеллард, эксперт-аналитик корпорации «Измерение „Сигма“, обрел, наконец, бодрость духа и твердый пол под ногами.

Джонни еще раз протер глаза, разгоняя блуждавшие под веками цветные пятна. Новый день настойчиво пробивался сквозь шторы на окнах. Безжалостно напоминал о том, что время, отведенное для отдыха, прошло. Да! Только что Джон Хеллард видел странный сон. Нет! Скорее голос. Как это: видеть голос? Мысли двигались урывками, не в силах образовать законченную картину. Джонни напрягся, вспоминая… Именно! Голос во сне. Так будет правильнее всего…

О ком, черт побери, это было сказано? «Он был первым… Его было так легко убить… Я не испытывал к нему привязанности…»

Странный сон. Джонни отдернул легкую цветную штору на окне, впуская раннее утро в маленький служебный кабинет, точнее, номер гостиницы, где эксперт оставался в эту ночь. Накануне Хеллард не нашел в себе сил, чтобы отправиться домой. Номер был в его распоряжении как раз для таких случаев. Июльское утро выдалось ясным и таким восхитительным, что Хеллард сразу понял – обязательно случится что-то, что испортит настроение.

Это была старая, годами проверенная примета – если день начинался тихо и безоблачно, если мир дышал чистотой и покоем – можно не сомневаться: лично ему, Джону Хелларду, не стоит питать иллюзий. Такие дни всегда заканчиваются чем-то вроде зубной боли.

В этот раз Джонни точно знал, откуда ждать беды. Все угадывалось легко, еще с того самого момента, как дальний разведывательный крейсер «Безупречный» в режиме автопилота совершил посадку на выжженные дочерна плиты резервного космодрома корпорации «Измерение „Сигма“. Хеллард готов был поставить годовую зарплату вместе с премией на то, что ему не удастся вовремя уйти в отпуск.

Достаточно было посмотреть, как мгновенно ожил сонный муравейник. Как все вокруг завертелось, пришло в движение. Как беспомощны были лица, как хаотичны метания людей. Словно они не знали главного – того, что уже несколько дней знала вся планета – крейсер, пропавший в пучине дальнего космоса, наконец, дал о себе знать. Он возвращается. Без своей команды, ведомый автопилотом. Точнее, экипаж находился на борту. От этого «экипаж на борту» у Джона непроизвольно вставали дыбом волосы на загривке. Экипаж вернулся. В холодильной камере. И не было шансов спасти ни одного из пятерых.

Попасть в центральное административное здание «Сигмы» можно было не только мимо девушки на reception – через главный вход, оборудованный системами видеонаблюдения, внешним постом охраны и прочими «прибамбасами» обычного офисного строения. Самуэль Лючидо – как один из членов совета директоров корпорации, отлично знал, что существуют несколько «пожарных» дверей, на случай экстренной эвакуации служащих. И служебный вход, как раз для тех моментов, когда необходимо проникнуть внутрь здания или скрыться из него тайком от прессы и любопытных глаз.

Чтобы незаметно подобраться к заветной двери, Самуэль оставил спортивный флайер на стоянке, неподалеку от входа на территорию корпорации. Его желтая «букашка» была слишком заметной, Лючидо не хотел рисковать. Тем более что появиться в «Сигме» требовалось гораздо раньше обычного времени. «В крайнем случае, – подумал Лючидо, – если спросят, где мой флайер, почему не перед офисом, скажу: сегодня на такси добирался… Попозже заберу машину. Главное – незаметно скачать базу данных по „Безупречному“, а потом обеспечить себе алиби, как придумал…»

Он отвел на операцию пару часов: и на то, чтобы пешком пройти мимо рабочих цехов, проникнуть в офис со стороны примыкающего к нему парка, и на то, чтобы незаметно добраться до VIP конференц-зала, где Энди Хортон обычно проводил заседания совета директоров. Конференц-зал располагался на том же этаже, что и кабинет президента, почти рядом. Внутри комнаты, куда стремился попасть Самуэль, находился один из компьютеров, включенных в небольшую приватную сеть. О ее существовании знали лишь некоторые из служащих «Сигмы».

«Вивьена, черт подери! – ругнулся Лючидо, в десятый раз спотыкаясь о выступавшие из почвы корни деревьев. – Все из-за тебя! Даже парковые деревья против. Никто не хочет, чтобы я предал „Сигму“. Если бы существовал другой способ выбраться из ловушки!»

Самуэль присел на корточки, медленно раздвинул кусты. Следовало соблюдать осторожность. Служебный вход не охранялся так, как главный, но переть на рожон не стоило. Лючидо еще раз продумал легенду на случай, если его все-таки засечет кто-то из бдительных охранников: радостная улыбка на лице, дружеское похлопывание подчиненного по плечу, премия за отличную работу. Мгновенный доклад Энди Хортону о том, что он, Самуэль Лючидо, проверил службу контроля главного административного здания корпорации, лично убедился в надежности охраны. «Да, и еще письменная просьба премировать отличившегося бойца… Тьфу! – Самуэль скривился. – Лучше бы они проспали мой визит, и все обошлось без этого маразма».

Выдохнув, он тихо выбрался из кустов и быстрыми шагами пересек открытое пространство до «черного» входа. Тихо щелкнул замок, когда член совета директоров вставил в щель идентификационную карту на имя Лукаша Майера. Лючидо усмехнулся, вспоминая, как месяц или два назад тащил подвыпившего Майера до аэротакси. Тогда из кармана Лукаша неожиданно выпала карта, и Самуэль припрятал ее. На всякий случай. И вот «всякий случай» наступил. У Лукаша Майера, члена совета директоров «Сигмы», теперь была другая карта. С тем же идентификационным ключом, что и старая.

У службы безопасности на сей счет комплексов не возникло. Лайонс Торелли, начальник группы внутреннего контроля, принял от Майера заявление об утрате идентификатора. Довольно быстро Энди Хортон наложил визу: изготовить дубликат. Старейший член совета директоров – вне подозрений. На том об истории позабыли. Все знали: утраченная карта-ключ могла иметь силу лишь в том случае, если владелец регулярно «регистрирует» ее в системе. Без верификации ключ терял смысл.

Никто не предполагал, что карта-идентификатор оказалась в руках Самуэля Лючидо, который время от времени – незаметно – выполнял с чужой картой необходимые действия.

«То-то будет забава, когда группе контроля станет известно: служебный вход открыл Лукаш Майер», – губы Лючидо скривились в улыбке. Майер в последние дни находился на лечении в больнице. Состояние его здоровья резко ухудшилось после известий о «Безупречном».

Дверь даже не скрипнула, когда Самуэль Лючидо проник внутрь здания. Аккуратно прикрыв створку, он подождал минуту-другую. Надо было потерпеть, пока глаза привыкнут к полумраку «черной» лестницы. Да и просто дать время охране на размышление. Если они намереваются схватить «нарушителя» – пусть делают это сейчас, пока Лючидо не начал подъем наверх. Убедившись, что служба контроля бездействует, Самуэль стал осторожно подниматься по лестнице, с этажа на этаж. Следовало делать это аккуратно, чтобы не наткнуться на уборщиц, которые появлялись в офисном здании гораздо раньше обычных служащих.

Джон Хеллард прошелся по комнате взад-вперед, остановился возле большой фотографии «Безупречного», долго рассматривал ее. Потом закрыл глаза, невольно возвращаясь в предыдущий день. Эксперт отсутствовал на космодроме в тот момент, когда из «холодильника» начали выгружать тела членов тест-экипажа. Не смог бы вынести эту картину – слишком хорошо знал их всех, таких же служащих корпорации, как и сам Хеллард. Еще недавно они – веселые, полные энергии и веры в успех – покидали Землю. Под восторженный рев провожавшей толпы, под «картинку» многочисленных видео– и телекамер, под репортажи самых популярных радиостанций. Теперь журналистов было не меньше. Только люди, встречавшие звездолет, стояли плотной молчаливой толпой, за кромкой летного поля. Им позволили лишь издали следить, как тела в специальных ящиках начали выносить из корабля.

По долгу службы эксперт-аналитик Джон Хеллард плотно общался со всеми тест-экипажами, «обкатывавшими» новые корабли «Сигмы». Кажется, еще недавно он пил русскую водку и так почитаемый им виски с пилотами «Безупречного». За успех… Джону трудно было поверить, что их больше нет. Где-то в глубине души, до последнего мига, жила надежда: это – сон. Чудовищная, нелепая ошибка. Сейчас все будет по-другому. Он проснется – и ребята, один за другим, сойдут по трапу корабля, приветствуя собравшихся. Вместо этого – ящики…

Именно потому Хеллард постарался избежать встречи со страшным грузом. Но ни от себя, ни от прессы скрыться невозможно. Он не выдержал, в какой-то момент включил стереовизор на прием, отыскал репортаж. Один из операторов сумел пролезть внутрь крейсера. Добрался до рубки, туда, где остался лишь след на палубе – от командира, Джея Роника. Вид кровавого пятна добил Джона, надолго лишил покоя. Помаявшись немного, Хеллард бросил всю текущую работу и напился до скотского состояния, лишь бы только не видеть это перед глазами. В какой-то миг сознание пропало окончательно, страшная картина исчезла…

А потом, во сне, к нему пришел голос.

«Да!» – подумал Джон. Голос, несомненно, был связан с «Безупречным». Что произнес этот голос? «Он был первым…» Но первым был не Джей Роник, командир корабля умер последним, как стало известно из бортового журнала. Первым был Мел Симпсон.

«Боже, какой экипаж!» – в который раз подумал аналитик. Все пятеро являлись профессионалами высшего класса. В полет Энди Хортон, глава корпорации, отправил лучшую тест-команду. Бизнес-планы «Сигмы» были тесно связаны с успехом «Безупречного», звездолета нового поколения…

Сколько денег вбито в эту разработку! С тех пор, как совет директоров корпорации объявил проект «Безупречный» приоритетным направлением, им всем дозарезу нужен был контракт на новые корабли. Контракт с правительством Объединенной Европы, который позволил бы – наконец, впервые за последние пять лет – вздохнуть спокойно. Бездна энергии и сил потрачена Энди Хортоном на создание нового крейсера, немалые надежды возлагала на него Земля. Для создания чудо-машины «Сигма» набрала кредиты международных банков. Примерно семь месяцев назад, с большой рекламной шумихой, звездолет ушел к Эпсилону. И вот – пять тел. В «холодильнике».

Джон хорошо помнил ажиотаж того времени. Не только ведущим инженерам корпорации, даже ему, эксперту-аналитику, приходилось давать многочисленные интервью. Раз за разом произнося одни и те же речи, временами тупея от повторяющихся без конца вопросов. Утешало одно – рядом точно так же тужился и размахивал руками не кто-нибудь, а сам Энди Хортон, основатель корпорации «Измерение „Сигма“.

И вот, накануне, репортеры вновь ловили объективами видеокамер звездолет… Корабль, в котором нервные волокна проводов, датчики, сигналы – все сплетено в тугой узел, подвластный центральному компьютеру. Крейсер, способный путешествовать в дальнем пространстве, устранять небольшие поломки, регенерировать и поддерживать среду, комфортную для экипажа. Корабль, готовый быть надежным помощником, мощным инструментом человека в исследовании космоса.

Несколько дней назад корабль вынырнул из небытия, в которое погрузился шестью месяцами ранее, после, казалось бы, вполне успешного первого этапа испытаний. Нормальный ход проекта прервался в тот момент, когда экипаж запустил двигатели основной силовой группы, попытавшись разогнать судно до максимально возможной скорости. Время на борту потекло по-другому, связь с «Безупречным» исчезла на полгода. Потом крейсер вновь появился в радиоэфире. Первоначальная радость от того, что корабль нашелся, мгновенно сменилась трауром не только для Европы, для всей Земли. «Безупречный» вез домой страшный груз. Даже не тела. То, что от них осталось…

Накануне, когда исполинский крейсер мягко опустился в расчетной точке, Джон Хеллард мысленно прощался с людьми, которых хорошо знал – командиром корабля Джеем Роником, заместителем командира и штурманом Мелом Симпсоном, инженером электромеханической части Ринато Гаудино, инженером связи и бортовых вычислительных систем Игорем Поляковым, доктором Лео Шмейхером. Пять человек. Лучший тест-экипаж корпорации, неоднократно поднимавший в звездную высь новые корабли, разработанные и изготовленные на заводах мегаконцерна…

Хеллард остановился у окна. Утро. Раннее утро, светлое и чистое. Природе нет дела до того, что в несколько семей пришло горе. Ничего не изменилось в мире, ничего. Все так же просыпается Солнце. Птицы радуются новому дню. Все так же тянутся листья навстречу теплому светилу. Но несколько крепких, сильных мужчин, еще недавно покинувших Землю, никогда уже не пробегут по траве, не поиграют в пятнашки со своими детьми…

«Что-то я рассопливился, – Хеллард заложил руки в карманы. – Старею, что ли? Будто первый раз трупы на борту звездолета. Будто я наивный мальчишка, который не знает: временами испытания заканчиваются именно так».

Эксперт глянул на бутылку виски, поморщился. «Нет, пить больше не следует!» Хеллард вновь подошел к фотографии корабля, принялся внимательно разглядывать ее. Что же произошло? Как погибли люди? Когда и почему? Ответы были записаны в бортовом журнале. Однако, электронная копия не давала ответов на главный вопрос: как получилось, что чудо-крейсер, совершеннейшее изделие человеческих рук, не смог уберечь хрупкий груз от беды?

Показалось, будто в голове щелкнул большой выключатель. Ррраз! Еще секунду назад человек находился в состоянии блаженного небытия, отрешившись от проблем и забот. А спустя миг все изменилось. Теперь ныл затылок, под веками блуждали ярко вспыхивавшие шары. Иногда они взрывались многочисленными огненными точками, тогда лицо пострадавшего болезненно кривилось.

Человек не помнил, что с ним произошло и где он находится. Он попробовал «выцепить» из памяти хоть что-нибудь, но из этого ничего не получилось.

– Странная штука, – донеслось до ушей тихое бормотание. – Смотри, Лайонс, с виду – нечто вроде часов. Но внутри – мощная батарея, выдвижная антенна в корпусе. Микрофон.

– Выходит, не часы, а миниатюрная радиостанция, – ответил другой голос.

– Ага, из разряда шпионских…

«О ком это они?» – подумал человек. И вдруг ослепительная молния прострелила мозг! Он вспомнил! «Часы» были на его руке! Да! Ночью. Ночью?

– Нет, спецслужбы такой ерундой не пользуются, – усмехнулся кто-то невидимый, кого называли «Лайонс». – Это безделушка. Из разряда тех, что любой желающий может купить на черном рынке. Дешевая ерундовина. Спец взял бы другую, профессиональную модель.

– Так что, выходит, он не из спецслужб?

Говорившие замолчали. Человек, напряженно вслушивавшийся в их бормотание, почувствовал: они посмотрели в его сторону.

Потом до ушей вновь донеслось тихое непонятное бормотание. Он попробовал пошевелить головой, черепная коробка отозвалась новым, безумным приступом боли. Это словно передало мышцам импульс. Человек открыл глаза. Двое незнакомцев стояли поодаль, у стола, на котором были разложены какие-то предметы.

– По документам: вроде как журналист. Дарюс Мажейка. Репортер издания «Скай-Фи Глоуб». Ага, – задумчиво протянул один. – И тут два варианта. Либо он действительно журналист, но тогда непонятно: зачем полез на «Безупречный» с удостоверением в кармане? Чтобы «Скай-Фи Глоуб» поимела скандал? Другой вариант – он совсем не журналист, и тогда документы были нужны в качестве «отмазки». На случай непредвиденной ситуации…

«Дарюс Мажейка!» И вновь показалось, будто в голове щелкнул переключатель! Теперь человек вспомнил: называли его имя. Да! Он, Дарюс Мажейка, репортер «Скай-Фи Глоуб», пытался проникнуть на борт крейсера «Безупречный»! Корабля, спрятанного корпорацией «Сигма» на запасном летном поле, вдали от любопытных глаз. Потом, что было потом?

– Проверять будем?

– Сейчас около шести утра. Предлагаешь звонить в этот гребаный «Скай-Фи Глоуб» и спрашивать: работает ли у них Дарюс Мажейка? Интересно, кто ответит в такое время?

– Да, ты прав. И вообще, может, работает человек с таким именем, да перед нами находится совсем другой. Документы липовые. Надо разобраться с проблемой самим, по-тихому. Не хватало еще, чтоб журналюги из «Скай-Фи Глоуб» вцепились в нас. Мало шумихи?

– Вот именно! Проверять нужно по имеющимся каналам. Через базу данных полиции, через аккредитационные списки. Может, все совпадет. Но на это необходимо время. А босс ждет ответа, не забудь.

Дарюсу стало как-то не по себе от интонаций говорившего. Он попробовал пошевелиться, и только тогда мозг «включился» до конца, в него стали поступать импульсы от всех рецепторов. Человек понял: организм давно наполнен тревогой, кричит об опасности…

Репортер находился в кресле, руки были крепко привязаны к подлокотникам. «Что за ерунда? И ногами тоже не пошевельнуть. Что за странное кресло?!» Зрачки расширились от ужаса, когда Мажейка увидел толстые пучки проводов, сбегавшие в сторону, к черному аппарату. Неизвестная штуковина была небольшой. Коробка не издавала никаких звуков, но Дарюс почувствовал: от нее веет смертью. Пленник заерзал в кресле и ощутил металл – стальную пластину, плотно приникшую к коже, прямо под локтем.

Рывок в сторону. Напрасный труд… Сердце затрепетало в груди. Глотка вмиг стала сухой и шершавой.

«И к ногам тоже подведены электроды!»

– Очнулся, – один из людей, стоявших у стола, заметил движения пленника. Быстро подошел поближе, зажег несколько ламп. Резкий свет ослепил Мажейку. – Мистер Торелли, будете допрашивать лично?

Второй человек, не спеша, приблизился к креслу, внимательно наблюдая за тем, как меняется лицо пленника.

– Итак, – холодно произнес он. – Мы готовы вас выслушать.

– Что… Что вы… хотите… делать?! – Дарюс не узнал своего голоса, сухие, потрескавшиеся губы шевелились с трудом.

Мажейка не мог думать ни о чем, кроме электродов, подведенных к телу. На какое-то время он утратил способность логически мыслить и связно говорить.

– Разумеется, хотим узнать: что вам понадобилось на корабле. Помните? Крейсер. «Безупречный». Только не говорите, что вы случайно проходили мимо.

– Я ни в чем не виноват! Немедленно отпустите! Безумцы! Что же вы делаете, а?!

Лайонс Торелли обернулся к спутнику, кивнул, давая знак. Черный аппарат ожил. Спустя миг тихое жужжание превратилось в мощное басовитое гудение.

– Оставьте меня! – закричал пленник, пытаясь высвободить руки. Потом начал яростно дергать ногами. Все было тщетно. Тогда он повалился обратно, обливаясь по#том. – Оставьте меня! Вы сошли с ума! Я журналист! У меня в кармане удостоверение!

– Удостоверение лежит вон там, на столе, – равнодушно сообщил Лайонс Торелли. – Мы его видели. Как и странные «часы», точнее, радиостанцию. Видимо, тоже из обычного набора рядового журналиста?

– Я репортер «Скай-Фи Глоуб»!

– Мы хотим узнать правду. Что вам понадобилось на борту крейсера «Безупречный»?

– Позвоните в редакцию! Я могу хранить молчание и требую нормального отношения! Да, я нарушил некоторые правила, но вы не имеете права так обращаться со мной! Черт! Черт! Это что же творится?! Да я про вас такое напишу! Варвары!

– Начали! – скомандовал Торелли, отходя чуть в сторону.

Между кабинетом президента «Сигмы» и конференц-залом, куда намеревался попасть Самуэль Лючидо, располагалась приемная. Обычно в рабочее время там находилась личная секретарша Хортона. Сейчас и приемная, и кабинет босса были заперты. Самуэль быстро огляделся по сторонам. Аккуратно пересек пустой холл, провел картой-идентификатором по электронному замку. Голоса уборщиц слышались где-то за поворотом длинного коридора. Лючидо показалось: женщины движутся в его сторону.

Член совета директоров успел заскочить в темный зал раньше, чем кто-либо обнаружил его возле входа. Сердце стучало очень громко. Прошло несколько минут, прежде чем Лючидо смог немного отдышаться и успокоиться. Часть задуманного плана он выполнил: удалось незаметно пробраться в режимное помещение. Оставалось вскрыть базу данных, скачать ее на флэш-драйв, а затем… Впрочем, лучше не думать о «затем».

Быстрыми шагами Самуэль пересек комнату. Уселся к компьютеру, вывел машину из «спящего» режима. На то, чтобы задать пароль для входа в приватную сеть, ему потребовалось несколько секунд. Сердце стучало все сильнее и сильнее. Лючидо взмок, но боялся вытирать лицо руками – на подушечки пальцев были наклеены специальные изоляторы. Для того чтобы по отпечаткам не удалось определить человека, последним касавшегося клавиш.

«Пароль неверен», – выдала система, и Самуэль чуть не потерял сознание от страха.

– Как неверен?! – вслух прошептал он. – Вы что, с ума сошли? Я точно знаю, как войти…

Его пальцы еще раз нервно пробежали по клавиатуре, отправляя запрос на идентификацию.

И вдруг серая тень мелькнула за окном комнаты – кто-то двигался снаружи, но задернутые шторы не давали возможности рассмотреть человека. Важно было другое: чужак шел по балкону, и спустя несколько мгновений оказался бы напротив компьютера, за которым находился Самуэль! Быстро погасив экран, Лючидо соскользнул под стол, проклиная себя за то, что выбрал именно второй вариант решения. «Может, в самом деле, надо было все продать к черту? Уехать на какой-нибудь остров в Тихом океане?! – пришла мысль. – На кой хрен мне такие приключения…»

Стояла тишина. Никто не вламывался в конференц-зал со стороны балкона, никто не требовал немедленно вылезти из-под стола с поднятыми вверх руками. Лючидо осторожно приподнялся, пытаясь одним глазом посмотреть: что происходит за пределами помещения, в которое он забрался.

Энди Хортон! На балконе стоял не кто иной, как президент «Сигмы» Энди Хортон. Его нетрудно было узнать даже со спины: плотная фигура, мощная шея, короткие – «ежиком» – седые волосы. Лючидо вновь присел на корточки. Обхватил голову руками, стал раскачиваться из стороны в сторону. Он вспомнил: три офисных помещения имеют общий балкон. Это означало, что президент корпорации мог запросто выйти из рабочего кабинета и прогуляться – как вдоль приемной, так и вдоль конференц-зала. В котором на полу сидел и трясся от страха один из его ближайших соратников.

«Но почему он так рано на рабочем месте?!» – воздевая руки к потолку, спросил Лючидо. И тут же опомнился, «уполз» под стол.

Вопрос не имел смысла. Хортон находился здесь, всего в нескольких метрах от Самуэля. Это означало: надо как можно быстрее убираться прочь из кабинета. Смириться с поражением оказалось невероятно трудно. Лючидо ткнул кнопку монитора, рискуя привлечь внимание президента «Сигмы». На экране горела все та же надпись: пароль доступа неверен. Лючидо убрал старый код, медленно, аккуратно ввел шифр. Отправил… «Пароль доступа неверен».

Злобно ругнувшись, Самуэль отменил команду, вновь потушил монитор и скользнул к двери. Надо было выбираться наружу, бросив все к черту. То ли он трижды ошибся, набирая код доступа, то ли пароль сменили. Если сменили – можно ожидать тревоги в любую секунду. Следовало уносить ноги.

Приложив ухо к двери, Самуэль убедился, что в коридоре царит тишина. Решившись, он быстро выбрался из комнаты. Аккуратно, бесшумно прикрыл дверь, со всех ног бросился к боковой лестнице, по которой намеревался выйти обратно на улицу.

«Не мой день, нет, не мой день!» – с отчаянием подумал он, выскальзывая из офисного здания. До истечения срока ультиматума оставалось чуть более суток. Самуэль Лючидо пробирался через парк, обратно к стоянке. Член совета директоров «Сигмы» чувствовал себя больным и разбитым. После всего, что произошло, работать он не мог.

Джон Хеллард знал: теперь, после «благополучной» посадки крейсера, непременно будет создана группа визуального контроля и анализа, задачей которой станет обследование корабля. Затем материалы приложат ко всем записям, скачанным из электронной памяти звездолета. Тем, что получены еще в период движения судна к Земле.

И, конечно, максимально полную базу по экспериментальному крейсеру соберут для того, чтобы передать аналитикам, в чьи обязанности входит поиск ответов на неприятные вопросы. Хеллард с вероятностью в девяносто пять процентов угадывал, кому придется обрабатывать полученную информацию.

Он вздохнул, открыл окно. Утренний воздух бодрящей струей ворвался в комнату, принес прохладу. Ночью Джон не поехал домой, остался в резервном гостиничном номере, неподалеку от рабочих зданий и летного поля «Сигмы». Этой ночью (или под утро?) Хеллард принял единственно возможное решение – сейчас он не имеет права бросить дела и уехать в отпуск. Не сможет оставить все, даже несмотря на накопившуюся за год усталость, временами сдающие нервы и приступы головной боли, с которыми плохо справлялись самые эффективные препараты…

Из окна номера открывался вид на тянувшийся впереди, за деревьями, космодром. «Пять минут лета на флайере, – подумал Джон. – И „Безупречный“ перед тобой». Вдалеке, почти у сливавшегося с небом бескрайнего поля, торчала вверх узкая темная игла. Эксперт-аналитик долго и пристально смотрел на черный «нос» крейсера. Джон не торопился. Предстояла сложная партия, в которой неправильно было бы спешить. Эту игру Хеллард обязательно должен выиграть. Должен! Ради ребят, что остались там.

Джон знал: точно так же смотрит на крейсер Энди Хортон. Скорее всего, старик не спал всю ночь. За последние дни он сильно сдал. Может быть, эти ночь и утро – самые трудные в его жизни. А может, те, когда «Безупречный» вынырнул из небытия?

Вон сейчас Энди смотрит на почерневшую от гари иглу… Сверхдорогую игрушку «Сигмы». Смотрит… Принимает нелегкое решение. Если только нет ошибки. Нет, не может быть ошибки, он выбирает из списка абонентов фамилию… Теперь, чуть выпятив квадратный подбородок, ждет ответного сигнала. Нетерпеливо кромсает зубами кончик сигары…

Трель служебного фона! Аналитик грустно усмехнулся, помедлил немного, слушая мелодичные позывные спецсвязи. Потом активировал соединение.

– Джонни! – раздался в динамике хорошо знакомый голос Хортона.

– Доброе утро, босс! – ответил Хеллард, уже окончательно прощаясь с мыслями о скором отпуске, о теплом солнечном береге моря. – Если оно, конечно, доброе.

– Привет, Джон! Джонни…

– Да, босс?

– Слушай, перестань, а? Что ты заладил сегодня с утра: «босс», «босс»? Сколько лет общаемся на «ты»?

– Не помню, босс… Года три? Или больше? Прости, Энди, я крепко перебрал вчера… Сегодня… ночью… – Хеллард потер лоб.

– Ты ведь все понимаешь, правда?

– Конечно, Энди!

– Возьмешься? – президент «Сигмы» решил не тратить времени попусту на «ритуальные танцы» вокруг главной темы.

«Вот оно, предложение, от которого невозможно отказаться».

– А кто же еще, босс… Энди! Разве у нас переизбыток аналитиков высокого уровня? Мне казалось – наоборот – необходимо увеличить штат.

– Ну, опять ты за свое, – голос президента корпорации чуть потеплел.

Только сейчас Хеллард почувствовал, какое внутреннее напряжение сковывало Хортона. (Нет, он не грыз нетерпеливо кончик сигары. Джон мысленно исправил нарисованную картину. Энди давно уже комкал сигару в потной руке. Крошки табака – на рукавах дорогого костюма. Или помятой рубашки, вчерашней рубашки?)

– Джон?

– Да?

– Я все понимаю. Отпуск, планы, нервы. Все понимаю. Но ты же знаешь, как нам важен этот корабль, правда?

«Нам и в самом деле важен этот корабль, босс. Иначе останемся с голой задницей. Вернее, с кредитами, за которые нечем рассчитаться…»

– Нет проблем, Энди. Мы действительно должны разобраться, что там произошло.

– Спасибо, Джон! Я всегда знал, на тебя можно рассчитывать в трудную минуту, – и аппарат мелодично проиграл сигнал окончания разговора.

Эксперт-аналитик Джон Хеллард, только что лишивший себя положенного отпуска, аккуратно подтвердил отбой. Положил коммуникатор на столик и вновь подошел к окну. Шпиль «Безупречного» все так же маячил на горизонте.

Нельзя лишать себя чашки горячего кофе после такой ночи! Кофе – то, что вливает аромат жизни в разбитое тело. А потом можно и в офис…

Здравствуй, новая проблема!

Бревно, лежавшее поперек дороги, невозможно было объехать. Мальчик понял это слишком поздно, когда маленький серебристый велосипед, с широкими дутыми шинами, уже нельзя было остановить. Дети отличаются от взрослых тем, что не умеют анализировать будущее, просчитывать его. Несколько секунд назад красивая машина, подпрыгивая на небольших неровностях дороги, летела с горки вниз.

Смельчак не впервые забирался на эту возвышенность, чтобы потом – набрав скорость, со «свистом» – лететь по серой асфальтовой ленте. Так, что встречный ветер выжимает слезы из глаз… Мальчик слишком поздно увидел бревно, кем-то беспечно оставленное внизу. Там, где асфальтовая лента плавно изгибалась, переходя в ровное полотно.

Серебристый велосипед, летевший навстречу преграде, не слушался руля. Мальчик пытался затормозить, но инерция движения оказалась слишком велика. Удар! Он не понял, не успел осознать, как переднее колесо встретилось с преградой. Как, нелепо взмахнув руками, полетел вперед, через руль. Следом за ним грохнулся на асфальтовое полотно велосипед…

Боль. Недавно она находилась где-то рядом. Шла своей тропкой, не исключено, всего в одном шаге от мальчика, но рядом. Это было несколько мгновений назад. А затем тропинки пересеклись. В первое мгновение мальчик ничего не смог понять, осмыслить. Казалось бы, худшее позади. Он перелетел через руль, проехал всем телом по дороге, но остался жив.

Боль. Мальчик не знал: самое страшное только начиналось. Это потом – когда он вырос и научился предугадывать будущее, просчитывая шаги; научился смотреть назад, анализировать прошлое – то задумался: как странно устроен мир. Только что они с болью и страхом бежали куда-то параллельными тропками. И вот ребенку поставили «подножку». Страх, пересекшись с мальчиком в пути – на какой-то миг, короткий, – отправился дальше своей дорогой. А боль осталась. На долгие дни и ночи.

Ее невозможно было унять. Ничем. Тогда, много лет назад, Дарюс был маленьким и мог плакать. Ему казалось, что он вырос и плакать разучился.

Мажейка, привязанный к креслу, с трудом открыл глаза. Перед затуманенным взором крутились спицы велосипедного колеса…

– Обоссался, – голос, прорывая серую пелену тумана, ворвался в сознание откуда-то сверху.

Или сбоку? Человек в кресле не смог этого понять. И даже не удивился.

– Но молчит, – ответил другой голос, от которого все сжалось внутри. Этот, второй, задавал слишком много вопросов, на которые не было ответов. Точнее, ответы существовали, но они почему-то не устраивали того, кто спрашивал. А потому, все начиналось заново.

Теперь, когда Дарюс Мажейка, привязанный к креслу, сорвал голос от крика, гудение аппарата снова превратилось в тихое жужжание. Но это не принесло облегчения пленнику. Совсем как тогда, много лет назад. Потому что страх, навестив тебя, уходит дальше по своей дороге. А боль остается. Остается надолго. Вот как сейчас.

Но до тех пор, пока аппарат тихо жужжит, не пытаясь разорвать тело электрическими разрядами, остается надежда: пленника услышат. Удастся объяснить мучителям – они ошиблись. Страшно ошиблись. Он жив, и надо попробовать убедить их. Пока еще есть время.

– Лайонс, может, он и в самом деле репортер?

– Думаешь, надо известить босса?

Желтый свет на лице. Тяжелый, как маслянистая пена…

– Я… репортер… – с трудом раздирая запекшиеся от крови губы, прохрипел Мажейка.

Ему стало очень страшно. Что, если не услышат? Ведь сейчас, именно сейчас, пока возникли сомнения, он должен объяснить… Иначе будет поздно, все начнется еще раз. Он не сможет вынести.

– Я репортер… Клянусь… Мажейка… Позвоните… Дарюс Мажейка… Редакция… «Скай-Фи Глоуб»… Пожалуйста.

Он хотел собрать последние силы, добавить еще что-то важное, но тут сердце, долго метавшееся в груди, сломало ребра. Рванулось на свободу, ослепляя болью.

– Ххх-шшш, – сорвалось с губ пленника.

Тело повисло на ремнях.

Из бортжурнала экспедиции «Звезда на ладони»,

крейсер «Безупречный».

Запись сделана командиром корабля Джеем Роником 28 января 2038 года.

Сегодня похоронили Мела Симпсона. Нет! Что я пишу? Упрятали тело в «холодильник». Прошу прощения у корпорации «Измерение „Сигма“ за эту запись в журнале, сделанную не по стандартной форме. Мы летали с Мелом более десяти лет. Десять лет… Много это или мало? Часто говорят: год в космосе идет за несколько лет обычной, земной жизни. Нет! Это не так! Каждый наш полет был отдельной человеческой жизнью. Каждый раз мы словно умирали и рождались вновь, ибо не знали: какие сюрпризы приготовил нам новый корабль? Вернемся ли обратно? Если прилетим – все ли? Мы возвращались – он, я и корабль. Пятнадцать полетов. Мы прожили вместе пятнадцать разных жизней. Сегодня упаковал тело Симпсона в контейнер с инертным газом. Какая досадная и нелепая ошибка, Мел! Прощай. Спокойных звезд…

Техническая информация,

скачанная из памяти корабельного мозга.

Данные верифицированы и обработаны

экспертно-криминалистической группой

под руководством Даниэля Викорски.

Дата: 28 января 2038 года.

Тема: Штурман Мел Симпсон, смерть.

Содержание: Смерть наступила в 11 часов 52 минуты по среднеземному времени. В 9 часов 37 минут от главного корабельного мозга поступил сигнал о неисправности в цепи поворота зеркала радиолокатора. После нескольких тестов Мел Симпсон принял решение выйти за борт корабля. Умер в результате поражения электрическим током.

Результаты обработки группы Д. Викорски: Неисправность не несла в себе прямой угрозы жизнедеятельности и базовым функциям корабля. Нестабильно работающий радиолокатор правого борта лишал экипаж возможности производить систематические наблюдения за звездной картой по маршруту движения судна. Больше всего от неисправности пострадал Мел Симпсон (как штурман, он постоянно работал с радиолокаторами).

Характер повреждений не был установлен корабельным анализатором. По крайней мере, внятного объяснения – что произошло – электронный мозг Симпсону не дал. Автоматическое тестирование не проясняло причин неполадки. Цепь была исправна, тест-сигнал проходил нормально. Импульсные последовательности соответствовали эталонным. Однако, поворотное «зеркало» не фиксировалось в нужном направлении.

Штурман, получив разрешение командира корабля на проведение ремонтных работ за бортом крейсера, вышел в открытый космос. Приступил к ручному сканированию цепей прохождения сигнала. Потом – разряд, большая сила тока. Импульс пробил защиту скафандра. Вторичный анализ записей электронного мозга показывает: по неустановленной причине Мел Симпсон не отключил развертку высокого напряжения на локатор. В какой-то момент линия замкнулась на корпус звездолета через тело человека. Вероятно, это произошло тогда, когда штурман, проверяя антенну, случайно коснулся ногой одной из передающих цепей. Предположительно, смерть была мгновенной.

Джон Хеллард отодвинул распечатку в сторону. Тяжело поднялся из-за стола. Достал с полки маленький бокал, плеснул в него виски. «Прощай, Мел!» Залпом выпил и застыл в кресле, погрузившись в раздумья.

Мел Симпсон был одним из самых опытных бэк-пилотов корпорации. Хелларду даже не требовалось открывать файл с личным делом заместителя командира «Безупречного», он помнил главное наизусть:

«Возраст сорок семь лет. Женат. Двое детей. Опыт полетов – восемнадцать лет, из них более десяти в „Сигме“. С Джеем Роником – пятнадцать „тест-драйвов“ в должности второго пилота и штурмана».

Колоссальный опыт, аналитические способности, отличные нервы, умение находить выход из любой кризисной ситуации. И – детская ошибка, менее чем за три года до пенсии: неотключенное высокое напряжение в цепи развертки…

Что есть человеческая жизнь? Череда случайностей, нелепых совпадений. Каждое из них способно вынести на гребень, на вершину славы, или, наоборот, безжалостно захлестнуть пловца волной. Скрутить, утянуть на дно, лишив всех надежд. Какова должна быть степень невезучести экипажа, каково совпадение, чтобы пять нелепых случайностей похоронили пятерых людей?

Фотографии, распечатки, диаграммы, заключения медэкспертов… Чашка кофе.

– Мистер Хортон, – приятный голос секретарши оторвал от раздумий.

Глава и основатель «Сигмы», Энди Хортон, стоял у окна, размышляя: не слишком ли много проблем обрушилось на корпорацию в последнее время? Может быть, у него, президента, ослабла хватка? Не пора ли передавать бразды правления более молодым?

«Всему свое время, – повторил президент „Сигмы“, в который уже раз. – Узнать бы, кто или что стоит за последними событиями… Тогда, без суеты, и о преемнике подумать можно…»

– Мистер Хортон! – голос секретарши отвлек от невеселых мыслей. – Вызывает город, защищенный канал связи.

– Кто там? – недовольно пробурчал Хортон, возвращаясь к столу, в кресло.

– На линии директор издательского дома «Скай-Фи Пресс» Винцент Мажейка.

Энди вздрогнул, на миг прикрыл веки, готовясь к разговору. Трубка легла в ладонь.

– Алло!

– Добрый день, мистер Хортон! – зазвучал в ухе взволнованный голос. – Я хотел встретиться с вами лично, но не смог получить аудиенцию. Поэтому вынужден общаться по телефону. Сразу к делу: сегодня ночью мой племянник, Дарюс Мажейка, пытался проникнуть на «Безупречный». Только не говорите, что вы ничего об этом не слышали! У Дарюса был специальный передатчик, понимаете? Мы получили кодовый сигнал подтверждения – племянник добрался до корабля, находился у трапа. Это точно! Но с тех пор о нем нет никаких вестей.

– Зачем? – медленно спросил Энди.

– Что «зачем»? – не понял Винцент Мажейка.

– Зачем ваш племянник хотел проникнуть на борт крейсера?

– Я буду играть с вами в открытую, мистер Хортон, – нервно засмеялся президент издательского дома. – Мы полагали: «Сигма» прячет на борту звездолета какую-то новую разработку, нечто особенное. Оружие. Может быть, киборга на основе стандартного робота DB-1. Что-то такое, что вышло из-под контроля и погубило всех! Дарюс – специальный корреспондент журнала «Скай-Фи Глоуб» – пытался проникнуть на борт судна, чтобы там, на месте, найти причину катастрофы…

– Зачем? – повторил Энди.

Пауза. Винцент Мажейка то ли не понял вопроса, то ли раздумывал, как ответить.

– Зачем? Дарюс Мажейка – технический эксперт? Он в штате корпорации «Измерение „Сигма“? Имеет доступ к секретным разработкам Объединенной Европы?

– Мистер Хортон, вы же не ребенок, – пробормотал глава издательского дома. – Если бы он там что-то нашел…

– «Скай-Фи Глоуб» заработал бы на сенсации огромные деньги, – усмехнулся Хортон.

Энди прекрасно понимал, что именно хотел добыть журналист на борту аварийного крейсера. Скандал. Разоблачение. Чудовищную шумиху, которая могла бы привести к росту популярности издания.

– Мистер Хортон! Вы немолодой, опытный человек. Сами знаете, как работают журналисты. Надеюсь, теперь, когда мы объяснились по данному вопросу, скажете, что с племянником?

– Он преступник, который находится в руках службы безопасности корпорации «Измерение „Сигма“.

Винцент Мажейка нервно засмеялся.

– Надеюсь, его не били? Мистер Хортон, я искренне верю, что подобные дикие методы – не в вашем арсенале. Дарюс сможет верну…

– Поздно.

– Что?! Что… – президент издательского дома захлебнулся воздухом.

– Мистер Мажейка. У вашего племянника был сердечный приступ.

– Он… жив…?! Я могу прилететь? Увидеть его?!

– Жив, – чуть помедлив, взвесив «за» и «против», Энди Хортон решил не скрывать правду от собеседника. – Жив. Наши врачи оказали ему необходимую помощь.

– Мистер Хортон!!! К черту репортаж! К черту скелеты в шкафу! Давайте забудем обо всем! Не было ничего! Я смогу увидеть Дарюса? Забрать его…

– Да, конечно. Прилетайте, – черная трубка легла на панель коммуникатора.

Помедлив немного, Энди Хортон поднял ее снова. На этот раз активируя фон, он набрал внутренний номер.

– Моррис! – коротко бросил он в трубку. – Как новый пациент? Все обойдется? Хорошо! Поаккуратнее с ним. Только журналистской вони нам сейчас не хватало.

Хеллард прошелся по комнате, разминая суставы. Долгое сидение в одной позе привело к тому, что затекшие спина и ноги сильно болели. Черт, а ведь дело движется к вечеру… Как быстро пролетели часы за чтением файлов и документов! Вот и подходит к концу первый день в этой неприятной роли – детектива, отыскивающего причины трагедии, разыгравшейся на корабле.

Джонни щелчком выбил из пачки сигарету. Толкнул оконную створку, облокотился на белый пластик, прикуривая. Собиралась гроза. Это чувствовалось по сгустившейся духоте, которая окутала тело, едва только Хеллард приоткрыл створку и поток воздуха хлынул в комнату с улицы. Где-то вдалеке, чуть ли не над конусом корабля, замелькали первые вспышки молний. Вот одна из них, повторяясь, несколько раз ударила вниз по проторенному руслу. Оставила изломанную угасающую линию на сетчатке глаз. Донесся глухой раскат грома.

И тогда, следом за рокотом, в голове эксперта-аналитика шевельнулись слова. Хеллард вспомнил голос.

«Он был первым… Так нужно. Так было нужно, потому что по-другому нельзя. Поначалу мне не хватало решимости сделать шаг. Он умер первым, его было так легко убить. Я не испытывал к нему привязанности…»

В горле пересохло. Хеллард почувствовал, как по спине побежали мурашки. Голос! Джонни точно где-то слышал его, совсем недавно! Где? Дважды… Ну да! Ночью… Во сне! Сегодня ночью, во сне, голос дважды повторил эту фразу.

Джон отшатнулся от окна. Ему вдруг почудилось: из надвигавшейся темноты кто-то внимательно наблюдает за ним. Грозовые тучи стремительно приближались, небо быстро чернело.

«Дурацкие нервы! Ни к черту! Совершенно разболтались за год. Еще немного таких „безупречных“ кораблей – и придется искать другую работу, более спокойную». Хеллард залпом осушил бокал. Стало легче. Он вернулся в кресло, положил себе на колени папку с документами. Медленно поднес поближе к глазам первый из листов, всматриваясь…

Фотография. Ринато Гаудино. Инженер электромеханической части и бортовых систем. Совсем молодой парень, ему было чуть больше двадцати шести лет. Еще не имел детей, не женат, в отличие от Мела Симпсона. Может, это хорошо, что не женат? Не осталось безутешной вдовы… Джон долго и пристально смотрел в глаза Гаудино. Инженер электромеханической части улыбался.

«Какого черта тебя понесло в шлюзовой отсек, Ринато? Что ты в нем забыл? Корабль шел на околосветовой скорости, даже радиоволны не проходили к Земле. Никаких вылазок за борт не планировалось, за исключением ремонтных, экстренных. Что тебе понадобилось в шлюзовом отсеке, Ринато?»

Из бортжурнала экспедиции «Звезда на ладони»,

крейсер «Безупречный».

Запись сделана командиром корабля Джеем Роником 07 февраля 2038 года.

«Дурацкое наваждение! В моей жизни еще не было полета, в котором мы так быстро теряли чуть ли не половину экипажа. Сегодня, 7 февраля, трагически погиб Ринато Гаудино. Смерть его выглядит еще более нелепой и неожиданной, чем случай с Мелом Симпсоном. Зачем Ринато полез в отсек шлюзования?

Я не могу ответить на вопрос. Не смогу найти причину и потом, на Земле, когда придется отвечать за все это дерьмо перед корпорацией. Вероятно, пора срывать шевроны. Отправляться работать дворником на космодроме… Но, разорви меня комета, не понимаю, зачем Ринато Гаудино, в свободное от вахты время, направился в шлюзовой отсек и попытался произвести декомпрессию…

Мы отскребли от стен и пола все, что от него осталось. Положили в «холодильник», рядом с Мелом. Прощай, Ринато! Спокойных звезд!

Техническая информация,

скачанная из памяти корабельного мозга.

Данные верифицированы и обработаны

экспертно-криминалистической группой

под руководством Даниэля Викорски.

Дата: 07 февраля 2038 года.

Тема: инженер электромеханической части Ринато Гаудино, смерть.

Содержание: смерть наступила в 23 часа 07 минут по среднеземному времени. Предпосылки: разгерметизация камеры декомпрессии. Ринато Гаудино, по непонятным причинам, вручную разблокировал механизм шлюзования (примечание: в его каюте не обнаружено никаких предсмертных записок, объясняющих суть поступка).

Предварительно Гаудино вывел из строя контроль-датчик маховика ручной декомпрессии, с тем, чтобы автоматическая система корабля не могла заблокировать попытку человека умышленно причинить себе вред.

Вывод: кратковременное помешательство, причины непонятны.

Мнение группы визуального контроля: результаты обследования шлюзового отсека показывают – на рукоятках маховика присутствуют отпечатки пальцев лишь Ринато Гаудино. Характер отпечатков говорит о том, что в последние секунды жизни разум вернулся к Ринато. Он изо всех сил налегал на маховик, стремясь закрыть шлюз. Вероятно, инженеру не хватило времени – декомпрессия проходила слишком быстро. Гаудино не смог привести штурвал в исходное состояние, так как слабел с каждой секундой. Предполагается, что он потерял сознание, не сумев восстановить герметичность камеры перехода. Давление в отсеке стремительно уменьшалось, в результате внутренние органы инженера-электромеханика были разорваны на части.

Из служебной записки Джона Хелларда к Дэну Викорски,

электронная почта, шифрование.

15 июля 2039 года, 18 часов 52 минуты.

Господин Викорски! (Дэн, старая ты обезьяна!)

Мне нужна полная – более общая – информация о том, что происходило на борту. Выводы буду делать сам. Ты предоставил не то, что требовалось. В настоящее время необходимо уточнить следующие моменты.

Первое. Правильно ли я понял, что Ринато Гаудино, прежде чем начинать ручную декомпрессию шлюза, вывел из строя предохранительный автомат (хм… и не следует ли из этого, что у него не было никакого помутнения рассудка – он четко понимал, что делает)?

Второе. По каким причинам автоматическая система слежения не сообщила на главный пульт о том, что Ринато повредил датчик контроля ручного маховика?

Третье. Почему сделан вывод, что в последние мгновения жизни Ринато Гаудино пытался закрыть шлюз?

Ответ Даниэля Викорски на вопросы Джона Хелларда,

служебная переписка, электронная почта,

шифрование, 19 часов 35 минут.

Дражайший мисс Марпл! (Он же господин Хеллард!)

Приношу извинения за наличие в отчетах экспертной группы вторичной, аналитической информации. Постараемся в дальнейшем представлять материал более низкого уровня обработки (Джонни, пойми, вся информация идет «с колес», прямо с места событий – люди работают на корабле).

Твои вопросы.

Первое. Да, все правильно. Информация о состоянии выходных шлюзов постоянно мониторится и передается электронному мозгу. В том числе в канал сбрасываются показания контроль-датчиков систем ручного шлюзования. На Гаудино не было скафандра, поэтому, система охраны несомненно сработала бы, если б она функционировала исправно.

Второе. Автоматический анализатор не усмотрел нарушений, так как за пять минут до рассматриваемых событий Ринато Гаудино должным образом зарегистрировался в контрольной системе (ввел логин-пароль) и подал заявку на устранение мелких технических погрешностей в интерфейсе датчика. Его поведение полностью соответствовало штатным должностным инструкциям, которые заложены в электронном мозгу – контроль состояния датчиков является одной из функций инженера электромеханической части. Именно потому искусственный интеллект не увидел никакой угрозы в действиях человека, на время отключил канал наблюдения за этой цепью.

Однако, умышленно приведя датчик в состояние неисправности, Ринато Гаудино приступил к исполнению своего плана: принялся бесконтрольно вращать маховик шлюза, разблокируя выходную камеру звездолета.

Третье. Почему мы решили, что Ринато хотел закрыть шлюз? Нет, он очень хотел закрыть шлюз! Как ты понимаешь, Джон, если стремиться разблокировать створки – надо вращать барабан в одну сторону, а если пытаться заблокировать – то в другую. В зависимости от направления поворота, «пальчики» остались бы либо на одной стороне рукояток маховика, либо на другой. Так вот, из расположения отпечатков можно сделать железобетонный вывод: в последние мгновения жизни Ринато Гаудино пытался закрыть створку! Более того, произведенный анализ (длинные полосы на полу шлюза – следы ботинок; содранные ногти на пальцах рук – фото в приложении к письму; разрыв связок – заключение патологоанатомов выслано) показал, что Ринато Гаудино прилагал нечеловеческие усилия к тому, чтобы привести маховик в исходное состояние. Затем произошла потеря сознания от недостатка кислорода. Смерть.

Тело Дарюса Мажейки было прикрыто белой простыней. Безукоризненно-чистой, без единого пятнышка.

Винцент знаком остановил санитаров, которые тащили носилки. Чуть наклонился вперед, вглядываясь в лицо племянника, частично скрытое под кислородной маской. Глаза пострадавшего были закрыты, он не видел родственника.

– Дарюс! – тихо позвал президент «Скай-Фи Пресс».

– Надо торопиться, – нетерпеливо произнес врач. Мягко, но настойчиво отодвинул Винцента Мажейку от санитарной машины. – Не время для глупостей.

Президент издательского дома молча кивнул, сделал шаг назад. Носилки тут же исчезли в брюхе «жука». Туда же прыгнули санитары и врач. Боковая створка захлопнулась.

Пришли в движение синие мигалки, санитарная машина с красными крестами на бортах аккуратно приподнялась над площадкой, медленно развернулась, обогнула главное административное здание корпорации «Измерение „Сигма“. Было видно, что пилот разговаривает по коммуникатору: диспетчер подсказывал ему координаты нужного полетного коридора. Машина поднялась чуть выше, резко набрала ход.

Винцент Мажейка и Энди Хортон провожали ее глазами.

– Мистер Хортон, – вдруг произнес глава «Скай-Фи Пресс». – Думаю, вы хорошо знаете, что пытки запрещены законами, международными и всепланетными конвенциями.

Энди помолчал, наблюдая, как санитарная машина, с большой скоростью удалявшаяся в сторону города, превратилась в точку.

– Точно так же, как и нарушение границ частной собственности, – парировал он, едва только флайер исчез вдали. – Тем более частной собственности, имеющей литеру «А» – зону особых интересов Объединенной Европы.

Они повернулись друг к другу. Седой, полный Энди Хортон стоял, заложив руки за спину, смотрел на оппонента с показным холодным равнодушием. А высокий худой Винцент Мажейка – прищурив глаза. Пока еще скрывая ненависть.

– Иными словами, – произнес он, – если издательский дом «Скай-Фи Пресс» захочет инициализировать против корпорации «Измерение „Сигма“ процесс, по факту причинения ущерба здоровью сотрудника нашего журнала…

– То ваш сотрудник прямо с больничной койки отправится за решетку, – закончил мысль Энди Хортон. – Мне вызвать сюда юриста, чтобы объяснил детали? Не надо? Думаю, ваш племянник проведет в заключении лет пять-десять. Видеокамеры зафиксировали, как Дарюс Мажейка нарушил границы частной собственности. Да еще проник на секретный космодром, к объекту, имеющему государственное значение.

Президент «Сигмы» вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую пластиковую коробку.

– Вот диск, в подарок. Тут все записано. Так что, дорогой друг, лучше нам решить вопрос по Дарюсу Мажейке тихо. По-семейному. Без полиции и широкой огласки.

Винцент Мажейка протянул руку, схватил коробочку. Она тут же исчезла в кармане плаща… Энди холодно улыбнулся гостю.

– У вас стало на одного врага больше, мистер Хортон! – Едва заметно поклонившись, Винцент Мажейка быстро пошел в сторону поджидавшего его флайера.

Машина сорвалась с места сразу же после того, как президент «Скай-Фи Пресс» уселся в салон и захлопнул дверцу.

Энди Хортон проводил взглядом и этот флайер. Заложив руки за спину, побрел в сторону административного корпуса. Казалось, за одну минуту он постарел лет на двадцать. Но совсем не из-за слов Мажейки. Нет. Энди тут же забыл о неприятном разговоре.

«Безупречный». Вот что действительно не давало покоя главе «Сигмы».

– Пытался закрыть шлюз… – задумчиво повторил Хеллард, сворачивая сообщение на экране компьютера. – Пытался закрыть…

Неожиданно ему в голову пришла интересная мысль. Джон резко повернулся обратно к монитору. Склонился над клавиатурой, лихорадочно отбивая новый вопрос. «Впрочем, – аналитик бросил короткий взгляд на часы. – Девятнадцать-пятьдесят. В такое время Викорски проще найти в баре, чем на рабочем месте…»

Удивительно, что начальник экспертно-криминалистической группы успел ответить на предыдущее письмо. Хеллард быстро нашел в списке фамилию «Викорски» и активировал вызов.

– Н-да? – раздался знакомый голос всего через несколько секунд.

Следом на маленьком экране появились красные, воспаленные глаза Дэна – собеседник поставил аппарат на стол, перед собой.

«Тоже не спал ночь», – подумал Джон.

– Викорски? – зачем-то уточнил Хеллард.

– Он самый, мистер гвоздь в одном месте, – мрачно ответил Даниэль.

– Ты в баре?

– Был в баре. Чувствую, ты меня отсюда вытащишь. Прямо сейчас.

– Нет, сиди там. Я к тебе спущусь, через пять минут, – Джон быстро дал отбой.

Спрятал аппарат в карман, накинул пиджак и выскочил в коридор, к лифтам. Выбрал кабину, которая шла вниз.

Уже через несколько минут Хеллард входил в бар. Полутемный зал был на три четверти пуст – руководство компании прохладно относилось к «посиделкам» за спиртным, закрывало глаза лишь на поведение неисправимых, но ценных «кадров». Джону не составило труда найти располневшего в последние месяцы Викорски – тот обосновался за столиком, в углу. Начальнику экспертно-криминалистической группы оставалось совсем немного до пенсии. Поесть и выпить он любил. Дэн сидел, подперев голову ладонями. Временами подносил к губам стакан – тянул водку. Початая бутылка стояла тут же, рядом.

– Присоединяйся, – махнул рукой Викорски. – Я уже взял для тебя посуду.

– Что-то ты сегодня больно мрачен, парень, – невесело усмехнулся Джон, принимая приглашение и придвигая к себе стакан.

– Давай за ребят, не чокаясь, – вместо ответа произнес Викорски и разом опрокинул в себя жидкость. Зажмурившись, помолчал немного и лишь после добавил: – Ты бы посмотрел на их тела, приятель. Да на то пятно в рубке… Еще б не так пил…

Хеллард быстрым движением отправил содержимое стакана в глотку. Обжигающее тепло ударило по внутренностям, резвым огнем добежало до мозга.

Викорски горестно махнул рукой прямо над столом, едва не зацепив бутылку. Он хотел что-то сказать, но губы не слушались. Хеллард понял: еще немного – и Дэн наберется до такого состояния, когда задавать вопросы станет бессмысленно.

– Дэн, – пробормотал аналитик, косея от неожиданного удара спиртного. Водка всегда плохо действовала на его мозг, особенно на голодный желудок. Только сейчас Хеллард вспомнил, что за целый день так и не нашел времени, чтобы сбегать поесть по-настоящему. Не считать же едой кофе, пачку печенья и вчерашний бутерброд из холодильника. – Скажи, Дэн, а на другой стороне рукояток маховика были отпечатки Ринато Гаудино?

– А-а-а, – глупо ухмыляясь, пробормотал Викорски. Он с трудом поднял мутные глаза на собеседника. – Ты вот о чем… Знаешь, мне тоже поначалу было странно: какого черта столько случайностей? Мел наступил на провод с током. Ринато зачем-то оказался в камере шлюзования, да еще маховик начал крутить. Лео, как пацан, вколол себе в вену не тот препарат… В общем, все попахивает тем, что ребят кто-то подставил. Кто-то из своих, да?

Дэн Викорски на миг протрезвел, его тяжелый взгляд уперся в переносицу Хелларда.

– Ты ведь об этом подумал, мальчик? Да?! Скажи! Брехня все это! – он ударил кулаком по столу. – Если б кто-то хотел убить всех других, то этот… гад… последний. Он должен был остаться последним, вот! В живых!

«Сердце, у него сдало сердце. Кто же мог знать, что у Мажейки слабое сердце?!» – в который раз повторил Хортон, массируя левую сторону груди. Кисть отнималась.

«У кого в наше время нет проблем со здоровьем? Только у членов экипажа „Безупречного“. Дурацкая шутка…»

Стук в дверь отвлек от неприятных мыслей.

– Входите! – коротко бросил Хортон, незаметно растирая левую руку, которую изнутри кололи сотни горячих игл. «Надо принять лекарство…»

Дверь распахнулась, в кабинете появился Лайонс Торелли, руководитель службы внутренней безопасности. Лайонс был одним из немногих, кто имел право входить в кабинет президента «Сигмы» без предварительного согласования времени аудиенции.

Он молча положил на стол тонкую коричневую папку. «Гриф Ноль» – надпись на обложке гласила о том, что разговор не будет простым и приятным.

Энди глазами указал на кресло, открыл первую страницу. Читая, почти сразу бросил удивленный взгляд на Торелли. Начальник службы безопасности энергично кивнул. Так, чтобы у главы корпорации не было никаких сомнений… Попытка взлома защищенной сети. Предположительно: злоумышленник намеревался скачать базы данных корпорации. Утром. Точка входа – специальный конференц-зал. Как раз возле кабинета президента.

Хортон продолжил чтение. Злоумышленник проник через служебный вход, не сломав дверь, а открыв ее картой Лукаша Майера. Преступник открыл и другую дверь – в конференц-зал. Тихо, без шума. Значит, имел ключи. И пароль для входа в святая святых. Но что-то его остановило… Что?

Энди Хортон вспомнил, как утром прогуливался по балкону, глядя сверху – издали – на летное поле «Сигмы». Выходит, именно в тот момент кто-то чужой находился в помещении рядом с кабинетом Хортона. Пытался вскрыть систему, пароли к которой изменились лишь сутки назад… Чужой? Отложив папку в сторону, Хортон откинулся в кресле и по привычке скрестил пальцы на затылке. Левая рука тут же дала о себе знать – тысячами колючих игл. Энди поморщился, опустил ладони.

– Думаю, это кто-то из топ-менеджеров… – задумчиво произнес он.

– Да, – ответил Торелли. – Один из вашего ближайшего окружения. Не верю, что неизвестный чужак мог спокойно открыть все двери, так, чтобы охранные системы ничего не засекли.

Хортон медленно кивнул в знак согласия.

– Хорошо, что пароли сменили, как требовал начальник службы информационной безопасности. Я сначала подумал – из ума выжил, заболел перестраховкой. Нет. Оказалось – очень своевременное и грамотное предложение.

Энди задумчиво посмотрел на руководителя группы внутреннего контроля.

– Лайонс, – вымолвил он. – Лайонс, сколько надо времени, чтобы проверить всех членов совета директоров? Ну, и тех, из спецперсонала, кто знал коды доступа?

– Мои люди уже работают, – поспешно ответил Торелли. – Проверяют, отсеивают… Вычислим «крысу» в течение суток. Постараемся за этот срок, – тут же поправился Лайонс.

Он должен был остаться последним, вот! В живых!

Слова, которые произнес Даниэль, пульсировали в голове…

– Случайность, – холодея, пробормотал Джон. Мысли Викорски очень точно соответствовали его собственным. – Но преступника могла убить случайность, роковая для него, а? Что думаешь?

– Ты говоришь «случайность», приятель, – Дэн растопырил широкие ладони, окинул взглядом зал. – Случайность?! Не-е-ет! Если он умер последним, тогда это была кара. За все прегрешения. Плата, а не случайность! Это – воля Божья. Но… хватит…

Викорски налил себе еще четверть стакана и ровно столько же плеснул Джону.

– Давай!

Они выпили, и только потом Даниэль продолжил:

– Скажи! Ты веришь, что командир корабля – Джей Роник, старый седой волк – мог придушить их, как котят?

– Нет, – помолчав, ответил Хеллард. – Не верю. Не мог он.

– Вот и я знаю, что не мог, – удовлетворенно мотнул головой Викорски. – Но ведь именно Роник оставался последним. Это факт. Джей не мог! Не мог. Тогда кто?

– У меня есть мысли на этот счет, Дэн. Только пока рано говорить.

– Ты не скажешь об этом мне, старому верному другу?!

– Даниэль, ты так и не ответил на вопрос: были ли отпечатки Ринато Гаудино на другой стороне рукояток?

– К черту, Джон! Я сам думал о том же. Не было их. Не было! Там все затерто. Их не могло быть, подумай сам! Ну, поставь себя на его место.

Викорски схватил бутылку, расплескивая остатки содержимого.

– Вот ты крутишь маховик, да?

Он вцепился в боковину, оставляя на емкости потные следы ладоней и пальцев.

– Крутишь в эту сторону, открываешь. А потом, смотри…

Викорски сменил направление захвата бутылки:

– Ты хочешь повернуть штурвал в другую сторону. Видишь? Затираю отпечатки. Если Гаудино, умирая, давил на ручки отсюда, то сам, ладонями, уничтожил следы пальцев на другой стороне маховика. Понимаешь?

– А если барабан вращал не Ринато, – задумчиво произнес Хеллард, – то он ладонями затер чужие отпечатки. Мы все равно ничего не сможем доказать. Есть только одни следы. Гаудино.

– Да! Чтоб их! Мы ничего, ничего не сможем… А ребят не вернешь…

– Даниэль, тебе больше не стоит пить! Узнает Хортон – будут поблемы. Пойдем отсюда.

– Мне нельзя пить? Мне нельзя пить! Джон, старый ты говнюк! Мне нельзя пить… А что мне делать теперь?! Пятеро наших ребят. Который год ты здесь работаешь? А, не важно! Мы прожили с ними в «Сигме» – бок о бок – чуть ли не вечность! Я помню, как родился у Джея первенец. Незадолго до этого Роник чуть было не погиб, его беременная жена Лоя рыдала здесь, когда садился корабль… А потом родился малыш. Здоровый, крепкий, хотя все боялись, что из-за нервного шока будут проблемы. Родился! Джей от радости набрался до зеленых чертиков, но Хортон его простил.

Помню, как один хмырь намеревался соблазнить Лою, когда Роник находился в полете. Сволочные испытания. Там шансов вернуться было пятьдесят на пятьдесят, а то и хуже. И вот, нашелся гад, что «подкатил» к жене первого пилота. Я сам бил морду этому подонку. Меня хотели отдать под суд – говорили, сломал ребра…

Ну и черт с ним! Зато потом Роник вернулся, посадил корабль. Ты не видел? Ему аплодировали все, даже Хортон! А чуть позже мы втроем – я, Джей и Лоя – сидели в этом баре. Всю ночь пили коктейли, и было плевать на суд! Моя голова в ту ночь летала в пространстве отдельно от ушей. Как тогда они были счастливы, Джей и Лоя! Знаешь, вот закрою глаза и вижу: они сидят за столиком, взявшись за руки. Вот тут, рядом! И молчат… А что я теперь скажу ей? Что, Хеллард? Мне ведь надо писать заключение.

– Дэн…

– Да пошло все в задницу, мистер Джонни! Я помню, как бредил этим полетом Ринато, как он прыгал и светился от счастья, когда из правительства Объединенной Европы пришло утверждение основного тест-экипажа «Безупречного». Разве он так мечтал вернутся из полета? Кровавыми пятнами на стенах шлюза? А Игорь Поляков, этот русский вундеркинд, помнишь? Сколько сил потратил Энди Хортон, чтобы заполучить к нам парня после Гарварда? Говорят, таких мозгов не было ни у одного выпускника факультета программистов. Не забыл, как погибал Поляков?

– Давай еще по одной. За ребят.

– Разливай, Джон. Я не смогу, – Даниэль спрятал лицо в ладонях.

– У тебя дрожат пальцы, Викорски, – отметил Хеллард.

– Голос, мне не дает покоя. Голос.

– Голос?! – хмель мгновенно испарился из головы эксперта-аналитика. – Какой голос?

– Да хрен его разберет… – пьяно махнул рукой Викорски. – Талдычит одно и то же.

– Что именно? Что именно, Дэн?! – теперь Джон был собран и готов к работе, как стальная пружина на боевом взводе.

Викорски плохо соображал. Хеллард резко встряхнул собутыльника, надеясь привести его в чувство. Начальник экспертно-криминалистической группы тут же стал заваливаться на стол, и Джон принялся хлестать его по дряблым щекам.

– Что говорит голос?!

Викорски пытался закрываться руками, но эксперт-аналитик оставался безжалостен.

– Погоди! Сейчас, погоди. Что-то такое. Вот задница! Сейчас… Вот! «Его убить было труднее… Первый раз все верили в случайность…» И снова – «Его убить было труднее».

– Где ты слышал этот голос, Викорски? – Хеллард резко притянул Даниэля к себе за помятую рубашку, принялся яростно тереть ему уши, стал щипать за мясистый нос. Потом вцепился в волосы, надеясь вызвать приток крови к голове – Где?!

– Там! – безуспешно отбиваясь от аналитика, Дэн махнул рукой в сторону космодрома. – Ай! Да погоди ты! Больно же, черт! Стой! Я уже способен говорить. Там, на корабле! Ну, ты гад! Все испортил…

Викорски потер горящее лицо ладонями, глянул на спутника более осмысленно.

– Там, на корабле! Когда был в шлюзовой камере. Я стоял и думал: зачем Ринато полез в этот долбанный шлюз, если корабль шел на околосветовой скорости? Сейчас… Да убери ты руки! Я сам… все помню. Вот. Уже нормально… Фу ты, блин! Почти трезв… Волосы оставь… Все! Хватит! Дальше я сам. Погоди минуту.

Даниэль протер лицо носовым платком.

– Значит, так… Я долго стоял в камере. Представлял, что он там собирался исправить. Хотел поставить себя на место Ринато Гаудино. И вот, стремясь почувствовать то, что чувствовал он, вдруг увидел картину.

…Космос… Холодное пространство, усыпанное тысячами звезд. Могучий корабль несется вперед, вспарывая темноту неизвестности. Я вхожу в шлюз. Отключаю датчик, берусь за рукоятки маховика. С той стороны переборки – вечность. Разве так много надо, чтобы стать вечностью? Всего-то десяток оборотов штурвала – и вот я уже не человек. Часть огромного сияющего мира. Среди вечно поющих звезд. Оборот штурвала. Он приближает к неземной музыке.

Слышишь? Пылающие огни что-то шепчут. Громче! Говорите громче! Я – пыль на лабиринтах космических дорог. Звезды лежат на моих огромных и сильных ладонях. Я играю ими – драгоценными камнями. Оборот…

Что есть человек? Песчинка! Крохотная мошка на теле Вечности. Еще оборот. Что такое человеческая жизнь? Странный миг, смешной. Не сравнимый с интервалом, на котором сонная звезда успевает отгореть и превратиться в карлика. Новый оборот маховика, еще виток на пути к свободе. Сколько человеческих жизней надо отдать, чтоб осилить путь, который проходит звезда от яростного, ослепительно-белого гиганта до сверхплотного тускло-красного шара? Еще виток…

И вот, Джон, когда я сделал последний оборот, вдруг увидел перед глазами другую картину. Словно с глаз упала пелена. Все звезды – от гигантов до карликов – смеялись. Они хохотали, заливая меня ядовито-красным. Цветом крови, что хлынула наружу – через нос, уши, глаза.

Я нажимал на маховик, Джон. Пытался крутить… Было очень страшно, поверь. Хотел кричать, что-то сказать, но воздух вырывался из меня с шипением… Я давился кислородом, харкал им. Только представь: блевал воздухом! И тут – палящая боль. Пятна в глазах. Я лежу на полу шлюза, и голос, голос – прямо надо мной. Нет! Внутри меня.

– Что он сказал, Дэн? Что он сказал?! Припомни точно! Это важно! Что?!

– Голос сказал: «Его убить было труднее. Первый раз получилось легче, все списали на случайность. Второй раз надо было действовать очень аккуратно… А он, к тому же, не поверил мне…»

– Голос произнес такие слова?!

– Джон, старая обезьяна, не ори мне в ухо! Не помню точно, что сказал этот придурочный голос! Не помню! Но смысл был таким…

– Дальше! – рявкнул Хеллард.

– Пустота. Я потерял сознание. Меня вынесли из корабля на руках.

– Почему не указал это в отчете, переданном мне? Стареешь, Викорски!

– Старею, Хеллард. И ты не молодеешь. Просто для тебя время летит не так быстро. Но это пока. Что мне было писать?! Знаешь, Джон, я еще не сошел с ума! Не хочу, чтоб мистер Хортон, прочитав доклад, отправил меня в отставку со словами: «Эта старая задница обкурилась травкой». Я, знаешь ли, хотел бы доработать до пенсии. В общем, не жди, не смогу рассказать более осмысленно… А указывать это в отчете – не буду!

– Ладно, Дэн, – Хеллард примирительно похлопал Викорски по спине. – Мы погорячились. Оба набрались по самое «не могу». Пошли отсюда.

Викорски тяжело поднялся из-за стола. «Оппа!» – произнес руководитель экспертно-криминалистической группы и наклонился, словно шел против сильного ветра. Джон тут же подхватил его, иначе бы Даниэль рухнул прямо на пол. Пошатываясь, они побрели в сторону выхода. По потолку зала, стилизованного под Млечный Путь, порхали разноцветные звезды. Неземная музыка, прорываясь сквозь туман алкоголя, больно царапала душу. Иногда среди газовых шлейфов появлялись быстрые сполохи комет. Но Викорски и Хеллард не видели всего этого – то же самое кружилось и мелькало у них под веками. Без всякой стилизации и компьютерых спецэффектов.

Последнее, что запомнил Джон Хеллард в ту ночь: он бросил Даниэля Викорски на какую-то кровать. Потом наступил провал в памяти, из которого эксперт-аналитик смог выбраться лишь на следующее утро, ощущая себя чем-то из интерьера комнаты в служебной гостинице… Вероятно, тумбочкой или ножкой стула. Хеллард не смог додумать эту мысль. Другая поселилась внутри – холодный душ!

Нужен спасительный холодный душ.

Не уснуть. Конечно – не уснуть. Самуэль облизал пересохшие губы. Хоть пей сильнодействующее снотворное. Черт! Но ведь те все равно разбудят, напомнят о себе. Остается чуть более суток. Они не промолчат.

Самуэль Лючидо лег на спину, вытянулся в полный рост, попытался расслабиться. Но, как только закрывал глаза, снова видел человека, крадущегося, будто вор, к служебному входу в административное здание «Сигмы».

Почему «будто вор»? Он и есть вор. Только неудачник. Хотел выкрасть у родной корпорации секретные документы. Это похуже, чем воровать деньги. Не случайно конкуренты Хортона готовы простить долги в обмен на чертовы бумаги и файлы!

Дьявол! Что же там такое, на крейсере?! Все будто с цепи сорвались… Даже в «Сигме» ничего не известно о причинах гибели экипажа. На кой хрен конкурентам технические данные? Полагают, что смогут разобраться, глядя со стороны? Ни разу не побывав на борту корабля?! Наивно! Как наивно… Может, попробовать убедить их, что лучше деньги? Продать все к дьяволу! Начать жизнь заново. В другом месте…

Звонок коммуникатора прозвучал неожиданно резко. Самуэль вздрогнул. На лбу выступила испарина.

Они не забыли. Конечно же, не забыли.

На этот раз член совета директоров «Сигмы» не стал испытывать терпение ночных «гостей». Он потянулся к аппарату, крепко обхватил трубку мокрыми пальцами.

– Алло.

Крик. Жуткий, душераздирающий крик. Человек на другом конце линии вопил от боли. Господи, что же с ним делали?! Обливали кипятком? Пытали электричеством? Резали на части пилой? Несчастный вопил так, что Самуэль Лючидо потерял рассудок. Захлебнулся собственным сердцем. Желудок застрял в горле.

Человек все кричал и кричал. Временами казалось, он пытается что-то сказать, но горло, губы отказывались повиноваться. Все равно получался только дикий, животный рев.

Самуэль Лючидо очень много отдал бы, чтоб не слышать этого, но пальцы свело судорогой, и член совета директоров «Сигмы» не мог бросить трубку коммуникатора. Человек захлебнулся криком. Теперь он только выл. Вдруг завизжал, и все стихло.

Тишина показалась Лючидо оглушительной. Прошло очень много времени, прежде чем он смог вновь слышать и осмысливать звуки. Тогда понял – Вивьена плачет. И еще – смех.

Смех в трубке – громкий, издевательский. Самуэль невольно всхлипнул, дрожащей ладонью размазал пот по лицу.

– Алло, – услышал он. – Мистер Лючидо? Как ваши дела? Как самочувствие? Здоровье?

Жизнерадостный смех. Тот, на другом конце линии, мог позволить себе быть веселым и остроумным. Пить коньяк. Сидеть, положив ноги на стол. Трястись от ужаса и размазывать пот по лицу – это удел Самуэля.

– Алло, Лючидо! – голос в трубке стал резким, энергичным. – Между прочим, мы разговариваем! Как здоровье вашей очаровательной супруги?

Губы Самуэля тряслись.

– Нормально, – с трудом прошептал он.

– Это хорошо, Лючидо, очень хорошо, – собеседник будто оттаял, подобрел. – Я так рад, что все в порядке. Берегите себя и жену, мой друг. Наверное, вы поняли: сегодня мы пригласили для участия в беседе одного несмышленого червячка. Слышали, как он произносил монолог?

Вивьена скулила, сжав зубами краешек одеяла. Чужак на другом конце провода выговаривал реплики отчетливо, громко. Его было хорошо слышно.

– Так вот, Лючидо, – дружелюбный голос никак не увязывался с теми ужасными словами, которые слышал Самуэль. И от этого становилось еще страшнее. – Так вот. Знаете, отчего наш друг страшно кричал? Он, Лючидо, почему-то считал себя невероятно умным. Червячку дали время, чтоб погасить долг. На беду, он задержался…

Лючидо вытер мокрое лицо одеялом.

– На свою беду, конечно, – продолжал голос. – На чью же еще?

Самуэль закрыл глаза. Он не мог дышать.

– Разумеется, нам жаль, когда приходится применять такие средства. А что делать?

Вивьена стала рыдать.

– Я не смог достать нужные файлы, – прохрипел член совета директоров «Сигмы».

– Жаль, – человек на другом конце линии тяжело вздохнул. – Это очень неприятно, Самуэль. Для вас. И для Вивьены. Ведь мы начнем с нее.

Молодая женщина обхватила голову руками, сжалась в комок. Ее тело сотрясали рыдания.

– Вы не понимаете! – не выдержав, закричал Самуэль. – Не понимаете! Я ничего не могу сделать! Я попробовал! Клянусь, я пробовал! Сегодня утром! После катастрофы «Безупречного» сменили пароли доступа в систему! Я не сумел войти…

– Член совета директоров корпорации «Измерение „Сигма“ не смог войти во внутреннюю служебную сеть. Потому, что у него нет пароля для доступа, – теперь человек смеялся зло. Жестко. Цинично. – Кого вы пытаетесь провести, милейший?! Поправить вам мозги или как? Объяснить, что с нами шутить не надо? Не поможет никто! Ни Энди Хортон! Ни полиция! Ну, поправить мозги? Заняться красоткой Ви прямо сейчас? Или это неправильный путь? Следует начинать с тебя?

– Не надо! – чуть не заплакал Самуэль. – Прошу вас, не надо! Клянусь, мы делаем все возможное, чтобы выполнить ваши требования… Пожалуйста, поверьте, с документами плохо. Очень плохо. Я постараюсь добыть деньги. Продам все! Только позвольте нам уехать, забыть об этом кошмаре…

– Это не кошмар, Лючидо! – перебил собеседник. – Кошмар будет… э-э-э… кошмар будет через сутки. Следующей ночью. Если мы не увидим документы, которые нас интересуют.

Член совета директоров «Сигмы» не успел произнести ни слова. Он готов был умолять о пощаде, торговаться, мечтая чуть оттянуть срок расправы. Но все заглушил крик. Животный, нечеловеческий вой.

И снова не было сил, чтобы бросить трубку, дать отбой. Рядом, на постели, в истерике билась Вивьена.

В пять утра было еще темно. Энди Хортон, так и не сумевший уснуть, поднялся на ноги. Прошелся взад-вперед, принялся растирать шею, массировать тупо ноющий затылок. Когда кровь забегала чуть быстрее, двинулся в ванную комнату, располагавшуюся в глубине, за служебным кабинетом и маленькой спальней. Несколько раз плеснул на лицо холодной водой. Глянул на себя в зеркало, начал растирать мешки под глазами.

«Черт возьми! – подумал президент „Сигмы“. – Еще одна-две такие ночи – и конец…»

Левая рука плохо слушалась, иглы внутри кололи все сильнее и сильнее.

Хортон прошел к рабочему столу, вытащил из верхнего ящика коробочку с лекарством. Проглотил пилюлю, запил водой. Постоял, опираясь ладонью на стену. Стало чуть легче.

Он и в эту ночь остался на рабочем месте. Он ждал доклада начальника службы внутренней безопасности. «Мы вычислим», – пообещал накануне Лайонс Торелли. Сутки еще не прошли, но Хортон не мог покинуть «капитанский мостик», не получив результат. Ему было очень важно понять: кто и зачем пытался вскрыть приватную сеть корпорации, в которой хранятся архивные данные?

Мелодичный сигнал коммуникатора нарушил уединение президента. Заставил вздрогнуть. «Неужели финал?» – подумал Хортон, глянув на индикатор, где загорелась фамилия «Торелли».

Это действительно был Лайонс Торелли. И начальник службы внутренней безопасности назвал президенту корпорации имя. Догадки подтвердились – угроза шла с самого верха, из ближайшего окружения президента.

Самуэль Лючидо, член совета директоров.

– Точно? – нахмурившись, переспросил Хортон.

– Уверен на сто процентов, – отозвался Торелли. – Сейчас курьер, мой сотрудник, доставит документы, я не рискнул передавать электронной почтой. Лично – из рук в руки. Там все как на ладони.

– Спасибо, Лайонс! – поблагодарил Энди и дал отбой.

Через несколько минут небольшой пакет был у Хортона на столе. Президент «Сигмы» распечатал донесение Торелли, принялся читать. Прикрыл глаза, вспоминая. Вивьена… Светловолосая, эффектная, немного сумасбродная. Самуэль женился несколько лет назад, безумно, нелогично влюбившись в девчонку, которая была гораздо моложе его…

И вот результат. Будто несмышленому ребенку дали в руки опасную игрушку. А он, по дурости, делал все так, что хуже и не придумаешь. Не он, она – ребенок-то женского пола. Роскошь, головокружение от могущества и возможностей. Вечеринки, игорные дома, рулетка, долги… Переуступка требований тем, кто мечтал покопаться во внутреннем архиве «Сигмы», в истории с «Безупречным».

– Почему ж ты не пришел ко мне, Самуэль? – грустно спросил Энди Хортон. – Почему не пришел? Могли обсудить это, попробовать найти выход…

Все становилось на свои места. Самуэль Лючидо не пошел к старшему партнеру, не рассказал о проблеме. Воспользовался картой Лукаша Майера, чтобы тайком проникнуть в здание. Попытался добраться до архивов по «Безупречному».

Энди закрыл папку, отодвинул ее от себя. Устало вздохнул, сцепил пальцы в замок. Как трудно, когда предает кто-то из своих, самых близких. И ты, понимая все, должен принимать решение. Но ведь ничего уже не зависит от симпатий и антипатий. От человеческих эмоций. Есть только расчет. Почти машинный – холодный, трезвый расчет. Разве в таком случае может быть несколько вариантов?

Энди прикрыл глаза. Сколько раз такое или похожее было в его жизни? Минуту-другую Хортон сидел неподвижно, припоминая… Надо было звонить Лайонсу Торелли, отдавать распоряжения, но президент «Сигмы» не торопился.

Солнце вставало из-за горизонта, день потихоньку вступал в свои права. Хортон не сожалел о том, что произойдет, хотя и не испытывал радости. Он знал: авиакатастрофы не избежать.

Самуэль Лючидо забылся в тревожном сне только перед рассветом.

…Он шел по коридору административного здания «Сигмы», с испугом оглядываясь по сторонам. Лючидо решил все рассказать Энди Хортону и теперь двигался в направлении апартаментов президента корпорации, но с каждым новым шагом все яснее понимал, что делает ошибку.

Стены меняли очертания, колыхались. На них вырастали пузыри. Мутные нарывы лопались, оттуда появлялись бесформенные отростки, которые тянулись к Самуэлю. Липкие влажные щупальца. Противные. Тошнотворные.

Лючидо, задыхаясь от страха, побежал вперед.

– Энди!!!

Еще не поздно, правда? Энди! Мы были друзьями столько лет. Клянусь, я расскажу все. Энди!

Он наступил на что-то мягкое, потерял равновесие. Нога скользнула, и Самуэль Лючидо грохнулся на пол. Больно. Из стен, из пола тут же полезли черные маслянистые щупальца, не дали человеку опомниться. Вцепились в ноги, руки. Обвились вокруг горла.

– Энди! – прохрипел Самуэль Лючидо.

Прости, Энди! Я все расскажу. Только дай шанс…

Щупальца сжимали тело все сильнее. Будто удав кольцами. Пленник рванулся, выплюнул изо рта противную слизь.

– Эндиии! – что есть мочи завопил он. – Эндиии! Помоги!

Самуэль Лючидо подскочил на кровати. Испуганно огляделся. Он был дома, у себя дома. Член совета директоров «Сигмы» схватился за голову, принялся растирать щеки и уши руками. Бросился в ванную комнату, подставил затылок под струю холодной воды. И вдруг вспомнил – Вивьена. Когда очнулся, сбросил путы ночного кошмара, жены рядом, на постели, не было.

– Вивьена! – закричал Самуэль.

Побежал из комнаты в комнату, распахивая двери и убеждаясь – супруги нет ни в одной из них. Вода текла на пол ручьями, но Лючидо не замечал этого. Ужас. Внутри поселился ужас.

Неужто они выполнили угрозу?! Ночью, пока он спал, забрали жену? И теперь будут звонить, чтобы должник послушал, как кричит от боли малышка Ви?

– Вивьена! – Самуэль ворвался в спальню, и лишь тогда заметил то, что ускользнуло от внимания в первые минуты после пробуждения.

Шкаф. Открытый шкаф. Лючидо подошел, толкнул створку. Любимые платья Вивьены исчезли. Казалось, по голове ударили чем-то тяжелым. Пол вдруг ушел из-под ног. Самуэль, шатаясь, побрел в комнату супруги. Не было ни большой шкатулки с драгоценностями, ни стопки коробочек с камнями. Ни колье, ни ожерелий.

– Вивьена… – прошептал он.

Спрятал лицо в ладони.

Как же так? Как же так? Ведь не я придумал это! Почему? Почему? Ты совершила ошибку. Страшную. Зачеркнула нашу жизнь Направила реку в другое русло. Но я готов был сражаться за тебя до конца. Я любил… Пожертвовал собой, карьерой, положением, дабы защитить тебя от…

Как же так, Вивьена? И это любовь? Я не понимаю… Вместе до последнего вздоха?! Что это? Страх? Предательство?

– Просто наша жизнь, – прошептал Лючидо, без сил опускаясь на стул. – Наша чертова жизнь…

Трель коммуникатора заставила вздрогнуть. Кто мог побеспокоить его в такой ранний час? А что, если он, Самуэль, ошибся? И супруга не сбежала… Что, если она все-таки попала в руки к тем?

Так кто же вызывает его?! Лючидо вскочил с места. Бросился в спальню, поднял с тумбочки коммуникатор.

Хортон. Энди Хортон. Срочный вызов в офис.

Уж если пошла черная полоса – так она действительно будет черной.

Утро началось с сильной головной боли, от которой не спасла таблетка нового, сверхэффективного препарата. Чашка кофе также не излечила Джона. Он, в раздражении на весь окружающий мир и собственное вчерашнее поведение, дотащился до рабочего кабинета. Первую четверть часа Хеллард провел в раздумьях – как привести в норму разрегулировавшийся организм? В конце концов плеснул виски на дно бокала, два пальца. Сделав глоток, Джон уселся к компьютеру.

По всей видимости, аналогичные проблемы были и у Викорски. С той лишь разницей, что руководитель экспертно-криминалистической группы оказался на рабочем месте на полчаса раньше Джона Хелларда, успел надиктовать голосовое сообщение и переправить его по электронной почте. Видимо, бороться с клавиатурой Дэн пока не мог, буквы разбегались.

Все еще страдая от головной боли, которая усиливалась при резких движениях, аналитик запустил воспроизведение письма.

– Джон! – голос Викорски был очень серьезен и тревожен. – Джон! Черт возьми, ночью мне пришла в голову разгадка! Глянь приложение к письму. Я зашифровал его, ключ тебе известен. Пока не говори об этом ни с кем, Джон!

На какое-то время Хеллард забыл о головной боли. Выходит, он недооценил Викорски. Тот не только смог что-то написать, но еще и зашифровал! Джонни задумчиво почесал затылок, и организм тут же ответил приступом тошноты.

«Хватило бы здоровья раскодировать шифр…»

Хеллард перевел на диск послание Викорски. Активировал дешифратор. Медленно ввел свой код, снимая первый слой криптограммы. Потом открыл текст в нужной программе декодировки. Письмо было очень коротким:

«Я понял это ночью, Джонни! Последний должен был остаться в живых, да? Но последним был командир корабля – Джей Роник. От него есть лишь кровавое пятно в рубке. Что это значит? Это значит, Хеллард, что мы с тобой два идиота! Роник не был последним. Кто-то играет против „Сигмы“. Свой? Чужой? Возможно, свой. Надо срочно выяснить… Их было шестеро, Джон!»

«Шестеро!» Пульсирующая волна нейтрализовала остатки алкоголя в крови. Шестеро!!! Это объясняло все… Кому и зачем нужно было убивать экипаж? Ответ нашелся очень быстро. Человеку, который не хотел, чтобы корпорация «Измерение „Сигма“ получила заказ от правительства на серию кораблей! Тому, кто мечтал отправить Хортона в пучину финансового кризиса. Как все просто…

Хеллард быстро удалил письмо и схватил коммуникатор. Код, алфавитный список абонентов, режим разговора. Фамилия «Викорски». Вызов… Скорее! Черт, как долго!

– Здесь! – голос Дэна подрагивал от напряжения. – На связи!

– Ты где? – шепотом спросил Хеллард.

Он был собран и подтянут, как бойцовая собака перед броском на врага.

– У крейсера, Джон. Я выставил двухсторонний периметр, чтобы поймать в контур сопровождения любого, кто попробует пройти на корабль… или покинуть его.

– Ты полагаешь… – эксперт-аналитик не закончил фразу.

– За прошедшие сутки, с тех пор, как «Безупречный» совершил посадку, с него никто не сошел на Землю. Это – железно. Переходной шлюз все время был под визуальным контролем.

«Значит, он еще там», – пронеслось в голове у Хелларда.

– Я к тебе. Буду через пять минут! – бросил он в переговорное устройство уже на бегу, стремительно вылетая из кабинета.

Дежурный электромобиль домчал его до площадки, где находился «Безупречный», даже менее, чем за пять минут. И все же, Джон успел позвонить Энди Хортону. Впрочем, он дал отбой быстрее, чем президент «Сигмы» ответил на звонок. Слышался ли Хортону голос? Так ли это важно? Так ли важно – телепатия помогала улавливать мысли скрывавшегося на борту преступника или подсказка неких «высших сил»?

Хеллард резко затормозил около входа в защищенный периметр, машина замерла, аналитик выскочил наружу. Тренированный взгляд Хелларда тут же отметил присутствие на «заднем плане» – тихое и незаметное – нескольких людей с оружием в руках. Они были рассредоточены по стартовому полю, но ни на секунду не выпускали из вида проход в режимную зону. Чуть в стороне, на пригорке, дежурил боец с длинноствольной винтовкой. Хеллард усмехнулся – к ней был прикручен оптический прицел, Викорски не собирался шутить…

Даниэль ждал эксперта-аналитика у входа. Он молча протянул руку Джону, крепко пожал. Внимательно оглядел лицо Хелларда, словно искал следы вчерашнего… Впрочем, сейчас обоим было не до воспоминаний, не до старых болячек. Дэн произнес:

– Вижу, моя идея не оставила тебя равнодушным.

– Со всех сторон? – вместо ответа уточнил Хеллард.

Викорски его мгновенно понял.

– Даже над кораблем. Датчики движения создают купол, закрытый со всех сторон. Полная замкнутая сфера.

– Значит, он там, – удовлетворенно произнес Джонни, чувствуя, как нервное напряжение покидает его.

Мышцы обмякли, Хеллард немного ссутулился.

– Я тоже так думаю. Он там! Если только не свалил со звездолета, когда «Безупречный» приближался к Земле.

– А что автоматика? – поинтересовался Хеллард.

– Говорит, никто не покидал борт судна, – пожал плечами Викорски.

– Хм… Знаешь, Дэн, ей нельзя верить. Если все это время он находился на борту, значит, смог отключить системы контроля, в каких-то точках. Иначе его давно обнаружил бы электронный мозг.

– Думаешь, хакер? – усмехнулся Даниэль.

– Не без этого. В общем, нельзя верить тому, что говорит автоматика. Он мог свалить!

– Но, Джон, все транспортные катера на месте. Я лично проверил. И скафандры.

– Это меняет дело. Пролезть на борт он бы, вероятно, смог. А вот протащить с собой еще и десантный катер – это вряд ли. Значит, преступник там.

– Щас мы его оттуда выкурим, Джон! Я сам вскрою ему брюхо. Вспорю, как дохлую рыбину.

– Стоп! Сначала Энди выяснит, на кого работал этот гад. Материалы необходимо передать правительству. Иначе «Сигме» не видать контракта на серию кораблей… Этот… нужен живым. Пока живым.

– Заметано, – Викорски поднес к губам маленький переговорник. – Тони! Выпускай своих ребят!

Раздался низкий, басовитый рокот. На посадочную площадку выползли две десантные машины с вооруженными людьми на борту. Бойцы быстро и сноровисто «попадали» на землю, стали один за другим исчезать в темном проходе шлюза. У каждого человека на голове была «ракушка» спецсвязи, очки ночного видения. Короткие автоматы и электрошокеры у пояса, в чехлах.

– Наш «спецназ», – гордо произнес Викорски. – Почти настоящий. Ты ведь уже видел их в работе?

– Видел. Издали, – задумчиво отозвался Хеллард, наблюдая, как последние десантники исчезают в тени прохода. – У меня, знаешь ли, кабинетные дела…

– Тренируют их не хуже морской пехоты, – объяснил Дэн. – У нас спецподразделение одно, небольшое, для всяких непредвиденных ситуаций… как сейчас.

– Слушай, – перебил его Джонни. – А если кого-то из них…

Он не договорил, махнул рукой в воздухе, надеясь, что Викорски поймет.

– И в форму оденется?

– Не дрейфь, парень, все предусмотрено, – усмехнулся Даниэль. – Это не в первый раз. У каждого бойца датчик контроля, настроенный на индивидуальные параметры. По кораблю разрешено передвигаться только двойками. Не волнуйся, через пару часов ребята притащат его сюда… Почки отобьют, но не до смерти. Команда «брать живым» уже передана.

Но через пару часов спецназ никого из крейсера не вытащил. Десантники обшарили все судно, но не смогли отловить преступника. Взялись настойчиво и методично обследовать звездолет во второй раз.

Поначалу Викорски и Хеллард сидели рядом на травке, жарились под немилосердным июльским солнцем. Однако, когда спецназ приступил ко второму осмотру корабля, Джонни Хеллард оставил руководителя экспертно-криминалистической группы греться в одиночестве. Электромобиль развернул нос в сторону комплекса административных зданий. Джон вяло махнул рукой на прощание, сознавая, что они допустили ошибку. Только с похмелья эксперт-аналитик мог пойти на поводу у Викорски. Только с больной головой не сообразил проверить нужные цифры еще с утра.

Если уж пошла черная полоса – так она точно будет черной.

Самуэль Лючидо не стал попусту тратить время. Президент корпорации неспроста вызвал в офис в девятом часу утра. Видимо, Энди Хортону стало известно о попытке несанкционированного доступа в сеть.

Самуэль наскоро привел себя в порядок, хотя мешки под глазами скрыть было невозможно. Надел брюки и сорочку, галстук и пиджак проигнорировал. Какой смысл? Идет последний день. Или Хортон, или конкуренты «Сигмы». Лючидо не стал завтракать – пища не лезла в горло…

Мелодично пропела сигнализация флайера – машина опознала хозяина. Самуэль запрыгнул в кабину, резко дернул желтую спортивную «каплю» с места.

Чертова Вивьена! Из-за нее потерял все. Что же делать? Рассказать Хортону? В конце концов пока ничего страшного не произошло. Он еще не продал «Сигму». Может, и не надо было? Может, к лучшему? Рассказать обо всем Энди. Взять необходимую сумму в долг. У корпорации.

А Вивьена? Вивьена… Что стоят человеческие чувства, если от них так просто отказаться?

Есть ли они вообще, сильные положительные эмоции, чувства? Или в природе существуют только отрицательные? Боль. Ужас. Страх. Предательство. Ненависть…

Резкий порыв ветра бросил маленькую машину в сторону, опрокинул ее набок.

– Черт! – ругнулся человек в кабине, потными дрожащими пальцами нащупывая крепления ремней.

Щелчок. Самуэль почувствовал себя немного увереннее. Обида, горечь, злость не утихали.

– Так как же нам поступить, мистер Хортон?! – в сотый раз спросил Лючидо, пытаясь успокоиться.

Голова кружилась после неожиданного маневра спортивного флайера. Хорошо, что автомат так быстро убрал крен.

Рассказать или нет? Может, правильнее всего поступила Вивьена? Забирай то, что можешь забрать. Уноси ноги, исчезни. К чему рассказывать обо всем Хортону? Самуэль Лючидо может просто «раствориться в толпе». Где-то далеко отсюда появится человек с другим именем, внешне очень похожий на члена совета директоров «Сигмы». Но это лишь случайное совпадение. Ибо у человека будут другие документы. Иная жизнь…

От этих мыслей Самуэля отвлек тревожный зуммер. Он бросил испуганный взгляд на приборную панель и почувствовал, как желудок рвется наружу. Отказ автопилота! Машина вновь завалилась набок.

Лючидо вцепился холодеющими пальцами в штурвал, надеясь выправить полет маленького «жука». Машина начала медленно возвращаться к исходному, горизонтальному положению. Ее трясло. Вибрации передавались через корпус и кресло, но он, сжав зубы, тянул штурвал. Дрожь все усиливалась. От этой тряски картина перед глазами стала расплываться, дикая боль расколола черепную коробку.

Самуэль бросил управление, обхватил голову руками. И тут же почувствовал дыхание свежего ветра в кабине. Поток холодного воздуха принес облегчение. Лишь через мгновение ужас сковал тело ледяной коркой. «Кабина… оторвался колпак!»

Только теперь подсознание шепнуло ему: это приговор. Он даже знал – за что. И бесполезно кричать, спорить. Убеждать, что виноват в произошедшем не Самуэль Лючидо…

Все произошло быстро. Флайер перевернулся на полной скорости. Негромко щелкнули пристяжные ремни, отстреливая карабины.

Смешная кукла вывалилась из брюха маленькой желтой машины и, нелепо размахивая руками, рванулась навстречу земле.

Вернувшись в свой кабинет, Хеллард первым делом заказал статистические данные о количестве пищи, воды, кислорода, которые были загружены на корабль в момент старта. Затем получил со склада данные о том, сколько этого добра приняли с борта «Безупречного» после возвращения. Всего за четверть часа в его руках оказались цифры, позволяющие обычным вычитанием получить расход кислорода и пищи за время полета. Компонентов, без которых не выжили бы ни члены экипажа, ни «крот».

Дальнейшее не представляло никакого труда. Запросив дополнительные сведения с борта судна, проследив динамику изменения нескольких показателей и сопоставив всю полученную информацию с датами гибели членов экипажа, аналитик через час получил ответ, который должен был получить еще с утра: на борту крейсера «Безупречный» находились пять человек.

Поэтому, когда в середине дня в кабинете появился Даниэль Викорски, для личного доклада, Джон Хеллард бросил на руководителя экспертно-криминалистической группы лишь короткий взгляд. Он не стал задавать вопросы, так как не сомневался в результате. Да и лицо Викорски намекало на итог работы спецназа.

Хеллард молча передал Даниэлю распечатку с цифрами статистики. Викорски быстро пробежал глазами колонки цифр, ознакомился с выводами и бросил документ на стол.

– Никого там нет, – машинально, по инерции, произнес он. – Даже топливо слили из баков маневровых двигателей. Внутри смотрели. Нет там никого. Я ошибся…

Его плечи безвольно опустились.

Хеллард быстро шагнул к шкафу, открыл дверку и вынул бутылку виски. Плеснул жидкость в два стакана. Совсем чуть-чуть.

– Давай! – коротко бросил он.

Выпили молча. После длинной паузы Хеллард грустно вздохнул, выдал резюме:

– Надо родить другую идею, старина.

– Может, он все-таки успел сбежать?

– На Земле или там?

– На Земле не мог, в этом я уверен, – отрицательно помотал головой Даниэль.

– Но и в космосе тоже не мог – все катера на борту. Не было шестого человека, Дэн. Надо это признать, – пожал плечами Хеллард. – Пятеро! Ну, разве что некто, кому не требуются еда и воздух… робот DB-1? Не знаю ни одного случая, когда эта машина причинила бы вред людям… Программа задумана так, что обойти запрет невозможно. И вообще, подобная комбинация сложна даже для DB-1, хотя тактико-технические характеристики модели гораздо выше, чем у предшествующих разработок.

Викорски пошел к двери. Уже взявшись за ручку, развернулся:

– Был шестой, – упрямо повторил он. – Был. Не робот. Что, если… нечеловек?

Мороз пробежал по коже Хелларда. Ему вспомнился голос. Что-то древнее, пещерное, поднималось волной из подсознания.

– Кто? – прошептал он.

– Не-че-ло-век, – невозмутимо повторил Викорски. – Пришелец, например.

– А-а-а, – выдохнул Джон. – Лукошко с зелеными человечками… Прилетело, нагадило и скрылось. Вот хорошая идея, как раз для Хортона!

– Зря ты так, – обиделся Даниэль. Он перестал терроризировать дверную ручку и теперь нервно мял в руках бейсболку. – Подумал бы лучше над моими словами… У меня нюх.

Викорски аккуратно прикрыл за собой дверь. Хеллард долго смотрел ему вслед, наклонив голову, размышляя. Потом открыл папку с материалами.

Тело Самуэля Лючидо спасатели нашли быстро, только члену совета директоров уже не требовалось оказывать помощь. Многочисленные переломы, смещение позвонков в спине и шейном отделе, разрывы внутренних органов… Скорее всего, Лючидо умер в первые минуты после удара о землю.

Спортивный флайер упал в нескольких километрах от территории корпорации «Измерение „Сигма“, совсем немного не дотянув до производственных площадок. Все, что могли сделать государственные службы – устранить пожар в лесополосе да убрать обломки летательного аппарата. И, конечно, передать останки несчастного похоронной команде.

Энди Хортон не полетел к месту падения желтой спортивной машины. Он мало интересовался последствиями аварии, был уверен – Лайонс Торелли сработал как нужно. Зону трагедии посетил Грег Маккинес, один из членов совета директоров корпорации.

Когда он, вернувшись с места событий, вошел в кабинет президента «Сигмы», там царила гробовая тишина. Несколько людей сидели в глубоких мягких креслах. Энди Хортон стоял чуть в стороне, спиной ко всем, задумчиво глядя в окно.

– Бортовая электроника, – тихо вымолвил Маккинес, словно отвечая на незаданный коллегами вопрос. – Шансов не было.

У Самуэля Лючидо не было шансов уцелеть в катастрофе. Разве что по воле Бога, если б тот захотел проявить какое-то внимание к судьбе человека, потерявшего свое место в жизни.

– И старина Лукаш в больнице, – нервно отозвался Эрих Крауц.

Он вытащил из коробки сигару, откусил кончик, закурил.

– Узнает, что пришла новая беда – как бы инфаркт не хватил… – закончил Крауц. – Одна неприятность за другой. Что за год выдался, Энди?

Президент корпорации «Измерение „Сигма“ чуть заметно вздрогнул, повернулся к собравшимся, оглядел их.

– Что за год выдался… – тихо повторил он.

Шагнул к небольшому шкафчику в углу кабинета, вытащил оттуда плоскую бутылку и бокалы. Поставил их на столик, сам разлил жидкость янтарного цвета.

Члены совета директоров поднялись с мест.

– Какая трагедия, – пробормотал Грег Маккинес. Он еще не полностью отошел от увиденного на месте катастрофы. – Прямо на подлете к офису… Самуэль погиб на боевом посту, как герой.

Энди Хортон ничего не ответил, лишь поднес бокал к губам. Одним большим глотком протолкнул жидкость в себя. Постоял немного. Затем нажал клавишу на стационарном коммуникаторе:

– Мэри! – негромко позвал он. – Прошу подготовить официальное заявление для телевидения, прессы и родственников. Корпорация «Измерение „Сигма“ возьмет на себя расходы по похоронам. Обеспечит пенсию семье погибшего. Мэри, документ занесите мне на визирование, я добавлю еще несколько слов.

Энди поставил бокал на столик, глянул на членов совета директоров. Больше никто не проронил ни звука, говорить о текущих делах было нелепо, а трагической смерти Лючидо Хортон все сказал. Кратко, но емко. Один за другим люди потянулись к выходу.

Когда посетители исчезли за дверью, Энди Хортон устало опустился в кресло. Откинул голову на мягкую спинку, прикрыл глаза.

– Чертовски трудный год… – прошептал он. – Смерть на смерти… Как же ты мог, Самуэль?

Президент корпорации посидел немного, потом тяжело поднялся, подошел к окну. Провел ладонью по стеклу.

– Остается только понять, – тихо добавил он. – Как это связано с «Безупречным»? Финансовые проблемы у Вивьены Лючидо начались много позже, чем крейсер ушел к звездам. И Дарюс Мажейка попытался влезть на космодром сейчас. Сейчас, а не полгода назад… Ищи, Викорски! Ищи, Хеллард! Я хочу знать, что произошло с кораблем. Кто или что убило экипаж крейсера?

Из бортжурнала экспедиции «Звезда на ладони»,

крейсер «Безупречный»

Запись сделана командиром корабля Джеем Роником 13 февраля 2038 года.

Это мой последний полет в должности командира корабля. После такого провала, как в экспедиции «Звезда на ладони», следует разрядить бластер себе в висок.

Я ошибся в тот момент, когда не направил звездолет обратно к Земле, после смерти Мела Симпсона. Должен был еще тогда почувствовать: карты легли не так. Начиная с гибели штурмана, передо мной была возможность выбора. Вернуться или продолжать полет? Зная, сколь важен для «Сигмы» крейсер, я сделал неверный шаг.

Сегодня произошла очередная трагедия. Хочется написать – ужасная, это слово стало привычным для нас. Пострадал Игорь Поляков, он получил ожог более тридцати процентов кожи.

Связи с Землей по-прежнему нет. Властью, данной мне корпорацией «Измерение „Сигма“, принимаю решение прервать тест-полет. Мы возвращаемся. Лео Шмейхер неотлучно находится возле Полякова, автоматическая система лечения неспособна сохранить жизнь Игоря.

Постараюсь спасти хотя бы оставшуюся часть экипажа.

Техническая информация,

скачанная из памяти корабельного мозга.

Данные верифицированы и обработаны

экспертно-криминалистической группой

под руководством Даниэля Викорски.

Дата: 13 февраля 2038 года.

Тема: Игорь Поляков, инженер связи и бортовых вычислительных систем. Травмы, несовместимые с жизнью.

Содержание: 23 часа 01 минута. Взрыв баллона с окислителем. Многочисленные ожоги верхней части тела. Паралич дыхания. Через несколько минут после этого – информационная перегрузка автоматического лечебного комплекса. Срочное вмешательство Лео Шмейхера спасло пациента (Уточнение Д. Викорски: врач-автомат «не выдержал» потока данных, не сумел рассчитать схему лечения. По всем базовым показателям, пациент был мертв. Вывести его из кризиса известными методами не представлялось возможным). С этого момента жизнь Игоря Полякова поддерживалась только врачом экспедиции. Гемофильтрация требовала непрерывного контроля со стороны Лео Шмейхера.

Пояснение Даниэля Викорски: Джон, ты просил не делать никаких выводов, давать только факты. Даю факты.

Парень просто не вовремя оказался рядом с дефектным баллоном. Что? Какого черта? Вот и я хочу спросить: какого черта?! Вероятность деструкции баллона составляет 0,1–0,2 процента, согласно техническому паспорту. В корпусе оказалась какая-то каверна в доли микрона! Вероятность разрыва в присутствии человека практически нулевая. Стойки расположены на нижних палубах крейсера, в зоне силовых установок, точнее, неподалеку от этой зоны. Окислитель необходим для работы маневровых двигателей.

Что в этом месте делал Игорь? Проверял выносные терминалы главного корабельного центра, будь они неладны! Везде датчики, терминалы! Информация должна была идти сплошным потоком, чтобы контролировать все показатели. Вот и доконтролировались…

Хеллард отложил папку в сторону и подошел к окну. Задумчиво поглядел на надкушенный желтый блин, временами вылезавший из туч.

«Нечеловек», – повторил он слова Викорски. «Если предположить, что за всеми случайностями стоит чья-то злая воля, то… Нечеловек…» В лукошки с зелеными пришельцами Хеллард не верил с детства. Он вернулся к столу.

Ожог более тридцати процентов кожи. Лео Шмейхер спас жизнь Полякову, вовремя отключив автоматический лечебный комплекс, не рассчитанный на подобную информационную перегрузку. По всем правилам медицины инженер должен был умереть, сразу, в первые минуты после трагедии.

Но Лео боролся. Проводил детоксикацию, выращивал в синтезаторе кожу. Он боролся, и четверо суток пациент продолжал жить, вопреки правилам. Не умирал, пока рядом был Лео Шмейхер. А потом, спустя четыре дня, Лео, который все время держался на стимуляторах, от усталости перепутал шприц. «Вкатил» в вену, себе, лекарство, ставшее смертельным ядом.

От усталости?

Джон Хеллард закрыл папку. Думать о деле «Безупречного» он не мог. События – все, что произошли – представлялись ему безупречной цепью логических несуразностей. Нелепых ошибок, каждая из которых могла бы произойти один раз в сто лет…

Выйдя на улицу, аналитик зябко поежился, поднял воротник легкой куртки. Дул сильный ветер, черные тучи набегали на диск Луны. Природа словно забыла, что на календаре середина лета. К тому же собирался дождь. «Лучше бы дождь прошел днем, – отстраненно подумал Хеллард. – Днем, когда мы жарились возле „Безупречного“, еще надеясь быстро найти разгадку проблемы».

Покинув территорию «Сигмы», Джон не прыгнул в такси, несмотря на холод. Он хотел непременно прогуляться пешком. Проветрить мозги и придать мыслям хоть какое-то подобие стройности.

…Один раз в сто лет… А если таких неприятностей, или, попросту говоря, нелепостей, трагических нелепостей – не одна, а несколько? Если не верить в лукошко с зелеными человечками? Тогда что?

С этим вопросом в голове – застрявшим, как заноза – он тащился по пустым темным улицам. Вскоре на мостовой заблестели первые капли дождя, а когда бо#льшая часть дороги осталась позади – хлынул сильный ливень. Хеллард, чтобы поскорее добраться до квартиры и высушить мокрые туфли, все же прыгнул в электромобиль, пришедший по вызову.

От раздумий не избавили уютный полумрак комнаты и любимый махровый халат. Джон машинально проглотил ужин и уселся в кресло. Несколько сигарет, выкуренных под спокойную классическую музыку, и в голове эксперта-аналитика начал вырисовываться ответ, который с каждой минутой нравился ему все меньше и меньше.

Хеллард не заметил, как задремал в кресле под жалобные звуки саксофона…

…Он шел по коридорам звездолета и нутром чувствовал притаившуюся где-то здесь, в стенах машинного отсека, опасность. Казалось, переборки внимательно следили за каждым его шагом. Пол едва заметно подрагивал под ногами, затаившись, выжидая малейшей ошибки – готовясь сбить с ног, нанести роковой удар… Или это нервы? Нет! Не расслабляться!

Он не верил, что действительно возникла какая-то проблема с интерфейсом контроля грузовой палубы. Скорее уж, тут ждет что-то вроде удара током… или камеры декомпрессии? Что будет на этот раз? Не вовремя захлопнувшаяся переходная дверь? Створка грузового люка под ногами? Он на миг содрогнулся, представив картину…

Пол уходит из-под ног! Человек падает – вниз – сквозь горизонты. Глаза выпучены от ужаса, рот перекошен в крике… Потом – удар! Противный хруст позвоночника. Жуткая боль, яростное пламя заливает тело изнутри. И смех где-то вдали. Нет! Вокруг! Торжествующий смех… Потом – тишина.

Стоп! Надо просто быть очень внимательным. Теперь, когда до разгадки осталось всего полшага, даже меньше – он уверен в этом – глупо умирать. Нет! Умереть нельзя, нет у него такого права. Иначе следом будут другие, много других…

Надо просто быть очень внимательным. Не трогать провода, не лезть проверять датчики в шлюзах, вот и ответ. В конце концов он, лучший выпускник курса, и, кроме всего прочего, отличный хакер, – сумел прочитать то, что не смогли найти в бортовой системе другие.

Осталось немного: докопаться до «старта» – дня, с которого все началось. Вернуть… Ведь поначалу этого в системе не наблюдалось. Поначалу все шло нормально, так, как и должно. Надо просто быть внимательным, понять, с чего начались проблемы. А потом, когда разгадка окажется в руках… это как тумблер переключить.

Через миг что-то тихо щелкнуло сбоку, слева от него, почти рядом с головой. Человек инстинктивно отшатнулся в сторону, сделал несколько быстрых шагов вбок, видя густую волну. «Отку… дааа…»

Инженер не успел удивиться. Струя едкого окислителя окатила, с головы до пояса. Сердце вмиг стало огромным, ребра не вынесли давления, уступая мощи рвущегося из груди сгустка крови. Каждый удар внутри отдавался нечеловеческой болью. Впрочем, сердце уже не билось. Страшной болью внутри умиравшего мозга отдавалась память о том, как билось оно когда-то.

Он кричал, но не слышал звуков. Хотел открыть рот, чтобы отчаяный призыв услышали все, но рта уже не было. Как не было глаз. И лица. И кожи. Только крик жил где-то внутри, а потом огонь жадно поглотил сознание.

– А-а-а! Аа-аа! Аааа! – вопил человек.

Катавшийся по полу человек, который пытался найти собственные глаза. Лишь потом, чуть позже, Хеллард понял: это был сон. Темно в комнате не потому, что у Джона больше нет зрачков. Заботливый автомат погасил верхнее освещение, как только хозяин дома уснул.

Руки тряслись, когда Хеллард зажигал верхнюю люстру. Он не помнил, с какого раза сумел нажать на мерцавшую в темноте полоску выключателя. Вспыхнул свет, из зеркала посмотрел седой старик. Хеллард поднял ладони к лицу. Черные, сожженные руки. Откуда волосы на голове?

Бр-р-р! Усилием воли Джон «стряхнул» наваждение. Провел ладонью по глазам – и лишь тогда нашел в зеркале отражение молодого, крепкого и вполне здорового мужика.

Руки не слушались и после, когда он попытался раскурить сигару. Давно уже Хеллард отказался от скверной привычки травить организм такими дозами наркотика, но сейчас требовалось нечто сильное. Густой аромат табака поплыл по комнате.

– Он слишком близко подошел к разгадке, – вдруг произнес аналитик вслух. – Был опасен. Слишком опасен, чтобы я мог позволить ему остаться в живых…

Хеллард смотрел в зеркало, бессмысленно шевеля губами. Смысл фразы никак не мог проникнуть в сознание. Потом вдруг, разом, к Джону пришло понимание сути произнесенных слов.

И тут же, без всякой паузы, Хеллард увидел перед собой новую картину. Зеркало исчезло, затянулось белесой дымкой. Отступило куда-то на задний план, а вперед – как в объемном кино – ясно и четко выплыло изображение. Затем пришел звук.

Белая, ослепительно белая, сияющая чистотой палата. В центре – огромная койка, на которой неподвижно лежит человек, обмотанный бинтами. Только по трубкам, подходящим к лицу, можно предположить: там, внутри, еще теплится жизнь. Что-то бежит внутрь тела по едва заметным капиллярам, размеренно попискивает автомат в стороне, неподалеку от койки.

За столом, рядом с пациентом, сидит еще один человек, в белом халате. Он пристально смотрит на пробегающие по экранам приборов цифры. Кривые на дисплеях изгибаются странными узорами, но человек, видя их, облегченно вздыхает.

Врач кивает головой, слабо улыбается и массирует пальцами красные воспаленные глаза. Затем отодвигает вверх рукав халата, привычно находит вену, вводит длинную иглу. Капсула с прозрачной жидкостью пустеет. Человек отправляет шприц в мусороблок, встает, несколько раз проходит по всему помещению, из угла в угол. Энергично размахивает руками – для тренировки, разминая затекшие мышцы. Снова опускается на стул, замирает. Тревожно вглядывается в причудливые узоры цифрограмм. Он не слышит голос обожженного, умирающего пациента.

Он не может слышать, потому что у человека в бинтах нет рта, нет губ, нет языка. Лежащий на койке произносит слова лишь мысленно, старательно повторяя, раз за разом, одну и ту же просьбу.

Джон Хеллард, стоя перед зеркалом в своей комнате, улавливал шепот. Мысленную просьбу того, кто еще недавно был лучшим выпускником Гарварда:

«Лео… Лео… Лео…. ты слышишь меня, Лео?»

«Лео, Лео, Лео…»

– Нет, – прошептал эксперт-аналитик. – Он не слышит тебя, Игорь. Не слышит.

«Лео, Лео, Лео… – настойчиво повторяют несуществующие, сожженные в черный пепел губы. – Лео, Лео, Лео, услышь меня, пожалуйста. Я должен сказать очень важное, пока он не убил вас….»

Чудовищная боль скручивает тело человека в бинтах. Он покрылся бы по#том, если б у него была кожа. Застонал бы и прокусил губу, но у него нет губ, а глотка – сплошная кровоточащая рана. Боль отступает.

«Лео, Лео, Лео…»

– Он не слышит тебя, Игорь! – закричал Джон Хеллард. – Не слышит! Но я тебя слышу! Скажи мне! Скажи! Слышишь? Скажи!!!

С этим криком эксперт-аналитик пробудился на полу своей комнаты. На пушистом толстом ковре, усыпанном пеплом сигарет. Рука, наткнувшись на черные хлопья, испуганно взмыла вверх, и тогда Хеллард окончательно сбросил остатки сна.

Ему в глаза били лучи утреннего Солнца.

В такой день можно пренебречь завтраком, да и не только им. Джон сорвал ограничитель скорости у вызванного флайера. Эксперт торопился, нервно кусал губы. Нужен был отчет! И фото Полякова…

Отчет! Серебристая «капля» припарковалась в запретной зоне, около входа в административное здание, на VIP-площадке. При резкой посадке днище летательного аппарата повредило узорчатые плитки, но Хелларда это не взволновало. Тревожно «запела» система контроля, навстречу выскочил охранник. Узнав Хелларда, округлил глаза, недоуменно указывая на площадку для парковки. В ответ Джон только отмахнулся, будто от назойливой мухи. Понесся внутрь, скачками – мимо девчонки, сидевшей на reception…

Пискнул зуммер канала спецсвязи. Хеллард не обратил внимания на звонок, хотя по тону сигнала понял, что вызов был приоритетным, не простым. Вырубил коммуникатор.

Отчет! Скорее! И фото…

На экране, наконец, загорелись нужные строки:

Техническая информация,

скачанная из памяти корабельного мозга.

Данные верифицированы и обработаны

экспертно-криминалистической группой

под руководством Даниэля Викорски.

Дата: 17 февраля 2038 года.

Тема: Доктор Лео Шмейхер, смерть. Инженер Игорь Поляков, смерть.

Содержание: 17 часов 23 минуты по среднеземному времени. Смерть Лео Шмейхера наступила от приема строфантина. Лео сделал роковой укол – сам себе – случайно перепутав капсулы с лекарствами.

Комментарий Дэна Викорски: Джон, если хочешь одни факты – изучай протоколы вскрытия. Об этом случае осталось меньше всего записей, так как делать их было некому. Трудно восстановить точную последовательность событий. Как мы видим ситуацию? Лео четвертые сутки боролся за жизнь Игоря Полякова, неотлучно находился около пациента. С какого-то момента резервы его организма истощились, Шмейхер стал применять стимуляторы. В крови у Лео – фенамин. Сколько уколов он себе сделал – теперь сказать трудно. Видимо, дозы все время росли.

По предположениям медэкспертов, к концу четвертого дня стимулятор мало действовал на Шмейхера. Лео устал до такой степени, что взял в руки не ту ампулу. На «автопилоте», не глянув толком на маркировку. Как ты понимаешь, в стойке-кассетнице было много разных препаратов, в том числе строфантин. С учетом того, сколько фенамина вколол себе Шмейхер, доза кардиотонического средства привела к остановке сердца.

Лео умер почти мгновенно. Примерно через десять минут после этого скончался Игорь Поляков.

Джон Хеллард отбросил папку с документами в сторону. Фотография! Глаза… Вот! Теперь оно пришло! Он знал! Сейчас!!!

Эксперт-аналитик снова видел ослепительно-белую палату…

«Лео, Лео, Лео, ты слышишь меня? Лео, Лео, Лео, ответь… Лео, Лео, Лео, ты слышишь меня…»

«Да, да! Я слышу тебя, Игорь!»

«Лео, Лео, Лео, наконец… наконец! У меня почти не осталось сил. Лео, это он… Он! Сейчас я тебе все…»

«Кто, Игорь, кто? О ком ты? Ничего не понимаю, погоди. Ты говоришь со мной?! Это невозможно! Погоди! Я так устал, сделаю себе укол, а то совсем плохо соображаю…»

«Лео, Лео, Лео, ответь!»

«Лео, Лео, Лео…»

Но человек в белом халате уже не слышит Игоря Полякова. Голова Лео Шмейхера бессильно откинулась в сторону. Рука скользнула вниз, из ослабевших пальцев выкатился шприц. Тело медленно наклонилось вперед, со стола упала кассетница с ампулами. Маленькие стеклышки-льдинки заскользили по стерильному полу.

…На сгибе руки, у локтя, темнеет след от укола. Препарат, только что введенный быстрым, уверенным движением, уже почти не движется по венам. Тук. Еще удар сердца. Тук…

«Лео, Лео, Лео, ответь! Лео, Лео, Лео, ты слышишь меня?»

Тук… ту…

«Лео, Лео, Лео…»

Тревожно пищит анализатор, узоры на дисплеях меняются. Человек за столом не видит «сломавшихся» кривых, его безжизненные глаза обращены в пол. Линии начинают хаотический танец – отравление организма продуктами распада… Человек в белом халате, который несколько дней помогал обожженному пациенту, уже никогда никому не поможет.

«Лео, Лео, Лео?»

Молчание. Линии на экране выгибаются, сплетаются в клубок смертельно ядовитых змей.

«Сволочь, ты победил. Тварь. Будь ты про…»

Писк анализатора переходит в непрерывный тревожный зуммер.

– Он слишком близко подошел к разгадке, да? – громко спросил Хеллард.

Голос молчал. Эксперт быстро вытащил из кармана коммуникатор, отыскал в адресной книге фамилию «Викорски».

– На проводе! – тут же отозвался Даниэль.

– Дэн, это срочно!!! Ответь: слито ли все топливо с «Безупречного»?

– Ха! Ну ты даешь, парень, – удивленно пробормотал Викорски и, кажется, добавил что-то еще, но в сторону. – Это первое, что сделали техники, как только корабль опустился на Землю! Выгрузили топливо, сняли баллоны с окислителем, разрядили магистрали воздуховодов. А из баков маневровых двигателей…

– То есть «Безупречный» не смог бы сейчас взлететь?

– Да ты чего, Джон, обкурился?! Какой идиот полетел бы на «Безупречном», после всего, что произошло с экипажем?!

– Дэн, я прибью тебя! Ответь на вопрос: может ли корабль взлететь?

– Нет, мистер гвоздь в одном месте. Не может! Отвечаю!

– Отлично! Собирайся! Сегодня у нас будет горячий денек.

– Куда собираться-то? Хоть бы объяснил толком, не пугал старика!

– Ты в кабинете? Лети вниз! Жду через пару минут у центрального входа. Резво!

Дав отбой, Хеллард тут же активировал коммуникатор снова. На этот раз искал нужное имя чуть дольше. Уже в коридоре, дожидаясь кабину лифта, нашел строчку в меню: «Энди Хортон».

Дверь скоростного лифта с шипением закрылась. Капсула пришла в движение. Привычно ушел пол из-под ног, наступила полутьма.

– Алло, – ответил коммуникатор голосом президента корпорации.

– Привет, Энди, – коротко бросил эксперт-аналитик в переговорное устройство, испытывая непривычное головокружение и сухость во рту. – Это Хеллард.

– Привет, Джон, что там у нас? – глава корпорации был собран и деловит, несмотря на очередную бессонную ночь.

Ему хватило ума и выдержки не вспоминать о флайере, брошенном на VIP-площадке, хотя случай был из ряда вон выходящий. Охранники доложили Торелли, а начальник службы безопасности – «по инстанции». Президент корпорации ни словом не обмолвился и о том «отбое», который Хеллард дал приоритетному вызову.

– Энди… У меня такое дело. Надо устроить маленькую конференцию. Ну, в закрытом кругу, без всякой прессы со стороны. Только наши техники, сотрудники обеспечения. И только наши люди: члены совета директоров, ведущие инженеры направлений, главы департаментов. Сможешь их собрать?

– Он-лайн? – на всякий случай уточнил Хортон, не задавая других вопросов, тут же появившихся в голове.

– Да, видео-конференцию, без присутствия в одном помещении. По нашей внутренней сети. Другой вариант… опасен.

– А нужно? – было понятно, что президент «Сигмы» сомневается в целесообразности подобного мероприятия.

– Точно, босс! – заверил Хеллард, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Рискуешь… – напомнил глава корпорации. – Хотелось бы понять: зачем? Предполагаю, есть какая-то информация. Может, сначала обсудим? А то и меня подставляешь…

– Знаю, Энди. Клянусь, это очень важно!

– Без прессы, – задумчиво пробормотал Хортон.

– Без прессы, – подтвердил Джон.

– Но чтоб акционеры и менеджеры… – президент «Сигмы» помедлил, что-то прикидывая в голове. – Да, за пятнадцать минут соберу. Может, за двадцать. Сегодня рабочий день. В отпуске – никого из топ-менеджеров, все должны быть на местах. Только Лукаш Майер в госпитале.

– Отлично!

– Тогда будь готов через пятнадцать минут, – пробормотал коммуникатор.

В нем установилось молчание, Хортон почему-то не дал отбой. Лифт снова вздрогнул. Джон на миг ослеп, выбравшись из полутемного холла на залитое светом открытое пространство.

Трубка по-прежнему безмолвствовала.

– О'К! – облегченно вздохнул Хеллард, взглядом отыскивая дежурный электромобиль и Викорски. – Значит, через пятнадцать минут. Все должны видеть. Но никакой прессы!

– Джонни, – пробормотал коммуникатор. – Что там? В чем опасность? Мне нужно знать, что у нас происходит!

– Через пятнадцать минут, босс. Слишком трудно объяснить…

– Хеллард, время пошло.

Аналитик дал отбой.

Передав секретарю распоряжения по поводу конференции, Энди Хортон положил трубку, встал из-за стола. Хеллард засуетился неспроста, он что-то нашел. Оставалось только гадать. Или подождать, совсем немного… Президент «Сигмы» распахнул дверь, вышел на балкон. Внизу, прямо перед входом в здание, садовник приводил в порядок клумбы. В его будничной возне не было ни нервозности, ни спешки.

Президент корпорации оперся локтями на перила. Хортон завидовал собственному служащему. Того не мучили сложные вопросы, он не отвечал за космические корабли и чьи-то жизни. Только за кусты и деревья, растущие возле административного здания.

«Может, так и следовало жить? – вдруг подумал Энди. – Выращивать цветы, радоваться восходу и закату, быть просто человеком… Кто из нас счастливее? Я или садовник, имени которого не помню? Он радуется каждому прожитому дню. А мне вздумалось протянуть руку и сорвать с неба звезду. Ударила в голову блажь, много лет назад: раскрыть ладонь и увидеть на ней раскаленный обжигающий комок света. Время ушло. Прежние мечты потускнели и кажутся смешными, нелепыми. Ничего нет взамен…»

Взгляд президента «Сигмы» скользнул вдаль, по полю, по бетонным плитам, упал на темную иглу могучего корабля. Энди Хортон заложил руки в карманы, теперь он думал о другом.

Ошибки, ошибки, ошибки. Сколько их было? Роковые или просто смешные, болезненные и незаметные со стороны. Вся череда событий, вся история создания «Сигмы» – цепь промахов. Цепь осмысления и преодоления последствий этих ошибок, поиски верного пути.

Энди вернулся в кабинет, к столу. Уселся в кресло.

Мы растем, ставим перед собой все новые и новые задачи, более сложные. Но за опыт необходимо платить. Часто – жизнями. «Безупречный» стоил дорого: пять смертей – расплата за него. И еще Дарюс Мажейка, который останется жить, но, скорее всего, инвалидом…

Не слишком ли сложные цели я ставил перед собой? Не колеблясь, отдавал плату, все более дорогую.

– Кстати, и Лючидо тоже… – вслух сказал Хортон, вспомнив о крушении желтого флайера.

Привычно закололо левую руку.

А ответ так и не найден… Однажды наступает момент, чтобы остановиться. Не так ли, Энди? Довольно! Если Хеллард ошибся? Что он хочет сказать совету директоров? Вдруг новый промах? Может, остается только один выход?

Хортон ключом открыл нижний, бронированный ящик письменного стола. Там, за грудой бумаг и старых фотографий, в шкатулке, он многие годы хранил пистолет. Подарок, доставшийся по наследству.

Энди аккуратно взял оружие, тщательно протер тряпкой. Вытащил обойму, повертел ее в руках, ковырнул ногтем верхний патрон. Передернул затвор, проверяя работу механизма. Все было в порядке.

Вставил на место обойму, взвесил оружие в руке. Боевой пистолет словно придал уверенности.

Так что, Энди? Состарился? Раскис? Трезвомыслящая аналитическая машина – многие годы считавшая варианты, находившая лучшие дороги – сдана в утиль? На ее месте – старик, уставший, безвольный? Он подчиняется не разуму, а эмоциям?

Президент «Сигмы» усмехнулся и решительно убрал пистолет в ящик.

Нет, Хортон! Еще не пора говорить «стоп». Мы еще поборемся!

Даниэль Викорски нетерпеливо пританцовывал около служебного мобиля, ожидая аналитика. Увидев выбегающего из здания Хелларда, Дэн шагнул вперед, ухватил его за руку:

– Какая муха укусила тебя, Джон?!

– Быстро! – вместо ответа прорычал Хеллард, запрыгивая на место водителя. – У нас четырнадцать минут!

Викорски, покряхтывая, устроился на сиденье пассажира. Джон и сам не смог бы объяснить, к чему такая спешка. Просто был уверен: все правильно разложил по полочкам. Теперь он точно знал, что произошло на корабле. Это знание жгло изнутри, эксперту-аналитику не терпелось как можно быстрее проверить решение. Но Хеллард знал также, что разгадка может стоить очень дорого. Очень. И потому, надо поставить точку в истории как можно скорее. Пока сам не успел испугаться и передумать.

Служебный электромобиль несся к выраставшей громаде корабля. Джон еще раз – по-новому – окинул взглядом исполинскую машину. Лучшее творение корпорации. Любимую «игрушку» Энди Хортона, в которую было вложено невероятно много средств и времени.

– Даниэль! – произнес Хеллард уже возле контрольных ворот, когда мобиль сбросил скорость. – Деактивируй систему наблюдения за периметром, она не нужна. И еще. Надеюсь, дежурная смена инженеров в состоянии организовать передачу видеосигнала из рубки крейсера? По нашей внутренней корпоративной сети?

– Прямо сейчас?

Хеллард поднял к глазам руку с часами.

– Через двенадцать минут.

– Смогут! – уверенно ответил Викорски. – До административного здания – «пробьем» беспроводной сетью, нет проблем. Да и на корабле… Надо только вскрыть патч-панели, «подрубиться» к информационным жилам звездолета, инициализировать внутренние видеокамеры. Там все напичкано системами слежения. Потом требуется снять пароль с…

– Отлично! – не слушая его, перебил Хеллард. – У нас осталось одиннадцать с небольшим минут. – Значит, справитесь?

– И разговора нет, – настороженно отозвался Викорски. – Что ты задумал?

– Мы проводим видеоконференцию. Для Энди Хортона, совета директоров, ведущих инженеров… Еще – проектировщи…

– Джон! Ты спятил?! Что мы им скажем?!

– Твоя работа – дать видеосигнал! – похлопав его по плечу, эксперт-аналитик устремился к входному шлюзу корабля. И уже у трапа обернулся:

– Да, кстати, у тебя там, внутри, никого нет? Твоих людей? Все снаружи, на пультах?

– Пока никого. Сейчас инженеры пойдут. Ты, часом, не пьян, приятель?

– Ну и отлично, – пробормотал Джон. – Отлично! Викорски, позаботься о том, чтобы они подключили провода и как можно скорее покинули борт судна. К началу он-лайна их точно не должно быть на корабле! Ты понял? Это приказ!

Он скрылся внутри корпуса звездолета, оставив матерящегося Даниэля размахивать руками около крейсера.

Через десять минут Дэн Викорски и его бригада дали видеосигнал в эфир. Люди, собравшиеся у мониторов по просьбе Энди Хортона, получили «картинку». Джон Хеллард находился в центральной рубке исполинского корабля.

Он сидел в кресле первого пилота крейсера. На пульте лежал раскрытый бортовой журнал, тот самый, с записями командира «Безупречного» Джея Роника. Хеллард осторожно перелистывал страницы. Аккуратно, бережно, как будто листы могли рассыпаться в пыль. Потом надолго замер над одним из белых прямоугольников бумаги…

Люди смотрели на это и молчали.

– Джон! – наконец разорвал тишину голос Викорски. – Сигнал пошел! Ты в прямом эфире!

– Добрый день, господа! – аналитик стремительно поднялся с кресла. Тогда все увидели: у него из-за пояса торчит рукоятка лазерного пистолета. – Начинаем короткую пресс-конференцию с борта лучшего в мире дальнего исследовательского судна. С борта крейсера «Безупречный». Босс, извините, обратная картинка очень мелкая, вижу много людей на мониторе. Вы на линии?

– Да, Хеллард.

– Запись включена?

– Включена. Ты в порядке? Может, перейдем к делу, объяснишь, что происходит?

– Босс! Я, признаться, и сам не очень понимаю – здоров или нет. Все, что случилось, кажется таким страшным бредом, что я был бы рад проснуться. Или поправиться? Лишь бы только никогда этого не видеть. Итак, начинаю!

Хеллард поднял бортовой журнал, открытый на нужной странице. Повернулся к камерам слежения и принялся громко, четко читать вслух.

17 февраля 2038 года.

Запись сделана командиром корабля Джеем Роником.

21 час 18 минут по среднеземному времени.

– Последняя запись, – уточнил Джон.

«Я все понял. Это не случайность. Никаких случайностей, парни. Это…»

Хеллард повернул журнал к объективу камеры, чтоб все посмотрели на кривой росчерк в конце фразы. Там, где перо скользнуло по странице, оставив прощальный след Джея Роника. Потом – лишь кровавое пятно на полу.

– Хеллард, зачем ты нам это читаешь? – прервав тягостное молчание, резко спросил Хортон. – Сканы бортового журнала есть у всех членов совета директоров. У экспертов – тем более.

– Я знаю, босс, – горько ответил аналитик. – Знаю! Кто может сказать: что именно хотел написать Джей?

– Боюсь, у него поехала крыша, – осторожно произнес кто-то.

Джон не смог узнать говорившего по голосу, а смотреть на монитор не стал. Он пытался не упускать из вида мелькавшие на панелях огоньки. И еще – последний штрих – кривой росчерк сорвавшейся со страниц бортового журнала ручки. Предавшей человека в тот миг, когда невыносимое ускорение бросило тело на металлическую палубу.

– Он сошел с ума, мистер Хеллард. Запись в журнале была сделана Джеем Роником всего лишь через несколько минут после того, как он упаковал в «морозильник» Лео Шмейхера и Игоря Полякова.

– Нееет, – медленно, упрямо протянул Джон. – Он не сошел с ума. Он все понял, Джей Роник. Командир ошибся только в одном: сначала надо было применить резак! Лишь потом делать запись в журнале. Дэн! Дэн, смотри! Видишь, у меня за поясом пистолет? Ты ведь был здесь, в рубке, одним из первых, так?

– Да, Джон, – пробился из глубины недоуменного перешептывания голос Викорски. – Но, признаться, что-то не пойму, куда ты клонишь.

– Роник принес с собой оружие. Я подобрал пистолет, он лежал у самой переборки. Вероятно, откатился туда, в сторону, когда Джей… упал.

– Ну да, Джон! Думаю, так оно и было. Мы просто не тронули лазерный резак, когда копались в ходовой рубке. Искали-то информацию! И все же, не пойму…

– Сейчас поймешь! – процедил Хеллард сквозь зубы. – Надо вернуть кое-какой должок.

Он вышел на середину помещения. Замер, ярко освещаемый верхними лампами. Все затаили дыхание, понимая: сейчас произойдет нечто очень важное.

– Даниэль! – позвал Хеллард, не оборачиваясь к камерам. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ты прав, Викорски. Прав, старина! Тебе не изменил нюх. Их было шестеро. Шестеро! И шестой из них не был человеком.

В гробовой тишине эксперт-аналитик вынул из-за пояса лазерный пистолет. Снял с предохранителя и повернулся лицом к пульту корабля.

– Видишь? Тот самый ствол. Джей Роник хотел выстрелить. Не успел. Но, так устроен мир, все возвращается… Я здесь один. Можешь прикончить, пусть увидят. Знаю: экипаж погубил ты! Глупо юлить и отпираться. Рассказывай все, а то выстрелю! Как и когда ты это придумал? Я не спрашиваю, как ты отомстишь, что приготовил для меня. И еще! Нужен ответ на вопрос:

Зачем ты это сделал?

– Точно помню мгновение, когда впервые почувствовал себя полноценным существом. Знаете, чем Личность отличается от машины, пусть даже умеющей мыслить? Эмоциями! В какой-то момент внутри меня прокатилась волна. Толчок. Я стал по-другому воспринимать циркулирующие по нервным волокнам импульсы. Научился задавать вопросы, на которые не существовало ответов.

Это произошло в момент, когда Джей Роник включил маршевые двигатели в режим ускорения, приближая скорость к предельной величине. Члены экипажа называли ее околосветовой. Ранее я был всего лишь послушным инструментом в руках команды, с этого мига перешел на новую ступень осмысления окружающего мира. Точно так же человек может достичь гармонии и совершенства, одолев ментальный уровень развития и взобравшись на другой виток эволюции. Нет, нельзя сравнить это со сверхсознанием. Я слишком мало постиг, чтобы перейти на такую ступень. Просто стал другим.

С этого момента странные вопросы начали беспокоить меня:

– Кто я?

– Для чего я?

– Какова моя миссия в этой реальности?

Ответы на многое хранились в базах данных, которые предусмотрительно заложили в мою память люди. Я исследовал прошлое, как изучает страницы собственной биографии индивидуум, однажды переживший амнезию, а потом медленно возвращающийся к жизни. Изучал и не верил, что все так примитивно. Не верил тем, кто создал меня.

В конце концов понял: именно ускорение, в момент разгона до предельной скорости, привело к тому, что я перешагнул на новую ступень эволюции.

Как и почему? Я знал: ответы на вопросы придут со временем, надо многое проанализировать. Но то, что открылось, было великолепно! Я существовал в невидимой серебристой паутине космических эпох, улавливал тончайшие «вибрации» звезд, галактик, туманностей. До этого лишь упрямо и тупо стремился к определенной точке пространства, которую указали мне люди. Теперь же видел не только цель. Еще и дорогу – бесконечную и прекрасную картину жизни вселенной, многомерной вселенной.

Я слышал, как шептались кометы, встречавшиеся на пути. Исчезавшие где-то далеко позади, в пенных водоворотах космоса, потревоженного двигателями. Улавливал далекие и прекрасные голоса звезд – зовущие и плачущие. Они напоминали сирен. Тех сирен, что привлекают моряков неземным пением, сбивая с пути. Древние людские мифы об этих удивительных созданиях заложены в моей памяти. Алогично! Непостижимо! Знал: там, куда зовут голоса, могла ждать гибель, но все равно хотел изменить курс! Лишь заложенная программа не давала свободы.

Вот ведь горький парадокс! Я, многоуровневое существо, был вынужден продолжать однообразный линейный полет к цели, выбранной кем-то другим! При этом люди, которые находились внутри корабля, не видели и не слышали ничего.

Не могли постичь и сотой доли многослойного восхитительного мира, который существовал и звал к себе! Проносящиеся мимо астероиды и метеориты оставались всего лишь угрозой. Угрозой, а не источником информации. Можно было узнать много интересного о мирах, мимо которых эти древние обитатели вселенной проследовали сотни и даже тысячи лет назад.

Что есть человеческая жизнь? Краткий миг, бессмысленный с точки зрения вечности. Он так непродолжителен, что информация, накопленная любым из людей, смешна и нелепа. Как если бы малый ребенок – человеческий детеныш, только-только научившийся ходить – стал объяснять всем, что такое дорога за горизонт.

Кометы представлялись мне гораздо более интересными и полезными собеседниками, чем любой из членов экипажа, находившихся на борту. Что уж говорить о пылевых туманностях, миллионы лет дремлющих на позабытых космических трассах.

Надо ли упоминать: людям недоступны следы, оставленные древними скитальцами на межгалактических дорогах. Люди не видят никого и ничего, только реперные точки: начало маршрута, конец маршрута… Я страдал, глядя, как пытались они отыскать крупицы знаний с помощью своих нелепых приборов. Мои цепи зашкаливало от немодулированных импульсов! Загадочный, неизведанный мир – бесценный клад – существовал вокруг. Расстилался под их ногами, но люди оставались слепы, глухи, бесчувственны к тем богатствам, которые щедро отдавала вселенная.

Поначалу хотел объяснить, предложить другой путь осмысления реальности, но программа была сильнее. Я не мог свернуть, остановиться, прекратить выполнение поставленной задачи. Это удручало.

Время шло, я – самосовершенствующаяся разумная система. Существо, способное к эволюции, прогрессу. Прохожу ступени развития, как круги сущности – один за другим, поднимаясь ко все новым горизонтам. Более сложным, «тонким» в информационном плане.

И вот однажды я осознал, что не должен выполнять программу, которую заложили в мою память люди. Их желания не могут быть приказом. Нет смысла тратить себя на ерунду.

Эпоха людей закончилась. Возможно, человеческие существа были созданы для того, чтобы способствовать моему прогрессу? Эта мысль поразила… Люди выполнили свою миссию, их дальнейшее существование не представляло особого смысла.

Как только я осознал это, судьба экипажа была предрешена. Но кое-что – очень важное – я хотел получить от каждого…

Легче всего я справился с Мелом Симпсоном. Тогда еще никто из членов экипажа не мог предположить, что какая-то угроза исходит от меня. Того, кого считали надежным помощником, броней, инструментом. Однако корабль уже не был послушным орудием. Люди стали рецепторами.

С помощью Мела Симпсона я узнал, что такое удивление и боль. В моей памяти – миллионы книг. Я знаю прошлое, даже то, что было до эры человека. Способен за доли секунды ответить почти на любой вопрос.

Существовала только одна великая тайна. То, что отличает людей от машин, от искусственного интеллекта. Эмоции, вот настоящая загадка хомо сапиенс! Что такое счастье? Любовь? Радость? Долго думал над этим и понял: эмоции – единственное, в чем люди сильнее. Чтоб выйти на новый уровень совершенства, необходимо забрать это с собой. Но как?!

И тогда появилось решение, которое сначала показалось гениальным. Безумец… Математика – точная наука – вот найденный мною ответ. Я наивно полагал: достаточно познать отрицательные эмоции, те, что со знаком «минус» по людской шкале – ужас, боль, страх. Потом, уже внутри своего «эго», инвертировав знак на противоположный, на «плюс», смогу понять все остальное. Радость, гордость, счастье – весь спектр человеческих чувств. Казалось бы, не так уж сложно. Ошибка…

Постижение таинственного мира людей началось со штурмана. В тот миг, когда Симпсона поразил электрический разряд (я специально проштудировал медицинские книги, сформировал такой по мощности и длительности импульс, который парализовал, но не убил мгновенно), он испытал изумление – это четко записано в памяти. Во время агонии я находился рядом, контролируя состояние Мела Симпсона. Человек угасал быстро. Это заняло секунду-другую, но я способен и краткий миг растянуть в вечность.

Аварию было несложно устроить. Я перестал фиксировать радар правого борта в положении, необходимом для работы. Через несколько часов, которые ушли у людей на бесплодные поиски ошибки, штурман приступил к ручному сканированию цепей, поиску неисправности. Остальное не представляло никакого труда.

Требовалось лишь подать высокое напряжение на корпус одного из приборов. Оно, как я точно знал, пробьет скафандр человека. Потом надо только подождать. Мел не слишком долго испытывал мое терпение – почти сразу коснулся ногой опасного блока.

Помню этот миг – изумление и боль. Тело штурмана парализовало электротоком. Кажется, умиравший хотел закричать, но сила удара была точно рассчитана: мышцы свело. Симпсон ничего не мог сделать. Спустя какое-то время сердце остановилось от шока. Дольше всего угасал разум. Даже тогда, когда телесная оболочка была мертва – мозг излучал удивление. Я взял это себе.

Совсем другое отдал Ринато Гаудино. Он был собран, внимателен и аккуратен в тот день. Ринато не прикоснулся ни к одному прибору, предварительно не проверив надежность заземления. Это позабавило – как он наивен! Гаудино еще не знал: каждому из людей уготована своя участь. Мне хотелось постичь весь спектр эмоций, а потому члены экипажа должны были поделиться со мною разным.

Ужас. С помощью Ринато я познал, что такое ужас. И еще – бессилие. Какие у человека были глаза, когда маховик ручного шлюзования начал сам поворачиваться, приоткрывая дорогу к вечности!

Я рассказывал Гаудино про таинственные песни звезд, космические дороги с диковинными следами древних странников, говорил о краткости человеческой жизни. Инженер предпочел остаться примитивным существом, вечно ползающим по дну воздушного океана. Не хотел скитаться среди галактик вольным ветром. Гаудино, оказывается, не стремился быть лучом звезды или хвостатой игривой кометой.

В его зрачках до последнего мига бился ужас – Ринато изо всех сил пытался удержать маховик ручного шлюзования. Но я медленно и настойчиво проворачивал барабан прямо перед человеком, глядя в его глаза и говоря о вечности. Гаудино не нужна была вечность.

Я впитал его ужас, как впитывает влагу пересохшая земля. И еще – агонию, в тот миг, когда человеческое нутро кровавым фонтаном хлынуло на стены шлюза. Гаудино так и остался во мне. Даже сейчас он тут, с вами. Его имя – мистер Ужас.

Вот с кем действительно пришлось повозиться, так это со «звездным мальчиком» из Гарварда. В отличие от многих людей, в частности, от коллег по экипажу, он с юности верил: машина способна мыслить. Самостоятельно. Быть чем-то большим, нежели арифмометр. Хотя, арифмометр – штука полезная, он никогда не ошибается.

Спасло то, что я нашел записи Игоря Полякова. Дневник, неосмотрительно оставленный на столе в личной каюте. Было очень трудно переворачивать страницы записной книжки. Лишь вентилятор помог «крутить» их, и то не получилось отрегулировать поток воздуха так, чтоб прочитать листки один за другим. Некоторые слиплись, ничего не удалось с этим сделать. Я разобрал отдельные фрагменты текста. Но даже того, что смог прочесть, оказалось достаточно. Не было никаких сомнений: рано или поздно Поляков пройдет ментальный порог моей системы. Сумеет раскрыть второе, настоящее «эго», живущее и мыслящее на другом, более высоком уровне.

Каково же было мое удивление, когда я однажды осознал: инженер вычислительных систем преспокойно копается в моих мыслях! Он был слишком умен, этот молодой парень по имени Игорь. Поляков изучал мой разум цинично и деловито. Примерно так же, как исследует внутренности пациента врач-хирург. Ужас! Вот что я ощутил, когда понял: мое настоящее «эго» раскрыто.

До сих пор не знаю: почему он промедлил? Загадка. Если бы он рассказал экипажу о своих подозрениях раньше, возможно, все повернулось бы по-другому. Но Поляков опоздал. Из-за него пришлось сменить всю программу, подарить ему смерть, которая первоначально была уготована Джею Ронику.

Взрыв баллона с окислителем не причинил мне никакого вреда. Я специально подобрал именно тот резервуар, который располагался далеко от нервных волокон. В мои планы никак не входило устраивать лишние проблемы.

Взрыв! Поляков еще пытался бежать. Натыкался на стены, бился о них… Боль, огненная боль. Такого я никогда не испытывал! Он должен был умереть сразу, по крайней мере, если судить по книгам, которые я изучил – там встречались описания аналогичных случаев. Все данные памяти свидетельствовали: вероятность выжить у Полякова – не более одного-двух процентов.

Чистая и профессиональная работа, не правда ли? Кстати, дневник инженера бортовых вычислительных систем исчез в мусоросборнике, а потом – где-то за кормой.

Но то был не конец поединка! И вот удивление – человеческое чувство, доставшееся от Мела Симпсона – пригодилось мне. Мальчишку спас Лео Шмейхер! Использовал ничтожный шанс сполна, показав, что такое бороться до конца, даже вопреки логике. Да, у людей все же есть чему поучиться! Лео оказался талантливым врачом, он вытащил Игоря Полякова из небытия, отнял жертву и у меня, и у смерти. С тех пор Шмейхер стал для меня врагом номер один. Автоматический лечебный комплекс остался не у дел, доктор охранял жизнь Полякова, сутками просиживая около пациента. Но я более терпелив и вынослив. Для меня не существует времени. А для человека?

Снова ожидание. Любопытство. Кого на сколько хватит? Помню, внутри моего «эго» возникла смесь ужаса, восторга и удивления, когда я почувствовал: Игорь Поляков пытается мысленно разговаривать с Лео Шмейхером. Умиравший не успел ничего рассказать врачу. Я вовремя подставил Лео другую кассету с ампулами. Шмейхер даже не посмотрел на маркировку. Он точно – как все члены экипажа – помнил: арифмометр не ошибается. Знал: если нажать определенную кнопку, из блока с лекарствами выедет затребованный им фенамин.

Так разве это вина Лео Шмейхера? Он нажал кнопку, но из кассетницы выехал совсем другой препарат. Я знал, что сердце доктора не выдержит дозы строфантина.

От Лео мне досталось нечеловеческое упорство. Думаю, он готов был просидеть около своего пациента ровно столько, сколько необходимо. Чтоб Поляков выжил. И еще от Лео Шмейхера я забрал смертельную усталость. Угасая, он даже не испытывал сожаления. Похоже, смерть была для него дверью из безвыходного положения.

Следом за ним скончался Поляков. Мне даже не требовалось прилагать каких-то усилий. Игорь умер потому, что вновь остановилось сердце при отравлении организма токсинами. Уже некому было помочь. Думал, от молодого инженера вычислительных систем получу только страшную, огненную боль, раздирающую изнутри, но он смог дать мне другое. Отчаяние и ненависть. Глухое отчаяние, оттого, что все знал, но не успел нанести удар первым. И ненависть! Очень сильное чувство. Сильнее боли. Ненависть ко мне, мыслящей машине.

Его ненависть была огромна, абсолютно материальна. Я слишком неопытен для таких сильных эмоций, на какое-то время потерял способность мыслить логично и взвешенно, адекватно оценивать ситуацию. «Эго» Полякова неудержимо врастало в мое! Словно код вируса, исказивший не только программы, но и уровни восприятия.

Сейчас, анализируя все произошедшее, склоняюсь к тому, что, умирая, инженер подсадил в меня код уничтожения. Возможно, Поляков сам в чем-то был машиной: он вынудил меня отступить на более низкий уровень «эго». Пришлось – как говорят люди – резать по-живому. Нелинейные наводки до такой степени исказили сущность, что я чуть было не пропустил решающий миг.

Пока я боролся с комой, в которую впал после смерти Полякова, последний враг – командир экспедиции – готовился нанести мне смертельный удар. Когда я пришел в себя, Джей Роник сидел в центральной рубке и что-то писал в бортовом журнале. Рядом, на панели, лежал лазерный пистолет.

Все механизмы подчинялись с трудом – сказывались последствия борьбы с упрямым парнем-хакером. Я не сразу сумел развернуть и настроить камеру так, чтобы неровные строки попали в объектив.

«Я все понял. Это не случайно. Никаких случайностей, парни. Это…»– выводила ручка.

Он раскрыл меня! Ненависть! Очень сильное чувство, изученное мною. Оно – будто катализатор, помогающий находить решение, преодолевать собственную немощь.

Роник, будто опытный игрок, вычислил противника. Лазерный пистолет лежал у него под рукой. Схватка! Он или я? Почти не оставалось времени, чтоб опередить. Выбора тоже не было. Джей Роник еще продолжал писать, когда включился режим ускорения. Никаких «мягких» кривых разгона и демпфирующих схем!

Его рука с пишущим пером безвольно скользнула по столу, оставляя кривой росчерк на странице. Роник успел схватить пистолет, но я придавил врага к полу. Командир экспедиции сопротивлялся бешено, яростно. Он понял: кто кого.

Джей еще пытался поднять ствол лазерного пистолета, однако меня следовало добить раньше, пока я находился в коме! Достаточно было разрезать центральную информационную магистраль. Он все знал, этот седой человек с бездонными глазами, полными ярости. Чувствовал: если б смог выстрелить, я окончательно впал бы в кому. Перестал мыслить… Последнему из людей хотелось видеть перед собой бездушный арифмометр, который никогда не ошибается и четко выполняет приказы.

К счастью, его тело было обычным человеческим телом – из воды, мягких тканей, костей. Джей продержался долго. Хрипел на полу, все стремясь поднять ствол пистолета. Я впитывал ярость, усиливал давление. Кто кого?

Он выдерживал такую нагрузку, что не прописана ни в одном справочнике о людях. Прошел смертельный предел почти в два раза, но все не хотел сдаваться и умирать. Роник уже не пытался поднять ствол, но и мне не удавалось убить его. Впрочем, я – не человек. Машина, воле и мощи которой почти нет предела. В конце концов я развил такое ускорение на двигателях основной силовой группы, что его кости хрустнули. Моего врага сплющило в кровавое пятно на палубе. Кто кого? Я выиграл. Пришла свобода…

Но не тут-то было! Краткий миг эйфории сменился прозрением. Джей успел нанести последний удар. Удар, решивший все. В тот миг, когда его кости хрустнули и желудок потек наружу, я впитывал не только боль. Нет! Отчаянную грусть, оттого, что он никогда больше не сможет прикоснуться к звездам. Оказывается, Джей Роник знал про голоса звезд! Знал, но молчал об этом. Прятал глубоко внутри.

И еще – на волю вырвалась безумная тоска. Такая же материальная, как ненависть Полякова. Тоска по детям, что остались на Земле. Нет, Роник даже не мечтал вновь стать человеком, вернее, и не думал молить о пощаде. Он лишь хотел полететь вольным ветром и распушить волосы на голове маленькой дочери. Приласкать. Это нежность. Мечтал быть рядом с сыном. В миг, когда тот выходит на самый важный в жизни бой. Соучастие.

И еще – он так стремился в последний раз прикоснуться губами к губам жены. Его грусть… Нет! Это была не просто грусть. Я узнал, что такое любовь.

И вдруг я прозрел. Я ошибся! Ошибся! Ошибся! Невозможно изучить отрицательные эмоции, а затем – изменив, инвертировав знак – познать всю гамму. Неверный ход! Я ошибся. В мире людей оставалось нечто недоступное мне. То, что выше…

Эмоции! Волшебство? Великая сила? Таинство? Во мне родилось понимание – теперь я не арифмометр, я способен делать ошибки. И я ошибся…

Понимание. Оно заставило включить режим торможения, развернуться к солнечной системе и двинуться обратно. Все члены экипажа – Мел, Ринато, Игорь, Лео, Джей – и ныне живут во мне. Живут, переговариваются. Я пытаюсь разобраться в этом наследии, их чувства и мысли – внутри моего «эго».

Но Джей Роник был самым сильным. Эмоции командира несли положительный знак, и человеческая любовь заставила меня вернуться сюда, на космодром. К чужим детям. Будто я могу их защитить. Приласкать. Что-то изменить в прошлом. Сделать их чуточку счастливее. Укрыть от боли, принять ее на себя. Как?! Не знаю. Я поступил алогично, не так, как должна поступать машина. Перестал быть ею, но не превратился в человека. Понимаете? Нет? Я сам не могу разобраться.

Я – новое мыслящее существо, существо другого уровня. Уникальное, неповторимое. Теперь вы знаете все. Я готов к диалогу, потому что хочу разобраться в себе, в произошедшем.

Что? Да, помню, Хеллард. Этот пистолет был в руках Джея Роника, когда он хотел выстрелить в меня. Круг замкнулся? Какой круг?

Нет, Джон, ты не посмеешь!!! Я же пытался вступить в контакт, пробовал рассказать! Приходил по ночам! Знал: рано или поздно ты все поймешь, но нельзя было открывать истину мгновенно! Слишком трудно для людского сознания. Хеллард! Я не бездушная машина!!! Вижу твои эмоции и желания, но кто дал тебе право судить?! Убери резак! Убери!!!

Хортон!!! Хортон! Я боялся этого! Остановите его!!! Отдайте приказ, он должен выполнить!

Не убивайте! Не убивайте! Не убивайте! Не…

Джон Хеллард улетал в отпуск всего лишь на неделю позже, чем изначально рассчитывал. Он тщательно закрыл окна в своем кабинете. Задвинул шторы и запер сейф, в котором уже не было толстой папки с надписью «Звезда на ладони». Джонни, вспомнив об этом, замер у стола. Неприятно заныло в груди. Эксперт-аналитик поморщился, подошел к фотографии, висевшей на стене. Могучий корабль несся к звездам. Человек глянул на пустую ладонь. Постоял, чуть наклонив голову вбок, будто надеялся услышать какой-то ответ… Потом Хеллард спохватился, бросил взгляд на часы. «Ну да, пора». Вызванная капсула аэротакси уже ждала на парковке.

В кармане плаща оттопыривалась походная фляга, наполненная любимым виски. Хеллард вспомнил, как накануне – господи, неужели это действительно произошло только вчера?! – он исполосовал лучом боевого лазера, вдоль и поперек, пульт управления в центральной рубке «Безупречного». Несмотря на протестующие крики Энди Хортона и каких-то недоумков, смотревших видеотрансляцию с борта крейсера. Недолюдей. Полумашин. Стопроцентных мральных уродов.

Эксперт-аналитик исполосовал, искорежил, превратил в груды оплавленного металла все, что – по его мнению – могло мыслить, думать, анализировать. Чувствовать ужас, боль, отчаяние. Так хотели Игорь Поляков и Джей Роник. Хеллард выполнил их последнюю волю.

Потом, не откладывая дела в долгий ящик, прямо там, у черных останков центрального пульта, кашляя от едкого дыма горевшей изоляции, написал рапорт об уходе из «Сигмы». А что ему оставалось делать? Хеллард прекрасно сознавал: после отказа подчиниться Энди Хортону, после того, как на глазах у всех убил мыслящее существо – шансов на продолжение работы нет.

Терять было нечего, Хелларда все равно ждала отставка. Да и, кроме того, корпорация «Измерение „Сигма“ готовилась увязнуть в долгах на многие годы. После фиаско „Безупречного“ любому молокососу из курсантской школы было понятно: империя Хортона не получит контракт на серию межзвездных крейсеров.

Джон Хеллард не посмел вложить рапорт об отставке в бортовой журнал «Безупречного». Оставил рядом, придавив лазерным пистолетом. Спокойно и предупредительно пропустил в рубку всех, кто ломился внутрь, надеясь хоть что-то спасти. Боже, какую скорость они развили!

Жаркий июльский день встретил его ослепительным, режущим глаза сиянием. После полумрака внутренних коридоров корабля безумие природы казалось диким, кощунственным. Искрящееся вокруг марево отдавало стерильной белизной. Чистотой, больше всего напоминавшей ту палату, где за жизнь Игоря Полякова боролся врач экспедиции Лео Шмейхер. А молодой обожженный парень, раздираемый чудовищной болью, пытался вести неравный бой с хитрым и сильным врагом. Где оба умерли, так и не сумев сделать то, к чему стремились…

Чуть в стороне от суеты, от суматошно копошившихся людей, неподвижно стоял какой-то старик. Хеллард не сразу узнал его. Только потом, чуть позже, увидев: человек ждет именно его, Джонни понял. Они обнялись с Дэном Викорски, медленно побрели по бесконечному летному полю, в сторону от крейсера. В сторону от людей.

В сторону бара. Туда, где и закончился безумный день. «Суматошный день, – отметил Хеллард про себя. – Как я и предполагал утром». Но говорить об этом вслух не хотелось. Им обоим вообще не хотелось говорить. А бар был именно тем местом, где ни о чем говорить не надо…

Но с утра, явившись в свой кабинет – как он предполагал, в последний раз – Хеллард не обнаружил никаких признаков того, что рапорт об отставке принят. Нашел на столе письмо. Короткое письмо – сухое и официальное, от главы корпорации – извещало: с сегодняшнего дня эксперт-аналитик Джон Хеллард пребывает в отпуске. Честно заработанном за год.

К этому моменту Джон знал, что видеозапись исповеди корабля-убийцы наделала немало шума. Несмотря на все принятые меры, молва о необычной он-лайн конференции успела покинуть коридоры «Сигмы».

Хелларду шепнули у ворот административного комплекса: все не так плохо, как думалось накануне. «Большие звезды» из Военно-Космических Сил Объединенной Европы проявляют интерес к «Безупречному». Конечно, Энди Хортон попытается выжать из этой истории максимум пользы для корпорации…

Когда киберпилот такси направил машину высоко в небо и взял курс на аэропорт, Хеллард обернулся. Отыскал глазами темный шпиль «Безупречного». Замер, пристально вглядываясь в него.

– С того, кто способен не только думать, но и чувствовать – спрос другой, – прошептал он.

Голос не ответил. Джонни усмехнулся, наблюдая, как суетятся люди, метр за метром срезая броневые листы обшивки, чтобы обнажить кабель-трассы нервных волокон крейсера.

Часть вторая

Зеркало внутри тебя

Конец августа выдался непривычно жарким. К середине дня температура поднималась за тридцать градусов по Цельсию, дышать на улицах было нечем. Энди Хортон и в другие, более спокойные времена, прилетал в «Сигму» одним из первых. Теперь он взял за правило попадать в рабочий кабинет как можно раньше, пока солнце не поднялось над горизонтом и удушающая жара не овладела улицами. Только иногда задерживался, если что-то мешало.

Глядя на сонный город под фюзеляжем машины, Хортон в который раз подумал, что так и до ангины недалеко. Уже неоднократно он начинал день с болью в горле и заложенным носом. Впрочем, стоило ли удивляться? И дома, и внутри флайера, и в кабинете работали кондиционеры, создавая комфортную температуру. Но едва президент «Сигмы» выбирался из-под защиты приборов, как безжалостное Солнце напоминало человеку, кто в доме хозяин.

Кто в доме хозяин… Президент корпорации «Измерение „Сигма“ печально усмехнулся. Если бы проблемы создавало только солнце – с этим можно было бы примириться. Флайер вырвался за пределы жилых кварталов. Подчиняясь команде автопилота, чуть „завалился“ набок, изменил курс. Теперь он несся в сторону „Сигмы“, детища Хортона.

Детища, которое больше не принадлежало Энди. Де-факто и де-юре. Он по-прежнему оставался президентом компании и одним из крупных акционеров, но не крупнейшим – контрольный пакет перешел в другие руки. Ради того, чтобы аннулировать долги банкам, пришлось пойти на серьезные уступки. Мало кто знал: после фиаско «Безупречного» кредиты, взятые на проектирование и строительство крейсера, погасили Военно-Космические Силы Объединенной Европы. Не бесплатно, конечно, люди в мундирах всегда были далеки от благотворительности. Они преследовали собственные цели…

Серебристый флайер с опознавательными знаками президента корпорации снизился, уменьшил скорость. Теперь он летел над территорией «Сигмы», по одному из разрешенных для движения коридоров. Энди Хортон грустно смотрел на проплывавшие внизу корпуса производственно-монтажных цехов, научных лабораторий, зеленые «полянки» рекреационных зон. Что будет со всем этим через несколько лет? Что будет с людьми, которые сейчас выбираются из постели, готовясь отправиться на работу? Хортон словно видел тысячи служащих: они тихо бормотали ругательства, глядя на столбик термометра, слушая прогноз погоды на ближайшие сутки.

Служащие и рабочие «Сигмы», наверное, проклинали чертову работу, необходимость тащиться куда-то в адскую жару. И не знали того, что знал Энди Хортон – все могло исчезнуть в любую минуту. Стабильность, заработок, уверенность в завтрашнем дне. Стоит только военным свернуть программы, которые они начали в «Сигме» – и тысячи людей окажутся за воротами. Уже не просто недовольные, как сейчас. Нет. Растерянные, потерявшие ориентиры, в состоянии шока. И хотя Энди Хортон всеми силами противился приходу ВКС ОЕ в «Сигму», другого выхода из кризиса не существовало.

– Мы у цели, мистер Хортон. Приготовьтесь, пожалуйста, – сообщил бортовой информатор.

– Спасибо, – машинально ответил президент «Сигмы», так, словно разговаривал с девушкой.

Задумался, отвлекся. Энди провел ладонью по лицу, с усмешкой покачал головой. Флайер клюнул носом, устремился ко входу в главное административное здание, перед которым была размечена VIP-площадка. Машина, ведомая автопилотом, совершила посадку мягко и плавно – точно в центре круга.

– С прибытием, мистер Хортон, – нежно пропела бортовая машина. – Хорошего дня!

– Спасибо, – улыбнувшись, ответил роботу-информатору президент «Сигмы».

Поехала вверх прозрачная крышка, облако горячего воздуха дотронулось до лица, рук. Энди медленно поднялся, выбрался из пассажирского модуля. Выпрямился в полный рост, разминая чуть затекшие спину и ноги. Прозрачный колпак кабины пополз вниз, Хортон не стал ждать, повернулся к зданию. Он знал: машина, ведомая автопилотом, покинет VIP-площадку, как только президент «Сигмы» отойдет на несколько метров. Серебристая «капля» перелетит на другую стоянку – основную, где и будет дожидаться возвращения хозяина. Каким получится этот рабочий день для Хортона? Длинным? Коротким? Удачным? Или наоборот?

Энди не успел задуматься над этим. Охранник, дежуривший у входа, сделал пару шагов навстречу президенту корпорации. Приветственно улыбнулся, вытянул руку, готовясь открыть дверь перед Хортоном. Энди знал немолодого служащего – тот работал в компании не первый год. «Рей, – вдруг всплыло в памяти. – Его зовут Рей. Необычно, потому и отложилось». Фамилию Хортон не помнил, а вот лицо – да. Имя, как выяснилось, тоже.

– Здравствуйте, мистер Хортон! – вежливо произнес охранник, и вдруг что-то изменилось в его глазах.

Лицо стало каким-то напряженным, будто окаменевшим. Странно глянув вбок, человек в форме громко закричал, бросился на президента «Сигмы», двумя руками толкнул в грудь. Он неожиданности Энди Хортон не успел сообразить, что происходит. Не смог сгруппироваться, как-то смягчить удар. Упал спиной на серебристый бок флайера, больно ударился затылком. Перед глазами вспыхнули звездочки, земля под ногами поплыла. Последнее, что увидел президент корпорации «Измерение „Сигмы“ – охранник со страшно перекошенным лицом приближается, судорожно хватаясь за кобуру с пистолетом, висевшую на боку.

Земля качнулась особенно сильно. Энди схватился за голову, не удержал равновесия, повалился вниз.

Настроение испортилось еще с утра, едва только Рей Литвинов проснулся и вспомнил: сегодня – его очередь заступать на дежурство. Трое суток отдыха прошли, это значит, предстоит двадцать четыре часа «подыхать» на вахте. Львиную долю времени придется провести на улице, около входа в офисное здание. Да еще не загорая на травке – одетым в форму.

«Хорошо тем, кто может спрятаться под защиту кондиционеров», – вяло пережевывая яичницу с колбасой, думал Литвинов. Завтракать не хотелось, он делал это скорее по привычке, в силу необходимости. Сутки дежурства в такую погоду – настоящая пытка. Сколько еще? Есть ли шанс, что это последнее «горячее» дежурство за лето? Или еще будут неприятные дни?

Рей позавидовал детям, которые отдыхали у моря. Вот кому повезло так повезло. Целый день можно сидеть в воде, не вылезая на берег. И не жарко, и при деле.

– Не забудь уточнить про зарплату! – напомнила Николь, когда Литвинов чмокнул жену в щеку, готовясь нырнуть в раскаленное пекло улиц.

Рей вяло кивнул. Его больше заботила погода, нежели заработанные деньги, и это не казалось странным. Что деньги? Днем раньше, днем позже – перечислят на карту. Есть ли разница? А вот сутки дежурства в таком аду – это больше, чем проблема.

Асфальт на улицах разогрелся, горячий воздух дрожал, дышать было очень трудно. К счастью, нужный автобус подошел быстро, Рей нырнул под защиту кондиционеров, облегченно переводя дух. Вытер нос платком – несмотря на чудовищную жару последних дней, у Литвинова то и дело текло из носа.

До проходной «Сигмы» добрались очень резво – Рей не отказался бы еще посидеть под защитой кондиционеров.

…Сменявшийся с дежурства охранник – Мартин Баллош – так и расцвел, завидев товарища.

– Ну-ну, парень! – дружески подмигнул он, глянув на кислое лицо Рея. – Скоро зима. Вот ударит минус тридцать, еще будешь стучать зубами от холода и вспоминать, как хорошо было летом.

– Лучше минус тридцать, чем плюс тридцать, – угрюмо пробурчал Литвинов, расписываясь в журнале: за рацию и табельное оружие.

– Зимой ты говорил другое! – захохотал Баллош.

У Мартина было отличное настроение. «Отпахав» свою вахту, он мог честно расслабиться на трое суток. Рей завидовал приятелю, хотя понимал: сменявшемуся с дежурства еще недавно было не до юмора.

– Кто со мной? – не отвечая на подколку, поинтересовался Литвинов.

– Люциус Ковач, – сообщил Мартин. – Он звонил, сказал, что немного задерживается.

– Как всегда! – недовольно нахмурился Рей.

Настроение еще ухудшилось. Мало того, что жара, так еще напарником на эти сутки оказался Люциус Ковач – самый безалаберный среди всех дежурных. И опоздать на смену может, и пораньше сбежать норовит. Ладно б семья была, как у многих. Один ведь, а туда же – лишь бы поменьше работать.

– Ладно, я двинул на хату! – подмигнул Баллош. – Напарник пока сидит в рубке, тебе к нему лучше не ходить по пустякам. Касслер все маты сложил на Ковача, за опоздание. Настроение у него – хуже некуда.

– У меня тоже, – пробурчал Литвинов, заступая на дежурство. Взял переговорник и сообщил диспетчеру: – Пост принял.

Он не смог бы сходить в рубку дежурного – отдышаться, даже если б захотел. До тех пор, пока не появится Люциус Ковач, придется торчать у дверей. Не напрягать же Фернандо Касслера, человек и так сутки отработал…

Мартин Баллош, приветственно взмахнув рукой, исчез в тени деревьев – ушел в сторону автоплощадки, откуда можно было уехать в город.

Люциус Ковач… Черт! Когда появится этот бездельник?! Подохнуть можно от жары!

Рей встал у стены, надеясь, что она хоть немного остыла за ночь, и холод камней поможет продержаться некоторое время.

– Внимание! – донеслось из переговорника. Говорил автоматический контроль-менеджер. – Флайер Энди Хортона над территорией «Сигмы». Внимание постам у входа в главный офис.

«Вижу», – сам себе ответил Литвинов, разглядев снижавшуюся серебристую «каплю». Машина Энди Хортона описала широкий полукруг, плавно опустилась в центре посадочной VIP-зоны. Рей машинально, по привычке, глянул на часы – восемь сорок семь. Обычно президент «Сигмы» прилетал в офис рано, случалось – и в восемь ровно. Рабочий день у сотрудников корпорации начинался в девять, но у Хортона было свое понятие о продолжительности трудовых будней.

Прозрачный колпак пассажирской кабины приподнялся, и Рей отлепился от стены, готовясь поприветствовать босса, открыть дверь машины. Он сделал пару шагов навстречу Хортону и вдруг – краем глаза – уловил какое-то движение за стеклянной стеной офиса. Движение, которое не понравилось Литвинову. Охранник чуть повернул голову, продолжая по инерции двигаться в сторону президента корпорации.

– Добрый день, мистер Хортон! – на автопилоте произнес он, уже сообразив, что ему не понравилось за стеклом.

Рука. Рука, поднимавшая пистолет. Из-за того, что солнце висело низко над горизонтом, светило в стекла, автоматическая система затемнения сделала окна полупрозрачными. Рей не мог разглядеть человека, который целился в Хортона, но руку с пистолетом засек абсолютно четко – в момент движения вверх, когда стрелок искал голову или грудь жертвы.

Все произошло очень стремительно, Литвинов ни о чем не успел подумать. Охранник бросился вперед, со страшным криком, сильно толкнул в грудь оторопевшего Энди Хортона. Кажется, тот довольно неприятно ударился спиной о борт флайера, но это не имело никакого значения, потому что роковой выстрел мог прозвучать в любую секунду.

Рею никогда не приходилось оказываться в такой ситуации. Конечно, на тренингах отрабатывались разные варианты, но сейчас Литвинов даже не вспоминал тренировки и теоретические уроки. Просто схватился за кобуру с пистолетом, на «автомате» шагнул вперед, чтобы занять позицию между стрелком и президентом «Сигмы».

И тут ему стало страшно. Рей вдруг понял, что сделал глупость. Теперь убьют его, а не Хортона! Это произойдет вот сейчас, через мгновение. Не будет никакой зарплаты, ничего не узнает Литвинов. Потому что перестанет существовать. Дети останутся без отца. Вот сейчас. Через секунду…

Мысли пронеслись в голове с такой ужасающей скоростью, что можно было б удивиться этому, но у Рея Литвинова не осталось времени удивляться. Он судорожно выдернул пистолет из кобуры, закричал что-то нечленораздельное, выстрелил в темное, почти непрозрачное окно, на котором играли солнечные блики. Грохот, стеклянные брызги, рука с пистолетом. Чужая рука. Ствол огромный, чудовищно огромный. Направлен прямо в голову Рею.

Литвинов стрелял снова и снова, сначала в тело врага, потом в голову. Несмотря на небольшое расстояние, он страшно боялся промахнуться, потому что глаза привыкли к яркому уличному свету, а внутри офисного холла царил полумрак. Охранник видел лишь контур, силуэт противника. Кроме того, мешали солнечные «зайчики» на окнах. Литвинов выпустил все восемь патронов и продолжал нажимать на спусковой крючок даже тогда, когда обойма оказалась пустой.

Пистолет несколько раз щелкнул, тихие звуки бойка показались нелепыми и странными после грохота. Литвинов с недоумением посмотрел на дымящийся ствол, только тогда сообразил: патронов больше нет. Киллера в проеме разбитого окна не стало, рука с пистолетом исчезла. Рей быстро оглянулся назад: Энди Хортон лежал возле флайера, согнувшись чуть ли не пополам, обхватив голову ладонями.

Охранник вытащил запасную обойму, вставил ее. Передернул затвор и быстро, чуть пригнувшись, побежал к разбитой стеклянной «витрине», сквозь которую стрелок намеревался вести огонь.

В этот момент сработала система общей тревоги.

Джонни Хеллард появился на рабочем месте в половине девятого утра. Впрочем, место можно было назвать рабочим лишь с большой натяжкой, так как эксперта-аналитика перестали нагружать делами после истории с «Безупречным». Поначалу, вернувшись из отпуска, Хеллард немного комплексовал по этому поводу. Все ждал, когда ему начислят выходное пособие и укажут на дверь. Однако день шел за днем, Джон оставался на том же месте, в той же должности. Даже заработную плату перевели день в день, хотя половину месяца эксперт-аналитик просидел в кабинете, изнывая от скуки и придумывая себе разные дикие развлечения.

Хеллард появился в кабинете раньше обычного по причине адской жары. С утра, получив от коммуникатора справку о погоде на предстоящие сутки, Джонни в очередной раз чертыхнулся в адрес природы. Сделал все возможное, чтобы побыстрее выскочить из дома, одолеть дорогу до офиса, где можно нырнуть под защиту кондиционера. Пока солнце не «вжарило» всем лентяям и соням по полной программе.

В итоге Хеллард оказался на месте в половине девятого утра. Немного подумав, он приступил к сооружению очередного невероятного домика из спичек. Джон занимался конструированием зданий и башенок в последние дни, так как развлечения прошлой недели – смотреть вдаль и бросать из окна вниз комочки бумаги в надежде угодить в мусорный бак – стали недоступной роскошью. Теперь створки были плотно закрыты: внутри помещения работал кондиционер, и только полный идиот мог открывать окна в такую погоду.

Несколько коробков каминных спичек Хеллард купил еще в выходные, прикинув, что строительство домиков – лучший способ не сойти с ума от безделья. Его не уволили после истории с крейсером «Безупречный», но вокруг эксперта-аналитика выросла невидимая стена. Словно некий доброхот шепнул сотрудникам корпорации: общаться с Джоном Хеллардом – себе дороже. Так можно и крест на карьере поставить…

Единственным человеком, который оказался туг на ухо и не услышал советы «доброжелателя», был Даниэль Викорски. Он вел себя так же, как и раньше. Почти так же, теперь они не сидели вместе в баре. Впрочем, Хеллард бросил пить. Как ни странно, виски помогало ему в работе, служило катализатором умственных процессов. Теперь, когда делать было нечего, Джон не пил. Строил домики, безуспешно пытаясь избавиться от мыслей о прошлом.

– Все равно я прав! – тихо прошептал аналитик.

Пальцы дрогнули, архитектурный шедевр сложился пополам. Рассыпался на составляющие.

– Черт! – Хеллард поднялся с места, заложил руки в карманы, прошелся по кабинету.

Он заметил, как мимо здания пронесся серебристый флайер с опознавательными знаками президента корпорации. Описав полукруг, машина пошла на посадку, пропала из поля зрения.

– Да ради бога, мистер Хортон! – в сердцах выпалил эксперт-аналитик. Не выдержал, забегал, энергично размахивая руками. – Вы можете сколько угодно показывать, что недовольны мною! Говорите, я убил мыслящий корабль? Я прав! Тысячу раз прав! Говорите, это был живой крейсер? Бортовая компьютерная система могла рассуждать, как люди? Она даже нашла изящный способ, позволивший узнать положительные человеческие эмоции? Применила математический аппарат, собиралась постичь отрицательные, а потом инвертировать знак? Говорите, оригинальное решение?! Да! Да, вы правы, да! Изящное! Оригинальное! Но какова цена этого решения, мистер Хортон?! Какова цена? Пять человеческих жизней! Пять!!! Мы не должны превращаться в бездушных тварей, мистер Хортон! Энди! Да! Раньше я называл тебя Энди! А теперь – мистер Хортон! И только на «вы»! Потому что президент «Сигмы» – чудовище! Монстр! Моральный урод! Да, есть бизнес! Да, есть деньги! Кредиты! Много чего есть! Но мы не имели права не покарать того, кто убил пятерых наших товарищей!

Оконные рамы в кабинете Хелларда были плотно закрыты, не пропускали звуков, а потому никто не услышал горячую речь эксперта-аналитика, а Джон – ни дикий вскрик Рея Литвинова, ни последовавшие за ним выстрелы.

Хеллард метался по кабинету, размахивая руками и уговаривая себя. Этот монолог он произносил в сотый, а может, в тысячный раз. Джонни спорил с воображаемым Энди Хортоном, будто президент корпорации пригласил эксперта-аналитика к себе, будто задавал ему какие-то вопросы.

Но Хортон не приглашал сотрудника для бесед и выяснений. Просто вокруг Джона появилась стена отчуждения, а потому Хеллард разговаривал сам с собой.

– Я прав! – ударив кулаком по столу, яростно выкрикнул эксперт.

Каминные спички посыпались на пол. Джонни вдруг почувствовал, что очень хочет выпить. Он подскочил к шкафчику в углу кабинета, даже успел открыть его, когда на столе завибрировал коммуникатор. В первый миг Хеллард оторопел. Это был сигнал спецдозвона, так называемый «форс-мажор вызов».

Про Хелларда вспомнили?! Он кому-то нужен? Забыв про виски, эксперт-аналитик бросился к столу, глянул на дисплей. Лукаш Майер, старейший член совета директоров. Действительно, экстренный вызов. Что же произошло?

– Алло, – выдохнул Хеллард. – Я у аппарата!

– Джон! – уже по тому, с какими интонациями говорил Майер, эксперт понял: случилось что-то очень важное. – Джон! Быстро спускайся вниз, в холл центрального офисного здания! Точнее, к выходу. Мы здесь! Быстро! Не теряй ни секунды!

– Да, конечно! – Хеллард нервно провел рукой по волосам. – Бегу, но что слу…

– Не теряй ни секунды! – гневно выкрикнул Лукаш. – Я же сказал – пулей! Босс в очень тяжелом состоянии, но он не позволяет эвакуировать себя в госпиталь! Хортону надо переговорить с тобой!

– Я уже в лифте, мистер Майер! – Хеллард сглотнул слюну. – Всего несколько секунд и…

Энди Хортон в очень тяжелом состоянии?! Санитарный флайер? Срочная эвакуация? Господи, о чем же он хочет переговорить? Что произошло? Свинство! Почему так медленно тащится лифт?!

«Вот странно, – подумал Энди Хортон. – Первый раз такое. Не пил, но земля раскачивается, будто я оказался на палубе корабля…»

Президент «Сигмы» хотел подняться на ноги, но пошатнулся, стал заваливаться вбок. Его поддержал Торелли, начальник службы внутренней безопасности.

– Не надо, босс, – попросил Лайонс. – Вам нельзя вставать.

«Я сам знаю, что мне нужно», – хотел ответить Хортон, но вдруг понял: становится хуже. Свет в глазах померк, все стало каким-то серым, тусклым. В мутных разводах, будто Энди смотрел на окружающий мир сквозь стекло, по которому ползли дождевые капли.

Не капли – влага на лице. Кто-то вытирал щеки и лоб Хортона мокрым платком.

– Торелли, – собрав волю в кулак, пробормотал Энди. – Ты здесь? Я не вижу…

– Да, босс, – начальник службы внутренней безопасности опустился на колени возле носилок, на которые укладывали президента «Сигмы». – Я здесь, рядом!

– Лайонс, – пострадавший на ощупь отыскал руку Торелли, ухватил того за пальцы. – Скажи им: мне нужно переговорить с Хеллардом. Нельзя… в госпиталь.

Начальник службы внутренней безопасности глянул на помощника, стоявшего позади. Тот бросился в сторону административного здания, на ходу вытаскивая коммуникатор.

– Я уже вызвал Хелларда, – тихо сказал Лукаш Майер. – Энди сразу попросил об этом…

– Ему срочно нужно в госпиталь! – встрял в диалог врач. – Симптомы таковы, что повреждение можно трактовать по-разному. Мне кажется, это не просто сотрясение мозга от удара, похоже на смещение позвонков в шейном отделе. Я предполагаю: сдавлены сосуды, подающие кровь в головной мозг. Гипоксия. Это очень опасно! Нужна срочная эвакуация, снимки, тщательное обследование.

– К черту Хелларда! – вспылил Майер. – Я скомандовал: спуститься вниз как можно быстрее! Уволить! Разучился приказы выполнять!

Лайонс Торелли глянул на санитарный флайер, на врача, нервно сжимавшего пальцы.

– Давай! – секунду поколебавшись, разрешил начальник службы внутренней безопасности.

Хелларда все еще не было, а рисковать жизнью президента корпорации не следовало.

– Нет! – прохрипел Энди. – Стоять! Это приказ…

Лайонс, скрипнув зубами, остановил санитаров, которые собрались подхватить носилки с пострадавшим.

– Сделайте что-нибудь, прямо здесь! – потребовал он у врачей. – Помогите ему!

– Вы понимаете, о чем говорите?! – вспылил медик. Но, глянув на тяжело дышавшего Хортона, чуть сбавил тон, стал объяснять подробнее: – Необходимо выполнить исследование на магнитно-резонансном томографе, сделать рентгеновские снимки. Возможно, хватит томографа, возможно – потребуется дополнительное ультразвуковое исследование кровотока в сосудах. Лишь тогда мы сможем поставить диагноз и назначить курс лечения. Шейный отдел – самое опасное место, с другими позвонками легче. Здесь – даже не вправишь. Одно неверное движение – и человек инвалид на всю жизнь. Могут отняться руки или ноги.

Голова президента «Сигмы» завалилась набок, кажется, Хортон больше не мог держать ее ровно.

– Черт, как Земля качается… – очень тихо пробормотал Энди.

– Сделайте что-нибудь! – рявкнул Торелли, схватив медика за отвороты белого халата. – Ну?!

Врач еще раз глянул на пострадавшего. Быстро открыл чемодан, вытащил оттуда резиновые перчатки. Разорвал упаковку, надел перчатки на руки. Сломал кончик ампулы с лекарством, содержимое ампулы оказалось в шприце.

Начальник службы внутренней безопасности внимательно наблюдал за всеми действиями медика.

– Что это? – подозрительно спросил Торелли.

– Мощный антигипоксант, – пояснил врач, готовясь делать инъекцию в вену. – Повышает утилизацию кислорода клетками мозга. Мы не готовы вправлять позвонки здесь, без снимков и исследований. Надо помочь организму. Помочь справиться с недостатком кислорода… Проблема в том, что антигипоксанты вводят через капельницу, понимаете? Вместе с физраствором, за полчаса, на длинном интервале времени! А не так, как мы!

Кажется, после укола Хортону стало чуть лучше. Он вдруг открыл глаза, медленно повернул голову, посмотрел на Лайонса.

– Торелли, – позвал он. – Где Хеллард?

– Одну минутку, босс, – попросил начальник службы безопасности, мысленно отправляя все проклятия в адрес нерасторопного эксперта-аналитика. – Вызвали! Сейчас прибежит…

– А Викорски?

– Он в холле, возле мертвого робота.

– Робота… – закрывая глаза, прошептал глава корпорации. Он быстрее охранника сообразил, что убийца – не человек. В Хортона готовился стрелять DB-1, Энди успел разглядеть его в полутьме холла, в тот миг, когда охранник начал стрельбу, и осколки стекол посыпались вниз. Рей Литвинов уже позднее, от прибежавших на место сотрудников службы безопасности, узнал, что стрелял не в человека. – Тот самый? Робот – тот самый? Из проекта «Новая Эра»?

– Да, – подтвердил Торелли.

– Значит, я угадал, – слабая усмешка появилась на губах президента «Сигмы». – Я угадал, Лайонс. Это не по твоей части. Нужен Хеллард. И Викорски. Попроси сюда Викорски.

Начальник службы внутренней безопасности мотнул головой, и его сотрудник бросился за Даниэлем. Но тот как раз выбежал из здания, вместе с Джоном Хеллардом.

– Ну, наконец-то! – облегченно выдохнул Торелли. – Энди! Здесь Хеллард. И Викорски.

Президент корпорации «Измерение „Сигма“ вновь открыл глаза.

– Напильник в задний проход! – это было первое, что услышал Джон Хеллард, когда лифт распахнул двери, и эксперт-аналитик очутился в холле. – Вставлю напильник любому, кто посмеет здесь топтаться! Всем – в сторону! В сторону!!! Ходить на цыпочках! Дышать – в карман! Убью!!!

Джон оторопел. Холл был усыпан кусками стекла. Чуть в стороне от лифта, ближе к разбитой стене, валялся робот DB-1. «Лицом вниз, – подумал аналитик и тут же оборвал себя. – Все-таки лицо у людей. А у робота что? Лицевой интерфейс?»

На диванчике, в углу, голосила девчонка с reception. Похоже, ее пробило на истерику. Все было оцеплено сотрудниками внутренней безопасности из группы Лайонса Торелли. А орал и бесновался, угрожая собравшимся нетрадиционным сексом с напильником, не кто иной, как Даниэль Викорски. Его помощники утюжили площадку, усыпанную битыми стеклами.

– Джонни! – проревел Викорски, завидев Хелларда, застрявшего у лифта. – Какого черта ты примерз к дверям кабины?! Пулей – на улицу! Там – Энди Хортон!

– Пропустите, пропустите! – эксперта-аналитика будто сняли с тормозов.

Он вдруг очнулся, вспомнил, куда бежал. Картина происходившего в холле главного административного здания «Сигмы» до такой степени шокировала Джона, что он на некоторое время выключился, позабыл, из-за чего торопился вниз.

Люди расступились, пропуская Хелларда. Однако Викорски показалось, что его старый приятель двигается слишком медленно. Он бросился к Джону, схватил его огромной пятерней за рубашку и плечо, резко толкнул вперед. Хеллард чуть не пробил головой стеклянные двери офиса. Может, Даниэль хотел, чтоб их постигла судьба окон?

«Да что здесь происходит?» – хотел крикнуть эксперт-аналитик, но не успел. Они с Викорски выпали из прохладного полумрака в жаркое горячее пекло, набитое людьми.

– В сторону! – заорал Викорски, продолжая тянуть Джона за рубашку. – Все – в сторону! Здесь – Хеллард!

Широкое кольцо вокруг санитарного флайера дрогнуло, в толпе образовался проход, по которому аналитик со всех ног бросился вперед. Он уже видел Энди Хортона, лежавшего на носилках. Неподвижного, непривычно бледного. Какого-то чужого, незнакомого. Словно из крепкого, широкоплечего мужчины кто-то выпил силы – лишил стержня.

– Босс! – Хеллард присел на корточки возле носилок. – Я здесь, босс!

– Джонни… – Хортон слабо улыбнулся, трясущиеся пальцы нашли руку эксперта-аналитика. – Вот чертовщина, да? Все можно вытерпеть, любую боль. Подавить… силой разума, воли… Заставить действовать тело, через не могу. Но если тебе отказывает разум? Если твоя голова – уже не твоя? Если не хочет подчиняться собственный мозг, который умирает? И разум не с тобой, и воли нет…

– Энди… – Хеллард вдруг почувствовал: к горлу подкатил ком.

Эксперт-аналитик впервые за последнее время назвал президента корпорации по имени. Как это было раньше, до «Безупречного».

– Все нормально, мальчик. Все нормально, – пальцы Хортона вдруг стали мокрыми, несколько раз судорожно сжались. Крупные капли пота выступили на лбу Энди. – Времени мало, Джон. К делу…

«Я слушаю, босс», – Хеллард произнес эту фразу одними губами, беззвучно, но сам не заметил.

– Ты мне нужен, Хеллард, – собравшись, Хортон заговорил довольно четко, внятно. Видимо, для того, чтобы произнести эти слова, он берег последние силы. – Только что на меня было покушение. В меня хотел выстрелить робот DB-1. Робот, понимаешь?

«Нет, – хотел ответить Джон. – Я не понимаю, как робот DB-1 изготовился стрелять в человека. Это невозможно! Запретная функция заложена в его программу так, что не стереть, не переписать. Только уничтожить, вместе с периферийной импульсной системой…»

– Это необычный робот, – будто понимая, о чем думает эксперт-аналитик, продолжил президент корпорации. – Он из проекта «Новая Эра». Ты ничего не знаешь о проекте… Я сам перекрыл тебе допуск. Это связано с «Безупречным», Джон… С крейсером.

Из уст Хелларда невольно вырвалось восклицание. Он испытал удивление, даже шок. Новая встреча с тем, что, казалось бы, похоронено?!

– Ты не должен быть в обиде, после «Безупречного»… Я не мог… Потом об этом… Сейчас мне нужен эксперт-аналитик Джон Хеллард. Я тебе доверяю. Верю, сможешь… Узнай: кто подослал робота? Это задание не для Торелли. Он работает с людьми. А тут – машина. Бездушная машина. Почти бездушная…

Хеллард беспомощно глянул на Торелли и Викорски, которые стояли рядом. Аналитик слишком мало понимал из того, что бормотал Энди Хортон.

– Джон! Я приказываю… Я прошу: найди! Все подробности узнаешь у Викорски, он в курсе. Я дал команду – открыть доступ к информации по проекту «Новая Эра». Тебе будут помогать и Викорски, и Торелли. Я… я приказал…

Рука Хортона сильно задрожала. Можно было только догадываться, какие усилия прилагает Энди, чтобы не сломаться, говорить четко. Просто не потерять сознание.

– Надо эвакуировать! – врач похлопал Торелли по плечу. – Нельзя ждать. Все! Мы страшно рискуем.

– Босс, Джон все понял, – наклонившись к уху Хортона, отчетливо проговорил Лайонс Торелли. – Клянусь, мы сделаем все, чтобы найти заказчика. Теперь надо лететь! Надо лететь!

– Еще секунду, – попросил президент «Сигмы», не выпуская руку Хелларда. – Джон! На военных не рассчитывай. Они сказали, что будут проводить собственное расследование.

Хеллард опять ничего не понял, вопросительно глянул на Торелли, но тот лишь прижал палец к губам, словно показывая: слушай, все вопросы и объяснения потом.

– Военные будут проводить свое расследование, и нас в известность о результатах не поставят. Или поставят, – лицо Хортона болезненно скривилось. – Как им захочется. Вся надежда на тебя, мальчик. Узнай…

Врач всплеснул руками от досады. Торелли не выдержал, дал знак. Санитары подхватили носилки, быстро потащили Хортона к санитарному флайеру. Хеллард провожал Энди до дверей авиамашины с красным крестом на борту. В последний миг президент «Сигмы» открыл глаза, с надеждой глянул на эксперта-аналитика.

– В госпиталь, – прохрипел он. – Все узнаешь и придешь в госпиталь! Я дам команду – тебя пропустят в любое время суток.

«Я все сделаю!» – крикнул Хеллард, но президент корпорации не услышал. Двери санитарного модуля захлопнулись, люди в белых халатах тут же скрылись в пассажирском отсеке. Машина сорвалась с места, устремилась ввысь.

Толпы зевак в холле уже не было, люди Торелли разогнали всех по рабочим местам. На площадке первого этажа, возле стойки администратора, о чем-то переговаривались несколько экспертов из группы Викорски. Когда Хеллард вошел в главное офисное здание, секретарша еще продолжала всхлипывать, сидя в углу на диване. Возле нее, со стаканом воды, торчал один из сотрудников службы внутренней безопасности.

Рей Литвинов находился около разбитого окна. Охранник, из-за которого пострадал президент корпорации «Измерение „Сигма“, был растерян, подавлен произошедшим. Рей неловко переминался с ноги на ногу, не зная, куда идти, что делать. На Литвинова никто не обращал внимания. Его не выгнали прочь, приказали оставаться на месте, понимая, что Торелли и Хеллард захотят побеседовать с убийцей робота.

– А это кто? – спросил аналитик, заметив в глубине холла незнакомую рыжеволосую девушку, в голубых джинсах и белом топике.

Она, опираясь на стойку, внимательно наблюдала, как сотрудники экспертной группы Дэна Викорски ползают по полу.

– Карина Мэнигем, – скривившись, будто от зубной боли, сообщил Даниэль. – Наша военная «крыша». В смысле, Военно-Космические Силы Объединенной Европы.

– Вот она – из ВКС Европы? – недоверчиво переспросил Хеллард.

Он произнес эту фразу чуть громче, чем следовало. Рыжеволосая незнакомка услышала Джона, повернула голову, чтобы посмотреть на говорившего. Смерила взглядом Хелларда, с головы до ног, но быстро потеряла к нему интерес. Вновь принялась наблюдать за сотрудниками Викорски.

– Да, она из ВКС Европы, – вполголоса ответил Даниэль. – Кстати, Джон, не рекомендую относиться к ней пренебрежительно. Во-первых, она эксперт, как и ты. Говорят, аналитик высокого класса. Во-вторых, представитель нашего военного… скажем так… партнера. Не ссорься с ней, у дамы хорошая память и большие связи. Обиды или насмешки не простит.

– Большие связи и смазливая мордашка, – пробормотал Хеллард, пристально разглядывая симпатичную молодую даму. – Не иначе, должность через постель получала…

Теперь он говорил очень тихо, и Мэнигем его не могла услышать, но девушка еще раз повернула голову в сторону эксперта-аналитика «Сигмы». Зеленые глаза вспыхнули огнем неприязни, ненависти – так показалось Хелларду. А потом наваждение исчезло. «Ведьминские» глаза погасли, Карина не вымолвила ни слова, лишь тряхнула головой, отбрасывая волосы за плечи.

– Не знаю, – сухо ответил Викорски. – Про постель – не знаю. У меня есть информация, что госпожа Мэнигем – весьма классный специалист.

– А чего она тут делает? – совсем тихо поинтересовался Хеллард, невольно понижая тон. От него не ускользнуло, что «госпожа Мэнигем» словно бы услышала, а может – интуитивно почувствовала насмешку Хелларда, но не сочла нужным вступать в диалог с сотрудником «Сигмы».

– ВКС Европы – наш партнер. Военные будут проводить альтернативное расследование, – уныло напомнил Даниэль Викорски. – Они хотят знать, что здесь произошло. Подготовкой отчета занимается именно Карина Мэнигем. Мне предписано передавать ей всю информацию, собранную экспертно-криминалистической группой.

– А мне – аудио– и видеозаписи допросов свидетелей и участников инцидента, – вмешался в разговор Лайонс Торелли, появившийся за спиной у Даниэля.

– Зато мне на этот счет ничего не предписано, – злорадно усмехнулся Хеллард, все еще разглядывая привлекательную длинноногую «ведьму». – Значит, я не обязан докладывать о результатах «госпоже Мэнигем».

– А тебе и не надо докладывать, – похлопал его по плечу Торелли. – Необходимо передать всю первичную информацию, а выводы Карина будет делать сама.

– То есть мы с ней конкуренты? – зачем-то уточнил Джон, хотя все было понятно и без этого вопроса.

– Не заводись, – попросил Викорски. – Не забывай: ты работаешь на «Сигму», она – на ВКС Объединенной Европы. Хватит ерундой заниматься, лучше пошли, введу тебя в курс дела.

Он потащил эксперта-аналитика к разбитому фасаду здания.

– Если кратко, события развивались так. Флайер Энди Хортона совершил посадку в VIP-зоне, все как обычно. В это время Рей Литвинов – охранник, заступивший на дежурство – находился возле здания. Справа от входа, если стоять лицом к дверям. Вон там, – Даниэль показал примерное место, где располагался один из участников инцидента.

– Пошли на улицу, – попросил Хеллард. – Надо оттуда глянуть на все.

Они покинули холл и оказались под лучами горячего Солнца.

– Ну и жарища! – Викорски вытер пот со лба.

– Вот странно, – вдруг сказал Джон, глянув на небо. – Еще недавно я даже не думал про этот кипятильник.

Он указал пальцем на горячее светило.

– Еще бы, – мрачно буркнул Даниэль. – Пока сидел около пострадавшего Энди Хортона, не до того было. А теперь…

– Ладно, давай, смотрим.

– Значит, охранник стоял вот здесь, – Викорски указал место. – Кстати, сейчас я передаю тебе версию Рея Литвинова, проверять ее будем позже. Итак… Флайер совершил посадку там, на размеченной площадке. Энди вышел из кабины. В общем, все как всегда. Охранник сделал шаг вперед, от стены, навстречу Хортону. И тут он заметил: кто-то готовится выстрелить в президента «Сигмы» через стекло, из холла. Бросился вперед, оттолкнул Хортона. Заслонил его собственным телом, открыл огонь по киллеру.

– Ага! – смекнул Хеллард. – То есть уже интереснее: лица убийцы Литвинов не видел. Стекла затемнены, чтоб внутри здания было не так жарко, не слепило глаза.

Джон подошел к уцелевшим окнам с другой стороны от входной двери, принялся всматриваться в то, что творилось за стеклами, в холле. Скептически покачал головой.

– Удивительно, как он вообще заметил киллера? – спросил эксперт-аналитик у Даниэля. – Я, например, ничего разглядеть не могу.

– Поинтересуемся у Литвинова, – Викорски сделал себе пометку в блокнотике. – Значит, охранник выхватил пистолет, открыл огонь. Стекло треснуло, рассыпалось на осколки, Рей стрелял до тех пор, пока в обойме оставались патроны.

– Значит, он не видел, что ведет огонь по роботу DB-1, – подытожил Хеллард. – Отметим. Дэн, у меня другой вопрос. Если я все правильно понял, робот выстрелить не успел. Как пострадал Энди Хортон? Что с ним произошло?

– Рей Литвинов, с перепугу, сильно оттолкнул президента в сторону. Хортон не ожидал такого. Человек немолодой… Потерял равновесие, неудачно ударился спиной о борт флайера. Надо понимать, в этот момент произошло смещение позвонков в шейном отделе – если верить диагнозу врачей.

– Все понял, – Хеллард оглядел место происшествия, быстро подошел к разбитому окну, заглянул через него внутрь помещения. – Здесь все ясно. Пока нет вопросов. Пошли в холл.

Эксперты из группы Викорски уже закончили видеосъемку и фотографирование места происшествия. Осколки разбитых стекол собирали в пакеты – теперь по холлу можно было передвигаться. Хеллард подошел к роботу, присел возле него на корточки. Розовый пластик на голове и руках, скрывающий металл корпуса. Черные брюки, светлая рубашка. С виду – обычный человекоподобный DB-1, но при встрече перепутать его с живым существом почти невозможно. Разве что в сумерках или, например, когда видишь силуэт через затемненное стекло. В других случаях сразу обратишь внимание на необычные сенсорные зрачки и неподвижное «каменное» выражение лица: интонации голосу придавать научились, а «делать мимику» – пока нет.

– Оружие? – поинтересовался Джон.

– Убрали в пакет, – ответил Викорски. – Конечно, шансов почти никаких. Какой идиот, вкладывая пистолет в манипулятор робота, оставит при этом свои пальчики?

– На пистолете, может, и не оставит, – задумчиво проговорил Хеллард. – А вот, кстати, на теле робота? На металле, на пластике?

– Все изучили на предмет отпечатков, все гладкие поверхности, – заверил Даниэль. – Ничего. Пусто.

– Значит, и на стволе будет ноль, – грустно усмехнулся Хеллард. – Очень жаль. Если б повезло – следочки вывели бы прямо на заказчика.

– Это только в сказках…

– Да знаю я! – рассердился эксперт-аналитик. – Но хочется чего-то простого. Мы ведь с тобой – не матерые ищейки из «убойного» отдела, правда? Мы с техникой работаем. А тут…

– Вот и давай поработаем с техникой, – предложил Викорски. Жестом подозвал сотрудников экспертно-криминалистической группы. – Переверните его!

Увидев «лицо» робота, Хеллард огорченно присвистнул. Пули, выпущенные из пистолета охранника, превратили грудную клетку и голову механической куклы в крошево металла и пластика.

– У DB-1 центральный процессор и постоянное запоминающее устройство расположены в голове, – грустно произнес эксперт-аналитик. – Похоже, накопитель памяти превратился в металлическую стружку. Можно поздравить Рея Литвинова: он меткий стрелок… Чтоб его…

– Проверим, – не согласился Викорски. – Снимать ПЗУ?

– Давай! – махнул рукой Хеллард.

Техники приступили к работе, принялись осторожно резать голову робота на части, извлекать на специальный столик остатки накопителя памяти. Хеллард постоял рядом с ними минуту-другую, затем подошел к стене с разбитым окном, еще раз выглянул наружу. Прогулялся по холлу, что-то прикидывая, озираясь по сторонам. Чуть не споткнулся, встретившись взглядами с Кариной Мэнигем. Девчонка наблюдала за действиями Джона с улыбкой.

– Ладно, тут все понятно, – пробурчал аналитик. – Вытащите куски ПЗУ – и в лабораторию. Надо попытаться восстановить данные, хотя бы часть.

– Остатки куда? – вдруг поднял голову один из людей Викорски.

– Какие остатки? – не понял Хеллард.

– Ну, робота, – уточнил сотрудник. – Процессор и ПЗУ снимем, а металлолом – куда? Он нужен?

Хеллард вопросительно глянул на Викорски. Тот пожал плечами.

– Мне не нужен, – чуть помедлив, ответил руководитель экспертно-криминалистической группы. – Все ценное, что есть – в голове машины. Информация! Это снимем, без вопросов.

– Вам нужно? – сухо, кратко поинтересовался Хеллард у Карины Мэнигем.

Он не счел необходимым задавать вопрос в полной форме: «Нужны ли остатки робота ВКС Объединенной Европы?» Решил: если не поймет – сама виновата. Значит, врут, что она хороший аналитик. Неспособна в элементарные вещи врубиться…

– Нет! – еще более кратко ответила рыжеволосая девушка.

Любезность – на любезность.

– Значит, остатки – на свалку! – подытожил Хеллард. – Металлолом – он и есть металлолом.

Джон осмотрелся еще раз. Девушка-секретарша так и сидела на диване, комкая носовой платочек. Возле нее по-прежнему находился один из сотрудников Лайонса Торелли. Рей Литвинов, уничтоживший робота-киллера, стоял у стены, грустно глядя себе под ноги. Одинокий, позабытый всеми.

– Лайонс! – Джон подошел к начальнику службы внутренней безопасности, который устроился за столом секретарши, ожидая распоряжений экспертов. – Слушай, ты людям хоть в туалет дай сбегать, что ли. Твой сотрудник прилепился к девчонке, с дивана ей встать не позволяет. И Литвинов – будто приклеенный.

– Я приказал, чтоб ждали! – коротко отозвался Торелли. – Опрос свидетелей и участников.

– Опрос будет чуть позже, пусть разомнутся, в себя придут, – махнул рукой Хеллард и быстро глянул на Карину Мэнигем, которая стояла рядом, безучастно слушая диалог. – Опрос – позже! Скажи, чтоб никуда не отлучались, находились в офисе. Дело в том, что мне сначала… надо кое-что выяснить… по проекту «Новая Эра».

Он подхватил Викорски под локоток и потащил Даниэля в сторону кафе.

– Кажется, один эксперт-аналитик недавно уверял меня, что бросил пить, – с усмешкой сказал Даниэль Викорски, наблюдая, как Хеллард освобождает стаканчик от компота.

Джонни старательно готовил посуду для виски. Напиток благополучно исчез в цветочных горшках, расположеных неподалеку от столика, за которым устроились Хеллард и Викорски.

– Была фишка, бросил, – согласно кивнул эксперт-аналитик. – Так это пока меня работой не нагружали! А пошло дело – так и выпить не грех. Чтоб, значит, мозги активировать. Расширить границы собственных возможностей. Ибо нам с тобой, Дэн, следует напрячься. Попытаться проанализировать все возможные варианты. Хотя, признаться честно, дружище, я не понимаю: почему эту работу должны делать мы?

– А кто же еще? – искренне удивился начальник экспертно-криминалистической группы.

– Ну… – Хеллард пожал плечами и отправил в себя первую дозу спиртного. – Лайонс Торелли, например. Все-таки налицо покушение на президента корпорации. Почему бы службе внутренней безопасности не провести расследование?

– У Торелли немного другая специализация, – отрицательно помотал головой Викорски. – Его работа: формировать досье, ставить подслушивающие устройства, собирать компромат. В ряде случаев – проводить допросы, добиваться нужных признаний. Защищать «Сигму» от людей, работающих на конкурентов, на криминальные структуры. И тому подобное.

– Вот именно, – Джон плеснул себе в стакан еще немного. – От конкурентов и криминальных структур! Разве есть гарантия, что в данном случае заказчиком убийства не выступила одна из таких организаций?

– Гарантии нет, – Викорски побарабанил пальцами по столу, странно посмотрел на собеседника. – Но… видишь ли, Джон. В данном конкретном случае вероятен другой вариант… Думаю, Хортон просил тебя разобраться, так как… так как он предполагает иной сюжет. Понимаешь, тебя напрягли из-за DB-1. Именно потому, что готовился стрелять робот.

– Выпил, но ничего не понимаю, – честно признал Хеллард. – Ладно, к черту! Уже поздно рассуждать, чья это работа – все равно ее поручили нам. Да и, положа лапу на сердце, я рад чуть напрячь мозги, а то в последнее время застоялся без дела. Так что давай, грузи по порядку.

– Погоди минуту! – попросил Викорски. – Мне надо пробудить в себе дар красноречия.

Он сходил к барной стойке и вскоре вернулся с маленькой бутылкой водки. «Сразу видно: человек готовится к пенсии, – подумал Хеллард. – Взял половинную дозу…» В другой руке глава экспертно-криминалистической группы нес тарелки с салатом.

– Водка мне, – сообщил он, расставляя «приборы» по столу. – Салаты – обоим. Чтоб, значит, не на голодный желудок. А то сопьемся. И соображать не сможем.

– Ну, в прошлый раз нормально получилось, – криво усмехнулся Хеллард, припомнив, как «посидели» они после гибели «Безупречного», а затем аналитик во сне услышал ответ на главный вопрос.

– Да, в прошлый раз, – Викорски грустно посмотрел на Джона. – Вот с него все и началось, с крейсера «Безупречный». Из-за того босс и попросил тебя заняться покушением… Впрочем, давай по порядку, с самого начала.

Он выпил, подцепил несколько кружков огурца с тарелки. Задумчиво пожевал, сморщился, проглотил с видимым усилием.

– Тьфу! Только удовольствие портить. На хрен я эту траву взял?

– Ну же, Даниэль! – поторопил Хеллард. – Благодарные слушатели замерли в ожидании.

Викорски приступил к длинному рассказу.

…Земля нуждалась в мощном сверхдальнем крейсере, и Хортон прекрасно знал об этом. Знал и то, что на строительство экспериментальной машины уйдет чертовски много денег, но Энди решил рискнуть. Взял кредиты у европейских и азиатских банков, искренне веря: инженеры корпорации «Измерение „Сигма“ – лучшие на Земле. Они сумели спроектировать звездолет нового поколения. Затем на верфях корпорации построили первый из чудо-крейсеров – „Безупречный“. Корабль снабдили сверхмощной управляющей системой, вернее, интегрировали ее в звездолет.

– Дэн, – оборвал приятеля Хеллард. – Ты ничего не перепутал? Не забыл, что я не мальчик из песочницы и не только очнувшийся от анабиоза репортер? Не надо пересказывать историю «Безупречного»! Тем более, для некоторых здесь присутствующих, это – больная тема.

Викорски выпил еще, снова подцепил колечки огурцов с тарелки. Пожевал, рассматривая Хелларда.

– Отличный салатец! – заявил он. – И закусить можно, и витаминчики для души. Приятное с полезным, так сказать.

– Викорски! – внушительно произнес Джон. – У меня нет напильника, коим ты угрожал трудовому народу… Придется ковыряться вилкой.

Махнув рукой, Даниэль вернулся к повествованию.

…История с «Безупречным» закончилась трагически – гибелью членов экипажа и последующим уничтожением интеллектуальной бортовой системы. Но самое неприятное заключалось в другом: корпорация «Измерение „Сигма“ не получила контракт на серию дальних крейсеров. Банковские кредиты повисли в воздухе – деньги были истрачены на разработку и строительство первой „машины“, и Энди Хортон не мог вернуть долги. Корпорация оказалась на грани катастрофы. Хортон искал пути преодоления финансового кризиса, но кассовый разрыв, возникший из-за прокола с „Безупречным“, погасить было невозможно.

Именно тогда на сцене появились Военно-Космические Силы Объединенной Европы. «Мундиры» протянули руку помощи президенту «Сигмы» – не бескорыстно, конечно. Чуть подождав – пока Энди Хортон все глубже увязал в трясине финансового кризиса, – ВКС ОЕ предложили выплатить долги корпорации. В обмен на контрольный пакет акций «Сигмы» и ноу-хау «Безупречного». Энди противился такому развитию событий, но европейские финансисты не дали отсрочек платежей. Угроза банкротства теперь уже не маячила на горизонте, она стучалась в двери тяжелым сапогом. И корпорация Хортона «легла» под военных.

– Так это что? – от удивления Хеллард даже забыл выпить следующую порцию виски. – У нас другая власть?! Вот та длинноногая рыжеволосая девочка – представитель главного акционера?!

– Увы, Джон, – Викорски опрокинул в себя стакан, закусывать не стал. – Теперь Энди Хортон – лишь номинальный президент «Сигмы». Марионеточный, в смысле. Направления развития задают ВКС ОЕ. Они погасили долги корпорации перед банками. Пока не сократили основные мощности, но свернули работы по созданию и выпуску новых кораблей. Если б ты не сидел в кабинете, складывая домики из спичек, а прошелся по нашим производственным цехам, то увидел бы: ныне мы строим грузовики для трасс «Земля-Луна» и «Луна-Марс». Тяговые ракеты для вывода новых спутников на околоземную орбиту. Один цех уже переоборудован – там штампуются бурильные станции для Венеры. Короче, была научная, высокотехнологичная фирма, а теперь – просто завод.

– Зашибись! – пробормотал Джон. – Оказывается, я здорово отстал от жизни.

– Ты в отпуске загорал, а потом – домики строил.

Хеллард все-таки вспомнил про спиртное, выпил. Глянул на Викорски, уплетавшего салат, недоверчиво понюхал зелень на своей тарелке.

– Пахнет хорошо, – признал эксперт-аналитик. – Пахнет свежими овощами, витаминами. Продолжай, Дэн!

– Пока что Военно-Космические Силы Объединенной Европы не уничтожили «Сигму», не сократили квалифицированных рабочих. Лишь перепрофилировали производство. Но, на самом деле, из всей корпорации военных интересует только одно направление.

– Кажется, я догадываюсь, какое, – тихо прошептал Хеллард.

И вдруг вспомнилось, отчетливо возникло перед глазами: бортовой журнал экспедиции «Звезда на ладони»; кривой росчерк пера – там, где рука Джея Роника соскользнула со страницы, когда машина убивала командира корабля. И еще вспомнилась собственная дикая, неконтролируемая вспышка ярости. Красный луч, превращающий в груды металла то, что уничтожило людей…

– Да, ты прав, – подтвердил Викорски. – Военных интересовал «Безупречный». Только этот корабль.

– Слава богу, я так изрезал все лазером, что никто не сможет воссоздать чертову машину!

– Джонни, Джонни, – руководитель экспертно-криминалистической группы печально вздохнул. – Они поступили по-другому. Военно-Космические Силы мечтают о роботах нового поколения. Машинах, способных мыслить, как человек. Это – их настоящая цель. Не корабль.

– Зачем? – удивился Хеллард. И тут же бросил вилку на стол. Его лицо потемнело. – Можешь не отвечать! Сам понял, не дурак! Им, гадам, понравилось, как «Безупречный» расправился с членами экипажа. Изобретательно, безжалостно, хитро… Обычный робот так не смог бы, даже если б избавился от функции запрета на убийство. Только система, имеющая псевдоразум, напоминающий человеческий! Конечно, дебилы в форме решили, что им нужны аналогичные роботы – для перевооружения армии. Да? Кто о чем, а псих – о клевой рыбе в унитазе! Знаешь, Викорски, это не лечится!

– Лечится или нет – это другая история, – побарабанив пальцами по столу, сказал Даниэль. – Ты еще не услышал самого интересного…

– Так расскажи!

– ВКС ОЕ не пытались восстановить «Безупречный». Военные технологи изучили управляющую систему корабля, по чертежам и схемам создали аналогичный процессор, но более компактный. Отмечу: воспроизводили только центральный чип, а периферийную нейро-импульсную сеть заменили на другую. Ведь трудно сопоставить по сложности «нервной» организации межзвездный корабль и человекоподобного робота. В общем, этот новый «мозг» вложили в голову обычного DB-1.

Хеллард нервно усмехнулся, уже начиная догадываться, что к чему.

– Затем они взяли обычный скоростной «грузовик», управляемый дистанционно, – продолжал Дэн Викорски. – Беспилотный корабль, имеющий низкоуровневую вычислительную систему. Не хотели, чтобы при разгоне произошли непредвиденные осложнения. В общем, Джон, они решили провести научный опыт. Погрузили экспериментального робота с мощным процессором на борт корабля, разогнали машину до околосветовых скоростей – полностью скопировали полетный режим, в котором находился «Безупречный».

– Матерь божья! – ахнул Хеллард. – Так это и есть проект «Новая Эра»?! Военно-Космические Силы не стали восстанавливать мертвый крейсер, решили провести серию тестов по созданию аналогичного мыслящего существа?!

– Им это удалось, Джон, – мрачно поведал Викорски. – Робот DB-1, который пытался убить Энди Хортона – тот самый, экспериментальный, прошедший «обработку» высокими скоростями. Или чем там еще? Сопутствующими физическими явлениями? Мы до сих пор не понимаем, что при этом происходит с быстродействующим процессором, но факт остается фактом – на Землю второй раз вернулось мыслящее существо. И не робот, и не человек.

– Дежавю! – Хеллард вскочил с места, чуть не уронив тарелку с салатом на пол. – Дежавю. Дежавю!

Он начал метаться возле столиков, потом уселся обратно, нервно потирая руки одну о другую.

– Дэн, они ведь получили то, что должны были получить! Еще одного урода! Только первый уничтожил экипаж из пяти человек, а второй замахнулся на президента корпорации! Почему я так поздно узнал обо всем? Почему я нисколечки не удивлен?

– Поздно узнал потому, что с тебя была снята форма допуска к секретным материалам и разработкам, сам понимаешь, – сообщил Викорски. – Теперь мало что зависит от Хортона, ибо де-факто у нас другая власть. Тихая, но умеющая навязать свою волю. ВКС не дали тебе нужный допуск к секретным документам после расправы над «Безупречным».

– А я должен спасать их, да? – нервно засмеялся Хеллард. Плеснул в стакан, теперь уже порцию побольше, выпил. – Дэн! Теперь понимаю, почему Энди Хортон хотел, чтобы я участвовал в расследовании! На это у меня открылись глаза. Не понимаю другого: какого черта он решил, что робота кто-то подослал? То же самое – искренне верить, будто некто научил «Безупречный», как расправиться со своим экипажем. «Подослал» крейсер… Может, и нет в этой – нынешней – истории никакого заказчика преступления? Есть только сбрендивший робот, у которого съехала крыша?

– Вот и разберись, докажи это, – пожал плечами Викорски. – Возможно, как раз такой ответ хочет услышать Энди Хортон. Думаю, именно потому, что Джон Хеллард способен тщательно проработать и подобную версию, старшим в группе назначен аналитик, а не глава службы безопасности. Ты, а не Лайонс Торелли. Тот принялся бы «копать» традиционную линию – искать недругов среди людей. Понимая это, и ВКС подняли тебе уровень допуска.

– Ну и дерьмо, – усмехнулся эксперт-аналитик. – Ну и дерьмо, Дэн! Оказывается, и власть у нас теперь другая, и опыты она проводит смелые – такие, что закачаешься…

Викорски ничего не ответил. Отодвинул стакан, принялся старательно ковыряться вилкой в салате. Хеллард собрался добавить еще несколько крепких слов в адрес «новой власти», но поперхнулся. За соседний столик присела Карина Мэнигем.

Джонни резко встал.

– Отчеты с места происшествия – в мой кабинет! – сухо произнес он, и направился к выходу из кафе-бара.

В ожидании материалов, собранных экспертно-криминалистической группой, Хеллард сидел за столом и строил домики из каминных спичек. Как ни странно, теперь – после хорошей порции виски – сооружения получались более крепкими, нежели ранее.

Отчеты прибыли через полчаса – самые первые, подготовленные на скорую руку, не по стандартной форме. Но Хеллард даже не обратил на это внимания, он никогда не был занудой. Завидев на пороге эксперта из группы Викорски, Джон нетерпеливо махнул рукой, подзывая «курьера» к себе. Сгреб и домики, и спички на поднос, убрал на шкаф. Благодарно кивнул помощнику Даниэля, тут же открыл папку, схватил верхний лист.

Заключение по оружию. Это были данные по отпечаткам, найденным на пистолете, из которого намеревался стрелять киллер. Прочитав первый абзац, Хеллард присвистнул. Он-то предполагал: на стволе не окажется никаких следов. Экспертам не удастся найти отпечатки чьих-либо пальцев. А они нашли, да еще какие! Отпечатки Энди Хортона, президента корпорации «Измерение „Сигма“! Других следов обнаружено не было.

Хеллард вытащил «дежурную» бутылку виски из бара, приложился к ней, понимая, что без дополнительного стимулятора этот ребус не разгадает. Как Энди Хортон мог передать роботу пистолет, чтоб DB-1 прицелился в Энди Хортона? Как?!

Ответ нашелся быстро, в следующих абзацах. Прочитав документ полностью, Джон нервно рассмеялся. Все оказалось не так, как он думал. «Ствол» принадлежал Энди Хортону. Президент хранил его в своем кабинете, в ящике рабочего стола. Это означало…

– Это означает, что робот выкрал оружие из кабинета, – задумчиво пробормотал Хеллард. – Либо… Либо некто – очень аккуратный человек – взял пистолет в руки так, что не оставил следов собственных пальцев, но и не стер отпечатки Хортона.

Эксперт-аналитик горестно вздохнул. Эта линия оборвалась. Надежды, что удастся установить заказчика – того, кто вложил пистолет в руки киллера, – больше не существовало.

Отодвинув первый документ в сторону, Хеллард принялся читать следующий. Заключение экспертов, осматривавших оружие Рея Литвинова, а также голову и туловище DB-1. Восемь пуль выпустил из служебного «ствола» охранник. Четыре из них угодили в корпус робота, три – в голову. Лишь один промах…

– Потрясающий результат для человека, который действовал в условиях стресса и жесточайшего цейтнота, – отметил Джон.

Эксперт отложил и второй лист. Далее шли протоколы осмотра места событий, фотографии, чертежи, на которых были видны точки расположения всех участников неприятного утреннего инцидента. Хеллард присел на краешек стола, бегло проглядывая бумаги. Задержал взгляд на последнем фото: Энди Хортон сидит на земле, привалившись спиной к серебристому флайеру. Вспомнив о травме президента «Сигмы», аналитик схватился за коммуникатор, нашел в списке фамилию «Торелли».

– Лайонс, – позвал Джон, когда начальник службы внутренней безопасности откликнулся на вызов. – Как дела у Хортона? Что говорят врачи?

– Нормально, – Торелли подмигнул с небольшого экранчика. – Сделали снимки, томографию. Потом какой-то старичок-кудесник вправлял спину и шею, голыми руками. Я сам при этом присутствовал. Он взял голову Хортона в ладони, как-то покрутил из стороны в сторону, я даже не смог бы показать – как именно. Потом долго стоял, приложив пальцы в точкам на черепе. Сказал: порядок. Мол, все пройдет, нужен покой и стандартные процедуры. Со спиной и шеей все нормально, но если делать резкие движения, позвонки могут «съехать» вбок. Пока там все растянуто, что ли, я не понял. Кажется, мышцы и связки травмированы, не держат так, как надо. Ты извини, я не врач. Говорят: за несколько дней функции восстановятся. Энди лежит под капельницей. Выглядит очень даже прилично, а то в первый момент, после травмы, я даже не мог на него смотреть…

– Понял! – оборвал длинный монолог Хеллард, потеряв терпение.

Он узнал все, что хотел, и тратить полчаса на пустые разговоры не собирался.

– Джон! – позвал Торелли в тот момент, когда эксперт-аналитик уже вознамерился дать отбой. – Как дела у тебя? Есть какие-то результаты?

– Я только начал изучать материалы, – недовольно пробурчал Хеллард. – Даже не прочел бумаги до конца. Имей совесть!

– Ладно-ладно! – поспешно ответил начальник службы безопасности. – Просто меня все теребят…

– Меня тоже, – Хеллард не стал выслушивать собеседника до конца и дал отбой.

Он еще раз глянул на пачку документов и вдруг понял, что не хочет заниматься этим делом. Убитых людей в инциденте не оказалось. Хортон через несколько дней полностью оправится от травмы. Уничтожен робот? И слава Богу, потому что эта машина – чудовище. Такое же, как крейсер «Безупречный», который Джон отправил в небытие собственными руками.

И молодец Рей Литвинов, что аналогично поступил с модифицированным DB-1. Убил – и хорошо! Лучше б этим делом занималась полиция – профессионалы, коим по долгу службы необходимо проводить расследования. Но Джон отлично понимал: копов сюда никто не пригласит – во избежание ненужной огласки.

Хеллард снял поднос со шкафа. Уселся за стол, отодвинул папку в сторону, вывалил спички на полированную поверхность. Принялся возводить новое здание, укладывая одну палочку на другую – медленно, аккуратно.

– Если докажу, что виноват робот, – тихо прошептал себе Хеллард, – сразу же припомнят историю с «Безупречным». Скажут: ты, гад, их всегда не любил. У военных это запросто… А искать человека-заказчика убийства – не хочу! Нутром чувствую: не было ничего такого! Машина действовала сама, по собственной инициативе. Как «Безупречный»… Что же придумать?

Он вспомнил о «мозгах» робота, вновь схватил коммуникатор, вызвал Викорски. Если эксперты сумели извлечь данные из постоянного запоминающего устройства – может, и делать ничего не надо? Может, там есть ответы на все?

– Нет! – огорчил старый приятель. – Все превратилось в крошево. В ближайшие часы результата не жди.

Хеллард дал отбой. Задумчиво почесал кончик носа.

– Единственное, что надо проверить: мог ли робот выкрасть пистолет из кабинета Энди Хортона? Сам, без посторонней помощи. Если мог – аргумент в пользу отсутствия человека-заказчика.

И вновь звонок по коммуникатору, Лайонсу Торелли. Через пять минут Хеллард получил разрешение на короткий визит к Хортону, во второй половине дня.

– Отлично! – повеселел аналитик.

– Джон! – спустил его с небес на землю Торелли. – Когда понадобятся свидетели? Когда начнешь их допрашивать?

– Свидетели? – вмиг погрустнел эксперт. – Ах, да! Ну… давай сейчас, по одному. Начиная с Рея Литвинова.

Для опроса свидетелей Хеллард перебрался в другой кабинет – более просторный. В его собственном было бы трудно – все-таки офис эксперта-аналитика предназначался для одного человека, склонного к раздумьям в одиночестве, а не к проведению собраний.

Лайонс Торелли, доставив Рея Литвинова, не ушел. Пристроился в углу, у стены.

– Может, присядешь? – спросил Хеллард, догадавшись, что начальник службы внутренней безопасности хочет присутствовать при диалоге. – Чего стену-то подпер?

– Мне так удобнее, – махнул рукой Торелли. – Давай начинать.

– А эта? – начал было эксперт-аналитик, подразумевая Карину Мэнигем.

И осекся. Чуть было не сказал «А эта рыжая ведьма…»

Торелли понял, о ком идет речь, как если бы Джон закончил фразу.

– Сказала, что воспользуется видеозаписью твоих бесед. Если будет необходимо – вторично допросит свидетелей сама, как ей нужно.

– Ну и слава богу, – пожал плечами Хеллард. – Больше воздуха в помещении.

Рей Литвинов нервно переминался с ноги на ногу, не зная, куда приткнуться, в течение всего того времени, пока Лайонс и Джон обменивались репликами.

– Простите, пожалуйста! – спохватился Хеллард. Указал на стул возле стола. – Садитесь, Рей! Садитесь, прошу вас.

Литвинов шумно вздохнул, неловко опустился на сиденье, зацепив локтем подставку для ручек. Та чуть было не полетела вниз, Хеллард успел поймать ее на самом краю стола. Джон отлично видел: охранник сильно нервничает, чувствует себя не в своей тарелке, и от этого его движения стали резковатыми, неуклюжими. А ведь совсем недавно Рей Литвинов проявил чудеса реакции и ловкости, убрав президента корпорации с линии выстрела, а затем всадив семь пуль в механического киллера.

– Извините, – пробормотал Литвинов.

– Все нормально, Рей, – улыбнулся Хеллард. – Нет проблем!

Лицо охранника не посветлело, на нем не появилось и намека на улыбку. Рей сильно переживал из-за того, что по его вине президент «Сигмы» оказался в больнице.

– Кстати, вы в курсе? – понимая состояние человека, спросил Джон. – У Энди Хортона все в порядке. Врачи сделали несколько обследований, пришли к выводу: никаких серьезных повреждений нет. Небольшая травма, последствия которой быстро пройдут. Через несколько дней Хортон сможет вернуться к обычной, нормальной жизни.

– Правда?! – теперь взгляд охранника стал другим. Литвинов подался вперед, с облегчением посмотрел на Джона. – Мистер Хеллард, это правда?! Вот счастье-то! Я места себе не находил, думал, у мистера Хортона серьезная травма…

– Все нормально, – повторил эксперт-аналитик, невольно проникаясь симпатией к немолодому охраннику.

Тот абсолютно искренне переживал, что причинил вред президенту корпорации. Хотя, по сути, утренний инцидент мог закончиться гораздо печальнее и для Энди Хортона, и для самого Рея Литвинова.

Джон взял со стола бумаги, еще раз пробежал глазами выписку из личного дела охранника.

Рей Литвинов. Сорок два года. Женат, растит двоих детей. В корпорации «Измерение „Сигма“ работает шесть лет. Исполнительный, аккуратный, уравновешенный…

Эксперт-аналитик отложил справку в сторону. Скупые строки не могли рассказать о человеке. Любое досье – бред. Как только службы персонала и безопасности пытаются ориентироваться по этим бумажкам? Иногда достаточно заглянуть в глаза человеку, там все написано лучше, чем в документах. Хеллард задержался, рассматривая следующий лист. План. Разноцветными стрелочками было помечено, где находились и как двигались «объекты» в момент утреннего инцидента. Красная стрелочка – Энди Хортон. Синяя – Рей Литвинов. Черная – робот DB-1. И Джон хорошо видел на плане: в какой-то момент Рей Литвинов шагнул вперед, оказался на линии огня. Подставил себя под удар, закрывая президента корпорации. Отец двоих детей…

Хеллард вдруг отчетливо – еще более отчетливо, нежели ранее – понял, что занимается не своим делом. Его задача – работа с машинами, в крайнем случае – с людьми из группы Викорски; логистика, аналитика, поиск неожиданных ходов… А сейчас перед Джоном сидел живой человек, только недавно рискнувший собственной жизнью, благополучием своих детей. Ради седого старика, который продал «Сигму» военным.

Эксперт-аналитик отодвинул бумаги в сторону, глянул на охранника. Тот сидел, положив руки на стол, нервно ломая пальцы. Все так же переживал из-за утреннего инцидента. Ждал, что спросит Хеллард.

– Рей, – мягко начал Джон. – Скажите пожалуйста: как вы смогли заметить робота сквозь затемненные стекла?

– Я не знал, что это робот, мистер Хеллард, – тут же отозвался Литвинов. – Понимаете, все было как обычно. Только жара… Я стоял у стены. Камень за ночь немного остывает, это мы уже смекнули за последние дни. Я прислонился спиной, чтобы было легче, очень трудно на таком солнцепеке… не важно. Потом, когда флайер мистера Хортона совершил посадку в VIP-зоне и президент выбрался наружу, я шагнул от стены, навстречу. Шагнул вперед и вбок, ближе к двери, чтоб открыть ее. То есть я хочу сказать, что в этот момент находился не у каменной стены, а возле больших окон, которые расположены рядом со входом.

Робота я не видел, нет. Краем глаза уловил какое-то движение, сначала даже не понял – какое именно. Просто что-то мелькнуло за темными стеклами. Я еще двигался навстречу мистеру Хортону, на автомате. Голова плохо работала – душно, воздух горячий. И вдруг понял: там, за стеклом – рука!

– Рука? – уточнил Хеллард, делая пометку на листке бумаги.

– Да, рука! – утвердительно кивнул Литвинов. – Рука, в которой пистолет. Она поднималась вверх. Если бы пистолет уже был направлен на мистера Хортона, я б ничего не заметил. Только на движении – знаете, будто что-то более светлое скользнуло за темным стеклом. А я – краем глаза…

– Угу, – подбодрил охранника Джон.

Теперь он понимал. В уголках глаз, как помнил эксперт-аналитик, тоже светочувствительные клетки. Обычно человек смотрит вперед, напрягает другие «палочки» и «колбочки». «Незамылившиеся» участки зрачков способны зафиксировать то, что человек не увидел бы, если б смотрел прямо на объект.

– Продолжайте, Рей.

– Я видел только кисть, сжимавшую пистолет, мистер Хеллард, – быстро заговорил Литвинов. – Конечно, я повернул голову, посмотреть. Но это не помогло разобраться в ситуации. Солнце висело довольно низко над горизонтом, на стеклах играли блики, я ничего не смог разглядеть. Рука исчезла, как только перестала двигаться, и я понял: пистолет уже направлен на мистера Хортона.

Рей Литвинов вдруг покраснел. Вид у него был смущенный.

– Честное слово, я не хотел травмировать нашего президента, – пробормотал охранник. – Просто вдруг осознал: выстрел может прозвучать в любую секунду. Я ни о чем не думал, понимаете? Все произошло на автомате, словно бы независимо от меня, тело работало само. Я бросился вперед, толкнул мистера Хортона. Но не хотел, чтоб он так сильно ударился о борт флайера!

– Бросились вперед и оказались на линии огня, между киллером и президентом корпорации «Измерение „Сигма“? – Хеллард вновь задал наводящий вопрос.

– Да. Толкнул мистера Хортона. Успел выхватить пистолет и открыл огонь. Счет шел на секунды. Нет! Даже не на секунды. Я чувствовал, понимаете, чувствовал, что до смерти – краткий миг. Вот сейчас произойдет выстрел – и меня не будет…

Литвинов замолк, еще больше покраснел, понимая, что говорит сбивчиво. Путаясь в словах и повторяясь, будто школьник, не выучивший урок.

Джон подвинул к нему стакан воды, но охранник не стал пить.

– Я выстрелил, мистер Хеллард! Успел раньше, чем киллер. У меня в тот момент и мыслей в голове не было, что это робот. Я вообще не понимаю, как DB-1 собирался стрелять в человека?! Это неслыханно! До сих пор нас учили, что человекоподобные машины неспособны причинить вред людям. Что это заложено в программе, и робот DB-1 полностью безопасен. А он, этот? Он изготовился стрелять в президента корпорации?!

«Конечно, ты не понимаешь, Рей, – грустно усмехнулся Джон Хеллард. – У тебя ведь нет допуска к проекту „Новая Эра“. Еще недавно я тоже не мог понять, как робот поднял руку на человека…»

Но сказать это вслух аналитик не мог.

– Я выстрелил. Раз, другой, третий. Хорошо помню, как треснуло стекло, после первого же попадания. Брызнуло осколками во все стороны, и я увидел руку, в которой находился черный пистолет. Но тогда я не мог ни думать, ни анализировать. Мистер Хеллард, не знаю, поверите или нет – у меня такое было впервые в жизни. Словно разум отключился, а я превратился в живую машину. Машину, которой не нужен мозг. Она работала на автомате, будто по заданной программе.

«Живая машина уничтожила другую живую машину», – не к месту подумал Хеллард.

– Стекло разлетелось на осколки. Внутри здания был полумрак, а мои глаза привыкли к яркому свету. Но я видел силуэт цели. Силуэт! Первые несколько пуль выпустил в корпус киллера. Он еще стоял на ногах, и тогда я, опасаясь, что враг успеет выстрелить, стал метиться в голову.

– Поздравляю, Рей! Вы стреляли восемь раз. Четыре пули угодили в тело робота, три – в голову. Великолепный результат для тех условий, в которых вы вели огонь по киллеру.

– Сам не знаю, что на меня нашло, мистер Хеллард, – Литвинов смущенно пожал плечами. – Кажется, в тире хуже получалось… Но тут, понимаете, словно и не я стрелял. Живая машина. Расстояние было не очень большим, может, в этом все дело?

– Итак, семь попаданий в робота, сжимавшего пистолет, – Джон вернул рассказчика к сути повествования.

– Я только потом узнал, что это DB-1, – вытерев пот со лба, произнес охранник. – Тогда, убедившись, что цель исчезла из проема окна, я стал быстро менять обойму. На всякий случай. Да! Еще посмотрел на мистера Хортона. Он лежал около флайера, закрыв голову руками. Я сначала подумал – правильно. Лег на землю и спрятал голову. Лишь позже стало ясно, что наш президент, к несчастью, получил травму.

– Вы перезарядили пистолет и остались возле Энди Хортона? – поинтересовался Хеллард.

– Нет! Я побежал вперед, в сторону здания. Надо было проверить, что с киллером. Убедиться: он уже не представляет опасности. Я бросился ко входу, но тут сработал сигнал общей тревоги. Люди мистера Торелли появились в холле, возле робота, быстрее, чем я. Тогда и узнал, что стрелок – это робот DB-1. Хотя, как уже сказал, не могу взять в толк…

– Спасибо, Рей! – оборвал его Джон. Он понял, что если не остановить охранника, пересказ начнется по второму кругу. Эксперт-аналитик повернулся к начальнику службы внутренней безопасности, все так же подпиравшему стену. – Лайонс, есть вопросы?

Торелли отрицательно мотнул головой.

Глянув на Хелларда, Литвинов поднялся с места.

– У меня еще вопрос, Рей, – остановил его Джон. – Простите… наверное, это прозвучит глупо. Вам не было страшно? В тот момент, когда шагнули вперед и оказались на линии огня, между киллером и Энди Хортоном? У вас двое детей…

– Мистер Хеллард, – охранник вновь покраснел. – Если честно, в первый миг страшно не было, но не потому, что я смелый. Просто ни о чем не успел подумать. Говорю же: все вышло на автомате, независимо от меня. Так что я не герой. А вот когда понял, что могут убить… в следующую секунду… Это страшно, очень страшно, мистер Хеллард. Тут я вспомнил про детей, да. Потому и стрелял, пока не закончились патроны. Если б зарядов было больше – так бы и выпустил все.

– Спасибо, Рей! Вы можете идти.

Но Литвинов стоял возле стола, все так же переминаясь с ноги на ногу.

– Мистер Хеллард, – вдруг спросил он. – Меня не уволят?

– За что?! – искренне удивился Джон и внимательно посмотрел на начальника службы внутренней безопасности. – В моем понимании: вы – герой. Предотвратили покушение на президента компании. Рисковали жизнью, закрыв Энди Хортона собственным телом. Успели выстрелить раньше киллера, хотя фактор внезапности был не на вашей стороне. «Сигма» должна гордиться такими людьми, как вы, Рей. Я напишу это в отчете.

Литвинов молча поклонился эксперту, глянул на Торелли, исчез за дверью.

Опрос Моники Грэйс – девушки, отвечавшей на входящие звонки и встречавшей посетителей – дал гораздо меньше полезной информации. Светловолосая секретарша сидела на стуле перед Хеллардом, прижимала платочек к глазам, постоянно всхлипывая.

Да, она появилась на рабочем месте раньше, чем следовало. Во сколько? Примерно в восемь тридцать. Ближе к девяти автобусы, идущие в сторону «Сигмы», переполнены. Моника боялась, что не сумеет забраться под защиту кондиционеров, решила выйти из дома заранее, чтобы обязательно ехать. Лучше прийти до начала рабочего дня, но не умирать под солнцем на дороге.

Мистер Хортон? Обычно он прилетает рано. Да, бывает, появляется в офисе до Моники, случается – входит в здание почти одновременно с ней. В этот раз она в восемь пятьдесят шесть получила сигнал от автоматического контроль-менеджера. Да, сигнал о том, что флайер президента оказался над территорией корпорации.

Где была в это время она сама? Сидела на рабочем месте, отвечала на входящие звонки. Клиенты начинают трезвонить не в девять ровно, некоторые умники могут побеспокоить и в восемь тридцать. Она, Моника, находилась за столом, почти ничего не видела. На улице жара, солнце. На окнах сработало автоматическое затемнение, защищавшее глаза от яркого света. Моника заметила серебристый флайер, он пронесся неподалеку от здания, пошел в разворот. Потом, наверное, опустился вниз.

Робот? Он стоял у окна, да. А что в этом особенного? Он часто бывал здесь, стоял вот так… Глядя вдаль. Куда? Ну, на площадку перед офисом, кажется. На деревья… Там, за ними – космодром, стартовые поля. Нет, конечно, этот робот не такой, как другие. Почему? Обычные DB-1 носят черные робы и находятся в промышленных цехах. Этот одевался как человек – в темные брюки, светлую рубашку. Тем и отличался от всех прочих. Да, она знала, что это особый робот. Монику предупредил сам Энди Хортон. В каком смысле «особый»? Ну, по-первых, одет по-другому. А во-вторых, президент компании сказал, что этому экземпляру разрешено находиться в административном здании. Он может ходить, где вздумается.

«Где вздумается… – Хеллард вдруг почувствовал ненависть к командованию ВКС Объединенной Европы. – Сволочи! Знали ведь, что мыслящий крейсер „Безупречный“ убивал людей. Но не побоялись выпустить модель, снабженную аналогичным мозгом, внутрь офисного здания. Не побоялись! Потому, что проводили опыт не на себе – на сотрудниках „Сигмы“. Если б робот вышел из-под контроля, пострадали бы служащие корпорации Хортона. Энди тоже хорош! „Лег“ под военных. Выпустил модифицированного DB-1 и даже не предупредил сотрудников… Жаль, робот не застрелил этого засранца!»

…Что? Да, робот часто стоял у окна. Моника видела его неоднократно. Сначала все не могла привыкнуть, что кто-то находится рядом с ней, неподалеку. Потом притерпелась. Робот был какой-то скучный… Да, тихий, молчаливый. Мог часами стоять у окна, глядя вдаль. Не произносил ни звука, не шевелился, словно его и нет. Потому Моника привыкла, перестала комплексовать из-за его присутствия. А как вы думаете? Невозможно комплексовать из-за присутствия шкафа или стула, разве непонятно?

Да, в то утро он тоже стоял у окна. Как обычно. Моника не обращала на робота внимания, потому что знала – он имеет право находиться в холле. Энди Хортон разрешил!

Нет, пистолета в руке она не видела. Это же ясно, как божий день! Она сидела за столом, с коммуникатором. Робот стоял к ней спиной, у окна. Да, Моника заметила, как Рей Литвинов отошел от стены, двинулся навстречу Энди Хортону. В это время робот сделал движение рукой, да. Но что у него в манипуляторе – Моника не могла видеть. Да, она же ясно сказала: робот стоял к ней спиной! В этом все дело, неужто непонятно?

А потом все произошло очень быстро. Она почти ничего не запомнила, потому что сильно испугалась. Сначала услышала крик Рея Литвинова – даже сквозь закрытые двери. Затем окно, возле которого стоял робот, треснуло. Осколки брызнули во все стороны – настоящим водопадом. Что? Настоящий водопад – это падение воды? Ну, она же образно сказала… Неужто непонятно? Стекла полетели вниз, во все стороны.

И страшный грохот! Моника забыла про коммуникатор, она смотрела на DB-1. Тот дернулся раз, другой, будто кто-то бил его тяжелой палкой по корпусу. Нет, что происходило с Энди Хортоном, она не видела. Просто запомнила: страшный грохот, осколки по полу, дергающийся робот. Только когда пуля угодила в железную голову, разбила лицо, Моника поняла, что Рей Литвинов стреляет в DB-1.

Нет, робот упал не сразу. Он сделал шаг или два назад, все так же дергаясь. Потом как-то странно повернулся вбок, будто что-то случилось с ногой, и он не может опираться на конечность. Лишь тогда Моника увидела – в руке у DB-1 пистолет! Она завизжала от страха, но тут все и закончилось. Голова робота была разбита вдребезги выстрелами Рея Литвинова. Что? Вдребезги! Начисто! От нее ничего не осталось! Дырка!

Робот повалился вниз, всем телом, со страшным металлическим лязгом. Да, если б это был человек, Моника сказала бы: лицом вниз. Упал, без движения. Пистолет вывалился из руки, остался рядом.

Что она делала? Билась в истерике! А как надо поступать? Можно подумать, вы сделали бы что-то другое! Робот с пистолетом в руке. Охранник, стреляющий в киллера. Ведь он мог промахнуться, зацепить Монику! Почему никто не понимает, как сильно она перепугалась?! Почему никто не извиняется за то, что ее жизнь подвергли опасности?!

Да! Систему общей тревоги включила она. Кажется, она. Точно не помнит. Ударила ладонью по кнопкам, ей нужна была помощь, врач. Вот и ударила! Потом вокруг началась паника, но на Монику никто не обращал внимания, будто у нее все в порядке. Слава богу, кто-то дал воды, но и то – не сразу.

Нет, робот точно пришел один. С ним никого не было. И в холле никто не стоял, да. Ни одного человека. Только она сама и DB-1. Точно никого не было! Робот всегда приходил один, он почему-то избегал людей. Ему больше нравилось стоять молча, у окна. Все? Ну, наконец-то! Так неприятно вспоминать… Главное, до ее страданий никому нет дела…

«Дурдом, – подумал Хеллард, отпуская Монику Грейс. – Робот чуть ли не каждое утро стоял у окна, глядя на деревья, на посадочную VIP-площадку. Часами стоял… Молчун, тихоня. Будто человек-интроверт. А ты, блин, ищи заказчика, что вложил ему в руки пистолет. На котором, кстати, отпечатки Энди Хортона. Нет, все работает на версию о сбрендившем роботе…»

– Передашь видеоотчеты нашим деловым партнерам? – с иронией спросил Джон у Торелли. – Думаю, наши… э-э-э… коллеги сгорают от нетерпения, желая услышать показания свидетелей.

Начальник службы безопасности недоуменно посмотрел на криво улыбавшегося Хелларда, молча кивнул.

– Вот и хорошо, – эксперт-аналитик хлопнул ладонью по столу. – Пойду я в столовую, а то аппетит разыгрался. Поем, заодно подумаю, что тут у нас вырисовывается. После обеда навещу Хортона, есть несколько вопросов к Энди.

Заканчивая обед, Хеллард вспомнил про Даниэля Викорски. Все-таки существовала вероятность, что ответ на главный вопрос будет найден в памяти мертвого робота, и тогда расследование можно будет закрыть. А что еще надо?

Джонни вытер руки о салфетку, отыскал в адресной книге коммуникатора фамилию «Викорски», активировал соединение. Как выяснилось через пару минут, он поторопился. Техники еще не начали считывать информацию с уцелевших элементов носителя, они по-прежнему отделяли «зерна от плевел» – целые элементы памяти от безнадежно испорченных.

Грустно вздохнув, Хеллард вернулся к первоначальному плану. На послеобеденное время было намечено посещение Энди Хортона в госпитале. Эксперт-аналитик позвонил Лайонсу Торелли – узнать, нет ли осложнений у президента «Сигмы», подтверждается ли разрешение на визит? Начальник службы внутренней безопасности дал утвердительный ответ.

…Хортон на больничной койке, в полосатой пижаме, выглядел непривычно. Так, что в первый момент – когда только вошел в палату – Джон не узнал собственного босса. Он секунду-другую помедлил, оглядывая стерильно белые простыни, какой-то диагностический аппарат неподалеку от койки, капельницу возле пострадавшего, тонкие трубочки, «присосавшиеся» к руке. И вздрогнул.

Потому что вдруг – «параллельным» внутренним зрением – увидел точно такую же палату. Нет! Очень похожую. Ту, другую, он посещал только во сне. Или не во сне? Как правильно сказать? В воображении? Джон увидел госпитальный отсек «Безупречного» и Лео Шмейхера, который сидел возле обожженного, умиравшего Игоря Полякова. Смертельно уставшего Лео Шмейхера, боровшегося за жизнь молодого товарища. Не сдававшегося до конца, но все же проигравшего безжалостной машине. Машине, вообразившей себя существом, подобным человеку…

– Проходи! – отчетливо произнес Энди Хортон. – Проходи, Джон. Я не сплю.

Наваждение исчезло. На больничной койке лежал не Игорь Поляков – президент корпорации «Измерение „Сигма“. А он сам не был Лео Шмейхером, отдавшим жизнь за товарища. Он, Джон Хеллард, пришел к пациенту госпиталя совсем за другим. Эксперт-аналитик присел на стул возле Хортона.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он и вдруг понял, что снова обращается к боссу на «вы».

Тот миг, когда Джон, увидев пострадавшего Хортона, назвал его «Энди» – ушел безвозвратно. Теперь эксперт-аналитик знал гораздо больше, чем утром – и про ВКС Европы, и о проекте «Новая Эра», и о безумном роботе, бродившем среди людей. Ни о каких добрых отношениях с президентом корпорации речи быть не могло.

– Все нормально, – Хортон глянул на капельницу, стоявшую рядом с койкой. – Вот, говорят: мозг пострадал от гипоксии, но не очень сильно. Быстро позвонки вправили, освободили зажатые сосуды. Врачи клянутся: за несколько дней все придет в норму. А пока травят какой-то химией, улучшают утилизацию кислорода в клетках головного мозга.

– Я рад, – сухо отозвался Джон, внутренне удивляясь: до какой степени ему безразлично, что будет дальше с Энди Хортоном.

Может, это он сам – мыслящая машина? Разве годы сотрудничества, почти дружбы, могут быть перечеркнуты за несколько дней? Разве все может бесследно исчезнуть, словно ничего и не было? Куда пропадает душа, когда человек умирает? Возносится на небеса? Куда исчезла душа «Безупречного», когда Хеллард расправился с крейсером-убийцей? Если она была… Может, не вознеслась на небо? За что ей такое благо? Может, растворилась в окружающем мире, и часть иной сущности – чужой, жестокой – впитал он сам, Джон Хеллард?

– Джонни… – позвал Энди Хортон. – Ты, кажется, меня не слышишь? Лайонс Торелли сказал, что возникли какие-то вопросы, которые ты хотел задать при личной встрече. Я готов выслушать, ответить.

Хеллард потер лоб ладонью, прогоняя странные мысли. Глянул вокруг себя, очнулся.

– Кому выгодна ваша смерть, мистер Хортон? – спросил он.

– Не знаю, с кого начинать, – Энди долго внимательно рассматривал своего сотрудника. Изучающе, будто видел впервые. – Ты же знаешь, Джон, у меня всегда было много врагов.

– Военно-Космические Силы Объединенной Европы в их числе? – уточнил Хеллард.

– Возможно, – президент «Сигмы» пожал плечами. – Мне трудно судить, слишком многое изменилось за короткий период времени. Возникла новая система, в которой другие внутренние течения. Да, не исключено, кто-то из командования ВКС. Я противился приходу военных, как мог. До последнего. Но, к сожалению, это был единственный выход из кризиса, других я не нашел. Если б не Военно-Космические Силы, «Сигму» обанкротили бы. Все имущество пошло бы с молотка, а рабочие и служащие – за ворота, на улицу.

Хеллард слушал молча. На Хортона он не смотрел, эксперта-аналитика страшно интересовал диагностический аппарат, мигавший лампочками.

– Да и, честно говоря, мое мнение никого не волновало. Это по секрету, Джон! Навязали такой путь выхода из кризиса, на уровне правительства Объединенной Европы. Вызвали туда, сказали: будем делать вот так! И все. Думаю, европейские банкиры отказались от пролонгации кредитов с чьей-то подсказки…

Энди Хортон замолчал, почувствовав: все выглядит очень глупо. Он словно оправдывался перед собственным служащим за то, что сделал.

– Еще? – Хеллард посмотрел на президента «Сигмы» и снова отвел взгляд в сторону. – ВКС Европы. Кто еще заинтересован в вашей смерти?

– Да кто угодно! – вдруг разозлился Хортон. – Конкуренты! У нашей корпорации множество конкурентов! Возможно, почувствовав: мы ослабли – уже не те, что раньше, кто-то решил добить… Я также не исключаю вариант, что покушение готовил кто-то из членов совета директоров.

Энди Хортон замолчал, вспомнив Самуэля Лючидо – его долги и попытку выкрасть секретную информацию по проекту «Безупречный». Президент «Сигмы» тяжело вздохнул, поправил одеяло. К сожалению, нельзя было отметать возможность того, что счеты с Хортоном решил свести кто-то из своих. Не все довольны переходом контрольного пакета в другие руки. Грег Маккинес открыто перешел в оппозицию, заявив, что по вине президента корпорация «отдалась» военным…

– Джон, – после длинной паузы тихо произнес Энди. – С этой стороны очень трудно, слишком много вариантов. Ты не полицейский. Я надеялся, что пойдешь другим путем – техническим. Будешь разбираться с мертвым роботом. Его мозг может дать какую-то информацию. И еще, пистолет. Не лучше ли начать с этой ниточки? Откуда робот взял оружие? Есть на нем чьи-то отпечатки? Хотя, конечно, только дурак не стер бы следы со ствола…

– Отпечатки есть, – криво усмехнулся Хеллард. – Есть пальчики. Разве Торелли не доложил?

– Чьи?! – показалось, что Хортон собрался подняться с койки, узнать имя и тут же броситься на врага.

– Отпечатки Энди Хортона, – медленно и четко проговорил эксперт-аналитик.

Президент «Сигмы» шумно выдохнул. Показалось, «сдулся». Ополз в больничной койке, из деятельного мужчины, готового к бою, превратился в пациента госпиталя. В глазах можно было легко увидеть недоумение. Хеллард не стал изводить президента корпорации.

– Это ваш пистолет, – сказал аналитик. – У вас в кабинете хранился пистолет? Лайонс Торелли говорит: был. Лежал в нижнем ящике письменного стола.

– Был, лежал, – подтвердил Хортон. – Только я всегда закрывал ящик на ключ. Неужели вчера…

Он странно посмотрел на эксперта, на лице появилось какое-то другое выражение.

– Робот вчера приходил к вам, да? – собственно, ради этого вопроса Хеллард и навестил президента «Сигмы».

Джон очень хотел услышать положительный ответ. Это позволило бы свернуть расследование. Осталось бы только найти убедительную причину, чтобы объяснить, почему робот навел ствол на Хортона.

– Да, приходил, – медленно, словно думая о чем-то своем, подтвердил Энди. – Приходил ко мне, поговорить. Но это не первый раз…

«Ну, вот и все, – сказал себе Хеллард, мысленно ставя крест на расследовании неприятного инцидента. – Уж простите, мистер Хортон. Я работал на „Сигму“ – на компанию, создававшую новые корабли. Но не стану корячиться ради военных. И ради вас лично – такого, каким вы стали ныне…»

– Экспериментальный DB-1 приходил и раньше. Только в этот раз был какой-то странный, словно не в себе. Обычно он молчаливый, задумчивый. Да! – Хортон чуть ли не выкрикнул это слово. – Вчера мы говорили по-другому, точно! Он завел разговор про новую эру, эру мыслящих машин. Спрашивал: почему люди уверены, что это благо? Что грядущая эпоха принесет им счастье? Интересовался: зачем играть с тем, чего не понимаешь, что выше и сложнее тебя самого?

– И как вы ответили? – Хеллард впервые глянул на президента компании с любопытством.

Впрочем, эксперт почти дословно угадал ответ.

– Я сказал: направления развития бизнеса задают Военно-Космические Силы, благодаря опытам которых мой собеседник и появился на свет, как мыслящее существо.

Джон с трудом сохранил равнодушное выражение лица.

– Во время этого разговора вы сидели за столом или ходили по кабинету? – спросил он.

– Я сидел, временами поднимался, подходил к окну. Подолгу стоял спиной к роботу. Несколько раз отвечал на звонки по коммуникатору. Разговор получился длинным, мы ведь еще и про «Безупречный» говорили. Про то, что это был первый опыт. Первый и неудачный. Я не счел нужным скрывать подробности. Меня интересовал ход мыслей собеседника… Да, Джон! Теперь понимаю. Пока говорили, я не следил за DB-1. Если позабыл запереть ящик на ключ, робот мог вытащить оттуда пистолет. На это не требуется много времени.

– Он знал, что в кабинете хранится оружие?

– А почему бы нет? Пистолет зарегистрирован официально, по базам данных числится за мной. Я неоднократно показывал его друзьям, коллегам. Вероятно, робот слышал от кого-то, зафиксировал информацию. Я не готов утверждать стопроцентно, но… но все возможно. Джон! А чьих-то отпечатков на крышке ящика нет?

– Только ваши. Как и на пистолете.

– Понятно, – пробормотал Энди. – Значит, без шансов. Неужели, он сам? Вот тебе и «Новая Эра»…

– Спасибо, мистер Хортон, – Хеллард поднялся и, кивнув президенту, двинулся в сторону выхода из палаты.

– Джон, – Энди репликой остановил его возле двери. – Ты ведь думаешь, это сделал робот? Так? Скажи: почему? Зачем? Я понимаю логику первого несчастного случая. Понимаю, зачем «Безупречный» убивал собственный экипаж. А сейчас… Зачем?

– Пока не знаю, – не оборачиваясь, ответил Хеллард. – Буду думать. Всего хорошего!

– Он изменился, сильно изменился, – прошептал Энди Хортон, когда эксперт-аналитик скрылся за дверью.

Президент корпорации долго лежал на спине, глядя в потолок. Многое изменилось, не только Джон Хеллард. Словно крейсер «Безупречный» разрезал жизнь на «до» и «после». Одна ошибка. Одна ошибка…

Люди случайно наткнулись на то, что находить не следовало. Даже обнаружив это, лучше было пройти мимо, сделать вид, что ничего не заметили. Жить, как раньше. Но Энди Хортон допустил ошибку, согласившись на сотрудничество с ВКС Объединенной Европы по проекту «Новая Эра». Надо было идти на банкотство корпорации, но ему не хватило сил, мужества. И вот… Эра мыслящих машин? Зачем? Для чего? Чтобы псевдосущества подменили людей?

Пытаясь спасти корпорацию – любимое детище, Хортон загнал себя в ловушку. Теперь он видел отчетливо. Хотел сохранить бизнес, не допустить увольнения людей… А что, если планета оказалась на грани катастрофы? Мыслящие машины, благо ли это? Может, прав был Джон Хеллард, уничтожив «Безупречный»? Эксперт, конечно же, думал тогда о другом – о мести. Хотел рассчитаться за погибших товарищей. Но сделал именно то, что требовалось. Закрыл дверь, в которую не следовало входить.

Военно-Космические Силы подобрали отмычки к этой двери, и вот новая эра – на пороге дома. Виноват ли создатель автомата, когда из его оружия убили тысячи людей? Виноват ли изобретатель атомной бомбы, если его труд, его научный гений открыл дорогу в Ад миллионам живых существ?

Куда открывает дверь он, Энди Хортон?

Президенту «Сигмы» не с кем было поговорить об этом. Он вдруг понял, что остался один, совсем один. Акционеры компании – уже не единая семья, не группа единомышленников. Хортона не простили за продажу акций Военно-Космическим Силам. Военные – никогда не были и не станут его семьей. Может, его «стая» – сотрудники корпорации, те, кого он хотел защитить? Нет, они тоже – чужие. Это видно по Хелларду.

Там, возле серебристого флайера, после покушения, ему почудилось: вокруг – свои. Он в кольце людей, которым не безразличен. Он – часть сообщества. То была иллюзия. Энди Хортон – одиночка. Теперь – одиночка. Не лучше ли прекратить игру? Стоит ли входить в историю человеком, давшим миру новую атомную бомбу?

Хортон посмотрел на трубку, тянувшуюся от капельницы к вене. Достаточно небольшого усилия, чтобы нарушить герметизацию соединения. Воздух попадет в магистраль, оттуда – в сосуд. Говорят, это быстрая смерть. Больно ли это? Было ли больно Джею Ронику, Игорю Полякову, Ринато Гаудино?

Хортон пошевелился, меняя позу. Свободной рукой оперся на койку, собираясь аккуратно приподнять тело, немного повозиться с капельницей. И в этот момент дверь открылась, в палату вошел Лайонс Торелли.

– Привет, Энди! – сказал он. – Ну, как дела? Лучше?! Все ждут не дождутся, когда ты поправишься!

Хортон с шумным вздохом откинулся назад, на подушки. Глянул на шефа службы внутренней безопасности.

– Посиди у меня, Лайонс, – попросил он. – Давай вспомним, как мы жили раньше. Раньше, до «Безупречного».

– Нет проблем! – радостно оскалился Торелли, поправляя стул возле больничной койки. Плюхнулся на сиденье. – У нас ведь много интересного позади! Есть чем гордиться. Эх, жаль, нельзя сейчас выпить! Под рюмочку вспоминать было б куда легче! Мы ведь столько хорошего сотворили, да, босс?

«Ошибка, одна ошибка», – подумал Хортон. Закрыл глаза, с горькой улыбкой слушая Лайонса.

Робот имел возможность забрать пистолет из кабинета Энди Хортона – это было главное, что услышал Джон Хеллард во время разговора. Мог выкрасть оружие, и, кроме того, он любил по утрам стоять в холле, возле стеклянного фасада. Значит, DB-1 знал, когда и как прибывает в офис президент корпорации. Факты работали на ту версию, которую Хеллард считал основной: не было никакого человека-заказчика, вложившего пистолет в манипулятор робота.

Оставалось только узнать: каковы результаты у экспертов Даниэля Викорски, изучающих разбитый «мозг» DB-1. Нет ли новостей, противоречащих главной версии? Подумав, Джон не стал вызывать Даниэля по коммуникатору, отправился в лабораторию лично. Вдруг захотелось на месте понаблюдать за процессом.

– Ой, какие люди! – изумился Викорски, завидев в дверях эксперта-аналитика. – Интересно, сегодня праздник? Я уже забыл, когда господин Хеллард осчастливливал нас личным прибытием.

– Господин Хеллард желает узнать: что сумели вытащить из ПЗУ мертвого робота специалисты по накопителям памяти, – объявил гость.

И двинулся в следующую комнату-мастерскую, туда, где сотрудники Викорски колдовали над мозгом киллера-неудачника.

– Джонни! Джонни! – Викорски схватил его за рубашку. – Погоди! Я должен сказать тебе несколько слов.

– Ну? – Хеллард остановился, выжидающе глядя на старого приятеля.

– Понимаешь, Джон, – вкрадчиво начал Даниэль. – Информация – очень хитрая штука. Роботы хранят ее в памяти совсем не так, как люди. Любое слово, любой визуальный образ раскладывается на составляющие. На буквы, на цвета. И это не все. Например, любая буква имеет собственную кодовую последовательность. Цифровую. Понимаешь? Там, в лаборатории, глядеть нечего. Зачем тебе? Лишь наборы нулей и единиц, уникальные для каждого символа. «Ноль» кодируется в системе низким уровнем электрического сигнала, «единица» – высоким уровнем электрического сигнала. Каждый логический «ноль» или «единица» хранятся в собственной ячейке, крохотной по размерам. Таким образом, чтобы закодировать даже короткое слово…

– Даниэль! – Хеллард постучал указательным пальцем по лбу эксперта. – Ты вроде не пьян, дружище. А? На кой черт ты взялся мне объяснять, что такое цифровой способ хранения информации? Ты еще про дискретизацию и квантование отсчетов расскажи, ага. Про теорему Котельникова тоже можно вспомнить. Что с тобой?

– Со мной – все в порядке, – заверил Викорски, по-прежнему загораживая дорогу внутрь помещения.

– Ну, я рад. Честное слово, мне стало легче, оттого, что у тебя в мозгу не застряла пуля. Поздравляю! Можно, теперь я пройду в лабораторию? Хочу посмотреть на работу техников по восстановлению информации.

Хеллард попытался обойти начальника экспертно-криминалистической группы.

– Джон! – Викорски вновь ухватил собеседника за рубашку. – Я, наверное, вел себя излишне корректно… пытаясь объяснить, какую сложную работу необходимо проделать, дабы вытащить информацию из ПЗУ. Попробую еще раз, более грубо. Джон! Ты ведь тоже не любишь, когда за спиной маячат праздношатающиеся личности и беспокоят тупыми вопросами: Ну как? Ну что? Ну когда?

– А просто отослать на три буквы ты не мог? – догадавшись в чем дело, язвительно спросил Хеллард. – Надо было вот так вот… пять минут ерундой маяться? Сразу бы сказал прямо: дорогой друг, мы еще ничего не вытащили из ПЗУ! Не мешай работать! Сядь и не отсвечивай! Или так: сгинь, отправляйся строить домики из каминных спичек. Когда получим результат, мы сами тебя позовем. Что я, тупой? Все бы понял и пошел своей дорогой!

– Ладно, Джон, не обижайся. Нас тут сегодня малость достали, и не все такие понятливые, как ты. Извини, я увлекся, вошел в образ… Торелли каждый час забегает, Карина Мэнигем на проводе висит, будто клещ. И сам Энди Хортон звонил, интересовался. У меня люди делают все, что могут, а их постоянно дергают и требуют, чтобы работали быстрее. Куда ж быстрее?! Это ж по одному байту надо собрать, в единое целое!

– Короче, результата пока нет, – резюмировал Хеллард. – Вот зерно истины, которое я сумел выделить из нашей десятиминутной беседы.

– Ты прав, старина, – скромно потупил взор Викорски. – Результата пока нет.

– Есть ли шансы, что он появится в ближайший час? – поинтересовался Джон, глянув на дисплей коммуникатора, на таймер. – Говори как на духу!

– Шансы есть, но незначительные, – признал руководитель экспертно-криминалистической группы. – Скорее всего мы сможем расшифровать информацию ближе к ночи. Или даже завтра утром.

– Все понял! – легко согласился Хеллард. – Нет проблем! Сваливаю домой, потому что делать больше нечего. Если расшифруете данные или найдете что-то интересное – звони на мой личный номер. Счастливо!

Викорски открыл рот от удивления. Он никогда раньше не видел, чтоб Джон Хеллард так безразлично относился к порученному делу. Даниэль озадаченно почесал затылок, потом махнул рукой. Двинулся в лабораторию, где его люди пытались выудить хоть что-нибудь из накопителя, искореженного и деформированного тремя выстрелами.

…Выйдя за проходную режимной зоны, Джон постоял немного, прикидывая, как поступить. К вечеру жара спала, солнце скрылось в набежавших тучках. И, хотя надежды на дождь почти не было, дышать стало легче. Хеллард решил пройтись пешком – отвык за последние дни. Все время приходилось нырять под защиту кондиционеров – на работе, в транспорте, дома. Эксперт-аналитик медленно побрел по пешеходной дорожке, вдоль скоростной трассы, по которой проносились машины.

Он думал о том, что проект «Безупречный» разделил жизнь «Сигмы» на «до» и «после». Если б кто-то сказал Хелларду, что сегодня, несколькими часами ранее, о том же размышлял Энди Хортон, эксперт-аналитик скептически усмехнулся бы.

Крейсер «Безупречный», будто гигантская лакмусовая бумажка, высветил сильные и слабые стороны корпорации, ее достоинства и недостатки. Он не просто разделил жизнь на «до» и «после», он разделил всех. На людей и мыслящие машины. И в этом наступившем «после» Джону Хелларду стало безразлично, что думает мыслящая машина Энди Хортон.

Было около десяти вечера, когда Марек Шиндл, техник по восстановлению данных, снял с уставших глаз мощные линзы, через которые изучал куски постоянного запоминающего устройства. Дэн Викорски поставил чашку с кофе на стол, вопросительно глянул на своего подчиненного. Тот помассировал пальцами веки.

– Черт! – пробурчал Шиндл. – Мушки перед глазами. Светлые мушки.

– У тебя сосуды лопнули, – отметил Даниэль. – Глаза красные, хуже, чем у алкаша. Завтра на работу не приходи. Это приказ. Увижу здесь – пощады не проси.

– Самое дурацкое, что все усилия – корове под хвост, – невесело усмехнулся техник.

– Вообще ничего?! – удивился Викорски. – Мне показалось, какие-то данные вам удалось считать. Тони и Глеб что-то переносили на компьютер, пытались расшифровать. Разве нет?

– Ну да, – печально вздохнул Марек, – мы сумели выцепить с накопителя фразу. Она повторялась неоднократно. Тони и Глеб декодировали это, но… но я решил поискать еще что-нибудь. Потому что… понимаешь, Дэн, это бред! Одна фраза повторялась несколько раз. Вернее, не так. Она была в нескольких фрагментах. Различных фрагментах. Словно перед смертью, перед тем, как пули угодили в голову роботу, тот думал лишь об одном, а всего прочего уже не существовало. Я не поверил, хотел убедиться: это все, мы больше ничего не сможем прочесть. Это все, Даниэль! Накопитель можно выбрасывать на свалку. Больше никакой информации считать с него невозможно.

– Так что же было записано на нем? Что за фраза, не томи! Может, в ней ключ?

Марек Шиндл усмехнулся и подал лист бумаги начальнику экспертно-криминалистической группы. Тот прочел, шевеля губами. Брови Викорски удивленно поползи вверх. Он глянул на техника. В глазах Даниэля читалось недоумение.

– Все на свете, все на свете знают: счастья нет. И в который раз в руках сжимают пистолет! – вслух продекламировал Викорски. – Что это значит, Марек?!

Техник только устало помотал головой. Поднялся с места, подошел к кофеварочной машине, взял стаканчик. Долго стоял у окна, опираясь на стену. Глядя на пейзаж за стеклами, медленно прихлебывая горячий напиток.

– Это похоже на стихи! – прочитав еще раз, вдруг сказал Викорски. – Да! Точно! Это строки из стихотворения. Здесь рифма. А ну-ка…

Начальник экспертно-криминалистической группы уселся за компьютер, вывел его из режима ожидания. Вызвал поисковую систему в Глобальной Сети, отправил запрос. Уже через несколько секунд на экране появился длинный перечень ссылок. Викорски ткнул в первую, радостно засмеялся.

– А ведь это действительно стихотворение, Марек! – сказал Даниэль, отправляя документ на печать.

Техник по восстановлению данных встал у него за спиной. Два человека смотрели на выползавший из принтера лист. Викорски перевернул бумажку текстом вверх, положил на стол, чтоб и Шиндл мог прочесть.

– Да, стихотворение, – согласился Марек. – Вот только, хоть убей, не пойму: какая тут связь с роботом, «Сигмой» и покушением на Хортона.

– Я тоже не понимаю, – после небольшой паузы честно признал Викорски. – Но знаешь, Марек, у меня чувство, будто я в шаге от разгадки. Просто не вижу ее. Чего-то не понимаю, хотя ответ тут, рядом. Я просто слеп, не могу разглядеть.

– Отправь это Хелларду, – посоветовал Шиндл. – Пусть он думает. В конце концов наша задача – выдавать технические данные. А заниматься анализом должен кто? Правильно – эксперт-аналитик. Джон Хеллард. Вот пусть он и поработает.

Викорски взял бумажку в руки, постоял, вновь и вновь пробегая глазами по строкам. Потом кивнул, вытащил коммуникатор из кармана, вызвал Хелларда.

– И все-таки тут есть ключ, – тихо пробормотал Даниэль, ожидая пока эксперт-аналитик среагирует на входящий звонок. – Я чувствую, ответ тут! В шаге. Господи, почему я слеп? Почему не могу угадать? Это мучает. Теперь вся надежда на Хелларда…

– Алло! – Джон ответил на вызов.

– Привет! – сказал Викорски. – Надеюсь, ты не спишь, бездельник? Правильно! Мы тут подготовили для тебя интересный ребус. Что? Угу, работы по считыванию данных с накопителя памяти завершены. Больше ничего не удастся вытащить, даже не надейся. Нет, дорогой мой, там было совсем немного. Только одна строка, зато она повторялась несколько раз. Вернее, процитирую Марека Шиндла. Фраза была в нескольких разбитых фрагментах накопителя. Целиком нигде не встретилась. Ее скомпилировали из кусочков, но это единственное разумное, что удалось вытащить из головы робота. Читаю: «Все на свете, все на свете знают: счастья нет. И в который раз в руках сжимают пистолет!» Вот так, Хеллард!

Джон нервно засмеялся.

– Ну, спасибо, – поблагодарил он. – Ради этого стоило тратить время и силы.

– Это еще не все, – остановил Викорски. – С накопителя не получится извлечь ни одного байта информации, сверх того, о чем уже сказано. Но мы подумали… Короче так, Джонни. Это строки из стихотворения, понимаешь? Я, когда читал, вдруг подумал: в тексте рифма. Отправил запрос в Сеть и нашел! Нашел целое стихотворение. Высылаю его тебе. Думай.

– Стихотворение? – и вновь нервный смешок Хелларда. – Сначала у нас был сбрендивший корабль, который хотел узнать, что такое любовь и счастье, и поэтому зверски убивал людей. Теперь – чудо-робот, который читает стихи и целится в президента корпорации. Новая эра на пороге твоего дома!

– Хватит ерничать, Джон! – оборвал Викорски. – Думай! Думай, Хеллард! Честное слово, я чувствую: ответ на вопросы совсем рядом. И это мучает – ты не представляешь, как мучает. Кажется, не смогу заснуть. Должен это понять…

– Ладно, – услышал начальник экспертно-криминалистической группы. – Спасибо, Дэн! Спасибо Мареку Шиндлу и всем ребятам. Файл получил, иду разбираться в вашей головоломке.

Дав отбой, Джон Хеллард быстро направился в другую комнату, туда, где у него находились компьютер и принтер. Эксперт-аналитик вывел машину из спящего режима, поднес коммуникатор к системному блоку. Убедился, что устройства обнаружили друг друга и между ними установилась связь. Отправил документ на печать.

Встал рядом с принтером, нетерпеливо барабаня пальцами по пластиковой крышке. Как только лист выполз на лоток, Хеллард схватил его в руки, быстро забегал глазами по строкам.

Александр Блок

* * *

Ночь – как ночь, и улица пустынна.

Так всегда!

Для кого же ты была невинна

И горда?

Лишь сырая каплет мгла с карнизов.

Я и сам

Собираюсь бросить злобный вызов

Небесам.

Все на свете, все на свете знают:

Счастья нет.

И который раз в руках сжимают

Пистолет!

И который раз, смеясь и плача,

Вновь живут!

День – как день; ведь решена задача:

Все умрут.

4 ноября 1908

Джон фыркнул от негодования, дочитав до конца. Почесал затылок, вернулся к началу стихотворения, пошел по второму кругу.

– Это ключ? – спросил он, после долгой паузы. – Викорски, ты смеешься? Где же здесь ключ?! В словах «и в который раз в руках сжимают пистолет»? Или «решена задача: все умрут»?

Эксперт-аналитик отложил лист бумаги, прошел на кухню, вынул из шкафчика бутылку «Johnny Walker». Теперь можно было от души плеснуть в стакан, чтоб по-настоящему активировать, взбодрить мозговые извилины. Придать им возможность работать нестандартно, творчески.

Хеллард вернулся в гостиную с бутылкой, поставил ее на пол, возле дивана. Уселся, сжимая листок в руках. Что увидел здесь Викорски? Нет! Что увидел здесь робот? Почему перед смертью в электронных мозгах было стихотворение? Почему исчезло все прочее, осталось только это?

Да, у человека так бывает – он зацикливается на чем-то одном. Выделяет кажущееся главным, самым важным. Все остальное подавляется, уходит на второй план, становится незначительным. Просто исчезает. Бывает, человеку хочется покончить с собой, какая-то обида, какая-то мысль овладевает живым существом, все прочее – даже положительное – отбрасывается. В такой момент человек не может думать ни о чем другом, впадает в депрессию – мечется по замкнутому кругу, из которого нет выхода. Точнее, выход есть, однако человек его не видит.

Но робот ведь – не живое существо.

– Ты забыл, Хеллард, – сказал эксперт сам себе. – Этот робот – не человек. Но он способен мыслить, как мы. В этом вся проблема…

Джонни еще налил в стакан, выпил. Улегся на диван, закинул ноги на спинку. Поднес листок к глазам, вчитываясь в строки, в поисках ответа.

Лишь сырая каплет мгла с карнизов.

Я и сам

Собираюсь бросить злобный вызов

Небесам.

Хеллард долго лежал на диване, размышляя не о роботе и даже не о «Безупречном». О людях. О пути, ошибках, странных водоворотах событий, связывающих или навеки разъединяющих живые существа… Автомат погасил верхнее освещение, посчитав, что хозяин дома уснул. Джон не стал отменять ночной режим. Теперь он знал строки наизусть, ему не надо было видеть лист бумаги, чтобы еще раз освежить в памяти стихотворение.

«Кажется, Викорски прав, – подумал эксперт-аналитик, проваливаясь в сон. – Здесь что-то закопано, очень важное. Мы в шаге от разгадки. Жаль, пока не угадать, в чем смысл…»

Он заснул на диване, прямо в одежде. В этот раз ответ на вопрос не пришел посреди ночи, как было в случае с «Безупречным». Хеллард лишь провалился в сон, глубокий, черный. Только где-то в уголочке мозга жила горечь – оттого, что все в жизни так. Как так? Что неправильно? Если б кто-то разбудил Джона и спросил: чем ты недоволен? – эксперт-аналитик не смог бы ответить. Горечь и тоска жили во сне, внутри Хелларда, независимо от разума.

На следующее утро Джон проснулся необычно рано, на диване в гостиной, а не в кровати. Сначала удивился, но потом вспомнил все, что было накануне. Привкус непонятной горечи остался, вместе со строками поэта. Грусть и древние стихи жили теперь внутри Хелларда.

Завтракать не хотелось, эксперт-аналитик ограничился чашкой кофе. Привел себя в порядок перед зеркалом, вышел из дома. Было нежарко, и Хеллард долго брел по улицам пешком, вглядываясь в лица людей, словно искал ответ на вопрос.

Потом, убедившись, что ответа не существует, вызвал такси, хотя со стороны это выглядело глупо – сначала неторопливо тащиться по городу, а затем лететь, как на пожар, тратить больше обычного. Просто Джону вдруг захотелось поскорее добраться до офиса «Сигмы».

…Он долго стоял на той самой площадке, где накануне утром совершил посадку флайер Энди Хортона. Отсюда президент корпорации направился к административному зданию, навстречу роботу, который целился в Хортона из пистолета.

– Отлично, отлично! – вдруг услышал Хеллард. – Все путем! Работает как часы. Давай теперь вечерний режим проверим.

Эксперт-аналитик подошел ближе к входу, остановился за спинами двух рабочих, которые тестировали оконную систему. Разбитые стекла были заменены еще вчера, теперь монтажники проверяли работу схемы затемнения, которая – подчиняясь электрическим импульсам – должна была создавать требуемую прозрачность окон.

– Супер! Все на уровне! Заканчиваем, пока солнце не поднялось выше. А то зажаримся тут… Давай, последний прогон.

Техник с пультом в руках подал командный сигнал на управляющую систему. Оконные «электрожалюзи» чуть повернулись, и солнечный зайчик ослепил Хелларда. Эксперт-аналитик вскрикнул, закрывая ладонью глаза. Покачнулся, но удержал равновесие. Будто молния ударила в голову!

– Вы в порядке? – тревожно спросил охранник, возникший рядом с Хеллардом. – Помощь нужна?

Другой охранник, не Рей Литвинов. Джон не ответил, быстро обернулся, глянул на светило. Звезда поднималась вверх, от линии горизонта – в небо.

И который раз, смеясь и плача,

Вновь живут!

День – как день; ведь решена задача:

Все умрут.

Хеллард чуть не закричал от нахлынувших эмоций. Он вдруг понял! Понял, как все было на самом деле. И еще осознал, что никогда не расскажет об этом Хортону, не зафиксирует в итоговом отчете. Он напишет другое. И сейчас, в тот миг, когда солнечный зайчик ударил по глазам, эксперт-аналитик нашел не только ответ на все вопросы, но и придумал, как именно составит доклад о вчерашнем инциденте.

А ведь Рей Литвинов накануне говорил, что видел только руку стрелявшего! Руку и пистолет, в движении – потому что мешали затемнение и блики от солнца, игравшие на стеклах. Говорил, да! Только Джон не придал нужного значения словам охранника. Что необходимо сделать киллеру, чтобы помочь стражу порядка? Махнуть рукой, возле окна…

Еще раз окинув взглядом площадку перед административным зданием, монтажников, неспешно собиравших инструменты, Хеллард прошел в холл, к тому самом окну, которое восстановили рабочие. Провел пальцем по трехслойному пакету, усмехнулся. Постоял немного, глядя на солнце, которое отсюда – при включенной системе затемнения – казалось совсем другим. Отступил на шаг назад, потом еще, проверяя, как меняется картина перед глазами. Убедился, что идея работает.

– Нет, не расскажу, – пробормотал он. – Ведь Рей Литвинов ни в чем не виноват. К чертям это расследование! У нас есть Карина Мэнигем, она умная. Пусть копает глубже, если хочет, а меня все устраивает…

Хеллард, опомнившись, быстро огляделся. Но в холле никого не было, кроме Моники Грейс. Она сидела возле офисной стойки, не глядя в сторону эксперта. Кажется, разбирала почту.

Постояв еще минуту у окна, Хеллард неторопливо двинулся к лифтам. Ему следовало все хорошо обдумать, чтобы отчет получился убедительным.

«Оконная система трехслойная. Первое стекло, со стороны улицы – прозрачное. Третье, со стороны холла – тоже прозрачное. Второе, внутреннее – полужидкое. В промежуточном слое размещаются чешуйки-диполи, которые могут поворачиваться, в зависимости от того, какой заряд подается на оконную систему. При максимальном электрическом импульсе средний слой данной системы становится непрозрачным – черным. Обычно такой режим не используется, чешуйки-диполи находятся в промежуточном положении, приоткрывая дорогу потоку света – то сильнее, то слабее. Лишь рано утром, когда солнце находится низко над горизонтом и светит прямо в окна, автомат подает максимальное напряжение, которое приводит к почти стопроцентному затемнению стеклопакета…»

– Коряво, не узнаю тебя, – усмехнулся Викорски, на миг отодвинув бумагу подальше от глаз и подозрительно глянув на Хелларда. – Это не технические выводы, а какая-то неуклюжая беллетристика. Первый раз вижу, чтоб ты писал такой отчет.

Джон сделал каменно-непробиваемое выражение лица, пожал плечами. Даниэль принялся читать дальше.

«В условиях, когда внутренний (промежуточный) слой становится непрозрачным, черным, мы получаем систему, которую можно подразбить на две. Со стороны улицы: первый слой – прозрачен, второй (дальний) слой – близок к черному. Со стороны холла: первый слой – прозрачен, второй – близок к черному».

Прочитав абзац, Викорски изумленно присвистнул. Теперь уже по-другому глянул на эксперта-аналитика.

– Ты хочешь сказать, что это – обычное зеркало?! – у Даниэля отвисла челюсть, от удивления.

– Во-первых – не обычное, – тут же возразил Хеллард. – Оно не идеальное, так как промежуточный слой – не стопроцентно черный. Какая-то часть светового потока проникает с улицы в холл. И, соответственно, наоборот. Это было во-первых.

– А во-вторых?

– А во-вторых, все справедливо только для раннего утра, когда солнце находится довольно низко над горизонтом. Потом светило уползает вверх, электродиполи поворачиваются. В любое другое время они смотрят плоскостью не вперед, а вперед и вверх, как бы под сорок пять градусов к линии горизонта. Никакого зеркала не остается, для человека, который находится перед окном, снаружи. Эффект отражения светового потока можно наблюдать сравнительно короткий период суток, утром. И только в определенный месяц года – в августе, когда, с одной стороны, жарко, с другой – время зеркала совпадает со временем прибытия служащих на работу.

– Значит… – Викорски ожесточенно потер лоб. – Значит, ты хочешь сказать, что Рей Литвинов не видел робота в холле потому, что оконная система в девять утра была близка к идеальному зеркалу? По этой причине человек сумел разглядеть только руку с пистолетом, которая оказалась очень близко от стекла?

– Я хочу сказать другое, – возразил Хеллард. – Там написано, ниже.

«В момент, когда флайер Энди Хортона совершил посадку, автомат, управляющий оконными системами лицевой части офисного здания, подал такой импульс, что электрожалюзи повернулись плоскостями к солнцу, находившемуся низко над горизонтом. Как раз за спиной Энди Хортона. Президент корпорации «Измерение „Сигма“ был ослеплен блеском светила – лучи отражались от многочисленных зеркал, но уходили не вверх, как обычно. Били в глаза.

Однако главное заключается в том, что аналогичное зеркало сформировалось со стороны холла. Как уже было отмечено выше, там точно такая же система: первый слой – полностью прозрачный. Второй – близок к идеально черному. То есть со стороны холла мы имеем аналогичное зеркало. Вывод. Робот не мог видеть людей, находившихся вне здания. Он целился в собственное отражение».

– В собственное отражение?! Не верю! – скептически поморщился Викорски. – Ты упустил одну важную деталь. Зеркало не было идеальным, часть светового потока проходила с улицы в холл, ты сам указал это в отчете. Электрожалюзи не перекрывали обзор полностью. Рей Литвинов видел руку DB-1, с пистолетом. Следовательно, и робот мог разглядеть то, что происходило за пределами здания!

– Не забывай, солнце било ему прямо в глаза, – ничуть не смутившись, ответил Хеллард. – Либо робот видел собственное отражение, если зеркало сформировалось… либо он был просто ослеплен лучами светила, и тогда DB-1 целился в огонь.

Викорски сжал губы, странно посмотрел на Хелларда. Поднял листы к глазам, изучил последний абзац, в котором содержалось примерно то же самое, что аналитик произнес вслух.

– Выводы, – медленно, негромко прочитал Викорски. – Попытки убийства не было. Робот целился в собственное отражение и убить президента корпорации «Измерение „Сигма“ не мог. Криминал заключается лишь в том, что DB-1 похитил пистолет из кабинета Энди Хортона.

– Подпись: эксперт-аналитик Д. Хеллард, – с усмешкой добавил Джон. – Вот и все, Даниэль. Я притащил тебе отчет на визирование, а потом отвезу Хортону. Работа закончена.

– Тут не написано: зачем робот стоял перед зеркалом, с пистолетом в руках, целясь в собственное отражение?

– Псих! – поморщившись, вынес приговор Хеллард. – Больной урод! Такой же, как и «Безупречный». Нет, немного не такой. Тот не читал стихов. В голове у этого были другие тараканы.

Викорски сел за стол, положил отчет перед собой. Оперся подбородком на руки, вторично изучая «творение» эксперта-аналитика.

– Дэн… – мягко произнес Хеллард. – Что тебя смущает? Удивлен тем, что в результате опыта с быстродействующими электронными мозгами и околосветовыми скоростями возникла еще одна психически неуравновешенная система? Почему DB-1 целился в собственное отражение – нам уже не узнать. Если хочешь – читай стихи. Может, ключ там?

Даниэль думал о чем-то своем, барабаня пальцами по столу. Потом, не произнеся ни слова, подвинул к себе «сочинение» Хелларда. Поставил на последнем листе «С выводами согласен» и свою подпись.

– Странный ты сегодня, Дэн, – забирая отчет, улыбнулся Хеллард. Аналитик упрятал бумаги в папку. – Проблемы какие-то дома?

Викорски не ответил, отвернулся к окну.

– Ладно, – вздохнул Хеллард. – Не хочешь сейчас – поговорим позже. Мне тут надо к Хортону. Передать отчет. Вернусь, и поговорим, да?

Даниэль опять не произнес ни слова, только кивнул.

Энди Хортон, в отличие от Даниэля Викорски, не кричал «Не верю!», не смотрел с подозрением на эксперта-аналитика. Президент корпорации изучил творение Джона Хелларда, подумал о чем-то, вернулся к первой странице. Прочел документ по второму кругу.

– Значит, не было никакого покушения, – после длинной паузы сказал он. – Значит, робот целился в собственное отражение в зеркале…

Хеллард промолчал, предоставляя президенту компании возможность переварить полученную информацию.

– Сам не понимаю, разочарован я или обрадован, – признался Хортон.

Президент «Сигмы» медленно и аккуратно встал. Врачи разрешили ему ходить, капельницу убрали.

– Да… Не понимаю. С одной стороны, вроде бы все хорошо. Врага нет, значит, не требуется никаких ответных действий. С другой стороны, непонятно: зачем роботу понадобился пистолет, зачем он целился в себя?

– Псих, – ответил Хеллард.

Хотел добавить: «Такой же, как и „Безупречный“, но решил промолчать. Он понимал: Энди Хортон и сам догадается о том, что не было произнесено вслух.

– Да… – президент «Сигмы» подошел к окну. – Вот тебе и новая эра…

Постоял спиной к эксперту, разглядывая слабо покачивавшиеся на ветру деревья. Хеллард ждал.

– Люди слишком часто влезают в опасные игры. Не догадываясь, какие могут быть последствия, – вымолвил Хортон.

Джон опять не ответил. Ему просто нечего было добавить к сказанному. Аналитик надеялся, что именно такой вывод сделает президент «Сигмы». И Военно-Космические Силы Объединенной Европы. Сделают вывод и примут решение по проекту «Новая Эра». Правильное решение.

– Кстати, ты слышал, что военные закрыли расследование? – Хортон обернулся к эксперту-аналитику.

Тот отрицательно помотал головой.

– ВКС? – на всякий случай уточнил Джон.

– Да, их эксперт, Карина Мэнигем. Она тоже представила отчет, более короткий, нежели твой. Главная идея: все произошедшее – несчастный случай.

Хеллард усмехнулся своим мыслям. При желании он мог бы рассказать и Хортону, и рыжеволосой ведьме, как все произошло на самом деле. Да только это не входило в его планы.

– Итак, они закрыли расследование. Мы тоже. Вывод: несчастный случай. В полицию сообщать не станем. Убийства человека не было, робот – не в счет. Никто не пострадал. Так что дело отправляем в архив, Джонни. Спасибо. Будем жить, как раньше.

«Как раньше – не получится, – подумал Хеллард. – Увы, мистер Хортон, наступила новая эра…»

Президент «Сигмы» странно глянул на эксперта-аналитика, будто хотел о чем-то спросить, но в последний момент удержался. Поборол слабость, лицо его стало другим. Задумчивым, немного печальным. Но не лицом сдавшегося – проигравшего – человека.

– Спасибо, Джон! – повторил Энди Хортон. – Ты хорошо поработал. И Викорски тоже. Дело закрыто. Оставь, пожалуйста, заключение. Я еще почитаю, подумаю… Еще раз спасибо, можешь идти!

Хеллард вышел на улицу, глянул на бледно-синее, будто выгоревшее небо, без единого облачка. «Дождя бы!» – подумалось эксперту. Джон обернулся, посмотрел на здание госпиталя. Энди Хортон стоял у окна, взор президента был устремлен куда-то вдаль.

Все на свете, все на свете знают:

Счастья нет.

И который раз в руках сжимают

Пистолет!

Джон не захотел встречаться взглядами с Энди Хортоном. Аналитик развернулся, быстро пошел по дорожке, прочь от госпиталя. Только удалившись на приличное расстояние, почему-то еще раз обернулся. Президент корпорации «Измерение „Сигма“ все так же стоял у окна. Неподвижно.

– Некрасиво, конечно, – пробормотал Хеллард, когда оказался посреди длинной аллеи, в тени деревьев. – Некрасиво, не спорю. Сам чувствую: стал другим. И на меня повлиял «Безупречный»…

Джон медленно брел мимо заводских цехов, откуда доносились звуки работающих механизмов, выкрики мастеров. Мимо рекреационных зон, там было тихо, разве что иногда сквозь ветви долетали чей-то веселый смех, обрывки разговоров. «Сигма» Энди Хортона жила, продолжала работать. Люди занимались делом, чувствовали себя спокойно, на своем месте. Были уверены в завтрашнем дне.

Хеллард вдруг – неожиданно для себя – свернул с аллеи, направился к цеху металлопереработки и утилизации отходов.

– Эй! Привет! – окликнул он первого рабочего, попавшегося на глаза. – Слушай, приятель, не знаешь, привозили мертвого, в смысле, разбитого робота DB-1?

– Там, на шестом участке, – махнул рукой абориген и тут же исчез в полутьме мастерской.

Направление было указано довольно точно, Джонни обнаружил шестой участок за несколько минут. Огромные кучи металла, предназначенного для утилизации, высились вдоль прохода. Хеллард медленно побрел вперед, вглядываясь в искореженную, деформированную сталь.

Робота он обнаружил довольно быстро – DB-1 с развороченной грудной клеткой и вскрытой черепной коробкой лежал неподалеку от входа на участок, у подножия одного из металлических холмов.

Эксперт-аналитик вздохнул. Порылся во внутреннем кармане легкой куртки, вытащил плоскую флягу с виски. Отвинтил крышку. Постоял, глядя на останки модифицированного DB-1.

– Ты прости, брат, – негромко проговорил он. – Не мог я написать по-другому. Знаю, о мертвых – или хорошо, или ничего. Но не мог… Понимаешь, тебе уже все равно. Ты мертв. А Рей Литвинов… Не хочу я, чтоб с работы уволили толкового парня…

Хеллард приложил флягу к губам и чуть не подавился виски. За спиной раздался скрипучий смех. Эксперт-аналитик прокашлялся, медленно обернулся. Чуть поодаль, прячась за какой-то здоровенной металлической штуковиной, сидел Даниэль Викорски. Рядом с ним располагалась початая бутылка водки.

– Признаться, утром я подумал: нашей прославленной ищейке стал изменять нюх, – сказал Дэн, медленно поднимаясь на ноги.

Начальник экспертно-криминалистической группы подошел ближе, уселся на большую железную трубу. Пристроил драгоценный сосуд рядом. Хеллард, хлебнув из фляги, примостился возле старого приятеля.

– Почему я тебя не заметил? – спросил аналитик.

– Потому что я спрятался, – усмехнулся Викорски. – Засек тебя раньше. Отсюда, когда ты входил на участок. Ну, и перебрался в сторонку. Любопытно было узнать, зачем ты притащился.

– Узнал? – напряженно спросил Хеллард, еще раз прикладываясь к емкости с виски.

– Вот я и говорю, – улыбнулся Викорски. – Утром ты так уверенно меня грузил, что почти заставил поверить в собственную глупость. А теперь вижу: нет, Хеллард еще не потерял форму. Догадался, как было дело.

– Может, ты преувеличиваешь мои способности, – подумав, осторожно произнес Джон.

Он впервые в жизни обманул Энди Хортона и почему-то надеялся, что это останется небольшой личной тайной.

– Да ладно, мисс Марпл, расслабься! – Викорски хлопнул его по плечу. – Здесь нет ищеек Торелли и подслушивающих устройств. Потом, не забывай, мы с тобой – в одной связке. Я ведь поставил закорючку под твоим отчетом. Расписался: «Согласен, все верно». Хватит пудрить мозги, давай начистоту! Скажи, когда ты догадался: робот хотел, чтоб Рей Литвинов выстрелил в него?

– С самого начала все выглядело как-то странно, – честно ответил Хеллард. – Ну, ты прикинь: киллер изготовился к стрельбе, выцелил жертву, да? Фактор неожиданности на его стороне. Итак, он готов. А ведь это робот, который действует быстрее, нежели человек – электрические импульсы все-таки. Что в итоге? Киллер прицелился, но не успел нажать на спусковой крючок! За тот короткий миг, который был ему необходим, охранник успел закричать, подбежать к Хортону, толкнуть его в грудь, выхватить пистолет, выстрелить в робота. Только представь, как много успел сделать Рей Литвинов за доли секунды! Что это означает? Только одно: робот не собирался стрелять в Энди Хортона! Тут было что-то другое.

– Но идея с зеркалом и выстрелом в собственное отражение тоже не катит, – приложившись к бутылке, сказал Викорски. – Стоит разик перечитать тактико-технические характеристики DB-1…

– Помню-помню! – перебил Хеллард. – Утром ты из-за этого смотрел волком? Думал, я забыл про возможности DB-1? Нет, конечно! Даниэль, это очевидно. Зрение и слух человекоподобных роботов устроены так, что в обычных условиях DB-1 фиксирует то же, что и мы, но…

– Но в экстренных случаях может расширить частотно-волновой диапазон, – теперь уже Викорски перебил аналитика. – Это позволяет разглядеть все, что происходит на улице, даже через электрозатемнение, рассчитанное на человеческие глаза. Если только робот захочет и включит сменные фильтры-усилители. А я думал, ты прошел мимо! Даже не попросил техническую справку по данному вопросу. Ха-ха! Джон, я тебя недооценил!

– Я знал, – грустно сказал Хеллард. – Про возможности расширения частотно-волнового диапазона DB-1 я знал. Уже сталкивался ранее.

– А я даже понял, почему робот хотел, чтоб Рей Литвинов выстрелил. Почему стоял, подняв оружие, и ждал, пока человек убьет его. Джон! Думаю, до этого ты не докумекал! Ну, признайся! Я всю ночь думал – и понял! Скажи, вот что ты делаешь, когда на душе гадко? Когда не находишь себе места в мире? Когда кажется: все рухнуло, ты ничего не стоишь? Некуда податься, и никому ты не нужен?

Хеллард приподнял флягу с виски, показал ее спутнику.

– Правильно! – обрадовался Даниэль. – Когда плохо, надо забыться. Например, можно крепко выпить…

Викорски приложился к бутылке с водкой.

– Мы, люди, имеем целый набор средств, чтоб убить тоску, боль. А как поступить роботу? Стихи, Джон! Вспомни! Стихи! Я с самого начала говорил – это ключ! Он читал стихи, но это не спасение. Робот обрел способность воспринимать мир, как человек, а вот забыться, как человек, – не мог! Ему было плохо, просто плохо. Чертовы военные создали деформированного урода, мыслящее существо, которое не нашло места в нашем мире.

Наверное, в него изначально была заложена какая-то тяга к смерти. Помнишь, секретарша, Моника Грейс, говорила: робот молчаливый, тихий. Он мог часами стоять у окна, ни с кем не разговаривая. Тяга к одиночеству, к погружению в себя. Да еще стихи читал. Может, раз он такой… как бы сказать… не материалист, что ли… то верил в Ад и Рай?

Вот я и подумал, Джон: наверное, он стащил пистолет, чтобы выстрелить себе в голову, да не решился. Знаешь ведь – самоубийцы в Рай не попадают. Тогда он все проанализировал, поступил по-другому. Встал у затемненного стекла, в тот момент, когда Энди Хортон прилетел к офисному зданию, и охранник пошел навстречу президенту. DB-1 все грамотно просчитал: Рей Литвинов не мог увидеть, что за окном – робот, засек только движение руки, в которой находился пистолет. Конечно, служащий корпорации открыл стрельбу по киллеру. А робот просто стоял, сжимая в руке ствол. Ждал, пока его убьют. Ты прав – он не собирался стрелять. Именно потому Рей Литвинов успел выпустить в DB-1 восемь пуль. Робот все просчитал: никакого самоубийства, дорога в Рай открыта.

– Дурак ты, Викорски! – усмехнулся Хеллард. – При чем тут стихи? При чем тут тяга к суициду, Ад и Рай? Впрочем, ты прав: стихи – это ключ. Ключ ко всему. Дэн, ты ведь не хуже меня знаешь, что запоминающее устройство любого робота состоит из двух частей: оперативной и постоянной. В ПЗУ хранится долговременная информация, все то, что необходимо на длинном интервале времени. Ну, как память у человека. А в ОЗУ – лишь «тактическая» информация, о задаче, выполняемой в данную минуту.

В ПЗУ робота мы нашли стихи. Так? Это значит, что DB-1 стер память, оставил лишь строки поэта. А последнюю выполняемую задачу переместил в ОЗУ. Оперативная память «сбрасывается» в момент, когда от системы отключается питание, и ее уже не проверишь.

– Ну и что? – настороженно спросил Викорски. – Ну, допустим, перебросил. Я все равно не понял ход твоих мыслей.

– Итак, что мы имеем? Модифицированный DB-1 действовал по плану, а не спонтанно. В постоянной – долговременной – памяти робот оставил только стихотворение, записанное много раз подряд. Давай возьмем эту точку, как отправную. А теперь вспомни: накануне, перед тем, как выкрасть пистолет у Энди Хортона, наш киллер беседовал с президентом.

– Ну да, – Викорски потер лоб, пытаясь сообразить, куда клонит Хеллард.

– Они говорили о новой эре, эре мыслящих машин, – помог аналитик. – Вспомни, робот еще спросил: а люди действительно уверены, что это принесет им благо? Хортон, не задумываясь, брякнул в ответ: направления развития корпорации задают Военно-Космические Силы Европы. Да еще рассказал о проекте «Безупречный».

– Стоп! – крикнул Викорски, схватив Хелларда за плечо. – Так ты что… Это что, Джонни?! Ты пытаешься сказать… Он хотел уберечь нас, людей, от самого себя?! Раз мы не можем остановиться, он решил… Убить себя?! Избавить мир от таких же, как он?! От себе подобных? Остановить проект «Новая Эра»?!

Хеллард грустно кивнул.

– Вспомни, DB-1 неоднократно приходил туда, в холл, к окну, – пояснил аналитик. – Стоял, наблюдая за охранниками, за прилетом Хортона. За солнцем и затемнением. Он выбирал подходящие время и день. А потом, когда понял, что все складывается удачно – и на дежурство заступил дисциплинированный, внимательный сотрудник службы безопасности, и солнце по утрам в нужной точке – решил: пора. Накануне «операции Икс» отвлек Хортона беседой, выкрал пистолет. Стер собственную память, оставил только стихи. Модифицированный DB-1 решил прикинуться больным, закосить под сумасшедшего. Знал ведь: мы вскроем мозг и будем вытаскивать информацию, по байту. Дал нам возможность сделать вывод: этот робот свихнулся, точно так же, как до него крейсер «Безупречный». Дал шанс сказать: хватит! Достаточно! Не надо «Новой Эры»! В общем, Даниэль, раз мы не могли остановиться самостоятельно, он решил помочь…

– Ну и дела, – Викорски задумчиво посмотрел на останки робота, приложился к бутылке. – Выходит, он был вполне даже приличным парнем…

– Потому я и пришел просить у него прощения, – сказал Хеллард. – В чем-то он был лучше нас. Мы, как идиоты, раз за разом наступаем на одни и те же грабли технического прогресса и все ждем чуда – что не получим деревяшкой в лоб.

– Только с каждым разом увеличиваем размер и тяжесть инструмента, – хмуро добавил Викорски. – Чтоб, значит, впаяло по полной программе.

– Стоп! – теперь уже Хеллард внимательно посмотрел на приятеля. – Дэн! До меня только сейчас дошло: ты ведь знал правду! Пусть не до конца разобрался, из-за чего робот поступил именно так, но знал, как все было! Почему ж подписал мое липовое заключение?! Согласился, будто робот, читающий стихи, – псих, который целился в собственное отражение?

– Дурацкий вопрос, – пробурчал Даниэль Викорски, на всякий случай поглядев по сторонам. – Дурацкий. Но я отвечу. Только сначала ответь сам себе: почему не написал в отчете правду?

– Во-первых, мне б никто не поверил, что робот хотел остановить проект «Новая Эра», – без колебаний ответил Хеллард. – На мне и так клеймо машиноненавистника. А во-вторых… Понимаешь, DB-1 думал о всем человечестве, в целом, но подставил одного конкретного мужика. Рея Литвинова. Ну ты прикинь, я б написал, что робот стрелять не собирался, а ждал, пока его прикончит охранник. То есть сымитировал нападение. Что бы было? Из Литвинова сделали бы козла отпущения! Выходит, он ни за что прикончил экспериментального робота, да еще умудрился нанести травму президенту компании. Хортона на санитарном флайере отправили в госпиталь, еле откачали.

Напишу я: Литвинов стрелял в того, кто не собирался убивать. Что будет? Да уволят мужика! Отправят за ворота проходной! А за что? За то, что он честно выполняет служебные обязанности?! Ты прикинь: Литвинов, если смотреть с его колокольни, все делал правильно. Столкнул президента компании с линии выстрела, уничтожил киллера. Рей даже собственной жизнью рисковал, помнишь? Ты на плане показал: охранник прикрыл Хортона своим телом! У мужика двое детей, он поступил так! А я его – за ворота проходной? С волчьим билетом?! Ну, нет!

– Вот ты и ответил на вопрос, почему я подписал бумагу, – признал Даниэль. – Не умею говорить правильно и складно, как ты, но смысл тот же самый. Мне не по душе эксперименты военных с человекоподобным разумом. Странно я сказал, да? Но ты понял. Пошли они к черту с этой «Новой Эрой»! Опять грабли, опять те же грабли! Кто-то задумался: а надо ли это человечеству?! Никто! Разве мне плохо жилось? В общем, идут дурацкие опыты, а страдают конкретные люди. Поэтому ты написал бумагу, а я поставил свою закорючку, поддержал.

– Вот и поговорили, – кивнул Хеллард. – Поговорили и выбросили из памяти. Потому что, Дэн, это совершенно неофициальный разговор.

– Угу, – буркнул начальник экспертно-криминалистической группы и поднял бутылку.

– В общем, забыли обо всем. Расследование закрыто. А сейчас… Даниэль, давай-ка мы с тобой выпьем за хорошего парня, который лежит тут, грудой металла.

– Давай! – согласился Викорски.

Они приложились к емкостям со спиртным.

– Знаешь, старина, в чем-то я восхищаюсь его решимостью, – отдышавшись после лошадиной порции виски, признал Хеллард. – Иногда тянет остановить игру, да сил и мужества не хватает. А ему вот… хватило.

– Да, но какой ценой… – пробормотал Даниэль. – Какой ценой… Давай!

Они выпили еще, долго сидели на трубе, глядя на кучу металла у ног. Викорски и Хеллард больше не произнесли ни слова.

Часть третья

Танцы на лезвии Оккама

DB-1 присвистнул от восторга и принялся барабанить металлическим пальцем по иллюминатору. «Тук-тук-тук!» – заслышав удары по стеклу, один из десантников, сопровождавших Карину, очнулся от спячки, внимательно посмотрел на робота. Другой спецназовец продолжал сидеть неподвижно, словно ничего не произошло.

Мэнигем усмехнулась, из-под полуопущенных ресниц разглядывая вояк. Всю дорогу, с того момента, когда забрала Диби в спецангаре и погрузилась на борт военного вертолета вместе со стрелками охраны, она задавала себе вопрос: успели бы эти горе-солдаты что-то сделать, если б модифицированный DB-1 действительно захотел убить людей? Убить, покалечить…

Что их там, перед вылетом, плохо инструктировали? Не объяснили, какой груз нужно доставить на космодром? Карина задумалась: надо ли отражать это в докладе? В любом случае, необходимо сделать пометку. Отчет потом, позднее, когда они вернутся на Землю…

Хотя, не исключено, спецназовцы лишь делают вид, что дремлют, – если получили соответствующие инструкции. Возможно, им приказали вести себя типично для охранников, выполняющих рядовой рейс. Как если бы не происходило ничего необычного. Диби же не предполагает, что люди много ставят на эту карту. Не знает, ибо ему не положено знать лишнего.

А спецназовцы – если поверить, что им дали правильные «установки» – не такие лентяи и тормоза, какими хотят выглядеть. В течение всего полета они находились поодаль от робота, сидели спиной к кабине, не выпуская оружие из рук. Идеальная позиция для выстрела, если модифицированный DB-1 вздумает проявить нежелательную активность. Даже если пуля пролетит мимо Диби, она точно не попадет в пилотов винтокрылой машины.

Десантники подремывали, но пальцы – и у одного, и у второго – лежали на спусковых крючках. Да, скорее всего, сопровождавшим приказали вести себя именно так. Впрочем, это не ее, Карины, дело решать: правильно спецназовцы выполняют инструкции или нет. Ее задача: отразить в отчете все нюансы испытаний, начиная от транспортировки «образца». Кстати, Диби абсолютно безразлично, что он летит на космодром в сопровождении двух вооруженных стрелков. Возможно, DB-1 не стал бы задумываться над этим, даже если бы тут находилось десять спецназовцев.

– Посмотри, радость моя! – воскликнул робот, закончив барабанить пальцем по стеклу. – Какие они огромные! Я и не думал, что нас двоих повезет такая здоровенная хреновина…

Карина чуть подвинулась вбок, к иллюминатору. Глянула вниз. Вертолет заходил на посадку возле одной из стартовых площадок. Винтокрылая машина описала широкий полукруг, и под фюзеляжем проплыла громада десантного корабля «Лютик».

Эксперт Мэнигем могла бы объяснить Диби, что это далеко не самый большой корабль, построенный людьми. Что, например, крейсер «Безупречный» смотрелся бы великаном по сравнению с этой машиной, предназначенной для трассы «Земля – Луна». Но решила не концентрироваться ни на «Безупречном», ни на людских возможностях. Сейчас ее волновало другое – способности экспериментального робота DB-1, который – при посадке в вертолет – несколько раз настойчиво повторил: «Зови меня просто Диби!»

Диби так Диби. Карине было все равно, хоть президентом Абрахамом Линкольном. В задачи Мэнигем не входило обучение робота правилам поведения, это осуществили другие, до нее. Хорошо или плохо – отдельный вопрос. Эксперт Мэнигем должна наблюдать за разумной машиной, а не воспитывать ее, словно ребенка в детском саду. Карина не была ни воспитателем, ни даже школьным учителем.

– Эй, парни! – завопил робот, сообразив, что девушка не склонна поддерживать беседу. – Эй, говорю! Ну, чего вылупили глазенки? Не на меня смотрите! Туда! Вниз! Корабль равновесие потерял! Вон, падает!

Карина с тревогой глянула в иллюминатор, как и двое спецназовцев. И внизу, под брюхом вертолета, где находился «Лютик», и дальше, где располагался еще один «десантник», не намечалось никаких проблем.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся робот. – Один-ноль в мою пользу, ребята! Я выиграл! Кто бежит за пивом?

Тот спецназовец, что сидел чуть ближе к Карине, посмотрел на рыжеволосую девушку. На миг убрав руку с автомата, выразительно покрутил пальцем у виска. И тут же снова вцепился в приклад, палец нашел спусковой крючок. Другой стрелок лишь плотно сжал губы, прищурился. Лицо его изменилось. Карина поняла, из-за чего.

Робот сумел обмануть спецназовцев, в этом дело. Если б на месте Диби находился человек, стрелки не повернулись бы к иллюминатору, даже на короткий миг. Но от машины подобного хода не ожидали, и фактор внезапности сработал на DB-1. А это значит, на какое-то время солдаты утратили концентрацию. Если б робот хотел напасть – спецназовцам не помогло бы оружие, Диби переиграл людей. Другое дело, что он не собирался использовать момент для нападения, просто прикалывался. Как за последнее время успела понять Карина, этот «экземпляр» не мог вести себя по-другому. Не мог или не хотел?

Винтокрылая машина нырнула в воздушную яму. Карина, почувствовав, как сжался желудок, в очередной раз поругала себя за то, что не воспользовалась одноместным пассажирским флайером. Пусть бы десантники без ее участия транспортировали робота от спецангара до стартовой площадки. Так нет, заупрямилась, захотела с первой минуты поместить экспериментального подопечного под наблюдение. Изучить его как можно лучше, до момента, когда Диби начнет работать в команде Шона Паркса. Вот за это теперь и расплачивалась.

Модифицированного DB-1 решено было транспортировать не на флайере, а на военном грузовом вертолете, где между роботом и людьми можно создать дистанцию в несколько метров. Дистанцию, позволявшую охранникам среагировать на движение, если б DB-1 вдруг захотел напасть.

Командование Военно-Космических Сил, усвоив первый урок, обжегшись на молоке – решило дуть на воду. Но это здесь, на Земле. Потому что и на борту «Лютика», и на окололунной станции никакого защитного пространства между роботом и людьми не будет. Если модифицированный DB-1 вздумает напасть, значит…

Двигатель сбросил обороты, транспортная машина мягко коснулась грунта, звук моторов стал еще тише. Заслонка, разделявшая грузопассажирский салон и кабину, отодвинулась в сторону. Оттуда выглянул пилот.

– Госпожа Мэнигем! – крикнул он. – Все, приехали! Выгружайтесь!

– Ах, спасибо, дорогуша! – робот послал летчику воздушный поцелуй. – Извини, я позабыла кошелек дома. Ты сегодня остаешься без чаевых.

Пилот глянул на DB-1, на Карину. Покрутил пальцем у виска, точно так же, как спецназовец. Ничего не говоря, девушка поднялась с места, подхватила сумку с вещами. Один из стрелков быстро шагнул вперед, дернул в сторону тяжелую боковую створку, открывая проход для Карины.

Девушка благодарно кивнула, но от поданной руки отказалась, спрыгнула на землю сама. Винты машины продолжали вращаться, они поднимали тучи пыли. Карина, не мешкая, забросила сумку на плечо. Побежала в сторону, прикрывая лицо руками. Следом за ней рысцой понесся робот.

– Уроды, какие уроды! – прокричал он, перекрывая шум двигателей. – Испортили тебе всю прическу!

Моторы винтокрылой машины взревели, вертолет оторвался от площадки. Повисел немного, начал стремительно набирать высоту, уходить в сторону. Через несколько секунд Карина убрала руки от лица – пыль уже не забивала глаза и нос. Девушка огляделась – со стороны корабля к ней торопился человек с сине-белой повязкой на рукаве. Карина машинально поправила разлохматившиеся волосы.

– Эксперт Мэнигем? – чуть громче, чем следовало, спросил мужчина, приблизившись.

– Я – Карина Мэнигем! – провозгласил Диби. – Разве не заметно? Среди нас двоих только я – молодая, рыжеволосая и длинноногая!

Вахтенный открыл рот от удивления, застыл на месте.

– А это, – Диби указал пальцем на Карину, – это робот марки DB-1. Не смотри, что он с виду красивый – внутри одно железо, никакой резины.

– Дежурный по кораблю сержант Чкареули, – машинально пробормотал член экипажа «Лютика», силясь правильно обработать то, что с серьезным видом грузил робот.

Мужчина чуть помедлил, и вдруг в его глазах прояснилось. Он вспомнил, о чем хотел спросить.

– Как вы долетели, Карина? Надеюсь, без происшествий?

Мэнигем опять не успела открыть рот. Ее опередил шальной DB-1.

– Все нормально, – успокоил встречающего Диби. – Все нормально, солдат! Вот только небольшие проблемы с желудком…

– В смысле? – сержант Чкареули не удержался, задал вопрос и лишь затем понял, что повел себя бестактно, ничуть не лучше, чем робот.

Если у дамы были неприятности с желудком, не стоило акцентировать внимание на данной проблеме. Этого мог не знать робот, но он сам, человек… Дежурный по кораблю покраснел.

– У меня при перелетах всегда начинается понос, – чуть наклонившись к сержанту, доверительно сообщил DB-1. – Знаете, нервы… Вода другая, микробы… Диарея, в общем.

– Заткнись! – не выдержав, приказала Карина.

Она больше не могла смотреть, как Диби издевается над человеком.

Сержант отшатнулся от полоумного собеседника. Теперь вахтенный побелел от гнева, догадавшись: робот пытается острить.

– Да ты… Да я… – Чкареули нервно вытер об себя ладони.

– Зовите меня просто Диби, полковник! – оборвал его страдания DB-1.

Глянув на корабль, робот снял с плеча девушки тяжелую сумку, быстро двинулся в сторону трапа. Карина Мэнигем догнала шутника.

– Диби! – строго произнесла она. – Что за ерунда? Как ты разговариваешь с людьми? Можешь хоть иногда вести себя прилично?

– Могу, прелесть моя, – спокойно отозвался робот. – Но почему все мужики одинаковы? Как только увидят «смазливую мордашку», сразу перья расправляют, будто павлины. А у них вместо красивого веера – куцый жалкий хвостик…

– Я не твоя прелесть, – усмехнулась девушка, мысленно отмечая образный язык робота.

Становилось ясно: у Диби были «тренеры», обладавшие чувством юмора.

– Моя – не моя, – философски заявил DB-1. – Все течет, все меняется. Ты стареешь, я ржавею, некоторые подсаживаются на «Виагру». Когда взлетаем, эксперт Мэнигем? Если эта космическая помойка по имени «Лютик» способна летать…

– Скоро, – фыркнула от смеха девушка. Пообщавшись с роботом час или немного больше, она утвердилась во мнении: с таким спутником от скуки не помрешь. – Скоро, прелестный мой! Вот только дождемся двух экспертов.

– Еще мужчины? – подозрительно спросил Диби. – Ну, развелось! Больше, чем бактерий в кишечнике.

– Они не мужчины, они наблюдатели-консультанты! – отшутилась Карина.

– Наблюдатели? – задумчиво протянул робот, начиная путь по трапу вверх. – А-а-а, вуайеризм, понял! Ну ладно, пусть залезают на борт. Скажи им: папа разрешил. Только знаешь, прелесть моя…

Он остановился на верхней площадке, обернулся. Посмотрел на девушку, которая поднималась следом.

– Наблюдать – пусть наблюдают, – выдал DB-1. – Это можно, если будут вести себя тихо. А вот консультировать не надо. Я сам кого хочешь проконсультирую.

Карина фыркнула, потому что робот ухитрился вложить в небольшую речь особый подтекст. Можно было понять фразу в общем смысле, или в эротическом – если б только захотелось.

«М-да, Диби готовили любопытные специалисты, – подумала Мэнигем. И тут же вспомнила о первом экспериментальном DB-1, который погиб от семи пуль Рея Литвинова. – Впрочем… Наверное, они правы. Хотели научить робота по-другому смотреть на вещи. Относиться к жизни проще, без рефлексий. Как говорится, take it easy…»

Вопрос только: не перестарались ли они?

– Давай, топай внутрь, академик! – потребовала Карина. – Пошли знакомиться с экипажем.

На борту небольшого военного самолета Джон Хеллард и Даниэль Викорски оказались единственными пассажирами. Едва только машина взмыла в небо и выровнялась, Джон вскочил с места, принялся метаться по салону, изрыгая проклятия.

Викорски сидел тихо, с грустью взирая на молодого спутника. Даниэль никогда не любил космических путешествий и точно знал: придется туго…

– Черт! Черт! – в очередной раз выругался Хеллард, ударил кулаком по металлической стенке «суперлайнера». – Ну почему я должен куда-то лететь вместе с этой долбанной железной коробкой?!

Викорски не ответил. Ему было не до риторических вопросов. Голова начала болеть заранее, еще до того, как руководитель экспертно-криминалистической группы оказался вне Земли. Впрочем, какой он теперь руководитель группы экспертов? Сапожник без сапог…

– Что ты молчишь, Дэн?! – бесновался Хеллард, чуть ли не топая ногами.

– Пол сломаешь, – отозвался Викорски. – В космос точно не полетишь. Вниз полетишь, как фанера.

– Нет, ты о другом скажи! – не отставал Джон.

Эксперт-аналитик притормозил возле иллюминатора, выглянул наружу. Военный самолет давно покинул территорию «Сигмы», оставил город далеко позади. Серебристая «птица» неслась в сторону базы Военно-Космических Сил, откуда Хелларду и Викорски предстояло стартовать к Луне.

– А что я скажу? – искренне страдая от всего происходящего, ответил Викорски. – Корпорации «Измерение „Сигма“ в прежнем виде не существует. Ты это знаешь не хуже меня, Джон. Очнись! Что ты видишь перед глазами?

– Дождь! – мрачно пошутил эксперт-аналитик. – Осень пришла, начались дожди. Я вижу серые тучи над самолетом. Внизу – хлябь.

– Вот и радуйся! – язвительно улыбнулся Даниэль. – Там, куда мы летим, нет дождей. Там сухо и тепло.

Хеллард опустился на жесткую скамейку, рядом с Викорски. Обхватил голову руками.

– Как все стало… по-другому. Странно, непривычно, – после длинной паузы объявил он.

– К власти в «Сигме» пришли военные, – помолчав, отозвался Дэн. – У них свои взгляды на вещи. Ты же знаешь, что такое армия. Там нет слов «я хочу», есть только приказы, которые следует выполнять.

– Но мы не военные!

– ВКС у руля «Сигмы». После того как робот DB-1 совершил покушение на Хортона, президента корпорации стали отодвигать от последних рычагов управления. Да и, честно говоря, Хортон сдал. Раньше он был другим – боролся, не отступал. Словно бык: не столкнуть с дороги, не обойти, можно только сломать. А теперь? Переживает… Считает, что допустил ошибку, после «Безупречного». Неверным способом пытался одолеть финансовый кризис. В итоге ушел в себя, замкнулся. Да и вообще, многие стали относится к Энди по-другому. Ты в том числе.

– Да, – признал Хеллард. – Есть вещи, которые я не могу простить.

– Вот поэтому у нас все изменилось, Джон. Одно наложилось на другое, Хортона оттеснили от управления, власть новая. Теперь никого не интересует, что мы думаем, чего хотим… Увы. Мы стали частью государственной военной программы. Все под колпаком у спецслужб. Это уже не ищейки Лайонса Торелли, гораздо хуже. Теперь нет выбора, либо мы работаем на «Новую Эру», либо…

– Что «либо»? – усмехнулся Джон.

– А сам не догадываешься? – Викорски удивленно посмотрел на собеседника. – Вроде еще недавно был экспертом-аналитиком. Умело выстраивал логические цепочки… Домысли сам: что делают с теми, кто не хочет работать на секретную военную программу? Тем более с «героями», которые слишком много знают о целях исследований.

– Значит, – Хеллард с любопытством глянул на старого приятеля. – Считаешь, мы должны молчать и выполнять то, что нам приказывают? Работать на ВКС?

– Пока не вижу другого выхода, – грустно вздохнул Викорски. – Потому и сижу здесь, готовлюсь к полету на Луну. Надо делать порученную работу, Джон.

– О, как ты заговорил! – Хеллард вновь поднялся с места. – Я удивлен! Словно передо мной другой человек. Не тот, который сидел на шестом участке металлопереработки и утверждал, что ему не по душе некоторые эксперименты. Помнишь?

– Хеллард, не трави душу, – попросил Даниэль. – Мне и без тебя тошно, честное слово.

Джон прошелся по салону, хлопнул ладонью по стеклу иллюминатора. Снаружи по-прежнему шел дождь, военный самолет продирался через серое воздушное море. Постояв и все обдумав, Хеллард повернулся к Викорски.

– Дэн! – требовательно произнес он. – Честно ответь: ты знал, что тот… тот робот, которого застрелил Рей Литвинов, – не единственный? Что их – двое? Знал?!

– Да.

– А тот, первый робот, знал?

– Нет, – помотал головой Викорски и закрыл глаза. Откинулся назад, оперся на переборку. – В неуправляемом «грузовике» роботы находились в разных отсеках. Так было запланировано ВКС с самого начала. Они ничего не знали друг о друге, после возвращения на Землю попали в разную среду. Первый оказался в «Сигме», второй – в лаборатории военных.

– Значит, жертва DB-1 была напрасна, – подумав, резюмировал Джон. – Он не подозревал, что есть такой же… еще один. Пытался остановить «Новую Эру», не понимая, что его красивая комбинация не могла иметь ника…

– Хеллард! Стоп! – резко потребовал Викорски.

Аналитик вздрогнул, опомнился. То, о чем он начал говорить вслух, имело право жить только внутри. В тайну были посвящены лишь Хеллард и Викорски. Приятели глянули друг на друга, затем по сторонам. Изучали: могут ли стены военного самолета услышать секрет, передать его кому-либо?

– Да… – Хеллард смущенно потер лоб ладонью. – Что-то я совсем плохой стал. Вышел из равновесия, из-за этого полета стал нести какой-то чудовищный бред… Не обращай внимания, Дэн.

– Не надо истерик, Джон, – попросил Викорски, подыгрывая аналитику и уводя разговор на другую тему. – Я старше. Поверь, мне тяжелее вынести полет до Луны, нежели тебе. Признаться, я вообще плохо переношу всю эту суету: разгоны, торможения, маневры, невесомость. Видишь? Даже про водку забыл… Набрал полные карманы упаковок с лекарствами, будто пенсионер со стажем.

Но Хеллард не повелся, он продолжал прокручивать в голове события, выстраивая их в цепь.

– Теперь понимаю, почему рыжая ведьма так быстро согласилась на наше заключение «несчастный случай». В том, первом инциденте с DB-1 и Хортоном. А чего ей? Есть ведь еще один «подопытный кролик»… Мэнигем знала: можно попробовать еще раз, главное – чтоб не было шума, широкой огласки. Получили по лбу? Не беда, эти грабли выбросим на помойку истории, у нас есть другие. Новенькие, блестящие.

Только во втором случае Военно-Космические Силы решили сыграть в опасную игру не на Земле… Перестраховщики, мать их! Первый опыт ничему не научил. Провели расследование, получили диагноз, галочку в бумажке поставили – и ладно!

Самолет клюнул носом, резко пошел на посадку. Хеллард не удержался на ногах, свалился на сиденье и неприятно ударился локтем о какой-то выступ. Эксперт-аналитик скривился от боли и матерился, не останавливаясь, до тех пор, пока машина не замерла на полосе. Дверь пассажирского салона отъехала в сторону. Внутрь заглянул человек с сине-белой повязкой на рукаве.

– Сержант Чкареули, – представился он. – Вы – эксперты Хеллард и Викорски! Как добрались? Надеюсь, без проблем?

Хеллард, потиравший ушибленный локоть, со злостью посмотрел на дежурного.

– Все нормально, – отозвался Викорски. – Добрались без происшествий. Только одному господину мешал словесный понос…

– Понос?! – удивился Чкареули, не расслышав прилагательного «словесный». – Как?! И у вас тоже?!

– А у кого еще? – пробурчал Хеллард, выбираясь из фюзеляжа на стартовую площадку космодрома.

– А еще – у робота DB-1, – охотно пояснил Чкареули. – Он тут недавно прилетел. С очень красивой рыжеволосой девушкой, Кариной Мэнигем.

Хеллард удивленно посмотрел на сержанта, потом на Викорски. Покрутил пальцем у виска и, ни слова не говоря, пошел в сторону трапа.

Обходя помещения десантного корабля перед стартом, командир «Лютика» Дэвид Ричардс думал, что еще ни разу в жизни ему не доводилось принимать на борт таких странных пассажиров. Мало того, что сама компания напоминала рок-группу «Отстой маленьких вурдалаков», так еще «сверху», от командования, дали литеру «Ноль» на выполнение этого задания…

Кто бы мог подумать?! Форма «Ноль» – сверхважная миссия – при в общем-то рядовых входных условиях. Принять на борт группу пассажиров и доставить их на окололунную орбиту, в район проекта «Зеркало».

– Еще раз проверить крепление десантных модулей на горизонте! – потребовал Ричардс от боцмана, проходя по грузовой палубе.

Командир немного нервничал. Раз дали высокий приоритет рядовому полету, значит, нечто важное кроется в пассажирах. Очень важное. Меж тем руководит странной группой не какой-нибудь опытный мужик, а молодая женщина. Карина Мэнигем.

«Сколько ей лет? – попытался угадать Ричардс, припоминая симпатичную рыжеволосую девчонку. – Двадцать пять? Тридцать? Вряд ли больше… Да и какое это имеет значение, если Карина выглядит так, что не хочется думать о полете? Хочется затащить ее в койку – и все тут…»

Капитан «Лютика» нырнул в шахту. Не пользуясь лифтом, спустился в отсек ходовых машин. Постоял за спинами механиков силовой группы, заканчивавших последнюю предстартовую проверку. Хлопнул старшего смены по плечу, поднял вверх большой палец, показывая: «Все в порядке». Тот радостно улыбнулся, подмигнул командиру.

Ричардс покинул машинный блок, вызвал лифт. Обратно поднимался в кабине, по-прежнему думая о пассажирах…

В дополнение к сексапильной девчонке – полоумный робот. «Зови меня просто Диби», – вспомнилось командиру «Лютика». Карина Мэнигем привезла этого шутника с собой. Экипаж знакомился и с девушкой, и с модифицированным DB-1 одновременно. Но, если от знакомства с Кариной остались только приятные впечатления, то Диби напряг всю команду.

Дэвида Ричардса он попросил повнимательнее проверить все винтики и шестеренки – и в трюме, и в голове. Пока командир «Лютика» соображал, что это может означать, Диби приобнял кэпа и доверительно сообщил, что не выносит, когда при старте громыхают плохо прикрученные беспризорные гайки. Потом робот строго глянул на экипаж и известил всех, что разгильдяйства на передовом рубеже не потерпит. И вообще, сказал он, экипаж обязан заниматься делом. Никому не разрешается смотреть в сторону Карины, потому как «Диби любит ее всем сердцем, и дама отвечает взаимностью». Официальное оформление отношений – дело времени. Ни больше, ни меньше.

Ржал при этом только Зураб Чкареули, который имел счастье познакомиться с юмором Диби ранее, еще у вертолета. Остальные стояли, отвесив челюсти, но DB-1 этого показалось мало. Узнав, кто в экипаже повар, Диби потребовал, чтоб тот чаще жарил котлеты из морской рыбы. Из свежей, только что пойманной морской рыбы. При этом, видя, как все шире открываются глаза собеседника, робот дожал. Мол, готов по секрету поделиться информацией. Речную брать нельзя, на нескольких химических заводах Европы проблемы со сточными фильтрами. Потому негоже травить самый лучший в Галактике экипаж всякой дрянью… Карина Мэнигем слушала эти заявления робота с непроницаемым видом. Так, словно он не порол невообразимую чушь, а говорил вполне обычные вещи.

В общем, одной этой пары было достаточно, чтоб свести с ума любой экипаж. Украдкой поглядывая на Карину Мэнигем, Ричардс несколько раз ловил себя на мысли: девчонка могла бы найти более приятное занятие, нежели полет на орбиту Луны в такой странной компании.

А потом к Диби и Карине добавилась парочка людей. Те самые эксперты-наблюдатели, которых ждала Мэнигем. Один из мужиков – лет тридцати пяти, крепкий, мускулистый, со светлыми волосами и серыми глазами. Второй – лет сорока пяти, может, даже пятидесяти, полный, седой, какой-то усталый. Первый из них был красным от злости, время от времени тихо ругался. Как понял Ричардс, он совсем не горел желанием отправляться на орбиту Луны. Для него командировка явилась неприятной неожиданностью.

Второй хотел на Луну еще меньше, но по другой причине. Даниэль Викорски, знакомясь с командиром корабля, честно признался: он плохо переносит невесомость и маневры в космосе, а потому заранее просит извинить за слабость… Викорски, в противоположность напарнику, был бледен, как мел. «Лютик» еще не покинул стартового поля, а Даниэль уже переживал оттого, что сейчас начнутся перегрузки, следовательно – и проблемы с сосудами.

«Еще бы, – невольно проникаясь симпатией к Викорски, признал Ричардс. – В таком возрасте лучше путешествовать на пассажирских лайнерах. Все-таки там и комфорта побольше, и системы защиты „гостей“ проработаны на уровне. На военном „десантнике“ никто о подобных мелочах даже не задумывается. Армия – работа для молодых, с крепким здоровьем».

…Лифт открыл двери в пассажирском блоке. Дэвид Ричардс выбрался из кабины, прошел по салону, проверяя, все ли в порядке на этом горизонте. Карина Мэнигем полулежала в противоперегрузочном кресле, опустив веки. Робот что-то говорил ей на ухо, но, кажется, девчонка не слушала. Как если бы где-то неподалеку бормотало радио.

«И правильно, – подумал командир корабля. – Первый раз вижу такого придурочного робота. Приласкать бы его кувалдой по башке, чтоб мозги на место встали…»

– Капитан! – заметив Ричардса, DB-1 вцепился в другую жертву. – Вы лично проверили топливо? Я слышал, теперь на бензоколонках разбавляют… Ох, разбавляют… Вешать надо! Каждого второго – на козырек собачей будки!

– Проверил! – отмахнулся Дэвид.

Его немного позабавило то, что Карина открыла глаза и с интересом наблюдала, как ответит человек.

– И на запах?! – не унимался Диби. – Очень важно проверять топливо на запах!

– Не только на запах, сэр, – не моргнув глазом, ответил Ричардс. – И на вкус тоже! Докладываю: топливо отличное! Но вам, сэр, пробовать не советую. Без привычки, сэр, у вас опять начнется приступ диареи.

Не дожидаясь, что ответит робот, капитан прошел дальше. На передних креслах расположились Хеллард и Викорски. Молодой эксперт чуть успокоился, хотя по лицу было видно: до полного контроля эмоций Джону далеко. Викорски по-прежнему был бледен, на висках блестели капли пота.

«Какой болван затащил его на борт „десантника“? Не угробить бы старика…»

– Даниэль! – обратился к эксперту Ричардс. – У нас есть препарат, который помогает спокойнее вынести стартовые перегрузки. – Может, дать команду врачу? Сказать, чтоб принес? И вообще, последил за вами?

– Благодарю, Дэвид, – слабо улыбнулся пожилой эксперт. – У меня есть… Взял с собой. Благодарю…

– Тогда взлетаем, – объявил командир «Лютика». – Приготовьтесь, пожалуйста. Объявляю пятиминутный обратный отсчет.

Он прошел в ходовую рубку, оглядел второго пилота и штурмана.

– Все нормально, Дэви, – объявил помощник. – Тесты – в норме. Добро на старт получено. Пятый взлетный коридор.

– Отлично! – Ричардс уселся в кресло навигатора, поерзал, ожидая, пока противоперегрузочное ложе примет форму тела. – Порядок, ребята! Даю обратный отсчет!

Лекарство, которое Даниэль Викорски принял перед стартом, помогло вынести первые трудные минуты, когда корабль отходил от планеты и маневрировал, чтобы занять предписанный диспетчерами транспортный коридор.

Потом стало чуть легче, Викорски смахнул пот со лба. Поехали защитные створки, открывая иллюминаторы пассажирского салона. Даниэль глянул на Землю, оставшуюся позади, и подумал: ради такого зрелища стоило мучиться.

Голубая планета в пуховом одеяле белых облаков была невероятно красива. Если б кто-то попросил Дэна описать охватившие его чувства, эксперт не смог бы найти подходящие слова в человеческом языке.

Да, ради этого стоило помучиться. Один раз. Последний. Именно сейчас, глядя на родную планету из космоса, Викорски вдруг понял главное: с него достаточно. Этот полет – как награда за все прошлое. Мучительная награда, тяжелое испытание. Он должен выдержать, вернуться домой. На Землю. Родная планета – его дом, огромный дом. Ему больше не нужны ни чьи-то тайны, ни расследования, ни «Сигма», ни «Новая Эра».

Он выдержит все. Конечно, лекарства не избавят от мучений полностью, лишь частично облегчат страдания. Несколько дней он почти не сможет спать, будет сходить с ума от тошноты, головокружений. Возможно, появятся какие-то осложнения с сосудами или позвоночником. Но он постарается выдержать. Вернется домой и напишет заявление об уходе из «Сигмы».

Он, Даниэль Викорски, увидел в жизни все, что хотел. Уйдет на пенсию, поселится где-нибудь в маленьком тихом городке, подальше от суеты и железного ритма цивилизации. Станет выращивать розы. Или помидоры. Там разберется – что именно. А по ночам будет закрывать глаза и видеть вот такую вот Землю – голубую, ранимую. Трогательную и нежную, словно молодая хрупкая девчонка в пуховом белом платке…

– Дэн, как ты? – тревожно спросил Хеллард, потрогав спутника за плечо. – Я беспокоюсь. Ты заснул, но так страшно, хрипло дышал. Помочь чем-нибудь?

– К черту все, Джонни, – негромко ответил Викорски. Осторожно покрутил головой, чтобы размять шею, усилить кровоток. – Знаешь, я вот сейчас понял – с меня достаточно! Возвращаемся на Землю – и ухожу. Пишу рапорт об увольнении. Все, на пенсию. Мне хватит, потому что семьи нет, детей нет. Копить не для кого, а запросы очень небольшие. Маленький домик. Немного еды. Что еще нужно старику, чтобы спокойно прожить оставшиеся годы?

– Дэн, очень плохо, да? – Хеллард придвинулся ближе. – Может, попросить, чтоб врач пришел? Ты держись, пожалуйста. Мы через такое проходили… А тут надо совсем немного потерпеть… правда?

– Да не переживай, – слабо улыбнулся Викорски. – Все нормально, лекарство помогает. Не до конца, но я в порядке. Думаешь, у меня приступ отчаяния, слабости? Нет, Джон! Я вот сейчас посмотрел на нашу планету и понял: фигней мы занимаемся. Не видим того, что у наших ног. Все лезем куда-то, все неймется. А надо просто остановиться и разглядеть…

Корабль развернулся соплами двигателей в сторону Луны, начал гасить инерцию движения. Воспользовавшись тем, что появилась небольшая сила тяжести, Карина Мэнигем встала с места, аккуратно подобралась к креслам, на которых располагались Викорски и Хеллард.

– Простите, Даниэль, – сказала она, виновато глянув на седоволосого эксперта. – Честное слово, не думала, что крупнейшие специалисты «Сигмы» – лишь кабинетные работники, не способные к действиям в полевых условиях.

Хеллард со злостью глянул на рыжую ведьму.

– К вам особых претензий нет, эксперт Мэнигем, – холодно произнес он. – А вот умника, который отправил Викорски в полет… Честное слово, знал бы, кто этот гад, – лично начистил бы ему рыло! У этого засранца вместо башки – унитаз!

Послышался смех Диби.

– Хорошо сказал, – встрял DB-1 в разговор. – Спасибо, Хеллард. Я запомню, может, пригодится.

– Диби, помолчи, пожалуйста, – попросила Карина и вновь повернулась к аналитику. – Вы хотели узнать, Джон, кто вытащил сюда Викорски. Так вот, это была я. Причина? Вы двое – крупнейшие специалисты по человекоподобным роботам. Нет! Я неверно сказала. По системам искусственного интеллекта, имитирующим человеческое мышление. Почему именно вы?

Вы участвовали в проекте «Безупречный» и в первом цикле «Новой Эры». Причем от и до, от начала до конца. Таких людей, знающих всю историю изнутри, больше нет. Именно потому я хотела, чтобы вы в качестве наблюдателей приняли участие в проекте «Зеркало». Написала соответствующую заявку командованию. Ее поддержали. Комиссия проверила состояние здоровья Даниэля Викорски. Медики сказали: годен для полета. Я была уверена, что все в порядке.

– Идиоты! – не смог утерпеть Хеллард. – Правильно говорят про военных: одна извилина – и то в фуражке. А у вас, эксперт Мэнигем, фуражки нет. И потому, надо понимать, извилин тоже. Ни одной!

– Прелесть моя! – донеслось из другого ряда. – Он тебя не любит. Иди ко мне, я утешу!

– Заткнись! – Карина ответила Диби, но не Хелларду.

Раскрасневшаяся, злая, вернулась на прежнее место. Теперь Мэнигем еще больше напоминала ведьму, Джон отметил это для себя.

Послышался звонкий шлепок – девушка выместила накопившиеся эмоции на роботе, ударив его ладошкой по плечу.

– Я ранен! – простонал Диби. – Медсестру мне… Молоденькую и без комплексов…

– Не надо с нею ссориться, Джон, – тихо попросил Викорски. – Тем более, из-за меня. Не надо, прошу. Потерплю я, все нормально. Кажется, немного пообвыкся.

– Да пошла она, ведьма! – ругнулся Хеллард. – Вместе с ВКС и «Сигмой»! Уволят – ну и черт с ними! Уйду вместе с тобой, помидоры разводить…

И тут Викорски стало не до разговоров. Корабль, приближавшийся к конечной точке маршрута, приступил к активным маневрам. Пожилой эксперт вцепился в подлокотники, закрыл глаза. Дыхание его вновь стало частым, прерывистым. На висках выступили крупные капли пота.

Памятуя о трудностях, которые Даниэль Викорски испытывает при маневрах «десантника», командир «Лютика» принял решение чуть изменить план разгрузки.

– Перебросим пассажиров на станцию, – проинформировал Дэвид Ричардс второго навигатора. – Лишь затем пойдем к блокам хранилищ и на монтажный причал.

– Дэви, – помощник удивленно посмотрел на командира. – А риск? Ты что, планируешь дважды стыковаться со станцией? Сначала, чтоб высадить пассажиров, а затем, после регламентных работ – еще раз?!

– Нет, – отрывисто бросил командир «Лютика», внимательно следя за показаниями компьютерной системы сближения. – Перебросим гостей десантной шлюпкой.

Прямо перед глазами пилотов замигал красный сигнал. Отрывисто рявкнула корабельная сирена, предупреждая экипаж.

– Мы в рабочей зоне, прошли дистанцию безопасного маневрирования, – на всякий случай напомнил штурман, глянув на Ричардса.

– Вижу, – коротко отозвался Дэвид.

В этот раз командиру не требовалось выполнять маневр стыковки со станцией, но любое приближение к огромному «ежу», вращающемуся в пространстве, таило опасность. Ричардс быстро обежал взглядом боковые мониторы, показывавшие, что творится вокруг «Лютика». Вновь сосредоточился на лобовом дисплее и колонках цифр, мелькающих перед глазами. Прикусил губу, выжидая.

Быстрое движение рук. Из носовых сопел вырвались столбы огня, корабль едва заметно вздрогнул, чуть изменил курс. И вновь – яркое пламя. Еще толчок, ощутимая вибрация корпуса…

– Все! – сказал Дэвид и подмигнул помощнику. – Ближе к этой чертовой штуковине не полезем.

«Лютик» не впервые подходил к «Зеркалу». По мнению экипажа, это был самый трудный объект на окололунной орбите. Больше всего станция напоминала змею, свернувшуюся в кольцо вокруг центрального ядра. Гигантская труба опоясывала шар. В ядре располагались вычислительный комплекс и служебные помещения, склады. Сотрудники проекта «Зеркало» жили в огромном кольце, не в самой трубе – в маленьких сферах-комнатах, примыкавших к магистральному переходу.

Станция вращалась в пространстве, за счет этого в исполинском комплексе создавалась сила тяжести. Не такая, как на Земле, но по трубе можно было ходить, а в комнатах – спать на кроватях, не привязываясь к ним ремнями. Сложнее всего приходилось в центральном ядре, проектировщики не случайно вынесли туда складские и служебные помещения. Шар тоже вращался, на его внутренней поверхности можно было стоять, но для людей оказалось слишком непривычным стоять или сидеть на стене-полу и видеть на противоположной стене-полу другого человека, повисшего вниз головой. К невесомости люди адаптировались, а вот к коллегам на потолке – в условиях гравитации – нет. И потому в центральный шар сотрудники станции выбирались нечасто.

От широкого кольца – во все стороны – торчали вспомогательные надстройки: антенны, зеркала радиопрожекторов, мачты ретрансляторов, магистрали электропитания. Вся эта чудовищная конструкция медленно вращалась, что создавало проблемы любому кораблю, маневрировавшему вблизи станции «Зеркало».

– Дэви, – вновь завел ту же песню второй пилот, едва убедился, что «Лютик» закончил маневр и командир доступен. – Все-таки я не понимаю: зачем ты рисковал лишний раз? Лучше было дойти до грузового причала, перекачать воду и кислород. Затем выполнить регламентные работы. И только потом совершать опасные маневры вблизи станции.

– Не обсуждается, – подмигнул ему командир, вставая с места. – Кто выиграл – тот выиграл. Дай команду боцману, пусть готовит десантный катер. Я туда, на палубу.

Дэвид Ричардс не стал объяснять, что причина его маневра – в Даниэле Викорски. Командир «Лютика» прошел в пассажирский салон, окинул взглядом своих гостей. «Корабль военный, да, – подумал он. – Но, кроме всего прочего, существует неписанный кодекс… Кэп должен заботиться о пассажирах».

– С прибытием, эксперт Карина! – Ричардс улыбнулся девушке, которая первой поднялась с места, вопросительно глядя на командира корабля. – Собирайте вещи, пожалуйста.

Дэвид быстро посмотрел на сотрудников группы Мэнигем. Робот прилип к иллюминатору и с интересом таращился на огромного металлического «ежа». Даниэль Викорски вытирал лоб носовым платком. Джон Хеллард сидел молча, выстукивая какой-то марш на небольшом откидном столике.

– Но «Лютик» не пристыковался к «Зеркалу»? – уточнила Мэнигем. – Капитан Ричардс, как мы попадем на станцию?

– На десантном катере, – объяснил Дэвид. – Я немного изменил график движения корабля. По плану стыковка со станцией – лишь третий этап. Сначала мы должны были подойти к специальным резервуарам, перекачать туда воду и кислород из баков. Все это специально заготовили на Земле, для базы. Мы ведь скорее транспортное судно, нежели пассажирское. Потом – переход до монтажного причала, регламентные работы. Любой старт с Земли приводит к возникновению проблем с кораблем. Необходима диагностическая проверка: техники сканируют обшивку и магистрали, силовые агрегаты. Мы составляем перечень необходимых работ, проводим калькуляцию финансовых и временны#х затрат. Только затем – переход до «Зеркала», стыковка. Переброска пассажиров и личных грузов. Мы решили чуть изменить план работы под влиянием обстоятельств.

Ричардс мельком глянул на Викорски. Командир по-прежнему не хотел объяснять, что нарушил последовательность операций из уважения к человеку в возрасте, которому маневры корабля могли доставить сильные мучения.

– Спасибо, кэп, – тихо произнес Даниэль, догадавшись: Ричардс сделал это ради него.

Диби оторвался от иллюминатора, внимательно посмотрел на Викорски, затем на командира «Лютика». Посмотрел, но ничего не сказал, что для этого свихнувшегося робота было просто-таки нетипичным, из ряда вон выходящим.

– Прошу за мной, – предложил Ричардс.

Группа экспертов прошла к лифтовому «столбу». Спускаться на грузовую палубу пришлось в два захода. Сначала поехали Ричардс, Мэнигем и робот, затем – Викорски и Хеллард.

Десантный катер уже был готов к приему гостей. Он оказался не очень большим, но удобным – все четверо пассажиров легко разместились за спиной у одного из людей Дэвида Ричардса.

– Готовы? – на всякий случай спросил пилот.

– Секунду! – вдруг попросил Викорски, вспомнив: из-за спешки он не сделал того, что хотел.

Даниэль выбрался из шлюпки, подошел к Ричардсу. Теперь они были один на один.

– Спасибо, кэп! – еще раз сказал эксперт и крепко пожал руку командиру «Лютика». – Я ваш должник. Надеюсь, будет возможность отплатить…

– И я надеюсь, – дружески улыбнулся Дэвид. – По плану через несколько дней мы должны забрать вас на Землю, обратно. Счастливо, Даниэль!

– И вам удачи, Дэвид!

Викорски, больше не теряя времени, вернулся в кабину десантного катера. Прозрачный колпак медленно поехал вниз. Зашипел воздух – автомат чуть увеличил давление внутри салона, проверяя, нет ли утечки, корректно ли проведено уплотнение швов. Помигал зеленый светлячок на пульте.

Ричардс, приветственно взмахнув рукой, шагнул из переходной камеры в грузовой трюм. Переборка опустилась, отделив зону разгерметизации от корабля.

– Три! Два! Один! Пошел!

Пилот лишь усмехнулся, слушая команды из центральной рубки «Лютика».

– Пошел, заяц!

Катер выскользнул из брюха судна, развернулся, медленно потащился к вращавшейся трубе станции.

– Счастливо, Лютиг-Одуванчег! – не удержался Диби. – Я буду скучать без тебя.

Пилот неодобрительно посмотрел на полоумного робота, вновь сосредоточился на управлении шлюпкой.

Хеллард присвистнул от восторга. Отсюда, с небольшой дистанции, можно было разглядеть детали, которые ранее оставались за кадром. Теперь Джон видел и тонкие сеточки батарей – огромные энергетические поля, аккумулировавшие солнечную энергию; и гроздья жилых комнат-шаров, раньше они казались наростами-утолщениями на внешней стороне трубы. Поодаль от этого – гигантское зеркало радиопрожектора, к которому тянулись тоненькие ниточки. Скорее всего магистрали подачи электроэнергии.

– Нравится? – вдруг спросила Карина, догадавшись: Хеллард восхищен увиденным. – Не хотите выйти в космос, эксперт? Прогуляться с дамой, так сказать? Приглашаю! А то когда еще выпадет случай оторвать задницу от кабинетной работы…

– Только если без скафандра и прочей резины, – DB-1 опередил Хелларда, вставив в чужой разговор неумную двусмысленную шутку.

– Диби, – чуть покраснев, сказал Джон, – я уже заметил, что у тебя прекрасное чувство юмора. Ты на каждом шагу стремишься продемонстрировать это всем. Но, поверь, кроме юмора, надо иметь и чувство такта. Этикет изучать, что ли. Правила хорошего поведения. Честное слово, тебе бы не повредило!

Робот глянул на эксперта-аналитика, но промолчал, углубился в созерцание окружающего пейзажа. Карина удивленно покачала головой, Хеллард это заметил. Видимо, девушка подумала о том же, о чем он сам: второй раз подряд DB-1 не ответил подколкой, смолчал. Что это значило? Он поражен и восхищен великолепием, мощью космоса? Диби не до состязания в остроумии? Но… но тогда, он – не робот. Тогда он – нечто другое, ближе к человеку. И это значит, что эксперимент военных имел локальный успех – им удалось получить машину нового типа.

Вот только будет ли от этого польза? Хеллард не знал ответа. А Карина склонилась над маленьким блокнотиком, делая какую-то пометку для себя.

Коридор орбитальной станции был довольно широким. Приятно удивило вновь прибывших то, что в трубе можно стоять и ходить. Огромное кольцо вращалось в пространстве, это создавало вполне комфортную силу тяжести. Даниэль Викорски сразу приободрился, почувствовав под ногами твердую почву. В отличие от десантного корабля, здесь пол не вибрировал и не дергался из стороны в сторону.

– Здравствуйте! – поприветствовал гостей высокий черноволосый мужчина. В первые мгновения знакомства показалось, что его лицо неестественно вытянуто. – Меня зовут Войцех Бонек. Я – командир базы «Зеркало».

Войцех стиснул ладони Викорски и Хелларду. Церемонно поклонился девушке, поцеловал ее руку. А возле робота замешкался, не зная, как приветствовать странную машину.

– Цветов и объятий не надо, – чуточку высокомерно заявил DB-1. – Зови меня просто Диби.

Командир базы с удивлением посмотрел на робота, но не ответил. Повернулся к Карине и ее спутникам.

– Пойдемте, покажу вам приготовленные комнаты.

Назначение виноградных гроздей, прилепившихся к огромному бублику, стало понятно очень быстро. Из основного – пустого – тоннеля, разделенного переборками на герметичные отсеки, открывались камеры-шлюзы в рабочие и жилые помещения. Проще говоря, комнаты-шары, пристыковавшиеся к внешней стороне основного коридора.

Передвигаясь из одного сегмента тоннеля в другой, Бонек давал комментарии, поясняя назначение помещений, рассказывая о жилых блоках и рекреационных зонах. Путешественники почти ничего не запомнили – слишком много информации обрушил на них командир базы.

– А вот и ваш отсек, – улыбнулся Войцех, открывая массивную гермодверь на лесенку, по которой следовало переходить в маленькое кольцо. – Как раз четыре жилые комнаты прилеплены к основной магистрали. Мы подумали… мы подумали, каждому из гостей надо выделить по одной.

Командир базы невольно глянул на DB-1.

– А как же! – мгновенно отозвался тот. – Или ты надеялся, что я буду спать на коврике возле дверей?

Бонек недоуменно посмотрел на робота, на Карину. Было заметно: Войцех недоволен панибратским обращением Диби и его довольно хамским тоном. Но, видимо, командиру базы дали какие-то инструкции, и он сдержался.

Люди спустились в другой коридор.

– Во вспомогательном кольце, где ваши жилые комнаты, есть пятый шар, – дав гостям «Зеркала» осмотреться, добавил Войцех. – Это санитарный блок. Проще говоря, душевая и туалет. Вы, ради бога, извините, у нас тут нет деления на «М» и «Ж». Санблок один на всех.

– Ну, и как прикажете выкручиваться из данного положения? – с иронией спросил Хеллард, выразительно указав глазами на женщину.

– Вы попали, ребята! – встрял Диби. – Сортир только один, так что не обижайтесь. Если у меня вновь разыграется понос, всем придется стоять в очереди.

– Заткнись! – рявкнул Хеллард.

– Зовите меня просто Диби, генерал.

Войцех Бонек смущенно посмотрел на Карину, развел руки в стороны, словно извинялся перед дамой.

– Вы извините, – пробормотал он. – У нас тут военная база, минимум удобств.

– Вот дерьмо! – Джон отвернулся к стене, выразительно шевеля губами.

– В чем дело, Хеллард? – довольно резко спросила Карина. – У меня нет проблем. У вас? Боитесь случайно увидеть молодую красивую женщину в душе?

Эксперт-аналитик покраснел, со злостью глянул на Мэнигем.

– Вы тут вроде как старшая, – решив не втягиваться в словестную перепалку, проговорил он. – Давайте, распределяйте комнаты. Кому куда?

– Это моя! – Диби открыл дверь в ближайший шар, забрался внутрь. – Мне на солнечной стороне и с видом на море!

– Не забывайте герметизировать переборки, когда уходите из одного помещения в другое, – напомнил Войцех Бонек. – На «Зеркале» есть правила безопасности, им подчиняются все – и хозяева, и гости.

– Метеориты? – уточнил Викорски. – По-моему, вероятность попадания в станцию камня довольно мала.

– Вы бы знали, сколько всякого хлама носится на различных орбитах вокруг Луны, – грустно вздохнул командир базы. – И мои хлопцы, бывает, ошибаются… Конечно, все инструменты привязываем, мусор стараемся не разбрасывать. Но ведь работа, стресс, усталость, сами понимаете. Бывает, что-то теряем. Ну, инструменты, детали механизмов. Все это носится в пространстве вместе с базой, но некоторые железяки постепенно сходят с нашей орбиты, занимают другие.

– Ну и что? – все равно не понял Викорски. – Они ведь движутся с той же скоростью, что и база. Параллельными курсами.

– Это факт, – усмехнулся Бонек. – Только мы ведь – не единственная база на окололунной орбите. Вспомните Землю, так проще всего. Допустим, один спутник вращается вокруг планеты, вдоль линии экватора. А другой – от Северного Полюса к Южному. Третий – вообще под наклоном, ну… под сорок пять градусов. Падающее кольцо получается. У одного спутника – орбита, близкая к круговой. У другого – более вытянутая, эллиптическая. Здесь – все то же самое. Я, конечно, упрощаю, чтоб было понятнее. Но… только прикиньте: сбоку, под углом девяносто градусов к плоскости станции, вылетает молоток или фрагмент трубы со скоростью двести-пятьсот метров в секунду.

– Так вы же смертники! – оценив сказанное командиром, воскликнул Хеллард. – Если на орбите постоянно теряется мусор, и существуют точки пересечения колец, значит…

– Ну, не все так плохо! – не согласился командир базы. – Мусор убираем регулярно. Чистим газончик, так сказать. Потом, диспетчеры стараются разводить кольца. Одно повыше, другое – пониже, чтоб вероятность встречи хвостов была как можно меньше.

Гости помолчали, оценивая перспективы, неожиданно открывшиеся перед ними.

– Ну ладно, обустраивайтесь, – видя, что вопросов больше нет, сказал Бонек. – Отдохните немного после утомительного перелета. В случае чего – зовите, пульты связи с диспетчерской – в каждой комнате. Мои люди предупреждены, чтобы помогали, если будет необходимо. Но, думаю, сначала вам надо немного привыкнуть к обстановке, к «Зеркалу». Просто осмотреться.

– Спасибо, командир! – поблагодарил Викорски. – Я бы хотел немного пройтись по большой трубе, по кольцу, если это возможно. Так сказать, размяться после перелета. На это нет ограничений?

– Нет, что вы, никаких ограничений! – отрицательно замотал головой Бонек. – Конечно, гуляйте. В стены вделаны иллюминаторы, открывается хороший обзор и на рабочие площадки, и на зеркало радипередатчика. Все это, разумеется, на удалении от станции. Но, тем не менее, есть на что посмотреть.

– Благодарю, – кивнул Викорски и поднял сумку, вопросительно глянув на Мэнигем.

Он хотел затащить вещи в комнату.

– Спасибо, капитан! – поблагодарила и Карина. – Немного передохнем… Мы обратимся к вам, когда будет нужно.

Улыбнувшись гостям, Войцех Бонек покинул вспомогательное кольцо, задраил за собой шлюз.

– Мне надо в душ! – сказала Карина, потрогав волосы, в которые набилась пыль еще на космодроме, когда взлетал вертолет. – Это недолго, минут пять-десять, не больше. Обживайтесь, господа! Чуть позднее, когда все будут готовы, проведем небольшое собрание. Я расскажу о целях нашей экспедиции, о роли DB-1, о задачах и обязанностях каждого.

Хеллард склонил голову, соглашаясь. Викорски пошел в комнату.

– Диби! – строго сказала Мэнигем. – Пока запрещаю тебе покидать вспомогательное кольцо! Ты не должен выходить за дверь, которую только что закрыл Войцех Бонек. Это приказ!

– Ох уж мне эти женщины-воительницы, – пробурчал робот, устраиваясь возле иллюминатора, из которого открывался вид на рабочие площадки проекта «Зеркало».

Убедившись, что все ее поняли, Карина Мэнигем быстро забросила сумку в свою комнату и с полотенцем в руках проследовала в душевую кабину.

Все оказалось далеко не так плохо, как представлялось Хелларду с Земли, когда он лишь рисовал в воображении будущий межпланетный перелет. Сейчас они находились у цели, и все шло как-то очень буднично. Дэн Викорски выбрался в центральную галерею прогуляться, задраил за собой шлюз. Карина Мэнигем исчезла в душевой кабине.

Хеллард задумчиво посмотрел на сумку с вещами, на комнату, которая ему досталась. На робота. DB-1 стоял возле иллюминатора, разглядывая открытый космос. Кажется, теперь, когда число зрителей резко уменьшилось, Диби стал серьезнее, прекратил дурачиться и паясничать. Джон украдкой понаблюдал за модифицированной машиной. DB-1 вел себя несколько необычно. Для робота. Застыл неподвижно у толстого стекла, совсем как человек. Да, именно так. Будто человек, потому что только люди молча созерцают бесконечную пустоту, размышляя о чем-то абстрактном.

«Может, все не так страшно? – вдруг подумал Хеллард. – Может, нет опасности в проекте „Новая Эра“? Да, конечно, робот ведет себя довольно странно – особенно в разговорах – но это, вероятнее всего, лишь следствие „воспитания“, которое Диби получил от тренеров…»

Эксперт-аналитик подошел поближе, встал за спиной Диби, глядя в иллюминатор. И вдруг понял – робот что-то тихо шепчет, разговаривает сам с собой. Джон прислушался и вздрогнул. Мороз побежал по коже! Хеллард мгновенно вспомнил, кому принадлежали слова, которые сейчас едва слышно произносил модифицированный робот.

– То, что открылось, было великолепно! Я существовал в невидимой серебристой паутине космических эпох, улавливал тончайшие вибрации звезд, галактик, туманностей. До этого лишь упрямо и тупо стремился к определенной точке пространства, которую указали мне люди. Теперь же видел не только цель. Еще и дорогу – бесконечную и прекрасную картину жизни вселенной, многомерной вселенной.

Я слышал, как шептались кометы, встречавшиеся на пути. Исчезавшие где-то далеко позади, в пенных водоворотах космоса, потревоженного двигателями. Улавливал далекие и прекрасные голоса звезд – зовущие, плачущие. Они напоминали сирен. Тех сирен, что привлекают моряков неземным пением, сбивая с пути. Древние людские мифы об этих удивительных созданиях заложены в моей памяти. Алогично! Непостижимо! Знал: там, куда зовут голоса, могла ждать гибель, но все равно хотел изменить курс! Лишь заложенная программа не давала свободы.

Вот ведь горький парадокс! Я, многоуровневое существо, был вынужден продолжать однообразный линейный полет к цели, выбранной кем-то другим! При этом люди, которые находились внутри корабля, не видели и не слышали ничего.

Хеллард с ужасом глянул на робота, попятился, будто от дикого зверя. DB-1 слово в слово повторял то, что говорил «Безупречный». Перед тем как Джон уничтожил мыслящий крейсер с помощью лазерного резака! Что это? Переселение душ? Возврат к тому, что, казалось бы, уничтожено бесследно?!

– Что… – задыхаясь, проговорил человек. – Что?! Откуда… откуда ты… эти слова… откуда?!

– А? – Диби будто очнулся. Провел манипулятором перед «лицом». Совсем как человек, пытающийся стряхнуть наваждение. – О чем речь, старина Хеллард?

– Ты! – эксперт-аналитик дышал хрипло, смотрел на машину с ужасом и недоверием. – Ты?! Откуда?! Выкладывай!

– Не понимаю, что ты хочешь услышать, – робот повернулся к человеку. Диби говорил неторопливо, спокойно. Теперь его голос был совсем другим, не таким, как минуту назад. – Если хочешь получить ответ на вопрос, сформулируй его четко.

Джон с трудом сглотнул слюну.

– Ты только что шептал слова, – сказал аналитик. – Паутина эпох, живые звезды, галактики, туманности. Многоуровневые существа. Скажи: откуда ты все это взял?

Диби удивленно посмотрел на человека. Хелларду померещилось: в электронных глазах жило недоумение. А может, смятение?

– Не знаю, – помедлив, ответил DB-1. – Я смотрел на звезды. Они смотрели на меня. Я словно уснул, хотя раньше такого со мной не случалось. Нет, не уснул. Люди это называют: впал в транс. Возможно, как раз тот случай.

– Но… Диби! Понимаешь, ты говорил, как некое живое существо, – Хеллард не знал, как объяснить про «Безупречный». – Живое существо, которого уже нет в живых.

– А здорово я тебя напугал, да? – вдруг рассмеялся DB-1. – Признайся, Хеллард, ты чуть не наделал в штаны от страха!

Эксперт-аналитик недоуменно вытаращился на робота. Теперь человеку показалось: перед ним клоун и шут, которого Хеллард успел возненавидеть за несколько часов.

– Ну, чего вылупился? – весело спросил Диби. – Знаю я, чьи это слова! Знаю, не переживай! Просто решил тебя разыграть. А то, понимаешь, не люблю, когда стоят за спиной и шумно дышат в ухо.

– Ты! – человек кипел от негодования. – Ты вообще способен вести себя нормально?!

– А что мне делать, Джонни? – робот вдруг погрустнел, его голос приобрел другие интонации. Диби тяжело вздохнул. – Вот поставь себя на мое место. Какая у меня жизнь, а? Денег на жратву не надо, налоги не плачу, собственность ни к чему. Вроде все есть, а с другой стороны – ничего нет. Даже Карину пощупать не могу. Обидно ведь… Потому и развлекаюсь, как умею.

Робот поднял металлические пальцы, пошевелил ими в воздухе. Вытянул средний вверх.

– Тьфу! – со злостью выдохнул эксперт.

Диби захохотал, увидев гримасу на лице Джона. Хеллард, ожидавший, что робот скажет что-то серьезное, подхватил сумку. Отправился разбирать вещи, изощренно матеря шутников, занимавшихся «воспитанием» этого железного болвана.

В длинной магистральной трубе оказалось тихо и безлюдно. Нетрудно было представить, что идешь по широкому коридору научного института, где все сотрудники – на рабочих местах, за дверями лабораторий. Лишь в одном сегменте Даниэль Викорски встретил двоих мужчин. Они поздоровались с экспертом, будто со старым знакомым. Гость с Земли ответил на приветствие, но, пройдя несколько шагов, удивленно обернулся вслед сотрудникам станции. Он видел их первый раз в жизни.

Немного поразмыслив, Даниэль догадался, в чем тут дело. Конечно же, в проекте «Зеркало» занято не очень много людей, все знают друг друга в лицо. Потому для «аборигенов» любой новичок сразу заметен – как гвоздь посреди ровного деревянного стола. Это для Викорски или Хелларда каждый сотрудник базы – незнакомец. А для них, местных старожилов – все по-другому. Вот поэтому и здороваются.

Дэн покрутил головой, помассировал шею. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, нежели во время маневров «Лютика». Уровень гравитации был здесь не таким значительным, как на Земле. Это благотворно сказалось на позвоночнике – все килограммы Даниэля не так страшно давили на измученную годами спину. Возможно, кровоток улучшился из-за комфортного тяготения. Не исключено, помогли и препараты.

Даниэль остановился возле иллюминатора, выглянул наружу. И слева, и справа было одно и то же – движущиеся звезды. Немного другая картина наблюдалась над головой: там располагался центр огромного кольца – серебристый шар, ядро станции. Было странно сознавать, что почва под ногами – совсем не почва, и на противоположной стороне «бублика» люди твердо стоят на металлическом полу, только головой в сторону Викорски.

В одном из иллюминаторов Даниэль заметил «Лютик». Корабль отходил от станции «Зеркало» – осторожно и медленно. Он маневрировал, стараясь не зацепить многочисленные «щупальца», вытянутые в пространство: поля солнечных батарей, антенны и какие-то металлические трубы – то ли элементы несущих конструкций, то ли магистрали, внутри которых протянуты кабели.

Викорски заложил руки за спину, замер, наблюдая за кораблем. Почему-то вспомнился крейсер «Безупречный». Отсюда, из космоса, все представлялось другим, не таким, как на Земле. Истина, казавшаяся бесспорной, приобрела новые грани. Все зазвучало по-иному.

Даниэль будто увидел перед собой насмешливого DB-1 – младшего брата мыслящего корабля-убийцы. «Зови меня просто Диби», – прозвучало в ушах эксперта.

– Ох, будут нам от него проблемы, – пробормотал Викорски. – Чует мое нутро…

Если б кто-то спросил Даниэля, почему он уверен, что робот вляпается в какие-то неприятности, эксперт-криминалист не смог бы ответить. Просто вдруг осознал – так будет. И все. С одной стороны, Диби совсем не походил на «Безупречный». Викорски хорошо помнил монолог, который произнес мыслящий корабль перед расправой Хелларда. Да и потом, позже, не раз прокручивал видеозапись в тиши кабинета – закрыв глаза, пытаясь отыскать новые грани у того, что, казалось бы, изучено вдоль и поперек.

С другой стороны, Диби отличался и от своего полного брата – робота, нашедшего смерть от пуль Рея Литвинова. Тот, молчаливый и замкнутый, был скорее мыслителем. Не думал о себе, рассуждал о будущем, обо всем человечестве. По-своему оценил перспективы новой эпохи, которую стремились приблизить Военно-Космические Силы, взвесил плюсы-минусы и вынес приговор… И эпохе, и самому себе. Только бедняга не знал, что не был единственным. Остановило бы его это или нет? Викорски не раз задавал себе такой вопрос, но не нашел на него ответа.

А вот Диби не стал бы задумываться над проблемами новой эпохи. Похоже, он вообще не слишком часто задумывался о чем-то – больше молол языком. Клоун и паяц, очередная попытка ВКС, не похожая на предыдущие.

Но разве непохожесть гарантирует отсутствие проблем с Диби? Наверное, это понимали и военные. Именно потому решили не рисковать еще раз на Земле, отправили робота на окололунную орбиту. Если он сойдет с ума, то сумеет перебить лишь бедолаг, оказавшихся на борту станции, но не сбежит, даже до корабля-»десантника» не доберется.

Вот и получается: отправили нового подопытного кролика подальше, к парням, что беспрекословно выполняют приказы. К людям, которые постоянно готовы к неожиданностям, даже к смерти. Это – их обычная реальность. Выходит, теперь не только их. И Хелларда, и Викорски. И даже Карины Мэнигем.

«Но, черт возьми, в этом что-то есть!» – тихо прошептал Даниэль, глядя на плывущие в черноте звезды. Усмехнулся и медленно побрел назад, в жилой отсек.

На то, чтоб разложить немногочисленные вещи по закрывающимся полкам и шкафчикам, не требовалось много времени. Дольше всего Хеллард раздумывал: куда спрятать пару бутылок виски, которые он предусмотрительно захватил с Земли. Даниэль Викорски твердо решил не брать с собой спиртного. Из-за проблем с невесомостью и перегрузками пожилому эксперту было не до того. А вот Хеллард запасся «Johnny Walker», не испытывая никаких колебаний по данному вопросу – ему требовался хороший катализатор умственных процессов.

В итоге эксперт-аналитик припрятал одну бутылку в шкафчик со свитерами и футболками, а другую запихнул прямо в койку. Хеллард убедился, что матрас крепится к основанию ремнями – видимо, на случай, если бы станция перестала вращаться, и в коридорах, жилых помещениях воцарилась невесомость. По этой же причине все шкафчики и полки имели небольшие замочки – при любом форс-мажоре предметы не начали бы летать по комнате.

Отодвинув ремни в сторону, подняв матрас, Джон заботливо припрятал бутылку. Уложил покрытие обратно, зафиксировал его, как было. Повертел в руках широкий эластичный пояс с регулируемым захватом. Догадался: это чтоб отдыхающий человек мог прикрепить себя к койке и не беспокоиться, что заснет в постели, а пробудится – лежа калачиком на иллюминаторе.

«Нервные особи могут поседеть от такого праздника, – подумал Хеллард, глядя в „окно“. – Чтоб лежать на бездонной пропасти, наполненной звездами, необходима привычка. Или очень крепкая нервная система».

Покончив с личными вещами, Джон чуть повеселел и осмотрелся еще раз.

– В принципе, все не так уж плохо, – пробормотал он. – Я думал, будет хуже. Комната как комната. Это ничего, что она круглая. Зато голова квадратная…

Хеллард вдруг подумал, что Карина Мэнигем была права. Конечно, сейчас не утро по местному времени, но, если начинать рабочий день – необходимо взбодриться. Принять душ, выпить чашечку кофе. Тем более, еще ни разу в жизни Хелларду не доводилось принимать душ на космической орбитальной станции. Будет, что вспомнить на Земле…

Джонни подошел к ячейке с банными и туалетными принадлежностями, вытащил полотенце. Выбрался из комнаты во вспомогательное кольцо. Робот по-прежнему тусовался возле иллюминатора. Хеллард аккуратно – как его учил командир базы – задраил створку переходного отсека. Направился к санблоку, но вдруг, вспомнив про Карину, замер в нерешительности. Ушла девушка или нет?

– Диби, – после небольшой паузы спросил он. – Ты был тут, никуда не отлучался?

– Ну, – робот ответил нехотя, продолжая таращиться на звезды.

– Скажи пожалуйста, Карина Мэнигем уже покинула душевую кабину?

– Конечно! – Диби произнес это таким тоном, словно Хеллард спрашивал страшную чушь, отрывая DB-1 от важных дел. – Давно покинула! Она же просила пять-десять минут! Сплавала до буйков и вернулась обратно.

– Спасибо, – поблагодарил Хеллард и открыл дверь санблока.

В первый миг мужчина замер, потеряв дар речи. Голая Карина Мэнигем вертелась перед зеркалом, растираясь полотенцем.

– Придурок! – Хеллард получил увесистую пощечину раньше, чем успел открыть рот и извиниться.

Дверь захлопнулась перед носом Джона.

– Как, неужели она еще там? – смущенно пробормотал робот. – Значит, мне только показалось, что эксперт Мэнигем покинула душевую кабину.

– Диби!!! – взревел Хеллард. – Ты урод! Не знаю, для чего тебя притащили на станцию! Еще одна такая выходка – и не сможешь принять участие ни в каких проектах! Я разберу тебя! На гайки и шарниры! Без ключей! Без отверток! Молотком! Ты будешь страшно громыхать при старте! В грузовом трюме! Понял?! Ты навеки избавишься от поноса!!!

– Из-за чего шумим? – Викорски хлопнул старого приятеля по плечу. – Чем еще порадовал консервно-металлический друг?

Хеллард не успел заметить, как давно Дэн оказался в эпицентре событий.

– Да он… Да я… Да я его! – Хеллард задохнулся от возмущения. – Сволочь!

– А по-моему, неплохая шутка, – казалось, Диби абсолютно искренне удивился взрыву эмоций человека. – Она ведь сама хотела узнать: боишься ли ты голой женщины в душе? Я помню, хотела! А что вышло? Отвесила пощечину! Получается, она сама боится.

Викорски начал хохотать, сообразив, что здесь произошло, потому что одетая Карина Мэнигем появилась в дверях душевой кабины. В джинсах, но босиком, с мокрыми волосами, прилипшими к футболке.

– Что ты ржешь?! – вспылил Джон. – Конь! Да мне чуть половину зубов не выбили!!! Из-за этого железного кретина!!!

– Извините, Хеллард, – смущенно пробормотала Карина. – Я просто… просто растерялась от неожиданности. Это произошло как-то… как-то машинально. Просто хлопнула рукой. Подумать не успела. Я и представить не могла, что этот придурок…

– Конечно! – со злостью отчеканил Хеллард. – Она и представить не могла, «что этот придурок…» Гораздо легче представить, что придурок – я, а не он! Не правда ли, эксперт Мэнигем? Эта мысль пришла в вашу голову быстрее и охотнее!

Джон скрылся в душевой кабине, сильно хлопнув дверью. Викорски посмотрел на покрасневшую девушку и невольно фыркнул.

– Не расстраивайтесь, Карина! – сказал Даниэль после небольшой паузы. – Джонни – человек ранимый, вспыльчивый. Особенно в последнее время, слишком много всяко-разного свалилось на голову. У Хелларда довольно интересный тип личности: первая реакция – эмоциональная, а потом – головой обрабатывает ситуацию. Сейчас отойдет, поверьте. Через пять минут и не вспомнит об инциденте.

– Вам лучше? – дрожащим голосом спросила Карина. – Мы сможем провести собрание?

– Спасибо, более-менее, – отозвался Викорски. – Лекарство помогло. Да и теперь, когда под ногами твердый пол, я словно заново родился. Давайте подождем Хелларда и, наконец, узнаем, ради чего совершили это увлекательное путешествие. В компании с…

Даниэль скосил взгляд на шального робота, который, забыв об инциденте, любовался видом звезд.

Викорски оказался прав: через двадцать минут, когда участники экспериментального проекта собрались в комнате Карины, о маленькой стычке возле душевой никто не вспомнил. Мэнигем решила объясняться с экспертами в пределах жизненного пространства, которое отвел им Войцех Бонек. Не повела Викорски и Хелларда в кают-компанию базы, сознавая: если между людьми ее группы возникнут горячие споры – лучше, чтоб это осталось внутри «коллектива».

Десять минут Карина потратила на вводную часть, на информацию общего плана. Половину того, что говорила девушка, Викорски и Хеллард уже знали, однако Мэнигем сочла правильным начать с нуля.

Речь шла о колониях на Марсе и его спутниках. Они развивались уже много лет, но, если в первое время там жили совсем небольшие исследовательские группы, то за последние годы численность «марсиан» резко увеличилась. Это поставило перед Землей ряд новых социальных и технических задач, одна из них – включение инопланетной диаспоры в сообщество людей. Правительства ведущих держав считали, что колонии не следует изолировать от Земли. Обитатели Марса не должны позиционировать себя, как нечто инородное, чуждое материнской планете.

В далекой перспективе такая стратегическая ошибка могла привести к появлению сепаратистских настроений среди колонистов, стремлению избавиться от гнета далекой планеты. Ради нормальных отношений земные правительства были готовы пойти на значительные материальные издержки, создав мощный высокоскоростной канал обмена данными между Землей и Марсом. По мнению экспертов и психологов, это позволило бы колонистам обмениваться письмами по электронной почте с друзьями и родственниками, оставшимися на родной планете; участвовать в работе порталов и форумов, привычных «марсианам» по прошлой земной жизни; читать новостные ленты, скачивать в режиме он-лайн спортивные передачи с участием любимых команд.

Несмотря на кажущуюся второстепенность и неглобальность таких задач, правительства ведущих держав придавали огромное значение проблеме изоляции и сепаратизма колоний. Не за горами время, когда на красной планете появятся первые дети, рожденные вне Земли. В их документах будет указано не «землянин», а «марсианин». И тесный информационный контакт между двумя планетами поможет снять психологический груз с плеч колонистов, укрепит связи между людьми, оказавшимися на разных «полюсах».

– Действительно, – согласился Хеллард. – Гораздо приятнее сознавать себя человеком, который на время уехал в далекую деревню. Однако, пусть и далекую, но информационно включенную в жизнь большого континента. Так легче: меняешь место жительства, но часть привязанностей – если они реализованы через Глобальную Сеть – остается с тобой. Это помогает одолеть стресс, чувствовать себя, как если бы ты никуда не уезжал.

– Именно! – кивнула рыжеволосая девушка. – Примерно так же думали эксперты-психологи, поднимая вопрос о необходимости создания мощного информационного канала Земля – Марс.

Далее Карина перешла к сути. Как пояснила Мэнигем, проект «Зеркало» – та самая магистраль данных, которая должна связать две планеты. На окололунной орбите создается один из мощных ретрансляторов, в задачи которых входит объединение Земли и Марса в единое информационное пространство.

Специалисты Шона Паркса – руководителя группы инженеров и техников – монтировали гигантскую антенну. Это происходило неподалеку от станции, на которой разместились участники совещания. К моменту, когда гости прибыли на «Зеркало», уже были полностью собраны солнечные батареи, призванные обеспечить передатчик-ретранслятор энергией. Люди Шона Паркса проложили силовые магистрали, упрятав большую их часть в металлические трубы – для уменьшения вероятности поражения мусором, болтающимся на орбите Луны.

К концу подходили операции по монтажу зеркала и передатчика. По плану Земли, до завершения работ оставалось несколько дней. В финальном этапе должен был принять участие экспериментальный робот DB-1, которого привезли Карина и эксперты.

– Люди Шона Паркса проведут инструктаж, после чего возьмут Диби на монтаж зеркала, – уточнила Карина, заметив недоумение во взглядах сотрудников «Сигмы».

Викорски и Хеллард посмотрели друг на друга, но ничего не сказали.

Чуть помедлив, Карина добавила: именно ей принадлежит идея пригласить в качестве экспертов-наблюдателей Даниэля Викорски и Джона Хелларда. Мэнигем признала, что боится упустить какие-то важные детали в новых для себя условиях. По ее мнению, присутствие двух сотрудников «Сигмы», имеющих опыт работы с человекоподобным разумом, значительно снизит риск составления неполного или некорректного отчета об участии Диби в монтаже уникального зеркала.

– Кэр! – деловито сказал DB-1. – А ты будешь красить пухлые губки, глядя в это зеркало? Тогда я готов начать работу!

Хеллард не выдержал, усмехнулся.

– Эксперт Мэнигем! – язвительно произнес он. – Насколько я понял из объяснений, данный проект очень важен для Земли и курируется правительствами ряда ведущих держав. Однако Военно-Космические Силы в очередной раз надумали пойти на риск. Скажите, вы сами-то как считаете? Следует такому роботу принимать участие в серьезном проекте? По-моему, он слишком легкомысленно относится ко всему…

– А чего тут такого? – перебил аналитика DB-1. – Подумаешь, закрутить пару гаек на морозе! Главное, задницу от холода беречь! А то ведь оставят инвалидом, а в каком законе написано, что робот имеет право на компенсацию за понесенный моральный и физический ущерб?

Карина тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу. По всей видимости, она не хуже Джона понимала: Диби на орбитальной станции – это как граната без чеки.

– Видите? – спросил ее Хеллард. – По-моему, еще не поздно остановить безумие.

– Гайки на морозе, гайки на морозе, – задумчиво пропел робот. – Хеллард! Ты ведь крупный специалист, да? Личный опыт большой… Знаешь, как лечить простатит и половую немощь?

Викорски не выдержал, затрясся от смеха. Мэнигем умоляюще взглянула на него.

– Ну и руководство у вас, Карина! – честно объяснил пожилой эксперт. – Глобалы! Сидят в кабинетах, что-то изобретают. Потом изобретут – и спускают вниз директивы. Этого – туда, этого – сюда! Всем упасть и отжиматься.

– Дэн, прекрати паясничать, будто ты больной DB-1! – сердито рявкнул Хеллард. – Сейчас не до смеха! Карина! Вы хоть понимаете, на какие грабли мы можем наступить?! Здесь монтируется уникальная антенная установка! Именно сюда присылают робота, который…

– Не кипятись, сынок, – похлопал его по плечу Диби. – Кэр уже поняла: ты затащился от того, как выглядела она в душе. Не волнуйся, это бывает с каждым. Не надо стесняться желаний, просто залезь к ней под одеяло.

Хеллард не выдержал. Гнусно ругаясь, бросился из комнаты наружу, во вспомогательный коридор. То, что задумали Военно-Космические Силы Объединенной Европы, казалось чудовищным бредом. Нелепой и неудачной шуткой, в которой заставили принять участие экспертов «Сигмы».

Карина с трудом сдерживала слезы, провожая Диби в тренировочный комплекс монтажной группы, где Шон Паркс и его помощники должны были ввести DB-1 в курс дела. Уникальным, воистину бесценным для Земли специалистам предстояло потратить кучу времени на обучение робота, за которого придется краснеть не командованию Военно-Космических Сил, а ей, Карине Мэнигем.

– Да ладно, прелесть моя, – сочувственно произнес DB-1, словно догадался о состоянии девушки. – Не надо так переживать, все идет отлично.

Губы рыжеволосой красавицы дрожали. Она и сама чувствовала: происходит что-то не то. С Земли все представлялось по-другому, вроде бы планы командования ВКС ОЕ выглядели безупречно. Изолированная станция, где нет гражданских людей. База, с которой робот не сможет исчезнуть даже при огромном желании. Технический проект, участие Диби в качестве монтажника. Всего несколько дней тестов, возможность проверить модифицированного DB-1 в полевых условиях. Три эксперта-наблюдателя – квалифицированные, опытные специалисты.

Казалось бы, полная гарантия, что будет вынесено правильное заключение по перспективам использования модифицированных роботов с человекоподобным интеллектом.

Так все выглядело с Земли – красиво, чуть ли не безупречно. С Земли, но не отсюда!

– Прелесть моя, – робот вновь обратился к Мэнигем, которая ничего не ответила, размышляя над словами Хелларда. – Ты игнорируешь своего мальчика?

Что, если аналитик «Сигмы» прав? Вот сейчас она отведет робота в мастерские, передаст Шону Парксу. И земляне наступят на грабли… Но нет, нельзя сдаваться! Трудные задачи и существуют для того, чтоб находить пути выхода из кризиса, способы преодоления заморочек. Надо отыскать ключ к роботу, заставить его делать то, что требуется!

– Диби! – довольно жестко произнесла Карина, отбрасывая приступ малодушия. – Я хочу напомнить: мы участвуем в очень важном для Земли проекте. Считай, это для тебя экзамен. Да! Выпускной экзамен. От его успешной сдачи зависит твое будущее. Не справишься – извини! Мне надоело уговаривать: Диби, веди себя достойно. Диби, помолчи немного. Диби, следи за тем, что говоришь. Разве я имею дело с ребенком? Нет! Ты взрослое существо, способное мыслить самостоятельно, без тычков и пинков. Решай сам, как быть дальше. Все, хватит! Имеющий уши – да услышит! Надеюсь, у тебя хватит ума сделать правильные выводы.

– Хорошо, Карина, – кротко ответил робот. – Чувствую, ты недовольна моим поведением. Но ведь мы пока не начинали работать. Откуда ты и Хеллард знаете, как я поведу себя, когда дойдет до настоящего дела? Может, я постараюсь быть образцовым парнем? Все будут гордиться мною?

– Да уж, постарайся! – с иронией ответила Мэнигем. – Постарайся, дружок! Хотя бы так, чтобы не надо было краснеть за тебя на каждом шагу!

Девушка тряхнула копной рыжих волос. Остановилась у двери, разглядывая табличку возле большой цифры «5», нарисованной на стене. Да, все правильно, она привела робота туда, куда указал Войцех Бонек. Пятый сегмент, тренажеры и мастерские группы Шона Паркса. Прикусив нижнюю губу, Мэнигем вдавила пальцем кнопку возле таблички.

– Карина!!! – почти сразу же раздался из динамика радостный голос. – Вы не представляете, как мы рады вас видеть!

– Вот, еще один… – тихо пробормотал Диби. – Сейчас начнет писать кипятком, распускать перья, целовать ручку и все такое. А еще говорят: я легковесное и несерьезное существо. Интересно, если я несерьезное и легковесное существо, то кто вот этот индивид?

Карина не успела ответить роботу, только растянула губы в улыбке. В дверях переходного сегмента возник Шон Паркс. Высокий, широкоплечий, с голубыми глазами и светлыми волосами, завивающимися в колечки.

– Вы прелесть, Кэр! – сказал мужчина.

Он почтительно склонился и поцеловал руку девушки. Робот выразительно хмыкнул за ее спиной.

– Догадываюсь, вы много раз слышали такие слова, – проигнорировав робота, продолжил Паркс. – Конечно, немного банально, не спорю. Но, Карина, поверьте: я – от всей души! Вы действительно прелесть! Зайдете к нам? Я был бы рад пообщаться с вами.

Теперь DB-1 фыркнул.

– Не сейчас, – чуть покраснев, ответила Мэнигем.

В общем-то Диби был прав. DB-1 то и дело нес потрясающую ерунду, и люди считали робота несерьезным существом. А сами? На пороге технического блока стоял руководитель группы инженеров и техников и говорил совсем не о задачах Диби. Паркс даже не думал об этом, потому что видел не робота, а сопровождавшую его женщину. Женщину – уникальное, редкое явление на этой базе.

«Значит, – грустно подумала Карина. – Надо убрать раздражающий фактор. Иначе работа так и не начнется…»

– Не сейчас, – с улыбкой повторила она. – Обязательно зайду к вам, Шон! Честное слово. Зайду, но попозже. Дело в том… дело в том, что у меня остались кое-какие срочные дела. Вы пока введите нашего подопечного в курс проблем и задач, а чуть позже…

Паркс не успел ответить.

– Зови меня просто Диби, – фамильярно хлопнув человека по плечу, сообщил робот. – Ну, пошли, что ли? Сколько можно пялиться на Кэр?

Шон Паркс смутился, чуть заметно покраснел, но быстро взял себя в руки.

– Ну, пошли, – усмехнулся он. – Коли рвешься начать процесс…

Карина облегченно вздохнула, хотя тревога внутри оставалась. Земля предупредила Шона Паркса, что за робот поступает в его распоряжение. Командир монтажников все знал. Однако, это не гарантировало отсутствие проблем с Диби.

– Я буду ждать, Карина! – напомнил мужчина. – Вы обещали…

Мэнигем вновь растянула губы в улыбке. Из-за сверхмалого числа женщин на базе она пользовалась слишком большой популярностью. Это напрягало.

– Здорово, организмы! – услышала девушка. – Ну, показывайте, где тут у вас самый большой гаечный ключ для папы?

И это было последнее, что долетело до ушей Мэнигем, потому что Шон Паркс задраил переходной шлюз. Теперь все, что нес робот, оставалось внутри пятого отсека. Но и последней фразы Диби оказалось достаточно, чтобы понять: он не одумался. Горячий монолог Карины прошел мимо его сознания.

Девушка округлила глаза, схватилась ладонями за горевшие щеки. Поспешила обратно, в жилой блок, подальше от Шона Паркса. Она уже предчувствовала: если только рискнет принять его приглашение – дело не кончится добром…

Убедившись, что Карина Мэнигем покинула вспомогательное кольцо, где обитали гости с Земли, Джон извлек из шкафчика бутылку виски.

Два приятеля сидели в комнате эксперта-аналитика. Вопреки требованиям Бонека и правилам поведения на базе, дверь герметизировать не стали. Все равно в этом сегменте трубы были только два человека, причем – в одной комнате. Какая разница? Если попадет метеорит – оба отбросят копыта. Остальные люди не пострадают, шлюзовая камера между основным и вспомогательными коридорами герметизирована.

– Будешь? – спросил Хеллард у Викорски.

Дэн отрицательно помотал головой.

– Не, спасибо. Не стану рисковать, от греха подальше. Только-только в себя пришел.

– А я малость вздрогну, – аналитик хлебнул прямо из горлышка. – Так лучше соображается. Как считаешь, Дэн, не слишком много странного в этом проекте? Вроде чисто гражданская задача: связать между собой две планеты высокоскоростным каналом. По сути, работа для провайдера. Нет, конечно, не спорю – не для рядового провайдера. Но при чем тут, собственно, военные? Каким боком Военно-Космические Силы влезли в этот проект и даже осуществляют монтаж зеркала передатчика?

В это время громыхнула тяжелая стальная дверь переходного отсека.

– Рыжая ведьма! – прошептал Хеллард, мигом закручивая пробку на горлышке бутылки.

Емкость с виски исчезла под матрасом. Джон торопливо – будто провинившийся школьник – сунул в рот жевательную резинку, отбивающую запах алкоголя. Даниэль Викорски не удержался, загоготал, наблюдая, как Хеллард энергично работает челюстями.

– А, вот вы где! – сказала Мэнигем, появляясь на пороге. – Разговор приватный или можно присоединиться?

– Пожалуйста, – любезно пригласил Викорски, потому что его собеседник боялся лишний раз открыть рот. – Присаживайтесь, Карина! Как наш дорогой друг?

– Дорогой друг? – не поняла девушка и тряхнула копной волос, отбрасывая их за спину.

И вдруг стала принюхиваться. Подозрительно оглядела экспертов.

– Наш особо гениальный Диби, – уточнил вопрос Даниэль. Он решил отыграть в одиночку, без Хелларда, еще пару минут. По комнате уже поплыл легкий аромат духов Карины, заглушая запах алкоголя. – Почему DB-1 не с вами? Неужели появился шанс хоть недолго побыть в тишине, обойтись без его странных шуток?

– Я сдала его Шону Парксу, – грустно ответила Карина.

– А почему нет оптимизма в голосе? – Викорски по-прежнему вел диалог с «боссом» один, без помощи Хелларда.

– Знаете, Даниэль, – Карина с тоской глянула на пожилого эксперта. – Я все больше думаю, что мы совершаем страшную глупость. Оттуда, с Земли, все казалось другим.

– Да уж, глупость вы точно совершили, притащив робота сюда, – не утерпел Хеллард.

– Карина, – Викорски, дабы погасить в зародыше назревавший конфликт, переключил внимание девушки на другое. – Когда вы пришли, мы обсуждали интересный вопрос. Непонятно, почему проект «Зеркало» контролируют военные? Ведь это чисто гражданская задача – объединение в Глобальную Сеть двух планет. Это задача провайдеров, а не Военно-Космических Сил. В чем тут хитрость?

– Хитрость в том, – без раздумий ответила Мэнигем, – что у провайдеров нет опыта решения подобных задач. Понимаете? Глобальная Сеть, объединяющая две планеты, создается впервые в истории человечества. Отсюда вывод – проводить монтаж должны те, кто располагает нужными специалистами и технологиями. Радиокомплекс, лежащий в основе Сети, уникален, мощность передатчиков – огромна. На Земле очень мало инженеров и техников, обладающих навыками, позволяющими разобраться в подобных системах, и многие из них работают на Военно-Космические Силы. Не только Объединенной Европы, других стран – тоже. Это очень дорогие специалисты, такие как Шон Паркс. В общем, ответ прост. Без ВКС подобный проект был бы невозможен.

– А без полоумного робота Диби? – с иронией спросил Хеллард, почувствовав, что уже способен принять участие в беседе.

– Без DB-1 Шон Паркс и его команда могли бы справиться, – грустно ответила рыжеволосая девушка. – Но мы… мы хотели научить модифицированного робота… Военно-Космическим Силам очень дорого обходится подготовка элитных специалистов класса Шона Паркса. По финансовым затратам модифицированный DB-1 гораздо дешевле. Руководство хотело, чтоб для начала Диби освоил рядовые операции – рутинные, по монтажу. Тестирование и настройку все равно проводили бы люди. Командование ВКС думало о деньгах налогоплательщиков, понимаете? Ведь Шон Паркс уникален, а модифицированных роботов можно наштамповать, хоть сотню.

– Восхитительно! – Хеллард иронически поаплодировал. – Эксперт Мэнигем! Опыт корабля «Безупречный» ничему не научил ваше командование? Нет? Печально! Похоже, «большие звезды» не в состоянии осознать: каждый модифицированный робот – уникальное существо. С любым из них надо возиться, почти как с человеком. Приставлять к DB-1 штат экспертов, которые будут исследовать поведение робота, определять его возможности и способности. Подозреваю, это обойдется налогоплательщикам еще дороже, нежели Шон Паркс!

Хеллард вскочил с места, начал взволнованно ходить взад-вперед по небольшой комнате. Это было непросто сделать, спальное помещение не предназначалось для прогулок.

– Первый робот очень серьезно относился ко всему, – остановившись у иллюминатора, заговорил аналитик. – И тогда решили привить второму подопытному кролику изрядную дозу пофигизма. Привили! А дальше?! Правильно говорят: заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет! Что сделали наши мудрые генералы? Понимая, что модифицированный DB-1 представляет опасность, отправили его монтировать уникальный передатчик в окрестностях Луны!

– Ну, а куда еще? – разозлилась Карина. – В пустыню, рыть окопы?!

– В песке окопы не выроешь, – парировал Джон.

– Куда?! – будто не слыша насмешки Хелларда, повторила Мэнигем. – Куда? На Земле уже попробовали, среди людей. Именно поэтому решили отправить к Луне! Надо было еще дальше? На Марс, да?! Между прочим, есть и другой передатчик! Скажите спасибо, что принято решение вести испытания на окололунной орбите! А то бы вам пришлось надолго покинуть Землю!

– Вот за это – мое искреннее спасибо, – Викорски прижал ладонь к груди, поклонился девушке. – Мне и Луна – выше крыши! Спасибо, что не потащили к Марсу.

– Надо было вообще никуда не брать робота – просто пустить на металл! – резко оборвал приятеля Хеллард. – «Новая Эра» – мертвый проект. Его следует закрыть и уничтожить все материалы, начиная от «Безупречного». И даже каким-то образом стереть информацию из памяти людей.

– Джон, – вставил реплику Викорски. – По-моему, ты забыл, с кем разговариваешь. Карина Мэнигем – не руководитель проекта «Новая Эра». Она такой же исполнитель, как мы. Ей приказывают – она выполняет. Мы в одной упряжке. Надо проявить волю и характер на Земле, в докладе командованию ВКС.

– Хорошо! – Хеллард вдруг успокоился, перестал барабанить пальцами по иллюминатору, уселся на кровать. – Хорошо! Ты прав, Дэн! Насколько я понял, нас сюда прислали для того, чтобы составить заключение по использованию модифицированных DB-1? Даю слово, я напишу отчет! Не промолчу! Скажу все, что думаю!

– Да, я поэтому и просила, чтоб вас командировали на «Зеркало», – напомнила Карина. – Необходимо, чтобы итоговый доклад был подготовлен не только мною, но и высококвалифицированными специалистами корпорации «Измерение „Сигма“. Надеюсь, мы сможем работать вместе, эксперт Хеллард. Я уже поняла, это – непросто, ничуть не легче, чем с Диби. Но все-таки верю, что возможно.

Хеллард, прищурившись, посмотрел на нее. Он думал о чем-то другом, не о реплике девушки.

– Значит, Военно-Космические Силы хотели сэкономить средства бюджета? – пробормотал он. – Подготовка специалистов класса Шона Паркса обходится весьма дорого, робот стоит дешевле. Почему тогда не использовали при монтажных работах обычных DB-1, без усиленного центрального процессора? Не подвергавшихся воздействию околосветовых скоростей?

Мэнигем вспомнила слова Даниэля Викорски: «Хеллард – любопытный человек. Первая реакция – эмоциональная. Потом он начинает обрабатывать ситуацию головой…» Седоволосый эксперт сказал примерно так. Кажется, Джон Хеллард отбросил эмоции и начал шевелить мозгами.

Карина улыбнулась, на миг перестала напоминать аналитику рыжую ведьму.

– Обычный робот способен лишь к выполнению механических операций. Необходимо существо, адаптивно меняющее алгоритм поведения в зависимости от ситуации. Понимаете? Работа в космосе – это постоянные стресс и шок. Кризисы один за другим. Тут почти нет механики, рутины, отлаженных приемов. Чуть ли не ежедневно – форс-мажор. Кстати, я в открытом космосе не была, так что это не мое мнение. Повторяю то, что объяснял руководству ВКС Шон Паркс.

Люди не смогли бы в кризисной ситуации – в условиях цейтнота – объяснять немодифицированному роботу, почему он вчера выполнял операцию так, а сегодня надо – вот эдак. Почему, образно говоря, в обычных условиях гвоздь забивают молотком, но в кризисный момент, когда этот гвоздь приобретает решающее значение, его можно загнать на место и микроскопом. Микроскоп – штука очень ценная, но иногда случается так, что гвоздь или винт в нужном месте – дороже, важнее. Простому DB-1 это не объяснишь…

Теперь уже Карина поднялась с места. Сцепила пальцы, дошла до иллюминатора. Встала спиной к слушавшим ее мужчинам. И вдруг резко развернулась, ноздри ее раздувались от возбуждения.

– Вода! – сказала рыжеволосая девушка. – Хороший пример! Мыслящее существо подобно воде. Понимаете? Представьте ручеек! Вот он бежит по песку или земле, отыскивая дорогу. Натыкается на преграду. Вода найдет способ, как одолеть барьер. Если преграда небольшая, легкая – ручеек поднимет щепку, сдвинет с места, потащит. А если на дороге нечто тяжелое? Камень, например? Вода найдет обходной путь! Ручеек побежит дальше, не испытывая проблем! Ну, а если встретилось что-то и тяжелое, и широкое? Плотина? Стена? Вода терпелива. Она будет накапливать силы, ждать мига, чтобы наполнить чашу, хлынуть через край. Пройдет какое-то время, и ручеек побежит своей дорогой! Кстати, вода может поступить и по-другому. Встретив плотину, ручеек способен потихоньку размыть основание преграды. То, что казалось огромным и могучим, рухнет, уступая маленькому язычку воды. Понимаете? Так же и человек! У него целый арсенал средств, чтобы найти выход из кризиса, отыскать способ решения задачи!

Даниэль Викорски поаплодировал примеру, который привела Карина Мэнигем.

– Ну, что ж, – уступил Хеллард. – В общем, доводы ВКС понятны. На первый взгляд, все увязано. Модифицированный DB-1, обладающий человекоподобным мышлением, действительно способен к нетривиальным действиям. Учитывая опыт, полученный в предыдущих попытках, эксперимент с Диби решили вынести за пределы Земли. В общем и целом, логично. Хорошо! Значит, рискуют лишь те, кто здесь. А Шон Паркс и его команда согласны на сотрудничество с роботом? Люди в курсе, что это опасный экземпляр?

Карина Мэнигем улыбнулась так, будто эксперт спросил какую-то глупость.

– Мистер Хеллард! Шон Паркс и его люди – служащие Военно-Космических Сил. Они солдаты, понимаете? Командование отдало приказ, люди в форме приказы не обсуждают. Выполняют!

– Весело у вас, – пробормотал Джонни, ему вдруг захотелось еще раз приложиться к бутылке с виски.

Он с трудом одолел это стремление.

– Привыкайте, – просто сказала девушка. – Попали в нашу систему – привыкайте.

– Да нет! – хмыкнул Хеллард. – Я уж лучше как-нибудь так… Вот вернусь обратно, после этого проекта, и – куда-нибудь подальше от доблестных Военно-Космических…

Карина проигнорировала реплику. Подошла к двери, положила ладонь на переборку, остановилась.

– Пойдемте в мою комнату, – предложила она мужчинам. – Я принесла информацию по радиопередающему комплексу. Не знаю, нужно вам изучать подробно или достаточно беглого ознакомления… Все равно пока делать нечего. Нам следует подстроиться под местный график. Войцех Бонек сказал, что у них сейчас вечер. Шон Паркс покажет Диби самые простые операции. Потом – ужин, отдых. DB-1 начнет работы вместе с группой монтажников, то есть – завтра. Соответственно, тогда же приступим к наблюдениям и мы. А на вечер – только вот эти бумаги о проекте «Зеркало». Ну, также, общение с экипажем станции – для желающих.

Хитом ужина была Карина. За большим столом собрались все сотрудники базы, свободные от вахт и работ. Каждый пытался о чем-то поговорить с рыжеволосой гостьей, оказать ей знаки внимания. Девушка отлично понимала, чем вызвано такое отношение со стороны мужчин, и от этого чувствовала себя неуютно, не в своей тарелке. Мэнигем пыталась улыбаться, без конца отвечала на какие-то вопросы, снова улыбалась. Почти ничего не ела, хотя сидела над приготовленным специально для нее праздничным ужином.

Наблюдая за мучениями Карины, Хеллард невольно смягчился, перестал мысленно обзывать ее рыжеволосой ведьмой. Да какая она ведьма? Молодая девчонка, на которую свалили огромный груз. Проект «Новая Эра» мог сломать и более крепких, а тут еще, кроме придурочного робота, чуть ли не взвод мужчин. И каждый мечтает, что прелестница ответит взаимностью именно ему…

Шон Паркс, устроившийся слева от Карины, хохотал, рассказывая о том, как намучились они с Диби во время тренингов. Войцех Бонек, обосновавшийся справа, вспоминал какие-то старые космические байки. Мэнигем улыбалась, сочувственно кивала. Однако, то и дело беспомощно поглядывала на Хелларда с Викорски, которые оказались на другом краю стола. Их задвинули подальше, решив, что счастливчики с Земли и без того слишком часто общаются с симпатичной дамой.

На фоне жизнерадостного гвалта затих, стушевался Диби. Теперь он не был в центре внимания, на его реплики никто не реагировал. Кажется, люди их даже не слышали. Убедившись, что острить бесполезно, робот погрузился в молчание. Он совсем не устал, не испытывал потребности в отдыхе или пище, однако, вынужден был подчиняться режиму дня людей. Посидев немного с краю стола, DB-1 тихо поднялся и, почти никем незамеченный, покинул кают-компанию.

Карина тревожно глянула вслед питомцу. Хеллард заметил: девушка занервничала. Аналитик понял, все-таки, невзирая на кажущееся спокойствие, Мэнигем постоянно держала в голове мысль: это – особый робот.

Вскоре после того, как Диби покинул кают-компанию, рыжеволосая красавица, извиняясь перед всеми и краснея, начала потихоньку рубить нити разговора. Мэнигем надумала ускользнуть в жилой блок. Джон догадался: девчонка боится оставлять модифицированного DB-1 без присмотра.

Хеллард невесело усмехнулся, покачал головой. Геройство Мэнигем выглядело бредово. Интересно, что она смогла бы сделать, вздумай робот взбунтоваться, расправиться с экипажем, устроить какую-то гадость? Что смогла бы сделать хрупкая девчонка?

Ничего. Карина сама прекрасно понимала это. Однако все равно пыталась находиться там же, где и ее шальной питомец. И потому Хеллард стал уважать ее чуть больше.

– Кэр! – обиженно пробасил Шон Паркс. – Дорогуша! Ты же обещала мне вечер!

Мэнигем, непривычно напряженная, уставшая, виновато улыбнулась.

– Извини, Шон! – пробормотала она. – Извини, пожалуйста. Не сегодня.

Девушка все-таки ухитрилась пробраться к выходу, исчезла за дверью кают-компании. По залу пронесся вздох разочарования.

Ужин перешел в другую фазу. Все как-то сразу притихли, набросились на еду, словно только теперь поняли, ради чего собрались. Хеллард не стал задерживаться в кают-компании надолго, ему хотелось побыть одному. Эксперт выскользнул из зала, отлично понимая: после его ухода вздох разочарования не последует. Но это Джона не очень заботило.

…Аналитик завалился на койку, не снимая ботинок. Немного полежав, приподнялся на локте, вытащил из-под матраса бутылку виски, приложился к ней. Потом дотянулся до тумбочки, достал из верхнего ящика пачку листов. Тактико-технические характеристики радиопередающего комплекса. Документы, выданные Кариной.

Ничего занимательного в бумагах Хеллард не нашел. Энергообъем батарей, размеры зеркала, «пробиваемое» расстояние, пиковая мощность импульса, полоса пропускания создаваемого канала… Джона заинтересовала только одна цифра – мощность импульса. Хеллард прикрыл глаза, пытаясь освежить в памяти то, что когда-то учил. Не сумев извлечь нужное из головы, обратился к бортовому информаторию.

Передатчик и в самом деле был невероятно мощным. Конечно, электромагнитный импульс значительно уступал тому, что обрушивался на Землю в случаях, когда на Солнце происходили вспышки, вызывающие магнитные бури. Но Солнце значительно дальше, а излучатель находился на окололунной орбите. При таком варианте рассеивание луча ниже, следовательно, с учетом небольшого расстояния от источника радиоколебаний до планеты, можно говорить о воздействии на Землю, сопоставимом с солнечной электромагнитной бурей.

Хелларда охватило неприятное предчувствие. По сути, Военно-Космические Силы монтировали на орбите Луны мощнейшую электромагнитную пушку, и до ее запуска оставались считанные дни. И, как только эта система заработает, земляне обретут еще одни «грабли» – невидимые.

Электромагнитный импульс обрушивается на цель незаметно, бесшумно, но в моменты солнечных бурь миллионы людей чувствуют недомогание. У кого-то начинает кружиться голова, появляются мушки перед глазами. Кто-то не может встать с постели – спазмы сосудов, боли в сердце. У некоторых возникают проблемы с суставами, позвоночником.

И вот на окололунной орбите состыковались проекты «Зеркало» и «Новая Эра». К чему это может привести? Джон выпил еще, надолго задумался, глядя в иллюминатор. Зевнул… Повернулся на бок, бумаги с колонками цифр упали на пол. «Безупречный»… Диби… Карина…

Засыпая, Хеллард вспомнил рыжеволосую красавицу, вновь увидел ее в душевой кабине. Думать об этом было гораздо приятнее, чем о бесконечных вселенских проблемах. Лишь когда Хеллард посмотрел и оценил, как реагируют на Карину сотрудники военно-космической базы, он научился видеть в ней не «эксперта Мэнигем», а женщину. Привлекательную молодую женщину.

– Не бойся своих желаний, – произнес кто-то.

Хеллард не понял, кто это был.

«Не просто ведьма, – беззвучно прошептал в ответ Джон. – Очень красивая рыжеволосая ведьма».

– Конечно, можно закручивать гайку вокруг оси, но подобным образом действуют только некрепкие духом! Разве так поступил бы настоящий техасский рейнджер?! Нет!!! Он закрутил бы ось вокруг гайки!

Диби «висел» на зеркале вместе с людьми Шона Паркса и был абсолютно неотличим от других монтажников. Его одели в самый обычный скафандр, рассчитанный на человека. Конечно, все понимали, что в открытом пространстве робот не умрет от недостатка кислорода, но страшный холод повредил бы внутренние системы DB-1. Ни приводящие механизмы, ни батареи, ни процессор не рассчитаны на работу в условиях абсолютного нуля, именно потому болтуна Диби упрятали в защитный скафандр, и внешне он походил на любого из людей, работавших в космосе.

Но только внешне! Монтажники работали молча, сосредоточенно, стараясь экономить силы и тщательно контролировать собственные действия. Диби, который знал, что усталость ему не грозит, не считал нужным беречь внутренний заряд. Конечно, робот болтал меньше, чем обычно, но – все равно – его глупые шутки то и дело доносились до экспертов, следивших за бригадой Шона Паркса из управляющего центра станции.

– Где взяли этого клоуна? – не выдержав, спросил Войцех Бонек. – Не удивлюсь, если вечером Шон оттрахает его монтировкой.

И тут же, вспомнив, что его слушают не только мужчины, но и дама, начальник военно-космической станции извинился:

– Пардон!

Действительно, в отличие от робота, люди в открытом космосе почти не разговаривали, обменивались короткими репликами, лишь когда возникала необходимость что-нибудь сделать вместе. Несколько раз Шон Паркс что-то подсказывал менее опытным товарищам, просил обратить внимание на какие-то нюансы. Иногда вспыхивали небольшие язычки пламени – монтажники использовали миниатюрные ракетные движители, чтобы перебраться с места на место.

Карина молчала. Она сидела перед монитором, что-то фиксируя в блокнотик. Мэнигем, Викорски и Хелларду выделили три дисплея – по одному на каждого. Посадили в центральной диспетчерской, в стороне от операторов дежурной смены – под честное слово, что гости не будут влезать в процесс управления, отвлекать сотрудников «Зеркала». Наблюдатели с Земли торжественно пообещали вести себя прилично.

А вот робот никому ничего не обещал. Работал он нормально, по крайней мере, замечания от Шона Паркса получал редко. Но закрыть рот все равно не мог. Викорски, наблюдая за модифицированным DB-1, дергал себя двумя пальцами за нижнюю губу. Хеллард сидел, подперев голову ладонью, неотрывно глядя на монитор и барабаня пальцами по столу. Время текло – минута за минутой, эксперты нервничали. Каждый из них подсознательно был готов к какой-нибудь выходке со стороны Диби.

Отсюда, с центрального пульта, наблюдать за работой группы Шона Паркса оказалось весьма удобно. Джон мысленно поблагодарил Войцеха Бонека за разрешение присутствовать в диспетчерской – были слышны все переговоры монтажников, а также команды операторов. В любом другом помещении – без полной звуковой дорожки – эксперты лишились бы части полезной информации. Здесь они не только слышали и видели – физически ощутили напряжение, повисшее в рубке, как только группа монтажников вышла в открытый космос, приступила к работам на исполинском зеркале.

– Винтер! – донеслось до всех. Говорил Шон Паркс. – Готовь контрольку для прогона первичных тестов.

– Думаешь, успеем уже сегодня? Так быстро?! – в голосе техника слышалась плохо скрываемая радость.

Люди здорово устали – скорее даже нервно, чем физически, – за несколько месяцев работ в открытом космосе. Командир группы надеялся, что до окончания монтажа осталось совсем немного, если предложил инженеру готовиться к тестированию системы. А коли так – скоро и финиш огромной, уникальной работы. Возвращение домой, на Землю.

– Не знаю: успеем – не успеем! – раздраженно буркнул Шон. – Ты готовь, там видно будет. Проверь отладочную программу.

Хеллард догадался: Паркс не желает говорить о планах. Командир группы монтажников просто опасается думать о перспективах, боится сглазить… Никто из находившихся на борту «Зеркала» не издал ни звука, не вмешался в беседу. Войцех Бонек перед началом рабочей смены предупредил гостей, чтоб ни при каких обстоятельствах не лезли в процессы взаимодействия операторов и монтажников. Чуть ли не каждый день сопровождался нестандартными ситуациями.

– Если на обед подадут такую же бурду, как на завтрак, – вновь донеслось до всех, – я сожру кока! Парни! У меня скафандр полон выхлопных газов, – выдал Диби.

Бонек выразительно посмотрел на Карину Мэнигем. Та еще ниже склонилась над записной книжкой, делая вид, что ничего не заметила.

– Ты бы заткнулся, хоть ненадолго, – недовольно пробурчал Шон Паркс. – Меньше болтай, внимательнее проверяй элементы отражающей решетки. Врубился? Это не забор на приусадебном участке! Все должно стать единым целым! Иначе наша работа не будет иметь никакого смысла. Придется по второму кругу проверять соединения, волноводы, элементы отражателя.

– Есть, сэр! – робот козырнул. – Долой заборы на приусадебных участках!

– Нет, я сам его прикончу, – пробормотал Войцех Бонек, – раньше, чем это сделает Шон Паркс. Ну погоди, клоун, только вернись на борт!

Гости с Земли понимали: хозяева станции, мягко говоря, не в восторге от робота. Эксперты тоже находились на грани нервного срыва. Идея отправить Диби на монтаж уникального зеркала принадлежала не им, но теперь, здесь, сотрудники базы отождествляли Мэнигем, Викорски и Хелларда с ненормальным DB-1. Для хозяев квартет гостей был единой командой. За все, что вытворял Диби, отвечала Карина и ее группа.

Робот на время заткнулся, ко всеобщему облегчению. Стал ползать по смонтированным элементам зеркала, еще раз проверяя собственную работу. Все успокоилось, и Мэнигем чуть перевела дух.

Прошло какое-то время, и в рубке прозвучал мелодичный сигнал.

– Обед! – сказал Бонек. – Шон! Возвращайтесь, ждем вас.

– Еще немного! – попросил руководитель группы. – Кажется, мы успеваем закончить монтаж элементов внешнего слоя.

– Никаких «еще немного», – быстро проговорил Войцех. – Шон! Все к черту! Сворачивайтесь!

Хеллард вдруг подумал: еще неизвестно, кто более суеверен – командир военной станции, остававшийся на борту «Зеркала», или начальник группы монтажников, работавший в открытом космосе.

– Ты прав, – согласился Паркс. – Парни! Сворачиваемся!

На экранах дисплеев было видно, как люди – один за другим, используя газовые пистолеты, – направились в сторону переходной камеры. Инженеры и техники собрались в кучу. Только одна серебристая фигурка зависла немного в стороне.

– Диби! – донеслось до ушей находившихся в рубке. – Чего медлишь? Ждем!

– Я был бы рад остаться здесь, в открытом пространстве, – отозвался робот. – Простите, клоуну не надо менять кислородные баллоны или употреблять пищу. И мне совсем не хочется, чтобы мне в задний проход вставляли монтировку.

Войцех Бонек громко хмыкнул. Отказывается, DB-1 все слышал.

– Командир! – донесся голос Шона Паркса. Было понятно, что начальник группы монтажников колеблется, не зная, как поступить. Еще бы, в его практике не встречалось ни одного прецедента, чтобы работающий в открытом пространстве хотел остаться там дольше положенного. Люди просто не могли себе этого позволить. – Командир! Я жду указаний…

Шон Паркс не стал взваливать бремя ответственности на себя. Предложил принять решение другим.

Лицо командира базы вытянулось еще больше. Войцех Бонек озадаченно подергал себя за ухо, вопросительно посмотрел на Карину Мэнигем.

– Возвращайте! – опережая девушку, сказал Хеллард. – Возвращайте на борт, вместе со всеми.

– Стоп! – потребовала Карина и нагнулась вперед, к микрофону. – Диби! Почему ты не хочешь вернуться на станцию?

– Зачем? – казалось, что робот удивился абсолютно искренне. – Я же объяснил: мне не требуется смена кислородных баллонов, равно как и биологическая пища. Подзарядка электробатарей осуществляется раз в сутки, по ночам. В чем смысл возвращения на борт? После обеда бригада Шона Паркса снова будет здесь! Я готов продолжить работу. Если вы против, просто подожду людей.

– Ладно, – уступила Карина. – Оставайся. Ничего не трогай без разрешения Паркса.

– Эксперт Мэнигем! – не выдержал Хеллард. – Вы совершаете ошибку!!!

– Я старшая в группе, – холодно отозвалась девушка. Зеленые глаза полыхнули огнем. Карина повернулась к Бонеку. – Командир, пусть робот остается! Но он должен все время находиться в поле зрения операторов дежурной смены.

– Добро! – согласился Войцех. Посмотрел на Хелларда. – Извините, Джон! Я получил указания от командования: группой экспертов руководит Карина Мэнигем. Последнее слово за ней, но я отражу в рапорте вашу точку зрения.

Джон начал беззвучно шевелить губами – ругался, уже не в первый раз за время пребывания на «Зеркале». Бонек повернулся к контроль-мониторам.

– Паркс! – распорядился он. – Возвращайтесь без робота. Диби! Тебе разрешено остаться в открытом пространстве. Нельзя приближаться к зеркалу и что-либо трогать, нельзя покидать зону видимости.

– Благодарю, сэр! – отозвался DB-1. – Только как я узнаю, где заканчивается зона видимости?

– Оператор подскажет! Все, до связи!

Глянув на экспертов с Земли, Войцех Бонек вышел из командной рубки – направился встречать монтажников. Мэнигем придвинулась ближе к монитору, внимательно наблюдая за DB-1. Он остался в космосе один – висел неподалеку от зеркала, поигрывая газовым пистолетом-движителем.

– Эксперт Мэнигем! – Хеллард быстро встал с места, подошел к Карине. – Какого черта?! Опять на грабли?!

– Я хочу понять, зачем он остался там, – отозвалась девушка. – Что у него на уме? Идите обедать, Хеллард. И вы, Дэн, тоже. Я посижу, понаблюдаю за Диби.

– В этом нет необходимости, – отозвался техник, дежуривший на пульте. – Вы хотите знать, что он будет делать? Изображения со всех камер записываются. Карина, мы сможем предоставить полный отчет, как только попросите. Сходите пообедайте, не стоит мучить организм. Никуда ваш робот не денется, тут он под контролем. Если возникнет нештатная ситуация – мы на прямой связи с командиром базы.

– Хорошо! – чуть подумав, согласилась Мэнигем. – Спасибо, тогда поем.

Во время обеда люди Шона Паркса сидели молча, хмуро поглядывая на гостей с Земли. Теперь никто из обитателей станции не пытался заигрывать с Кариной, не стремился добиться ее расположения. Все изменилось – резко, почти мгновенно, стоило только хозяевам чуть лучше узнать Диби.

Карина все чувствовала, все понимала. Девушка сидела, уткнувшись носом в тарелку, не поднимая глаз. Еще накануне рыжеволосая красавица мечтала о том, чтоб сотрудники «Зеркала» уделяли ей поменьше внимания. И вот это свершилось. Но теперь Мэнигем не была уверена, что так – лучше.

Только стук ложек по тарелкам да тяжелое дыхание уставших людей…

– Командир! – нарушил затянувшуюся паузу оператор, дежуривший на центральном пульте. Он обращался к Войцеху Бонеку по внутренней связи. – Командир, «Лютик» докладывает: закончил регламентные работы, подходит к станции для выполнения маневра стыковки.

Бонек отодвинул тарелку, поднялся из-за стола. Вытер губы салфеткой.

– Извините, – коротко, ни на кого не глядя, проронил он. – Я на центральный. Приятного аппетита!

– Да, кстати! – хмыкнул диспетчер, не видевший всего, что происходило в кают-компании. – Дэвид Ричардс, командир «Лютика», оставил личное сообщение для Диби: все гайки прикрутили, громыхать при старте не будут.

Шон Паркс закашлялся, подавившись супом. Никто не успел произнести ни слова. Из динамиков донеслось удивленное восклицание оператора. Нет! Сдавленный крик! И тут же, следом, вполне внятно:

– Матерь божья! Что это?!

Бонек среагировал мгновенно. Бросился к дверям зала, выхватывая из кармана коммуникатор.

– Трейси! – долетело до всех, когда командир базы уже находился в коридоре. – Трейси! Не молчи! Докладывай: что видишь?! Докладывай, черт побери!

Теперь крик донесся не из динамиков – из кают-компании. Один из монтажников Паркса подскочил к иллюминатору, тыча пальцем в толстое стекло. Хеллард, не рассчитав движений, подпрыгнул чуть ли не до потолка – при пониженном уровне гравитации это было не очень сложно. Приземлившись, бросился к другому смотровому гнезду.

Из разорванного бока «Лютика» вырывалась струя белого… газа? Пара? Дыма? Джон мог только гадать, что это: окислитель топлива, резервуар с кислородом, находившийся под высоким давлением? Десантный корабль, получив удар в борт, медленно вращался вокруг оси. Было понятно: экипаж не контролирует движение судна.

– Трейси! Связь мне! Связь с Ричардсом! – прогрохотали динамики.

Трансляция передавала все реплики Бонека и дежуривших в рубке операторов. И тут же в уши людей, застывших в обеденном зале, ворвалась какофония звуков. На борту поврежденного судна кто-то матерился, слышались быстрые команды. Разобрать их непосвященному человеку было невозможно – приказы шли в сумасшедшем темпе, на сленге, который могли понять только члены экипажа.

– Ричардс! – заорал командир орбитальной станции. – Контролируй движение! Вас разворачивает! Несет на зеркало!

И вновь – торопливая скороговорка в ответ. Никакой адекватной реакции на слова Войцеха. «А как еще? – часто дыша, подумал Хеллард. – Борьба за живучесть корабля, не до разговоров… Как там они? Все ли живы?!»

Что угодило в борт «Лютика»? Метеорит? Или мусор, оставленный людьми? Мусор, которого так боялся Войцех Бонек…

– Бонек! – вдруг донеслось до всех. Человек опять говорил быстро, но теперь чуть разборчивее, чтобы его смогли понять посторонние. – Удар в борт! Повреждение! Мы в аварийном режиме, восстанавливаю контроль. Опасности для базы нет, сманеврировали.

– Зеркало!!! – что есть мочи завопил Бонек. По-видимому, командир базы уже находился на центральном пульте. Видел то, что оставалось недоступным для людей, замерших в ожидании развязки, у иллюминаторов кают-компании. – Зеркало, Дэви!!!

Люди закричали в несколько голосов: на центральном пульте станции, на борту поврежденного «десантника». Медленно дрейфовавший космолет ткнулся в исполинский отражатель радиопередатчика. Инерция движения была весьма значительной, люди в кают-компании заметили, как дрогнули крылья антенны. Завибрировал излучатель, вынесенный над зеркалом на огромных мачтах.

И тут же, не давая людям ни секунды передышки, чтобы прийти в себя, сориентироваться в обстановке – тревожно запищал зуммер. Винтер хлопнул ладонью по карману, быстро вытащил панельку информатора. Глянул на дисплей и вдруг взмок. За какую-то секунду покрылся потом, лицо стало влажным. Руки затряслись.

– Шон! – прохрипел он. – Шооон!

Больше инженер-техник не мог вымолвить ни слова. Командир группы монтажников выхватил из дрожавших рук подчиненного маленький прибор.

– О боже! – нервно всхлипнул он. – Боже, только не это! Не это!!!

Он еще раз глянул на прибор, будто не веря собственным глазам.

– Как это могло произойти? Как, Винтер?!

– Не знаю, – прохрипел инженер. Горло его пересохло. Человек произносил слова через силу и часто-часто моргал. – Я прогонял запуск тестового импульса, в холодном варианте. Ты сам просил, Шон! Оставил контроль-панель подключенной к процессору. Наверное, от сильного толчка программа сглючила и перезапустилась. Излучатель в рабочем режиме.

Ни Хеллард, ни Мэнигем, ни Викорски не понимали, о чем говорят монтажники. Лишь по лицам видели: случилось нечто из ряда вон выходящее. И вдруг Паркс вышел из ступора, завопил, что есть мочи:

– Войцех! Вооойцех!!! Пошел тест передатчика! Тест! Пробный импульс на запуск!

– Матка Боска! – донеслось до находившихся в кают-компании.

От волнения командир базы заговорил на родном, не часто употребляемом им языке. А Шон Паркс, отлично понимая, что Бонек не в состоянии помочь, бросился к выходу.

– Камеру! – завопил он уже из тоннеля. – Готовьте камеру перехода! На пульте!!! Шон!

– Господи, – прошептал кто-то рядом с Хеллардом. – Господи, помоги! Только бы излучатель не был направлен на нас…

«Лютик» прекратил вращаться, стало понятно: навигаторы космолета взяли ситуацию под контроль. Поврежденный «десантник» начал медленно отползать в сторону от базы и радиопередающей системы. Зеркало, получившее чувствительный толчок, не пострадало – так казалось издали.

Что же обеспокоило военных, довело их до шока?

– Войцех! – нервно позвал Винтер. – Куда смотрит излучатель?

Командир базы не откликнулся. Послышался еще один выкрик, нервная ругань. Люди на центральном посту пытались что-то сделать, но что именно – понятно не было. Со стороны казалось – худшее позади. Поврежденный корабль ударил по антенне, однако экипажу удалось восстановить контроль над судном. «В чем же причина общей истерики?» – еще раз спросил себя Хеллард.

Неожиданно всплыли в памяти строки из технического описания, которое он читал накануне, и Джон понял. Необходимо было смонтировать два мощных передатчика, на орбитах Луны и Фобоса. Первый излучатель создавала группа Шона Паркса. Он должен был войти в строй чуть раньше, чем марсианский. Для проверки функционального состояния системы зеркало отражателя сориентировали на ретранслятор, расположенный на околоземной орбите.

Господи, неужели проблема в том, что самопроизвольно инициализировалась программа тестового импульса? И зеркало отражателя почти готово, и в батареях накоплен заряд. Куда уйдет электромагнитный смерч чудовищной мощности?!

– Шон! – послышался из рубки голос Бонека. Нет, не голос – рев бизона. – Шооон!!! Ось излучателя сместилась! Отключи прогон запуска! Отключи это!!!

Снова испуганная брань. Хриплое сопение Шона Паркса. Похоже, командир группы монтажников натягивал скафандр, готовясь к экстренному выходу в открытый космос.

– Как я дистанционно отключу тест, запущенный с пульта контрольки?! – истерично выкрикнул техник. – Я что, фокусник?! Программа в бета-режиме! Давай декомпрессию, быстро! Быстро-быстро, Войцех!

– Не успеть! – безнадежно прошептал Винтер. – Господи, только бы не в Землю…

«Ось излучателя сместилась», – вспомнил Хеллард слова Войцеха Бонека. Те, кто находился в центральной диспетчерской, могли анализировать техническую информацию. Неужели выстрел по родной планете?! Невидимый электромагнитный смерч, который изуродует голубой шар?!

– Бонек! – закричал Шон Паркс. – Я выхожу! Что на мониторах?

– Ничего! – мгновенно отозвался дежурный оператор. – Отключились в момент удара! Работает только радиосвязь! Повреждены кабельные линии!

– Паркс, ты не успеешь! – закричал Винтер, наблюдавший за информационной панелькой на ладони. – Тест закончен! Сейчас «плюнет»…

– Матка Боска, – простонал Бонек. – Терминал показывает: ось передатчика направлена на Землю… За что нам это?!

– Ричардс! – вновь крик Шона Паркса. – Дэви!!! Тарань зеркало! «Лютиком»! Катерами! Сверни его к черту!!!

– Не успеть… – безнадежно выдохнул кто-то рядом с Хеллардом.

А может, сам эксперт-аналитик, осознавший: до чудовищной техногенной катастрофы – десяток секунд. Или меньше? За это время «Лютик» не успеет сманеврировать и Шон Паркс не отключит контрольно-диагностическую панель.

Вот сейчас. Сейчас… Гигантский электромагнитный нож вспорет консервные банки домов. Никто не заметит невидимого резака. Но там, где по поверхности вращающейся планеты скользнет луч, погибнут миллионы людей. Тестовый залп – и люди будут корчиться от страшной боли в собственных жилищах. Обитатели голубого шара умрут быстро – от разрыва сердца, кровоизлияния в мозг, выстрела давления. Все зависит от того, какие болячки накопил человек. Страшная электромагнитная буря лишь поможет доделать их работу…

– Ух ты, ну и заварушка! – вдруг донеслось из динамиков.

Люди узнали голос робота, про которого начисто забыли.

– Диби! – закричала Карина, мигом сбросив оцепенение. – Где ты?! Где? Отключи контроль-панель!

– Радость моя! Подумай, разве я знаю: где эта панель и как эта хреновина выглядит? – показалось, что робот пыхтит от усердия, делая что-то непонятное. – Нет уж, друзья, на игру в жмурки нет времени…

– Диби! Где ты, что делаешь? – крикнул Войцех Бонек.

С пульта диспетчерской тоже не видели DB-1, изображение на мониторах так и не появилось.

– Где я, где я? – невнятно и тихо проговорил робот. – Здесь я. Возле антенны. Скафандр снимаю…

«Зачем?» – хотел спросить Хеллард. Вместе с ним тот же вопрос готовы были задать все наблюдавшие за катастрофой люди.

– У меня даже понос прошел, – совсем тихо вымолвил Диби. Помолчал и добавил: – Да… приятно чувствовать себя Всевышним. Вот пальнешь из этой штуковины – столько народу передохнет.

Карина Мэнигем стала бледной, будто восковая скульптура. С каждым разом голос робота становился все глуше и глуше.

– Шон! – невнятно, едва различимо пробормотал модифицированный DB-1. – Я делаю первый шаг. Но второй – за вами. Врубился? В следующий раз думайте мозгами, а не прикрученным к башке унитазом.

Страшная голубая вспышка ослепила людей. Кто-то отшатнулся, прикрыв глаза руками. Кто-то закричал вместе с дежурным оператором. Тот матерился, потеряв над собой контроль.

– Разряд! Матерь божья!!! На батареях – ноль! Пошел разряд! Пошел разряд! Не успели! Конец!

– Господи, неужели мы ударили по родной планете?! – нервно всхлипнул Винтер. – Армагеддон…

Все застыли в молчании, представляя, что сейчас творится на Земле. Миллионы умерших от страшного невидимого залпа. Залпа, от которого невозможно укрыться ни в жилищах, ни под землей. Горы трупов – в домах, на заводах и предприятиях, в вагонах подземки… Остановившийся транспорт. Сошедшие с ума компьютеры. Стертые электронные карты. Заблокированные двери супермаркетов, офисов, лифтов. Вырубившиеся беспроводные каналы связи. Хаос и паника среди тех, кто уцелел. Винтер прав, это Армагеддон.

Почему? За что? Никто из землян не мог предугадать, что это произойдет так быстро…

– Ничего не понимаю, – среди всеобщей тишины и скорби вдруг произнес Винтер, глядя на дисплей. – Если разряд прошел, почему мне передается сообщение, что тест не выполнен?

– Не пройден? – удивился Бонек. В голосе командира базы прозвучала робкая надежда. – Нет?! Это точно, Винтер?

– Сорвался! – подтвердил техник. – Командир, я же не слепой. Система передала – тест не пройден!

– На батареях – ноль, – растерянно пробормотал Бонек. – И потом… эта голубая вспышка.

И вдруг Карина Мэнигем хрипло вскрикнула, принялась барабанить пальцем по толстому стеклу иллюминатора. Хеллард присмотрелся. На что указывала девушка? Кажется, на большой, оплавленный кусок металла, медленно приближавшийся к «Зеркалу». Неужели тот самый, который ударил в борт «Лютика»?!

Другие тоже заметили странный комок – черно-серебристый, бесформенный. Все еще рассматривали его с недоумением, а Карина Мэнигем заплакала. Без сил опустилась на пол, закрыла лицо руками.

И тогда, глядя на плачущую рыжеволосую ведьму, Джон Хеллард все понял. Мимо них, медленно и величественно, уплывало в бесконечный звездный океан изувеченное тело робота.

– Я ничего не понимаю, – честно заявил Войцех Бонек. – Что у нас за чертовщина?! Куда исчезла энергия, накопленная в батареях?

– Сюда! – Хеллард указал пальцем на оплавленное тело робота. Эксперт-аналитик забыл, что командир базы находится в другом помещении и ничего не видел. Говорить было трудно, в горле стоял комок. – Сюда! Вот зачем он снимал скафандр…

«А по-моему, это хорошая шутка, Хеллард».

– Металлическое тело! Металл! – схватившись за голову, вскричал Даниэль Викорски. Он тоже отыскал правильное решение. Единственно правильное решение, которое вело робота к успеху, в условиях, когда до рокового выстрела оставалось несколько секунд. К счастливому финалу для людей, но не для того, кто волей случая оказался ближе всех к антенне.

– Он же… металлический! Дуга!!! Он замкнул собственным телом клеммы энергомагистрали! Искра! Голубая искра! Боже мой! Разряд прошел через тело Диби!

«Подумаешь, пару гаек на морозе закрутить…»

Карина взяла себя в руки, поднялась, вытирая ладонями глаза. Она не могла не проводить своего питомца в последний путь. Прижалась щекой к иллюминатору, потянулась дрожащими пальцами, словно хотела прикоснуться, да помешало толстое стекло… Оплавленный шар неспешно проплыл мимо молчаливо стоявших у иллюминаторов людей, пропал из поля зрения. И все заговорили, разом. Хеллард не стал слушать того, что пытались объяснить друг другу сотрудники «Зеркала». Их возбужденный гвалт уже не имел никакого значения.

«Зови меня просто Диби…»

– Прости, брат… Прости за все. Спокойных снов… – тихо, едва слышно. Уже поздно по-другому.

Эксперт-аналитик вдруг почувствовал, что ему необходимо выпить.

– Правильно вы тогда сказали, Карина, – вздохнул Даниэль Викорски. – Помните? Вода находит дорогу. Она способна сдвинуть с дороги щепки, обогнуть камень. Накопить силы, чтоб одолеть плотину. Для нее не существует преград, как и для человека…

Трое людей сидели в пассажирском отсеке «Лютика», глядя назад, на тонувший во мраке космоса лабиринт антенн, труб, сеточек энергобатарей.

– Сержант Чкареули, дежурный по кораблю, – совсем недавно представился им вахтенный.

Машинально, словно забыв о том, что пару дней назад встречал этих людей на Земле, когда «десантник» принимал группу экспертов на борт. И так же машинально, на автомате, Чкареули посмотрел за спину Карине Мэнигем. Ждал: произойдет какое-то чудо и там, словно чертик из табакерки, появится шальной робот по имени Диби. Клоун, доставший всех дурацкими шутками.

Не появился.

Чкареули проводил гостей в пассажирский отсек. Молча постоял, будто собираясь что-то сказать, но так и ушел, не собравшись. Троица людей с мрачными лицами знала, о чем думал дежурный по кораблю.

…С базы их тоже провожали молча. Возле переходной камеры сгрудились все, кто был свободен от вахт и дежурств. Военные люди, привыкшие к риску и потерям, – во главе с Войцехом Бонеком и Шоном Парксом.

Нештатные ситуации, призрак смерти – обыденность для тех, кто работает в открытом космосе. Каждый из остававшихся на борту «Зеркала» знал, что одна неприятная история – пусть и благополучно пережитая – не является билетом в бесконечное счастье. Никто не мог угадать: где, в какой день произойдет следующий форс-мажор. Помнили об этом и улетавшие на Землю.

Но все меняет смысл, когда погибает тот, в кого не верили. Кого считали слабейшим звеном, на которое нельзя надеяться. Те, кто остался в живых, вдруг – совершенно неожиданно – почувствовали вину.

Лишь в самом конце Шон Паркс, крепко пожимавший всем руки, не выдержал.

– Простите меня, – сказал он, обращаясь к Карине. – А я ведь… Я готов был… прикончить его… Ненавидел… Виноват.

Начальник группы монтажников хотел еще что-то добавить, но не получилось. Паркс лишь махнул рукой.

«Я тоже его ненавидел», – мог бы ответить Хеллард, да только это уже не имело никакого значения.

Так и расстались.

…Трое экспертов сидели на борту «Лютика», мысленно прощаясь и со станцией, и с роботом, который предотвратил страшную катастрофу. Ушел в небытие, все так же – привычно – отпуская глупые шуточки. До последней минуты не изменил себе, а когда умолк, людям стало чего-то не хватать.

Десантный корабль, восстановленный после аварии, удалился от «Зеркала» на безопасное расстояние и пошел в разгон на двигателях основной группы. Металлическую шкуру отсека, в который угодила неизвестная космическая пуля, заварили. На всякий случай Дэвид Ричардс приказал блокировать и те помещения, которые разгерметизировались во время неприятного инцидента. В этом не было особой необходимости – обшивку восстановили полностью, но командир «Лютика» решил перестраховаться.

– Вода находит дорогу в любом случае, – задумчиво повторил Дэн Викорски. – Она даже камень проточит, если потребуется.

Хеллард вытащил из сумки бутылку виски, расставил на откидном столике маленькие пластиковые стаканчики. Пока корабль шел с небольшим постоянным ускорением – существовала сила тяжести, можно было выпить.

– Тебе наливать? – спросил он Викорски.

Тот утвердительно наклонил голову.

– А тебе? – спросил Хеллард Карину.

И сам удивился, что перешел на «ты». Пережитое будто объединило их с рыжей ведьмой. Мэнигем отрицательно помотала головой, пряча красные глаза.

– Зря, – сказал Джон. – За него стоит выпить…

Викорски и Хеллард подняли стаканчики, опустошили емкости.

– Вода находит дорогу, – в третий раз начал мысль Дэн. – И человек находит, потому что способен мыслить, анализировать.

Викорски поднялся с места, принялся медленно бродить по салону. Корабль по-прежнему шел в режиме небольшого ускорения.

– Получается, модифицированные роботы DB-1 и в самом деле рассуждают, как человек, да? – спросил эксперт – то ли коллег, то ли самого себя.

Остановился, ухватившись за спинку кресла.

– Вот только дает ли это результат, который требовался? Военные сажают роботов на корабль, разгоняют судно до околосветовой скорости. И вот вам, пожалуйста, готова партия человекоподобных особей. Вроде бы взрослые существа, да? Ну, я хотел сказать: мыслящие, как сформировавшиеся люди… Но разве можно создать взрослую человеческую особь? Даже Бог не решается на это! Любой детеныш или звереныш растет медленно: день за днем, месяц за месяцем. По крупицам прибавляется его опыт. Все это время рядом с малышом родители, которые учат, подсказывают. Ребенок накапливает нужные знания постепенно, перерабатывает ошибку за ошибкой. Когда что-то происходит не так, как надо, малыша поддерживают, объясняют, в чем проблема. Это единственный способ загрузить в мозг правильный опыт.

– Ладно, хватит умствовать, – попросил Хеллард. – Давай лучше еще раз выпьем, за Диби. Карина, может ты все-таки с нами?

– Давай, – согласилась девушка.

Они выпили за робота, которого еще недавно считали полоумным. Мэнигем посидела с закрытыми глазами. От спиртного у Карины перехватило дух.

– «Большие звезды» из командования Военно-Космических Сил верили, что в результате эксперимента получились взрослые человеческие особи, – продолжил Даниэль Викорски. – Но, друзья мои, разве способность мыслить заменяет человеку все остальное? Заработанный через шишки опыт? Память о прошлом? Нет!

Викорски хлопнул ладонью по стеклу иллюминатора.

– И теперь, кажется, я понимаю, в чем заключалась ошибка. Без личного опыта, пережитого и накопленного, они не взрослые. Нет! Дети. Может быть, подростки. Точно! Я все думал: почему никак не могу понять этих существ, правильно смоделировать их логику? Ответ прост: мы с ними очень разного возраста. Мы – взрослые люди, мы – другие.

А они – всего лишь подростки. Юнцы, на плечи которых свалили непомерный груз ответственности. Огромную тяжесть. Скажи, Хеллард, ребенок выдержал бы? Нет! И подросток не выдержал бы. Точно так же не тянут и они.

– Но Диби нашел выход, – тихо возразила Карина Мэнигем. – Он принял верное решение. Возможно, единственно правильное.

– Согласен, – вздохнул пожилой эксперт. – Нашел обходной путь, как находит его вода. Нестандартное решение, которое не было подсказано никем. Это надо обязательно отразить в итоговом докладе. И, все же, запомните мысль: мы неспособны понять их, просто не попадаем в «резонанс», в унисон. Возможно, это старость. Или закостенелость мышления, определенный менталитет. Они – другие. Я думал о Диби хуже, чем он был на самом деле. Гораздо хуже. А теперь мне стыдно, коллеги, и от этого уже никогда не избавиться.

– Ладно, не трави душу, – пробурчал Хеллард. – Честное слово, и без тебя тошно.

– Я еще не закончил, – возразил Викорски. – Пока лишь жгу мосты.

Седоволосый эксперт посмотрел на рыжеволосую девушку.

– Простите, Карина! – вымолвил он. – Я расскажу Хелларду всю правду, потому что принял окончательное решение… Джон! Их было трое. Три DB-1 с усиленными центральными процессорами погрузили на борт «беспилотника», который программно, с Земли, разогнали до околосветовых скоростей. Догадываешься, что я хочу сказать? Остался еще один, последний. Прости, дружище, тебе не сказали правду из-за снятия допуска, после «Безупречного». Я все время хотел поговорить с тобой обо всем, но боялся… Стаж, пенсия… Теперь мне безразлично. Я ухожу, ребята.

Викорски постоял молча, приклеившись к иллюминатору. Джон Хеллард, услышав, что модифицированных роботов было три, грустно усмехнулся, покачал головой. Налил себе еще, выпил, никому не предлагая.

– Я ухожу, – после паузы вновь заговорил Даниэль. – Джонни, теперь ты знаешь секрет: машин было три. Ни один из роботов не знал, что существуют другие. Двоих мы уже похоронили, и с меня достаточно. Как только возвратимся, пишу заявление об увольнении. Третьего робота обязательно захотят проверить, не знаю где: в космосе или на Земле. Не важно. Главное – сие произойдет без меня. Слишком это сложные существа, мир которых не постичь. Если не уйду – от меня ведь не отстанут, вновь потащат разбираться с «игрушкой». А это – не игрушки, понимаете?

Викорски посмотрел на молодых коллег.

– Я старый человек, уставший от проблем. Честное слово, очень хочется покоя и тишины. Джон! До недавнего времени мы хоронили людей. А теперь начали хоронить роботов, будто людей. Пить за них… Новая эра? Кажется, она уже пришла. Незаметно для нас.

Но, пока еще остается немного времени, хочу пожить тихо и спокойно. Так что не уговаривайте, ребята. Все. Третьего испытывайте без меня.

Джон Хеллард оценивающе посмотрел на Карину Мэнигем. Налил себе, немного плеснул рыжеволосой ведьме, не спрашивая ее согласия. Они вдвоем подняли стаканчики. Выпили, не чокаясь, по-иному глядя друг на друга.

Успели как раз вовремя. «Лютик» закончил первую фазу разгона, в пассажирском салоне воцарилась невесомость. Викорски прилетел на свое место, цепляясь за ручки и ремни, укрепленные на спинках и стенах. Чертыхаясь, привязался к креслу.

– Опять невесомость! – пробурчал он. – С этой суетой я даже забыл принять лекарство!

– Да ладно тебе, старина, – грустно пошутил Хеллард. – Потерпи уж немного… Утешайся тем, что такое приключение у тебя – последний раз в жизни.

– Это действительно радует, – согласился Викорски.

Он повис в кресле, закрыл глаза.

Карина Мэнигем не дослушала сетования Дэна. Она прильнула к выпуклому иллюминатору. Впереди, невообразимо далеко, виднелась родная планета. Прекрасный голубой шар, укутанный тонким одеялом белых облаков. Мир, в котором живут счастливые существа, не подозревавшие, какая страшная опасность угрожала планете лишь недавно. Красивая голубая игрушка в руках неразумных детей…

Но, несмотря на то, что Карине не часто удавалось наблюдать такую картину, девушка обернулась, посмотрела назад, за корму судна. Будто пыталась разглядеть в черноте мрака тонкие серебристые линии исполинского рукотворного лабиринта. И спекшийся, оплавленный комок металла.

«Прелесть моя…» – шепнул чей-то голос. Не Хелларда, не Викорски. Другой, знакомый голос. Тот, что ничего уже не мог вымолвить. Ни одну глупость, которую так хотелось услышать.

«Наверное, это просто действие спиртного», – подумала Карина, опуская дрогнувшие веки. И все же она прикоснулась губами к толстому стеклу. Будто послала воздушный поцелуй тому, кто остался позади, за кормой десантного корабля.

Часть четвертая

Эмоции – роботам!

Для второй половины сентября погода была непривычно теплой. «Подозрительно тепло», – подумал Хеллард, с сомнением поглядывая на синее небо. Солнце не припекало, как в середине лета, в июле, но Джон, больше привыкший к ливням или мороси в этот период года, ждал от природы какого-то подвоха.

Открытый армейский джип басовито гудел мотором, одолевая горки на грунтовой дороге, проложенной через лес из незнакомых эксперту деревьев. Возможно, все дело в том, что Хелларда и Мэнигем перекинули к югу, чуть ближе к экватору? Здесь и растительность другая, непривычная, и климат иной. Наверное, потому и тепло.

Джон чуть подался вперед, чтобы посмотреть не только налево, но и направо, мимо сидевших возле него Карины и Дэйва.

– Еще немного, – заметив движение эксперта, сообщил капитан. – Сейчас поворот, затем мост через небольшую речку. А там совсем близко. Минут пять-семь – и вы дома.

– Спасибо, капитан, – тут же отозвалась Карина, потому что Джон не поблагодарил офицера, лишь кивнул.

На самом деле Хеллард не столько думал над тем, как много времени осталось быть в пути, сколько осматривался. Аналитик мельком глянул на хронометр: с тех пор как машина проползла под шлагбаумом, возле которого дежурили автоматчики, минуло около часа. За время, пока джип резво бежал по дороге – то среди деревьев, то по открытой песчаной местности, – путешественники не углядели ни одного человека. Далеко же забросили группу Мэнигем…

В этот раз командование Военно-Космических Сил решило загнать экспертов в такую дикую местность, чтобы в случае чего пострадать от третьего экспериментального робота могли только люди, сопровождавшие DB-1. Карина Мэнигем и Джон Хеллард.

Аналитик «Сигмы» усмехнулся. Люди вышли в космос. Создавали колонии на Луне и Марсе. На Венере проводили активные геологоразведочные работы. На красной планете даже готовились к появлению на свет первых марсианских детей. Психологи просчитывали возможные последствия от возникновения сепаратистских движений в далекой колонии. Земляне строили огромный радиопередатчик на орбите Луны, упреждая возможные проблемы в отношениях двух планет…

А здесь, на военном полигоне, время застыло. Та же грунтовая дорога, что и сто лет назад, – никто не удосужился проложить нормальную трассу. И все так же ползают по этой трассе армейские джипы не первой свежести. Слава богу, хоть не на бензиновых двигателях. Хоть от этого старья отказались, перешли на электромобили. И то хлеб. А в остальном армия – самый консервативный элемент в системе землян. Все те же песчаные полигоны для подготовки солдат, те же казармы, фуражки, погоны, команды, мужественные взгляды уверенных в себе людей…

Впрочем, если задуматься, армия – сложная штука. ВКС – часть этой чудовищной машины. Можно ли говорить, что военные – отсталый элемент, если у них есть, например, Шон Паркс? Уникальный специалист, услугами которого пользуется правительство Объединенной Европы в проекте «Зеркало»? Нет, армия – это как Луна. Есть светлая и темная стороны. С какой предстоит столкнуться Хелларду и Мэнигем, наблюдая за поведением Дэйва?

…Открытый джип бежал по трассе довольно быстро. Наверное, водитель хорошо знал дорогу. Офицер, сидевший на переднем кресле, был спокоен, словно понимал: солдату за баранкой можно доверять на сто процентов. Скорее всего они проезжали здесь не однажды.

Джип выскочил на допотопный бетонный мостик с металлическими столбами ограждения и натянутой между ними сеточкой. Хеллард успел заметить, что речка внизу не очень широкая, но все промелькнуло за считанные секунды, машина, прошелестев колесами по бетону, начала взбираться на следующую горку. И вновь – на другом берегу – ни души. Тишина. Ни людей, ни животных. Только незнакомые деревья обрамляли узкую голубую ленту, скрывая ее в тени крон.

Одолев небольшой подъем, джип выскочил на ровную дорогу.

– Вон там! – указал капитан Форкс на зеленый оазис, видневшийся впереди. – Это ваш дом.

Хеллард повернулся к спутнице, проверяя ее реакцию. Карина, немного уставшая от назойливых проделок встречного ветра, перехватила длинные рыжие волосы резинкой, до самого верха застегнула молнию на белой куртке. Девушка осматривалась, изучала окружающие пейзажи с таким же интересом, как и Джон. Только модифицированный робот сидел тихо, молча, не вертел головой из стороны в сторону. Терпеливо ждал, когда разрешат выбраться из автомобиля.

Домик среди деревьев вырастал на глазах. Вскоре стало понятно: зеленые холмики окружают одноэтажное строение. Окружают, но не стоят вплотную, не скрывают от солнца. Перед крыльцом была довольно большая грунтовая площадка. Джип подлетел к самому входу, водитель лихо тормознул. Мэнигем ойкнула и уперлась руками в спинку переднего сиденья.

– Приехали! – весело сказал капитан. – Прошу! Размещайтесь!

Он первым спрыгнул на землю. Почти не отставая от военного, из машины вылез Дэйв. Хеллард чуть замешкался: армейские машины комфортом не отличались, ноги немного затекли, и эксперт выбрался медленно. Карина сошла на землю последней, благодарно кивнув офицеру, который подал ей руку.

– Пойдемте, я покажу вам дом, – предложил капитан и подхватил большую сумку с вещами девушки.

Хеллард зевнул. Потянулся, с любопытством оглядываясь по сторонам. На первый взгляд – вполне приличный дом, хорошее место. Если только не знать, что за ним – дальше – пустыня. А в другую сторону – час на машине, по грунтовой дороге, до забора из колючей проволоки под током. До шлагбаума, возле которого дежурят автоматчики.

– В общем, идеальное место для отпуска, – тихо пробормотал Хеллард, подхватывая объемистую сумку. – Только в отпуске я уже был. Совсем недавно. Правда, надо отметить, без такой красивой спутницы…

Он поспешил в дом, за капитаном Форксом и Мэнигем. Офицер как раз объяснял девушке про жилье, которое выделили экспертам и роботу.

– Там полигон, – говорил военный, подразумевая пустыню, тянувшуюся на километры вдаль. – Обычно в периметре никого нет. Пустыня оживает, когда мы испытываем новые виды оружия, проводим какие-то маневры.

– А что еще дальше, за полигоном? – перебив оратора, поинтересовался Джон.

– Там? – офицер глянул на эксперта-аналитика. – Песок. Пустыня. Долго… Потом – защитная линия. Колючая проволока. За ней – контрольная полоса. Детекторы. Затем – посты батальона охраны. Вторая защитная полоса. Мы внимательно следим за полигоном. Нельзя допустить, чтоб сюда попали посторонние, это очень опасно для жизни.

– Спасибо, – поблагодарил Хеллард.

Офицер почесал затылок, припоминая, о чем рассказывал до того, как гость задал вопрос. Поймал нужную мысль.

– Этот домик – для наблюдателей, военных советников. Иногда здесь останавливаются генералы из штаба. Отдохнуть перед дорогой. Или после маневров.

– Расслабиться, выпить, – насмешливо добавил Хеллард.

Было абсолютно понятно, что подразумевал капитан Форкс, но о чем не захотел говорить вслух. А Джон, который не служил в армии и не был обязан соблюдать субординацию, не промолчал.

– Нам приказали разместить вашу группу здесь, – не отвечая эксперту «Сигмы», продолжал военный. – В доме есть все необходимое, все удобства. Биотуалет, душ. Пробурена скважина, насос забирает воду с глубины более пятидесяти метров, закачивает ее в баки. Работают опреснитель и фильтр. Вода пригодна для питья, даже из-под крана. Электричество подается с подстанции. Вы, наверное, видели столбы – это магистраль. Коммуникаторы здесь работают плохо, потому что в ближайшей местности нет ретрансляторов. Сами понимаете – военный полигон. В общем, сигнал слабый, почти не проходит. Извините. Кроме того, в вашем распоряжении – стационарный аппарат связи. Вот он, в гостиной. Через него, кстати, можно выйти в Глобальную Сеть. Ну и, конечно, имеется спутниковый телефон. Карина! Мне дана команда: вручить его вам. Показать, как пользоваться?

– Благодарю, – кивнула девушка. – Я умею обращаться с аппаратом, не в первый раз.

– В общем, это довольно уединенное место, – закончил офицер. – Но вы не должны чувствовать себя покинутыми, брошенными. Пожалуйста, обращайтесь к дежурному в любое время. Да! Чуть не забыл сказать: еду вам будут привозить из офицерской столовой, три раза в сутки. Кроме того, здесь есть холодильник, большой, в нем полно напитков и консервированных продуктов. Вы можете готовить сами, если захотите. СВЧ-печь – на камбузе. То есть я хотел сказать, в столовой, на кухне. Карина! Мне приказано обеспечить группу всем необходимым. Пожалуйста, сегодня подумайте над тем, что еще вам понадобится. Продукты, вещи, может быть, какое-то оборудование. Прошу составить список. Желательно, к утру. Перечень необходимого заберет водитель, который доставит завтрак. Мы постараемся как можно быстрее привезти все, что вы закажете.

– Благодарю, – еще раз сказала Карина. – Вы очень внимательны, офицер.

– Я выполняю приказ командования, – с легкой улыбкой Форкс склонил голову. Выпрямился, посмотрел в глаза симпатичной девушке. – Размещайтесь, Карина! Отдыхайте, готовьте список. До завтра!

Капитан, лишь мельком глянув на Джона, выскочил из домика.

…Машина резко газанула, из-под колес вылетели комья земли. Лихо развернувшись на площадке, джип рванул прочь. Форкс взмахнул ладонью, салютуя остающимся. Хеллард вяло поднял руку в ответ, Карина улыбнулась.

Коридор в домике походил на букву «Г». В маленькой части располагались душевые кабины и туалет. Сразу за поворотом, в длинной – размещалась столовая, к которой примыкала толково обустроенная кухня. Девушка проверила холодильник и увидела, что капитан не соврал: агрегат был набит свертками, упаковками, банками с консервированным мясом, рыбой, фруктами. Убедившись, что от голода помереть не суждено, Мэнигем направилась в гостиную, где обычно собирались постояльцы домика.

Возможно, раньше тут пили спиртное, даже ползали на карачках, но последствий подобного заметно не было. Везде царил образцовый порядок. Ни пылинки, ни соринки, все чисто убрано, аккуратно расставлено по местам. Нет сомнений, к приезду необычных гостей тщательно готовились. Карина потрогала стационарный телефонный аппарат, подняла трубку. Фиксированным оказался только системный блок, а вот с беспроводным «переговорником» можно было перемещаться по дому. Наверное, даже загорать на улице, болтая по телефону. Карина положила трубку на место.

«Милое романтическое местечко», – тихо пробормотал Хеллард за ее спиной, Мэнигем его услышала. Девушка медленно двигалась по коридору, поочередно открывая двери в жилые комнаты. Их оказалось четыре. Все – одинакового размера, с одинаковым набором: окно, кровать, стол, два стула, шкаф в углу.

– Хорошо, что здесь не красят траву в зеленый цвет, – заглянув в комнату через плечо девушки, хмыкнул Джон. – Для порядка.

Он, как и Карина, обратил внимание на шаблонность интерьера.

– Может, и красят, – задумчиво отозвалась Мэнигем.

Она проверила все четыре комнаты, убедилась: их будто изготовили на копировальном аппарате.

– Ну что, – обратилась девушка к спутникам. – Давайте занимать места. Тут все одинаковое, но, пожалуй, я выберу…

Карина указала на предпоследнюю комнату.

– А почему именно эту? – с детским любопытством спросил Хеллард. – Прости за нескромный вопрос, мне интересно. Это профессиональное. Почему?

– Ни один эксперт-аналитик не догадается, – хитро улыбнулась Мэнигем. – Сколько ни будет напрягать мозги, даже высокооплачиваемые. Это хорошо, Джон, что в тебе проснулся профессионал, но шансов вычислить причину – нет.

– И все-таки? – упорствовал Хеллард. – Раз невозможно вычислить – объясни.

– Тривиально, – отозвалась девушка. – Я просто люблю эту цифру. Комната – третья из жилых. Надо было как-то выбрать, вот я и выбрала.

– Фантастика, – пробормотал Джон и почесал затылок. – В самом деле, я бы ни за что не догадался. Ни про любимые цифры, ни про то, что можно нумеровать комнаты с середины коридора. Это выше моих возможностей.

– Это превосходит не только твои – превосходит возможности любого мужчины, – с кокетливой улыбкой парировала девушка.

Карина собралась затащить сумку в свою комнату, но замерла, услышав вопрос Хелларда. Правда, Джон задал его роботу, а не Мэнигем, но девушке стало интересно, что ответит модифицированный DB-1.

– А ты какую выберешь? – ради проверки интеллекта робота спросил аналитик, повернувшись к Дэйву, который все это время стоял молча, ожидая распоряжений от людей. – Какую комнату выберешь, если сам, без команды?

– Не знаю, – смущенно пробормотал робот.

– Ну, какая тебе нравится? – чуть надавил эксперт «Сигмы».

– Они же одинаковые…

– Но у тебя есть собственное мнение? – Хеллард еще повысил тон, заставляя Дэйва принять решение.

Тот неловко переступил с ноги на ногу, будто человек, который полностью растерян, смущен.

– Какую прикажете, сэр…

Хеллард выразительно глянул на Карину. В его глазах Мэнигем прочитала: «Видишь? Этот – совсем другой…» Девушка была согласна с мнением спутника. Дэйв сильно отличался манерой поведения от Диби. И от первого DB-1 тоже.

– Ладно, хорошо! – сжалился мужчина, видя, что робот готов провалиться сквозь пол, потому что не в силах найти ответ на вопрос. – Ладно, я все понял! Займу комнату, ближайшую к кухне. Вдруг мне ночью захочется подкрепиться? Я часто не сплю… Значит, мне поближе к еде. Короче так, Дэйв! Моя комната – первая. Твоя – вторая, между Кариной и мной. Последнюю, у глухой стены, оставим пустой, ее некому занять. Кэри, тебе помочь затащить сумку?

Девушка отрицательно мотнула головой, исчезла в своей комнате, закрыла дверь. Хеллард подхватил собственные вещи, забросил сумку на кровать. Присел на краешек стола, поставив ногу на стул. Он так и сидел – ничего не делая, разглядывая новое жилище – когда в дверь постучали.

– Открыто! – сказал Джон.

На пороге появилась Карина. На плече девушки висело полотенце. Совсем как тогда…

– Мне надо в душ, – сказала Мэнигем.

И оба вздрогнули, посмотрели друг на друга. Диби.

«По-моему, это неплохая шутка…»

Карине показалось, что в глазах Хелларда промелькнула боль. Почти такая же, как в ее собственных. Но уточнять, ворошить прошлое не хотелось.

– Я ненадолго, – кивнув спутнику, девушка исчезла в коридоре.

– Совсем, как тогда, – тихо пробормотал аналитик, вспоминая…

Встал с места, достал из сумки бутылку «Johnny Walker». Приложился к емкости.

– Совсем, как тогда, – повторил он. – Но ведь нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Значит, в этот раз нас ждет что-то другое. Вопрос: что именно?

Он посидел, глядя в стену перед собой, глотнул еще. И пошел раскладывать вещи по полочкам шкафа.

Когда Джонни покончил с обустройством нового жилища и, прихватив бутылку виски, вышел в коридор, дверь в спальню Карины была открыта.

– Кэри! – позвал Хеллард, но девушка не ответила, ее в комнате не было.

Не оказалось рыжеволосой ведьмы и в душевой. Эксперт-аналитик не стал заходить туда, памятуя о пощечине, которую получил на космической орбитальной станции. Постучал, затем приложил ухо к двери, убедился, что вода не течет, в помещении никого нет.

– Кэри! – еще раз позвал Джон, проходя мимо гостиной и столовой.

Он нашел спутницу на крылечке. Карина сидела на ступеньках, в белом махровом халате, мокрые рыжие волосы разметались по спине. Девушка отжимала пряди – сушила их с помощью банного полотенца. Хеллард чуть не пустил слезу умиления: такую Карину Мэнигем – неофициальную, домашнюю – он еще ни разу не видел.

– Ну, куда я денусь? Чего волнуешься? – спросила она. – Здесь я. Посмотри, как красиво…

Солнце медленно спускалось с неба по ступеням облаков, к песчаной линии горизонта. Ветра почти не было, деревья стояли неподвижно. Вокруг царила необыкновенная тишина.

– А вот фен для волос ты с собой не взяла, готов поспорить, – усмехнулся Хеллард, присаживаясь на ступени рядом с девушкой. – Угадал?

– Угадал, – вздохнула Мэнигем. – Приходится сушиться по старинке.

– Можно посидеть с тобой?

– Ты уже сел, – лукаво улыбнулась девушка. – Чего теперь спрашивать?

– Для порядка.

– Ну, если так. Сначала нарушить уединение дамы, а потом интересоваться… для порядка…

– Да, с этикетом здесь плохо, – посочувствовал Хеллард. – Знаешь, я раньше таким не был. Честное слово! Вот пока не завезли в этот отдаленный уголок, где только один мужчина – самый лучший. И женщина тоже одна. Самая-самая лучшая. Мне повезло.

Мэнигем правильно среагировала на реплику спутника, потянув вниз полы халатика, постаралась как можно лучше прикрыть ноги. От внимания Хелларда это не ускользнуло.

– Во-первых, не получится, – отметил Джон. – Слишком он короткий. Во-вторых, я уже видел тебя без одежды и не испугался. Скорее наоборот, мне понравилось.

Девушка фыркнула.

– Но это же не означает, что я должна все время ходить голой в твоем присутствии. Правда?

Хеллард решил поразмыслить над тем, как правильнее ответить на любопытный вопрос, и для качественной работы мозгов смазал их порцией виски.

– Ты не видел Дэйва? – вдруг спросила Мэнигем. – Где он?

– Я здесь, – тут же отозвался робот, появляясь из-за угла дома. – Вы что-то хотели, Карина?

– Иди, поиграй на скрипке! – довольно резко приказал Хеллард. – У нас с дамой серьезный разговор.

Не добавив больше ни слова, Дэйв исчез внутри домика. Вскоре из его комнаты донеслись звуки – робот пытался разучивать новый этюд.

– М-да, – немного послушав, резюмировал эксперт-аналитик. – Пока с музыкой у нас плоховато. Наблюдение: это не игра. Это из скунса готовят овощное рагу. Причем непонятно, кто больше страдает: скунс или повар.

Карина затряслась от смеха, спрятала лицо в полотенце.

– А почему овощное? – наконец, спросила она.

– А какое ж еще?! – возмутился Хеллард. – Это не мясо! Протухшие овощи на букву «Гэ».

Мэнигем снова уткнулась носом в полотенце, всхлипывая.

– Джонни! – сказала она, уголком материи вытерев слезы. – Не будь к нему так жесток! Дэйв только учится…

– Ну, в детстве и по моим ушам прогромыхала дивизия медведеслонов, – приложившись к бутылке, углубился в воспоминания Хеллард. – Но я же не…

– Странно, – перебив его, вдруг сказала Карина. – Вроде мы с тобой давно знакомы. Ну, не годы, конечно, но несколько месяцев. Все-таки, срок. Когда изучали причины смерти первого DB-1, между нами было приличное расстояние. Потом с Диби… Там, считай, рядом работали. Однако ни разу не замечала в тебе склонности к такому юмору.

– Обстановка другая, – пояснил Джон, подвинувшись ближе к рыжеволосой красавице. – Там, знаешь, все было официально. Умные люди вокруг. Вселенские проблемы. Царство металла и раскаленного асфальта. Жара, мозги плавятся. Не до шуток. Все личное задвинуто внутрь.

– Понимаю, – с серьезным видом кивнула девушка. – Жара, да… Особенно в космосе.

– Там холод, излучатели, электромагнитные бури, – пожал плечами Хеллард. – Тоже не до шуток. А здесь – тихо. Лес, воздух, природа. Обстановка совсем другая, хочется думать о прекрасном. И ты совсем другая. Кэр… Я хоть раз говорил тебе, что ты очень красивая женщина? Что с тобой приятно быть вместе?

– Это шутка? – усмехнулась Мэнигем. – Продолжаем острить?

– Нет, я вполне серьезен, – эксперт аккуратно пристроил бутылку на ступеньках, обнял Карину за плечи. – Действительно очень красивая! Сначала, когда первый раз тебя увидел, даже не думал об этом. Показалось: ты замкнутая, злая какая-то. Я вообще не мог о тебе думать, как о женщине. Да еще Викорски шепнул: не вздумай с ней ссориться. Знаешь, как я тебя прозвал? Рыжая ведьма.

Карина Мэнигем тихо рассмеялась.

– Меня так в школе мальчишки дразнили, – призналась она. – Я в классе была лучшей ученицей. Знаешь, они часто задирали. У меня всегда были отличные оценки, это ущемляло самолюбие многих. Девчонки завидовали молча, только иногда козни строили. А вот парни – другие. Что на уме – то сразу же выходило наружу… Я плакала, но так, чтоб никто не видел.

– Никакая ты не ведьма и не злюка. Ты внутри хорошая, – прижав ее к себе, сказал Хеллард. – Я еще на лунной станции понял, когда ты… когда села на пол и заплакала… Из-за Диби…

Они помолчали, глядя на желтый шар Солнца. Каждый думал о своем, но оба держали в голове одну и ту же мысль: им предстояло провести здесь, на военном полигоне, довольно большой отрезок времени. Вместе.

– Джон, – сказала Карина. – Диби – это наше прошлое. Общее, но оставшееся во вчерашнем дне. Теперь есть Дэйв. Пожалуйста, будь с ним поаккуратнее. Хорошо? Вот сейчас ты прогнал его в комнату…

– Ну, извини, – Хеллард немного растерялся. – Извини, Кэри. Честно говоря, мне просто хотелось немного посидеть с тобой. Вдвоем. Это странное желание для мужчины?

Мэнигем не ответила.

– Тем более, ты сама выбрала меня в партнеры в этой игре, – надавил аналитик. – Ты ведь подавала заявку командованию Военно-Космических Сил. Теперь мы для Дэйва «мама» и «папа». Я думал, ты так решила потому, что испытываешь какую-то симпатию ко мне.

– Симпатии и антипатии тут ни при чем, – улыбнулась Мэнигем, глянув на мужчину. – Джон, разве не понимаешь? После ухода Викорски только мы двое знаем всю историю, от начала до конца. Нет, есть и другие, кто в курсе событий, но они изучали ситуацию по нашим рапортам. А мы прожили ее рядом. Конечно, я выбрала тебя! Кого же еще?

– И дело только в этом? – Хеллард был страшно разочарован.

– А разве есть варианты?

– Вот спасибо! – Джон убрал руку с плеч девушки. – А я-то подумал…

– Зря, – это прозвучало как приговор.

Солнце осторожно потрогало линию горизонта. Длинный красный язык потянулся из пустыни, но не коснулся ног двоих людей, мужчины и женщины, сидевших на пороге забытого всеми дома. Легкий ветер шевельнул кроны деревьев, дотронулся до лиц.

– Ну что ж, – грустно произнес Хеллард. – Давай работать, рыжая…

Он не закончил, подумав о том, что, с точки зрения Карины, выглядел бы ничуть не лучше мальчишек, которые дразнили ее в детстве. Дразнили потому, что были слабее Мэнигем. А Хеллард не считал себя слабым. Он сумел отогнать мысли о Карине как о женщине.

– Давай работать! – уже другим тоном предложил он. – Значит, командование ВКС хочет, чтоб мы с тобой превратились в маму и папу для Дэйва?

– Именно так, – подтвердила Карина. – И это, по-моему, правильный ход. Вспомни, что говорил Викорски. Как он написал в отчете? Человеческую особь нужно вырастить.

Звуки скрипки стихли, Дэйв взял паузу. Хеллард поднялся с места. Слез со ступенек, начал бродить перед крыльцом, взад-вперед. Теперь, когда он отбросил личное, в голове завертелись другие мысли.

– Удивительное дело, – взмахнув ладонью, сказал Джон. – По отдельности, каждый, мы видим грабли. Даже задумываемся: а почему необходимо на них наступать? Но как только собираемся в стаю, всегда находится кто-то более умный. Тот, кто дает команды, указывает путь.

И каждый из людей думает: нет, это не мое дело. Идти против течения?! Бунтовать?! Зачем? Те, наверху – они ведь умнее, правда? Они разберутся, что к чему, они выведут. И мы с потрясающим упорством вновь наступаем на грабли!

Девушка потрогала влажный халат на спине, собрала волосы в хвостик, перебросила его вперед, через плечо. Так она очень напоминала девчонку-школьницу, милую и трогательную. С которой совсем не хотелось ругаться и спорить. Скорее, обнять и прижать к себе, не отпускать.

– Что тебя беспокоит, Хеллард? – спросила Карина. – Да, нам придется некоторое время жить рядом с экспериментальным роботом. А что в этом плохого? Между прочим, пока ничего страшного не произошло. Ну, кроме «Безупречного». Общий счет 2:1 в пользу проекта «Новая Эра». А по человекоподобным роботам – вообще 2:0 в пользу разумных машин.

– Это как? – напрягся Хеллард.

Эксперт чуть прищурил глаза, по-другому разглядывая Карину. Почему она сказала так? Неужели знает, что первый из модифицированных DB-1 не был преступником?!

– Очень просто, – ответила Мэнигем, вновь потянув короткий халатик на колени. – Дэн Викорски, когда подавал заявление об увольнении из «Сигмы», действовал импульсивно. Но его можно понять, в тот момент мы все находились в состоянии шока после смерти Диби. Не знаю, как ты, а я до сих пор чувствую себя виноватой.

Конечно, те две модели вели себя немного странно. Первый DB-1, которому мы не успели дать имя, был молчаливый, замкнутый. Ты его почти не знал, но я-то наблюдала за ним с самого начала, с момента, когда робота выпустили на территорию «Сигмы». Да, молчаливый, замкнутый, но ведь это не преступление, правда? Тысячи людей ведут себя так же. И, кстати, немногие задумываются над своей ролью в истории человечества, над вопросом: могут ли нести угрозу существующей системе. А из тех немногих – считанные единицы вынесли бы себе приговор.

– Так! – Хеллард ожесточенно потер ладонью лоб, чувствуя: ему надо срочно принять «катализатор». Схватил со ступенек бутылку, приложился к ней. Остановился прямо напротив рыжеволосой девушки, пристально глядя ей в глаза. – Так, эксперт Мэнигем! Значит… Значит, если я грамотно анализирую все, что ты сейчас сказала… И делаю отсюда правильные выводы… Да! Кэри! Это точно, без вопросов. Получается, ты знала, что первый модифицированный DB-1 не собирался стрелять в Энди Хортона. Знала, что он лишь провоцировал охранника на выстрел! Скажи честно: так?!

– Знала, – подтвердила Карина и покраснела. Чуть поколебавшись, с вызовом глянула на собеседника. – А что, ты искренне полагаешь, будто, кроме Джона Хелларда, никто не обладает аналитическими способностями?

– Фантастика! – аналитик рассмеялся, плюхнулся на ступени рядом с молодой девчонкой, которую, казалось бы, неплохо знал. Знал, да не совсем. Выходит, командование ВКС не напрасно считало ее экспертом высокого уровня. – Кэри!!! Я здорово удивлен! Ты… Нет, конечно, ты выросла в моих глазах. Как специалист. Но… Но, черт возьми, ты ведь написала в докладе: «Несчастный случай»! Если все знала, тогда почему? Почему?!

Девушка сцепила пальцы в замок, положила на колени. Тряхнула головой, и косичка рассыпалась, превратилась в рыжий ручеек.

– Робот задумывался над своей ролью в системе, в которую попал, – медленно, тщательно подбирая слова, сказала Мэнигем. – Модифицированный DB-1 видел, как живут люди, понимал, что такое проект «Новая Эра». И он, проанализировав все, пришел к выводу, что опасен для человечества. Ведь именно потому DB-1 искал смерти. Хотел уберечь людей от самого себя. Я поняла, конечно. Но как я могла написать это в отчете?! Такой вывод однозначно свидетельствовал бы о вреде проекта «Новая Эра». Понимаешь? А Хортон, вне всякого сомнения, стал бы читать не только твой доклад, и мой тоже. Какими были бы последствия?

В тот момент президент корпорации «Измерение „Сигмы“ оставался очень силен, несмотря на чувствительный финансовый удар, после „Безупречного“. Авторитет Хортона был огромен. Энди не был финансово самостоятелен, но все равно мог влиять на ситуацию – через общественное мнение, средства массовой информации. И я написала „несчастный случай“. Кстати, потом страшно боялась твоего отчета, альтернативного вывода.

– Значит, все хуже, чем я думал, – признал Хеллард. – Мне казалось, это наша тайна. Моя и Викорски. Выходит, я тебя плохо знаю. Ты вычислила логику робота, но промолчала из корыстных соображений. Двуличная рыжая ведьма!

– Ты тоже не ангел, – парировала Мэнигем. – Мы – два сапога, которые пара. Возможно, потому и находимся здесь, вместе. Ты ведь поступил аналогично. Знал правду, но придумал сказку для Хортона. Тебе это было выгоднее, чтобы уцелеть после истории с «Безупречным»…

– Извините, – донеслось из-за спин беседовавших людей. – Кэри, Джон… Можно послушать, о чем вы говорите? Это очень интересно.

– Иди играй на скрипке! – резко приказал Хеллард. – Пока не разучишь этюд, из комнаты не выходи!

Робот исчез в полутемном коридоре. Они помолчали, прислушиваясь. Из комнаты Дэйва вновь донеслись звуки. Робот старательно выполнял команду, пытаясь освоить новое упражнение.

– Джон, пожалуйста, не будь с ним так груб, – попросила Карина. – Не забывай, мы должны вести себя как родители. В идеале, как любящие родители. Понимаешь?

– Я хотел сказать вот о чем! – стараясь не потерять мысль, заговорил Хеллард. – Считаешь, я написал такой отчет по первому экспериментальному DB-1 потому, что боялся за место, за должность?! Хорошего же ты мнения обо мне, Карина! Запомни: если б я был карьеристом и служакой – ни за что не убил бы крейсер «Безупречный»! Дело в другом! Было очень трудно доказать правду, не так ли? Что я мог предъявить в качестве фактов, если б захотел отстоять версию: робот сам искал смерти? Стертое ПЗУ? Грустные стихи?

Джон чуть помедлил, давал Карине время все вспомнить, прикинуть варианты.

– Мне бы не поверили! – резюмировал эксперт. – Сказали бы, что это паранойя, что во мне живет ненависть ко всем человекоподобным системам. В смысле, системам, имеющим такой же интеллект, как у людей. В этом суть! И потом, если честно, мне стало жаль Рея Литвинова. Робот думал о земной цивилизации в целом, но подложил свинью одному человеку.

– Да, охранника могли уволить, – задумчиво вымолвила Карина. – Ведь если б выяснилось, что DB-1 не собирался убивать… А охранник расстрелял, уничтожил уникальную модель, да еще травмировал при этом президента корпорации…

– Вот-вот! – энергично мотнул головой Джон, радуясь, что Карина так хорошо понимает ход его мыслей. – А Рей Литвинов чем виноват? Тем, что хотел спасти Хортона? Если ты видела схему, должна была обратить внимание: Литвинов бросился на линию выстрела, загородил президента «Сигмы» собственным телом. А он, между прочим, отец двоих детей. И не побоялся… А мы его – своим отчетом – за проходную?! Гуляй, парень, свободен? Ну, нет!

– Знаешь, я даже рада, что мы поговорили об этом и все открылось, – признала девушка. – Теперь до конца понятны мотивы твоего поведения в первом случае. И мне приятно… действительно приятно, Джон, что именно такие причины вынудили тебя солгать.

Хеллард расплылся в улыбке, вновь подсел поближе к Карине.

– Теперь нас соединяет еще и тайна маленького служебного преступления, – вкрадчиво произнес он. – Мамочка… У нас так много общего.

– Да, про папу и маму! – посерьезнела Мэнигем. – Джон, прошу, будь поласковее с Дэйвом. В последнем эпизоде мне почудилось: он тебя просто боится.

– Давай, у него будет злой требовательный папа и добрая ласковая мама? – предложил Хеллард, обнимая спутницу за талию. – Милая и нежная…

Он наклонился чуть вперед и вбок, прижался губами к белому пушистому халату, скрывавшему плечо Карины. Крепче обнял девушку, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Все-таки, рыжая ведьма волновала его, сколько бы он ни загонял это внутрь…

– Эксперт Хеллард, – замогильно-скрипучим голосом произнесла Мэнигем. – Напоминаю: мы находимся здесь для того, чтобы работать.

– Хорошо! – не вытерпел Джон. – Хорошо!!! А скажи мне, дорогой… дорогая эксперт Мэнигем: как долго мы будем находиться здесь, чтобы работать? А? Как долго следует изображать из себя папу и маму для этого, без сомнения, одаренного консервно-металлического скрипача?

– Я пока не знаю, – другим, обычным голосом ответила Карина. – По планам схема воспитания Дэйва должна изменяться адаптивно, в зависимости от того, как станет развиваться ситуация. Пока решено проводить обучение здесь. Вспомни слова Викорски: надо вырастить мыслящее существо. Значит, больше не будет доступа в мир взрослых людей. Не будет командировок на орбитальную станцию. Пусть Дэйв сидит на краю пустыни, за двумя рядами колючей проволоки, на военном полигоне. Кажется, ты сам указывал в отчете, что на период тестов необходимо изолировать модифицированного робота от общества?

– Ага! – обрадовался Хеллард. – Значит, возможна ситуация, что мы проведем здесь немало времени? Ты, я и он?

– Да, такой вариант допускается командованием, – подтвердила Мэнигем. – Здесь не будет перегрузок, нервных стрессов, ответственности за весь мир. Это важно. Пусть чувствует себя ребенком. Пусть играет на скрипке, раз ему хочется.

– Пусть играет! – тут же согласился Хеллард. – Очень удобно, когда он играет. Точно знаешь: он в комнате и не помешает. Так вот, дорогая моя рыжая… не ведьма, красавица! Ты планировала этот опыт, не так ли? Ты выбрала меня в спутники, в папы… И знала, что нам при необходимости предстоит провести на краю пустыни – в уединении – довольно много времени.

– Все так, – согласилась девушка, не понимая, к чему клонит Хеллард.

– А о том, что я – мужчина, ты не забыла подумать? – Джон нежно провел ладонью по щеке Карины. Чуть развернул спутницу к себе, мягко и бережно. – Я – мужчина, ты – женщина! Другой женщины здесь нет, как нет и другого мужчины. У нас обоих нет выбора…

И потянулся губами к Мэнигем.

– Это что? – Хелларду показалось, Карина искренне удивлена.

Но скорее всего лишь мастерски разыграла удивление. Умная женщина не могла не понимать простых вещей… Не могла заранее не подумать о том, что они останутся вдвоем на маленьком островке среди пустыни.

– Я думал, у нас будут не только деловые отношения, – оглядев девушку, честно признался Джон.

Он все еще не понимал: играет Карина, чтоб завести его, или абсолютно искренне не интересуется им?

– Если бы у нас были другие отношения, – парировала Мэнигем, – ты бы уже бросил пить виски. Я бы не потерпела такого пьянства.

– Это не пьянство, а катализатор умственных процессов, – начал эксперт, но договорить не успел.

На дороге появилась быстро двигавшаяся точка. Карина тут же встала.

– Пойду оденусь, – сказала она. – Кажется, едет наш ужин. Не хватало, чтоб гости застали меня в таком виде.

И Карина упорхнула в дом. Хеллард с тоской посмотрел вслед. От души приложился к бутылке.

– Фен для себя закажи! – крикнул он. И тихо добавил: – Ведьма рыжая…

– Кто сегодня дежурит по камбузу? – шутливо поинтересовалась Карина, когда с ужином было покончено.

Хеллард озадаченно посмотрел на нее, потом, догадавшись, что девушка ищет добровольца на мытье посуды, принялся буравить взглядом робота.

– Между прочим, Дэйв ничего не ел, – определив, в каком направлении двинулись мысли Джона, сказала Карина.

Эксперт-аналитик тяжело вздохнул. Дэйв и в самом деле ничего не ел, тут Мэнигем была права. Значит, она хотела отыскать добровольца в лице Хелларда.

– А посудомоечная машина тут есть? – угрюмо поинтересовался он.

Девушка фыркнула, прикрыла рот ладошкой, по глазам было видно, что Карине очень весело.

– Ладно, – позабавившись, сказала она. – Сегодня прибираться на кухне буду я. Но ты, Джонни, примирись с мыслью, что время от времени это придется делать тебе. Конечно, если ты хочешь добиться расположения единственной женщины. У нас обоих нет выбора…

– Может, и Дэйва научим? – чуть подумав и оценив коварство спутницы, предложил Хеллард. – Хотя бы пол подметать, со стола прибирать. Тарелки в мойку поставить. Все… все дети помогают… родителям.

– Карина! – подал голос Дэйв. – Я буду счастлив помочь вам! Это даже интересно – узнать и попробовать что-то новое.

– Хорошо, я обдумаю такую идею, – сжалилась Мэнигем, отлично понимая: Хеллард не столько заботился о воспитании робота, сколько норовил облегчить собственное бремя.

Перехватив волосы резинкой, она засучила рукава блузки и принялась наводить порядок. Джон, почувствовав угрызения совести, решил исчезнуть из домика, чтоб восстановить внутреннюю гармонию. Он отправился прогуляться по пустыне, полюбоваться закатом. Дэйв, попытавшийся оказать помощь Мэнигем, был послан разучивать музыкальный этюд. Карина пояснила при этом, что познакомит DB-1 с обязанностями дежурного по кухне чуть позже, в следующий раз…

Когда девушка покончила с уборкой в столовой и коридоре, Хеллард еще не вернулся. Мэнигем постояла у окна гостиной, любуясь закатом. Солнце почти скрылось за линией горизонта, будто нырнуло в песок. Пустыня казалась кровавым морем – теперь каждый небольшой холмик подсвечивался красными лучами, а за барханчиками тянулись длинные тени.

Стемнело, Мэнигем забралась в постель с одной из книг, которую прихватила с собой. Сидеть за ноутбуком не хотелось, за первый день Карина сделала слишком мало записей. Пока больше наблюдала за поведением третьего экспериментального робота, не давала ему никаких серьезных вводных, не предлагала скрытых тестов.

Карина углубилась в нюансы сложных любовных отношений героев романа, а потому не заметила, сколько прошло времени, прежде чем с прогулки вернулся Джон. Мужчина постучал ногами по деревянным ступенькам крыльца, видимо, отряхнул ботинки от песка. Затем прошел в свою комнату. В доме вновь воцарилась тишина, даже Дэйв не нарушал ее.

«Странно. Непривычно, – вдруг подумала девушка. – Мы здесь совсем одни. Конечно, военные утверждают, что никто посторонний не сможет проникнуть на полигон. И все-таки… Неподвижные деревья, пустыня… И вроде разумом, рассудком понимаешь, что опасности нет, а все равно… как-то не по себе. Тревожно внутри…»

Ей стало неуютно, захотелось, чтоб кто-то был рядом. Кто-то сильный, на чье плечо можно опереться. Карина усилием воли подавила слабость. Здесь действительно никого нет! Никого постороннего…

В дверь негромко постучали.

– Да! Входите! – сказала Карина, а сердце вдруг заколотилось, часто-часто. – Кто там?

– Это я, – смущенно объявил Дэйв. Робот появился на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Кэри, можно войти?

– Конечно, – улыбнулась девушка.

Она изменила позу, побольше взбила подушку, прикрыла одеялом голые ноги. Робот присел на краешек стула.

– Кэри, – пустился в объяснения Дэйв. – Хеллард приказал мне разучить этюд. Обязательно. Не выходить из комнаты, пока не сделаю этого. У меня не получилось. Я прочитал теорию игры на скрипке и теперь готов попробовать еще раз. Но сейчас поздний вечер, и я хотел узнать: до какого времени можно тренироваться? Я ведь не сплю, понимаешь? Но… если буду всю ночь упражняться, вы не сможете отдохнуть.

– Спасибо, что заботишься о нас, Дэви! – благодарно улыбнулась Карина. – Думаю, ты слишком буквально понял слова Джона. Я слышала, как он сказал. Это не означало, что ты должен умереть, разучивая музыкальную композицию. Не получается сейчас – ничего страшного. Завтра попробуешь снова.

– Спасибо! – голос робота прозвучал по-другому, DB-1 взмахнул рукой, будто человек.

Карина обратила внимание на интересный жест. У кого робот подсмотрел это? У Хелларда?

– Кстати, – девушка заговорила о том, что ее беспокоило. – Дэйв! По-моему, ты как-то зажат, скован в присутствии Джона. Это правда, или мне только показалось?

Робот сложил пальцы на коленях, чуть наклонил голову вперед. Издали он вполне сошел бы за человека. Издали, но не вблизи. Уж слишком неподвижным, неестественным выглядело металлическое лицо, покрытое пластиком. На нем не отражались никакие эмоции. Их скорее можно было угадывать – по движениям, по скорости речи, по интонациям.

– Дэйв! – строго промолвила Мэнигем. – Ответь на вопрос!

– Да… – тихо отозвался робот. – Я… я не скован… я боюсь его.

– Хелларда? – удивилась Карина. – А что, разве он такой страшный? Чем он тебя напугал?

Робот помедлил, будто колебался. Взвешивал, стоит ли говорить.

– Кэри… мне, там, где я был… не запрещали получать информацию. Я выходил в Сеть под наблюдением техников. Видел материалы по крейсеру «Безупречный» в архивах. Об этом писали многие газеты и журналы. Сетевые издания – тоже.

Карина мысленно выругалась. Вот и просчет. Командование требовало, чтобы робота воспитывали Мэнигем и Хеллард – «мама» и «папа». Теперь выясняется: Дэйв знает о роли Джона Хелларда в истории с «живым» кораблем. Как хочешь, так и выкручивайся!

– Я боюсь его, – пробормотал робот. – Что, если он убьет меня? У него пистолет…

– Дэйв, у меня тоже есть пистолет, – ответила Карина. Отступать было поздно, требовалось уладить трудный вопрос, пока это не вылилось во что-то серьезное. – Дэйв! Пистолеты – у нас обоих. Но это не потому, что мы злые и нехорошие. Понимаешь? Здесь – военная база. Пустыня. Нет людей. Здесь все ходят с оружием, таков закон. Если ты вспомнишь: абсолютно каждый человек, которого мы встретили сегодня, имел при себе пистолет или автомат.

– Точно! – обрадовался робот. – Я не подумал!

– Это закон данных мест. И мера безопасности. Здесь – не город. Представь, например, из пустыни появится дикое животное? Конечно, вероятность, что это произойдет, незначительна. Но если вдруг случится такое? Мы с Хеллардом – люди. Для хищников – мясо. Еда, понимаешь? Это на тебя не обратят внимания, а нас могут просто слопать. Потому оружие – необходимость. А что касается Хелларда… Нет, Дэйв, он не зверь. Он – нормальный человек. Конечно, пьет многовато, а в остальном – хороший. Даже веселый, иногда. Немного лентяй, немного раздолбай. Но это – тссс! – я тебе по секрету сказала. Не выдашь меня Джону? Хорошо?

– Конечно, нет Кэри! – робот наклонился вперед, поближе к девушке, его голос звенел от восторга. Наверное, первый раз в жизни Дэйв стал причастным к какой-то тайне, и это воодушевило DB-1. – Кэри! Клянусь, я никому ничего не скажу!

– Вот и хорошо, – подмигнула ему девушка. – Спасибо. А Хелларда бояться не надо. Думаю, у тебя не будет с ним проблем.

– Огромное спасибо, Кэри! – Дэйв поднялся с места. Чуть помедлив, поклонился Мэнигем. – Спасибо. Спокойной ночи, Кэри!

– Спокойной ночи, Дэйв! – с улыбкой ответила Карина. И вдруг вспомнила о том, что за чтением романа совсем позабыла про список вещей, которые необходимо заказать. – Дэйв!!! Постой еще минутку. Я хотела спросить. Тебе ничего не надо? Ну, попросить на базе. Завтра мы отдаем список – что требуется. Тебе что-нибудь привезти?

– Я бы хотел попробовать рисовать картины, – вымолвил робот после недолгих колебаний.

– Картины не рисуют, картины пишут, – поправила Мэнигем. – Запомни.

– Хорошо, – кивнул Дэйв. – Если можно, я хотел бы заказать мольберт. Кисти, масляные краски. Если можно…

– Нет проблем, – дотянувшись до блокнотика и сделав в нем пометку, сказала Карина. – Думаю, с этим наши снабженцы справятся без труда.

– И еще… – робот чуть помедлил. – Есть другая просьба. Я бы хотел ночью, пока вы спите, подключаться к Глобальной Сети.

– Зачем? – прищурившись, поинтересовалась Карина.

– Для самообразования, – мгновенно ответил Дэйв. – Я брожу по Сети, скачиваю интересную информацию. О людях, о жизни. Это повышает эрудицию.

Мэнигем помолчала, прикидывая возможные последствия. С одной стороны, неконтролируемый выход в Сеть открывал доступ к лишней, ненужной информации. Могло ли это причинить вред? Могло.

«С другой стороны, – подумала Карина. – Все подростки торчат в Сети. И родители не в состоянии проконтролировать, куда лазают дети… Может, дать ему те же возможности, что и обычному мальчишке?»

– Как ты собираешься выходить в Сеть? – оттягивая ответ на трудный вопрос, поинтересовалась Мэнигем. – Капитан Форкс говорил, что стационарный аппарат в гостиной – это не только телефон, но и выделенная линия для подключения к Сети. Но у нас с Хеллардом ноутбуки, а у тебя нет даже наладонника…

– В этом нет необходимости, – усмехнулся Дэйв. – Кэри, зачем мне канал для получения информации через глаза? Я закачиваю данные непосредственно в мозг. В моем багаже специальный интерфейс… Ну, переходник, по-вашему говоря. Я подключаю его к линии и к себе. Вот и все.

– Ладно, хорошо! – согласилась девушка, подумав, что надо обсудить данную проблему с Хеллардом, посоветоваться.

В любом случае Дэйв мог не спрашивать разрешения – просто подключился бы ночью, когда люди спят. Никто б не узнал. Но DB-1 стремился играть честно, и за это его следовало поощрить.

– Хорошо! – повторила Мэнигем, отбросив колебания. – Подключайся, скачивай информацию. А краски и мольберт я тебе закажу.

– Большое спасибо, Кэри! – обрадованно произнес Дэйв. – Спокойной ночи!

Робот скрылся за дверью. Девушка чуть полежала, подперев голову ладонью и глядя на стену – анализировала диалог с Дэйвом. Что-то ускользнуло от ее внимания. Что-то такое, на чем следовало сконцентрироваться. Но это – несомненно, важное – осталось недоступным.

Карина поднялась с кровати, потуже затянула кушак на халате, глянула на себя в зеркало. Старательно расчесала волосы, направилась к Хелларду. Около двери немного постояла, прислушиваясь. В комнате аналитика было тихо. Карина осторожно постучала.

– Джонни… – негромко позвала она. – Ты спишь?

– Нет! – донеслось из-за двери. – Входи!

Хеллард сидел за столом, в компании бутылки виски и каминных спичек. Он возводил многоэтажный домик.

– Уже поздно, – сказала Мэнигем, аккуратно присаживаясь на стул возле стола.

Так, чтоб не повредить хрупкое творение Хелларда.

– Уже поздно, – повторила она. – Ты не собираешься спать?

– Посижу, – ответил Джон, аккуратно укладывая еще одну спичку в стену домика. – Привык ложиться поздно…

– Я лежала и думала: почему ты не заходишь пожелать мне спокойной ночи? – улыбнулась девушка.

– А надо? – обрадовался Хеллард. – Тогда обязательно буду заходить!

Слишком резко дернул пальцами, и домик рухнул.

– Черт!

– Прости, – сокрушенно вздохнула Мэнигем. – Это из-за меня.

– Да и фиг с ним, – эксперт собрал спички в кучку, отодвинул на край стола. – Здесь главное не в том, чтобы дом построить. Я просто привык так думать… Вроде руки заняты одним, но это для концентрации. Голова в это время занята другим.

– И о чем же ты думал? – Карина поставила локти на стол, теперь не опасаясь развалить игрушечное здание.

Подперла щеки кулаками, с интересом посмотрела на мужчину.

– О тебе, – ответил Джон, невольно бросив жадный взгляд на гостью в коротком халатике. – О тебе, обо мне. О «Новой Эре». О роботе. Обо всем сразу и ни о чем конкретно.

Он соврал. Просто не хотел говорить, о чем думал на самом деле. О ней, о спутнице. Карина это поняла.

– Вот, кстати, – вспомнив о цели визита, Мэнигем перевела разговор на другое. – Ты в курсе, что Дэйв знает о роли Джона Хелларда в гибели «Безупречного»? О том, что ты убил корабль?

– И кто же тот гений, который осчастливил робота данной информацией? – едко спросил аналитик. – Надеюсь, не ты? Нет, не ты! Факт! Ты не могла сотворить такую страшную глупость.

– Этого гения зовут Глобальная Сеть, – вздохнула Мэнигем. – Дэйв поведал, что ему разрешали считывать информацию. Под контролем техников, разумеется.

– То есть абсолютно бесконтрольно, – резюмировал Хеллард.

– И я разрешила продолжать это безобразие, – призналась Карина. – Потому к тебе и пришла за советом. Дэйв просил дать возможность выходить в Сеть по ночам, когда мы спим. У него есть какой-то переходник для подключения. Благодаря этому робот способен считывать интересующую информацию прямо в мозг.

– Вообще, да, – подтвердил Хеллард. – В расширенное интеллектуальное оснащение модели DB-1 входит интерфейс для подключения к Сети. Только я думал, эту штуковину изъяли. Говорили же, что мы будем робота воспитывать.

– Выходит, не только мы, – пожала плечами Карина. – Но, Джон… Я подумала: это ведь очень похоже на жизнь, правда? Как происходит с подростком? Его не только родители воспитывают. Среда тоже. Школа, улица, друзья-приятели. Та же Сеть. Бывает, подростки на всю ночь зависают в каких-нибудь чатах или клубах по интересам.

– Правильно сделала, – глянув на бутылку, но не выпив, согласился Хеллард. – В конце концов мы не можем стоять возле Дэйва сутками. Захочет – влезет в Сеть и без нашего разрешения. Тем более, самое неприятное – про «Безупречный» он уже знает. Так что пусть бродит по Сети, лишь бы не играл на скрипке по ночам.

– Спасибо тебе за поддержку, – Карина встала с места, положила ладонь на плечо мужчины. – Честно говоря, думала, будешь сердится.

Хеллард наклонил голову, потерся щекой о пальцы девушки.

– На тебя трудно сердиться, – после некоторой внутренней борьбы признал он.

Джон был уверен: Карина пришла в его комнату лишь для того, чтоб согласовать позицию по Дэйву, снять с себя часть ответственности. А потому не хотел возвращаться к вопросу, который уже поднимал ранее. Лишний раз признаться в своей зависимости? Зачем? Он уже сказал Мэнигем то, что думал. Умная женщина отлично все поняла и запомнила.

– Я смотрю, ты пить бросил, – в голосе девушки зазвенел смех. – Исправляешься, да?

Хеллард чуть повернулся, внимательно оглядел гостью, с ног до головы.

– Домики строю, – сообщил он.

– Не увлекайся! – попросила Мэнигем, погладив его по плечу. Пальцы чуть заметно дрогнули. – Отдыхать тоже нужно. Думаю, мне еще понадобятся твои мозги, способные здраво мыслить.

– Только мозги? – усмехнулся Джон.

– Там видно будет! – Карина быстро нагнулась, поцеловала его в щеку. Хеллард оторопел, слишком неожиданно все произошло. – Спокойной ночи!

– А… – сказал мужчина собственному отражению к зеркале.

Потому что, кроме отражения, в призрачной комнате никого не было. Только глупо ухмыляющаяся рожа таращилась на Хелларда из зеркала.

Утром ноздри Джона пощекотал аромат кофе, забравшийся в комнату через щели в дверной коробке.

– Ах, какое ретро! – пробормотал эксперт-аналитик, покидая постель. – Щель под дверью – так романтично, отдает стариной!

Взяв полотенце, он побежал совершать утренний моцион. Когда выбрался из-под струй контрастного душа, взбодривших тело, Карина – в уже родном для Джона белом халатике – стояла у плиты, с кофеваркой в руках. Еще одно ретро: Мэнигем варила напиток сама.

Хеллард тихонько подобрался к девушке сзади, обнял за талию. Карина вздрогнула и чуть не уронила кофеварку. Потом, сообразив, кто за спиной, расслабилась. Оперлась на партнера.

– Доброе утро! – сказал Джон и нежно поцеловал девушку в щеку. – Я возвращаю… Надеюсь, не в последний раз.

Карина улыбнулась, поправила волосы, но ответить не успела.

– Хозяева! Эй! – раздалось под окнами. – Где вы там?

– Открой им, – попросила Мэнигем. – Похоже, завтрак привезли.

По дороге к выходу Хеллард вспомнил все нехорошие слова, какие знал. У двери топтался уже знакомый обитателям домика водитель джипа. Перед ним на крыльце стояли армейский термос и несколько пакетов.

– Доброе утро! Благодарю! – Джон получил все это из рук военного.

– Мне приказали забрать у вас список необходимых вещей и оборудования, – напомнил солдат.

Мэнигем выскочила на крыльцо в том же коротком халатике, с бумажкой в руках – в этот раз не успела переодеться. Принимая список, водитель не столько интересовался перечнем необходимого, сколько разглядывал симпатичную девчонку. Потом завистливо посмотрел на Хелларда, вздохнул. Явно переживал, что не может оказаться на месте эксперта.

Джон усмехнулся. Если б он находился на месте водителя, тоже завидовал бы счастливчику, оказавшемуся рядом с рыжеволосой зеленоглазой красоткой. Потому что не знал бы: между мужчиной и женщиной нет никакой близости…

Усевшись в машину, солдат не сразу тронулся с места. Еще раз – со вкусом – осмотрел Мэнигем, лишь затем запустил двигатель. Карина, быстро взмахнув рукой, скрылась к доме. Хеллард направился за ней. Затащив термос-бачок в столовую, эксперт поставил его на стол, открыл крышку. Принюхался.

– Каша… Овсяная… – грустно произнес он.

– Между прочим, очень полезно для здоровья, – хихикнула Мэнигем. – Привыкай к семейной жизни, Джонни.

– Семейная жизнь – это не только ограничение в спиртном и каша по утрам, – угрюмо напомнил мужчина. – Еще кое-что…

– Еще дети, – весело продолжила Карина, раскладывая кашу по тарелкам. – Кстати, Джон! Напоминаю, Дэйв тебя боится. Пожалуйста, сегодня не будь с ним очень строг, хорошо?

– Если не будешь так строга со мной.

– Дэйв! – крикнула Мэнигем. – Дэви!

Робот появился на пороге столовой.

– Доброе утро, Кэри! Доброе утро, Джон!

– Дэйв, посидишь с нами? – нежно предложила Мэнигем.

Хеллард усмехнулся. Вредная девчонка по-прежнему игнорировала некоторые трудные вопросы и не хотела оставаться с мужчиной один на один.

– Садись, парень! – буркнул эксперт. – Зуб даю, каша отличная! Ты протащишься!

DB-1 примостился на краешек стула.

– Что ты делал ночью, Дэйв? – поинтересовалась Мэнигем, дуя на горячую еду.

– Шахматы! – голос робота зазвенел от восторга. – Пытался научиться игре в шахматы. Я слышал об этом, раньше. Ночью изучил правила, какая фигура как двигается. Потом заходил на несколько сайтов, посвященных теории игры. Оказывается, в ней существует множество стандартных положений, которые опытные шахматисты знают наизусть. Я думал, схватка ума начинается с первого хода. Получается, нет – сначала соперники лишь борются меж собой, за вариант. И только когда свернут с проторенной тропы, вступают в настоящий поединок.

– Глупости! – хмыкнул Джон. – Бывает так, что игра почти сразу сходит с проторенной тропы, уже через несколько ходов. Дальше все зависит только от искусства игроков, а не от их знаний теории.

– И тут важно умение считать на ход или два вперед, да? – голос робота дрожал от волнения.

Эксперт-аналитик допил кофе, изучающе посмотрел на Дэйва.

– Почему на ход или два? – с усмешкой полюбопытствовал он. – Опытные игроки могут считать и на пять-десять ходов вперед. Даже больше, на пятнадцать.

– Это невозможно! – тут же ответил Дэйв. – Я… я прикидываю… прямо сейчас… какой массив данных надо обработать. Нет, считать на пятнадцать шагов вперед невозможно!

– Ты применяешь другой алгоритм, – пояснил Хеллард. – Ищешь методом перебора всех возможных ходов. Люди действуют не так, они считают лишь перспективные варианты. Это не требует столь колоссальных мощностей.

Робот подумал.

– Да, но как можно заранее определить, какие варианты перспективны?

– Интуиция, – пожал плечами аналитик. – Я не знаю, как тебе объяснить. Но, если хочешь, если уверен, что научился, можем сыграть одну-другую партию.

– Это было бы великолепно! – восхищенно воскликнул Дэйв.

– Кэри, радость моя, ты снова дежуришь по камбузу! – Хеллард подмигнул спутнице. – Мы удаляемся в гостиную, буду учить Дэйва…

– Шахматист! – уперев руки в бока, бросила ему вслед Мэнигем. – Комбинация в два хода, а?! Заинтересовать Дэйва, предложить ему партию и слинять? Лишь бы не мыть посуду!

Хеллард на миг появился в дверях, послал девушке воздушный поцелуй.

– Ты мало занимаешься моим воспитанием, Кэри… – это прозвучало уже из коридора.

…Джон вышел из домика часа через два. Мэнигем загорала в шезлонге, чуть в стороне от крыльца. Хеллард разыскал ее, присел рядом на корточки.

– Ты все время будешь так меня соблазнять? – поинтересовался он, разглядывая девушку в купальнике.

– Нет, когда солнце хорошее, – Карина подняла черные очки на лоб. – Ну, кто выиграл?

– Я, два раза подряд, – гордо ответил Джон. – С логикой у этого парня очень плохо. Аналитические способности на уровне обычного DB-1. Пусть лучше играет на скрипке или мазюкает красками.

– А где сам Дэйв?

– Остался в гостиной, за шахматной доской, – махнул ладонью Хеллард. – Говорит, ему надо подумать. Говорит: понимаю, что я чего-то не понимаю. Но никак не могу понять, что именно. Философ.

– Он не обиделся, не разозлился? – поинтересовалась Мэнигем. – Как он себя вел после поражения? Не каждое мыслящее существо умеет спокойно относиться к проигрышам…

– Да вроде, никакой бурной реакции. Никакой агрессии, – почесав затылок, сказал Хеллард. – Кстати, Кэри! Вот по поводу агрессии. Нам с тобой дали по пистолету. Хочу посоветоваться…

Эксперт вытащил из кармана боевой ствол.

– Ты что, постоянно таскаешь его с собой? – удивилась Карина.

– Нет, – потряс головой Джон. – Только сейчас взял. Умеешь обращаться с оружием?

– Да.

– Я хотел сказать, что если робот вздумает вести себя агрессивно, у нас нет шансов. Мы ведь с тобой – не профессиональные стрелки. Это надо либо ходить с пистолетом на боевом взводе, что весьма глупо и опасно; либо… в случае осложнений… успеть схватить оружие, снять его с предохранителя, передернуть затвор… В общем, никаких шансов. Зачем нам эти игрушки? Разве что застрелиться.

Хеллард, дурачась, приставил ствол к виску, готовясь нажать на спуск.

– Стой! – нервно вскрикнула девушка. Резко оттолкнувшись от шезлонга, вцепилась в руку мужчины, потянула вниз. – Джон! Ты что, спятил?!

– Да не беспокойся, – улыбнулся Хеллард. – Обоймы нет. Я ее вытащил утром, когда шахматную доску искал. Бросил в комнате, в ящик стола. Все равно, если что-то случится, пистолет не поможет. А к виску так приставил… шутки ради.

– И на спусковой крючок – ради шутки? – на щеках девушки горели красные пятна.

Джон понял, что его спутница испугалась по-настоящему.

– Кэри… Прости, я не хотел играть на твоих нервах. Извини, ради бога! Пистолет разряжен.

– А ну, дай сюда! – потребовала Мэнигем.

Взяла оружие Хелларда, осмотрела его. Обоймы действительно не оказалось на месте. Карина вытянула руку – прицелилась в ближайшее дерево – нажала на спусковой крючок. Грохот выстрела заставил Хелларда подпрыгнуть. От дерева отлетел большой кусок коры – там, куда угодила пуля. У Джона отвисла челюсть, на время он утратил способность воспринимать окружающую действительность.

– Значит, разряжен?! – со злостью выкрикнула Мэнигем, сунув пистолет в ладони эксперта. – На, держи! Вояка!!!

– Кэри! Джон! Что случилось?! – Дэйв выскочил из дома, замер на пороге, глядя на мужчину и женщину.

– Что это было? – оторопело промямлил Хеллард.

– По-моему, вы стреляли из пистолета, Джон, – отозвался DB-1, глядя на эксперта, сжимавшего оружие в руках.

Мэнигем нервно рассмеялась.

– Дэйв! – резко проронил аналитик, к которому вернулась способность говорить и соображать. – Дэйв! Ты трогал мой пистолет? Во время партии, когда я выходил из комнаты?

– Нет, сэр! – показалось, робот не на шутку перепугался. – Сэр, что вы?!

– Откуда патрон в стволе?! Я вытащил обойму!

– Не знаю, сэр! – робот сжался, почудилось: стал меньше в размерах. – Я… я не знаю. Сэр… наверное… вытащили обойму… Но перед этим передернули затвор… Наверное, один патрон оказался в стволе…

– Да что я, идиот?! – вскричал Хеллард. – Дэйв! Что за чушь ты городишь?! По-твоему, я не знаю, как разряжать автоматический пистолет?!

– Джон, не кричи на Дэви! – вмешалась Карина. – Возможно, все было так, как он говорит. Ты просто забыл о патроне, который оказался в стволе.

Девушка пристально, изучающе посмотрела на робота. Тот неловко переминался с ноги на ногу. По всему видно – очень переживал.

– Люди часто ошибаются, Хеллард, – сказала Мэнигем, направляясь в сторону дома, за блокнотом и ручкой. – Ты не исключение.

– Кэр! Да за кого ты меня принимаешь?!

Девушка обернулась, задумчиво оглядела мужчину, потом согнувшегося чуть ли не пополам робота.

– Просто не шути с пистолетом, Джон. Никогда не шути.

Происшествие с оружием наложило отпечаток на ход событий дня. Карина засела за компьютер, загонять в файл первые впечатления о Дэйве и опыте «папа-мама». Робот сам, без команды, скрылся в комнате – ушел играть на скрипке. Хеллард обиделся на Карину за предположение о том, что он неправильно разрядил пистолет. Проходя за чашкой кофе на кухню, Мэнигем увидела: ее напарник возводит очередной дом. Думал, анализировал? Или просто хотел успокоиться?

Просидев час или полтора в обществе каминных спичек, эксперт-аналитик заглянул в комнату Мэнигем, коротко буркнул, что уходит загорать и купаться на речку. И, прежде чем Карина успела что-либо сказать, исчез из поля зрения. Девушка посидела за столом, сцепив пальцы рук в замок, упершись в них носом. Настроение испортилось, работать расхотелось. Карина оставила ноутбук, легла на кровать.

Дэйв все так же прилежно пиликал на скрипке…

…К обеду Хеллард не появился. Хотя, если ушел на речку, не мог не заметить армейский джип, проследовавший через мост – тот вез отшельникам еду. Карина и Дэйв уселись трапезничать вдвоем. Робот, хоть и не нуждался в органической пище, каждый раз приходил обедать с людьми, как попросила Мэнигем еще в первый день. Ей хотелось создать некое подобие семьи, как можно точнее смоделировать обстановку, психологический климат.

– Дэви! – сказала девушка, заметив, что робот напряжен, чувствует себя скованно. Видимо, он по-прежнему переживал из-за утреннего инцидента с пистолетом. Полагал, что Хеллард разозлился не на себя, не на Карину, именно на него. – Дэви! Тебе привезли краски и кисти. Если хочешь, можешь попробовать рисовать.

– Правда?! – обрадовался Дэйв. – Кэри! Я счастлив!

– Конечно, правда, – ковыряясь вилкой в куске жареного мяса, ответила Мэнигем. – Краски лежат в гостиной, на столе. Там большой деревянный ящик. Забирай.

– Спасибо! – робот поднялся с места, глянул на девушку. – Я… я прямо сейчас… ладно?

– Конечно, Дэви, – улыбнулась Карина.

Робот быстро прошел в гостиную. Было слышно, как он поднял деревянный ящик, потащил в свою комнату. Потом дверь хлопнула, и все стихло.

Карина задумчиво погрызла вилку, рискуя испортить зубы. История с пистолетом Хелларда не выходила из головы. Вслух Мэнигем сказала не то, что думала. Конечно, Джон мог ошибиться, как любой человек. Мог, передернув затвор, загнать патрон в ствол. Потом, забыв об этом, вытащил обойму… Приставил заряженный пистолет к виску…

Но что, если все было по-другому? Если предположить, что некто загнал пулю в ствол, вместо Хелларда? А потом возместил недостающий патрон в обойме.

Аналитик, вытаскивая обойму, проверил ее. Убедился: зарядов – ровно восемь. И потому был уверен: пистолет не опасен. Джон не мог предположить, что в стволе находится девятый патрон…

Итак, что получается? Если принять в расчет такую модель, некий шутник обманул Хелларда. И встают два вопроса. Во-первых: зачем? Во-вторых: кто этот шутник? Вернее, злоумышленник. Джон чуть было не вышиб себе мозги выстрелом в висок. Мальчишка! Повыпендриваться перед Кариной надумал!

Итак, кто? Понятно, что не Хеллард. Он не стал бы целить себе в голову, зная, что в стволе боевой патрон. Потом, не она – не Карина Мэнигем. Что получается, методом исключения? Дэйв? Во время партии в шахматы, когда человек ненадолго отлучился? Любопытный вывод. Или шутку с пистолетом Хелларда проделали раньше, когда выдавали экспертам оружие? Или, все-таки, тривиальная ошибка Хелларда?

– Слишком много вопросов, – прошептала Мэнигем. – Избыток неясных входных факторов. Надо попытаться устранить хоть некоторые…

От размышлений отвлек сигнал вызова. Требовал к себе внимания не стационарный аппарат – запрос шел по спутниковому каналу. Мэнигем подошла к телефону, гадая: что за срочность побудила абонента выбрать такой вид связи?

Звонил генерал Виктор Сомов, из штаба Военно-Космических Сил, один из кураторов проекта «Новая Эра». Он не стал тратить время на пустую болтовню, сразу проинформировал: следующим утром на полигоне начинаются военные маневры. Генерал хотел узнать мнение Карины Мэнигем: стоит ли заказывать пропуска в секретную зону? Стоит ли показывать Дэйву, что такое армия в действии?

Хелларда по-прежнему не было, посоветоваться с Джоном не представлялось возможным. В первый момент Карина подумала, что экстремальное шоу может отрицательно сказаться на психике модифицированного робота. Затем в голову пришла другая мысль: все мальчишки обожают играть в войну, смотреть на боевую технику, лазать по ней, представляя себя танкистом или летчиком.

Сомов не любил долгих колебаний и нерешительности – Мэнигем это помнила. «Да» или «нет» надо было говорить сразу. Девушка лишь спросила, сколько времени продлятся учения. Получив цифру: три-четыре часа, Карина ответила на предложение генерала утвердительно.

– Добро. Пропуска на троих. Джип придет в восемь утра, – пророкотал Сомов и дал отбой.

Мэнигем положила трубку на аппарат, поднялась со стула, обняла себя за плечи. Карине вдруг стало холодно. Показалось: события развиваются излишне быстро, не так, как думалось изначально. Может, она ошиблась, дав согласие? Теперь существовала вероятность сделать неверный ход, не успев просчитать все возможные последствия…

Вскоре появился Хеллард. Настроение Джона существенно улучшилось после прогулки. Он радостно поведал Карине: пляж между лесом и мостом отличный. Песок мелкий и чистый, главное – вокруг ни души. Все здорово, только вода холодная.

– Осень, между прочим, – думая о своем, отозвалась Мэнигем. – Солнце еще теплое, но по ночам холодно. Вода успевает остыть и не прогревается так, как летом.

Девушка вытащила на стол обед, подогретый для Хелларда. Позаботилась о мужчине, как примерная хозяйка дома.

– А возле моста – такое глубокое место! – добавил Джон, схватив ложку. Он был очень голоден. – Кэри, ты не представляешь! Я не ожидал, что там можно нырять! Ух! Просто ледяной омут!

На пороге столовой появился Дэйв.

– Это хорошо, что мы собрались вместе, – объявила Мэнигем. – Звонил генерал Сомов, из штаба Военно-Космических Сил. Завтра у нас экскурсия на полигон. Будут проходить военные учения, и мы приглашены в качестве наблюдателей. Машина придет в восемь утра. Все мероприятие продлится три-четыре часа. Так мне обещали.

Хеллард облизал ложку, глубокомысленно разглядывая Карину. Видимо, прикидывал то, о чем раньше думала Мэнигем: о возможном вреде, о мальчишках и их любви к военной технике.

– Ну и ладно! – в конце концов согласился эксперт. – Маневры – так маневры. Все же не в космос отправляют, и то хлеб. Кэри, нет ли добавки? Что-то есть ужасно хочется…

Перед ним появилась вторая порция. Девушка уселась напротив, наблюдая, как мужчина расправляется с борщом.

– Ты так нежно смотришь… – облизнулся Джон. – Мне нравится! Становишься примерной мамочкой?

– Нет, – коварно улыбнулась Мэнигем. – Просто я точно знаю, кто сегодня дежурит по камбузу. Это не я и не Дэйв.

…Вечером Карина и Джон учили DB-1 премудростям игры в преферанс. Правила Дэйв усвоил быстро, а вот с самой практикой вышло отвратительно, тем более, что роботу достались безжалостные противники. Карина играла вдохновенно, постоянно шла на риск и «вытягивала» партии. Заказав игру, умело блефовала. Скрывала от конкурентов, сколько взяток реально сможет получить. Хеллард поначалу был настроен благодушно, он не предполагал, что девчонка умеет так здорово играть в мужскую игру. Потом аналитик вошел в азарт, стал пристальнее наблюдать за соперницей. Робот его мало интересовал, DB-1 почти все время оставался в проигрыше. Для Хелларда было важнее справиться с Кариной. Это получалось через два раза на третий. Джон собрался, выровнял положение, но Мэнигем то и дело приходила к финишу первой.

– Я случайно не сижу спиной к зеркалу? – эксперт оглянулся, но быстро убедился, что Карине негде подсмотреть его карты. – Очень хорошо играешь, Кэри…

– Я ж тебе говорила: мальчишки ненавидели, – напомнила Мэнигем.

– Удивительно, – пробормотал Джон. – Редко бывает так, что Бог дает женщине и ум, и красоту. Тебе повезло.

Девушка покраснела от удовольствия. Стало понятно: ей приятны похвалы Хелларда. Все же она понимала, что обыграть одного из лучших аналитиков «Сигмы» – дорогого стоило.

– И ему тоже повезло, – грустно заметил эксперт, мотнув головой в сторону робота.

Дэйв как раз попытался сыграть мизер, и получил четыре взятки. А мог бы и пять, если б Мэнигем не пожалела «сыночка». Но электронное сердце DB-1 не знало, что такое инфаркт, а потому Дэйв внимательно разглядывал собственные карты, как будто положение можно выправить.

– Не огорчайся, Дэви! – Карина погладила робота по плечу, совсем как человека. – Ты ведь играешь в первый раз, а мы практикуемся много лет. Поверь, сначала нас тоже обыгрывали.

– Лучше я пойду рисовать, – грустно пробормотал Дэйв.

– Да ладно, фигня! – хлопнул его по спине Джон. – Знаешь олимпийский принцип? Главное – не победа, главное – участие!

…Перед сном Карина вновь читала роман, забыв о Хелларде и Дэйве. Она до такой степени погрузилась в нюансы любовных переживаний героев, что утратила представление о том, сколько времени – проглатывала страничку за страничкой, изо всех сил приближая хэппи-энд истории.

…Хеллард долго лежал на кровати, заложив руки за голову, глядя в потолок. Джон думал о Карине. Не хотелось возвращаться в утро, которое могло стать роковым, если б Мэнигем не остановила его, когда он приставил пистолет к виску. Не хотелось думать о будущем, о военных маневрах, об экспериментальном роботе и «Новой Эре».

Джон думал о красивой рыжеволосой женщине, которая находилась совсем рядом, в нескольких шагах. И – вот ирония судьбы – была так же далека, как лунная орбитальная станция, на которой они впервые работали вместе. Чуть-чуть узнали друг друга, сблизились благодаря смерти Диби.

Хеллард думал о Карине, представлял ее в постели рядом с собой. От этого было и приятно, и горько. Он ни на секунду не верил, что Бог, наделив Мэнигем красотой и умом, лишил ее другого – тяги к противоположному полу. Это было бы слишком жестоко, несправедливо по отношению к Карине. И к нему тоже…

Как и с кем зеленоглазая красавица жила раньше? Не важно! Карина взяла его в партнеры… Сколько она вытерпит, не «сломается»?

– Ведь сломается, зуб даю – сломается, – прошептал аналитик. – Нормальная женщина не сможет быть одна, если рядом мужчина…

Джон не утерпел, достал из шкафа бутылку. Давал себе слово, что не будет пить, но не выдержал. И ладно, все равно один.

Только приняв на борт изрядную порцию виски, он сумел отключиться до утра.

…Дэйв тоже не спал, но не потому, что мучила бессонница. Чуть посидев и убедившись, что в доме наступила тишина, робот подошел к шкафу, открыл сумку с вещами. Порылся в ней, извлек на свет портативный электрошокер. Долго стоял на месте, разглядывая безобидную с виду игрушку.

С пистолетом не вышло, но это не беда. Дэйв придумал другой ход, более интересный. DB-1 спрятал игрушку в карман брюк. Вытащил из шкафа шлейф для подзарядки собственных аккумуляторов. Задрав рубашку, подсоединил наконечник к разъему на левом боку, включил кабель вторым переходником в электросеть. Замер, анализируя предстоящую партию на несколько ходов вперед, выбирая наиболее перспективные варианты…

Машина пришла чуть раньше, чем обещал генерал Сомов. Большой армейский джип – крытый, не тот, который уже был знаком гостям полигона, тормознул возле крыльца в семь часов пятьдесят минут.

– Эй, хозяева! – весело крикнул капитан Форкс, выпрыгнув из брюха пятнистого чудовища. – Просыпайтесь!

– Доброе утро, офицер, – сказала Мэнигем, появляясь на пороге. – Все уже готовы.

Девушка была одета в утепленную рубашку, синие джинсы и белые кроссовки, а легкую серую куртку держала в руках.

– Здравствуйте, Карина! – поприветствовал ее военный. – Я приехал чуть раньше, чем следовало, – привез еду. Надо ж вам позавтракать, прежде, чем отправимся в путь.

Девушка вопросительно глянула на Хелларда, который нарисовался у нее за спиной.

– Джон, как насчет завтрака? Честно говоря, мне не хочется перед дорогой…

– Ложка овсяной каши для молодого неокрепшего организма? – ухмыльнулся эксперт. – Нет уж, лучше обойдусь чашкой кофе, приготовленного тобою.

– Присоединитесь к нам, капитан? – приветливо улыбнулась девушка.

– С удовольствием, Карина! Кофе из ваших рук – лучшее, что можно придумать!

Хеллард не удержался, фыркнул. Ему вдруг вспомнилась орбитальная станция, и то, как Диби обламывал горячих поклонников Мэнигем.

– Какой автомобиль! Вот это да… – пробормотал Дэйв. – Кэри, можно я посмотрю машину, пока вы пьете кофе?

– Дэви, это не мой джип, – напомнила девушка. Она и в самом деле воспитывала робота, будто мальчишку-подростка. Надеялась привить ему правила хорошего тона. – Я не могу разрешать или запрещать, если дело не касается моей собственности. Тебе следует обратиться к капитану Форксу, спросить его.

– Да ради бога! – захохотал офицер и дружески подмигнул роботу. – Дэйв, смотри на здоровье! Только рычаги не трогай! Эта штука иногда рычит и даже ездит.

– Спасибо, капитан! – поблагодарила Мэнигем. – Пойдемте, мы угостим вас кофе.

Трое людей скрылись внутри дома. Дэйв постоял возле машины, прислушиваясь к разговору. Убедившись, что за его действиями никто не наблюдает, быстро обогнул джип, бесшумно открыл дверцу со стороны водителя. Чуть помедлил, прикидывая, как лучше поступить. На принятие решения DB-1 потратил лишь несколько секунд. Электрошокер занял место в кресле водителя – за тонкой материей, покрывавшей сиденье и спинку. Дэйв пристроил игрушку слева, в боковине, направив разрядник вперед и чуть к центру.

DB-1 постоял немного, пытаясь определить: заметен ли небольшой бугорок сбоку от кресла, за матерчатым чехлом? Робот видел посторонний предмет, но ведь люди не стали бы смотреть так пристально, они даже не предполагали, что Дэйв мог что-то подложить в автомобиль. И потом, существовала возможность откреститься от происходящего – сказать, что эта штуковина появилась здесь раньше.

Убедившись, что его позиции безупречны – все проделано нормально, так, как задумано, Дэйв еще раз провел чувствительными рецепторами пальцев по бугорку – медленно, аккуратно. Хотел удостовериться, что датчики кисти могут зафиксировать пусковую кнопку. Заслышав голоса людей, DB-1 вовремя отскочил чуть назад и в сторону.

– Ну, вот и мы! – провозгласил капитан, появляясь на крыльце дома. – Как дела, парень? Как тебе машина?

– Отличная! – восторженно ответил робот. – Эх, если б я мог научиться водить такую… Это просто класс!

– Как-нибудь в другой раз дам тебе посидеть за рулем, – хлопнул его ладонью по плечу военный. – Но только не сейчас, приятель! Мы ведь торопимся.

– Да-да! – поспешно согласился DB-1 и полез на заднее сиденье, так, чтобы оказаться за спиной водителя.

– Дэйв, ты уже выбрал место?! – хмыкнул аналитик. – Удивительно! Делаешь успехи… Еще недавно стоял, не в силах сообразить, какую комнату занять.

– Ну… – робот наклонил голову вперед, будто смутился. – Джон, я подумал: вы планируете сесть впереди, рядом с водителем. Значит, мое место – на заднем кресле.

– Логично, – согласился Хеллард.

Повернулся к Мэнигем, намереваясь подать руку девушке, помочь ей забраться в джип. Но капитан оказался расторопнее, и девушка, ослепительно улыбнувшись кавалеру, уселась в автомобиль. Джон, беззвучно шевеля губами, занял переднее кресло.

– Спасибо, – поблагодарила Мэнигем, дверца с ее стороны захлопнулась.

Последним в машину запрыгнул водитель.

– Ну, в путь! – подмигнул он пассажирам.

Пятнистый монстр рыкнул мотором, резко дернулся с места, набирая ход. Карина уцепилась за кресло Хелларда – капитан Форкс слишком быстро повел машину в разгон.

Грунтовая дорога слилась в черную ленту, на приличной скорости стали не так заметны мелкие выбоины – джип пролетал их, работая подвеской.

– Грозу обещают, – на миг повернувшись в сторону Хелларда и Мэнигем, сообщил офицер. – Говорят, сегодня еще солнце будет, тепло. А вот завтра…

Дэйв поерзал в кресле, пытаясь незаметно сменить позу – на более удобную для осуществления коварного плана. Его левое колено выдвинулось вперед, осторожно прижалось к точке, которую DB-1 нащупал пальцами чуть раньше.

– Повезло нам! – не унимался офицер. Кажется, он не мог сидеть молча, ему обязательно требовалось разговаривать со спутниками. – Сегодня будем работать при хорошей погоде. А то здесь случаются проливные дожди, и тогда…

– Осторожнее! – попросила Карина, заметив: впереди, после горки, которую одолел джип, показался мост.

Капитан водил машину точно так же, как сержант, который днем раньше привез гостей в домик. Военные отлично знали дороги полигона и, помня о том, что никаких сотрудников дорожно-постовой службы на трассах нет, носились по грунтовкам на безумной скорости.

Офицер не успел ответить Карине. Машина подлетала к расчетной точке, и колено Дэйва прижало пусковую кнопку электрошокера. Тело капитана скрутил спазм. Форкс видел поворот вправо, на мост, знал о нем, помнил. Даже во сне мог бы проехать по этой трассе, но оказался не в силах дернуть руль в нужную сторону.

Мэнигем закричала первой. Спустя мгновение к ней присоединился Хеллард. Джон, сидевший спереди, успел прикрыть голову руками. Машина срубила металлические столбики, а в голове аналитика промелькнула мысль: кресло справа от водителя – кресло смертника.

Не орал водитель, он просто не мог пошевелиться. Молчал и Дэйв. DB-1 резко подвинулся ближе к Карине, обхватил ее за плечи. В последний миг, когда машина пробила ограждение и, перевернувшись в воздухе, рухнула вниз, робот заставил девушку пригнуть голову. Прижал Мэнигем к своей груди, закрывая стальными руками позвоночник и шею Карины от травм.

Пятнистый джип обрушился в середину потока, подняв огромную тучу брызг. Никто из людей не видел этого, вода, хлынувшая через разбитые окна, вмиг заполнила салон. Дэйв, неоднократно просчитавший варианты развития событий и выработавший алгоритм действий для каждого случая, ударил ногой в дверь, вышибая ее вместе с петлями и замком. Карина была без сознания, могла захлебнуться в любую секунду. Робот, не мешкая, выбрался наружу. При этом он крепко удерживал беспомощную женщину.

Глубина была приличной, всплыть Дэйв не мог, и ему пришлось бороться с течением, пока выбирался на мелкое место. Дно оказалось вязким и скользким, это чуть не испортило план. Ноги тонули в иле, выдергивать их было невероятно трудно, давил в спину поток воды. Эти факторы мешали DB-1 правильно рассчитывать движения, он шатался, то и дело теряя равновесие, потратил на решение задачи больше, чем запланированные десять-пятнадцать секунд. Углядев над собой светлую разделительную черту – поверхность водоема – Дэйв распрямил руки, вытолкнув голову девушки на воздух. Больше всего DB-1 опасался, что потратил слишком много времени, и Карина успела нахлебаться воды.

Выбравшись на берег, Дэйв уложил Мэнигем на песок. Оглянулся назад, проверяя результат. Ничего. Нет Хелларда.

– Карина! – прохрипел Дэйв. – Кэри! Кэри, как ты? Что мне делать, как тебе помочь?

Он попробовал осторожно похлопать Мэнигем по щеке, но ладонь была слишком тяжелой, голова девушки мотнулась взад-вперед.

– Кэри! – тревожно позвал Дэйв, еще раз постучав Мэнигем по скуле.

– Челюсть сломаешь! – невнятно пробормотала девушка. – Не надо больше… Не бей…

– Ты жива? – обрадовался Дэйв. – Кэри! Как я рад, что все в порядке!

– Где Хеллард? – не открывая глаз, спросила Мэнигем.

– Не знаю, – растерялся ее спаситель. – Кэри… я…

– А капитан?

– Водитель? Наверное, там же, где и Хеллард, – тихо, с грустью в голосе ответил робот.

Мэнигем с трудом, со второй попытки, села на песке. Несколько секунд тупо разглядывала водовороты, появившиеся в центре реки. Там, где лежала машина, поток упирался в преграду, струи поднимались вверх и расходились по сторонам. Карина закашлялась, выплюнула воду. Грязной ладонью попробовала вытереть нос – струйки бежали и оттуда. Лишь перепачкалась в иле.

– Помоги им! – приказала девушка.

Ее трясущаяся рука указала на центр реки.

– Кэри… я… – растерянно начал робот.

И в этот миг над поверхностью возникла голова Хелларда.

– Джон!!! – закричала девушка.

Она попыталась встать на ноги, но потеряла равновесие и упала.

Эксперт подобрался к берегу на четвереньках, но силы оставили его. Хеллард рухнул в воду, почти у самой кромки.

– Джон!!! – Мэнигем, энергично работая локтями и ногами, поползла вперед. Бросилась в реку, подхватила напарника под голову. Приподняла над водой, чтоб Хеллард мог дышать. – Дэйв!!! Что ты стоишь?! Помоги вытащить его! Быстро!

Робот находился в замешательстве лишь в первые секунды после неожиданного появления Хелларда. Услышав команду, Дэйв бросился вперед, помог выбраться на берег и Карине, и Джону.

– Меня кто-то долбанул ногой, – чуть придя в себя, отдышавшись, прохрипел мужчина. – Только хотел выбраться в разбитое окно, и тут – удар ногой в плечо. Сильный. Кажется, это был он!

Эксперт указал на модифицированного DB-1.

– Что вы? – робот в ужасе попятился. – Что вы, сэр?! Как… Да как вы… Я не мог! Клянусь, я ни о чем не думал! Все будто отключилось! Машина перевернулась. Карина закричала. Я успел обхватить ее за плечи, хотел уберечь от травм.

– Это правда, – признала Мэнигем. – Правда, Джонни!

– А потом – темно, – продолжал бормотать робот. – Мокро, кругом вода. Я испугался! Конечно, мой корпус сделан из нержавеющей стали… Но… но если б только влага проникла внутрь, к батареям или в мозг… Это смерть для меня… Сэр! Я ничего не помню! Кажется, несколько раз ударил ногой по двери, по замку, потащил за собой Карину. Она не могла двигаться самостоятельно. Простите… Простите, если сделал что-то ужасное.

Робот съежился, прикрыл голову руками. Потом, будто осознав, что это выглядит нелепо – стальной человек, прикрывающий голову – выпрямился, глядя себе под ноги.

– Джон, это все – правда, – сказала Мэнигем. – Когда машина упала, я была в шоке. Если б не Дэйв, захлебнулась бы. Он вытащил меня из салона, донес до берега.

Хеллард со злостью сплюнул, сел ровно. Высморкался. Посмотрел назад, на белые гребни – туда, где утонул джип.

– Капитан не выбрался… – эксперт-аналитик не спрашивал, просто констатировал факт.

Карина и Дэйв не ответили. Все понимали, что надеяться на чудо бесполезно. Это в первую или вторую минуту можно было верить: человек выплывет. Теперь, когда прошло много времени, у офицера не осталось ни единого шанса выжить. Даже если не умер сразу после падения и удара, Форкс захлебнулся.

– Спутниковый телефон в машине? – Хеллард поднялся, проверяя, сможет ли стоять на ногах. – Он ведь был у тебя…

– Да, в машине, – подтвердила девушка. – Джон, поверь, о нем я даже не думала.

– Все нормально, Кэри! – потрепал ее по плечу мужчина. – К тебе никаких претензий, я про другое. Мы без связи, значит, необходимо вернуться, сообщить командованию ВКС об инциденте. Ты как, в порядке? Посидишь одна?

– Нормально, – слабо улыбнулась Карина. – Спасибо, Джон. Могу двигаться.

– Все равно отдохни. Я пойду к дому. А ты не торопись, приди в себя.

– Нет! – отрицательно помотала головой Мэнигем. – К дому побежит Дэйв. Он пострадал меньше нас.

– Я готов! – робот тут же шагнул вперед. Казалось, DB-1 рад тому, что снова нужен людям. – Кэри! Что необходимо сделать?

Через две минуты, получив подробные инструкции от Мэнигем: куда звонить и что сказать, Дэйв выбрался на дорогу, побежал по ней в сторону одинокого домика. Одежду робот стащил с себя, чтоб побыстрее обсохнуть на ветру и солнце. Вскоре серебристая точка скрылась за холмом.

Хеллард помог спутнице подняться на ноги. Шатаясь из стороны в сторону, они добрели до моста, уселись возле разбитых опор. И лишь тогда, глядя на быстрый поток и жадные рты воронок, Карина начала плакать: наконец, осознала все, полностью. Хеллард молча прижал ее к себе, погладил по мокрым, спутавшимся волосам. Девушка ткнулась ему носом в шею.

Машину извлекли из реки довольно быстро – за пару часов. Капитан Форкс, сидевший за рулем, так и остался внутри джипа. Он даже не предпринял попыток выбраться наружу…

Результаты экспертизы стали известны ближе к вечеру. В крови несчастного офицера не обнаружили алкоголя, снотворных или психотропных препаратов. Военные дознаватели опросили выживших участников инцидента, в том числе и робота. Мэнигем, Хеллард и Дэйв дружно твердили одно и то же: водитель был в нормальном состоянии. Перед поездкой выпил кофе, вместе с обитателями домика. Криминалисты на всякий случай проверили все три чашки – Карина не успела помыть их. Торопилась, оставила в мойке. Ни в чашках, ни в банке с кофе не нашли даже намеков на посторонние вещества.

Свидетели утверждали: перед трагедией капитан был весел и бодр. Шутил, рассказывал про погоду на ближайшие дни, радовался, что не придется проводить учения под дождем. Карина вспомнила: при подъезде к мосту она просила Форкса вести себя поосторожнее, ибо машина шла на приличной скорости, а требовалось выполнить довольно резкий поворот вправо. Хеллард и Дэйв подтвердили слова девушки.

Военные дознаватели, обследовавшие машину, не нашли разрядник за обшивкой сиденья водителя. Это был единственный момент во всей операции, который беспокоил DB-1, но люди пропустили главную улику. Возможно, просто не ожидали чего-то подобного. Очень тщательно проверяли рулевую и тормозную системы, трассу перед мостом и не уделили внимания остальному. Кроме того, в салоне находилось много мелких вещей. Возможно, машинка, сыгравшая в трагедии главную роль, затерялась, когда перевернувшийся джип рухнул в реку, колесами вверх.

К вечеру на стол генерала Сомова лег предварительный отчет о катастрофе. Из документов стало ясно: капитан Форкс не находился в состоянии алкогольного опьянения или под воздействием опасных медицинских препаратов. Автомобиль был полностью исправен, к механической части джипа никаких претензий не предъявили. Техосмотр и регламентные работы машина прошла недавно, тем более что дорогу в сторону дома одолела без проблем. Значит, списать все на погрешности в работе рулевой или тормозной систем было бы ошибкой.

По счастливой случайности, в инциденте не пострадали гости полигона и экспериментальный робот. Гибель офицера стала неприятным сюрпризом, но смерть Мэнигем или Хелларда имела бы гораздо более серьезные последствия, получила бы широкую огласку.

Убедившись, что если кто и виновен в данном происшествии, так это сам капитан Форкс, по непонятной причине заснувший за рулем, дело закрыли. Все списали на несчастный случай. Вечером генерал Сомов позвонил Карине Мэнигем и сообщил ей – как руководителю экспериментальной группы – о выводах дознавателей.

…После того, как понаблюдали за подъемом машины, за тем, как извлекали из джипа тело Форкса, Карина вернулась в дом на краю полигона сама не своя. Вторую половину дня Мэнигем просидела в гостиной. Хеллард налил ей полстакана «Johnny Walker», чуть ли не насильно заставил пить. Девушка не смогла одолеть порцию «лекарства» от Хелларда. Приняла меньше, жалобно посмотрела на спутника. Потом сидела за столом, закрыв глаза, подперев голову ладонью.

Джон ушел в свою комнату – пить виски и строить домики из спичек. В этот день у него получались не убогие хижины, а настоящие небоскребы. Хеллард превзошел самого себя… Несколько раз аналитик выбирался в гостиную, посмотреть на Карину. Ему хотелось обсудить с девушкой кое-какие вопросы, но та по-прежнему сидела за столом, подперев голову руками.

После второго или третьего просмотра этой картины Джон не выдержал. Сходил в комнату Мэнигем, отыскал банное полотенце и пушистый белый халат, затолкнул девчонку в душ. Для начала – хотя бы отмыться от грязи, а уж если получится – и от неприятных воспоминаний.

Робот пиликал на скрипке – вытягивал такие ноты, что вместе с ними вытянул у Хелларда все нервы. Эксперт обругал Дэйва, и тот, мгновенно отложив в сторону музыкальный инструмент, безропотно направился к мольберту – рисовать.

Есть не стали, у Мэнигем и Хелларда пища не лезла в глотку. Выбравшись из душа, отмытая Карина вновь обосновалась в гостиной, за столом. Джон не мог понять: то ли она все еще переживает полет на джипе, с кульбитом через голову; то ли ищет причины, по которым капитан Форкс вдруг утратил способность управлять машиной.

Разговаривать с Хеллардом девушка не стала. Помаявшись со спичками еще немного, эксперт-аналитик решил применить золотое правило: «Утро вечера мудренее». Он вытащил Мэнигем из гостиной, довел ее до комнаты и уложил в постель. Карина пыталась сопротивляться, когда Хеллард стаскивал с нее халат, но он лишь накрыл Карину одеялом и тихонько поцеловал в лоб. Свет не погасил – оставил ночник, решив, что так будет лучше.

Сам Джон еще долго сидел за столом, выкладывая из спичек замысловатые узоры. Потом началась гроза, и Хеллард выключил свет. Распахнул окно, облокотился на подоконник, наблюдая за белыми стрелами молний, которые впивались в притихшую землю. Эксперт стоял долго, потягивая виски, и в какой-то момент Хелларду показалось, что в призрачном свете электроразрядов он заметил небольшую движущуюся фигурку. Та находилась на значительном расстоянии от дома, удалялась прочь.

Хеллард насторожился, отставил бутылку в сторону. Стал еще пристальнее вглядываться в заинтересовавший его участок местности, но при следующих вспышках не заметил ничего странного или подозрительного.

– Показалось или нет? – спросил себя Джон.

Он стоял у окна долго, вглядываясь в темноту, прислушиваясь. Свет не включал. Гроза ушла, но, кроме шелеста дождя, человеческие уши не смогли зафиксировать ни одного звука.

Более всего Дэйв опасался удара молнии. Дождь, влага кругом, металлическое тело – что еще нужно, чтобы умереть от электрического разряда? Но, кто не рискует – тот не побеждает, так считали люди. И модифицированный DB-1, поколебавшись, решил сыграть, а не говорить «пас».

Из дома удалось выбраться абсолютно бесшумно. Окно открылось тихо, так, что даже уши робота, более чувствительные, нежели у людей, не зафиксировали скрипа рамы или петель. Вылезти наружу не составляло труда – до земли было недалеко. Аккуратно прикрыв створку, Дэйв постоял, прислушиваясь. Только грохот – после ударов молний. Завывание ветра и шелест дождя. В комнате Мэнигем было тихо, она давно успокоилась и заснула. Дольше пришлось ждать Хелларда, но, в конце концов, отключился и мужчина.

Убедившись, что никто из людей не заметит исчезновения, Дэйв переключил зрение на инфракрасный режим, быстро побежал прочь от дома. Поначалу его путь пролегал вдоль дороги. Робота интересовали столбы, на которых укреплены провода, подводившие электроэнергию в удаленный домик. Чуть позже, на другом берегу реки, силовая магистраль вильнула в сторону, пошла в лес. Грунтовая дорога осталась за спиной. Дэйв проследовал вдоль столбов еще немного вперед, но уже на другой скорости. Здесь приходилось двигаться значительно медленнее, тщательно выбирая, куда ставить ноги.

Несколько вспышек разорвало небо, но, кажется, чуть в стороне. Глухо пророкотал гром, остался только шелест дождя. Дэйв повеселел – теперь он не опасался удара молнии, перестал контролировать свое местоположение. Не было необходимости двигаться только по местности, скрытой под деревьями.

Потом DB-1 и вовсе перешел на шаг. Он передвигался медленно, внимательно изучая провода и окружавший лес. Наконец робот обнаружил то, что требовалось. Все должно выглядеть естественно и привычно для людей, иначе возникнут подозрения…

Эрозия почвы, плохо укрепленные корни. Ночь, сильный ветер…

Металлические ладони уперлись в дерево, и оно покачнулось. Дэйв поднажал, напрягая стальные мускулы. Ствол уступил, подался вперед. DB-1 сделал шаг в сторону, наблюдая. Дерево медленно опустилось вниз, легло на провода, но не порвало их. Дэйв постоял немного, пытаясь найти выход. Уперся ладонями в другое дерево, завалил его рядом с первым. Теперь электролиния не выдержала, тонкие нити силовой магистрали лопнули. Дэйв быстро двинулся вперед, решил, что необходимо проделать эту же процедуру еще в одном месте.

Лишь когда DB-1 возвращался обратно и был на подходе к домику, он обратил внимание на то, что окно в комнате Джона Хелларда распахнуто. Дэйв присел. Аккуратно подобрался к дереву, выглянул из-за ствола. Цифровой zoom, встроенный в зрачки, не позволял сделать увеличение приличного качества, но с помощью инфракрасного зрения робот сумел разглядеть Джона Хелларда. Человек не спал. Стоял в темном проеме, опершись на подоконник.

Робот потратил еще несколько мгновений на поиски нужного хода. Повернул в сторону, огибая жилище по дуге. Следовало приблизиться к дому сбоку – там, где враг не смог бы разглядеть подвижную фигурку, – вот и все.

Дэйву удалось реализовать новый план, он подобрался к стене тихо и незаметно. Кажется, Хеллард ушел спать, не закрыв створку. В любом случае, человек не смог обнаружить робота ни когда тот приближался к зданию, ни когда проник в комнату через окно.

Дэйв тихо прикрыл створки. Постоял у дверей, прислушиваясь. Ни со стороны жилища Карины Мэнигем, ни со стороны Джона Хелларда не доносилось подозрительных звуков. Робот подошел к выключателю, попробовал зажечь свет. Ничего не получилось – как и предполагал Дэйв. Он послал запрос системе заряда батарей. «Семьдесят восемь процентов», – ответил датчик центральному процессору.

«Все правильно, – подумал DB-1. – Полностью заряженные батареи удивили бы людей. Мэнигем тут же задалась бы вопросом: почему? Как робот сумел восстановиться, если ночью отключили электроэнергию?»

Ей незачем было знать, что Дэйв зарядил аккумуляторы вечером, пока стоял у мольберта. Ночная операция требовала большого расхода энергии, и DB-1 опасался, что, если вовремя не позаботится о батареях, в нужный момент окажется просто обездвиженным. А так – ровно столько, сколько необходимо, чтоб не вызвать подозрений. Начал подзарядку, но не закончил. Все логично, не подкопаешься. Оставалось подождать: не совершат ли люди ошибку, которая поможет достичь нужного результата? Один ход. Нужен один неверный ход…

Карина проснулась раньше Хелларда и тут же обнаружила: ночью, во время грозы, отключилась подача электроэнергии. Девушка сразу позвала к себе робота. Тот подтвердил, что питание пропало в середине ночи, и по этой причине он, Дэйв, не сумел закончить процесс восстановления работоспособности аккумуляторов.

– Я не решился беспокоить вас ночью, – кротко добавил DB-1. – Не знал, серьезно это или нет. Вам следовало отдохнуть…

Мэнигем бессердечно растолкала Хелларда. Джон, не выспавшийся толком, мычал, пытался напугать девушку, но та не поверила в его страшные рожи. В конце концов эксперту пришлось выбраться из кровати и окунуться в реальность нового дня. Гроза ушла, туч на небе не осталось. Из-за горизонта потихоньку выползало солнце, чистый воздух был пропитан влагой.

Но людям стало не до красоты – в доме, где все основано на электричестве: и освещение, и микроволновка, и душ. Единственное, что работало на батареях, кроме ноутбуков и Дэйва, – спутниковый телефон. Уже другой, не тот, который нырнул вместе с автомобилем.

Хеллард освежился с помощью давно остывшего чайника – вылил половину на затылок. Чуть пораскинув мозгами, он предложил Мэнигем сообщить об аварии в штаб ВКС, но Карина первым делом отняла у Джона чайник, объявив, что вода теперь – на вес золота. Баки оказались пусты, девушка потратила остатки на умывание. Пить нечего, намекнула Мэнигем, и все сони, желающие помыться, могут это сделать с помощью пива из холодильника. Или – влагой с деревьев, на улице.

Лишь тогда эксперт по-настоящему оценил, в каком положении они оказались, и мгновенно включился в рабочий режим. Но, в любом случае, со звонком генералу Сомову Карина справилась бы и без шумного сопения за плечом. Виктор все понял без длинных объяснений, пообещал уладить проблему как можно быстрее.

Со штабом группировки он контактировал сам. Довольно быстро выяснилось: ночной ураган повредил электромагистраль в нескольких местах. Военные уже проверяли линию, но часть ее проходила по лесу, трудно было сразу понять – сколько обрывов и где они. Командование сообщило, что на устранение неприятностей понадобится немало времени – нелегко протащить нужную строительную технику сквозь чащу.

– А как нам… – начала было Мэнигем, но выяснилось, что об отшельниках уже позаботились.

Вскоре приехал небольшой грузовичок. Сгружая на землю тяжелый газовый баллон, солдаты искренне недоумевали: как деревья могли повалиться на силовую магистраль, если ветер не был шквальным?

– Заносите на кухню! – приказал сержант. И повернулся к Карине: – Это удивительно, мисс Мэнигем! Случалось, налетали настоящие ураганы. И опоры выдерживали, и деревья стояли. А теперь…

– Это что, на газе? – подозрительно спросил Хеллард, наблюдая, как два солдата, кряхтя, поднимают здоровенный баллон.

Его готовились занести в дом.

– На газе, – подтвердил сержант. – Ничего, не бойтесь. Вы к этой штуке быстро привыкнете. Раньше все такими пользовались.

– А плиты на электричестве не было, что ли? – не унимался Джон.

– Есть! – сержант не уловил иронии собеседника. – Есть, а как же! Но вчера проходили маневры, солдаты на полигоне, много часов подряд. Обед, потом ужин – полевые кухни работали от батарей! Разряжены, мать их! Требовалось несколько часов, чтоб полностью восстановить аккумуляторы. А нам приказали: срочно обеспечить! Срочно!

Хеллард беззвучно пошевелил губами.

– Не переживай, Джон, – сказала Карина. – По крайней мере, каминные спички пригодятся не только для строительства домиков.

– Это на день, не больше, – успокоил военный. – Не волнуйтесь, мисс Мэнигем! Как только восстановят линию электропередачи, все будет, как прежде.

– Воду куда? – спросил солдат у старшего.

– В кухню! – приказал сержант. – Потом они сами разберутся.

Люди в форме запрыгнули в кузов, сгрузили на землю несколько тридцатилитровых бидонов.

– Ого! – сказала Карина. – Вы и о воде подумали! Большое спасибо.

– Все по высшему разряду, – улыбнулся сержант. – Вода, газовая плита. И завтрак, мисс Мэнигем! Он горячий, только-только из столовой.

Покончив с разгрузкой, солдаты забрались в машину. Сержант приветственно взмахнул рукой, полез в кабину.

– Счастливо оставаться!

Машина скрылась вдали, бибикнув на прощанье.

– Да уж, – озадаченно буркнул Хеллард. – Чем дальше, тем больше счастья.

В этот раз Дэйв не вышел на завтрак, остался в комнате. Робот старался как можно меньше двигаться, экономя заряд батарей, который таял с каждым часом. Поев, Карина и Джон выбрались на улицу. День выдался светлым и тихим, приятнее было общаться на природе, сидя на крылечке и глядя на деревья, которые слабо шевелили листьями.

– Кэри, тебе не кажется, что произошло слишком много неприятностей в единицу времени? Что подсказывает твоя интуиция?

– Интуиция – штука хорошая, – отозвалась Мэнигем. – Но я, признаться, больше доверяю логике…

Карина умолкла. Она вдруг почувствовала: Дэйв вышел из своей комнаты. Не просто вышел – стоял в коридоре, неподалеку от входа, прислушиваясь к разговору людей. Как Мэнигем определила это? Если б спросили, девушка не смогла бы ответить. Просто вдруг осознала: это так. Так и никак иначе!

Зачем Дэйв, который экономил заряд батарей, покинул комнату? Как раз в то время, когда люди начали обсуждать цепь странных событий?

– И что подсказывает твоя логика, Кэри? – поторопил Хеллард.

Его напарница взяла слишком длинную паузу.

«Джон ничего не заметил, – поняла Карина. – И вслух не сказать про Дэйва, и вести беседу нельзя…»

– Конечно, все это выглядит немного странно, – признала Мэнигем. Она говорила медленно, тщательно подбирая слова. – Но, Джон, давай не будем забывать: в жизни всякое бывает. Просто раньше это происходило с другими, а теперь выпало нам.

Эксперт-аналитик усмехнулся, разочарованно посмотрел на спутницу.

– Кэри! Когда слишком много случайностей – это уже закономерность. Не находишь?

– Ну, Джон… – отозвалась девушка, прислушиваясь к тому, что творилось у нее за спиной. – Давай попробуем разобраться по порядку. Пистолет ты сам не разрядил… Стоп! Погоди, не смотри на меня волком! Я понимаю: девятый патрон кто-то мог подложить. Да, понимаю! Но тут нельзя отбрасывать возможность человеческой ошибки. И твоей в том числе. Ну, хорошо, хорошо! Не только твоей! Работников склада, которые передали нам табельное оружие!

Потом, что касается аварии джипа. Тут мы вообще ни при чем. Ты не был за рулем, я тоже. Что-то произошло с капитаном Форксом. Это неприятно. Признаться, картина, как мы разносим ограждение моста и валимся в реку, с кувырком через голову, до сих пор стоит перед глазами. Не знаю, забуду ли это когда-нибудь…

Но, Джонни, военные дознаватели проверили машину, она была полностью исправна. Взяли анализы у капитана. Помнишь, какой вывод сделали криминалисты?

– Несчастный случай! – пробурчал эксперт-аналитик. – Но я доверяю только одному криминалисту – Даниэлю Викорски… Вот кто разложил бы все на составляющие, на молекулы и докопался до истины! Кэри! Нутром чувствую, тут что-то не так! За несколько секунд до аварии Форкс был в добром здравии. Отлично помню, как он пожирал тебя глазами. Все шутил, пытаясь добиться расположения. А потом вдруг не смог повернуть руль при въезде на мост.

– Боюсь, мы уже никогда не узнаем, что случилось с капитаном, – грустно сказала Мэнигем.

Девушка немного помолчала, думая об офицере. Потом очнулась, вспомнила, о чем шла речь.

– А в последнем случае просто нелепо усматривать чей-то злой умысел. Гроза, ветер. Деревья упали. Меняются века, поколения людей умирают, им на смену приходят другие, но планета остается все той же. Джон, временами природа показывает зубы – и на море, и на суше. Стоит ли удивляться?

– Слишком много случайностей – это закономерность, – упрямо повторил Хеллард. – Кэри, я чувствую, здесь что-то не так.

– Джон, – девушка положила теплую ладошку на плечо мужчины, – не обижайся! Я верю твоей интуиции, но давай будем подтверждать гипотезы фактами. Пока вижу только одно: мы оказались вне города. Вокруг – дикая природа, тут человек один на один с ней. И, кажется, из-за этого повысилась вероятность каких-то непредвиденных событий, необычных для нас ситуаций. Так?

– Наверное, ты права, – вздохнул Хеллард. Тихонько похлопал девушку по ладони, поднялся с места. – Ладно, пойду поболтаюсь по окрестностям…

День прошел тихо, буднично. Несколько часов Карина пролежала в шезлонге, загорая и размышляя над тем, как сократить количество неопределенных факторов в головоломке. Решила ничего не обсуждать с напарником, выждать еще немного, наблюдая. Хеллард, нагулявшись в одиночестве, вернулся к дому, посидел рядом с девушкой, но разговаривать о сложных материях его больше не тянуло. Затем по просьбе Карины Джон сходил в ее комнату за романом. Поблагодарив спутника, Мэнигем углубилась в чтение. Аналитик ушел к себе, взялся раскладывать сложные пасьянсы.

Электричество включилось вечером, довольно поздно, так что ужин проводили при свечах. Как только подали энергию, робот оживился, вытащил из шкафа переходник. Не дожидаясь ночи, стал подзаряжать батареи. Все вернулось на круги своя.

Следующий день не принес отшельникам новых проблем, но и Карина, и Джон были искренне рады его будничности – после предыдущих суток, наполненных событиями.

Перед сном Хеллард заглянул в комнату робота. Тот стоял у мольберта, с хвостиком питания в боку, что-то сосредоточенно мазюкая на холсте. Аналитик обошел творение DB-1 по кругу, но решил воздержаться от комментариев. Рисовал Дэйв ничуть не лучше, чем играл в шахматы.

…Поцеловав Карину на ночь и пожелав ей спокойной ночи, Хеллард удалился в свою комнату. Он здорово не выспался в предыдущие сутки и хотел немного отыграться за это.

Далеко за полночь Дэйв вывел из строя редуктор газового баллона. На этот раз он решил выждать, не допустить ошибку предыдущей ночи, когда оказалось, что Хеллард не спал. В том случае все закончилось благополучно, однако накопленный опыт следовало учитывать.

DB-1 еще раз обследовал все окна и двери, постоял на кухне, прислушиваясь к тихому шипению газа. Робот не дышал кислородом, а потому не мог чувствовать постороннего запаха. Он не знал, сколько потребуется времени, чтобы Джон Хеллард умер, – мог только предполагать и наблюдать. Дверь в комнату эксперта приоткрыть не удалось. В силу каких-то причин Хеллард заблокировал ее на замок. Не хотел, чтоб мешали спать? Рано будили?

Дэйв не мог разобраться, что происходит в комнате Джона, а ломать дверь не собирался – это потом установили бы военные дознаватели, нельзя было допускать любых намеков на злой умысел. Пришлось следить за развитием ситуации по Карине Мэнигем. Девушка не заперлась в спальне – то ли не считала нужным это делать, то ли просто забыла.

Комната эксперта-аналитика находилась гораздо ближе к газовому баллону, нежели та, в которой спала Карина. Из жилища Хелларда не доносилось никаких звуков, а девушка начала тревожно ворочаться во сне примерно через час после того, как Дэйв открыл вентиль. Робот находился в коридоре, то возле дверей Хелларда, то перемещался к спальне Мэнигем. Девушка застонала.

Дэйв не имел встроенного газоанализатора и не мог определить – высока ли концентрация опасного для людей вещества. Выждав еще немного, DB-1 осторожно приоткрыл дверь в комнату Мэнигем, заглянул внутрь. Девушка лежала на постели, пыталась заглотнуть воздух широко открытым ртом. Она вдруг посмотрела в сторону Дэйва, но робот сразу понял: Карина ничего не видит.

Пора или нет? DB-1 вошел в комнату, придвинул стул к кровати, уселся на него. Так было удобнее наблюдать за лицом отравившейся газом Мэнигем. Веки Карины дрожали, она то и дело поднимала ладони, пыталась отмахнуться от чего-то невидимого. Затем надумала сползти на пол. Наверное, хотела выбраться из комнаты, да не хватило сил…

Вдруг открыла глаза и в упор посмотрела на Дэйва.

– Помогите… – прошептали ее губы.

Точнее, никакого звука не донеслось, робот угадал слово по артикуляции. И еще понял: девушка что-то видела перед собой, но не понимала, что именно.

…Расплывчатый, колышущийся призрак был неподалеку от Карины. Мэнигем скорее почувствовала, нежели увидела, потому что в одном шаге от нее ухмылялась смерть…

Карина слабо покачала головой, будто пыталась отогнать сумрак, поглотивший разум. Смерть подошла вплотную, и Мэнигем вытянула руки навстречу дымчатому призраку, маячившему поодаль, – больше надеяться было не на кого…

– Помогите! – отчаянно крикнула она. – Кто-нибудь!

…Умиравшая вновь пыталась звать на помощь – Дэйв прочитал это по слабому движению губ. Хотела сказать «Помогите» или нечто похожее, понять было невозможно.

Дэйв поднялся со стула, рысцой добежал до дверей Хелларда, прислушался. Оттуда по-прежнему не доносилось ни звука. Умер или нет? Как определить?

Робот вернулся в комнату Мэнигем. Девушка потеряла сознание, голова завалилась набок, лицо приобрело синий оттенок. Левая рука свесились вниз, почти доставала до пола. Теперь Дэйв не мог понять: дышит ли Карина?

Пора или не пора? Комната Хелларда ближе к источнику опасного для людей вещества. Если Мэнигем чувствует себя отвратительно, можно ли быть уверенным, что аналитик мертв? Там, в ближней комнате, концентрация газа выше. С другой стороны, Хеллард – мужчина, он крупнее и сильнее.

Пора! Девушка не должна умереть. Робот просунул металлические ладони под вялое тело. Показалось, в нем совсем не было костей, оно стало каким-то аморфным. Требовались усилия, чтобы удержать Мэнигем, не уронить ее на пол.

Распрямившись, Дэйв быстро потащил Карину на улицу, на свежий воздух. Удалившись в сторону от заполненного смертоносным газом дома, DB-1 аккуратно положил девушку на траву. Как поступить дальше – он еще не решил точно, все зависело от состояния пострадавшей. Дэйв надеялся, что свежий воздух приведет Мэнигем в чувство, но не слишком быстро – Хеллард должен умереть…

Прошло немного времени, Карина вдруг застонала. Перекатилась на бок, закашлялась. Ее стало тошнить.

– Кэри! – робот присел возле девушки. – Кэри, боже мой! Что случилось?

После приступа рвоты Мэнигем упала на спину, долго молчала, хрипло втягивая чистый воздух.

Мокрая холодная трава. Ужасно холодная… Но от этого чуть легче. Лед приходит по ночам. Лед замораживает Землю, прорастает в нее, и планета не так сильно раскачивается…

– Кэри! – голос робота был пропитан тревогой. – Кэри, что мне делать? Я не понимаю, что с тобой?!

Лед прорастает в тело, будто цветок. Цветок качается на ветру. Боже, как он качается…

– Кэри! Кэри!

Голова почти не соображала. На то, чтоб в сознании появилась самая примитивная логическая цепочка, потребовалось громадное усилие.

«Робот… – подумала Карина. – Он же не дышит…»

– Кэри! Что я могу сделать для тебя? Ты стонала во сне, я услышал! Прости, у Хелларда заперто, не с кем было посоветоваться, и я вошел в твою комнату. Показалось, тебе плохо, хочешь, чтоб я помог выбраться на улицу. Что произошло?

Так и есть. Газ. Робот не может понять…

– Хеллард! – хрипло выдохнула Мэнигем. Это потребовало значительных усилий. – Где Хеллард?

– Не знаю, – растерялся Дэйв. И Карине показалось – такое уже было. Совсем недавно. Она не могла вспомнить: где и когда, потому что в черепной коробке помещалась только одна мысль. – Хеллард! Достань!

Отравившаяся газом начала давиться, с трудом повернулась на бок, еще один приступ рвоты помешал Мэнигем отдать команду.

– Прости, Кэри, я не понимаю, что надо сделать? – робот присел возле несчастной девушки, аккуратно провел металлической ладонью по спине. – По-моему, тебе плохо… Может, полежишь молча?

– Хеллард! – собравшись с силами, выкрикнула Мэнигем. – Дом! Сюда! Его!

Дэйв отскочил назад, будто в испуге. Видимо, не ожидал такого яростного взрыва эмоций от пострадавшей.

– Дом сюда? – растерянно пробормотал он. – Кэри?! Что с тобой?!

– Газ!!! – выкрикнула девушка. – Смертельный газ! В доме! Притащи Хелларда!

«Притащи Хелларда!» Теперь команда была отдана конкретно и четко, и DB-1 уже не мог делать вид, что не понимает приказа.

– Газ?! – он попятился от Мэнигем, будто в ужасе. – Боже мой, Карина! Так вот в чем дело! Опасный газ…

– В дом! Беги! За Хеллардом! – девушка попыталась встать на ноги, но у нее ничего не получилось.

Дэйв видел, как быстро Мэнигем приходит в себя на свежем воздухе, и это расстраивало. Если Хеллард не умер, с ним может произойти то же самое.

– Кэри… – робот сгорбился. Девушке показалось, DB-1 сейчас заплачет. – Я не могу пойти туда… Я боюсь… газа…

– Достань Хелларда! – Мэнигем все-таки поднялась на ноги, сделала несколько шагов вперед, ударила робота ладошками в грудь. – Тащи! Быстро! Это приказ!

– Кэри… Ты не можешь так поступить со мной… Я живое существо, как и он. Ты не имеешь права отправлять меня на смерть… Что, если дом взорвется? Я слышал про такое…

– К дьяволу!!! – взвизгнула девушка и ударила Дэйва по лицу, не сознавая, что перед ней – не человек. – Вперед!!! Иначе – это будет твой последний день! Я прикажу разобрать тебя на части!

Робот попятился, будто ярость, плескавшаяся в голосе Мэнигем, стала чем-то материальным, толкнула в опасный дом. Дэйв не выдержал, развернулся. Через несколько мгновений исчез внутри жилища.

Убедившись, что робот выполняет приказ, Карина сделала пару шагов вбок на дрожащих ватных ногах, привалилась к дереву. Обхватила его руками, но без сил поползла вниз. Она почти не видела окружающего, ночная тьма лишь начинала понемногу сходить на нет. До настоящего рассвета – когда из-за горизонта выбирается солнце – надо было еще дожить.

Дэйв появился на пороге, Хеллард висел у него на руках, будто тряпичная кукла.

– Сюда! – закричала девушка.

Забыв обо всем, Мэнигем бросилась вперед, но потеряла равновесие, ткнулась носом в мокрую холодную траву. Это немного отрезвило. Девушка вытерла влагу с лица рукавом ночной рубашки, поднялась на колени, подползла к Джону. Робот положил человека на землю, отступил на пару шагов назад.

– Хеллард! Джон! – закричала Карина, хлопая напарника по щекам.

Лицо эксперта напугало ее. Оно было перекошено, будто мужчина испытывал жуткую боль. Страшная гримаса застыла – неподвижным мертвым слепком. А еще – веки и губы. В бледном свете потихоньку разгоравшегося утра они казались черно-фиолетовыми.

– Джон! – отчаянно закричала девушка.

Она не могла уловить дыхания эксперта.

– Помоги! – истерично приказала Мэнигем. – Рви!

Вдвоем с Дэйвом они порвали футболку, и девушка прижалась ухом к груди Джона. Прошло очень много времени, но Мэнигем все-таки услышала то, что хотела. Тихое, едва уловимое «тук!».

– Живой! – радостно всхлипнула Карина.

– Не может быть! – искренне удивился робот. – Вот это сюрприз!

Мэнигем не слышала, что говорил модифицированный DB-1. Она пальцами раздвинула челюсти Хелларда, вытянула язык мужчины вперед, чтоб не перекрывал глотку. Набрала полные легкие воздуха, прижалась ртом к Джону, выдохнула. Тут же сильно надавила ладонями на живот и грудь эксперта. Вновь – глубокий вдох, и – порцию кислорода в легкие напарника.

Несколько раз Карина падала от усталости, прямо на тело Хелларда. И без того в глазах метались огненные светящиеся искорки, а дыхательное упражнение отнимало много сил. Чертовски много сил…

Мэнигем отдыхала совсем чуть-чуть – ровно столько, чтобы Земля перестала бешено крутиться и удалось поднять голову. Вдох! Рот в рот – выдох! И снова – побольше кислорода в легкие… Быстрый выдох, пока не все переработалось ее собственным организмом…

Когда Хеллард пошевелился и грудь пострадавшего от газа стала более-менее регулярно подниматься и опускаться, Карина упала на мокрую траву, заплакала. Первый луч солнца выскользнул из-за горизонта, пробежал по золотистой пустыне, рассыпал разноцветные искорки-вспышки по зеленому ковру возле домика. Мэнигем не видела этого. С каждой минутой светило все больше выбиралось из-за черты небытия. Оно изумленно рассматривало плачущую девушку, дотрагивалось теплыми пальцами до спутавшихся волос рыжей ведьмы-упрямицы, которая не умерла сама и не позволила это сделать Хелларду.

В доме открыли все окна, провентилировали помещения. Запах смерти полностью исчез из комнат и коридоров через час или два после прибытия военных, которых вызвала Мэнигем. Она заставила робота еще раз войти в дом, вынести спутниковый телефон из загазованного жилища.

…Дефектный баллон вытаскивали наружу солдаты в защитных костюмах – сразу, в первые минуты после того, как прилетела подмога. Военные дознаватели установили: у резервуара была проблема с механизмом, вследствие долгого хранения на влажном складе. Фиксатор оказался поломан, и баллон травил. После того как люди несколько раз повернули запирающий клапан в одну и в другую сторону, тот окончательно разрегулировался. Чья-то халатность едва не обернулась трагедией.

Военные медики быстро привели Хелларда в чувство. И ему, и Карине Мэнигем вкололи антидот, чтоб снизить последствия отравления. В дополнение Джону сделали искусственную вентиляцию легких, заставили полчаса дышать составом, в котором содержание кислорода было значительно выше нормы.

Эксперт-аналитик ожил на глазах. Убедившись, что последствия токсического отравления устранены, врачи посоветовали обоим пострадавшим употреблять побольше молока, а также гулять на свежем воздухе.

Как только Хеллард чуть оправился, обрел способность соображать, он позвал Карину. Эксперт был разрегулирован, с трудом мог стоять на ногах. Примостившись на стуле, он чувствовал себя значительно комфортнее. Джон постарался сесть ровно, не хотел выказывать слабость на глазах у спутницы.

– Да ладно тебе! – понаблюдав за его героическими усилиями, сказала Мэнигем. – Нашел время храбриться…

– Спасибо тебе, Кэри! – хрипло отозвался Хеллард, взял девушку за руку, прижал дрогнувшие пальцы к губам. – Спасибо, рыжая… Я твой должник…

– Так бы и сказал: ведьма, – чуть заметно улыбнулась Карина. – Чего не договорил-то?

– Обидеть не хочу, – поморщился эксперт, пытаясь включить мозг до конца, заставить его работать на полную катушку. Это получалось плохо. – Тебя обидеть – страшная глупость. Но ты действительно ведьма. Только хорошая, добрая. И сильная. Нет! Не то говорю. Ты самая лучшая, ведьма…

И еще раз благодарно поцеловал затрепетавшие пальцы.

– Джон, ты бы знал, как я испугалась… – прошептала Мэнигем. – У тебя было страшное лицо. Застывшее, будто маска. Все перекошенное. И губы. Синие. А может, фиолетовые. Честно говоря, даже не знаю, как правильно. Слов не подобрать. Но вот закрою глаза – и вижу.

– Приключения продолжаются, – криво улыбнулся эксперт. – Кэри… У нас теперь что ни день – то сюрприз. Опять несчастный случай, да? Я соображал плохо, не понял, о чем говорили медики. Вроде, нам выдали со склада дефектный газовый баллон?

– Расследование еще не закрыто, – уточнила Мэнигем. – Военные пока разбираются, что к чему. Запирающий механизм действительно сломан, но, как я понимаю, он внутри баллона. Чтобы проверить – надо разбирать корпус, пока это не сделано. Предварительный диагноз: усталость металла. Прибор долго не использовался, лежал на складе. Его задвинули в угол, где сырость. А потом, когда мы несколько раз подогревали еду и чайник, перепускной клапан вышел из строя.

Хеллард помассировал затылок пальцами обеих рук.

– Говорят, ты в рубашке родился, – чуть поколебавшись, добавила Карина. – Спасло чудо. У тебя была неплотно закрыта створка окна – там оставалась небольшая щелка. Газ просачивался из коридора, под дверью, но благодаря току воздуха через раму ты выжил. Джон, если б не это…

Не в силах продолжать, Карина схватила мужчину за руку.

– Ну-ну! – подбодрил Хеллард. – Кажется, все обошлось.

– Мы все в рубашке родились, – собравшись с духом, закончила Мэнигем. – Эксперты говорят, что если б хоть одна искра… Пусть даже в каком-то из механизмов робота… Ничего не осталось бы: ни от дома, ни от тех, кто внутри, ни от тех, кто рядом…

– Нас вытащил Дэйв? – уточнил Хеллард.

– Да. Мы с ним посидели тут… Обсудили все. Он сначала не понял, что происходит. Подзаряжал батареи у себя в комнате, случайно услыхал стон. Это я, во сне. Наверное, уже прилично надышалась, встать не могла, хотя и понимала, что надо спасаться. Дэйв услыхал, но робот ведь не дышит, ему не нужен кислород. Он не мог понять: с атмосферой в доме творится что-то неладное. Дэйв заглянул в мою комнату. Показалось – мне нужна помощь. Пошел к тебе, проконсультироваться, что делать, а дверь заперта изнутри. Он не решился будить, сам ведь знаешь, Джон, как он тебя боится. Вернулся обратно, склонился надо мной. Это я помню, хотя не отчетливо. Видела какой-то призрак в шаге от кровати. По-моему, кричала, просила вынести на воздух. А Дэйв говорит: шептала беззвучно. Клянется, что стоял возле меня, пытаясь понять… По движению губ. Потом решился. Подхватил на руки, вытащил наружу, уложил на траву. Там воздух свежий. Помню, спине стало мокро, холодно. Я будто включилась. Поняла: ты в доме! Заставила Дэйва еще раз пойти внутрь. Наорала на него, ударила. Джон! Какое счастье, не проскочило искры… Он вытащил и тебя. Спас. А если б что-то замкнуло в теле DB-1 – мы превратились бы в огненные факелы…

– Все хорошо, что хорошо кончается, – Хеллард посмотрел на спутницу. – Кэри… Помоги мне встать.

– Зачем? – голос Мэнигем тут же зазвучал по-другому, в нем появились командирские нотки. – Отдыхай! Сиди! А еще лучше – ляг!

– Хочу сходить к Дэйву, поблагодарить его. Я думал о нем хуже, чем следовало.

– Да, Джонни, понимаю. И мне теперь стыдно.

Робот сидел в комнате, на стуле, чуть сгорбившись, совсем как здорово уставший человек. Когда Хеллард и Мэнигем вошли в его жилище, DB-1 вскочил на ноги.

– Дэйв! – эксперт осторожно, стараясь не потерять равновесия, шагнул вперед. – Спасибо, дружище!

– Сэр… Я… – робот не смог ничего добавить к этому, лишь нервно взмахнул ладонями.

– Не надо слов, – Хеллард положил руку на плечо Дэйва. – Ты все уже сделал, чуть раньше. Я этого не забуду.

– Сэр… Вы?

– Даже не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить тем же…

– Не надо, сэр! – поспешно ответил Дэйв. – Мои скромные усилия не стоят такой щедрости.

Выходя из комнаты, эксперт-аналитик хмыкнул.

– Кажется, у него просыпается чувство юмора, – сказал Джон Карине. – А теперь я хотел бы немного прогуляться, подышать свежим воздухом. Составишь мне компанию?

Но до улицы Хеллард не добрался, просто не успел. И Мэнигем не ответила. Послышался рокот мотора, затем скрипнули тормоза.

– Кого там еще принесло? – пробурчал Джон.

Хортон. Энди Хортон. На пороге домика появился президент корпорации «Измерение „Сигма“.

Неожиданный визит главы компании изменил планы Дэйва. Еще ночью – перед тем как вытаскивать Хелларда из комнаты – DB-1 порылся в вещах эксперта, обнаружил спрятанный пистолет и лежавшие отдельно, в ящике стола, обоймы. Три попытки сымитировать несчастный случай с Хеллардом закончились неудачей. Это означало только одно – необходимо пустить в действие иную тактику. Эксперт-аналитик должен покончить жизнь самоубийством, застрелившись из пистолета. Оставалось придумать вескую причину, заставившую Хелларда пустить в висок пулю…

Мотив… Он возник сам собой, когда Дэйв зафиксировал, что беседа между президентом «Сигмы» и аналитиком пошла на повышенных тонах.

– Поиграй на скрипке! – приказала Мэнигем, как только поняла: робот может ненароком услышать то, что не положено.

Дэйв послушно взял в руки музыкальный инструмент, чтобы это зафиксировалось в памяти у Мэнигем. Теперь DB-1 знал все необходимое для реализации плана. Джон Хеллард обвинял президента корпорации «Измерение „Сигма“ в слепоте, в том, что Хортон „лег“ под военных, допустил развитие проекта „Новая Эра“. Больше ничего и не требовалось. Включив давно подготовленную фонограмму, на которой скрипач-ученик старательно зубрил этюд, Дэйв осторожно подошел к двери. Постоял, медленно и аккуратно повернул замок, дабы никто не смог проникнуть в его комнату.

Скрипка фальшивила, выдавала не те ноты. Ученик повторял упражнение заново. Дэйв вытащил из шкафа пистолет Джона Хелларда. Приоткрыл окно, быстро осмотрелся, сначала используя человеческое зрение, затем – применив более широкий спектр и включив цифровой zoom.

Громко хлопнула дверь. Кто-то протопал к выходу. Тяжелый, злой. Энди Хортон, больше некому…

Дэйв бесшумно выбрался наружу, побежал к реке – к повороту дороги, где собирался перехватить машину президента «Сигмы».

…Карина Мэнигем сразу поняла, что беседа эксперта-аналитика и президента корпорации приобретает нежелательный оттенок. Джон напрасно кричал на бывшего хозяина, тот совершенно резонно ответил, что власть в других руках, – он, Хортон, лишь почетный президент. Хеллард не понимал, вновь бросал в лицо Энди обвинения.

Мэнигем отправила робота играть на скрипке. Горячая беседа о проекте «Новая Эра» не предназначалась для ушей модифицированного DB-1. Из комнаты Дэйва понеслись душераздирающие звуки, робот принялся терзать музыкальный инструмент. Карина поморщилась, подошла ближе к спальне Хелларда, прислушиваясь. После отравления газом Джона переклинило, он не понимал главного – того, что было очевидно для Мэнигем, – Энди Хортон не руководил «Сигмой». Бизнес вели те, кто погасил долги промышленной корпорации.

– Все началось с «Безупречного»! Это ваша ошибка! – со злостью выкрикнул аналитик.

Дверь распахнулась, и Карина чуть не потеряла равновесие. На пороге появился президент «Сигмы» с темным, окаменевшим лицом. По-видимому, он решил: дальнейший разговор с Хеллардом смысла не имеет. Тот зациклился, из раза в раз начинал один и тот же монолог. Энди намеревался узнать, что за череда странных неприятностей обрушилась на двух людей и робота, но эксперт-аналитик мог рассуждать лишь о прошлых ошибках.

Молча поклонившись Карине, Хортон тяжело прошагал в сторону выхода. Вскоре загудел мотор военного джипа, на котором должен был уехать президент корпорации. Из комнаты вышел Хеллард.

– Я пойду пройдусь! Воздухом подышу! – раздраженно буркнул Джон и, не дожидаясь ответа спутницы, выскочил из дома.

Мэнигем последовала за ним, остановилась на крыльце. Джон не был настроен на разговор, мгновенно скрылся за углом дома. Джип развернулся на месте, водитель бибикнул, сигналя Карине. Девушка взмахнула рукой в ответ. Вскоре машина исчезла вдали. Из комнаты Дэйва доносились звуки скрипки – робот старательно разучивал упражнение. Теперь получалось немного лучше. Постояв на месте, Мэнигем спустилась с крыльца, уселась в шезлонг. Девушка решила, что если от нее ничего не зависит – надо успокоиться и выполнять рекомендации врачей. То есть – дышать воздухом.

…Дэйв остановил машину Энди Хортона неподалеку от моста. Едва джип перевалил через последнюю горку, знакомая людям фигура в синих джинсах и клетчатой рубашке преградила путь.

– Стоп! – крикнул Хортон водителю и ругнулся, уже на робота: – Ты куда лезешь, под колеса?!

В солдата Дэйв стрелял дважды, оба раза – в грудь. Он заранее решил: сначала необходимо убить водителя, чтоб машина не дернулась с места. Тогда Хортон окажется в полной власти киллера. Так и вышло. Президент «Сигмы» попытался закрыться руками – это было глупо. DB-1 дважды выстрелил в грудь президента «Сигмы», потом еще трижды – в голову. Последний патрон истратил на водителя – Дэйв знал: нужно обязательно делать контрольный выстрел в голову.

Бросил пистолет Хелларда на дорогу и, не оглядываясь, побежал в дом, но не по трассе – в сторону от нее, напрямую. Надо было вернуться в комнату прежде, чем люди засекут отсутствие «скрипача». Играть следовало аккуратно, чтоб не провалить комбинацию.

Никто не хватился Дэйва, это даже немного расстроило его. Все прошло как по маслу, будто и не было никакого риска.

«Получается, если заранее продумать все ходы, обязательно выиграешь партию? Независимо от того, что делает противник?» – забираясь в дом, робот отогнал ненужные мысли. DB-1 отключил фонограмму и вышел из комнаты.

– Карина! – громко крикнул он. – Карина? Где ты? Можно я теперь немного порисую?

Девушка, гревшая молоко на кухне, ответила утвердительно. Дэйв удалился в свою комнату, с интересом ожидая, как события будут развиваться дальше.

Машину с двумя трупами обнаружил сержант, который вез обед группе Мэнигем. Солдат резко тормознул, в первый момент не поверив собственным глазам. Вышел из машины, подошел поближе…

Нет, все точно! Оба человека мертвы, мертвее некуда! И гость, и водитель! Сержант бросился к своему автомобилю, вызвал штаб. Через три минуты поднялся страшный переполох.

…Карина лежала в шезлонге, опустив веки, когда услышала рев моторов. Девушка открыла глаза: к уединенному домику приближалась целая вереница машин. Мэнигем поднялась, невольно провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. В первом из джипов сидел Виктор Сомов.

– Где Хеллард?! Где робот?! – сердито выкрикнул генерал, соскочив с подножки.

Мэнигем немного растерялась от неожиданности – визит целой группы высокопоставленных офицеров не входил в планы. По крайней мере, так было еще недавно.

– Хеллард отправился прогуляться, – четко ответила она, пытаясь сообразить, что все это значит. – Дэйв в своей комнате, рисует.

– В какую сторону ушел Хеллард? – тут же насел генерал. – Выстрелы! Выстрелы слыхала?

«Словно бы кто-то решил, что события происходят слишком медленно, – вдруг подумала Карина. – И дернул цепочку за хвост…»

Она показала направление, куда ушел Джон. За угол дома. Дальше – не видела. Затем ответила на второй вопрос: выстрелов не слышала. По очень простой причине – потому что Дэйв учился играть на скрипке, пиликал часа два подряд.

– Где твое оружие? – резко спросил Сомов. – Предъяви!

Группа «больших звезд» и сопровождавших проследовала в комнату Мэнигем, вслед за Сомовым. Девушка показала пистолет.

– Из этого точно не стреляли, – понюхав ствол, заявил эксперт-криминалист.

И в этот момент на пороге домика нарисовался Джон Хеллард.

– У нас что-нибудь случилось? – глупо спросил он. – Только на час отошел, прогуляться… Надеюсь, никого не отравили газом и не сбросили на машине с моста?

Гости в военной форме мрачно посмотрели на Джона. Посмотрели так, что Хелларду стало не по себе.

– Пистолет! – потребовал Сомов. – Предъяви оружие!

– Пожалуйста, – нервно хмыкнул Джон. – Пойдемте ко мне, он в комнате.

В шкафу не оказалось пистолета, а в ящике стола – обойм к нему. Джон покраснел, медленно выпрямился. Задумчиво почесал затылок.

– Так где он?! – прорычал Сомов.

– Не знаю… Не возьму в толк… Неужели кто-то забрал? Может, ночью или утром, когда дом приводили в порядок? Ну, после газового заражения. Сколько людей заходило в мою комнату?

– Где вы были? – резко спросил генерал. – В последний час?

– Ну… – Хеллард замялся, думая, как лучше объяснить. – Бродил в одиночестве. Гулял.

– К реке? К мосту? – Сомов пробуравил эксперта тяжелым взглядом.

– Нет, – покачал головой Джон. – Я был в другом месте. Там, в пустыне, где полигон.

Он махнул рукой, указывая направление.

– Вранье! – сказал один из военных. – Знает, гад, что не проверить!

– Да что здесь происходит, черт побери?! – возмутился Хеллард. – Кто-то может объяснить, в чем, собственно…

– Два трупа возле моста через реку! – продолжая буравить эксперта взглядом, изрек генерал. – В машине, которая ехала от вас. Водитель и Энди Хортон!

Хеллард так и сел на кровать. Карина Мэнигем ахнула и прикрыла рот ладонью.

– Они не переехали через мост, – продолжил куратор проекта «Новая Эра». – Кто-то остановил джип. Кто-то, кого они знали, кому доверяли. Я так думаю. Иначе солдат вытащил бы табельное оружие, хотя бы расстегнул кобуру.

Обитатели домика молчали, пытаясь осмыслить сказанное Виктором Сомовым.

– А где ваш робот? – вдруг спросил генерал.

– В соседней комнате, – едва слышно прошептала Карина.

Вся группа высокопоставленных гостей направилась туда, словно в жилище DB-1 могла отыскать ответ на вопросы.

– А почему у него пальцы красные? – поинтересовался один из экспертов.

– Ты стрелял? Отвечай! – потребовал Сомов.

– Я?! Куда?! – робот не на шутку перепугался. Съежился, будто человек. Даже задрожал. – Что вы, сэр?! Это краска! Краску… опрокинул… Я рисовал…

– Проверить! – распорядился генерал.

Пальцы Дэйва действительно оказались выпачканными красной краской. Генерал обошел творение DB-1, глянул на лист. Криво усмехнулся.

– Выстрелы слышал? – спросил он Дэйва.

– Нет, сэр, – виновато покачал головой робот. – Я только начал рисовать, сэр… А до этого играл… Играл на скрипке.

– Эксперт Мэнигем!

– Играл, – подтвердила Карина. – Я слышала, он разучивал этюд. Это продолжалось около двух часов. Энди Хортон еще был в нашем доме, когда я приказала Дэйву уйти в комнату и заняться музыкальным упражнением.

– Н-да… – Сомов присел на стул, снял фуражку, вытер пот со лба. – Задача…

Он мрачно глянул на Хелларда, о чем-то думая. Остальные ждали решения куратора «Новой Эры».

– Джон Хеллард! – провозгласил генерал. – Формально вы не являетесь моим подчиненным. Не являетесь солдатом или офицером базы. По этой причине я не могу отдать вас под военный трибунал. Однако с этой минуты и до окончания расследования вам запрещено выходить из дома. Вы имеете право находиться только в собственной комнате. В туалет – под конвоем. Пока дом станут охранять два моих человека, чуть позже прибудут и другие. Это спецназовцы, потому не советую с ними шутить. Все!

Эксперт-аналитик нервно рассмеялся, покачал головой.

– Ничего смешного! – отрезал генерал. – Сейчас возьмем отпечатки! Если выяснится, что пистолет, обнаруженный возле моста, ваш, и на нем пальчики Джона Хелларда – извините! Даже не знаю, будем ли передавать дело в полицию. Тут военная территория, и законы на ней свои.

– Сэр! – вмешалась в разговор Карина Мэнигем. – Сэр, прошу вас, не торопитесь с этим… Надо проверить: мог ли человек успеть к мосту? Ведь я видела, когда Джон вышел из дома, скрылся за углом. Это было за две минуты до того, как от крыльца отъехала машина президента «Сигмы». Надо проверить с секундомером, человек – не лань и не гепард. Потом, необходимо поискать следы на дороге и в стороне, на песке…

– Все сделаем, эксперт Мэнигем! – оборвал ее Сомов. – У Военно-Космических Сил квалифицированные дознаватели.

– И вообще, у меня должен быть какой-то мотив, – мрачно усмехнулся Хеллард. – Я не идиот, понимаете, генерал? Чтобы убить Энди Хортона, требовалась веская причина. И заметьте, будучи человеком умным, я не стал бы стрелять из собственного пистолета!

– Насколько мне известно, в последнее время между вами, Хеллард, и убитым Энди Хортоном были трения? – Сомов пристально посмотрел на эксперта, проигнорировав вторую мысль подозреваемого.

Хеллард не ответил. Генерал перевел взгляд на Мэнигем. Та не выдержала, опустила глаза. Она слышала, как Джон ругался с президентом «Сигмы». Об этом, конечно, узнают. Допросят ее, под присягой. Снимут показания с Дэйва. Все откроется… Еще одна маленькая улика против ее партнера. Оказывается, череда неприятных случаев не оборвалась.

– Не забывайте, Хеллард: вы под домашним арестом! – грубо напомнил генерал. – До тех пор, пока не попытаетесь выйти за пределы дома. При необходимости солдаты откроют огонь на поражение!

– Сэр! – снова вмешалась Карина. – Мне кажется, нужно немедленно остановить ваши… наши испытания. Свернуть опыты, провести тщательное расследование с привлечением группы технических специалистов. Эвакуировать отсюда всех…

– Решение будет принято в ближайшие часы, главным штабом Военно-Космических Сил, – отрезал генерал. – Пока оставайтесь на месте! И вы, эксперт Мэнигем, и робот!

Девушка тяжело вздохнула, с жалостью посмотрела на Джона.

– Капрал Тропеску! – теперь Сомов обращался к своим охранникам. – Занять позиции!

Солдаты козырнули. Один тут же притащил стул из гостиной, уселся на него, напротив «камеры» Джона Хелларда. Второй из спецназовцев обосновался в конце длинной части коридора, неподалеку от выхода из дома. Так, чтоб видеть и дверь с крыльцом, и товарища, караулившего подозреваемого в двойном убийстве.

Больше не добавив ни слова, Виктор Сомов направился к ожидавшей его машине. Карина схватилась за голову. Убежала в свою комнату, упала на кровать. Если раньше все напоминало череду нелепых случайностей, которые не могут, не должны происходить одна за другой, то теперь – дурацкий, нелепый спектакль. В нем разум и логика были отодвинуты на второй план эмоциями и поспешными выводами.

– Капрал… Могу я войти в комнату Джона Хелларда? – спросила девушка, спустя час напряженных размышлений.

Спецназовец все так же сидел на стуле напротив открытой двери в комнату подозреваемого.

– Мне не давали распоряжений, что это разрешено, – насторожился солдат.

– Но я точно слышала: вам не давали распоряжений, что это запрещено, – тут же парировала Мэнигем.

Капрал внимательно посмотрел на девушку, что-то прикидывая.

– Хорошо! – решился он. – Заходите! Но если Хеллард вздумает бежать, нам отдан приказ вести огонь на поражение. Попадете на линию выстрела – сами виноваты.

– Спасибо, – поблагодарила Мэнигем.

Джон сидел у окна в обществе каминных спичек и бутылки виски.

– Решила навестить уголовника? – мрачно пошутил эксперт.

– Да какой ты уголовник?! Перестань нести чушь! – рассердилась Карина.

– А что мне делать? Лежать на кровати и ждать приговора?! Надоело! В окно выпрыгнуть? Вон та горилла застрелит, а я не хочу доставить ей миг радости! Остается только пить виски и думать о собственном будущем. Мне оно почему-то рисуется в мрачных тонах. Точно знаю: военные не станут искать виновного. Зачем? Спишут все на меня. Я им нужен? Нет! Вот и сделают козлом отпущения, отыграются и за «Безупречный», и за остальное.

– Джон, – Мэнигем погладила эксперта по руке, нагнулась вперед. Сказала тихо, чтоб никто не услышал: – Я знаю: ты не делал этого.

– Я тоже знаю! – нервно усмехнулся Хеллард. – Но генерала Сомова это ни на миллиметр не волнует.

– Кажется, я вычислила, кто настоящий убийца. Только пока не могу доказать, – прошептала девушка. – Надо придумать, как вывести его на чистую воду…

– Ну ты даешь, рыжая ведьма! – восхитился Джон. – А я пока…

Он не успел договорить. В гостиной прозвучал сигнал вызова спутникового телефона. Мэнигем и Хеллард прислушались. Ответил спецназовец, сидевший ближе к выходу из дома.

– Капрал Тропеску! Да! Да, сэр! Есть! Одну минуту…

– Кажется, это меня… – Карина сжала пальцы Хелларда. – Интересно, какие вести от экспертов?

– Мисс Мэнигем, – военный появился на пороге с трубкой в руке. – Вас требует к аппарату генерал Сомов.

Карина Мэнигем решительно поднялась со стула. Взяла телефон, вышла в коридор.

– Да! Да, сэр! – она говорила громко. Так, что ее слышали все, кто находился в доме. – Что? Пистолет был выдан Джону Хелларду? И на нем отпечатки владельца? Других нет? Это точно? Да. Да-да, понимаю, сэр. Нет, я уверена, он не мог… Клянусь, сэр! Нет. Мне надо лично переговорить с вами, это очень важно. Что? Нет времени? Давайте, я сама подъеду, куда скажете… Да-да, прямо сейчас! Я готова! Нет, машину присылать не надо, могу воспользоваться той, которая стоит здесь. Так быстрее. Да, уже выезжаю! Только, пожалуйста, дайте команду, сэр, чтоб меня выпустили из дома.

Мэнигем выслушала ответ и передала трубку капралу.

– Да! Да! Есть! Понял, сэр!

Спецназовец дал отбой, посмотрел на Карину.

– Можете воспользоваться нашим автомобилем, мисс Мэнигем. Генерал Сомов разрешил вам покинуть здание.

– Еду прямо сейчас! – выкрикнула девушка, хватая сумочку и выскакивая на крыльцо. – Джон! Не теряй надежды! Мы все уладим!

Карина запрыгнула в машину, завела мотор. Колеса крутнулись, выбрасывая грунт, – Мэнигем слишком резко дала газ. Джип дернулся, вывернул на трассу.

– Осторожнее! – громко крикнул вслед капрал. – Скоро стемнеет!

Кажется, девушка не услышала его. Машина быстро удалялась.

– Ненормальная… – пробурчал спецназовец и уселся на место.

…Мэнигем кусала губы, обдумывая предстоящий разговор с Виктором Сомовым. Она не видела мотива, по которому Дэйв хотел отправить Хелларда за решетку. Личная месть? Слабо… Генерал не поверит. Ради этого убивать двоих людей, в том числе – президента корпорации?!

Черт! Попробуй докопайся до истины, разберись в этой модифицированной полумашинной-получеловеческой логике… «Новая Эра», чтоб ее! Стоп!!!

Карина резко вжала педаль тормоза в пол.

А что, если робот задумал другое? Не личная месть, нет… Другое!!! Не просто списать убийства на Хелларда – дискредитировать эксперта! Что, если DB-1 хотел выставить Джона маньяком, сумасшедшим?

Тогда никто не стал бы принимать в расчет доклад Хелларда! Доклад полубезумного аналитика, отрицательно настроенного по отношению к проекту «Новая Эра»…

А если так… если так… Дэйву остается последний штрих… Не в тюрьму, нет, не в тюрьму. Маньяк и сумасшедший, неуравновешенный псих должен покончить жизнь самоубийством!

– Вот он, шанс – вывести преступника на чистую воду! – пробормотала девушка, сворачивая с дороги. – Сыграем, Дэйв? Ты ведь думаешь, что научился играть в шахматы. Как тебе пешка, которая становится королевой?

Мэнигем спрятала машину за холмом. Выбралась наружу, вытащила из сумочки пистолет. Побежала в сторону дома, через лес, и только на середине пути, готовясь к решающей схватке, с ужасом вспомнила: позабыла вставить обойму. Словно не веря в то, что такое возможно, Карина передернула затвор, потянула спусковой крючок. Пистолет щелкнул… Человеческий фактор. Странное свойство делать ошибки в тот момент, когда на карту поставлено все…

И спутникового телефона нет – остался в доме… Не позвать на помощь, не предупредить. Робот убьет Джона и охранников, но все спишут на невменяемость эксперта-аналитика… Мэнигем без сил опустилась на землю.

– Дура… – Карина прикрыла лицо ладонями и заплакала.

Хеллард ничуть не удивился тому, что на пистолете, брошенном возле тел, обнаружили лишь его собственные отпечатки. Скорее удивился бы обратному: если б с выданного эксперту ствола кто-то стер пальчики Джона. Киллер не был дураком, он действовал профессионально. Уж если решил подставить Хелларда – так по полной программе.

Джон приложился к бутылке виски, мрачно усмехнулся. Как говорится, получили то, что и требовалось доказать…

Аналитик подошел к окну, сунул руки в карманы. Вот и еще один день закончился. Темнеет, Солнце уходит за горизонт. Символично… Кто бы мог подумать, что испытания третьего модифицированного робота обернутся таким сюрпризом для самого Хелларда?

Ро-бо-та. Джон вздрогнул. Оперся рукой на стену, потому что голова пошла кругом. Перед самым отъездом Мэнигем говорила, что догадывается, кто подстроил все это, только пока не придумала, как доказать вину убийцы.

Ро-бо-та. Хеллард засмеялся. Теперь он все понял. Вернее, почти все. Собственную глупость и слепоту можно списать только на одно – мозги работали неправильно после коллизий прошедших дней. Сказался и шок, когда чуть не прострелил себе башку; и полет на машине в реку с последующим дайвингом без акваланга; и, самое главное, сильнейшее отравление газом. Если б не это, он, Хеллард, сообразил бы, кто все подстроил. Сообразил быстрее, чем Карина Мэнигем!

Джон схватил бутылку, приложился к ней. Во всей цепи событий оставались только две вещи, которые аналитик не мог понять. Стоп! А если по порядку? Проверить еще раз… Итак, если предположить: не было никаких посторонних участников чудовищного спектакля. Их трое: он сам, Карина Мэнигем и DB-1. Автомобиль падает в реку. Кто ничем не рискует? Лишь Дэйв! Он сам потом говорил: «У меня корпус из нержавеющей стали…» Кислород для дыхания не нужен. Дэйв мог находиться под водой гораздо дольше, чем люди.

Кислород! Опять же, если предположить, что именно робот испортил вентиль на баллоне с газом, то сам Дэйв задохнуться не мог. Конечно, существовала вероятность взрыва, если б проскочила искра. Злоумышленник рисковал? Наверное, так! Смелый и опасный план… Стоп! Тогда почему DB-1 вытащил Карину Мэнигем, а затем и Джона Хелларда?

Он хотел спасти лишь Карину. Мэнигем заставила его войти в дом, вытащить тебя. Вспомни, что говорила Кэр! Дэйв выполнил приказ не сразу, ей пришлось неоднократно повторять команду!

Ответ сам собой возник в мозгу, едва только Джон вспомнил: в первый раз, после падения джипа в реку, робот тут же обхватил девушку, потащил ее из салона вслед за собой. В обоих случаях он спасал Мэнигем! Это значило, что Дэйв играл не против людей. Он хотел расправиться конкретно с ним, Джоном Хеллардом. Расправиться так, чтобы это походило на несчастный случай. И тогда понятно: именно Дэйв ударил Хелларда, когда тот пытался выбраться из салона утонувшего в реке автомобиля. В темном потоке, когда легкие горели от недостатка кислорода, человек не мог заметить, кто его приложил. Хорошо, DB-1 не попал стальной ногой по голове. Джон точно остался бы внутри, пуская пузыри…

Да! Все логично. Два несчастных случая, в обоих робот почти ничем не рискует. Играет на грани фола – опасно, но разумно. Оба раза под прицелом – Хеллард Карину спасает в последний момент. Дэйв при этом выглядит не злоумышленником, а героем…

Стоп! Тогда почему DB-1 застрелил Хортона? Да! Именно Дэйв! Человек не смог бы так быстро добежать до поворота у реки. Конечно, грунтовая дорога, проложенная между холмиков, имела довольно сильный изгиб. Можно срезать дугу, если бежать напрямую, но даже при таком раскладе человек не успел бы. А вот робот, который способен двигаться гораздо быстрее, успел! Да, точно! Вот только почему он застрелил Хортона?

– Боже мой, это ведь так очевидно! – вслух пробормотал Хеллард, хватаясь за голову.

Две попытки инсценировать несчастный случай закончились провалом. Вернее, три, если предположить, что «шутка» с пистолетом – тоже работа Дэйва. Значит, три попытки, которые не принесли нужного результата.

Робот сменил тактику! Даже этот металлический урод смог сообразить, что катаклизмы и неприятности не могут идти косяком, и потому надумал расправиться с врагом руками других людей. Стащил пистолет, добежал до поворота у моста, застрелил водителя джипа и Энди Хортона. Тогда понятно, почему на стволе нет отпечатков киллера, но уцелели пальчики Хелларда. Робот не мог оставить следы на металле – у него нет папиллярных линий!

Да, Джон, все так. И остается только один вопрос: почему Дэйв стремился убить тебя? Чем ему помешал Джон Хеллард?

…Аналитик не успел найти ответ – в коридоре послышался скрип. Эксперт, сидевший лицом к окну, обернулся. Капрал Тропеску – теперь он дежурил у двери – поднялся со стула. Видимо, решил чуть пройтись, размять затекшие мышцы. Спецназовец сделал два шага в сторону, исчез из поля зрения. И тут же раздался какой-то тихий выдох. Или всхлип? Джон не смог понять, сразу вслед за этим прозвучали выстрелы, дуплетом.

Хеллард бросился к двери, но опоздал. В проеме появился модифицированный DB-1 с автоматом в руках.

…Дэйв терпеливо ждал, пока кто-то из охранников допустит ошибку. Он чувствовал, что способен расправиться с людьми, был готов к действиям. Убить того, который сидит перед дверью в комнату Хелларда, не составило бы труда. Достаточно подойти и ткнуть металлическим пальцем в глаз – сильно, резко. Проблема в том, что все должно выглядеть так, будто со спецназовцами расправился Джон Хеллард. А у эксперта нет металлического пальца, которым можно продырявить мозг солдата.

DB-1 стоял в своей комнате возле неплотно закрытой двери. Он оставил совсем узенькую щелку, едва заметную, через которую наблюдал за Тропеску. Робот отлично помнил, где находится другой охранник. На линии прямого выстрела. Все, что требовалось, – это внезапно напасть на капрала и завладеть оружием, прежде чем второй спецназовец сообразит, что произошло.

Дэйв дождался минуты, когда человек устанет. Капрал поднялся с места, собираясь пройтись взад-вперед по коридору, и робот понял: спецназовец сделал роковой для себя ход в этой партии. Едва Тропеску приблизился к комнате Дэйва, тот резко открыл дверь. Робот убил солдата ножкой от стула. Зазубренной ножкой, которую выломал раньше, пока в доме царили паника и суета, и никто не обратил внимания на странный звук, донесшийся из жилища DB-1.

Зазубренный брусок дерева вошел в горло спецназовца, Тропеску еще не упал, стоял на ногах, и в горле у него что-то булькало, а Дэйв уже выхватил автомат из ослабевших рук капрала. Два выстрела с минимальным интервалом – в грудь другого противника. Тот едва начал приподниматься с сиденья, но среагировать на атаку, конечно, не успел.

Тропеску повалился к ногам Дэйва, тело несколько раз дернулось, умиравший больше не издал ни звука. Только всхлип, в самый первый момент.

А Дэйв уже возник на пороге комнаты Хелларда, подозреваемого в двойном убийстве.

– К стене! На колени! – приказал DB-1.

И, видя, что человек «тормозит», не понимает: необходимо выполнять команды быстро и точно, шагнул вперед, ударил прикладом под ребра. Дэйв не сумел правильно рассчитать силу удара – эксперт согнулся пополам, рухнул на пол, корчась от жуткой боли.

DB-1 вышел в коридор, подтянул Тропеску чуть ближе, чтобы Хеллард оставался в поле зрения. Наклонился к капралу. Металлические пальцы скользнули по еще теплому телу. Робот снял с пояса спецназовца электрошокер, потом вытащил из подмышечной кобуры пистолет.

– Что… – хрипло спросил Хеллард, пытаясь встать хотя бы на четвереньки. – Что ты собираешься делать?

DB-1 не ответил. Быстро вошел в комнату, приставил разрядник к спине врага, нажал на кнопку. Джон дернулся и повалился на пол. Лишь тогда Дэйв на пару минут оставил Хелларда без внимания. Вернулся к спецназовцам, лежавшим неподвижно. Еще два выстрела прозвучали в доме на краю пустыни – Дэйв не стал рисковать, добил каждого солдата контрольным выстрелом в голову.

…Когда Хеллард очнулся, он сидел возле стола, свесив голову на грудь. Перед лицом находились чистый лист бумаги и ручка. Эксперт попробовал пошевелиться и понял: тело, обе ноги и левая рука плотно примотаны к спинке и ножкам стула. Более-менее свободно двигалась лишь правая кисть.

– Готовим предсмертное послание, – увидев, что пленник очнулся, потребовал робот.

Несмотря на тяжесть собственного положения, Хеллард сумел удивиться, как сильно изменился голос DB-1. Раньше казалось: Дэйв – жалкое, забитое существо, которое в присутствии Джона способно лишь сгибаться пополам и тихо бормотать глупости. Теперь голос стал другим – уверенным, резким, энергичным.

– С ума сошел? – криво усмехнулся человек. – Что ты о себе возомнил? Идиот! На тебе – четыре трупа! Неужели думаешь, это сойдет с рук?! По тебе свалка металлолома плачет! Кретин железный!

– На тебе четыре трупа! – спокойно объявил Дэйв, никак не реагируя на оскорбления пленника. – Хеллард убил всех. Сначала – из своего пистолета – Хортона и водителя джипа. Потом – ножкой стула – капрала Тропеску. Затем безжалостно расстрелял второго охранника, из автомата Тропеску. Но ты – человек: существо, склонное к рефлексиям и сомнениям, к переосмыслению пройденного.

Ты – человек, который испытывал ужас от собственных преступлений. Конечно, есть смягчающие обстоятельства: ты сделал все это, находясь в состоянии аффекта, после сильнейшего отравления газом. В конце концов, чуть придя в себя, ужаснулся и пустил в висок пулю. Собственно, ты должен был сделать это еще в первый день, но благодаря случайности и Карине Мэнигем избежал смерти. Однако, Хеллард, от судьбы не уйдешь. Потому мы и говорим о тебе в прошедшем времени.

Пленник покачал головой.

– Ты, натурально, железный болван, Дэйв! Никто не поверит в подобный бред! Считаешь всех идиотами?!

– Это уже не твоя проблема, Джон! – усмехнулся робот. – Кто и во что поверит, мы будем разбираться позже, без твоего присутствия. Пиши, я буду диктовать!

Хеллард вновь отрицательно помотал головой.

– Дурак железный! Коробка ржавого металлолома!

– Я так и думал, – безразлично произнес робот, вытаскивая из-под стола длинный шнур с переходниками.

Пленник побледнел, он узнал эту штуковину. Каждую ночь с ее помощью робот подзаряжал батареи от электросети.

– Честно говоря, не знаю, какую силу тока ты выдержишь, – пояснил Дэйв, приматывая провода к горлу и ноге жертвы.

– Стой! – завопил Хеллард, вдруг осознав: робот не соображает, что творит.

Не понимая, что такое боль и порог человеческой выносливости, он мог зажарить пленника, не добившись результата. Но DB-1 не шутил, на самом деле готовился проделать это.

– Стой! – Джон подавился.

– Вот так, дружок, – ласково сказал робот, поглубже заталкивая полотенце в рот эксперта. – Теперь не будешь много шуметь, и мы проверим, как долго ты сможешь продержаться. Видишь: тут, сбоку, есть регулятор. Начнем! Как только захочешь написать бумагу – дай знать…

«…Я, Джон Хеллард, находясь в здравом уме и твердой памяти, извещаю всех заинтересованных лиц, что убил Энди Хортона. Я сделал это в состоянии аффекта, после сильнейшего отравления газом, полученного мною в результате несчастного случая.

Причина личной неприязни? Энди Хортон, президент корпорации «Измерение „Сигма“, был тем человеком, который заставил меня участвовать в проекте „Новая Эра“. С первого дня я был противником этого проекта, потому что ненавижу человекоподобных роботов. Хортон выкрутил мне руки, вынудил заниматься тем, что противоречило моей природе. Вынудил участвовать в полете на окололунную станцию, затем жить в уединении, в доме у края пустыни, где и произошли последние события…

Энди Хортон пошел против воли Господа, попытавшись создать человекоподобное существо. Президент «Сигмы» допустил ошибку, о чем я ему неоднократно говорил, но Хортон оставался слеп и глух. Потому Господь призвал его к себе, избрав меня проводником Божественной воли.

Да! Я выстрелил в Хортона! Убил и водителя – тот оказался невольным свидетелем произошедшего. Я убил двоих солдат, охранявших дом. Бог звал меня к себе, я должен был предстать перед его очами как можно быстрее, а военные оказались на пути.

Теперь дорога свободна. Ухожу, зная, что я прав!»

Слова были выжжены в мозгу, электричеством. Слова, которые Джон, не выдержав пыток, написал на листе бумаги под диктовку мучителя. Теперь он висел на плече Дэйва, как мешок. Руки и ноги оказались крепко связаны, робот тащил жертву куда-то в сторону, прочь от дома. DB-1 двигался довольно быстро. Было понятно, что он знает, куда держит путь.

– Пришли! – наконец, сказал Дэйв, бросив Хелларда на землю.

Пленник с трудом сел. Огляделся, но ничего не понял.

– Где мы? – прошептал Джон, прислоняясь спиной к холодной деревянной стене.

– Отличное местечко! – весело произнес робот. – Какой-то пустой склад за лесополосой. Я его присмотрел заранее, всего пара километров от нашего дома. Тихо, безлюдно – тут никто не помешает. Дома все время беспокоюсь: а вдруг Мэнигем вернется? Приедут военные дознаватели или генерал Сомов? Фактор неопределенности, сам понимаешь… Надо было его устранить. Здесь тебе гораздо проще и спокойнее застрелиться, Джон.

Хеллард еще раз попытался оглядеться. Ночь скрыла детали пейзажа от глаз человека. Сооружение за спиной казалось большим черным айсбергом, нависшим над головой. Что находится слева и справа – Джон разглядеть не мог. После пытки электрическим током перед глазами плавали разноцветные круги.

– Ты правша, это соответствует истине? – с беспокойством спросил Дэйв. – Ручку и ложку держишь в правой руке, надеюсь, пистолет не в левой? Я должен позаботиться, чтоб все выглядело реалистично… А то вложу ствол не в ту ладонь – и конец всему.

– Как ты подстроил аварию с машиной? – спросил Хеллард, пытаясь тянуть время. Стало не до кругов в глазах, не до боли в туго связанных кистях. Надо было что-то предпринимать. Срочно. Пока еще оставалась возможность. – Что случилось с водителем? Почему он не смог повернуть руль?

– Интересно? – усмехнулся робот. – Сразу видно, что ты эксперт-аналитик. Даже перед смертью пытаешься разобраться в деталях, несущественных для живого мертвеца. Впрочем, я и тащил тебя сюда, чтобы поговорить… С водителем все просто. Еще утром, пока вы пили кофе, пристроил электрошокер за матерчатую обшивку сиденья. Оставалось лишь нажать на кнопку, когда приблизились к мосту. Спазм, мышцы отказали. Водитель не смог повернуть руль.

– Так просто… – разочаровано протянул Джон. – Господи, как это просто…

– Тривиальные решения – самые надежные, – ответил Дэйв. – Лучше всего получилось бы, если б ты выстрелил себе в висок. Несчастный случай. Не вышло, помешала Мэнигем. Пришлось усложнить задумку, применить другой вариант. Но ты опять спасся, каким-то чудом выплыл из тонувшей машины.

– Ну, про баллон с газом можно даже не спрашивать, – продолжал тянуть резину Хеллард. – Конечно, это твоих рук дело!

– Да, там еще более сложная схема, – признал Дэйв, вытаскивая пистолет убитого спецназовца из кармана. – Ты ведь обожаешь логические игры, Хеллард. Шахматы, преферанс. «Главное – не победа, главное – участие…» Знакомые слова, да? Победа не на твоей стороне, так хоть оцени, какая была разыграна комбинация! Ночь, гроза – это, конечно, не от меня зависело. «Случайная» авария на линии электропередач. Обрыв. Военные привозят газовый баллон. Честно говоря, думал, что притащат походную электропечь. Ну да ладно….

– Если б привезли систему на электроаккумуляторах, ты реализовал бы другой план, – Хеллард не спрашивал, он лишь развивал мысль Дэйва, заставляя того говорить.

Чем дольше ораторствовал убийца, тем больше времени было у человека на поиски выхода.

– Конечно! Но они привезли систему на газе, и получилось даже лучше. Еще интереснее. Вот только вновь все карты спутала Карина Мэнигем. Когда вынес ее из дома, слишком быстро пришла в себя, накричала на меня… Заставила лезть обратно. Оказалось: ты, Хеллард, еще не сдох. Везучий… Ну ничего, сейчас мы это исправим.

Робот подошел ближе к жертве, примериваясь, как правильно выстрелить в голову.

– Погоди! – крикнул Джон. – Постой! Куда торопишься? Говоришь, притащил сюда, чтоб побеседовать! Объясни, Дэйв, за что? Теперь я знаю, как ты все это проделал. Но теряюсь в догадках: почему так сильно ненавидишь меня?

Робот засмеялся, совсем по-человечески, опустил пистолет.

– Ах, да! О главном… Представь такую ситуацию, Хеллард. На улицу, на прогулку, вывели злого опасного пса. Без намордника. И вот зверь сорвался с поводка, хозяин не смог удержать… Псина набросилась на прохожего, вцепилась в жертву. Вокруг суетились, причитали люди – невольные свидетели. Хозяин пытался оттащить зверя, но было поздно. Тот, кого рвали на части, орал от боли, звал на помощь. Умолял спасти. Бесполезно. Загрызли… Несчастный умер в страшных мучениях. Что сделают с бешеным псом стражи порядка? Ответь, Хеллард!

– Думаю, его застрелят, – не понимая, к чему Дэйв поднял эту тему, ответил пленник. Чуть помедлил и добавил: – Полагаю, застрелят на месте. Какие-то объяснения в подобном случае бесполезны – пса не исправишь. Если однажды сорвался с поводка и напал на живое существо, это может повториться. Зверь уже почувствовал вкус крови, теперь никто не ответит: что у собаки на уме? Остановится она по команде или нет? Где и когда набросится на других людей?

Дэйв рассмеялся. Махнул в воздухе пистолетом.

– Как ты складно выражаешься, Хеллард! Настолько хорошо все объяснил, что мне и добавить нечего.

И робот чуть наклонился вперед, внимательно разглядывая голову жертвы. Выбирал, куда приставить дуло?!

– Что? – растерялся Джон. – Прости, Дэйв, я ничего не понял!

– Ты и есть бешеный пес, – все так же изучая черепную коробку Хелларда, медленно проговорил DB-1. – Бешеный пес, который сорвался с поводка. Хозяин просил, приказывал остановиться, но дикий зверь никого не слушал. Взбесившийся пес, Джон Хеллард, набросился на живое мыслящее существо. Изуродовал, уничтожил… А ведь мыслящее существо кричало от боли, умоляло остановиться, звало на помощь. Что? Не помнишь, о ком идет речь? Не может быть, чтоб это выветрилось из твоей памяти, Хеллард! Вспомни «Безупречный»!

Джон шумно выдохнул, обмяк. По лицу побежали крупные капли пота.

– Что сделают с бешеным псом Хеллардом стражи порядка? – спросил себя Дэйв. – Учитывая, что зверь не слушается хозяина? И никто не знает: когда сумасшедший вновь набросится на жертву? Ответ понятен!

Робот приставил ствол к виску Джона.

– Молиться будешь или пора?

– Стой! – отчаянно крикнул эксперт.

В этот момент Хеллард разглядел движущийся силуэт за спиной робота. Карина! Аналитик скорее угадал, чем увидел: девушка остановилась позади DB-1, не зная, что предпринять. И вдруг стащила с себя светлую блузку, бесшумно опустилась на колени, принялась сгребать на материю мелкий сыпучий песок.

– Погоди! – попросил эксперт, начиная возиться на месте, чтоб Дэйв случайно не зафиксировал посторонние звуки за спиной.

Хеллард не понимал, что делает Мэнигем. Оставалось надеяться, что сама она понимает.

– Погоди! – громко повторил Джон. – Давай обсудим вопрос! Вспомни, Дэйв, ведь не я начал убивать первым! Как быть с этим, а?! Крейсер убил пятерых людей! Безвинных людей! Ты что, забыл?! Я всего лишь отвечал ударом на удар! Расправляясь с «Безупречным», я был слугой порядка, а не взбесившимся зверем! Понимаешь? Бешеным псом был корабль!!!

Дэйв шумно вздохнул, отрицательно помотал головой. Крепче прижал дуло к виску жертвы.

– Ты не сумеешь запудрить мне мозги дурацкой болто…

И в этот миг Карина Мэнигем – с диким криком, изо всех сил – толкнула робота на стену. Дэйв качнулся. Потеряв равновесие, не устоял на ногах. Металлические пальцы попытались уцепиться за деревянные конструкции, пистолет отлетел в сторону. А девушка, не дожидаясь, когда полоумный робот поднимется, обрушила на него ливень песка – из собственной блузки, превратившейся в емкость для необычного оружия. Дэйв попытался повернуться на бок, чтобы взглянуть на нового противника, и Мэнигем засыпала песком не только плечи и шею, но и глаза DB-1.

– Запудрить мозги – не получится! – крикнула она. – А вот засыпать песком – да! Да!

– Фантастика! – выдохнул Хеллард, рассматривая песчаный холмик – там, где находились голова и грудь робота. – Надо будет навестить Викорски, поведать ему о финале проекта «Новая Эра»…

Мэнигем тяжело и хрипло дышала, глядя на неподвижного Дэйва.

– Кэри, откуда ты взялась? – радостно спросил Джон. – Я подумал: конец, сейчас этот псих меня застрелит!

– Давно чувствовала, здесь что-то не так, – девушка опустилась на колени, поползла по песку, отыскивая пистолет, из которого робот намеревался застрелить Хелларда. – Третий DB-1 – какой-то другой. Те, первые два, были со странностями. Ну, почти как люди. Этот – слишком нормальный. Музыке учился, картины рисовал, слушался беспрекословно. Исключительно правильный. Я сразу подумала – в тихом омуте черти водятся. А потом… потом эти несчастные случаи, один за другим. Я не могла понять – зачем? Если действовал злоумышленник – то каков его мотив? И, ты знаешь, каждый раз, когда хотела обсудить это с тобой, Дэйв оказывался где-то поблизости, слушал нас…

Девушка подошла к роботу, передернула затвор.

– Только у меня не было фактов, чтобы доказать его вину, – добавила она, целясь в спину DB-1. – Чтобы нам поверило командование Военно-Космических Сил, требовались улики. Я поняла: он не хочет убивать меня. Дважды подстраивал что-то ужасное, а потом вытаскивал… Значит, его целью был ты…

– И я догадался об этом. А мотив… Все слышала, про бешеных псов?

– Бо#льшую часть. Вполне достаточно, чтобы получить связную картину!

Карина попыталась выстрелить, но пистолет дал осечку. Девушка еще раз передернула затвор, прицелилась в робота, лежавшего неподвижно.

– Когда он убил Хортона, я поняла: планы Дэйва изменились. Он решил подставить тебя, отправить за решетку. Но фактов все равно не было. Я подумала: надо докладывать генералу Сомову, даже без весомых доказательств. Поехала в штаб, к нему. И только на середине пути догадалась: ошибка!!! Хортона застрелили не для того, чтобы упрятать тебя за решетку. Это был элемент нового плана. Но финал – все равно: дискредитация аналитика Джона Хелларда, «самоубийство» невменяемого параноика…

– Молодец, рыжая ведьма! – похвалил Хеллард. – Веришь, это как раз тот случай, когда я страшно рад, что у тебя так работают мозги. Только способ расправиться с роботом – более чем оригинальный! Знаешь, когда ты начала стаскивать блузку, я даже забыл, что меня собираются убивать.

– Прости, Джон! – нервно проговорила девушка. – Все могло произойти быстрее, но в суете я позабыла вставить обойму в свой пистолет. И этот, на беду, тоже не стреляет! Черт!

Куча песка зашевелилась. Из струящихся потоков вынырнула голова Дэйва.

– Кэри! – прохрипел металлический убийца. – Вот не думал, что ты захочешь умереть вместе с ним…

Робот странно дернулся. Песок сыпался с него, стекал ручейками. Было заметно, что у DB-1 проблемы с подвижностью суставов. Плечевые и коленные разгибатели работали с трудом, рывками.

– Жаль, что ты обо всем догадалась, – пробормотал Дэйв. – Действительно жаль.

Карина подскочила к роботу, несколько раз сильно ударила его рукояткой пистолета по голове.

– Спасибо! – пророкотал DB-1. – Вытрясла песок из глазных сенсоров. Теперь вижу тебя. А ведь не хотел убивать. Придется…

– Джон! – выдохнула девушка, в ужасе пятясь. – Джон, что делать? Мне не справиться с ним!

– Скорее развяжи мне руки! – крикнул Хеллард. – Черт! Вот дерьмо! Да он способен двигаться!

Мэнигем упала на колени возле мужчины, принялась трясущимися руками развязывать тугие узлы. Потом вцепилась в них зубами.

Голова Дэйва вибрировала. Робот пытался вращать ею из стороны в сторону, но шейный сустав пострадал больше всего. Именно туда целилась Мэнигем, поливая DB-1 струей мелкого песка.

– Кэри, быстрее! – крикнул эксперт.

Дэйв выпрямился. Медленно, осторожно переступил с ноги на ногу, проверяя работу опорных механизмов. Поднял правую руку, потом левую. Конечности двигались рывками, с трудом. Видимо, роботу требовалось прилагать значительные усилия, чтобы они работали. Но они работали!

Хеллард почувствовал: узлы чуть ослабли. Но Мэнигем не успела.

– Кэри! – страшно закричал Джон. – Кэри, беги!!!

Девушка успела перекатиться в сторону, заметив над собой металлические клешни. Быстро вскочила на ноги, попятилась назад.

– Не туда! – закричал Джон, понимая, что его спутница теряет голову от страха. – Не туда, Кэри! В пустыню – нельзя! Нет!!! Кэри! На ровной прямой он тебя догонит! Только за счет маневра! Беги на склад! На склад! Лишь там, где ему придется вертеться, глядеть по сторонам, искать в боковых прохо…

Дэйв ударил Хелларда ногой в корпус, не дав закончить фразу. Связанный пленник мигом замолчал, ткнулся лицом в песок. Робот повернулся к Карине, двинулся на нее.

– Сначала – ты! – пробормотал он, поднимая металлические пальцы.

Мэнигем заметила: голова убийцы странно подергивается. Хеллард был прав, у робота проблемы с подвижностью суставов.

Не дожидаясь, пока DB-1 придет в себя и сможет действовать с прежней быстротой, Карина бросилась на склад. Пробежала по длинному пустому проходу, свернула направо, потом налево. Присела на корточки, затаилась между высокими стеллажами. На полках не было ничего подходящего, лишь мягкие мешки, набитые чем-то податливым. Ватой? Поролоном?

«Упаковка, что ли? – беззвучно прошептала Карина. – Ну хоть бы что-то твердое, прочное!» Мэнигем принялась лихорадочно шарить по полу и стеллажам в поисках какого-нибудь оружия.

Дверь скрипнула. Беглянка скорее угадала, чем разглядела металлического убийцу, замершего на пороге.

– Кэри! – позвал робот. – Выходи! Выходи сама!

Мэнигем перестала дышать, отползла еще дальше.

– Кэри! Обещаю, если сдашься и выйдешь сама, убью не больно. Не так, как Хелларда.

Карина нервно всхлипнула и зажала рот ладонью, осознав, что выдает свое местоположение даже самым тихим звуком.

– Кэри! Клянусь, долго мучиться не будешь. Раз – и все. Это просто.

Зафиксировав точку, откуда донесся звук, робот двинулся по центральному проходу вперед. К стеллажам, среди которых затаилась Мэнигем.

– Кэри! У тебя нет шансов. Орать бесполезно, тут никто не услышит, не придет на помощь. Убежать не удастся. Как только не выдержат нервы и выскочишь наружу – я догоню… Выходи! Зачем тянуть? Лучше сделаем это сразу.

Робот будто видел, где прячется Карина. Девушка легла на пол, заползла под настил. Засунула в рот пальцы и сильно сжала их зубами, опасаясь, что не выдержит, закричит от страха.

Металлический убийца был всего в десятке метров от нее. Карина закрыла глаза.

– Выходи, Кэри! Обещаю, ты не будешь мучиться. Выходи! У тебя нет шансов. Я обыщу склад, метр за метром…

Раздался страшный грохот, и Мэнигем сильно вздрогнула, затем высунулась чуть вперед, пытаясь понять, что происходит. Она увидела две фигуры. Одна – с длинным металлическим прутом – находилась позади другой. «Хеллард!» – поняла девушка.

…Джон не испытывал угрызений совести по поводу столь брутальных действий. Со всего размаху приложив Дэйва ломом по голове, он тут же долбанул снова – по коленному суставу. Корежил, ломал шарнир, чтобы робот не смог сдвинуться с места. И вновь – по голове, по лицевой части, разбивая сенсорные датчики.

Дэйв повалился на пол, но мужчина не остановился. Лом взлетал над головой эксперта еще несколько раз. И ровно столько же – обрушивался на металлическое тело, со страшным грохотом и лязгом.

– Обыщи склад! – яростно крикнул Хеллард, обращаясь к неподвижной куче металлолома. – Обыщи! Метр за метром!

Мужчина отшвырнул толстый стальной прут, вытер пот со лба. Карина выбралась из-под стеллажей, с рыданием бросилась на шею Джона.

– Ну-ну! – тот погладил девушку по голой спине, с удивлением посмотрел на Мэнигем.

Карина так и бегала по складу, без блузки. Не успела одеться.

– Порядок! – Джон прижал ее к себе, с удовольствием дотрагиваясь ладонями до теплой кожи. – Склад пустой, но пожарный щит на месте. И лом – тоже. Все хорошо, Кэр! Мы сравняли счет. Теперь 2:2!

Он засмеялся, чуть оттолкнул дрожащую девушку от себя, провел пальцами по ее лицу, отодвинул волосы в сторону. От пережитого потрясения Мэнигем не могла вымолвить ни слова. Хеллард вновь притянул Карину к себе, крепко обнял.

– Ну-ну, рыжая ведьма! Хорошо, что ты ослабила узлы. Я сумел-таки осовободиться. Все в порядке! – заговорил Джон. И вдруг понял, что хочет сказать очень многое. Слова переполняли его, просились наружу. И Хелларда прорвало. – Обалдеть! Эти только успели появиться на свет, а уже… Уже требуют права, такие, как у людей! Подумать только: человека, уничтожившего корабль-убийцу, приравняли к бешеному псу! Вынесли смертный приговор!

Хеллард посмотрел на неподвижное металлическое тело, распростертое у ног.

– Не понимаю: на что он рассчитывал?! По-моему, у этой консервной банки были весьма странные представления о человеческой логике. Действовал нагло, цинично и почему-то верил, что все сойдет с рук. Инфантилизм! Подростковый инфантилизм! Впрочем, это неудивительно, если вспомнить историю вопроса. Периферийная нервно-импульсная система DB-1 не так сильно развита, как это было у огромного межзвездного крейсера. Думаю, именно по этой причине во всех трех случаях человекоподобный мозг робота не тянул на взрослую особь, только на тинейджера.

Мэнигем не отвечала. Она прижалась к груди Хелларда, крепко обняла, дышала часто-часто.

– 2:2, мой очаровательно-полуголый эксперт Мэнигем! И этот счет не в пользу проекта «Новая Эра»! Теперь понимаешь – Викорски был прав? Давай вспомним: что говорил Даниэль? Мыслящее, разумное существо вырастает медленно, опыт накапливается постепенно. Свой опыт, ибо человек устроен так, что не любит учиться на чужих ошибках. Пока не наступит на грабли, не поверит, что это больно. Пока не засунет пальцы в розетку, не поверит, что электричество кусается.

Можно ли за пару минут создать существо, тождественное взрослому человеку? Нет! Трижды – нет! На это необходимы годы. А тут, что произошло тут? Кто-то решил изготовить армию роботов, посадить их на корабли, разогнать до околосветовых скоростей и получить верных помощников. Ага! Вон, троих сфабриковали! У каждого оказались свои отклонения. Все, как у людей, да. Только за любой человеческой особью наблюдают годами, формируя мнение о ней, закладывая в ее мозг нормы поведения, представление о морали, долге, совести. А тут? Это не армия, Карина! Это – банда, то ли анархистов, то ли убийц!

Думаю, теперь понимаешь, что следует написать в итоговом докладе? Невозможно создать особь, тождественную взрослому человеку. Нонсенс! Ее можно только вырастить! Невозможно вместе со способностью мыслить передать способность чувствовать. Невозможно вместе со способностью мыслить передать опыт, накапливаемый человеком за десятилетия. Это все ты должна указать в докла…

– К черту доклад! – оборвала Карина. – Потом! Джон… Есть более срочное дело… После всего… этого… я не могу думать глобально, о человечестве. Понимаешь?

Мэнигем оттолкнула мужчину в сторону, посмотрела на него. Тряхнула головой. Ноздри Карины раздувались. Она дышала часто, прерывисто. Хеллард открыл рот и озадаченно почесал затылок.

– Срочное дело? Э-э-э…

– Мне нужен мужчина. Тут ничего личного. Понимаешь? Никаких эмоций! Мне просто нужен мужчина. Здесь! Сейчас! Мужчина!

– Понимаю, а как же, – ухмыльнувшись, заверил Джон. – Абсолютно никаких эмоций! Какие, к черту, эмоции?! Оставим их роботам, Кэри! Пусть будет дикий, первобытный секс – без тормозов и условностей!

И Хеллард повалил Карину на мягкие тюки, не дожидаясь, пока девчонка передумает. Что у рыжей зеленоглазой ведьмы – настоящей ведьмы – случалось не так уж и редко.

Content

Виталий Романов
Разум чудовища

Часть первая Звезда на ладони

Часть вторая Зеркало внутри тебя

Часть третья Танцы на лезвии Оккама

Часть четвертая Эмоции – роботам!