Alma

Лисса

Вильварин Дио

Семнадцать мгновений Вейдера

Семнадцать мгновений Вейдера.

Alma, Дио Вильварин, Лисса.

При участии Каталины и Nash Brik

Необходимое предисловие от Авторов

Жили-были…

Нет, не то.

За морями, за горами…

Опять не то…

В тридесятом царстве, в тридевятом государстве…

Штамп…

Царя, впрочем, можно оставить.

Давным-давно в далёкой-далёкой Галактике…

Что за привычка начинать все истории мира с одной и той же фразы?

Пятеро барышень одновременно и глубоко задумались. Каждая у своего монитора. И всё-таки что-то тут было не так. Что-то неуловимое в поведении Тёмного Лорда заставляло его адвокатов напрягать мозговые извилины и раз за разом испытывать на себе смутное ощущение дежа-вю. «Где же логика?» - громко вопрошали барышни, скромно привыкшие считать себя вполне себе ничего диалектиками. Барышни раздражались, пили кофе и пиво, беспощадно терзали компьютеры, разбирали первоисточники на кадры, но факты, факты! Факты говорили сами за себя и предложенной демиургом схеме никак не соответствовали. Разгадка, казалось, была так близко, но – для каждого конкретного случая у Вейдера обязательно находилось железное алиби, и Мюллер снова оставался с носом.

Стоп!

Кто сказал «Мюллер»?

Самарская барышня хотела было сделать вид, что она здесь НУВАЩЩЕ не при чём, но наткнулась на четыре пары осуждающих виртуальных глаз.

Раскололи её быстро. Вытряхнув в добровольно-принудительном порядке из товарки всю имеющуюся на тот момент информацию, адвокаты склонились над картой Галактики.

Сначала из-за мониторов раздавалось дружное хихиканье. Потом хихиканье начало стихать. И, в конце концов, в наступившей совершенной тишине ставшие абсолютно серьёзными адвокаты одновременно уставились на Главкома.

Факты, факты…

Всё оказалось просто. Впрочем, как всегда.

Некоторое время они сверлили Тёмного Лорда взглядами. Лорд отвечал им тем же. Пока кто-то не озвучил то, о чём думали все:

«Ну-с, Милорд, и долго мы будем так молчать?»

Штирлиц подошёл к окну. За окном шёл дождь и рота солдат…

Если серьёзно…

Если серьёзно, то изначально это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО была пародия.

Была…

Пока из отдельных обрывков, ошмётков, коротких заметок «на полях» не нарисовалась первая фраза пролога:

«Наверное, это легко…»

Легко что?

Взять и переписать канон? Вот так? Запросто?

Пяти совершенно разным людям разных профессий, живущим в разных странах?

Как оказалось – нелегко, но раз уже выбрано «делать…».

О результатах «наделанного» судить Вам, наши дорогие Читатели. А перед тем, как представить на Ваш, хотелось бы надеяться, непредвзятый суд, получившееся странное нечто странного жанра «Философская пародия», хотелось бы – неоригинально, но всё же – сказать слова благодарности тем людям, без которых (не считая непосредственных воплотителей) ничего бы и не было:

Юлиану Семёнову с его «Семнадцатью мгновениями…» - за замечательный и всеми нами почитаемый оригинал.

«Самарской барышне» Nash Brik – за идею и положенное всему начало, а также за моральную поддержку Авторов.

Ролевым Менестрелям – Тэм Гринхилл, Джем, Алькор, Скади и другим – за чудесную музыку и невероятные по силе (или Силе?) тексты, потыренные нами в припадке вдохновения без особого на то разрешения, но с благими намерениями и исходя из глубочайшего к ним и их творчеству уважения.

А также всем-всем-всем кто, так или иначе, приложил свою дружескую лапу к нашему коллективному чему-то и всячески содействовал его появлению на свет. Даже если обладатель дружеской лапы сам об этом не подозревает.

Плагиат на Лукьяненко:

Данный текст запрещен к распространению, как порочащий дело Империи.

Данный текст запрещен к распространению, как порочащий дело Альянса.

Юлиану Семёнову посвящается…

…сделать Добро из Зла, потому что

его больше не из чего сделать

Р. Уоррен. Вся королевская рать.

Пролог.

Правители воспринимают мир посредством шпионов,

как коровы – посредством обоняния,

брамины – посредством священных книг,

а остальные люди –  посредством собственных глаз.

Каутилья, индийский философ, 3 век до н.э.

Наверное, это легко… Легко что?

Лежать, уткнувшись носом в траву и думать ни о чём?

Ни о чём? Но если это что-то – ничто, то, если я о нём думаю, оно уже чем-то является?

Мысли путаются… Это плохо… И всё же хорошо бы вспомнить, как пахнет измятая трава… вспомнить…нет, не время, не время…

Тяжелей всего ждать.

«Так было всегда.

И так будет».

Когда ждёшь чего-то, время словно превращается в старый загустевший клей, вонючий и вечно оказывающийся не в том месте, где надо. И осколки разбитой впопыхах посудины никак не хотят занимать отведённые им места.

Так и сейчас. Похоже, мы все оказались не в том месте и не в то время…

Висящая в черноте космоса маленькая спиралька Галактики. Далёкому-далёкому наблюдателю может показаться, что лёгкий размытый завиток вот-вот растворится в глубинах Вселенной… И, как часто бывает во сне, завиток вдруг начал увеличиваться в размерах и стремительно понёсся навстречу… Миллиарды звёзд, миллиарды голосов, говорящих, поющих и плачущих на разных языках…

Звёзды вспыхнули и погасли. На него обрушилась давящая тяжесть. Ощущение тела пропало, вдох захлебнулся, едва родившись. Оставалось только лежать в кромешной тьме, считая глухие удары сердца и не давая себе запаниковать. Это пройдёт… это всего лишь память, многократно преломленная и искажённая причудливыми изворотами сознания. Пройдёт… надо всего лишь представить… представить… свет, ему нужен свет… память… нет…

… «Эни! Эни, куда ты опять запропастился?!»

Белобрысый мальчишка бегом бросился к освещённому порогу:

«Иду, мам!»

Ночь на Татуине наступает столь стремительно, что, как только оба солнца-близнеца сваливаются за горизонт, темнота становится такой чёрной и густой, что, кажется, её можно резать ножом. Уже стоя около двери, мальчик оглянулся. Звёзды. Такие близкие и такие далёкие. Никто не верит в то, что светящиеся в небе точки умеют говорить. Даже Киттстер. Даже мама. Хотя нет. Мама верит, но почему-то не подаёт виду, только вздыхает каждый раз, когда её сын провожает восхищённым взглядом очередной уходящий в небо звездолёт. Он переступил порог и…

… в гнетущей темноте медитационной камеры размеренно посвистывала система подачи воздуха. Находящийся на грани между сном и явью человек выпрямился, тут же зашипев сквозь зубы от резкой боли в затылке, и…

… проснулся вторично. В беспечно распахнутое окно доносился лёгкий запах измятой травы. Он всё-таки помнит… Тихая радость закопошилась где-то внутри, как маленький пушистый зверёк. Сны… Даже джедаи видят сны… Улыбнувшись в темноту, он постарался как можно тише встать с постели – во-первых, только заботливого кудахтанья старичка R2 ему и не хватало, а, во-вторых, кто его знает, положено ли ему по рангу сидение на перилах веранды глубокой ночью и созерцание созвездий? Его осторожное передвижение в сторону двери было нарушено внезапным громким стуком. Помянув про себя «банту в посудной лавке» и малыша Люка, с завидным постоянством притаскивающего в комнату эту до такой степени надоевшую Энекину вещь, что сам Энекин с тем же завидным скайуокеровским постоянством заталкивал её подальше в угол мастерской при каждом удобном случае, Тёмный Лорд Ситхов Дарт Вейдер поднял с пола свой собственный шлем, и, оглянувшись на спящего сына, вышел. Некоторое время он взвешивал своё «лицо» на руке, борясь с ребяческим желанием забросить его подальше в тёмную воду озера, но потом вдруг зачем-то пристроил шлем на широком каменном парапете. Звёзды постепенно бледнели, уступая место утру. Небо ещё было черно, но тонкая розовая полоска уже дрожала на горизонте, собираясь с силами перед очередным боем Света и Тьмы.

«Так было всегда.

И так будет».

Первый луч заново родившегося светила упал на шлем, казавшийся осколком ночи, и медленно, но уверенно пополз по нему, прокладывая дорогу новому дню и новому миру. Шаг за шагом.

Виток за витком.

Энекин закрыл глаза, и Вселенная привычно качнулась ему навстречу…

Часть 1. Начало конца

Доблесть, верность, бой и труд –

Все забудут. Все умрут.

Зло, добро, отвага, страх...

Обратится память в прах!

С. Хвостенко. Слаб и жалок свет свечи.

Глава I. Когда исчезают тени…

Противоположностью глубокой истины

вполне может оказаться другая

глубокая истина…

Нильс Бор

Последний солнечный луч скользнул по башням королевского дворца в Тиде и захлебнулся в сумерках. Мэйс Винду коротко кивнул:

Пора…

Огонь занялся сразу…

Причудливые языки пламени обняли тело Квай-Гон Джинна, забирая его в тот, другой, неизвестный никому мир. Весёлое потрескивание погребального костра вносило странную дисгармонию в атмосферу общего горя, и, словно прислушавшись к немой просьбе старейшего представителя Ордена, огонь скорбно завыл, вплетая свою тему в глухой рокот барабанов, разносившийся над городом. Магистр Йода смотрел сквозь огонь.

Искажение…

Мир исказился…

Ситха убил Оби-Ван. Йода покачал головой. «Учитель или ученик? Кто? И… почему?»

Костёр набирал силу, пожирая свою печальную пищу…

«А кто мы?»

Старый Мастер Джедай обвёл взглядом пришедших проститься с рыцарем. Губернатор Тида Биббл, капитан Панака, гунганы Босс Насс и Джа-Джа Бинкс, Амидала со стайкой служанок… Маленькая королева Набу, ты слишком молода ещё, слишком, чтобы осознать всю боль и необратимость этой потери. Ты самонадеянна и за громкими, такими прекрасными словами о счастье народном, о торжестве справедливости не видишь главного…

Можно ли познать природу счастья, не испив сполна чашу горя?

Можно ли узнать цену справедливости, ни разу не испытав нужды в куске хлеба?

Совет Ордена – уважаемые рыцари, магистры… Не кажется ли вам, что мы что-то упустили? Что-то очень важное… Йода в задумчивости пожевал губами и кашлянул. По мозаичному полу, по стенам беспорядочно метались тени. Они то прятались за спинами стоящих, то стремительно выпрыгивали в круг света, и тогда растворялись в нём, становясь незримыми глазу, и вновь появлялись на границе раздела света и тьмы, становясь ярче и продолжая свой танец. «Воистину слепы мы, ситхов появления не заметив… почему… почему…» Ответ на вопрос ускользал подобно мятущейся тени, которая словно боится, что её обнаружат, но, желая стать полноценной тьмой, прячется в свете, подбираясь всё ближе и ближе к его источнику и ожидая своего часа…

Раздумья магистра были прерваны тихим шёпотом Оби-Вана. Юный рыцарь рукавом плаща неловко вытирал слёзы стоящему рядом мальчугану. Энекин Скайуокер. Последний сюрприз мастера Джинна. Единственный, кто сегодня имел смелость открыто оплакать ушедшего рыцаря. Впрочем, у Оби-Вана глаза тоже на мокром месте. Два нахохлившихся птенца, выпавших из гнезда, ни больше, ни меньше. Что-то с вами будет? Вот Энекин запрокинул голову, блики огня заиграли на мокрых ресницах. Тщетно, малыш… Ты ищешь черты Квай-Гона в лице его падавана? Не ищи… Из Кеноби получится хороший рыцарь, когда он соберётся, наконец, встать на крыло. Хороший… один из многих. Иногда Йода ловил себя на том, что немного завидует ученику Джинна. Глаза нештатного главы Ордена потеплели. Эх, Оби-Ван, Оби-Ван, как уверенно делишь ты мир на чёрное и белое. Мне бы так…

С озёр потянуло ночным холодком, Энекин заметно вздрогнул, и Кеноби поспешил завернуть его в полы своего плаща – тепло погребального костра обманчиво. Неуверенно завернул… Какой же ты, в сущности, ещё ребёнок, рыцарь джедай… Йода вздохнул. Присмотреть за Скайуокером юным он должен. Не место ему в Ордене, нет, не место… Тесно ему будет, тесно... Не может сокол расти в курятнике…И если бы Магистра Йоду спросили, в чём причина того, что двери Храма не спешили открываться перед маленьким рабом с Татуина, он бы ответил, предварительно покряхтев и испытав терпение собеседника молчанием, что мальчик чересчур стар для обучения, много гнева в нём, страха. Всё по правилам, всё согласно Кодексу, всё, кроме того, в чём старый учитель не смог признаться даже самому себе… Страх, дремлющий в ясноглазом мальчугане, не был его собственным страхом. Гнев, был гнев… не его…Тень упала на лицо Энекина и … исчезла. Йода нахмурился и внимательно всмотрелся в мальчика. Какое горькое лекарство принёс в Храм покойный ныне Джинн… Мир исказился… «Прости, малыш, я хотел спасти тебя… Я не смог… Тот, кто ведёт тебя, много сильней… Это его гнев, его страх живёт в тебе…Но кто он?» Позиции света и тьмы опять незаметно переместились, подобно осколкам слюды в старинном калейдоскопе. Траурное представление театра теней продолжалось. Кто же следующий актёр? Йода устало опёрся на свою палочку. Верховный канцлер Республики Кос Палпатин. Седой благообразный человек, строго поджатые губы, прямая напряжённая спина, холодный скорбный взгляд и… отсутствие. Он смотрит в огонь, но не видит его. По спине Йоды пробежал странный холодок, но внимание магистра было отвлечено внезапным громким треском – лопнуло одно из брёвен. Тени, словно ожидавшие этого, закружились в бешеной пляске, а разлетевшиеся искры заставили присутствующих отшатнуться. Спустя мгновение маленький учитель вновь увидел канцлера. Но тот уже не производил впечатления ледяной статуи, в уме сводящей дебет с кредитом. Проследив за заметно смягчившимся взглядом Палпатина, Йода понял, что тот тоже с интересом, и даже с какой-то почти отеческой нежностью рассматривает малыша Энекина. Последний же уже практически спал, повиснув на Кеноби. Полуприкрыв глаза веками, Йода вернулся к своим размышлениям. Верховный канцлер Республики Кос Палпатин. Канцлер… Республики… Республики… что-то не так, господа рыцари, что-то пошло не так… грядут перемены, большие перемены. Старый мастер крякнул. Орден боится перемен, он, Йода, боится перемен… «Ну вот ты и признался, старый пень…», - он в досаде стукнул своей тросточкой о пол, чем вызвал удивлённый взгляд магистра Винду, стоящего рядом. Йоде в срочном порядке пришлось принять вид задремавшей по старости вороны, свалившейся с ветки. Орден и Республика уже давно существовали по инерции. Сморщенное, похожее на печёное яблоко личико магистра сморщилось ещё больше. Его не оставляло ощущение, что Галактика увязала в топком бездонном болоте. Они всё брели и брели по вязкой грязи и, в какой-то момент потеряв слегу, остановились, беспомощно шаря руками в мутной воде. Остановка смерти подобна. Ненасытна трясина… и свет на болоте какой-то не такой… серенький, в грязных потёках, робко пробивающийся сквозь ядовитые испарения… огня бы… слегу обронённую найти… Наверное Йода и правда задремал, потому что когда он открыл глаза в следующий раз, костёр уже догорал… пепел, только пепел… Йода вздохнул и медленно поковылял туда, где в круге угасающего света стоял Верховный Канцлер, раскланивающийся с уважаемыми рыцарями. Мы будем сотрудничать, - говорил он. – Мы все печёмся о благе Республики и о процветании демократии… И в это смутное время мы должны держаться вместе, рука об руку, друзья мои… Я сделаю всё от меня зависящее… эту фразу Йода не дослушал, печально встряхнув ушами. Зыбкое нехорошее чувство…будто кто-то шепнул ему ответ на его вопрос, но он не услышал или …не захотел услышать…старость не радость…

* * * * *

«Как удивительно устроена жизнь! Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Мол мертв, но вместе с ним в Силу ушел и рыцарь Ордена. Чем это считать? Победой? Или все же поражением? А может, разменом двух равноценных фигур в шахматной партии?» Сидиус задумался над забавной аналогией: вековое противостояние ситхов и джедаев действительно напоминало партию в голошахматы, где доской была Галактика, а игроками – мистические  стороны Силы. Рокировки, хитрые ходы… и гибель некоторых фигур – все это являлось необходимыми элементами игры и должно восприниматься, как должное. Было бы ложью говорить, что смерть ученика оставила его совершенно равнодушным. Вовсе нет! Дарт Мол провел рядом с Сидиусом много лет, и теперь наставник чувствовал себя покинутым… а, попросту говоря, скучал. Это понятно и объяснимо: являясь истинным ситхом, Лорд Сидиус не знал глубоких привязанностей, ибо это противоречило самой сути темного учения. Но эмоции не чужды даже ситхам: темный воин никогда не произнесет слова  «любовь», но ему знакомы и симпатия, и уважение. Повелитель не был склонен к самообману: еще в детстве он усвоил, что слепец очень часто превращается в покойника, причем самое отвратительное в подобной смерти –  ее бесполезность. Нет, абсолютная честность в отношениях с собственным  эго  давно вошла у Сидиуса в привычку. Вот и сейчас, глядя на погребальный костер Квай-Гона, ситх осознал, что погибший джедай занимает в его мыслях куда больше места, чем потерянный ученик. Почему? Из-за восхищения его талантом? С умными врагами так же сложно расставаться, как со старыми сообщниками. Даже более того: о врагах думаешь больше и чаще, чем о соратниках. Думаешь, просчитываешь, готовишь ловушки. И, в результате, осознаешь, что ПОНИМАЕШЬ недруга, как никто другой. Вот, например, Йода. Старый и мудрый джедай… враг номер один? А как же! Молодняк, толпящийся во дворе Храма, обманывает его личина  доброго дедушки, отошедшего от дел. Может, кто-то даже считает его ходячим монументом былому величию Ордена, который уважают лишь за прошлые заслуги. Глупцы! Интересно, видел ли кто-то из Совета настоящего Йоду? Великого Воина, скрывающегося за слабой телесной оболочкой и  Гениального Дипломата, занимающего скромный пост советника? Способен ли кто-то из джедаев понять его восхищение достойным противником, или это – исключительно ситхская прерогатива? Тут мысли Сидиуса снова вернулись к  главному герою  сегодняшнего вечера. Языки пламени поглотили тело Квай-Гона, но его наследие… стоп! Вот оно, та самая мысль, которая не давала ему покоя! Наследники… двое мальчишек. Оби-Ван, убийца Дарта Мола… и человек, осмелившийся пойти против Совета. Смел и решителен? Или, наоборот, непроходимо глуп и самоуверен? Слишком мало информации. Время – вот что ему нужно! Время, чтобы сделать выбор… джедаи могут считать, что перекрыли ему кислород. Наивные глупцы! Рыцари Света сейчас напоминают  дряхлого ранкора: он привык считать себя сильным и непобедимым… но когти уже затупились, да и брюхо отяжелело за годы праздности. Шааки, правда, по-прежнему боятся старого хищника, и это поддерживает в нем иллюзию неуязвимости. Но под шкуркой шаака может скрываться совсем иное существо… Сидиус довольно улыбнулся: исконные враги, похоже, забыли древние сказания. Равно как и то, как часто  сила  бывает повержена хитростью. Его взгляд обратился на второго наследника Мастера Джинна. Энекин Скайуокер… еще одна яркая звезда на небосклоне Силы. Но, вот темная или светлая? Магистр Йода сомневался в нем… стоит ли пренебрегать такой подсказкой?

- Я буду тщательно следить за твоими успехами, юный Скайуокер, - едва заметно шевельнувшись, прошептали тонкие губы. - Да, я буду следить…

На лице Верховного канцлера Палпатина застыла странная полуулыбка. Возможно, кому-то она показалась бы неуместной, но тень была надежным союзником. Энекин поежился, и Кеноби укутал ученика полами своего плаща. И только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, как вздрогнул магистр Йода.  К сожалению, гениев дедукции у погребального костра не было…

Глава II. Два портрета на педагогическом фоне

– Да не ты, а я! – Не я, а ты.

– Не я, а буква «я»! – Не ты, а буква «ты».

– Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты»!

Л. Пантелеев. Буква «ты».

Было ещё только утро. Пусть позднее, но утро. Тем не менее, учитель Оби-Ван Кеноби, рыцарь джедай, уже безумно устал. Третий час подряд он целенаправленно прочёсывал Орден. Нет, ну скажите, за что ему такое наказание?! Почему у всех рыцарей падаваны как падаваны, а у него – это несносное веретено? В прошлый раз Кеноби пришлось полчаса извиняться и раскланиваться с магистром Йодой, забирая мальчонку из комнаты старого учителя.

Энекин, разве я не говорил тебе, что нельзя беспокоить мастера по пустякам?!

В ответ широко распахнутые синие глаза:

Я не по пустякам!

А что же ты там делал, скажи на милость? У тебя урок – ты разве забыл?

Ну… мы разговаривали…

И о чём же, позволь поинтересоваться?

Обиженное сопение:

Обо всём…

Понятно. Больше маленький упрямец ничего не скажет. И вы думаете, он извинился за беспокойство, поклонился и ушёл следом за учителем? Как бы не так! Он заявил:

Извините, Мастер Йода, но мне действительно пора. Я зайду попозже!

И, проскользнув под рукой Кеноби, выскочил в коридор, естественно, вперёд учителя. Остановился, что-то вспомнив:

Простите, учитель!

И пристроился позади Оби-Вана, постоянно налетая на того и бодая головой на бегу.

Энекин, не скачи как шаак!

Кто такой шаак?

Кеноби мысленно проклял себя за неосторожные сравнения, каждый раз вызывавшие у неугомонного падавана шквал вопросов. И рассмеялся, вспомнив вдруг:

«Что такое утка?»

Ты сам был таким же, джедай Кеноби. Не забывай.

Легко сказать – не забывай. Сделать – гораздо сложней. И именно поэтому третий час подряд учитель Оби-Ван Кеноби, рыцарь джедай, целенаправленно прочёсывал Орден, по дороге кланяясь идущим по своим делам мастерам и делая вид, что совершает утреннюю пробежку исключительно ради собственного удовольствия. Не спрашивать же всякого встречного поперечного, не видел ли кто малыша Скайуокера?

«Ситхов мальчишка! Неужели убежал на площадь?». С этими мыслями Оби-Ван повернул к главному входу…и тут он его увидел…

* * * * *

Энекин! Энекин! – требовательно звал Оби-Ван. Высокие ступеньки Храма Джедаев освещены небывалой для Корусканта яркости солнцем, десятилетний Эни ловко прыгает с одной на другую, а Кеноби безуспешно старается увещевать падавана, пытаясь внушить тому уважение к величественному строению…

…Скайуокер обернулся, и временная пелена сорвалась с глаз. Солнце такое же яркое, как и тогда. Мягкое, ласкающее солнце Корусканта, такое редкое для дождливого климата Галактического центра... Двадцать два года не десять. Но для Оби-Вана он навсегда останется  юным учеником, и, наверно, это хорошо, если в мире есть хотя бы один такой человек, для которого ты всегда юн. И для которого нет разницы, падаван ты или рыцарь.

Энекин, я никак не мог найти тебя в Храме. Где ты был?

Я был у Верховного канцлера.

Опять?

А что, учитель?

Для чего тебя вызывал Верховный канцлер?

Мы обсуждали вопросы безопасности. Переговоры с сепаратистами на носу.

Энекин, почему этим занимаешься именно ты, а не магистр Винду, как планировалось раньше? Ты только два года назад стал рыцарем…

Казалось странным, что охрану Верховного канцлера поручили молодому джедаю. Оби-Ван не сомневался в способностях Энекина, но только почему его ученик занимается этим один?

Магистр Йода велел мне во всем помогать канцлеру.

А, - Кеноби остановился. Ему даже на ум не пришло бы критиковать магистра. Раз Йода послал Энекина к Палпатину, значит, так и должно быть. - Понятно.

«Нет, учитель. Тебе ничего не понятно. Когда же ты догадаешься? Я не могу тебе этого рассказать, даже в Силе. Если бы ты только понял сам, для чего я пошел туда. Мирные переговоры с сепаратистами! Если бы все было так просто! Придумали дешевую отмазку – мирные переговоры. Которых не было и не будет…».

Значит, это и есть задание, которое дал тебе Совет?

Да, учитель.

Оби-Ван замолк.

А... как Падме?

«Какая удивительная смесь робости и неудобства. Как будто семья для Оби-Вана – нечто непознанное, о котором лучше спрашивать с величайшей  осторожностью. Или даже стыдливостью. За два года он так и не привык к мысли о том, что у меня есть своя семья».

С ней все хорошо.

Оби-Ван опять устремил на него взгляд  старшего товарища.

Знаешь, Энекин, ты, конечно, повзрослел за эти два года, но на самом деле тебе только кажется, что ты взрослый. Если ты хочешь стать настоящим джедаем, то должен больше времени проводить в Храме. Совет Ордена...

Все джедаи не поместятся в кресла Совета, учитель. Если в кресло магистра Винду влезет даже двое рыцарей, то на кресло магистра Йоды...

Энекин!

Простите, учитель, - глаза Энекина заблестели, и Оби-Ван почувствовал, что этот спор он может не выиграть. И, скорее всего, так и будет.

«А Оби-Ван, вероятно, скоро станет магистром, - подумал Скайуокер. – И что будет дальше? Сможет ли он добиться каких-то перемен? Хочет ли он сам этих перемен?»

Джедай должен учить и учиться. Поэтому Храм – оплот джедаев.

«Да нет, Оби-Ван не хочет перемен».

А как же наши миссии?

Миссии, связанные с политиками, вообще нужно выполнять с великой осторожностью, мой ученик.

- Если все делать с великой осторожностью, можно ли вообще за что-то браться?

Энекин, сколько раз я говорил тебе, что политикам нельзя доверять! Ты никогда меня не слушаешь!

- Вы уже это говорили и не один раз, учитель, - улыбнувшись, произнес Энекин.

- Пойми, достоинство джедая состоит не в том, с какими высокими политическими фигурами он общается.

Я знаю, учитель.

- Ты стал пренебрегать общением с другими рыцарями. Вчера тебя не было на чтении постановлений Совета.

Кто же знал, что канцлер устроит игру в шахматы? Скайуокер вспомнил вчерашнюю беседу с Палпатином. Чем дальше, тем ярче перед ним прорисовывался настоящий облик канцлера. Интеллектуал высшего порядка, умеющий искусно манипулировать людьми, словно древний дух, вырвавшийся из величественной, первозданной... Тьмы. «Тьмы? Почему  Тьмы? Неужели...» Глядя на своего учителя, Скайуокер невольно сравнивал их обоих. Вот Оби-Ван знает, что политикам нельзя доверять. Но не знает, почему? И действительно, джедаям – Сила, политикам – политика. Если будет наоборот или вперемешку... А, собственно говоря, сейчас и происходит это самое «наоборот» и «вперемешку».

«Я обязательно расскажу тебе все, учитель».

Только чуть попозже. Палпатин все чаще требовал его присутствия, и в их общении происходили заметные перемены. Вчера канцлер ненавязчиво предложил поиграть в шахматы. Кто-нибудь из сенаторов мог бы и позавидовать молодому джедаю. С самим Верховным канцлером! И только Энекин сообщил, что никогда всерьез не увлекался этой игрой, как Палпатин заявил, что с удовольствием обучит его всему. Словно он вложил в эти слова какой-то иной смысл. На самом деле, Скайуокер даже сегодня помнил все свои ходы наизусть. Естественно, прекрасному игроку не составит большого труда изобразить старательного ученика. Только вот удалось ли обмануть канцлера? Не было ли это чересчур самонадеянным поступком? Или Палпатину понравилось, что перед ним немножко заискивают? Ведь канцлер и впрямь, казалось, остался доволен визитом и беседой с телохранителем. Палпатин с легкостью обыграл его, а затем с величайшей мягкостью указал на два неверных хода, приведших  новичка  к поражению. И превосходство показал, и похвалить не забыл.

Что, если Палпатин и в самом деле...

О чем ты думаешь, Энекин?

Простите, учитель. Но я все прочитал в Холонете.

Энекин!

«Я обязательно расскажу тебе все, учитель. Обязательно!»

Глава III. CASUS BELLI

Война миров, ведущая в безумье.

Нам не оставят вздоха на раздумье,

Ни взгляда на последний разговор…

Ольга Волоцкая-ака-Джем. Вольные стрелки.

Дуку был зол.

Вернее, он был зол когда-то.

Час…полчаса… десять стандартных минут назад…

Злость сменило раздражение, раздражение сменила досада, а в данный момент графу было… всё равно. Где-то далеко внизу столичная труппа в составе двух джедаев и сенатора давала эксклюзивное представление, оседлав несчастного реека. Гордость местного зоосада обиженно трясла рогами, не понимая, за какие такие грехи случилась эта напасть на её загривок. Аборигены на трибунах громко возмущались и трещали крыльями, требуя компенсации за безнадёжно испорченный вечер. Некто Дарт Тиранус, наткнувшись взглядом на Ньюта Ганрея, невольно поморщился, как от несильной, но чрезвычайно надоевшей зубной боли. Рядом беспристрастно наблюдал за творящимся на арене беспределом старший Фетт.

«И только дети всегда остаются детьми, - отрешённо отметил экс-джедай. – Единственный кто в восторге от всего происходящего – феттов отпрыск. Как же его? Боба… Да, дети всегда остаются детьми – жестокими в своей наивности, как… джедаи?» Граф хмыкнул про себя, успокоившись окончательно. «Неплохо. Весьма неплохо…в принципе, - мельком оценил успехи заезжих гастролёров. – Только вот геройствуют любительски и… понапрасну. Ладно я – старый выживший из ума романтик, но они-то… Или старый, что малый?

Или не геройство это вовсе, а просто там внизу передумали умирать в столь нежном возрасте... Да, скорее последнее. Интересно, на что они надеются? Видит Сила, я не хотел их смерти. Вывод: наивность – зло.

Да, зло сегодня было наивно…».

И Дуку потерял всякий интерес к происходящему:

«Какое небо… И, правда – когда я в последний раз смотрел на небо? Вот так – отмечая и глубину синевы, и такие редкие здесь рваные прозрачные облачка. Политика, политика… и голову недосуг поднять».

Трибуны заскандалили на более пронзительной ноте, и граф вновь интеллигентно поморщился. Ганрей бился в истерике. Далась ему эта девчонка… Если бы не средства Торговой Федерации, никогда бы не ввязался в эту ситхову авантюру.

«Вот-вот. Именно. Ситхову. И перед кем извиняться за столь неизящный каламбур? Перед Дартом Тиранусом? - Короткая отмашка – и из боковых туннелей на арену выкатились серебристые шары дройдек. – У Кеноби был шанс – он им не воспользовался. Так что, ребята, как говорится, не поминайте лихом…».

Кто бы мог подумать, что тщательно разработанная стратегия полетит в тартар из-за такого, казалось бы, пустяка как патологическая любовь Фетта к деньгам? Дуку мрачно смотрел прямо перед собой, ещё раз мысленно прокручивая нехитрую на первый – но только на первый – непритязательный взгляд логическую цепочку, накрепко скреплённую жаждой наживы, желанием загребать жар чужими руками и стремлением… напакостить.

«И всё же вы – джедай старой закалки, господин ситх. Вы наивны и склонны судить о других по себе. Вы, следуя какому-то своему кодексу чести, не учли, что Фетт со всеми своими шестизначными счетами, решит немного «подзаработать» на карманные расходы и заодно размяться».

Не учли Ганрея с его «вендеттой» десятилетней давности, не учли возможности того, что Джанго по прибытии в столицу не станет «марать руки» лично и перепоручит «заказанного» сенатора мало известной наёмнице. Легче убрать незадачливого «исполнителя», чем терять своеобразную репутацию «честного охотника».

Зам Вессель банально прокололась. Хотя надо отдать должное – шансов у неё не было. Охраной госслужащих обычно занимаются те, кому положено и кому за это платят, то есть служба охраны. Но никак не джедаи. Этот момент графу был непонятен. Кому понадобилось направлять рыцарей Ордена на защиту сенатора? Покушение? Но на сенаторов покушаются по несколько раз на день. По самым разным причинам. Тем более на столь хмм… нетипичных, надо сказать, сенаторов. Ничто не происходит просто так и, если уж произошло, – значит, кому-то это выгодно. Да-да, именно выгодно – в моём возрасте и в моём… статусе пора бы уже снять храмовые шоры и начать смотреть на вещи трезво. Пора, пора… иначе будет поздно. «УЖЕ поздно», - поправил себя граф, всё также глядя мимо арены. Слишком много совпадений. Глупых, нелогичных совпадений. Такое бывает, когда в одну логическую цепь кто-то вплетает звенья другой. Кто-то…

Твёрдый подбородок под низко надвинутым капюшоном, тонкие белые пальцы чуть нервно постукивают по подлокотнику глубокого кресла.

… знакомый звук. Знакомый и тревожный… вырывающий мгновенно из самого глубокого сна. Граф медленно развернулся к его источнику, через силу попытался изобразить некое подобие улыбки:

Магистр Винду. Как мило с вашей стороны, что вы решили к нам присоединиться.

«Нет, зря я согласился на весь этот цирк. Вывести бы досточтимого сенатора – откуда она только взялась на мою голову? – с обоими её рыцарями в пустыню, да отпустить на все четыре стороны – ловить такси до Корусканта, - Дуку устало вздохнул. Юмор получался чёрный. Профессиональный, так сказать. – Так нет же. Вот и массовка подтянулась».

Массовка тем временем дала о себе знать. Периметр арены, наполнившись деловитым жужжанием энергоблоков, окрасился голубым и зелёным. Рой спасающихся бегством аборигенов на пару секунд скрыл собой так приглянувшиеся ситху облачка и унёсся прочь. «Трусы, - рассеянно отметил про себя граф. – А впрочем – что взять с обывателей? Это не на публичную казнь смотреть – могут и крылья сгоряча поотшибать».

Краем глаза он оценил обстановку. Широта размаха впечатлила тщательно спланированной глупостью. Острое желание дать по шее устроителю широкомасштабной акции спасения трёх настырных искателей приключений утонуло в нахлынувшей волне острой горечи и злости.

«Эээ, батенька, да в вас никак заговорила ваша ситхская совесть? А чего вы, почтенный мой граф, ждали от кабинетных вояк?».

Тонкие губы Дуку чуть тронула пародия на улыбку. Хотелось рассмеяться. Или заплакать?

- Храбрый, но… не очень умный поступок, мой старый друг. Вас невероятно мало. «А останется ещё меньше – машина запущена. Чей-то отяжелевший в кресле Совета зад ненароком уселся на пусковую кнопку. Как же вы предсказуемы!».

Странно, но уверенность Мэйса не поколебалась. Что может быть нерушимей, чем убеждённость фанатика в своей правоте? Увы…

Я так не думаю.

Дробный металлический лязг позади – новая партия дроидов шла в бой прямо с конвейера. Мелькнула мысль о том, что, должно быть, многомудрые мужи из Совета изобрели способ такого же конвейерного производства джедаев. Либо Орден постигла суицидальная эпидемия. Одно из двух…

Дроиды ТФ немедленно открыли огонь по джедаю. Первую атаку Винду отбил без особых усилий. Граф Дуку, поймав взгляд джедая: «Ну и?..», сокрушенно покачал головой: «Мэйс, ты болван или прикидываешься?». Тем временем Джанго Фетт уже нажимал на гашетку портативного огнемета. Джедаев оттеснили на арену. Более невыгодного положения было просто не придумать. Принцип меньшего зла стараниями Ордена обернулся снежным комом…

…Масса покореженного металла уже устилала арену, а дроиды все прибывали и прибывали. Одиночки по жизни, джедаи, оказавшись в положении «стенка на стенку», совершенно потерялись. Ситуация никак не попадала под статью «миротворчество», став целиком и полностью импровизацией на заданную тему, то есть – просто творчеством. Становилось ясно, что ещё немного – и оставшихся в живых воинов Храма просто похоронят под собой превосходящие силы металлолома. Их, подавленных и обескураженных, согнали, в конце концов, в центр арены. Стрельба прекратилась, и в этой неожиданно наступившей тишине раздался его спокойный голос:

Магистр Винду!

«Неужели вся эта бойня – ради спасения трёх человечков? Не слишком ли дорога плата, господа магистры? Кстати, прекрасный шанс избавиться от вашего Избранного… Как будто рыцари в первый раз проваливают миссии…

Не может Совет быть настолько самоуверен. Не идиоты же они, в самом деле! Тогда к чему эта картинная героика? Не верю….»

Ответ в буквальном смысле свалился с неба. Ну да… Конечно… Как же он сразу не понял?

«Учитель?»

Знакомое присутствие в Силе.

«О, нет…»

Пламя сражения вспыхнуло вновь. Десантные транспорты сменяли друг друга, арена наполнилась белыми шлемами, джедаи отступили под прикрытие блестящей новой бронёй техники.

«Вот это сюрприз…»

Уход графа с балкона ознаменовался раздражённым взмахом плаща и слаженным залпом орудийных башен – начинался штурм наземного флота ТФ.

Дальше – хуже. В командном центре тонко подвывал совершенно обесцветившийся от страха Ганрей.

«Соболезную. Откуда они взялись? Наместник мой, если бы я знал…»

…Луны Богдана – своеобразная биржа труда для всякого рода сомнительных личностей. Развитая индустрия развлечений – рай для наркодилеров, сутенёров и контрабандистов. Здесь всё продаётся и всё покупается. Был бы спрос…

Здесь вам предоставят любую информацию, включая компромат на самых высокопоставленных чиновников, а ваш кредитор соизволит очень вовремя умереть в собственной ванной от внезапного инфаркта.

Здесь перед вами гостеприимно распахнутся двери экзотических ресторанов, богатейших казино и шикарных борделей.

Стены вашего особняка украсят антикварные полотна известнейших живописцев, когда-либо творивших в пределах известной части Космоса. А неизвестной…

«Не вижу проблемы, дорогой. Нарисуем! Почему бы честным людям не помочь друг другу…»

За определённую сумму наличными, естественно, а местные барыги-торговцы ценят только «живые» деньги. И если вы попробуете всучить им кредитную карточку Центрального Корускантского Банка – вас попросту не поймут.

И кинут вас здесь так, что до конца своих дней вы будете влачить жалкое существование отброса общества, проклиная тот день, когда в поисках острых ощущений и лёгкой наживы спустились с трапа звездолёта…

Он покинул Орден пять лет назад. Он – свободный человек. Был им… до недавнего времени. И он одинок. В систему Богдана привела его не жажда приключений, но дела. Угловой столик средней паршивости забегаловки позволяет держать под наблюдением весь зал и, в частности, раздвижные панели входных дверей. Он надёжно скрыт сгустившейся велением Силы тенью. На него не обращают внимания. Его не видят. Он – наблюдает… Он – ждёт…

Пожилой аристократ прилетел развлечься и потратить деньги. Ему даже не нужно составлять и выверять липовую легенду. Всё так и есть. Вот только не развлекает его уже ничто. И не удивляет… Богдан всегда был бельмом на глазу джедаев. Волей неволей приходилось вариться в этой криминальной кухне. Большинство брезгливо кривилось – не дело для воинов Света рыться в грязном белье. На это тоже нужно призвание. Память услужливо подсунула нужное имя. Сайфо Диас. Мастер Интрига. Сколько крови попортил господам из высшего эшелона этот гениальный теоретик, тихий практически незаметный человек с острым взглядом маленьких глаз? Его боялись, уважали, ненавидели… Магнаты, промышленники, банкиры, сенаторы…

Его редко видели в тренировочных залах. Его главным оружием был вовсе не лайтсейбер. Он вообще не любил прибегать к насилию. Обществу немногих друзей предпочитал свои логические шарады. Он вечно был в паутине своей агентурной сети – бывший глава разведки Ордена. Бывший… Потому что в один далеко не прекрасный день незаменимой серости человек пропал вовсе.

Первым хватился Диаса его ученик и заместитель – Мэйс Винду. Тот ещё орешек. Гораздо более светский, чем его учитель, Мэйс очень скоро стал вести все переговоры с Сенатом и иже с ним. Умел вовремя проявить нужную гибкость, которая в его мастере как раз отсутствовала напрочь, сгладить острые углы в отношениях власти и Храма. Такой же усидчивый и дисциплинированный, как сам мастер Диас, Винду мог свернуть горы информации в поисках какой-то незначительной на первый взгляд детали, извлекая на белый свет очередного нерадивого слугу народа с непременно тянущейся за ним чередой взяточников, прихлебателей и бедных родственников. Со временем, отъевшись на бесконечных дипломатических банкетах, став одним из самых молодых и уважаемых членов Совета, принял на себя всё многочисленное орденское хозяйство, не имеющее ничего общего с течениями Великой Силы, а состоящее из каждодневной рутины типа выбивания из Сената средств на довольствие, дополнительных финансовых льгот, разглагольствований на вечную тему кто, кому и сколько должен. По части административной работы с лихвой давал фору первым бюрократам Республики. Подозревали, что в случае острой необходимости Мэйс действует, так сказать, напрямую. Что не все подписи на нужных бумагах получены совершенно законным путём, но на сытый желудок думается неважно, а в Ордене тем временем оказались контрольные пакеты акций нескольких не слишком известных, но, тем не менее, стабильно развивающихся горнодобывающих комбинатов, появились кое-какие свободные средства. Сколько – никто особо не задавался. Тихий же Диас тихо радовался успехам своего талантливого карьериста, с головой уйдя в разбор полётов сильных мира сего. Итогом стало обнаруженное несколькими днями позже официального объявления в розыск тело магистра. Здесь же. На второй из лун Богдана. Разобраться в случившемся было практически невозможно – за свои полвека любитель распутывать змеиные клубки нажил великое множество врагов. Винду лично вёл частное орденское расследование, но точную причину смерти и кому эта смерть была выгодна более всех, установить так и не смогли. Как не смогли выяснить и истинную причину пребывания магистра среди казино и трущоб криминальной столицы Галактики. Отправили на Кессель пару местных главарей мелкого пошиба, дело закрыли за недостаточностью улик и спустили в архив с грифом «Погиб при исполнении». На Орден вдруг кучей посыпались неприятности, начиная с дела Валорума и блокады Набу, и заканчивая совершенно уж – по итогам заседания Совета – сказочной гибелью мастера Джинна. Скандал тогда разразился страшный. Орали друг на друга магистры долго и с вдохновением. Хорошо поставленными голосами орали. Пока не охрипли, а охрипнув – не обнаружили спящего в кресле Йоду. Громко хлопнул дверью первый претендент на освободившееся место Диаса – граф Дуку. Сил смотреть на это шоу более не было. Подмывало задать лобовой вопрос – кто из вас, о высокочтимые и многомудрые, под покровом ночи зарывал обугленные в холодном пламени реактора останки привидевшегося молодому Кеноби ситха? Неужели лучший меч Ордена напоролся на собственный сейбер, увидев привидение? И за какую опасную шараду взялся Мастер Интрига? Какую нить ухватил?

Твёрдый подбородок под низко надвинутым капюшоном, тонкие белые пальцы чуть нервно постукивают по подлокотнику глубокого кресла.

Дуку устало откинулся в кресле, чуть подвинув на столе стакан с водой. В зале было накурено. Хотелось на воздух. Хотя какой тут воздух? Под гигантским защитным куполом, за которым круглый год бушуют смертоносные по силе ветра…

Бесшумно разъехались створки дверей, впуская невысокого коренастого мужчину. Смуглый, скромно одетый. Опытный глаз старого воина безошибочно определил его принадлежность к независимому племени вольных охотников.

Боба!

Граф с интересом перегнулся через стол. Фетта – а именно так звали визави Дуку – догнал… мальчик лет четырёх-пяти. Точная, но уменьшенная в несколько раз копия отца. Вот уж кого не ожидал увидеть здесь – так это ребёнка. Бывший джедай рассеянно покопался в кармане. Вытащил леденец – такие раздают в пассажирских звездолётах во время взлёта-посадки…

… Кто-то дёргал его за рукав. Архигерцог.

«Уйди, насекомое…».

Граф безумно устал.

Я отправляюсь на Корускант.

«Разбирайтесь сами, а у меня есть пара вопросов. И я даже знаю, кому их следует задать…»

Крутились в голове надоедливые цифры.

Луны Богдана.

Пятилетний Боба. Пять лет прошло. Пять да пять – десять.

Десять лет…

Десять лет, как покинул я Храм. Или Храм покинул меня…

Пять лет… Десять лет… Пять да пять…

«Тьфу!»

Поггль говорил о каких-то чертежах, старательно всучивая ему инфочип.

«Как они так быстро сотворили армию? Даже если учесть, что клоноделы нашли способ ускорить рост… боевых единиц… Но по моим расчётам на это должно было уйти не менее десяти лет – а то и более. Пять да пять… Неужели?»

Что вы мне впихиваете, архигерцог?

Возникло голографическое изображение затянутого в сеть меридианов и параллелей шара.

Хорошо. Я возьму это с собой.

И он предпочёл откланяться.

* * * * *

Грохот сражения остался далеко позади, и дроид-навигатор уже прокладывал кратчайший курс в систему Корусканта. Граф замешкался у трапа. Нет, у него будет время после – время для тщательного анализа, сопоставления казалось бы несопоставимых фактов, а пока… Пока у него есть минута до старта. Сидиус сыграл ва-банк и сыграл… – Дуку невесело усмехнулся – подло и… красиво, фактически в открытую использовав рыцарей Ордена. План был хорош. Не просто хорош – бесподобен! Потому что не было ему подобия на долгой памяти старого графа. Настолько, что сам Дуку до конца не был уверен, что всё это – именно тщательно разработанный план, а не череда последовательных в своей нелепости совпадений. Теперь вся ответственность за развязанную в Галактике войну ляжет на плечи Совета Ордена и никак иначе. Храм делает ошибку за ошибкой, совершенно самостоятельно подливая масла в огонь собственного погребального костра. Для начала джедаи нарушают суверенитет независимой планеты, засылая своего лазутчика на военный завод. Горе-шпиона ловят и совершенно справедливо выносят приговор согласно действующему на планете законодательству. Нет. Даже не законодательству. Откуда? Закону. Единственному. Ну, кто виноват в том, что инсектоидные расы совершенно не приемлют те понятия о демократии и правосудии, которые приняты в «цивилизованной» части Республики? Нарушивший вековой уклад жизни колонии – повинен смерти, ибо своим неповиновением он ставит под угрозу само существование колонии. И как человечеству и хотя б отчасти ему подобным не понять сложную структуру иерархии улья, так и коллективный разум улья никогда не примет сами понятия сопереживания и сострадания преступнику. Мы чужды друг другу. Телом, духом, разумом… Рыцари Храма полезли в чужой монастырь со своим уставом, и, как и следовало ожидать, получили по заслугам. Там, где дипломатические переговоры должны были вести корифеи Ордена, ища наименее болезненный выход из ими же созданной конфликтной ситуации, оказалась девочка, только думающая, что она – политик. Дуку совершенно не был уверен, что в сложившейся ситуации он сам смог бы чем-то помочь Кеноби в его бедственном положении, согласись даже последний выслушать графа и принять его сторону. И это с его-то без ложной скромности богатейшим опытом ведения подобных дел! И ганреева «вендетта» здесь ни при чём, и феттовы кредиты. Ниточка, свитая гением-пауком, далеко тянется…

А потом провозгласившие жизнь величайшей ценностью Мира начали войну. И это именно война. Никак не обыденные межпланетные, сырьевые, территориальные, торговые, династические и какие-то там ещё разборки. То, что именно после разгрома Торговой Федерации на джеонозианской арене ещё больше систем, поражённых орденским произволом на планетах своих предков, примет решение выйти из состава Республики, Дуку не сомневался. Никто не захочет стать вторым Джеонозисом. К ситху боевых дроидов! Завтра СМИ объявят о числе жертв среди мирного населения планеты, и магистр Винду лично будет отчитываться в своих действиях перед Сенатом и канцлером. Канцлером… Заодно ему придётся поведать и о том, откуда в Республике взялась полностью обученная регулярная армия в то время, когда её создание только-только вынесено на обсуждение в Сенат. И кто профинансировал столь дорогостоящее предприятие? Дуку бы много отдал за то, чтобы увидеть лица членов Совета, когда, по прошествии горячки боя, до них, наконец, дойдёт масштаб той сарлакковой ямы, в которую они угодили.

Ай да ситх!.. Ай да канцлер!..

Дружный топот двух пар сапог за спиной. Снова знакомое тревожное жужжание энергоблоков, сопровождающее его всю сознательную – и частично бессознательную – жизнь. Оставалось только устало воздеть очи к каменным сводам ангара-термитника. О намерениях джедаев пообщаться с графом в непринуждённой дружеской атмосфере красноречиво свидетельствовали активированные сейберы. Дуку вздохнул почти обреченно – несостоявшийся завтрак ныне покойных монстров изволил устроить бывшему своему соратнику пышные проводы. Плавно переходящие в похороны…

«Кеноби с падаваном. Добро пожаловать. Давно не виделись. Рюмочку кафа изволите?».

Вы заплатите за всех убитых сегодня джедаев, Дуку! – юноша опередил учителя на шаг.

«Или падаван с Кеноби?».

Найдёныш Джинна. К парню следовало бы присмотреться внимательнее. Экий торопыга.

Нет! Энекин! Нет!!!

Падаван Кеноби, не сбавляя скорости, налетел на графа и… затрепыхался в синей паутине молний. На мгновение задохнулся от боли и – перед самой своей встречей со стеной ангара, сквозь пелену негодования и обиды – восхищение: «Ух, ты!».

Дуку небрежно стряхнул молнии Силы вместе с оглушенным пацаном с руки. Скайуокер смачно впечатался в стену и, не уронив, тем не менее, оружия, сполз на каменную осыпь, где и остался лежать. «Какой замечательный клубок эмоций. Отдыхай пока, мальчик. На твой век хватит…».

Очередь Кеноби. Этот – совсем другой. Осторожничает. Выжидает. Весь – изготовившийся к прыжку гибкий хищник. Чтоб он так же мыслил, как двигается. Синий клинок с треском поглотил молнию.

«Грамотно. Даже удивительно грамотно. Неужели знакома техника? И всё же, Квай, чего-то ты ему недодал. Чего-то важного…»

Дуку вежливо и немного виновато улыбнулся. «А жаль… Жаль такого хорошего рыцаря…». Как и ожидалось, на кроваво-алый клинок джедай среагировал как банта в период гона на красную тряпку. Оби-Ван, отбросив последние сомнения, ринулся в атаку, горя энтузиазмом не менее чем его пылкий падаван несколькими минутами ранее. «А они гораздо более похожи, чем кажется на первый взгляд». Вначале граф играючи отбивался от энергичных наскоков со стороны своего оппонента, потом начал скучать. «Не зря учитель говорил – делай, Дуку, или не делай, но сначала – думай. Эх, учитель… Добавим яду?»

Учитель Кеноби, вы меня разочаровываете. А Мастер Йода столь высоко вас ценит.

Кеноби встретил его твёрдым взглядом человека, делающего пусть неприятную, но весьма и весьма необходимую обществу работу.

«Уважаю. Уважаю такой подход к нашему общему делу».

Граф отбил еще несколько не слишком изящных выпадов начавшего уставать Оби-Вана, улыбка его стала еще шире, а мысли – горше: «Где вы, воины прошлого – виртуозы сейберфайтинга? Где ваши поющие клинки? Где огненный танец в смертельном круге?»

И это все, что вы можете?

«А ведь он – один из лучших. Не могу поверить, что его учителем был Квай-Гон… Зато теперь понятно, почему он так не хотел показывать мне своего ученика.

Ничего не могу сделать для тебя больше, парень. Ты ведь не намерен меня, старика, отпустить с миром. А моя миссия, похоже, ещё только начинается».

И Дуку легко шагнул в сторону. Красный клинок почти нежно скользнул по бедру Кеноби. Оби-Ван пошатнулся, потерял равновесие. Подавив крик, схватился за предплечье – такой горячий на вид, клинок ситха резанул мертвенно ледяным прикосновением от ключицы до кончиков пальцев, выдавливая слёзы из глаз и стон сквозь стиснутые зубы.

Дуку пожал плечами ... Занес меч.

«Пасть в бою – великая честь, джедай Кеноби. Позор для воина – умереть в постели от старости».

Скрежет скрещённых лучей.

«А я и забыл о тебе, падаван».

Ясный взгляд синих глаз на бледном, покрытом испариной лице.

«Крепкий мальчуган».

Он присматривался к нему исподтишка с тех самых пор, как Фетт в сопровождении незаменимых дройдек привёл его, арестованного, безоружного, но полного яростного негодования.

«Энекин… как же его… странное такое имя… что-то про… Как смотрит, однако – был бы я не старый граф, а юная барышня – помер бы от восторгов не сходя с места и отлетел на небеса. Да, точно, что-то про небо… Скайуокер».

Мальчишка двигался легко и непринуждённо. И если мягкая грация его учителя была результатом долгих и упорных тренировок, то этот парень был словно рождён с сейбером в руках. Это особый талант. Огонь и вода. Вечно меняющаяся форма при неизменной сути. Неугасимое пламя. Дуку хмыкнул, и принялся за юного джедая всерьёз.

«Ну, каков ты из себя, живая легенда Ордена? Баловень судьбы или её жертва? Сегодня ты уже сумел избежать смерти – что дальше?».

Два клинка в сильных руках.

«Это сложная комбинация, мальчик. Смотри, не ошибись».

Клинки плели затейливый узор. Чувствовался стиль. Тот самый стиль жить и стиль умирать. Стиль, который в крови. Стиль, позволяющий носить королевскую мантию так, чтобы не были заметны кандалы. Вот он в действии – смертельно опасный синтез двух противоположных стихий.

«На арену ты шёл понурый, но гордый. Молча. Тонкий, длинный, совсем ещё юный. Без тени страха на упрямом лице, стремительно теряющем последние черты детскости. Вошёл в тоннель с мрачной решимостью умереть, а вышел – я наблюдал за тобой – окрылённый желанием жить. И защитить такое же юное кареглазое существо рядом с тобой. Вот я говорю сейчас с тобой, а ты меня не слышишь. Ты почему-то жаждешь моей смерти…»

Финт, быстрый выпад – и рукоять зеленого сейбера разрублена пополам.

«Вот здесь ты ошибся. Опыта явно маловато. Ничего. Со временем исчезнет вся эта остаточная ещё рваность, подростковая угловатость и скованность в движениях, и тогда – тогда каждый твой шаг будет уносить никчемную жизнь твоего врага. Можешь мне верить, Энекин Скайуокер. Не хотел бы я встретиться с тобой вот так же – по разные стороны одной Силы, когда ты станешь мужчиной».

Энекина потеря одного из мечей, казалось, не смутила: он продолжал нападать, причем делал это настолько уверенно, тесня графа к стене и не сбавляя взятого темпа, что Дуку начал было беспокоиться об исходе этого боя. «Не время, мальчик, не время. И – я хочу, чтобы ты жил. Независимо от нашей принадлежности к той или иной философии. Прости меня, малыш, за то, что я сейчас сделаю. Я спешу. Быть может, спешу на встречу своей смерти. Мне и так немного осталось, а сделать – сделать нужно ещё так много. Я запутался, джедай Скайуокер. Жаль, ты так меня и не услышал».

Скайуокер открылся. Открылся всего лишь на миг.

«Прости…»

Взмах красного меча – и… в первый момент падаван даже не понял, что с ним произошло. Странно, даже не вскрикнул. Только на миг расширились до предела зрачки, скрыв чистую синеву. А потом… потом парня просто вырубило, выбросило из реальности запоздалым болевым шоком. Отправив обезрученного юного упрямца под учительское подбитое крыло, граф устало отёр пот со лба и…

… тихий перестук палочки. Сквозь дым, застилающий вход в ангар, ковыляла крохотная нелепая фигурка в мешковатом одеянии, смешно дёргая ушами после каждого шага.

«Учитель…».

Магистр Йода.

Граф Дуку.

Их разговор не состоялся. Сила в тот день была потрясающе глуха…

Глава IV. Камо грядеши?

Не вовремя я сном забылся.

Я в дураках. Пока я спал,

Мне в сновиденье чёрт явился…

И. В. Гёте. Фауст.

Неисповедимы пути Силы…

Невозможно будущее видеть… или… возможно?

Со стороны казалось, что учитель Йода мирно дремлет в своём кресле. И, хотя другие члены Совета Ордена из уважения к старости старались говорить по возможности негромко, обсуждая стоящие перед доблестным рыцарством задачи и текущие дела Храма, это было в корне не так.

Йода осторожно приоткрыл один глаз – посреди зала Совета переминался с ноги на ногу Оби-Ван Кеноби.

«Неуютно здесь – знаю. Потерпи уж…»

Масштабная трагедия, развернувшаяся на Джеонозисе, требовала принятия немедленного и однозначного решения. Начало войны предвещало скорую развязку и – конец Ордена и Республики в том виде, в котором они существовали сейчас. Как глупо… всего лишь одна арена… всего лишь одна ошибка… его, Йоды, ошибка… Магистр догадывался, кто выступил главным клоуном в представлении, которое дали рыцари Храма на потеху противоборствующей стороне. Знание было весьма неприятным, но когда правда была приятна? «Джедаи – хранители мира и спокойствия в Галактике, а не солдаты…» Не солдаты… Маленький учитель, «пробудившись» на пару секунд, пристально глянул на сидящего в соседнем кресле Мэйса Винду. На тёмном лице магистра читалась глубокая скорбь и величайшая озабоченность. Йода хмыкнул… Действительно – не солдат. Что такое потери Торговой Федерации в сравнении с тем поражением, которое понёс Орден, одержав эту нелепую до идиотизма победу? И в самом деле – пока в стенах Храма оплакивали погибших, а Совет в срочном порядке отзывал своих рыцарей из отдалённых систем, лидеры сепаратистов с кислыми физиономиями подсчитывали количество потерянных в виде дроидов и прочей техники боевых единиц, и прикидывали: какая часть покорёженного металла сгодится на вторичную переработку? Недоступная джедаям роскошь. И раз за разом Йода мысленно возвращался к событиям десятилетней давности…

… «Но кто же был повержен? Учитель? Или ученик?»

Вопрос магистра Винду не давал покоя старому Мастеру. «Вернулись ситхи... И кто знает, беды какие сулит для Республики это? Учитель?.. Или ученик? Время нам отмерянное ответом на вопрос сей...» Йода прислушался к себе. Интуиция редко подводила старейшего из магистров Ордена, и Сила была с ним, но... в этой истории было слишком много «но». Внезапное появление ситхов более всего напоминало разведку боем. И вряд ли ситх-учитель станет размениваться на такие мелочи. Нет. Оружие истинного Мастера – разум, но не меч. Но, как и в сейберном бою, одной из составляющих успеха в битве умов является видение всего поля боя одновременно. Не следует заострять внимание на движениях меча соперника, иначе ловкий обманный выпад отведёт глаза... уже навсегда. Неведомый ситх уподобился вору, что бросает кость своре вонскров и, пока стая галдит и спорит: «А не отравлена ли она?», спокойно проходит мимо. И кость эта – ситх-аппрентис. Каждое явление – есть следствие, скрывающее под собой причины, его вызывающие. Враг появился весьма и весьма… своевременно.

«Непроста задача найти ситха... Выманить из Тьмы? Лишь при свете тень живет… Лишь при свете… Так что же мы ищем? Чёрную кошку в тёмной комнате? Или…» Вот это самое «или» и было самым главным камнем преткновения. Многолетний опыт подсказывал, что верным может оказаться даже самое невероятное решение. Но каким бы оно ни было – ситха необходимо выманить из его логова и заставить проявить себя. И вполне возможно, что на решение данной задачи уйдёт не год и не два. Что ж, пришло время проверить, кто из них обладает большим терпением и выдержкой – невидимый и оттого во сто крат более опасный посланник Тьмы или маленький и немощный эмиссар Света? Выкурить хитрого лиса из его норы и не упустить ни одного возможного отнорка? «Только самый искусный и проницательный джедай выполнить сможет задачу эту. Квай-Гон бы смог, - с грустью подумал Йода, - как раз те качества, которые не привествует Кодекс, помочь здесь могут. Множество вопросов требуют ответов... И лишь свободный и дерзкий ум решить рискнёт задачу эту... увы... ». Образ рыцаря Джинна стремительно блекнул, растворяясь в Силе, он едва успел подхватить тонкую нить, протянувшуюся от погибшего джедая к реальному миру. Тут же, как будто немой подсказкой «оттуда», пришел ответ...

...спустя три дня в присутствии членов Совета объявил о своем решении навсегда покинуть Орден граф Дуку. На протяжении последующего десятилетия никакой информации относительно его дальнейшей судьбы не поступало. Впрочем, как всегда настал пресловутый «определённый момент», и со скоростью селевого потока по Галактике поползли слухи о формировании движения сепаратистов. Всё больше звёздных систем требовало независимости, Сенат сотрясали политические бури и, как говорится, не бывает дыма без огня – однажды в стенах Храма вновь зазвучало имя графа с планеты Серенно...

…В просторном зале заседаний Совета Ордена Джедаев было очень светло. Казалось, что зал отражает самую суть природы тех, кто сейчас находился в нем. Свет. Казалось…

Высокая стройная девушка в центре зала под пристальными взглядами лучших из лучших. Несмотря на юный возраст – один из лучших спецов Ордена по выполнению операций, где основой являлось не применение силы или Силы, а использование ума, хитрости и способности быстро и легко завоевать доверие.

- Мне удалось узнать, кто именно стоит за движением сепаратистов. Как это ни печально, но его имя хорошо вам знакомо. Граф Дуку.

Информация явно произвела впечатление на уважаемых магистров Ордена. Сказать, что они были удивлены – значит, ничего не сказать. И только один, казалось, нисколько не поразился столь печальному для рыцарей факту. Он был, скорее, огорчен и раздосадован, но не удивлен. Магистр Йода…

«Ах да… Дуку ведь был падаваном Йоды, потому он и переживал более всех уход графа, а сейчас столь огорчён». Магистр Винду прервал ее размышления:

Ты уверена в этом, Джейден?

Да, учитель Винду. Не так давно одна из планет системы Корелла, Сакоррия, поддержала сепаратистов и объявила о своем выходе из Республики. Планета представляет стратегически важную область, ее присоединение к сепаратистам – их важная победа. Я была уверена, что лидер сепаратистов лично явится для подписания договора с главой Сакоррии. Мне удалось соприсутствовать на этой церемонии.

С этими словами она достала из кармана небольшой холокристалл.

Вот запись. Вы можете удостовериться в моих словах.

Вопросы магистров сыпались один за другим, и Джейден едва успевала отвечать на них, но Йода их не слышал. Ни вопросов, ни ответов… Все эти десять лет он, не смотря ни на что, надеялся, что Дуку не выходит на связь не по причине своей гибели, а исходя из каких-либо других обстоятельств, что он все же еще даст о себе знать. А теперь, когда оказалось, что его старый падаван действительно жив, Йода не чувствовал радости. «Если бы знать, что произошло… Встретился ли он с ситхом? Принял ли сторону последнего или действует самостоятельно? Если бы только знать, на чьей стороне Дуку, что он задумал… Как все запуталось, не знаешь, где твой враг, а где – друг. И каких еще сюрпризов ждать в будущем…»

… Магистр встряхнулся, возвращаясь из паутины воспоминаний в реальность, но, тем не менее, не открывая глаз и продолжая по-стариковски мирно «дремать».

Тем временем Оби-Ван продолжал свой доклад:

… затем граф Дуку предложил мне сотрудничество, ссылаясь на то, что если бы на моём месте был его падаван Квай-Гон Джинн, который, как и его учитель, знал…

Йода дёрнул ушами и завозился в своём кресле. Винду бросил не слишком довольный взгляд в сторону старого мастера и вновь обратился к рыцарю:

Продолжайте, мастер Кеноби. Мы вас внимательно слушаем. Так что же такое было известно учителю Джинну, о чём до сих пор не осведомлён Совет Ордена?

Оби-Ван пожал плечами, как бы говоря всем своим видом «да глупости всё это, вражеские происки», но утвердительно-подстегивающий кивок мастера Мунди заставил его продолжить:

… Квай-Гон знал… правду.

Правду? – Винду переглянулся с церенианцем и заинтересованно подался вперёд.

По утверждению графа Дуку с некоторых пор Республика и Сенат находятся под контролем Тёмного повелителя ситхов. Его имя – Дарт Сидиус, - Кеноби запнулся и вновь замолчал. Некоторое время магистры переваривали услышанное. Наконец тишину разорвал густой бас Мэйса, озвучивший нахлынувшее на всех недоумение:

Кто-то из нас сошёл с ума... Он что? Издевается?

И, в ответ на недоумённый взгляд рыцаря:

Да не вы, Кеноби… Продолжайте!

Впрочем, дальнейшие события были более-менее известны собравшимся. Немного развеселившийся после анекдотичного последнего заявления Оби-Вана Совет слушал невнимательно, и только магистр Йода грустно и задумчиво прядал большими ушами, разглядывая медленно проплывающие мимо окон Башни Совета облака.

«Квай-Гон знал…» Слова пароля десятилетней давности застали старого учителя врасплох. «Что же ты задумал, падаван? И надеешься на что?» Йода не мог найти логичного объяснения действиям своего ученика на Джеонозисе. Случайно ли он упомянул имя рыцаря Джинна? «Случайностей не бывает… Всякая случайность – есть точка соприкосновения закономерностей…» Он учил этому юного Дуку, Дуку учил Квай-Гона, Квай-Гон… Йода вновь посмотрел на Кеноби и тяжело вздохнул: «Странно… Оби-Ван чуть было не погиб от руки Дуку – и был бы смысл тогда какой?.. Что же это – последний шанс Ордену мятежный джедай дал или?.. Опять это «или»! Да сколько ж можно!» Магистр поник головой.

Всего несколько дней назад… несколько дней. Не так он представлял себе их встречу… совсем не так…

* * * * *

Вечерело. Зал Совета опустел. Йода всё ещё сидел в своём кресле, полуприкрыв глаза. Мэйс Винду медленно прохаживался вдоль окна, ожидая, когда старый мастер соизволит, наконец, высказаться. И, если предел терпению магистра Винду ещё не наступил, то Оби-Ван, которому Йода взмахом трости велел задержаться, исчерпал все внутренние лимиты:

Вы верите в слова Дуку о том, что Дарт Сидиус контролирует Сенат? - спросил он у остановившегося рядом темнокожего магистра. – Это звучит слишком дико…

Ответить Мэйс не успел – громкий стук клюки старейшего члена Совета возвестил о том, что Йода решил нарушить затянувшееся молчание:

Тёмной стороне Силы Дуку служит теперь… Ложь, хитрость и обман оружие его теперь…

Тем не менее, я считаю, что мы должны присматривать за сенаторами.

Йода кивком выразил Винду своё согласие и вновь погрузился в раздумья.

«Делай или не делай…»

Такая стройная всего лишь вчера картина мира сегодня рассыпалась множеством мелких осколков. Стремясь опередить друг друга в безумном беге, по незыблемому тысячелетиями фундаменту Республики расползались зияющие трещины. Йода заглянул в одну и… отшатнулся. Звёзды… мириады звёзд… и Тьма. «В тёмные времена ничто не является таковым, каким кажется… Чушь! Всё в этом мире имеет своё место. Истина одна… Хватит заниматься самообманом. Ты ведь знаешь, ЧТО необходимо делать, Йода, знаешь… всегда знал… Как наивны мы бываем порой… и как слепы, бескомпромиссно деля неделимый Мир на две половины, не имеющие права повстречаться в бесконечности…»

Должен признать, что без помощи клонов победа была бы невозможна, - вдруг сообщил Оби-Ван.

Победа?! Победа, говоришь ты?! - эхом раздался в ответ скрипучий голосок низкорослого магистра. Кеноби и Винду удивлённо уставились на Йоду – столь явное проявление эмоций со стороны последнего казалось таким же невероятным явлением, как если бы светило Корусканта вдруг ни с того ни с сего взошло бы на западе.

Он печально вздохнул:

- Учитель Оби-Ван, не победа! Пелена Тьмы спала с моих глаз. Война клоническая началась…

* * * * *

Как мучительно делать выбор… Чему быть? Смерти? Или… смерти? Учитель Йода, устало опираясь на палку из дерева гимер, брёл по величественной галерее. Анфилады, колонны, арки… К чему всё это? К чему…

Мёртв храм, в котором нет еретиков…

Иуды не в счёт...

Тёмная галерея…

Яркий слепящий свет…

«Лишь при свете тень живет…»

Так просто и так… очевидно?

Глава V. Я óтдал крылья вашему пожару…

Свернуть страницы из опавших лиц

Вернуть покой в хрипящие молитвы,

Нас создавали для великой битвы,

А убивают, как летящих птиц.

Хрустела пыль под кованой бедой

Хлестнет в глаза застывшее бессмертье.

Нам знать не надо, кто за все в ответе,

Мы принимаем наш последний бой…

Ольга Волоцкая-ака-Джем. Последний бой

За толстым слоем транспаристила разворачивалась грандиозная панорама космической битвы. Впрочем, непосвящённый наблюдатель увидел бы лишь краткие вспышки в холодной безмятежности космоса, словно звёздам вдруг надоело бесцельно освещать неосветимое, и они решили просто поболтать о том о сём и теперь передавали друг другу свежие сплетни в лишь им одним известном коде. Если бы… если бы не серые громадины крейсеров, зависших друг против друга в боевых порядках. Звенящую тишину вакуума лишь время от времени нарушал треск эфира. Сквозь помехи прорывались обрывки фраз, торопливые приказы, чей-то механический голос монотонно вещал о передислокации сил противника, а длинные вереницы цифр более не были простым набором знаков…

Два странных человека на фоне космического бедлама увлечённо следили за происходящим. Хотя и это было лишь первым, кажущимся впечатлением. В просторном зале, освещаемом только внезапными сполохами яркого света, обстановка была накалена не менее, чем по ту сторону широкого экрана. Высокий седой старик и его не менее благообразный пленник. Да-да, именно пленник… Высокопоставленный узник как будто скучал, его пленитель молча прогуливался, любуясь фантасмагорическими картинами битвы. В общем, оба вели себя совершенно не так, как положено людям в их настоящем статусе. «Ожидание… Ожидание чего? Победы? Или удара в спину?» Граф почти физически ощущал те нити, которые протянулись к нему от замершего в своём кресле канцлера. Любовь Лорда Сидиуса к различного рода розыгрышам начинала, мягко говоря, нервировать, а ощущать себя марионеткой в чужом спектакле было во сто крат горше. Мнимое пленение Верховного канцлера должно было явиться последней каплей, переполнившей чашу терпения Ордена и Сената. Олицетворение Свободы и Демократии, человек, спасающий Республику из геенны огненной, в лапах сепаратистов! Дуку раздражённо фыркнул и, скрестив руки за спиной, обратил своё внимание на поле боя. Недалеко от флагмана Торговой Федерации, где и удерживался его «почётный гость», пара маленьких республиканских истребителей с символикой Ордена устроила настоящую свалку среди роя кружащихся вокруг них кораблей сепаратистов. «Эти двое наверняка окончательно лишились рассудка, раз полезли в это осиное гнездо…»

Забавно, не правда ли, Лорд Тиранус?

Дуку обернулся на голос канцлера, внезапно разорвавший тишину. Палпатин сменил скучающе расстроенный вид забытого всеми дитяти на вполне оживлённый и теперь, посмеиваясь и поигрывая перстнем на указательном пальце левой руки, а другой опираясь на подлокотник, с интересом разглядывал лихо образовавшуюся в течение нескольких секунд кучу малу.

Не знаете, кто бы это мог быть?

Понятия не имею – вам ли не знать, как давно я покинул Храм…

Палпатин довольно захихикал, вытягивая затёкшие ноги:

Ставлю весь Сенат против вашего флагмана, что это за мной.

«Что, старый чёрт? Ещё одна часть очередного гениального плана?»

И чтобы мы совсем не заскучали в ожидании визита дорогих гостей, предлагаю вам, Лорд Тиранус, поиграть в одну очень занимательную игру…

«Неужто шахматы сюда притащил? Их-то в рукаве не спрячешь. Или решил по старинке в саббак перекинуться? Или очередное представление театра одного актёра? От Их Тёмности ожидать можно чего угодно…»

Дарт Сидиус совершенно не по-сенаторски подмигнул графу:

Игра называется «откровенность за откровенность». Надеюсь, вы не против?

Дуку давно понял, что дальновидность Лорда Ситхов имеет довольно много общих граней с самонадеянностью. По его, графа, мнению, это было слабостью почти всех без исключения гениев – к счастью для Палпатина, последний слишком умело манипулировал сознанием окружающих, чтобы предательская черта стала заметна. Фактически, вся Игра велась на грани фола. Сидиус рисковал, и ему это нравилось. Но вот откровенность с его стороны – весьма и весьма опасный сигнал. «Уверен, что я играю по твоим правилам? Хорошо, пусть будет так… И не думай, что мне неизвестна цена твоей искренности». Что-что, а это граф Дуку прочувствовал сполна – Оби-Ван явно не поверил ни единому слову, произнесённому бывшим джедаем, а ведь на Джеонозисе Дуку был искренен как никогда. Что ж, чаще всего мы видим только то, что хотим видеть. И остаёмся при этом незрячи… Вот, оказывается, какова она – слепая вера. В выдуманных богов, в мешок кредитов, в торжество справедливости, в демократию… Во все эти хитроумные философские разглагольствования о Свете и Тьме, не имеющие под собой никакой реальной основы и ставящие единственную цель – обелить или очернить одни и те же инструменты, находящиеся по разные стороны вечных баррикад. И невесть во что ещё – человеку свойственно избирать предмет веры подстать себе и времени. «Как быстро ты забыл о Свете… - А был ли он? Твой Свет? Или ты сам придумал его…»

Лорд Тиранус отошёл от экрана.

«Интересная ситуация… Ситх развязал войну, столкнув две армии, и получил чрезвычайные полномочия – это понятно. Республика не вела крупномасштабных войн на протяжении нескольких веков. А, следовательно, Сенат полностью парализован и бесполезен, так как понятия не имеет о стратегии и тактике ведения боевых действий, а какие «замечательные» военные получаются из джедаев, мы уже видели… Мир погряз в хаосе войны, разгул анархии во Внешнем секторе принял уже поистине немыслимые размеры. Власть фактически валяется под ногами – нагибайся и бери. Народ будет приветствовать любого диктатора, лишь бы остановить эту бойню. И тут Сидиус выкидывает нечто из ряда вон выходящее. Ему становится слишком скучно в кресле Верховного канцлера, и он решает «сходить в плен». Зачем? Мне он не доверяет – о каком доверии между двумя ситхами может идти речь, если в любой момент рискуешь получить нож промеж лопаток. И, тем не менее, инсценирует своё похищение, позволяет связать себя, СМИ раздувают скандал века, половина Сената рвётся в бой, другая для видимости заламывает руки или что там у них? а на деле следует принципу «грабь награбленное» … Так зачем же тебе вся эта затея?»

Если есть игра, то должен быть и победитель, не так ли, господин Верховный канцлер?

Не иронизируйте, граф, не иронизируйте…

Палпатин вытянул шею, вглядываясь в черноту космоса – один из истребителей страшно мотало из стороны в сторону. «Стабилизатор…» - отрешенно подумал Дуку. Его товарищ в бешеном темпе выписывал кренделя вокруг своего менее везучего напарника, давая тому время хоть как-то устранить неполадки и выровнять машину. Ещё два кораблика Торговой Федерации превратились в облака раскалённого газа. Канцлер вздохнул – толи разочарованно, толи восхищённо – Дуку не понял, и посмотрел на графа:

Все идет так, как запланировано. Вы хорошо поработали, мой ученик.

Последние два слова были сказаны с некоторым сарказмом, и это сразу же заставило Лорда Тирануса насторожиться. За десять лет совместной «работы» с мастером-ситхом он успел научиться разбираться в значениях его интонаций. «Не нравится мне эта новая «игра»…ох, не нравится…» И то, как быстро Палпатин менял свои маски, всегда несколько удивляло его. Кто бы мог подумать! Умный великодушный безоглядно преданный своему долгу канцлер и это гениально-злобное исчадие ада, сидящее сейчас напротив графа – одно и тоже лицо! Иной раз Дарт Тиранус задавал себе вопрос – а человек ли это? Слишком уж нечеловеческими способностями обладал Лорд Ситхов. «Ты смеёшься надо мной, не правда ли? Ты сидишь здесь, прикованный к этому нелепому креслу, но ты всё равно сильнее меня… Тебе просто невообразимо скучно в этом бренном мире и ты развлекаешься… Людьми, планетами, властью… Мы все – твои куклы… Но ведь есть же какой-то способ лишить тебя твоей силы, червь Галактики? Вот только… не верю я в победу Света…потому что… потому что нельзя верить в Свет, познав вкус Тьмы…»

Истребители по ту сторону экрана куда-то исчезли. Задумавшись, граф пропустил момент, когда они выпали из поля зрения. Впрочем, это уже не имело значения, как и весь этот великолепный спектакль. Кто бы ни одержал сегодня верх – будь то республиканцы или сепаратисты – в выигрыше в любом случае оказывался Лорд Ситхов. «Если только…»

Тонкие губы Сидиуса раздвинулись в подобии улыбки:

О чём вы думаете, Дуку? Не пытайтесь обмануть меня, Лорд Тиранус, вы ведь прекрасно знаете, КТО я такой. Когда встретитесь в Силе со своим Учителем, не забудьте передать ему от меня пламенный привет… О! Не смотрите на меня так… Вы не знаете моих возможностей. Или вы думали, я никогда не узнаю о вашем разговоре с тем джедаем… Ах да, учитель… Кеноби… Как вы наивны, мой друг! Наверное, наивность – отличительная черта всех джедаев. Пусть даже бывших. Вы полагали, что джедай поверит ситху. Ай-яй-яй! – ситх откинулся в своём кресле, удовлетворённо рассмеявшись. – Более того, вы полагали, что эти сведения вместе с именем информатора никогда не покинут стен Храма. Так вот, стен Храма они действительно не покидали. Если бы не одно но… Всегда найдётся это пресловутое «но», не правда ли? На чём я остановился? Ну да! Конечно. Так вот, ваше абсурдное утверждение о том, что с некоторых пор Галактикой правит Лорд Ситхов, вызвало настоящий взрыв здорового смеха в Совете Ордена. Надо же! Ситхи спали столь долго, что даже разучились своему отличительному искусству – дезинформировать противника. Неужели нельзя было придумать что-то более изощрённое? На данный момент вас терзают три вопроса, как я посмотрю… - голос Владыки Ситха лился сладкой карамелью, что совсем не вязалось с выражением злобствующего самодовольства на внезапно изменившемся лице. – Вы хотите узнать, откуда у меня такая осведомлённость о внутренних делах Ордена? Вас всегда занимало это и, если тот или иной момент можно было бы объяснить моими людьми в здании Храма, то происходящее за дверьми Зала Совета – тайна за семью печатями. Несмотря на весь ваш жизненный опыт, проницательность и мастерство в Силе, вы – никудышный шпион, граф… Йода мог бы и озаботиться этим вопросом, раз уж заслал вас ко мне. О, вы удивлены! Знаете, на данный момент я нисколько не сомневаюсь в вашей хм… тёмности и в вашем желании убить меня не сходя с этого места…

Дуку был опытным воином и не раз участвовал в сложнейших операциях, где на кону стояла его жизнь. Но никогда ранее он не ощущал такой липкий и холодный ужас, как после этих слов Сидиуса. И самым отвратительным был факт, что ситх прав…

Но в вас всё же осталась пагубная привычка задумываться о средствах.

Картинка в раме панорамного экрана пришла в движении. Настало время «тяжёлой артиллерии» – лёгкие истребители покидали поле боя. В полнейшей тишине черноту космоса прорезал яркий сполох – орудия на ближайшем республиканском крейсере наконец-то были приведены в действие. Флагман Торговой Федерации ощутимо тряхнуло. В ответ снова ожили переговорные устройства. Прошелестели сухие слова с привкусом металла – разгерметизация отсеков GP4286 и RS3526, отсеки D23R5647 и E45F5787 подвергнуты затоплению, отряд дройдеков в блок А22 отсека D23R5647. Палпатин лишь на миг прервался, коротко отметив что-то лёгким кивком благородной головы.

Вы слишком часто искали обходные пути там, где следовало действовать быстро и жестко, подчас жестоко, а там где требовалась хитрость, изворотливость, - Палпатин перешёл на шёпот, - подлость, наконец, вы предпочитали действовать напрямую. Ну ладно, оставим лирику – я раскусил и вас, и вашего уважаемого Учителя. Остальное – чепуха! Ответ на свой первый вопрос вы вероятно уже знаете – так просто сложить два плюс два, после того как решение разжёвано и его остаётся лишь проглотить. – Канцлер с притворным сожалением покачал головой. – Кстати, ещё одна отличительная особенность джедаев, как это ни прискорбно, вы не видите явного, ища скрытые смыслы вещей и явлений, а, между тем, они всего лишь то, чем они являются – ни больше, ни меньше. Простите, я опять отвлёкся. – Палпатин удручённо вздохнул. – Да-да, мой дорогой граф, предатель в Совете Ордена – это так просто!

Все надежды Дуку рухнули в одночасье. Если до этого момента ещё была какая-то надежда, что всё получится по задуманному… Пусть ценой больших жертв, ценой его собственной жизни или, что ещё страшнее, души, но удастся предотвратить окончательное падение Республики в бездну Тьмы, то сейчас… Граф вспомнил Йоду. Вспомнил его последние слова, обращённые к бывшему ученику. Учитель всегда был прав. Спасти Свет, обратившись во Тьму – да возможно ли такое?! До сегодняшнего дня он думал, что это так… И был Ситхом. Он СТАЛ Ситхом. И что же? Сколько ему осталось? Хватит ли этого времени на то, чтобы понять то главное, чего он так и не смог понять, дожив до седин, пережив своих учеников, пережив самого себя настоящего?.. И сейчас в глазах Палпатина Дуку читал свой приговор. И приговор Республики. И Ордена. И… Света. Впрочем, о чём жалеть – о том, чего давно уже нет?

Вы молчите, граф… И правильно делаете… Второй ваш вопрос – кто он? Тот, ради которого я десять лет держал вас в качестве прикрытия? Ради которого я водил за нос пол-Ордена, вторую и, уж извините за неуклюжий каламбур, большую половину которого можно вообще не принимать в расчёт? Честно говоря, не так велика его ценность, если бы не кресло Совета и та специфическая должность, которую он выполняет… Скажите, вы никогда не задумывались над тем, как ПО-НАСТОЯЩЕМУ умер учитель Сайфо Диас? И кто всё же заказал Камино армию? Вы знаете, ведь эта система каким-то непостижимым образом исчезла из базы данных Ордена! А кто виноват? Ах, Дуку виноват! Ну, конечно! Ведь это он ушёл из Храма, громко хлопнув дверью на прощанье! Неважно, что Дуку не появлялся в столице, ведя переговоры с отдалёнными системами, поддержавшими движение сепаратистов, и инспектировал заводы этих сизорылых торговцев в то время как… И ваш хвалёный Йода ничего не смог сделать. Ничегошеньки! Я хорошо связал ему его лапки. Очень хорошо! А кто так тщательно планировал военные акции и распределял по фронтам командиров-джедаев, что сейчас Совет вынужден посылать в бой сопливых мальчишек? Вот тебе и орешки на праздник…, - ситх прислушался к чему-то далёкому. Дуку сунулся было в Силу, но кто-то гораздо более ловкий в миг стянул призрачные нити-ручейки в глухой клубок свалявшейся шерсти. – Так вот, Лорд Тиранус, - Сидиус хихикнул, - на тот случай, если вдруг вы попадёте в ад, то не сочтите за труд передать мой привет также и некоему… м-м-м… магистру Мэйсу Винду!

Дуку почувствовал, как его сердце внезапно остановилось, а потом пошло вновь… глухо, с надрывом. «Это конец! Все бумаги Ордена, вся информация баз данных, все каналы связи, агентурная сеть… Нет ни одной тайны, о который бы не узнал Дарт Сидиус! Йода… Неужели вы не знали, Учитель?! Вот она – цена искренности ситха! Но чтобы ТАК…»

А теперь ваш последний вопрос… Ну-ну, погодите хвататься за меч – вы ведь дадите мне договорить? – граф почувствовал, как его тело вдруг перестало подчиняться его воле. Кровь с силой прилила к вискам, застучав тяжёлыми молотами. - Прежде, чем предпримите попытку убить меня? Кстати, что вы будете делать в случае, если вам это таки удастся – пойдёте с повинной к Йоде или попытаетесь удержать власть? А? Сами не знаете? Так я и думал… Ах, Тёмная Сторона… обжигающая ненависть… холодная ясность… ярость, вливающая Силу полными пригоршнями в тело и разум… но где-то там… глубоко… знание, что за всё надо платить… - мягкий голос ситха словно усыплял, завораживал, вливал в жилы расплавленный свинец. - И страх… страх… животный ужас от этого знания. Знания, что это конец! Тьма быстра, могущественна, прекрасна, но она иссушает… вытягивает… высасывает силы, душу, оставляя лишь пустую тленную оболочку. Именно поэтому мы, ситхи, так боимся умереть, и столь яростно отвоёвываем право на жизнь, право на место под солнцем, забирая его у других. Потому что после смерти НИЧЕГО НЕТ!!! Ничего… Но бесполезно бороться… бесполезно, мой друг… мой враг… Итак, ваш последний вопрос – А КАКОГО СИТХА ОН ЗДЕСЬ ТАК РАСПИНАЕТСЯ? А вот и ответ…

Палпатин торжествующе расхохотался:

Лорд Тиранус, встречайте гостей! И, боюсь, что они лишат вас удовольствия померяться силами с Владыкой Ситхов… Ведь наши визитёры очень спешат. Ещё бы! У них очень важное дело – они спасают мир… И меня… От вас, граф, - Дарт Сидиус веселился от души, если, конечно, понятие «душа» ещё было применимо к нему. – Помнится, вы с ними не договорили при последней встрече, и ай-яй-яй! Как быстро вы их забыли, а я так старался, намекал, чуть ли не ручкой в окошко махал. Да, не откажите в услуге напоследок – мне бы хотелось с вашей помощью дать урок одному перспективному молодому человеку. На будущее… Он-то вас помнит СЛИШКОМ хорошо… И, ради интереса, я разрешаю вам попытаться объяснить этим бравым ребятам, кто есть паршивая банта в их стаде и кто заказывает для стада музыку… Да пребудет с вами Сила!

Тут канцлер скорчил страдальческую мину и с видом святого мученика обмяк в кресле. Хватка Силы ослабла. В тот же миг с обеих сторон от Дуку под мощными ударами кованых сапог со стуком и скрежетом вылетели вентиляционные решётки. Перед Дартом Тиранусом стояли рыцари Храма Оби-Ван Кеноби и Энекин Скайуокер.

Три клинка вспыхнули почти одновременно…

Глава VI. Без права на выбор

Тогда оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

Сердце моё полно жалости. Я не могу этого сделать.

А. и Б. Стругацкие. Трудно быть богом.

Скайуокера Йода почувствовал сразу, но не подал виду. Почему? Наверное, это было похоже на последнюю попытку утопающего ухватиться за соломинку и оттянуть момент неизбежной гибели, до последнего надеясь на чудесное спасение или не менее чудесное пробуждение. Молодой рыцарь подошёл неслышно и замер за спиной старого Учителя.

«А ты учишься…»

«Чему же, Учитель?»

Тот резко обернулся, смерив взглядом высокого юношу, стоящего рядом.

Вы звали меня, Магистр?

Закат нынче…

Скайуокер покосился на пылающий где-то далеко внизу горизонт и фыркнул.

Отлично, Учитель. Будем любоваться закатом?

Йода вновь нахохлился на своём парапете. На фоне вечерней зари тёмный силуэт магистра напоминал невозмутимо-вычурное архитектурное украшение.

Закат нынче…

Старый джедай задумчиво закряхтел, полуприкрыв глаза веками. Палочка из дерева гимер будто сама собой царапала серый булыжник – вечная привычка Йоды что-то рисовать, размышляя. Энекин нетерпеливо переступил с ноги на ногу и на автомате проследил путь суковатой трости Учителя. «Ситх побери!» Нити Силы задрожали, сплетаясь в надёжный плотный кокон. Лёгкий кивок означал, что он всё понял правильно…

«Не один ты пришёл…»

… Это был обычный день… Самый обычный день самого необычного города Галактики. Корускант… яркое лоскутное одеяло тысячи лет назад поглотило эту планету, навсегда изменив её лик, заставляя одновременно и восхищаться и ужасаться этому урбанистическому монстру.

Хотелось затеряться в сутолоке толпы, многоликой, разномастной, разноголосой. Бесконечная улица тянулась и тянулась вдоль уходящих куда-то в далёкое небо игл небоскрёбов. Странно, но, прошагав пару кварталов, Энекин вдруг заметил, даже не удивившись, как-то отстранённо, как будто он находился где-то далеко-далеко отсюда, что толпа движется ему навстречу, а сам он, как будто следуя чьей-то минутной прихоти, борется против нескончаемого потока куда-то бредущих, идущих, бегущих существ. Один… Резко и ощутимо кольнуло в груди – он согнулся на секунду, переводя дыхание. И выпрямился вновь, оглянувшись – затылки и загривки всех мастей спешили по своим делам. Кто-то шёл работать, кто-то домой – в круг семьи или же в одинокую конурку, кто-то шёл убивать, кто-то намеревался стащить кошелёк у соседа, а кто-то просто бесцельно брёл, едва переставляя ноги… А куда шёл он сам? Скайуокер вскинул голову, стягивая капюшон плаща. Здесь не было солнца… здесь не было звёзд… здесь не было ветра… даже день не сменял здесь ночь. Была просто улица. Один из нижних уровней.

«Интересно, а можно ли прожить жизнь вот так – ни разу не увидев неба?»

И, срываясь на бег, он кинулся к ближайшему зданию – выходу на верхние уровни. Выше, быстрей, ещё выше… Он шёл, бежал, терпеливо ждал, когда разойдутся створки турболифта, опять шёл, пока, наконец, в лицо не ударил порыв свежего ветра…

Гроза… Разгул стихии в небе над Корускантом. Изорванном, измочаленном войной небе, затянутом вечным грязным облаком смога. Как будто сама природа, сама Сила выражала свой протест, отвечая на войну разумных существ своей собственной войной.

«И она не будет щадить… Никого…».

Ветер, швыряющий в лицо пригоршни холодной воды, забирающийся под плащ и тунику, отбирающий последние крохи кислорода, ещё задержавшиеся на вершине этой многокилометровой башни, словно старался сбить с ног, выбросить упрямого человечка из своих законных владений.

«Врёшь… Не возьмёшь…».

Позади Скайуокера сквозь набегающие громады туч ещё пробивались солнечные лучи, а навстречу уже тенью катилась, подминая под себя расчерченные словно по линейке кварталы, небоскрёбы, площади, стена мокрой пыли, уже завертелся сорванный с многочисленных уровней мусор, стремительно поползла по поверхности планеты черта терминатора… Энекина охватило странное чувство, что он уже видел эту картину. Где? Давно или совсем недавно? Наяву или во сне? Или ему ещё только предстоит испытать на себе весь удар разгневанной стихии? А впрочем, сейчас ему не было до этого никакого дела – слишком многое надо было обдумать, чтобы принять одно единственное решение – делать или не делать.

«Ты сам ввязался в эту игру, парень…».

«Или тебя ввязали, не сказавши и не спросивши…» - шепнул какой-то гаденький внутренний голос.

«Я сам хотел этого».

Голос скептически хихикнул:

«Хотел чего? Справедливости для всех? А нужна ли она всем – твоя справедливость? Ведь она – только твоя. Это НЕ их справедливость… А это – не твоя Игра».

«Так таки не моя?» - привычно взбрыкнул знакомый с детства дух противоречия. Молнии били уже над самой его головой. Но он не боялся их. «В конце концов, - Энекин усмехнулся, закрывая глаза и позволяя воде стекать по лицу за шиворот, - если верить храмовым сказкам, мы ведь одной породы».

«А они там… внизу… знают ли они о том, что здесь гроза? Они – там… а я? А я – здесь… Что ж вы, магистр? Не спросясь?»…

Магистр, я был там… я и сейчас там… на этой войне… Я видел, как умирали мои друзья. Мои Братья-в-Силе. И что толку от всей этой Силы, если нас так легко загнать в угол и расстрелять в упор… Что толку? Мы не страшимся открытого боя, но так уязвимы для удара в спину. Мы думали, что сможем защитить их, закрыть собой, мы думали – они с нами, а они – сами по себе…

«Они» - это твой народ, Энекин… Твоя Семья… И ты дал клятву. Клятву быть с ними.

«Не один ты пришёл – много вопросов на сердце твоём…»

«Я задам один…»

Энекин покачал головой, словно гоня прочь какое-то наваждение, которое никак не хотело уходить и рвалось наружу, требуя выхода:

Мы приходили к ним, чтобы защитить их дома и их близких, но они гнали нас. «Убийцы, нахлебники…» - это их слова, обращённые к нам. Они не хотят ни во что вмешиваться! Они просто хотят мира! Они хотят, чтобы эта война закончилась, но не хотят знать ПОЧЕМУ она началась!

А ты знаешь?

Скайуокер кивнул:

Да. Знаю.

Он в упор посмотрел на Йоду. В потемневших от гнева синих глазах было всё: боль, страх, ненависть…

И я знаю, что вы знаете также.

Йода отвёл взгляд…

«Задавай…»

«Вы ответите?»

«Отвечу. Если будет на то воля Силы …»

Скайуокер кивнул, опускаясь на пол рядом с сидящим на парапете Йодой… А, впрочем, какой тут пол – на крыше башни Совета? Сложил локти на колени и, уткнувшись лбом в перекрещенные запястья, застыл в этой отражающей полное его отчаянье позе.

И даже не вопросительно, а утвердительно…

«Учитель, то о чём говорил Оби-Вану… граф Дуку… правда… Канцлер?»

«Догадался ты как?»

«Вы знали…»

Вы предвидели это… и ничего не… - Энекин замолчал. «Да… и ничего не сделал…» - мысленно закончил старый мастер.

Йода вспомнил день назначения Энекина Скайуокера на пост личного телохранителя Верховного канцлера. Сразу после банкета в честь победы в битве при Корусканте. О желании Палпатина оставить при себе своего спасителя Совету сообщил магистр Ки-Ади-Мунди. Винду возмутился по поводу выскочек, только-только лишившихся падаванских косичек, но следом же махнул рукой: «Какая разница?»…

«Это второй вопрос и… я не могу сказать…»

«А я не могу сказать, как догадался…»

«Неважно – это правда».

…Они быстренько вызвали «на ковёр» Кеноби и Скайуокера, мирно переругивающихся в ожидании решения магистров здесь же, под дверью Совета. Быстренько отправили Оби-Вана к «ситху на рога» ловить сбежавшего генерала сепаратистов, быстренько сообщили его напарнику о новом назначении, быстренько заткнули рот строптивому мальчишке, пытавшемуся возразить, что он не политическая нянька и на фронте пользы от него будет много больше: «Да кто ты такой, чтобы здесь командовать!»…

«Почему я?»

«Ты задаёшь много вопросов…»

«Я задам его вновь…»

«Ответил я на вопрос твой…»

… Лицо его тогда окаменело. Нет, не оттого, что завтра его товарищи вернутся на места назначений без него, а оттого, что от него отмахнулись как от назойливой мухи, сделали статистом без права голоса, права вырвать из пламени войны ещё несколько жизней, а может быть планет, а может быть систем. Оттого, что ему приказали забыть, что это такое – быть Джедаем. Он просто повернулся тогда и вышел из зала Совета, зацепив плечом не успевшего отступить с его дороги Кеноби. Молча, не поклонившись, как будто Совет перестал существовать для него в тот миг. А они? Что они?..

«Совет знает?»

«Нет».

«Почему?»

… Он нашёл его после. Опираясь на клюку и проклиная старость, приковылял в один из тренировочных залов. Скайуокер не обратил на него никакого внимания. Вокруг уже валялось несколько располовиненных дроидов, а светящийся клинок с мерным гулом продолжал рассекать воздух. Йода остановился неподалёку, сверля взглядом спину молодого рыцаря – насквозь промокшая от пота рубаха липла к телу, но Энекин, казалось, не замечал этого. Как, впрочем, и ничего вокруг. Йода терпеливо ждал. Его игнорировали. Йода продолжал смотреть. Через какое-то время Скайуокер занервничал более явно и, наконец, деактивировав сейбер, снизошёл до того, чтобы вполоборота развернуться к старому магистру.

Знаю, что чувствуешь ты. Думаешь, предали тебя, долг твой и веру твою. Я предал. Но я не предавал тебя, джедай Скайуокер. Тебя – не предавал. Мир изменился, и нет смысла доказывать, что сажа бела. Иные слова много дней спустя услышаны будут. В решении Совета не сомневайся теперь. С канцлером будь неотступно. Жребий твой много трудней, много дольше твой путь и твоя война… Когда увидишь то, что ныне скрыто – я позову тебя.

Энекин продолжал молчать. Йода вздохнул и побрёл к выходу. Оставалось надеяться, что он был услышан…

Неважно, как они к тебе относятся. Неважно… Важно как ты относишься к ним. Неразумно стадо, но пастух оберегает его.

Стадо не свободно… Я не хочу быть пастухом.

Не стадо – слуга пастуха, а пастух – слуга его. Без пастуха стадо лишь разбредётся по горам и погибнет, проклиная его и свободу свою обретённую. Направляя стадо, пастух служит ему.

И стадо проклянёт его за то, что он лишает его свободы…

Что лучше – быть проклятым за то, что сохранил жизнь или за то, что не сохранил?

Меньшее зло. «ОН тоже говорит о меньшем зле…» Если уничтожить всех вонскров вблизи стада – это выход?

Нет. Вонскр – часть Мира. Уничтожь одно звено – погибнет целый Мир.

Да, я знаю. Но наш вонскр – не вонскр. Он лишь носит его шкуру.

Тогда пастух должен надеть шкуру вонскра и научить стадо видеть истину.

А если пастух сам не знает истины?

«Дурной пастух много хуже вонскра».

«Предатель?»

«Да»

«Кто?»

Йода крякнул и ткнул клюкой в сторону горизонта – ярко-красное светило наполовину скрылось из виду.

Завтрашний день бурю ждёт…

Энекин поднял голову и повернулся к маленькой фигурке, сгорбившейся на своём «насесте». Ещё мгновение назад глаза его метали молнии, а сейчас… Йода не просто видел – спиной чувствовал горечь, обиду, растерянность молодого рыцаря.

«Как могло получиться ТАКОЕ?»

«Так должно было случиться»

«Он – ситх?»

«Нет».

Я не хочу защищать их теперь. Понимаете – НЕ ХОЧУ! Зачем? Им же плевать на всё! Абсолютно на всё… Единственное, что их привлекает – это набитое брюхо и новое холо-шоу. Они хотят мира только для себя. Они не хотят мира для всех. Они – никто. Да! Вы правы! Они – стадо! Серое стадо. Амёба, которая хочет только жрать, жрать и жрать…

Ты так не думаешь, Энекин. Ещё есть шанс…

«Тогда почему?»

«Предательством жизнь себе думает купить…»

«Но ведь…»

«Нет! Нож в спину – НЕ Свет! И думать не смей!»

Нет. Мы уже опоздали… - Скайуокер опять опустил голову на руки.

Йода в сердцах стукнул клюкой о камень.

Джедай ты! Помни об этом. Не к лицу рыцарю настроения подобные. Не ты ли величайшим из джедаев стать мечтал? Не ты ли малодушию и бездействию презрение открытое выражал? А? Не ты ли говорил о том, что невозможно познать Свет, не познав Тьмы?

Энекин вскочил и, провернувшись на каблуках, оказался лицом к лицу с остроухим магистром.

Я не знаю ваших замыслов, Учитель. Я всего лишь пытаюсь понять, ЧТО здесь происходит?! Но что я могу сделать? Я НЕ могу победить смерть, как бы я этого не хотел! Я понял это. Я видел смерть. Я смотрел ей в глаза…

«В смерти Дуку виновен я…»

«Дуку сам выбрал свою смерть! Вы же знаете…»

Никто не может победить смерть! Она в нас. В нашей природе. Также как и Тьма – часть нашей природы. Но ты можешь сравнивать! Ты видел не только смерть. Ты отличаешься от нас тем, что можешь сравнивать!

Не только смерть… «Да, магистр, я видел не только смерть… Тут вы правы… Падме…»

Учитель Йода? – Энекин опустился на прежнее место.

М-м-м?..

Я боюсь…

Я чувствую твой страх…

Не за себя…

Йода глянул на него из-под полуопущенных век. Понимающе кивнул:

Понял ты теперь из чего отрицание привязанности Кодексом следует.

Скайуокер мотнул головой. Непонятно. То ли утвердительно, то ли продолжая упрямо отстаивать своё право жить своей жизнью. Йода продолжил:

Невозможно это. Знаю. Свойство разума – любить и ненавидеть равно сильно. Боясь возненавидеть или возлюбить кого-либо сверх меры, мы исказили Природу и опустошили свою душу. Природа же не терпит пустоты – крепко запомнить ты это должен…

Я помню…

Мало помнить – должно понять. Ты ничего не сможешь изменить. Ты можешь лишь измениться сам. И тогда изменится твой Мир. «Пророчество становится пророчеством только тогда, когда сбывается».

Это сказка. Всего лишь старая сказка. Я не верю в это. Эта избранность – к ситху её!

Энекин осёкся.

«Именно. К ситху. Не выбирал Дуку…».

«Что?! Но…».

Не хочешь быть слепым орудием? Не хочешь признать, что не мы выбираем Путь, а Путь выбирает нас?

«Да, Энекин, да…. Я виноват. Он проиграл. И я вместе с ним. Гордыня. Гордыня погубила его. Гордыня погубит и нас».

«Почему Дуку покинул Орден?»

«Дуку выбрал «делать»…»

Значит ли это, что выбора нам не дано вовсе?

Ты можешь уйти. Я отпущу тебя, Избранный. Но мне не дано знать, отпустишь ли ты себя сам? И это будет твой выбор…

«А потом я убил его, Магистр. Не просто убил – добил… Я был зол тогда – много наших осталось там. Почему вы не сказали? Вы выбрали за меня?»

«Избавь меня от ответа – мне он неизвестен…»

«В чём была его ошибка?»

«Он забыл кто он, надев шкуру вонскра…»

Я сделал свой выбор, когда пришёл в Храм. Но Храм мёртв и я не знаю, что мне делать с моей клятвой…

Он не мёртв. Ещё не мёртв…

Он не нуждается во мне. Никогда не нуждался.

Я стар, джедай Энекин Скайуокер, очень стар. Я не смогу закончить то, что начал.

«Дуку долго жил – много видел и много знал, но и он оступился…».

«В этом твоё преимущество – ты мало видел и мало знаешь… Вы, молодые, сомневаетесь, но идёте, потому что спешите набить собственные шишки. Вы совершаете поступки и вкупе с сомнением делаете один шаг вперёд. К Развитию. А мы стоим на одной ноге как цапли посреди болота и боимся взбаламутить мёртвую воду. Боимся нарушить равновесие там, где его давно уже нет»

Йода потянулся клюкой к Энекину, ловко развернув того носом к западу. Тонкая алая полоска – все, что осталось от пламени закатного пожара.

Смотри! Закат нынче… Закат Республики. Нового дня восход. Каким будет тот день – тебе решать. Не мне, - джедай ткнул в юношу кривым пальцем, - тебе. И тем, кто придёт за тобой…

Прежде восхода всегда время для ночи.

И малая звезда путь указать сможет, уммм…

Тогда позвольте мне идти самому. В Мире бесконечное множество звёзд, но моя – одна.

Чего ты хочешь?

Взбаламутить воду.

Ты выбрал?

Нет.

«Я понял, Мастер. Вы хотите, чтобы я ночью ползал на четвереньках в чужой шкуре вокруг спятившего стада, держа наготове световой меч в качестве подручного средства для выявления фальшивых вонскров. Чудесно. Шааки помрут со смеху. Слово и дело Республики».

М-м-м?.. – Йода расправил уши и встрепенулся. – Не врут мне уши мои или речи звания джедая гордого достойные слышу я наконец?

Глава VII. Имя есть знамение

И был небосвод глубок,

Но рок уже сети расставил…

Л. Смеркович-ака-Скади.

Он не верил в древние пророчества…

Покрытые пылью слова источали запах тлена и никакая сила «или Сила?» не могла оживить голоса того, кого много веков тому назад посетило внезапное и нежданное откровение. Что хотел сказать неизвестный, тщательно выводивший эти строки? Тот, кто стоял у истоков? Предупреждение это или… руководство к действию?

Вот перевёрнута ещё одна пожелтевшая от времени страница. Взметнулось очередное облачко пыли.

«Иди только вперёд… Иди и не оглядывайся… Делай, что должно. Иди!»

И резонансом: «Хочешь изменить Мир? Иди со мной и я покажу тебе НАСТОЯЩУЮ Силу… Иди!».

Выбор. Опять выбор. Книга решительно задвинута на полку. «Сколько же времени здесь никто не был?». Еле заметно покачнув занавесь паутины, бесшумно разошлись в стороны створки дверей. Уже на пороге он обернулся, легко поведя ладонью – пылинки взметнулись и вновь улеглись тонким полотном. «Может тысячу лет, а может… пять минут».

Как странно… Похоже, все мы попали в замкнутый круг. Почему? Наверное… наверное мы просто боимся открыть глаза? Боимся увидеть выход… Нам ведь было удобно в этой клетке… было… Или… или мы страшимся заглянуть в самих себя и найти ответы на все вопросы? Энекин собрался уходить – сидеть в старом и забытом всеми книгохранилище ещё одну ночь, собирая по крупицам хоть какую-то информацию о… «Стоп, Энекин…» не входило в его планы. Оби-Вану всегда стоило большого труда заставить падавана, признающего только решительное и немедленное действие, провести хоть какое-то время у компьютерного терминала Библиотеки Храма...

…Скучающий у экрана мальчишка, рядом его учитель безуспешно борется с подступающей дремотой. Можно, конечно, подождать, когда Оби-Ван уснёт окончательно, и, стараясь не попасться на глаза суровой госпоже Йокасте, убежать на нижние уровни библиотеки. В заброшенных залах, среди грозящих превратиться в труху от первого же неосторожного прикосновения книг, можно было найти куда более интересное занятие, чем сто пятьдесят пятое чтение Кодекса, который от подобной процедуры ничуть не становился понятней – казалось, ещё немного и Энекин начнёт всерьёз его ненавидеть. Но не сегодня – сегодня Кеноби предстояло ответить на… пару вопросов.

Учитель?

М-м-м…? – Оби-Ван в недоумении огляделся по сторонам, видимо соображая, где он находится.

Учитель, мне непонятно…

Что? – Кеноби наспех пригладил встрёпанную шевелюру, стараясь по возможности принять строгий вид под завязку набитого знаниями рыцаря. «Всё равно непохоже», - язвительно подумал про себя Энекин, а вслух произнёс:

Всё.

Глубоко вздохнув, Кеноби набрал в грудь побольше воздуха и… почувствовал, что его парикмахерские ухищрения пропали втуне – волосы привычно встали дыбом:

???

Учитель, эти буквы никогда не заговорят.

???

Они… они… умерли.

???

Падаван пожал плечами:

Нельзя сделать поводок из компаса. Вот смотрите: «Кодекс побуждает Джедаев сохранять мир и справедливость во всей Галактике, руководствуясь терпением, смелостью и мудростью…»

И что же тут может быть непонятного?

Учитель, вот вы… вас что? Нужно побуждать к тому, чтобы хранить мир? Сами вы того…никак, – Энекин почувствовал, что начинает путаться в словах и, замолчал, тем самым, дав Кеноби время собраться с мыслями, а заодно припомнить нужное место из Кодекса.

Энекин, философия, известная как Кодекс рыцарей Джедай, была создана, чтобы удержать учеников от перехода на Тёмную сторону. Кодекс содержит простые наставления о том, как жить в соприкосновении с Силой…

Эни кивнул в сторону экрана:

Это я и прочитать могу. Я ж вас о другом совершенно спрашиваю.

Энекин, ты всё понимаешь слишком буквально…

Я?! Буквально?! Если бы я понимал всё буквально, то давно бы выучил его со всеми запятыми и не мучился, - Скайуокер оценил свои шансы против шансов Оби-Вана и, не удержавшись, добавил. – Вот как вы, например…

Ну, так что ж не выучил?!!

Не хочу…, - Эни наткнулся на многообещающий взгляд Кеноби и пояснил. – Не хочу с запятыми.

Ну, учи без запятых – тоже дело…- Оби-Ван поёжился – в зале было довольно таки зябко.

На некоторое время воцарилась тишина. Внутренний голос подсказывал Кеноби, что это ни что иное, как затишье перед бурей. Так оно и было:

Учитель?

Вздох, полный уверенности в безнадёжности положения одного из них:

Что ещё?

«В Галактике всё будет спокойно, если обращать внимание на одни вещи и не обращать на другие…»

Ну?

Это несправедливо…

Опять ты за своё…Эни, пойми, наконец, упрямая твоя голова, цель Джедаев – создать и поддерживать атмосферу, в которой справедливость может процветать, а не пытаться творить её самим. А ты предлагаешь поставить на уши всю Галактику…

А вы с вашим Советом не хотите видеть ничего дальше собственного носа!

Энекин!

Простите, Учитель, – мальчишка снова уставился в экран.

Эни, не может быть справедливости одинаковой для всех – всё зависит от нашей точки зрения.

И с вашей точки зрения лучше сидеть, сложа руки, и вообще ничего не делать?

Чем делать так, как предлагаешь ты, то да!

Ага, значит, Орден выбрал «не делать»? А по-моему, это – просто раскрашенное под справедливость равнодушие, потому что… потому что Орден боится… боится ошибиться. А знаете почему?

И почему же?

Тут-то Энекин и выдал на-гора фразу, заставившую челюсть Кеноби начать ускоренное движение по направлению к полу:

Как можно отличить Свет от Тьмы, если не знать, что такое Тьма?

Тишина.

Зажмурившийся Энекин осторожно приоткрыл один глаз. Оби-Ван с невозмутимым видом продолжал сидеть в своем кресле, сложив руки на груди. На то чтобы переварить ляпнутое сейчас его учеником словосочетание требовалось время.

В тот день падаван Скайуокер так и не побывал на нижних уровнях. Оставшееся до ужина время он возил тряпкой по полу в одном из примыкающих к библиотеке залов Храма, заодно освободив от работы пару дроидов-уборщиков…

… «Ну, по крайней мере, Храм за время учёбы я им отмыл на совесть…» Рыцарь Ордена Энекин Скайуокер, усмехнувшись неуместной в настоящий момент мысли, направился к лестнице, ведущей к верхним уровням – лифтов здесь не существовало. Эта часть Храма была закрыта для общего посещения, и со временем одни стали считать Книгохранилище Ордена чем-то вроде легенды, другие – собранием раритетов, не имеющих никакой особой ценности… пример для занятий по истории развития информационных технологий в Галактике – не более. При всём этом бумажный или, какой там ещё? носитель информации был недолговечен и неудобен в обращении. Куда быстрей отослать запрос в сеть Холонета или обратиться к памяти библиотечного компьютера, который автоматически проверит наличие нужных сведений в Холокронах Ордена, а не перерывать горы томов и свитков, глотая тонны вековой пыли. После двух проведённых за этим занятием ночей Энекин даже был готов с ними целиком и полностью согласиться, но получить шанс найти нужные ему сведения можно было только здесь… Вот только нашёл он… да фактически ничего не нашёл!

«Ситх бы побрал этих Джедаев!» От вырвавшегося в сердцах проклятия по спине пробежала предательская дрожь – слишком уж оно походило на правду. Рыцари Ордена напоминали толстых трусливых птиц, в минуту опасности прячущих голову в песок, напрочь забывая о силе, данной им Природой. Но голодный вонскр не знает ни пощады, ни чести – ему вовсе не обязательно смотреть в глаза жертвы, а чем глубже в песке будет находиться голова глупой птицы, тем удобнее будет хищнику перекусить тонкую шею. Страх перед Тёмной стороной, как, впрочем, и любой страх шёл от незнания – в этом Энекин был уверен на все сто. Слухи, слухи… сплошные слухи и… бездействие в преддверии смерти. Ярко-полосатый слух отправил в Силу Квай-Гона, другой – возглавил движение Сепаратистов, а третий… «Стоп, Эни…» Но, судя по отсутствию присутствия любых упоминаний о Ситхах в стенах Храма, такого явления как Тёмная сторона Силы не существовало ВООБЩЕ. Внезапно пришедшая идея заставила Скайуокера резко остановиться. «Глубоко же вы зарылись, господа рыцари…».

Под сапогами громко хрустнуло битое стекло – осада Корусканта лишила Храм почти всех его витражей, и теперь этот архитектурный монстр казался слепцом, немощным и старым. Впрочем, он стал им уже очень давно...

«Тот самый зал»…

…Мокрая тряпка полетела в один угол, ведро стремительно унеслось в прямо противоположный. Эни с разбегу плюхнулся на пол посреди зала и, скрестив босые ноги, осмотрелся по сторонам. Зал Витражей – довольно небольшой в сравнении с гигантскими храмовыми площадями. Куполообразный, относительно невысокий потолок, сложный мозаичный рисунок на блестящем как зеркало полу и… картины из стекла. Не из обычного транспаристила, а именно из стекла. Созданные гениальным мастером древности, витражи поражали не столько сложностью сюжета, сколько невероятным эффектом непрерывного движения. Осколки самых невероятных оттенков, толщин и форм словно вбирали в себя солнечный свет, запасая его впрок и, в зависимости от угла падения лучей, картина переливалась, текла и менялась ежесекундно. Вот это была жизнь! «Наверное, Мастер очень любил свои картины, - подумал Энекин.- И остался жить в них». Несмотря на сегодняшние неприятности, мальчик чувствовал себя вполне удовлетворённым – непоседливый обычно, здесь он мог находиться часами. Вся история Ордена под куполом одного Зала – в шквальном потоке цвета и света, и… Силы…

… Под куполом гулял ветер, кое-где в искорёженном взрывной волной каркасе позвякивали чудом уцелевшие стёклышки. Вот оно – выходящее чётко на запад окно, витраж, лежащий под ногами грудой мусора…

… Плывущий по звёздной реке корабль завораживал своим невероятным гротескным видом. Серый металлический остов, строгая функциональность и простота форм и… паруса. Легчайшее облако, вызванное к жизни солнечным ветром… Призрачная армада огня и света, словно наполняющая воздух низким монотонным гулом. Старый-престарый, как будто сошедший с пыльных страниц летописей корабль, затерянный в глубинах Вселенной. Тот самый, ступив на палубу которого можно побывать на каждой звезде. Мерно вздымались и опускались невидимые глазу волны Силы, а он всё плыл и плыл над медленно и неумолимо вращающейся спиралью Галактики.

Нравится?

Скрипучий голос, раздавшийся над самым его ухом, заставил Энекина подскочить.

Учитель Йода… Я… Оби-Ван вам все рассказал, да?

Рассказал что?

Ну… мы с ним… мы с ним поспорили… немножко…

Поспорили, говоришь ты?

Скайуокер растерянно моргнул.

Знаешь ты, изображено что на картине этой?

Корабль…

И?

Галактика…

Этот Мир – корабль, в котором ум – парус, а мысль – руль; сумей себя вести, посмотрю я на тебя.

Кряхтя, Йода доковылял до противоположной стены и, ткнув такой же корявой, как и её хозяин, палкой в пол, кивнул мальчику.

Не любишь бездействия, как я посмотрю? Так, Энекин Скайуокер?

Кивнув, Энекин подошёл ближе. Чётко прописанные буквы шли кругом по всему периметру зала, и каждому витражу соответствовала своя надпись. Древняя вязь… Умерший язык мудрецов далёкого прошлого, когда молодая Галактика ещё только узнавала имена своих звёзд… На указанной маленьким магистром виднелись следы впопыхах размазанной мокрым пыли. «Ой…» Но, похоже, качество мытья полов Йоду интересовало мало. Опершись на трость, Учитель посмотрел на мальчика странно долгим взглядом:

Justum et tenacem propositi virum…

Кто прав и тверд, тот к цели идет…

Верно, - Йода довольно пошевелил ушами.

Учитель, - Скайуокер снова устроился на полу и посмотрел на покачивающийся на звёздных путях корабль-мир. – А куда он плывёт? И… зачем?

Слишком много вопросов задаёшь ты – ни к чему это, - Йода явно собрался уходить. – В себя загляни – рядом ответ…

… Энекин опустился на одно колено – надпись была на месте, полузасыпанная тем, что ещё несколько недель назад было Галактикой. Решительно смахнул стеклянную крошку. Вот. Justum, что значит справедливость… «В себя загляни – рядом ответ… - А зачем ты, джедай Скайуокер, так стремишься побывать на каждой из звезд этого Мира?..» Знакомый гул до предела наполненных ветром парусов где-то на самой грани сознания и… тишина. Даже не тишина, а… пустота. Сила покидала Храм. Ну что ж… Долгие колебания не в его правилах. Делать или не делать. Третьего не дано… Да и второго, впрочем, тоже...

Мир рвал свои оковы, выворачиваясь наизнанку, и его долг – помочь ему в этом стремлении.

«Иди со мной…»

«Иду!»

Хочешь мира – готовься к войне.

Глава VIII. Гроссмейстер от Тьмы

С тобою смотрел я на эту зарю –

С тобой в эту чёрную бездну смотрю.

И двойственно нам приказанье судьбы:

Мы вольные души! Мы злые рабы!

Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!

Огонь или Тьма – впереди?

А. Блок. Ангел-Хранитель

Удары сейбера о сейбер слились в одно сплошное цветное полотно. Энергоблоки клинков надрывно гудели от невероятного напряжения, а противники и не думали идти на попятный. Удар, ещё удар! Шаг в сторону, поворот… «Ты не имеешь права проиграть этот бой, Энекин… ТЕПЕРЬ не имеешь права…» Поворот, прыжок, снова удар, блок, побелевшие костяшки пальцев, море холодного света перед самым лицом… Мгновение – и у Энекина есть возможность встретиться взглядом со своим врагом.

«Предатель…»

«Глупец, ты такая же пешка в чужой игре…»

«Приходит время – и пешка становится ферзём».

Винду сражался с тем остервенением, какое бывает у загнанных в угол зверей. И не только уверенные выпады Скайуокера, говорившие о его высоком мастерстве сейберфайтера вкупе с горячим напором молодого и сильного воина пугали Мэйса – ловким владением клинком его вряд ли можно было удивить. Пугало другое… Этот сопливый щенок всё-таки перешёл ему дорогу. Он предчувствовал это ещё тогда, когда дрожащий от холода мальчишка с забытой Республикой, но, как оказалось, не Силой, завалящей планетки стоял пред светлыми очами Совета. Невероятно талантливый, злой, остроглазый волчонок – он чувствовал Силу как самое себя. И также смотрел он тогда на темнокожего магистра: «Придёт время – и я убью тебя!». Вот оно… Здесь и сейчас смерть смотрит в его лицо глазами Энекина. Щенок вырос, и пройдёт совсем немного времени до того момента, когда Галактика обретёт настоящего матёрого хищника. В мятущихся по кроваво-красным стенам бликах света казалось, что в глазах джедая «Джедая ли? Ха! Мальчик, далеко же заведёт тебя твоя ненависть…» плещется огонь преисподней…

* * * * *

Энекин спешил. Очень спешил. Не хватало ещё, чтобы канцлер хватился Скайуокера на посту – ему и так большого труда стоило выхлопотать увольнение на две ночи. Пришлось даже приплести Падме – её роль в Сенате старательно исполняла одна из девушек-двойников в паре с сенатором Бинксом. Энекин улыбнулся, вспомнив реакцию Падме на то, что именно Набу, до последнего стоявшая на страже демократии в Галактической Республике, стала инициатором передачи канцлеру Палпатину экстренных полномочий. Обещание «завязать узлом уши этого гунгана» было самым мягким из всех возможных посулов, слетевших с нежных уст сенатора Амидалы в адрес несчастного Джа-Джа. Общими усилиями гунгана отбили. Падме обиделась – правда ненадолго. В конце концов, на тот момент, казалось, это был единственный выход из сложившейся ситуации. Коррумпированный, расползающийся в разные стороны, дерущийся за каждый лакомый кусочек, выпавший из кормушки власти, Сенат действительно нуждался в диктаторе, в сильной объединяющей руке. «Знал бы, где упасть…» Кто ж тогда мог знать, что две столкнувшиеся армии будут ничем иным как… Откуда-то из глубин сознания поднялась волна злости вперемешку с обидой, горечью зряшных и глупых потерь, досадой за слепоту и бессилие. Сжав руку в кулак, Энекин почти сбежал по центральной лестнице Храма, как вдруг его окликнули:

Эни! – тонкий детский голосок. Энекин наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как зовут малыша – одного из подготовишек из группы Йоды. После того как Глава Ордена в срочном порядке отбыл на Кашиик, за младшими падаванами следил кто-нибудь из немногих оставшихся в Храме рыцарей и, фактически, в виду большой занятости последних, дети были предоставлены сами себе.

Так и не сумев извлечь нужное имя из сложного винегрета в своей голове, Энекин присел на корточки.

Ты что тут делаешь?

Тренируюсь, - серьёзно раздув щёки, ответил падаванчик едва переросший самого Магистра.

Что, неужели один?

Нет, вся группа…

А я тебе зачем?

Вот… заело…

Эх ты! – Энекин рассмеялся. - Заело…

Раскрутить рукоять маленького учебного меча – дело одной минуты. Штука практически безопасная, но если рванёт, то шума и слёз не оберешься. Ага, так и есть – пружина активатора погнута.

Орехи ты им колол, что ли?

Малыш замотал головой, хитро прищурившись:

Неее… Он уронился…

Уронился… Что ж ты, рыцарь? – вставая, Энекин протянул маленькому джедаю его не по годам серьёзную игрушку. – Держи и больше не роняй.

Уй! Точно работает! – малыш активировал клинок и поводил им из стороны в сторону. – Спасибо, Эни! – и вдруг смешавшись. – Простите, мастер Скайуокер…

Да ладно тебе… Удачи, малыш!

Взлохматив пятернёй падаванские вихры, Энекин развернулся к лестнице и собрался было бежать дальше, как вдруг внезапно промелькнувшая мысль заставила его остановиться:

Погоди-ка! Ты говоришь – вся группа, но с вами ведь должен быть кто-то из старших? Сами же вы Храм на кирпичи разберёте.

С нами был магистр Винду, но его срочно вызвал к себе господин Верховный канцлер. Я сам слышал, как он говорил по комм-линку…

«Ситх!!!» Энекин скатился по лестнице, влетел в кабину турболифта, с размаху ткнул в кнопку, пискнувшую от подобного с собой обращения, и сполз по стене, глядя на мигающий в углу огонёк видеокамеры. «Только этого мне и не хватало. Мечтать надо меньше, Эни! Ты понимаешь, ЧТО ты наделал? Ситх! Ситх! Ситх! Называется, вспомнишь – оно и явится…Стукнуться, что ли, головой о стену – может поможет?» К счастью для кабины лифта, она достигла нижнего уровня и выпустила взъерошенного джедая на волю.

* * * * *

Кроваво-красная пелена перед глазами… Здесь всё было этого страшного оттенка, оттенка огня войны… нет… рек огня… рек крови… И этот человек перед ним – он тоже был в ответе за это. В ответе за то, что его, Энекина, братья в Силе, гибли, не успевая понять – ЗА ЧТО? За что, за какие такие грехи всё это происходит именно с НАМИ? За что его, Энекина, дети родятся на войне? Дети, которым было суждено стать первыми Скайуокерами, рождёнными свободными людьми? Это не та свобода, о которой он грезил… Не тот мир, в котором он хотел жить…

Кто был прав, кто виноват в этой бойне в угоду заигравшегося гения? Удар, ещё удар, блок… Тело, ставшее за годы тренировок послушным инструментом, действовало само по себе, и всё, что он видел сейчас – глаза своего Врага, смотрящие в лицо смерти. Страшные безумные глаза. Каким-то краем сознания Энекин понимал, что точно такие же глаза смотрят сейчас и на Винду. «Ещё чуть-чуть и сейбер взорвётся прямо у меня в руках…» О себе Скайуокер не думал – казалось, его несла на своих крыльях какая-то неведомая досель сила. Нет… Один раз с ним уже было такое, но вспоминать не хотелось… слишком больно…всё ещё слишком больно… Учитель… Энекин вспомнил Оби-Вана… Равнодушие… Отчуждённость… Сухие, насквозь мёртвые строки Кодекса… «Где ТВОЙ Мир, джедай Скайуокер? Где?! Где он, ситх его побери?!! Где твоя мечта?!! Лежит грудой мусора – никому не нужной, никем не разгаданной…»

Блок, поворот, удар, ещё удар, и ещё, и ещё… Энекин наступал, против воли заставляя Мэйса пятиться…

* * * * *

Теперь Энекин мчался по одному из вспомогательных коридоров здания Сената. Коридоры предназначались для личной охраны Верховного канцлера и обслуживающего персонала и были устроены так, что в случае непредвиденных обстоятельств за спиной Палпатина в мгновение ока имела возможность вырасти целая рота «болванов-в-красном», как про себя окрестил Скайуокер личных гвардейцев главы Республики. Или для того, чтобы «лис мог уйти незамеченным», как любил говаривать Йода, дёргая ушами и громко стуча палочкой.

«Интересно, а где они? Болваны?» Коридор оказался странно пустым, хотя обычно гвардейцы стояли через каждые несколько шагов. Палпатин явно избавлялся от лишних свидетелей… «Свидетелей чего?» Энекин замедлил шаг, восстанавливая сбившееся во время быстрого бега дыхание и обдумывая, что к чему. Начало дня не предвещало ничего хорошего. «С чего бы это магистр Винду бросил всё и помчался к Канцлеру? Неужели?.. Похоже, что-то пошло не так, и наш хитрый лис решил переиграть партию. Чей же ход следующий?»

Как наяву он увидел личные апартаменты Палпатина, отблеск огня камина на панелях тёмного дерева – канцлер любил повторять, смеясь, что бесконечно можно смотреть на три вещи – как течёт вода, как горит огонь и как кто-то работает. Последнее искренне удивляло Скайуокера – работоспособность главы Республики поражала. Казалось, этот человек никогда не устаёт и успевает быть в курсе всех дел каких бы областей управления государством они не касались: будь то обстановка на фронтах, очередной обвал акций крупнейших предприятий на биржах или неожиданный поворот подводных течений в политическом море. Всё было ожидаемо, предсказуемо и управляемо. Находясь рядом с Канцлером денно и нощно, Энекин понял – настоящая Игра всегда ведётся за кулисами. За Палпатином стояли не только олигархи и свора финансовых воротил, но и армия осведомителей, тайных агентов, шпионов и совсем уж отбросов общества. Канцлеру оставалось лишь дёргать за нужные ниточки, и фигуры послушно приходили в движении. Они пользовались определённой свободой – в пределах расчерченной чёрными и белыми квадратами доски. У каждой из них был свой путь и своё собственное предназначение. Фигуры думали, что выбирают они, но на самом деле выбор принадлежал владельцу нависшего над их миром крахмального манжета с запонками простого металла. Один неверный шаг – и старинная костяная безделушка будет небрежно брошена в ящик стола, лязгнет тяжёлая крышка и о ней… забудут… Вот и сейчас… Канцлер рассеянно крутит в руке бокал тёмного набуанского вина, наблюдая за сидящим напротив телохранителем.

Ваш ход, мой юный друг…

Энекин думал. Если он «отдаст» Палпатину одну из значительных фигур в надежде выстроить собственную линию игры, будет ли это его собственное решение? Или этот шаг уже давно предугадан и просчитан невысоким седовласым человеком со странно доброй улыбкой на спокойной лице?

На везение или интуицию в этой игре рассчитывать не приходилось – только логика и жёсткий трезвый расчёт.

Скажите, господин канцлер, тот человек, который приходил к вам сегодня хм… по боковому коридору – он ведь преступник?

Фигура продолжила свой путь по доске. Ответный ход со стороны Палпатина последовал незамедлительно. «Слишком быстро… Что это? Обдуманный заранее шаг или он решил проиграть ради приличия? Явно не ошибка…»

Почему вы так решили, Энекин?

«А если так?»

За его поимку назначена награда… Вами… «Так, а с ладьёй придётся таки проститься, и какой ситх меня за язык тянул?»

Неужели? – стук крышки ящика. – А вы очень наблюдательный молодой человек. Я рад, что не ошибся в своём выборе…

«Канцлеру понадобился наблюдательный телохранитель? С чего, спрашивается?»

Видите ли, джедай Скайуокер… «И выделил слово джедай…» Невозможно выйти чистым из грязной лужи – этот человек владеет нужной мне информацией.

А потом?

А что потом? Мои агенты следят за ним. Как только Республика перестанет нуждаться в его гм… услугах – его препроводят на Кессель. С почётным эскортом…, - Палпатин издал сухой звук, похожий на смех. - Всякая тварь в этом мире для чего-то да создана, мой юный друг…

Верховный канцлер Республики пригубил вино и поднёс бокал к свету:

Посмотрите, какой глубокий насыщенный цвет – оно прекрасно, не правда ли?

«Ну и что мне отвечать? Вино как вино… Наверняка урожая какого-то там затёртого года…Ладно, проехали».

Вы хотите сказать, что цель оправдывает средства?

А вы хотите сказать, что это не так?

Я задал вопрос, господин канцлер, и хотел бы услышать на него ответ.

Даже так? Вы настойчивый молодой человек. Если хотите, да. Это не отвечает вашему Кодексу, не так ли?

Кодекс – ничто, если человек не ведёт себя сам.

Оооо! Какая мысль! Признаюсь вам, я был худшего мнения об уровне образования, дающегося в стенах Ордена. Впрочем, вы ведь с детства отличались некоторой… любознательностью… Ваш ход.

«Решили поиграть в слова? Или словами? Тоже неплохо…»

Скайуокер мысленно раскланялся с пешкой и пообещал себе впредь быть внимательней.

Понимаете ли, Энекин, вопрос в том, что первично – цель или средство? Для меня однозначно – цель. И, думаю, она вам известна…

«Хотелось бы ошибиться…»

Вот вы отдали ладью – не просто так, правда ведь? Вы быстро схватываете и, наверное, уже поняли, что я стараюсь просчитать свои ходы, как собственно, и ваши, настолько вперёд, насколько это возможно. Наука логики в действии, так сказать. Впрочем, об этом мы говорили ещё в одно из наших первых занятий. Так вот, Энекин, скажите, если бы вместо этой бездушной безделушки стоял живой человек с одной стороны и мир и процветание нашей Галактики, за благо которой мы оба – и я, и вы – несём ответственность, с другой? Принесли бы вы жизнь человека или любого другого разумного существа на алтарь Республики также легко, как несколько минут назад распорядились судьбой этой ладьи? Сложный вопрос, не так ли? Наверное, сейчас вы спрашиваете себя: имею ли я право распоряжаться жизнями и судьбами тех, кому по долгу своему обязан служить? А скажите, разве не благим делом будет вырвать сорняк, проросший средь ценных культур, высушить его и скормить сено домашнему скоту – так он принесёт пользу, выполнит своё предназначение? И можно ли считать это – злом?

Вам шах…

Палпатин прервал свой вдохновенный монолог и, отставив бокал в сторону, с интересом обратился к шахматной партии:

Да ну? Мой друг, вы меня разочаровываете… Вам мат!

Канцлер удовлетворённо откинулся в кресле, посмеиваясь одними глазами в ответ на удручённый вид Скайуокера, и пояснил:

Вы так увлеклись тактическими и стратегическими изысканиями на моём поле, что не заметили крошечного изменения на своём. Моя пешка минуту назад стала ферзём и объявила мат вашему королю. Мне очень жаль, но – такова жизнь, как говорили древние…

На сегодня вы свободны, мой друг. Благодарю за приятно проведённый вечер…

Энекин поклонился Палпатину и направился к выходу.

Да! Чуть было не забыл!

Скайуокер обернулся.

Вас можно поздравить, Энекин – ваша жена ждёт ребёнка…

Мгновение канцлер любовался молодым джедаем, которого явно застали врасплох, но тот быстро взял себя в руки, что понравилось Палпатину не меньше.

Не волнуйтесь – ваша тайна в весьма надёжных руках…

«Не сомневаюсь…»

Но откуда господину Верхов…

Не стоит, Энекин, право слово – я был бы плохим сыном своего народа, если бы не интересовался жизненными перипетиями моих непосредственных сограждан. А сенатору Амидале я более чем обязан… Идите, мой друг, и да пребудет с вами Сила!

Энекин, поклонившись ещё раз, вышел, оставив канцлера наедине с самим собой. Палпатин поднялся и подошёл к широкому панорамному окну. Под его ногами лежал ночной Корускант, сияющий миллиардами огней. Канцлер любил этот пейзаж. Столица Галактики была настоящим памятником торжеству Разума над Природой. И он действительно любил её. Хотя кое-кого в мире очень сильно удивил бы этот факт – самый непонятый гений этой части Вселенной был законченным эстетом…

* * * * *

Винду отступал. В ушах звучал довольный смех того, кто станет истинной причиной его сегодняшнего поражения – если его не убьет этот долговязый мальчишка, то уж наверняка добьёт угнездившийся на верхушке пирамиды власти ситх. Интересно, понимает этот сопляк во что он ввязывается или искренне полагает, что магистр Винду окончательно лишился рассудка и замыслил покушение на «надежду и опору» Республики – Верховного канцлера. В любом случае – Палпатину понадобилась новая игрушка. Молодая, талантливая, амбициозная, неуравновешенная, идеалистически настроенная и, следовательно, – не очень умная. Такой, как Энекин, за идею прошибёт лбом каменную стену и не задумается о последствиях. Ни для других, ни, тем более, для себя. И пока перед его носом будут водить какой-то абстрактной и несуществующей в мире Высшей справедливостью, он и не подумает о власти. Отличный подарок, преподнесённый джедаями Его Тёмности на тарелочке с голубой каёмочкой…

«…А сегодня мой бывший и твой будущий господин дал тебе повод для гнева и мести, и ты, позабыв всё, чему тебя учили в Храме, очертя голову кинулся в бой. Глупец! Мечтал ли ты о ТАКОЙ судьбе? Ты, сын татуинской рабыни, без роду, без племени? Надеешься дойти до края? А что там? Пропасть? Ну же, давай! Давай! Убей меня! Тебе уже заготовлено место в аду… рядом с твоим хозяином… там и встретимся. Вот тогда я и посмеюсь! А может быть мне всё же убить тебя? Как думаешь? Не могу же я уйти вот так просто – не попытавшись отобрать у Сидиуса его леденец на палочке?..»

* * * * *

Вот, наконец, и неприметная дверь в конце коридора. Всё, что имело важность в жизни Палпатина, было таким – неприметным, серым, идеальным до той высшей степени простоты, когда ни единое живое существо уже не могло заметить ни единого мелкого штриха, лёгким росчерком определяющего настоящую сущность хозяина этого кабинета. Скайуокер отдавал себе отчёт в том, что он действительно искренне восхищается этим человеком, будь он даже НЕ человек. Канцлер явился средоточием всего, что за годы бездействия было безвозвратно утрачено Орденом – верности единожды выбранной цели, острого гибкого ума, способности вести за собой и увлекать идеей. Ведь он прав! Прав во многом, если не во всём! А сколько раз рассуждения Палпатина ставили Энекина в тупик – десятки, сотни?! Канцлер как будто читал его мысли – окунувшись с головой в смрад догнивающей системы, Энекин по-настоящему мучился одним-единственным вопросом – а не является ли то, что наблюдает сейчас Галактика вполне предсказуемым и закономерным концом? Не сами ль мы подписали смертный приговор себе и своим близким, раздув едва тлеющий уголёк до размеров мирового пожара?

За мгновение до того как створки двери с тихим шелестом разошлись в стороны, впуская личного телохранителя господина Верховного канцлера в высокие апартаменты, Энекин глубоко вздохнул и нырнул в Силу, как в целебный прохладный омут. Чтобы в тот же миг широко распахнуть глаза и ворваться внутрь с активированным лайтсейбером в руках. С сухим треском промчалась через полутёмный кабинет синяя молния. Отразившись от сейбера Магистра Винду, она изменила направление и вскользь остро полоснула Скайуокера по лицу. А ещё через миг раздался характерный звук скрещенных не на жизнь, а на смерть световых мечей.

«Вам шах… Вы звали меня – иди со мной! Вот он я – сможете, так берите!»

* * * * *

Терять Мэйсу было нечего… Проклятый мальчишка явно вознамерился вколотить двойного предателя в тёмное покрытие пола. «Странная манера ведения боя… Ну что ж… Испортим нашему Повелителю праздник?» Винду резко развернулся, уходя от направленного ему в голову удара, рассчитывая на то, что силой инерции противника унесёт в сторону и хотя б на долю секунды, но Скайуокер откроется. Не тут-то было… Молодой и, несмотря на высокий рост, более лёгкий Энекин оказался проворней – именно доли секунды хватило бывшему магистру на то, чтобы осознать, что его рука, сжимающая рукоять лайтсейбера, лежит на полу отдельно от тела. Ещё миг, и с лёгким всхлипом отделившаяся от туловища голова со стуком упала на ковёр. Прокатившись несколько шагов, она остановилась у ног Палпатина, который, в свою очередь, в течение всего поединка сидел в своём глубоком кресле у окна с невозмутимо-заинтересованным видом стороннего наблюдателя и, кажется, даже слегка покачивал ногой – единственная деталь, выдававшая его некоторую внутреннюю взволнованность.

Тяжело дыша, Скайуокер рукавом отёр кровь с лица.

Браво! Браво, мой храбрый рыцарь, - Верховный канцлер Республики Кос Палпатин негромко зааплодировал, поднимаясь ему навстречу. – Я дважды ваш должник и я знаю, друг мой, как нелегко дался вам этот шаг… Какая потеря для нас, для Республики… Какой позор – изменник в Совете Ордена!

Энекин в который раз поразился актёрским способностям канцлера. С каким негодованием, презрением, даже брезгливостью смотрел Палпатин на останки того, что ещё совсем недавно было магистром Ордена джедаев Мэйсом Винду… и не только им.

Итак, Палпатин отдал ферзя. «Ради чего же ты рискуешь, господин лис?» Пелена спадала, оставляя после себя звенящую ясность в голове и запоздалую боль в мышцах. «Для чего канцлер вызывал «на ковёр» своего ставленника в Совете Ордена? Ситхи чего-то не поделили или…? Или он затеял весь этот сыр-бор и лазерное шоу ради «сообразительной пешки»? Юноша, да вы самовлюблённый наглец!»

Энекин поклонился канцлеру:

Я всего лишь выполнил свой долг перед Республикой, господин Верховный канцлер.

«А не подыграть ли ему? – Рискуешь, Энекин, рискуешь… Торопишь события… А впрочем, почему бы и нет?»

Энекин порывисто опустился на одно колено, склонив голову:

Орден мёртв, мой господин… Орден, но не я! Во славу Республики и ради воцарения мира в Галактике я приму любую ношу! И пусть наградой мне будет утверждение власти Закона и Порядка над безволием и равнодушием. Чего бы мне это ни стоило… Поверьте, ради этой цели я готов сойти в ад!

Встаньте, друг мой!

Палпатин помог Энекину подняться, крепко взяв его за плечи. Внимательно окинул юношу взглядом с головы до ног. Удовлетворённо кивнул головой.

Итак, Энекин Скайуокер, вы хотите знать правду, какой бы она ни была? Впрочем, я предвидел это … И вы сказали, что… Ради. Своей. Цели. Готовы. Сойти. В. Ад?

Напряжение в воздухе нарастало. Вопросительный взгляд. Утвердительный кивок в ответ, внезапно охрипший голос:

Я не боюсь!

Ну что ж, Энекин Скайуокер… Да будет так!.. Добро пожаловать в ад!!!

… Энекин так никогда и не узнал, сколько же продолжался этот некоторым образом обряд инициации. Минуты? Часы? Или всего лишь краткие мгновения? Казалось, что перед ним разверзлись сами небеса, обнажив свою изнаночную сторону. Он видел Тьму. Ту самую первозданную Тьму, не имеющую ничего общего с мелкой грязно-серой тьмой человеческой. Грандиозная бесконечная ПЕРВООСНОВА – вот что это было. Ни единого лучика света. Только где-то в глубинах клубящегося сгустка НЕ Материи будто ворочался чудовищный монстр. И это именно он алчно вбирал в себя любой проблеск, любую искорку…

Царство Тьмы. Нечто. Ничто. Пустота. Мелькнула и тут же погасла мысль: «Неужели ЭТОМУ есть какое-то дело до наших страстей и эмоций? Ведь ОНО вечно и самодостаточно. Оно безупречно и… прекрасно!».

Пришёл Огонь. Он горел шумно, жарко, с громким треском пожирая Материю, надвигаясь откуда-то из глубин… Нет! Не Тьмы – с какой-то потаённой радостью юноша понял, что это его собственный огонь, дитя его подсознания. Это и его Мир был вывернут изнаночной стороной, показывая СВОЮ собственную первооснову.

Пришло Знание. Ты пойдёшь впереди… Огнём и мечом прокладывая дорогу тем, кто пойдёт следом за тобой. Твоё предназначение – нести весть о Свете. Ибо Тьма – первична, а Свет – вторичен. И ты сгоришь в собственном пламени, не понятый и не принятый никем из живущих, ибо ты несёшь Смерть и Пустоту, а Природа не терпит Пустоты…

Дитя Мира, созданное для разрушения, ты не страшишься Смерти – ибо её нет в Пустоте. Но в упрямстве своём ты скажешь, что Ничто – совершенно. И ты будешь этим совершенством, и будешь воевать со всем Миром ради самой войны. А весь Мир будет воевать с тобой. Потому что ты сам и есть Мир.

Слышишь?

Бездна воззвала к бездне, и бездна ответила.

Слышишь? Шаги за своей спиной? Это время дышит тебе в затылок. Время… время… беспощадное время… Пробил час положить конец этому серому грязному хлипкому болотцу… Пришла пора чистого огня и чистой воды…

Готов ли ты к этой битве?

Чёрная фигура в низко надвинутом капюшоне на фоне огненной стены. Жёлтые нечеловеческие глаза. Дарт Сидиус. Какова же твоя первооснова? Что дала Тьма тебе? Власть? А что… что ты дал ей взамен? Неужели?…

Невозможность пошевельнуться, закрыться рукавом от осознания того, ЧТО придётся отдать Монстру-из-Тьмы… Надо…надо оглянуться назад…

«Смотри только вперёд, сынок… Будь смелым и не оглядывайся назад…»

«Мама? Но я… я должен оглянуться… перед тем, как шагнуть туда… Я должен… вспомнить…»

«Я люблю тебя, сынок… И это твоя жизнь… Твой выбор!»

«Сила – не неустойчивая доска на хрупкой опоре. Это бурлящий поток жизни, находящийся в вечном движении и вечном изменении…».

«Мастер Джинн?»

…Свет… Яркий утренний свет…Падме в простом белом платье, смеясь, балансирует на тонкой ветви дерева над самой гладью озера…

Не бойся…

А я и не боюсь…

Он стоит на берегу озера и протягивает руки ей навстречу:

Не бойся… Иди ко мне – я держу тебя…

Она верит ему. Смотрит ему в глаза. Робко ставит босую ногу на поверхность воды… Идёт… идёт по зыбкому зеркалу навстречу своей судьбе…

Эни… Эни, смотри! Ой, Эни, не отпускай меня!

Иди ко мне…

Её прохладные руки обнимают его. Шёлк распущенных волос, пахнущих утренней свежестью и цветами.

Я не отпущу тебя, любимая… Ты – мой берег…

Невероятное усилие. Краткий взгляд, брошенный через плечо.

Облако Света позади… Тонкий звон на грани слуха, постепенно нарастающий в уже знакомый гул.

Единая Сила расправляет над Миром два своих крыла. Взмах – и две НЕ Материи, сталкиваясь в вечном противостоянии, порождают Материю. Мир. Великую Реку. Сущее.

И он может сделать свой выбор! ТЕПЕРЬ может… Он – ВИДЕЛ… Могущество, власть, право вершить суд и перекраивать Мир на своё усмотрение или… вечное служение призрачному Долгу во имя неосуществимой Мечты. Всё – или ничего?

Всего один шаг и… и сорвать с себя путы навалившегося тяжкого сна.

Звонкий голос сквозь тело многих лет: «Я – Человек и моё имя – Энекин Скайуокер!»

И другой – злой и властный: «Добро пожаловать в ад!!!»

Всего лишь один-единственный шаг – и тьма…

… Энекин очнулся посреди кабинета Палпатина. Тяжело осел на колени, опустив голову. «Что же со мной произошло?»

У вас был тяжёлый день, Энекин…

Сухая старческая рука протягивает ему бокал воды.

Вам требуется отдых, мой друг. Почту за честь, если вы воспользуетесь моими апартаментами.

Благодарю вас, господин…

Принимая бокал, Скайуокер встретился глазами с канцлером.

У вас есть три часа свободного времени. Далее вам необходимо отбыть в систему Мустафар для переговоров с лидерами сепаратистов. Будем считать это вашим первым заданием в новой ипостаси. Идите, мой друг… мой ученик!

Глава IX. Последняя миссия

Эта смерть не моя есть ущерб и зачет

жизни кровно-моей, лбом упершейся в стену.

Но когда свои лампы Театр возожжет

и погасит - Трагедия выйдет на сцену.

Б. Ахмадулина. Театр.

Авия Видана сидела, уткнувшись носом в экран. Вернее, уже скорее дремала… Экран всё норовил расплыться перед глазами и превратиться в фантасмагорический пейзаж. Её начало затягивать в гигантскую воронку. Она попыталась схватиться за что-нибудь, но пальцы сомкнулись на пустоте. Вздрогнув, Авия очнулась – чтобы тут же поймать за шиворот крадущегося мимо малыша.

Ты куда?

Туда.

Куда туда?

Ну… туда… - мальчишка смущённо шмыгнул курносым носом и поддёрнул штаны.

А… Ну иди – только быстро.

Малыш ушлёпал. Авия вздохнула и попыталась сосредоточиться на своих занятиях. Её учитель погиб несколько месяцев назад. Она этого не видела. Их сняли с миссии на Комменоре, его перебросили на какую-то из центральных планет Кореллианского сектора – прямо в пекло, а саму Авию Видану вернули сюда – пасти малышню. Она вздохнула, на секунду прижав к глазам ладони, и посмотрела на таймер – неугомонного пацана не было уже с полчаса. Авия сердито топнула ногой и, выбравшись из-за стола, выглянула в коридор. За её спиной сопели в подушки девятнадцать носов – мальчишки от четырёх до восьми лет. Двадцатый нос куда-то завеялся, и ей предстояло искать его в глубоко и давно спящем Храме. «Ну, погоди, сорванец, вот я тебя найду …» Малыш Тину был известным «путешественником». А ещё хвастунишкой и выдумщиком. Уверял всех встречных поперечных, что, если бы не он, то «фиг бы Республике, а не армия». И, передразнивая магистра Йоду, вразвалочку прохаживался по спальне: «Потерял планету мастер Оби-Ван, м-мм. Молодежь, у карты соберитесь. Очистить мысли и найти планету Оби-Ваном потерянную должны мы». А потом милостиво сообщал благодарным зрителям: «Молодёжь – это я!» А ещё он всё время «ронял» тренировочный сейбер – у Авии было подозрение, что несчастный меч испытывает на себе все прелести полёта хозяйской фантазии. Она взяла со стола дежурный фонарик, заглянула в соседнюю спальню: «Последи за моими…». Взъерошенный парень лет пятнадцати – ровесник Авии – молча кивнул.

«Фух…» - Видана шумно выдохнула и нырнула в переплетение коридоров и лестниц, тихонько потянув на себя золотистую ниточку Силы по имени Тину Ксанф…

… Энекин открыл глаза. Некоторое время он лежал, уставившись в потолок. Потом резко сел. Отлично. По ходу дела он уснул на диване в гостиной Палпатина. Туман в голове не давал сосредоточиться. Скайуокер встал и, пошатываясь, побрёл в ванную комнату. Открыл холодную воду, сунул голову под кран. «Так. Что мы имеем, Эни?» А имеем мы обезглавленный труп весьма-весьма важного джедая, Дарта Сидиуса в качестве работодателя и крайне смутные представления о дальнейших действиях. Интересно, что скажет Йода в ответ на такую самодеятельность? «Клюкой по шее…» - отстранённо подумал Энекин, пытаясь причесаться пятёрней. Мельком глянул на себя в зеркало: «Ух, кошмар…». Рассечённая кожа около глаза, опухшая правая сторона лица, саднило плечо – Винду таки достал его ногой. Поискал на полке что-то типа бактерицидки – не нашёл. «Ну и ситх с ним! Само заживёт…». Вернулся в гостиную. И только тут заметил мигающую красным кнопку канала связи с начальником охраны Верховного канцлера. То есть с ним. «Ситх! Я же должен лететь на Мустафар…» Ткнул в кнопку воспроизведения записи. Замерцала голограмма. Палпатин – лёгок на помине. Аккуратно уложенные седые волосы, добрая улыбка, парадная роба – ну просто добрый волшебник из сказки, иначе не скажешь! Голограмма вещала:

«Мой друг, надеюсь вы достаточно отдохнули. Теперь поторопитесь – переговоры с сепаратистами должны состояться согласно нашему плану. Дальнейшие указания вы сможете получить лично – жду вас вечером в «Palace Of The Stars»».

Энекин посмотрел на зелёное табло таймера – вот это он подремал! Да что ж за день такой! Огляделся в поисках плаща – он швырнул его на пол в кабинете канцлера в момент броска на Винду. Ага. Вот он – аккуратно сложен на стуле около дивана. Надо же – вроде бы даже отчищен и отглажен. Тут же, на плаще – его световой меч. Ах, Палпатин, Палпатин! Вонскр в шаачьей шкуре! Меч на пояс, плащ перекинут через локоть. Взмах рукой – двери послушно разошлись в стороны. В полутёмном кабинете чисто и прохладно. Никаких трупов на полу, никаких следов сражения. Только припозднившиеся дроиды деловито вырезают кусок коврового покрытия с широкой чёрной подпалиной посередине.

Быстро сбежать по лестнице. Турболифт – как же он их ненавидит! Время в кабине всегда тянется невообразимо медленно, а он так не любит ждать!

Спидер Службы охраны канцлера. То, что надо! Теперь ему не страшна никакая дорожная полиция. «Вперёд, Энекин Скайуокер! Только вперёд – и ни шагу назад!»…

… «Palace Of The Stars». Крупнейший театральный комплекс не только на Корусканте, но и во всей Республике. Сияние хрустального купола видно на много километров. Гигантские колонны редкого голубого мрамора, белоснежные ступени, широкие пандусы, высеченные из церенианского мерцающего камня статуи великих драматургов, актёров, певцов, танцоров прошлого. Рядом с их гордым безмолвием живые казались муравьями, случайно попавшими на пир богов…

На протяжении веков под этим куполом давали спектакли лучшие театры Галактики. Выступать в «Palace Of The Stars» было величайшей наградой – за это право боролись, стараясь удивить, поразить, ошеломить самого искушённого зрителя.

Сегодня здесь был аншлаг – труппа Альдераанского Оперного Театра пела «Властелина Огня». Зал, свободно вмещающий сто тысяч зрителей, был забит до отказа. Сенаторы, высокопоставленные чиновники, владельцы крупных производственных и коммерческих компаний не только столицы, но и близлежащих звёздных систем, слетелись на премьеру – антракт был переполнен гулом голосом. Сильные мира сего делились впечатлениями от грандиозного зрелища. Сменяющие друг друга голографические декорации, неотличимые от натуральных пейзажей, круговорот персонажей, великолепие и блеск костюмов, сюжет, воссоздающий атмосферу грядущего Апокалипсиса и, конечно, голоса – великолепные, сильные голоса, переполненные эмоциями и страстями вкупе с блистательной актёрской игрой, заставляли забыть о собственных проблемах и окунуться в мир Мифа…

Тишина и покой царили лишь в одной ложе, возвышающейся над партером – ложе Верховного канцлера. Палпатин сидел, откинувшись на спинку кресла, и улыбался чему-то своему. Худые руки свободно возлежали на подлокотниках, глаза были закрыты. За спиной канцлера застыли двое стражей в красных плащах и шлемах с электропиками наизготовку. Все знали – с этими ребятами шутки плохи. Гвардейцы присутствовали и по обе стороны бронированных дверей – внутри и снаружи. Здесь же в ложе находились вице-спикер Сената Мас Амедда, секретарь Палпатина Слай Мур и сенатор от Альдераана Бэйл Органа. Бэйл официально присутствовал здесь как толкователь философии и мифологии своего родного мира, но вдруг обнаружил, что как-то само собой получилось, что вовсе не он поясняет канцлеру происходящее на сцене действо, а канцлер указывает ему те или иные детали, давая свою, подчас очень необычную, но, тем не менее, логичную трактовку. При этом канцлер раздражался – по всей видимости Органа отвлекал его. Поэтому Бэйл быстро оставил это занятие, переключившись с канцлера на происходящее в зале – его месторасположение позволяло наблюдать за другими сенаторами, используя всё тот же театральный бинокль…

… Некоторое время Энекин, поминая всуе всех ситхов и сарлаков вместе взятых, кружил вокруг «Palace Of The Stars», выискивая место, где можно было притулить спидер – стоянки и посадочные платформы были забиты транспортом, представителями охранных агентств, полицией. Сам театральный комплекс был взят в двойное кольцо оцепления. В воздухе кружили спидеры воздушного патруля.

В конце концов он плюнул на это бесполезное занятие, бросив машину на одной из улиц, ведущих к Театральной площади. Впрочем, таким умным он оказался не один – спидеров хватало и здесь, но зато никто не мог помешать ему немного «подвинуть» соседей Силой, дабы втереть свой транспорт в образовавшийся промежуток. Лихо перескочив через борт, он помчался к главному входу, на ходу доставая ксиву и расталкивая локтями зевак. Удивительно, но до Палпатина он добрался без приключений.

Шла середина второго акта. Палпатин восседал в своём кресле, по обыкновению чуть подавшись вперёд – поза, выражающая крайнюю заинтересованность.

Господин канцлер? – Энекин возник как будто из ниоткуда, заставив Органу вздрогнуть и чуть было не выронить своё средство наблюдения на головы сидящих внизу сенаторов.

«Интересно, что такого нашёл Палпатин в этом нахальном юнце, чтобы так с ним цацкаться?»

Шшш… - Верховный канцлер на секунду прижал палец к губам.

На сцене отыгрывали «Испытание Мессии» – Боги Лжи и Истины, завязав Герою глаза, подводили того к человеческим страстям и поступкам, предлагая выбор. Палпатин был весь во внимании, и Скайуокер наконец мог перевести дыхание и осмотреться. Заметив, что джедай заинтересованно вертит головой, Органа спрятал бинокль в рукав, полностью проигнорировав лёгкий кивок со стороны Энекина. Скайуокер терпеть не мог Органу – нет, не из-за Падме. Просто было в альдераанце что-то такое… неприятное... Но, по крайней мере, он старался относиться к нему как к человеку, которого уважает его жена.

Сменились декорации, и Палпатин кивнул Энекину, не отрываясь, впрочем, от действия.

Вы в порядке?

Да, господин канцлер, благодарю вас.

Канцлер отмахнулся: «Не стоит…».

Сей же час отправляйтесь на Мустафар. Действуйте строго по плану – переговоры должны не просто пройти успешно, а стать полной капитуляцией сил сепаратистов. Приложите для этого все возможные усилия. Возможно, придётся воспользоваться вашим настоящим преимуществом… - Палпатин выделил слово «настоящим», пристально посмотрев на Энекина поверх бинокля. И еле слышно добавил:

Теперь вы понимаете, ПОЧЕМУ для переговоров с противником мною были выбраны ИМЕННО вы?

Скайуокер легко поклонился, давая канцлеру понять, что он уяснил каким именно преимуществом ему предложено воспользоваться.

Да, господин.

Сенатор Бэйл Органа, весь обратившийся в слух, старательно делал вид, что невероятно заинтересован происходящим на сцене.

Я уже распорядился об отправке на Мустафар роты клонтрупперов – вам будет необходима силовая поддержка. НИКТО из лидеров сепаратистов и членов правительства оказавших им поддержку систем не должен покинуть зал переговоров без своей подписи под Договором о капитуляции и возвращении ВСЕХ отделившихся звёздных систем в лоно Республики.

Да, господин.

ЛЮБОЕ ваше действие должно быть направлено на достижение этой цели и будет оправдано как необходимое.

Да, господин.

Что ж, тогда отправляйтесь. И да пребудет с вами Сила! «Мой ученик…» - мысленно добавил Дарт Сидиус, возвращаясь в мир высокого искусства…

… Энекин пронёсся через площадь, прыгнул в спидер, обдирая борта, развернул машину и свечёй ушёл в небо. Необходимо было вернуться в Храм – его истребитель стоял на тамошней стоянке. Заодно возьмёт кое-какие вещи. Он вывел спидер на один из верхних уровней. В его «работе» при канцлере был один большой плюс – Скайуокер получил разрешение свободно летать вверх вниз вдоль и поперёк по диагонали везде вплоть до правительственных трасс. Мало ли в какой момент его присутствие потребуется Палпатину? Ветер засвистел в ушах – и, естественно, Энекин не заметил, что за ним, старательно облетая препятствия, следует маленький дроид-шпион…

… Бросив спидер в пике, он приземлился прямо перед западными воротами Храма. Теми самыми, из которых вышел сегодня утром – как много воды утекло с тех пор! На турболифте поднялся прямо в ангар Ордена. Вот он – его истребитель. Так, а где же малыш R2D2?

R2!

Астродроид выкатился из-за топливных баков, весело протренькав что-то несомненно приветственное. Потом добавил нечто вопрошающее.

Да, R2, я тоже очень рад тебя видеть – и у нас с тобой очень много дел. Подготовь истребитель к гиперперелёту – я буду минут через десять-двадцать.

Дроид деловито свистнул и покатился к подъёмнику-автомату. Энекин выбежал в коридор. Опять лифт. Опять коридор. Вот и его комната. Покидав в вещмешок то необходимое, что попалось на глаза, он выскочил обратно в коридор. И тут погас свет…

Что за?..

Перебои с энергией стали для Корусканта нормой во время осады, но сейчас-то близится конец этой дурацкой войны всех со всеми – сепаратистов добивали в большинстве систем. Потеряв большую часть Ордена, переквалифицировавшиеся в офицеров регулярной армии джедаи таки научились воевать – и всё равно гибли. «Интересно, почему не запускаются аварийные генераторы? Отключены? В честь чего?» Думать было некогда – Скайуокер активировал клинок и побежал вперёд – призрачный голубой свет заметался по стенам. Хуже всего было то, что лифты, конечно, тоже не работали.

Ой! Мама!

Ситх побери!

Вырулив с очередной лестницы, Скайуокер едва не столкнулся с босым мальчуганом в рубашке и нижних штанах.

Ты откуда взялся?

Так… просто… гуляю…

Приглядевшись, Энекин разглядел в мерцающем свете сейбера давешнего паренька со сломанным мечом.

Только не говори, что опять что-то сломал.

Не… - малыш заулыбался – переднего зуба не хватало. – Всё нормально, мастер Скайуокер. Не говорите никому, что вы меня тут видели.

Не скажу. Только ты меня тоже не видел. Уговор?

Уговор, - согласился малыш.

Энекин обошёл его и побежал дальше. Потом остановился и оглянулся – щербатый пацан всё ещё стоял на том же месте, глядя вслед высокому парню в тёмном плаще с активированным сейбером в руке и кровоподтёком на правой стороне лица – а мальчик точно помнил, что с утра его не было.

Малыш! Как тебя зовут? – Скайуокер смутился. – Понимаешь… я забыл… столько всего…

Мальчишка опять заулыбался – он вообще улыбался часто и охотно – и понимающе кивнул.

Тину. Тину Ксанф.

Удачи тебе, Тину Ксанф! – и он побежал дальше.

Бесшумной тенью проскользнув под высоким потолком, мимо мальчика пролетел маленький незаметный дроид…

… Тину обнаружился на подоконнике узкого, словно древняя бойница, окна. Были в Храме такие узкие коридорчики, начинающиеся винтовыми лестницами и оканчивающиеся затянутыми транспаристилом прорезями. Когда-то давно она читала, что Храм строился таким образом, чтобы в случае нападения осаждаемые могли удержать его малыми силами. Потом в царстве всеобщего благополучия и торжества демократии об этой детали забыли, и бойницы в стенах стали считаться архитектурным изыском. Здесь было хорошо играть в прятки. «Было…» - с вновь подступившей горечью подумала Авия. «Было…» - и тряхнула головой. Перед ней на полу металось светлое пятнышко фонарика – хорошо, что она его взяла – по-видимому, проблемы с реактором сектора. В такт быстрым шагам по спине прыгало множество тонких косичек. Когда пришла весть о гибели учителя, её вызвали в Совет, сообщили о том, что теперь она – Авия Видана – рыцарь-джедай и спрос с неё будет соответствующий военному времени. И отправили восвояси – Совету было не до церемоний и, таким образом, традиционная падаванская косичка осталась при владелице. А она не стала расплетать или обрезать её. Она сделала наоборот – наплела, наверное, сотню косичек. Столько на сколько хватило волос. По косичке на погибших учителей своих товарищей. А потом – и на погибших товарищей. Теперь она не сможет забыть их имена.

Тину! – она окликнула его, подходя и протягивая руку. – Пойдём, Тину…

Ей почему-то расхотелось ругать малыша, а тот не стал сопротивляться – схватил её за руку и сполз на пол.

Не хочу спать.

Не хочешь или не можешь?

Боюсь.

Авия вздохнула, признаваясь:

Я тоже. Хочу, но боюсь…

Малыш тут же резюмировал:

Тебе можно – ты девчонка…

Никому нельзя, Тину. Вернее можно – чуть-чуть, самую капельку. Страх нужно побеждать. А чтобы победить врага – нужно уметь распознать его.

Это ты в книжках своих прочитала?

Нет, малыш, в книжках такого не пишут. Мне сказал мой Учитель…

Он умер? Его убило?

Да, Тину.

Авия, а куда мы попадаем, когда нас убивают?

Девушка вздохнула:

Мы сливаемся с Великой Силой…

Ксанф фыркнул:

А вот это ты точно в книжках прочитала! Не хочу я ни с чем сливаться! Как… как в канализацию!

Тину, подзатыльник хошь?

Не хошь. Драться – непедагогично.

Умник! – но любопытство пересилило. – А ты как думаешь?

Я думаю, что когда мы умираем, то оказываемся там, где хотим. Хотим на травке поваляться – окажемся на травке.

Тут уж пришёл черёд фыркать Авии:

Глупости.

Ничего не глупости! – он обиделся, растопырил локти. Некоторое время они шагали молча. Авия обдумывала слова малыша и, наконец, не выдержала.

Тину, а там есть домик?

Он остановился, открыв рот, и посмотрел на неё снизу вверх. Авии показалось, что сверху вниз.

Где? Какой домик?

Она смешалась как пятилетка:

Там… где травка…

Хочешь домик? – она кивнула. И даже не поняла, почему в горле вдруг образовался предательский комок.

Авия, - он вновь взял её руку тёплой ладошкой. – Там ещё речка и большие деревья. Только…

Только что, Тину?

Посиди со мной, пока я не усну, пожалуйста. Не… не отпускай меня, - он заглянул ей в глаза и улыбнулся…

… Теперь Бэйл Органа внимательно наблюдал за канцлером. Энекин ушёл минут двадцать назад. Органу очень интересовало: о чём же таком важном вёл речи Верховный канцлер со своим телохранителем? Он уловил название системы – Мустафар. Сверившись с компьютером, Органа установил, что, на данный момент, Мустафар – одна из баз сепаратистов. Здесь располагался завод по переработке руды и выплавке металла, который в дальнейшем идёт на изготовление дроидов, а в качестве доменных печей используются естественные условия – на Мустафаре полно действующих вулканов. Так-так… Очень познавательно. Неужели Палпатин решил начать долгожданные переговоры в обход чрезвычайных комиссий и Сената. А куда, интересно, отправилась рота клонтрупперов? И зачем? Пустить по следу Скайуокера дроида-шпиона побудило Органу отнюдь не праздное любопытство.

«В наш смутный век пользу принесёт любая информация – если, конечно, подойти с умом… Мальчишка глуп и горяч, но имеет выгодное свойство оказываться в самой гуще событий, а, следовательно…».

Под глупостью и горячностью Бэйл подразумевал манеру Скайуокера высказывать людям всё, что он о них думает, не отличая при этом высокопоставленное лицо от официанта в кафе – и на это у Органы были личные причины. Ибо в этой формулировке роль неопределённого «высокопоставленного лица» чаще всего исполнял вполне определённый уроженец Альдераана.

«Вот татуинская зараза! Ой, чует моё сердце – наплачемся мы с ним. Куда только канцлер смотрит?! А Падме? Тошно смотреть, как она щебечет с этим… хмм… И при этом думает, что никто ничего не замечает».

Органа погрустнел. В своё время он женился – и, как он считал, довольно удачно – на дочери богатого альдераанского аристократа. Естественно, по предварительной договорённости родителей. Жена занималась альдераанскими образовательными программами. В скором времени ей пророчили кресло министра образования. Всё было хорошо, кроме одного «но» – интеллигентный и сдержанный Бэйл Органа не любил свою жену. Детей у них не было…

Везунчику Скайуокеру Органа завидовал яростно и ревностно – вокруг Амидалы вились стаи поклонников, а она выбрала мало того, что пацана чуть ли не с самой захолустной планеты Галактики (страшно подумать – она даже не входила в состав Республики!), так ещё и джедая! Между прочим, он ещё и бывший раб! Тьфу! Как оказалось, этого самого Скайуокера Республика выиграла в кости… Два раза тьфу! «Джек-пот Ордена» вырос в настоящего «кота в мешке»… и Бэйл совершенно неинтеллигентно выругался. Естественно, про себя.

Источник информации, посредством которого столь конфиденциальные сведения попали к Органе прямо из баз данных Ордена, отрешённо наблюдал за развитием сюжета и сменой декораций, постукивая по подлокотнику кресла сухими старческими пальцами…

…Наконец Энекин добрался до дверей ангара. Неполадки неполадками, а с Силой не поспоришь – немного поколебавшись, дверные створки уехали в стены, освобождая проход. Умница R2 ждал молодого рыцаря в своём гнезде, свистом выражая озабоченность его долгим отсутствием.

Всё хорошо, R2, пришлось совершить небольшую пробежку и пешее восхождение.

Дроид свистнул сочувствующе. Энекин рассмеялся:

Спасибо, малыш…

Закинул вещмешок и плащ в кабину, отсоединил шланг подачи топлива, по крылу забрался внутрь, застегнул ремни безопасности и только тут понял, что, оказывается, страшно хочет есть. А ещё нормально выспаться. А ещё в душ. Вскрыл упаковку сухого пайка. Жуя безвкусный брикет, немного подумал.

R2! Дай карту на экран.

«Ага. Всё правильно. Вот и Мустафар. А немного северо-восточнее… Набу! Ну, не совсем немного…»

R2, ну-ка просчитай – если мы войдём в гиперпространство сразу при выходе из атмосферы Корусканта…

Раздался возмущённый писк, и по экрану побежали зелёные буквы.

Не бойся – нам теперь всё можно.

Энекин запихал в рот оставшийся кусок пайка, выдвинул панель управления полётом, быстренько пробежался пальцами по клавиатуре.

… а выскочим прямо у Набу, развив при этом максимальную скорость гиперперелёта.

Пронзительная трель – Скайуокер посмотрел на экран:

Нет, R2, я ещё не сошёл с ума.

Скептический писк – и вновь сменившиеся зелёные строки.

Да, R2, я обязательно сообщу тебе, если такое вдруг произойдёт – ты успеешь катапультироваться.

Бдительный астродроид присвистнул недоверчиво и осторожно.

Обещаю тебе.

Потерявший терпение R2 разразился целой серенадой. Прочитав всё, что думает о нём и о предстоящем перелёте электронный склочник и скандалист, Энекин кривовато усмехнулся и прибегнул к последнему – стопроцентному – доводу.

Ты сможешь поболтать с ТриПиО, и тебя наконец-то почистят. Мне как-то всё недосуг – сам знаешь.

Спустя минуту молчания по монитору поползли длинные столбцы цифр.

Спасибо, малыш – так-то лучше. Заводи этого птаха и поехали отсюда. При таком раскладе мы выигрываем девять, а то и все двенадцать часов свободного времени, горячий ужин и компот. Устроим небольшой сюрприз нашей королеве?

R2 нахально пропел что-то романтическое – Скайуокер приподнял бровь.

Хотел бы я познакомиться с тем, кто тебя конструировал…

Да ладно – считай это комплиментом…

Энекин привычно потянул штурвал на себя – и маленький потрёпанный кораблик послушно и радостно взмыл в ночное небо.

Они выскочили в космос, и звёзды, тут же превратившись в струи света, вспыхнули и исчезли. Скайуокер ослабил ремни и, съезжая поглубже в кресло, с чувством выполненного долга потянулся.

Эй, R2, мы летим домой! – и, уже засыпая. – Если что – свисти…

Последняя мысль была о малыше Тину. Совсем скоро у него будет такой же сын…

… Маленький истребитель с символикой Ордена на борту завис в гиперпространстве. Его пилот крепко спал. Ему снился сон – он подбрасывает и ловит смеющегося малыша. Белобрысого и голубоглазого, как он сам. А рядом стоит Падме, его Ангел, и тоже смеётся: «Осторожней, Эни, не урони!». У неё на руках – темноволосая кареглазая девочка. Серьёзная-пресерьёзная…

Потом сон изменился.

Навстречу уже тенью катилась, подминая под себя расчерченные словно по линейке кварталы, небоскрёбы, площади, стена мокрой пыли, уже завертелся сорванный с многочисленных уровней мусор, стремительно поползла по поверхности планеты черта терминатора… Он знал имя этой стены – Смерть, Тьма… Ему стало страшно и душно. Где-то пронзительно закричал ребёнок. Потом к этому крику прибавились другие: «Мама! Мама!»

Его начало затягивать в гигантскую воронку. Он попыталась схватиться за что-нибудь, но пальцы сомкнулись на пустоте…

… Бэйл Органа достал из кармана золочёный портсигар. Вернее, не совсем портсигар. Нет, в нём лежало несколько дорогих кореллианских сигар, но, скорее для отвода глаз, чем для того, чтобы затянуться разок-другой над бокалом лума. Эту занятную вещицу Бэйл приобрёл во время дружественного визита на Кореллию – планету предприимчивых сорвиголов. По каталогу портсигар шёл в комплекте с маленьким сферическим дроидом. Дроид имел устройство маскировки, устройство распознавания объекта, портативный пеленгатор, возможность видеозаписи в течение стандартных суток и, что привлекло Бэйла более всего, – хитрый манипулятор с гиперпространственным маячком. Портсигар служил пультом дистанционного управления – дно изящного пенальчика было двойным. Нажав на незаметную кнопочку, Органа получил доступ к миниатюрной клавиатуре и плоскому, чуть толще листа бумаги, экрану – опера оперой, а будни буднями.

В антракте между вторым и третьим – последним – действием Палпатин оживился. Отослал куда-то Слай, по всей видимости – в буфет. Достал из кармана жилета часы на цепочке – такого старого и затрапезного хронометра Бэйл не видел ни в одной антикварной лавке. Поддел ногтем крышку, задумчиво посмотрел на циферблат… да-да, часы были механическими, со стрелками… А после сделал уж совсем невероятную вещь – порывшись в кармане вновь, достал измятый обрывок писчей бумаги, исписанный какими-то каракулями. Затем отогнул обшлаг рукава – под ним обнаружился широкий металлический браслет. Органа отложил портсигар – дроид уже битый час передавал какую-то суету и беготню – и сосредоточился на дальнейших действиях Верховного канцлера. На браслете было множество серебристых кнопок. Были ли под ними какие-то надписи – альдераанец не разглядел. Издалека вообще казалось, что уставший от ничегонеделания Палпатин роется в карманах и поправляет одежду просто так – и только природная цепкая наблюдательность позволила Органе заметить систему в движениях канцлера. Расправив бумажку, Палпатин сначала близоруко прищурился, затем отвёл руку с запиской подальше – как это делают старики с начинающейся дальнозоркостью. После начал поочерёдно нажимать кнопки на браслете, каждый раз сверяясь с каракулями – вероятно, набирал какую-то сложную комбинацию. Закончив, он неторопливо поправил манжету, аккуратно сложил вчетверо свою шпаргалку, вернул её в карман, проверил, хорошо ли тот застёгнут и, продолжая удивлять – если не сказать шокировать – оказавшегося случайным свидетелем Бэйла, довольно хлопнул в ладоши, потерев их одну о другую в извечном жесте удачно провёрнутого дельца. Оглянувшись, Палпатин подозвал заскучавшего Амедду и что-то быстро зашептал склонившемуся над ним вице-спикеру.

Пару минут спустя Амедда выступил вперёд, подняв руки в призывающем к тишине жесте. Постепенно в партере и на балконах стих оживлённый гомон, и все обратили внимание на ложу Верховного канцлера.

Мас Амедда откашлялся и звучно заговорил:

Господа сенаторы, Верховный канцлер Галактической Республики просит всех присутствующих по окончании спектакля отправиться на свои рабочие места в Сенат, - по партеру пробежал разочарованный вздох. – Просьба также адресуется уважаемым господам-представителям Промышленных, Торговых и Финансовых Гильдий – примите участие в сегодняшнем экстренном заседании Сената в качестве почётных гостей, – партер загудел ещё сильнее.

Вице-спикер тем временем продолжил:

Господа владельцы холо-, теле- и радиокомпаний, господин Верховный канцлер настоятельно рекомендует вам прислать к зданию Сената ваши съемочные группы и ваших лучших журналистов для наиболее полного освещения событий, – тут пришла пора зашуметь балконам, где сидели представители СМИ.

Амедда вновь вскинул руки, призывая к спокойствию:

- Верховный канцлер Палпатин желает сделать официальное заявление необыкновенной важности. Ещё раз повторяю – НЕОБЫКНОВЕННОЙ важности. На своих местах обязаны находиться главы крупнейших фракций, партий и других общественных объединений, представители стратегически важных систем и планет, а также сенаторы-представители чрезвычайных комиссий.

«Хмм… и это называется «ПРОСИТ отправиться на рабочие места»» - подумал Органа, возвращаясь к своему портсигару. «Интересно, что это за браслет?» Скрытый манжетой несомненно сложный прибор на руке Палпатина отдалённо напоминал систему управления киборгами – Органа видел такие раньше. Но разве у канцлера есть киборг? Бэйл посмотрел на экранчик: «Что за?..» – суета и беготня теперь происходила в полной темноте. В ответ на запрос дроид передал, что пятнадцать минут назад остановился реактор Сектора. Впрочем нет… кое-какой свет был – Скайуокер носился по… альдераанец посмотрел на цифры внизу экрана, переключился на координатную сетку и, наложив её на карту нужного сектора, выяснил, что Скайуокер мечется по Храму джедаев, размахивая световым мечом. Упс! Камера выхватила лицо мальчишки с расширившимися от неожиданности глазами. Энекин остановился, о чём-то беседуя с пацанёнком. Органу эта пустая болтовня не интересовала. «Какого ситха он там делает? Постой-ка… Энергия отрубилась пятнадцать минут назад…» - Бэйл перевёл взгляд на Верховного канцлера, с мечтательным видом слушающего арию Властелина Огня. Спектакль становился всё интереснее во всех смыслах…

… «Властелин Огня» был одним из любимейших драматических произведений Дарта Сидиуса. Наивный, сказочный сюжет и Свет, одержавший победу над Тьмой в финальной Битве, – составляющие явно не имеющие ничего общего с философией Тёмной стороны. Но, тем не менее, – даже у Лордов Тьмы имеются в наличии свои маленькие слабости. Слабостями Сидиуса были театр и древняя мифология. О, нет! У него не было манеры сочувствовать побеждённым – но он считал, что разумно учиться на чужих ошибках. А миф как раз и представляет собой концентрат из вселенской мудрости и глупости. Эдакий котёл, в котором варится быль, сказание, легенда, суеверие, опыт, знание, грех и добродетель, а в итоге получается «рациональное зерно». Вот эти-то зёрна и любил «употреблять» Владыка Сидиус. Он пустился в размышления о слабостях. Вот за его спиной сенатор Органа пялится в кореллианский портсигар. Думает, что ему, Сидиусу, не знакома эта «штучка». Дарт Мол коллекционировал подобные вещи. Эта коллекция и сейчас хранилась у Палпатина в «чуланчике». На чёрный день, так сказать. Сидиус улыбнулся. Пялится с тех самых пор, как Энекин Скайуокер покинул ложу Верховного канцлера – решил, что не лишним будет проследить за любимцем канцлера. Думает, что действует ради личной выгоды, а на самом деле – ищет способ отомстить за попранную честь. «Когда бы не Елена, что Троя вам одна, ахейские мужи?– Палпатин, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла. – У потомственного аристократа и члена королевской фамилии Органы и бывшего раба и джедая Скайуокера одна и та же слабость – сенатор Амидала. Забавно… Амидала выбрала второго. Альдераанец в ярости. Кстати, это вопрос – что делать с Амидалой? И с ребёнком Скайуокера – если таковой всё же родится? Подумаю после… Впрочем, у альдераанца есть ещё одна, гораздо большая слабость – он сам. Репутация, связи, положение в обществе и – его нельзя безнаказанно подвергать унижению. Интересно будет посмотреть на этих двоих, когда они, наконец, сцепятся из-за этой куклы. Хмм, петушки распетушились, но подраться не решились, если сильно петушиться – можно пёрышек лишиться, если пёрышек лишиться – нечем будет петушиться…» - рассмеявшись внезапно пришедшей из далёкого короткоштанного детства набуанской дразнилке, Сидиус пришёл в прекрасное расположение духа. «Энекин Скайуокер. У тебя, кроме Амидалы, тоже полно слабостей. О да! Свобода, равенство, справедливость – это твоё татуинское наследие. Идеалист. Притом идеалист, одарённый природой столь щедро, что порой задаёшься вопросом – как оно вообще такое родилось и начинаешь верить в орденские сказки о Вселенском Мессии. Хмм… - Палпатин нахмурился. – Скайуокер ворвался в ложу во время «Испытания Мессии». Совпадение? Ну да ладно – кем бы он ни был – я эту ошибку природы исправил. Господа джедаи остались с носом – их Мессия провалил испытание. О неискренности Скайуокера при инициации Тьмой не может быть и речи – на обман в такой ситуации может пойти либо круглый дурак, либо отчаянный храбрец. Впрочем, это одно и тоже. Кстати, о джедаях – веселье в Храме должно быть в самом разгаре». Сидиус, поморщившись, поправил каминоанский браслет на запястье – последний немилосердно жал. Неужели он так поправился за последние двенадцать лет? – именно столько прошло с момента его заказа. «Стареешь, брат, стареешь… Теряешь форму…Ну ничего! Сегодня – Великий день!»…

… После того как Энекин в своих метаниях добрался до ангара, Органа дал дроиду команду установить на его истребителе гиперпространственный маячок и возвращаться на «базу» - в кабинет Бэйла на сто тридцать втором этаже представительства Альдераана. Когда он в последний раз мельком глянул в «портсигар» с тем чтобы выключить его и досмотреть оперу с чистой совестью, глаза его расширились – дроид транслировал… О, боги! Мельком глянул на клавиатуру. Мигал индикатор записи – дроид всё ещё писал в автоматическом режиме. Так. Это меняет дело. Становится не только весело, но и порядком жарко. Двумя нажатиями клавиш он отменил «возвращение на базу» и, громко захлопнув портсигар, поклонился Палпатину:

С вашего позволения, канцлер, я выйду покурю.

Канцлер кивком головы дал понять, что Бэйл может совершенно спокойно катиться на все четыре стороны. Действие достигло своего апофеоза – на сцене разворачивалась финальная битва Света и Тьмы – на этот раз её вокальный вариант, и Палпатин спешил насладиться звуком и зрелищем. Властелин Огня не ожидал одного – получить удар в спину… От своего самого преданного слуги, вдруг очнувшегося от векового сна…

«И это они называют победой Света?» - и Палпатин пообещал себе НИКОГДА не поворачиваться спиной к кому бы то ни было…

… Она шла по коридору, крепко держа Тину за руку. Света всё ещё не было. Вот, наконец и лестница, ведущая к спальням малышей. Авия уже подняла ногу на ступеньку – как вдруг Храм содрогнулся, заставив её выронить от неожиданности фонарик и отпустить руку мальчика. По стенам прошла мелкая дрожь. Такое уже было, когда Корускант подвергся орбитальным бомбардировкам в дни осады, но сейчас?..

Тину!

Я здесь, - мальчишка стоял посреди коридора, прислушиваясь. Послышался шум, и на верху лестницы показался тот самый парень-дежурный из соседней спальни. Он легко сбежал вниз, освещая себе путь активированным сейбером.

Авия, иди к малькам – они там все просыпаются.

Что случилось?

Ситх знает – спущусь вниз, узнаю…

Парень умчался. Авия побежала вверх, прыгая через две ступеньки. Тину едва поспевал за ней…

… Если в полной темноте бежать по Храму, стараясь укрыться, спрятаться от неведомой, идущей по следу, дышащей в затылок смерти, то рано или поздно, преодолев бесчисленное число лестниц и коридоров, ищущий спасения попадёт в Главный Зал – огромный, с куполообразным потолком, теряющимся где-то в вышине. Там, над потолком, высилась Башня Совета, а здесь об истории Ордена свидетельствовали расписанные фресками каменные стены. Авия сидела на полу посреди Зала и слушала. Рядом с ней – два десятка её питомцев и десять пацанят того молчаливого взъерошенного парня – и, скорее всего, его уже нет в живых… Они пришли сюда в надежде укрыться. Пришли с четырёх направлений – через северные, южные, западные и восточные двери. Но это была западня. Их гнали… Гнали как маленьких, но опасных зверят…

Когда Авия привела их сюда – к глухо закрытым западным дверям, тяжело дыша, таща на обеих руках по малышу, чувствуя, как цепляется за подол плаща Тину Ксанф – ей казалось, что за этими дверями спасение. Этот зал всегда был наполнен мягким мерцающим туманом – свет проходил сквозь маленькие отверстия под потолком и, смешиваясь, создавал эффект плывущих в воздухе солнечных пылинок. Свет… теперь здесь было темно и холодно…

Она привела их – и, спустив ребятишек на пол, нырнула в Силу в попытке раздвинуть створки. Её глаза широко распахнулись, малыши ручейком потекли в темноту зала, а она всё ещё стояла, не в силах сдвинуться с места – там… в Силе… Вот под ударом плазменной пушки разлетается очередная дверь… белая броня… и – по ту сторону… взметнувшиеся в последний раз синим и зелёным пламенем клинки. Такие же тонкие и светлые, как лица мальчишек, вставших на защиту своего Храма… Они все были мертвы… её друзья… её ровесники… Они не могли противостоять шквальному бластерному огню … Сила… ушла…

Тину потянул её за руку. Она послушно пошла за ним… Вдруг споткнувшись, упала на колени. Вот открылась южная, потом северная, потом восточная двери… Она шептала, глядя перед собой: «Это ловушка… ловушка…». Все малыши Храма были здесь, в зале под Башней Совета. Ещё три перемазанных копотью, обессиленных девушки упали на пол. Так же как она за минуту до них. Они тоже видели…

Тину…

Он опустился рядом с ней, взял за руку. Она обняла его, крепко прижала к себе…

Тину, малыш Тину…

Внезапно она поняла, как он ей дорог – этот шкода и непоседа. Как они все ей дороги… Скоро они умрут, а до того… Она откинула светлые вихры с его лба и, глядя прямо в большие серые глаза, блестевшие в тусклом свете далёкого зарева, прошептала:

Малыш Тину Ксанф, хочешь быть моим падаваном?

Он молча уткнулся носом в неё, сжав в кулачках её тунику. И чуть слышно:

Ты будешь мне как мама? Ты не отпустишь меня?

Она не смогла ничего сказать – давешний ком в горле не давал ни говорить, ни дышать теперь. Она только кивнула головой, прижимая его к себе. Вот оно… Мама… Это то, чего не хватало им всем…

И словно откликом на её мысли тонкий девичий голосок прорезал тьму под куполом:

Мама!

И со всех сторон:

Мама! Мама!

Они больше не сдерживали слёз и не пытались казаться смелей и взрослей, чем были на самом деле. Они стали просто детьми…

Глухо лязгнул металл. «Они закрыли внешние бронированные двери зала, – поняла девушка. – Они занимают последнюю оборонительную позицию – те немногие, кто ещё выжил в этом аду…»

Авия Видана сидела на полу посреди Большого Зала и горько-горько плакала, укачивая в объятиях Тину Ксанфа, своего Сына-в-Силе…

… Капрал №PG-X1891 пробирался между обломками того, что ещё несколько часов назад было Башней Совета. Два клонтруппера в глухих белых шлемах следовали за ним по правую и левую руку. Настороженно поблёскивали дула тяжёлых бластерных винтовок. У капрала болела голова – с тех самых пор как их штурмовую роту подняли по тревоге. Они все проснулись тогда с головной болью…

Боль немного утихла лишь после того как они – непонятно каким образом и все разом – поняли ЧТО им нужно сделать.

Первым умер их ротный офицер. Он был джедаем…

…Штурм Ордена был молниеносным. Полное отключение от Сети энергоснабжения всего Храмового сектора. Четыре отделения, одновременно вошедшие в Храм через северные, южные, западные и восточные ворота. Ожесточённое, но растерянное, а потому краткое, сопротивление его обитателей. Начинённый тротиловыми шашками автономный реактор Ордена. Приведённый в действие детонатор…

Зрелище было и прекрасно и ужасающе единовременно – словно разгневанное небо вдруг собралось воздать своим неразумным детям за неведомые прегрешения. Величественная пирамида Храма медленно оседала на фоне оказавшегося таким звёздным неба… Рушились гордые башни – безмолвные символы единения Ордена и Силы… Вздымая клубы пыли, тяжёло падали на землю тысячелетние камни… А потом также внезапно всё стихло…

… Голова была на удивление ясной… и пустой. Она открыла глаза. Звёзды. Такие близкие теперь. Они наполняли пространство вокруг себя тихим перезвоном лучей. «Нет. Это звенит у меня в голове…».

«Как странно… Должно быть вокруг очень темно, если видны звёзды?».

Тело было на удивление лёгким, почти неощутимым. «Почему я не чувствую боли. Должна быть боль». Она попыталась выплюнуть набившуюся в рот пыль и каменную крошку – из горла раздался мерзкий клокочущий звук. Привкус железа на губах. Руки… её руки всё ещё обнимали малыша Тину. Он был странно холодный, почти ледяной. Это она ещё чувствовала. Попыталась прижать его к себе плотнее, чтобы согреть – ладони заскользили по чему-то липкому и неприятному.

Шаги. Чьи-то тяжёлые шаги… Кто-то подходит к ним всё ближе и ближе, а она не может даже пошевелиться. Сила… она потянулась к светящемуся сплетению тонких нитей в своём сердце. Пришла боль… Кто-то кричал… Кричал в Силе… Звал на помощь… Её грубо вышвырнуло в реальность.

Снова шаги. Далёкие голоса. Короткие рубленые фразы. Она не может разобрать. Уже не может… Яркий сполох, на мгновение выхвативший из кромешной тьмы дымящиеся руины. Прикосновение холодного дула к затылку…

… Капрал №PG-X1891, во время штурма отвечавший за «южное направление», рассредоточив своих людей по трое, тяжело вышагивал меж беспорядочно наваленных каменных плит и груд чадящего мусора – у него был приказ, и неподчинение каралось смертью.

Странный звук – как будто всхлип – привлёк его внимание. Он чуть было не наступил на них, присыпанных каменным крошевом и пеплом. Коротко бросил одному из рядовых: «Посвети!».

Белое как мел лицо. Широко открытые глаза смотрят в небо. Тонкие струйки из носа, ушей и рта – тёмной лужицей под щекой. Рассыпанное по плечам множество тонких косичек. Вывернутое под неестественным углом тело. И оно – это тело – бережно, как величайшую драгоценность Мира, прижимает к себе другого. Этот другой – ребёнок. Мальчик с раскроенным черепом. Кровь, много крови. Девчонка пытается то ли вздохнуть, то ли что-то сказать. Капрал №PG-X1891 видит – это агония. Она уже не жива во всех тех смыслах, в которых живы другие люди. Но всё ещё жива там… в своём маленьком предсмертном мире. Капрал хотел бы спросить того неведомого, чью волю он исполнял – в чём была вина этих детей, но он не может. Он более не принадлежит себе. И совершенная модифицированная часть «Я» капрала Республиканской Армии №PG-X1891 поднимает бластер с тем, чтобы добить своего Врага…

…Её начало затягивать в гигантскую воронку. Она попыталась схватиться за что-нибудь, но пальцы сомкнулись на…

Нет!!! Нееееет!!!

Она успела – детская ладошка, тёплые пальчики… Она успела! Она держит его. Тину смеётся – он бежит по зелёной траве рядом с ней. И где-то на самом рубеже гаснущего сознания… перед тем как окунуться в ласковое сияние Силы:

«Малыш Тину Ксанф, хочешь быть моим падаваном?..»

Глава X. Безумный день генерала Кеноби

Жульё интерпретирует так, как ему выгодно, а мы, простаки,

подхватываем готовую интерпретацию.

Потому что не умеем, не можем и не хотим подумать сами.

А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди.

«Всё-таки как хорошо возвращаться. Пусть не домой… Но, по крайней мере, в то место, которое может в какой-то степени считаться домом». Джедай Оби-Ван Кеноби, в общем-то весьма мало походя на генерала доблестной Республиканской армии, коим являлся, лежал в тени пусковой установки и, подложив руки под голову, жевал соломинку. Затянувшаяся на несколько стандартных месяцев погоня за Гривусом вымотала его до предела – проклятый киборг оказался весьма крепким орешком. Настолько крепким, что Оби-Ван даже несколько раз пожалел, что на подхвате нет его взбалмошного ученика – вдвоём им было бы легче, несмотря на некоторую хмм… сложность их отношений.

Коди? – коммандер Коди сидел недалеко от Кеноби на перевёрнутом ящике из-под консервов и полировал ствол бластерной винтовки.

Да…

Что ты будешь делать, когда закончится война?

Человек, отличающийся от легендарного Фетта только другим расположением шрамов на смуглом скуластом лице, поднял голову и задумался.

А действительно – что он будет делать? Коммандер Коди не помнил ничего кроме войны. Война – его жизнь и профессия. В конце концов, он появился на свет только благодаря войне. И скоро конец этой жизни… Чем будет заниматься Республиканская армия после того, как последний сепаратист подпишет капитуляцию? Урегулированием конфликтов во Внешнем кольце? Ни одна мало-мальски приличная планета цивилизованной части галактики не потерпит на своей территории гарнизон «белошлемников». Тоталитарный контроль Центра? После многих веков в составе сверхдемократической конфедерации, носящей название Галактической Республики? Вряд ли канцлер пойдёт на это – иначе в Сенате по новому кругу начнутся вопли по поводу ущемления прав и свобод. «Мда, дилемма…» - Оби-Ван выплюнул соломинку и приподнялся, опершись на локоть. Коди закончил с винтовкой и, отложив её в сторону, сказал:

Честно говоря – не знаю… Я не знаю, что делают люди, когда кончается война. Может быть останусь в гарнизоне. Может быть, выйду в отставку – хорошие бойцы нужны не только в армии…

Кеноби промолчал. Да, хорошие бойцы нужны не только в армии – наёмники, контрабандисты… Кто там ещё?

Казалось почти невозможным, что клоны смогут освоить мирные профессии, жениться, нарожать детишек – в общем, жить полноценной человеческой жизнью. Что-то всегда смущало джедая во всей этой затее – какое-то неприятное чувство, что они решили за людей их судьбу, распорядились жизнями. А в том, что клоны – такие же люди, Бен уже почти не сомневался. Двухгодичное знакомство с Коди, постепенно переросшее в дружбу, было этому прямым подтверждением. Но всё же… Иногда скребли на сердце крохотные коготки – «модифицированные копии». Чего лишили этих людей предприимчивые дельцы с Камино, кроме того, что у очень немногих здесь – в основном у командиров рот и подразделений, да и то не у всех – были нормальные человеческие имена? Весь остальной гарнизон ходил под номерами и, на первый взгляд, не особо заморачивался по этому поводу.

Разговор замялся, не начавшись – Коди эта тема явно была не приятна, а Оби-Ван не особо любил лезть людям в душу. Пусть идёт как идёт – куда-нибудь да выведет. Должен же быть у этой истории какой-то логический конец? И генерал Кеноби вновь откинулся на скатанный кулём плащ. Нет, думать не хотелось абсолютно… «Мы все устали от этой войны…» Казалось, никакая, даже самая сложная или, наоборот, нудная, а потому тем более изнуряющая, миссия не надоедала и не выматывала так, как эти бесконечные наступления, отступления, переброски из системы в систему, совещания, дислокации, диспозиции… Оби-Ван выругался про себя. В тени было жарко. Здесь вообще везде было жарко. Не поймёшь – то ли степь, то ли пустыня. Сплошные нагромождения скал, высохшая жухлая растительность, россыпи камней… «Везёт мне на пески…» Кеноби сорвал ещё одну соломинку, потревожив пригревшуюся на камне ящерку, – та шустро юркнула в какую-то щель. Солнце было уже в самом зените и палило так, что звенело в ушах, медленно вращался локатор межпланетной связи, серебристая игла ретранслятора стрелой уходила в небо. Ретрансляторы были каминоанского производства – как, впрочем, почти вся республиканская военная техника – и отличались тем, что за почти три года войны не передали ни одного сигнала. Теоретически они должны были работать на какой-то очень экзотической частоте, связанной с инженерными выворотами каминоанцев и чрезвычайными ситуациями. Какие ситуации попадают под определение «чрезвычайные», никто толком не знал, как и не знал, в чём именно заключается каминоанское ноу-хау, но, тем не менее, операторы на передатчике присутствовали постоянно. На тот случай, если ситуация всё же прояснится.

Наваливалась дрёма, в побуревшей на солнце траве затрещала-застрекотала какая-то местная ползучая мелочь, и незаметно в полуденную какофонию влился ещё один звук. Странный, он настойчиво пищал на самой грани слуха, тоненько, на одной ноте. Как будто даже не звук, а какое-то неудобство в ушах, как от резкой перемены давления. Шевельнулась ленивая мысль подняться и уйти в казарму, в приятную прохладу кондиционированного воздуха. Подальше от солнечного удара. Вот Коди поднял руки и с рассеянным видом потёр виски. Да, надо подняться, надо, надо…

Наверное, несмотря на жару, он всё же начал засыпать. Перед глазами вновь закружились моменты недавней погони, отвесные скалы, мелькание сейберных лучей – так бывает от сильной усталости – и… враз подняло на ноги звеняще-вязкое чувство – опасность!..

Жаркое марево, размеренное гудение энергоблока клинка, чёрное дуло бластера, направленное ему в голову и – прямо напротив – безумно-отрешённые глаза…

Коди? – и следом. – Коди!!!

Рука коммандера Коди дрожит. Нереально, невозможно для человека его выучки и закалки. Ну, ещё бы – раньше ему никогда не приходилось держать на мушке командира, соратника, просто друга…

Гнетущая тишина вокруг. Теперь он понял, что заставило его очнуться – лагерь словно вымер, стих даже безумный полуденный концерт в скальных зарослях. Казалось бы, столько лет неожиданностей, пора бы и привыкнуть, но нет – растерялся как мальчишка.

Коди…

Рука клонтруппера дрожит ещё сильнее. Потом опускается. Но вновь вскидывает оружие, стоит Оби-Вану протянуть руку.

Коди, пойдём отсюда… Это солнце… Здесь солнце… плохое, а ты на самом солнцепёке… Дай мне бластер… - и снова, уже с лёгким профессиональным нажимом в голосе. – Коди. Дай. Мне. Бластер.

Человек в белой броне отчаянно сопротивляется. Вот только непонятно чему… На мгновение его взгляд приобретает осмысленное выражение. Кажется, что вот-вот он отбросит оружие, вытрет пот со лба, в недоумении встряхнет головой… или сам Кеноби очнётся от тяжёлого сна. Нет… Кошмар наяву продолжается. Чуда не происходит – клоноделы Камино знают своё дело слишком хорошо. И они не ошибаются.

Ретранслятор виден из-за плеча Коди. Сознание отказывается принимать очевидный факт – звон в ушах, ощущение тумана и тяжести в голове – всё это исходит от этой самой серебристой иглы.

Коммандер Коди. Я приказываю вам бросить оружие…

Сноп света, вырвавшийся из чёрного дула, он отбил, что называется, на автомате – чётким, годами отточенным движением клинка – и его друг Коди упал навзничь. Чёрным дымящимся провалом на месте лица – к солнцу. Оби-Ван рванулся к ретранслятору. Если его минутная догадка на грани простого ощущения верна, то отключить, уничтожить эту адскую машину и будь что будет. Но почему именно Коди? Нет, подождите-ка, не только Коди… Столько выстрелов не отразить даже джедаю…

«Что, ситх возьми, тут происходит?! Что я им сделал?!»

О ретрансляторе придётся забыть и прорываться к ангару.

«Ну ты и попал, Бен…»

Незадачливый генерал закатился под установку, выскочив прямо под носом орудийного отделения.

«Так, ещё два бластера и все на твою голову».

Кратко взвыл сейбер.

«Что дальше?»

До ангара метров сто по прямой. Это секунд восемь-девять очень неплохого бега.

«И рота внезапно сошедших с ума очень неплохих солдат в придачу. А что если?..».

Молодец Коди, техника всегда в порядке! Разворот на сто восемьдесят градусов – и в прицеле появилось основание иглы ретранслятора. С характерным шумом ушла ракета – это отвлечёт их. По крайней мере, хочется на это надеяться…

…Премерзкое это дело – когда приходится убивать своих. Пусть беспричинно обезумевшим, пусть добивающимся твоей смерти, но всё же – своих! Тем более, что убивать ты сызмальства не был приучен, а пришлось… Как будто кто-то заставил…

Только что ты видел в них таких же людей, как ты, а теперь они – всего лишь машины для убийства, «модифицированные копии». Остаётся только сидеть в ожидании сигнала о выходе из гиперпространства и остервенело грызть ногти. И не хочется ни спать, ни есть. И всё это время стоит перед глазами совершенно растерянное лицо Коди, дрожащая рука с побелевшими от напряжения костяшками пальцем на спусковом курке. Кеноби в раздражении стукнул кулаком по приборной панели – ко всему прочему, ему никак не удавалось связаться ни с соседними системами, где были дислоцированы части Республиканской армии, ни, что было совсем уж удивительно, Храмом Ордена на Корусканте. Галактика молчала…

…Истребитель вывалился из небытия гиперпространства. Рядом плыл Корускант. С виду такой же деловито-невозмутимый и, на первый взгляд, почти не задетый пламенем войны. Оби-Ван вручную ввёл координаты – уйти совсем без повреждений не удалось, и теперь его астродроид представлял собой сочетание искорёженного металла и клубка проплавленных проводов. Кораблик послушно нырнул в атмосферу, тут же потерявшись в густом тумане. Кеноби сверился с показаниями приборов – всё правильно, сейчас из облаков должна выдвинуться серая громадина Храма. Должна…

Оби-Ван посмотрел на приборы ещё раз. Глянул вниз – туман… Куда смотрят погодники или у них, как и везде – кризис? Странный туман. Почему он оставляет грязные потёки на кокпите истребителя? Смог смогом, но не копоть же пополам с пылью? Тут истребитель вынырнул, наконец, из слоя густых низких облаков и… Кеноби почувствовал, как зашевелились волосы на его голове – Храма не было…

Первой мыслью было: «А может я всё-таки сплю?» Увы, этим надеждам не суждено было сбыться. Кое-как посадив истребитель, он бросился к гигантской куче строительного мусора, как вдруг его окликнул довольно знакомый мужской голос:

Учитель Кеноби!

Оби-Ван обернулся – знаками указывая ему соблюдать тишину, от припаркованного невдалеке спидера бежал человек в сером мундире, напоминающем военную униформу.

Сенатор!

Тише, тише… Ради Силы, вы что? С ума сошли? – Органа схватил Кеноби за рукав и потащил к спидеру, поминутно оглядываясь и пригибаясь к земле.

Что здесь происходит?

Потом, всё потом. Здесь везде солдаты, а вас разыскивают…

Что?!

Органа нырнул под прикрытие борта спидера, потащив Оби-Вана следом. В руке сенатора, до этого момента прятавшейся под полой мундира, оказался тяжёлый кореллианский бластер.

Тише, Кеноби.

Тише, так тише. По крайней мере, Органа всегда в курсе всех событий, а где ещё можно узнать последние новости, если не в сенате? Но что, ситх возьми, тут происходит – в момент, когда война, казалось, уже победоносно завершена? Отсутствие связи с Храмом уже объяснимо – дымящиеся позади них развалины тому доказательством. Внезапное помешательство клонов – догадка, которую Оби-Ван ранее отгонял, как слишком уж пессимистичную и фантастическую, стала реальностью – было повсеместным. Во всём этом угадывался какой-то общий и тщательно продуманный механизм разрушения. Сенатор Республики здесь, рядом, посреди этого бедлама, в припорошенном извёсткой – теперь Кеноби это видел – мундире, с бластером в руке, прячущийся за бортом спидера без каких-либо опознавательных знаков на борту. От кого прячущийся? И что должен был сотворить Оби-Ван, чтобы его уже (уже!) успели объявить в розыск, а со времени, когда он покинул вверенную ему часть, едва ли прошло двадцать четыре часа? Нет, поистине, события последних суток не просто не укладывались в голове – сознание кричало, сопротивляясь изо всех сил и вставая в горле ершистым комом…

К брошенному истребителю, вынырнув из-за груды камней, вышло два подразделения клонтрупперов – с каждой стороны по три «белошлемника», бластерные винтовки наизготовку. Кроме них вблизи вроде бы никого не было.

Пора, - шепнул Органа, кивая Оби-Вану и приоткрывая дверцу спидера. – И не поднимайте головы…

…В полутёмном кабинете на сто тридцать втором этаже представительства Альдераана находилось двое. Плотно закрытые жалюзи на окнах и заблокированная входная дверь создавали иллюзию отсутствия хозяина. Органа искоса посмотрел на Оби-Вана и, покачав головой, направился к раздвижной панели на стене, за которой прятался минибар – быть может, пара глотков кореллианского виски вернут обычно собранному и невозмутимому джедаю ощущение реальности?

В ответ на протянутый бокал Кеноби лишь отрицательно покачал головой:

Я не…

Расскажете кому-нибудь другому, Кеноби. Да, пейте же, чудак-человек!

Так Совет…

Все, кто были в Храме – мертвы. Все, кто не были в Храме – мертвы также. Особо прытким – вам, например – удалось улизнуть. И их немало. Но все они отличаются тем, что первым делом начинают «стучаться» в двери Сената, ничего ещё не зная о том, что джедаев уже успели объявить вне закона. Орден распущен весьма оригинальным образом, а штурмовикам дан приказ вести огонь на поражение – также весьма оригинальным образом.

Кто запустил эту машину?

Народ, учитель-джедай, народ! Ибо глас народный… А, впрочем, спросите у Императора.

Императора?

Да, Кеноби, да! – Бэйл поднялся и, заложив руки за спину, нервно прошёлся по кабинету. – Вы позволите, я закурю? – тот же вопрос он равно мог задать креслу, в котором сидел Оби-Ван – эффект был бы тот же…

… не знаю, что меня к тому подтолкнуло, но дроида я за ним отправил. Не нравилось мне всё это…

Время от времени Органа замолкал на пару минут, чтобы передохнуть и дать Оби-Вану возможность обдумать услышанное.

… записи представляли собой слишком большую ценность. Поэтому я лично отправился на место трагедии и…, - Бэйл тяжело вздохнул, стряхивая пепел в изящную альдераанскую пепельницу, - стал невольным свидетелем поистине масштабной трагедии… А воочию убедился в правильности своих догадок, когда возвратился в Сенат. Поверьте, все настолько ошеломлены... да никто и не сопротивлялся… - альдераанец ожесточённо защёлкал зажигалкой, потом небрежно бросил её на стол. – Подумать только, - Органа стукнул ладонью по подлокотнику кресла и зло рассмеялся, – вся Галактика, развесив уши, ждала, когда канцлер сложит с себя чрезвычайные полномочия, а наш благородный старикан, оказывается, всё это время вёл собственную игру…

Оби-Ван рассеянно крутил в ладони бокал с виски, уставившись в никуда.

Кеноби? – сенатор несколько раз щёлкнул пальцами перед лицом джедая, тот коротко кивнул. Убедившись, что Оби-Ван всё ещё реагирует на внешние раздражители, Бэйл счёл нужным предоставить так внезапно оказавшемуся не у дел республиканскому генералу время на переваривание столь шокирующих новостей…

Внимательно выслушав рассказ альдераанца, Оби-Ван некоторое время молчал. Слишком много событий уложилось в промежуток между внезапным появлением Энекина в «Palace Of The Stars» и тем, что, получив по «своим» – тут Органа на секунду замялся, и даже, как показалось Оби-Вану, немного смутился – каналам информацию о том, что генералу Кеноби удалось скрыться, Бэйл здраво рассудил, где вышеозначенного генерала можно ожидать. Установить за Храмовым сектором своё собственное наблюдение во всеобщем бедламе было не сложно. Что, в конечном счёте, и дало Органе возможность перехватить джедая прежде чем того расстреляли бы в упор вместе с истребителем.

Могу я увидеть эти записи?

Органа картинно развёл руками, не спеша, затушил окурок и направился к противоположной стене. Открыл сейф, достал небольшой диск, молча протянул его Оби-Вану, кивнув на компьютерный терминал.

Лучше бы ему было этого не видеть. Мелькание сейбера во тьме храмовых коридоров, полные ужаса глаза маленького падавана Ордена, и следом – белая броня штурмовой роты, отблески выстрелов на доспехах… Мгновенное озарение родилось и лопнуло, подобно болотному пузырю, вырвавшись всхлипом: «Дуку сказал правду…». По-видимому, он произнёс это вслух, потому что тут уже Органа удивлённо вскинул брови:

Что?

Кеноби решительно встал:

Бэйл, у вас есть какой-нибудь транспорт?

Найду. Куда вы так спешите, мой друг? На тот свет?

Его необходимо остановить.

Кого?

Моего… ученика... Энекина… - Оби-Ван вновь опустился в кресло.

«Энекин… Как ты мог, Энекин?! Какое же чудовище мы вырастили себе на погибель?.. Видит Сила, мальчик, я не хотел этому верить… не хотел…Я не хочу этому верить!!!»

Будете мстить за резню в Храме, учитель-джедай?

Джедай? Нет, сенатор… Хочу посмотреть ему в глаза…

Глава XI. Не рыдай мене…

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить не обутая выйдешь,

Ты меня никогда не забудешь,

Ты меня никогда не увидишь…

Не мигают, слезятся от ветра

Безнадежные карие вишни

Возвращаться плохая примета –

Я тебя никогда не увижу…

А. Вознесенский. Юнона и Авось.

Мааа-мааа!

Маленькая девочка, быстро-быстро перебирая босыми ножками, бежала ей навстречу. Падме оглянулась на окна. Нет, никого нет, ей показалось… Никто не отходил от окна в тот самый миг, как она обернулась. Ей показалось… Дочь неслась к ней, что-то сжимая в пухлой детской ручонке.

Смотри, ма!

На этот раз не повезло обычному дождевому червю. Малышка сияла, воодушевлённая новой находкой, находка же тщетно пыталась спастись бегством.

Маленькая, я не твоя ма. Надо говорить ня-ня.

Лея упрямо тряхнула каштановыми кудрями и безапелляционно заявила:

Нет, ма!

Малыш… - Падме наткнулась на укоризненный взгляд дочери и обиженно надутые щёки.

Зачем ты… - Лея замолчала, подбирая потерявшееся вдруг слово.

Слова для юной альдераанской принцессы двух лет от роду также были находками – каждый день новыми. Но слово, нужное ей сейчас, никак не хотело проворачиваться на непослушном языке, хотя рассказать хотелось так много и так сразу. Например, о том, что ма почему-то не хочет, чтобы она, Лея, называла её «ма». Вернее, не «не хочет», а боится чего-то непонятного и далёкого, на вроде того, как Лея боится темноты под лестницей… О том, что серая кошка тёти Руж опять хотела поцарапать Лею, когда девочка тащила в свой уголок пушистого кошкиного ребятёнка… И о том, что сегодня ночью ма опять плакала. Но не так, как плачет Лея, поскользнувшись на мокром песке садовых дорожек и проехавшись по нему коленками – для начала взревёт, как детёныш банты, в четыре ручья, а потом, повизгивая, ожидает, когда подбежит мать или подковыляет охающий и смешно всплёскивающий золочёными руками ТриПиО. Ма обычно плакала тихо, уткнувшись в подушку, думая, что она, Лея, спит и ничего не слышит… Слово так и не нашлось. Поэтому девочка просто кинула «находку» в подол платья ма и умчалась опять, на бегу тараторя как заведённая:

Ма-ма-ма-ма…

Падме бессильно уронила руки на юбку. Упасть бы на мокрую после тёплого летнего дождя траву и завыть. От бессилия, от постоянно грызущей тоски, оттого что кто-то так уверенно и безжалостно перекроил её мир.

Энекин… - против воли имя сорвалось с её губ…

* * * * *

Энекин! – Падме вдруг стало страшно. – Энекин! – позвала она вновь в густую, жаркую, словно удушающую темноту. Тишина. И от этой тишины нельзя было спрятаться или убежать. Она была вечна и беспощадна.

Эни!!!

Черные стены пещеры внезапно показались женщине стенками темного колодца, стремительно уходящими вверх. Падме падала, падала, падала…

Кто-то легонько потряс Падме за плечи, вырывая из сетей сна, и мягким осторожным движением заставил её сесть.

Шшш… ну что ты, родная… я здесь… я рядом…

Она вдруг обнаружила, что судорожно сжимает в руках рубашку Энекина.

Эни…- Падме всхлипнула, успокаиваясь. – Это ты?

Тревожные огоньки в глазах Энекина сменились весёлыми бесенятами, и муж со всей серьёзностью заявил:

Нет, малыш, это не я. Это моя голограмма.

Падме сквозь слёзы прыснула от смеха, уткнувшись носом в Скайуокера. Кто-то из близнецов двинул ножкой.

Эни?

Да.

Как мы их назовём?

Энекин бережно опустил её на подушку, поправив лёгкое покрывало.

Люк и …

Падме перебила мужа:

Люк? Никогда не слышала такого имени. Оно что-нибудь значит?

Энекин на мгновение отвёл взгляд. Темнота за окном рассеялась – из-за облаков вышла одна из лун, и сад в лучах ночного светила приобрёл тот волшебно-уютный вид, какой бывает безветренной летней ночью.

Свет… Люк – означает «свет».

«Что ж, хорошее имя для сына воина Света… Энекин верен себе. Впрочем, как всегда…» Падме улыбнулась и взяла мужа за руку.

Люк и…?

Скайуокер замер, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышала Падме, и вновь поднял глаза на жену. На этот раз взгляд был несколько растерянным. Он пожал плечами и, улыбнувшись ей в ответ, произнёс:

По-моему, она хочет, чтобы... чтобы её мама сама выбрала для неё имя.

Она? Хочет? Энекин… - от удивления Падме подскочила, вызвав целую бурю эмоций в рядах близнецов. – Ой!

А ты не скачи, как шаак! – муж, смеясь, опрокинулся навзничь, потянув за собой госпожу сенаторшу.

Ктооо? – возмущению Падме не было предела.

Я люблю тебя…

Он опять застал её врасплох. Только что Энекин откровенно дурачился, а сейчас он уже собран и серьёзен. О, Сила! И откуда отблеск беды в этих синих бездонных глазах? Падме порывисто обняла мужа.

Энекин, что с нами будет?

Скайуокер прижал её к себе.

Не бойся… На рассвете я улетаю, но я вернусь, Ангел, я вернусь…

Эни, в Республике творятся страшные вещи! Я…я боюсь потерять тебя. Эни! Я же вижу – с тобой что-то происходит. Куда ты летишь?

Обычная дипломатическая миссия…

Обычная? Энекин… Канцлер?

Спи.

Как-то вдруг Падме опять провалилась в сон. Теперь он был солнечным и ясным. Как тот день…семь с половиной месяцев назад… она помнила его так отчетливо, как будто это было только вчера…

…Она прилетела на Набу. Королева хотела видеть своего сенатора. Шла война, и дела Республики требовали постоянного присутствия Амидалы на Корусканте. С мужем Падме теперь виделась крайне редко. Чаще всего они встречались в коридорах Сената или в рабочих апартаментах Палпатина. Сенатор Амидала в окружении своих служанок и группы таких же молодых и горячих сенаторов, как сама Падме, и рыцарь Ордена Энекин Скайуокер, личный телохранитель Верховного канцлера, быстрая тень за правым плечом главы Республики. Мгновение – и две группы политиков расходились в разных направлениях, поприветствовав друг друга лёгкими кивками. Война. Война… и Энекин стремительно проходил мимо неё, как будто не замечая. Как будто…и мимолётно брошенный взгляд: «Я люблю тебя…» и такой же немой ответ: «Я знаю…» И какими короткими были минуты, проведённые вдвоём – в затянувшем их водовороте событий каждый день мог оказаться последним. Сколько раз они оба были на волоске от гибели… Падме догадывалась, что чаще всего под невинно брошенной Скайуокером фразой о миротворческой миссии на какой-то там Силой забытой планете скрывается ни что иное как «агрессивные переговоры». Ещё бы она не догадалась! С миротворческих миссий не возвращаются с такими шрамами. Особенно, когда вокруг один сплошной фронт. Эни каждый раз отшучивался или переводил разговор на другую тему – это у него хорошо получается, но она-то не слепая…

Она прилетела на Набу. И была настоятельно отправлена на три дня в Озёрный край. Впрочем, вопреки обыкновению, Падме не сильно сопротивлялась. Совсем немного отдыха от постоянной канители совещание – переговоры – заседание – приём делегаций – размещение беженцев и так далее… совсем немного – и она вновь будет в строю.

Падме шла по берегу озера. Как давно она здесь не была. С того самого момента, как они стали мужем и женой. Шла по мелкому песку, босиком, оставив надоевшие туфли где-то в прибрежной траве. По небу бежали мелкие тучки, но выглядывающее время от времени солнце пригревало ласково и словно неторопливо. Ветра не было, и волны накатывались на берег лениво, как будто нехотя. Падме кинула в воду камешек. Война была далеко и казалась чем-то нереальным. Её внимание привлёк облачный след, рассёкший небо. Из-за плывущих облаков она не заметила его сразу, и теперь след уже начал рассеиваться. Похоже, какой-то небольшой кораблик типа истребителя. «Какая же я раззява…» Зачем она полетела сюда одна, уверив королеву, что в данный момент ей ничто не угрожает?

Падме опустила руку в карман платья и нащупала маленький бластер – что ж, совсем безоружной она не была. Кто бы это мог быть? Хотя… след мог не иметь к ней абсолютно никакого отношения. Она посмотрела в сторону дома… и сорвалась с места…

Энекин! – Падме казалось, что от быстрого бега её сердце сейчас выскочит из груди. – Эни!

Он шёл к ней быстрым шагом – высокая стройная фигура, казавшаяся в тёмном плаще джедая ещё выше. Эта война… она всех нас сделала старше, заставив отбросить идеалистические порывы первой молодости и трезво взглянуть на мир. Порой Падме казалось, что Энекин старше и гораздо опытней её самой. Он так возмужал за эти два года. Стал настоящим мужчиной, вдумчивым, собранным, всегда готовым к решительным действиям. Верховный канцлер хвалил его. Порой прилюдно. И при этом смотрел на сенатора Наберрие. От этого доброго отеческого взгляда молодой женщине становилось не по себе.

Падме остановилась, прижав руки к груди. Поднялся ветерок, принеся с собой брызги внезапно набежавшей волны – и она не стала вытирать мокрое лицо… не хотела, чтобы Энекин видел её слёзы. Раньше она не знала, что от радости можно плакать. Оказалось – можно. От внезапно схлынувшего напряжения, от ушедшего страха за жизнь самого дорогого человека во Вселенной, оттого что вот он идёт по кромке воды – её Эни, её рыцарь, её жизнь…

Это был сон… сон-воспоминание… Энекин подхватил её на руки легко, словно пушинку и закружил вокруг себя. Теперь уже Падме, запрокинув голову, смеялась от радости. От того, что небо вдруг поменялось местами с озером и уже нельзя ничего разобрать в этом зеркальном вращающемся калейдоскопе. От того, что ветер разогнал тучи, и теперь весь Озёрный край плещется в потоке солнечных лучей. От того, что песок такой тёплый и в нём можно вываляться с головы до ног, не заботясь о растрепавшихся косах и испачканных коленях.

«Я люблю тебя… – Я знаю…»

Эти нежданно свалившиеся на них дни были самыми счастливыми днями в жизни Падме. На Корускант они вернулись порознь, а через некоторое время Падме поняла, что готовится стать матерью.

До времени скрывать беременность было не трудно, и она с успехом справлялась с этой задачей, не прекращая своей сенаторской деятельности. Но, когда Падме на каждом шагу стала наталкиваться на многозначительные взгляды приближённых лиц, а Энекин, шутя, пригрозил ей принудительной погрузкой на первый же корабль, идущий в систему Набу, она с зубовным скрежетом собрала чемоданы и, передав текущие дела лопоухому Бинксу, две недели назад покинула Столицу. А вчера вечером прилетел Эни. Как всегда абсолютно неожиданно. Стараясь держаться к жене левой стороной лица – возле правого глаза Падме обнаружила свежий шрам и, всё время пытаясь развернуть Скайуокера лицом к свету, с истинно сенаторской напористостью учинила мужу самый натуральный допрос с пристрастием. В ответ на её расспросы Энекин рассказал о том, что, похоже, война скоро кончится, что Орден в полном дер… прости пожалуйста, упадке… потом по обыкновению перевёл всё в шутку. А ссадина? Пустяки, можно не обращать внимания. Утром… утром Энекину надлежало лететь дальше. Он и так нарушал приказ, но пролетать мимо Набу и не повидаться с женой…

* * * * *

Когда Падме проснулась опять, только-только начинало светать. Энекин уже затягивал широкий форменный пояс, стоя у окна.

Эни…

Да, любимая…

Падме села на постели, держась за поясницу. Скайуокер подошёл к ней и, опустившись на колени, взял её руки в свои. Какие же у неё маленькие руки! Даже страшно. Не то, что его. Затянутая в чёрную перчатку правая… «Прости, ангел мой – эти руки уже давно привыкли убивать. Прости, если сможешь… Я знаю, ты поймёшь меня… что бы ни случилось…»

Падме…

Какие у неё мягкие губы. Она вся будто соткана из Света. Человеку, живущему под крылом Властелина Тьмы, это видно в сто раз ясней и … больней. «Любимая, я сделаю всё, чтобы отвести беду от тебя и от наших детей».

Мне пора… Береги себя.

Эни…

Она даже нашла в себе силы встать и, кутаясь в шаль, проводить мужа до истребителя. Падме казалось, что её ноги сделаны из ваты, а сама она находится где-то далеко отсюда, наблюдая за происходящим как бы со стороны. Но почему так болит сердце? Почему так дрожат руки у Энекина? Он скрывает это, но она же видит. «Энекин, Эни, жизнь моя… я… я не смогу жить без тебя…» Вот он обнял её в последний раз. «Эни, Эни, я не хочу…не хочу, чтобы этот поцелуй прекращался…я не хочу терять тебя…Эни!» Похоже, этот мысленный крик он услышал.

Энекин разжал объятия. «Падме… что происходит, Падме? Что-то не так…» Секунда – забраться в истребитель. Ещё секунда – задвинуть колпак кокпита. И долгое-долгое мгновение смотреть сквозь стекло в её глаза. Такие большие, такие тёмные, наполненные слезами… «Прости меня, Падме и … прощай» Последняя мысль напугала Скайуокера, заставив задержать дыхание и некоторое время слушать лишь удары собственного сердца в звенящей тиши кабины.

Взлёт, R2. Курс на Мустафар. Да, R2, я знаю, что там опасно. Не волнуйся – с ней всё будет хорошо… кажется…

* * * * *

Через два часа Падме вздрогнула от удара ногой в дверь и выронила из рук рубашку Скайуокера.

Где он?!

На пороге стояли рыцарь Ордена джедай Оби-Ван Кеноби и сенатор Бэйл Органа с Альдераана…

Глава XII. Ученик моего учителя

– Кому это я должна доказывать?! – опять вскинулась Светлана Михайловна, багровея.

Им! Каждый день. Каждый урок, – в том же тоне проговорил Мельников. – А если не можем, так давайте заниматься другим ремеслом. Где брак дешевле обходится...

Г. Полонский. Доживём до понедельника.

«Энекин, Эни…»

Десятилетний мальчишка, мерзнущий даже в нескольких слоях нехитрых орденских одёжек, ёрзая на краешке стула, старательно прячет заплаканные глаза. Его падаван. Или не его? Он ведь не выбирал. И эти вечные «почему?» и «зачем?».

Оби-Ван не любил отвечать на вопросы. Вернее, не то чтобы не любил, но Энекин порой ставил его в тупик, подвергая сомнению вполне привычные и устоявшиеся понятия.

Дети имеют обыкновение вырастать скорее, чем этого ждут их родители, учителя, наставники… Энекин-подросток уже чётко уяснил, где и когда надо обратиться к Оби-Вану, а когда не возбраняется и полностью проигнорировать учителя. Эта манера поведения называлась: «Да, учитель…». После чего Скайуокер всё делал по-своему. Потом, конечно, извинялся ради приличия – синие очи долу, но дело-то сделано. И Оби-Ван шёл в Совет за очередным нагоняем – за инициативность.

Кеноби, с собственного молчаливого согласия, очень скоро перестал быть основным источником информации, так сказать, самоудалился, а ученик получил известную степень свободы – не устраивать же скандал по поводу каждой прогулянной лекции. Скандалы флегматичный Оби-Ван очень не уважал. Да и толку от них – никакого. Тем более что все экзамены всё равно сдавались успешно. Не самым блестящим образом, но и не хуже других. Где-то так даже и лучше. Но как-то так небрежно… С вечным весёлым фырканьем, в котором насквозь сквозило презрение к хвалебным одам в честь повсеместного торжества демократии. Фырканье сопровождало историю, политологию, социологию и прочее, прочее, прочее…

«Где демократия? Это – демократия? А вы на нижних уровнях были?».

«Я-то был, а вот что ты там делал, позволь спросить?».

«Изучал основы дипломатии и этикета, учитель. Позвольте пройти, прекрасный сэр! Не позволю, сэр! Тогда разрешите дать вам в морду, сэр?! Ах, у вас рыло? Ах, простите, прекрасный сэр!»

«Энекин! Прекрати паясничать!»

«Да, учитель, - обезоруживающая улыбка. – Простите, учитель».

Как видно, преподавателям всех этих, несомненно где-то нужных, где-то увлекательных наук тоже было нелегко – хотя справедливости ради надо сказать, Кеноби и сам в своё время не особо их жаловал. Но Квай-Гона, тем не менее, никто не останавливал в коридоре и, с трагическим видом поджав губы, не излагал точку зрения «этого вашего Скайуокера» на проблемы государственного устройства. И – о, ужас! – здесь лектор, обычно убелённый сединами пожилой рыцарь или, что чаще всего, классная дама, чья карьера на, так сказать, «боевом» поприще не сложилась в виду неприспособленности к жизни в полевых условиях, состояния здоровья, педагогического призвания, хватался за сердце и закатывал глаза: «Ваш парень ещё и очень обстоятельно излагает пути возможного реформирования республиканского аппарата управления. Не его ума это дело! Да ещё и весьма… гмм… нелестно отзывается об уважаемых господах сенаторах…». Далее следовали настоятельные просьбы повлиять на «несомненно, очень одарённого, очень отзывчивого, но…» несколько «не от мира сего» падавана Энекина Скайуокера. Оби-Ван краснел, топтался на месте, обещал «повлиять». Энекин в ответ смеялся и пожимал плечами:

«Учитель, неужели демократия состоит в том, чтобы в ответ на явную подлость прикрыть один глаз? Вы посмотрите на наших сенаторов. Этот враль – кроме как говорить громкие слова, ничего не умеет, этот – казнокрад, третий с утра поругался с женой – какая уж тут политика, у четвёртого язва…».

«И что? Разве все такие? Тебе прекрасно известно, Энекин, что я доверяю политикам не более, а, быть может, даже менее твоего, но откуда, скажи на милость, в тебе эта способность видеть всегда и во всём только негативное?»

В ответ театральный взмах длинных ресниц, выражающий само смирение:

«А, по-моему, учитель, это вы забыли снять розовые очки».

Это уже Энекин-юноша, смотревший на Оби-Вана с высоты своего роста чуть снисходительно. Он одновременно мог быть жёстким, порой даже жестоким, ироничным реалистом, когда требовалось обратить внимание Кеноби на события, происходящие за стенами Храма, и упрямым, но романтичным, даже с каким-то лёгким намёком на поэтичность, идеалистом, когда предметом спора становилось толкование запредельных философских категорий. Так Оби-Ван обнаружил, что его вечно где-то пропадающий ученик что-то читал, а не только копался в проводах и схемах. Правда, почти всегда то, что учебной программой предусмотрено не было. Аксакалы Ордена вздыхали в ответ на битиё лба Оби-Вана о порог Совета: «Опасное сочетание», и синхронно качали мудрыми головами: «Учите пока, а там посмотрим». Смотрели сквозь пальцы…

Со сверстниками общался мало. Нет, не потому, что был необщителен. Скорее наоборот, был чрезвычайно открыт и доброжелателен с теми, кто хотел общаться с ним. Просто так сложилось, что говорить им было не о чем. Да и некогда особо. Но и давать отпор обидчику, ещё в пору «сразу-после-татуина», научился так, что второй раз зацепить его не решались. За себя отвечал коротко и хлёстко, но прямо – коварства в нём не было никакого. Но на раз срывался, если при нём творилась явная несправедливость по отношению к более слабому – правда, и справедливость в его ученике сидела какая-то обострённая, агрессивная, с готовностью драться за неё, да и вообще за всё, что касалось в понятии Скайуокера слова «долг», до последней капли крови. За что и заслужил репутацию крайне неуравновешенной и противоречивой личности. Впрочем, и талантлив был крайне – этого никто не отрицал. Просто старались не замечать, дабы необузданную гордыню острого на язык юнца смирить. Одного не учли магистры – согнуть такого нельзя. Только сломать… Сломать… И путь тогда один – Тёмная Сторона…

«Энекин, Эни…»

Ученик взрослел и отдалялся. Странные мысли, смелые суждения, открытая критика политики Ордена – всё это настораживало и волновало его молодого учителя. Но у Кеноби были и свои особенности характера. Например, как-то быстро прогонять от себя всё чрезмерно волнительное, не вписывающееся в привычные рамки – авось, само рассосётся. Сначала списывал проблемы на трудное татуинское детство, потом на переходный возраст, потом списывать стало не на что, но началась война, и ставший, наконец, рыцарем Энекин Скайуокер виделся с учителем всё реже. Хотя при случае они продолжали работать в привычной паре. Встречались радостно, но в процессе работы начинали друг друга раздражать. Энекин подтрунивал над медлительной обстоятельностью Кеноби, которая обычно проявлялась не в тех ситуациях, где действительно требовалось сесть и хорошенько всё обмозговать. Кеноби же не успевал за деятельной, склонной к чрезмерной эмоциональности и быстроте суждений натурой юного рыцаря.

«Энекин, Эни…»

Я ведь знал… Знал! Ты ведь никогда этого не скрывал, а я отмахивался от тебя. Думал, со временем пройдёт. Не прошло. Как не прошла и боль, причинённая смертью матери. А ты до сих пор винишь в её смерти себя… и меня.

Не прошло… И тёмноглазая набуанская красавица прочно вошла в твою жизнь, вытеснив немногочисленных друзей, товарищей, учителей… Ты таки поделился со мной своей тайной. Ты редко бываешь разговорчив, но когда бываешь – не можешь врать, не умеешь… Твоё счастье было таким явным, что я испугался его. А ты опять скрылся за своей привычной маской насмешливой язвительности, но твои глаза не смеялись. Я знаю, ты презирал меня в тот момент. Оно сквозило в тебе всё более открыто – это презрение к бездействию, к беспомощному цеплянию за старые истины, которые ты считал тесными пелёнками, ты сражался бок о бок с нами, но уже был не с нами. Уже боялся – тебе было, что терять… Уже ненавидел – тех, кто пытался отобрать у тебя твой мир…

Не мудрено, что ты стал лёгкой добычей для старого стервятника. Добычей тем более ценной, что пришёл ты к нему добровольно, сам, по велению сердца, переполненного гневом. Сила, как мы были слепы! Как я был слеп! Если я скажу, что любил тебя – ты ведь не поверишь, ученик. Наверное, я плохой учитель – я не люблю своего ученика. Или всё же люблю? Я не знаю. И не знаю, что буду делать при встрече. Оттуда не возвращаются. После ТАКОГО проступка не возвращаются тем более. Окажи милость, избавь меня от необходимости искать оправдание твоим действиям, от необходимости первым поднять меч. Я не знаю, кто ты мне – друг или враг? И я не знаю, кто я – тебе?

«Энекин, Эни…»

Сила, пусть всё будет не так!

* * * * *

«Сила, пусть всё будет не так!» - вновь и вновь повторял про себя Оби-Ван Кеноби, глядя, как приближается зелёный в голубых разводах облаков шарик Набу, такой уютный и домашний. Когда-то он потерял здесь своего учителя. Неужели теперь пришла очередь ученика?

«За что вы взвалили на меня эту ношу, Учитель? За что?».

Подошёл Органа:

Надеюсь, не разминёмся. Маяк засёк прыжок в систему Набу и замолчал, но это уже неважно. Конечный пункт назначения – Мустафар. Переговоры с сепаратистами должны состояться точно в срок – он будет спешить. То, что его понесло на Набу – наша удача. Есть возможность взять вашего хмм… ученика без лишнего шума.

Кеноби отвлёкся от созерцания панорамы планеты, хотя у Бэйла были все основания предполагать, что джедай её в упор не видит:

Я до сих пор не поблагодарил вас, сенатор. Вы спасли мне жизнь. Почему? Я ведь не единственный джедай в этой Галактике.

Органа хмыкнул:

Да, да, конечно, дело не в бескорыстном человеколюбии. Политик по определению не может быть абсолютно бескорыстен. И вы это знаете. Не правда ли? Но вы – единственный человек, кто может хотя бы примерно знать, чего нам ждать от безумного мальчишки, Кеноби. Второй такой человек – кого он, быть может, услышит – находится там. – Органа качнул головой в сторону обзорного экрана. - В Озёрном краю… Должно быть вам известно такое название? - Оби-Ван утвердительно кивнул. - И этот человек мне отнюдь не безразличен. Так же как не безразлична мне судьба этой Галактики. Мой ответ вас удовлетворил?

Вполне…

…Выдержке Амидалы можно было позавидовать. В первый момент она выглядела немного ошеломлённой столь внезапным визитом, но на удивление быстро взяла себя в руки:

Чем обязана, учитель Кеноби? Бэйл? – она присела на краешек дивана, постаравшись поплотней запахнуть шаль на груди.

Альдераанец хмыкнул, кинув на неё быстрый взгляд:

Извини, что напугали тебя, Падме, - обошёл комнату, наклонился. - Ты, кажется, что-то уронила? О, как интересно! Вопрос Оби-Вана, ты, конечно, проигнорировала, ну так я повторю – где он?

Кто?

Так это твоя рубашка?

Она вздохнула, одновременно грустно и устало:

Бэйл, может, вы вначале объяснитесь? А уже потом будете проводить обыск в моём доме? Есть вопросы, на которые леди имеет право не отвечать. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаёт причину… Учитель Кеноби, что стряслось – на вас лица нет? И кого вы ожидали здесь найти?

Оби-Ван внимательно посмотрел на жену своего ученика. Маленькая, бледная, лёгкая синева вокруг глаз – явно почти не спала. Старается казаться спокойной и уравновешенной, но на самом деле – более чем взволнована.

Падме, Энекин здесь?

Так и есть. Стоило произнести имя вслух, как она переменилась. Уже не сенатор, а обычная женщина, напуганная предчувствием близкой беды. Нервно затеребили бахрому шали тонкие пальцы, задрожали ресницы опущенных глаз:

Нет, его здесь нет.

Кеноби уже и сам знал, что нет.

Но он здесь был. Сегодня ночью. Так?

Да, был. И что? – она выпрямилась, гневно сверкнув карими глазами

Органа с шумом отодвинул стул, сел:

Падме, не строй из себя айсберг, - она вспыхнула. – Извини, мы здесь, так сказать, в частном порядке. Учитель Кеноби, как я понимаю, давно в курсе твоих ммм… неформальных отношений со Скайуокером. Я тоже не слепой. Так что можешь не водить нас за нос. Но, в данный момент, я взываю к вашей гражданской сознательности, сенатор Амидала. Когда он улетел?

Думаю, часа полтора-два назад. Светало.

Ситх! Кеноби, мы можем опоздать!

Тут она уже вскочила, уронила шаль, кинулась к двери, преградив им путь:

Куда вы можете опоздать, Бэйл? Учитель Кеноби?

Не волнуйся, Падме, не надо… Тебе в твоём хмм… положении волнение противопоказано, - Органа мягко отстранил молодую женщину от дверей. – Да и не стоит. Мы здесь именно для того, чтобы помочь тебе и… твоему ребёнку.

Разве нам что-то угрожает? И зачем вам Эни? Что с ним?

С ним? Если бы мы знали… Падме, в его поведении были какие-то странности?

Она некоторое время смотрела на них, кусая губы. Кеноби поднял и накинул ей на плечи упавшую шаль.

Я не понимаю…

Падме, нам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО очень важно найти Энекина до того как он встретится с лидерами сепаратистов.

Что? – она искренне удивилась. – Эни ведёт переговоры?

Он тебе разве не сказал?

Нет. Сказал, что летит по поручению канцлера. Очень важному. Я не расспрашивала – он и раньше улетал на секретные миссии. Это его работа. Но переговоры? Нет… Кто угодно, но только не Энекин, - Падме покачала головой и глубоко задумалась.

Вот видишь, Падме, ты это понимаешь. Переговоров не будет. Да и вообще – многое изменилось…

Ты о чём, Бэйл?

О странностях в поведении. Ну? Хорошо, я начну. Он прилетел вчера вечером. Так?

Да.

Сказал, что времени в обрез, что утром отправляется на… Мустафар.

Да.

Вполне возможно он нервничал, был чем-то раздражён…

Нет, нет… Был чем-то озабочен, голодный, взъерошенный, ссадина на лице, - Органа кивнул Оби-Вану, – но он всегда такой. Появился внезапно – я не ждала его так скоро… - она задумалась.

Падме? Что-то вспомнила?

Нет, - чуть более поспешно, чем следовало бы. И уже спокойней:

Нет, нет. Ничего.

Так, хорошо. Насколько я вижу, ты не в курсе последних событий в Галактике?

Падме нахмурилась – неужели что-то пропустила?

Я регулярно просматриваю материалы сената, Бэйл. Но сюда они доходят с опозданием дня в три, а то и больше. Сам знаешь, какая сейчас чехарда со связью, а Набу – далеко не центр Галактики. Четыре дня назад я говорила с Мон, но она щебетала что-то о предстоящей премьере в «Palace Of The Stars». Энекин должен быть в курсе – он практически постоянно находится при канцлере, но ничего особенного мне не рассказывал…

Мужчины переглянулись: «Сказать – не сказать?». Органа вздохнул:

Он точно в курсе…

Покачал головой в ответ на взгляд Кеноби: «Нет», и повернувшись, столкнулся с вошедшим СиТриПиО.

Мэм!

Увидев Кеноби и альдераанца, дроид собрался было произнести полагавшееся в таких случаях приветствие, но озабоченные лица людей поставили его в тупик:

Мэм! Могу я чем-нибудь помочь? Улетая, хозяин Эни приказал мне заботиться о вас. Мэм, вы не знаете, что это могло бы быть? – ТриПиО держал в руках… Органа выхватил из позолоченной ладони свой маячок:

Ситх побери! Откуда это у тебя?

Простите, сэр, я нашёл это в траве.

В траве?

Да-да… Должно быть это обронили. R2 долго копался с хозяйским истребителем сегодня ночью. А я ему говорил…

Я возьму это! Кеноби, нам надо спешить!

Бэйл, подожди! Я лечу с вами!

Падме, ты понимаешь, о чём говоришь?

Более чем, Бэйл! Я понимаю, что Эни влип в какую-то историю. Или вот-вот влипнет. И вам достаточно много известно об этом. Только вот я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока с моим мужем что-то случится! Или объясните мне, наконец, что происходит!

Органа фыркнул и пожал плечами:

Падме, не стоит так нервничать – твой драгоценный Скайуокер вполне способен поставить на уши всю Галактику. Чем он и занимается… Кеноби, объясните ей – это ваша прерогатива, и возвращайтесь на «Тантив», а я потороплю капитана, - и альдераанец стремительно покинул комнату. СиТриПиО здраво рассудил, что от чем-то расстроенной хозяйки следует держаться подальше, и уковылял в боковую дверь.

Оставшись наедине с Падме, Оби-Ван обернулся к женщине.

Сядьте, сенатор.

Она послушно опустилась на диван. Немой вопрос в наполненных слезами глазах: «Энекин?». Он сел рядом: «Видит Сила, я не хотел ей этого говорить…».

У нас мало времени, Падме. Вернее, его нет вовсе. Постарайтесь выслушать меня спокойно – поверьте, мы делаем всё, что в наших силах. Республики более не существует. Империя во главе с канцлером-императором – вот наша реальность. Армия полностью подконтрольна Палпатину. Храм Ордена разрушен. Джедаи – вне закона.

Она смотрела на него так, что Кеноби захотелось провалиться сквозь землю.

Энекин поддержал сторону канцлера… Императора… Поддержал с мечом в руках, Падме. Энекин или безумен, или… Я даже не хочу об этом думать! Подробности позже – дождитесь нас, Падме, или… или бегите. Если мы не вернёмся…

Куда?.. Зачем?..

Вы и его ребёнок – последняя ниточка, связывающая его-прошлого с ним-теперешним, но, боюсь, это ненадолго…

Дети…

Что?

У нас близнецы…

А?

Продолжайте, прошу вас!

И у меня есть все основания предполагать, что… Близнецы?

Она вдруг улыбнулась сквозь слёзы:

Да, учитель… А что вас так удивляет?

«Ну да. Конечно, близнецы. Как я раньше этого не почувствовал?!»

Учитель Кеноби, это какая-то глупая и нелепая ошибка! Я рассталась с Эни всего два часа назад… Я должна, должна лететь с вами и поговорить с ним! Даже если он что-то натворил, я уверена, что у него были на то все основания – Энекин всё сможет объяснить…

Объяснить? Нет, Падме, есть вещи которые объяснить невозможно… Оставайтесь здесь. Я прошу вас! Ради ваших малышей. Мустафар – не самое приятное место в Галактике.

Она схватила Кеноби за руку:

Обещайте мне, что выслушаете его! Оби-Ван, пожалуйста, выслушайте его... Он очень к вам привязан, поверьте мне. Несмотря на… - она замялась.

Я знаю, Падме. Вернее, я хотел бы это знать… И да пребудет с вами Сила!

Глава XIII. В костре святой простоты

Вражду твою пусть

Тот рассудит,

Кто слышит пролитую кровь…

Ф.И. Тютчев  29 января 1837 .

Они появились неожиданно: две темные фигуры на фоне ярко освещенного коридора. В последствии Энекин часто говорил себе, что должен был сразу заподозрить неладное, но в тот раз интуиция молчала, пораженная чудовищностью злодеяния. Командир Скайуокер прибыл сюда для переговоров с сепаратистами… но обнаружил лишь трупы. Кто-то уничтожил делегацию, убил десятки безоружных… людей. Эни как наяву видел, как они метались по платформе, превратившейся в огненную ловушку, но Смерть забирала людей одного за другим. Сила еще хранила их последние крики, а кровь, залившая площадку, не успела высохнуть... Кровь? Только сейчас джедай осознал, что за жидкость покрывала пол и его сапоги: алая кровь в этом мире огня приобретала черный цвет. Черный, как…

Любуешься на дело своих рук, Скайуокер? - прозвенел в тишине голос Бэйла Органы.

Возмущенный глас сенатора, привыкший обличать…

Энекин перевел взгляд на второго гостя: в глазах Кеноби застыли укор и осуждение. Только сейчас Скайуокер сообразил, в какой двусмысленном положении оказался: один, посреди площадки, заваленной трупами сепаратистов… с одеждой, вымазанной в крови. Но не может же Бен действительно думать, что… это просто невозможно!

Учитель…

Ситх твой учитель, Энекин! Как ты можешь называть подобным словом благородного Кеноби, ты, запятнавший звание  Джедая  предательством и массовым убийством!

Бэйл говорил кошмарные вещи, но мнение этого… СЕНАТОРА Скайуокера не интересовало, он не отрывал взгляда от Кеноби. И то, что он видел в этих ясных голубых глазах… так можно смотреть на безнадежно больного.

Почему ты это сделал, Энекин? - горечь, с которой были произнесены эти слова, заставила Скайуокера содрогнутся. Ему почему-то казалось, что, когда Бен заговорит, все снова будет хорошо… Кеноби произнес только пять слов, но каждое из них казалось булыжником, брошенным на крышку гроба.

Я…

Я не верил, когда услышал… не верил даже тогда, когда Бэйл принес записи, но сейчас… ты снова среди трупов, Энекин! Неужели на твоих руках мало крови? Или гибель детей не способна удовлетворить твою ненависть?

К-каких детей? – он окончательно перестал что-либо понимать. В голове вертелась только одна мысль:  «Ошибка... Это ошибка…». Сейчас Кеноби рассмеется и сознается в розыгрыше.

Но джедай не смеялся. Более того, Энекин никогда не видел Бена столь печальным. Разве что тогда, у погребального костра Квай-Гона…

Падаванов Ордена, убитых твоими солдатами… и совсем маленьких, погибших под обломками Храма.

Чувство нереальности происходящего усиливалось: казалось, мир сошел с ума и перевернулся вверх тормашками. Орден разрушен? Дети погибли? И во всем обвиняют ЕГО? Смятенный ум Скайуокера зацепился за фразу Кеноби:  «Когда Бэйл принес записи…»  Он повернулся к сенатору… слишком быстро, чтобы тот успел скрыть торжествующую усмешку. Это было последней каплей: растерянность улетучилась, и разум Энекина захлестнуло багровое бешенство. Какая-то часть его личности сознавала глупость порыва и даже твердила, что это только усугубит конфликт… но джедай не желал слышать рассудок. Быстрый удар – и альдераанец отлетел, с размаху приложившись спиной о стену. Потом Скайуокер, словно во сне, поднял руку, и Бэйл забился в агонии, тщетно хватая воздух разбитыми губами...

Только сверхъестественные возможности форсъюзера, помноженные на многолетние тренировки позволили Эни избежать этого удара. Форс-грип стал последней каплей: Оби-Ван получил все необходимые доказательства… и, похоже, не считал зазорным нападать на ситхов со спины. Скайуокер увернулся и активировал собственный меч. Голубые клинки скрестились… и Бэйл оказался единственным свидетелем этой удручающей схватки, смертельной борьбы учителя и ученика, джедая и ситха. Поединка, состоявшегося благодаря взаимному недоверию, битвы, корни которой уходили в ложь и предательство… убийства, подготовленного его умелыми руками… Единственным? Нет! Люди планируют, интригуют, строят козни… но тут вмешивается Его Величество Случай   и – все идет наперекосяк.

- Энекин! - крик был столь громким, что достиг даже сознания дуэлянтов, затуманенного горячкой боя.

Скайуокер обернулся… а Кеноби слишком удивился приходу Падме… впрочем, как любит говорить Йода,  случайностей не бывает. Лайтсейбер – хитрое оружие, ничто не способно задержать его полет: ни воздух, ни металл, ни человеческое тело. Только другой лайтсейбер… но этот клинок не встретил пары. Леди Скайуокер с ужасом увидела голубой луч, торчащий из спины Энекина. Лицо юного джедая стало абсолютно белым и каким-то по-детски обиженным… а потом он упал. Пальцы Кеноби схватили лишь пустоту. Падме с горестным воплем бросилась к огненной пропасти, поглотившей любимого мужа… но чьи-то руки перехватили ее на полпути, мешая повторить судьбу Энекина. Ослепленная горем, она бешено сопротивлялась, но силы были не равны.

Черные стены пещеры внезапно показались женщине стенками темного колодца, стремительно уходящими вверх. Падме падала, падала, падала… Потом наступила темнота.

- Энекин, нет!

Крик Оби-Вана рассыпался эхом, отразившись от стен ущелья. Кеноби выглянул за обрыв, но тотчас же отпрянул назад – настолько ужасное зрелище представляли клокочущие раскаленные волны. Ядовитый и невыносимо жаркий дым наполнял ущелье. И всё же джедай успел различить маленький серебряный цилиндр, и, вытянув руку, призвал Силой меч своего бывшего ученика.

Оби-Ван долго не мог придти в себя. Еще минут десять назад он был свято уверен в том, что уничтожить ситха – правое дело и вопрос доблести любого настоящего джедая. Теперь, когда Энекин исчез из Силы, и вместе с ним точно канули в лету все тринадцать лет, проведенные бок о бок, Кеноби уже не был в этом так уверен. Мысль о том, что он потерял близкого человека, ученика, а, следовательно, и право называться учителем, зажгла его ум мучительным костром лихорадки.

Джедай отвел взгляд от огненного ада… только для того, чтобы увидеть зрелище, утроившее его душевную боль. Потерявшая сознание Падме безвольно висела на руках альдераанца, и кровь, капающая из его рассеченной губы покрывала белоснежное платье леди Скайуокер алыми разводами. Даже отсюда виднелась трогательная выпуклость ее живота…

Кеноби еще раз глянул в жерло зияющей пустоты. Никакой надежды. Никто не сможет выжить в аду…

Я отдам этот меч твоему сыну, как ты хотел. Мне жаль, что я потерял тебя, Энекин.

Медленно, сгорбившись, джедай пошел по направлению к узкой тропинке, соединяющей обрыв с построенными руками горнодобытчиков платформами. Казалось, что за эти мгновения он постарел на двадцать лет.

Мне, правда, жаль, Энекин. Но, значит, так угодно Силе... - Оби-Ван зажмурил глаза, то ли от ядовитого дыма, то ли от чего-то еще. Главное, решил он, это позаботиться о еще не рожденных детях. Им предстоит многое постичь и многое совершить.

Глава XIV. И целого мира мало…

И даже в краю наползающей тьмы,

За гранью смертельного круга,

Я знаю, с тобой не расстанемся мы,

Мы – память,

Мы – память,

Мы – звездная память друг друга.

Р. Рождественский. Эхо любви.

Как она?

Молчит…

Оби-Ван осторожно заглянул в приоткрытую дверь – молодая женщина лежала, отвернувшись к стене и поджав под себя ноги. Маленькая, беззащитная, непохожая сама на себя… «Хвала Силе, кажется, уснула… хотя…» Широко открытые глаза на осунувшемся посеревшем личике. Нет, она не плакала… уже… и не разговаривала… и ничего не просила… Единственное, что могло вывести Падме из состояния пугающего Кеноби оцепенения – это тихий писк её детей. Она вздрагивала и пыталась подняться… держась за стену, добраться до импровизированной колыбели. Два крошечных еле живых комочка – глядя на них, Оби-Вану хотелось рвать на себе волосы, а Органа с сомнением качал головой.

Падме?

Никакой реакции.

Падме! – Кеноби протянул руку поправить сползшее с худеньких плеч одеяло.

«Уходите…» Беззвучно, одними губами. Оби-Ван постоял ещё с минуту и, тяжело вздохнув, вышел. В соседнем отсеке его ждал Бэйл Органа. Сенатор нервно мерил шагами небольшую каюту, в которой сейчас разместился джедай – покинув негостеприимный Мустафар, «Тантив-IV», личный звездолёт династии Органа направился в систему Альдераана. Кеноби опустился в кресло и, обхватив голову руками, погрузился в тяжкие раздумья. Бэйл мимоходом глянул на рыцаря, потирая челюсть:

Здорово он меня приложил…

Оби-Ван мрачно покосился на сенатора, но промолчал. По правде говоря, отвечать было нечего. Впрочем, и успокаивать Органу по поводу состояния его аристократичной внешности не было нужды – вид у того был, как это сказать, немного недодушенный…

Что вы намерены делать дальше, Кеноби?

Более всего Оби-Ван был намерен повеситься. Нет, он понимал, что всё сделал правильно, но кто ж знал, что… «Энекин, Энекин, что же ты наделал?!» Впрочем, времени сетовать на горькую судьбу не было – надо было что-то решать. В первую очередь – Падме с детьми, далее – выяснить обстановку.

Бэйл, могу я попросить вас о помощи?

Органа поморщился, как бы говоря всем своим видом: «А чем я, по-вашему, занимаюсь?»

* * * * *

Сжимая в руке простенький брелок, вырезанный старательной мальчишеской рукой, Падме металась на узкой корабельной кровати, сбивая простыни и отталкивая пытавшихся удержать её. Изредка она приходила в себя и, открывая помутневшие от боли глаза, обводила взглядом растерянных Кеноби и Органу, как будто искала среди них кого-то… искала и не находила… И снова проваливалась в беспамятство, повторяя как в бреду: «Эни… мальчик мой… сердце моё… Эни…» Оби-Ван выскакивал прочь, Органа бежал следом – если на его руках окажется ещё и джедай, разбивший себе голову о корабельную переборку…

Учитель Кеноби, возьмите себя в руки… Я прошу вас. На «Тантиве» нет врача – вы сами понимаете, в какой обстановке мы улетали с Корусканта… Экипаж неукомплектован. Да… да и не стоит сообщать людям, что сенатор Амидала здесь… Конечно, если бы был доктор, но… в виду последних событий это… просто опасно. Мы должны справиться сами. Оби-Ван!

Кеноби кивнул, выплеснул себе в лицо стакан холодной воды и, качаясь, пошёл обратно. Падме затихла, тяжело дыша и прижав стиснутые в кулаки руки к груди. Органа присел на край кровати, убирая спутанные каштановые пряди с её покрытого испариной лба:

Ты сильная, Падме, очень сильная. Всё будет хорошо. Вот увидишь…

Она открыла глаза:

Бэйл… Где Энекин, Бэйл?

Её взгляд остановился на Оби-Ване. Некоторое время она, не моргая, смотрела на джедая, а потом заплакала, вспомнив всё:

«Эни…».

…Весь её мир – маленький кусочек дерева на истёртом кожаном шнурке…

Весь её мир – рухнувший в одночасье, истаявший под жестоким натиском воздушный замок…

…Он ждал её на одном из боковых выходов набуанского посольства – а она делала вид, что не замечает тайком провожающего её капитана Тайфо. Мужчины на расстоянии кивали друг другу: «Вахту сдал – Вахту принял» – а она улыбалась навстречу таким родным синим глазам, перед тем как опустить на лицо плотную вуаль: «Я сбежала! – Я тоже…»

Окунувшись в промозглость поздней осени, они брались за руки – ведь не важно куда идти. Важно, что они вместе и у них есть несколько часов, которые будут принадлежать только им. А потом Дорме, стараясь не шуметь, будет отпаивать их обоих горячим глинтвейном, когда промокшие и продрогшие, но счастливые, они заявятся в посольство поздно ночью, и сокрушаться на тему того, что неужели на всём Корусканте не нашлось места, где бы не было дождя. А они посмотрят друг на друга и, дружно рассмеявшись, сжимая в ладонях дымящиеся кружки, подумают о том, как весело бродить по столичным крышам, когда миллионы огней будто плывут под их ногами, и угадывать в их мерцающих контурах названия множества созвездий ИХ Мира. И Падме так и будет сидеть, попросту, с ногами забравшись на диванчик в своей собственной приёмной и не давая снять с себя тёплый джедайский плащ с подвёрнутыми до локтей рукавами, пока не начнёт клевать носом, сквозь дремоту слушая шутливую перебранку между Энекином и своей верной подругой. А потом Дорме тихонько уйдёт, убедившись, что её нечаянные подопечные согреты и накормлены, и они останутся вдвоём, чтобы расстаться на рассвете, вновь окунувшись в это страшное и ставшее таким близким слово – ВОЙНА.

И всё начнётся сначала – Сенат, гудящий как растревоженный улей. Она в ложе Набу. Рядом друзья – такие же горячие головы, как она. Строгий аристократичный Бэйл Органа с Альдераана. Неугомонная и любопытная Мон Мотма – совсем ещё юная, не растерявшая восторженного идеализма сенатор с Чандрилы. Канцлер, взывающий к всеобщему спокойствию и уверяющий, что ситуация под контролем. Экономический кризис, нависший над ними грозящей вот-вот сорваться лавиной. Нескончаемые сводки с фронтов. Списки погибших командиров. И всякий раз замирающее в страшном ожидании сердце. И такая неуместная рядом с всемирной скорбью радость и тихий шёпот: «Жив…»

… Кто-то был рядом. И этот кто-то не был ни Бэйлом, ни Оби-Ваном. Падме открыла глаза – мир дрожал и покачивался. Подумала о том, что ей всё же умудрились что-то вколоть, боль утихла, и она уснула. Серый ребристый потолок над головой. Вокруг… Неважно – космос или ничто гиперпространства. Осторожно повернула голову. Сон не прекратился – прямо на неё смотрели грустные глаза магистра Йоды…

«Учитель Йода…» - она привстала на локтях, но маленький джедай знаком велел ей лежать. «Слушай, девонька, времени мало у нас… - Йода кивнул на спящего в кресле Оби-Вана. – Знать незачем им, что был я здесь…» «Магистр, но как вы? Откуда?» «М-м-м, а ты? - Йода шевельнул ушами. – А?»

Падме осторожно опустилась на постель – она уже и сама не знала, как умудрилась спрятаться на «Тантиве», проскользнув по трапу перед самим стартом и вжавшись в подвернувшуюся нишу. Да ещё затащив туда же увязавшегося за ней болтуна ТриПиО и приказав тому замолчать – золочёный дроид, как заведённый трещал о том, что мастер Эни велел ему позаботиться о ней и малышах. Но ведь она должна была, должна! Должна была сама поговорить с мужем, и с Кеноби, и с Бэйлом. Она не успела…

Сами собой потекли слёзы, застилая свет и не давая вздохнуть.

«Не плачь. Горевать нет времени сейчас. О детях своих подумай. Для того и я здесь…»

«Магистр, вы нам поможете?» Йода затряс головой: «Нет… Оби-Ван справится. Сейчас «Тантив» выйдет из прыжка». «Уже Альдераан?». Йода опять затряс головой, словно в досаде, что эта маленькая женщина с потёками слёз на перемазанном копотью лице не понимает его. С тихим сипом открылась дверь, и вкатился R2, такой же закопченный, как и все на этом корабле. «Выйдет на небольшой промежуток. Так надо. Придёт время, когда понадобится помощь моя тебе. Я ждать буду. А ты запомни – система Дагоба. Знает дроид…». «Я запомню… Магистр Йода! Правда, что Энекин…» Внимательный взгляд мудрых глаз: «Сердце своё слушай – лишь оно истинно. Ты многое знаешь, что мне неведомо». «Учитель, скажите мне…» Джедай пристально посмотрел на неё, отрицательно качнув ушами: «Нельзя избежать неизбежного… На проигрыш свой поставил я. Не на Силу – на Человека. Поймёшь – простишь…». Йода провёл над ней трёхпалой лапкой: «А сейчас отдыхай – понадобится сил много тебе. И Сила будет с тобой… Прощай».

Падме ещё слышала тихонький, осторожный стук палочки Йоды, быстрый шёпот магистра над подозрительно крепко спящим Кеноби, перед тем как её опять повлекло, закружило и опрокинуло в спасительное забытьё…

…Множество знакомых и незнакомых лиц. Банкет по случаю чудесного спасения Верховного канцлера. Она пробиралась сквозь толпу приглашённых…

…Даже спустя продолжительное время её преследовал гул разорванного неба и объятый пламенем флагман Торговой Федерации, медленно падающий на город.

Зрелище было настолько нереальным и ужасающе-прекрасным, что народ на многочисленных балконах и открытых площадках Правительственного Сектора замер, не в силах пошевелиться в преддверии катастрофы. На одном из пандусов здания Сената оказалась и небольшая группа политиков. Перерыв в экстренном заседании Сената – в небе над Корускантом шло самое крупномасштабное космическое сражение за два этих кошмарных года – позволил столпившимся вокруг Амидалы сенаторам обсудить и незавидное положение республиканского флота, и захват сепаратистами канцлера почти что в узком кругу.

«Тянет…», - сказал кто-то невдалеке от неё.

Флагман боролся. Нет, не за своё уже почти прекратившееся существование. Неизвестный пилот выжимал последнее из вспыхнувшей в верхних слоях атмосферы громадины, уводя гибнущий корабль прочь от жилых кварталов.

«Странно, сепаратисты не станут так заботиться о гражданском населении». Падме обернулась – рядом стоял Органа. На её вопросительный взгляд он пожал плечами: «Судя по всему, там командуют наши доблестные республиканские самоубийцы». Падме, фыркнув, отвернулась – Бэйл был бы просто отличным парнем, если бы не проскальзывающий время от времени высокомерный цинизм. Флагман неожиданно задрал нос, выровняв на мгновение своё затянувшееся падение, и с протяжным рёвом ушёл за горизонт – туда, где располагалась промышленная зона. С воем помчались по вмиг опустевшим трассам корабли пожарной охраны. Вдалеке что-то глухо громыхнуло. Повалили клубы дыма. В ту же минуту прозвучал сигнал, призывающий сенаторов занять свои места и продолжить заседание.

Спустя некоторое время Мас Амедда сообщил последние новости – оставшись без управления ввиду потери флагмана, флот сепаратистов покинул поле боя, оставив победу за силами Республики. Дождавшись пока стихнет радостный гомон, вице-спикер республиканского Сената продолжил – Энекин Скайуокер… Падме вдруг забыла, что нужно ещё и дышать – Энекин Скайуокер, рыцарь Джедай, всё же успел фактически в одиночку посадить злосчастный флагман… перед тем как тот развалился пополам. Потери минимальны. Командир Скайуокер вынес из огня своего раненого напарника, рыцаря Оби-Вана Кеноби и… Амедда многозначительно помолчал, обводя взглядом многочисленные платформы с притихшими представителями различных систем и рас – Верховного канцлера Республики Коса Палпатина!

Сенат взорвался бурей аплодисментов…

… Она пробиралась сквозь толпу приглашённых… Кто-то дёрнул её за рукав. Падме обернулась: «Эни! Ты откуда?». «Оттуда. Пойдём быстрей». И Скайуокер без церемоний потащил её через зал. Падме едва поспевала за ним: «Эни, куда ты меня ведёшь?» Энекин удивлённо приподнял брови: «Как куда? Танцевать, конечно. Или… - молодой рыцарь скорчил серьёзную мину, долженствующую изображать сенатора Амидалу. – Ой-ой, мне надо обсудить такой важный вопрос – ты даже не представляешь!» Падме рассмеялась и, тут же, оглядевшись по сторонам, прошептала: «Эни, но вдруг кто-нибудь догадается?»«Догадается о чём?»«Ну, о том, что мы…» Энекин обернулся к жене: «Мы с тобой просто старые и хорошие знакомые. Более того, когда-то именно я имел честь кое в чём помочь одной очень маленькой, но такой красивой планете. Такой же, как её королева. Пойдём же… Никто. Ничего. Не узнает».

Старый-престарый набуанский вальс. Старый-престарый паркет из каких-то немыслимых сортов дерева. Сияющая круговерть вокруг. И они – юный рыцарь и его королева. В полном народа огромном зале – одни.

«Эни, ты сумасшедший… – Ага! А как ты догадалась?»

Рука в руке они кружились и кружились в легком словно полёт танце, а музыка всё лилась и лилась ласково журчащим ручейком где-нибудь в Озёрном краю.

Лукаво улыбнувшись мужу, Падме выглянула из-за его плеча: «Энекин, это скандал… – Да ну?» «Сам посмотри». Вошедший в сопровождении советников канцлер остановился в дверях и, улыбаясь, смотрел на них. За ним, естественно, тут же проскользнула, волоча за собой грустного Органу, шустрая Мон. Падме рассмеялась этому зрелищу – новая подруга ей определённо нравилась. Но выражение неудовлетворённого любопытства в глазах последней гарантировало сенатору от Набу пару часов расспросов. «А, по-моему, я вполне заслужил это право – танцевать сегодня со своей собственной женой. – Хвастунишка…». Он весело тряхнул лохматой головой: «Я? Да никогда!» И через пол круга: «Хочешь, я подарю тебе этот мир?» А она смеялась: «Эни, зачем мне целый мир?»

Внезапно вальс сорвался настоящим водопадом звуков – Энекин подмигнул жене, прикинул направление и… внезапно пронесшийся мимо Палпатина вихрь едва не снёс с ног вице-короля Альдераана Бэйла Органу. На следующем круге Падме украдкой кинула взгляд на друзей – Бэйл был такой удивительно кислый, как будто кто-то только что изрядно потоптался по его королевской чести. «Эни, зачем ты дразнишь альдераанца? – Пусть не прикидывается тихоней. И вообще…» «Что – вообще? – Он в тебя влюблён…» «Железный аргумент…» В ответ Скайуокер лишь широко улыбнулся.

Музыка постепенно стихала. Энекин проводил жену сияющим взглядом, задержав её руку в своей чуть дольше дозволенного «просто знакомым» и, вдруг задумавшись о чём-то своём, резко повернулся на каблуках и направился к выходу. А на другом конце зала канцлер тихо аплодировал им, что-то говоря наклонившемуся к нему мастеру Мунди…

…Рука в руке они кружились в легком, словно полёт танце, а музыка всё лилась и лилась ласково журчащим ручейком…

Временами она прерывалась чьими-то далёкими голосами. Где-то пищал комм-линк. Кто-то куда-то спешил. Громким шёпотом говорил о сбое бортового компьютера, о том, что неизвестно каким образом был перепрограммирован гиперпрыжок. В результате их выкинуло у какой-то мрачной планетки. Капсула? Какая капсула? А… Тот же сбой. Ребята всё наладили, но просили убрать из-под ног этих дроидов. Кстати, золочёному надо бы стереть память – много видел, болван болтливый… Хорошо, я займусь. Тише, тише, она просыпается. Всё готово?

«Помни – система Дагоба… Сила будет с тобой… Прощай…»

«Учитель?»

«Сила с тобой…»

…Рука в руке они кружились и кружились в легком, словно полёт танце, а музыка всё лилась и лилась ласково журчащим ручейком …

…Реальность вернулась вместе с первым криком её детей.

Часть 2. DEUS EX MACHINA

А за спиною крылатых коней

Слышно дыханье железного бога

Он переступит черту у порога

Вот и закончилось кружево дней

Ольга Волоцкая-ака-Джем. Легенда.

Глава I. Тёмная сторона истины

Дай мне силы снова взлететь

Страх умрет в объятьях костра

Одолевшему в битве смерть

Жизнь заплатит ядом утрат.

Тэм Гринхилл. Я иду за тобой.

Огненным дождем осыпаются брызги пожирающей всё живое лавы. Нестерпимо едкий дым застилает глаза. Безжалостно и яростно соединяются два сияющих синих клинка, и земля предательски уходит из-под ног...

Обрыв... Нестерпимый жар... Лава... Что-то обжигает легкие изнутри...

Он падает, падает, падает... Острый камень впивается в голову...

Не существовало более ни времени, ни пространства. Жизнь и Смерть слились воедино, превратив мир в небытие и замкнув Вселенную в одну невероятно крошечную, пульсирующую точку Силы.

Мир исчез, но человек жил. Ради одной слабой, отчаянной искорки, вспыхнувшей во Тьме.

Сквозь мглу беспамятства – контуры стерильного до безжизненности помещения, где белые стены растворяются в кромешном мраке. В глубине разума зарождается надежда на пробуждение, но из темницы не-существования – не выбраться...

-Предатель!

Он не предатель! Но то, что в его сердце – страшнее и гибельнее адского огня...

В глазах противника – кровавые отблески.

Там, где раньше жило доверие, теперь пылает пожарище гнева и сурового осуждения.

Боль...

Искорка вспыхивала снова, чтобы на миг высветлить уголок сознания, и снова растаять. И вспыхнуть опять... В сотый, тысячный, миллионный раз.

Мимолетный взгляд в пропасть, где кипит и булькает страшное варево. Многотонные массы лавы, как волны, окутывают выступы скал. Сражение двух мастеров меча принимает невыносимо яростный темп. Один из них должен проиграть, ибо в Царстве Смерти нет места Жизни, и путь в ад уже оплачен ценой Непонимания...

-Энекин!

... Удар в грудь – как же это больно!

Он снова падает, погружаясь в море огня и мрака...

Яркие картины вдруг начали размываться. Красные оттенки отступили прочь, а тьма и белые стены бешено завертелись, смешивая контрастные тона, пока не превратились в какой-то безумно длинный серый лабиринт.

* * * * *

Сон кончился, оставив после себя ощущение аморфности окружающего мира. Постепенно приходя в себя, он понял, что просто-напросто лежит на чем-то мягком. Согнул пальцы левой руки. Работает. Правую он почти не чувствовал. С трудом разлепил веки и тут же сомкнул их, защищаясь от какого-то враждебного, болезненного света.

На обрывках памяти ещё дымился кроваво-красный след, оставленный потоком огненной реки.

Он открыл глаза вновь, стараясь не обращать внимания на неприятное покалывание. Разглядел, как смыкались круговертью белые гладкие стены, вызывая в памяти особое состояние внутренней тишины, с которой не хотелось расставаться. И манящий мир безмятежности был как будто совсем рядом, но... Эту самую комнату он тоже помнил из своих кошмаров и каким-то образом знал, что из нее он снова упадет в колодец с кипящей лавой.

Пережить этот дурацкий сон заново – ну уж нет!

«А ведь я действительно куда-то упал... Там еще были камни. Черные горячие обломки. Ну да, я еще подумал, что не успеваю сгруппироваться...»

Зыбкая пелена перед глазами медленно отступала, переходя в четкую картинку и позволяя различать множество малознакомых приспособлений и аппаратов.

«Медицинский дроид? Какой-то госпиталь...»

С трудом повернул голову набок, рассматривая змеистое переплетение тонких проводков, которые тянулись от квадратной коробки прибора к голове и телу. Только тогда заметил, что обе руки согнуты в локте, так, что кончики пальцев выступали из-под одеяла. И одновременно – расплывающиеся перед глазами контуры... Какаято штука плотно прилегала к коже, закрывая нижнюю половину лица.

«Это еще зачем?»

И вдруг понял, впервые обратив внимание на равномерное шипение дыхательной маски.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох...

Инстинктивно захотелось подтянуть левую руку к лицу, но даже это небольшое напряжение тут же размазалось по телу онемением и слабостью. Он заставил себя досчитать до десяти и тогда дернулся вбок, что было силы. В кисть руки впился край туго застегнутого металлического кольца. Резкое движение отозвалось саднящей болью глубоко в груди.

«Бред какой-то».

Медицинский дроид, видимо, заметил его неудачные попытки встать, и торопливо подкатился к кровати, сердито перемигиваясь желтыми огоньками. Он глубоко вздохнул и, попытавшись осторожно сдвинуть ногу с места, понял, что его нехорошие подозрения начинают оправдываться.

«Здесь исключительно обстоятельное медицинское обслуживание».

Невзирая на беспокойного пациента, докучливый дроид продолжил свои маневры и, вытянув вперед манипулятор-щупальце, деловито принялся что-то замерять.

Ладно. Пока что остается только лежать и разглядывать зигзагообразные стыки серебристых дюрасталевых плит на потолке. И постепенно вспоминать все случившееся. А уж потом он решит, что делать. И кого звать, и что говорить. Вернее, в чем признаваться и что отрицать.

«Так, а с кем я дрался? Там, на огненной реке?»

Бой над пропастью непостижимым образом хорошо запечатлелся в памяти. Даже сейчас он помнил, как наносил удары, держа сейбер одной рукой, и как два раза пытался выбить клинок из руки противника. Затем он совершил изящный поворот с обводкой, и уставший противник рухнул на платформу, но быстро поднялся. Это было так ясно, что, хвати у него сил встать с кровати, он смог бы досконально воспроизвести всю тактику сражения. А в самом начале...

...Непонимание? Ярость?

...кто-то неожиданно напал на него, и тогда он, едва увернувшись от удара, выхватил сейбер. Синий клинок блокировал другой такой же синий клинок. Кто это был?

...Взгляд, полный боли, гнева, досады...

В память осторожно прокралось одно хорошо знакомое имя.

«Такого быть не может... С ним бы я никогда не стал драться... Какого ситха?»

...Еще один взгляд. Удивленные, испуганные глаза родного человека...

И – тот единственный удар, который он пропустил. Острая боль в прожженной насквозь груди, обломок, подвернувшийся под слабеющие ноги...

-Энекин!

Ему показалось, что он тоже вскрикнул, ответив на пронзительный женский вопль из памяти. Однако из горла вырвались лишь слабые сдавленные хрипы – мешал респиратор.

Нет, не в этом дело. Он просто забыл, как это – говорить.

Завеса мрака в памяти дрогнула, и сквозь нее стали проступать образы. Враждебные и неприветливые. Пышащие жаром шахты и подземные коридоры Мустафара... Чьи это мертвые изрубленные тела? Лидеры сепаратистов? Кровь... много запекшейся крови... Оби-Ван, Бэйл... Какие-то бессмысленные обвинения, брошенные в лицо. Неужели кто-то убил...

«Ненавижу! Почему Оби-Ван поверил в эту чушь?»

Перед глазами снова закривилась усмешка Органы. Или хитрый альдераанец провернул такую аферу, чтобы убрать его руками Кеноби и ... и что? Заполучить чужую жену, например, вот что...

«Верь мне, Ангел мой... Ситх бы побрал всю эту растреклятую Республику и тупой до невозможности Орден! Почему этот долбанный дроид снова мельтешит перед глазами? Что ему надо?»

«Хватит», - приказал он себе. Залогом его успеха или провала был лишь хладнокровный анализ ситуации, а вовсе не тараканьи бега в голове. Судя по обстановке, он арестован силами Республики в лице Оби-Вана Кеноби и Бэйла Органы. И поэтому его приковали к кровати металлическими кольцами. Ну, или потому, что он сильно покалечился и поломал ребра при падении с обрыва?

Тоже, кстати, вариант. И не менее неприятный.

«Логично, что кто-нибудь из них сообщит Йоде. И, правда, куда они денутся... Йода объяснит ситуацию Падме. И, надеюсь, растолкует Оби-Вану, кто из нас ситх... А с остальными я справлюсь сам. Это будет сложная и малоприятная игра, но я доведу свою партию до конца... И с Органой я тоже разберусь, когда встану с этой дурацкой койки...»

Да. Ради этого стоит сейчас набраться терпения. Но кое-что он исправит прямо сейчас. Он привычно потянулся к Силе, представив, как в мгновение ока развеются в пыль эти идиотские наручники.

«А что, если и впрямь с подготовишками что-то случилось? Сепаратисты прибегли к экстремистским методам борьбы за независимость? Или, не дай Сила, очередной маневр...»

... И внезапно яркий, свежий поток ощущений и образов хлынул в его разум. Сила подчинилась ему, и он чуть вздрогнул, уловив мощное присутствие форсъюзера где-то неподалеку.

Оби-Ван? Йода? Сейчас, сейчас... Нет!

Неприятное ощущение острых когтей, впившихся в сознание, заставило его сомкнуть веки. Подобный остаточный фон сопровождал только одного человека на свете. Минутку... Это же не фон. Это яркое, ослепительное присутствие в Силе безо всякого экранирования. Значит, канцлер уже поставил знак «тождественно» между переменными «Палпатин» и «Сидиус»?

Какого ситха все должно было пойти именно так? Почему Оби-Ван не подобрал его? Не вытянул из пропасти с помощью Силы? Ну, пусть бы уж арестовал по приказу Совета, раз ему так хочется...

А если такого приказа не было? Если был другой приказ – найти и уничтожить?

Но в Совете – Йода!

«Значит, Оби-Ван решил, что я сгорел в лаве».

Органа, несомненно, попытается убедить Падме, что ее муж погиб как злостный предатель... И что дальше? На разум пала тень, которая на шкале предчувствий располагалась между отметками «паршиво» и «хуже не бывает».

«Они ведь все считают, что я...»

А он выжил. Потому что не хотел умирать. И потому что его жизнь, также как и расстрел сепаратистов, были нужны одному и тому же человеку. Тому, кто сейчас подошел к двери. Очевидно, уже набрал код – замигали лампочки на консоле.

«Спасибо тебе, учитель, за доверие! Теперь я в долгу перед канцлером, еще бы, не кто-нибудь, а сам проклятый ситх спас мне жизнь!»

А если…

От мысли о том, что Палпатин знает ВСЕ, на лбу выступил холодный пот.

* * * * *

Створки двери неслышно разошлись в стороны, и Энекин Скайуокер увидел знакомую фигуру в темно-синем одеянии, тут же отметив прелюбопытнейшую деталь канцлерского костюма – капюшон. На лице первого актера Галактики сияла лучшая из его понимающе-сочувствующих масок. Сердобольно наморщив брови, маска произнесла:

-Я рад, что вы пришли в себя, мой юный друг.

-Госп... господин канцлер? – едва ли не по слогам проговорил Скайуокер, с трудом заставляя слова повиноваться. Узкие губы Палпатина тронула едва заметная улыбка.

-Энекин, что вы помните?

-Бой... обрыв... лава... Оби-Ван... - он остановил взгляд на дроиде. Видимо, глупая металлическая кукла не зря подмигивала своими желтыми лампочками, посылая ситху сигнал о пробуждении его подопечного. Энекин снова уставился на канцлера.

Кажется, тот имел в виду нечто другое, когда спрашивал. Умные, проницательные глаза самого амбициозного человека на свете отливали невиданным доселе хищным желтым огоньком.

-Мой ученик, – обратился Палпатин, и в голосе зазвенели пристрастные колокольчики требовательности.

«Ученик, конечно... Теперь я – ученик ситха. Второй из двух. Поздравляю, Энекин!»

-Да, учитель, - выдавил из себя Скайуокер. Получилось услужливо. Даже очень.

-Все верно, - с нескрываемой ноткой довольства произнес канцлер, усаживаясь в кресло рядом с кроватью. – Поверьте, мне чрезвычайно нелегко сообщать это вам, дорогой друг, но, - тут он пожал плечами, - вы пробыли в глубокой коме восемь месяцев.

-Восемь месяцев? – прошептал Энекин, поражаясь, как он мог потерять ощущение времени. Он-то думал, что этот несчастный поединок случился вчера, самое большее – дня три назад. А теперь за потоком времени было уже не угнаться.

«И мои дети уже родились... О, Сила Великая...»

Меж тем, канцлер продолжал свой предивный рассказ о приключениях какого-то специального отряда клонов, посланного спасать рыцаря-джедая Энекина Скайуокера.

-…обнаружили на краю обрыва после дуэли. К счастью, они подоспели вовремя. Найти и обезвредить Кеноби не удалось, но, по крайней мере, ты не успел сильно обгореть...

Заботливо поправляя одеяло и, словно невзначай, касаясь его лба холодными пальцами, Палпатин спокойно продолжал:

-Мне кажется, этот твой Оби-Ван даже не пытался тебя вытащить...

Энекин вздрогнул. Канцлер не зря приперся именно сейчас, в минуту крайней слабости – высосать, вырвать из него все сведения, мысли, что он пытался скрыть целый год… Это так легко… Не выйдет!

-...только уничтожить. Господа джедаи не очень-то жалуют тех, кто рискует пойти своей дорогой… И это нас еще считают не знающими сострадания...

Палпатин пристально вглядывался в синие, бриллиантово-прозрачные глаза ученика. Ему очень, очень хотелось выцарапать оттуда то впечатление, которое произвело на бывшего рыцаря-джедая слово «нас».

«Нас, ситхов…»

-И при этом проповеди Ордена о добрых намерениях защитников Галактики превосходно укладываются в республиканские рамки законопослушничества, разве нет? Да и вся наша пресловутая тысячелетняя демократия туда же... Что это, как не очередной выбор нового хозяина? У рабов есть только одно желание – кому-то прислуживать, это составляет самоцель их существования. Разве нет? Ну, а за неимением хорошего хозяина в ход идет даже вылитая беспомощность сенаторской системы или ложная гордость орденских святош. И при этом меня всегда поражало одно обстоятельство – в рядах Ордена прижилось великое множество еще более нелепых чудаков. Тех, которые искренне верили в свою праведность и целомудренную незапятнанность души. Вкупе со своим святым предназначением защищать Галактику невесть от чего, кроме вполне реальных угроз. Какой невероятный бред...

Палпатин все-таки поймал его недоумевающий взгляд под изломом брови, и миролюбиво откликнулся:

-Нет… Ты не таков, мой мальчик. И не стоит подгонять себя под горбатые шаблоны Ордена... Скажем, я помню, как джедаи выиграли битву за Набу благодаря тебе. Ну и что дальше? Был ли ты достойно вознагражден? Тебя приняли в Храм высочайшей милостью Совета под крыло этого недоумка Кеноби? А разве они освободили твою мать? Или сочли разлуку с нею более подобающей для падавана? Решили взрастить безразличие на почве, уже и так сдобренной привязанностью? Кто на самом деле виновен в смерти твоей матери?

Энекин полуприкрыл глаза. Не важно, что полагал он сам, и какие обвинения против кого выдвигал... Он никогда и ни с кем не собирается обсуждать этот запретный вопрос. И, уж естественно, не с этим конкретным собеседником...

По лицу канцлера скользнула едва заметная тень удовлетворения от эффекта сказанных им слов.

-Как глупо погибать под стягом Республики, который уже давно превратился в лохмотья и залит кровью. Ее кровью, если уж на то пошло... Да и что такое Республика? Жалкая пародия на государство... Власть народа? А каков он, это народ? Природа человека не меняется в зависимости от ярлыков, которые он на себя лепит. Если в этой Вселенной вообще существует такая категория, как Зло – то это наивность и ложь самому себе!

Палпатин помедлил, словно что-то обдумывая, а затем вернулся к монологу.

-Тьма – не темница, когда твой дар выше мертвого кодекса. Наоборот, это истинный путь к свободе. Разрушающий и разрушительный, но – единственно честный. Ты сделал правильный выбор, мой ученик.

Наверное, в какой-нибудь другой момент лекция по философии из уст старшего ситха показалась бы ему весьма занимательной, но сейчас он слишком устал... К тому же, Скайуокер подозревал, что за всеми этими рассуждениями Палпатин чего-то не договаривает. Набрав в легкие побольше воздуха, он проговорил:

-Повелитель… я благодарен Вам… за спасение моей жизни. Как и прежде, - он силился чуть приподняться с подушки, - я готов служить Верховному Канцлеру.

Губы Палпатина изогнулись в горделивой и снисходительной усмешке.

-Нет, мой дорогой ученик. Отныне ты будешь служить Императору.

-Имп… Императору? – повторил Энекин.

-Уже восемь месяцев с того дня, как я провозгласил Галактическую Империю. Сопротивление сепаратистов сломлено. Их лидеры уничтожены. Враждующие стороны объединены в одно централизованное государство. Да, я остановил войну, - торжественно сообщил бывший Верховный Канцлер Галактического Сената.

Скайуокер замолчал на минуту, пытаясь разобраться в запутанных выкладках.

Отныне ты будешь служить… Отныне и навеки? Канцлер, нет, Император… Император чего... целой Галактики... разве это возможно?

Канцлер Палпатин положил конец войне, которую начал Дарт Сидиус…

Ситх бы побрал эту Республику... Правильно. Ну, и сколько раз ты сам повторял это в мыслях? Вот он, ситх – пред тобой. Исполнение кошмаров. Свершилось. Повелитель Тьмы, развлекаясь, играл в шахматы сам с собой и разыграл на зависть красивую партию.

«И что, Орден от большого ума посадил ситха на трон? А с них станется, правда... Опять прикрылись вынужденными мерами ради спасения мира в Галактике? Ну, а сенаторы наши тогда что? Уж Падме вряд ли обрадовалась бы такому исходу... Падме?»

Скайуокер скрипнул зубами.

-Где..., - он в десятый раз проклял дурацкий респиратор, - где моя жена?

-Мне жаль, Энекин...

Он не поверил. Воспаленное воображение снова воскресило все произошедшее восемь месяцев назад… Карие глаза, расширенные от ужаса зрачки, ее отчаянный крик, удар сейбера, и – падение в бездну, словно ставшее занавесом того жестокого представления. Для него. И, возможно, для нее – тоже…

Вот то непоправимое, чего он боялся более всего на свете.

«Понял ты теперь из чего отрицание привязанности Кодексом следует?..».

Неужели... снова не сумел спасти и оградить?

В следующую секунду Скайуокер почувствовал, как все тело налилось яростью, пальцы обеих рук сжались в кулаки, а по венам потекло расплавленное железо. Еще миг – и послушные нити Силы затрепетали в танце смерти. Первому не повезло тому самому медицинскому дроиду – его сенсоры едва успели вспыхнуть тревожным красным огоньком, когда металлическая голова отделилась от туловища и улетела в направлении двери.

«Так значит, злость ведет к Темной Стороне? Ну, так смотри и любуйся, Сидиус! Нравится?»

На помещение обрушилась волна... нет, целый вихревой поток гнева и ненависти. Задрожали приборы системы жизнеобеспечения, какой-то несчастный аппаратик лопнул, засыпав пол кусочками стеклообразного материала, опасливо перекосилась одна из дюрасталевых створок двери. Взревела сигнализация... Палпатин сделал вид, что ничего не замечает, словно эпицентр землетрясения – обычное дело в медицинском отсеке, где лечат бывшего джедая. И совершенно невозмутимо продолжил:

-Мои люди утверждают, что Амидала Наберрие бежала в сопровождении Кеноби. Печально, если твоя супруга поверила этому неудачнику.

А в словах ситха не просматривалось никакого особенного подвоха. Он ощутил это даже сквозь пелену боли. Ярость схлынула, уступив место немому отчаянию и полному изнеможению. Следом пришло досадливое осознание собственной ошибки – искушению даже самых лучших чувств не место там, где идет битва разумов. И слабость – не для этой игры.

«Но я должен найти ее... объясниться... найти ее и наших детей».

Как-то отрешенно Энекин заметил, что сирена перестала выть – вероятно, Палпатин выключил ее с помощью Силы. Он сделал над собой подлинно исполинское усилие, еле слышно произнеся:

-Только вы – мой единственный… и настоящий друг, мой повелитель.

Какую-то секунду Палпатин с интересом рассматривал его. Этот бывший рыцарь-джедай, самоуверенный юнец-идеалист, решившийся на Инициацию и едва не погибший при боевом Крещении, теперь беспомощно валяется на больничной койке. Полностью в его власти. Скованный... в прямом и переносном смысле слова. Что ж, это можно считать отправной точкой на пути становления Ситха.

Прошелестел шелковый голос Императора:

-Я, как и ранее, готов во всем тебе помогать, мой дорогой ученик.

-А что будет… с джедаями? – решился спросить Энекин.

-Мальчик мой, - Палпатин чуть склонился над больничной кроватью. - Помнишь, мы много раз говорили о них?

-Да, повелитель.

-Помнишь, к какому выводу пришел ты сам? Сам? Ты, истративший на них тринадцать лучших лет жизни? Помнишь, тебе было тяжело сделать этот вывод, но твой ум смог одержать победу над чувствами и привязанностями?

-Да...

«Стал бы я тогда говорить что-то другое, я бы не здесь валялся, а... »

-Их Храм закрыт. Ордена больше нет, - жестко подытожил Палпатин.

ОРДЕНА БОЛЬШЕ НЕТ... Как это – Ордена больше нет?

Перед глазами появился какой-то улыбчивый малыш с поломанным тренировочным сейбером.

Тину Ксанф?

Почему-то теперь вспомнить это имя было особенно легко.

Да, и еще ситхова сотня вот таких Тину Ксанфов.

-Мама, я обязательно стану Джедаем!

Голос девятилетнего ребенка, в котором он неожиданно услышал себя, эхом рассыпался над миром, преобразившись в сотни, тысячи подобных голосов. И вдруг навсегда умолк.

НАС БОЛЬШЕ НЕТ... В Силе – Пустота.

-Мы еще увидимся, правда, мама?

-Что тебе подсказывают твои чувства, Энекин?

-Не знаю, мама...

И никто не защитил? Ах да, рыцари же по горло заняты Клонической войной...

Так что некому теперь гордиться сынами и дочерьми, постигающими владение Силой в прекрасном Храме Хранителей Спокойствия Галактики. Ибо Галактика уже давно лишилась этого спокойствия, и охранять стало нечего. И на месте сияющего Храма – не тусклые огоньки славы Ордена, а всего лишь – мрачный оскал обгорелых развалин. Вот оно – настоящее кладбище благих намерений. А для народа эти могильные плиты сольются в нерушимый фундамент новой идеи о светлом будущем. Заодно выстлав собою гладкую дорогу к трону Властелина Мира…

Бессильный Орден Силы – какая жестокая ирония! Разве их служение не превратилось в каждодневный, методичный обряд предательства своих же идеалов? Разве Кодекс не стал руководством для обмана и лицемерия? Разве Совет не заработал бесплатную путевку в шахты Кесселя или хотя бы на Татуин? Разве не заслужила роспуск вся эта организация? Да! Сто тысяч раз – да! Чтобы нетленный огонь Силы мог воспылать вновь – через десятки, а, может быть, и сотни лет. И ему никогда не нужен был Палпатин, чтобы воочию заметить чудовищное падение Системы и отдавать себе отчет в том, что существующий Орден уже не примет НИ-КА-КИХ реформ...

... но почему на алтаре Изменения – кровь пятилетних подготовишек?

Сила, неужели ты и вправду так жестока к тем, кто носит тебя – в себе?

Император терпеливо ждал, пока его ученик снова обретет способность разговаривать.

-Ордена... больше... нет… Это правда?

-Это правда, - удостоверил его Палпатин. - Но не все так просто. Подконтрольная лично мне контрразведка Империи занимается исчезновением магистра Йоды.

Энекин зажмурился, чтобы не выдать мелькнувшую в разуме надежду. Если Йода сумел выжить в этой бойне...

-Наверное, ты уже понял, что на восстановление твоих легких потребуется долгое время. Ты пройдешь курс реабилитации, но я полагаю – наиболее разумным будет закрыть твое лицо дыхательной маской. Наподобие тех, что носили ситхи древности. Впрочем, мы обговорим это позже. Можешь отдыхать.

Палпатин провел рукой около его лба, и Скайуокер мгновенно провалился в сон, не успев обдумать мимоходом проскользнувшую в ответ на слова ситха мысль:

«Вот только этого мне не хватало…».

Глава II. Тернистые пути Зла

Что наша жизнь? – Игра.

Добро и зло – одни мечты.

Труд, честность – сказки для бабья.

Кто прав, кто счастлив здесь, друзья?

Сегодня ты, а завтра – я.

Опера П.И. Чайковского «Пиковая дама».

Со стороны всегда кажется, что отрицательным героям живется легче, чем положительным. Еще бы, ведь им не приходится согласовывать действия с общественной моралью и просто с родимой совестью, не нужно раскаиваться и сомневаться. Такое расхожее мнение – и, как большинство избитых истин, данная является ошибочной. Отрицательным героям не знакомы трудности традиционно положительных персонажей, ибо их «священные истины» давно стали для злодеев всего лишь воспоминанием. Чем-то вроде пожелтевших писем от первой возлюбленной – ты легко воскрешаешь в памяти испытанные чувства, но – огонь погас навсегда. Разумеется, негодяи прекрасно представляют себе внешние проявления совести и благородства, они даже могут их ИЗОБРАЗИТЬ – но истинный злодей способен прервать представление в любой момент. Это дает ему преимущество… но на пути подобных людей есть собственные камни. Во-первых, ложь имеет обыкновение накапливаться, – а затем открываться в самый неподходящий момент… и… с неподходящими последствиями. А во-вторых – всегда найдется кто-то хитрее, моложе или беспринципнее. Это можно считать профессиональным риском, – но лишь немногие решаются в этом признаться.

Верховный канцлер Палпатин принадлежал к этим немногим… возможно, именно поэтому он и стал Императором. Сейчас, глядя на Бэйла Органу, он размышлял о втором случае. Сидиус знал, что пригрел ядовитую змею, но особо не беспокоился: альдераанец будет с ним, пока это выгодно. Наплевать в колодец может каждый… но умный всегда думает о засухе, когда эта вода будет цениться на вес золота. А Органа был умен… однако оставалась одна, совсем маленькая проблема: Палпатину казалось, что он ошибся в приоритетах. Эта история с Энекином… тогда Бэйл работал только на себя и, что самое мерзкое, преуспел. Конечно, игра еще не проиграна, но Император засчитал этот раунд, как личное поражение. А он не любил проигрывать…

Желтые глаза Властелина пристально уставились альдераанца:

Зачем ты это сделал?

М-м-м… что именно, мой Император?

Подставил Энекина, конечно. Будешь отрицать?

Сенатор широко улыбнулся:

Зачем? Разве вы не поступили с Валорумом подобным образом?

Ты ровняешь себя со мной, Бэйл Органа?

Я учусь у Вашей милости.

Палпатин посмотрел на собеседника сквозь паутину Силы: сарказм определенно просматривался, но альдераанец был слишком умен, чтобы эта эмоция сделалась опасно явной. Умен, опасен… неразрешимая дилемма. Слепая верность – хорошо, но с такими людишками Империи не построишь. А умные эгоисты, подобные Бэйлу напоминают лайтсейбер: неудачно схватишь – вмиг останешься без пальцев. Органе было наплевать и на Империю, и на извечное противостояние джедаев и ситхов – хитрец преследовал собственные цели. Конечно, следовало бы наказать его за самодеятельность… но пикантность ситуации заключалась именно в том, что Бэйл не вышел за рамки инструкций. Технически. Император тоже любил сталкивать конкурентов лбами, а потом наблюдать за их грызней со стороны, но альдераанец был настоящей «пятой колонной», ходячим яблоком раздора.

«Удивительно, как можно быть таким… двуличным. Бэйл выступает в Сенате с речами, обличающими Новый порядок, вызывая слезы у избирателей… а потом идет ко мне и продает секреты своих коллег. И все это без грамма фальши!»

Причина подобного феномена, в принципе, ясна: альдераанец – закоренелый эгоист, остальные люди для него – просто кирпичики для строительства собственного благосостояния. Камень можно заложить в фундамент, сберечь для отделочных работ, или просто выбросить… но никому не придет в голову испытывать к нему неприязнь и прочие темные эмоции. Таким образом, согласно форсъюзерской номенклатуре, Бэйл однозначно пребывает на Светлой стороне. Император улыбнулся: вот уж парадокс века! Интересно, как джедаи объяснят сей феномен, когда аферы альдераанца выплывут наружу? Риторический вопрос: уцелевшим рыцарям Света явно было не до философских дебатов. И это вплотную возвращало их к теме дискуссии:

Ситх тебя побери, Органа.

Странно слышать подобные слова от Вашей Тёмности.

Не забывайтесь, сенатор. Имперские темницы пусты, а мое терпение – не бесконечно.

Что конкретно вас не устраивает?

Этот парень был мне нужен! А теперь вместо строительства Империи он отлеживает бока на больничной койке.

Ба! Незаменимых людей нет! Отдайте приказ – и вам приведут десятки джедаев. Неужели никто не предпочтет служение Тьме немедленной казни?

Они – фанатики!

Людская природа неизменна: десять откажут, одиннадцатый согласится. Вы же умеете хорошо убеждать. Зачем вам именно ЭТОТ?

У меня есть много причин для подобного выбора, но с тебя достаточно одной: «Я ТАК ХОЧУ».

Веский аргумент.

Я уже предупредил тебя, Бэйл. Больше не буду.

Простите, Император.

Ладно… дело сделано и ничего не поправишь. Где Падме и Оби-Ван?

Кеноби ловко смылся от моих наблюдателей. Не ожидал от него подобной прыти! Видимо, «убийство» Энекина на время проветрило его мозги. А Падме… прошу понять меня правильно: вы получили свою игрушку? Прекрасно! Но леди Скайуокер – моя добыча.

А ты не думаешь, что я могу тебя… расспросить?

Для чего? Потешить самолюбие? Полноте, Повелитель, негоже двум деловым людям ссориться из-за юбки! Я мало понимаю в вашей «Силе» и прочих высоких материях, но, разве смерть Падме не сделает Скайуокера восприимчивей к Темной стороне?

Ладно, я вижу крючок, но все равно проглатываю приманку. А дети?

Сын. Это – сын. Еще один Скайуокер. Ваш «второй шанс», если я что-то понимаю.

Ты сможешь забрать его у матери?

Конечно. Но, я буду плохим сенатором и не отдам младенца до смерти Энекина.

Ты еще и условия ставишь?!

Я – продавец, вы – покупатель. По моему мнению, два Скайуокера – это слишком. Вам достаточно отключить рубильник системы жизнеобеспечения у Энекина – и через день его сын будет играть в ваших покоях. Слово аристократа!

Как же ты его ненавидишь…

Мы сходимся в одном, Ваше величество: я не люблю оставлять за спиной живых врагов. Энекин понял про меня все, – я видел это по его глазам. Он опасен, и должен умереть.

Нет! Он нужен МНЕ, и он выживет!

Ваша воля – закон для подданных, Император. Надеюсь, вы не перехитрите сами себя…

Палпатину очень захотелось пропустить через выскочку пару тысяч вольт… но Бэйл был слишком полезен. К тому же, временами альдераанец говорил умные вещи…

* * * * *

Часом позже «Тантив-4» вышел из поля притяжения Корусканта и перешел на гиперскорость. Со стороны это, наверное, представляло собой величественное зрелище: бархатно-черная ткань космического пространства на мгновение исказилась – и порвалась, пронзенная серебристой стрелой космического корабля. Секундой позже в той точке пространства, где раньше находился «Тантив-4» расцвела удивительная семицветная радуга. Большинству пассажиров очень нравилось наблюдать момент перехода, поэтому комфортабельная кают-компания королевской яхты была снабжена обзорным экраном. Конечно, качество изображения проигрывало по сравнению с настоящим ОКНОМ, по Бэйл Органа был скорее прагматиком, чем созерцателем, а посему, предпочитал небольшое искажение картинки наличию «дыры» в бронированном корпусе корабля. Развалившись в удобном кресле, альдераанец задумчиво смотрел на экран, – но мысли его были далеко. Разговор с Императором прошел далеко не столь гладко, как он планировал, но результаты их общения, в целом, можно было бы счесть удовлетворительными… если бы не одна маленькая деталь. «Он нужен мне, и он выживет!». Красивое лицо Бэйла исказилось от ненависти.

«ОН ему нужен! Столько шума из-за какого-то рабского отродья!».

Энекин Скайуокер относился к той категории людей, которую наследник альдераанских королей одаривал, в лучшем случае, снисходительным презрением. Он никогда не смог бы признать РАБА равным себе, а, тем более, простить Энекину его превосходство. Живость его ума и быстроту суждений Бэйл считал невоспитанностью, а честность – глупостью. Тем сильнее оказался удар, когда Падме, женщина его круга, на которую Органа – что греха таить – даже имел некоторые виды, вышла замуж за этого… джедая. Она рассказала ему, одному из тех немногих, кого считала друзьями. Падме Скайуокер хорошо разбиралась в политике, но счастье ослепило ее. Ведь им так хочется поделиться… наверное, именно тогда, глядя на счастливое лицо Амидалы, он возненавидел ее мужа. Возненавидел так, что, когда представилась возможность, недрогнувшей рукой подделал холозаписи, подписав Энекину смертный приговор. Но потом, на Мустафаре… только тогда Бэйл понял, что недооценил противника. Скайуокера это не спасло, но в черное сердце альдераанца впилась холодная заноза страха. Он знал, что отныне будет вздрагивать, слыша имя «Энекин» и видел лишь один способ обретения покоя – избавиться от врага.

«Он должен был умереть тогда! Не в человеческих силах было выжить в том огненном аду с такой раной… в конце концов, это – несправедливо!»

Несправедливо… вот и Палпатин, как на грех, заинтересовался этим полутрупом. Что было бы проще? Один поворот рубильника… но теперь, после внятного предупреждения Императора, об этом не может быть и речи. Бэйл хотел увидеть Скайуокера мертвым, – но не ценой собственной жизни. Что же – он еще не проиграл. Есть и другие способы воздействия, более изысканные и тонкие… сенатор нахмурился. «…выживет», - сказал ситх, и это прозвучало, как пророчество. По крайней мере, Бэйла проняло до холодного пота. А, раз так, следует принять меры: «Я сдержу слово, – Палпатин не увидит этого ребенка. Сын Падме просто исчезнет со сцены. Куда бы его отправить? А, может… отличная идея! Пусть роется в песке… подобно своему паскуднику-папаше! Заодно и от Кеноби избавлюсь. Оби-Ван наивен, как и большинство рыцарей, но – не дурак. И его проживание на Альдераане в мои планы не входит. Пусть загорает на Татуине, где у него не будет возможности проверить историю с записями. Да… идея была хороша и запросто могла выгореть… но, при пристальном рассмотрении, дырок в ней – как в паутине. А значит, не надо ворошить прошлое, дорогой магистр. Пожалуй, вам будет даже полезно узнать, что Энекин не умер. Готов поспорить: мустафарские приключения сильно поуменьшат его любовь к учителю… если, конечно, он выкарабкается. Гоняйтесь друг за другом по Галактике, господа джедаи. А мы – посмеемся». К тому же, оставалась еще и девочка. Новоиспеченная Лея Органа… тайный козырь в его колоде. Бэйл Органа не обладал даром предвидения, но не сомневался – это «благодеяние» еще принесет свои плоды. И, пожалуй, ТАКАЯ месть – даже лучше, чем простое убийство.

«Возвращайся к нам, Энекин Скайуокер. Ты обнаружишь много интересного…»

Глава III. Сомнения и соблазны

Я знал одной лишь думы власть,

Одну, но пламенную страсть:

Она, как червь, во мне жила,

Изгрызла душу и сожгла.

М.Ю. Лермонтов. Мцыри.

Вот мы и встретились…

Обычная фраза, произнесенная спокойным голосом. Но сколько эмоций скрывалось за этими простыми словами! Палпатин, склонившийся над безжизненным телом Скайуокера, только слегка повернул голову: он, безусловно, ждал гостя и не был удивлен его приходом.

Круг замкнулся… долгие годы я мечтал об этом мгновении, о дне, когда я смогу встретить Магистра Ордена в облике Дарта Сидиуса.

Зачем?

Самолюбие, тщеславие… месть тоже подойдет. Мне хотелось, чтобы Орден ЗНАЛ, кто нанес ему смертельный удар.

Йода только покачал головой: он не мог найти оправдания собственной слепоте. Древнейший принцип «разделяй и властвуй» в действии. Говорить не хотелось – при любом исходе встречи он уже проиграл. Храм разрушен, рыцари убиты, а в Галактике воцарилась кровавая анархия. И, что самое печальное, он этому не помешал. Палпатин… нет, Дарт Сидиус довольно улыбнулся. Конечно, он все понимал. Йода мимолетом заметил, что им вовсе незачем было бы пользоваться словами. Два величайших форсъюзера в Галактике, отличающихся только знаком, прекрасно понимали друг друга. Незачем говорить…

Два лайтсейбера включились почти одновременно, озарив призрачным светом, место недавней трагедии… а потом раздался смех. Пронзительный, издевательский, сводящий с ума. Смех Палпатина…

* * * * *

Энекин проснулся в холодном поту, жадно ловя воздух ртом. Кошмары преследовали его почти ежедневно с того момента, как он очнулся… но никогда еще сны не были столь пугающе реалистичными. Он как будто БЫЛ ТАМ… но вовсе не в виде бездыханного тела Энекина Скайуокера… нет, он БЫЛ Йодой, ощущал чужие мысли и чувства, как свои собственные. Неужели такое возможно? Эни резко сел, не взирая на боль. Восемь месяцев неподвижности превратили в пытку каждое движение, а поступающий в легкие воздух по-прежнему казался расплавленным металлом… но больше всего убивала неизвестность. Падме, Йода, Оби-Ван… он по-прежнему оставался в неведении об их судьбе. Краткий рассказ Верховного канцлера… нет, уже Императора о последних событиях, мягко говоря, не добавил оптимизма. А теперь еще эти сны… опять… А что, если… Энекин покачал головой: Йода никогда не сдался бы живым. Кроме того, он знал, как непредсказуема лайтсейберная дуэль, и как трудно в ней только ранить. Если считать, что события из его сна действительно имели место в реальности, то Йода должен быть мертв… ведь он собственными глазами видел живого Палпатина. А что, если дуэль происходит именно сейчас? Преодолевая дрожь, Скайуокер воскресил в памяти события сна: алый клинок, словно по волшебству вырастающий из руки Императора… и собственное бездыханное тело у его ног. Но не мог же он находится в двух местах одновременно! Странно, но эта вполне здравая мысль не принесла успокоения. Напротив, тревога возросла на порядок. Энекин ударил кулаком по какому-то прибору, отстранено наблюдая за тем, как сплющивается прочный металлический корпус. Протез не чувствовал боли… впрочем, в сегодняшнем состоянии он вполне мог разбить проклятую пищащую коробку даже живой рукой – и плевать на последствия. Что есть боль? Всего лишь ощущение возбужденных нервов. Чуть больше, чуть меньше – какая разница? Главное, привлечь внимание, а потом он заставит хитрого ситха рассказать правду. Любая истина лучше неизвестности…

Расчет Энекина оправдался: персонал госпиталя в растерянности наблюдал за буйством пациента и счел необходимым срочно предупредить хозяина.

Дарт Сидиус ворвался в палату подобно вихрю.

Что происходит?

Какое совпадение! Он собирался встретить Императора именно этим вопросом. Джедай открыл было рот для гневной тирады, но вдруг увидел ГЛАЗА Палпатина… и снова окунулся в вихрь видений. Он знал, что Сила может открыть многое, но не был готов к подобным снам наяву. Образы безжалостно возвращали юного рыцаря в место его кошмаров. В прошлое…

… два лайтсейбера включились почти одновременно, озарив призрачным светом место недавней трагедии… но Йода поднял меч в последнем салюте. Палпатин громко рассмеялся подобной молчаливой капитуляции, но Магистр больше не интересовался врагом, его глаза, казалось, смотрели прямо на Энекина.

«Еще не конец…».

Скайуокер не знал, было ли это медикаментозным бредом или реальным посланием от Йоды, но это было не важно. Минута слабости прошла, и теперь он точно знал, что ответит Палпатину:

Я устал от бездействия и желаю вернуться в строй. Под вашим чутким руководством, мой господин.

Палпатин казался ошарашенным. С некоторым оттенком злорадства Энекин констатировал, что все же выбил ситха из колеи… однако в следующую секунду ему пришлось ответить за свою выходку. Скрывая свои форсъюзерские способности, Император избегал читать его мысли… и сейчас Скайуокеру пришлось мобилизовать все ресурсы для отражения натиска. Он и не думал, что Силу можно использовать ТАК. Все длилось не более пяти секунд, но он успел ощутить себя рыбой, вытащенной на берег. Воля Палпатина, подобно мощному прожектору, высветила все темные закоулки его души, и часть, считающая себя джедаем Скайуокером, испуганно отшатнулась от увиденного. Гнев, обида, зависть, ненависть, гордыня… сколько грязи он носил в своей душе – и не признавался себе в этом. Не удивительно, что выбор ситха пал именно на него! Эта мысль горчила хуже любой микстуры: осознать, что тебя выбрали в ученики не за выдающиеся способности, а за испорченность и легкую подчиняемость чужой воле… нет, это уже слишком! К счастью для его рассудка, сознание сразу отыскало подходящий спасательный круг: Йода, его спокойная уверенность и неторопливая речь, его доверие… его последний взгляд, наконец. Магистр знал о нем все – и все же посвятил в свои планы, доверил Энекину следить за Палпатином. Неужели он предаст это доверие, наплюет на собственные идеалы ради ненависти и мести?

«Нет, это еще не конец, - думал Скайуокер, глядя на довольное лицо Императора. - Ты увидел, что хотел? Боль, страх… ненависть. Да, и это тоже – я, но теперь я готов посмотреть в лицо собственным призракам. Сразиться с ними и победить. А вот ты, оказывается, тоже ошибаешься…»

Мысль добавила оптимизма: в последнее время Император начал казаться юному джедаю несокрушимым, как скала, а сопротивление – лишенным всякого смысла. И лишь теперь, со значительным опозданием, Энекин сообразил, что так и задумано…

Прекрасно, - Сидиус присел на край кровати. – Меня радует твое рвение, мой юный ученик. Но будь реалистом: пройдет еще немало времени, прежде чем ты сможешь сражаться.

«Да, если уж ситх прав, то прав», - Энекин обвел печальным взглядом многочисленные капельницы, мониторы и датчики. «Но он, по крайней мере, не произнес «невозможно».

Скайуокер справедливо решил, что Император не стал бы тратить драгоценное время и деньги на выхаживание неперспективного инвалида, и стал внимать «учителю» с утроенным вниманием.

Ты, наверное, понял, мой мальчик, что не сможешь больше оставаться Энекином Скайуокером.

Взгляд, которым Палпатин окинул подопечного, со всей очевидностью говорил о том, как мало осталось от прежнего Энекина, но джедай решил проглотить и это. Он УЧИЛСЯ, познавал новую в своей практике дисциплину: искусство лгать и лицемерить.

Я придумал оригинальный способ скрыть твою личность, одновременно решив проблемы со здоровьем, - Сидиус сделал эффектную паузу, - мы соединим доспехи клонов и систему жизнеобеспечения!

Ситх! - Скайуокер осознавал, что проклятие выглядит скорее комплементом Палпатину, но ругательство вырвалось по привычке. Сидиус улыбнулся.

Думаю, тебе стоит поработать над дизайном. Быстро сделаешь – быстро вернешься в строй, - Император выразительно посмотрел на разбитый прибор, - и мебель целее будет.

Энекин на секунду задумался, какое из двух чувств, испытываемых им по отношению к Палпатину, сильнее – восхищение или ненависть? И всё же – они совершенно друг друга не исключали. Он никогда не поверил бы, что такое возможно... до сегодняшнего дня.

До скорой встречи, мой мальчик.

Перемены – это хорошо. Немного навоюешь, лежа на кровати по шею в проводах… да еще с дыхательной маской на лице.

«Я буду ждать тебя с нетерпением, мой Император. Ты сам выкуешь и заточишь оружие для своей погибели. Да! Именно так и будет».

Глава IV. Ситх из ситхов

Тьмы низких истин мне дороже

Нас возвышающий обман…

Оставь герою сердце! Что же

Он будет без него? Тиран…

А.С. Пушкин. Герой.

Дни тянулись за днями, напоминая вязкую патоку. Мир Энекина сузился до размеров палаты и в нем, казалось, существовала только боль. Боль тела, пронзавшая его с головы до пят при малейшем движении и боль души, так и не нашедшая себе выхода. Он учился. Учился ходить, подчиняя своей воле отвыкшие от нагрузки мышцы, учился дышать с помощью респиратора… учился жить притворяясь. Палпатин навещал его почти ежедневно… и каждый визит утомлял Скайуокера сильнее лайтсейберной дуэли. Император был всевидящим и всеслышащим, при общении с ним приходилось контролировать не только мимику и жесты, но даже мысли. Непосильная задача для человека, всю жизнь открыто говорившего, что думает! Энекин был согласен с данным утверждением, но, как говорится, нашла коса на камень. Даже сам джедай не понимал, зачем он дразнит Палпатина. Гордость, упрямство… интуиция? Как бы то ни было, что-то мешало Скайуокеру просто смириться, плюнуть на все и подчиниться судьбе. Немного странно для человека, всю жизнь выполнявшего чужие распоряжения… Впрочем, странности на этом не заканчивались. Куда больше собственного упрямства Энекина удивила реакция ситха: Палпатин откровенно забавлялся. Он всегда считал мальчишку легкой добычей, прекрасным орудием для собственных нужд – и, к слову сказать, не слишком ошибался. Но, в экстремальной ситуации юнец продемонстрировал незаурядную стойкость и даже пытался показывать характер… все это невольно внушало уважение. У Императора было множество недостатков, но ложь самому себе в их число не входила, а посему Палпатин довольно легко признал, что акции Энекина Скайуокера возросли на порядок. Впрочем, ситх оставался ситхом, и подобная истина вовсе не облегчила жизнь нового ученика. Напротив, Сидиус руководствовался принципом «кому много дано – с того много и спросится» и проверял Эни на прочность сотнями способов. Причем, такие мелочи, как раны его вовсе не смущали…

Очередным испытанием стал черный костюм. Много дней подряд, закончив мучительные упражнения, Скайуокер трудился над дизайном доспехов. Творчество было единственной отдушиной в его беспросветном существовании, и джедай конструировал с удовольствием. И вот костюм привезли… черные доспехи поражали воображение, распространяя по палате ореол ужаса, а от звука голоса, раздавшегося из вокодера, вздрогнул даже Палпатин. Энекин спрятал улыбку: не зря же он неделю подбирал тембр на компьютере! Но затем костюмчик пришлось одеть… и Скайуокер с ужасом понял, что все предыдущие мучения были просто сказкой по сравнению с ЭТИМ. Император вполне мог чувствовать себя отмщенным! Во-первых, доспехи были тяжелыми – весьма важный фактор для человека, едва научившегося перемещать по палате свой собственный вес. Во-вторых, маска, несмотря на сложную электронику и видеоэкраны, значительно ограничивала обзор, а колонки цифр у каждого предмета, мягко говоря, нервировали. К тому же, появились какие-то нелады с цветностью – тип, настраивавший экраны, явно видел в другом цветовом спектре. Но главное – ДОСПЕХИ НАДО БЫЛО НОСИТЬ ПОСТОЯННО! Единственным плюсом нового костюма являлось появление в палате медитационной камеры. Это название приклеилось с легкой руки Императора и вовсе не отражало назначение сооружения – камера предназначалась для надевания доспехов, и некоторые особенности ее функционирование делали невозможным прослушивание и подглядывание. Энекин понял это в самый первый день, – и возможность хоть ненадолго ускользнуть от тотального контроля Палпатина укрепила его пошатнувшуюся решимость. Подумать только: раньше он не понимал всех благ одиночества! В камере он мог не скрывать гримасы боли, когда робот случайно прикасался к кровоподтекам на шее и плечах – Эни быстро догадался, как правильно изменить баланс доспехов, но даже пары дней хватило, чтобы начисто содрать кожу в местах давления. Только здесь он снова мог быть Энекином Скайуокером. Остальная база знала его только как человека в маске, и новоиспеченному ситху пришлось привыкать к тому, что люди шарахаются при его появлении. Изоляция была мучительна, однако несколько месяцев ежедневного общения с Палпатином научили Эни ценить одиночество. Но иногда груз становился по-настоящему невыносимым. Особенно тяжко приходилось по ночам: с некоторых пор он стал очень плохо спать и, временами, бодрствовал ночи напролет… изображая глубокий сон для видеокамер. Той гадости, которой дроид решил полечить его от бессонницы в прошлый раз Энекину хватило надолго… юноша с трудом удержался от желания разобрать паршивца на запчасти и теперь старательно изображал спящего. Тогда-то и приходили воспоминания… душевная боль, оказывается, никуда не ушла, она просто свернулась клубочком где-то в груди и терпеливо ждала своего часа. Впрочем, болью его теперь трудно удивить… в кого он превратился? Человек без прошлого, без лица, без имени… причем в самом прямом смысле! Палпатин запретил ему пользоваться именем Скайуокер, а вот придумать новое как-то не озаботился. Так что на базе его именовали исключительно «Этот-в-Чёрном». Впрочем, он и сам не хотел связывать настоящее имя в этой внешностью. Сколько же он не смотрелся в зеркало? Так недолго и вовсе позабыть естественный облик! Энекин горько улыбнулся в темноте.

«Ну, что, Энекин? Ты сам решил идти этим путем. Так что придется ПРИВЫКАТЬ».

Но, все же он не имел права сдаться, не мог позволить себе умереть. Он даже не узнал, где Падме, не увидел своих детей… о, Сила, сколько же вещей, которые он не сделал… и уже никогда не сделает? Но Энекин Скайуокер не может позволить себе быть слабым. Только не сейчас.

* * * * *

… двери тронного зала распахнулись, пестрая толпа придворных затихла. Сотни взглядов устремились на высокую фигуру в черной броне. Так замолкают глупые пичуги при появлении хищника…

Ну, наконец-то! – Энекин в очередной раз поразился актерским способностям Императора. Как будто они не виделись сто лет, а не вышли из одного челнока двадцать минут назад!

«Как хорошо, что я в маске. Представляю, какое у меня сейчас выражение лица…» – воображение услужливо нарисовало нужную картинку: бледный тип с вытаращенными глазами и отвисшей до пола челюстью. Скайуокер невольно улыбнулся.

Знакомьтесь, господа, это – Дарт Вейдер. Последний Лорд Ситхов в этой части Вселенной. Лорд Вейдер изъявил готовность присоединиться к Империи и оказать нашим храбрым солдатам содействие в их стремлении очистить Галактику от джедайского мракобесия.

Пересечь зал. Преклонить колено у трона.

Мой Император…

«С ума сойти, какой пафос!», - Энекин так поразился ловкости, с которой Палпатин отвертелся от звания ситха, что не сразу сообразил, что наконец-то получил имя.

«Так значит, Вейдер… ну, что ж, это имя не хуже любого другого».

Император милостиво кивнул, принимая присягу, – и новоиспеченный Лорд занял место у трона. По залу пронёсся удивленный гул. Со своего места он мог видеть их всех – слабые тела, никогда не затруднявшие себя работой, бледные лица, несущие печать всех возможных пороков. Разукрашенные куклы, разыгрывающие спектакль во славу Повелителя. Интересно, они ЭТО понимают?

«Интересно, а ТЫ хорошо осознал, в каком качестве здесь находишься?» – пропел противный внутренний голосок. Скайуокер призвал Силу: большая часть толпы у трона ощущалась лишь как мерзкая, склизкая рябь – заботы придворных не выходили за рамки простейших потребностей, вроде набивания брюха и карманов. Причем способы, которыми эти… люди собирались их удовлетворять, заставили СИТХА передернуться. Это – даже не ЗЛО. Гораздо точнее будет употребить слово «мерзость».

«Будь проклята Республика за то, что развела в своем сердце таких… паразитов! И будь проклят Император за то, что вытащил их из тени!»

На редкость малодушная мысль, если разобраться. Значит, грязь надо просто запрятать подальше – и притвориться, что ее нет? Как с рабством на Татуине? Кровь стремительно прилила к щекам, и он – второй раз за вечер – с благодарностью подумал о своей маске. В целом, однако, ситуация в зале выглядела далеко не столь тривиально. Некоторые фигуры источали темный огонь злобы и зависти, другие – алели пламенем праведного возмущения. Сенаторы демонстрировали несокрушимое спокойствие, но их ауры были окрашены в цвета неуверенности. Кроме одного, чьи эмоции Вейдер определил бы, как смесь страха со злорадством. Он открыл глаза и встретился взглядом с Бэйлом Органой. Вот, кого бы он с удовольствием придушил! Как говорится, «за все хорошее»… полномочный представитель Альдераана неожиданно усмехнулся, и Энекин с опозданием сообразил, что тот прекрасно понимает его чувства – и его бессилие. Органа ЗНАЛ, кто перед ним – и насмехался над Скайуокером, злорадствовал по поводу положения, в котором тот оказался… но не мог полностью скрыть страх. Они с Палпатином хорошо поработали: Вейдер и ужас должны стать синонимами… что ж, ему приятно видеть альдераанца испуганным.

«Я не могу убить тебя так, как ты того заслуживаешь, Бэйл. Ты – далеко не худшее существо в этом зале, не худшее по внутренней сути. Но ты эгоистичен и испорчен. Ты кичишься древностью рода, – а сам запятнал двойным предательством его честь. Предал не только Республику, но и людей, которые тебе доверились. Бойся. Бойся меня, Органа. Я стану твоим кошмаром, взяв на себя функции твоей спящей совести. Энекин никогда не вызывал у тебя трепета – что ж, это исправит Вейдер. Жить в страхе – возможно, это хуже, чем просто умереть?»

* * * * *

Бэйл Органа смотрел на маску, скрывающую лицо его врага – и ухмылялся. Энекин не умер… что ж, жить вот так – потеряв семью и собственную личность, став навеки зависимым от автоматов – это хуже, чем просто умереть. Настроение сенатора омрачал лишь тот факт, что Скайуокер помнит, кому он всем этим обязан.

«Хотя, если разобраться, в его ранах повинен как раз Кеноби. А про Падме и близнецов наш ситх не знает… Иначе убил бы меня, спрячься я хоть за десяток Императоров».

Да, приятно ощущать, что противника ты переиграл. Хотя риск получился намного выше, чем он планировал, но удовольствие от победы с лихвой компенсировало все волнения. Его план осуществлен: Оби-Ван вырастит из Люка злейшего врага Тёмных, а он… что ж, высокий титул Леи предполагает и большую ответственность. Забавно: дочь Скайуокера будет таскать для отчима каштаны из огня прямо под носом родного папочки, – а в том, что их с Вейдером интересы разойдутся, Органа нисколько не сомневался. Энекин может сменить Орден и Учителя, но не характер. Он всегда был слишком честным и доверчивым для хорошего игрока. Он будет действовать по плану: плохое – искоренить, неправильное – исправить. Вот только приоритеты на сей раз определяет Император… а, значит, в перечень «неправильного» попадут прежние друзья и соратники Энекина Скайуокера.

«Ну, что, МИЛОРД? Приятно ощущать себя палачом собственного прошлого? Твои друзья – и твои дети – скоро начнут проклинать врагов твоим именем. Возможно, однажды я даже расскажу ЕЙ правду… не всю, разумеется, а лишь то, КЕМ ты теперь стал. Думаю, тогда она пожалеет о своем выборе… да, пожалеет».

* * * * *

Палпатин казался безучастным к происходящему, – одинокая фигура на троне, окруженная ореолом Могущества, заменяющим шелка и драгоценности. Ему, Властелину Галактики не было нужды подчеркивать свое высокое положение, доказывать право на престол одеждой или речами. Времена сенатора Палпатина прошли. Теперь он – Император. Красиво звучит… тем не менее, опьянение властью не затмило его обычной проницательности, и Дарт Сидиус не пропустил того пресловутого обмена взглядами – и сопровождающее его эмоции – тоже. Губы под низко надвинутым капюшоном сложились в острую, как бритва улыбку. Достойные противники… и, все же, в этой игре он поставил бы на Вейдера. И Сила здесь была не при чём… Он хорошо помнил ловкость Бэйла, сознавая – одной Силой здесь не обойтись, нужна еще Хитрость… и, быть может, Удача. Хотя джедаи, например, такого понятия не признавали вовсе… ну, и ситх с ними! Он снова улыбнулся собственному каламбуру. СИТХ, конечно, с ними, и теперь ситх – не один. Пусть Вейдер злится на Органу – гнев и ненависть питают лишь Тьму, а ему, как Императору, это на руку.

«На данный момент принц всея Альдераана достиг своего потолка, а вот из нашего экс-Скайуокера вырастет хищник посильнее. Интересно будет однажды НАМЕКНУТЬ ему о судьбе сына», – Палпатин прикинул шансы Бэйла Органы на безвременную и очень мучительную смерть – и нашел их удовлетворительно-высокими.

«Странно… ведь он был мне полезен. Неужели я не умею прощать?»

Риторический вопрос – он и сам знал, что не умеет. Альдераанец заставил его уступить – и за это он отдаст его Вейдеру…со временем. Как удачно все получилось…

Бэйл Органа уже направился к выходу и не видел усмешки Императора. А напрасно: возможно, это заставило бы его насторожиться, – и у далекой Галактики была бы совсем другая история. Он задержался у выхода – предприимчивый юнец торговал холозаписями приема. Несомненно, идея одного из придворных. Органа пожал плечами: этот – один из лучших дней в его жизни. Почему бы не купить кристалл… на память? Сделано – и забыто.

Безымянная запись пылилась в доме королей Альдераана долгие годы…

Глава V. Путь к справедливости

Как безгранично Небо, как стара Земля!

Нет у Природы края и конца,

Поскольку суть ее –

Существование не для себя.

С ней в чем-то схожа участь мудреца:

Он поводырь, но выглядит ведомым,

Он долгожитель потому, что жизнь любя,

Ее готов отдать ради победы

«Я» нравственного над корыстным «Я».

Лао-Цзы. Дао-Де Цзин или Трактат о пути и морали.

Когда человек счастлив, каждый день кажется особенным. Мир видится райским садом, и каждый миг сияет всеми цветами радуги. Он помнил, каково это… и воспоминания делали теперешнюю жизнь еще более невыносимой. Пустые дни, заполненные тысячами чужих лиц, говорящих ненужные слова, сливались в одну бесконечно-серую череду и текли, сменяясь еще более невыносимыми бессонными ночами. Когда светит солнце, человек еще способен себя обмануть, скрыться от боли и одиночества за миллионом ненужных дел… так, что окружающие ничего не заподозрят. Многие задумываются, каково это: быть абсолютно свободным, но вряд ли кто-то решится проверить это на практике… ведь совершенная свобода означает полное отсутствие жизненного якоря. Ты свободен ОТ ответственности, дружбы, любви… но ДЛЯ ЧЕГО тебе подобная свобода? В своем бесконечном заблуждении человек часто желает разорвать путы, сковывающие его личность, ограничения, накладываемые семьей и обществом, но тот, кому это удалось, рискует обнаружить, что ему стало незачем просыпаться по утрам.

Энекин не знал, откуда взялись такие мысли… возможно, из трудов философов, которые он читал по ночам. Время, которое нормальные люди посвящали отдыху, он проводил в размышлениях – и был готов на все, чтобы отвлечься и не думать, не думать, не думать…

«Когда земля перевернется, а реки потекут по небу», - говорят альдераанцы о времени, когда все клятвы потеряют силу. На стандарт это переводится коротким и емким словом «никогда»… или, лучше сказать, «не в этой жизни»?

Скайуокер не мог рационально объяснить свой интерес к Альдераану и его истории – не иначе, новая встреча с Органой задела в его душе струну, о существовании которой он даже не подозревал. Энекин невольно задумался, каково это: жить на земле, помнящей двадцать поколений твоих предков, ходить по плитам, еще хранящим следы их ног… знать их имена. Оказавшись по воле Палпатина на вершине власти, Вейдер остался прежним пареньком с Татуина. Иными словами, личностью сомнительного происхождения и воспитания. За их недолгую семейную жизнь Падме удалось-таки добиться некоторого прогресса и привить мужу-джедаю какую-то толику осторожности – и придворного лоска. Впрочем, это не мешало Бэйлу презрительно морщить нос и заявлять, что от манер Скайуокера за версту несет казармой. Обидные слова… но он легко приписывал их бессильной зависти. Любовь окрыляет, а ради жены Энекин был готов стерпеть даже нечто большее, чем ядовитые шпильки ее коллег. Но теперь, безжалостно брошенный Палпатином в самую гущу придворных интриг, новоиспеченный Лорд осознал, как много горькой правды содержали в себе речи сенатора. Орден стремился вырастить из своих падаванов искусных воинов, настоящих мастеров сейберфайтинга… но, незнакомые с ложью и коварством магистры едва ли могли преподать взбалмошным юнцам тонкое искусство дипломатии. И теперь Скайуокер ощущал себя настоящим гунганом в стаде диких бант… единственным положительным моментом являлось то, что панический ужас, прочно ассоциировавшийся у придворных с черными доспехами Вейдера, оставлял минимум желания для зубоскальства. Самые красноречивые уже уяснили: издеваться над Лордом опасно для здоровья… а пресс-служба Палпатина старательно приумножала слухи о его фантастической жестокости. Энекин временами думал, что Император мог бы неплохо заработать написанием сценариев к детективам – и фильмам ужасов. Последние ему особенно удавались… подобные заметки, с одной стороны, заставляли экс-джедая кипеть от праведного негодования, несомненно, очень веселившего Дарта Сидиуса, а с другой – помогали замаскировать его многочисленные ляпы. Проявив изрядную предусмотрительность, Император дал брошенному в политический омут аппрентису возможность научится плавать – и набить неизбежные шишки, не опасаясь удара в спину, но не отказывал себе в удовольствии повеселиться за его счет. Впрочем, возможно, за этим «развлечением» тоже кроются какие-то далеко идущие планы. Ненависть и восхищение, – идеальная комбинация для Темной Стороны по Палпатину… и Энекин на своем примере прочувствовал её действенность. Как он удержался? Глубочайший психологический шок от потерь – жены, друзей, привычного облика, имени, помноженный на невесть откуда взявшееся упрямство и еще на что-то, чему Скайуокер не мог найти приемлемого названия, помог ему устоять против западни из власти и опасности… но не давал ответа на то, как жить дальше. Временами ему ужасно хотелось просто махнуть на всё рукой: «А, ситх с вами! Пропади все пропадом: и Орден, и Республика, и вся Галактика» – и поплыть по течению. Но время шло… а решения все не было. Энекин не желал жить для Императора… но кроме Сидиуса у него никого не оставалось. Прошлое виделось безжизненной пустыней, покрытой осколками разбившихся надежд, а будущее вообще напоминало полигон после ядерного взрыва… и единственным звеном, связывающим эти части его жизни между собой, казался Палпатин. Убери его – и шаткая конструкция развалится, как карточный домик. Временами ему до ужаса хотелось именно этого – убить Императора – и умереть самому. Разрушить до основания то, что уже невозможно склеить… но, на свою беду, Энекин слишком долго медлил. Сначала не было сил, потом – возможности, а теперь… Теперь он незаметно утратил наивную уверенность в том, что Зло можно одолеть убийством одного человека. Империя создана – и трон Сидиуса немедленно займет кто-то другой. Столь же жестокий и лицемерный – но, возможно, не обладающий соответствующим умом. Палпатин безжалостен, но там, где он избавится от одного смутьяна, другой диктатор без сожаления уничтожит целый город… и хорошо, если этим ограничится! Любопытство заставило Скайуокера заглянуть в разум некоторых придворных… что ж, если бы он не страдал бессонницей, то вполне мог испугаться ночных кошмаров. На фоне этих… нелюдей, Дарт Сидиус выглядел просто святым… скорее всего, в силу прекрасного экранирования своих истинных мыслей. Но это не имело принципиального значения. В эту ночь, как и в десятки ночей до нее, Лорд Вейдер мучительно размышлял над возникшей дилеммой – и не находил ответа. Палпатин – зло, но его смерть ничего не изменит. Не поэтому ли Магистр отказался от поединка? Энекин вновь вспомнил тот яркий сон, – или послание? – Йода и Сидиус с лайтсейберами над его бесчувственным телом… неужели мастер-джедай уже тогда понял то, до чего он додумался только сейчас?

Уснуть не удавалось… Новоиспеченный ситх вышел на балкон. Как будто красота природы могла вернуть ему утраченное душевное равновесие! Впервые за долгие месяцы, прошедшие с того дня, когда вспыльчивость и непонимание похоронили в лаве его прошлую жизнь, Энекин избавился от навязчивого внимания Палпатина. Наверное, поэтому он и уцепился за эту дурацкую «прогулку». Разбираться в проблемах захолустного мирка с крохотным населением – не слишком подходящая задача для Лорда Ситхов. Не тот масштаб… перед глазами живо встало ухмыляющееся лицо Сидиуса: «Ты мелко плаваешь, мой мальчик. Насаждая Новый порядок в государстве, включающем тысячи миров, не стоит отвлекаться на окраины. Что нам протесты того, кто проглатывал оскорбления в течение столетий? Кореллия имеет силу, Альдераан – волю, а дальние миры не имеют ничего, кроме своей нищеты». И, все же, он позволил ученику размяться. Почему? Энекин ломал голову над этим вопросом вторую ночь подряд. Новое испытание? Владыка решил проверить остроту зубов новоиспеченного ситха на провинциальных бюрократах перед тем, как послать его в Центральные миры? Или, Его Темности просто интересно, что он будет делать, вырвавшись на волю? В госпитале и даже на Корусканте он еще мог тешить себя какими-то иллюзиями, но эта миссия обратила все сумасшедшие мечты в прах. Он – свободен. Он может сейчас спуститься вниз, взять корабль и раствориться в глубинах космоса, и нет никого, кто его останавливает: ни врачей, ни охранников, ни Палпатина. Есть, правда, взвод штурмовиков, но их можно не считать… именно здесь Скайуокер вдруг остро осознал, что прошлое ушло безвозвратно. Он не нужен никому в целой Галактике, никому, кроме Палпатина, и, в свете этого открытия, отсутствие охраны выглядело просто насмешкой, как бы говоря: «Ну, вперед! Рискнешь?». И Энекин злился. На Императора, с кошачьей ловкостью подбрасывавшего ученику новые испытания, на Падме, не давшую ему шанса объясниться, на Кеноби, нанесшего тот роковой удар… но больше всего на себя самого.

Опасайся гнева, джедай. Далеко он тебя заведет. Сам не обрадуешься, м-да.

Скайуокер резко развернулся к источнику звука, чувствуя, как сердце забилось где-то в районе горла. Как он мог так увлечься самобичеванием, что не заметил приближения постороннего? А, если учесть, что неожиданный гость легко угадал мысли, для Магистров Ордена вовсе не предназначенные… Почувствовал, как щеки заливает густой румянец. Смущение было столь велико, что почти пересилило удивление: что Йода, чуть ли не самый разыскиваемый джедай в Галактике, делает глубокой ночью в штаб-квартире Империи? Конечно, если ему не составило бы труда выйти, то Магистр, без сомнения, легко мог войти… только зачем? Наказать предателя? Энекин отдавал себя отчет, сколь неправдоподобна его версия событий… кто поверит в такой бред, тем более, звучащий из уст человека, публично назвавшего себя ситхом? Правильно, только сумасшедший. Но Йода сказал «джедай»…

Маленький Магистр тихо засмеялся:

Сила с нами – и истину за маской лжи вижу я. Поздно, правда, прозрение мое наступило… слишком поздно для многих.

Учитель… - юноша не решался поверить в то, что услышал. – Но, вы же…

Правда – горький плод, джедай Скайуокер, но вкушать его необходимо… именно за гордыней прячась, зло в души прокрадывается, - уши Йоды печально опустились. – Пепелище на месте Ордена увидав, даже я мести возжаждал.

Но, разве это неправильно? Разве рыцарь Света не должен останавливать Тьму любой ценой?

Магистр метнул острый взгляд на закованную в черный металл фигуру:

Послание мое получил ты?

Энекин озадаченно кивнул.

Почему, считаешь ты, от поединка я отказался?

Вы не могли победить, - выпалил Скайуокер. Это прозвучало довольно грубо, и он торопливо продолжил свою мысль. - Даже если бы вы убили Палпатина, Республика была бы разрушена, а Орден – уничтожен. И вместо одного ситха Галактика получила бы массу кровожадных диктаторов.

Вижу, ошибся во времени я, но не в человеке. Радует это. Что делать намерен ты?

Энекин, наконец, услышал вопрос, которого так боялся.

Магистр… я не знаю. Убив Императора, я не остановлю зло… а, выполняя его приказы, лишь приумножу несправедливость. Я в растерянности. Вы знаете, что меня трудно было назвать образцовым падаваном, я часто попадал в истории. Но чтобы ТАК влипнуть… - он покачал головой.

Твоему горю глубоко сочувствую я, - неожиданно мягко произнес Йода, - но прошлое изменить мы не в силах. Возможность есть лишь ошибок своих не повторить.

И чему, по-вашему, я должен был научиться? – в голосе Скайуокера прозвучала неожиданная горечь. Он запоздало подумал, что это чувство зародилось уже давно и, тех пор только крепло. У него не было времени, – и возможности, оплакать свои потери. Не Палпатину же душу изливать? Император был прекрасным слушателем, но – в чём уже успел убедиться Энекин – любая сообщенная ему информация тут же становилась дополнительным орудием пытки. Иногда ему казалось, что Сидиус физически не способен к доброте или, хотя бы, к сочувствию.

Неужели ты забыл все, чему тебя обучали? «Лишь в испытаниях стойкость рождается», «будь щедр на доброту, но осмотрителен с доверием», «ищи Темноту в себе, а лишь затем – в окружающих».

Да… в нынешней ситуации Кодекс обретает некий странный подтекст…

Не для заучивания он написан! ДУМАТЬ джедай должен. Оружие последним аргументом быть должно, а не первым вовсе, - сердито перебил Йода. – За старые истины цепляясь, не далеко уедешь ты. Лишь тот, кто молод и умен – вместе с миром меняется. Так изменись!

Сейчас вы рассуждаете в точности, как Палпатин.

А, по-твоему, ситхи способны лишь глупости говорить? – вкрадчиво поинтересовался Магистр. От такого заявления Скайуокер на время лишился дара речи. – Врага недооценивая, себе самому яму копаешь ты. Неужели судьба Ордена ничему тебя не научила?

Но, что же мне делать?! Становиться ситхом?

Это решение уже принял ты, - отрезал Йода, и Энекин со стыдом подумал, что для подобных выступлений действительно уже поздновато. – Мы оба знаем: худшее впереди. Предотвратить большее зло можешь ты.

Служа Императору?

Нет! Тем многим, что беду на головы свои накликали. Множество диктаторов – ужасно, но и один Император реки крови обеспечить может.

Юноша содрогнулся: Магистр рисовал кошмарную перспективу, но Энекин понимал, что он отнюдь не шутит. ВСЕ БУДЕТ ИМЕННО ТАК.

Скрываясь на болоте, спасти невиновных не сможешь ты. Стоя у его трона – да.

Но это… неправильно.

Молод ты еще. Очень молод! Поймешь потом: не все сражения храбростью выигрываются. Еще и хитрость существует, - Йода кинул на младшего джедая суровый взгляд. – Что мы сдаемся, думать не смей! Прав ты: нет шансов на победу. Сейчас нет! Время – вот твой союзник.

На это уйдут годы.

Возможно, даже десятилетия. Но другого выхода не вижу я… да и ты тоже, - маленький Магистр требовательно постучал палочкой. – Не раскисай!

Учитель… мы еще встретимся?

-Что говорит Сила?

-Я не знаю... Да. Думаю, да.

Йода грустно покачал головой:

-Неисповедимы Силы пути...

Глава VI. В погоне за надеждой

Смутное время –

Призрак свободы на коне.

Кровь по колено

Словно в каком-то диком сне.

Тешится люд,

Бьют старых богов,

Молится люд,

Ждут праведных слов.

Ария. Смутное время.

«Когда-нибудь я побываю на каждой...»

Иногда заветные мечты сбываются. Нужно только уметь замечать это в буреломе препятствий.

За какой-то месяц имя Дарта Вейдера прогремело уже на десяти планетах, черная маска постепенно становилась ликом Империи. Народ... а что народ? Население большинства благополучных систем Галактики пребывало в состоянии эйфории, с удовольствием проглатывая любое указание Центра Империи. Новая власть повсеместно продвигала идеи небывалых реформ и титанического прогресса. И появление таинственной фигуры в черных доспехах приветствовали столицы тех самых систем, которые всего лишь год назад изо всех сих дрались за суверенитет. Тогда они считали, что лучше быть голодными, но свободными. А ныне в скоропалительном порядке лезли в состав Империи.

Ожидаемый и закономерный результат.

Палпатин был прав: «У рабов есть только одно желание – кому-то прислуживать».

Как бы то ни было, на каждой из планет повторялась одна и та же история – митинги, демонстрации и какая-то проникновенная всеобщая бесноватость. Вейдер молча взирал на этот политический балаган, удивляясь тому, что, помимо восхваления Нового порядка, население требовало преследования своих бывших защитников. Один выкрикнутый из толпы лозунг навсегда въелся в память: «Долой нахлебников и лицемеров!». То ли ему было обидно за тот неумелый героизм, с каким рыцари пытались спасти Республику от неминуемого развала, то ли больно за товарищей, жизни которых унесли Клонические войны, то ли еще что... Нет. Лозунг, к сожалению, содержал немалую толику истины. И если бы члены Совета хоть раз честно признались бы себе в этом, возможно, судьба Галактики сложилась бы иначе.

Для Палпатина «охота на ведьм» была следующим гениальным ходом в монументальной шахматной партии «строим Новый порядок». Кровавым убийцей должен был стать не диктатор в капюшоне, а как будто специально созданная для этого машина смерти. Каждый тиран всегда имеет собственного палача. Хорошо, когда палач с удовольствием выполняет свою работу. И даже больше. Этот – вызвался сам, заявив своему господину, что хочет «погасить огонь Ордена навсегда».

Скайуокер был уверен, что Палпатин не преминет объявить о проведении чисток во всеуслышание, а, следовательно, оставшиеся в живых рыцари как-нибудь да успеют скрыться. В свою очередь Император прекрасно понимал, что такая реклама может значительно повредить успеху всего предприятия, но руководствовался он, главным образом, стремлением продемонстрировать своим подданным меры предпринятые властью по отношению к государственным преступникам. Намного существеннее было то, что под эгидой поиска избежавших смерти рыцарей имперская контрразведка получила исчерпывающие возможности для шантажа и вербовки, и, соответственно, могла претворить в жизнь куда более важные операции. Считать же опасными горстку недобитых джедаев мог только параноик, а Палпатин был слишком хорошо осведомлен о той схоластической суете вокруг Кодекса, которую Орден именовал выучкой и воспитанием. Заговоры – для искушенных политикой умов, а джедаи не только привыкли решать все проблемы при помощи сейбера, но и не станут ничего затевать, не будь на то высочайшего повеления Совета. Из чего следовал один вывод – пройдет совсем немного времени, и все они падут жертвами обыкновенной толпы. Причем толпы, состоящей из представителей того самого народа, которому присягали на верность рыцари Храма. Такова цена слепоты.

Хвала Силе – каким бы проницательным не был Палпатин, он так и не понял, что под прикрытием охоты на врагов народа Энекин Скайуокер ищет свою семью...

* * * * *

Решив переждать чистки во внешних территориях, рискнули попросить политического убежища у правительства Биран-Гиль несколько рыцарей Ордена. Здесь проживали родители одного из воспитанников Храма, и он наивно полагал, что «родные стены помогут». Бывшие хранители спокойствия в Галактике не учли, что после всего кошмара, бушевавшего на Корусканте при роспуске Ордена, ни один из правителей вошедших в состав Империи планет, будучи в здравом рассудке, не согласится предоставить убежище изгоям.

Для начала представители властей встретили беглецов как героев и защитников, от имени планетарного сената великодушно пообещав не выдавать их Империи. А после шестерых рыцарей пригласили на устроенный в их честь торжественный прием, где в замкнутом помещении уже поджидали пара дройдек и рота местных коммандос. Ибо вопрос о том, сколько продержится пусть даже и самый искусный джедай под лазерной канонадой, еще со времен Войны Клонов решался обыкновенным количественным перевесом или же повышенной интенсивностью обстрела…

-Вы хорошо послужили Империи.

Два дня назад глава правительства Биран-Гиль, герцог Джилнути рискнул сообщить о своих «достижениях» лично Лорду Империи. Теперь он молча ждал награды за свое выдающееся рвение в деле избавления Галактики от власти Ордена, и, не стесняясь, таращился бесцветными глазами на гротескную маску ситха. И ситх совершенно ледяным тоном добавил:

-Но Империя более не нуждается в ваших услугах. Я приговариваю вас к ссылке на Кессель.

В планы Вейдера не входило пачкать руки о такое отвратительное существо. Но мелкий честолюбец сам решил свою судьбу, когда за злобным оскалом последовал хитроумный по его мнению приемчик с мгновенно раскрывшимся виброножом. Услышав хруст в собственной верхней конечности, его сиятельство истошно завопил. Только на крик главы правительства о помощи прибежали не биран-гильские гвардейцы, а, как и следовало ожидать, имперские штурмовики.

И Скайуокер, естественно, не стал их останавливать...

-Значит, этих шестерых рыцарей казнили по твоему приказу?

-Мой повелитель, узнав о том, что джедаи попросили политического убежища у главы правительства, я сразу же связался с ним и приказал привести в действие государственный приговор.

-Ах, вот оно что, - с интересом протянул Палпатин. - Скажи, Вейдер, зачем ты убил этого... главу правительства?

-Мой повелитель, он был полезен нам, но вероломство должно быть наказано. Мы можем использовать предателей в целях шпионажа, но нельзя строить Империю, опираясь на таких людей, как герцог Джилнути, – почтительно, едва ли не подобострастно, надеясь убедить Императора в искренности собственной позиции. Одновременно стараясь принять как должное степень осведомленности Палпатина о его действиях на другом краю Галактики. В общем-то, он и не сомневался... Но одно дело – предполагать, и совсем другое – привыкнуть к ощущению постоянной слежки.

-Ты все сделал правильно, мой ученик, - не скрывая сарказма, произнес Император, - продолжай свою миссию!

Палпатин отключил холопередатчик и дико расхохотался. Было отчего.

Не в первый раз он искренне дивился обостренному чувству несправедливости своего юного соратника. Младший ситх и в самом деле до сих пор верил, что предателей надо наказывать! И, более того, имел мужество высказать это ему в лицо!

Ну что ж, такой изуверский вид идеализма пойдет только на пользу новому строю. Его, Императора, будут чтить за реформы и справедливую конституцию, а именем Темного Лорда, который станет карающим правосудием Империи, будут пугать детей. В политических играх нужно уметь поощрять изменников, когда это выгодно и предавать даже самых верных помощников, когда они перестают быть полезными или начинают становиться опасными. Можно было не сомневаться, что Дарту Вейдеру никогда не овладеть искусством тонкой дипломатии, никогда не плести замысловатых политических интриг. Значит, власть Императора в безопасности. Его ученик, как цепной пес у трона, сам охраняет ее.

-Да будет так... - громко провозгласил Палпатин, спугнув одинокую тишину императорских покоев. – Всегда. Всегда!

Где-то глубоко в его сознании промелькнул неясный мыслеобраз – истерическое старческое хихиканье из-под капюшона черной хламиды. Затягивающий в себя страшный колодец. И Тьма... Император сердито сдвинул брови. Будущее? Или наоборот – прошлое одного из его предшественников? Он сконцентрировался, но более ничего не сумел разглядеть в бесцветно-наплывшем тумане. Что ж… подобной абстрактной ерунде не стоит придавать значения.

* * * * *

Все еще размышляя над тем, поверил ли Палпатин его убийственной прямоте, Темный Лорд вернулся в свои апартаменты на борту флагмана небольшой имперской флотилии. Устроился в кресле медитационной камеры и, включив холодиск, начал сопоставлять донесения каких-то достопочтенных сенаторов с доносами на этих же сенаторов другими, не менее достопочтенными сенаторами. Невыносимо скучно, но – врагов надо знать в лицо, а врагов Палпатина – тем более. Они ведь, в сущности, могут оказаться порядочными людьми. И когда-нибудь...

С трудом подавливая неведомо откуда пришедшую зевоту, которая из-за респиратора могла доставить ему разве что немного малоприятных ощущений в легких, Вейдер неожиданно остановил свой взгляд на голом полу... и таких же голых, мрачноватых стенах. Только сейчас его посетила странная идея – за пару месяцев жизни на флагмане он не проявил никакого интереса к интерьеру своего жилища, как будто считал его временным пристанищем. Скромная подчеркнуто вечно-рабочая обстановка была ему даже по нраву, если бы не... Во время жизни в падаванах и работы на Орден уже в качестве рыцаря он все-таки повидал немало красочных мест и необычных миров, и даже в своей общежитской комнате не терпел засилья постылых темно-серо-коричневых скучных тонов. Приучить себя к мысли о том, что теперь энное число лет придется просуществовать в пустой металлической келье, было нелегко. Да и келья эта словно была создана для машины, а не для человека...

Конечно, серебристый металл в сочетании с черным смотрелся гармонично и назидательно гордо. Но стены апартаментов источали холод. Металлический, механичный холод, который пробирался даже под доспехи. Если хотя бы в одном из принадлежащих ему помещений разбавить эти краски неброским темно-синим декором, можно будет добиться какой-то меры уюта.

К ситху декор, надо все-таки дочитать донос на Мон Мотму.

Беспорядочные размышления о дизайне и кляузнических стараниях пожелавшего остаться неизвестным чандрильского вельможи прервал тонкий звуковой сигнал на консоле камеры. Под дверью топтался кто-то из старших офицеров.

Пришлось впустить. В тишине зала послышались неловкие суетливые шаги. Вейдер, едва не вскочив, быстро повернулся на вращающемся кресле, тут же отметив, что пора бы научиться вносить в каждое движение небольшую толику величественности.

Перед ним навытяжку стоял капитан «разрушителя». Явно нервничающий. Даже неподвижный взгляд зеленоватых глаз был направлен куда-то в сторону, избегая затемненных линз зловещей маски. Понятно – еще никто на этом корабле не привык к ней. И – неожиданно осознал он – никогда не привыкнет. Ни к маске, ни к человеку (человеку ли?), чье положение в государстве всегда будет определяться лишь Высочайшей Волей, никак не укладываясь в рамки военной или политической иерархии. А знал бы этот капитан, что расположившийся под зубастым куполом камеры Лорд Империи моложе его самого на целых десять лет... Или считал, что у существа в доспехах из Мрака вовсе нет возраста, невольно вспоминая древние легенды о Бессмертном Зле? Темный Лорд криво усмехнулся. Но и об этом никто не узнал.

-Лорд Вейдер, «Опустошитель» покинул гиперпространство и находится на орбите Татуина.

-Начинайте высадку войск, - ответил Темный Лорд и затем, чуть помедлив, приглушенно добавил. - И приготовьте мой шаттл.

* * * * *

Татуин был последней планетой, на которой Вейдеру вообще хотелось бы побывать… Бывшие рабы радовались и тут же хмурились, увидев зловещий лик своего освободителя и предчувствуя новую, еще более непосильную неволю.

Удивительно, но средний класс этой премерзкой высохшей планетки, состоявший из торговцев и фермеров побогаче, казалось, вообще никак не отреагировал на смену режима. Реформы законодательства никого не интересовали, новая система налогообложения вызывала лишь молчаливое неодобрение. Какое дело Татуину до нужд огромной армии? И главное – все так привыкли иметь в услужении бесправную рабскую силу, а теперь оказалось, что за труд придется платить…

Вторым неприятным обстоятельством было исчезновение Джаббы, которого Вейдер намеревался отправить в ссылку на какую-нибудь более прохладную планету. Покрошить хатта сейбером на тонкие колбасные кусочки было как-то мелко и неинтересно, учитывая его теперешние полномочия. В итоге штурмовики обыскали шесть дворцов Джаббы и две затхлых катакомбы. И, хотя многие из прислужников работорговца были арестованы и приговорены к принудительным работам во благо Нового порядка, самого хатта нигде не было видно. Наконец, Темный Лорд отдал приказ взорвать все недвижимое имущество Джаббы, включая несколько подземных туннелей, осмотр которых был опасен для солдат. Оставалось только надеяться, что скользкая тварь погибла под обломками.

По приказу Вейдера все данные, касающиеся населения были спешно и тщательно занесены в чиновничьи метрики. Но среди описаний внешности жителей Мос-Эспа и Мос-Айсли не нашлось ни одной молодой женщины с темными волосами и карими глазами, не говоря уже о двух годовалых детях. Да и Кеноби здесь не было. Уж он бы почувствовал...

* * * * *

Почти бесшумно посадив шаттл за зыбкую песчаную дюну в нескольких милях от Мос-Айсли, Вейдер направился к дому Ларсов. Обогнул колонны влагоуловителей, двинулся по еле означенной тропе. Утренний ветер наверняка заметет следы кованых сапог.

Оба солнца уснули, и место, которое он искал, освещали только звезды. Не имеет значения. Могилу матери он нашел бы и вслепую. Преклонив колено, Темный Лорд смел песок с надгробной плиты. И остался в таком положении, прижав живую левую руку к камню и чувствуя, как равнодушные ледяные иголочки проникают сквозь кожу перчатки.

«Здравствуй, мама, и…прости. Я думал – сумею спасти целую Галактику и не смог защитить трех самых близких людей… ».

Гладкий камень, навек укрывший Шми Скайуокер, молчал.

Темный Лорд поднялся на ноги, вглядываясь в знакомое татуинское небо и прислушиваясь к ощущениям. Слабый ветерок навевал прохладу и безнадежную тоску.

Рассвет – не близко. Над Вселенной медленно густеет Ночь. И ты – одиночка – не в силах остановить ее. Весь мир – сможет. Сможет ли? Мир, который продавал рабов, убивал братьев, вероломствовал, лгал, лицемерил... Это – сыны и дочери Галактики? Это серое, ни на что не годное стадо? Или для того, чтобы постичь свободу, нужно провести годы в тюрьме безо всякой надежды? Вытерпеть все на своей собственной толстой шкуре, чтобы, наконец, раскрыть глаза и перестать быть двуногим шааком?

Ибо то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Слова неизвестного ему мыслителя прошлого. Наверняка – ситха. Вряд ли Палпатин стал бы цитировать мудрость джедаев. Хотя так ли далеки друг от друга темные и светлые истины?

Или разница – только в облекающей форме?

«Тьма – часть нашей природы. Но ты можешь сравнивать!»

Что ж, магистр Йода тоже частенько говорил умные слова. Сказал – и исчез, оставив в руках Избранного весы, равновеликие чаши которых источали Свет и Тьму.

Зашелестел, зашепелявил сердитый внутренний голосок…

«Ну, скажи, что тебе не нравится в Империи? Разве не об этом ты МЕЧТАЛ?».

А, в самом деле? Что плохого... Или виновато допотопное джедайское убеждение, что ситх у власти – априори Зло... Ну и что, разве прежние бюрократы-демократы были чем-то лучше? Умное Зло и глупое Добро. Причем последнее по своей сути – всего лишь иная разновидность Зла. Или это вообще не Добро и Зло черно-белых категорий, а разные оттенки грязно-серого?

Выбирай, сравнивай.

Долой бесплодные абстракции, им не место в этом мире. Не нравится то, с чего началась Империя? Так забудь о розовых идеалах в цветочек. Великие державы всегда строились на крови. И той же кровью истекают летописи истории. Кровью на камне, а не золотой нитью по белоснежной парче.

Забыть о навязанной Галактике никому не нужной войне и обо всем, что последовало за ней?

Да, ты мечтал не об этом. Но одной только Мечты оказалось мало...

И что теперь? Отомстить? Покарать? Кого? Тех, равнодушных, кто все это допустил, или тех, кто сейчас извивается перед Троном и, выклянчивая милости, лезет вверх по карьерной лесенке?

Или нет... Намного более страшно то, во что может превратиться то государство, которое ты строишь сейчас.

Когда правитель, поиграв законами и прогрессом... остановится. Остановится, но не уйдет. Он не сможет уйти, когда его воля уже будет скована безраздельным могуществом. Стремление Палпатина, с которым он медленно и упорно шествовал к Трону в течение десятков лет, выродится в безумное желание вечно держать судьбы Галактики в своих руках. И, вкусив полноту неразделенной власти, он навсегда забудет обо всем, кроме своих личных амбиций. В том числе и об Империи. И вот тогда Система рухнет в ад, раздавливая все его построения.

А ведь это неизбежно...

«Так убей его сейчас, - зашептал тот же голосок. – Прикончи его...». Рука невольно нащупала висящий на поясе сейбер.

Убить ситха и... и что? Сгинуть в этом поединке? И что будет дальше? А ничего... Пустота и Хаос.

И куда деть заповедь победы – делать или не делать? Без Императора он по большому счету – никто. Ничто. Безликая маска. Чтобы сохранить власть, придется превратиться во второго Палпатина. Вернее, в нечто намного более страшное, нежели нынешний Ситх. У Императора есть хотя бы нити сотканной им за десятки лет тончайшей паутины, дёргая за которые он получает возможность повелевать Галактикой. У него же пока нет ничего. Кроме грубой силы. Чтобы ввести в игру свои правила, нужно сперва выучиться играть по ранее установленным.

Бывшие соратники непременно возразили бы ему – следует немедленно свергнуть ситха, отказаться от власти и передать ее демократическому правительству. Это что, путь джедая? Ну, уж нет. К ситху таких джедаев. Это непростительное лицемерие перед самим собой. То самое отнюдь не абстрактное зло, которое величает Злом даже Дарт Сидиус.

Зачем нужны всенародные выборы, если выбирать – не из кого? Кому он сам, закрыв глаза, смог бы доверить управление государством? Проворовавшимся старореспубликанским шавкам, сменившим лозунг «Слава Республике» на «Мир и Порядок»? Или тем наивным романтикам от политики, которые один раз уже упустили власть и до сих пор не поняли, как же это, собственно говоря, произошло? А кого переизберут на пост сенатора с Альдераана – уж не того ли самого Бэйла Органу? Людей, которым можно доверять – нет. Во всяком случае, на данный момент.

И если он, даже руководствуясь самыми благими намерениями, убьет Императора сейчас, никто не почувствует разницы между двумя оттенками серого.

Потому что ОНИ еще не умеют сравнивать.

А вот ситх, фактически, спас ему жизнь. По милости джедая Кеноби. Еще один долг, без которого намного легче было бы существовать.

Можно ли убить спасшего тебе жизнь? Так ли это просто – взять и убить?

Затянутые в черную кожу пальцы скользнули по оружию и, сомкнувшись, схватили воздух.

Можно ли вообще остановить Ночь, свободно растекшуюся над Миром? Или ее надо пережить? Не боясь темноты, дождаться рассвета…

И если Сила позволила Тьме победить – это ли не первый шаг к восстановлению пресловутого равновесия? Когда-нибудь Чаша Тьмы неминуемо переполнится, и яд выплеснется наружу. Яд, равно смешанный с кровью.

«Знать не хочу ничего ни о каких сказках и дурных философиях».

Человек в черной броне смотрел в небо над Татуином. Чем ночь темней, тем ярче свет далеких созвездий.

Это он заметил еще в детстве.

Глава VII. О роли случайностей…

А вы, которых нет и впредь

Мне больше не обнять руками,

Для вас останется гореть

Заплаканного сердца пламя.

К. Надирадзе

Сенатор Империи Бэйл Органа почти бежал за ним следом.

Клянусь, изменить что-либо было не в моих силах! Она и вовсе хотела прыгнуть следом за тобой. Некоторым образом я спас её… неблагодарное чудовище…

Энекин резко развернулся и прохрипел сквозь маску, нависнув над сенатором подобно чёрной скале:

Заткнись и уйди. Как можно быстрей и как можно дальше. Я понятно выражаюсь?

Органа бросил быстрый взгляд по сторонам и поспешил ретироваться от греха… вернее от ситха подальше.

* * * * *

Визит Тёмного Лорда на Альдераан стал для Бэйла Органы настоящим «сюрпризом». Новая игрушка Его Императорского Величества была существом в высшей степени непредсказуемым. Органа уже миллион раз пожалел, что не спустился в тот злосчастный кратер ради «контрольного выстрела».

Ситх его побери!

Из окна своего кабинета Бэйл «имел честь» лицезреть, как по Парку рассредоточивается имперская штурмовая группа, грамотно, но в тоже время ненавязчиво перекрывая все возможные входы и выходы из Дворца. «Да неужто они думают – у меня тут Штаб Ордена?» Штаб, не штаб, а встреча Тёмного Лорда с женой и дочерью вовсе не входила в планы вице-короля. Времени прятать Падме уже не было, и Органа благоразумно решил, что «гувернантка» его «дочери», заметив штурмовиков во Дворце, позаботится о себе сама. Главное, поскорее избавиться от «дорогого гостя», заодно застраховав себя на случай подобных «сюрпризов» в будущем…

…Услышав шум на лестнице, Падме осторожно подошла к перилам и заглянула вниз, тут же отшатнувшись и бросившись через зал в боковой коридор:

ТриПиО, где Лея?!

Мэм, насколько мне известно …

Недослушав дроида, начавшего очередное длинное повествование, Падме умчалась в сторону своей комнаты. Хвала Силе, дочь сидела в манеже, придирчиво облизывая замысловатую альдераанскую игрушку.

Иди ко мне, малышка…

Подхватив запищавшую девочку одной рукой, Падме выхватила из-под подушки бластер и, повернув одну из статуэток на фальшивом камине, скрылась за открывшейся панелью. Потайные коридоры в родовом поместье семьи Органа были низкие и более напоминали вентиляционные шахты. Впрочем, ими они и были. Тащить тяжёлую Лею было нелегко, Падме запыхалась и, опустившись на пол в одной из ниш, замерла, прижав к себе ребёнка и держа оружие наготове.

Тише, маленькая, тише… не бойся – это такая игра, - Падме ободряюще улыбнулась девочке, стараясь в тоже время унять дрожь в собственных коленях. «Никто не знает, что мы здесь. Только Бэйл и Оби-Ван, но он… они далеко» Привычно и сразу заныло сердце. «Сыночек… маленький мой…»

…Дарт Вейдер прилетел на Альдераан по приказу Императора. Надлежало проинспектировать планету на наличие возможно скрывающихся здесь Джедаев, и заодно, как бы между делом, выполнить основную задачу – пошерстить паутину, сплетённую пауком Бэйлом. Впрочем, у Скайуокера были и свои причины для визита.

Я не собираюсь мстить тебе, Органа. И не дрожи так – я не стану более марать о тебя руки.

Сенатор бросил на Вейдера полный презрения взгляд, но на этот раз промолчал.

Где Падме?

Угадай с трёх раз…

Я не собираюсь играть с тобой, Бэйл. Где моя жена и дети?

Сбежала к другому, пока её муженёк-ситх «отдыхал» в бактакамере…

Энекин пожалел, что скоропалительно пообещал не трогать Органу.

Бэйл? – повторил Вейдер с нажимом…

… По её подсчётам просидели они так часа два-три. Умница Лея вела себя на удивление тихо, забавляясь с игрушкой, а после задремала. Падме смотрела на спящую дочь и с ужасом думала, что же она будет делать, когда девочка проснётся и потребует есть. Надо было принять какое-то решение и, подстелив под спящую малышку свою шаль, бывшая королева Набу на свой страх и риск отправилась в путешествие по вентиляции Альдераанского Королевского Дворца…

… Когда она возвратилась после своего удачного похода, ребёнка в нише уже не было. Только сиротливо валялась на скомканной шали сложная королевская погремушка. Несколько секунд Падме, зажав ладонью рот, чтобы не закричать, пыталась понять, что же произошло за время её недолгого отсутствия. Со звоном упала на пол принесённая ею бутылочка с молоком. Амидала автоматически нагнулась… в свете аварийного освещения на пыльном полу туннеля отчётливо виднелись отпечатки детских ладошек и два протянувшихся вдоль следа, как будто кто-то маленький резво полз на четвереньках.

О, Сила! Лея…

Судя по всему, в отсутствие матери девочка проснулась и отправилась «гулять» самостоятельно. Интересно, как далеко она забралась? Впрочем, без матери девочке мало что угрожало, кроме набитых в «путешествии» шишек. Пока что надёжной защитой Падме было новое, ничего не значащее имя, серый камень в глубине старинного Парка и покровительство вице-короля Альдераана, члена Императорского Сената Бэйла Органы. Если только… если только Император не станет искать их целенаправленно… Количество штурмовиков вокруг Дворца говорило о важности прибывшего лица и, следовательно, её, Амидалу, вполне могли узнать… а через неё выйти на вдруг объявившуюся у Органы малолетнюю дочь…

* * * * *

Ты рискуешь, Бэйл… давай я уеду…

Куда, Падме? Куда ты поедешь? С двумя детьми? На Набу? Где тебя будут искать в первую очередь? Послушай, Падме, единственный выход для тебя – это тот, который предлагаю тебе я!

Но…

Что «но»? Что «но», Падме?! Не слушаешь меня, послушай Оби-Вана – твои дети нужны Императору! Это дети ситха!

Это дети Джедая, Бэйл! Это какая-то чудовищная ошибка… Этого… этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! И я… прости, я не хочу говорить с Кеноби… я… я не могу его видеть…

Хорошо, Падме, пусть будет по-твоему… но твои дети в любом случае – угроза для Палпатина, для Империи…

Бэйл, что вы задумали?

Помочь тебе и твоим детям, Падме. И только…

Только?!

Между прочим, это именно учитель Кеноби спас жизнь и тебе, и твоим детям, Падме. Если бы не он…

Лучше бы он бросил меня в лаву, как Энекина!

Думай, что говоришь, Падме! Неужели ты желаешь своим детям ТАКОЙ смерти… Ну, прости… Не плачь… Падме, тебе надо быть сильной сейчас… Падме, твоих детей ждёт прекрасное будущее!..

* * * * *

…Простой серый камень. Скромная надпись на общегалактическом: Падме Амидала Наберрие… и, чуть ниже – Энекин Скайуокер.

HIC JACET

И дата смерти – одна на двоих.

«Вот ты и нашёл её, Энекин…»

Прости, Эни. Но все были настолько уверены в ВАШЕЙ смерти, Лорд Вейдер. Для нас большая честь…

Заткнись… Как она умерла?

Органа замялся.

Видишь ли, Энекин, не она, а они – твоя дочь…

На мгновение дневной свет, и так искажённый маской, показался Скайуокеру чернее ночи.

«Доченька… А я так и не узнал твоего имени, малышка…»

Девочка родилась мёртвой. Падме… после того как ты… сам понимаешь – такого рода зрелище для женщины в её положении…да она и не цеплялась за жизнь. Ну, где?! Скажи, где я найду нормального врача в глубоком космосе?! У меня и так до сих пор в ушах звенит от её криков. И между прочим Оби-Ван… я-то думал, вам в Храме давали хоть какие-то начальные знания из области медицины…

Заткнись…

Я не пойму, ты хочешь услышать, как умерла твоя жена или мне уйти?

Где Люк?

Люк?

Мой сын.

Спроси у своего бывшего учителя. Если, конечно, он ещё жив – в чём я, лично, очень сомневаюсь. Стоит ему показаться в мало-мальски населённой системе в своей робе, поверь, его тотчас же растерзает толпа.

«Верю. Вот в это верю. Крысы из Имперского бюро агитации и пропаганды своё дело знают».

Знаешь, Энекин, на твоём месте я не стал бы тратить время на поиски – пустая затея.

Не твоё дело…

Ну зачем тебе мальчишка? Вот скажи, что ты будешь с ним делать, если он всё же попадёт тебе в руки…

Чёрная гротескная маска не отразила ни единой эмоции.

Убью…

Кажется, ему всё-таки удалось загнать Органу в угол. «Что, съел?» Бэйл удивлённо приподнял бровь и постарался отодвинуться от тёмной фигуры на приличное расстояние. «Можно подумать, тебе это поможет». Вейдер легонько пошевелил затянутой в чёрную кожу рукой – вице-король Альдераана заметно вздрогнул. «Трус, как и все негодяи».

Не строй иллюзий, Бэйл. Или ты забыл, кто перед тобой? Не в правилах ситхов оставлять потенциального врага за своей спиной…

Дарт Вейдер, Тёмный лорд Ситхов, повернулся спиной к простому серому камню и стремительно направился к выходу из старого Королевского парка.

Сенатор Империи Бэйл Органа почти бежал за ним следом…

* * * * *

Она пробиралась по витиеватым ходам, тихонько окликая дочь:

Лея! Малышка, где ты?

«Не могла же она далеко уползти». Впереди забрезжил яркий свет – кто-то из слуг, вероятно, открыл панель вентиляции для большего доступа воздуха.

Лея!

Девочка выползла из шахты и сидела на полу в узком коридорчике, положив большой палец одной руки в рот, а другой сосредоточенно тянула за хвост серого котёнка. Странно, но котёнок не слишком возражал против такого с ним обращения.

Вот ты где, непоседа!

Падме подхватила кроху и хотела было вернуться в их убежище, но… Карие глаза девочки, казавшиеся сейчас просто огромными, заворожено уставились на дверь напротив. Это была самая обычная старая дверь. Полускрытая тяжёлыми шторами.

Дверь как дверь…

Лея?

Взгляд дочери пугал более чем вся штурмовая рота. «Она смотрит не на, а сквозь…», - вдруг поняла Падме и почувствовала, как от ужаса на её на голове зашевелились волосы. Что-то подтолкнуло её к двери, она осторожно взялась за круглую ручку, дёрнула – дверь не открылась. Ещё рывок – «старушку» явно заклинило…

…Скайуокер… нет… Тёмный Лорд Ситхов Дарт Вейдер с размаху шандарахнул кулаком по столешнице, едва не проломив последнюю. «Проклятье! Падме…ангел…прости меня, идиота… я не должен был видеться с тобой тогда… я…» Энекин тяжело опустился на стоящий рядом стул. «И что мне теперь делать? Падме!!!» Хотелось орать и кататься по полу. И совсем уж неожиданно его внимание привлекла боковая дверь из залы. Полускрытая тяжёлыми шторами. Дверь как дверь. В фамильном Дворце королей Альдераана всё было таким – тяжёлым, старинным, почти архаичным. И сам Дворец, возвышающийся над разросшимся Парком, казался музейным экспонатом. «Только золочёной рамы не хватает», - подумал новоиспечённый «ситх», впервые сойдя по трапу шаттла на поверхность «антикварной планетки».

Дверь как дверь…

И всё же… Что-то привлекло внимание Скайуокера. Лёгкий, почти неощутимый проблеск в Силе. Чем-то знакомый, но такой… дрожаще-испуганный? Энекин поднялся со своего места и осторожно взялся за круглую ручку. Сейчас он откроет эту дверь и…

…Резко мявкнул котёнок, и Падме словно очнулась ото сна. «Что это я? О, Сила…». Она метнулась обратно, захлопнула панель и бегом кинулась прочь по низкому пыльному туннелю… Дверь с лёгким сипением внезапно отошла в сторону…

…Что «и?» он додумать не успел. Дверь с лёгким сипением внезапно отошла в сторону. «Тьфу! Переутомился ты сегодня, Энекин, дружище…» На полу за открывшейся «фамильной реликвией рода Органа» сидел серый котёнок и умывался…

…Ещё через час шаттл Лорда Вейдера покинул пределы атмосферы Альдераана. А через три дня была гроза, и неожиданно для всех молния ни с того ни с сего ударила в серый камень в глубине Парка. Камень треснул… Прямо по простой надписи Энекин Скайуокер, которую теперь уже нельзя было разобрать…

Глава VIII. Не ищи моих следов…

А чем я у смерти тебя откуплю –

Того тебе незачем знать.

Луэллин. Звёздный свет.

…Высокие стрельчатые окна. Прохладный камень стен. Фамильные портреты в тяжёлых рамах. Мягкие ковры поглощают все звуки, которыми живёт старый дом.

Тишина…

Тишина не была угнетающей. Это была та уютная тишь, которая воцаряется в аристократических семействах с устоявшимся укладом жизни…

Буйно разросшийся парк. Плавные силуэты белоснежных зданий, издалека сливающиеся с горизонтом, представляют собой изящный переход от серебристой зелени трав к белым облакам. Лёгкий бриз доносит крики морских птиц и терпкий солёный запах моря.

Здесь не было буйства красок Набу. Эта планета была красива своей особой невозмутимо-гордой красотой.

Серебро на зёлёном, белое на голубом…

Мир-утопия. Мир-фантазия. Альдераан…

Хрупкая женщина стояла у окна и, слегка придерживая тяжёлую штору, наблюдала за бегающей по парку маленькой девочкой. Малышка, весело смеясь, играла в мяч с высоким золочёным дроидом. Впрочем, дроид был слишком неуклюж для столь подвижной забавы и уже просил о пощаде. Женщина чуть заметно улыбнулась сквозь тонкое кружево чёрной вуали, скрывающей лицо. Юная принцесса Дома Органа, словно почувствовав, что на неё смотрят, внезапно остановилась и, подняв голову, помахала рукой своей гувернантке. Та, оглянувшись через плечо на просторную залу, на мгновение приложила руку к губам, послав воспитаннице воздушный поцелуй, – позади неё Бэйл Органа пристраивал роскошный букет альдераанских роз в вазу с вензелями правящего дома.

Бэйл, право не стоило, честное слово…

Органа уколол палец и полез в карман мантии за белоснежным батистовым платком.

Падме, мне кажется или ты меня старательно избегаешь?

Она вновь отвернулась к окну.

Глупости, Бэйл… С чего ты взял?

Он подошёл к ней, откинул вуаль, заглянул в глаза:

И я думаю, тебе стоит, наконец, снять этот траур.

Некоторое время она смотрела на него снизу вверх. Потом покачала головой: «Нет».

* * * * *

Говорят, надежда умирает последней. Теперь она знала – надежда не умирает никогда, становясь самой сутью существования и не желая покоряться течению времени. Человек бессознательно отталкивает от себя само понятие смерти: «Нет… этого не может случиться ни со мной, ни с моими близкими». Отталкивает и каждый день живёт с нею бок о бок. Мы веселимся, плачем, строим планы на будущее, продираемся сквозь бурелом мелких и крупных неурядиц, любим, наконец, и нам кажется, что мы сильнее любых преград, как вдруг вся жизнь наша рушится посреди обычного дня, рассыпаясь беспорядочной колодой карт. И мы мечемся не в силах что-либо изменить, переиграть, остановить… и всё ещё не можем осознать, что смерть – это навсегда.

Что бы мы отдали, чтобы вернуть тех, кого с кровью и мясом выдирают из сердца? Жизнь?

А может быть – душу?

Чем откупиться от неумолимости вселенского круговорота?

Она упорно прокручивала запись вновь и вновь. Голограмма послушно возвращалась на начало.

Парадный выход Императора – одинаковые мундиры новоявленных моффов и губернаторов, одинаковые гвардейцы, одинаковая броня штурмовиков, замерших в едином порыве. Всё было одинаково в синеватом голографическом отблеске… так что же привлекло её внимание? Она и сама ещё не осознавала, не понимала, но уже… знала?

«Нет… Это невозможно…»

Тихо захныкал в темноте ребёнок.

Шшш… - не глядя, качнула кроватку, плотней задёрнула полог, чтобы мелькающий призрачно-синий свет не мешал Лее.

«Дура, на что ты надеешься? Чудес не бывает…»

Но рука сама тянулась к кнопке повтора.

«Это ты? Скажи мне. Дай знак…»

Он шёл рядом с Императором – высочайшая честь, которая могла быть оказана смертному существу в этой части Вселенной, производя впечатление человека с ног до головы закованного во Тьму. Или это шла сама Тьма?

Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.

«Нет… Это невозможно… Невозможно воскреснуть… Как невозможно узнать человека по одной лишь походке… Вот к тебе обратился Император – едва заметное шевеление тонких губ в тени низко надвинутого капюшона. Лёгкий поворот головы – такой знакомый… Зачем они надели на тебя эту маску? Ты хотел убежать от меня?

А ты? Ты ведь тоже мертва. Уже почти два года, как мертва. Странная нелепая случайность. Ты случайно оказываешься на Мустафаре, случайно бросаешься разнимать двух джедаев, случайно подворачиваешься под руку одному из них, случайно падаешь и случайно умираешь от полученных ран по дороге на Альдераан. Впрочем, когда тебя снесли по трапу «Тантива», ты немногим отличалась от трупа. А потом твои родные и друзья похоронили твой прах. Интересно, кто была та женщина, заменившая тебя в могиле?».

…Вскоре после изменивших всю Галактику событий в доме Бэйла Органы в Альдере появилась молодая женщина с грудной девочкой. Бэйл сам сочинил ей легенду – жена его товарища, погибшего в ходе Клонических войн. Уже после смерти мужа родила ребёнка. Ребёнок умер. Крошечная дочь другого друга осталась без родителей. Война есть война – никто не остался в стороне. И Бэйл с женой решили удочерить малышку. А девочке нужна была кормилица и няня...

Просто, правдоподобно, на злобу дня. Многие жители Альдераана – этой мирной, гуманной планеты – после прокатившегося через всю Галактику ужаса брали в семьи детей, оставшихся без опеки. А чем вице-король хуже?

Популярность Органы как политика росла – даже в жёстких условиях Нового порядка Альдераан сумел сохранить статус вольной планеты-автономии, культурной столицы Галактики и собственную веками отлаженную систему управления. И как Бэйл Органа, согласно законам его родины, занял наследственный пост в Сенате, так и маленькая принцесса Лея Органа в своё время взойдёт на политический Олимп. Безымянная корускантская сиротка вытащила счастливый билет в жизнь…

… «Ты ведь тоже мертва, Падме… Почему Энекин не может быть мёртв в той же степени, что и ты? Маска? А почему ты почти не поднимаешь вуали?»

В который раз проходил голографический Император, гордо неся свою мантию Властелина Мира. Человек, идущий рядом с ним, в который раз поднимается по ступеням, ведущим к трону Галактики...

Почему эта запись почти годичной давности не попала ей в руки ранее? Сначала она не могла интересоваться вообще ничем. Выжила только ради детей. Стоило ей закрыть глаза, и она вновь видела пылающие недра Мустафара за мгновение до того поглотившие её любимого.

«Нет… Это невозможно. Невозможно выжить в аду…»

И она вновь жала на кнопку повтора…

Потом началась борьба за жизни детей. Врачам щедро платили за молчание. О том, что у Леи есть брат-близнец в доме Бэйла, знали только три человека: сама Падме, сенатор Органа и джедай Кеноби. Благо дом был большой и затеряться в нём было не сложно. Малыши, родившиеся много раньше срока, медленно, но верно выкарабкивались, становясь всё горластее и проворней. Падме ни на минуту не оставляла близнецов. Галактика, Сенат, любые проблемы, не касающиеся напрямую её детей, перестали её интересовать… А Кеноби и Органа мрачнели – скрывать троих Скайуокеров в одном месте становилось всё опаснее. И, хотя охота на джедаев постепенно теряла свою популярность, мужчины всё чаще запирались в кабинете Бэйла и о чём-то подолгу беседовали.

Потом пришёл день, когда ей сообщили, что близнецов необходимо разлучить. Для их же блага. Было сказано много слов. О Силе, ситхах, Императоре и Тёмной Стороне, погубившей их отца…

«Дети сполна унаследовали его способности, - говорил Кеноби. – Они – реальная угроза власти Императора и наше будущее оружие».

«Так вот оно что, - отвечала она. – Мои дети – ваше оружие. Я знаю, что Император не раздумывая уничтожит их, но ведь и вы не раздумывая уничтожили их отца…».

Она помнит как съёжился, посерел тогда Кеноби под её взглядом:

«Он не оставил нам выбора».

«Которого у него никогда не было!.. – она взяла сына на руки. Люк смотрел на неё глазами Энекина Скайуокера. Смотрел молча и спокойно, как будто понимал, что решается его судьба. И от этого совершенно не детского взгляда ещё более тяжело и неспокойно становилось у неё на сердце. - И у меня тоже нет выбора».

Как мать, она не могла позволить злу коснуться её малышей. Пусть ценой собственного спокойствия, пусть даже ценой собственной жизни, но дети джедая Скайуокера должны жить. А она будет жить памятью о них.

Как сенатор Республики она не могла сдаться, вычеркнуть, вырвать с корнем вросшие в её натуру понятия о долге и чести. Она должна выполнить свой долг. До конца. Долг гражданский и материнский, и долг памяти Энекина.

Ей всё равно, что говорит Кеноби…

Ей всё равно, что говорит Бэйл…

Не верю…

Потому что «Люк – означает Свет».

Она никогда и никому не говорила об этом. Эни не вернёшь. И его слова – только для неё. В ней они и останутся…

У неё не было выбора. Она даже заплакать толком не могла, когда увозили её сына.

«Только не плачь, Падме, только не плачь… Не время для слёз».

Они шли в ангар, где для Кеноби и Люка был приготовлен крошечный транспорт. Органа нёс вещи – Оби-Вана нагрузили всем необходимым так, что в тесной кабине едва нашлось место для пилота и маленького пассажира. Она – закутанного в одеяло спящего Люка, одна в тумане своего горя.

Она сделала всё, что могла. Оставалось лишь надеяться… На что?

Кеноби по крылу спустился ей навстречу. Протянул руки.

«Вы страшный человек, джедай Кеноби. Сначала вы отнимаете у меня мужа, теперь сына…»

«Простите меня, Падме. Ради Силы, простите…»

В ответ на тихий, виноватый голос рыцаря она вдруг разрыдалась:

«Нет, не могу… Не отдам!»

Прижала к себе сына так, что тот пискнул, а потом заревел в голос.

«Забирайте мальчишку, Кеноби!»

Это Бэйл. Её, цепляющуюся за детское одеяльце, оторвали от сына, потащили прочь. Как тогда, на Мустафаре…

«Лю...» - она не успела крикнуть, крепкая ладонь Органы зажала ей рот.

И вот уже рвётся пламя из раструбов двигателей, щёлкнул, потерянно и безнадёжно, фонарь кабины и не слышно уже надрывного детского плача. Бэйл, наконец, отпустил её, и она побежала вслед за взмывшим в звёздно-тёмное небо истребителем, в последний раз взмахнула рукой, глядя на расплывающиеся перед глазами яркие точки. Звёзды… Вот, что ей сейчас нужно…

И она закрыла глаза, без сил рухнув на колени, словно возвращаясь в далёкое детство, когда обращаясь со своими бедами и горестями к безымянному кому-то, живущему среди сияния созвездий, получала помощь и защиту. Теперь он обрёл имя.

«Если ты меня видишь… Если ты меня слышишь… Помоги ему, прошу тебя. Защити и сохрани, огради от бед… Где бы ты ни был… Энекин!!!»

Да, теперь было имя. Дарт Вейдер, Лорд Ситхов. И с этим знанием ей предстояло жить...

* * * * *

В дверь постучали. Сначала негромко. Потом кто-то нетерпеливо забарабанил вновь. Ругаясь сквозь зубы и пытаясь на ходу попасть в рукав халата, Органа распахнул дверь, собираясь высказать позднему визитёру всё, что он думает о последнем, но на пороге, устало прислонившись щекой к дверному косяку, стояла Падме.

Падме? Какой приятный сюрприз! Чем обязан?

Он глянул на неё быстро и оценивающе – тает на глазах. Впрочем, ничего нового…

Бэйл, почему ты мне не сказал?

О, а вот это что-то новенькое! С места в карьер? Хотя это как раз таки как всегда, но вот сама постановка вопроса… Органа скептически задрал бровь:

Не сказал ЧТО?.. Подожди, Падме, зайди…

Убедившись, что в коридоре нет ни слуг, ни дроидов, альдераанец заблокировал дверь.

Ну что ж, я тебя внимательно слушаю.

Следующие слова повергли вице-короля Альдераана в состояние шока:

Бэйл, я знаю, что Энекин жив. И… я возвращаюсь на Корускант!

Органа молчал довольно продолжительное время. Потом, справившись, наконец, с рукавом и тяжело вздохнув, опустился в кресло, кивком головы пригласив женщину сделать то же самое.

Падме… Извини за нескромный вопрос, но… может быть стоит пригласить врача? Ты, вообще-то, как?.. – Бэйл невразумительно покрутил рукой в воздухе, выражая, по-видимому, некоторую озабоченность её душевным здоровьем.

Я в порядке, Бэйл.

Не сказал бы…

Уверяю тебя.

Падме, дорогая, - она нахмурилась в ответ на его тон лечащего врача, но промолчала, - поверь, я ценю твои чувства, но не кажется ли тебе, что ты… мнэээ… несколько перегибаешь палку?

Нет, Бэйл. Не кажется. – Падме выпрямилась в кресле, вцепившись в подлокотники. – Извини, сегодня я заходила в твой кабинет – тебя не было, но… в общем, я взяла пару холокристаллов. Просто старые записи заседаний Сената… - она осеклась, но, не встретив возражений со стороны Органы, продолжила. – И ты там тоже был, Бэйл.

Альдераанец с честью выдержал строгий испытывающий взгляд экс-сенатора.

Был где?

- Год назад. Торжественный приём в честь годовщины провозглашения Палпатина Императором.

Конечно, был. Прости, Падме, а какое это имеет отношение к сути твоего визита?

Тогда ты должен был его видеть, - закончила молодая женщина.

Кого? – устало протянул Органа, мысленно проклиная своё минутное головотяпство и прикидывая возможные пути отступления.

Скайуокера, конечно.

Да ну?

Ещё один взгляд в упор.

Вейдера.

Ну, вот всё и встало на свои места. Тайное стало явным. И всё же… Бэйл театрально расхохотался.

Ох, Падме, прости, пожалуйста! Но…

Не нужно блефа, Бэйл. Я идеалистка, да к тому же, как оказалось, ещё и порядочная дура, но не слепая. И Скайуокера я узнаю… - она вновь запнулась, переходя на шёпот. – Впрочем, не важно. Всё неважно, кроме того, что он жив. Вот только…

Только что? - Органа запоздало понял, что этим заданным машинально вопросом фактически признал в Вейдере официально погибшего джедая. Она же смотрела теперь куда-то мимо него, мимо вообще всего. Потом обернулась со странной, пугающей полуулыбкой на лице – как будто решила для себя что-то важное, поняла, услышала вдруг?..

Бэйл, а вы ведь его бросили… Подумай об этом. Да, я знаю – вы оба, ты и Оби-Ван считаете его… своим врагом, но это не повод… я сама хочу разобраться во всём. И разберусь. Может быть ещё не поздно…

Поздно, Падме, поздно...

Нет! – она встала, собираясь уходить.

«Странно. Ни слёз. Ни истерики. Ни обвинений. Простая констатация фактов и отрешённо-усталая готовность к действию. Что это?».

Падме!

Она остановилась. Он молчал и смотрел на неё. Тонкий бледный профиль в обрамлении тёмных полураспущенных по плечам кос в неверном свете ночника. Нереальное, воздушное, потустороннее существо. Ангел или… уже призрак?

Падме, ты же знаешь – одно твоё слово и…

Не надо, Бэйл. Не начинай снова. Я знаю… всё знаю.

Он – чудовище!

Ещё один долгий взгляд. Утвердительный кивок.

Да, Бэйл. Пускай будет по-твоему, но… - она тряхнула косами и с какой-то совсем уж – по мнению Органы – дикой гордостью постановила. – Значит, я люблю чудовище.

И бесшумно выскользнула за дверь, оставив Бэйла в глубоких и совершенно нерадостных размышлениях.

* * * * *

Глубоко за полночь в кабинете вице-короля Альдераана продолжал гореть свет. Косые тени лежали на тёмном ворсе ковра, выбиваясь в безлюдный коридор сквозь небрежно приоткрытую дверь. Приглушенный свет лампы, стоящей на низком столике, едва освещал глубокое кресло, неподвижно сидящего в нём спиной к двери человека и полупустую бутылку коллекционного вина – впрочем, бокала видно не было – напротив непосредственного хозяина кабинета.

Бэйл думал, и мысли его становились тем мрачнее, чем чаще взгляд обращался к старинному альдераанскому пейзажу на одной из стен комнаты. В стене за картиной Органа устроил тайник. Ничего особенного... Документы, наличные, акции нескольких крупных предприятий, кое-какие фамильные драгоценности и – среди прочей чепухи – старый кореллианский бластер, потёртый, но всё такой же опасный.

Альдераанец, не глядя, протянул руку к бутылке, отхлебнул прямо из горлышка, прицелившись, отправил в переполненную пепельницу бренные останки очередной сигары. Как глупо и невнятно всё вышло… Наивно было надеяться… Бэйл взболтнул содержимое тёмно-замшелой ёмкости: «Эдак и напиться недолго… С горя…». Невесело ухмыльнулся… вспомнил…

…По истечении трёх месяцев со дня мустафарской трагедии Органа возвратился на Альдераан. Возвратился без предупреждения, глубокой ночью и тут же вызвал Кеноби в свой кабинет.

Что за спешка, Бэйл?..

…Тогда Кеноби напился. Впервые в жизни. И сразу, что называется, «в стельку». Альдераанское вино хорошей выдержки вообще вырубает на раз, а уж помноженное на невероятное напряжение прошедших месяцев… И взахлёб, пополам с пьяными слезами, выложил Бэйлу всю долгую историю обивановых «тридцати трёх несчастий». Теперь к этому списку прибавился ещё один пункт. Который, собственно, и стал последней каплей в череде обрушившихся на Галактику и Оби-Вана, в частности, злоключений.

Нет… не так… сперва на Оби-Вана, а уже потом – на Галактику… именно в такой последовательности.

И убитый горем и винными парами джедай устало уронил внезапно отяжелевшую голову на руки, уткнувшись носом в столешницу. Органа, молчавший всё это время, давая Кеноби наконец выговориться, поднялся. Перетащил неудачливого экс-хранителя мира и спокойствия в Галактике на диван. Распахнул ведущие на балкон двери, впуская в комнату запахи и звуки ночного парка…

- Он жив…

Он вздрогнул, сразу поняв о ком речь, а потом как-то сразу постарел, нахохлился, ссутулился.

Вот оно.

То, чего он боялся. Что предвидел. Что начал ощущать почти сразу после того злополучного дня. И чему сопротивлялся, не желая пускать это знание в сердце, в душу… Куда ещё там?..

Ну да… конечно… в совесть…

Где-то там за звёздами чья-то очень близкая и далёкая одновременно душа отчаянно цеплялась за жизнь…

Надежда?

Жив?

Радость?

Жив?

Отчаянье?

Жив?

Страх?

Что с вами, учитель Кеноби!!!

Это уже Органа. Трясёт его за плечо.

Что?

Он смотрит растерянно по сторонам, а в голове никак не укладывается… А потом – озарением – ЧТО ЖЕ Я НАТВОРИЛ?!

Что с ним?

Ммм… А что бывает с людьми, если их искупать в лаве по самые уши?

«КАК? ОН? ВЫЖИЛ?»

Вероятно, вопрос этот отпечатался на белом его лице – ему ответили:

Не тешьте себя глупыми надеждами, мастер-джедай, не надо… Лучше бы он умер. Для него же – лучше. Ибо сейчас он более машина, чем человек…

Слова отпечатались в его сознании чёрными буквами некролога.

Более машина, чем человек… - прошептать… повторить… выучить наизусть…

Он УЖЕ был машиной, Кеноби, - взять из протянутой руки полный бокал. – Умной, коварной, сложной машиной под началом Палпатина. И был бы ею и дальше. И будет. Вы сделали всё, что могли.

Был?

Прошедшее время, сослагательное наклонение… Никогда не замечал, как ловко заставляют они – эти странно неживые слова – замолчать единственно справедливого судью – собственную совесть… И снова – память. Это ведь от НЕГО – живые и неживые слова. Он всё мерил собственными ощущениями, каким-то первобытным чутьём на жизнь и… не-жизнь? Может быть, это и есть – Сила?

Более машина, чем человек… - прошептать… повторить… выучить наизусть…

Чрезвычайно мстительная машина, Кеноби.

Не просто страх – панический ужас, когда волосы становятся дыбом, а между лопаток струйкой стекает холодный пот…

… А потом… потом он валялся в болоте… в ногах у Магистра Йоды… и также твердил… сам для себя:

Более машина, чем человек…

А на руках – тёплый тяжелый свёрток. Сын Избранного…

… Почти год – в болоте… в трясине…

Почему я? За что?

Судьба это…

Мастер?

Ммм?..

Почему вы здесь?

Судьба это…

А я?

Опять ты…

Но я летел на Татуин! Я был уверен, что лечу на Татуин! Почему я тогда оказался в этой луже?!

Предпочитаешь песок, ммм?..

… И вот он здесь…

Утро...

Два солнца восходят в мутной песчаной дымке. Быть буре. Худенький белобрысый мальчонка на руках у перепуганной женщины. Он – с поднятыми над головой руками. Под лопатку упёрся горячий ствол фермерского дробовика. Он уходит… мимо ограды… мимо полузанесённых песком и мелким гравием надгробий. Задержаться у крайнего.

Утро...

Краем глаза – позёмка заметает следы военных сапог…

Где-то там за звёздами чья-то очень близкая и далёкая одновременно душа отчаянно цеплялась за жизнь…

Узнать, почувствовать…

Ты?

Но… Толчок под лопатку. «Да иду я, иду…»

Более машина, чем человек… - прошептать… повторить… выучить наизусть и … ПОВЕРИТЬ…

* * * * *

Никогда ещё сборы не были столь короткими. Многочисленные чемоданы с королевскими платьями канули в лету. Оставалось лишь со вздохом пересчитать имеющиеся в наличие кредитки. Немного. Хорошо, если хватит на дорогу… В один конец.

А что дальше?

Дальше Корускант. Дорогой, жестокий, прекрасный Корускант…

Безумие…

Весь её план – абсолютное безумие…

Допустим даже, что она сумеет ускользнуть из-под опеки Бэйла, с каждым днём всё более напоминающей золотую клетку, и без помех добраться до пункта назначения. Предмет же её поисков с равной долей вероятности мог находиться в любой равноудалённой от центра точке Галактики. Впрочем, она постарается разжиться информацией о местонахождении Лорда Вейдера по пути. Бывшая королева Набу и нынешняя гувернантка наследницы альдераанского престола грустно усмехнулась: «Лорд Вейдер… Кто бы мог подумать? Эни, Эни, о чём же ты молчал?». Впрочем, раньше или позже, но – согласно рангу – Тёмный Лорд объявится в Столице Мира.

Противно заныл голос разума, подозрительно дословно повторяя правильно-логичные доводы Органы и мягко-рассудительные – Оби-Вана.

«Неужели ты сомневаешься в нём?» - печально вопрошала душа.

«Мне страшно», - соглашалась она.

«Ты боишься? Чего?»

Да, она боялась. Но, задумываясь над природой своего страха, раз за разом анализируя всё произошедшее с ними, понимала – её страх – вовсе не рефлекторный страх матери за детёнышей и не иррациональный страх перед общественным мнением, перегруженным никому не нужными моральными директивами и этическими нормами. И в глубине души она приняла любую правду. Уже приняла.

Он – чудовище!

Ещё один долгий взгляд. Утвердительный кивок.

Да, Бэйл. Пускай будет по-твоему, но… - она тряхнула косами и с какой-то совсем уж – по мнению Органы – дикой гордостью постановила. – Значит, я люблю чудовище.

Вопрос состоял в том, чью правду она приняла.

«Ты боишься? Чего?»

«Да, боюсь. Боюсь, что он пройдёт мимо, когда я буду стоять в толпе. Пройдёт, равнодушно скользнув взглядом по моему лицу».

Итак, ей необходимо встретиться с Энекином. Как? О том, чтобы незаметно проскользнуть в Императорский Дворец, не могло быть и речи. Она не сомневалась – какие бы причины ни привели Скайуокера к Палпатину – последний не спускает глаз с трофейного джедая и его окружения. Как дать о себе знать и не привлечь при этом внимания Императора? О том, чтобы попросить помощи у бывших друзей и знакомых не могло быть и речи. Она представила, как без гроша в кармане заявится к Мон. Бедняжка… Не каждый день вот так без приглашения приходят в гости покойники.

Мон…

Кто она ей? Никто. Просто в какой-то момент они оказались по одну сторону смешных и никому не нужных уже баррикад, тщательно выстроенных бледной старческой рукой. Просто так… Ради забавы…

Подруга? Да, наверное… Была.

И всё же – ей нужна помощь.

Бэйл?

Бэйл ненавидит Скайуокера. И он ей не помощник. Нет, конечно, можно, прилетев на Корускант, поставить Органу перед фактом своего там пребывания и попросить разрешения немного попользоваться его счетами, но – он скорее поднимет на уши всё альдераанское посольство, и беглянку тут же сопроводят обратно – в уютный комфорт королевского дворца в Альдере. Значит, ей надо исчезнуть.

Итак, Мон. В конце концов, сенатор от Чандрилы без ума от всякого рода тайн и заговоров. Любопытна, но, что немаловажно, не болтлива.

Или нет…

Падме нерешительно повертела в руках датапад. Засопела, переворачиваясь, в кроватке Лея. «Прости, меня, дочка. Я знаю, что нужна тебе, но… я должна быть с твоим отцом – во что бы то ни стало…».

И опять голос разума.

«Да, я знаю. Знаю. Тот, кто сможет просто пройти мимо, так же просто сможет отдать приказ – всего несколько кратких слов – и никто никогда не узнает о том, что я жила в этом мире».

Дочь… Лея должна знать. Несмотря ни на что. Рано или поздно принцесса Лея Органа должна узнать, чья она дочь.

«Не подведи меня, подруга, не подведи».

Быстро пробежаться по клавишам терминала и надеяться, что короткая записка найдёт адресата.

«А не подведу ли я тебя?»

Значит? Значит, нет…

Я сама. Сама…

Или?..

Светало. Она в последний раз проверила свой скудный багаж. С упрямой решительностью затянула потуже узел заплечного мешка, а после долго стояла над детской колыбелью.

«Вот и всё».

Самое сложное – не оглянуться. Если оглянёшься – никогда не уйдёшь.

«Не знаешь, что делать? Делай шаг вперёд».

На мгновение задержать дыхание.

«Энекин?»

Тишина. Привычная до звона в ушах тишина в ответ.

Она покинула замок теми же запылёнными ходами, служившими надёжным убежищем ей и дочери. Мимо всевидящих камер, мимо вездесущей королевской службы охраны…

В древних подвальных залах вентиляционные шахты плавно переходят в катакомбы, вырубленные прямо в породе – неприступная крепость под картинно-гостеприимным дворцом правителей Самой-мирной-планеты Галактики. Тусклого мерцания от редких светильников едва хватает на то, чтобы не заблудиться, кое-как разглядеть штрихи указателей на грубоотесанных гранитных стенах. Сухой жаркий воздух, серая броня наглухо запертых дверей, а где-то за толщей камня мерно гудит близкий теперь локальный реактор дворца.

В какой-то момент она поняла, что бежит.

«А ведь я действительно бегу… Бегу от дочери, от Бэйла».

Остановиться. Остановиться, чтобы отдышаться и тут же почувствовать лёгкое движение воздуха.

«Иди вперёд. Не останавливайся…»

Поднять почти невесомый свой багаж и идти.

Идти и зажмуриться, ослепнув от нестерпимо яркого – после серого подземного – утреннего света.

Идти и задохнуться, захлебнувшись вдруг свежим морским ветром.

Идти и оглохнуть на мгновение, освободиться от нестерпимой этой тишины, окунувшись в шум волн, шелест трав и пронзительный птичий гомон.

Здесь не было буйства красок Набу. Эта планета была красива своей особой невозмутимо-гордой красотой.

Серебро на зёлёном, белое на голубом…

Мир-утопия. Мир-фантазия. Альдераан…

Бросив под ноги мешок, стянуть капюшон дорожного плаща, привычно ощутить под рукой узорчатый брелок.

Как всё просто.

Зачем искать встречи с Тёмным Лордом, если однажды среди его почты может оказаться ничем не примечательный стандартный контейнер для инфочипов?

Оберег, вырезанный мальчишкой из обломка драгоценного, как вода на Татуине, дерева – на широкой, затянутой в чёрную кожу ладони рыцаря.

Мост через пропасть.

Ей останется только ждать его и – верить…

Давным-давно заросшая прибрежными травами тропа над обрывом.

Обернувшееся вязкой патокой время.

Шорох каменной осыпи за спиной.

Бэйл?

Падме, то, что ты делаешь – в высшей степени неразумно.

Я всю жизнь поступала разумно. Как мне казалось. И всё, что я делала, рано или поздно оборачивалось злом.

О, нет. Самую большую глупость вы совершили, вовсе не следуя голосу разума, мой дорогой сенатор. И посмотри, Падме, что с тобой стало…

Органа пожал плечами, словно недоумевая, как могла она докатиться до жизни такой.

Да, кстати, тебе наверняка будет интересно. Твоё письмо… - Падме заметно вздрогнула. – Не надо так нервничать… Оно вернулось. Видишь ли – несуществующий адрес. Досадно, не правда ли? Я его удалил. Какой красивый рассвет…

* * * * *

«Боишься?»

И вновь согласиться: «Боюсь…».

«Не бойся…»

Она вздрогнула. Бэйл что-то говорил о Мон.

«Письмо… Какое письмо?»

Тишина. Причудливо искажённая реальность.

Тишина. Ни шороха трав, ни птичьего вскрика.

Тишина. Туннель был темным и мрачным.

Тишина. Двое прикованы спина к спине.

Тишина. Память. Джеонозис.

«Не бойся…»

«Энекин?»

Падме…

Нездешний взгляд устремлён сквозь него.

Падме?

Я не боюсь…

Что?

Я не боюсь…

Падме, очнись!

Он встряхнул её, тут же отпустив. Показалось или нет… Холод. Что-то сломалось в ней сию минуту. Что-то случилось.

Падме, вернись, прошу тебя…

Кто-то звал её…

«Бэйл. Это Бэйл. Откуда он здесь?»

Она отмахнулась от него. У неё нет времени. Нет времени… Ей надо понять.

* * * * *

Органа был близок к панике. Он любил её, берёг её. Берёг от самой себя, а она… осмеливалась на что-то надеяться, ждать, искать… Но – что если она добьётся своего? Долетит, доберётся, объявит о своём пока ещё здесь – в этом мире – существовании? Бэйл непроизвольно потянулся к внезапно ставшему тесным вороту мундира. Реакция Вейдера по отношению к Его Высочеству вице-королю Альдераана была предсказуема до мелочей. На то, что ситх сдержит когда-то данное слово, Органа даже не надеялся… Платить по счетам уязвлённому самолюбию Тёмного Лорда? Увольте…

«Ну что ж, моя королева, у тебя ещё есть время одуматься, у тебя ещё есть шанс…»

Мы все были слепы. Понимаешь, все! И ты привела его на этот трон! Ты тоже!

«Я? Да. И я тоже…»

Думаешь, твой сопливый щенок ждёт тебя с распростёртыми объятиями? Как бы не так! Он ненавидит тебя со всей силой, с какой только может ненавидеть ситх. Ты предала его! Именно ты и никто другой!

«Да. И я – тоже…»

Значит, я услышу это от него самого…

Падме, опомнись! Ещё раньше до тебя доберётся Император! Нет… ты ему не нужна. Но ты прекрасно знаешь, кто ему действительно нужен.

Страх в огромных глазах.

«Кажется, проняло…»

А мне действительно нужна ты…

Не брезгуешь?

Он дёрнулся, как от пощёчины.

- А вы – весьма благодарная особа, сенатор. Я вот только одного никак не могу понять – зачем тебе этот… - Органа задумался, подыскивая достойный слуха леди эпитет, - полутруп? Не спорю, мальчик на побегушках у императора – достойная карьера для рабского выродка…

Тебе бы хотелось оказаться на его месте, не так ли, Бэйл?

Ты… - едва сдерживаемое бешенство перекосило правильные черты породистого его лица…

Отвратительно липкое чувство неизбежности во всём.

В золотом шаре Альдераанской звезды, огромным костром поднимающемся из-за горизонта – неизбежность...

В безмолвном волнении серебряных трав – неизбежность…

«Я знаю…

Ты пройдёшь мимо, едва скользнув невидимым за линзами маски взглядом по моему лицу.

Я знаю…

Ты не принадлежишь ни мне, ни себе. Принадлежишь ли ты тому, кто подарил тебе подобие жизни?

Я знаю… И в этом тоже – неизбежность. Ты принадлежишь своей Судьбе, а я…».

Падме… - он не был бы дипломатом… - Я умоляю тебя – вернись. И ты будешь королевой. Моей королевой. Неужели ты ещё не поняла, Падме? Единственный твой шанс – забыть всё или…

«Хочешь, я подарю тебе этот мир?..»

«Энекин?»

* * * * *

Огромная пустая зала.

Тишина…

Белая антигравитационная платформа.

Холодная тишина…

Белое платье. Белое лицо. Белые руки сложены на груди.

Холодная великолепная тишина…

Тёмные волосы – короной вокруг головы. Кажется, она вот-вот проснётся. Дрогнут ресницы. Приоткроются в сонном вздохе губы. И вся эта тишина, холодная великолепная траурная тишина взорвется, рассыплется осколками льда под водопадом ожившего, проснувшегося вместе с ней пространства.

Он ненавидел его. И любил её.

Теперь он мог себе в этом признаться.

Наверное, всё же любил. И потому ненавидел его…

Тупая давящая боль где-то за рёбрами. Впервые в жизни. Он привык ко всему. Научился всему. С воодушевлением играл в эту сложную и опасную Игру под названием Большая Политика. Он оставался чистым во всём этом тысячелетнем дерьме, ловко перекладывая ответственность на чужие плечи. Он приветливо улыбался на официальных приёмах и неофициальных банкетах, жал руки, лапы, щупальца, пил на брудершафт с их владельцами. А после – после громко обличал вчерашних союзников. Его оружием был его ум, его талант прирождённого оратора, его древняя кровь. Он лгал, изворачивался, плёл интриги, вёл переговоры. Сенат стал его вторым домом. Впрочем, он уже и не знал, вторым ли? Это была его стихия, его жизнь. Мир, в котором он родился, жил и в котором он умрёт.

И всё же он любил её. Восторженную смелую девочку в больших розовых очках.

Почему?

Кто знает…

Красива?

Да. Можно сказать – почти совершенна.

Умна?

Да. Только ум её идеально правильной направленности – порой заставлял не восхищаться, а раздражаться. Впрочем, красивой женщине иногда позволительно говорить милые безвредные глупости.

Нет… не то… Он просто любил её. Безо всяких «за что?» и «почему?». Как и тот… другой…

Он любил её. Он дал своё имя её дочери. И не только. Дочери того, кого он ненавидел.

Он любил её, а она держала идеально правильную дистанцию между ними.

Эта её проклятая идеальность! Идеальная жизнь, идеальная любовь, идеальная смерть, идеально разрушенная судьба!

Она была безмерно благодарна за помощь, но сердце её было на равном бесконечности расстоянии.

Ради неё он рисковал своей репутацией, положением в обществе, высокомерным снисхождением семьи его жены, жизнью, ситх возьми!

Он ЛЮБИЛ её.

А она… она предпочла уйти.

Он был спокоен. Спокоен исходя из многолетней привычки. И всё же…

Узорный брелок на тонком кожаном шнурке. Что он значил для неё? А для меня? Вечный источник её любви и моей ненависти.

Какая нелепость…

Он растерянно покрутил его в тонких сильных пальцах. Сжал кулак. Резко дёрнул.

Тишина взорвалась миллионом звуков. Со звоном покатился по зеркальному мрамору пола огрызок дерева.

Что?..

Не проси меня петь о любви

В эту ночь у костра,

Не проси называть имена –

Ты же понял все сам.

Не сули за балладу неспетую

Горсть серебра –

Все равно эту тайну я,

Странник, тебе не отдам.

Она умерла быстро.

Наверное…

По крайней мере, так говорят, когда хотят успокоить безутешно рыдающих у гроба родственников. Лицемерят, конечно… Врут зачастую…

Во благо.

Он не верил.

Нет… Никто и не знал почти, что она умерла. И никто не рыдал.

Слышишь – сказка лучом

По скалистым скользит берегам,

И Судьба затаилась,

Растерянно нить теребя.

Лишь холодные волны

Все так же бросались к ногам,

Только белые чайки

Носились, о чем-то скорбя.

Она уже была мертва.

Давно…

Ходила, дышала и вроде бы даже жила.

Вроде бы…

Так бывает…

Он так и не узнал – сама ли она сделала тот последний шаг в свою собственную неизбежность или всё же дрогнула на спусковом крючке его рука.

Он не хотел.

Он так и не смог бы выстрелить.

Он знал это.

Парализатор – вещь почти безвредная. Но…

Она уже была мертва, когда он, скатившись с прибрежных скал, на ходу сорвав с себя серый китель, долго нырял, шаря по дну в кровь разодранными о колючий прибрежный кустарник руками.

Менестреля крылатое сердце

Легко поразить...

И метался в лучистых глазах

Сумасшедший огонь.

Он стоял,

Без надежды ее полюбить,

Бесполезный клинок

По привычке сжимала ладонь.

Так бывает…

Случайность.

Та самая, которой – не бывает.

Оберег, вырезанный мальчишкой из обломка драгоценного, как вода на Татуине, дерева – на широкой, затянутой в чёрную кожу ладони рыцаря.

Никогда не будет…

И была их любовь

Словно пламя костра на ветру,

Что погаснет под утро

Под мелким осенним дождем...

Пусть когда-нибудь в песне счастливой

Поэты соврут,

Hо я знаю – лишь день, только день

Они были вдвоем.

Тонкий кожаный шнурок, намертво запутавшийся в цепких лапах морских трав.

Пропасть. Сожженный чёрный остов её последнего моста.

Может быть, она даже пыталась бороться за жизнь…

Или нет?..

А с рассветом их вновь развело

Перекрестье путей.

Он ушел, а ее через год

Забрала к себе смерть.

Как сказать – может, он даже

Помнил о ней,

Но о смерти ее даже я

Не смогу ему спеть.

- Бэйл, расскажи мне… - она улыбнулась вдруг, и неуместная улыбка эта заставила его крепче сжать под полой мундира чуть шершавый ствол старого кореллианского бластера. – Расскажи мне… как всё было на САМОМ деле.

Он смотрел на неё, а она видела – в его глазах – сомнение и досаду, зависть и ненависть, сожаление и любовь. И в этих обострившихся внезапно чувствах её всё то же – неизбежность. Может быть, это и есть – предвидение? Знать, что будет и не иметь возможности ничего изменить? Может ли человек жить с этим знанием и не сойти с ума? Или это уже – не-человек?

Твоя просьба равносильна смерти, Падме.

Я знаю…

А на сердце осталась туманом

Глухая тоска,

Только время поможет

Потерю и боль пережить.

Не узнать никому,

Как я мертвую нес на руках,

Потому, что об этом я песню

Не смею сложить.

Тишина взорвалась миллионом звуков. Со звоном покатился по зеркальному мрамору пола огрызок дерева.

Что?..

Менестрель… Живая легенда прошлого на альдераанских дорогах.

Менестрель пел в королевском парке. Пел для собравшихся вокруг людей. Пел за еду. Пел за монету. Пел за кредит.

Так думали люди.

А он пел просто так.

Потому что не мог не петь.

Бэйл Органа, не обратив внимания на тут же попытавшуюся оттеснить его от бродяги королевскую охрану, сбежал по широким ступеням дома своих многоликих предков.

Случайностей не бывает…

Разжать кулак.

Пропылённый плащ, стоптанные сапоги, раскрытый футляр от старинной лютни небрежно брошен на землю – оберег, вырезанный мальчишкой из обломка драгоценного, как вода на Татуине, дерева – на истёртой в долгих странствиях коже…

Не проси меня петь о любви

В эту ночь у костра,

Не проси называть имена –

Ты же понял все сам.

Не сули за балладу неспетую

Горсть серебра –

Все равно эту тайну я,

Странник, тебе не отдам.

… Она медленно отступала. Шаг за шагом. В какой-то момент, ступив в пустоту, в испуге отдёрнула ногу. Из-под каблука с шуршанием покатились мелкие камни. Обрыв…

Размеренный шум прибоя – откуда-то издалека.

«Я знаю…

Ты должен быть сильным, а я не имею права стать твоей слабостью…

Ты должен быть мудрым, а я не имею права стать твоим безумием…».

… На проигрыш свой поставил я. Не на Силу – на Человека. Поймёшь – простишь…

Они появились не к месту и не ко времени.

Естественно, они стали героями.

Эпиграф к русской новеллизации «Новой Надежды».

Наш вариант:

Андреа: Несчастна та страна, в которой нет героев.

Галилей: Нет! Несчастна та страна, которая нуждается в героях.

Б. Брехт. Жизнь Галилея.

Часть 3. Проба сил

Глава I. Слуга Империи

Я тот, чей взгляд надежду губит;

Я тот, кого никто не любит;

Я бич рабов моих земных,

Я царь познанья и свободы,

Я враг небес, я зло природы…

М.Ю. Лермонтов.  Демон.

Центр Империи.

Высокие шпили небоскребов и темные пропасти, ведущие на нижние уровни.

Этот город пережил Республику, и, кажется, переживет Империю, так и не изменившись. Имя важно, но из всякого правила есть исключение. Корускант по-прежнему блистал – может, именно поэтому новое название прижилось лишь в официальных документах? – но это не было добрым сиянием. Город-планета слишком велик для милосердия, а человек – лишь малая соринка на его индустриальном лике. Двое стоящих у окна людей это понимали. Они пришли сюда не любоваться красотами, но легкий аромат опасности, источаемый столицей, очень соответствовал теме их разговора. Он словно говорил: «Оглядывайся. Опасайся. Не доверяй». Именно такой была их жизнь, и оба давно с этим смирились. Ведь признание правды – первый шаг к тому, чтобы выжить. Однако пара у окна не считала выживание самоцелью – оно было просто необходимо.

-У нас проблемы.

-А когда их не было?

-Все остришь… интересно, будешь ли ты смеяться, если план будет раскрыт? Или просто нацепишь обычную маску?

Ты стала циничной, Мон. Иногда мне кажется, что в нас обоих слишком много от Палпатина. Тебе такого не говорили?

Нет.

А мне – слишком часто.

-Что поделаешь… такова жизнь. Неужели ты сожалеешь об утраченной наивности?

-Розовые очки приятны, но вредны для здоровья. Этот урок я выучил давно и, пожалуй, излишне прочно. Временами я думаю, не слишком ли далеко мы заходим в своем притворстве? Защищать свои идеалы под соусом служения Императору – хороший способ незаметно их утратить. Сомневаюсь, что сейчас я смогу однозначно провести черту, на которой готов остановиться.

-Все решено очень давно. Помнишь? Ты же сам говорил, что стратегия Палпатина себя исчерпала.

-Ситуация изменилась. Эта станция… у меня плохое предчувствие.

-Что не ново и не оригинально.

-Нет ничего лучше старой и проверенной классики.

-К Республике это тоже относится? Или – к Империи?

-Время покажет... так что за проблемы?

-Предатель.

-Вот как… древнейший способ загубить любое дело. Кто?

-Не знаю.

-А планы…

-На «Тантиве».

-Ситх!

Вот именно. Похоже, Органа начинает представлять проблему.

Он всегда был бельмом на глазу Альянса. Неужели приближается время, когда мы перестанем это терпеть?

Ты пристрастен, но я понимаю твои чувства. Я слежу за «Тантивом» и мои ботанцы в один голос утверждают, что источник утечки на корабле. Их сеть давно доказала свою надежность, и, если они говорят, что альдераанец не чист на руку, я просто верю. Бэйл Органа весьма полезен для нас, но… не настолько. Ты полетишь?

-Все слишком серьезно, чтобы оставаться в стороне. Куда я денусь?

-Это может быть опасно.

-Знаешь, жизнь опасна в принципе… особенно на Корусканте. Уезжай, Мон…

-Нет! Я должна оставаться в Сенате до последнего!

-Его последний день не за горами. Твоя задача – возглавить Восстание.

-И мы будем по разные стороны баррикад…

-Ненадолго. Ты же прекрасно знаешь, на какой я стороне. А другие… всегда приходится чем-то жертвовать.

-Сейчас ты говоришь, как настоящий ситх. И, что самое страшное, я с тобой соглашаюсь. Ну почему наша жизнь так жестока?

-Потому что ее делают такой люди.

* * * * *

Рост два метра. Двуногий. Черная мантия за спиной и маска из черного металла, причудливая и в то же время функциональная.

Ореол ужаса, окружающий Дарта Вейдера был почти осязаем, и закаленные имперские солдаты поспешно отступали с дороги, испуганно перешептываясь. Многие из них бледнели от страха лишь при одной мысли о том, что их коснется край его черного плаща. Поведение штурмовиков в очередной раз заставило поразиться всесокрушающей силе дурной репутации. Идешь себе по коридору, никого не трогаешь, а собственный эскорт шарахается от тебя, как от опасно больного. Он криво улыбнулся под непроницаемой маской. Забавная аналогия. Помнится, СМИ уже называли Лорда Вейдера «вирусом, смертельным для Альянса». Очередной бульварный штамп, не способный дать и грамма истинного веселья. Предсказуемо и скучно. Впрочем, как и многое другое. Он завернул за угол, успев заметить, как испуганно притихли два офицера-повстанца только что открыто выражавшие высокомерное презрение штурмовикам.

«В их реакции на меня не больше разнообразия, чем у дрессированного зверька, выучившего одну команду. Хотя … похоже, Сила решила опровергнуть мои мрачные заключения».

Если один из пленников действительно испугался, то второй так и лучился скрытым довольством. «Предатель! Что ж, это многое объясняет».

Равнодушие привычной рутины мгновенно сменилось холодной яростью, а черная перчатка сомкнулась на горле капитана. Движение вышло подозрительно быстрым. Однозначно, что высшие отделы нервной системы не имели к нему отношения.

«Это что – рефлекс? У меня? Да… похоже, в этом помещении на одно животное больше, чем казалось».

-Где перехваченные вами данные? Что вы сделали с планами?

Ничего подобного Лорд не планировал, но сама мысль о том, что вот этот мерзавец помогает строить Звезду Смерти ради минутной выгоды, оказалась невыносимой. Хотя, даже просчитывая все заранее, он не смог бы выдумать лучшего хода для поддержания имиджа. Какая-то, трезво размышляющая часть его разума это отметила... а другая блаженно предавалась праведному негодованию.

«Сколько еще мы будем поощрять подлость?»

За свою долгую имперскую карьеру и еще более долгую жизнь Лорд достаточно насмотрелся на таких вот вонскров с масляными глазками. Он с лёгкостью мог отследить ход их мыслей, но подобные ухватки не вызывали в душе ничего, кроме омерзения.

«У этих ничтожеств только одно на уме: урвать кусок посочней… и успеть утащить его в логово до начала Апокалипсиса. Как можно так жить? Да они просто… паразиты».

-Это консульский корабль... – прохрипел Антиллес. – И мы на дипломатической миссии...

«Похоже, он до конца решил придерживаться легенды о герое-ребеле. Интересно, на что рассчитывает этот изменник? На то, что я труслив, как беспозвоночное… или просто глуп, как пробка? Да, имперская пропаганда временами приносит интересные плоды… но почему он молчит? Думает, что Темный Лорд не поверит в его работу на контрразведку? Не хочет делиться информацией? Сколько же надо заплатить за подобный риск? Или он так уверен в собственной безопасности, потому что… на корабле находится заказчик?»

-Если это консульский корабль, тогда где посол?

Вопрос немного запоздал: занятый своими мыслями, Вейдер невольно сжал пальцы, и тело капитана  обмякло. Еще немного – и человек умрет. Дарт поймал себя на мысли, что эта идея доставила ему какое-то странное удовлетворение. Он хотел увидеть этого человека мертвым. Альдераанец предал тех, кто доверил ему свои жизни… и жизни миллионов людей на планетах-целях гигантского суперлазера. Он заслужил смерть… заслужил… а, ситх! Безвольное тело Антиллеса ударилось о переборку… впрочем, даже подобная встряска не привела изменника в сознание. Похоже, он слишком долго размышлял. Вейдер поискал в своей душе следы раскаяния, - и не нашел. Ничего, в лазарете очухается. Если бы он следовал собственным инстинктам, – спасать вообще было бы не кого. Но, к сожалению – или к счастью? – спокойное отношение к преднамеренному убийству в список его пороков пока не входило. Пока?!

-Командир, переверните этот корабль вверх дном и найдите планы! И приведите ко мне посла! Она нужна мне живой!

Имперцы пулей вылетели из помещения, ведомые желанием как можно скорей убраться с глаз Темного Лорда.

* * * * *

Лея боялась. Раньше она пыталась отрицать этот страх, бороться с ним, с головой погрузившись в бумажную работу, а затем, – пытаясь поддержать дух экипажа перед схваткой. Люди понимали, что предстоит сражение с регулярными войсками Империи. Любители против профессионалов. Они могли лишь геройски погибнуть… и все – из-за ее приказа принять сообщение. Большинство повстанцев даже не знало, за что именно им придется умереть – на инструктаже Антиллес произнес лишь одно: «Это важно для Альянса». Воспоминание заставило принцессу гордо выпрямиться: они – истинные республиканцы, и каждый на «Тантиве» исполнит свой долг до конца. Что, впрочем, не уменьшало безвыходности ее положения.

«Солдатам повезло, – они умерли быстро и легко. В то время как я…» - сейчас она горько сожалела, что не додумалась просто застрелиться из бластера. Устройство, сковывавшее руки девушки за спиной, было простым и надежным. А неослабевающее внимание, оказываемое ей отрядом тяжело вооруженных солдат казалось бы неуместным… если бы их жизнь не зависела от того, доставят ли они пленницу до места назначения. Это приводило в ужас куда эффективнее хамства и издевок. Лея Органа не хотела умирать, но знала, что иногда жизнь бывает страшнее смерти. Неожиданно свет заслонила густая тень:

-Дарт Вейдер… мне следовало бы догадаться раньше! Только вы могли быть настолько глупы… Сенат этого так не оставит!

Раздражение, так и не нашедшее выхода, вспыхнуло в нем ярким пламенем: «Сенат?! Скажи лучше: «Мой отец, работающий на Императора!» Впрочем, и это неверно: Бэйл работает на обе стороны. И, разумеется, для «блага  народа»…»

-Когда они узнают, что вы напали на дипломатическую миссию…

-Не играйте со мной, Ваше Высочество – на этот раз вы не выполняли никакой миссии. Я знаю, что шпионы повстанцев послали на ваш корабль несколько сообщений. Что случилось с полученной информацией?

-Я не понимаю, о чем вы тут говорите. Я член Сената и выполняю дипломатическую миссию.

-Я знаю о вашем участии в Альянсе. Вы, к тому же, еще и предательница. Уведите ее!

Один из офицеров привлек внимание Вейдера:

-Задерживать ее опасно. Если об этом узнают – это вызовет сочувствие к повстанцам.

Лорд повернул голову и, ради интереса, коснулся офицера на уровне Силы. Так он хочет намекнуть, что принцессу необходимо уничтожить? Что ж, известие о подобной потере с одной стороны, ослабит Органу, с другой стороны, преумножит ненависть к «доктрине устрашения». «И к тебе тоже», - добавил злорадный внутренний голос. Вейдер с досадой прогнал непрошеную мысль: момент, когда Галактика вот-вот скатится в тартарары, конечно, идеален для саможаления! Хватит уж. Для многих он и так – самый ненавидимый человек в Галактике. Давно уже…

Логика говорила, что Лея – предательница, но многолетний инстинкт притворщика, помноженный на Силу, с ней не соглашался. А он привык доверять интуиции. Если есть хоть мизерная вероятность ошибки…

-Нет. Я знаю, что она связана с повстанцами. Принцесса – единственный ключ к местоположению базы противника!

-Она умрет, но не даст вам никакой информации.

-Предоставьте это мне, - многозначительно прошипел Вейдер. Его вокодер был почти идеален для таких интонаций. Как и планировалось.

«Хорошо получилось. Убедительно». Любитель убийств красивых дамочек поморщился, глянув на Лорда как на гибрид ранкора с сарлаком. Чрезмерная жестокость больше всего шокирует любителей жестокости в меру – уж кто-кто, а Темный Лорд Ситхов хорошо знал этот закон.

-Пошлите сигнал бедствия, а ее отцу и Сенату сообщите, что все находящиеся на борту погибли.

«Лучше перестраховаться».

Призрак холодной жестокости, таившийся в этой фразе, породил целый ворох противоречивых чувств. «До чего ты дошел! Рушишь чужие жизни просто «на всякий случай»? Ты что, людям не веришь в принципе? И тут же ответ – жизнь научила. Невеселая это наука, если вдуматься. Может, в мире еще и осталась искренность – может, в Неизведанных регионах? – но в столице и, тем более, в Сенате не встретишь даже её тени…»

«Готовясь к плохому, худшее накликать можешь ты», - говорил Йода много лет назад. Свято верящий в перевоспитание людей, подобных Антиллесу, маленький Магистр заявил, что «исключения правила подтверждают». «Но иногда они же являются основой для новых правил», - возразил тогда Энекин. Впрочем, Магистр нечасто ошибался. Разве что с Палпатином… но тут все зависит от  точки зрения. «Ситх побери, вот еще одно джедайское выражение. Стареешь, Эни, стареешь... Дарт Вейдер не может позволить себе быть слабым, а Энекин Скайуокер – тем более».

Темный Лорд сомневался насчет Леи, но слишком хорошо знал ее отца – Бэйла Органу. Их с Палпатином всегда объединял общий подход к достижению целей – принципиальность в беспринципности. Впрочем, если интригами повелителя он всё еще мог восхищаться, то двойной предатель Бэйл вызывал мало эмоций, отличных от отвращения. И все же, по некоторым причинам альдераанец до сих пор был жив... Вейдер не мог позволить себе банально расквитаться «за все хорошее» – это означало автоматически опуститься до уровня соперника. Теперь Органа получит по заслугам – и в данный момент Лорд вовсе не собирался щадить его чувства. Отдает Темной стороной? На взгляд ортодоксов Ордена – да! Ну и пусть... Наблюдая Тьму так близко и так долго, Энекин Скайуокер давно уверился в отсутствии четких границ между сторонами Силы. Он, практик, оставлял философствования о морали далеким от политики, войны и крови теоретикам, а сам знал лишь одно – принадлежит ли он Свету или Тьме, вторым Палпатином он быть не собирается. Уж слишком яркий пример победы амбиций над разумом являл собою Император теперь, после двадцати лет их тесного «сотрудничества».

Группа уставших солдат подошла к офицеру и Темному Лорду:

-Записей с искомой информацией на борту не обнаружено, - ровным голосом доложил командир отряда. - С момента начала нашей атаки никаких лазерограмм в эфир не поступало. От корабля отделился неисправный бот без признаков присутствия на нём каких-либо форм жизни.

«Зато там вполне могли быть диски».

Перед Вейдером встала сложная дилемма: искать ли записи? Абориген, нашедший диски, их, вероятно, сотрет. Ему ли не знать, как на Татуине используют все, что плохо лежит! Но его людям нужны эти данные! И если есть хоть полпроцента вероятности, что они уцелели…

Значит, она спрятала планы в боте. Пошлите отряд вниз и верните записи. На этот раз нас никто не остановит!

Несмотря на всю логичность, приказ оставил в душе ощущение неудовлетворенности.

«Вейдер, что с тобой? С каких это пор Темный Лорд стал сторонником полумер? – поинтересовался ехидно-знакомый голос. - Надо оправдывать людские ожидания».

Уничтожьте корабль и бот. И позаботьтесь об этом лично, коммандер!

«Поздравляю! Впрочем, даже без этого эффектного жеста разрушения альдераанского имущества, имперцы долго тебя не забудут. Интересно, что сказали бы офицеры, осознай они, что всё это – в значительной мере работа на публику?»

Скорее всего, покрутили бы пальцем у виска. Только псих способен намеренно ТАК усложнять свою жизнь. Эта трагикомическая ситуация вообще являлась отличной темой для фельетона: Темный Лорд, правая рука Императора Палпатина, ситх из ситхов и вдруг – покровительствует Альянсу.

А что, у него был другой выход?

Если и был, то не в этой Галактике.

И все же Вейдера грызла мучительная мысль, что он что-то упустил. Некоторые поступки – как лавина. Пара незначительных слов – и последствия, способные перевернуть мир. Да… история порой вершится странными способами.

Глава II. Время возвращаться

Всему свое время, и время всякой вещи под небом.

Время рождаться, и время умирать;

время насаждать и время вырывать посаженное;

время убивать и время врачевать;

время разрушать и время строить;

время плакать и время смеяться;

время сетовать и время плясать;

время разбрасывать камни, и время собирать камни;

время обнимать, и время уклоняться от объятий;

время искать, и время терять, время сберегать и время бросать;

время раздирать и время сшивать;

время молчать и время говорить;

время любить и время ненавидеть;

время войне и время миру».

Ветхий Завет, Книга Екклисиата или Проповедника,

написанная, по преданию, царем Соломоном.

Полдень. Два солнца-близнеца высоко в небе, и от нагретого их лучами песка волнами исходит жар. Температура на поверхности Татуина сейчас такова, что ни одно здравомыслящее существо не решится покинуть свое убежище – будь то нора или ферма – до вечерней прохлады. Покой того, что некогда было человеческим жилищем, не нарушают даже падальщики – впрочем, они давно уже отыскали все, что хотели. Ферма разрушена, ее хозяева обрели покой под куском желтоватого известняка – так же, как их родители и родители их родителей. Это – жестокая планета. Время осенних бурь еще не наступило, но жадный песок уже начал стирать с ее лица все следы людского пребывания. Песок здесь везде – он набивается в сапоги, оседает на одежде, скрипит на зубах. На Татуине нет деревьев и цветов, и никакой другой аромат не забивает плывущий в раскаленном воздухе запах, которым, кажется, пропиталась котловина – запах гари. Человека, стоящего на небольшом пятачке песка рядом с обугленными останками строений, кажется, не волнуют ни жара, ни запах. Климат планеты не способен растопить тяжелый комок льда, смерзшийся внутри, пальцы, плотней запахивающие полы черного плаща, дрожат от озноба. Боль и вина… два шакала, жестоко терзающие его душу. Вина и боль. Кажется, им суждено остаться единственными чувствами, связанными для него с этой планетой – пыльным шариком, подарившим ему жизнь и, словно по злой насмешке, отнимающий ее у всех, кого он любит.

Лорд Вейдер горько усмехнулся. Двадцать лет прошло – и вот результат: он снова стоит на могиле. Память услужливо воскресила в памяти лица погибших: строгое лицо Оуэна, так напоминающее отцовское – кустистые брови, твердый взгляд, скорбно поджатые губы. Тогда, на похоронах Шми, его глаза оставались сухими. Он лишь судорожно прижимал к себе рыдающую Беру. Это ужасно – боль, не умеющая находить облегчение в слезах. Теперь он это знает. Теперь, когда он стоит на могиле людей, убитых по его приказу, его глаза остаются сухими, хотя груз вины лежит на сердце непомерной тяжестью. Не он жёг ферму и не он нажимал на курок – но это сделали ЕГО люди. Его люди искали потерянные ИМ планы. Искали по ЕГО приказу. Была какая-то высшая справедливость в том, что погибли именно ЕГО родственники. Штурмовикам было все равно. Жалкие фермеры с захолустной планетки являлись для них лишь мишенями, стоящими между ними и исполнением воли командования. Верные слуги Империи, не знающие сомнений и жалости. Более младшие и менее могущественные подобия Дарта Вейдера – такого, каким его знала вся Империя. Еле слышный вздох потерялся в шуме песка. Похоже, надвигалась буря. Он не способен оплакать этих людей, он, слишком долго строивший мир без лжи и насилия с их же помощью. Да, цели были благородны… но их достижение будет оплачено – уже оплачено – жизнями тысяч таких вот Ларсов. Они – как травинки, попавшие под железную пяту АТ-АТ. Куда бы ни направлялась чудовищная машина, трава все равно будет смята. И кого утешит, что на ее месте вырастит новая? Ведь это будет уже НЕ ТА трава…

Новый, более сильный порыв ветра взметнул полы плаща и бросил в лицо горсть колючего песка. Это заставило Энекина обратить внимание на внешний мир. А в погоде, тем временем, произошли серьезные изменения: небо потемнело, а порывы северного ветра закручивали песок в маленькие смерчи. Скайуокер поджал губы: он достаточно долго прожил на этой планете, чтобы понять – до космопорта ему не добраться. А, следовательно, риск того, что офицеры заметят исчезновение начальства, многократно возрастал. Вообще, положа руку на сердце, это была глупая затея – глупая и рискованная. Ну, теперь уже ничего не поделаешь. Надо немедленно уносить ноги, если, конечно, джедай Скайуокер не стремится завершить свою карьеру под симпатичным барханом. Развалины фермы не сулили приличной защиты, а в сердце бури человек не проживет и двадцати секунд. Одним прыжком он преодолел расстояние до взятого на прокат спидера и помчался к Анкорхэду, обгоняя бурю.

* * * * *

Мощный двигатель лэндспидера захлебывался воем: водитель выжимал из мотора все, что возможно, наплевав на ямы и ухабы – и положившись на Силу. Она все же хранила своего непутевого отпрыска, – Энекин не слетел в кювет, двигатель выдержал испытание, и Скайуокер влетел в поселок прямо перед фронтом бури. Смотреть на север было жутко: многокилометровая стена песка, казалось, поднималась до самых звезд – и неслась вперед с огромной скоростью. Это была Буря с большой буквы, и – да хранит Сила тех, кто попадется на ее пути! Энекин заглушил мотор как раз в тот момент, когда в ближайшем доме распахнулась дверь.

-Сюда! Скорее!!!

Вдвоем с незнакомцем они легко затолкали лёгкое судно на воздушной подушке внутрь строения – к слову, это оказался гараж, – и хозяин захлопнул тяжелую дверь. Буря налетела на Анкорхэд, - в ворота гаража будто ударили тараном. На какой-то момент им показалось, что дверь не выдержит, но – обошлось. К счастью, татуинцы отлично знали суровый нрав родной планеты и строили на совесть. Не по-имперски.

-Ф-у-ух! Чуть не влипли! – жизнерадостно произнес хозяин и хлопнул Скайуокера по плечу. – Ох, и рисковый же вы парень!

-Нет, всего лишь ротозей. Отправился в пустыню, не узнав прогноз, и прохлопал ушами все предвестники, - местный жаргон вспомнился на удивление легко. Как будто и не было тридцати лет, проведенных в иных мирах…

Незнакомец окинул экс-джедая взглядом, внезапно утратившим часть теплоты. Бледная кожа и слишком плотная для здешнего климата одежда темных тонов ясно выдавала в нем чужака.

-А зачем вас туда понесло, если не секрет?

По долгу службы, Вейдеру часто приходилось сотрудничать с СИБ и прочими органами Имперского сыска и дознания, и это раз и навсегда убедило его в преимуществах правдивости. Ряд людей, даже не владея Силой, чувствуют ложь, как барометр – колебания давления. Ложь – высокое искусство, для которого у него не было ни времени, ни желания. Да и необходимости, собственно, тоже. Зачем лгать, если можно запутать? Люди редко знают, какие именно вопросы следует задавать.

-Был на ферме Ларсов. Я знал их когда-то…

Лицо собеседника омрачилось:

-Да… кошмарная история. Ну, что, пойдем в дом? Буря-то не скоро уляжется…

Разумеется, он согласился.

* * * * *

«Дом» оказался чем-то вроде кантины, и непогода собрала здесь довольно много народа. Обстановка – намного приличнее, чем он помнил: ни грязи, ни разбитой посуды… даже пьяных не видно. Вот уж, воистину: «Чем дальше от космопорта, тем ближе к цивилизации». Однако оружие было у всех. Энекин проскользнул за ближайший столик, попутно задаваясь вопросом: что бы произошло, узнай местные имперское имя нового посетителя. Идея подняться во весь рост и крикнуть: «Я – Дарт Вейдер!», совершенно очевидно, напрашивалась на предложение слегка полечить голову. Совершенно очевидно, что первым делом ему скажут именно это – если, конечно, не сочтут подобную выходку за скверную шутку. Энекин отдавал себе отчет, сколь мало он сейчас походит на правую руку Императора. Что ж, он намеренно разделял эти две части своей жизни, искренне считая Вейдера маской для джедая Скайуокера. И лишь сегодня задался вопросом: «А так ли уж мало в Темном Лорде от… от него?». Мог ли джедай Скайуокер думать и действовать так, как он? Отговорка типа «много времени прошло» смотрелась довольно бледно: дело ведь не в переменах – их необходимость он понимал и признавал – а в том, приведут ли они к чему-то хорошему.

«Слишком легко я стал отдавать приказы… слишком легко отсылать на смерть. Мое присоединение к ситхам было притворством, провокацией… но ведь так недолго и заиграться».

Энекин представил, что его словам все же поверили – ведь доказать, что ты форъсюзер не так уж сложно – и, как наяву, увидел страх и отвращение на лицах посетителей. Эти эмоции преследовали Вейдера повсюду – страх при его появлении – и отвращение за спиной. В принципе, он даже не мог осудить за это окружающих, – подобная реакция была предсказуемой. Но какая-то детская обида оставалась. Может, он просто отвык общаться с людьми?

«Вот сейчас и проверим», - подумал Скайуокер, увидев, что один из посетителей идет к его столику. В его эмоциях доминировало любопытство, и Энекин решил действовать по обстоятельствам. Он не составил плана, как отвечать на вопросы. В принципе, импровизации всегда давались ему лучше. Да и угрозы вроде не предвидится…

-Разрешите присоединиться?

-Пожалуйста.

Он придвинул стул и сел. Собеседники какое-то время рассматривали друг друга, - и аура татуинца начинала казаться все более знакомой. Правда, внешность никаких воспоминаний не вызывала: среднего роста, темноволосый, с мозолями на руках. Лет сорока пяти, но здесь, конечно, можно ошибиться. Климат и тяжелая работа старили людей быстрее, чем в столице. Тогда почему?..

-Обычно я не донимаю посетителей, но Уэйн, – кивок в сторону хозяина из гаража – сказал, что вы были на ферме Ларсов. Нечасто найдешь желающих смотреть на ТАКОЕ… меня зовут Киттстер, - человек привстал, протягивая руку.

Вот тут ему и пришлось призвать на помощь все свое самообладание. Хорошо, хоть ничего бьющегося в руках не было. Киттстер… еще одно имя из детства. Как же он изменился…

-Уиллхуф, - отвечая на рукопожатие, Энекин назвал первое попавшееся имя – и неожиданно удивился, почему это оказалось имя Гранд Моффа Таркина. Что-то не понравилось ему в их последней встрече, и беспокойство сидело в душе, как заноза. – Можно просто Уилл, - торопливо добавил джедай, видя, как вытягивается лицо собеседника при звуках экзотического имени.

-Отлично… Уилл. Вы хорошо их знали?

-Видел всего один раз… много лет назад.

Этот шанс он тоже упустил. Брат, хоть и названый… он же всегда мечтал о родственниках – и видел их всего один раз!

-Они были хорошими людьми. И, когда я узнал…

Киттстер понимающе кивнул.

-Ужасная трагедия. Хотя, тускены… от них всего можно ожидать. Иногда я думаю: ну, зачем таким… существам коптить небо?

«Тускены… конечно, все списали на песчаных людей».

Энекина было сложно заподозрить в любви к этому народу, но сейчас он с горечью подумал, что «нелюдями» нужно назвать кое-кого другого…

Киттстер кинул на собеседника острый взгляд:

-Наверное, вас шокируют мои слова? Нам и Песчаному народу тесно на одной планете… но это может понять лишь тот, кто здесь родился. Это война, в которой не просят и не дают пощады. Жестоко – но такова жизнь. По крайней мере, на Татуине.

Слова друга детства удивительным образом перекликались с его собственными мыслями о войне… «Такова жизнь… но смогу ли я когда-нибудь с этим смириться?» Скайуокер знал, что нет. Ведь тот, кто смирился, останавливается, а он должен идти вперед. Он должен – и хочет – пройти этот путь до конца. Каким бы он не оказался…

-Наверное, вы правы, Киттстер. Но… ведь именно забывая о милосердии, мы становимся… нелюдями.

«Поверь мне, старый друг. Уж я-то знаю…»

-Возможно. Но, когда в сердце царит месть, трудно думать о прощении. Был у нас один случай… ну, да ладно. Дело прошлое.

В груди возник неприятный холодок, когда Энекин сообразил, что за «случай» имел в виду Киттстер. Да, ему не стоит говорить о милосердии… и тем более, защищая тех, кого сам же убивал без сомнений и жалости. Те женщины и дети…

-Буря стихает. Не буду вас больше отвлекать. И… спасибо за беседу.

«Он что-то заподозрил?»

-Это вам спасибо. Знаете… у меня такое чувство, что мы знакомы уже давно.

Это был пробный шаг.

«Неужели… да нет, невозможно. Даже я, форсъюзер, не узнал бы его, не назови Киттстер своего имени».

-Забавно… у меня тоже. Наверное, случайное сходство…

Очень захотелось спросить «с кем?», но Скайуокер не решился. Возможно, просто боялся ответа. Ведь Энекина похоронили так давно…

Они попрощались, Вейдер накинул плащ и направился к выходу. Киттстер задумчиво смотрел ему в след.

«Так похож на Люка… чего только не бывает в этой Галактике! Еще чуть-чуть, и я бы поверил… но нет, это невозможно. Мертвые не возвращаются… как бы нам этого не хотелось».

* * * * *

Буря вымела пустыню, будто огромным веником, и поверхность планеты казалась ровной, как стол. На несколько мгновений Энекин забыл обо всех огорчениях, поддавшись удовольствию от быстрой езды. Как же редко нам удается, вот так, отпустить себя на волю! Наверное, только в детстве… да еще в такие вот редкие моменты наедине с собой. Скайуокер немного сбавил ход. Такими темпами он достигнет Мос-Айсли слишком быстро… а ему не слишком-то хотелось возвращаться.

Нет. Он и сам знал, что дело не в этом. Просто именно эта планета стала для него символом потерь, именно здесь он впервые заглянул в собственную Темноту. Любовь и смерть – два слова, неразрывно связанные для него с Татуином. Неожиданно вспомнились прочитанные много лет назад строки, песня-загадка из сказаний о подвигах древних героев:

Есть у любви сестра. Ее простое имя

Немолкнущий прибой выносит к берегам.

Оно – как крики птиц над дюнами пустыми,

Как терпкое вино – иссушенным губам,

Как резвому коню – препятствие пустое,

Тому, кто все сказал – веление молчать,

Есть у любви сестра. Но имени простого

Я не могу назвать. Я не могу назвать.

Когда моей любви одежды золотые

Осыпятся дождем на ветреный причал,

Появится она. И в сердце, как в пустыне

Поселится одна. И имя ей...

«Печаль… светлое чувство, приходящее на смену злости и отчаянию. Конечно, если повезет».

Но весела любовь, ее златая россыпь

Венчает окоем забывчивого лба,

А у ее сестры медлительная поступь...

И каждый шаг – печать... и имя ей...

«Судьба… хотя, в моем случае, правильнее сказать - «предназначение». Знать бы того шутника, что «выбрал» подобную участь для Энекина Скайуокера …»

На золото любви не могут бросить тени

Ни алая судьба, ни черная печаль,

И лишь ее сестра белеет на причале:

Она сама - предел, она сама -

«... причал. Да, всем нам нужно место, куда мы могли бы возвратиться в конце пути. Как правило, люди стремятся к своим корням, туда, где родились. Что ж, я не стал исключением. Наверное, я никогда больше не решусь на такое, но сейчас… сейчас я даже рад, что приехал. Наверное, мне был необходим подобный опыт. Всплеск эмоций, о существовании которых я почти позабыл…»

Есть у любви сестра, белы ее одежды,

Сердец не затворить. Печати не стереть.

Под множеством имен ее узнали прежде...

Кто испытал любовь, обязан...

«В том сказании никто не осмелился произнести вслух это страшное слово – «умереть». Глупо. Разве смерть – это страшно? Жизнь временами бывает куда ужаснее. Впрочем, возможно, те люди тоже это понимали, ведь нигде не сказано, что смерть – ответ на загадку. Но даже если и так… неужели, умереть за любовь, за идеалы – хуже, чем в собственной постели? Я так не думаю. И если смерть – плата за любовь, то я, пожалуй, согласен на такую цену… ведь без привязанностей – не жизнь… а так, существование. Вот только умер почему-то не я, а она. И я до сих пор не понимаю, за что? Неужели, именно за любовь?»

Глава III.Ложь и немного карьеризма

Таланты истинны на критику не злятся:

Их повредить она не может красоты;

Одни поддельные цветы

Дождя боятся.

И.А. Крылов. Цветы.

Командный состав Звезды Смерти представлял собой пеструю подборку карьеристов, общими у которых являлись лишь непомерные амбиции. Глядя на длинный список их фамилий, Энекин лишь молча усмехался: в немного подкорректированном виде он превратился бы в перечень семей олигархов и принадлежащих им и их ставленникам концернов, бьющихся за новую кормушку. И вот теперь муравейник зашевелился – крики Мотти Вейдер услышал еще в коридоре:

Я говорю вам, что на этот раз он зашел слишком далеко, - с чувством убеждал генерал. - Этот Лорд, навязанный нам по указке Императора, будет нашей погибелью. До тех пор, пока боевая станция не будет полностью введена в строй, мы останемся уязвимыми. Некоторые из вас, кажется, еще не понимают, насколько хорошо вооружен и организован повстанческий Альянс.

«Опасно… очень опасно. Даже недалекий генерал распознал реальную опасность, а ведь Альянс так и не получил планов станции! Мы не готовы к открытой схватке. Время! Его надо выгадать любой ценой».

Скайуокер скривил губы под маской и немного насторожился. Не то чтобы он удивился резким выпадам. Вейдера ругали часто и много… но, главным образом, шепотом и в узком кругу. Темный Лорд имел репутацию человека, над которым не стоит шутить, и сегодняшние слова Мотти звучали в ушах тревожным набатом. Перестанут бояться – смогут пристальнее присмотреться к его деятельности. Противоречие, подмеченное недалеким генералом и высказанное в пылу спора, могло навести кое-кого на мысли, опасно близкие к истине. Конечно, большинство только рассмеется в ответ на предположение, что некоторые ляпы Темного Лорда являются чистой воды диверсией… но Палпатин не любил веселиться. Да и Мотти не посмел бы тявкать, если бы не весть о том, что младший ситх в опале.

А спор, между тем, разгорелся не на шутку. Вейдер прислушался:

Они опасны для вашего звездного флота, адмирал Мотти, но не для этой станции. Лорд Вейдер знает, что делает. Восстание будет продолжаться до тех пор, пока у этих трусов есть убежище, место для отдыха и ремонта техники.

«Ну и ну… такая поддержка – хуже предательства. Оппоненту Мотти не откажешь в логике – но подобный подход приведет к гибели Альянса. А меня это совершенно не устраивает…»

Тут Вейдер уловил знакомое эхо в Силе и проворно завернул за угол: разговор интриговал, но Темный Лорд, подслушивающий под дверью… нет, ему не нужны новые подозрения.

* * * * *

Извините, но я не разделяю вашего мнения, Рамоди. Я думаю, что создание этой станции имеет больше общего с претензиями губернатора Таркина на личную власть и славу, чем с какой-то оправданной военной стратегией. Повстанцы получают поддержку даже внутри Сената, и так будет до тех пор, пока...

Его прервал звук откатившейся в сторону одностворчатой двери и топот охранников, ставших по стойке смирно. Все повернулись в ту сторону.

В комнату вошли два человека, непохожих настолько же, насколько совпадали их цели: первый – худой, угловатый чиновник с хищной улыбкой пираньи. Гранд-мофф Таркин, губернатор многочисленных территорий Империи, оскалился при появлении огромной, закованной в латы фигуры Дарта Вейдера. Энекин усмехнулся в ответ: губернатор отлично подгадал с появлением.

«Не стоило вам трогать Таркина… ох, не стоило».

Губернатор был умен, честолюбив и беспринципен – сочетание пугающее в любом из аспектов. И сейчас Энекин был готов на многое, чтобы отвлечь его от своей деятельности.

Имперский сенат больше не будет доставлять нам беспокойства, господа. Я только что получил от Императора уведомление о том, что он распущен...

По залу пробежала волна удивления.

Последний пережиток Республики, - продолжал Таркин. - Наконец-то он уничтожен.

Это невозможно, - перебил Тагг. – Как Император будет обходиться без бюрократического аппарата?

Региональные губернаторы получат полную свободу действий в управлении своими территориями. Величие Империи наконец-то будет решительно продемонстрировано всем колеблющимся мирам. Страх будет держать в узде местные правительства, страх перед Имперским Флотом – страх перед нашей боевой станцией.

А как насчет имеющего место мятежа? – полюбопытствовал Тагг. - Если повстанцы смогли получить доступ к полной технической документации и схемам станции, существует небольшая возможность, что они нащупают её слабое место и воспользуются этим.

Таркин самодовольно улыбнулся:

Все мы хорошо знаем, как тщательно охраняется такая жизненно важная информация. Совершенно невероятно, что она может попасть в руки врагов.

Вейдер счел это камешком в свой огород и решил вмешаться:

Планы, на которые вы косвенно сослались, скоро вновь будут в наших руках. Если...

Гранд-мофф отмахнулся от Темного Лорда, чего не посмел бы сделать никто из присутствующих. В разговор встрял Мотти:

Это несущественно. Любое нападение на станцию равносильно самоубийству, причем, бесполезному, независимо от того, какую информацию они получили. После многочисленных усовершенствований Звезда Смерти стала решающей силой в этой части Вселенной. История в нашей части Галактики большене будет определяться судьбой, законами или каким-нибудь учреждением. Она будет вершиться мощью боевой станции.

Вейдер порадовался нежданной удаче: неужели мания величия так ударила в голову Таркину и компании? Гранд-моффа Темный Лорд традиционно считал одним из наиболее опасных противников. А сейчас тот, похоже, вообразил себя победителем… что ж, пусть. Он вполне готов поиграть в уязвленное самолюбие, если это усыпляет бдительность губернатора. Точнее – заставляет его беспокоится по другому, не опасному для планов Скайуокера поводу.

Не слишком гордитесь своим технологическим ужасом. Способность уничтожить целую планету – ничто по сравнению с могуществом Силы.

Лучший способ разозлить собеседника – напомнить о собственном превосходстве. Но, если довольный Таркин проигнорировал шпильку, то Мотти явно решил нарваться на неприятности:

Силу? Не старайтесь запугать нас вашими фокусами, Вейдер. Ваше прискорбное пристрастие к древней мифологии не помогло вам ни отколдовать обратно украденные записи, ни обнаружить секретную базу повстанцев. Да что там, со смеху помереть можно, если...

Глаза Мотти вдруг выпучились, он посинел, его рука тщетно пыталась расстегнуть внезапно ставший тесным ворот мундира.

Ваше недоверие, - тихо сказал Вейдер, - раздражает меня.

«Темная сторона Силы в действии – так это называли джедаи? Ага, ситх очень-очень обиделся. Есть еще желающие посмеяться?»

Наблюдать за тем, как решительные и уверенные в себе военные стремительно превращаются в кучу перепуганных идиотов было вовсе не смешно… скорее, противно. Темный Лорд снова посетовал на необходимость ставить нахала на место подобными средствами. Но, что делать? Назвался ситхом, – применяй форс-грип.

Достаточно, - ПРИКАЗАЛ Таркин. - Вейдер, оставьте его.

Темный Лорд с облегчением разжал хватку.

Как прикажете…

«Подыграть Таркину… и пусть гордыня ослепит его окончательно».

Вейдер пожал плечами, как будто происшедшее было несущественной мелочью. Мотти обмяк в кресле, потирая горло и не сводя опустошенного взгляда с черного гиганта.

Это сведение счетов бессмысленно. Лорд Вейдер представит вам информацию о местонахождении базы мятежников, когда операция против них станет действительно необходимой, - заявил Таркин. - И тогда мы сокрушим Альянс одним молниеносным ударом.

Да будет так, - не без сарказма добавил Вейдер. - Как того пожелает Император.

Если кто и счел этот неуважительный тон достойным осуждения, то им хватило одного взгляда на Мотти, чтобы не заострять внимания на мелочах.

Глава IV. Tour de forse

Мы вырвем столбы,

Мы отменим границы,

О, маленькая девочка

Со взглядом волчицы…

Крематорий. Маленькая девочка.

-А теперь, ваше высочество, мы поговорим о местонахождении базы повстанцев.

Дроид со сверкающем на свету шприцем выглядел весьма угрожающе. Впрочем, «сыворотка правды» была совершенно безвредной и безболезненной. Переживать за альдераанскую красавицу совершенно не стоило, но от выражения на лице пленницы Вейдеру стало не по себе… ужас, мелькнувший в глазах принцессы, заставил Темного Лорда сжать зубы: «Какая же я все-таки мразь...»

Применить силу все же пришлось – юная дурочка рванулась от шприца как от ранкора, наивно полагая, что своими жалкими попытками сумеет противостоять паре крепких имперцев. Все же, ее самоконтроль оказался не столь крепок, как он предположил. Хотя, чему удивляться? Несмотря на воспитание и образование, леди почти ребенок. И сомнительно, что ей когда-либо приходилось подвергаться любым формам физического насилия. Что бы он ни думал о Бэйле, альдеранец вряд ли смог бы ударить дочь. Это было бы слишком… нецивилизованно. Из досье принцессы Лорд знал, что ее обучали боевым искусствам, но тренировка – далеко не бой. Там никто не ставит целью причинить тебе боль, унизить, оскорбить. Это – лишь красивая игра, а жизнь временами бывает грязной и жестокой. В момент укола Лея тихонько взвизгнула. Вейдер поморщился – истеричная леди начинала ему надоедать. Аристократическую изнеженность альдераанцев он попросту презирал, и даже ощутимая в девушке сила характера не могла затмить этого скверного чувства. Что, возможно, и к лучшему – не придется страдать от угрызений совести. Темный Лорд отлично знал, что не причинит Принцессе вреда, по крайней мере, физически. Но трогательная детская наивность в эти глаза уже не вернется. Лея станет еще одной жертвой в чужой игре. Ребенком, повзрослевшим до срока…

Препарат, наконец, начал действовать. Принцесса устало села на кровать и уставилась в пустоту.

«И, все же, жаль, если она предательница», - отметил он про себя, а вслух произнес:

-Оставьте нас!

Тон Темного Лорда Ситхов был настолько ледяным, что его «помощники» приняли приказ покинуть камеру почти как подарок – ничего хорошего зрелище предстоящего допроса не обещало. Внезапно притихшая принцесса понравилась Темному Лорду гораздо больше. Если вдуматься, он знал о ней не так уж много – дочь Бэйла Органы, причем, кажется, даже не родная. Уже с младых ногтей представляла отца в Сенате, славилась своим твердым характером и дипломатической неуступчивостью. Эта леди далеко не столь наивна, как кажется… особенно, если работает на СИБ.

«Нелегко с ней будет».

-Лея... - позвал он ее тихо, и, приблизившись, наклонился.

О! В технологии допроса Темному Лорду не было равных в Империи! И дело было даже не в том, что от одного дыхания Дарта Вейдера любой пленный в страхе сдавал не только своих подельщиков, но и маму родную. В застенках камер Энекин Скайуокер позволял себе быть тем, кем он являлся на самом деле – допросы чаще всего проходили тет-а-тет, а с помощью майнд-трика и психотропных препаратов можно было добыть весьма ценную информацию, не прибегая к жестокости. Редкие моменты, когда… хмм… можно было быть мягким и добрым...

«Ты стал лицемерным чудовищем, джедай Скайуокер».

Девушка смотрела на Черную Маску, явно не понимая, кто перед ней.

-Лея, скажи мне, секретные планы в безопасности?

Спустя паузу, в камере раздалось еле слышное:

-Да… Планы... в них содержится жизненно важная для восстания информация...

«Ну, еще бы. А уж, каково было эти планы добыть! А теперь, драгоценная моя, рассказывай дальше».

-Капсула, которая была отправлена на Татуин, содержала на борту эти планы?

-Я заложила информацию в память дроида... - как-то механически произнесла принцесса, - я... мы... мы были захвачены агентами Империи... Планы... нужно доставить на Альдераан... Помоги мне, Оби-Ван Кеноби! - внезапно вскрикнула Лея, с мольбой глядя на Темного Лорда.

Вейдер молча и основательно выругался. Картина стала ясна, как утро на Набу: во время захвата Лея спрятала планы в памяти дроида и отправила их единственному человеку, кого смогла вспомнить – генералу Кеноби, герою Клонических войн, о котором ей так много рассказывал папаша Бэйл. В течение трех минут Темный Лорд молчал, пытаясь унять вскипающее внутри раздражение.

-Что будет с планами, когда они попадут на Альдераан?

-Их изучат наши специалисты... найдут слабые места в защите станции... это наш шанс покончить с Империей!

«Вот тебе и раз... »

Бэйл, оказывается, даже собственной дочери не доверял, забивал ей мозги антиимперской пропагандой, а сам играл на две стороны.

«Бедная принцесса, как же тебя легко обмануть. Ох уж этот юношеский идеализм – в твои годы я тоже верил в торжество порядка и справедливости...»

-На Дантуине еще остались наши базы?

-Нет, генерал Додонна за этим проследил...

-На Явине собран весь флот?

-Да, кажется да...

Времени больше не оставалось – «бедная принцесса» начала приходить в себя. Она с удивлением посмотрела на склонившегося над ней ситха, и в зрачках мелькнул давний испуг.

-Вы ответите за свое упрямство – неожиданно громко сказал Вейдер, принцесса вздрогнула. - Я все равно узнаю, куда вы дели секретные планы.

«И найду твоего «генерала Кеноби», пока он не наворотил новых глупостей...»

-Вам не удастся запугать меня, Лорд Вейдер! - по обыкновению резко заявила окончательно очнувшаяся Лея. Кажется, она еще не совсем поняла, что происходит, зато была уже почти уверена в том, что допрос не дал результата.

-Мы еще продолжим наш разговор, - с этими словами Темный Лорд Ситхов вышел из камеры, взмахнув напоследок плащом.

* * * * *

Конференц-зал был пуст, и его безликая официальность помогала Энекину настроиться на рабочий лад… в смысле, снова почувствовать себя Темным Лордом, у которого никогда не было прошлого. За двадцать лет существования Империи он так привык к притворству, что начал считать его столь же обязательной частью своей жизни, как ношение респиратора. Да, неприятно. И бывали моменты, когда подобное существование начинало казаться невыносимым и хотелось все послать к ситху! Вейдер ясно видел слабость, которую приносят с собой подобные мысли, но, при всем желании, не мог избавиться от них полностью. Особенно перед разговором с этим человеком…

-Сенатор Органа, Император бесконечно сожалеет о кончине вашей дочери, - пустые слова, произносимые скупым, бесстрастным тоном. Жалость и Палпатин – не сочетаемые вещи – это, казалось, понимал даже придворный. Во всяком случае, вид у него был… не дать ни взять, уснет, не закончив фразы.

Бэйл Органа склонил голову: трудно судить о том, что на сердце у политика по его лицу, но вице-король выглядел мрачным и расстроенным.  Вейдер ощутил укол совести – не слишком ли далеко он зашел? Точнее, действительно ли прижизненная смерть  Леи была необходима для выживания Альянса… или это – просто месть в рамках их с Бэйлом давней вражды? Тогда, на  «Тантиве» все казалось правильным и обоснованным… тогда, но не сейчас. Империя давно излечила Скайуокера от излишней щепетильности – подобный сорт людей на Корусканте вымирал при активной  помощи  конкурентов, но такой ход показался  грязным  даже Темному Лорду. Родительская любовь – это святое. Поэтому Вейдер решил рискнуть, намекнув Органе про истинное положение вещей. В конце концов, у него тоже была мать…

Сенатор, задержитесь.

Бэйл, уже направившийся было к двери, обернулся. Они остались вдвоем… и только черный шлем позволил Вейдеру скрыть потрясение. Лицо Органы ИЗМЕНИЛОСЬ: маска  трагического героя  бесследно исчезла, а сардоническая улыбка, искривившая его тонкие губы, более напоминала хищный оскал. Благородное лицо аристократа из древнего рода в одну секунду стало почти отвратительным.

- Что, хочешь позлорадствовать? Что ж, понимаю… священное право каждого имперского лизоблюда.

Немного оправившись от потрясения, Вейдер открыл рот, чтобы рассказать Бэйлу правду… но этим словам не суждено было прозвучать.

Понимаю. Маленький мальчик Эни наконец-то дорос до взрослых интриг… но неужели ты вообразил, что обыграл МЕНЯ?  Неужели считаешь, что один из руководителей Службы Имперской Безопасности выйдет из строя из-за смерти одного двойного агента? Так вот, мне абсолютно наплевать на смерть Леи, и даже на то, как быстро она умерла. Ты, я слышал, стал большим знатоком  дедовских способов? Извини, не люблю слово пытки – издержки воспитания. Надо будет прислать тебе пару альдераанцев – в рамках обмена опытом.

Я, конечно, всегда знал, что ты – сволочь, Бэйл. Но говорить так о собственной дочери…

Сенатор подался вперед с выражением голодного вонскра, напавшего на след.

Дочери? - Органа издевательски рассмеялся. - Неужели ты думаешь, что древний род альдераанских королей действительно мог породить республиканца? Лея – плебейское отродье, пригретое мною из милосердия. В ней нет и капли моей крови!

Ты и милосердие несовместимы, - Темный Лорд даже и не пытался скрыть омерзение… но, похоже, снова сыграл на руку оппоненту.

Глаза Бэйла засияли:

Вы только посмотрите, кто читает морали! Не тебя ли называют палачом Галактики? Впрочем, у меня действительно была иная причина для подобного жеста, причина, способная обратить твою сегодняшнюю победу в поражение. Хочешь ее услышать?

Просто умираю от желания, - буркнул Вейдер.

Не беспокойся, умрешь ты не сейчас. И вовсе не так быстро, как надеешься… Палпатин тебя казнить не собирается, нет? Обидно, если Лорд Вейдер не успеет насладиться моим сюрпризом в полной мере, - альдераанец сделал драматическую паузу, и Скайуокер с большим трудом удержался от фразы:  «Говори скорее!» Слова сенатора, а особенно его довольный вид будили в душе Вейдера массу подозрений.

Так вот, мой дорогой инквизитор, девчонка, от которой ты избавил Галактику своими иглами, наркотиками и электрощипцами – не моя, а ТВОЯ дочь!

Ты лжешь!

Ай, как грубо! Впрочем, что взять с татуинского раба. Ни культуры, ни воспитания! Она ТВОЯ дочь, рожденная Падме Амидалой, дочь, которую ты потерял, связавшись с Императором. Удочерив ее, я получил все, что хотел: орудие для мести… и твою красавицу-жену. Опс! Что, стадия кипения? Ладно, намек на Падме был ложью… к сожалению, она любила Энекина Скайуокера до самой смерти. Но чего стоили слезы ее благодарности, когда я  спас  малютку от злобного папаши-ситха! А потом гордая королева Набу работала у меня во дворце СЛУЖАНКОЙ, только чтобы видеть Лею. Только представь: «Эй, Падме, принеси-ка тапочки!» Я смеялся над вами годами…

Доказательства? – голос Вейдера был тихим от едва сдерживаемой ярости. Как же ему хотелось убить этого человека, растравлявшего его душевные раны с ловкостью опытного садиста!

Хм… доказательства, ты, наверное, уже похоронил. Хотя, может, от Леи осталась пара кусочков для генетического анализа, хи-хи. А что до остального… зачем мне лгать? С твоими

возможностями легко установить правду… занимайся, а я, пожалуй, пойду. Дела Альянса, знаешь ли…

Дверь за Органой захлопнулась, и Вейдер остался один. Черные стены, металлическая мебель… вроде, все, как обычно. Вот только мир перевернулся с ног на голову... Бэйл хотел лишь одного: причинить ему боль, а Скайуокер был благодарен. Да, воспоминания о прошлом приносили много горя, но теперь, спустя много лет, Сила возвратила ему дочь. Альдераанская принцесса – дочь бывшего татуинского раба! Родная душа, которой можно гордиться – талантливая, энергичная, целеустремленная, с небывалой волей к жизни и острым чувством несправедливости. Еще бы! Его девочка просто не могла быть иной. Великая вещь –наследственность…

«Ты совершил ошибку, Бэйл, и, надеюсь, что она окажется для тебя роковой. Я ждал, когда ты оступишься, я презираю тебя и все, что ты собой олицетворяешь, но… сейчас я тебе почти благодарен. Ты вернул мне надежду, - а я лишь сейчас понял, чего именно мне недоставало».

Глава V. Предательская простота.

Ищите простоту – и не доверяйте ей.

Правило Уайтхеда.

Лямбда-шаттл мягко скользил в распахнутый зев ангара.

Звезда Смерти, как всегда, встретила его холодно и неприветливо – впрочем, а на что он надеялся, возвращаясь сюда после разговора с Органой? Разве только на то, что с его дочерью в каземате все в порядке. Вейдер тяжело вздохнул: ему вспомнился давний философский спор о том, насколько будущее зависит от воли человека. Тогда он яро доказывал, что все можно изменить: нужно лишь желание, упорство и много-много терпения. Годы прибавили осмотрительности, но юношеский максимализм так и не ушел безвозвратно…

Темный Лорд всегда был сторонником мнения, что создание гигантских боевых станций в первую очередь, нерентабельно. И, во-вторых, поскольку любое оружие может попасть в руки врага, небезопасно для них самих. Это было единственное глобальное разногласие с Императором, которое Вейдер мог себе позволить высказать открыто. Тем самым он добился одновременно противоположных результатов. Естественно, в первые годы Империи Палпатин прислушивался к аппрентису, считая его благодарным за спасение жизни, а по молодости – и единственным искренним человеком из своего окружения. Благодаря этому младший ситх был способен убедить Императора подождать с финансированием проекта, но... ненадолго. И Темному Лорду волей неволей пришлось взять шефство над проектом станции. Пока лучшие умы Империи занимались анализом разработок с точки зрения оправданности применения станции в боевых действиях и ее тактической целенаправленности, кошмар находился под его контролем.

Вейдер прекрасно понимал, что играет на грани фола, и терпение Палпатина, наконец, иссякло. В тот самый момент, когда на небосклоне Империи засверкала звезда удачи Уиллхуфа Таркина, Вейдера вывели из игры. Строительство станции, которой было суждено начать новую эру в техническом превосходстве Империи, возглавил сам автор пресловутой «доктрины устрашения». Джеонозианских разработчиков заставили передать все документы и архивы в руки имперских конструкторов, и, когда прототип Звезды Смерти был наполовину готов, уничтожили. Это должно было обеспечить максимальную безопасность супероружия. Никто не имел права знать о станции все.

Создаваемый монстр жадно пожирал чудовищные капиталовложения, повышение налогов во внешних регионах порождало все больше недовольства Новым Порядком, а репрессии протестующих – мятежи один за другим. По совету Пестажа Император решил поправить экономическое положение государства аннексией не входивших в состав государства нейтральных систем. В первое время экспансия оправдывала себя, но назначенные моффы довольно скоро вышли из-под контроля, потихоньку принявшись делить и перекраивать внешние регионы на свой лад. Как-то незаметно раздел имущества и сфер влияния перекочевал уже на средние территории, и беспокоил центр.

Империя пошатнулась. Впереди ее ждали невероятная по масштабам гражданская война, а в результате закономерный раскол на десятки кусочков с коктейлем из анархии и тирании. Император был по-прежнему силен. Но он не был вечен – и это неожиданно осознали слишком многие. Трудно было предсказать, кто придет к власти после него. Следующий Император. Какой-нибудь спятивший мофф. Или, учитывая любовь Истории к сногсшибательным переменам и переворотам, кто-то из старореспубликанского поколения демократов.

Кто угодно.

Палпатин сделал вид, что занял выжидательную позицию, а сам активировал новые чистки в Сенате и правительственных структурах на предмет поиска внутренних врагов. Таркин, почти ежеминутно клявшийся в верности Императору, явно вынашивал планы по поводу собственного занятия трона. Опальному Лорду отвели роль наблюдателя – с которой он никогда не смог бы смириться. Это двадцать лет назад Энекин Скайуокер был настолько наивен, что мечтал о реформах. Нет, теперь надо было срочно менять стратегию. И его стратегией стала новая война.

Таркин построил Звезду Смерти.

Темный Лорд Империи создал свою тайную армию.

Вопреки здравому смыслу, эти две силы уравновешивали друг друга. Так опытные воины в единоборстве не вступают в схватку сразу, а выжидают, позвякивая оружием и медленно изводя противника собственным терпением.

Небольшая флотилия, вылетевшая бомбить какую-то не пожелавшую поделиться спайсом и другими ресурсами систему, неожиданно напоролась на заслон из неизвестных вражеских истребителей. За несколько лет армия эта, руководимая неугодными его Величеству военачальниками и состоящая из ополченцев внешних регионов, набрала кое-какую силу. Многие забытые дальние миры, где имперская экспансия чаще всего была источником беспредела, теперь жили под защитой некой вооруженной организации, являющейся для них гарантом куда более реального Мира и Порядка.

В благополучных центральных регионах все было по-иному. Прошел слух, что у Империи появился Враг.

Поначалу Враг не имел имени. Но едва столичные СМИ наградили его множеством прозвищ, он стал многолик.

Альянс независимых систем? Альянс за восстановление Республики?

Или просто Альянс? Сопротивление? Восстание?

Кто они и за что сражаются?

Враг был неуловим. И настолько же неуловим, насколько непонятен. Расчет Темного Лорда был верен – инстинктивный страх всего живого перед неизвестным привел к тому, что угрозу государственному порядку Империи сочли не то чтобы реальной, но все-таки... а вдруг? И политики, и военные в срочном порядке отложили былые разногласия до лучших времен, решив сосредоточиться на общей борьбе с мятежниками.

Все встало на свои места.

Но тут к Альянсу потянула свои цепкие лапы контрразведка, действуя через нескольких известных республиканцев, членов недавно разогнанной демократической фракции Сената. Тогда была выдумана новая ложь. Альянс срочно обзавелся романтическими идеалами и бесхитростной программой действия. Теперь дела велись на два фронта. Небольшая компания парламентских мечтателей поставляла контрразведке щедрую информацию о том, что им удалось заполучить десяток искореженных истребителей и переманить на свою сторону какого-то лишенного влияния старенького сенатора. Тайная армия на время ушла глубоко в тыл. Воевать было вроде как и не с кем. Шеф Альянса – сенатор Мон Мотма нарочито оставалась в Сенате до последнего. Это и был хорошо проверенный «рецепт Палпатина». Где же еще проще спрятаться заговорщику, как не на виду у врагов и среди фанатиков, которых никто не принимает всерьез?

Секрет обретенного на короткий миг равновесия был в том, что у настоящего Сопротивления до сих пор не было постоянной военной базы. Они появлялись ниоткуда и тут же исчезали. Поэтому и боевую станцию пока что не решались использовать по прямому назначению: суперлазер неоднократно проверяли на астероидах, но планеты оставались целы.

А тут все чинно и мирно: помешанный на суевериях Лорд, наконец-то, признал выгоды проекта и решил присоединиться к команде. Для Таркина и компании это – неприятность, но, пожалуй, неприятность ожидаемая. Зря он снова так резко высказался о Звезде Смерти, дал волю эмоциям. Такое не скоро забудут. Теперь Лорду Вейдеру придется жить на этой станции на птичьих правах, что, конечно, вызовет рой насмешек в его адрес. Хотя, только у гранд-моффа хватило смелости их озвучить. Вейдера пока что боялись. Это одновременно и облегчало и усложняло его существование.

Темный Лорд представил, как он нажимает на гашетку… и ненавистная станция разлетается на сто миллиардов кусочков. Правда, вместе с миллионом жизней...

Зло ли вырвать сорняк, пока он не заполонил все поле?

«Ситхская этика», – сказал бы Оби-Ван Кеноби.

«Терпение, мой ученик», – учил Кос Палпатин.

Если наставления ситха кажутся ему более мудрыми, означает ли это, что в душе он действительно стал ситхом? Вейдер досадливо поморщился: похоже, ему никогда не удастся излечиться от этого пережитка джедайского воспитания – любви к отвлеченным дискуссиям о Добре и Зле.

Шаттл мягко коснулся посадочной платформы и Темный Лорд вернулся к тому, что происходило ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС.

* * * * *

Огромный трехмерный экран занимал всю стену помещения, от пола до потолка. На него проецировались несколько звездных систем. Хотя здесь и была показана крошечная часть Галактики, тем не менее, это было величественное зрелище. Космос всегда завораживал Энекина, он мог смотреть в иллюминатор часами. Сколько раз, глядя в бездонное татуинское небо, он клялся себе, что посетит все миры… и, конечно, принесет на каждую из планет только радость и добро. Сегодня Скайуокер ощущал себя предателем собственных идеалов… и звезды взирали на него с немым укором.

Последняя проверка закончена, - доложил Мотти, - все системы функционируют нормально.

«Нормально…». Подсознательно Вейдер надеялся, что в последний момент что-то испортится. «О, Великая Сила! Как можешь ты спокойно взирать на подобные деяния твоих творений?»

Курс?

Таркин вперил в Темного Лорда огненный взгляд. Вейдер игнорировал его так долго, как мог. Достаточно долго, чтобы ощутить себя канатоходцем над пропастью. У них не было цели… он никогда не сказал бы имперцам про Явин, но и назвать другой мир, якобы выданный Леей на допросе, язык не повернулся. Вейдер знал, как это опасно, знал, что рискует и дочерью и собственным влиянием на станции – шансом хоть что-то изменить… но просто НЕ МОГ выбрать мишень для суперлазера. Убивать планеты… неправильно! За свои сорок лет Темный Лорд привык к зрелищу смерти: люди умирают, такова жизнь. Но подписывать приговор миллионам? Миллиардам? Для этого нужно обладать моралью Таркина или Императора.

Однако придется оправдываться:

У нее удивительное самообладание.

Вейдер посмотрел на Таркина сверху вниз.

Пройдет еще немало времени, прежде чем мы выудим из нее хоть какую-то информацию.

Это не было ложью. «Допрос» в его исполнении был совсем не тем, о чем думали имперцы, но что-то подсказывало Вейдеру, что любые другие методы потерпели бы неудачу. Где-то он уже слышал о том, что «с женщинами и дверьми лучше действовать мягкостью». Пытки – это, во-первых, варварство, а, во-вторых, не панацея. У Леи достаточно терпения… и мужества тоже. Он не заблуждался: в арсенале спецслужб достаточно средств, чтобы сломать любого. А в данном случае речь шла бы именно о ломке: такие люди не гнутся, их невозможно запугать… и, главное, они не предатели. Если бы речь шла только о ней, принцесса, может быть, и заговорила. Гордость и тюрьма – вещи плохо совместимые. Но обрекать на смерть ДРУЗЕЙ…

Я всегда считал используемые вами методы ненадежными, Вейдер. Слишком мягкими.

Лорд улыбнулся под маской: «Если бы ты знал, насколько близок к правде…» впрочем, веселого в ситуации было крайне мало, и улыбка увяла едва родившись. Таркин стреляет вслепую, но с завидной меткостью. Нужно быть осторожнее…

Они действенны. Но, тем не менее, в интересах ускорения процесса, я готов выслушать ваши предложения.

«Надо бросить ему кость – пусть поломает голову».

Таркин задумался:

Упрямство фанатика можно сломить, угрожая не самому человеку, а применив силу в отношении другого.

«Великолепное по глубине замечание… может, Бэйла Органу в камеру посадим? Вот уж к кому я с удовольствием применю силу… и Силу, если потребуется».

Что вы имеете в виду?

Только то, что сказал, - Таркин выдержал эффектную паузу… и следующие слова Гранд Моффа стали для Вейдера громом среди ясного неба:

Пора продемонстрировать всю мощь этой станции. Курс в систему Альдераана.

Да… оказывается, Таркина тоже осеняют гениальные мысли. Альдераан! Официально: подчеркнуто мирная планета с цветущей демократией, основной источник военных поставок Альянса… на деле – мир подлости и предательства, главная база имперской контрразведки. По мнению Вейдера, единственная планета, заслуживающая уничтожения больше Альдераана – Центр Империи. Конечно, если вывезти мирное население и оставить там одних бюрократов… Темный Лорд слегка улыбнулся: мечтать не вредно. Похоже, хоть на один счет можно успокоиться: даже такой маньяк, как Таркин, не решится обезглавить СИБ ради красивого жеста… но Лея-то ничего не знает о роли родной планеты в Галактической политике. А что, если… но, нет! Лея СКАЙУОКЕР, может, и молода, но не способна на такую глупость, как поверить Таркину. И, все же, Вейдеру было неуютно. Столько неизвестных в одном уравнении… амбициозный Мофф, потерянная много лет назад дочь, обманщик Органа и Палпатин, желающий испытать новую игрушку. Столько всего надо учесть, - а право на ошибку утрачено безвозвратно. Ему и раньше приходилось рисковать, но сегодня Темный Лорд Империи вновь ощутил себя юнцом, стоящим над огненной бездной. Тогда он проиграл… а теперь? Логические выкладки, вроде бы, безупречны… так почему же тревога бьется в душе, как пойманная птица? Не вовремя пробудившиеся родительские чувства, - или что-то иное? Младший ситх никогда не был силен в предвидении – здесь первенство Императора оставалось несомненным. Но сегодня он смотрел вперед и видел смерть. Нервы расшалились? Скайуокер мысленно покачал головой. Что-то надвигается… но что? Если бы все было так просто…

Глава VI.Сегодня я стал смертью

Я стал смертью, сокрушителем миров.

Бхагават-Гита.

«5 часов 30 минут утра 16 июля 1945 года, испытательный полигон Аламагордо в Нью-Мексико.

… секунду спустя башня испарилась. На сотни ярдов вокруг нулевой точки, которой Оппенгеймер дал название «Троица», песок пустыни оплавился в стекло. Порожденный взрывам шар раскаленного воздуха быстро поднялся на высоту в 35 тысяч футов. В нескольких милях оттуда Дж. Роберт Оппенгеймер наблюдал, как образуется грибообразное облако. Вокруг все ликовали.

Сегодня я стал смертью, - сказал он».

* * * * *

Мы вошли в систему Альдераана.

Таркин кивком подтвердил, что информация получена и принята к сведению. В зал вошла Лея Органа, конвоируемая двумя охранниками. Сзади следовал Дарт Вейдер.

Я являюсь... - начал Таркин.

Губернатор Таркин, - прервала она его, - так значит, это вы держите поводок Вейдера... можно было догадаться и раньше. Когда я впервые оказалась на борту этого корабля, мне показалось, что я ощущаю некоторое зловоние...

Вы очаровательны, - со снисходительной улыбкой заявил Таркин. - Вы не представляете, принцесса, как трудно мне было подписать приказ о вашей казни, - на его лице появилось выражение притворного сожаления.

Удивительно, что вы осмелились принять ответственность за этот приказ на себя.

Таркин с неохотой вздохнул:

Я посвятил долгу всего себя, и радости, которые мне доступны, весьма немногочисленны… А потому позвольте мне пригласить вас на одну маленькую церемонию в качестве гостя. Я хочу сделать это ДО ТОГО, как вас казнят. Вы будете присутствовать на первом испытании боевой мощи нашей станции. Теперь никто не осмелится угрожать Империи.

Лея Органа с презрением посмотрела на него.

Чем крепче будет ваша хватка, Таркин, тем больше систем проскользнёт меж ваших пальцев.

Улыбка Таркина превратила его лицо в ухмыляющийся череп. Кожа стянулась складками и стала похожа на высохший пергамент. Какая-то выскочка осмеливается ему возражать!

Только не после того, как мы предъявим миру возможности этой станции. В некотором роде вы сами определили объект для демонстрации. Поскольку вы отказались указать нам местонахождение базы мятежников, я посчитал, что будет справедливым выбрать в качестве цели вашу родную планету.

Нет! Не смейте! Альдераан – мирная планета. На ней нет никаких баз, нет армий. Вы не можете...

Вейдер в который раз благословил свою маску. «Бедная, обманутая девочка!»

Глаза Таркина вспыхнули.

Вы предпочитаете другую цель? Возможно, военную?

Мофф подался вперед столь резко, что девушка сделала шаг назад. К Вейдеру… Энекин поразился: неужели, несмотря на «допрос» и его зловещую репутацию, Темный Лорд пугает ее меньше Таркина? Сейчас, в момент глубочайшего личностного кризиса, Лея не обдумывала своих действий. Это был подсознательный порыв… возможно, ощущение родства? Вейдер тут же высмеял сам себя: «Мечтатель! Она уже сказала тебе все, что думает на твой счет. И имперские казематы едва ли способствовали налаживанию дружеских отношений…».

Я устал от этой игры, - мофф демонстративно пожал плечами. - В последний раз спрашиваю, где находитсяглавная база повстанцев?

Из невидимого громкоговорителя послышался голос, возвестивший, что вошедшая в систему Альдераана станция находится на расстоянии примерно в шесть диаметров планеты… и гордая принцесса мгновенно сникла.

«Неужели сломалась?» - Вейдер осознавал, что, если сейчас прозвучит слово «Явин», ему придется отбросить выжидательную позицию. Убить Таркина. Возможно – убить всех на мостике. Мышцы рефлекторно напряглись, и он лишь усилием воли удержался от того, чтобы не стать в боевую стойку. Так просто… но кто знает, что за этим последует? Хотя, если выбирать между хладнокровным убийством и соучастием в геноциде, он, пожалуй, не станет колебаться. Не на это ли рассчитывал Император, посылая его курировать «испытание» новой игрушки?

«Неужели Палпатин хочет, чтобы я убил Таркина? Он демонстративно предпочел гранд-моффа собственному ученику, а теперь еще и это. «Учитель» ждет от меня изъявлений покорности – или же праведной ярости истинного ситха? Если бы знать…»

- Дантуин, - прошептала Лея, уставившись в пол. Выражение открытого неповиновения исчезло с ее лица. - Они на Дантуине.

Таркин не спеша, с удовольствием вздохнул и повернулся к стоящей рядом огромной фигуре Темного Лорда.

Ну вот, видите, Лорд Вейдер! Она может быть благоразумной. Для извлечения правильного ответа нужно всего лишь правильно сформулировать вопрос.

Он повернулся к офицерам.

Продолжайте операцию. Стреляйте, как только будете готовы.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем произнесенные Таркином слова дошли до сознания окружающих.

Что? - наконец выдохнула Органа.

«???» – сказать, что Скайуокер удивился – значит, сильно преуменьшить.

А вы слишком доверчивы, - объяснил Таркин, внимательно рассматривая свои ногти, - Дантуин – слишком далек от Центра Империи и не послужит хорошим объектом для демонстрации. Как вы понимаете, для того чтобы сообщение о нашем могуществе быстро распространилось по Империи, нам необходима населенная планета, расположенная как можно ближе к центру. Но не беспокойтесь, мы разделаемся с вашими друзьями-повстанцами на Дантуине так быстро, как только сможем.

Но вы сказали... - запротестовала Органа.

Единственные слова, имеющие значение – это те слова, которые я только что произнес, - ядовито заметил Таркин. - Мы уничтожим Альдераан, и это было запланировано заранее. Затем вы получите удовольствие, наблюдая, как мы уничтожим центр этого неразумного и тщетного восстания на Дантуине.

Гранд-мофф победно ухмылялся... а Вейдер ожесточенно спорил с самим собой: одна половина требовала вмешаться, помешать мерзкому плану любыми средствами. Другая, худшая, но более мудрая, шептала на ухо: «Он не посмеет взорвать Альдераан! Ты убьешь Таркина – но не сможешь в одиночку взять под контроль всю эту проклятую станцию! Вмешаться сейчас – значит пустить под откос двадцать лет работы. Другого шанса не будет!»

Секунды текли…

Приступить к первичному зажиганию.

Свет мигнул, энергосистема спешно переключилась на аварийный режим. Все ресурсы стальной планеты сейчас питали суперлазер, это смертоносное чудо инженерного гения… Зелёный луч, возникший в недрах Звезды Смерти, коснулся голубого шарика на экране и…

Вейдер инстинктивно сжал пальцы на плече принцессы. Он до последнего не верил, что гранд-мофф осмелится на это. Уничтожение Альдераана казалось немыслимым, и вдруг Темного Лорда осенила кошмарная в своей простоте мысль...

«Таркин не знал!»

... Но на месте планеты уже возникла Пустота.

«Это в духе Палпатина – скрывать информацию даже от Гранд-Моффов…»

И тут, с запозданием на пару секунд, его накрыла волна возмущения в Силе. Понадобилась вся выдержка, чтобы не закричать. Боль, впивающаяся в душу сотнями иголочек, колющая, режущая, вскрывающая вены и разрывающая тело на части... Казалось, в мире более не существовало ничего, кроме этой боли. Ему пришлось научиться бороться с физическими страданиями, и довольно эффективно, но мучительное ощущение агонии, повторённой и отражённой миллионы раз, было совсем иного свойства.

Одно единственное мгновение оборвало великое множество жизней, и с каждой из них умирала частичка Энекина Скайуокера. Плата за могущество и власть.

Альдераан исчез.

Навсегда.

Смерть не пощадила никого – она была одинаково безжалостной на дневной и ночной стороне планеты. Перед ней стали равны все – имперцы, повстанцы и основная масса весьма далеких от политики людей. Все, кто в этот миг любил, ненавидел, испытывал радость или горе – все они перестали чувствовать и стали Ничем-в-Пустоте. От планеты, пережившей столетия войн и тысячелетия расцвета, повидавшей и республики, и империи, теперь остались только тысячи астероидов и тонны космической пыли. Прах.

Прах, бесконечная скорбь дочери и... вечное проклятие.

Глава VII. Победы и поражения

Мое слово не меч,

От судьбы не уберечь

Кровь на белой стене

На войне, как на войне...

Тэм Гринхилл. Защитникам Шаэраведда.

-Он здесь, - ровным голосом констатировал Вейдер.

Самодовольный вид сидящего за столом Таркина все-таки выдал какое-то беспокойство.

-Оби-Ван Кеноби? Это невозможно! Что заставляет вас так думать?

-Возмущение в Силе.

«А также записи камер слежения, которые ты не удосужился просмотреть».

Оби-Вана он почувствовал еще в ангаре. И именно поэтому не стал контролировать обыск весьма заинтересовавшего его кореллианского фрахтовика, а, наоборот, ни с того ни с сего покинул арену. Со стороны это выглядело довольно глупо – как будто Вейдер забыл в каюте лайтсейбер и спешно ретировался. К счастью, никто из здешних имперцев, приученных считать Лорда не более чем свихнувшимся на религии чудаком, ничего серьезного не заподозрил. Если бы позже Кеноби не попал в кадр, Темный Лорд вообще никогда не привлек бы к нему внимание гранд-моффа. Но, раз Оби-Ван сам пошел сражаться с выключателем в коридоре, предоставив спасение Леи кому-то другому – Вейдер сделал вывод, что «коллеги» старого джедая этого стоили и с заданием справятся. Тем проще – в голове у него уже сложился план, позволяющий кореллианскому транспорту уйти и забрать дочь целой и невредимой. Накануне он вполне мирно уговорил Таркина не торопиться с казнью принцессы, сославшись на то, что Лея может послужить приманкой…

А теперь ничего не поделаешь: придется Оби-Вану немного побегать от штурмовиков… для блага Галактики и Леи Скайуокер. Ну что ж, не рассыплется!

Последний раз я ощущал это возмущение в присутствии моего наставника.

Но он, должно быть, давно мертв.

«Ну, если ты так уверен…»

Не стоит недооценивать Силу, - привычно возразил Вейдер. Отчасти он сделал это нарочно – любые упоминания этой «древней религии» до смерти раздражали скептически настроенного гранд-моффа.

Джедаи вымерли, - категорически заявил Таркин, - их огонь погашен десятилетия назад. Вы, мой друг – все, что от них осталось.

«Если бы ты на самом деле был таким тупицей, каким прикидываешься!»

Раздался тихий звук зуммера переговорного устройства:

Да? - спросил Таркин.

Чрезвычайное происшествие в тюремном блоке АА-23. – Голос помолчал и добавил. - А еще отключение энергии на уровнях с 12 по 56.

Принцесса! - воскликнул Гранд Мофф, вскочив на ноги. - Все секции привести в состояние боевой готовности!

Вейдера охватило минутное раздражение. Неужели в войска Альянса стали набирать таких идиотов? Риторический вопрос: судя по шуму, гаму и общей тревоге – так оно и есть. Дааа... И если уж с ними увязался Оби-Ван, то, однозначно, жди беды. Он же, как неуправляемая торпеда – ситх знает, куда шандарахнет. А как, скажите, еще можно назвать человека, отключившего свет в коридоре и при этом свято уверенного, что он вырубил луч захвата? Он что, всерьез полагает, что генератор силового поля включается при помощи простого поворота рубильника? Да, с техникой у Кеноби всегда было туго. Придется все делать самому!

-Оби-Ван здесь, и с ним Сила! – прошипел Лорд.

-Если это так – нельзя позволить ему ускользнуть.

-Побег не входит в его намерения. Я должен встретиться с ним, - заявил Вейдер. Широко взмахнув плащом, Темный Лорд вышел из конференц-зала, а мофф задумчиво посмотрел ему вслед. «Совсем спятил. Таким лечиться надо, а не войсками командовать. Почему его до сих пор терпит Император?»

Младший ситх не был телепатом, но эту мысль уловил. И, в который раз, поблагодарил свою глухую черную маску: вряд ли Вейдер с улыбкой до ушей смог бы кого-то напугать.

С лучом захвата, к счастью, все оказалось просто. Техникам придется долго искать, где произошло замыкание, прежде чем кто-то догадается поискать обломанный в жиле провода кончик обыкновенной швейной иглы. Поистине неискоренимая орденская привычка – носить иголку за подкладкой плаща. Зачем она второму человеку Империи – ситх знает? - но старый трюк, которым он лихо пользовался ещё в пору далёкого татуинского детства, сработал. Впрочем, возиться не будут и, скорее всего, блок поменяют целиком. Даже если диверсию обнаружат, все подумают на Кеноби… Это навело Лорда на интересную мысль: в дальнем углу весело мигала панель управления главным калибром. А что, если? Долгие размышления были не в его правилах: минута – и миниатюрная схема отправилась в утилизатор. Пусть теперь попробуют запустить свою игрушку!

«Да, Кеноби, ты действительно враг Империи номер один: находишься на станции всего час, а уже столько всего перепортил!» …ситх! Вот и не верь после этого в справедливость закона подлости! Как говорится,  «дурака вспомнишь, он и явится».

По коридору справа приближался Оби-Ван и, что хуже всего, он явно почувствовал присутствие бывшего падавана.

«Ну и как, скажите на милость, теперь выпутаться? Не убегать же!»

Кеноби остановился. Нечто знакомое, полузабытый мыслеобраз, который он долгое время пытался изгнать из памяти. Затем перед ним возникла, преградив путь в ангар, высокая черная фигура:

-Я долго ждал тебя, Оби-Ван, - торжественно произнёс Вейдер.

«И еще пару сотен лет с удовольствием не встречал бы».

Наконец-то мы снова встретились. Круг замкнулся. Когда-то ты был моим учителем, но теперь я сам – повелитель.

-Но только повелитель Зла, Дарт!

Активировав меч, Кеноби совершил весьма быстрый для пожилого человека выпад в сторону противника. Алый и голубой клинок скрестились. Отблески заплясали по стенам, оживив серые коридоры станции невиданным по красоте представлением.

«Дарт? Он думает, что это имя? Или подшучивает? Кеноби положительно не меняется! Что за идиотский снобизм... Тебе что, на доспехах большими буквами написать: «Уноси ноги, придурок?»

Танец двух клинков длился недолго, но достаточно, чтобы Вейдер смог понять – это сражение может растянуться на целую вечность.

Темный Лорд отметил, что Кеноби остался мастером – навыков, вбитых двадцатью-тридцатью годами усердных тренировок и не менее усердной практики, не отняло даже изгнание. Но вслед за комбинацией нескольких решительных ударов натиск немного ослабел, и теперь Оби-Ван явно осторожничал. А как же святая цель – добить врага? Нет, кажется, джедай понял, что у его противника было неоспоримо больше силы – о, мерзкое механическое чудовище! – да и Силы тоже...

А раньше об этом нельзя было догадаться, прежде чем он так скоропалительно ринулся в атаку? Привычка решать проблему мечом? Или здесь какая-то хитрость?

Скоро узнаем...

Теперь они медленно двигались по коридору – Темный Лорд легким нажимом сейбера «вел» Кеноби прямо в дружеские объятия штурмовиков. Раз уж Оби-Ван сам напросился на это рандеву, с ехидным предвкушением подумал Вейдер, можно будет и побеседовать по душам. Пока они дерутся, Лея преспокойно улетит на Явин, и в тюремном отсеке как раз освободится камера...

Он не ошибся. Едва они приблизились к ангару, вахта оставила свой пост возле корабля, всем составом окружив место поединка. Небольшое воздействие в Силе заставило солдат понять, что им разрешается остаться зрителями. Впрочем, это вполне устраивало людей, для которых смертельный бой двух рыцарей был забавным зрелищем с выкрутасами и применением музейного оружия.

-Твои силы иссякают, старик.

«Ты же в капкане! Ну же, сдавайся, у тебя нет ни единого шанса!»

Кеноби взглядом смерил сокращающееся расстояние между ним и штурмовиками и бросил на Вейдера полный жалости взгляд:

Этот бой ты не сможешь выиграть, Дарт. Если мой клинок найдет свою цель, ты перестанешь существовать. Но, если ты поразишь меня, я стану еще сильнее.

Темный Лорд хотел было сказать, что он лично думает о любви Оби-Вана к пространным философствованиям, но шум в ангаре отвлек его от «дискуссии». Оценив мимолетно беспорядок у захваченного фрахтовика – все идет по плану, он привычно взмахнул лайтсейбером для обыкновенного удара наотмашь. Кеноби, продолжая смотреть куда-то в сторону, поднял меч, и...

...и не стал парировать удар. Вы когда-нибудь пробовали остановить полёт не имеющего собственной массы лезвия на середине замаха?

В следующую долю секунды алый клинок отделил голову Оби-Вана от тела. Короткая вспышка – впоследствии Вейдер не мог понять, почудилось ли ему это или было на самом деле – и на пол упал аккуратно разрезанный плащ.

Старый джедай исчез.

Темный Лорд рассеянно тронул плащ носком сапога, не зная, что сказать:  ситх побери! или все же – о, Великая Сила! Из прострации Вейдера вывел шум в ангаре: светловолосый парнишка, который только что исступленно звал Бена, теперь расстреливал смущенных таким напором штурмовиков из бластера. Типичная истерика. Наверное, он все видел. Мысли против воли вернулись к произошедшему.

К сожалению, смерть – явление, которое никто не в силах обратить. Даже форсъюзеры.

* * * * *

-Они улетели?

-Они только что совершили прыжок в гиперпространство.

-Вы уверены, что с жучком на их корабле все в порядке? Вейдер, я же ужасно рискую! – процедил Таркин.

Темный Лорд не стал оправдываться и объясняться, понимая, что после сегодняшних событий его выдержка и так на пределе – в следующий момент он сорвется и попросту размажет противника по стенке. А как раз этого делать нельзя. Не попрощавшись с гранд-моффом и, таким образом, заработав еще один недовольный взгляд в спину, Вейдер ушел в свою каюту. Таркин что-то проворчал, но счел это признаком своеобразного нездорового триумфа – надо же, ситх сумел прикончить своего бывшего учителя-джедая.

Впрочем, он так и не узнал, что штурмовикам было приказано подобрать оружие и старый джедайский плащ, а обычный майнд-трик убедил их не только отдать эти вещи Лорду, но и забыть о странном распоряжении командира.

Вейдер повертел сейбер Кеноби в руках. Провёл пальцем по исцарапанному энергоблоку, а затем повесил на поясе около собственного. Он знал точно, что завтра ночью вряд ли вернется сюда...

Это что, предчувствие?

Кеноби мертв. Спустя восемнадцать лет их бой неожиданно завершился. Бой, который не должен был начаться! Ни тогда, на Мустафаре. Ни сегодня, на Звезде Смерти.

Когда-то давно Скайуокер более всего на свете хотел доказать Кеноби, насколько тот ошибался в нем. И еще – как, в чем и насколько он превзошел своего учителя. Но чтобы он там не чувствовал по отношению к Оби-Вану, и было ли это чувство ненавистью или болью предательства, он бы никогда не стал мстить.

И никогда не стал бы доказывать собственное превосходство – так.

Так, чтобы посчитать победу в этом бою своим проигрышем.

А разве у него был выбор? Кеноби здесь не причем. Кеноби скрывался от Империи, но не участвовал в боевых действиях.

«И я не искал его. Мне было все равно. Было ли?»

Оби-Ван все-таки осмелился вернуться – и был убит. Логике войны свойственна прямолинейность, и каждый изгиб оборачивается трагедией или предательством. Вроде того, как ушедший из Ордена старый аристократ записался в ситхи ради глупой идеалистической мечты о спасении Республики, и...

«В смерти Дуку виновен я...»

... тогда он хотя бы был уверен, что убивает врага!

Многовато аналогий. Но Дуку играл. Граф не смог просчитать свое поражение. Тот, кто когда-то учил Дуку, не смог просчитать саму возможность этого поединка. И послал ученика на смерть от руки другого ученика.

А Оби-Ван был искренен, кристально искренен в своем упрямстве. Почему не стал отражать удар – не хотел сдаваться? Почему остался глух ко всем мысленным подсказкам? К тому же, по сведениям контрразведки, фрахтовик Кеноби вполне мог оказаться тем самым кораблем, который удрал с Татуина прямо из-под носа штурмовой команды.

Опять – Татуин. Все дороги ведут на Татуин, да?

Темный Лорд чувствовал, что разгадка поведения Оби-Вана кроется где-то очень близко к системе Двух Солнц. Только бы докопаться, что забыл Кеноби в этой гигантской песочнице...

«Кеноби мертв», - повторил про себя Вейдер.

И ничего уже не расскажет. Это – как сожженный мост к прошлому. Верно, если он что-то и потерял, то это случилось два десятка лет назад.

Как говорится, концы в воду... или в песок?

Вот Бэйл наверняка что-то знает. Не иначе как на свою погибель принц выболтал много интересного. Так много, что Темный Лорд не постеснялся отдать невероятный по наглости приказ своему единственному агенту в СИБ. А именно, покопаться в архивах королей Альдераана и разузнать что-нибудь о людях, которые шестнадцать-восемнадцать лет назад жили при альдераанском дворе. Шансы были астрономически малы. Несколько дней назад Органа упивался безнаказанностью, но за его самоуверенностью стояли годы плетения интриг. А это значило, что все компрометирующие принца сведения глубоко похоронены или начисто уничтожены.

Но должны же быть какие-то зацепки! Падме не могла прожить несколько лет во дворце, не видясь ни с кем из прислуги и не оставив о себе никаких следов, никаких воспоминаний. Дочь – ЕГО дочь – должна помнить мать. Наверняка остались какие-то вещи...

Если его агент что-то обнаружил при взломе секретных архивов, то уже скрылся с этой информацией с Альдераана куда-нибудь на нижние уровни Центра Империи. Таков был приказ – действовать без промедления. Молниеносно. И еще быстрее доставить добытые сведения шефу. Если при этом агент умудрился не попасть в застенки к коллегам из СИБ, Темный Лорд очень скоро узнает что-нибудь новенькое. А Таркин, вероятно, вместе с планетой стер и все следы шпионажа. Воистину нет худа без добра...

Впрочем, почему он думает, что его агент «наследил»?

Боба Фетт был профессионалом. И ему можно было доверять.

Глава VIII. Нравственная дилемма

Похвалы за доброту достоин лишь тот человек,

у которого хватает твердости характера

на то, чтобы иной раз быть злым;

в противном случае доброта чаще всего говорит

лишь о бездеятельности или

о недостатке воли.

Ф. Ларошфуко.

Холодная безмятежность космоса… планеты кружатся вокруг своих солнц, а спутники спешат вслед за планетами. Так происходило в течение миллионов лет и вдруг… что-то переменилось… Пространство исказилось и… внезапно стало иным. А затем в системе Явина появился новый спутник…

* * * * *

«Этот день мы запомним надолго. Мы видели гибель последнего джедая, а скоро получим возможность увидеть гибель Восстания!»

Почему-то фанатичная торжественность, с которой Вейдер выдохнул эту фразу, не давала гранд-моффу покоя. Таркин внимательно наблюдал за черной фигурой, замершей возле экрана. Энергосистема снова работала в аварийном режиме, и мостик практически погрузился во тьму. Гранд-моффа это не смущало: лучше приготовиться к атаке, чем умереть с включенным светом, но вид Вейдера в такой обстановке немного… нервировал. Казалось, что фигура ситха парит среди звезд, а темные стены вокруг экрана представлялись просто рамой к этому произведению. Таркин не считал себя внушаемым человеком, но подобное зрелище, наслоившись на слегка суеверное отношение губернатора к Лорду, заставляло его беспокоиться. Может, он зря не верил всем этим байкам? С тех пор, как Лорд ступил на станцию, их просто преследуют неудачи. До сих пор ему удавалось вывернуться, используя всю свою ловкость и интеллект, но удача когда-то заканчивается. Таркин живо припомнил, как из-за ошибки техника была обнаружена неисправность главного калибра. Подумать только: если бы стажер не уронил молоток на пульт управления, они стреляли бы по повстанцам исключительно из табельного оружия. Случайность? Гранд-мофф мысленно покачал головой. Случайностей не бывает. Фраза из лексикона джедаев, но очень точно передает суть.

Таркин не верил в совпадения. А значит, следовало предполагать диверсию. Конечно, смахивает на паранойю, но слишком уж не вовремя сломался пульт. Слишком удачно для повстанцев. Да и кандидат на примете есть – Оби-Ван Кеноби. Генерал Республики, герой Клонских войн… джедайский недобиток. Говорят, таким достаточно посмотреть на вещь, и… он раздраженно прервал самого себя: «Слухи, домыслы… может, еще к оракулу сходишь?». По правде говоря, версия «джедай-диверсант» прекрасно объясняла все странности, но Таркина терзали сомнения. Если хочешь выжить в большом бизнесе и большой политике, надо развивать интуицию. И сейчас внутренний голос громко кричал об опасности. Глаза Губернатора возвратились к Вейдеру. Темный Лорд, последний из ситхов, придворный палач Императора… этот тип беспокоил его гораздо сильнее, чем хотелось бы. Страх был бы объясним: «железному Лорду» просто на роду написано нервировать окружающих, но в поведении Вейдера угадывался какой-то странный диссонанс. Так опытный дирижер слышит фальшивую ноту в шуме целого оркестра. Таркин не мог определенно сформулировать свои сомнения: внешне милорд вел себя в точности, как обычно. Но беспокойство оставалось… неужели он стал суеверным? Многие офицеры шептались по углам, что Темный Лорд – порождение чистого Зла и приносит с собой лишь неприятности. Губернатор снова посмотрел на Вейдера: если ситха и раздражало столь пристальное внимание к своей персоне, то он никак этого не показывал. Впрочем, как ему показать? Черные доспехи не просто скрывали лицо, они не оставляли ни кусочка открытой кожи. Может, слухи о том, что Лорд – наполовину машина не так уж и лживы?

Появление Мотти отвлекло Таркина от размышлений.

Мы вошли в систему Явина. База Альянса – на четвертой луне.

Хорошо. Стреляйте, когда будете готовы.

Слышать эти слова было тяжело и досадно. «Стреляйте…». Он рискнул всем, чтобы не позволить Звезде Смерти выстрелить вновь, но эта нелепая случайность… Вейдер задумчиво смотрел на оранжевую поверхность Явина. Грозная красота этого гиганта казалась прекрасной декорацией для предстоящего сражения. Повстанцы получили планы, и теперь не будут сидеть, сложа руки. Проблема лишь в одном: если с неисправным суперлазером они могли обстреливать станцию хоть до позеленения, то теперь время атаки было строго ограничено… и слишком мало, чтобы он рискнул оставить все на волю случая. Значит, придется действовать самому… и плевать на подозрения. Гранд-мофф далеко не дурак, и скоро сложит два плюс два. До сих пор его спасали только предрассудки – результат антифорсъюзерской компании Императора. Но это – лишь временный щит… особенно для скептика вроде Таркина. Впрочем, даже неизбежный провал собственной миссии – ничто по сравнению с гибелью Альянса... а раз так, Звезда Смерти должна быть уничтожена. И ему, Энекину Скайуокеру, самое время помочь братьям по оружию…

* * * * *

Из-за оранжевого шара Явина вынырнули четыре эскадрильи истребителей и направились к стальной планете. Казалось, что Красный Лидер с интересом рассматривает это гениальное творение сошедшего с ума инженера, но перед глазами пилота стремительно проносилось прошлое. Повышение налогов и разорение множества систем во Внешних регионах, ксенофобия, репрессии... Весь триумф пресловутой доктрины устрашения был многократно увеличен и сконцентрирован в этом летающем ужасе, к которому они приближались.

Двойные крылья «крестокрылов» раскрылись, принимая атакующую позицию. Звезда Смерти стремительно увеличивалась в размерах. Все понимали – второго такого случая не будет.

Красный Лидер сличил местоположение станции с районом расположения их предполагаемой цели.

Лидер Золотых, говорит Красный. Исходная позиция занята. Можете приступать. Вентиляционная шахта дальше на север. Мы отвлечем их здесь, внизу.

Направляемся к указанной цели. Будь готов сменить меня.

Принято, Лидер Золотых. Мы постараемся пересечь экватор и принятьих основной огонь на себя.

Да пребудет с вами Сила!

* * * * *

Внутри станции завыли сигналы тревоги, и довольно медленно реагирующий экипаж ее, наконец, понял, что неуязвимая станция подвергается организованному и массированному нападению. Ожидая, что все силы повстанцев будут сосредоточены на плотной обороне самого спутника, стратеги адмирала Мотти оказались совершенно не подготовлены к атаке десятков крошечных кораблей ограниченного радиуса действия. Не будь ситуация столь серьезной, Вейдер бы с удовольствием позлорадствовал: удивительно, как люди, поставленные у руля такого монстра, убийцы планет, могут быть столь предсказуемы. Сейчас, однако, это было лишь на руку.

Имперцы пытались компенсировать допущенный просчет своей работоспособностью. Солдаты занимали места за пультами зенитных установок. Сервомоторы пронзительно завывали, поворачивая жерла огромных орудий. Станцию стремительно окутывала смертоносная паутина. Республиканцы тоже не дремали – после очередного попадания солдат, механиков и операторов буквально разметало взрывом. То, что творилось в коридорах, более напоминало паническое бегство, чем организованное сопротивление. Перебираясь с места на место, Темный Лорд отметил, что никогда не видел столь скверного руководства. Генералы свято уповали на неуязвимость станции и слишком увлеклись дележом кормушек. И вот, результат на лицо: подобные крики и суета были бы уместны на Татуине в базарный день, но никак не на военном объекте во время вражеской атаки. Разумеется, подобное разгильдяйство только играло ему на руку, но, в то же время, не могло не раздражать. Вой сирен, возвещающих о декомпрессии, создавал превосходный фон этому филиалу галактического бедлама, и черная фигура Лорда казалось просто оазисом спокойствия. Вейдер с тревогой заметил, что персонал станции бросает на него взгляды, полные надежды – и невольно ускорил шаг.

Не далее как вчера те же офицеры с неудовольствием перешептывались за его спиной и с не меньшим неудовольствием выполняли его приказы, поминутно оглядываясь на здешних моффов.

Страшно...

Конечно, эти люди знали, на что идут, когда писали заявления о переводе на Звезду Смерти. Великий проект гранд-моффа Таркина прельщал любого мало-мальски амбициозного офицера. Никто не думал об опасности. Никто не думал о том, что человека, подписавшего смертный приговор целому миру, рано или поздно постигнет возмездие. Остались бы они служить в ЕГО флоте, на ЕГО «звездных разрушителях», на ЕГО истребителях – и им бы не понадобилось сейчас сражаться с ЕГО Альянсом. Трещина в отношениях двух ситхов, возможно, останется на совести Палпатина. Трещина в руководстве Империи – это и его вина. Уничтожив станцию, он, возможно, вернет долю спокойствия и надежды на мир в Галактику, но при этом лишит всех этих людей права на жизнь. Каждый взгляд жег, как огонь.

«И тебе, как всегда, предназначено быть Разрушителем... убивать и отнимать жизни? Но ты же ищешь в этом какую-то вселенскую справедливость, правда?.. и никак не находишь... Ты ступил во Тьму ради Света, да? Так ведь, Избранный Силой?»

Дурацкие храмовые сказки! Двадцать лет назад он дал себе зарок забыть об этой ерунде навсегда!

К Темному Лорду подбежал запыхавшийся младший офицер и, запинаясь, доложил:

-Лорд Вейдер, мы насчитали, по меньшей мере, тридцать истребителей двух типов. Эти корабли так малы и быстры, что фиксированные орудия не могут справиться с ними. Они все время уходят из зоны поражения.

К ситху сомнения. Это его шанс... быть может, единственный шанс.

Не Альянс. Он сделает это САМ.

-Поднимайте истребители.Нам придется охотиться за их кораблями и уничтожать одного за другим.

Внутри огромных ангаров замелькали красные огни и загудели сирены. Обслуживающий персонал засуетился в сумасшедшем темпе, подготавливая корабли, а одетые в легкие комбинезоны имперские пилоты хватались за свои шлемы и сумки. Техники отключали кабели подачи энергии, заканчивая последнюю проверку. Самая большая тщательность была проявлена при подготовке особого корабля, ближайшего к выходу из ангара. Щелкая переключателями на панели, Вейдер мимоходом подумал о том, что решающая битва – не лучшее время для проверки нового истребителя. Услужливая, как всегда, память тут же подсунула Лорду эпизод тридцатилетней давности. Отказ двигателей кара в самый ответственный момент гонок. Тогда он рисковал только кораблем Квай-Гона и собственной жизнью… сегодня ставки были куда выше. Одно утешение: этот кораблик он спроектировал и отладил собственными руками, и здешние «умельцы» не могли его сильно испортить. Так что, если он погибнет, то лишь из-за собственного ротозейства… а не потому, что младший техник опаздывал на свидание и забыл прикрутить пару гаек. Раздался ровный шум двигателей, и руки привычно легли на штурвал. Маленький корабль покинул безопасный ангар и устремился вверх. К звездам.

Космическая битва разгоралась, потери с обеих сторон росли. А хронометр безжалостно отсчитывал секунды, оставшиеся до судьбоносного выстрела…

Глава IX. Враг поневоле

По-настоящему трудно дается нам лишь одно – исполнение долга,

ибо оно предполагает такие поступки, которые мы все равно

вынуждены совершить, хотя они и не приносят нам одобрения –

единственного, что толкает нас на похвальные дела

и поддерживает в наших начинаниях.

Ж. Лабрюйер.

Двойная атака эскадрилий Красных и Синих в районе экватора была настолько мощной и ожесточенной, что там сосредоточилось все сопротивление имперцев. Золотой-Лидер с мрачным удовлетворением наблюдал заэтимкажущимся спокойствием, зная, что оно продлится недолго:

Золотой-Лидер Красному-Лидеру. Начинаем атаку. Цель обозначена и запеленгована. Огневого прикрытия нет, истребителей противника также не наблюдается. Кажется, у нас есть один заход.

Принято Золотой-Лидер. Постараемся отвлечь противника.

Три истребителя внезапно появились из скопления звезд и устремились к поверхности боевой станции. В последнее мгновение они изменили курс, нырнув в глубокий искусственный каньон – один из многих, прорезавших северный полюс Звезды Смерти. С трех сторон над ним высились металлические укрепления. Золотой-Лидер настороженно осмотрелся, не очень доверяя временному отсутствию имперских истребителей. Он передвинул ручку управления и обратился к своей эскадрилье:

Вот она, ребята. Помните, даже если вам кажется, что вы достаточно близко, подойдите ближе, чтобы наверняка поразить цель. Всю энергию на передние дефлекторы – неважно, что по вашим кораблям откроют огонь сбоку. Сейчас это не главное.

Имперские расчеты, расположенные перед каньоном, внезапно оказались перед фактом, что секции станции, до поры до времени игнорируемые противником, также подверглись нападению. Они отреагировали почти мгновенно, и вскоре на атакующие корабли обрушился плазменный поток.

Они слегка разозлились, вам не кажется? - мрачно пошутил Золотой-2.

Плотный обстрел внезапно прервался.

Что это? - спросил Золотой-4, обеспокоено осматриваясь. - Они прекратили огонь. Почему?

Мне это тоже не нравится, - проворчал Золотой-Лидер. Но, тем не менее, ничто больше не мешало их продвижению – не нужно было увертываться от молний.

Первым, кто правильно оценил это внезапное помрачение ума противника, был Золотой-5.

Включите задние дефлекторы. Ждитеистребителей противника.

В точку, -признал Золотой-Лидер. -Вот они. Три точки в квадрате 2.10.

Механический голос продолжал отсчитывать расстояние до цели, но оно сокращалось недостаточно быстро.

* * * * *

Появление повстанцев в районе шахты было неприятным сюрпризом – Вейдер надеялся обойтись без свидетелей. Конечно, были еще ведомые… но человеку, принявшему решение взорвать станцию с многотысячным экипажем было бы странно сожалеть о двух жизнях. Что ж, быть может, повстанцы снимут этот груз с его совести? Мысль о том, что ему придется стрелять в республиканцев, тоже не добавила оптимизма. Однако, воздушный бой – не игрушки, здесь не получится сражаться понарошку.

38-104, - проговорил Дарт Вейдер, спокойно манипулируя ручками управления. - Я займусь ими сам. Прикрой меня.

Надежда на то, что ребелов удастся просто отпугнуть, умерла, не родившись: повстанческие корабли упорно летели к цели, не собираясь драться за свои жизни.

«С таким же успехом они могли нарисовать на истребителях мишени», – раздосадовано подумал Скайуокер. Промахнуться из такой удачной позиции можно было только по злому умыслу, а Темный Лорд вовсе не был уверен, что расправится с ведомыми достаточно быстро. Чтобы подать сигнал по рации, много времени не нужно. К тому же, он останется наедине с тремя республиканскими кораблями, которые едва ли правильно оценят его благородство…

Вейдер обреченно вздохнул и – нажал на гашетку.

* * * * *

Первым погиб Золотой-2. Молодой пилот, который так и не понял, кто же его подбил, так и не увидел своего палача. Несмотря на опытность, Золотой-Лидер был на грани паники, когда увидел, как шедший слева от него истребитель превратился в шар пламени.

Мы попали в ловушку. Нет места для маневра – слишком узкие стены. Нам нужно уходить отсюда, нужно...

Продолжать движение к цели, - с укором произнес старческий голос. - Продолжать движение к цели.

Настраивая пеленгатор, Вейдер с трудом удержался от проклятия: корабль повстанцев продолжал лететь прямо по курсу, не уклоняясь ни на градус. «Они что, самоубийцы?». Лорд выстрелил еще раз, и огонь началпожирать приборы на пульте управления повстанческого пилота.

Все бесполезно, - прокричал в комм-линк Золотой-Лидер. - Я подбит!

И второй повстанческий корабль взорвался, превратившись в шар испарившегося металла. Эта потеря переполнила чашу терпения Золотого-5. Он передвинул ручки управления, и его корабль начал медленно подниматься из ущелья. За ним неотступно следовал корабль имперцев.

Красный-Лидер, - произнес Золотой-5, - не могу продолжить удержание цели из-за обстрела. СИДы появились как из ниоткуда. Я не могу… подождите…

Позади него нажал на гашетку невидимый безжалостный враг...

Лорд с беспокойством подумал о том, что ведомые, оказывается, неплохие пилоты. Исход этого маневра был очевиден, но сам он мог только НАБЛЮДАТЬ… первые же выстрелы попали в цель как раз тогда, когда повстанец набрал достаточную высоту и собрался лечь на обратный курс. Но он опоздал на несколько секунд. Энерголуч пронзил правый двигатель, и газ внутри него взорвался. Потерявший обе плоскости и управление корабль начал падать на поверхность станции, медленно разваливаясь на куски.

Золотой-5? - прозвучал обеспокоенный голос.

Потерял Второго... потерял Лидера, - медленно и устало ответил пилот. -Они сели на хвост, маневрировать в узком каньоне невозможно. Прости, теперь это ваша забота... Прощай...

Это был последний рапорт ветерана.

Глава X. Охотник и добыча

Милосердие – тоже революционная мера.

К. Демулен.

Пытаясь не думать о смерти своего старого друга, Красный-Лидер заставил свой голос зазвучать с уверенностью, которой он на самом деле не ощущал:

Красная эскадрилья, это Лидер. Встреча на отметке 6.1. Всем кораблям доложить.

Два корабля вырвались из строя и пристроились по бокам командира эскадрильи. Удовлетворенный тем, что ведомые построились соответствующим для атаки образом, он определил группу, которая должна была последовать за ними в случае их неудачи:

Красный-Лидер Пятому. Люк, возьми с собой Красного-2 и Красного-3. Оставайся вне пределов досягаемости их огня и жди сигнала к началу атаки.

Принято, Красный-Лидер, - подтвердил приказ Люк, пытаясь хоть немного унять биение своего сердца. - Да пребудет с вами Сила! Биггс, Ведж, выходим из боя.

Все три истребителя заняли оборонительную позицию высоко над морем огня, все еще бушевавшим между кораблями Синих и Зеленых и стационарной артиллерией Звезды Смерти.

Красный-Лидер начал приближаться к поверхности станции. Горизонт под ним перевернулся.

Красный-10, Красный-12, оставайтесь сзади до появления истребителей противника. Затем прикройте меня.

Три «крестокрыла» достигли поверхности, выровнялись, а затем нырнули в каньон. Ведомые отставали все больше и больше, пока Красный-Лидер не остался в кажущемся одиночестве посреди огромной серой пропасти. Зенитная артиллерия продолжала молчать. Он устремился к далекой цели.

«Тут что-то не так…».

Озабоченно зазвучал голос Красного-10.

Вы уже должны были заметить цель.

Я знаю. Здесь внизу невероятные помехи. Мнекажется – мои приборы отказали. Тот ли это каньон?

Неожиданно рядом с ним замелькали тонкие полосы света. Это открыли огонь оборонительные орудия. Пролетающие совсем рядом энерголучи сотрясали корабль. Над металлической грядой в дальнем конце каньона вздымалась огромная башня, изрыгающая мощный поток энергии по направлению к приближающемуся кораблю повстанцев.

С этой башней разделаться будет не так-то просто, - мрачно пробормотал Красный-Лидер. - По моему приказу подойдите немного ближе.

Внезапно начавшийся огонь также внезапно прекратился. Каньон погрузился в темноту.

Вот! – Красный-Лидер пытался обнаружить, с какой стороны подкрадываются к нему корабли противника. - Внимание, наблюдайте за появлением имперских истребителей.

Локаторы ближнего и дальнего обзора пусты, - немедленно отозвался Красный-10.- Слишком много помех. Красный-5, ты видишь их со своей позиции?

Внимание Люка переключилось на поверхность станции:

Ничего не видно... Подождите! - над ним промелькнулитрибыстро перемещающиеся точки. - Вот они. Атакуют с 3.5.

Звёздный свет отразился от стабилизаторов СИД-истребителей, резко идущих на снижение.

Я вижу их!

Да! Мы именно в том каньоне!

Красный-Лидер опустил на глаза монитор прицела.

Я почти у цели. Готов к стрельбе... немного подожду. Задержите их на несколько секунд.

«Похоже, они совершенно не учатся на своих ошибках. С каких это пор попытки пробить головой стену стали традицией пилотов Альянса?» В любой другой ситуации, Вейдер просто приказал бы ведомым поискать повстанцев в другом месте… но им нужна была одна шахта, а Лорд никак не мог доверить такую тонкую работу пилотам, не имеющим понятия о Силе. Инцидент, в результате которого нашли поломку суперлазера, смешал Энекину все планы… а Альянсу, похоже, придется заплатить за эту случайность жизнями своих пилотов.

И Лорд нажал на гашетку…

Красный-12, оба двигателя которого были разбиты, погиб первым. Незначительное отклонение от курса – и его истребитель врезался в стену туннеля. Красный-10 затормозил, беспорядочно стреляя из пушек.

Я не смогу долго удерживать их! Стреляй, пока можешь, Красный-Лидер! Мы догоняем тебя!

Командир эскадрильи Красных был полностью поглощен совмещением центров окружностей в перископе своего прицела.

Мы почти у цели. Спокойнее, спокойнее!

Красный-10 оглянулся и истошно заорал:

Они следуют прямо за мной!!!

Красный Лидер сам удивился своему спокойствию.

Его внимание было сконцентрировано на двух абстрактных окружностях и только.

Наконец, торпеды были выпущены…

…и Вейдер убедился в правильности своих предположений. С таким же успехом они могли взорваться в открытом космосе. Плюс-минус пара парсеков. Между тем, ведомые снова показали, что свой хлеб, к сожалению, они едят не даром: один зазевавшийся повстанец так и не вышел из пике, а второй получил прямое попадание в двигатель. Яркая вспышка внизу заставила Лорда прикрыть глаза. Список потерь удлинялся с каждой минутой. И какое-то шестое чувство подсказывало, что этот штурм шахты – далеко не последний. Если так пойдет и дальше, ему придется расстрелять всех пилотов Альянса… но, что еще хуже, он может просто НЕ УСПЕТЬ сбросить торпеду… и тогда Галактике придется забыть само слово «Сопротивление». А вот и гости. Легки на помине…

Три «крестокрыла» летели по злополучному каньону, уворачиваясь от выстрелов.

«Ребята, да сколько же вас там?».

Огонь оборонительных орудий прекратился очень неожиданно. Как по команде… Люк бросил взгляд назад и вверх, высматривая предполагаемые истребители, но ничего не увидел. Рука уже тянулась к рукояти перископа, и, замешкавшись на секунду, юноша решительно опустил прицел на глаза.

Берите защиту на себя, - приказал он своим спутникам.

А как насчет башни? - озабоченно осведомился Ведж.

Позаботьтесь об истребителях, - более резко, чем ему того хотелось, ответил Люк. - А я позабочусь о башне.

Они продолжали лететь вперед, с каждой секундой приближаясь к цели. Ведж посмотрел вверх, и лицо его окаменело.

Вот они – 0.3!

Вейдер манипулировал приборами слежения, когда одиниз его ведомых нарушил молчание:

Они приближаются слишком быстрои ни за чтоне успеют вовремя вылететь из каньона.

Следи за ними, - приказал Вейдер.

Они идут на слишком высокой скорости, чтобы запеленговатьих местоположение, - уверенно ответил второй пилот.

Хватило быстрой оценки состояния нескольких экранов, чтобы обнаружить – его приборы подтверждают оценку ведомых:

Ничего, нашим друзьям придется притормозить на подлете к цели.

Люк рассматривал изображение в своем перископе:

Мы уже близко.

«Ситх, время! Надо скорей избавляться от незваных гостей, иначе вся затея обернется прахом. Не время для сантиментов!»

Атакуем, - приказал Вейдер.

Люк и его спутники обнаружили погоню одновременно.

Ведж, Биггс, разлетаемся – это единственный способ оторваться от них.

Три корабля метнулись прочь от поверхности станции, устремившись в разные стороны. СИД-истребители разворачивались в погоню за лидером. Вейдер справедливо решил, что оставшиеся двое, потеряв руководителя, перестанут путаться под ногами, выстрелил по бессистемно мечущемуся «крестокрылу», промазал и нахмурился:

Сила в нём значительна. Странно. Я беру его на себя.

Неизвестный форсъюзер, однако, решительно не желал погибать. Темный Лорд высоко ценил личную доблесть, и подобное поведение его откровенно восхитило. Парень решил бороться до последнего… спорим на полмиллиона кредитов, что я знаю, где он объявится? Повстанец определенно желал взорвать эту проклятую железяку ничуть не меньше своего старшего коллеги. Старшего? А почему он, собственно, решил, что имеет дело с новичком? Вейдер проанализировал собственные ощущения и понял, что образ республиканца в Силе ничуть не походит на джедая. Если рыцарь представлялся ему некой упорядоченной структурой, то аура мальчика напоминала золотистое облако. Это был талант, а отнюдь не умение. Доверить уничтожение станции недоучке? О, нет… И все же Лорд его отпустил. Он знал, что еще раскается в подобном мягкосердечие, но ничего не мог с собой поделать. Парнишка определенно вызывал у него уважение и симпатию, а подобные эмоции Скайуокер испытывал ох, как редко. Такие люди нужны Альянсу, и он должен дать парню шанс на спасение… к сожалению, если он не ошибся в своем невольном противнике, он снова полетит к шахте. Как стрела – к мишени.

…Люк быстро осмотрел пространство позади себя и вверху:

Мне кажется, мы оторвались от них. Красные, это Красный-5. У вас все чисто?

Глава XI. Цена ошибки

Главное в профессии вора, как и в профессии

святого, конечно, это вовремя смотаться.

И. Ильф и Е. Петров.

Сэр, мы проанализировали план их нападения. Существует определенная опасность. Прикажете подготовить транспорт к эвакуации?

Губернатор Таркин устремил скептический взгляд на подбежавшего с пачкой распечаток в руках адъютанта. Сейчас, глядя на аванпост Альянса, который вот-вот должен был оказаться в перекрестье прицела, он испытывал небывалый душевный подъем. Все подозрения были на время забыты.

К эвакуации? - прогремел он. - В момент нашего триумфа?! В момент, когда мы почти уничтожили жалкие остатки Восстания, вы призываете к эвакуации?! Вы сильно переоцениваете существующую опасность. Убирайтесь вон!

Сжавшийся в страхе офицер поспешно ретировался. Вместе с распечатками…

А повстанцы, тем временем, не сидели сложа руки…

Опять одно и то же, - сказал Ведж, заметив три падающих на них имперских истребителя.

И Темный Лорд был с ним совершенно согласен. Этой встречи не желал никто…

Думая сбить преследователей с толку, Биггс и Ведж начали разворот позади Люка. Один из СИД-истребителей произвел отвлекающий маневр, продолжая, тем не менее, безжалостно преследовать корабли повстанцев.

Люк напряженно всматривался в окуляр. Потом поднял руку и отодвинул прицел в сторону… затем вновь надвинул его на лицо.

Вейдер почувствовал изрядное возмущение в Силе.

«Надо же… юнец пытается воспользоваться своими способностями. Да, этот парень далеко пойдет. Если уцелеет».

-Первый - мой, - сообщил Темный Лорд своим ведомым, - Займитесь другими.

«Прости, малыш. Видит Сила, я сделал для твоего спасения все, что мог. Но ставки в игре слишком высоки… а мы, по злой иронии судьбы, оказались по разные стороны баррикад. И мне придется сражаться всерьез… хотя, я уверен, что еще пожалею об этом решении».

Люк летел немного впередии левееВеджа. Молнии преследователей заскользили практически рядом. Парни, насколько это было возможно, попеременно пересекали курс друг друга, стараясь как можно эффективнее сбивать прицел.

Пока Ведж возился со своими приборами, несколько ярких вспышек осветили приборную панель. Один из пультов взорвался, разбрызгивая расплавленный шлак. Пилоту чудом удалось сохранить управление кораблем:

У меня серьезнаянеисправность, Люк. Я не могу поддерживать скорость.

Хорошо, Ведж,уходи.

Антиллес сокрушенно что-то пробормотал.

Еще один истребитель Альянса превратился в огненный шар… горе неизвестного форсъюзера оказалось столь сильным, что Вейдер на секунду прикрыл глаза под маской. Почему он всегда причиняет людям только боль?

Люка сердито протирал глаза тыльной стороной перчатки. Слезы мешали следить за показаниями приборов:

Мы – пара стреляющихзвезд, Биггс, -хрипло прошептал он. - И ничто нас не остановит!

Темный Лорд, сосредоточив все свое внимание не единственном уцелевшем корабле, усилил огонь.

Коротко заверещал бортовой компьютер. Оглянувшись на долю секунды, Люк увидел позади себя оплавленный корпус астродроида, единственный манипулятор которого безжизненно болтался вдоль корпуса. Все три СИДа продолжали преследование одинокого «крестокрыла», мчавшегося по каньону на предельно возможной скорости. Оставались считанные секунды до того, как один из энерголучей настигнет его. Теперь его преследовали только два имперца.

Второй ведомый Вейдера оглянулся в поисках того,кто поразил его напарника. Но электромагнитные поля, затруднявшие навигацию повстанческих «иксов», теперь приводили в негодность и приборы на СИД-истребителях. И только когда неизвестный полностью заслонил собою солнце, они обнаружили надвигающуюся опасность. Кореллианский фрахтовик, намного больший, чем любой истребитель, пикировал прямо в каньон.И двигалсяон не совсем так, как должно перемещаться нормальному грузовому транспорту. «Тот,кто пилотирует этот звездолет, должно быть или сошел с ума, или находится без сознания», - решил имперский ведомый. Он в панике задергал штурвал. Безумный фрахтовик промчался прямо над его головой, но, пытаясь избежать предполагаемого столкновения, ведомый забрал слишком далеко в сторону.

Стабилизаторы летевших параллельным курсом СИДов соприкоснулись. Бессмысленно крича что-то в микрофон, ведомый метнулся к ближайшей стене каньона, но так и не коснулся ее – истребитель вспыхнул желтым еще до встречи с металлической поверхностью станции. Вторая, принадлежащая Вейдеру, машина беспомощно закувыркалась. На мониторах, несмотря на отчаянные попытки Темного Лорда справиться с управлением и его же рассерженные возгласы, начали появляться данные, свидетельствующие о многочисленных неисправностях в электронной начинке истребителя. Совершенно выйдя из-под контроля, крошечный кораблик продолжал удаляться в бесконечность открытого космоса.

Это был один из худших моментов в жизни Вейдера. Зачем он так долго ждал? Теперь ситх оказался в худшем из возможных положений: он мог наблюдать, но абсолютно лишился возможности влиять на события.

«Сотворенное зло всегда возвращается к хозяину, - горько подумал Скайуокер, - даже если оно совершено поневоле. У меня появилась прекрасная возможность узнать, что именно ощутила Лея, наблюдая взрыв Альдераана. Похоже, подобные инциденты превращаются в семейную традицию… ситх!» – Вейдер раздраженно стукнул по приборной панели. Как ни странно, «хорошее» обращение помогло: корабль порадовал хозяина снопом разноцветных искр и рядом оживших приборов.

Что ж, можно радоваться: по крайней мере, он не умрет в космосе – подобный конец был бы слишком легким выходом из сложившейся ситуации. Нет, Лорду Вейдеру придется жить с грузом этой неудачи на плечах…

Внезапно он ощутил мощное возмущение в Силе, а затем в кабине раздался пронзительный писк. Несколько драгоценных секунд он потерял, зачарованно глядя на датчик. Как будто опасался спугнуть удачу – судя по графику энергетических колебаний, станция сейчас взорвется! К счастью, потрясение не помешало Вейдеру включить двигатели, и «раненый» перехватчик устремился в космос, неловко завалившись на одно крыло…

Через мгновение в системе Явина появилось новое солнце. Он никогда не видел, как взрывается сверхновая, однако, думается, зрелище должно быть похожим. И, к тому же, ни одному идиоту не придёт в голову любоваться рождением звезды с ТАКОГО расстояния.

Темный Лорд вцепился в поручни сиденья. Второй раз за последние дни он чувствовал тошнотворное, убийственное дыхание Смерти так близко. Эта смерть ничем не отличалась от гибели Альдераана, и успех Альянса – равно как и гарантия мира – были оплачены новой кровью. Мысли Вейдера вернулись к неизвестному пилоту-форсъюзеру. Если он хоть как-то обучен и способен чувствовать Силу, то сейчас их ощущения пусть не сравнимы по интенсивности, но все же похожи.

Прокопченная машина взяла курс на ближайшую имперскую базу – личная неудача Энекина Скайуокера, к счастью, не переросла в глобальную катастрофу… но это вовсе не значит, что он может позволить себе сидеть, сложа руки. Уничтожение Звезды Смерти перевернет что-то в Империи, но не изменит Императора, а чтобы «помочь» ему в этом сложном деле, Лорд Вейдер должен попасть… хоть куда-нибудь до того, как закончится кислород. Заканчивать жизнь самоубийством как-то расхотелось… зато появилась вполне реальная опасность умереть насильственной смертью. Когда Палпатин узнает… Энекин Скайуокер широко улыбнулся под маской. Дразнить ранкора – сомнительное мероприятие, но он непременно САМ сообщит Императору новость дня… если выживет, конечно. Бедняжка, Палпатин так любил новую игрушку! А когда он услышит про Альдераан… Скайуокер давно перестал бояться смерти: что она для того, кто ежедневно ходит по краю? Собственно, он теперь вообще ничего не боялся, но, если уж умирать, то, предварительно хорошенько насолив недругам.

Парадоксально, но факт – сидя в крохотном, неисправном кораблике, затерянном в безбрежных просторах Галактики, Лорд Империи улыбался, предвкушая возможную опалу.

Глава XII. Круговорот лжи в природе

Вы не должны следовать СВОИМ чувствам, -

Ваши чувства должны следовать за ВАМИ.

Р. Ассаджоли.

Солнце давно уже достигло зенита и его лучи, преломляясь в цветных витражах, рисовали на голых стенах причудливо-яркие картины. Когда-то это напоминало Императору искусство политика: с помощью слов делать конфетку из горькой пилюли, управлять чувствами толпы так, как дирижер командует оркестром, и, главное, будить в людях страх и ненависть. Двадцать два года назад он, сенатор Палпатин, за один день разрушил Старую Республику – и кому есть дело до того, что этому дню предшествовали десятилетия подготовки? Возможно, политическим аналитикам, этим тепличным теоретикам, не выходящим за порог кабинета. Лишь они могут четко и достоверно объяснить то, что большинству республиканцев казалось громом среди ясного неба… да и то, лишь ретроспективно. Остальные… как не грустно ученым это признавать, но большинство разумных существ этой Галактики мало интересуется чистой теорией… и собственной историей вообще. Факты, как говорится, вещь упрямая… а его победа была столь наглядна и убедительна, что оппозиция подняла голову лишь теперь, десятилетия спустя. Но КАК она это сделала! Палпатин, хоть и без особой охоты, признавал, что те из его противников, кто выжил – идеалисты, но не дураки. Глупцы в тот роковой день стучались в двери Сената с воплями о справедливости и правосудии. И, естественно, исчезли, как явление. Кому захочется признать, что кровь пролита напрасно? Ненависть толпы слепа, а клонтрупперы, запрограммированные на убийство джедаев, лишь указали направление. Будет ли находящийся в здравом уме человек кричать о правосудии тем, кто захлебнулся в крови по самые уши? Люди не хотели ничего слышать, понимать и признавать – в этом был его главный козырь. Они считали себя мирными республиканцами, пацифистами, которые ненавидят насилие, – но внезапно превратились в стаю зверей, одержимых жаждой убийства. Они не могли осудить Императора ибо, по сути, стали его соучастниками. Миллионы существ, на тысячах планет, которые с того рокового дня не могли смотреть на собственное отражение без отвращения… и еще больше – тех, кому это понравилось. В одиночку каждый из них ничего не значил, но вместе они составляли силу, сравнимую со стихией… и эта мощь была послушной глиной под его пальцами.

Мысли Палпатина вернулись в настоящее. Тогда он все сделал правильно. Он вообще редко ошибался. Император поморщился: как говорится, редко, но метко. Как же он мог так жестоко просчитаться с Альянсом? Жизнь, полная успехов, привела к тому, что старый ситх болезненно воспринимал любые промахи, а тут… это был даже не промах – полное фиаско, и, главное, без всяких идей на тему «кто и как мог провернуть такое у тебя под носом». В своих отчетах Бэйл Органа рисовал эту тайную организацию этаким элитарным клубом, – десяток молодых аристократов собираются по подвалам, лелея планы мятежа – и тайно упиваясь собственной «неблагонадежностью». Детские забавы! Один из сенаторов в интервью метко назвал Альянс «политическими яслями» – и СМИ охотно подхватили прозвище. У этого объединения не было достойных лидеров, способных направить бешеную энергию юнцов на нечто конструктивное. Столь ручная и контролируемая оппозиция вызывала лишь желание посмеяться…

Но, теперь, после уничтожения Звезды Смерти, Владыке Империи было не до смеха. Впервые за годы… нет, за десятилетия власти он чувствовал себя неуверенно на собственном троне. Что это – нелепая случайность? Привлекательная версия, но, к сожалению, нежизнеспособная. Уже то, как дерзко было спланировано и осуществлено похищение планов говорит о появлении более серьезных… ситх, очень серьезных противников. Это – уже не игры, и, тем более, не детские. Важен точный момент, когда ситуация в корне переменилась… и то, как он мог его пропустить. Палпатин хорошо понимал, что отвык от возражений, от того, что правильность его решений может быть подвергнута сомнению. Сейчас его окружали в основном военные, любимыми словами которых являлись: «Слушаюсь!» и «Будет исполнено!». Разумеется, это приятно… но первое правило политика гласит: «держи рядом с собой друзей, а врагов – еще ближе, ибо тот, кто недооценивает противника проигрывает, не вступив в бой». Именно так он стал Императором. И именно так, игнорируя истину, он может все потерять. Желтые глаза ситха яростно засверкали.

«Вас еще ждут сюрпризы, мои дорогие. Боюсь, вы слишком рано списываете меня со счетов… кем бы вы ни были».

Решено: Вейдер займется Альянсом. Когда ситуация столь туманна, лучше использовать проверенные схемы, - это позволит разом убить нескольких шааков. Палпатин тонко улыбнулся – Темный Лорд так легко ассоциируется с пытками и насилием… что, в его случае, и к лучшему. Подобный облик отлично отвлекает внимание от его слабых сторон, а слабостей у него немало. По крайней мере, с позиции старого и умудренного жизнью ситха. Сейчас ученик подошел к идеалу куда ближе, чем раньше… в бытность Энекином, но, все же, слишком одержим справедливостью. Хорошо это или плохо? Палпатин мысленно пожал плечами: плохо для Вейдера лично, хорошо – для Императора, а, следовательно, и для его государства. Альянс должен быть уничтожен! Яростная преданность Империи, взращенная им в Темном Лорде, просто не позволит мятежникам поднять голову во второй раз. Ибо нет ничего страшнее для идеалиста, чем другой идеалист… с сейбером наголо. Неудивительно, что в его видениях Вейдер и Альянс всегда располагаются рядом. У них ведь так много общего! Вполне достаточно для ненависти.

* * * * *

Вселенная изменчива… но некоторые вещи положительно не меняются. Энекин никогда не жаловался на плохую память, но даже он не мог сказать, сколько раз повторялся этот ритуал. Мягкое шуршание турболифта, легкий запах корицы в коридоре… и двадцать шагов до дверей тронного зала. Вейдер прекрасно помнил, как прошел этот путь в первый раз: наивный, испуганный мальчишка, задумавший сыграть в карты с самой Судьбой. Что он понимал?! Человек, идущий по коридору сегодня, мало напоминал того Скайуокера: двадцать лет Империи сделали Энекина куда более жестким и циничным. Иногда он сам задавался вопросом: как, после всего, что ему пришлось повидать, можно оставаться идеалистом? Оказывается, можно. Величайшая насмешка судьбы: дожив до сорока лет и заслужив ненависть половины Галактики, Лорд Вейдер по-прежнему мечтал о новом и справедливом мире… бред! Кто поверит в подобные сказки… даже если они полностью соответствуют истине?

Двери тронного зала распахнулись, и ситх преклонил колено у трона Императора. Обычная процедура, повторенная миллион раз. Вейдер неожиданно вспомнил фразу, брошенную в пылу ссоры одним республиканским бюрократом… много-много лет назад. «Я еще увижу тебя на коленях!». Темный Лорд спрятал кривую усмешку под маской: теперь этим зрелищем мог любоваться каждый придворный. Что ж, время проверить, насколько Палпатин дорожит своей любимой игрушкой…

Как это случилось? – голос Императора не предвещал ничего хорошего: так мог говорить человек на последнем градусе бешенства. Встать он не предложил.

Повстанцы получили планы станции. Один из пилотов попал протонной торпедой в вентиляционную шахту.

Я уже слышал этот бред! – Вейдер удивленно поднял бровь. Палпатин натуральным образом кричал, а его голос даже срывался на фальцет. Неужели власть Сидиуса начала слабеть? Или, поставим вопрос по-другому, что это: старческий маразм или тлетворное влияние Тьмы? Раньше Вейдер относился к россказням о древних Ситхах, сходивших с ума от власти, скептически… но сейчас готов был пересмотреть собственное мнение. - Как ты мог позволить Таркину взорвать Альдераан?

Темный Лорд в очередной раз благословил закрывающую лицо маску и сосредоточился на том, чтобы как можно убедительнее изобразить удивление. Он давно нашел границы палпатиновской телепатии: ситх считывал эмоции и некоторые поверхностные мысли. Конечно, он способен и на глубокое ментозондирование, но, во-первых, это требует сил – с бухты-барахты такой финт не выкинешь, а во-вторых – всегда можно поставить защиту. На данный момент такой необходимости не было: зачем Сила, если есть хитрость? Вейдер посмотрел на повелителя и вполне натурально поразился тому, сколько зла помещается в такой тщедушной фигурке. Крамольная мысль о том, что сам он представляет собой резервуар поприличнее, была задушена в зародыше: не время для шуток!

Мой Император, вы не дали мне полномочий отменять приказы гранд-моффа.

«Что, съел? Не только ты умеешь перекладывать вину на окружающих».

Вейдер пару секунд обдумывал вариант «промолчать», но потом все же добавил:

И, разве не вы приказали использовать суперлазер?

«Браво! Снова выставил себя непроходимым тупицей в глазах хозяина? Ладно, пусть лучше Палпатин сочтет меня дураком, чем предателем. С него станется просто казнить единственного выжившего в явинской катастрофе. Для верности».

Реплика произвела ожидаемый эффект – лицо Императора приобрело ровный сливовый цвет, демонстрируя переход от неистовой злобы к самому натуральному бешенству.

Я? Я приказал Таркину взорвать главную базу моей контрразведки?!

«Спокойно, Вейдер, теперь главное не переиграть».

Так она была на Альдераане?!

Хм… раньше он считал, что выражение «сверлить взглядом» – просто идиома. Желтые глаза Палпатина уставились на коленопреклонного ученика. Вейдер отстранено подумал, что один из присутствующих сейчас станет трупом, как вдруг все закончилось. Император устало откинулся в кресле и жестом разрешил Лорду подняться.

Да, Вейдер. Она была там…

«Ладно, играем дальше».

Младший ситх старательно изобразил молчаливую обиду, даже послал учителю неоформленную мысль, якобы миновавшую мысленный щит. Что-то вроде: «Если бы вы мне больше доверяли…»

-Ладно. Что сделано, то сделано. Расскажи о пилоте, уничтожившем станцию. Он форсъюзер?

Вейдер мысленно выругался по-хаттски. Эту тему он надеялся обойти. Конечно, неизвестный пилот – просто мальчишка из новеньких, и пользуется способностями, как придется… однако, жаль, если его придется принести в жертву. Палпатин, похоже, не отступится. Его Императорскому Величеству срочно надо согнать на ком-нибудь зло…

Во всяком случае, не джедай. Я разыщу его, мой Повелитель.

«Да, не повезло тебе, парень. Впрочем, сам виноват: не стоило путаться под ногами. Представляешь, если бы ты промазал?».

Темный Лорд никогда не считал себя излишне чувствительным, но при мысли о том, как близко был конец Восстания, по позвоночнику пробегал предательский холодок. Он и сам с удовольствием задаст герою Альянса несколько вопросов…

Нет.

Вейдер изумленно уставился на Палпатина. На сей раз, притворяться не пришлось…

«Что же ты задумал?!».

Это задание для шпионов. У тебя, мой мальчик, совсем другая миссия, - Палпатин сделал паузу и изобразил нечто вроде улыбки. – Отныне ТЫ командуешь имперским флотом.

Как прикажете, повелитель.

И еще, Вейдер. Я хочу, чтобы ты раздавил эту… республиканскую гадину в зародыше.

Темный Лорд поклонился и вышел, даже не пытаясь скрыть переполнявшую его радость. Пусть Сидиус считает его карьеристом… или просто домашним любимцем, получившим косточку от хозяина. Наплевать! Сегодня он сделал гигантский шаг на пути к собственной цели, заставлявшей Энекина Скайуокера притворяться, хитрить, лицемерить… да что там! Просто жить все эти двадцать лет. И глубоко ироничным ему виделось то, что одновременно он приблизился и к иной, так часто обозначаемой Сидиусом вершине: к доказательству своего превосходства над учителем.

«Проиграть дважды – куда хуже, чем просто проиграть. И, боюсь, что это как раз про тебя, мой дорогой Император. Сила, скажи… разве ТАК будет несправедливо?»

Глава XIII. Justus… Justum… Exsecutor…

Пастор, я ставлю вопрос, а вы, не отвечая, забиваете в меня гвозди. Вы как-то очень ловко превращаете меня из спрашивающего в ответчика. Вы как-то сразу превращаете меня из ищущего в еретика. Почему же вы говорите, что вы – над схваткой, когда вы тоже в схватке?

Это верно: я в схватке, и я действительно в войне, но я воюю с самой войной.

Ю. Семёнов. Семнадцать мгновений весны.

Это огромная честь для меня… видеть таинственного лидера Альянса.

Высокая фигура в темном плаще с капюшоном осталась безмолвной. «Вот так сюрприз…» Органа ожидал увидеть идеалистически настроенного седого аристократа, бунтующего представителя золотой молодежи или даже богемы, одним словом, человека, который просто не вписался в имперские порядки и потому вызвался помогать Восстанию. Но только не этот Мрак в плаще. Впрочем, многолетний опыт жизни в светском обществе позволили вице-королю ныне несуществующего Альдераана скрыть растерянность и досаду на собственную неосведомлённость за привычной маской принца-в-изгнании.

Я очень ждал встречи с вами, надеясь, что мы сможем обсудить будущее Сопротивления. И вообще, дорогой друг...

Ему показалось или этот странный человек действительно ухмыльнулся? Или это лишь результат чересчур разыгравшегося воображения? Всё может быть – в последнее время Бэйлу просто фантастически не везло, а, если всё пойдет, как задумано, сегодняшняя встреча обещает в недалёком будущем сыграть важную роль в его карьере, вернув ему весьма и весьма пошатнувшееся положение на лестнице имперской иерархии и не только.

-Чем же я еще вас заинтриговал, Ваше Высочество? Едва узнав о моем существовании, вы потратили столько усилий для того, чтобы встретиться? – тихо спросил незнакомец.

-Простите, но я считал себя одним из руководителей движения за восстановление Республики, и никогда не подозревал, что у нас есть некий неведомый покровитель, известный лишь Мон. Не скрою, мне стало крайне любопытно, кто же подписывает свои шифровки кодовым именемJustus?

-Скажем, Justus – это больше, чем просто кодовое имя… Я уверен – наследный принц Альдераана прекрасно знает древние языки своей системы?

Органа судорожно вспоминал, с чем у него ассоциировался этот псевдоним. «Юстус, юстас… юстум, конечно же, justum!» Справедливость, вот оно что!

-И как это понимать?

Как рабочее сокращение, например. Exsecutor justici voluntatis звучало бы слишком длинно, вы не находите?

В другое время Органа с удовольствием посмеялся бы над столь искренним пафосом, но сейчас смеяться почему-то расхотелось. Бэйл вдруг поймал себя на мысли, что если до этого момента тон собеседника казался несколько враждебным даже для сверхсекретной обстановки, то теперь и расшифровка имени незнакомца не предвещала ничего хорошего. Человек в плаще отошёл к краю балкона и, опершись ладонями о балюстраду, как будто изучал что-то находящееся на пару уровней ниже, дав Органе возможность переварить полученную информацию. «Justas… Justus… justum… exsecutor… exsecutor… тьфу! А это ещё что за напасть?» Словечко-то с «двойным дном». Вспомнилась недавняя заметка в каком-то из великого множества столичных изданий: «В недалёком будущем ожидается спуск с Фондорских верфей флагмана ВКФ Его Императорского Величества. Опеку над новой «грозой Галактики» примет никто иной, как Лорд Вейдер,назначенный главнокомандующим военным флотом Империи. Со слов доверенных лиц стало известно, что крейсер получит имя «Экзекъютор» и даст название совершенно новому классу разрушителей-гигантов. Общественность обеспокоена столь неприкрытой игрой слов и тем как скоро «Исполнитель воли Императора» переквалифицируется в «Палача Его Величества». Согласно официальным заявлениям именно этому разрушителю будет предоставлена честь открыть новый сезон охоты на шайку террористов, задекларировавших свою преступную организацию немного немало как «Альянс за восстановление Республики»…».

-Тот, кто исполняет волю правосудия, - пробормотал Органа, - правосудия Альянса?

-И да, и нет. Не хочу переоценить своих стараний, но боюсь, это слишком узкие рамки для такого занимательного понятия, как правосудие, а тем более, справедливости.

Органа задумался. От философствований незнакомца веяло угрозой. Неизвестно почему… Разговор явно шел не по той дорожке. Необходимо было начинать его заново и, окинув взглядом панораму вечерней столицы Галактики, Бэйл бодро произнес:

-Кстати, я был очень удивлен, узнав, что наше свидание пройдет на Корусканте. Под носом у самого Императора. Смело, весьма смело… Потрясающее м-м-м… нахальство с вашей стороны. Не находите?

Упоминая прежнее название столицы – Корускант, а не сегодняшнее – Центр Империи, Органа надеялся, что это послужит лишним доказательством чистоты его республиканской натуры. Незнакомец выпрямился во весь свой немалый рост и, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда, остановившись в тени колонны. «Где-то я его вроде видел…» Раздумья альдераанца прервал тихий голос неизвестного резидента, начисто проигнорировавшего последние слова бравады экс-вице-короля:

-Уничтоженный Альдераан подошел бы больше, не так ли?

-Конечно, как база Альянса.

Бэйл уже собрался произнести пышный монолог трагика о несчастной судьбе родной планеты, собственном разбитом сердце и чудовищном имперском произволе, но человек в темном плаще оказался проворнее.

-Или имперской контрразведки?

Органа вздрогнул от того, с какой подчеркнутой небрежностью его таинственный собеседник обращался с государственными тайнами Империи.

-У вас отличное чувство юмора.

-Отнюдь, Органа. Вот уже двадцать лет, как у меня весьма редко появляется желание шутить.

-Ну что ж, если вы утверждаете, что Альдераан – база СИБа, значит так тому и быть. Хотя я бы все же не полагался на безумную фантазию ваших осведомителей.

То есть Император ошибся, сообщив это мне? Или пошутил? Или намеренно дезинформировал? Как вы думаете? – незнакомец сложил руки в черных перчатках на груди.

«Император? Сообщил?» Органа постарался занять такое положение, чтобы мелькающий неоновый свет от голографического рекламного проектора, парящего напротив, хоть на мгновение высветил скрытые тенью капюшона черты лица неизвестного. Но, судя по всему, тот заранее вычислил наиболее выгодное для себя местоположение, и Бэйл, нисколько не преуспев в своих попытках выяснить личность собеседника, теперь надеялся, что его бессистемные метания не будут расценены как попытка к бегству. Как внезапно охотник и добыча поменялись местами! План действий срочно надо было менять – роль ответчика в этом странном диалоге не радовала перспективами.

-Мне очень жаль, но я и не предполагал...

Бэйл хотел сказать «что такое возможно», но выпутаться из положения не удалось. Незнакомец резко оборвал его.

-Что кто-то знает об этом? А также о том, кто является одним из руководителей аппарата СИБ. Да, и это мне тоже хорошо известно.

Слова застыли у Органы на языке. Наконец, он выдавил:

-Я не понимаю...

Давайте бросим эту комедию. Вы не очень хороший актер ... по крайней мере, не для этого театра. И уж конечно, не для меня, как зрителя.

-Хорошо. Поговорим как деловые люди, - проскрежетал Бэйл сквозь зубы.

-Вы желаете предложить мне деньги? Угадал?

Органой овладела ярость, но он не был бы принцем, если бы не умел сдерживать эмоции.

-Я крайне заинтересован, чтобы эта информация осталась между нами.

-Откуп может устроить разве что охотника за головами.

Органа обернулся, вдруг вспомнив о Бобе Фетте. Он должен быть рядом... за дверью. Не зря же этому своеобразному «телохранителю» были щедро оплачены его услуги.

-Рассчитываете на помощь Фетта? Не советую. Он работает на меня и уже, вероятно, успел улететь довольно далеко. Кроме вас, у него были и другие дела на сегодня.

-Как... – судорожно прошептал Бэйл, а в голове прошелестело: «Он что, мысли читает?»

-Вы попались в ловушку, которую сами же и расставили. Мне.

-Что вы хотите? Я согласен на все – мои банковские счета, мои владения в центральной и средней территории, мои акции...

-Я не сомневался, что для спасения своей жизни вы будете согласны пожертвовать всем. Даже честью. Впрочем, последней у вас никогда и не было.

-Да как вы смеете! – Органа вспыхнул, сжимая и разжимая кулаки. Его собеседник чуть заметно пожал плечами – Бэйла вновь охватило чувство «дежа-вю», но весьма близкое к панике возмущение помешало сосредоточиться – и спокойно продолжил:

-Я всего лишь констатирую печально известный факт.

-Вы хотите отомстить за Альянс?

-О нет, думаю, что Альянс и так уже достаточно отомстил вам, используя вас в качестве агента прикрытия перед Императором.

-Что?

-Альянс – не ваша, а МОЯ игра, Органа. Десять лет назад мне понадобился человек, который бы постоянно отчитывался перед Императором, докладывая ему о том, что такое Альянс, как слаба эта организация, как немощна она с военной точки зрения... И причем, он делал бы это совершенно искренне, так, чтобы Палпатин ничего не заподозрил. Уж он-то хорошо отличает правду от лжи. Вы, кажется, расстроены, Ваше Высочество?

Красный цвет лица Органы начал бледнеть, пока, наконец, не перешел в смертельно-белый.

-Именно так, Ваше Высочество. Вы никогда и не подозревали, что существует два Альянса. Фикция для имперской контрразведки и реальное Сопротивление – хорошо вооруженная сильная организация.

-Но это...

-Что это? Низко? Ах, неужели? А использовать свою дочь в качестве подставного агента – не низко? Она-то верила в настоящий Альянс. Именно поэтому повстанцы доверяли ей небольшие тактические задачи, несмотря на то, что руководство Сопротивления было в курсе вашей двойной деятельности. А вы предполагали, что она рано или поздно узнает, где находится база мятежников, и вот тогда вы преподнесете этот сюрприз нашему дорогому Императору. Потом, после небольшого сражения, планы Звезды Смерти почти случайно попали к Лее и... предателю Антиллесу. Замечательно... вы отдали свою дочь прямо в лапы имперцев. Впрочем, Лея ведь – приемная дочь. Насколько я успел узнать, вы даже не принимали участия в ее воспитании – это было поручено гувернанткам и адъютантам, не так ли? Да, судьба одной из гувернанток оказалась особенно интересна…

Впервые за всё время их «разговора» в голосе собеседника Органы послышались нотки едва сдерживаемых эмоций. Что это было? Ненависть? Или, наоборот – неведомая Бэйлу боль потери и осознание допущенной когда-то роковой ошибки? Или и то, и другое вместе? Мрак-в-плаще резко повернулся на каблуках, внезапно замолчав. Стоп, ещё один знакомый жест! Неважно! Органа решил, что более медлить нельзя, да и сил выслушивать далее этот нравственно-издевательский монолог не было. Он ловко выхватил бластер из-за спины, надеясь застать незнакомца врасплох, но так и не смог выстрелить. Не смог... Оружие развалилось у него в руках на части. Какая сила могла вызвать трещину в стволе превосходного кореллианского бластера? Стоп. Сила. Именно Сила. Значит, перед ним джедай... как же он быстро забыл о них, об Ордене...

-Кто вы?

-Я тот, кто до сих пор ищет разницу между справедливостью и местью, если речь идет о самых отъявленных негодяях с одной стороны, и личных потерях с другой.

Бэйл мысленно перебирал всех известных ему рыцарей. Кто мог быть его личным врагом? Тем более, когда весь Орден отдыхает в тишине райских кущ... тогда кто? Кто перед ним?

Идея поразила Органу молнией. Кусочки головоломки стали на свои места.Justus… justum… exsecutor…

-Этого не может быть! – завопил альдераанский принц, теряя остатки выдержки.

Кто угодно, только не он... не Дарт Вейдер... Но это был именно он. Без доспехов, без маски, но как же?..

Выступив из тени, Энекин Скайуокер откинул капюшон, и Органу бросило в холодный пот. Казалось, эти синие глаза сейчас испепелят его. Приговором хлестнули жёсткие слова:

-Совет Альянса принял решение, что Восстание более не нуждается в ваших услугах.

-Если ты убьешь меня, Лея никогда этого не простит!

Сильная пощечина отбросила его к ограждению, заставив Бэйла замолчать.

-Память о Падме не простит мне, если я оставлю тебя в живых.

Энекин подошел к нему вплотную. Органу трясло. На этот раз не от ярости, а от страха. Последнее, что он ещё успел увидеть – чёрное дуло бластера прямо перед своим носом. Затем последовала мгновенная вспышка света…

Конечно, можно было прибегнуть к помощи форс-грипа, но… «представитель интересов Империи в Альянсе», умерший от удушья, без видимых признаков насильственной смерти, непременно вызвал бы массу нехороших вопросов и подозрений со стороны Его Императорского. Оставалось только уповать на Силу, что свалившееся с энного уровня тело не пришибёт кого-нибудь внизу.

«Вот и все. Разве у меня был выбор?»

Бросив бластер вслед бренным останкам вице-короля и первого Председателя Альдераана Бэйла Органы, он посмотрел на свои ладони, вспоминая что-то из прошлого.

«Прости, ангел мой – эти руки уже давно привыкли убивать. Прости, если сможешь… Я знаю, ты поймёшь меня… что бы ни случилось…»

Неделю спустя останки Органы обнаружили работники СИБа. Официальной версией стало самоубийство – после уничтожения Альдераана бывший глава бывшей штаб-квартиры имперской контрразведки так и не решился появиться в Имперской канцелярии, а, значит, боялся опалы или наказания…

Часть 4. Имперский гамбит

Путаем мы часто фронт и тыл

Следствием считаем мы причину.

Я в себе глубины не открыл,

Хоть и подошел уже к вершинам.

И стыдливо прячу в глубину

Мысли, что надеждами вершили.

Может, лучше раз пойти ко дну

Чем сто раз подняться на вершину?

А. Дольский. Горы и глубины.

Глава I.В этой сказке нет порядка…

К атаману преступников пришли на день рождения 14 гостей.

Среди них – 5 настоящих преступников, а остальные –

переодетые милиционеры. Сколько переодетых

милиционеров пришло на день рождения к

атаману преступников?

Г. Остер. Ненаглядное пособие по математике.

Космос – довольно пустынное место, но в данном секторе теперь было просто не протолкнуться. Знаменитые на всю Галактику верфи Фондора представляли собой настоящий «звездный лабиринт» – сложную систему цехов, доков, орбитальных платформ и наземных сооружений, занимающих гигантскую по человеческим меркам территорию. Никто точно не помнил, кто и когда начал строить этот комплекс, но, по слухам, Фондор был старше Корусканта. Долгие столетия он рос и развивался, пока не достиг сегодняшнего размера. Центр имперского кораблестроения напоминал огромный, разномастный, но очень деловой муравейник… но сейчас весь этот отлаженный рабочий механизм стоял, парализованный страхом. Император Палпатин пожелал, чтобы новый командующий флотом принял бразды правления, так сказать, «у верстака», а пожелания владыки являются законом для подданных… но тяжелая поступь Лорда Ситхов заставляла сжиматься от страха самые храбрые сердца. Что уж говорить о чиновниках и инженерах? Лайнус Грегори Кейн, глава фондорской Службы безопасности, аккуратно оправил мундир. Ему не нравилась эта суета: церемония вступления Вейдера в должность привлекла на верфи слишком много людей. Фондор строил массу кораблей, многие – по частным заказам, но военный сектор всегда тщательно охранялся. А теперь… когда в непосредственной близости от секретных объектов кружит 1647 кораблей всех форм и размеров, от «Империалов» до СИДов, какой оператор сможет уследить за всеми? Кейн с некоторой долей злорадства подумал, что повстанцы не используют столь сказочную возможность насолить власти лишь потому, что боятся Темного Лорда. Вейдер… имперец непроизвольно нахмурился. Он никогда не считал себя трусом, но находиться рядом с этим полумеханическим чудовищем, печально знаменитым любовью к пыткам… Кейн содрогнулся. После Войны Клонов он с восторгом принял Новый порядок, но теперь все переменилось. Империя показывала свое подлинное обличие, и не замечать тревожные симптомы становилось все труднее. Даже на изолированном от житейских бурь Фондоре. Лайнус с грустью размышлял о том, что политика достала его и здесь. Люди, вставшие во главе государства, были омерзительны… но он служил этому режиму, клялся в верности этому Императору, а нарушать клятвы было не в правилах Кейна. Стряхнув с рукава несуществующую пылинку, он вышел в коридор. Пора поприветствовать нового командующего…

Концентрация космических кораблей и прочих летательных аппаратов в системе Фондор и правда превысила все допустимые рамки. Космос больше напоминал магистраль Центра Империи в час пик, чем безлюдное и безвоздушное пространство. Лишь тот факт, что большинство кораблей были военными, позволял не создавать гигантские пробки на орбите и не доводить сходство с мегаполисом до максимума. И, все же, о порядке здесь можно было только мечтать – кораблей было слишком много. А в мутной воде, как известно, водятся сомнительные рыбки...

Миккиири Зартан довольно потер лапки: все складывалось как нельзя лучше! Проклятые имперские святотатцы слишком заняты празднованием, чтобы заметить смерть, готовую обрушиться на их головы. Много лет Зар-ту готовились к возмездию, но даже в самых розовых грезах им не виделась такая возможность. Столько важных персон собралось на стратегически важных верфях… и, главное, ОН здесь! Даарт Вейдер – Миккиири по традиции своего народа растягивал гласные в имени собственном. Человек, олицетворяющий собой вселенское Зло, тот, кого Зар-ту поклялись уничтожить любой ценой… ибо нет прощения за сотворённое им.

Два истребителя, сопровождающие лямбда-шаттл были совершенно такими же, как сотни их коллег (Организация хорошо подготовилась), но кто-то на мостике «звездного разрушителя» ВКФ «Эксплорер» решил перестраховаться и запросил код. Не страшно… план предусматривал и это. Краткий обмен сигналами – и СИД-истребители разлетелись в стороны.

Конференц-зал был полон народа. Неизвестный архитектор построил его таким образом, что даже со своего места в дальнем углу Гилид Пеллаэон прекрасно видел главных героев праздника. Во главе приветственной делегации стоял управляющий верфями бюрократ… и офицер прекрасно видел капли пота на его лбу. Естественно: последнее, чего Анжей Риенци желал в этой жизни – это оказаться так близко от Вейдера. Все подчиненные управляющего реализовали его тайную мечту, плотной толпой сгрудившись за стеной из серых мундиров СБ. Гилид подумал, что они с удовольствием проигнорировали бы мероприятие – как и многие военные – но прямое распоряжение с Корусканта не оставляло свободы для маневра. «Приказано прибыть», - провозгласил Центр Империи, - и они, как послушные подданные Его Величества, старательно изображают статистов на этом «торжестве». Прозвучавшее в эфире имя нового командующего флотом вогнало большинство офицеров в состояние депрессии, осложненной печальной покорностью судьбе (фондорские юристы изрядно заработали на составлении завещаний), так что весельем в зале даже не пахло. Взгляд Пеллаэона скользнул дальше, остановившись на снежно-белых мундирах гранд-адмиралов. Интересно, что они думают об этом назначении? Логика подсказывала, что вряд ли кто-то из высшего командования решится прямо сказать Императору, что он старый маразматик, но больше надеяться было, попросту, не на кого. Имперец задумчиво прикусил губу – вредная привычка, так и не изжитая в Академии! Инструкторы до хрипоты объясняли новичкам, что, кусая губы в бою, можно и вовсе остаться без оных, – одного резкого толчка достаточно! Умом Пеллаэон с ними полностью соглашался, но привычка оказалась поразительно живучей. Как же ему хотелось отбросить сомнения! Солдат, который оспаривает приказы достоин трибунала… а тот, кто воюет, потеряв идеалы – первый кандидат в штаб… или на кладбище. Поступая в Академию, юный Гилид мечтал о славных битвах за Империю. Он помнил, какими глазами смотрели на военных его приятели, и слова «офицер» и «спаситель Галактики» в его понимании были синонимами. Но вместо спасителей они почему-то стремительно превращались в тюремщиков, а теперь, когда всем будет заправлять Первая Мерзость Империи… впервые за долгие годы службы, Пеллаэон задумался о демобилизации. Армия была его домом с шестнадцати лет – поступая на службу, Гилид прибавил себе два года – но выполнять приказы Вейдера… офицер содрогнулся, вспомнив Альдераан. Если новый командир пользует такие методы, то им явно не по пути…

Словно в ответ на его мысли, грянула музыка, и упомянутая личность появилась на пороге. Все, не исключая Пеллаэона, невольно вытянулись по струнке: от ситха волнами исходили власть и ужас. Черная безликая фигура быстрым шагом пересекла испуганно примолкший зал. Риенци сделал шаг вперед (его настойчиво подтолкнули) и открыл рот для приветственной речи… и в этот момент комплекс содрогнулся. Многие не удержались на ногах, помещение заполнилось стонами и проклятиями. Несколько человек в серой форме стремительно вылетели из зала. Вейдер повернулся в главе Службы безопасности, явно собираясь что-то спросить, но в это мгновение помещение потряс второй взрыв. Запахло дымом, тяжелая люстра рухнула вниз вместе с куском потолка… но все эти неприятности меркли на фоне дикого воя сирены. Каждый звездолетчик отлично знает этот сигнал: декомпрессия! Впрочем, в предупреждении не было особой нужды: Гилид отлично слышал свист воздуха, уходящего в вакуум. Автоматика сработала быстрее персонала: в коридорах начали падать тяжелые перегородки, изолирующие зону пробоины от жилых помещений… и одновременно лишающие надежды на возможную помощь оставшихся в отсеках людей. Ровно через двадцать секунд после второго взрыва, тридцать три уровня оказались полностью отрезанными от внешнего мира. Включая и тот, где располагался конференц-зал.

Когда первый истребитель на полной скорости врезался в капитанский мостик «Эксплорера», пилоту шаттла пришлось заложить крутой вираж, чтобы уйти от облака раскаленных газов. Через десять секунд второй корабль протаранил орбитальный комплекс в районе расположения цели. Еще через двадцать туда же врезались останки «Эксплорера». Миккиири довольно улыбнулся, увидев многочисленные красные огоньки, вспыхнувшие на поврежденных секциях. Возможно, сегодня Зар-ту повезло, и цель уже поражена… но в таком важном деле, как месть, ничего нельзя оставлять на волю случая. Шаттл царственно плыл к шлюзу, открытые створки которого убедительно указывали на царящий внутри вакуум.

В рубке «Раба-1» неожиданно зазвенел сигнал тревоги. Задремавший было Фетт рухнул на пол вместе с креслом, но тут же вскочил на ноги, принимая боевую стойку. К счастью, в этом не было необходимости: кораблю и самому охотнику ничего не угрожало. Предприимчивый Боба прознал о маршруте Вейдера методом банального радиоперехвата и решил быть поблизости. В конце концов, он живет в этой Галактике, а подобные перестановки в руководстве имперского флота – самой крупной военной силы в этой части Вселенной, однозначно, заслуживают внимания. Конечно, охотник понимал, что патрули, скорее всего, не обрадуются появлению «Раба-1» вблизи Фондора… но для этого его еще надо было найти. Крохотный корабль, дрейфующий с выключенными двигателями, генерировал очень мало помех на радарах, и заметить его на фоне энергетического буйства, создаваемого флотом, мог только джедай. А они, к счастью, вымерли. Конечно, оставалась возможность, что какой-то жутко добросовестный пилот просто наткнется на звездолет охотника, но профессия Фетта предполагала определенный риск… а для незваных гостей у него припасено несколько скорострельных сюрпризов. Итак, Боба прибыл на место, заглушил двигатели и приготовился к долгому ничегонеделанию, - к слову сказать, довольно редкому состоянию в его полной приключений жизни… но этим планам не суждено было осуществиться.

Убедившись в отсутствии непосредственной угрозы, охотник за головами отложил оружие и обратился за справкой к компьютеру. Полученные данные заставили его удивленно поднять брови: вооруженное вторжение на Фондор? Какой глупец мог сунуться на секретный объект в такое время? Хотя, если разобраться, время-то как раз весьма удачное – столько важных персон в одном месте! В связи с этим весьма остро встает вопрос о том, что он собирается делать. Первым порывом, естественно, было запустить двигатели и убраться подальше от неприятностей. СИБ наверняка встанет на уши, а ее мальчики сначала стреляют и только потом задают вопросы. Однако, корабль, удирающий с Фондора сразу после нападения, непременно привлечет внимание. Предположим, он уйдет от погони… и что потом? В Альянс? Фетт невольно скривился. К тому же, бегать от неприятностей – не в его правилах. Боба предпочитал обращать чужие ошибки в звонкую монету…

Охотник увеличил изображение на экране и внимательно изучил ситуацию: у нападающих было три корабля. Истребители погибли, а шаттл скрылся в недрах станции. Конечно, имперцы без труда справятся со столь малочисленным вторжением… и враги это понимают. Значит, их план базируется на четком временном расчете: единственный корабль, чьи сенсоры зафиксировали координаты шаттла уничтожен, так что флот будет искать песчинку в целой куче ей подобных. Автоматические датчики станции должны были зарегистрировать незаконное проникновение на борт, но большинство из них, наверняка, выведено из строя вакуумом. А персонал… у него сейчас много других проблем. Таким образом, из всей армады кораблей в фондорском пространстве, только он знал, кого и где надо искать. Боба Фетт задумчиво смотрел на черный зев ангара, и его пальцы выстукивали по консоли замысловатую дробь. Если он сообщит данные имперцам, если они поверят, если не решат расстрелять нахального охотника для острастки… лучшее, на что он может рассчитывать при таком раскладе – сухая благодарность в приказе по флоту. Недостаточный стимул, чтобы засунуть голову в петлю. А если вмешаться самому? Конечно, есть реальная угроза получить выстрел прямо в дюзы… но парням на станции наверняка потребуется помощь. Ребята на шаттле явно прибыли не для разговоров… а люди, как правило, высоко ценят собственную жизнь. Приняв решение, охотник ввел в бортовой компьютер новые координаты. Двигатели ожили…

Глава II.Пусть свершится правосудие

Беспощаднее, чем совесть, нет инквизитора.

А.И. Герцен.

Император всегда отличался скверным характером, но в последнее время он стал действительно невыносим. Такое чувство, что чужое счастье или радость просто не дают ему спокойно спать. Возможно, это – зависть? Чувствуя приближение старости, а, следовательно, и смерти, Палпатин стал злоупотреблять Темной стороной, уподобившись вампиру, высасывающему жизнь из окружающих. Если раньше Энекин не знал, должен ли он ненавидеть своего «Учителя» или восхищаться его темной гениальностью, то теперь он, вероятно, чувствовал бы жалость, не пытайся Император заполнить пустоту в своей душе чужой болью и страданиями. Что-что, а наказывать он умел…

Сегодняшняя встреча была очередным капризом Властелина Галактики: Вейдер получил флот, и должен «отработать» брошенную косточку. Иными словами, перенести несколько дней тесного общения с отвратительными в своем притворстве чиновниками, и военными, в чьих взглядах справедливая ярость щедро перемешивается со страхом. Мнение Энекина о подобной стратегии отлично выражалось двумя словами малоцензурного содержания – наследством татуинского детства. Лорд поймал себя на мысли, что отдал бы пять лет жизни, лишь бы избежать этой встречи. Хотя вряд ли он нашел бы дурака, готового на подобную сделку: при его образе жизни даже двухлетняя выживаемость представлялась крайне сомнительной. Хотя, кто знает? Энекин всегда считал, что не доживет и до тридцати… но уже разменял четвертый десяток.

«Неужели такой «неправильный» рыцарь, как я, зачем-то нужен Силе? Много раз я должен был умереть – и даже желал этого, но смерть снова и снова обходит меня стороной. Или я просто не заслужил столь легкого избавления от страданий? Что поделать: самые лучшие люди всегда погибают первыми, оставив нас, недостойных, расхлебывать неприятности».

Он по-прежнему не мог спокойно думать о Падме: в горле возникал предательский комок, а предметы расплывались перед глазами, но временами Энекин искренне радовался, что ей не придется пройти через этот ад. Ангелы заслуживаю самого лучшего… столь совершенным созданиям нечего делать при дворе Императора.

Погруженный в свои мысли, Дарт Вейдер проигнорировал почетный караул и быстро подошел к группе встречающих. Приземистый толстячок, чье лицо стало белее рубашки, как раз собирался изречь очередную банальность типа: «Как мы счастливы, что вы…», когда по коридорам прокатилось эхо далекого взрыва. Опытный взгляд Лорда оценил скорость реакции СБ – видимо, ее начальник не даром ест свой хлеб. А вот, кстати, и он. Вейдер повернул маску к подтянутому офицеру в серой форме, когда сильный толчок швырнул его на землю. Через пару секунд раздался грохот взрыва и еще один удар – тяжелая люстра вместе с кусками потолка упала прямо на головы собравшимся. Энекин быстро вскочил на ноги и попытался оценить обстановку: по иронии судьбы, важные персоны, несомненно, являвшиеся целью диверсии, почти не пострадали. Два расквашенных носа, мелкие порезы и вывихнутая рука не могли считаться серьезными травмами. Другим повезло меньше: придавленные люстрой получили множественные переломы, а осколки стекла, разлетевшиеся во все стороны, нанесли многочисленные резаные раны. К счастью, военные умели оказывать первую помощь, так что раненым не угрожала смерть от кровопотери. Будет просто чудом, если никто не погиб! Здесь Скайуокеру пришлось вернуться к причинам трагедии, - и очевидные выводы его совершенно не обрадовали. Все признаки указывали на диверсию, – а кому она выгодна больше, чем Альянсу? Одним махом уничтожить комсостав флота во главе с Командующим, нанести материальный ущерб Фондору – что может быть соблазнительнее? Самым страшным кошмаром Вейдера было превращение Альянса в организацию, борющуюся с Империей ее же методами… но даже Империи потребовалось семь лет, чтобы опуститься до убийства безоружных людей. А уж бросать бомбы из-за угла… при мысли о подобном способе борьбы за справедливость у Энекина волосы встали дыбом. «Хорошо, что за шлемом не видно…» - он помотал головой, отгоняя посторонние мысли. Необходимо узнать правду, какой бы она не была, а для этого первым делом надо найти выход. Конференц-зал превратился в ловушку, которая, если они будут сидеть сложа руки, быстро переквалифицируется в могилу. Время, положенное на экстренный перезапуск энергоблока прошло, но тревожно-красные лампочки так и не сменили цвет на зеленый. А это означало, что цикл регенерации воздуха остановлен. Простые расчеты показали, что, при таком количестве народа в закрытом помещении, концентрация углекислоты достигнет опасного для жизни уровня через полтора стандартных часа. А потом люди начнут умирать… у них остался только один выход. Вейдер отыскал взглядом главу СБ, пытавшегося оживить передатчик, и зашагал к нему, решительно переступая через обломки.

Искалеченная, теряющая кислород орбитальная станция, волею судьбы превратилась в опасный лабиринт, по которому пробирались три группы существ. Они двигались медленно, вынужденные вручную открывать герметичные двери, каждый раз рискуя очутится в вакууме, но встреча, ради которой было затеяно сегодняшнее «мероприятие» должна была состояться. Рано или поздно…

Лайнус Грегори Кейн набрал очередной код, створки двери медленно разошлись… и прилетевший с той стороны лазерный луч отбросил главу СБ к стене. Вероятно, он все же потерял сознание, потому что короткая, но яростная схватка осталась в его памяти в виде отдельных эпизодов. Выстрел… падающее рядом тело в белых доспехах… крик в другом конце коридора… и фигура в черном, стоящая перед двумя уцелевшими повстанцами. Странно, но они, как будто, РАЗГОВАРИВАЛИ. Кейн прислушался: Вейдер говорил подлым убийцам, что они позорят само понятие Альянса. Лайнус задохнулся от возмущения: проклятый ситх толкует с этими НЕЛЮДЯМИ о моральных ценностях повстанцев. Да как он может… Кейн попробовал приподняться. Тело мгновенно пронзила жестокая боль. Глава СБ понял, что умирает и прошептал только слово, в которое вложил всю свою неприязнь к этому человеку: «Предатель…».

«Предатель…».

Это прозвучало, как пощечина. Сколько же ненависти надо вложить в простой набор звуков, чтобы получить столь мощный отклик в Силе? Вейдер замолчал на середине фразы, пытаясь справится с эмоциями. Он знал, как имперцы охарактеризуют его деятельность в роли двойного агента… но все же оказался не готов к тому, что у кого-то достанет смелости назвать вещи своими именами. О, Энекин нашел бы, что ответить на обвинения Императора – как ответил на упреки Органы. Но искреннее проклятие того, кто пошел на смерть по твоему приказу, за идеалы, которые ты ПРЕДАЛ (то, что ты их никогда не разделял – ничего не значащая деталь), - такое обвинение поражает прямо в сердце. Скайуокеру показалось, что потолок падает вниз, а стены злорадно повторяют вслед за Кейном: «Предатель… предатель… предатель…». Противники, похоже, решили, что он струсил. На их лицах (или, скорее, мордах?) расплылись довольные ухмылки. Только один из нападавших был человеком, второй же напоминал вставшую на задние лапы татуинскую песчаную крысу. Сейчас эта «крыса» раздулась от гордости и начала говорить. Вейдер практически ничего не слышал из-за шума в ушах, но одно слово внезапно заставило его отвлечься от самобичевания: «…Энекин».

Миккиири был вне себя от счастья: их план удался! Гибель шестнадцати Зар-ту не была напрасной: они все же достигли цели. Этот Даарт скоро умрет, как уже умерли его спутники… но сначала надо рассказать убийце, кто ему мстит. И главное – за что.

Наконец-то мы встретились! Зар-ту долго ждали. Двадцать долгих лет мы готовились к этому дню, к моменту, когда мы встретим человека по имени Даарт Вейдер и бросим ему в лицо слова Великого Магистра: «Ты проиграл, Энеекин».

Великого Магистра? Это вы о ком?

Ты смеешь утверждать, что не помнишь? Даже такое исчадие зла, как ты, Скаайуокер, не может забыть Учителя! Божественный Винду пал, сраженный твоим предательским ударом, но мы, верные последователи его доктрины, станем проводниками священного возмездия.

Вейдеру очень хотелось ущипнуть себя, чтобы убедится, что этот фарс ему не снится. Мэйс Винду, стоящий во главе религиозного культа? Фанатики, с радостью умирающие во имя «священного возмездия»? Что за бред! Неужели подобное возможно в наше время? Сквозь глубокое потрясение все же пробивалась несвоевременная радость: «Не Альянс! Хвала Силе, это сделал не Альянс!» Жизнь вновь обретала смысл… а вместе с желанием жить вернулось и любопытство.

Много лет назад я, действительно, знал Мэйса Винду, но не замечал в нем ни капли «божественной сущности».

Существо визгливо захихикало:

Ты просто дурак! Не заметить великие способности Наставника мог лишь не имеющий глаз, - или окончательно продавшийся демонам. Наверное, сама Тьма двигала твоей рукой, когда…

Это был честный поединок… и столь любимый вами Мэйс напал на меня первым.

Его миссией было уничтожать зло, - отрезала «крыса». – Если он напал на тебя, значит, его божественный взор не мог вынести созерцания твоей душевной грязи. Даже сейчас ты сомневаешься в его святости, - ни это ли лучшее доказательство глубины падения! Ты – проклятый еретик, Скаайуокер, и отравляешь этот мир своим присутствием. Но мы, зар-ту, «воины пути», не позволим этому продолжаться. Твоя жизнь будет искупле…

Завершая свою обличительную речь, «крыса» направила на Вейдера бластер. Лорд не стал защищаться, желая дослушать монолог до конца, но в дело вмешался новый участник. Меткий выстрел отбросил мохнатого террориста к противоположной стене. Его спутник разделил крысиную участь, не успев даже вытащить оружие. От переборки отделилась знакомая фигура в потрепанных серо-зеленых доспехах. Боба Фетт услышал более чем достаточно…

-Кажется, я не в первый раз решаю проблемы Империи?

* * * * *

Флагман имперского флота «Экзекъютор» совершал первый в своей корабельной жизни полет… и оправдывал собственное название. На мостике царило гробовое молчание: Дарт Вейдер внимательно наблюдал, как залпы тяжелых орудий «разрушителя» стирали с поверхности Лаактина остатки «повстанческой базы». Бесценные записи с корабля Фетта помогли рассчитать первоначальный курс диверсантов, а длинный список жертв задушил жалость к зар-ту в зародыше. Они были террористической организацией и знали, на что шли. Не о чем сожалеть… и все же, Вейдера поражало, как быстро «инструмент правосудия» превратился в «палача». Даже быстрее, чем предсказывали газетчики. Давая кораблю подобное название, Темный Лорд преследовал две цели: поиздеваться над СИБ и нагнать страху на обывателей, но шутка оборачивалась неприятной стороной. Скайуокер печально вздохнул: на Фондоре погибло множество людей, и тень каждого из них взывала к возмездию. Расправа с оплотом зар-ту действительно напоминала не бой, а работу палача, но теперь он мог хотя бы сказать родственникам жертв, что правосудие свершилось. Слабое лекарство от мук совести, но это все, на что он мог рассчитывать. Другой мучавший Вейдера вопрос звучал так: «Ты сделал это под влиянием праведного негодования… или чтобы заглушить внутренний голос, раз за разом повторяющий предсмертные слова Лайнуса Кейна: «Предатель, предатель, предатель…»». Он не знал ответа… и от этого становилось еще тяжелее. Говорят, время лечит любые раны… но сейчас ему почему-то вспомнилось совсем иное выражение: «Tempus edax, homo edactior». Эти слова некогда были высечены на стене корускантского Храма в назидание падаванам. Игнорируя буквальный смысл, один из величайших рыцарей в истории перевел их как: «Время слепо, а человек невежественен». Подумать только, как… справедливо.

* * * * *

Обломки уже убрали, но в потолке по-прежнему зияла дыра, открывающая взору металлические перекрытия, а пятна на полу подозрительно напоминали кровь… впрочем, почему напоминали? Если бы Гилида Пеллаэона спросили, зачем он пришел, то, вероятно, не услышали бы связанного ответа. Это место пропиталось ужасом и смертью и подобный фон очень гармонировал с настроением капитана. Подумать только: два дня назад он сочувствовал повстанцам! В свете произошедшей трагедии это казалось поразительной нелепостью. Мы взрываем Альдераан, - они таранят Фондор, мы стираем с лица земли базу на Лаактине, они - … Пеллаэон не желал знать, чем ответит Альянс на подобную жестокость. Это – война дикарей, и он, Гилид, несказанно счастлив, что не станет принимать в ней участие. Сегодня утром на стол Командующего лег его рапорт о переводе. Пустая формальность: когда Вейдер вернется, корабли Трауна будут уже далеко. Несговорчивый гранд-адмирал слишком часто говорил Императору правду, – и Владыка повелел ему поискать истину в Неизведанных регионах. Отсылать к ситху на кулички лучшего из имперских военачальников в разгар войны… при всей лояльности, Пеллаэон не мог счесть это продуманным, а тем более, правильным решением. Впрочем, его собственный выбор: согласиться на понижение в должности, чтобы отправиться из Центральных систем в Неизведанные регионы, заставил большинство коллег усомнится в его психическом здоровье. Но капитану было все равно. Гилид Пеллаэон повернулся и вышел из бывшего конференц-зала навстречу неизвестности. Автоматические двери неслышно сомкнулись за его спиной…

Глава III. Условие смещения равновесия

Политика есть искусство приспособляться к обстоятельствам и извлекать пользу из всего, даже из того, что претит.

О. Бисмарк

«Цивилизация Мон-Каламари отвергла гнусное предложение мятежников вступить в Альянс. Таким образом, восстание лишилось последней надежды на поддержку системы, известной своими развитыми технологиями в области строительства крейсеров. Президент Республики Мон-Каламари, наконец, понял, что без вмешательства Галактической Империи их народу не устоять против грубых посягательств вооруженных повстанческих группировок. Безусловно, каламари хорошо известно, какой беспредел творится на планетах, занятых Альянсом и купившихся на якобы светлые обещания демократии и свободы. За этими обманчивыми словами скрывается ни что иное, как безудержная анархия, резкий рост преступности, экономические кризисы...»

Вейдер выключил холовизор, бросив пульт управления на столик. Он закрылся в медитационной камере и, погасив свет, откинулся на спинку кресла. После получасового доклада адмирала Оззеля о состоянии разрушителя даже самый терпеливый джедай наподобие Кеноби почувствовал бы себя смертельно уставшим...

Досадно. Еще более досадно, что об очередной неудачной попытке Альянса договориться с каламари говорят на каждом углу. Даже по холовидению треплются.

Ну и что? Лет двадцать пять назад в новостях рассказывали о состоявшихся при восьмидесятипроцентной явке избирателей выборах Сената какой-нибудь завалящей планетки. Теперь вот вещают о том, как каламари любят и ценят на Корусканте...

Политика осталась политикой. Свои интересы – своими интересами.

Мон-каламари придерживались строгого нейтралитета как по отношению к повстанцам, так и к имперцам. Десять лет назад, после того, как своеобразный расцвет палпатиновской Империи только-только пошел на убыль, высшие круги заинтересовались этой маленькой развитой системой. Темный Лорд вообще не терпел ксенофобии, и в перспективе того, что неизбежно ожидало эту необычную цивилизацию, посчитал аннексию лишним источником несправедливости. Каламари были слишком гордыми, чтобы вынести захват родной планеты, и не отомстить террором и кровью. А проблем в государстве хватало и без этого. Поэтому с его подачи один из политиканов, которому было поручено организовать комиссию по делам каламари, заявил, что «многовековой опыт профессионалов, служащих на фондорских верфях, не сравнится с рыночными поделками задворок Галактики». Резолюция подконтрольного сенатора прошла «на ура», ибо за этим стоял престиж государства и, как ни странно, та самая развивающаяся политика отношения к «недочеловекам». Одним словом, было приятно ударить противников их же любимым оружием.

Однако теперь ему приходилось расплачиваться за тот неприемлемый для политика альтруистический порыв. Вот Палпатин на его месте непременно связался бы с каламари и потребовал личной лояльности в обмен на независимость системы. И не нужно было бы сейчас задумываться о перестановке ладьи с надписью «каламари» поближе к фигурам Альянса на галактической шахматной доске.

При мысли о Палпатине Вейдер испытал ставшее уже обычным противоречивое ощущение. Стремление походить на повелителя по понятным причинам не принадлежало к его идеалам, но, ситх побери, многому же он научился у своего Императора! И чувство это овладевало им тем более, чем глубже он погружался в бездну политических интриг.

Так или иначе, сейчас былая страсть к Мон-Каламари вспыхнула с новой силой. Правда, исход имперских притязаний был трудно предсказуем и мог вылиться в длительную осаду, учитывая, что система, как оказалось, могла выставить сверхмощный заслон из крейсеров. За дело взялись дипломаты, но и они пока ничего не добились, кроме, разве что, странного исчезновения половины своей команды буквально сразу после отчета перед Императором. Естественно, об этой занятной детали холовидению пронюхать не удалось. А если бы даже и пронюхали, вряд ли бюро агитации и пропаганды разрешило бы транслировать такие новости по холонету.

Создавшейся благоприятной ситуацией было необходимо воспользоваться. В данном конкретном случае – найти предлог для Мон-Каламари вступить в Альянс. Нелегко. Особенно нелегко, потому что на самом деле, это была проблема номер ДВА. Проблемой номер ОДИН было создание второй Звезды Смерти, о которой Вейдер ничего не знал точно, но догадывался... Иначе просто не могло быть. Император обязательно захочет повторить альдераанский эксперимент, причем повторить сам, без вмешательства какого-нибудь гранд-моффа.

Какой повелитель ситхов не мечтал войти в историю как разрушитель миров?

Провал с первой Звездой Смерти как будто подтвердил правоту позиции Вейдера относительно полезности таких проектов. С Темного Лорда сняли опалу, и даже отдали в его распоряжение весь имперский флот, но он, принимая в расчет амбиции Императора, понимал, что за этим кроется на самом деле. Скоро Палпатин станет хозяином второй боевой станции, но своей личной, а не какого-то там прототипа с гранд-моффами на борту. И Вейдер с его флотом, как и должно тому быть, останется на правах слуги.

«Что такое миллион людей для Палпатина? Статистика, да и только. Это был просто масштабный научный эксперимент. Проверка на прочность. И теперь строители следующей станции учтут все недоработки первой, чтобы сделать новую крепость Императора неуязвимой. В этом свете даже уничтожение первой станции не кажется потерей престижа. Только вот где она, эта новая крепость?»

На руках не было ни одной ниточки, за которую можно было бы зацепиться. Тем более что докапываться до истины, будучи не на Корусканте, а неизвестно на каком краю Галактики, было невозможно. Темный Лорд довольно быстро понял, почему Император так настаивал на том, чтобы бросить флот на разгром баз Сопротивления. Так Палпатину было легче хранить свои тайны и держать в неведении младшего ситха, а, следовательно, и в повиновении. Приходилось действовать через третьих лиц, сделав ставку на анализ распределения теневой части имперской казны, но пока что эта схема не приносила результатов. На какие только уловки не пускались члены имперского Совета по экономике... Главой Совета был некто Пестаж, человек, обладавший поистине змеиной хитростью и жадностью голодного ранкора. Даром, что не ситх. В противоположном случае в Империи было бы два Палпатина.

Тем не менее, Вейдер считал, что в финансировании столь гигантского проекта непременно должны принять участие близкие и подвластные Палпатину магнаты. Но Пестаж никогда не был связан с промышленностью, его родственники – тоже. Как и остальные члены Совета по экономике.

Как бы то ни было, исходя из того, что Палпатин строит вторую станцию, становилось ясно, почему Император так и не довел до ума дело с каламари. Угроза со стороны даже самых лучших крейсеров была детским лепетом по сравнению с боеспособностью Звезды Смерти.

Какой там ситхов нейтралитет... Сами каламари, попросту говоря, кокетничали как с Сопротивлением, так и с Империей. Они явно решили подождать, когда определится победитель, и примкнуть к нему. И это при всех тех репрессиях, которым десять лет назад подверглись их сородичи на Корусканте и Кореллии. Тогда им предложили переселиться в одни из самых захудалых районов, создав гетто для «подвидов гуманоидов, присутствие которых не должно сдерживать развитие планет-мегаполисов». Промышленные магнаты с радостью поддержали подобные политические настроения, получив контроль над предприятиями, ранее принадлежавших каламари, и в свою очередь, обеспечили финансовую поддержку правящей верхушке. Конечно, бюро агитации и пропаганды, как всегда, хлебнуло лишнего – в данный момент каламари все еще не собирались присоединяться к Империи. Но, как это стало известно Вейдеру, они действительно начали прощупывать лазейки. Ведь в политике вообще нет хороших и плохих парней...

«А что, если переговоры с Империей уже ведутся? Слишком резко они отказали Риикану, почти что выставив его из дворца и не дав аудиенции у премьер-министра. Нет, я бы знал. Стоп. Не считай себя всезнающим, Энекин. Это вроде как привилегия твоего Императора».

Был только один способ узнать об этом – самому предложить Палпатину активировать натиск на Мон-Каламари.

«Если мое предположение о второй Звезде Смерти верно, Император не сильно этим заинтересуется, но мне даст любые полномочия, лишь бы я еще полгода не совался на Корускант».

А дальше он должен играть уже наизусть выученную роль... То есть вести себя по-вейдеровски брутально, не давая спуску партнерам. И, едва каламари испугаются такой Империи, он каким-то неведомым образом должен предложить им отходной путь – разумеется, в Альянс. Значит, имперские солдаты должны снова звонко брякнуть оружием. Ну да у нас уже есть та самая крупная зачистка на Лаактине... Мало кто знал, что к этой базе террористов никто из Сопротивления и близко не подходил. Здесь главное не переиграть. Никто не захочет поддержать слабую сторону.

Влияние государственной пропаганды было неоспоримо. Еще лет пять назад движение Сопротивления считалось не более чем политической оппозицией, и имперские СМИ дружно смаковали невесть откуда взявшееся название «Альянс за восстановление Республики», подразумевая этим восстановление той самой, Старой Республики. При этом никто из настоящих основателей Сопротивления не желал повторного воцарения фактически анархии. Никто не желал воскрешать убитого Палпатином монстра. О «демократических» порядках отцово-дедовских времен любил разглагольствовать лишь наследный принц Альдераана Бэйл Органа. Большая часть остальных поддержавших идеи Альянса сенаторов и политиков просто-напросто разочаровалась в обещанном Императором прогрессе и считала своей основной целью законодательные и конституционные изменения, а вовсе не очередную кровавую революцию.

Теперь даже уничтожение Звезды Смерти выдавалось за варварское нападение на мирную исследовательскую станцию, которая на своем пути освоения новых регионов случайно, видите ли, оказалась у Явина, где окопались злобные мятежники. Кто-то даже поверил в это. Но самым удивительным в этой истории было другое. Число боевых столкновений Империя-Альянс можно было едва ли не пересчитать по пальцам. Настоящие сражения велись на политическом и дипломатическом фронтах. Чем больше систем страдало от повышения налогов или расовой дискриминации, тем больше сторонников завоевывал себе Альянс.

Именно поэтому Вейдер не на шутку встревожился, узнав о секте Зар-ту. Его тайная армия, призванная охранять нейтральные системы и выполнять весьма конкретные разведывательные задачи в Империи, не имела права действовать кровопускательными бандитскими методами. И, хотя мстители представили достаточно правдоподобную версию своих намерений, Темный Лорд не был в этом так уверен. Фанатики фанатиками, но кто-то же снабжал их средствами и ресурсами. Следовательно, за этим могла стоять та же самая контрразведка – после печальных событий на Фондоре пропаганда получила еще один шанс очернить Сопротивление. И договориться с Мон-Каламари теперь будет непросто...

«Так… Мон-Каламари должны видеть, что на Лаактине Империя была способна бросить силы для захвата маленькой слабой территории, но не более того. И в то же время они должны понимать, что Империя уязвима, а Альянс силен… Ситх, мне бы самому в этом не запутаться. Скорректируем постановку проблемы. Каламари дорожат своей независимостью. Вот, что главное».

Пусть Империя как будто согласится признать каламари расой, равной в правах с людьми, и обеспечить рынки сбыта на Корусканте и Кореллии. Едва только они клюнут на этот крючок, он намекнет о переводе экономики на рельсы жестких имперских директив, равно как и получении контроля над верфями. Возможно, даже в виде передачи части акций Фондору. Повышение налогов, сплошная мобилизация населения для борьбы с Альянсом. Он скажет, что это, по его мнению, справедливая цена за присоединение к великому государству. А дальше страшный Темный Лорд уйдет и просто оставит им время поразмыслить... Безусловно, такая Империя уже никого не будет интересовать.

Проблема заключалась не в «провале» дела – с этим Вейдер мог справиться и в одиночку, а в том, чтобы довести его от точки безнадежности до точки соединения с плоскостью Альянса. И вот тогда в уравнение вступит второе слагаемое. Его агент, который должен предложить каламари членство в Сопротивлении. И, в обмен на поддержку, Альянс не только перебросит часть сил к Мон-Каламари, но, что очень важно, отвлечет внимание Империи на себя. Как всегда, Альянс организует несколько мелких заварушек, и войска Темного Лорда бросятся догонять ребелов по всей Галактике, а о Мон-Каламари опять забудут. Но кто сможет выкинуть такой дипломатический финт? Это должна быть серьезная фигура, имеющая вес, как в Империи, так и в Альянсе.

«Кажется, я знаю такого человека. Только вот снимать маску мне еще рановато».

Тогда кто?

Вейдер активировал доступ к персональной базе данных. Голубоватый свет монитора резанул по воспаленным глазам, и он сомкнул веки еще на десять стандартных секунд. Он проделывал это часто. Один, два, три... Когда он досчитает до десяти, усталость уйдет сама собой...

Он должен найти решение, он чувствовал, что оно кроется совсем близко... а потом, когда он поймет, что надо делать, он сможет уснуть хотя бы на четыре часа. Четыре часа – это очень много, особенно, если ты не спишь уже два дня...

Усталость не исчезла. Он вглядывался в холоизображения, пытаясь угадать, кто из всей когорты агентов справится с задачей такого масштаба.

Боба Фетт. Этот король шантажа поистине смог бы найти подходящие выражения для запугивания каламари, да такие, что президент с премьером сгребли бы плавники в кучку и побежали бы подальше территорий Сси-Руука.

Скайуокер прекрасно помнил, как вытащил двадцатитрехлетнего Бобу с Кесселя, наткнувшись на него в процессе расследования давно забытых дел графа Дуку. Фетт был человеком, в котором беспринципность уравновешивалась каким-то непонятным, негласным кодексом охотников за головами. Ему не была известна ни жалость, ни сострадание к кому-либо. С другой стороны, он никогда не шел на убийство людей, которых он сам не считал в чем-либо виновными. Видимо, Фетт всерьез верил в свое предназначение быть санитаром Галактики и очищать ее от взяточников-сенаторов, продажных политиканов и подобного им контингента. Уже в двадцать лет он был виртуозом своей профессии, если так можно назвать дело, которому он посвятил жизнь. Он мог проникнуть куда угодно, оставшись незамеченным, и устранить кого угодно… Фетт попался в руки имперцев исключительно благодаря предательству своего доверенного лица в корускантском банке, и, тем не менее, отказался сотрудничать с государственными структурами, видимо, надеясь на побег. Ну да, сбежишь ты с Кесселя... а вот с Темным Лордом там можно повстречаться. Вейдер самолично координировал более половины лучших охотников за головами в Галактике, но, кроме расчета, было что-то еще, заставлявшее его по особому относиться к этому конкретному наемнику. Благодаря Кеноби Вейдер прекрасно знал его «генетическую» предысторию, но никогда не подавал и виду об этом. Для себя Энекин уяснил одно – Боба был воспитан без матери, и стал настоящим ребенком войны, таким же жестоким, как сама война. Вейдер увидел в нем частицу себя, и дело было не в шлеме и доспехах. Он углядел в Фетте ту самую хорошо знакомую ненависть, которую старательно избегал все эти годы, не позволяя ей прорасти в его душе. В отличие от Фетта, у него было детство. Пусть даже омраченное Татуином, но это было его детство, тот кладезь воспоминаний, где еще продолжал существовать светловолосый мальчишка Энекин, где жила Шми Скайуокер, которая каждый день готовила вкусный обед и звала сына домой... Как бы не было горько потерять мать, именно воспоминания о ней до сих пор согревали сердце, не дав ему оледенеть даже в то время, когда, казалось, весь мир рушился… У Фетта же не было ничего, кроме треска бластерных лучей и клацанья мандалорских доспехов в качестве азбуки жизни.

Боба ненавидел графа Дуку, впутавшего их семью в создание армии клонов, люто ненавидел убийцу отца Мэйса Винду, а с ним и весь джедайский Орден. Возненавидел он и Палпатина, когда услышал от Вейдера, на кого в реале работал Винду и кто заказывал всю эту музыку. Тогда же Темный Лорд сообщил Фетту, кто такой Скайуокер на самом деле, попутно представив доказательства, что это именно он уничтожил и графа Дуку и Винду. Остался только Палпатин – этот тезис Вейдер, безусловно, поостерегся произносить вслух, но Фетт раскусил его план без слов. Так Скайуокер заполучил союзника. Дабы формально оправдать своеобразную амнистию Фетта, Вейдер выдумал ему пару сложных заданий, а затем как бы отпустил восвояси. Позднее Фетт смог прославиться в определенных кругах. Он исполнял «заказы» высших чинов Империи, работал на СИБ, совершил невозможное – человек с лицом республиканского клона-штурмовика втерся в доверие к Бэйлу Органе. И как будто принадлежал только себе… Мало кто смог бы предположить, что Боба работает на Темного Лорда Ситхов.

«А ты многому научился, мой мальчик», - сказал Вейдеру Палпатин, узнав о его делах с Феттом. «Раньше ты гнушался работы с подобной публикой».

У него хватило благоразумия, чтобы не ответить: «Вы были таким прекрасным учителем, повелитель». Император любил только те двусмысленности, которые выходили из его уст.

В любом случае, Фетт стал полезнейшим из его людей, прекрасным шпионом, наемником, взломщиком и все такое прочее в десятикратных пропорциях, но так и не приобрел никакого политического веса.

«Это не выход. Его могут вообще не послушать».

Капитан Пиетт? Живая противоположность Бобы Фетта. Республиканец по убеждениям, а не по партийной принадлежности. Воспитанный в хорошей семье – не в смысле материального благополучия или аристократизма, а в смысле нравственных устоев. Корускантский университет, высшее техническое образование с отличием. Вступление в Альянс. Имперская военная академия. Тоже с отличием. Человек, решившийся на то, чтобы служить под носом Темного Лорда. Да, только за одно это его можно уважать...

Возможно, он и есть единственно правильная кандидатура? По крайней мере, Пиетт способен выполнять все, чтобы ему ни поручили. Значит, справится и с ситховой дипломатией.

«Теплее, теплее... Но я с таким трудом протащил его на «Экзекъютор», заменил данные досье в имперских базах данных – и здесь тоже не обошлось без Фетта! – зачем светить его в ту минуту, когда он нужен мне во флоте?»

Темный Лорд выключил монитор компьютера и, стянув перчатки, принялся растирать сами собой закрывающиеся глаза, понимая, что сейчас он свалится от усталости...

«Вот почему ситхи предпочитают Тьму Свету... Тьма – это нечто ласковое, мягкое, а Свет режет глаза и не дает человеку отдохнуть...»

Нет, нельзя... Он должен решить эту задачу. Кроме него, никто этого не сделает.

А что, если... Вейдер вспомнил о некоем Мадине, в данный момент несшем службу где-то во внешних территориях. Когда-то он был одним из самых амбициозных имперских генералов. Но вот уже почти целый год ставленник Таркина упорно добивается близких контактов с Сопротивлением. Четырнадцатилетняя карьера доблестного имперского вояки поначалу не давала шансов для того, чтобы Альянс с распростертыми объятиями принял его в свой внутренний круг. Собственно говоря, сама Мон считала, что Мадину можно доверять. Но, хоть сенатор обычно и не ошибалась, Риикан и Додонна были категорически против. Мадин поставлял великолепные сведения и даже уверял Мотму, что располагает еще множеством высокопоставленных имперских офицеров, которые с удовольствием оказали бы поддержку Альянсу. Тем не менее, сам генерал до сих пор не решался открыто перейти на сторону повстанцев, оправдываясь тем, что в Империи он будет полезнее.

У Вейдера возникло серьезное подозрение, не играет ли Мадин на две стороны, но последующее расследование обнаружило фальшивую ноту. Генерал вообще ни за что не променял бы отличную карьеру в Империи на смутное будущее дерзких революционных посягательств, если бы не одна история, которую он тщательно скрывал как от имперцев, так и от повстанцев.

В тот самый день, когда упрямствующая принцесса спорила с гранд-моффом, супруга генерала вместе с маленькими детьми прибыли на один из альдераанских курортов. Таркин в одночасье превратился из покровителя в заклятого врага, уничтожив все мечты о мирной жизни после разгрома разбойников из Сопротивления. Так один из наиболее перспективных военачальников Империи возненавидел государство, идеалы которого прежде не подвергал сомнению.

«Вызвать генерала прямо сюда, на «Экзекъютор», и поговорить с ним? Но сначала предложить Палпатину послать его в составе новой делегации на Мон-Каламари. Только под каким соусом подать его Императору? Почему военный сможет сделать то, с чем не справились наши лучшие дипломаты? А очень просто. Мадин продолжит начатые мной агрессивные переговоры, и будет выступать как личный представитель Дарта Вейдера».

Скайуокер решил, что теперь он, наконец-то, заслужил отдых, и кое-как устроился в рабочем кресле. Он мгновенно уснул, вернее, провалился в сон. Последней мыслью проскользнула смутная перспектива пробуждения от боли в затекших плечах – он начисто забыл снять доспехи...

Глава IV. Три осколка кривого зеркала

Под дождями плачет желтых лип конвой...

Где же ты, удача? Что стряслось с тобой?

Вслед каким знаменам

Ты летишь в зеленом

С непокрытой головой?

Л. Бочарова. Где же ты, удача?

Каким будет ваше повеление, учитель?

Я полагаю, твоя лаактинская операция прошла удачно?

«Когда это облава на третьесортной планетке была интересна Императору? Он же не думает, что арестовать кого-то из руководства Альянса ТАК легко...»

Да, мой повелитель. Мы ликвидировали одну из баз, снабжавшую Альянс продовольствием и оружием.

Кривизна сморщенных губ Палпатина на голограмме неприятно задергалась:

Встань, друг мой. Что еще ты хочешь мне сообщить?

«Он угадал. Невзирая на расстояние, несмотря на то, что он сам вызвал меня на связь, ситх понял, что я хочу что-то спросить. Что ж, будем действовать прямолинейно».

Вейдер пружинисто поднялся на ноги и бесстрастно-учтивым тоном произнес:

Я прошу вашего разрешения участвовать в переговорах с республикой Мон-Каламари.

Ты считаешь, мой мальчик, что справишься с этим лучше моих дипломатов? – Палпатин поставил ударение на двух словах – «мальчик» и «моих». Вейдер повторил его маневр, также отвечая двойным ударением:

Я бы смог оказать помощь вашим дипломатам в том, что касается непосредственно ваших интересов. Мой повелитель, «Экзекъютор» всего в полутора днях пути от Мон-Каламари. Я уверен, что достигну необходимого эффекта неожиданностью визита.

Ты полагаешь, что после этого мы возьмем их тепленькими? Без вмешательства более действенных средств?

Я полагаю, что в переговорах должны участвовать люди милитаристической направленности.

Вейдер. Тебе ведь есть чем заняться, кроме этого? И ты у нас не дипломат, правда?

«Да уж, куда мне до ваших высот», - подумал Темный Лорд.

Мой повелитель, я склонен считать, что мое присутствие...

Твое присутствие требуется во флоте. Но ты подумал правильно. Ты можешь навестить их. Просто намекни им о том, как мы хотим лицезреть их систему на карте Империи. И, естественно, я хочу получить запись твоего визита к ним.

Я отправлю вам ее тотчас, как...

Мы можем попробовать этот ход. Пусть в переговорах поучаствует новая команда. У тебя есть какие-нибудь кандидатуры?

Рассчитывая на разговор с Палпатином, Вейдер досконально изучил досье всех тех людей, о которых могла зайти речь, и построил схему беседы так, чтобы Император сам остановился на нужном ему имени. Темный Лорд понимал, что в противоположном случае ему придется предложить генерала в довесок к императорской команде. А это чревато срывом всей операции, да и он автоматически ставит себя под подозрение.

Как прекрасный организатор и светский человек, наилучшей кандидатурой был бы адмирал Оззель... Мне кажется, что...

Мне так не кажется. Оззель нам нужен во флоте, как и ты.

«Нам? Кому этот болван, который с трудом представляет расположение турболазерных батарей, нужен во флоте?»

Безусловно, его помощьна флагмане неоценима. Кроме адмирала Оззеля, я также полагаюсь на капитана Пиетта.

Но этот Пиетт, кажется, совсем недавно у тебя служит, не так ли? А здесь нужен человек, хорошо знающий как вооруженные силы, так и экономику.

Да, мой повелитель. Но людей, подобных Уиллхуфу Таркину, у нас больше нет...

Упоминание бывшего императорского любимчика зацепило нужную пружинку.

В кругу Таркина были весьма талантливые офицеры. Разыщи их, Вейдер.

Из тех, кто еще жив, нам был бы полезен капитан Ниида. Он командует одним из моих «разрушителей».

Он еще слишком молод.

Джерджеррод...

Упоминание Джерджеррода Император проигнорировал напрочь. Мофф вот уже год не появлялся на Корусканте, выполняя какую-то сверхсекретную миссию во внешних территориях. Поэтому Темный Лорд и ожидал, что Император не решится его отозвать.

Генерал Мадин...

Мадин?

Он консультировал гранд-моффа Таркина по вопросам поставок оборудования из средних территорий и лично занимался операциями прикрытия при испытаниях боевой станции.

Да, я помню его, - как-то отвлеченно проговорил Император. Разговор начинал ему надоедать – еще одно очко в пользу предположения Вейдера о том, что верфи Мон-Каламари не будут самой главной фишкой в финальном противостоянии Альянса и Империи.

Ну что ж, пусть будет Мадин... Кстати, Вейдер, а что с этим резидентом Альянса?

Мой повелитель, на Лаактине его не оказалось.

Конечно, его не было на Лаактине! Что он, сидит и ждет, когда ты поторопишься с флотом «разрушителей»?

Вейдер уловил новый скачок настроения повелителя и приготовился к разносу.

Наш флот... - начал он.

Он что, привидение? Кто-то должен что-нибудь знать о нем?

Мы арестовали... - попытался ответить младший ситх, но и этой фразе не суждено было стать законченной.

Я вообще не понимаю, как могло случиться, что Сопротивление, не представлявшее собой ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО, в одну секунду обернулось мощным формированием?

«Спасибо за комплимент, мой дорогой Император. Я старался».

Ты хоть понимаешь, Вейдер, что это значит? Это значит, что кто-то как минимум десять лет подряд тайно собирал войска, вооружение, технику! Тайно! Готовил масштабное наступление на Империю!

В то время когда мы считали «Альянс за восстановление Республики» ничтожной фракцией неудачников из Сената! Почему наша контрразведка это проглядела? Почему Бэйл Органа всегда докладывал мне, что Альянс не является реальной угрозой? Что у них нет истребителей, что у них нет современной техники? И это притом, что он сам был членом этого растреклятого Альянса! Результаты допросов тех, кого ты арестовал, дали что-нибудь? Или ты их отправил на Кессель и забыл спросить?

Лишь минуту назад Темному Лорду казалось, что он беседует с тем самым сенатором Палпатином, которого знавал в молодости. Хладнокровие того блестящего стратега брало верх над любыми эмоциями и их проявлениями. Выражение лица соответствовало просчитанной на пять ходов вперед тактике игры, ни одна ненужная мысль не пробиралась в Силу, минуя мощнейшие ментальные барьеры, любое обстоятельство подвергалось строжайшему анализу и мастерски обращалось в свою пользу.

Мгновение – и мираж из прошлого исчез.

На его месте материализовалась кошмарная тень настоящего. Вейдер не мог найти объяснения этим «превращениям», которые приходилось наблюдать все чаще и чаще. Палпатин словно уже давно достиг всего, чего желал, успел поверить в собственное безраздельное могущество, наверняка развлекал себя мыслями о возможном бессмертии – и, вероятно, именно поэтому лишился Цели. А вместе с ней начал терять контроль над тщательно взращенной и выпестованной в самом себе Силой, которая из послушного инструмента превращалась в разрушительную стихию, подтачивая разум и личность. Находясь в непосредственной близости к Императору все эти годы, Темный Лорд сумел сделать лишь один единственный вывод – старший ситх начал погибать тогда, когда забыл о том, что он – человек.

Вейдер низко поклонился.

Я лично допрашивал двоих неймодианцев. Они сообщили, что действительно вступали в контакт с человеком, служащим в Империи и организовавшим несколько крупных поставок оружия в Альянс. К сожалению, их архивы были утрачены в процессе военных действий. Мой пове... – Палпатин выключил связь, и окончание затерялось в килопарсеках, разделяющих учителя и ученика.

Вейдер вышел из зала и, включив комм-линк, отдал приказ:

Пиетт, курс на Мон-Каламари.

Мон Мотма, узнав первые подробности так называемого плана «игра в резидента», направила ему две срочных шифровки, исполненных весьма вольными выражениями о его умственном здоровье. Но игра стоила свеч. Во-первых, Палпатин наконец-то получил как нельзя реальное объяснение успехов ненавистного Альянса. Во-вторых, контрразведка в пылу новых преследований и слежек отвлеклась от него и его собственных агентов. В-третьих, органы государственной безопасности вообще претерпели «глобальные» изменения под действием императорского гнева – едва не треть их сотрудников угодила на Кессель.

Он любил и умел рисковать.

* * * * *

Срочно соедините меня с президентом. На орбиту нашей планеты вторгся имперский «разрушитель», - недовольный голос вошедшего адмирала Акбара возмутил тишину канцелярии министерства безопасности, заставив мирные шепотки сплетен и пересудов, так свойственные подобным учреждениям, тотчас же замереть. – Это флагман Лорда Дарта Вейдера.

Имперцы хотят захватить Мон-Каламари? – с тревогой произнес вице-адмирал.

Тогда бы они уже начали сражение, а мы засекли бы не один «разрушитель», а десяток. Плюс истребители и бомбардировщики. Нет. Это обычное вейдеровское нахальство. Он всего лишь разносит приказы Императора, как мальчишка на побегушках, но при этом думает, что все двери в Галактике открыты для него. Этому человеку не известны никакие манеры.

Говорят, что он вообще наполовину машина... – ни с того ни с сего ляпнул юный адъютант и исподлобья взглянул на Акбара, надеясь услышать слова одобрения от своего сердитого командира.

Я не очень-то люблю руководствоваться слухами, лейтенант Анвир. Машина или нет, но таким, как Вейдер, отказывать не принято.

Неужели президент вступит с ним в переговоры? Просто так, сразу?

А вы можете предсказать следующий шаг Вейдера? Я – нет. - Акбар потерял всю свою напускную холодность и отчаянно жестикулировал, угрожая зацепить кого-нибудь из собеседников папкой с документами. - Уж лучше глава государства проведет с ним час времени, чем он прикажет начать бомбардировку столицы.

Наконец, бумаги были бесцеремонно брошены на стол, а адмирал стремительно вышел из кабинета.

Но ведь мы выстоим, правда? – задумчиво спросил адъютант.

Мы-то выстоим, - ответил вице-адмирал. - А жертвы среди мирного населения?

Ситх что, припрется прямо сюда?

Хм, припрется... Да не думаю. Даже этот самоуверенный Лорд не такой дурак, чтобы спуститься на шаттле к нам. Кажется, Акбар имел в виду, что разговор пройдет на уровне правительственной холосвязи.

* * * * *

Неужели нельзя уменьшить это ситхово изображение? – зашипел президент Мон-Каламари.

Черный исполин угрожающе возвышался над маленьким существом уже целых десять секунд, а техники правительственного центра так и не смогли ничего сделать. Имперцы использовали какой-то дьявольски хитрый код холосвязи, практически не позволявший регулировать размеры – в противном случае немилосердно нарушалась четкость, и ничего нельзя было разобрать вообще.

Сфокусируйте так, чтобы мне не надо было сидеть, запрокинув голову!

Но медлить было больше нельзя. Пришлось включить ответную связь и «любоваться» двухметровым Вейдером.

Лорд Вейдер, мы бесконечно рады видеть вас на территории Мон-Каламари.

Согласно этикету, полагалось добавить что-нибудь светски поверхностное, например, справиться о добром здравии «гостя». Но говорить об этом человеку, спрятавшемуся за черной маской-респиратором, было бы излишним риском для своего собственного здоровья.

Вейдер, как и следовало ожидать, совсем не ответил на приветствие. Он, наоборот, выдержал еще две стандартные минуты молчания, разглядывая собеседника, словно отслеживающий малейшее движение жертвы хищник.

Президент республики почувствовал странное для политика желание вжаться в свое кресло, как будто тем самым он мог значительно увеличить расстояние между собой и ситхом. Наконец, в эфире раздался низкий протяжный голос второго человека Империи:

Император Палпатин пожелал продолжить переговоры с Республикой Мон-Каламари.

Но, милорд, он же сам и отозвал своих дипломатов.

Если механизм не действует, то старые детали заменяют новыми, не так ли?

Боюсь, что уподобление живых существ деталям может стать разногласием между нами и Империей.

Разве философские категории имеют первостепенное значение для выхода каламари на рынки Корусканта и Кореллии?

Принять Империю – значит принять и ее идеологию, не так ли?

Принять идеологию, которая отлично работает. А не пустое нравоучение.

Союз Сопротивления также считает свои принципы в высшей степени эффективными.

Банда предателей беспринципна по определению, – холодно произнес Темный Лорд, с удовлетворением отметив про себя, что каламари с большим трудом скрывает возмущение, а речь его становится все более эмоционально неподобающей для опытного политика.

Позвольте заметить, что со стороны нейтралов борьба Империи с мятежниками кажется как раз битвой идеологий.

Я бы назвал это не битвой, а чисткой ущербных территорий Галактики.

Например, с помощью Звезды Смерти?

Если Император посчитает это необходимым, да!

От мощности утвердительного ответа круглые глаза маленького каламарца вытянулись по горизонтали. Он понял, что зря начал дискуссию о нравственности с ситхом.

Не спорю, что это... эффективно, - президент хотел произнести примиряющую фразу, но его самого передернуло от значения слова «эффективно» в данном контексте. – Лорд Вейдер, разве появление Альянса не наводит вас на мысли о недочетах в самой имперской системе законодательства и политики?

Если таковые и есть, то появление Альянса лишь мешает искоренить эти недочеты. Уверяю вас, некоторые проблемы, связанные с неокончательной ликвидацией этой террористической организации, будут решены в самом ближайшем будущем. В последующие цели Империи, безусловно, входит и выяснение систем, оказывавших поддержку Альянсу.

Неужели это угроза?

Пока вы не отказались от решения не способствовать развитию Сопротивления, нет. Должен признать, это было мудрое решение. Сомневаюсь, что несколько беднейших планет внешних территорий, где располагаются базы мятежников, смогут предоставить вам рынок сбыта продукции верфей и сделать так, чтобы экономика не зависела от контактов с контрабандистами.

В случае принятия ваших предложений экономика Мон-Каламари будет зависеть от Империи. Нам требуется время, чтобы оценить возможные последствия для суверенитета системы.

Ваша экономика окажется частью механизма, работа которого оптимизировалась двумя десятилетиями. Это является наилучшим гарантом стабильности. Полагаю, все детали мы проясним в конкретных документах.

Лорд Вейдер, означает ли ваш визит, что вы лично примете участие в продолжении переговоров?

Нет.

Вейдер заметил, как президент облегченно вздохнул, и тут же снова напрягся, когда Темный Лорд закончил предложение:

В переговорах примут участие люди, наиболее преданные мне и Галактической Империи.

Ситх нарочно отвернулся, взмахнув черным плащом и только тогда едва заметным жестом руки отключил связь. На самом деле, у него были заготовлены еще пара угрожающих фраз напоследок, но он неожиданно посчитал напускную грубость лучшим решением и сыграл экспромт.

Возмутительно... – прошептал каламари. – Акбар! Проследите, чтобы факт разговора с Вейдером не стал известным прессе!

«Один ситх знает, что выйдет из этих переговоров».

И один ситх действительно знал...

Глава V. Рандеву с ренегатом

Но опять и опять подрастут сопляки,

И сумеют убивать без дрожанья руки,

Научатся выпивать спирт, как воду реки,

Снова будут умирать почти без тоски...

Л. Смеркович. Сопляки.

Милорд, шаттл генерала Мадина только что прибыл на борт «Экзекъютора», - доложил Пиетт.

Проводите его в мой конференц-зал, капитан.

Вейдер, судя по тону, был доволен скорым прибытием генерала. Пиетт несколько удивился, заметив, как смело держится Мадин на флагмане, уже за короткое время успевшем стать черной легендой Галактики. Визитная карточка человека, который полжизни вертелся в высших кругах? Капитан был в курсе о его контактах с Альянсом, и секунд двадцать с тревогой смотрел, как за Мадином закрывалась дверь апартаментов Вейдера. А затем повернулся и уверенным шагом проследовал обратно на мостик.

«Страшно? Только идиот может считать, что настоящий офицер ничего не должен бояться. Особенно, когда ты служишь под носом у ситха, причем работаешь против него. Стоп, вот об этом лучше не думать, - осекся капитан «Экзекъютора» и тут же поправился. – Да пора бы забыть это идиотское суеверие. Если бы ситх и вправду читал мысли, я бы уже давно стал трупом».

Но не слишком ли много совпадений?

Два человека, работающих на Альянс...

Странно.

«Было бы нелепо провалиться сразу после внедрения на флагман. Хотя, что Мадин знает обо мне? Даже если Вейдер его арестует, он ничего не сможет выдать. Правда, если контрразведка узнает, что повстанцев поддерживал даже такой известный генерал, как Мадин, нас ждут не лучшие времена. Приставят по шпиону к каждому офицеру? Да, это они могут... А пусть – не хватит людей... »

Пиетт понапрасну развлекал себя дурацкими мыслями, его размышления все равно сводились к нелогичной связке фактов. События двухнедельной давности пока что не принесли ему никаких реальных неприятностей. Разве только Оззель стал пыхтеть и раздражаться больше обычного. Может, он что-то подозревает? Что, если по поводу странного происшествия в каюте адмирала уже начато служебное расследование?

* * * * *

Всему комсоставу приказано собраться на мостике флагмана. Альянс только что совершил террористический акт на орбитальной станции... – пронзительно завизжал голос в комм-линке.

... Пиетт был капитаном корабля и поэтому единственным человеком из высшего офицерского состава, который был вынужден все время приема в честь нового Командующего находиться на «Экзекъюторе». Приказ есть приказ, да ему совершенно и не хотелось три часа слушать хвалебные оды в честь Императора, Вейдера и иже с ними. Он о чем-то беседовал с дежурным в техническом центре управления кораблем, когда после извещения о теракте на верфях ему приказали срочно явиться на капитанский мостик.

Вероятно, сыграло роль то, что он не видел серьезных последствий взрыва, не видел, как погибали люди, не только военные, но и штатские, наподобие обслуживающего персонала и многочисленных техников. Зато Пиетт знал, как его коллеги способны строить суждения из ничего, и какое множество усилий прикладывала имперская пропаганда для отождествления Альянса с терроризмом. Все это вместе и дало результат – пребывая в скептическом настроении, капитан флагмана быстро поднялся на лифте до следующего уровня, где располагались апартаменты командования. И вдруг остановился. Один из адъютантов Оззеля, получивший сигнал о теракте циркулярным сообщением, видимо, решил, что речь идет об «Экзекъюторе» (и где они только набирают таких болванов в Имперскую академию?) и ринулся искать спасения в доках, явно забыв набрать код на замке кабинета своего начальника. Пиетт не знал, верит ли он в сверхъестественную Силу или высший разум, но мгновенно понял, что галактические светила в данный момент явно на его стороне, даруя ему тот самый счастливый шанс, который, по словам Мон, дается разведчику раз в жизни. И, несмотря на то, что первая леди Альянса имела о разведке весьма теоретическое представление, теперь, посмотрев на часы и хладнокровно оценив ситуацию, он более не сомневался в ее правоте. Если бы он по какой-то причине воспользовался грузовым лифтом, то еще нескоро добрался бы до мостика. Значит, у него есть алиби как минимум на шесть с половиной минут. А это много. Ну, или почти много. Капитан осторожно вошел внутрь небольшого коридора и отключил камеру слежения.

Прошло две минуты, пока он оглядывался, сам не понимая, что он здесь ищет ...

... Оззель уже вторую неделю переезжал на «Экзекъютор», делая жизнь адъютантов невыносимой сверхсекретностью этого предприятия.

«Наверняка, он и этого парня заставил здесь сидеть, чтобы тот охранял бумажки...»

Множество папок и четыре сейфа. А что там в конференц-зале справа? Еще какие-то шкафы?

«Проклятая конторская крыса! У тебя здесь что, архив госбезопасности?» - мысленно выругался Пиетт.

В коридоре что-то скрипнуло. Офицер поежился, только сейчас заметив, что начисто забыл опустить дверную панель. Справа от панели находился консоль сигнализации, с нервно перемигивающимися желтыми лампочками. Пиетт активировал систему, и лампочки «успокоились», а перед ним зажглась сеть из едва заметных зеленых лучей. Не приведи Сила, чтобы в управлении безопасности догадались о распахнутом настежь кабинете Оззеля...

«Надо бы не забыть потом всё это выключить...».

Он вернулся к адмиральским сейфам, даже боясь ненароком взглянуть на часы. Раз уж он оказался здесь, надо было рискнуть. Делать или не делать.

Пиетт вынул из кармана небольшое приспособление в форме изящного брелка, и, включив микрокомпьютер электронных «отмычек», выбрал сейф слева от стола Оззеля.

- С-ситх!

Еще немного, и он бы украсил этот уродливый железный ящик отпечатками пальцев. Пиетт вновь поблагодарил судьбу. Если бы он шел не из техцентра, никаких перчаток у него и в помине бы не было.

Казалось, прошла вечность, прежде чем устройство справилось с подбором шифра. Капитан распахнул дверцу. Внутри было пусто.

«А почему я решил, что здесь вообще могут быть ценные бумаги? Оззель все-таки не такой уж идиот...»

Он переворошил несколько папок. Ничего интересного. Документация технической части флагмана, бесчисленные отчеты о состоянии реактора на флагмане.

Но что?

Пиетт вдруг вспомнил, как в детстве один раз залез в компьютер своего учителя физики. Тогда... тогда ему просто стало очень любопытно. И вообще, кто в десять лет не играл в шпионов? Преподаватель велел подождать в кабинете, а через пять минут, неожиданно вернувшись, был в ужасе, застав безобидного тихоню за разглядыванием содержимого собственных холодисков...

«Нет, все-таки самые важные документы хранятся в сейфах», - решил Пиетт. Он соединил жало «отмычек» с консолью второго сейфа, а сам продолжил копаться в вещах Оззеля.

Холокристалл едва не выпал у него из рук, когда он заметил на столе адмирала... часы... Мраморный циферблат... старинные часы со стрелками. Наверняка, невероятно дорогие – часы со стрелками вообще большая редкость... Особенно, если стрелки еще и инкрустированы розовыми селонианскими бриллиантами. Невиданная роскошь. И правильно. Что может быть роскошнее времени?

Девять минут. Алиби практически обесценилось, и он засомневался в том, что подобное любопытство окупится.

Наконец, микрокомпьютер пискнул. Второй сейф содержал какие-то холодиски. На первый взгляд, не меньше сотни...

«Они все одинаковые. Откуда я знаю, что тут наиболее ценно?»

Одиннадцать с половиной минут... Пиетт подумал, что время на мраморных часах – ненастоящее. Оно слишком быстро бежит. Так не бывает.

Офицер переставлял диски с места на место и вдруг услышал шаги. К каюте Оззеля кто-то приближался. Он вздрогнул, и воображение сначала бросило его на двадцать семь лет назад, в Корускантскую государственную гимназию номер 11-38, а затем вернуло обратно в настоящее. Тогда он тоже услышал шаги, но было поздно, и он не успел спрятать холодиски и выключить компьютер. Поздно и стыдно... А сейчас? Когда это не его учитель физики, и ему самому уже не десять лет, и дело закончится трибуналом, а не выговором и плохой отметкой в графе «поведение»... а может, Вейдер прикончит его вообще без трибунала...

Оглушить из бластера? Грубовато. Вспомнился идиотский холофильм с непобедимым положительным героем.

«Профессионалы не смотрят подобных холофильмов, - мысленно сказал он себе. – Но ведь я ими никогда и не увлекался».

Так или иначе, его заметят. Пиетт, держа бластер наготове, отошел в дальний угол коридорчика, надеясь скрыться в конференц-зале.

«А если их несколько? Нет, это шаги одного человека... Хоть бы он шел в какую-нибудь другую каюту...»

Дверная панель милостиво приподнялась, впуская непрошеного гостя. В ту же секунду яркая зеленая вспышка заставила Пиетта зажмуриться.

Он подошел к оглушенному человеку, и осторожно перевернул его. Это был племянник Оззеля, полковник наземных войск.

«Нет, он не мертв... Идиот... Я же включил не только слежение за дверью кабинета, но и сигнализацию. Причем, не набрав кода, чтобы заблокировать дверь... Правильно, потому что я его не знаю... А консоль в коридоре показывает, что доступ открыт... Имперская техника – лучшая в Галактике. Что и требовалось доказать».

Пиетт вдруг заметил, что в нагрудном кармане Оззеля-младшего блестит какое-то устройство. Сияющий фиолетовый квадратик... Трудно сказать, что в нем было такого интересного. Офицер активировал холодиск, и в воздухе замерцали старокореллианские иероглифы.

«Аз-фентэ... Бред какой-то... Почему у меня всегда было так плохо с языками? Нет. Оз-Фенталь, кажется».

И что?

«Эта компания принадлежит клану Оззелей... Это та самая компания, о которой мы тогда на Чандрилле говорили с Додонной...»

На копирование содержимого холодиска ушло еще три минуты...

... А на следующий день разразился первый на новеньком флагмане скандал. Оззель раскричался, требуя отдать под трибунал всех своих несносных адъютантов, его племянник проклинал тупых, по его мнению, техников – кто еще виноват в том, что ни с того ни с сего сработала сигнализация? К счастью, скандал мгновенно утих, когда на капитанском мостике появился Дарт Вейдер и, тотчас выслав адмиральского племянника с корабля на какую-то дурацкую миссию, заставил самого Оззеля оправдываться в своей безалаберности. Раз имеешь важные документы – изволь и головой думать. Удивительно, но Вейдер фактически приказал забыть о случившемся, не в пример его обычной тактике выяснения виновных. Интересно, почему? Ситх, вероятно, не хотел, чтобы об этой глупой истории пронюхали за бортом корабля.

Пиетт до сих пор не понимал, какова цена информации, которую он переслал Мон Мотме. Какие-то финансовые отчеты и бесконечные банковские коды...

... И сейчас, когда на флагман заявился еще один человек, работающий на Альянс. Не слишком ли все подозрительно складывается?

* * * * *

Пиетт удивился бы еще больше, узнав, что не он один озабочен числом сочувствующих Сопротивлению личностей на борту имперского флагмана. Разумеется, адмирал не мог и представить, что Вейдер уже давным-давно обнаружил записывающую аппаратуру, которую Пиетт умудрился встроить в потолок личного конференц-зала Темного Лорда, очень гордясь подобным применением своих познаний в шпионской технике. Именно поэтому Вейдер и решил принять Мадина здесь. Он никогда не связывался с Мон напрямую с флагмана, а действовал исключительно через посредников на Корусканте или охотников за головами. Слишком велик был риск и слишком высоки ставки. Пиетт же постоянно передавал Сопротивлению подробные отчеты о военно-политической деятельности ситха, ни в коей мере не подозревая, кому это выгодно... Вот и сейчас Вейдер мог надеяться, что Мон, проанализировав сообщения адмирала, расшифрует его истинные намерения относительно каламари.

Войдя в конференц-зал, Мадин бросил беглый взгляд по сторонам. Маленький столик из темно-серого мрамора с синими вкраплениями и несколько кресел, обтянутых иссиня-черной кожей. Дарт Вейдер, заложив руки за спину, стоял перед гигантским иллюминатором.

-Лорд Вейдер.

Ситх удосужился обратить к Мадину лицевую сторону непроницаемой маски. Офицер поспешил вежливо наклонить голову в знак приветствия.

-Генерал Мадин.

Точка. Пауза. Как и следовало ожидать, никаких вопросов на тему «как вы долетели, генерал»...

«Зачем ему столько кресел в зале, если все люди обязаны стоять перед ним навытяжку? Да и не попался ли я? Можно ведь было открыто уйти в Альянс, как они и предлагали».

Ему вдруг почудилось, что скрытые за маской глаза Темного Лорда пристально уставились на него. Казалось, ситх действительно видит его насквозь...

Вейдер с трудом узнавал офицера, которого десять лет назад ему представили в штабе Уиллхуфа Таркина. Те же самые безупречные манеры, та же короткая бородка, высокий рост и крепкое телосложение. Но теперь в бывшем щеголе просматривалась тень непозволительной для светского льва сутулости, а глубокие зеленоватые глаза, созерцавшие мир с привычным великодержавным высокомерием, казались разводами на бледной маске лица... Неподдельная эмоциональность обратилась притворством, а хладнокровие – равнодушием. Это был действительно другой человек, само олицетворение надлома, так жестоко характерного для идеалиста, лишившегося прежних целей существования. На лице Мадина застыло весьма пресное, натянутое выражение приветствия. Любой мало-мальски обученный форсъюзер различил бы целую гамму красок в душе, среди которых особо выделялась ненависть.

Кто ж не знал, что Лорд Империи был единственным человеком, спасшимся с первой Звезды Смерти. И сейчас, видя перед собой этого человека, Мадин больше всего на свете желал ему гореть в аду вместе с Таркином и Императором. Понимая, что это не воскресит дорогих ему людей и не искупит его собственных ошибок.

Еще бы. Он никогда не забудет тот день, когда услышал об уничтожении альдераанского логова повстанцев от собратьев по оружию, бесстыдно смакующих эту «смелость великого гранд-моффа». Это было страшней всего – узнать, что твоих близких нет в живых уже три дня, а ты и не предполагал, ты ждал, когда они вернутся к тебе на Кореллию, ты обнимешь жену и отведешь детей в Парк Развлечений. Они ведь так гордятся своим папой-генералом. Ты мечтал о счастье... а сам в это время выступал перед населением одной из планет внешних территорий... Ты угрожал, ты требовал, ты считал, что тебе это позволено, потому что Галактическая Империя априори права и несет просвещение диким неразвитым системам. А потом, вернувшись домой, ты первый раз в жизни заплакал, увидев пустую квартиру в элитном районе. Это раньше престиж, ранг, звания, счет в два миллиона кредитов, амбиции и вся твоя генеральская карьера имели значение, а теперь оказалось, что единственный осколок смысла жизни – это разбросанные на полу детские игрушки, в которые уже никто не будет играть... И тогда ты возненавидел все, что боготворил раньше... И ты стал противен сам себе. Ибо ты никогда не сможешь простить ни себя-прошлого, фанатика и изувера, ни себя-настоящего – ренегата и саботажника. Ты предал тех, с кем ранее строил Империю, рассуждал о мире и порядке, проклинал ничтожных мятежников за бокалом лума, и предал частицу себя самого...

Скайуокеру не было дано знать всего этого... Но боль человека, стоявшего у входа в конференц-зал, таким острым лезвием резанула по сердцу, что какую-то долю секунды он словно жил чужой жизнью, чужим страданием...

«А ведь в случившемся виноваты мы оба... Я не предотвратил гибель Альдераана, а ты, парень, продвигал ту пресловутую доктрину страха и сам, почти что своими руками, клепал эту проклятую станцию... Да, я понимаю твою ненависть, я, конечно, виноват больше... Неизмеримо больше, ибо я ЗНАЛ, что этого НЕЛЬЗЯ делать.

А ты? Ты, наверно, думал, что МОЖНО. Ты позволил обмануть себя пропагандой о добропорядочном централизованном государстве и злобствующих террористах из Альянса. Так не бывает. Мир вовсе не черно-бел. Жизнь одинакова по обе стороны. Вот только права уничтожать целую планету не дано никому...

Что останется от нас с тобой? Ненависть? Пустота? Война кажется привлекательной издалека, когда ты мыслишь на уровне дивизий и полков, маневрируя флотом и играя сотнями тысяч безликих штурмовиков. Двадцать лет назад мы научились убивать клонов. Тоже мне, придумали отмазку, что клоны – не люди. Зато теперь мы отлично умеем убивать и людей, и твилекк, и вуки, и неймодианцев, и вообще всех без разбора…

Да, война интересна... пока ты не видишь перед глазами несчастье одной семьи. Самые лучшие военные действия – это те, о которых читаешь в учебнике истории...»

Вам выпала честь участвовать в решении одной политической проблемы.

«Забавно, - подумал Вейдер, - я уже дошел до того, что копирую манеры Палпатина, вплоть до его фирменного елейного тона. Но другого пути нет – я должен настроить генерала на свою игру. На игру против меня».

Задача предстояла нелегкая – плавно подготовить Мадина к тому, что тот может сделать для Альянса. Очень осторожно, под прикрытием объяснения тех действий, которые генерал не имеет права совершать и тех последствий, которые нельзя допустить. Мысль о том, у кого он перенял подобный опыт манипулирования людьми, Лорд поспешно загнал в дальний угол.

Я счастлив служить Империи, лорд Вейдер, - отчеканил генерал.

Не сомневаюсь. Вам известна ситуация на Мон-Каламари?

Милорд, вы имеете в виду неудачу наших дипломатов в попытке договориться о присоединении системы к Империи?

Именно. Император предлагает вам возглавить новый раунд переговоров.

Разумеется, Мадин прекрасно понимал синонимичность слов «предлагает» и «приказывает» в палпатиновском лексиконе. Если бы он этого не понимал, то никогда не сделал бы карьеры.

Могу ли я спросить, почему для этого задания выбрали меня?

Вас выбрали как человека, который в свое время смог многому научиться у гранд-моффа Таркина.

Знакомо. Когда-то он этим гордился. Сослуживцы по военной академии завидовали его быстрому продвижению по службе, а милейшие дамы заводили знакомства с перспективным молодым офицером. Ладно, проехали... Мадин подумал, что выслушает Вейдера, а затем... Предупредить каламари – но что толку? Если бы каламари вовсе не имели желания присоединяться к Империи, переговоров бы не было в принципе. Успеет ли он так быстро связаться с повстанцами, чтобы координировать будущие действия и каким-то путем обратить неприятную ситуацию на пользу Сопротивления? Должен успеть...

Милорд, вы желаете, чтобы я провел переговоры под какой-то новой эгидой?

Вы будете представлять не политическую верхушку корускантских штабистов и клерков от политики, а станете моим личным посланником. Специалисты по внешней политике Империи совершили серьезную ошибку, допустив нейтралитет системы Мон-Каламари. Ваш долг – исправить этот недочет. Вы должны любыми способами убедить каламари присоединиться к Империи. К сожалению, их единственным интересом является снятие экономической блокады, а не высшая честь находиться в составе могущественного государства.

Скайуокеру вдруг стало непозволительно смешно от своего пафоса. Он подумал, что больше всего на свете мечтает о том дне, когда над подобными костюмированными выходками можно будет вволю повеселиться. Хотя кому он сможет об этом рассказать? Йоде? Мон? Возможно. Лее Органе? Кажется, проще заставить Палпатина подписать капитуляцию и сдаться повстанцам, чем добиться ее понимания и доверия. Ненависть взбалмошной принцессы с Альдераана и ненависть собственного ребенка – невыносимо разные категории.

Ну, все, хватит саможаления. Надо продолжать разъяснительную беседу с Мадином – а то генерал никак не возьмет в толк, почему это Лорд Вейдер уже тридцать секунд как молчит.

Величайшая слабость каламари заключена в химере национального суверенитета. Очевидно, экономические и торговые интересы не совпадают с личными пристрастиями. Для Империи вступление каламари в Сопротивление будет крайне невыгодно. Этого до сих пор не случилось только из-за опасений перед мощью наших войск, а также потому, что Альянс, несмотря на некоторое слепое везение, не является реальной силой.

Милорд, я подозреваю, что основной интерес Альянса – это верфи Мон-Каламари? Но, по сравнению с имперскими войсками, флот крейсеров и истребителей – пусть даже одних из лучших в Галактике – не может представлять угрозы для Импе...

Тем не менее, Мадин, для Альянса это будет серьезной поддержкой, – оборвал его Темный Лорд. – Мы не имеем права этого допустить. Нам не нужны массированные налеты на имперские военные базы.

Правильно ли я понимаю, милорд, что наша первичная цель – не допустить сближения каламари и повстанцев, а уж потом заарканить их собственными переговорами?

Вы должны акцентировать их внимание на перспективы союза с Империей. И на то, чем им грозит неприсоединение к Империи.

Могу ли я пообещать им максимум суверенитета?

Сила Империи в ее цельности. Это незыблемо. Никакой местный президент по определению не может иметь больше полномочий, чем Император.

«Этот фанатик и понятия не имеет о политике, - Мадин удивился топорности методовВейдера. – Какая, к ситху, цельность? Если каламари заинтересованы в независимости – не лучше ли пообещать им этот лакомый кусочек? И уже потом, постепенно, увеличить свое влияние в этом регионе...»

Тем не менее, - продолжал Темный Лорд, - Империя заинтересована именно в политическом решении проблемы.

Мадин несколько замялся, а потом выдал:

Милорд, не сочтите это избытком простодушия, но почему Империя вообще прибегает к переговорам?

«Замечательный вопрос! Достойный бравого имперского генерала. Пятнадцать лет офицерской карьеры налицо. Но он молодец – хотя бы понял, к чему я клоню», - подумал Вейдер.

Повторяю еще раз – руководство Империи не заинтересовано распыляться на множество мятежных систем. Мы до сих пор не имеем точных данных о численности флота каламари. После Явина мы не можем позволить себе вступать в затяжные военные действия.

Вейдер специально не использовал прямолинейное «мы не можем проиграть», но только идиот не разгадал бы подтекста.

Полагаю, я не должен предупреждать вас о том, что вы не имеете права передавать конфиденциальные подробности нашего разговора. Мне бы не хотелось, чтобы ваша великолепная карьера вдруг оборвалась. Как и ваша жизнь, естественно, – угрожающе прошипел Темный Лорд.

Вейдер сказал это не столько даже из-за обязательных традиций ситхского поведения, сколько испытывая собеседника. Но генерал превосходно контролировал эмоции и не позволял голосу дрожать, не переминался с ноги на ногу, не вытягивал из себя постоянные извинения, как это делали некоторые офицеры, отчитываясь перед ситхом. Этот человек сиял колоссальной выдержкой.

Милорд, все детали останутся между нами. Я сообщу каламари, что Империя ежеминутно готова начать военные действия с любой системой, находящейся на подозрении.

Безусловно.

Мадина покоробило, когда он понял – Империя блефует. Ранее, еще лет семь назад, такое было бы немыслимо. Не в этом ли причина упадочного состояния супердержавы или, наоборот, новые привычки вышестоящих лиц – только следствие? А ведь Мадин знавал совсем другую Империю, ту, которая не проигрывала битв и не унижала себя политическими игрищами. Иногда он ловил себя на мысли, что хочет вернуться в прошлое и, возможно, остаться там навсегда... Там он был достойным человеком, генералом, решавшим судьбы планетарных систем и проводившим в жизнь государственные программы. Там бы он и сейчас продолжал бороться за мир и порядок... Но он был здесь. И уже испытал истинную цену лозунгов на собственной семье.

Перспектива сотрудничества с Альянсом, - продолжал тем временем Вейдер, - должна стать синонимом краха и наказания путем применения соответствующих военных и экономических санкций.

Насколько сами каламари заинтересованы в Альянсе?

Руководство Альянса завоевывает союзников обещаниями свободы и независимости.

Но ведь в этом случае речь идет о предполагаемых успехах самого Сопротивления? Что могут дать мятежники каламари на сегодняшний момент? Защиту системы от имперских войск?

Тогда Альянсу придется перебросить все свои силы на Мон-Каламари. Мадин, даже если военное столкновение перерастет в затяжную войну, Империя все равно ее выиграет. Мы всегда можем передислоцировать флот. Хотя в этом состоит как наше преимущество, так и наша слабость.

Темный Лорд заметил, как уголок губ его собеседника чуть дернулся. Мадин смотрел на ситха с нескрываемым интересом.

-Нельзя давать мятежникам ни единого шанса на успех какой-либо операции. Поэтому я не желаю оставлять ни одного мало-мальски важной имперской планеты без защиты.

-То есть Альянс может организовать несколько массированных атак на крупные центры и отвлечь имперские войска от Мон-Каламари?

Вейдер едва не прищелкнул пальцами.

«Ситх побери, ставлю новую Звезду Смерти против лайтсейбера, но он все понял правильно».

-Да, генерал. Ибо мы не можем отойти от нашей главной задачи – задушить ядро Сопротивления.

Мадина неприятно поразил настолько неудобный и ненужный в политике догматизм, но вслух он, разумеется, ничего не высказал.

-Милорд, как скоро можно ожидать вашего появления за столом переговоров?

-Мадин, я бы не вызывал вас, если бы намеревался САМ заняться каламари.

Ему вдруг стало очень легко на душе... Он понял, что каламари вряд ли пойдут на такой шаг и в этом плане за Сопротивление беспокоиться не следует... План Вейдера, пусть даже сдобренный избыточным количеством тривиальных имперских угроз и неожиданного для государственного престижа блефа, мог сработать. Но только при одном условии. Для достижения эффекта необходимо было присутствие самого Темного Лорда на переговорах. Никакие инсинуации дипломатов или даже самых агрессивных милитаристов Империи не могли оказать сравнимого воздействия на противника, какое оказывал ситх во главе флота, или, тем более, ситх, изучающий документы за одним столом с «нормальными» людьми, ситх, чье лицо скрыто маской, и ты никогда не догадаешься, о чем он думает...

Станем ли мы давить на них, если они открыто присоединятся к Альянсу?

Я бы не советовал вам даже допускать подобной мысли, - мрачно пророкотал Вейдер.

Но, милорд, как будущий дипломат, я должен рассчитать каждый ход противника.

Когда мы покончим с повстанцами, нам предстоит выяснить, кто и когда оказывал мятежникам помощь. Кто не за нас, тот против нас.

«А когда мы покончим с повстанцами? Учитывая то, что ни одна из баз Альянса все еще не найдена, это будет нескоро. Значит, если переговоры сорвутся, на данный момент даже Вейдер ничего не сможет сделать».

Сейчас ваша задача – найти подходящих людей. К вам также присоединятся оставшиеся члены предыдущей команды. Но вы, в отличие от них, наделены полномочиями вступать в контакт с официальными лицами, когда сочтете нужным, без информирования остальных.

Мадин не верил услышанному. Еще минуту назад он считал, что максимум, на что он может направить усилия – это тайно предупредить каламари об опасности вступления в Империю. Но подобные полномочия... обход профессиональных имперских дипломатов... Теперь осталось только добиться разрешения от Мотмы представлять вторую заинтересованную сторону... И он не только сорвет переговоры сам, но, что намного важней, добьется поддержки Сопротивления!

Вы будете подотчетны лично мне. Сообщите мне сразу же о предполагаемом времени начала переговоров. Я возлагаю на вашу миссию большие надежды. Не подведите меня, генерал. Вы свободны.

Вейдер отвернулся к своему иллюминатору, бросив последний испытующе-сканирующий взгляд на Мадина. Лицо офицера загорелось жизнью и страстью к действиям. Генерал превосходно угадал свою будущую роль в саботаже переговоров, считая ловкую идею срыва кампании своей.

Мадин понял, что аудиенция окончилась, и, как кошка, проскользнул в открывшуюся дверь. Темный Лорд тяжело опустился в кресло, и, упершись локтями в колени, положил голову на руки.

«Я сделал правильный выбор? Я опять поставил на ненависть? Нет. Я поставил на то, что этому человеку до смерти надоела война, и он сделает все от него зависящее, чтобы ее закончить. Пусть даже приближая финал...»

Хотя Император самолично санкционировал его действия, два дня назад Вейдер не позволил себе радоваться искре успеха. Он считал, что эмоции не должны сыпаться вразрез с реальностью, и поэтому решил подождать разговора с Мадином. Сейчас его терпение было вознаграждено, но то место в душе, которое было отведено радости, заполнилось ломящей усталостью.

Вдобавок, он чувствовал кожей, как подходит к концу полоса везения. Пора было возвращаться на Корускант...

Глава VI. Альянсы

Поднявший меч на наш союз

Достоин будет худшей кары,

И я за жизнь его тогда

Не дам и ломаной гитары.

Как вожделенно жаждет век

Нащупать брешь у нас в цепочке…

Возьмемся за руки, друзья,

Чтоб не пропасть поодиночке.

Б. Окуджава. Студенческая песня.

Стоял теплый летний вечер, и ресторан был полон народа. Мон понимала, что стремление сидеть в помещении в такую погоду кажется, как минимум, странным… но при мысли о том, чтобы выйти на открытую площадку бывшего сенатора охватывал ужас. Несмотря на связи с Сопротивлением, фотография Мотмы лишь несколько месяцев назад приобрела гриф «разыскивается». Может, она просто не привыкла? Но как можно привыкнуть к постоянному страху, жить в ежедневном ожидании выстрела из-за угла? И, тем не менее, Мон не позволяла эмоциям вредить работе. Она пришла сюда именно потому, что предстоящая встреча жизненно важна. И осознание того, что ее союзник рискует намного больше, отчасти успокаивало. Сенатор рассеянно потягивала лёгкое вино, наблюдая за танцующими парами… и чуть было не подпрыгнула, когда ей на плечо опустилась чья-то рука.

Могу ли я присоединиться, миледи?

Только двадцать лет в роли сенатора позволили Мон удержаться от проклятия – Энекин подошел совершенно бесшумно. Впрочем, гнев быстро сменило удивление: за время совместной работы Мотма видела Вейдера без шлема всего раз, и то мельком. Их встречи в основном происходили в коридорах дворца… или в Сенате между слушаниями. То, что Лорд не нуждается в респираторе и доспехах, было величайшей тайной, способной запросто загубить все дело: если Палпатин узнает, что ученик обманывал его столько лет, то на участии Скайуокера в Сопротивлении можно поставить жирный крест. Впрочем, как и на его жизни в целом. Мон прекрасно знала все факты, но действительность поражала: она никогда не узнала бы Энекина, если бы не голос и глаза. Такие же синие, как в юности. Несколько мгновений они разглядывали друг друга, - и каждый молча удивлялся переменам в собеседнике. Лорда очень поразил беспокойный взгляд Мон и суетливость ее движений. Сенатор не из тех, кто легко поддается тревоге, - она вообще являлась очень уравновешенным человеком, поэтому Энекин сделал вывод, что повстанцам пришлось нелегко. И, основной удар, конечно, пал на Мотму – нового руководителя Альянса.

Мон же, помимо отсутствия доспехов, поразила усталость, написанная у Энекина на лице. Казалось, он даже двигался медленнее обычного. Женщина слышала, что Император передал Темному Лорду командование флотом, это было поводом для ее тихой радости и паники среди республиканского комсостава. Но только теперь Мон посетила крамольная мысль, что даже фантастическая работоспособность Вейдера имеет свои пределы. Палпатин явно не подумал снять с него хоть часть прежних обязанностей, а Скайуокер скорее застрелится, чем попросит о передышке. Эта черта его характера одновременно восхищала и смертельно раздражала Мотму. Впрочем, свою голову не приставишь.

Они обменялись парой общих фраз, но никак не решались заговорить о главном: в зале было слишком тихо. Выход нашел Энекин, вежливо пригласивший даму на танец. Мон понимала, что Скайуокер выбрал идеальный предлог… но не смогла скрыть удивления: Темный Лорд как-то не ассоциировался с танцами. Может, все дело в том, что они мало общались в его бытность Энекином? Скайуокер был для неё просто «мужем подруги». Что она знает об этом человеке?

Как бы то ни было, один волнующий Мотму момент разрешился почти сразу: слова о том, что танцевать разучиться нельзя, оказались совершенной правдой. Со стороны это выглядело, как романтическая идиллия: аромат цветов, негромкая музыка, двое случайных знакомых кружатся в танце, обмениваясь вежливыми репликами. Кто поверит в то, что здесь вершатся судьбы Галактики!

К чему такой риск, Мон?

Важные новости, - глава Альянса запнулась, не в силах подобрать слова. Она же не психолог, ситх побери! Как можно сказать человеку ТАКОЕ? Мотма искренне благодарила судьбу за то, что не видит его глаз. Так будет проще…

Не тяни банту за хвост!

Хорошо… речь пойдет о парне, который взорвал Звезду Смерти.

А, новый герой Альянса! Что с ним не так?

Его имя Люк Скайуокер.

Энекин едва заметно вздрогнул, - Мон заметила это лишь потому, что ее рука лежала у него на плече.

Совпадение?

Абсолютно исключено. Он присоединился к нам перед Явином… ну, ты понимаешь, что тогда творилось. Я не обратила внимания на имя. И потом, мало ли Скайуокеров?

«Случайностей не бывает», - мысленно откликнулся Скайуокер. И тут же спохватился: сколько лет избавлялся от этого клише, а все без толку: минутная слабость, тоненькая щель в панцире самодисциплины – и старые привычки вылезают наружу. Так и до провала недалеко…

Энекин понимал, что думает о глупостях, потому что разум не в состоянии сразу воспринять шокирующую истину. Люк жив! Более того, они сражались на разных сторонах… и юноша уцелел только чудом. Он запросто мог убить родного сына…

Ну, а потом все эти торжества, поздравления… естественно, мальчик привлек внимание, и я его проверила.

В этот момент музыка закончилась, и они вернулись к столу. Мотма с нетерпением ждала возможности возобновить разговор, тщетно пытаясь скрыть тревогу. Получалось не слишком хорошо… к счастью, официант списал все на естественное волнение: свидание, как-никак! Поднимая с пола вилку, он ободряюще подмигнул женщине. А вот Энекин, казалось, нисколько не переживает: он попросил меню и минут двадцать обсуждал с персоналом карту вин. Что еще удивительнее – на превосходном местном диалекте. Все высшие чины Империи принципиально изъяснялись только на стандарте, и то, что милорд знает и другие языки, как-то не приходило в голову. Хотя должно было…

«Да, Вейдер полон сюрпризов. И, чем ближе его узнаешь, тем больше неожиданностей».

Шумная компания за соседним столиком неожиданно направилась к выходу. Говорить о деле в наступившей тишине было верным самоубийством, поэтому Мон пришлось набраться терпения. Наконец, тарелки опустели, и они вышли на улицу. Утопающий в цветах парк был пустынен, и они наконец-то смогли продолжить разговор. Вейдер молчал, выжидая, пока они отойдут от ресторана, и это позволило Мотме захватить инициативу.

Эни… я беспокоюсь за тебя.

Вступление было столь неожиданным, что разведчик невольно остановился.

Это, конечно очень мило и все такое, но…

Нет, подожди! Дослушай. Я сознаю, какая трагедия могла произойти в небе над этой проклятой станцией…

Мон на секунду запнулась: за победу было заплачено дорогой ценой, и душевные раны еще не зажили. Каково же Энекину, сражавшемуся против своих!

Но сейчас речь не об этом… мы знали, на что шли. В конце концов, это – война. Никто из нас не хотел, чтобы все закончилось именно ТАК… но прошлого не воротишь.

Вейдер склонил голову, безмолвно признавая правоту собеседницы. Конечно, каждого из них до гробовой доски будет грызть вопрос о том, сделал ли он все возможное для предотвращения трагедии. Задним числом оба руководителя находили массу недочетов в собственных действиях, но главной ахиллесовой пятой Альянса становился недостаток информации. Теперь, когда Мотма ушла в подполье, связь между ними резко усложнилась. Что немедленно обернулось трагедией…

«Очень легко рассуждать о потерях гипотетически. Мол, если мы потеряли десять процентов личного состава – это хорошо, а если двадцать – пора отправить адмирала чистить кастрюли. На самом деле сухие строчки отчетности имеют обыкновение превращаться в живых людей. У которых есть жены, дети, матери…»

Очень давно, во времена Клонических войн, Энекину пришлось сообщить о смерти одного из пилотов его семье. Скайуокер отлично помнил, как два часа просидел над листом бумаги, пытаясь выразить в словах невыносимую истину. Именно тогда он понял, почему тексты похоронок всегда получаются бездушными: такие чувства нереально передать с помощью слов, их можно только выстрадать. В результате Скайуокер пришел в этот дом сам… нет, там не было слез, судорог и битья головой о стену. Возможно, мать этого парня выплеснула эмоции позже, оставшись наедине со своим горем. Но этот взгляд… однажды он видел такое у солдата, чье сердце секунду назад пронзил лазерный луч. Так смотрят в лицо смерти. С тех пор прошло много лет, но эти страшные глаза умершего при жизни человека часто всплывали в памяти Эни в сложные моменты.

Меня волнует то, что происходит сейчас. Такое чувство, что ты… внезапно ослаб и нуждаешься в поддержке.

Скайуокер удивленно вскинул голову: он не думал, что может произвести впечатление человека, нуждающегося в помощи. Конечно, существование Люка и Леи осложнит его жизнь на порядок… но он совершенно не желал возвращения былого одиночества. Может ли это быть проявлением эгоизма?

«Насколько все это скажется на моей работе? Разведчик должен иметь стальные нервы и холодную голову, а мои чувства готовы предать меня в самый ответственный момент».

Если бы будущее Альянса зависело от того, собьет ли он собственного сына во время воздушного боя или нет, смог бы он нажать на гашетку? К счастью, ему не пришлось это проверять, но сомнения оставались. Что будет, если ему придется выбирать между жизнями детей и собственными убеждениями? Скайуокер внутренне содрогнулся.

«Да, Мон, ты права. Я стал уязвим… потому что теперь Лорду Вейдеру есть, что терять».

Ты не хочешь об этом поговорить?

Энекин с теплотой посмотрел на Мотму. Женщина подумала, что увидела такое выражение на его лице впервые с момента их знакомства. За долгие годы сотрудничества она убедилась в верности джедая республиканским идеалом, но лишь сейчас осознала, что без колебания отдаст за него жизнь. Раньше к ее доверию всегда примешивался предательский холодок страха, – Вейдер являлся слишком колоритной личностью. И лишь сегодня Мон поняла, что он из тех лидеров, за которыми без сомнений следуют и в огонь, и в воду. О, Сила, ну почему в жизни все так запутано?

Спасибо тебе, Мон, но эту проблему я должен решить сам. Ты же знаешь: никто еще не научился на чужих ошибках, все стремятся набить собственные шишки. А я всего лишь человек… что бы там ни говорили имперских офицеры.

Мон с облегчением рассмеялась: Энекин снова выглядел спокойным и уверенным в себе. К тому же, про Вейдера действительно болтали ТАКОЕ…

Но вернемся к нашим шаакам… как новая база?

Мы учли прошлые ошибки. Теперь у Восстания не будет единого центра, - в данный момент Альянс строит сеть аванпостов. При таком раскладе мы не потеряем все, если Империя неожиданно нагрянет в гости.

Аналитики главного штаба предупредили, что такое возможно. К счастью, адмиралы слишком глупы, чтобы прислушаться к их докладам. Но я как раз хотел поговорить насчет «гостей»…

В этот момент им встретилась влюбленная парочка, и разговор пришлось приостановить. Призвав Силу и убедившись, что свидетели действительно ушли, Вейдер продолжил:

Рано или поздно Империя наткнется на наш аванпост, – это неизбежно. В связи с этим я хотел бы предложить один план…

Ты хочешь «найти» повстанцев?

Именно. Разумеется, ничего глобального: небольшой гарнизон, который будет предупрежден о нашем приближении. Главное: побольше разрушений и явные следы поспешного бегства. Как будто здесь квартировал не отряд, а целая армия.

Мон задумчиво прищурилась:

А вы, оказывается, коварный тип, джедай Скайуокер. Сплошные секреты и многоходовые планы. Эни, если бы я знала тебя чуть менее хорошо, и не доверяла бы Йоде так сильно, я просто привязала бы тебя к стулу и накачивала сывороткой правды до тех пор, пока она не потекла бы у тебя из ушей!

Энекин рассмеялся: оба понимали, что без доверия этот разговор никогда бы не состоялся.

Так, значит, ты хочешь подкинуть сладкую косточку нашему дорогому Палпатину?

Т-сс, не упоминай его имя, – я стал суеверным. Посуди сама – Звезда Смерти взорвана, а «Экзекъютор» напрасно бродит по Галактике. Мне будет сложно объяснить безрезультатность столь долгих поисков. К тому же, запуганные мною офицеры могут отыскать что-то действительно важное.

Глава Альянса кивнула – Энекин снова кругом прав. Она начала понимать людей, искренне веривших в то, что Лорд Вейдер никогда не ошибается. Темные или светлые силы тут ни при чем: за успехами этого человека стоял ум, ловкость и очень много работы.

Ты меня убедил. Этот ход выглядит, скажем так, не совсем честным, но сулит много выгод в долговременной перспективе. Думаю, лучше всего нам подойдет система Хот.

Мне совсем не нравится то, что мы делаем, Мон. Но кто сказал, что у нас есть выбор?

Собеседники снова замолчали. Каждый понимал, что началась настоящая война, а, значит, неизбежно прольется кровь. И ее будет намного больше, чем на Явине.

Союзники молча пересекли сад и оказались на стоянке для флаеров. Зеленая трава газона резко переходила в многокилометровый обрыв. Да, такое возможно только на Корусканте! Водитель воздушного такси с интересом рассматривал подходящую пару. Хорошо смотрятся, даром, что не молодые! Наверное, муж и жена – они ведут себя слишком уверенно для свидания. И лица какие-то грустные...

Энекин помог Мон забраться во флаер, они встретились взглядами и застыли, не находя нужных слов. Оба знали, что могут встретиться лишь в двух местах: на эшафоте или на праздновании победы Альянса. Третьего не дано.

Я рад, что мы увиделись и… до встречи после победы!

Улетаете на войну? – полюбопытствовал водитель.

Шесть месяцев близкого общения с Лордом Вейдером. Я попросил миледи как следует выпить за его хорошее настроение.

Мон с трудом удержала смешок: «Эни, положительно, неисправим! Когда-нибудь он наживет серьезные неприятности из-за таких шуточек. Один Юстас с «Экзекъютором» чего стоят!»

Но, несмотря на возмущение, она почувствовала себя увереннее. Правильно говорят: смех – лучшее лекарство. Между тем водитель сочувственно покачал головой:

Удачи тебе, парень.

Энекин кивнул с самой серьезной миной:

Спасибо. Удача мне понадобится.

Флаер взмыл вверх, и глава Альянса задумчиво откинулась на сиденье.

«Кажется, меня только что вытряхнули из серьезной депрессии».

Женщина слегка улыбнулась, вспомнив последнюю выходку Энекина. Вейдер, конечно, невыносимый тип, но без него было бы скучно. Мон неожиданно вспомнила, что он ответил на вопрос: «Что бы мы без тебя делали?», – и улыбка стала шире. «Были бы более нервными…». Если бы Энекин действительно поддерживал Императора, руководство Альянса не было бы «более нервным», - оно было бы просто мертвым. Скайуокер надежный союзник, - но она ни за что не пожелала бы стать на его дороге.

«Да, Император, тебя можно только пожалеть».

Мотма улыбалась, глядя на расстилающуюся внизу панораму Центра Империи. У нее еще так много работы…

Глава VII. Коктейль из чести и беспринципности

Когда между собакой и кошкой вдруг возникает дружба,

то это ни что иное, как союз против повара.

С. Цвейг

-Ах, так, – Темный Лорд оглядел своего гостя с головы до ног. – Значит, опять без спецодежды по Корусканту разгуливаем?

-Учусь у вас, - бросил в ответ Боба, проходя за Вейдером в его личные апартаменты. Фетт бывал тут не раз, и чувствовал себя более чем уверенно, несмотря на то, что половина Галактики предпочла бы ссылку во внешние территории перспективе остаться наедине с Лордом Ситхов.

-Это как, позволь узнать? – Вейдер закрыл дверь с помощью Силы.

-Четыре дня назад вы были без шлема. Там, в ресторане. – Фетт чуть скривил губы и, сложив мускулистые руки на груди, самодовольно уставился на ситха.

-Ты... выследил меня?

-Вас выследил Кадуц из контрразведки. Он, скорее всего, не знал, что это вы. Он просто следил за человеком, вышедшим из шестого управления Имперской канцелярии, а я шел за ним. Потом я его застукал на той самой флаерной стоянке, где вы приказали мне контролировать обстановку. Посоветовал ему убраться. Он не захотел. Пришлось этого вонскра ...

-Дальше я догадываюсь. А ты сам как меня узнал?

-Я слышал, как вы разговаривали со швейцаром казино. Вы хотели пройти через их зал на двенадцатый уровень, который в то время уже закрыли, а вас он пропустил. Я тогда подумал, что вы использовали какой-нибудь джедайский приемчик.

-Почему? Я мог показать ему какое-нибудь удостоверение службы имперской безопасности.

-До этого вы очень быстро шли по пустому коридору, затем убавили скорость, затем также очень быстро поднялись по лестнице. В ваших движениях иногда было что-то неправильное. Очень редко, но все же просматривалось... Так ходит человек, избавившийся от тяжелой ноши. Я сразу подумал о ваших доспехах. Вы, наверно, нечасто без них обходитесь.

-Лихо ты это засек...

«Вот тебе и на, хаттов разведчик. А ведь думал, что все сделал безупречно». Фетт с его отточенной внимательностью, полагавшийся на свои глаза и уши, а не на «хорошие и нехорошие предчувствия в Силе», был идеален для проверки конспирации, и сейчас Темный Лорд понял, что в тот вечер он на самом деле балансировал на грани.Но того требовали исключительные обстоятельства. «Слишком много он знает секретов, - подумал Вейдер. – Ну что с ним делать? Он до сих пор ненавидит джедаев, а мне предан до крайности, и все из-за этой истории с Винду. Вот только надолго ли?»

-Кстати, а как ты вообще догадался, что я могу существовать без маски? Вся Империя...

-Если бы вы не могли жить без маски, вы были бы... не таким. Мне трудно это объяснить...

-Что, на лирику потянуло? А не приходило ли тебе в голову, Фетт, что я просто играю тобой?

-Вы играете всеми. Однако Империей вы играете по-другому. Но я сохраню ваш секрет в тайне.

-Да тебе и не поверит никто.

-А Император заинтересуется, верно?

-Тогда он заинтересуется и тобой, разве нет? – Темный Лорд сделал над собой усилие, стараясь не потерять терпение от выходок этого темноволосого парня. - Ладно, хватит подкалывать друг друга. Поговорим о деле. Ты проследил за той леди?

-Да. Все в порядке. Позавчера утром она уже летела на Кореллию.

-Прекрасно, - скрывая облегчение, проговорил Вейдер. - Что с нашим «черным списком»?

-С вашим «черным списком», – ядовито заметил Фетт.

-Да, ситх тебя подери! Ты все выяснил?

-Да.

-Так на кого работает Оззель?

-На себя.

-В Империи еще никто не работал на себя. Так не бывает. Это только иллюзия.

-У клана Оззелей достаточно средств, чтобы получать удовольствие от этой иллюзии.

-Согласен. А те акции... предприятия «Оз-Фенталь»?

-Перепроданы через третьих лиц Пестажу.

-Странно. Причем тут Пестаж?

-Ничего странного. Пестаж и Оззель – родственники.

-Как ты это узнал?

-Долго рассказывать.

-Ну, тогда напишешь рапорт.

-Кому? В Имперскую канцелярию, джедаю Скайуокеру?

-Если не хочешь выйти отсюда живым, можешь и так написать.

-Я никогда не писал рапортов, - недовольно протянул Фетт. - Я разговорил Борска. Это их тайна. Когда Имперский Сенат издал закон о семейных вкладах в спайсовые монополии, им было выгодно не афишировать родства.

-Значит, они оба связаны с Императором...

-Именно так. Еще есть холокристалл. Там доказательства. Но он обошелся мне...

-Четыре сотни тысяч кредитов. Этого хватит?

-Да, – Боба вытащил из внутреннего кармана куртки маленький предмет, похожий на шлифованный камешек, и равнодушно покатил его по зеркальному столику, исподтишка наблюдая за Темным Лордом.

«Он так и не отучился от жадности. Когда-нибудь это выйдет мне боком», - подумал Вейдер, выписывая чек Кореллианского коммерческого банка от имени некоего инженера Аш эн’Фабессе.

-Что еще? Вернее, кто еще?

-Ниида-младший состоит в близких отношениях с контрразведкой.

-Я так и думал. Что хотел от тебя Пестаж?

-Предложил работу.

-Какую?

-Пятьсот тысяч за точное местонахождение пилота, который три года назад взорвал станцию.

-Тоже мне, новость. И так как ни разведка, ни наш флот с этим не справляются, для такого важного дела наняли охотника за головами?

-Ваш флот с этим не справляется, потому что вы так хотите.

Темный Лорд ничего не ответил. Он поднял холокристалл со столика двумя длинными пальцами, и принялся рассматривать его на свет.

-Разве я не прав? Кстати, они знают, как зовут пилота.

-КАК?

Ладонь, затянутая в кожаную перчатку, яростно сомкнулась на кристалле. Вейдер застыл, как гротескная статуя из черного набуанского мрамора, даже не пытаясь вслушаться в речь Фетта. Кровь прилила к вискам, глаза погрузились в какой-то туман, и ему показалось, что все вокруг вот-вот лопнет от напряжения. Палпатин, эта мерзкая ситхская гадина, интересуется его сыном...

-... контрразведка арестовала одного из шпионов повстанцев. Он не выдержал допроса третьей степени. В общем, мне обещали миллион, если я доставлю этого Скайуокера живым.

-И ты, разумеется, согласился?

-Я подумал, что Энекин Скайуокер...

-Не называй это имя! Сколько раз...

-...наверняка, тоже заинтересуется, где находится Люк Скайуокер и насколько вероятно его обнаружение силами контрразведки. Если Пестаж профинансирует ремонт «Раба-1» и поможет с закупкой снаряжения, меня это устроит.

-Отлично. Сколько ты хочешь за эту работу?

-Нисколько.

Вейдер чуть склонил голову.

-Кристалл не стоил четырёхсот тысяч. Вы переплатили.

«А теперь наоборот, отказался от денег. Странная логика странного человека».

-Ну, так я пошел.

-Стой! Я же еще...

Вейдер резко повернулся на каблуках, прошептав нелитературное хаттское словечко.

-Это обнаружилось у племянника Оззеля, - сказал он, передавая Фетту маленький диск.

-О, «это обнаружилось», - Боба присвистнул. - Вы сами обыскиваете каюты преданных вам офицеров?

-Фетт, во-первых, Оззель – не преданный мне офицер, как ты сам только что доложил. Во-вторых, это был не я, в-третьих, я терплю тебя только потому...

-...что я очень полезен. Ну и кто это был? – вызывающим тоном спросил агент, вставляя диск в портативное читающее устройство.

-Тоже очень полезный человек. Мы до сих пор не знаем, что это за коды. Я предполагаю, что речь идет о банковских шифрах.

-То есть этот тоже-очень-полезный-человек копался в вещах Оззеля и ни ситха не понял?

-Фетт, я вообще не знаю, как это произошло, - зашипел Вейдер и тут же осекся.

«Лорд Вейдер оправдывается перед охотником за головами. Дальше некуда...», - подумал он. Хотя в чем-то Фетт был прав. Увы, информация о том, что капитан флагмана каким-то образом исхитрился выкрасть стратегические документы у племянника адмирала, пришла к нему лишь спустя три недели, медленно, но верно пройдя все звенья по цепочке Пиетт-связник-Мотма-другой связник-Вейдер. Поэтому, сменив властно-раздраженный тон на раздраженно-властный, Темный Лорд изрек:

-Во-первых, ты должен узнать, какой банк использует подобный способ записи. Думаю, что это не Корускант и не Кореллия.

Фетт с минуту молча рассматривал длинные ряды цифр, затем одарил Вейдера снисходительным взглядом «профессионала»:

-Чем-то похоже на Чандриллу. Хотя нет, у мон-каламари тоже нечто... вроде... Вы хотя бы представляете, сколько в Галактике банков, инвестиционных институтов и прочей дребедени?

-Речь идет о том же самом отмывании денег, которое мы уже обсуждали. Вдобавок, на том же холодиске есть интересный текст. Вероятно, с указанием конкретного банка. Но мой компьютер с расшифровкой не справился. Ты говорил, что у тебя есть какой-то кореллианский математик. Вот и свяжись с ним. Он может использовать следующие слова при подборе ключей к шифру – «Оз-Фенталь», «суперлазер» и ..., - Вейдер замялся, едва не заскрежетав зубами. Хотя он уже ранее решил посвятить Фетта в свой план, рассказывать охотнику за головами о палпатиновских тайнах было грандиозным риском. Но иного выхода не было.

-Суперлазер?

-Да, суперлазер. Ты понял правильно, - медленно проговорил Темный Лорд. - Речь идет о второй боевой станции. «Оз-Фенталь» как раз специализируется на лазерах. Полагаю, у них где-то есть своеобразный филиал. Насколько я знаю, около двухсот человек с фондорских верфей, также специалисты в области лазерной техники, уволились один за другим. И бесследно исчезли.

-И что, для вашей разведки проблема найти двести человек?

В силу обстоятельств я бы предпочел, чтобы военная разведка этим не занималась. Сосредоточься лучше на этих шифрах и банковских документах. Я хочу знать, куда уходят эти деньги. Возможно, тогда мы узнаем, где находится этот, хмм, филиал предприятия.

-Ясно. Ну, так удачи, - бросил Фетт, а затем нарочито язвительно прибавил. - Милорд.

«В последнее время мне все желают удачи... - подумал Вейдер, припомнив недавний случай с корускантским таксистом. - Неужели все так плохо? Я старею? Или, наоборот, в мои годы пора становиться пессимистом?»

Фетт ушел через один из многочисленных выходов Дворца Темного Лорда, оставив Вейдера наедине со своей головной болью.

Оз-Фенталь, суперлазер... да ситх с ними со всеми... Несколько дней назад он пережил шок, но это было счастливое потрясение. Он узнал о существовании сына, и, несмотря на то, что его положение усложнилось на порядок, позволил себе радоваться. И поклялся самому себе, что Император никогда не узнает об этом. Выходит, что Палпатина осведомили о существовании Скайуокера-младшего едва ли не раньше отца?

«Хватит паниковать. Если бы они знали об этом полгода назад, охотники за головами тоже получили бы заказ уже давно».

Глава VIII. Сын Скайуокера

Я стар душой. Какой-то жребий черный –

Мой долгий путь.

Тяжелый сон, проклятый и упорный,

Мне душит грудь.

Так мало лет, так много дум ужасных!

Тяжел недуг...

Спаси меня от призраков неясных,

Безвестный друг!

А. Блок

Память извлекала любую ноту из копилки чувств, где они жили, перемещались, прятались, нелепо боролись за место в бесконечности, обостряли друг друга или, наоборот, начисто уничтожали.

Где-то на дне души все еще кипела ярость, зародившаяся в тот момент, когда маленький Энекин Скайуокер впервые почувствовал, что такое несправедливость. Это ощущение не умрет никогда... Теперь пламя гнева остужал лишь выросший вместе с ним самим рациональный подход к жизни или, вернее... мысль о собственном возрасте. Не десять, не двадцать, а, великая Сила, все сорок четыре стандартных галактических.

Ярость застыла каменным льдом, но никуда не исчезла. Она постоянно ускользала от разума, принимая другую форму... форму дивного, манящего искушения... Удар, еще удар... и ты мгновенно разрешишь все проблемы Галактики, добьешься той самой высшей справедливости, о которой грезил всю жизнь.

Справедливость... А можно ли изваять справедливость мечом? Заковать свою душу в хладные цепи учения о ненависти значило заведомо проиграть. Один уже проиграл... и Скайуокер не повторит ошибки графа Дуку.

Но ведь кто-то знал, знал все это и скрыл от меня!

Злопамятство? Да-да, оно самое... Глупо. Хорошо, что твои дети вообще выжили, пока ты валялся в госпитале...

А обида – это, кстати, вообще мелко, не по-рыцарски, недостойно ни ситха, ни джедая.

Какие ассоциации... Кто ты, Энекин Скайуокер? Ты только что обвинил Дуку в том, что он не удержался над пропастью Тьмы... А кто ты сам? Джедай, который служит ситху?

Я служу Силе. Пусть время рассудит меня и Мир.

Мир? А за что ты сам осудил его? Снова ненависть?

Да, я ненавижу! Я ненавижу тех, кто разлучил нашу семью, Органу, Палпатина, Совет Империи, республиканский Сенат, Орден, всех, кто допустил это проклятие Вселенной в обличье святейшего канцлера, в цепях рабства, тюрем, предательства...

Ты сам был одним из них. Мог ли ты предотвратить это?

Ты сам есть один из них. Так ли это легко – победить Зло?

Зачем же ты так стремишься породниться с ненавистью, сын Силы?

Мне страшно от самого себя.

Не от того ли, что в твоей душе то и дело воскресают самые мрачные сценарии?

В Альянсе есть юный пилот-сорвиголова, которого могут подстрелить в любой схватке. Я сам едва не убил собственного сына. Сам! Породниться с ненавистью? Я уже породнился со страхом.

Мысли путались, затягиваясь узлом воспоминаний…

-Учитель, почему в кодексе сказано, что страх ведет к Темной стороне?

-Потому что настоящий джедай – не трус. Он ничего не боится.

-А если я боюсь не за себя?

-Джедай. Ничего. Не. Должен. Бояться, – почти по слогам произнес Кеноби.

-Должен, не должен... - Эни сердито мотнул головой. - А мне кажется, не в этом дело.

-Вечно ты... ну, а в чем?

-Просто тот, кто это придумал, никогда никого не любил!

-Энекин!

-Если близкому человеку угрожает опасность, неужели вам будет безразлично?

Кеноби задумался, выуживая подходящие слова из неповоротливой патоки мыслей.

-Пути Силы неисповедимы, Энекин. Иногда... ты не можешь ничего изменить.

-Почему? Ведь джедаи как раз для этого и обладают Силой.

-Джедай не управляет Силой, а следует ее течению.

Цитирование затертой азбучной истины вызвало натиск падаванского сопротивления.

-Мне не нравится тупо следовать какому-то там течению.

Но так может говорить только ситх, а не джедай! Такие мысли опасны, Энекин!

…Размышляя о том, кто был прав в том давнем споре, Скайуокер приходил к выводу, что, увы, никто. Оби-Ван и его ученик говорили на разных языках. Кеноби был образцовым джедаем, например, он знал, что бояться НЕЛЬЗЯ и, в отличие от своего падавана, выучил еще и кучу полезных правил из Кодекса. Выучил... Но, как ни парадоксально, «управлять Силой» и «следовать течению Силы» на деле оказывалось почти одним и тем же. Единство противоположностей, два в одном…

Почему, учитель? Если я управляю Силой, значит, я могу защитить своих близких! И вообще весь мир!

…А можешь ли? Даже при всех немыслимых усилиях Мон оградить принцессу от бед, она ничего не может поделать с тем, что Лея очертя голову берется за самые рискованные задания. Да, выросло дитя... упрямая, самоуверенная, взбалмошная. Таким закон не писан... Вся в отца. Впрочем, Палпатин до сих пор не подозревает, что она – твоя дочь. Значит, это победа?

Нет. Еще нет... Почему Мон не сказала мне раньше... Три года, о, святая Сила!

Она все сделала правильно. Просто Мон понимает, что ты не смог бы жить и работать, зная, что по другую сторону линии фронта сражается твой сын.

Да разве я живу? Разве это – жизнь? Двадцать лет службы в Империи – жизнь? Обман, ложь, клевета, лицемерие, шантаж, убийства, война – чего только я не постиг за эти годы?

А в шифровках такое не пишут... это можно было сказать лишь с глазу на глаз.

В рядах Сопротивления есть юный пилот, который может погибнуть... Нет, хватит.

Скайуокер прервал медитацию, так и не найдя равновесия.

Еще несколько потерянных минут – и он опоздает на аудиенцию к властителю Галактики, а такое несоблюдение этикета было непростительно даже для второго человека в Империи. Обычно Вейдер отчитывался перед главой государства сразу же по прибытию в столицу, и только в случаях заседания Совета или какого-либо иного совещания Император назначал точное время визита. В каком-то смысле, так было даже лучше – терять минуты или часы, ожидая в приемных, пока повелитель соизволит закончить разговор с очередным моффом, тоже не приносило радости. Разве что забавно было наблюдать, сколько суеты приносило его появление во Дворце лакейско-адъютантской шушере. Никто из придворных даже не подозревал, насколько реальный Вейдер, скрытый под маской, похож на джедая Скайуокера. Ни один, ни другой не терпели промедлений и задержек. Если о Палпатине было принято говорить, что этот гений политики целиком состоит из расчетливости, то всю суть Темного Лорда составляла одна эффективность.

Но с момента прибытия «Экзекъютора» на орбиту Корусканта прошло уже почти пять дней, так что об эффективности как будто полагалось забыть. Не бывает худа без добра, или, как поговаривали в старом Ордене, не бывает ситха без джедая. Глава Альянса потратила едва ли не полгода, чтобы все подгадать... и свой визит на Кореллию, и маневры имперского флота. И все-таки, если бы Палпатину стукнуло в голову послать ученика куда-нибудь подальше от Корусканта, встреча бы сорвалась. А обреченный на ничегонеделанье Темный Лорд пользовался сложившейся ситуацией, как мог, пусть даже и под зорким оком СИБа. Правда, всему хорошему рано или поздно настает конец.

* * * * *

Вейдер стремительно шел по главной аллее Императорского парка, невольно поворачивая голову направо, где виднелась парочка искусственных водопадов. Та дальняя часть правительственного района служила точной копией знаменитых садов Тида, а маленькое рукотворное озерцо – образцом набуанской природы. Лет семнадцать назад, когда Палпатин резво принялся перекраивать Корускант по своим меркам и грандиозный парк только возводился, Скайуокер подумал, что бывший канцлер все-таки тоскует по своей родной планете, и именно для этого вознамерился выстроить здесь подобный уголок.

Однажды он, как явинский истукан, простоял полчаса около того самого водопада, считая, что вряд ли кто-то осмелится потревожить здесь его одиночество. На следующий день Император весьма скользким тоном поинтересовался, доволен ли его ученик восхитительными «садами Набу», добавив при этом, что полностью разделяет его приятные воспоминания.

Темный Лорд понял, что искать человека там, где его нет по определению – бессмысленно. Но он так и не решил до конца, был ли проект «Набу на Корусканте» задуман ради исключительно эстетических целей или это все-таки была проверка младшего ситха. Которую он, получается, не выдержал... Во всяком случае, Вейдер более не позволял себе заходить в ту часть сада или останавливаться где-либо. То, что сердце имело обыкновение кровоточить – его личная проблема, но грубейшей ошибкой будет, если кто-то догадается, что Лорду Вейдеру и вправду есть, о чем тосковать... Он – повелитель Тьмы, он не имеет ничего общего с прошлым джедая, тени которого суждено раствориться в собственной памяти...

Однако сегодня непонятная возня штурмовиков и придворных, скучковавшихся вблизи Восточных ворот Парка, заставила его замедлить шаги. Этот вход открывался исключительно по выходным дням, а правом посещать Парк обладала только высочайшая элита Центра Империи, причем пропуска заверял чуть ли не сам Император. Конечно, дело было не в том, что иной раз Палпатину хотелось выглянуть в окно, созерцая вечнопраздную толпу аристократов – императорской гордости нужно было выказать великолепие своих архитектурных построений. Проще говоря, ситх тоже любил похвастаться.

На данный момент белейший альдераанский мрамор ворот явно был чем-то измазан. Решив, что в запасе у него есть ровно одна минута, Темный Лорд подошел поближе. Зрелище, которое за этим последовало, стоило его шагов и даже недовольства повелителя в случае, если он все-таки опоздает. Услышав знакомый хрип, и мгновенно заприметив черную фигуру, две дюжины штурмовиков и адъютантов бросились от Вейдера врассыпную, как если бы малые дети играли в догонялки. Но взрослые люди не играли – они просто спасали свою шкуру. Позор... Темный Лорд с трудом удержался, чтобы не схватить кого-либо из лакеев за шиворот оливковой униформы.

«Жаль, я не сообразил выключить респиратор и подкрасться к ним поближе».

Но это было еще далеко не все. Корявые зеленые буквы заставили Вейдера немилосердно сжать пальцы обеих рук в кулак, чтобы не рассмеяться. Величайший ужас объял оглянувшегося на миг адъютанта, который решил, что Темный Лорд взбешен, и сию минуту с плеч полетят головы...

МОЯ ИМПЕРИЯ МЕНЯ БЕРЕЖЕТ –

НА КЕССЕЛЕ В ШАХТЕ ТАК ХОРОШО

Вейдер подумал, что если бы не исключительные обстоятельства сегодняшнего визита, он бы обязательно рассказал об этом Императору. Интересна была сама реакция властителя... Двадцать лет назад старший ситх с удовольствием бы посмеялся над подобной шуткой, а нынешний Палпатин? Кажется, он совсем не расположен к юмору, разве что к очень черному и с непременным «молниеносным» аккомпанементом.

«Все ясно. Когда я более ничего не смогу сделать, мне останется только написать на спинке трона «Палпатин – дурак».

* * * * *

Император принял его не в тронном зале, а в своем кабинете.

-Лорд Вейдер, друг мой, как я рад видеть вас, - сладчайшим голосом пропел Палпатин, знаком указывая, что сегодня ритуал коленопреклонения необязателен, и, напротив, приглашая Вейдера подойти к окну. Темный Лорд выпрямился перед панорамой величайшего из городов, заложив руки за спину. Император занял позицию зрителя в удобном кресле, положив ногу на ногу.

«Впрочем, надо отдать должное его манерам. Какое бы кресло не выбрал властитель Галактики, оно сейчас же уподобляется трону», - подумал Вейдер, искоса наблюдая за повелителем.

-Так какие новости вы привезли мне с края Галактики, лорд Вейдер?

Вейдер легко повернулся на каблуках. С Императором не принято разговаривать, стоя к нему вполоборота. Особенно, когда он решил поиграть в «дружбу».

-Мы задействовали весь флот для нахождения основных баз мятежников. Одиннадцать планет, находившихся под подозрением, были подвергнуты бомбардировке.

О том, что это были планеты, совершенно непригодные для жизни, Император так и не узнал.

-После разговора с вами по холонету, я счел необходимым немедленно вызвать генерала Мадина с военной базы, где он нес службу. Я лично инструктировал его на предмет задания. Неделю назад Мадин встретился с имперскими дипломатами и уже начал новый раунд переговоров с республикой Мон-Каламари.

-Прекрасно. Ты уверен, что он сможет добиться успеха?

-Мой повелитель, я считаю, что в протеже Уиллхуфа Таркина можно не сомневаться.

-Конечно, друг мой. Кстати, я вызвал тебя, чтобы поговорить о несколько более занятных вещах, - промолвил Палпатин.

-Я весь внимание, повелитель.

-Моя контрразведка делает определенные успехи. Похоже, недавние реформы в структуре СИБа их чему-то научили, - ситх чуть скривил губы. - Три года срок немалый, но мы наконец-то получили долгожданные результаты. Речь идет о пилоте, который уничтожил нашу Звезду Смерти.

Вейдер напрягся.

-Помнишь, ты сам утверждал, что это был форсьюзер?

-Да, мой повелитель. Сила была с ним.

-Не сомневаюсь, что Сила была с ним. Нам удалось выяснить некоторые подробности его происхождения. Интересно, правда?

Палпатин с великим вниманием рассматривал непроницаемую маску, словно старался заглянуть за нее. Кабинет наполнился гнетущей тишиной, ритмично прерываемой лишь шипением респиратора.

-Так вот, его зовут Люк Скайуокер.

Вейдер промолчал. Хотя он был готов к этому, превосходно понимая, для чего на самом деле его вызвали во Дворец, в данной ситуации он все же посчитал молчание наилучшим выходом. Он был уверен, что в случае подобного сюрприза даже наитемнейший Лорд Ситхов имеет право задуматься.

-Теперь все стало намного понятнее, друг мой?

-Значит ли это, что пилот Альянса является родственником Энекина Скайуокера? Или однофамильцем?

-О, мой дорогой ученик! Зря ты такого никудышного мнения о контрразведке, - Палпатин выдержал паузу, давая возможность Вейдеру оценить сказанное и, наконец, сменив чуть обиженный тон на торжествующий, прибавил. - Естественно, все уже выяснено.

«Так вот почему Император ждал несколько дней, прежде чем принять меня... Конечно, мон-каламари и бомбежка астероидов его особенно не интересуют... Значит, о Люке он знает уже около двух недель, а меня задержал, чтобы работники СИБ успели найти доказательства признания захваченного резидента».

-Он был воспитан на Татуине в семье неких Ларсов, но носил фамилию Скайуокер... Как и его отец.

Сюрприз все-таки удался, ибо этого не мог ожидать ни Вейдер, ни Энекин. Никто. Ведь он самолично искал жену и детей на этой Силой проклятой планете. Логика, логика, где же логика? Неужели Кеноби прибыл туда позже него? Татуин! Так всегда... мы ждем хитроумных змеистых сплетений, а на деле все так просто. Вейдеру хотелось заскрежетать зубами от злости и досады, но вместо этого он заставил себя произнести вслух:

-Я восхищен успехами аппарата СИБ, мой повелитель.

-Я тоже, - Палпатин сотворил руками какой-то плавный дирижерский жест, - Но как же это я сразу не догадался... конечно, он уничтожил станцию. Как и тридцать три года назад его отец уничтожил боевую станцию Торговой Федерации. А теперь юный Скайуокер уже командует элитной эскадрильей Альянса. Хороший пилот... Любопытные параллели, вы не находите?

-Да, мой повелитель, - признал Вейдер.

-Ты говоришь, что Сила в нем была велика... Значит, он представляет угрозу для Империи, не так ли?

-Мой повелитель, я полагаю, что его способности не получили соответствующей тренировки.

-Вы так уверены в этом, Лорд Вейдер? А по данным СИБа, на том же самом Татуине влачил свои тягостные дни и старик Кеноби.

«Ясно. Наш хитрец скрылся в песках. Знал наверняка, что я НИКОГДА туда не вернусь».

-Да, такова доля рыцаря Ордена, приверженца Светлой стороны...

«А Палпатин, что, в самом деле мечтает дотянуть до государственной пенсии и удалиться на роскошную набуанскую виллу?»

-Я не чувствовал свойственных опытному форсъюзеру возмущений в Силе. Сомневаюсь, что опекуны Скайуокера могли бы разрешить Кеноби общаться с ним.

-Ах, да... В этом вы правы, мой друг. Возмущения в Силе, да-да.

Теперь Палпатин и вовсе замолчал, правда, на губах все еще кривилась мерзкая ликующая улыбочка. Вейдер решил, что если, не приведи Сила, ситх еще и захихикает, и вот тогда его ментальные щиты больше не выдержат. Значит, разговор необходимо завершить как можно скорее.

-Каково будет ваше приказание, повелитель?

-Скайуокер уже официально объявлен государственным преступником. Так что разыщите его. Он – террорист, а, следовательно, должен получить по заслугам. Или у вас другое мнение, лорд Вейдер?

-Талантливый пилот и командир мог бы служить Империи.

-Разве у нас мало пилотов и командиров?

-Нет. Но я уверен, что человек, понимающий Силу, и не испытавший тлетворного влияния Ордена, мог бы быть нам полезен.

-Интересная идея, - Палпатин нарисовал на лице выражение задумчивости, хотя было ясно, что детали разговора с Вейдером он проиграл в голове еще несколько дней назад. – Я, пожалуй, подумаю на досуге и тогда решу, что делать с ним. А за возмущениями в Силе я буду наблюдать. Сам. Теперь вы можете идти, лорд Вейдер. Наш флот уже ждет вас, не так ли?

Темный Лорд поклонился и вышел из кабинета. Оставшись наедине с самим собой, Палпатин отдался размышлениям.

Даже спустя столько лет самой большой загадкой для Императора был его ученик. С одной стороны, все казалось настолько бесхитростным – в прошлом разочаровавшийся в бессилии Ордена рыцарь, потерявший семью и все, что было дорого. Обгоревший, израненный, обреченный на ношение дыхательной маски... В какой-то мере Палпатин даже проявлял сочувствие, но при этом считал, что физические страдания только способствуют налаживанию «добрых» отношений ученика-ситха с Темной стороной, а кто, как не Сидиус, умел обращать любую ситуацию в свою пользу? В итоге из перспективного джедая получился фанатичный и мстительный ситх, машина, словно специально созданная для претворения воли повелителя, последний ученик, слуга... можно сказать, даже раб Империи. И все же, если бы Палпатина спросили, знает ли он этого человека на сто процентов, он ответил бы отрицательно...

Сидиус перебирал своих учеников, пытаясь отгадать, кто из них более всего походил на учителя. Превосходный, не имеющий себе равных боец и одновременно наивный юноша Мол с громадной верой в великую Тьму. Только-только начинавший свой путь и так нелепо убитый падаваном.

Талантливый политик, человек, споткнувшийся на собственном идеализме, один из немногих аристократов Ордена, граф Дуку. А был ли он ситхом? Был... стал ситхом... потому что так желал его светлый учитель.

Шпионы... Другой шпион, Мэйс Винду. Палпатин играл ферзем на шахматной доске Ордена, Йода пытался ходить «рыцарем» – старым графом. Вот они и ходили – с черной клетки на белую, из кабинета верховного канцлера в Совет Ордена. А в шахматах «рыцарь» ходит криво, так Дуку и перехитрил самого себя. Винду... Винду уже давно перестал быть идеалистом. Может, никогда и не был. В душе. Но это его и погубило. «Наверное, - решил Палпатин, - я слишком торопился с его превращением в ситха». Ферзь захотел раньше времени усесться на королевский трон, и его пришлось разменять на маленькую любопытную пешку. «Ну и ладно...»

Нет, не ладно. Теперь та самая пешка стала ферзем. Еще один бывший джедай... так до конца и оставшийся идеалистом. Опять, опять идеалист! Тьфу! Вот уже давно Палпатин не находил ответа на два вопроса – может ли бывший джедай стать настоящим ситхом? И может ли считаться ситхом тот, в чьей душе есть хоть капля не выветрившегося идеализма?

А серьезно, где знаменитое ситхское властолюбие? Ан нет его... Вейдеру нравится командовать, это заметно, глядя на его манеры распоряжаться людьми и отдавать приказы... Но это не то. Совсем не то. Так действует человек, который просто одержим целью делать свою работу максимально эффективно. Да, Вейдер – это сама концентрация воли, и иметь такого человека в услужении значит обладать всеми шансами на победу, но... Что-то все-таки не так. Истинный ситх никогда не может насладиться властью до конца, он всегда мечтает о большем, а Вейдер, кажется, считает СЛУЖЕНИЕ своей миссией. И ему этого достаточно? Служить, но не править.

И этого человека джедаи считали Избранным? Бред.

В самом начале становления Империи Палпатин даже не соизволил придать позиции Темного Лорда в государстве сколь либо официальный характер. Причем со стороны ученика это не вызвало ни малейшего протеста. Вейдер вообще никогда ни о чем не просил. Для Империи он стал сразу всем – грозным посланником императора, службой госбезопасности, правосудием и командующим флотом в одном лице. Слово «Лорд», вроде бы обычный ситхский титул, в его случае приобрело небывалое по мощи звучание. При этом Вейдер был самостоятелен, но всегда оставался верным своему господину. Его былое соперничество с Таркиным вызывало у Палпатина лишь смех. Император нарочно сталкивал Вейдера с гранд-моффом, надеясь, что блистательная карьера Таркина послужит ученику уроком, и тот избавится хотя бы от половины своих идеалистических представлений. Опять-таки, нет. Темный Лорд позволил себя унизить – ну так сам виноват! Выступил против проекта боевой станции – ах, он, видите ли, считает такой способ ведения войны нечестным! Это ситх-то... что еще за басни о честном бое? Правда, никакая маска не могла скрыть ту радость, с которой Вейдер воспринял поручение повелителя отправиться на охоту за украденными планами Звезды Смерти и заодно последить за Таркиным и компанией моффов.

Три года назад волей Палпатина Темный Лорд вознесся до официального положения Главнокомандующего вооруженных сил. Этот своеобразный «подарок» Императора предназначался отнюдь не ученику, а скорее, Восстанию – их злейший враг, фанатик Мира и Порядка получил необыкновенные полномочия. А вот самому государству от этого пользы не было ровно никакой. Альянс оставался по-прежнему неуловимым и неуязвимым, словно это так и задумывалось! Вейдер умел вести военные действия, никто в этом не сомневался. В Клонических войнах прославился еще джедай Энекин Скайуокер, а в первые годы Империи юный Темный Лорд весьма талантливо ликвидировал две тайные армии сепаратистов и таким же образом «успокоил» несколько беспокойных мятущихся систем. Вот только с Восстанием у него почему-то ничего не выходило. Казалось бы, да с кем там вообще сражаться?

Несмотря на это, репутация Темного Лорда мало-помалу выправлялась. По сведениям контрразведки, Вейдеру удалось собрать на флагмане лояльных себе офицеров. Таких, которые не то что совсем не боялись его таинственной Силы, но все больше испытывали к нему уважения, восхищаясь его бесстрашием и техническими познаниями. Что сразу же вызывало резонный вопрос – а были ли эти люди в той же степени лояльны Императору Палпатину? К примеру, генерал Вирс... Ну да, а кто создал Эскадрон Смерти почти что в пику реформам, понизившим субсидирование обучения клонов? Опять-таки, Вейдер. А ведь захват власти – это не только устранение старшего ситха. Невозможно удержаться на верхушке политической пирамиды, не имея поддержки. Вейдер, познавший ЕГО Империю лучше кого бы то ни было, понимает это. И предусмотрительно запасается сторонниками.

С другой стороны, если бы младший ситх хотел нанести удар – он мог бы сделать это уже год назад. Чего же он ждет?

Какие планы строит? Сын ему явно не безразличен? Решил приручить полезную маленькую тварь или... или хочет вернуться в прошлое? Энекин был другим. Даже прошедший инициацию, юный ситх все равно оставался эмоциональным и неподдельно искренним... А что такое Вейдер?

Дарт Сидиус начинал интереснейшую игру – игру со своим учеником. Он выведет весь его оставшийся «свет» на чистую воду... Тьмы... И чтобы не случилось, он сам останется победителем. Ведь холодный разум возьмет верх над любыми чувствами, если таковые проснутся в его аппрентисе.

* * * * *

Неделю спустя «Экзекъютор» в сопровождении армады «разрушителей» класса «Император» оторвался от орбиты Центра Империи, чтобы спустя несколько минут исчезнуть в гиперпространстве. Столичные издания пестрели давно приевшимися заголовками: «война с терроризмом продолжается», «доблестный флот Империи выступил», «Мир и Порядок скоро воцарятся на каждой планете». Среди всего пропагандистского трепа выделялась одна жестокая фраза: «Лорд Дарт Вейдер начал охоту на мятежников». Жестокой она была потому, что ни один отец не пожелал бы охотиться на своего родного сына, будь он ситхом или джедаем, имперцем или повстанцем...

Глава IX. Альфа и омега познания

Я есмь Альфа и Омега, начало и конец…

Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис).

Совершать дурные поступки – низко. Делать добро, когда это не сопряжено

с опасностью, - вещь обычная. Хороший человек – тот, который

делает большие и благородные дела, даже если при этом

он рискует всем.

Плутарх.

Никогда за миллиарды лет своего существования система Слуис-Ван не видела такой картины. Расцвеченный огнями, «Экзекъютор» являл собой невиданное по красоте зрелище. Однако, как и все прекрасное в природе, он таил в себе опасность: смерть притаилась в стволах его тяжелых орудий, азартно носилась за стайками СИД-истребителей эскорта, но квинтэссенция Зла обосновалась на капитанском мостике. Ситха нельзя было обвинить в бессмысленной жестокости, но он, казалось, не знал ни жалости, ни снисхождения… в общем, за годы службы под командованием Лорда Вейдера офицеры поняли, почему придворные боялись его до судорог и, кроме всего прочего, научились держать язык за зубами. Даже сейчас, когда Лорд решил лично поучаствовать в учениях, а посему временно отсутствовал, на мостике царило напряженное молчание. Имперцы старались не поднимать голов от приборов.

Откинувшись в капитанском кресле, Пиетт привычно погрузился в раздумья. Жизнь иногда подбрасывает нам любопытные шарады: он, разведчик Альянса, назначен капитаном величайшего из «разрушителей», покинувших верфи Фондора, личного флагмана Дарта Вейдера. Человека, обещавшего задушить Сопротивление в зародыше. И, что же? Раньше Пиетт ненавидел этого монстра до глубины души, а сейчас… капитан признал, что презрение к Вейдеру вполне могло перерасти в уважение, если бы не страх. Вступая в Альянс, он знал, что подписывает себе смертный приговор – и не боялся смерти. Пиетта не столько пугало то, что способен сотворить с ним Темный Лорд, сколько он сам. Наверное, рефлекс – Дарт Вейдер вызывал страх с той же легкостью, как Император – поклонение. Харизматическая личность, но… О, Сила, какая же темная!

Внимание капитана привлек СИД-истребитель, на бешеной скорости промчавшийся мимо экрана. Пилотам было еще хуже, чем им: памятуя о печальной участи Звезды Смерти, ситх драл с них три шкуры. Бедняги ели, пили и спали на работе. А сегодня Вейдер превзошел самого себя: объявил, что сядет в один из тренировочных истребителей, и если кто-то подставит ему хвост… короче, парни был в ужасе. Ведь начальство может быть на ЛЮБОМ корабле!

Небольшой истребитель отделился от стайки себе подобных и, ловко прячась за астероидами, направился к границе системы. Мощный поток адреналина мгновенно смыл усталость и заставил мышцы налиться упругой силой. Как будто ему снова двадцать, и он пилотирует капризный спидер в час пик! Энекин слегка улыбнулся: помнится, Оби-Ван орал не своим голосом, глядя на эти эксперименты. Воображение живо подсказало, как именно отреагировала бы Мон на сегодняшнюю авантюру. Один неучтенный фактор, минутное колебание или паника, – и джедай Скайуокер действительно отправится на кладбище. Наверное, Сила специально посылает ему столь беспокойных соратников – для протезирования чувства самосохранения. Тогда, в молодости, опека Кеноби откровенно бесила, казалась покушением на взрослость и самостоятельность. Но времена изменились. Теперь в груди разливалось ласковое тепло от мысли, что не всем в этой Галактике наплевать, жив он или умер. Когда весь мир желает тебе смерти, упреки за безрассудство кажутся подарком, а не оскорблением. Впрочем, он рисковал тогда, будет рисковать и впредь. Просто потому, что не умеет делать что-то наполовину.

«Я такой, какой есть… но способен ли кто-то, кроме Мон и Йоды принять эту истину?»

Пятиминутный разговор с Мотмой сделал то, что не удалось Императору за двадцать лет: посеял в душе Скайуокера семена сомнения. Туда ли он идет? Не потерял ли цели за привычкой? И, главное – сможет ли довести задуманное до конца?

Лорд Вейдер давно перестал верить в случайности. Мон не зря назвала именно Хот, в одном квадранте с которым располагалось убежище тайного союзника – и упускать возможность встречи с ним было нельзя.

Крохотный истребитель вырвался из зоны притяжения местного солнца и взял курс на безымянную систему.

* * * * *

Маленькую хижину окружала серая пелена дождя. Хотя непогода была здесь скорее правилом, чем исключением, подобное зрелище угнетало. Как это досадно: слышать, что сама Судьба спешит к тебе навстречу – и не видеть дальше собственного носа. Йода, бывший Магистр бывшего Ордена, стоял на пороге хижины, задумчиво глядя на грязный поток у своих ног – и не видя его. Он поборол желание выйти на улицу – промокнет до нитки, но приблизит встречу с Энекином лишь на несколько секунд. Как же долго он ждал… двадцать два долгих года безделья и, наконец, свершилось! Что-то сдвинулось на невидимых весах Силы, наступило время перемен… Правда, в грядущей битве его роль – лишь второго плана. Обидно… но ведь именно гордыня стала причиной падения Ордена. Гордыня, лень и эмоциональная нищета – вот три кита, потопившие джедаев в житейском море, вот то, на чем Палпатин выплыл к вершинам власти.

Перемены… в молодости он боялся их, как огня, не понимая, что неизменность противоречит законам Вселенной. Чем больше ты цепляешься за то, что уже отжило свой век, тем более жестокий удар получаешь, когда Сила восстанавливает своё равновесие. Кто-то из великих сказал: «У законов природы нет ни капли жалости». Только на старости лет Йода осознал глубокую правду этих слов. И понимание истины жгло Магистра, как огнем: ему было стыдно. Что ж, признать ошибку – уже половина дела. Осталось самая малость – исправить содеянное… и молиться, чтобы не было слишком поздно.

* * * * *

Крохотный истребитель камнем упал к поверхности планеты, и изогнутые ветви сомкнулись над ним, надежно скрыв следы посадки. Вейдер не знал, где именно поселился Йода, но это не имело значения. Он ясно чувствовал присутствие в Силе, и это ощущение указывало путь, как маяк. Скайуокер уже забыл, каково это: видеть в Силе союзника, впитывать его мудрость и доброту, расслабиться и открыть разум единомышленнику… а не прятать мысли, опасаясь предательского удара. Почему они с Кеноби не смогли достичь такой духовной близости? Кто виноват, что их отношения остановились на грани приятельских, а не переросли в дружбу? Только общаясь с Йодой, Энекин узнавал, как это было… у других, и боль от потери наполняла его сердце печалью.

«Если бы… если бы Кеноби узнал меня получше… и если бы я верил учителю чуточку больше, той трагедии не было бы, как не было бы и опрометчивого удара на Звезде Смерти. Ах, Оби-Ван, Оби-Ван… кто виноват, что мы не удержали то, что имели?»

На просьбу Магистра пояснить суть их конфликта, Скайуокер, не раздумывая, ответил: «Мы разные». Но теперь, через много лет, Энекин с болью сознавал, что разногласия вовсе не являлись непреодолимыми. Могли ли они перешагнуть через пропасть недоверия? Пожалуй, могли… но – не захотели. Как часто мы молчим, когда надо открыть душу, и говорим жестокие слова, когда следует помолчать!

Кокпит кабины открылся… и философские рассуждения оказались вытеснены простыми жизненными трудностями. Шел проливной дождь, а ноги проваливались в грязь по щиколотку. К тому же, джедай подозревал, что под серой поверхностью воды скрываются и более глубокие места… а плавать в доспехах равносильно самоубийству. Анекдот века: Лорд Вейдер утонул в Дагобаском болоте! К тому же, будет сложно объяснить, как можно отыскать воду и грязь в глубоком космосе. Логичнее всего было бы снять неудобный костюм… но Энекин сильно сомневался, что сможет нацепить его обратно без помощи дроидов. Нет, придется рискнуть! Мокрый ситх все же лучше Вейдера, расхаживающего по «Экзекъютору» одетым, как попало! Скайуокер живо представил лицо Пиетта при виде такого зрелища – и невольно улыбнулся. Бедняга капитан! Каждый раз при виде Лорда бледнеет, краснеет и закатывает глаза, но исправно шлет донесения повстанцам. Надо попросить Мон вынести разведчику благодарность – так сказать, за «производственную вредность». Конечно, смотрится это очень уморительно, но вполне может кончиться серьезным заболеванием. Бедняга не виноват, что родился столь внушаемым! А вот смелости ему не занимать…

Подбадривая себя такими мыслями, Энекин осторожно пробирался по болоту – и вскоре с радостью убедился, что сел очень близко к цели. Маленький домик так здорово вписывался в ландшафт, что менее внимательный человек прошел бы мимо, не заметив. Чтобы пролезть в дверной проем, джедай наклонился как можно ниже… но все равно ударился шлемом о притолоку. В ушах немедленно зазвенело, – резонанс оказался, хоть куда. Магистр Йода весело захихикал, услышав заковыристое хаттское проклятие: подсознательно он боялся, что Империя изменит Скайуокера до неузнаваемости. Ведь все эти годы он был «на передовой», приняв на себя колоссальное бремя ответственности… и огромную власть. Оби-Ван рассказывал о своем бывшем падаване отвратительные вещи, но Йода не сомневался в стойкости Энекина. И, как выяснилось, не зря… он был совершенно прав, порвав с цивилизацией, отказавшись от новостей ради объективности суждений. Ведь, как часто бывает, Сила показывает одно, а люди все понимают по другому.

«Несовершенен ум человеческий, всегда проблемы он ищет. Не поймет, глупый, что истина – есть простота. На поверхности она».

И тебе день добрый, Энекин.

Скайуокер невольно покраснел за инвертной защитой маски.

Простите, Наставник, но эта ваша дверь…

Йода не выдержал и громко рассмеялся: если в Галактике и есть неизменные вещи, то темперамент Скайуокера, определенно, относится к их числу:

«Удивительно, и как этой увлекающейся натуре удается изображать ситха, известного своей невозмутимостью и душевной черствостью? Не иначе, все имперцы просто ослепли на оба глаза!»

Впрочем, Магистр немного кривил душой: ведь, будь их враги дураками, джедаи бы победили без сражения. Йода подозревал, что Палпатин тоже видит эту двойственность, несоответствие поведения и внутренней сути личности… но, к счастью, считает это мимикрией, защитным самообманом, а не сознательным надувательством.

Скучно, наверное, быть Императором. Каждое твое решение непогрешимо, каждое слово – закон… а тут еще Вейдер со своим почти религиозным поклонением. Придирчивому взгляду Йоды всегда казалось, что Скайуокер переигрывает с выражением покорности, но Палпатин, похоже, так не считал, а его самомнение росло, как на дрожжах. Ну, и ситх с этим ситхом! Справедливость существует – и Император получит именно то, что заслужил. Причем, скорее рано, чем поздно.

Великий актер в тебе умер, джедай Скайуокер, - задумчиво протянул Учитель джедаев. – Притворяешься ты, но не играешь. Редкий дар это.

Не знаю даже, стоит ли считать подобное комплиментом…

Стоит. Неисповедимы пути Силы, по своим законам распределяет таланты она. Способности большие огромную ответственность накладывают. Помнишь ли ты Кодекс? Что лучшим путем считает он?

Середину между крайностями.

Да, середину… но знай: не самоцель это, а лишь среднее между крайностями. Ты же об этом поговорить хотел, м-м-м?

И об этом тоже. Время ожидания закончилось, Учитель. Война на пороге… а я не готов открыто поддержать Восстание.

Мудрое решение это. Поспешив сейчас, все потерять можно. Не нужна Альянсу смерть твоя.

Ну, это уж как посмотреть… - Энекин невольно усмехнулся, вспомнив, как много людей желало ему смерти. Значительная часть рьяных вейдероненавистников была именно повстанцами.

Беспокойство твоё понимаю я – жестокими методами приходится за правду бороться. Не по Кодексу это… да и не по совести.

Мудрые глаза Йоды грустно смотрели на черный металл маски… а Темный Лорд в который раз поблагодарил непроницаемый шлем, скрывающий его удивленное лицо. Магистр говорил тревожные вещи, противоречившие традиционному пониманию джедайской философии… но Скайуокер не находил в его словах противоречий. Напротив, это хорошо согласовывалось с его собственными размышлениями о Темной и Светлой стороне, с мыслями, являвшимися, с точки зрения Ордена, откровенно еретическими.

Нельзя пройти через болото и не испачкаться, - Йода снова окинул своего гостя многозначительным взглядом. – Убедился в этом ты.

Это уж точно, - Вейдер печально посмотрел на свои доспехи. – И как потом избавиться от всей этой грязи?

В широком смысле, или в сугубо прикладном, м-м-м? Сила – помощник прекрасный, если прислушаться – в любых ситуациях поможет она.

Понятно… «Сила везде: между мной и вами, землей и камнем…» и даже между моей броней и покрывающей ее грязью, - Вейдер слегка наклонил маску. – Чувствую, сейчас мне скажут: «Отправляйся к ситху, если старших передразниваешь».

Йода улыбнулся:

Опасайся ситха, Энекин. Едва ли с ним тебе зубоскальство поможет.

Скайуокер печально вздохнул:

Вы правы, Магистр. Ну, с прикладным аспектом все более или менее ясно. А как насчет анализа ситуации?

Что в ней не ясно тебе, рыцарь джедай? Тяжелое время нестандартных решений требует. Кодекс – опыта сокровищница, а не истина в инстанции последней. Он направление неопытным укажет, – но не надо в книге этой рецепты готовые искать.

Какие странные вещи вы говорите! Нас ведь учили совсем по-другому…

Молодость определенных рамок требует. Для вольной трактовки понимание проблемы необходимо. Не панацея Кодекс, но нужно ли падавану от мудрости его отмахнуться? Дело наставника – платформу создать, а дальше молодые сами двигаться будут. То, что имели, не сохранили мы… гордыня наша всему виной. Сын твой совсем иных джедаев за собой поведет.

Так вы знали…

Уши маленького магистра опустились вниз. Он печально посмотрел на Вейдера:

Очень виновен я… оправданий искать не буду. Его мать умерла, а ты к Императору присоединился… не было хороших решений. Сейчас между долгом и чувствами разрываешься ты… а если бы Палпатин Люка ребенком забрал? Готов ли ты был ношу такую принять?

Скайуокер вздрогнул. Его мальчик в цепких лапах Императора? Никогда! Кому, как ни Вейдеру знать, какая жестокость скрыта за ситховой улыбкой? Но, все же…

Возможно, вы правы, а я дурак. Но какая логика может быть, когда речь идет о чувствах? Я двадцать лет оплакивал своих детей, а они, оказывается, были совсем рядом!

Йода кивнул:

Я знал: понять мотивы мои сможешь ты… но нет сейчас о прощении речи. Раны сердца лечит лишь время.

Время… хорошо бы оно предвиделось впереди, это время. Возможность исправить ошибки, перешагнуть через обиды и недомолвки… попросить прощения, в конце концов. Мои дети ненавидят меня, Мастер, и, до того как все закончится, мне придется причинить им куда большую боль. Даже если мое сердце будет разрываться от сострадания… я не смогу поступить иначе, потому что это будет предательством. Иногда я просто ненавижу свои способности!

Йода печально кивнул:

Тяжелые времена наступают… много горя впереди вижу я. Каждому ноша своя суждена. Но сыну твоему я помочь постараюсь.

Вы обучите Люка?

Я БУДУ его учить, а в остальном… на все воля Силы. Слишком быстро время мое истекает. Да и твое тоже.

Магистр был абсолютно прав: везение не может быть бесконечным, а учения, все же, занимают конечное время. А ведь столько всего хочется сказать!

Что ж… вы простите, если я не буду прощаться?

Черная фигура Вейдера давно исчезла в джунглях, а Йода все смотрел ему вслед. На сердце было поразительно тяжело: предстояли трудные времена, и что-то подсказывало джедаю, что не все участники событий выпутаются из них с достоинством. А природа, между тем, ожила – дождь прекратился, и, по контрасту с настроением Магистра, средь ветвей зажглась яркая радуга.

«Кто знает… может, все еще закончится хорошо? Ведь справедливо говорят, что темнее всего бывает перед рассветом».

Глава X. Шоу начинается

Новой истине ничто не вредит

больше старого заблуждения.

И.В. Гете.

Одиночное плавание «Экзекъютора», наконец, завершилось, и он начал оправдывать гордое звание флагмана имперского флота. Готовность, с которой Темный Лорд наконец-то поддержал обуявшую Палпатина гигантоманию, была призвана не только убедить Императора в лояльности ученика, но и способствовала достижению ряда долговременных целей. Шесть крейсеров, собравшихся у доков Слуис-Ван, представляли собой самую разрушительную силу в Галактике со времен Звезды Смерти. Никогда ранее Империи не требовалось собирать подобную мощь в один огромный кулак: одна «виктория» вполне могла научить уму-разуму взбунтовавшуюся систему. Примеры были, и образование эскадры как будто говорило о том, что повстанцы перестали быть всего лишь «мелкой занозой» в пальце Императора. Единственный минус подобной стратегии составляло то, что эскадра нуждалась в хорошей цели для своих крупнокалиберных орудий, а суда повстанцев, являясь мелкими и маневренными, легко уклонялись от имперских станций слежения.

Все это определенно играло на руку Вейдеру, который предпочитал удерживать столь мощные корабли под своим собственным контролем и желательно подальше от столицы. Он приказал разослать механических шпионов по ближайшим системам: это называлось «тактика пальцем в небо». Оставалось надеяться, что Мон удастся исполнить свое обещание. Если Темный Лорд отыщет базу Альянса с первой попытки, количество слухов на флагмане возрастет на порядок...

Вейдер вошел в главную рубку «Экзекъютора». В просторном и многолюдном отсеке мгновенно повисла мертвая тишина, было слышно лишь негромкое чириканье аппаратуры и мерное дыхание, доносящееся из-под металлической черной маски.

Со стороны казалось, что Дарт Вейдер не обратил никакого внимания на произведенный им эффект, но он не сдержал легкой улыбки при виде столь явного подтверждения своих выводов. Некоторые люди готовы верить в любую чушь, если дело касается Темного Лорда. По крайней мере, служащие этой смены. Не задерживаясь у пультов, он прошагал к обзорному экрану и стал разглядывать россыпи звезд. Офицеры и техники переглянулись.

Положение спас, сам тогоне подозревая, капитан Пиетт. Он протолкался сквозь оцепеневшую толпу с донесением для адмирала Оззеля:

Я думаю, мы кое-что обнаружили, - сообщил он, заметил неподвижную черную фигуру и тут же потерял дар речи.

Да, капитан? - похоже, адмирал был единственным, кто неплохо чувствовал себя в присутствии ситха.

Это фрагмент донесения от робота-разведчика в системе Хот, - Пиетт покосилсяна Вейдера, перевел дух и продолжил. - Только фрагмент, но это лучшее, что у нас есть.

Темный Лорд знал, чего стоили разведчику эти слова: Пиетт, фактически, выдавал друзей. Если у него хватило ума не отмалчиваться, то доказательства, наверняка, являлись неопровержимыми. Хотя, подобная прыть капитана наверняка означает, что имперцам приготовлена теплая встреча. Вейдер усмехнулся – как похоже на любимые повелителем голошахматы! Усмешка получилась мрачноватой: платой в игре были жизни людей… а в любую, самую просчитанную комбинацию может вкрасться ошибка.

Тысячи разведчиков обыскивают Галактику, - неприязненно заметил Оззель. - Мне нужны доказательства, а не фрагменты. Я не буду ради вашей прихоти гонять эскадру по...

Но сканеры показывают формы жизни, - заспорил Пиетт.

Это может быть кто угодно. Если мы будем отвлекаться на...

Вы что-то нашли? - переспросил низкий, искаженный дыхательной маской голос.

Руководители Альянса потратили на организацию этого рейда слишком много сил, чтобы позволить штабной крысе так просто отмахнуться!

-Да, сэр... - капитан Пиетт поперхнулся и быстро поправился, - милорд. Видеозапись. В системе, предположительно, нет гуманоидных форм жизни...

-Покажите.

Пиетт бросился к голографическому проектору: над приемной решеткой замерцали горбы генераторов.

«Ну, конечно, этот дизайн Империя не использует. Вряд ли чандрилльские разработчики поставляли их кому-то помимо Альянса, да и на Явине мы обнаружили такой же аппарат».

-Вот оно! Повстанцы там, - провозгласил Вейдер. Однако пресечь дальнейшие обсуждения не удалось.

Милорд, - заспорил адмирал Оззель, - в Галактике много незарегистрированных поселений. Это могут быть контрабандисты, это могут быть...

Это и есть та система! - Черная перчатка решительно сжала воздух. - И Скайуокер с ними.

«Так вам! Пусть контрразведка погадает об источниках моей информации».

Вейдер предчувствовал, что часть агентов отправится прямиком на Кессель. После смерти Органы СИБ сотрясали внутренние бури, – и Темный Лорд умело этим пользовался. Зачем его собственным людям тратить силы и время на шпионов Палпатина, когда с этой задачей прекрасно справляется сама секретная служба Императора? Да здравствуют недоверие и подозрительность!

Курс на систему Хот, адмирал, - Вейдер повернулся к другому офицеру в оливковой форме. - Генерал Вирс,подготовьте десант.

Краем глаза Скайуокер заметил взгляд, которым Оззель одарил Пиетта. Столько ненависти в одном жесте... Тупость адмирала иногда была полезна, так как позволяла без помех реализовывать собственные планы. А теперь этот человек становится проблемой – нельзя допустить, если с подачи Оззеля контрразведка начнет еще раз прорабатывать прошлое капитана «Экзекъютора».

* * * * *

Генерал Вирс осторожно ступил внутрь апартаментов Вейдера. Трудно было представить, как выглядят личные комнаты Лорда, куда допускался один единственный дроид-помощник, но, по крайней мере, расположенный слева зал для совещаний казался относительно уютным. В тоже время переднее помещение с огромной черной камерой посередине кого угодно настораживало своей подчеркнутой аскезой. Всякий раз, оказываясь здесь, офицер ощущал источавшую холод пустоту и – присутствие хозяина в этой пустоте. В начале своей карьеры Вирс с недоверием относился к россказням о пресловутой Силе, зато, прослужив около семи лет под началом Вейдера, стал понимать, что означает выражение «бояться как огня». На это действительно имелись причины.

Однако пока что самому Вирсу Темный Лорд приносил только удачу. Четыре года назад его военными успехами заинтересовался сам Таркин, предложив написать заявление о переводе с «Опустошителя» на Звезду Смерти. Полковник Вирс предусмотрительно обговорил ситуацию с Вейдером, намекнув на свое нежелание менять командира. Ситх дал свое бесстрастное согласие – в сущности, они поняли друг друга без слов. Опальному Лорду не мешал человек в лагере соперника, а в послужной список Вирса добавилось участие в престижном проекте гранд-моффа. Позже Вейдер отозвал его, заодно пообещав генеральские нашивки и командование дивизией Эскадрона Смерти. Собратья по оружию пытались отговорить Вирса – кто ж в здравом уме соглашается возвращаться к ситху? Со стороны это действительно выглядело капризом имперского военачальника, если бы не тот факт, что спустя месяц Звезда Смерти была взорвана. Верь или не верь в Силу, но уж интуиции Лорда можно было позавидовать.

Прошло более минуты, и офицер испытал искушение постучать по корпусу медитационной камеры. Словно повинуясь его мыслям, верхняя половина, похожая на зубастую металлическую челюсть, медленно приподнялась.

Решимость Вирса несколько приуменьшилась. Он принес срочное сообщение, но теперь, взглянув на безмолвную черную фигуру в коконе, предпочел бы подождать еще полчаса, лишь бы не нарушать медитацию уединившегося Вейдера. К счастью, тот мгновенно встряхнулся и спросил:

Что у вас, генерал?

Милорд, - заговорил генерал, тщательно подбирая слова, - флот вышел из гиперпространства. Скорость немного ниже световой. На шестой планете системы Хот сканеры обнаружили участок, защищенный мощным энергетическим полем. Оно отразит любую бомбардировку.

«Все, как я и предполагал».

Выходит, повстанцы знают о нашем приближении, - сказал он с яростью, громыхающей где-то в подземной глубине его голоса. - Адмирал Оззель сошел со сверхсветовой скорости слишком рано.

Это действительно было ляпом, но Вейдер почему-то не сомневался, что повстанцев предупредили бы в любом случае. Мон умела готовить такие операции, и ее доверенные люди были начеку.

Он считал, что...

Он настолько же неповоротлив, насколько глуп, - оборвал его Вейдер. - Раз обычная бомбардировка невозможна из-за энергетического поля, будьте готовы к наземной атаке.

Генерал Вирс повернулся и строевым шагом покинул апартаменты, оставив Лорда в одиночестве. Вейдер напряженно размышлял: обвинение Оззеля в грубой тактической ошибке, повлекшей за собой провал операции, куда действеннее любого компромата и крючкотворства. И не надо ломать голову над комбинациями устранения протеже Палпатина. Речь идет о служебном несоответствии и даже о трибунале.

Он включил внутреннюю видеосвязь, и перед ним появился прекрасно освещенный мостик «Экзекъютора». Адмирал Оззель шагнул вперед, лицо его почти целиком закрыло экран. Скрыть неуверенность в голосе не удалось, и он чуть обеспокоено доложил:

Лорд Вейдер, флот вышел из гиперпространства...

«Неужели он ещё на что-то надеется кроме, как минимум, разжалования в рядовые? Хвала Силе, по крайней мере, мое общение с этим напыщенным павлином скоро прекратится…».

Вы подвели меня в последний раз, адмирал…

Следующие слова Вейдера были обращены к человеку, стоящему за спиной адмирала:

Пиетт!

Зная, что лучше не мешкать, капитан шагнул вперед, как только адмирал отступил назад, неожиданно схватившись рукой за горло.

Да, милорд.

Подготовьте штурмовую пехоту к высадке за пределами энергетического поля, - с Оззелем творилось что-то неладное: он посинел, пальцы тщетно пытались разорвать униформу на груди. Но трогательная забота о командире, попавшем в немилость (тем более – о таком тупице), противоречила его имиджу Первого Злодея Империи. Поэтому Лорд продолжил, как ни в чем не бывало:

Рассредоточьте флот так, чтобы никто не мог покинуть планету, – еще один оценивающий взгляд на адмирала – благо, за маской не видно. Оззель явно не будет протестовать.

Теперь командуете вы, адмирал Пиетт.

Эта новость одновременно обрадовала и встревожила разведчика. Поворачиваясь, чтобы приступить к выполнению приказа, он увидел фигуру, какой, быть может, ему предстояло стать самому. Лицо экс-адмирала исказилось,он боролся за последний глоток воздуха... а затем рухнул на пол. Офицеры сидели с окаменевшими лицами: лишь через десять минут связист нашел в себе мужество нажать на кнопку и деревянным голосом пригласить врача на мостик. Помощь опоздала: прибывшей бригаде оставалось только развести руками, констатировав смерть. Пожилой доктор сердито скомкал полотенце – эти тупоголовые вояки ничего не могут сделать вовремя! Он повидал достаточно инфарктов и знал, что в таких случаях дорога каждая минута. Да и Оззеля неоднократно предупреждали…

Но имперские офицеры имели собственное мнение об этой смерти. И никакие врачебные заключения не смогли бы их переубедить.

* * * * *

Флот Империи вошел в систему Хот.

В ледяных туннелях завывали сигналы тревоги, и солдаты Альянса носились по помещениям. Поверхностные экипажи и дроиды всех форм и размеров спешили выполнить свой долг и с достоинством встретить надвигающуюся имперскую грозу.

Бронированные снегоходы были заправлены и ждали сигнала к атаке, чтобы вырваться из главного входа пещеры. В ангаре принцесса Лея обращалась к небольшой группе повстанческих пилотов:

Большие транспортные корабли покинут планету сразу после завершения погрузки. Каждый корабль будут эскортировать два истребителя. Энергетическое поле будет открываться только на долю секунды, поэтому вам придется очень тесно прижиматься друг к другу.

Хоббай, ветеран многих битв, озабоченно глянул на принцессу:

Два истребителя против крейсера?

Ионная пушка сделает несколько выстрелов, способных уничтожить все корабли на вашем пути, - объяснилаЛея. - Покинув энергетическое поле, направляйтесь к точке рандеву. Желаю удачи.

Отчасти успокоенные, пилоты двинулись к кабинам истребителей. Хэн, тем временем, трудился не жалея сил, завершая установку подъемника на «Тысячелетнем Соколе». Быстро закончив,он спрыгнул на пол ангара и включил комм-линк.

Прекрасно, Чуи, - обратился он к мохнатой фигуре, ожидавшей у приборов управления «Сокола». - Попробуй.

Мимо прошла Лея и бросила на него нервный взгляд. Хэн самодовольно поглядел на нее, и тут подъемник заработал. Затем судорожно затрясся и встал. Соло отвернулся от Леи, мельком заметив лишь насмешливо поднятую бровь. - Держи вот это, Чуи, - буркнул он в передатчик.

* * * * *

Неподалеку от ангара имперские штурмовики, чьи лица были защищены белыми масками, а сапоги немилосердно грохотали по льду, начали передвижение по опустевшим коридорам. Вместе с ними шагал и их лидер, черная броня которого отчетливо выделялась на фоне стен. Темный Лорд царственно шагнул в сторону, чтобы избегнуть встречи с падающей секцией и пошел дальше, не сбавляя темпа.

Где-то вдали послышался низкий стон ионных двигателей. Внутри несчастного фрахтовика Соло стоял у панели управления. Он нажимал кнопку за кнопкой, ожидая увидеть на приборной доске знакомую мозаику огней, но включилось лишь несколько лампочек.

Как там, Чуи? - озабоченно спросил Хэн. В ответ вуки беспокойно завыл.

Может быть, я смогу помочь, если выйду и подтолкну? - буркнула Лея.

Может быть.

ТриПиО застегнул на себе крепления и, жестикулируя, пытался привлечь внимание Хэна:

Сэр, мне кажется, что я мог бы... - и он тут же рассудительно добавил. - Это подождет.

Этой корзине гаек ни за что не вытащить нас отсюда.

Хэн притворился, что не слышит Лею – они с Чубаккой изо всех сил пытались заставить неисправный корабль двигаться. Он вновь проверил управление и предпринял попытку взять себя в руки, чем не мог похвастаться его спутник. Он нажимал на кнопки, не обращая внимания на презрительные взгляды принцессы. Было ясно, что она не верит, что эта конструкция из запасных частей и прихваченного сваркой металла не рассыплется, если ей удастся взлететь. Хэн нажал на кнопку интеркома.

Чуи... пошли, - затем подмигнул Лее. - Этот малыш еще не разучился устраивать сюрпризы.

Я удивлюсь, если мы поднимемся с места.

Прежде, чем Хэн успел выложить в ответ тщательно составленную остроту, «Сокол» содрогнулся от удара имперского лазера, полыхнувшего за экраном кабины. В дальнем конце ангара уже показалось подразделение штурмовиков.

Чуи! - крикнул Хэн, быстро пристегиваясь к пилотскому креслу. Тем временем подавленная молодая женщина усаживалась в кресло навигатора.

За стенкой корпуса «Тысячелетнего Сокола» штурмовики торопливо устанавливали переносное орудие. Один из мощных лазеров «Сокола» выдвинулся из корпуса, нацелившись прямо на солдат. Хэн пытался любой ценой пресечь усилия имперцев и без долгих размышлений выпустил смертоносный луч. Взрыв разбросал тела в доспехах по всему ангару.

Вуки втиснул мохнатое тело в кресло второго пилота, когда по ту сторону экрана грянул второй взрыв. Он возмущенно рыкнул, затем вернулся к управлению и, наконец, в глубине «Сокола» раздался долгожданный рев двигателей. Кореллианец ухмыльнулся принцессе, радостные искорки – говорил я вам! – сияли в его глазах.

Когда-нибудь, - произнесла она раздраженно, - тебене повезет, и я надеюсь, что мне удастся при этом присутствовать. Хэн лишь усмехнулся, затем повернулся к напарнику.

Давай! - крикнул он.

Двигатели грузовика взревели. Все, что находилось внизу, мгновенно расплавилось в струях пламени, бьющих из хвостовой части. Чубакка бешено орудовал управлением, краем глаза наблюдая, как рушатся вокруг ледяные стены. В последний перед взлетом миг Хэн заметил новую партию штурмовиков, вбежавших в ангар. Среди них вышагивал зловещий гигант в черном.

Вейдер почувствовал странное напряжение во всем теле, когда обнаружил столь знакомую ржавую тарелку «Тысячелетнего Сокола». На глазах Лорда кореллианский фрахтовик исчез в снежном проеме ангара. Какая-то часть Вейдера восторгалась беспечной самоуверенностью Соло, но здравый смысл обычно заставлял его держать эту сторону своей натуры в узде. На смену радости быстро пришло раздражение: интересно, когда-нибудь он привыкнет к фокусам этого ненормального? Да, существование бывшего контрабандиста в рядах Альянса не давало ему покоя. Тогда, во время атаки на «Звезду Смерти», «кореллианский сюрприз» чуть не поставил под угрозу все будущее Альянса, и хвала Силе, что Люк все-таки попал в ту злосчастную шахту! А если нет? Чем бы повстанцы отражали атаку Таркина? Темный Лорд глубоко вздохнул, чтобы избавить голову от лишних переживаний…

* * * * *

Большую часть своей жизни Пиетт провел на космических кораблях, и чувствовал себя несколько неуверенно, ступая на землю. Не говоря о такой холодной земле, как эта! Адмиралу не нравился Хот: скользкая поверхность, норовящая уйти из-под ног, низкая температура, пар, вырывавшийся изо рта при каждом вдохе и наводящий на мрачные мысли о расколотом шлеме скафандра и безвоздушном пространстве. Еще меньше радости доставляла информация, которую он собирался сообщить:

-Уничтожено семнадцать кораблей, среди них тринадцать истребителей и четыре фрахтовика. Скольким удалось уйти, пока неизвестно, - Пиетт постарался не думать о погибших: не время для скорби. Какая удача, что Оззель оказался таким тупицей! Адмирал хорошо представлял себе шанс уцелеть при орбитальной бомбардировке…

«Почему эвакуация базы шла столь неорганизованно? Конечно, это играет на пользу «легенде», но здесь слишком много покойников для обычного притворства. Семнадцать кораблей! А ведь были и другие: пилоты спидеров, пехота... что же пошло не так? Ведь наблюдатели должны были засечь приземление робота. Альянс предупредили. Так почему же повстанцы оказались столь не готовы к атаке? Почему? Неужели человек, которого Мотма поставила командовать базой, был столь не профессионален, что не выслал наземные патрули? - Вейдер мысленно покачал головой. – Нет. Такие не выживают». Загадка требовала ответа, и Лорд подсознательно ощущал его важность... но просто не мог начать его поиски прямо сейчас. Слишком много переменных. Масса неотложных дел. Необходимо свести к минимуму последствия ошибки, и у него будет достаточно времени для выяснения ее причин. По крайней мере, Энекин сильно на это рассчитывал.

Не поворачивая головы, ситх произнес лишь два слова:

Кореллианский фрахтовик?

Пиетт запнулся: именно этот вопрос он предпочел бы обойти. Не то, чтобы его слишком беспокоила судьба контрабандиста, – Соло доказал свою изворотливость. К несчастью, прыть кореллианца могла выйти офицерам – и, прежде всего ему, как адмиралу – боком. Он был готов к смерти… но это означало подвести друзей. Разведчик Альянса – имперский адмирал! Фантастическая удача, один шанс из миллиарда, и теперь потерять такую возможность насолить Новому порядку из-за проклятого пирата! Заслуги Хэна Соло в уничтожении Звезды Смерти не могли пересилить традиционного отвращения военных к искателям легкой наживы.

Наши сканеры следят за ним, - уклончиво ответил Пиетт.

Мысль сработала мгновенно: пока имперцы гоняются за взбесившимся кореллианцем, остальные повстанцы, в том числе и Люк, успеют скрыться. Тем более что у Темного Лорда Ситхов было очень много вопросов к капитану «Тысячелетнего Сокола»…

Вейдер остановился так неожиданно, что его свите пришлось проявить чудеса эквилибристики, чтобы сохранить видимость внешнего достоинства – иными словами, не устроить большую свалку посреди коридора.

Солдаты расступились, стала видна огромная брешь в белой стене и светлый росчерк инверсионного следа на холодном голубом небе планеты. Подняв голову, Дарт Вейдер следил, как этот след тает.

Мне нужен этот корабль, – наконец сказал он.

Глава XI. У меня есть мысль, и я ее думаю

Сколь не необъятна эта империя, она не что иное, как тюрьма,

ключ от которой хранится у Императора.

Астольф де Кюстин.

Меняем курс!

Ты же не собираешься двигаться вглубь астероидного пояса? - принцесса надеялась, что неправильно поняла намерение капитана.

Не волнуйся, уж туда они за нами не сунутся, - последовал веселый ответ.

Если мне позволено будет напомнить вам, сэр, - вмешался ТриПиО, стараясь придать своему голосу убедительность, - вероятность успешного полета в поясе астероидов составляет примерно один к двум тысячам четыреста шестидесяти семи.

Похоже, никто егоне услышал. Принцесса Лея нахмурилась:

Не стоит лихачить только ради того, чтобы произвести на меня впечатление, - заметила она, когда «Сокол» едва не столкнулся со вторым астероидом.

Хэн чувствовал себя в своей стихии, наслаждаясь риском. Он предпочел пропустить колкость принцессы мимо ушей.

Погоди, милая, - пробормоталон. - Сейчас мы полетаем!

Лея поморщилась и обреченно опустилась в кресло.

ТриПиО продолжал бормотать неутешительные прогнозы своих вычислений. Он оборвал свою синтезированную человеческую речь, лишь, когда вуки обернулся и рыкнул на него.

Хэн сосредоточился исключительно на выполнении своего рискованного плана. Он знал, что все должно получиться. Впрочем, иного выбора просто не было. Уповая скорее на инстинкт, чем на показания приборов, он направил «Тысячелетний Сокол» прямиком в безжалостный каменный дождь. Бросив взгляд на экраны радаров, Соло заметил, что истребители и «Возмездие» не отказались от преследования. «Настанут имперцам пышные похороны», - подумал он, лавируя между потоком метеоритов.

Увидев на боковом видеоэкране столкновение одного из СИД-истребителей с астероидом, он хищно улыбнулся. Взрыв расцвел за иллюминаторами вспышкой пламени.

«Уцелевших не будет», - удовлетворенно хмыкнул Хэн.

В погоню за «Соколом» бросились, бесспорно, далеко не худшие пилоты Империи. Но они не шли ни в какое сравнение с Хэном Соло. А может, не были достаточно безумны. Только ненормальный мог отважиться на самоубийственный вояж в скоплении астероидов.

* * * * *

Флагман имперского флота «Экзекъютор» покинул орбиту Хота. С флангов его сопровождали два крейсера, завершала кавалькаду боевая эскадра СИД-истребителей. Операция по поимке «Тысячелетнего Сокола» напомнила зубную боль – гнетущую и бесконечную. Разумеется, гипердрайв на корыте Соло оказался неисправным, но Темный Лорд был почти уверен, что старый пират выкрутится. В его поведении временами виделось что-то до боли знакомое… в такие моменты Скайуокер вполне понимал жгучее желание Кеноби отвернуть падавану голову после очередной выходки.

«А раз так, пора прекратить сравнивать себя с Хэном Соло и заняться Пиеттом. Не знаю, что он там нафантазировал, но ему пора убедиться: его начальник – существо из плоти и крови, а не робот, демон или объемный аватар Императора!»

Конечно, раскрывать ему всю правду еще рано… Темный Лорд улыбнулся: в глубине души он всегда испытывал некоторую слабость к мистификациям. Отчасти это проявилось в тщательном создании «суровой» репутации своему имперскому «я», но то, что он задумал сегодня… Во всяком случае, сейчас Скайуокер собирался разыграть фарсовую трагикомедию для одного зрителя. Вейдер поймал себя на мысли, что ожидает Пиетта почти с нетерпением…

Спустя полчаса адмирал стоял перед личной медитационной камерой Дарта Вейдера. Верхняя часть металлической сферы медленно поднялась, и Пиетт, наконец, смог увидеть ученика Императора как он есть. Темный Лорд, неподвижно сидящий в своём кресле, казался высеченным из мрака изваянием. И, естественно, изваяние не удосужилось повернуться лицом к посетителю.

Милорд, - с почтением обратился Пиетт.

Входите, адмирал.

Столь скоропалительно ставший адмиралом Пиетт с благоговейным страхом шагнул к тускло освещенной сфере. На мгновение луч света скользнул по черной устрашающей маске, так что адмирал смог разглядеть сложное переплетение проводов, соединяющих раструб респиратора с головой Вейдера. Офицер содрогнулся от ужаса, когда понял, что впервые видит хозяина без шлема.

Зрелище было неприятным. Вейдер был полностью закутан в черную мантию, но над стоячим воротником был виден совершенно незащищенный затылок. Адмирал попытался отвести взгляд, но какой-то болезненный интерес заставлял его, не отрываясь, смотреть на безволосую голову, обтянутую мертвенно-бледной кожей и перерезанную двумя кошмарного вида шрамами. И все-таки сейчас перед Пиеттом сидел человек. У адмирала мелькнула мысль, что цена за это зрелище, которое до него не видел никто, может оказаться слишком высока. В то же мгновение механические щупальца бережно водрузили черный шлем на голову Лорда. Дарт Вейдер приобрел привычный облик и повернулся к офицеру лицом-маской, уже готовый выслушать рапорт.

-Да, адмирал.

Наши корабли следуют за «Тысячелетним Соколом», милорд. Но они пытаются скрыться в поясе астероидов, и мы не можем рисковать...

Астероиды не интересуют меня, адмирал, - ответил Вейдер. - Мне нужен корабль, а не оправдания.

Да, милорд, - дрожа от страха, ответил адмирал.

…Смывая белый театральный грим с головы, Скайуокер решил, что мистификация прошла на «ура». Он не видел ЛИЦА адмирала, но возмущение в Силе говорило о бешеном успехе постановки у публики. Несомненно, Пиетт сбежал бы – если бы осмелился. Мысли Лорда снова вернулись к кореллианцу, - и его довольная улыбка увяла.Какого хатта Соло понесло в кольцо астероидов? Что за извращенный способ самоубийства… когда этот идиот бросит свои выходки?

* * * * *

Навстречу «Тысячелетнему Соколу» неслись два гигантских астероида. Соло ловко уклонился от них, но в крутом вираже едва не столкнулся с третьим. По пятам за лавирующим между каменными глыбами кораблем шли три имперских истребителя. Но вот один из них врезался в бесформенную скалу и завертелся, полностью потеряв управление. Два других продолжали опасную гонку. «Мститель» расстреливал встречные метеориты из ионных пушек.

Хэн Соло напряженно думал, как же избавиться от преследователей. Мимо «Тысячелетнего Сокола» по-прежнему проносились астероиды. Один из них пробил защитное поле с таким звоном, что перепугал Чубакку. ТриПиО в ужасе прикрыл фоторецепторы золочёной ладонью.

Взглянув на Лею, Хэн увидел, что девушка сидит с окаменевшим лицом и неотрывно смотрит на поток астероидов. Безусловно, она предпочла бы находиться за тысячи миль отсюда.

Ну что ж, - ядовито заметил он, - вы говорили, что хотели бы оказаться поблизости, когда удача отвернется от меня.

Принцесса не удостоила его даже взглядом.

Беру свои слова обратно, - обречено уронила она.

Имперский крейсер остановился, - сообщил Соло, прочтя данные компьютера.

Что ж, уже неплохо, - коротко ответила Лея.

У меня есть одна идея…

* * * * *

Дарт Вейдер возвышался на фоне огромного экрана, словно черный безмолвный бог. «Экзекъютор» скользил среди плотного астероидного пояса. Сотни камней проносились за бортом, сталкивались друг с другом, яркими брызгами отлетали от защитных дефлекторов крейсера.

На глазах у Темного Лорда один из истребителей эскорта столкнулся с метеоритом, тут же превратившись в облако пламени. Он с трудом подавил желание отозвать корабли: «На войне, как на войне… я и так сделал большую пакость Сопротивлению, когда заставлял имперцев отрабатывать маневры до седьмого пота. И что? Какой-то контрабандист все равно владеет навыками пилотажа на порядок лучше наших профессионалов».

На двадцати голограммах отображались трехмерные фигуры командиров боевых кораблей имперской эскадры. Образ офицера, чей истребитель только что погиб, быстро растворился – пожалуй, с такой же скоростью, с какой исчезли из виду обломки его звездолета.

В зал вошел адмирал Пиетт в сопровождении адъютанта. Офицеры осторожно приблизились и встали за спиной своего господина в черной мантии. Вейдер не отрывал взгляда от центрального голографического изображения. Капитан крейсера «Мститель» Ниида завершал доклад. Образ то мерк, то снова становился четким, статические разряды создавали помехи.

... тогда они появились на наших экранах в последний раз. Принимая во внимание потери, которые понесла группа преследования, грузовой транспорт, должно быть, давно уничтожен астероидами.

Нехитрые подсчеты показали, что рано прекращать погоню: значительная часть тихоходных транспортов Альянса еще не покинула опасную зону. А сканеры обнаружили присутствие трех живых форм на несчастном фрахтовике. И это обстоятельство тоже никак не давало покоя ситху, перебиравшему в уме кандидатуры на роль «третьего». Беглецов, заплутавших в астероидах, да еще и без гипердрайва, нужно было немедленно выманить из их сомнительного убежища и затянуть в чрево флагмана.

Вы ошибаетесь, капитан, - сердито отрезал Вейдер. - Они живы. Я хочу, чтобы все имеющиеся в распоряжении корабли вышли в астероидный пояс на их поиски. Преступники должны быть найдены.

Отдав приказ, Темный Лорд выключил видеосвязь и обернулся.

Что случилось такого важного, адмирал, что вы не могли подождать? - властно спросил он. - Говорите!

Лицо адмирала заметно побелело от страха.

... Император...

Что Император? - удивленно переспросил человек в черной маске.

Милорд, - промямлил адмирал, - Император приказал вам немедленно связаться с ним.

«Только этого не хватало! Он что, уже соскучился?» - попытка пошутить не удалась – сердце неожиданно сдавила когтистая лапа тревоги.

Выведите флагман из астероидного пояса, - приказал Вейдер. - Отступите на позицию, откуда мы сможем организовать четкую передачу.

Есть, милорд.

И подключите линию связи к моим личным апартаментам.

* * * * *

Вейдер стремительно вошел в зал и едва успел преклонить колено, как перед ним материализовалась голограмма. Лицо посетителя пряталось в широком капюшоне, но то, что Скайуокер почувствовал в Силе, заставило его тревогу возрасти на порядок. Настроение повелителя было не просто скверным – оно было на редкость отвратительным. По долгому опыту общения, Лорд знал, что в такие моменты от Сидиуса лучше держаться подальше. А если уж не повезло, отвечать односложно и вообще вести себя тихо. Поэтому и сейчас Вейдер обратился к Императору с почтением жреца, заклинающего гнев своего сурового бога.

Каково будет ваше приказание, мой повелитель?

В Силе наблюдаетсявозмущение, - мрачно произнес Император. Обвинительные нотки в его голосе сыпались колючками.

Я почувствовал это, мой повелитель, - покорно согласился Темный Лорд; сам он между тем продолжал размышлять, о каком возмущении идет речь. Колебание в Силе может вызвать и взрыв сверхновой неподалеку от столицы Империи, и еще ситхова куча катаклизмов, но нет, ему не к лицу отмахиваться от НАСТОЛЬКО ясного намека. Значит, это...

«А за возмущениями в Силе я буду наблюдать».

... продолжение их милой корускантской беседы?

-У нас появился новый враг. Люк Скайуокер.

Да, а колючки-то и вправду оказались ядовитыми...

Да, мой повелитель.

Он способен уничтожить нас.

Он всего лишь мальчишка, - осторожно сказал Темный Лорд, замечая, что его голос едва не дрожит. Непозволительное проявление чувств. Да и сам он минуту назад дал себе обещание не прекословить, но что ты тут поделаешь... - Оби-Ван больше не может помогать ему.

-Сила в нем велика, - прервал его Палпатин. – Сын Скайуокера не должен стать джедаем.

ЧЕЙ сын? Это что, новое издевательство… или намек на раздвоение личности?! На лбу у него выступил холодный пот: кризис наступил куда быстрее, чем он думал. С великой осторожностью Вейдер высказал предположение, точнее, напомнил:

Если обратить его к Темной Стороне, он мог бы стать сильным союзником.

Темный Лорд взывал к тому, что пару десятков лет назад составляло самый прочный стержень внутреннего мира Палпатина – к его прагматизму. Убийство не может быть единственным выходом, пока существует иной путь, способный принести выгоду Империи. Разве не об этом они говорили в столице?

Да... – не скрывая сарказма, протянул Император. Старания Вейдера на стезе манипулирования повелителем не прошли для него незамеченными. – Да. Он был бы неплохим помощником. Пусть так и будет!

Он присоединится к нам илиумрет, мой повелитель, - решительно произнес Темный Лорд, низко кланяясь старшему ситху.

В следующую секунду голографический образ растворился в воздухе, предоставив Дарту Вейдеру возможность подумать, как выкрутиться из создавшегося положения.

Значит, он присоединится к нам или умрет.

Приговор вынесен. Осталось всего ничего... не довести его до исполнения...

«Очень скоро, повелитель, мы скрестим клинки. Или молнии. Я не знаю, как это произойдет, но я молю Силу, чтобы Люка там не было».

Темный Лорд, выпрямившись, направился к обзорному окну зала совещаний. Астероидный пояс остался далеко – команда «Экзекъютора» свое дело знала и не стала бы рисковать здоровьем, срывая разговор двух первых людей Империи. Тем не менее, даже здесь защитное поле гигантского флагмана искажало гравитацию, смешивая друг с другом струящиеся метеоритные течения. Неподалеку, едва не зарывшись носом в один из таких потоков, висел «Мститель». Весь корабль был словно облачен в одеяние из коротких ярких вспышек – что ж, хорошая возможность проверить боеготовность турболазеров на практике.

Вейдер отвернулся от окна, невольно подумав о том, что турбулентный метеоритный поток очень даже напоминает грубое возмущение в нитях Силы. Поэтому есть вещи, настолько явные, что их вовсе нельзя отрицать – вроде этих самых волнений. Он сам просил Йоду обучить Люка и, видимо, сын каким-то чудом добрался до Дагоба. Конечно, Палпатина не удовлетворило объяснение: «Кеноби больше нет». Но судьбу Скайуокера-младшего они уже обсудили на Корусканте, и Лорд пообещал доставить мальчишку к Императору. Яснее ясного.

Плохое настроение Палпатина должно было иметь какое-то разумное объяснение... Идет война, и Люк, естественно, не высидит на Дагоба годик-два. А за короткое время никакой Йода не обучит его тонкостям управления Силой или владения мечом. Да, возмущения в Силе будут и еще какие. Но мальчишка против двух ситхов... Больше не о чем разговаривать? В Империи нет никаких важных дел? Нет повстанцев, нет Мон Мотмы, нет тайных резидентов Альянса... И вот что странно – операцией на Хоте Император вовсе не поинтересовался.

Конечно, Лорд скоро пришлет ему рапорт... Иногда он думал, что, не родись он на Татуине и не испытай всех «приятностей» общения с Уотто, хаттами, дагами и прочей летучей-ползучей дрянью, вряд ли бы он так хорошо научился врать. Естественно, написать пышный доклад в духе героических военных мемуаров было несложно. Он даже составил в уме приблизительный текст, вроде: «Дроиды-шпионы, разработанные по последнему слову имперской техники, с легкостью обнаружили огромное гнездо мятежа... к сожалению, из-за ошибки адмирала Оззеля, повстанцы узнали о приближении флота... хорошо координированные действия командования эскадры... основная база мятежников предана огню наших орудий и начисто уничтожена... повстанцы разбиты... немногие уцелевшие полностью деморализованы... бежали в смертельном ужасе, даже не рискнув оказать сопротивление законной власти... ».

Темный Лорд рассчитывал воспользоваться тем, что кроме него, никто не имел целостной картины о взятии базы на Хоте, и, значит, никто не мог дать однозначную оценку действиям командования. С точки зрения тактики, он должен был приказать начать бомбардировку базы сразу после уничтожения ионных пушек. И уж конечно, не высылать истребители на поимку какого-то глупого фрахтовика. Неужели кто-то спутал его карты, уже доложив Императору о том, чем занимаются имперские войска под командованием младшего ситха? И Палпатин понял, что Вейдер действовал слишком уж нежно. Еще бы, он старался не столько уничтожить базу, сколько отследить своего отпрыска... а может быть, и кое-кого еще.

Так как Оззеля уже нет в живых, остается только один-единственный крупный протеже Его Величества – Ниида. Вейдер жалел, что так и не нашел времени, чтобы засечь спутник, передававший сигналы от капитана «Мстителя» в Императорский дворец. Как назло, этот шпион служил не на «Экзекъюторе», а выискивать изобретения императорских прихвостней на всех кораблях эскадры не представлялось возможным... Как бы не изменился характер Палпатина, он все еще умел делать гадости – вернее, в этом мастерстве он определенно достиг новых высот. От большинства мелких соглядатаев – сержантов, техников и прочего непритязательного люда Вейдер уже освободился, «подыскав» им новые должности или просто намекнув начальству о том, что в том или ином отделе флагманского корабля надобно начать чистку. Но пустить в расход адмирала или капитана... Инфаркт Оззеля был как нельзя на руку, а вот избавиться от Нииды казалось намного сложнее. В конце концов, Император имел полное право посадить своего осведомителя хоть в каюту Темного Лорда и при этом совершенно пренебречь мнением младшего ситха по данному вопросу. Необходимо было найти соответствующий компромат, зацепиться за любую ошибку Нииды и убрать шпиона с дороги.

Его комм-линк зазвенел, оповещая о прибытии долгожданных гостей. Тех, кто обладает искусным вооружением, а также самыми быстроходными в Галактике кораблями. Иначе как бы они прибыли сюда за сутки? Впрочем, один из этих гостей нередко буквально по пятам следовал за флагманом – Боба Фетт никогда не упускал возможности подзаработать на каком-нибудь имперском рейде.

«На войне как на войне», - твердо сказал себе Вейдер. Второй раз за день.

* * * * *

За всю историю существования линейного крейсера Его Императорского Величества «Экзекъютор» никогда еще его экипаж не видел такого, - на капитанском мостике выстроились «охотники за головами». Охотники – отвратительная профессия для отвратительных тварей. Таково было общее мнение и, тем не менее, в их гильдию входили представители практически всех рас и планет. Пиетт радовался,что Темному Лорду не взбрело в голову пригласить сюда всех известных охотников. Зато ситх изловчился собрать самых причудливых внешне. Адмирал даже не считал нужным скрывать свое отношение ко всему этому сброду.

Первым в ряду стоял трандошан Босск, сын Крадосска, браконьер и преступник; он поворачивал голову, чтобы не выпускать из виду прохаживающегося вдоль строя Вейдера, и его мягкая колыхающаяся физиономия выглядела на редкостьглупо. Рядом с ним стоял ганд Зукусс, не снимавший дыхательной маски – его раса не могла выжить в кислородной атмосфере. Гуманоид Денгар по кличке Расплата с Кореллии, напичканный имплантантами и кибернетикой. Империя выдала ордер на его арест за дезертирство, и, тем не менее,он рискнул явиться на зов, услышав, за чью именно голову назначена награда. Сверкающий зеркальной обшивкой дроид ИГ-88. И, наконец, Боба Фетт. Охотник, чьи методы считались жестокими и не всегда честными даже среди его коллег. Дарт Вейдер подолгу задерживался возле Фетта. Может быть, из-за схожести характеров, предположил адмирал Пиетт. Если, конечно, у Повелителя Тьмы есть то, что принято называть характером. Пиетту нередко казалось, что под черным шлемом,дыхательной маской, под блестящей броней нет ничего, кроме непроницаемой тьмы. И тогда адмирал заставлял себя вспоминать круглую камеру и обезображенную шрамами голову, обтянутую белой кожей.

Чтобы отвлечься, офицер стал разглядывать необычные доспехи Бобы Фетта. Говорили, что ему повезло отыскать их во время бесчисленных путешествий. Говорили, что в такие доспехи были одеты воины, уничтожившие рыцарей Ордена… разведчик ощутил прилив ненависти.

Охотники, - негромко проговорил адмирал, заметив, что его помощник смотрит на него. – Нам не нужны эти отбросы. Мы справимся собственными силами.

Офицер не ответил, лишь молча кивнул, дав понять, что полностью разделяет мнение командира. В этот момент адъютант передал адмиралу распоряжение командующего.

«Зачем мы здесь? - удивился Пиетт, поднимаясь к Темному Лорду и охотникам. - Мы всего лишь незначительные фигуры в игре, правила которой определяет Дарт Вейдер».

Ему пришлось подождать. Ситх заканчивал своеобразный инструктаж:

...и дополнительная награда тому, кто найдет «Тысячелетний Сокол». Вы вольны использовать любые методы, но они нужны мне живыми, - Лорд посмотрел прямо в глаза Фетту. - Ясно? ЖИВЫМИ.

Как пожелаете, - ответил охотник. Пиетту даже на мгновение показалось, что в его голосе мелькнула насмешливая нотка… доработался!

Вейдер замолчал и «посмотрел» на адмирала.

Милорд, - сказал тот. - Мы нашли их.

* * * * *

Крохотный корабль развернулся и полетел прямиком на «Мститель». Лишившись дара речи, имперцы продолжали следитьза самоубийственным маневром «Тысячелетнего Сокола». По крейсеру разносились сигналы тревоги. Врезавшись в бронированный корпус, маленький грузовоз не причинит большого вреда, но, если он ударит в центральный иллюминатор рубки, - контрольная палуба будет полна трупов.

Перепуганный вахтенныйне скрывал ужаса:

Они идут на таран!

Включить дополнительные силовые поля! - приказал Ниида. - Пилот, должно быть, спятил.

Смотрите! - закричал бортовой инженер.

«Сокол» направлялся прямо в иллюминатор капитанского мостика. Офицеры в ужасе попадали на пол. Однако за секунду до столкновения грузовой корабль резко отвернул...

Капитан Ниида и его подчиненные медленно подняли головы. Перед ними расстилалсялишьбезбрежный океан звезд. Транспорт исчез.

Найти их! - властно приказал Ниида. - Все к экранам! Они где-то здесь, должно быть, разворачиваются для второго захода.

Луч радара кругами прочёсывал экран, но все попытки офицера обнаружить кореллианский фрахтовик оказались тщетны. Космос был пуст.

Странно, однако! - пробормотал он.

В чем дело? - спросил Ниида, подходя ближе, чтобы лично проконтролировать поиски.

Корабль не появился ни на одном из наших экранов.

Капитан крейсера отказывался верить своим глазам.

Он не мог исчезнуть. Обычный грузовоз не имеет маскировочных устройств.

Думаю, нет, сэр, - ответил вахтенный офицер. - Есть только одно объяснение: в последнюю минуту они перешли на сверхсветовую и исчезли в гиперпространстве.

Совершенно сбитый с толку, капитан Ниида чувствовал, как в нем закипает гнев.

Зачем же тогда этот сумасшедший пошел на таран?! Он мог уйти в гиперпространство, как только покинул астероидный пояс...

Что бы мы ни думали, сэр, они исчезли. Радары не регистрируют объект. Теперь не имеет значения, как они это сделали, - рассудительно ответил офицер, по-прежнему не в силах обнаружить «Сокол». - Единственное логичное объяснение – они ушли в гиперпространство.

Капитан готов был рвать на себе волосы. Невозможно, чтобы этот проклятый корабль опять ускользнул от него! К нему обратился смущенный адъютант.

Сэр, Лорд Вейдер требует доложить о результатах преследования, - с трудом выговорил он. - Что ему сообщить?

Мурашки побежали по спине офицера, но усилием воли он попытался успокоиться и призвать на помощь спасительный расчет и хладнокровие. С точки зрения имперского военного права капитан совершил непростительную ошибку, упустив «Сокол» в тот миг, когда беглецы вот-вот должны были попасть в его руки. И, естественно, сейчас ему предстоит встретиться с Дартом Вейдером. О котором говорят, что он не знает жалости к неудачникам.

Ниида судорожно сглотнул. Даже на маску ситха смотреть было неприятно. Но выхода нет.

Что ж, он доложит о своем проступке и сделает вид, что готов смиренно понести любое наказание. Ведь не зря Император лично заверял его, что от Вейдера ему ничего не грозит. Даже если ситх узнает, кто следит за ним, он не посмеет поднять руку на человека, который отчитывается непосредственно перед властителем Галактики. Вот только сейчас, вспоминая случившееся с адмиралом Оззелем, капитану «Мстителя» стало не по себе. Был ли это инфаркт или в дело вмешалась некая таинственная Сила?

Придется на опыте проверить правоту слов Палпатина относительно личной неприкосновенности. А если это не так... смерть будет наиболее вероятным следствием его злосчастной охоты на «Тысячелетний Сокол».

Всю ответственность я беру на себя, - подавляя дрожь в голосе, заявил Ниида. - Подготовьте шаттл. Я лично принесу извинения Лорду Вейдеру.

* * * * *

-Какие-нибудь новости, Фетт?

-Еще какие.

-Хотите альдераанского коньяка?

-Не откажусь от раритета, - довольно сообщил охотник за головами, снимая шлем. – А какой марки?

-Девять лет выдержки, - сообщил Вейдер, открывая бутылку с глянцевой этикеткой.

-Надеюсь, не отравите? Я вообще-то у клиентов не пью.

-Если тебя где-то и отравят, то, скорее всего, где-то в татуинской кантине. Причем сделают это совершенно не нарочно.

Как раз там никто не рискнет подсунуть мне какое-нибудь дешевое пойло, - Фетт пригубил коньяк и минуту смаковал изысканный букет.

Скайуокер вдруг подумал, что со стороны два человека в доспехах, расположившиеся друг напротив друга в мягких удобных креслах, наверняка, выглядели комично. Охотник за головами, вероятно, не разделял идей его воображения, будучи одним из тех людей, которые чувствуют себя прекрасно в любой ситуации. Наконец, Фетт продолжил:

Я связался с тем кореллианским дешифровальщиком. Его неофициальный вычислительный центр мучился с вашим диском полторы недели.

-И что?

-С вас семьсот тысяч.

-Так ты узнал что-то важное?

-Издержки работы. Охрана госбанка Чандриллы повредила «Раба». Пришлось неделю стоять в ремонтных доках.

Вейдер оглядел своего собеседника, заметив пару свежих отметин на мандалорском «наряде». Видимо, обмен любезностями действительно вышел довольно энергичным.

-Ты же говорил, что Сате Пестаж обещал окупить все расходы по содержанию корабля?

-Сейсмические бомбы здорово подорожали. А мне пришлось истратить весь запас. Вы же не станете говорить, что у Империи финансовые трудности?

-Да будет тебе известно, что я оплачиваю твою работу из личных сбережений.

Кстати, какое жалованье получает Командующий Флота Империи?

-Спроси у Императора, - Вейдер отдал ему очередной свеженький чек, и, погрозив указательным пальцем, хотел что-нибудь добавить насчет того, сколько лет семья из трех человек могла бы прожить на Корусканте за эти деньги, но Боба перебил его:

-Мон Мотма, наверное, тоже щедро ценит вашу двойную деятельность.

-Фетт, не выводи меня из терпения.

-Или все наоборот? Кто финансирует Альянс? Не вы, случайно? Я все думал, откуда у них деньги... бродяги, перебежчики, простолюдины...

-Конечно, там немного аристократов. Разве не проще разворовывать имперское добро? Зато в Альянсе собралось немало талантливых и образованных людей.

-И для них вы перетягиваете государственные средства Империи?

-Мои дела с Альянсом тебя не касаются, - ответил Вейдер не без раздражения. - Так что случилось на Чандрилле? Ты что, ограбил банк?

-Я предъявил необходимые пароли, но они все равно не допустили меня до секретных архивов. А на племянника Оззеля я не очень похож. Пришлось дать крупную взятку заместителю директора, а затем навестить их в другое время. Вся информация по финансам здесь.

-А суть? – спросил Темный Лорд, уставившись на полученные холодиски.

-Вы знаете, где в Галактике находится территория «Эгмонд»?

-Нет. Я не держу в уме всю галактическую карту.

-Такой территории нет вообще. Это кодовое название практически неизведанного региона, где предприятие «Оз-Фенталь» построило свой филиал. Проект называется «Радуга над Эгмондом».

-Радуга, радуга... – Вейдер откинулся в кресле, обдумывая все возможные ассоциации со словом радуга. - Какие-нибудь координаты?

-Кое-что есть. Одну станцию снабжения они выстроили на Бакуре. Осталось только проследить их пути следования с Бакуры к «Эгмонду».

-Отлично, Фетт.

Могу заняться, если...

-Не стоит, это уже работа для ботанов. Для тебя у меня есть более важное дело.

-Вы действительно хотите получить «Сокол»? Я думал, это только предлог.

-Это был предлог для того, чтобы вызвать тебя сюда в числе прочих. Наши сенсоры засекли там троих живых существ. Если двое – это капитан Соло и его второй пилот, то я хочу знать, кто этот третий.

-Какой-нибудь контрабандист.

-Нет, не думаю. В Альянсе не так уж много контрабандистов. А простой пилот не станет отсиживаться на фрахтовике. Поэтому я желаю, чтобы именно ты выследил и нашел «Сокол». Именно ты, а не кто-либо из всего разношерстного зоопарка, который я пригласил на флагман. Если мои подозрения окажутся верны, нельзя допустить, чтобы «Сокол» попал в руки людей, верных Императору.

-Я когда-нибудь запишу ваши речи на диктофон и пошлю вашему повелителю на день Рождения. Вы десятый раз открыто признаетесь в том...

-...что злоупотребляю Силой, когда это нужно - оборвал его Вейдер. - Этот контрабандист меня не интересует. Я должен знать, кто этот третий.

-Важная фигурка Альянса?

Вейдер замолчал. «Фигурка, - подумал он. – Сидела бы эта фигурка в тылу и занималась своей политикой. Откуда я мог знать, что Соло сбежал с Хота, потащив за собой принцессу... А, скорее всего, это она. Тем лучше. Нам есть, о чем поговорить с этим капитаном».

-Да, - неохотно ответил он. - Соло пару раз сопровождал одну известную персону из руководства Сопротивления на дипломатических миссиях. Очень удобно, ведь наша контрразведка никогда бы не догадалась, кто летает на этой развалине.

-Кое-кто на Нар-Шаддаа и Татуине сильно интересуется кореллианцем. Он вообще в долгах у всего клана хаттов. Джабба с Гардуллой обещали неплохие деньги тому, кто доставит его живым.

-Популярная личность. В любом случае, я желаю задержать экипаж «Сокола». Затем я дам им возможность ускользнуть, запутав след. Кстати, мы можем использовать заказ Джаббы. Ты должен подыграть мне. Пусть остальные думают, что ты увезешь кореллианского пирата на Татуин.

* * * * *

-Извинения приняты, капитан Ниида, - с насмешкой проговорил Вейдер.

Двое служащих, одетые в черную униформу, словно в знак траура, подняли безжизненное тело офицера.

Что ж, он не мог поступить иначе. Темный Лорд был уверен, что именно Ниида, и никто другой довел до сведения Палпатина маневры воздушных и наземных сил Империи на Хоте. Капитан «Мстителя» мешал его планам, и теперь во флоте стало одним шпионом меньше.

Только вот из головы никак не выходил образ бледного, как смерть офицера, с искаженным от страха лицом, образ человека, шептавшего бессмысленные извинения и согнувшегося в три погибели от удушья. Почему-то именно это стало кульминацией печальных результатов всех маневров на Хоте и в близлежащем астероидном поясе, принеся общее чувство замаранности. Ощущение весьма грязненькое и липкое, как кровь.

Формула «на войне, как на войне» не сработала.

Тайная база повстанцев, которую Империя не могла обнаружить в течение трех лет, теперь начисто стерта с лица Галактики. Вейдер сможет доложить Палпатину об огромном успехе, Альянс – затаиться на необходимое время, а имперцы – заняться куда более существенными делами, чем поиски мятежников. Но все это уже стоило жизни нескольким десяткам бойцов по обе стороны фронта. Несмотря на попытки абстрагироваться, люди никак не желали становиться сухими строчками статистики, и дилемма в отношении целей и средств встала во всей красе. Мон, планируя «театральную» операцию на Хоте, вообще надеялась обойтись без каких-либо жертв. Со своей стороны, Вейдер не мог предсказать гибели двух танков – наземная атака должна была стать учениями Эскадрона Смерти. Кто же мог подумать, что горстка повстанцев выкажет такую сообразительность?

Да и сам Ниида... Упускать возможность разделаться с агентом контрразведки глупо. Это было так просто: легкое движение пальцев – и шакал Ниида перестал дышать... и перестал представлять опасность. Убить вообще легко… но убивать вот так, когда это не сражение?

Лорд Вейдер, - это подошёл Пиетт. - Наши корабли закончили сканирование участка и не обнаружили ничего. Определенно, «Сокол» перешел на сверхсветовую. Вероятно, он уже где-то на другом конце Галактики.

Вейдер зашипел сквозь дыхательную маску.

Состояние полной боеготовности, - приказал он. - Проследить все возможные цели согласно последней траектории, и направьте флот на поиски! И не подведите меня, адмирал!

Теперь уж никто не заподозрит их в сговоре, решил Темный Лорд. В свете последних событий, Пиетт выглядел самым перспективным кандидатом на кладбище. Да и сам адмирал в эту минуту подумал о капитане «Мстителя», тело которого выволокли из комнаты, как мешок с крупой. И припомнил мучительную смерть адмирала Оззеля.

Да, милорд, - сказал он, пытаясь скрыть страх. - Мыихразыщем.

Затем обратился к помощнику:

Разверните флот.

Когда офицер отвернулся, чтобы выполнить приказание, по лицу адмирала пробежала тень. Он не был уверен, что окажется удачливее Оззеля или Нииды.

«Наше «сотрудничество» с Вейдером обещает быть очень урожайным для Альянса. Долго ли протянет флот во главе с психопатом, меняющим командующих, как перчатки?»

Подобные мысли не прибавили оптимизма: этот момент, положительный для Восстания в целом, грозил стать роковым для одного конкретного мятежника. Пиетт упрямо вздернул подбородок: возможно, он не самый смелый и решительный разведчик … ведь его так пугает Вейдер и его методы, но он выполнит свой долг до конца.

Скайуокер уловил размышления адмирала, и подобная решимость несколько подняла ему настроение. Пока в Галактике есть такие люди, как Пиетт, их дело не проиграно. Даже если командиры поступают как последние тупицы, подчиненные умудряются исправить просчеты. Зачастую, рискуя жизнью…

Хватит игр. Ставки сделаны, и пора приниматься за дело.

Глава XII. И Светлой стороны заветные преданья…

Теория, мой друг, суха,

Но зеленеет жизни древо.

И. Гете. Фауст.

Каким-то образом Люк Скайуокер ухитрился поместиться в домике, где все было прекрасно приспособлено для его маленького хозяина.

Скрестив ноги, Люк сидел на высохшей грязи на полу гостиной, заботясь о том, чтобы не ушибить голову о низкий потолок. Перед ним находился импровизированный стол, на столе – несколько контейнеров. В них было нечто, похожее на рукописные манускрипты.

Со своего места Люк видел, как маленький повар перемешивает дымящиеся коренья, крошит, посыпает травами и суетится, расставляя перед юношей блюда. Когда существо в очередной раз высунулось из кухни. Люк напомнил:

Я же вам говорю, что не голоден.

Спокойно, - произнесло существо. - Для еды время.

Люк пытался быть вежливым.

Послушайте, - сказал он. - Это хорошо пахнет.Не сомневаюсь, что это очень изысканное блюдо. Но я не могу понять, почему бы нам сейчас не повидать Йоду!

Джедаям сейчас тоже есть пора, - ответило существо. Но Люк был настойчив.

Туда долго добираться? Это далеко?

Недалеко. Терпелив будь. Увидишь скоро его. Джедаем почему ты стать хочешь?

Надо думать, из-за отца, - сказал Люк, подумав тут же, что о своем отце он толком ничего не знал. Все, что объединяло его с отцом, - это лишь лайтсейбер, переданный ему Беном.

Люк заметил, после упоминания об отце, любопытство в глазах существа.

«Как похож на Энекина!»

О, твой отец, - сказало существо, усаживаясь и принимаясь за обильную трапезу. - Сильный джедай был он. Сильный! Юноша подумал, что существо насмехается над ним.

Откуда ты знаешь о моем отце? - спросил он, начиная сердиться. - Ты даже не знаешь, кто я. - Он обвел взглядом необычную комнату и покачал головой. - Не знаю, что я здесь делаю.

Тут он заметил, что существо отвернулось от него, и говорит, обращаясь в угол комнаты. Это была уже последняя капля. Зачем это немыслимое существо разговаривает с воздухом?

Нехорошо это, - раздраженно говорило существо. -Не будет этого. Учить не могу его я. Терпения нет в нём.

Голова Люка повернулась туда, куда смотрело существо. «Не могу учить. Нет терпения». Совершенно сбитый с толку, он смотрел и по-прежнему ничего не видел. Затем ситуация стала для него такой же отчетливой, как глубокие морщины на лице существа. Его уже проверили – и никто иной, как сам Йода.

Много злости в нем, - настаивал карликовый Учительджедаев. - Как и в его отце.

Из пустого угла комнаты донесся голос Бена Кеноби.

Мы уже об этом говорили. Он обучится терпению.

«Наивность твоя поражает, Оби-Ван. После всех несчастий лишь хорошее в людях видеть?»

Наблюдение Йоды было справедливо, но в одном случае позитивное мышление Кеноби, определенно, давало сбой.

«Орден пытался противоположности сочетать. Моя ошибка это. Слишком доверчив Оби-Ван, легко обмануть его… поэтому, возможно, в ученике своем он не разобрался?»

Люк больше не мог ждать.

Я могу стать джедаем, - вмешался он. Возможность стать членом благородного союза для него значила больше, чем для кого-либо другого. - Я готов, Бен... Бен, - обращался юноша к невидимому наставнику, оглядывая комнату в надежде увидеть его. Но видел по-прежнему лишь Йоду, сидящего за столом напротив.

Готов ты? - скептически спросил Йода.

«Опасно это: слишком уверен в силах своих юноша. Не стоит с сыном жестокие уроки отца повторять».

У Магистра было много лет для размышлений, и он понял, что поторопился. Энекин был слишком молод и неопытен для возложенной на него миссии. Да, он выстоял, – но какой ценой?

Что ты знаешь о готовности? Я готовлю джедаев восемьсот лет. И помалкиваю о том, кого готовлю.

А почему нельзя мне? - спросил Люк, обиженный словами Йоды.

Чтобы джедаем стать, - замогильным голосом произнес Наставник, - глубочайшая ответственность нужна, серьезный ум.

Он способен на это, - ответил Бен, заступаясь за юношу.

«Не сомневается в этом никто. Но управление собой всего труднее дается. Нелегкий труд это… и тяжкая ноша».

Взглянув в сторону невидимого Кеноби, Йода указал на Люка.

За этим я долго наблюдал. Всю жизнь он вдаль смотрит... за горизонт, на небо, в будущее. Где бы он ни был, что бы ни делал, ум его никогда не с ним. Приключения, увлечения... - Йода бросил на Люка пронзительный взгляд. - А джедаям требуется не это.

Люк попытался вступиться за свое прошлое.

Я следовал чувствам.

Ты безрассуден! - вскричал Учитель джедаев.

Он обучится, - пришел успокаивающий голос Кеноби.

Он слишком стар, - возразил Йода. - Да, слишком закостенел в своих привычках, чтобы начать учиться.

Этот спор был затеян с двойной целью: усыпить бдительность Оби-Вана и заставить Скайуокера задуматься о некоторых вещах. С некоторых пор Кеноби очень беспокоил Магистра: теперь, потеряв тело, он приобрел полную свободу передвижения… и никто не знает, во что Бен влезет в следующий раз. Его стремление помочь было похвально… но… о, Сила! как несвоевременно!

«Возможно, давно следовало правду ему сказать?» - снова спросил себя маленький джедай и, в который раз, мысленно покачал головой: Кеноби и секреты несовместимы по определению. Хотя, Учитель прекрасно представлял реакцию Оби-Вана на правду… ведь тому пришлось умереть в результате недоразумения!

Люку показалось, что голос Йоды слегка смягчился. Быть может, у него оставался шанс.

Я многому научился, - сказал Люк. Теперь он не мог отступить. Он слишком далеко зашел для этого, слишком многое перенес, слишком многое потерял.

Говоря, Йода, казалось, смотрел сквозь Люка, словно пытаясь выяснить, как много тот знает.

«Игры эти заканчивать пора», - он обернулся к Кеноби.

Он закончит то, что начинает?

Мы зашли далеко. Он – единственная наша надежда.

Я вас не подведу, - сказал Люк, обращаясь к обоим рыцарям. - Я не боюсь. - И, действительно, в этот миг юный Скайуокер мог встретиться лицом к лицу с любой опасностью.

Но Йода не был слишком оптимистичен.

Будешь, парень, - предупредил он. Старый Мастер-джедай медленно повернул к нему лицо, и на сморщенной его мордочке нарисовалась странная улыбка. - Хе! Будешь!

* * * * *

Люк бежал по лесу, уклоняясь от предательских веток. Жесткая программа тренировок, предписанная Йодой, едва не вышибла из него дух, но юноша не сдавался. Наставник и сейчас был рядом – играл роль наездника. Он был доволен успехами ученика: вон, как припустил! Пробежал двадцать километров – и не просит о передышке. Гордый, очень гордый… и очень сильный. Энекин прав: его необходимо направить на правильный путь, иначе юный Скайуокер вполне способен наломать дров. Что ж… настало время для небольшой лекции по мироустройству… и Йода мысленно попросил прощения у Скайуокера-старшего за то, что должен сделать. Люк должен быть готов к встрече с Тьмой… а что олицетворяло Зло лучше Дарта Вейдера? Опасность, исходящая от Палпатина являлась абстракцией. А вот с его «любимым учеником» юноша уже познакомился… Магистр вздохнул, понимая, что добавляет еще пуд к тяжеленному грузу на собственной совести. Он и так страшно виноват перед Энекином… а теперь, поддерживая привитое Кеноби заблуждение, может навсегда лишить его сына. Почему мы вынуждены причинять боль именно тем, кого любим?

Беги, беги! Сила поможет тебе. Опасайся Темной стороны только. Гнев, страх, ярость… легко приходят они... быстро присоединяются к схватке. Берегись их. - Йода поднял свою клюку из дерева гимер и ткнул ею в Люка. - Берегись, берегись, берегись. Большую цену платят за власть, что дают они.

Люк в смятении посмотрелнаучителя.

Цену? - переспросил он. - Какую цену?

Манит Темная сторона, - Йода нахохлился и с отвращением покачал головой. – На тёмную тропу единожды ступив, назад не воротишься. Станет твоей судьбой она. Пожрет, как сделала с учеником Оби-Вана...

Люк кивнул.

Дарт Вейдер, - выдохнулон.

Они помолчали. Йода не мешал ему думать.

То есть Темная сторона сильнее? - наконец спросил Люк.

Нет, - Йода вдруг погрустнел. - Нет. Легче, быстрее. Соблазнительнее.

Но как же я тогда отличу хорошую сторону от плохой?

Узнаешь, - сказал магистр. - Когда будешь в покое... в мире, в спокойствии. Джедай пользуется Силой для знания. Не для нападения.

«Они сами разрушили Орден, - подумал Йода. - Быть так должно было. Но мальчишке об этом не обязательно знать».

Но почему?

«Любознательный. Похож на отца». Груз вины внезапно стал невыносимым: Йода поежился, надеясь, что Люк не заметит.

Нет! - сказал он. - Никаких почему. Ничего больше не скажу. Очисть свою голову от вопросов. Спокойно в ней быть должно... и мирно...

* * * * *

Скайуокер снова бежал через джунгли – с Йодой на закорках. Бег давался легко, несмотря на сегодняшние тренировки. Он оступился всего один раз – когда сообразил, что они забирают слишком далеко в сторону от дома учителя. Нога тут же сорвалась со скользкого корня. Люк вылез из воды, отряхнулся, и принялся с подозрением оглядывать ближайшее дерево.

Оно единственное в этом зеленом влажном аду было сухим и черным, как уголь, будто каким-то образом ухитрилось сгореть и в то же время остаться стоять. Листьев на ветвях не было.

Что-тоне так.

Корни мертвого гиганта уходили в маленькое озерко, как раз в то, куда ухнул Люк. Над самой водой они переплетались, образуя проход. Джедай заглянул внутрь, присев на корточки. Из темноты веяло холодом.

Я чувствую... смерть.

Йода не отвечал.

Ты меня сюда специально привел... - Люк поежился. - Мне холодно.

Это дерево, - вдруг сказал Йода. - Сильна тут Темная сторона. Там царство ее. Туда тебе идти.

И что там, внутри?

Только то, что принесешь ты с собой, - Йода выплюнул жвачку и вновь набил рот корой.

Люк покосился на вход в пещеру. Тьма ждала. Идти не хотелось. Люк поправил пояс с оружием, проверил, легко ли вынимается сейбер.

Твое оружие... - сонно пробормотал Йода, глядя в воду у черных корней, - не нужно оно.

Люк оглянулся, покачал головой: «Нет». Безоружным он не пойдет. Йода пожал плечами: «Как хочешь».

Мрак в пещере прилипал к коже. Люк чувствовал, как он стекает черными каплями, оставляя влажные дорожки. Казалось, что потускнел даже ослепительно-синий обычно клинок. Но Скайуокер шел вперед, касаясь стены кончиками пальцев. Он не был уверен, что найдет выход: стоило ему сделать несколько шагов, и светлое пятно неба растворилось во тьме. Притрагиваться к стене – склизкой, покрытой плесенью – было противно, но Люк боялся убрать руку, чтобы не потерять единственный ориентир.

Интересно, далеко ли уведет его коридор? Ощущения, что он спускался, не было: пол под ногами был ровный, без уклонов. Но снаружи дерево казалось меньше. Он идет так долго, а выхода все нет. Или предполагается, что выходить надо там, где вошел?

Коридор вдруг расширился, Люк оступился, взмахнул руками, чтобы не упасть. И, разумеется, потерял стену. Страх накатил удушливой черной волной, и он захлебнулся в нем. Вот тогда и послышалось негромкое сипение. Скайуокер замер на месте, надеясь, что ошибся. Сипение повторялось – размеренное, механическое, однообразное. Он помнил его по ночным кошмарам: затрудненное дыхание существа, когда-то бывшего человеком.

Внезапно вспыхнул алый клинок. Тусклый отблеск ложился на черные доспехи, очерчивал складки плаща. Чёрная перчатка на сжимающей меч руке…

Дарт Вейдер шагнулвперед. Светлая волна прокатилась вдруг по телу Люка... Одним точным движением он отвел меч врага и ударил. Клинок попал в основание шеи. Почему-то Люк ожидал фонтана крови, хруста разрубаемой кости, но клинок прошел, как будто не встретив преграды. Голова отделилась от тела, покатилась к его ногам. Тело Темного Лорда рухнуло навзничь. Он думал, что страх должен пройти теперь, и ошибся. Нагнулся к трофею. Шлем и маска от удара о землю раскололись. Может быть, удастся вернуть равновесие, если он заглянет в лицо Дарта Вейдера?

Лицо под маской оказалось странно знакомым. Загорелая кожа, облупленный нос, струйка крови на детских губах. Светлая прядка волос выбилась из-под шлема. Уже остекленевшие голубые глаза уставились в темноту, не отражая света. Люк судорожно, со всхлипом втянул в себя воздух и чуть не ударил по шлему ногой, только бы не смотреть на себя самого...

Йода печально покачал головой.

«Захватит Люка Темная сторона, если основным инстинктом его убийство останется. Жестокий урок мальчик получил… впредь умнее будет».

У сегодняшнего испытания была еще одна причина, в которой Йода не хотел признаваться себе самому: видения в пещере были единственным способом намекнуть на правду. Но поймет ли юноша смысл послания? Магистр сильно сомневался… у него был самый минимум возможностей помочь сыну, и почти никаких – для помощи отцу. Джедай раздраженно выплюнул кору: он ненавидел безделье, но Силе было угодно сделать его лишь наблюдателем. Что ж, он отыграет свою роль до конца.

Глава XIII. Искусство нарушать планы

Непобедимость заключена в себе самом,

возможность победы заключена в противнике.

Сунь-цзы. Искусство войны.

Беспин, власть в котором тихо, мирно и при этом совершенно незаконно захватил Ландо Кальриссиан, был поразительно красив. Так красив, что по прибытии в систему Вейдеру невольно захотелось замедлить полет шаттла, сравнивая жемчужину галактических окраин с великолепием Центра Империи. Конечно, Беспин уступал ему в роскоши (и в размере), но при этом однозначно выигрывал отсутствием военно-политической суеты. Здесь не вышагивали штурмовики, не проводились совещания на тему «какую планетарную систему мы ликвидируем в первую очередь», а если сюда и наведывался какой-нибудь не то мофф, не то генерал, то исключительно в целях поразвлечься и под вымышленным именем. Теперь, с высоты последнего этажа компании «Тибанна Кемикэл», где располагались апартаменты Темного Лорда, причудливые формы зданий в не менее удивительных оранжево-прозрачных облаках навевали мысли о рае... именно о таком рае, каким его описывали в древних легендах... Не хватало только Змия, искушающего первозданных существ и побуждающего их ко Злу...

«Да здесь и так пристанище жулья», - напомнил себе Вейдер, резко отвернувшись от окна.

Любой мало-мальски талантливый графоман мог бы излить приключения Соло в написательство солидного романа, но военная разведка так и не смогла раздобыть сколь либо точных сведений касательно общего прошлого Кальриссиана и контрабандиста. Из чего Темный Лорд сделал один единственный вывод – действовать придется, мягко говоря, «по-татуински». И, действительно, долго уговаривать Кальриссиана не пришлось. Предприимчивый беспинский администратор быстро оценил плюсы и минусы ситуации. Вейдер даже не вознамерился прервать его невнятное «а...», снисходительно дождавшись, пока бывший игрок в сабакк сам предложит обеспечить условия для незаметной высадки штурмового отряда.

И все было бы распрекрасно, и безукоризненная работа Фетта явно вылилась бы в столь же безукоризненный спектакль ареста повстанцев с побегом и хитроумного запутывания их следа с помощью своих же, имперских сил... Если бы не...

-Кто эти повстанцы, Вейдер?

«Значит, наша Пакостность уже осведомлена о моей миссии. Это притом, что ни одна живая душа из личного состава «Экзекъютора» и понятия не имела, какого ситха их ситх полез на Беспин... А среди штурмового отряда шпионов нет. Ну, нет их, и все! И уж как Палпатин узнал о повстанцах, которых еще даже не арестовали, более того, эти повстанцы еще даже не попросили посадки в беспинских доках?»

-Мой повелитель, я планирую произвести арест одного из так называемых героев Альянса.

-И кто же тот счастливый смертный, ради которого командующий моим флотом оставил войска и лично спустился в трущобы?

Вейдер проглотил издевку, чувствуя, что на этом Император явно не остановится.

-Мой повелитель, я...

-Твой повелитель предполагает, что это друзья Скайуокера. Не так ли?

-Да.

-В таком случае я потрясен глубиной вашей рациональности, Лорд Вейдер, - продолжал ехидничать Палпатин. - Ведь Скайуокер, бесспорно, прилетит к ним на помощь.

-Но откуда он...

-Узнает о приманке? Приманка сама скажет ему об этом. Ведь не только мы с вами чувствуем возмущения в Силе, не так ли, Лорд Вейдер? Умения Скайуокера возрастают с каждым днем, где бы он ни был...

-Я постараюсь добыть сведения о расположении повстанческих баз у капитана Соло...

-Переговоры об обмене пленниками и так далее? С этим сбродом? Фу... – Палпатин скорчил презрительную рожу. - Зачем такие сложности, Вейдер? За взрыв боевой станции все они заслуживают смерти, так сделай эту смерть возможно медленной. Мальчишка почувствует и прилетит.

«Вот тебе и эпоха имперского просвещения... Но как, ситх его побери, он узнал?»

-Ты недооцениваешь Силу, Вейдер.

Темный Лорд вздрогнул. Император фактически ответил на его мысленный вопрос, но... нет, на самом деле, все было не так.

-Связь ученика с учителем неразрывна.

Неужели Палпатин и вправду решился его напугать?

-Я прекрасно ощущаю твое состояние, мой дорогой ученик.

Или просто посеять тонкую трещинку страха... Если так, Палпатин явно не уверен в исходе предстоящего «саммита на государственном уровне»... Это хорошо, если повелитель боится. Нет. Это плохо. Это значит, что он догадался о подлинных причинах неудачного сражения на Хоте.

-Как видишь, я сразу понял, для чего ты сам прибыл на Беспин, а не поручил это кому-либо из офицеров.

«Это уже слишком. Значит, все намного проще – где-то здесь болтается спутник-шпион, который, вероятно, прослушивает кабинет беспинского администратора или, того хуже, следит за мной самим... Чудес не бывает. Кто сказал, что здесь не может быть штаба имперской контрразведки? Маленькая, нейтральная планетка... игорные дома и шикарные клубы. Находка для богатых промышленников и влиятельных аферистов, которые везде успевают наследить и оставить за собой приличный компромат. И, соответственно, непочатый край работы для наших шпиков».

Уповая на мирские реалии жизни, Темный Лорд склонил голову в призрачном смирении.

-Мой повелитель, я не осмеливаюсь даже мечтать о вашем уровне владения Силой.

-Великая Сила требует жертв, Вейдер. И она не терпит никаких преград! – провозгласил Император.

Харизматично, четко, удивительно... Удивительно правдиво... За этой правдивостью когда-то последовала вся Старая Республика... И что? Духота преисподней сменилась огнем чистилища... Впрочем, все верно. Каждый народ заслуживает своего правителя.

-Родственных связей – тем более. Все или ничего! Только ты сам и могущество вселенского масштаба. Как сказал один древний мыслитель, тот, кто разрывает одну ниточку судьбы – преступник, а тот, кто разрывает все ниточки – бог. Или ситх. Как угодно. Например, мне угодно, чтобы ты стал ситхом. И если этот мальчишка недостоин твоих надежд, он просто не нужен. Убери его с твоего Пути...

-Я исполню ваше приказание, мой повелитель.

-Да, - харизматичность померкла, и во внезапно ставшем бесцветным голосе Императора прозвучало не то удивление, не то констатация факта... – Что-нибудь новое о переговорах с каламари?

-Два дня назад генерал Мадин сообщил о начале завершающего этапа переговоров. По-видимому, дело близится к концу и обещает новую победу Империи на дипломатическом фронте.

-Я жду тебя на Корусканте, мой ученик.

Поклонившись, Темный Лорд с трудом поднялся с колен, впервые за всю историю своих ритуальных действий едва не потеряв равновесия. Дела пошли не то, что вкривь и вкось, они пошли совершенно иной дорогой…

Вейдер заложил руки за спину и снова подошел к окну. Вечерняя панорама беспинских небес разлилась пурпурными красками, а на горизонте уже пылало какое-то созвездие. Несколько флаеров обогнали иссиня-черное облако и стремительно ушли вниз к круглой посадочной площадке развлекательного центра. Длинная тень накрыла башенку одной из многочисленных фабрик, питавших благополучие Беспина. Город грез захлебывался ночною жизнью, принимая чашу забав и празднеств...

А где-то далеко, на Корусканте, в это же самое время злобствовало маленькое скорченное существо, возомнившее себя богом...

«Император понял, что я был согласен пощадить повстанческий лагерь ради сына. А, значит, неровен час, младший ситх открыто натравит Альянс на него... нет, до этого Палпатин не додумается! Впрочем, он сам сделал тактический ляп. Нечего было хвастаться своим форсъюзерством. Теперь я, по крайней мере, знаю наверняка, что за мной наблюдают. И мерзавец Кальриссиан работает на нашу контрразведку. Что ж… Тогда необходимо сообщить ему о планах с арестом Скайуокера, дабы его Императорское Величество не изволило вновь беспокоиться о дневном распорядке своего ученика. Ситх его подери...»

Ну, а что делать с Соло?

«Видит Сила – пытать пленных придумал не я».

* * * * *

На этой стороне планеты Дагоба стояло раннее утро. Палочка из дерева гимер бороздила набухшую мокроватую землю, выводя древнеальдераанский иероглиф. Совершенно незамысловатый, если бы только не этот хитрый хвостик у второй горизонтальной черты.

«Смирение».

-Сконцентрируйся, - Йода вдруг оставил свою каллиграфию, повернувшись к стоящему на руках ученику. – Силы почувствуй поток. Так. Хорошо. Спокойно. Многое в Силе увидишь ты: места другие, будущее, прошлое, друзей старых... давно ушедших...

Йода и сам как будто перенесся в прошлое – сейчас он мысленно примерял к Скайуокеру-младшему «храмовые одежки». Да, Люк за несколько дней смог одолеть то, на что у рядовых падаванов уходил месяц. Только вот в те годы у двадцатилетнего переростка, замеченного кем-нибудь из рыцарей на окраинах Галактики, вообще не было шансов переступить порог джедайской разборчивости.

Например, как у Энекина Скайуокера.

Магистр встрепенулся. Порой он размышлял над возможными сценариями «альтернативной истории Галактики», где Избранный от начала и до конца был на другой стороне. С десяти лет воспитанный лично Палпатином. Три десятка лет назад он сам, магистр Ордена, был донельзя близок к тому, чтобы именно так и случилось.

Наверно, этому воспрепятствовала сама Сила – гибель одного из лучших воинов заставила Совет приоткрыть двери перед его десятилетним протеже. Кто-то махнул рукой – пусть учится, все равно с пацана толку никакого, кто-то скривил губы в несогласии с решением. А кого-то словно вытащили из-под слоя густой книжной пыли и хорошенько встряхнули.

Что, если бы неудобный Совету рыцарь остался жив и покинул Храм вместе с юным учеником? Отступники оказались бы сразу между двух огней, а воевать со всем миром – задачка не из легких. Палпатин непременно сделал бы все возможное, чтобы убрать учителя Скайуокера со сцены, и в результате...

Нет, так не бывает. Исполнитель пророчества может принадлежать только одной стороне – Единой Силе, не знающей ни темных, ни светлых ипостасей, в том виде, в каком их представляют форсъюзеры. Зато воистину проявляющей разрушительные и созидающие стороны Жизни. Падаванам об этом говорить не принято, ибо цвета Ордена – его гордость и дань тысячелетним традициям.

Он, Йода, никогда не победит полностью, ибо победа всегда остается за самой Силой. Он понял это. И смирился. Просто рыцари со своей войной – нет, не войной с ситхами – опоздали. Лет так на двести-триста. К счастью, тезис о победе касался представителей обоих издревле враждующих Орденов. И обеих Стихий. Если его противник до сих пор этого не уразумел, решив поставить Силу себе в услужение, то играющему с огнем Палпатину впору разве что посочувствовать.

Тьма отняла у Света способность видеть и ослепла сама. Жизнь воззвала к Равновесию…

Но у них есть надежда на возрождение – в этой реальности Сила не уничтожила Орден руками Избранного. Его сын не станет подшивать длиннющий шлейф обычаев, кодексов, законов, что тянется за историей джедайских объединений. Когда-нибудь, он возведет свой дворец… Или Храм. Не зря говорят, что Путь сам выбирает нас, а этого мальчишку сюда привел именно...

-Хэн! Лея! - прошептал Люк и, потеряв концентрацию, упал на землю. Рядом с ним с грохотом упали несколько камней и негодующе запищавший R2.

-Контроль, контроль. Ты должен научиться контролировать себя.

-Я видел... я видел город в облаках, - встревоженно сообщил ученик.

Йода попытался поймать упущенную Люком ниточку образов. Город плыл в белом бурлящем море. Словно отблеск далекого зарева, в Силе промелькнул всполох чей-то боли.

«Доигрался, старый пень!»

Не поставил элементарный ментальный заслон! Не подумал, что юный Скайуокер не станет любоваться беспредельностью Великой Силы или красотами дальних миров, а использует новоприобретенное умение, чтобы сразу же посмотреть на товарищей.

-Ммм, друзья твои там…

-Им больно!

-Это их будущее ты видишь.

-Будущее? – Люк, наконец, поднялся с земли. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. - Они умрут?

Йода закрыл глаза и чуть опустил голову. Неизвестный город в небесах обернулся новым видением. Как наяву, взметнулся острый шпиль причудливого здания в наряде из оранжевых облаков. За толщей транспаристила показалась знакомая черная фигура, сверкнув не менее знакомым огненным присутствием в Силе.

Более ничего разглядеть не удалось.

-Трудно сказать. Будущее всегда в движении.

Честно ответил. А нужна ли Люку его честность? Люк хочет, чтоб его друзья остались живы. Не представляя, что в жизни есть нечто более страшное, чем гибель друзей.

-Я должен лететь к ним, - вдруг заявил ученик.

Почему нам так легко выбрать героическую гибель? И счесть трусостью суровое, долгое, изматывающее испытание – не потому ли, что мы подсознательно боимся не выдержать его тяжесть?

Неосторожная белая пешка ступит на шахматную доску и неминуемо попадет под удар черного ферзя. До восстановления Равновесия осталось несколько ходов. В бой идут тяжелые фигуры.

Не время для пешек.

Не время Люку Скайуокеру встречаться с отцом...

-Решить ты должен, как лучше им послужить. Если улетишь сейчас ты, быть может – поможешь им. Но все разрушишь, за что боролись они и страдали. Да…

Слова старого Магистра подействовали на Скайуокера как холодный душ, и он вдруг почувствовал себя потерявшимся в пустыне ребенком. Люк обратил на Йоду взгляд, полный надежды на чудо и тут же отвел глаза. Слишком тяжело было смотреть на учителя сейчас. А чудес в той вовсе не сказочной жизни, которую он выбрал три года назад, не было и не будет.

Сказано – делай.

Приказано – исполняй.

Война.

Но сердце-то не заморозить. Особенно, если с каждым его стуком снова и снова слышится гулкое эхо той самой боли.

Люк встряхнул головой, вырываясь из минутного оцепенения. Поискал глазами то место, где оставил пожитки. Ушел.

Йода отчужденно смотрел ему вслед, а затем вновь обратился к неоконченному «Смирению». Не завершить иероглиф противоречило самому духу древнего каллиграфического искусства. Смирение – не покорность судьбе, но союз терпения и силы, готовность к будням и подвигу...

Палочка неожиданно чиркнула по камню. Не вышло...

Догнать? Остановить любым способом? Не позволить кораблю взлететь?

Спустя считанные минуты старый магистр наблюдал за тем, как Скайуокер, уже одетый в оранжевый костюм пилота, торопливо собирает снаряжение.

-Люк, ты должен закончить обучение.

-Я не могу забыть видение. Они мои друзья. Я должен спасти их.

«Сильную боль юный Скайуокер ощущает...»

-Ты не должен лететь!

«Кто был виновен тогда? Все мы. И кто виновен теперь?»

Люк затолкал рюкзак в кабину «крестокрыла», и только потом обернулся:

-Хэн и Лея умрут, если я не поеду.

-Ты этого не знаешь, - вдруг раздался голос Оби-Вана. - Даже Йода не может увидеть их судьбу.

-Но я могу помочь им! Я чувствую Силу!

-Но ты не можешь ее контролировать. Для тебя сейчас настали опасные времена: Темная Сторона будет соблазнять тебя.

Йода благодарно посмотрел на светящуюся фигуру пожилого рыцаря. Помощь Кеноби, которому Люк привык безгранично доверять, оказалась бы очень кстати.

-Да, - подтвердил он. - Слушай Оби-Вана. Пещера. Помнишь свою неудачу в пещере?

-Но я столь многому научился с тех пор! – настаивал Люк. Он снова повернулся к кораблю, проверяя готовность двигателей. - И я вернусь, чтобы закончить то, что начал. Я даю вам слово.

-Именно ты и твои способности нужны Императору, - снова заговорил Кеноби. - Вот почему твои друзья страдают.

-И поэтому я должен идти.

-Люк, я не хочу потерять тебя, как когда-то потерял Вейдера, - в голосе Оби-Вана послышалась неподдельная горькая грусть, заставившая Скайуокера-младшего снова нахмуриться и тихо, но упрямо процедить:

-Этого не случится.

-Остановить надо их, – продолжил Йода. Слушал его Люк или нет, он не знал – Скайуокер то вытаскивал из-под крыла истребителя свернувшуюся в пестрый клубок змею, то занимался грузовым отсеком. – В том и дело. Лишь полностью подготовленный джедай, союзник которого Сила, может сразиться с Вейдером и Императором. Если ты закончишь обучение сейчас, выберешь быстрый и легкий путь, как Вейдер, то станешь слугой Зла…

-Ты должен быть терпелив..., - закончил его фразу Оби-Ван.

-И пожертвовать Хэном и Леей? – запальчиво спросил юноша, высунувшись из-под корабля.

Старый учитель джедаев тяжело вздохнул и повторил свою заповедь:

-Если ты уважаешь то, ради чего они сражаются, да!

В словах учителей крылась истина, и он это чувствовал. Но чего стоит истина, которая не позволит ему спасти друзей и сделает его предателем своих же идеалов? Как и цели, воздвигнутые на жизнях тех, кого уже не вернешь...

-Если ты захочешь сразиться с Вейдером, то сделаешь это сам, - предупредил его Оби-Ван. - Я не могу вмешиваться.

-Я понимаю, - произнес Скайуокер и решительно полез в кабину икс-винга. – R2, заводи...

Люк! Не поддавайся ненависти или гневу. Это путь на Темную Сторону.

Очень силен Вейдер, - вторил Оби-Вану Йода. - Помни, чему ты научился. Это может спасти тебя!

-Буду помнить, мастер Йода, - сказал Люк. - Я буду помнить, и я вернусь. Обещаю.

Чавкнул, наглухо запечатываясь, купол кокпита, и раздавшийся в следующий миг рев двигателей уничтожил скользящую тишину джунглей Дагоба.

-Говорил тебе я, - с сожалением произнес Йода. - Безрассуден он. Теперь все стало намного хуже...

-Этот мальчик – последняя наша надежда, - тихим голосом отозвался Кеноби.

-Нет. Есть другой.

Бывший магистр Ордена поднял голову, глядя в небо, где корабль Скайуокера-младшего превратился в едва различимую точку.

Пройти Путь – от пешки до ферзя – можно только имея смелость начать этот Путь.

Люк выбрал «делать». Но при этом преступил правила игры.

Белая пешка рвётся в неравный бой. И, скорее всего, ее принесут в жертву черному королю. Если, конечно, черный ферзь не перестроит свою комбинацию.

«Да, Энекин Скайуокер... ты – наша последняя надежда».

* * * * *

Вейдер оценил вкус и своеобразное чувство юмора Кальриссиана, посадившего ситха зловещим черным пятном во главе обеденного стола в ослепительно белом зале. До начала так называемого званого обеда оставалось всего пять минут по среднегалактическому времени.

Дорогая доченька, моя взбалмошная и романтически настроенная принцесса, скоро мы с тобой снова увидимся... да будет проклята вся эта двойная игра...

«Она, конечно, и не подозревает, что это я убил Органу. А что будет, когда узнает? С иллюзиями расставаться нелегко, а уж с легендой о добром отчиме – тем более».

Как же ей удалось прожить столько лет бок о бок с негодяем и не разглядеть его истинной сущности? Идеалистка. Как мама.

«А что она помнит о матери?»

И почему ее сопровождает именно Хэн Соло? Для конспирации? Вряд ли бы Мон позволила ей находиться в обществе непорядочного человека? Если верить Фетту, этот зловредный контрабандист не брезговал ничем, даже на Джаббу работал. Знать бы, кто выкопал такой красочный персонаж со дна общества и притащил его в Альянс. Как бы наверняка выразился покойный Органа ака эталон аристократичного высокомерия, «такие, как этот татуинский искатель приключений, вообще не созданы для коллектива».

«Кстати, это он говорил о другом татуинском искателе приключений... »

Судя по всему, знаменитый галактический пират еще и близкий друг Люка. Какого ситха?

«А какого ситха ты сам пригрел Фетта? Ладно, разберемся, что это за герой».

Дверь бесшумно отъехала в сторону. Темный Лорд Империи, никогда не забывавший об этикете, легко поднялся с места, созерцая...

... оцепенение и страх на лице принцессы. Какое-то окаменелое искривленно-виноватое выражение обычно жизнерадостной рожицы Кальриссиана. Рычаще-воющий вуки и ...

... и направленное прямо в него дуло бластера.

А дальше был выстрел – спектакль для одного зрителя. Затянутая в черную перчатку рука сама собой отразила летящий кусочек смерти, и ситх едва удержался, чтобы не произнести «один-ноль, Соло...». Вместо этого он настроился на еще более едкий великосветский сарказм.

-Вы окажете нам честь присоединившись к нам, - сказал он, отметив про себя, что Хэн Соло и вправду обладает великолепной реакцией и отлично стреляет.

«А еще этот прохвост летает на какой-то ржавой колымаге. Не был бы это корабль Альянса – точно напустил бы угнаутов, пусть хоть на гайки разбирают...»

В эту минуту в зал вошел Фетт. Винтовка наперевес, поза хищника, предвкушающего поедание добычи. Темный Лорд, знавший его много лет, легко интерпретировал паясничество охотника за головами. Впрочем, отдавая себе отчёт в том, что и Фетт, в свою очередь, разбирается в его настроениях получше имперских офицеров. Но сейчас неприкрытое торжество Бобы даже удивило Вейдера. Как впрочем, и выражение глубокого презрения на лице экс-контрабандиста. Видимо, не зря Фетт дал Соло настолько отвратную характеристику. Эти двое не только встречались раньше, но и чего-то не поделили.

-Они прибыли раньше вас. Мне жаль, - извиняющимся тоном пробормотал Кальриссиан.

-Что ж, мне тоже жаль, - тихо, но достаточно жестко среагировал Соло.

Хорошо хоть не подрались. И вуки надо будет посадить куда-нибудь от греха подальше. Почти весь испуг Леи уже улетучился, выкипев из бурлящего котла ее негодования и, когда капитан «Сокола» (какой ситх позволил ему так фривольно вести себя с ней?) взял ее под руку, принцесса грациозно прошествовала к столу со своим «рыцарем».

Вейдер подумал, что по такому случаю корускантская пресса могла бы отозваться каким-нибудь официальным опусом на тему «званый обед проходил в теплой и дружественной обстановке». От своих гостей он ожидал каких-либо вопросов – в конце концов, они же арестованы – но мятежники, кажется, избрали своим девизом «умирать, так с музыкой». Кальриссиан так и остался топтаться у двери, а вот Соло довольно смело потянулся к сверкающему белизной блюду и, кажется, успел даже что-то накрошить в тарелку. Лея буквально разрывалась между взглядами ненависти и любопытства, которыми она одаривала ситха. Первое – по привычке, второе – по необычности обстановки. А между тем Её Высочество еще и успевало выслушивать шепотки Соло. Обрывок тирады «спокуха, мы дождемся, когда эта консервная банка перестанет пялиться...», долетевший до Вейдера, мягко говоря, его не порадовал, а еще больше раздражало то, с каким вниманием Лея то и дело поглядывала на контрабандиста и даже позволяла ему держать себя за руку. Ну, конечно, сейчас девочка нуждалась в чьей-то поддержке, но, тем не менее, этот бандит? Темный Лорд вызвал штурмовика и произнес:

-Сержант, проследите, чтобы капитана Соло и вуки препроводили в отведенные для них камеры.

В ответ на распоряжение Вейдера Соло презрительно наморщил нос и вызывающе уставился на него.

-Капитан, в отличие от принцессы Органы, вы на обед не приглашены, - ядовито и словно вскользь заметил Темный Лорд. И пока двое штурмовиков выводили дергающегося и упирающегося мятежника, Вейдер очень тихо, так, чтобы не могла расслышать Лея, прибавил. – Подготовьте все необходимое для допроса, сержант. Я приду чуть позже.

Он с удовлетворением наблюдал, как казавшаяся неуемной бесшабашность Соло заметно поубавилась, но тут уже наполовину вытащенный в дверь экс-контрабандист прокричал:

-Лея, держись! Этот @#$%*& ситх пусть @*?%;»...

Кальриссиан выбежал следом за конвоирами, и закрывшаяся дверь поглотила трехэтажные хаттско-кореллианские ругательства. Вейдер знаком указал Фетту, что желает приватного разговора, а затем снова повернулся к дочери.

Хватило и одного только расставания. На лице принцессы снова выступил прозрачный лед страха. Не за себя, а за того самого растреклятого бандита. И девочка не выдержала. Едва зал осиротел, оставив Лею наедине с тем, кто в ее представлении являлся злейшим врагом, принцесса самым что ни на есть королевским тоном потребовала от ситха объяснений:

-Что вы намерены делать с капитаном Соло?

-Ничего большего, чем он заслуживает, Ваше высочество.

-Да как вы смеете!

-Значит, вы признаете, что капитан Соло во многом преступил законы Империи?

-Тогда и вы должны признать, что Империя во многом виновата перед ним!

-Да неужели? – ехидно спросил Вейдер, складывая руки на груди. Дискуссия грозила перейти на повышенные тона, но, увы, иного способа выведать мнение дочери о ее спутнике просто не было.

-Ваш тоталитарный порядок препятствовал тому, чтобы Хэн стал офицером! И не делайте вид, Вейдер, что не удосужились ознакомиться с его делом, - зашипела принцесса, сжимая кулачки. - Хэн... Хэн не мог ... не смог...

-Вы хотите сказать, что Соло был настолько недисциплинированным болваном, что не смог нести службу и делать карьеру, которую он сам же и выбрал?

В ответ на едкое замечание Темного Лорда, принцесса, наконец, собралась с мыслями о том, чего не смог Соло:

-Хэн не смог служить вашим несправедливым законам!

-Тогда не нужно было стремиться в Имперскую Академию. Дезертирство и закономерные последствия – это его собственные проблемы.

-Только в таком преступном государстве, как Галактическая Империя, дезертирство карается ссылкой на Кессель! - с жаром выкрикнула Лея.

-А как дезертирство почитается в Альянсе? Похвальной грамотой, ваше высочество?

-Вы не понимаете, о чем говорите!

-Тогда объясните вы, - Вейдер чуть откинулся на спинку кресла. - Полагаю, мне будет небезынтересно узнать о том, каким образом Соло попал в ряды Восстания.

-Вы... вы можете устроить мне еще один допрос, Вейдер, но я не собираюсь выдавать вам военные тайны Сопротивления.

-Военные тайны? – Темный Лорд сглотнул смешок. «Девочка моя, ну какие тайны...», - Ваше высочество, я прекрасно осведомлен о том, какую роль три года назад капитан Соло сыграл в вашем побеге с боевой станции, а также о том, какую награду он получил из ваших рук после сражения у Явина и за что он ее получил. Я всего лишь хочу знать, кто подсунул его Альянсу?

Лея с минуту молча смотрела на безликую маску Вейдера, пытаясь разгадать непременно замысленную ситхом сложную комбинацию и решить, будет ли вред от упоминания имени одного отошедшего в Силу рыцаря.

-Капитан Соло сам присоединился к Восстанию.

-Нет, - раздраженно выдохнул Вейдер. - По чьей рекомендации в ряды Альянса теперь стали принимать контрабандистов?

«Еще немного и ты поинтересуешься, почему Мон не спросила разрешения у тебя».

К счастью, принцесса не обратила внимания на двоякий смысл словосочетания «теперь стали» и торжественно произнесла:

-Рыцарь-джедай генерал Кеноби, встретив капитана Соло на Татуине, счел его достойным для нас союзником. И, естественно, он не ошибся.

Вейдеру потребовались вся сила воли и мастерство владения самим собой, дабы не фыркнуть. Кеноби, значит. Его неоплаченный долг, его смертельная ошибка... его учитель, никогда не прекращавший подсовывать ему «вамп в мешке» по причине искреннего доброхотства и любви к ближнему. Оказывается, татуинский мудрец еще и для его дочери подыскал напарника.

«С этой проклятой планетой меня связывают лишь одни неприятности... Уж лучше бы Таркин выстрелил не по Альдераану, а по... Тьфу! Энекин, ты начинаешь мыслить, как мофф. Немного насилия – и проблема исчезнет. Помнится, на Татуине ты твердил себе совершенно иное…»

Он изгнал из памяти видение бескрайней пустыни и вернулся к более неотложным – и безопасным – размышлениям. Бесспорно, принцесса встала бы на защиту любого повстанца, тем более, когда речь шла о герое Альянса, если бы не одно «но». Вейдер слишком хорошо помнил интонации той, сенатско-имперской и революционно-вдохновенной Леи, которую в кулуарах частенько называли «ледяной принцессой», и этой – юной... немного нелепой... влюбившейся девчонки.

Как это ни печально...

Вейдер встретился взглядом с карими глазами своей дочери, вспомнил другие карие глаза, те, которые он так и не смог забыть, и зажмурился...

«Зачем я расспрашивал ее? Разве не проще ли было бы мне всего этого не знать?»

Темный Лорд вдруг осознал, что Лея уже минуты две ждет от него какого-либо вразумительного комментария. Переломив внезапно навалившуюся и катастрофическую для его положения усталость, произнес:

-Благодарю вас за откровенность, Ваше высочество.

Лея вспыхнула, услышав слово «откровенность».

-Вы позволите мне вернуться в... кхм... камеру? Лорд Вейдер?

Под маской, он снова открыл глаза, затем нажал кнопку вызова на консоли кресла. В зал вошел имперский офицер.

-Лейтенант О’Бракка, проводите принцессу Органа в предназначенное ей помещение.

Принцесса в мгновение ока вспорхнула со своего стула, не выказывая ни малейшего страха перед неизвестным, а лишь облегчение – избавилась-таки от ситха.

«Зато она не боится меня. Если когда-нибудь ей надлежит узнать всю правду, ей будет легче принять это. Легче что? Возненавидеть?»

Дверь закрылась. Вейдер остался в одиночестве.

«Ну, вот ты и встретился с собственной дочерью... И что дальше, а?»

Глава XIV. Вопрос о целях и средствах

Память и совесть всегда расходились, и будут расходиться в том, следует ли прощать обиды.

Д. Галифакс

Темный Лорд Ситхов лично почтил присутствием процесс выбивания дури из легендарного контрабандиста. И не столько из желания проконтролировать не в меру усердных в исполнении приказов штурмовиков, сколько из банального любопытства. Слишком много крови попортил грозному ситху этот тип. И слишком небезразличны были ему взаимоотношения Хэна Соло и Леи Органы.

Соло стоял, привязанный к электроустановке, и вид у него был… в общем-то, жалкий. Циничный и бесшабашный бандит на этот раз был тих и скромен, на людей с кулаками не бросался и сопротивления не оказывал. Впрочем, держался хоть и из последних сил, но стойко. «Выдержит, - с облегчением отметил про себя Вейдер. - Значит, не только от патрулей бегать и очаровывать юных принцесс умеешь, Соло...»

Скайуокер задумался. Собственно, выбора у него не было – не лум же с пленниками распивать правой руке Императора. Как бы у кого вопросов не возникло, почему захваченных мятежников Дарт Вейдер не приказал казнить. Следовательно, надо дать понять, что есть в арсенале ситха наказания и страшней смерти. Да и парень, честно глядя Галактике в глаза, заслужил хорошей встряски: кто знает, сколько народу пострадало от транспортировок этим типом наркотиков и оружия. Вейдер усмехнулся, вспомнив любимую забаву Оби-Вана в кантинах: «Ты больше не будешь возить контрабанду…»

И все-таки, когда Вейдердал отмашку начинать экзекуцию, неприятное ощущение навалилось вполне традиционно: «работая» тайным агентом, постоянно приходится чем-то жертвовать. На этот раз придется пожертвовать физическим состоянием Хэна Соло, чтобы спасти и его и Лею от смерти.

Он собственноручно выставил уровень силы тока таким образом, чтобы пленник поскорее отключился с минимальным ущербом для здоровья. Но упертый кореллианец оказался парнем крепким и в обморок падать никак не желал.

«Ты думаешь, я не знаю, в какую сумму Альянсу обошлось вознаграждение за спасенную принцессу? Где эти деньги, Соло? Чем ты был занят, идиот, все эти три года, что так и не заплатил Джаббе свой долг? И что было бы, если бы я вовремя не перевербовал охотников за головами? К хатту попал бы и ты, и Лея. И одному сарлакку известно, чем бы это могло закончиться для нее? Если ты любишь принцессу, то будь добр – неси за нее ответственность. Я уже не говорю про твое ржавое корыто, на котором не то, что летать – стоять в доке небезопасно.

Теперь терпи, герой… Знаю, что ощущения не самые приятные. А как, по-твоему, двадцать лет таскать на себе железный панцирь и дышать с помощью респиратора легко? Не могу ведь я изображать пытки понарошку, – как на это отреагируют штурмовики? Я должен быть жесток и безжалостен с врагами Империи. И с врагами Альянса тоже – еще одна твоя выходка вроде цирка со «Звездой Смерти», и все придется начинать сначала.

Эх, Соло, Соло... У тебя бы могло быть такое блестящее будущее: великолепная карьера, приличное звание. Не задумываясь, взял бы тебя в свою команду. Если бы имперская армия состояла из таких пилотов, как ты, глядишь, и никакого Альянса бы не понадобилось: совершили бы красивый военный переворот… просто, но эффективно… Ты все играешь в игры, Хэн… Пора взрослеть. Иначе не видать тебе Лею, как дождя на Татуине – лично позабочусь, чтоб тебя с ней рядом не было. Да не кричи ты так!»

Вейдер не выдержал и пошел к выходу. Снаружи его ждали Боба Фетт и возмущенный Кальрисcиан. Казалось, Ландо только сейчас понял, что за дверью находится жуткая камера пыток, вероятно, оборудованная по последнему слову техники самим ситхом. И это на Беспине, в его собственном краю свободы и удовольствий!

-Лорд Вейдер!

Словно не замечая его, Темный Лорд повернулся к охотнику за головами.

-Вы можете отвезти капитана Соло к Джаббе Хатту, как только я получу Скайуокера.

-Мертвый он мне не нужен, - брезгливо высказался Фетт.

-Его повреждения незначительны.

Какая дикая черствость к судьбе пленника! Превозмогая окутавший его страх, Кальриссиан сделал новую попытку обратиться.

-Лорд Вейдер, что насчет Леи и вуки?

«А тебе какое дело, подлец?»

Он не терпел слабости. Если уж один раз человек шел на предательство, в глазах Энекина Скайуокера он прекращал существование. На войне, считал он, не может быть по-другому. Или ты предал, или ты остался верен. А считаться с мнением предателей – только в убыток себе самому. Кальриссиан сдал своего приятеля без всяких там майнд-триков или по-настоящему серьезных угроз. Теперь расчетливость исчезла, а на свет выползло нечто вроде раскаяния и робости. Вейдер счел это хорошим знаком, ибо несобранный, беспокойный, неспособный к анализу противник, считался наполовину побежденным, а игра с имперской контрразведкой в первую очередь предусматривала дезинформационную атаку.

Величественный поворот головы в шлеме, легкий взмах плаща, чуть заметное движение руки. Вдох-выдох, вдох-выдох. Разыграв сцену «второй человек Империи соизволил обратить свое царственное внимание на жалкого администратора мелкой планетки», Вейдер мрачно изрек:

-Они не должны более покидать этот город.

-Это не входило в условия нашего договора! – сорвался Кальриссиан. - Как и то, что Хэна отдадут этому охотнику за головами!

-Вероятно, вам кажется, что с вами обошлись нечестно?

-Нет, - быстро ретировался Кальриссиан.

-Хорошо, - провозгласил Темный Лорд. - Будет жаль, если мне придется оставить здесь гарнизон.

«Что я, впрочем, обязательно устрою. Местное жулье должно хорошенько познакомиться с нашим Миром и Порядком».

Вслед за Вейдером в лифт шагнул Боба Фетт, чье траурное молчание в эти минуты словно предвещало какую-то новую беду. Бесспорно, было бы трудно вообразить представителя такой одиозной профессии общительным, да и профессионал, каким Фетт являлся, отдавал себе отчет о возможности повсеместного прослушивания помещений. И все-таки, сейчас Бобу что-то тяготило, и Вейдер неожиданно понял, что именно кажется ему странным в этой ситуации. За все время последней совместной операции это был второй случай, когда Фетт оказался неподалеку от своего шефа, до этого старательно избегая встреч с Темным Лордом.

Охотник за головами осторожно покосился на него. Как будто уловив безмолвное недоумение Вейдера, он остановил лифт и поторопился исчезнуть в каком-то зале.

«Слишком, слишком много загадок. Я не имею на руках ничего, кроме предположений. Контрразведка, Кальриссиан, Император, спутник-шпион. А теперь и Фетт ведет себя так, как будто его что-то не устраивает. Какого си...»

Почему-то именно в эту минуту ему вспомнился светловолосый мальчишка. И какой-то он был чересчур взволнованный, негодующий. Лифт взлетел еще на десяток этажей вверх, и Вейдер, наконец, медленно прошествовал в коридор, начисто забыв о Фетте. Он закрыл глаза и, сосредоточившись на этой картинке, рывком потянул ее к себе, не желая упускать связи с сыном.

Где-то далеко за пределами Беспинской системы зазвучали два голоса, юный и пожилой…

Будущее всегда в движении.

Я должен лететь к ним!

-Но ты разрушишь все, за что они боролись и страдали!

Печальные глаза старого мастера-джедая и юноша в кабине икс-винга.

«Проклятье!»

Вспышка Силы медленно растворялась в сознании, разливаясь по нервам беспокойством и болью. Вейдер устало покачал головой, не находя сил даже думать о том, ради какого ситха его сын оставил Дагоба. Ясно было одно – Палпатин сделал правильную ставку и выиграл этот раунд. А он, кажется, проиграл, и единственное, что он мог сейчас сделать, это идти по следам совершенных ошибок и исправлять их. Одну за другой.

«Будущее всегда в движении... а вот о дисциплине у мальчишки нет никакого понятия! Теперь что, будем в ситхов-джедаев играть?»

Вейдер вдруг вспомнил, как лет тридцать назад и впрямь участвовал в подобной забаве. С ребятами из Ордена Скайуокер имел немного общего, но всегда был рад, когда его звали принять участие в веселом времяпрепровождении. Тогда ему досталась роль ситха. Сначала порядком обидевшись на старших падаванов, записавших его в отрицательные персонажи, Энекин призвал на помощь все свое воображение и татуинский опыт выживания в экстремальных условиях. Ну, и технические познания, естественно. Получилось весьма неплохо. В каких-то пыльных подвалах библиотеки Ордена удалось устроить самую настоящую западню для джедаев, а из недолгого боя на учебных лайтсейберах он вообще вышел победителем. Правда, однокурсники, набившие шишек и ссадин, в свою очередь разобиделись на него самого и пару недель с ним не разговаривали. Ишь, какой хитрый выискался. А разве жизнь проста, подумал тогда Энекин. Если я ношу плащ ситха, так неужели я непременно должен проигрывать... Ведь это только игра!

«Сила Великая, если бы я знал тогда, что эту игру мне придется продолжать еще двадцать лет...»

Картинка вернулась. Парень в оранжевой униформе, нахмурившись, вертел какие-то регуляторы на консоли истребителя.

«Люк, да что ж ты делаешь... Нет, нельзя его звать. Не сейчас».

Вейдер прислонился к ослепительно белой стене. Этаж, на котором располагался конференц-зал, пустовал. Даже если случайный гость и заберется сюда, вряд ли здравомыслящий человек станет рисковать и беспокоить ситхского Лорда. Он закрыл глаза... и снова почувствовал безмерную усталость. Где-то на дне души предательски зашевелилось ощущение полной беспомощности.

«Думай, Энекин, думай...»

Кажется, придется самому сыграть эту роль за сына. Так, чтобы Император поверил в существование юного таланта, Сила которого способна затмить даже его отца.

«А может, он вообще не придет искать меня? Он же торопится друзей вытягивать? Да и на кой я ему сдался? Подумаешь, ну имперский ситх, ну командующий флотом... Ну и что? У повстанцев разве врагов мало, чтобы на каждого с мечом бросаться? Хотя... если Люк видел нашу дуэль с Оби-Ваном, он может это припомнить...».

«Может быть, организовать им всем коллективное спасение? Тогда надо, чтобы Люк встретился с пленниками. Их поведет крохотный отряд, и он легко справится с конвоем. А дальше, как в сказке – отважный рыцарь в белом плащ... тьфу ты, в оранжевом, спасает принцессу. И мой драгоценный Палпатин без труда уверует в то, что Люк Скайуокер умен, хитер и великолепен. А чтобы им было на чем отсюда удирать, я не буду разбирать посудину Соло на молекулы, а всего лишь отдам распоряжение вырубить на нем гипердрайв. С точки зрения контрразведки формально все в порядке – по моему приказу корабль мятежников обездвижен.

Нет, слишком просто. Это уже было... три года назад. Я начинаю использовать прозрачные штампованные комбинации, а это прямой путь к провалу».

Шаг в сторону вел к более сложному варианту, который непременно предусматривал встречу с сыном.

«Ситх, ну почему я чувствую, что так оно и будет?»

Он возвратился к исходной формулировке задачи. Во-первых, надо дать Люку показать свои способности... А потом задержать и увезти куда-нибудь подальше. Не в карбоните, конечно, но в наручниках и под отцовским присмотром. Карбонит – это уже крайние меры.

Вейдер поежился. Подобная практика действительно использовалась для перевозки особо опасных преступников, но применять ее к...

Он оттолкнул эту мысль. Главное, чтобы в начале встречи Люк произвел максимально хорошее впечатление. Тогда позже Палпатин не станет сомневаться в истинных причинах побега.

«Неужели я не справлюсь с арестом двадцатилетнего мальчишки?»

И где-то в глубине разума отозвалось насмешливое эхо собственных предчувствий:

«Если он твой сын... наверно, нет».

* * * * *

-Эта установка грубовата, но вполне подойдет, чтобы заморозить Скайуокера для его путешествия к Императору.

Карбонитовая камера и вправду работала безупречно. За несколько часов до этого Вейдер лично проверил её на двух штурмовиках. Оба они находились в медицинском отсеке и чувствовали себя вполне прилично. И все-таки Темный Лорд нервничал.

Театр и тщательно исполненные декорации… Если Император увидит видеосъемку спутника-шпиона или еще какого-нибудь пакостного приспособления, он непременно останется доволен представлением. Ярко-красные отблески сумеречного освещения плясали на черных доспехах, словно адские огни, а от неподвижной позы Темного Лорда веяло холодом и безо всякой заморозки. В качестве помощников здесь дежурили шестеро весьма непривлекательных на вид угнаутов – в Галактике было множество рас, но далеко не каждая напоминала бы человеку о монстрах, которых, согласно дореспубликанской легенде, вывели стародавние ситхи. В дополнение ко всему изрыгающая углекислотные пары карбонитовая камера показалась кипящим котлом... Не хватало только окаянного грешника, которого надлежало бы отправить в этот котел на вечные мучения... Ничего, сейчас и грешника приведут.

Кажется, он предусмотрел все?

-Лорд Вейдер, к Беспину приближается корабль. Икс-винг.

-Хорошо. Следите за Скайуокером и позвольте ему приземлиться.

«Наверно, на его месте я поступил бы также».

Подошедший Кальриссиан набрался смелости:

-Лорд Вейдер, мы используем эту установку только для карбонитовой заморозки. Если вы поместите его сюда, он может не выжить.

-Я не желаю, чтобы трофей Императора пострадал, - подчеркнуто деловито ответил Вейдер и, отвернувшись, добавил вскользь. - Мы проверим установку на капитане Соло.

«Что, съел?» Он спиной ощущал охватившее Кальриссиана смятение. Темный Лорд с трудом подавил в себе желание предложить жулику поменяться местами с его задушевным приятелем-пиратом, предварительно пройдя этап «допроса» на самом современном электротехническом оборудовании, а уже затем остыть в карбонитовом холодильнике.

«В самом деле, может, и его тоже заморозить? А если я ошибся? Вряд ли этот расчувствовавшийся негодяй работает на контрразведку, слишком уж много эмоций. Вот поживешь в нашем прекрасном государстве, и на каждом углу будут мерещиться агенты Императора».

Очевидно, Боба Фетт также хотел отличиться в сегодняшнем спектакле, а потому взялся руководить едва ли не торжественной процессией из шести штурмовиков и пленников. Вуки, что-то бормотавший золоченый дроид (тот самый – отметил про себя Вейдер), мятежный капитан и... при виде дочери Темный Лорд чуть поежился. В его планы не входило, чтобы девочка смотрела на этот, хмм, необычный процесс.

Вейдер сошел по лестнице вниз, заняв позицию напротив пленников.

-Что происходит, приятель? – спросил экс-контрабандист. Какая-то нотка язвительности в его голосе, особенно в слове «приятель» зацепила Кальриссиана, и он нехотя ответил:

-Тебя заморозят в карбоните.

В «твердом» состоянии капитан доставит меньше хлопот. И вообще за него можно было не беспокоиться. Боба Фетт тихо увезет карбонитовую статую с Беспина, а затем доставит на «Экзекъютор», где размороженному Соло ничего не будет угрожать. Тем более охотник за головами так хорошо выучил свою роль...

-А если он не выживет? Он стоит довольно дорого.

-Империя компенсирует вам убытки, если он умрет.

Притихший Соло наблюдал за штурмовиками. «Сейчас я сам в него влюблюсь. Пора заканчивать. Чем раньше, тем лучше», – мрачно подумал Вейдер и беспрекословным тоном приказал:

-Поместите его в камеру.

Расшвыривая штурмовиков, вуки продемонстрировал явное несогласие с резолюцией по поводу судьбы подельника. Фетт прицелился, но Вейдер успел опустить руку на винтовку. С репутацией Лорда Ситхов спасение никчемных гуманоидов-переростков никак не сочеталось, но...

«В конце концов, никто не мешает зрителям думать, что живой пленник понадобился мне для дальнейших пыток», - подумал Темный Лорд.

Дальнейшее развитие необычной ситуации спас сам «виновник торжества», уняв своего волосатого приятеля. Целующихся мятежников, наконец-то, растащили.

Я люблю тебя!

Я знаю…

«Благословляю, дети мои», – Вейдер дал сигнал к началу. Еще несколько напряженных минут дыма, пара и холода. Все кончилось, правда, на лицо дочери он старался более не смотреть, справедливо опасаясь, что его собственные нервы этого не выдержат. Ландо склонился на плитой.

-Ну что, Кальриссиан, он выжил? – холодно поинтересовался Темный Лорд.

-Да, - выдавил из себя администратор. - Он жив.

«Ну, хотя бы кто-то из нас должен разбираться в технике. Не каждому контрабандисту ваяют такой монумент при жизни...»

-Теперь он твой, охотник. Переустановите камеру для Скайуокера, - приказал Вейдер. Приблизившийся имперский офицер отрапортовал:

-Скайуокер только что приземлился, милорд.

-Отлично. Проследите, чтобы он нашел путь сюда. Кальриссиан, препроводите принцессу и вуки на мой корабль.

-Но вы сказали, их оставят под моим присмотром, - возмутился Ландо.

«Ситха с два я оставлю свою дочь в обществе такого мерзавца. К тому же, если Люк не сможет вытащить сестру, нам будет о чем поговорить. Особенно, когда я разморожу Соло».

-Я меняю условия сделки. И молись, чтобы я не изменил их еще больше, - прошипел Вейдер.

Охотник за головами резко обернулся, услышав эти слова.

* * * * *

Поместив ценный груз в кабину, и прогнав эскорт имперцев, Боба Фетт почти мгновенно поднял «Раба». Секунды две он с интересом истинного охотника смотрел на посадочную площадку, где копошились бывшие пленники Вейдера. Как видно, сумели удрать. И все ради жалкой попытки спасти Соло.

-Лучше бы напрягли мозги на тему как выбраться самим, - неожиданно вырвалось у Фетта. Он ничуть не сомневался, что из цепких лап имперцев арестованные не выкарабкаются. Ни в коем случае, раз уж никто иной, а сам Лорд Вейдер устроил на них охоту.

Пресловутый повстанческий идеализм и так называемое душевное сродство, желание защитить брата по оружию – все это являлось для него бесплодными философскими категориями и вызывало лишь колкую иронию. Или даже своеобразную жалость – вид презрения к тем, кто слаб. Глупо. Вуки привязчивы, это ясно. Но почему эта принцеска со смешной прической бежит за статуей контрабандиста? И кто это там вдали? Неужели Кальриссиан? Раскаялся, старый бес. Решил помочь другу.

Дружба... да что вообще такое дружба? Зачем она? Есть люди, от которых можно разными способами получить пользу. И эти люди могут быть даже на разных воюющих сторонах. Есть продажные сенаторы, есть хитрые банкиры, есть государственные служащие, а последние в большинстве своем – косные карьеристы и вертлявые казнокрады. И у всех у них обычно есть враги. Которых ты можешь уничтожить и получить за это приличный куш. Мир создан таким. Ты убьешь, или тебя убьют.

«Нет, - подумал Фетт, ловко выводя корабль из-под вереницы посадочных платформ. - Ты убьешь или ты прикажешь убить. Это жизнь. И это работа. Моя работа».

Фетт нахмурил брови, еще раз вызывая к жизни свое укрепившееся в сознании видение мира – идиоты-повстанцы и надменные имперцы. Нет. Что-то тут не так. Он видел достойных людей по обе стороны.

Именно. Он их видел. И только. У них не было с ним ничего общего...

Или было? Был тот один, который не презирал его. Никогда. И который воевал сразу за обе стороны.

Зачем Вейдер старается изменить мир, разрушая систему изнутри? Зачем благодетельствовать, зачем помогать Альянсу, когда и так ясно, чем кончится это война. Кто бы ни пришел к власти, ничего не изменится. НИ-ЧЕ-ГО.

-Ничего, да! - сказал себе Фетт.

«Ну, хватит, парень. Ты уже сам с собой разговариваешь».

Вейдер знал, с кем сотрудничает. Никто не рождается негодяем, а вот он родился. Его отец был хищником. Великим хищником. И сын научился убивать уже в детстве.

И что, разве Вейдер не знает, каким ремеслом Фетт промышляет в свободное время от работы на ситха? Знает, еще как. Может, поэтому и платит за работу столько, сколько не получает в Галактике ни один шпион, ни один наемник. Надеется, что Фетт перестанет выполнять случайные заказы. Но ведь это... тренировка, закалка... Охота, вот что это такое! Он же охотник!

«Ну а, сколько у меня было заказов за этот год? Два, всего-то два... ну и несколько охранников к ним в придачу... восемь трупов, ну может, девять...»

Много это или мало? Фетт отчетливо понимал, что до его знакомства с Темным Лордом, он, молодой наемник, отправил на тот свет намного больше человек, чем за все последующие два десятилетия имперской власти.

Вейдер никогда не унижал его, не выказывал пренебрежения. И не жалел. Даже, когда назвался настоящим именем, сказал, что помнит его отца и знает его биографию. Не жалел.

«И у Вейдера руки в крови. Он так же, как и я, ещё в юности научился убивать. Джедаи, ситхи – да какая разница?»

Фетт вспомнил, как когда-то давно поделился этой истиной с самим Темным Лордом. И как Вейдер, на минуту погрузившись в раздумья, тихим, но невероятно твердым голосом ответил: «Тебе трудно будет в это поверить, но я ненавижу убийство». После этого Фетт больше никогда не решался еще раз окунуться в подобную философию. А сведения о своих «случайных заработках» тщательно скрывал. Словно стыдно было. Стыдно...

Вейдер – друг ему? Может, он все-таки знает, что такое дружба? И тогда становится понятно, почему упрямая альдераанская принцесса бежала спасать контрабандиста.

Все же мотивы поступков Темного Лорда были неясны. Если он хочет придти к власти, почему нельзя организовать нормальный переворот? С размахом, шумом и морем крови. После которого будет ясно, кто прав... вернее, в чьих руках сила. Или Сила. А если Вейдер не желает власти, зачем он тогда развязал войну? Ему не нравится то, чем стала Империя и тот, кто ее такой создал... Кто-то говорил, что Энекин Скайуокер всегда был весьма проблематичным джедаем. Кто это был... ах да, Винду. Тогда спокойно разговаривавший с отцом на Камино, даже травивший байки по поводу бедолаг из Ордена, а спустя год хладнокровно обезглавивший Джанго. А потом Энекин Скайуокер убил Винду. Таков уж герой, таков вечный дух противостояния. Ордену, Республике, Империи, Системам... Но тогда почему...

... почему Вейдер не устранил Таркина сразу, а устроил кропотливую слежку за ним и его штабистами? Зачем такие сложности? Достоинство? Извечный вопрос цели и средств? Бред. Раз уж Темный Лорд решил стать благодетелем Галактики или даже делать вид, что всегда им и был, почему нельзя достичь триумфа более эффективными методами?

А теперь – верх нелепости! Спасение жалкого контрабандиста организовал. Фетт помнил свой разговор с Вейдером на «Экзекъюторе» почти наизусть. Сначала он принял приказ «спасать» Соло за неудавшуюся шутку, и лишь потом, спустя час, наверное, осознал, что Вейдер был серьезен.

«Знал бы, какого подлеца спасает!»

Зачем? Зачем эта щепетильность? Раз уж Вейдер так озабочен судьбой Альянса, так лучше бы побеспокоился о том, чтобы в рядах повстанцев контрабандистов не было вовсе.

«А ты сам?» - промелькнуло в голове у Фетта.

«А я сам не повстанец», - тут же ответил он себе и сердито мотнул головой.

«Тьфу, словно принцеска какая-нибудь, расчувствовался тут. Приказано, так и лети. Вейдер платит щедро, неважно, за что...»

Бортовой компьютер показывал координаты «Экзекъютора». Серебристые цифры равнодушно замигали, когда Фетт включил проверку навигатора. Второе число совпадало с той суммой, которую Вейдер обещал Фетту за доставку Соло на флагман. По слухам, Гардулла обещал вдвое больше. Хотя вряд ли толстый хатт раскошелится и заплатит больше Темного Лорда, такого еще не бывало никогда. Но ведь есть еще и Джабба, а уж если доставить Соло на Орд-Мантелл, наверняка, найдутся и иные интересующиеся личности. Можно будет поторговаться.

Соло...

Соло, который, будучи еще зеленым имперским кадетом, участвовал в аресте Фетта. Наверняка, еще и медальку на шею повесили, после этого...

Соло, который спустя год угодил на Кессель в ту же камеру, что и Фетт... Болван, лишившийся престижного будущего. Подельник вуки оказался дороже.

«Ненавижу вуки! Почему Вейдер не дал мне его пристрелить? Ненавижу, ненавижу!»

Соло, который ухитрился сбежать... взяв с собою только вуки... и... Фетт ощутил омерзение, вспомнив, как неудавшийся пилот вырубил его хитрым приемом... и оставил валяться в камере.

«Я не буду играть в эту игру».

Фетт еще раз резко мотнул головой, как будто надеялся выгнать неприятную, грызущую его мысль из разума. Правильно, к ситху имперские кредиты.

К ситху Гардуллу и Джаббу. Он должен отомстить! И Вейдер, в принципе, мог бы это понимать. Более того, Фетт был уверен, что впоследствии Темный Лорд поймет его.

Пункт первый. У Вейдера много забот. Альянс, Империя, сын... война, одним словом. Через две недели он вообще забудет, что такой Соло когда-то существовал. А если не забудет? Тогда есть пункт второй. Вейдер знает, что такое МЕСТЬ. Он сам отомстил Бэйлу Органе. Сам, сам собственноручно казнил его. Заманил в ловушку и застрелил из бластера. Разве Фетт не понимал, что стояло за этим? Понимал. Никакая не политика и не шпионаж. Иначе Темный Лорд предоставил бы ему, Фетту, разбираться с Органой. А Боба все еще помнил Джеонозис и ту симпатичную кареглазую девчонку рядом с джедаем. Органа, вероятно, увел ее, и вот результат. Чувство мести одинаково для всех – для джедаев, для ситхов, для наемников. Значит, Вейдер поймет, почему он так поступил с Соло...

«Я должен был рассказать ему раньше. И вообще не участвовать в этой беспинской авантюре».

Тогда почему не рассказал? Фетт вдруг подумал, что Темный Лорд осудит его действия.

«Но я к этому времени буду уже далеко».

А единственного человека в Галактике, который понимал и принимал его таким, какой он есть, вообще не будет. Этот человек будет относиться к нему как к обычной мрази, что доедает остатки со стола Джаббы Хатта. И при встрече Вейдер, возможно, казнит его. Как казнил Бэйла Органу.

«Экзекъютор» нависал над небом Беспина. Сильный, блестящий, остроносый... как меч. Меч исполнителя Воли Императора. Меч Палача.

«Вот таким мечом он убьет меня».

«Нет. Он не сможет убить меня. Никогда. Он просто больше не будет иметь со мной дела... Я стану отвратителен для него.»

Но месть, месть!

«Месть – это святое».

Заповедь Джанго Фетта. Отца.

«Ненавижу убийство».

Исповедь самого страшного человека в Галактике. Дарта Вейдера. Который был другом и ... Фетту показалось, что у него немного защемило на сердце... БЫЛ... Именно, был. Другом или даже старшим братом.

Соло, проклятый Соло, смеющийся ему в лицо, презрительно кривящий рот, никак не выходил из головы. С его вечным превосходством. То он офицер, то бравый контрабандист, то романтический герой Альянса, околдовывающий принцесс... а на деле все то же самое... кровь, кровь... везде...

Он должен отомстить. ДОЛЖЕН.

И словно обращаясь к бортовому компьютеру, Фетт еле слышно произнес:

-Нет. Туда мы не полетим.

Он набрал новые координаты, которые уже давно знал наизусть. Орд-Мантелл.

Глава XV. Дальше некуда

Слова и иллюзии гибнут,

Факты остаются.

Д.И. Писарев.

Герой-одиночка бежал по белым коридорам «Тибанна-Кэмикел».

«А ведь мой офицер не мог ошибиться, нет. И я сам приказал провести арестованных по коридору прямо под носом у Скайуокера, чтобы заманить его в ловушку...»

Герой-одиночка стремился стать настоящим джедаем. Он желал бросить вызов ситху. Врагу.

«Лея там, рядом с тобой... Что же ты медлишь, сын?»

Вейдер не мог видеть, как захлебнулся в шуме перестрелки отчаянный крик принцессы, а предупреждение о западне лишь подхлестнуло юного джедая новым порывом ярости... Зато он отлично ощущал присутствие своего сына в Силе, и это присутствие не слабело, а, наоборот, усиливалось, оправдывая, тем самым, наихудшие опасения Лорда.

«То есть между спасением друзей и местью мне он выбрал последнее... Какого ситха?»

Шлюз испустил пронзительный свист, и на нижнюю металлическую платформу ступил Люк Скайуокер.

Скайуокер, которого он видел тогда, на Звезде Смерти. Скайуокер, что кричал «нет» смерти учителя. Юнец, что сумел уничтожить мощнейшую боевую станцию одним выстрелом. Мальчишка чуть старше двадцати лет, который волею Силы уже вершил Историю и, более того, стал ценою понимания и доверия двух владеющих Миром ситхов.

Скайуокер-младший. Его сын. Его... противник?

Люк настороженно покрутился на месте, пытаясь разглядеть поле будущего поединка в клубящемся синеватом дыму морозильной камеры.

Зачем он здесь? Вопрос, на который Вейдер так и не нашел ответа, сверкнул болезненной искоркой раздражения.

«Спасибо, Мон! Хорошо поставлена пропаганда в рядах Альянса, ничего не скажешь. Люку про меня такого, видно, успели наговорить, что я бы и сам испугался! Ну а Йода, естественно, предпочел ничего не сообщать вовсе, дабы еще больше не усложнить и без того сложную ситуацию».

Так что выяснять отношения с сыном придется ему самому. Нестандартным способом.

Каждую прядь этого спутанного клубка придется собственноручно расправить, каждый узелок – развязать. Разрубить – значит навсегда потерять путь к решению задачи.

Но уравнение, где перепутаны местами знаки плюс и минус, не поддастся мечу.

И он приветствовал родного сына так, как ситх должен был приветствовать джедайского недоросля.

-Сила с тобой, юный Скайуокер. Но ты еще не джедай.

Шаг. И еще шаг. Как будто в противовес отчетливой ситхской тени, черным кошмаром нависшей над карбонитовой камерой, вверх по лестнице взошел невыносимо бледный, исполненный безрассудной решимости юноша.

Минуту-другую противники упрямо разглядывали друг друга. И, вопреки всем ожиданиям и логическим построениям, лицезреть смертельную ненависть в небесно-голубых глазах сына было особенно больно...

«Откуда ТАКАЯ злость, Люк? Ведь это уже не пропаганда...».

Неприятная мысль холодком взбудоражила воображение и сразу же убралась восвояси, получив оценку «нелепо».

«Нет, не может быть... Оби-Ван вообще вряд ли стал бы распространяться о своих приснопамятных делах с правой рукой Палпатина».

Хватит догадок. Любое неосторожное слово – и все, к чему он стремился в течение двадцати лет, рухнет во мгновение ока.

«Главное – не торопиться. Император следит за каждым моим вздохом, так что играть придется два спектакля – один на публику, второй лично для сына».

Вместо ответа Люк зажег лайтсейбер и на миг застыл, готовый в любой момент ринуться в бой. Глупо, думал Вейдер. Прагматизм жизненных реалий не оставляет места героической патетике, как бы не желал этого юный герой. И не зря древние джедаи верили, что сама Сила никогда не посылает тебе испытаний или врагов, которых ты заведомо не одолеешь. Правда, в те времена была еще неплохая поговорка – на Силу надейся, а сам не плошай.

Помедлив, Темный Лорд активировал оружие.

«Что ж, придется дать тебе несколько уроков фехтования».

Скайуокер-младший сделал свой первый выпад. Смело и чуть неуверенно, как если бы он коснулся огня кончиками пальцами и, обжегшись, отдернул руку. Он занес меч во второй раз, вложив в этот удар намного больше силы и решительности, но синее лезвие словно наткнулось на стену. Никаких хитроумных изысков – одного только напора клинка хватило Вейдеру, чтобы бесцеремонно столкнуть джедая на пол.

В синих глазах Люка колыхнулся язычок неведомого пламени. Он поднялся на ноги.

Если до этого Темному Лорду на самом деле было интересно узнать, насколько хорошо его отпрыск успел обучиться владению мечом и Силой, то теперь он с ужасом начинал осознавать, что...

...«да он же никогда не применял меч в настоящем бою! Сила Великая, где ты?»

Мечи скрестились вновь. Вейдер стал для него первым противником в единоборстве, и Люк не знал, как вести себя с тем, кого надо было уничтожить любой ценой.

Он знал только одно – убить...

Осознав, что сломить блок Темного Лорда ему явно не под силу, джедай решил одолеть врага проворством. Поворот-обводка, удар, обводка-поворот... Еще удар... Люк яростно размахивал мечом, однако противник с удивительной легкостью предвосхищал каждый его бесхитростный выпад ровным, сильным, отточенным движением красного клинка.

Тем не менее, Вейдер оценил смену боевой тактики Люка положительно. И тогда начал атаковать сам. Осторожно, словно объяснял падавану алгоритм ударов.

-Ты многому научился, юноша, - заметил Темный Лорд и под маской улыбнулся двусмысленности этой фразы.

Ты найдешь, что я полон сюрпризов, - самоуверенно выпалил тот.

«Тогда выучи еще один прием», - подумал Вейдер. Вслед за каскадом грациозных движений, Темный Лорд выбил оружие из руки Люка. Пролетевшее у ног сияющее лезвие клинка вынудило юношу неловко отскочить и оступиться, а в следующее мгновение джедай уже катился по ступенькам. Прямиком к отверстию карбонитовой камеры.

Намного легче, нежели бы это соответствовало массивности двухметровой фигуры, Темный Лорд спрыгнул с лестницы на платформу. Он уже достаточно отыграл свою роль – пришло время опустить занавес на мрачную сцену. То есть приступить к выполнению далеко не самой приятной части плана по спасению вляпавшегося в не свое дело отважного рыцаря.

«Чем скорее, тем лучше».

-Твоя судьба связана с моей, Скайуокер. Оби-Ван знал, что это правда.

-Нет! – воскликнул Люк. Не отрывая взгляд от черной маски, и одновременно пытаясь отодвинуться подальше от того, кого он полагал воплощением зла, джедай сделал еще один неверный шаг назад, потерял равновесие и рухнул в открытый люк.

Приводя в действие механизм гигантского морозильника, Вейдер нарочито громко произнес:

Все слишком просто. Вероятно, ты не так силен, как думает Император...

Последние слова предназначались чутким ушам повелителя. Конечно, ни один форсъюзер не стал бы сомневаться в потенциале сына Энекина Скайуокера. И, тем не менее, лишний намек на отсутствие боевой джедайской подготовки, а, значит и следов отошедшей в мир иной вредной светлосторонней идеологии, мог поспособствовать безопасности юного героя. В случае если Палпатин вдруг заинтересуется им более серьезно. Подняв голову, Темный Лорд увидел, что Люк уже карабкается вверх по тросу.

-Впечатляет… Очень впечатляет.

Он сам не знал, чего в его голосе было больше – гордости за сына или сожаления о том, что даже этот вариант не сработал. Теперь оглушить противника Силой в процессе боя казалось более опасным для здоровья, чем достаточно осторожное погружение в карбонитовый анабиоз. Хотя еще пару часов назад существовала вполне осязаемая надежда на то, что все выйдет намного проще и к юному джедаю вообще не придется применять никаких брутально-деструктивных методов. Сдаваться Люк не собирался (еще бы!), а один неаккуратный удар по голове мог вызвать не самые легко удаляемые последствия в виде частичной амнезии или сотрясения мозга.

Несколько секунд дыма и холода – и джедай, призвав к себе оружие, очутился на платформе. Только теперь, испытав прикосновение ада, Люк начинал явственно осознавать последствия вызова, который он столь опрометчиво бросил ситхскому Лорду.

-Оби-Ван хорошо тебя обучил. Ты умеешь контролировать свой страх.

Выпад, блок... Казалось, за треском сейберов он слышит, как колотится сердце его сына. В следующий свой удар Люк вложил всю мощь, в исступлении наблюдая, как эта самая мощь застывает льдом на острие клинка, остановленного блоком противника.

-Теперь дай волю своему гневу. Только твоя ненависть может победить меня!

Сумбурная и отчаянная атака прекратилась. Люк моментально взял себя в руки, справился с ослепляющей яростью и стал действовать осмотрительнее.

«А если бы я не напомнил?.. Так, уже совсем неплохо. Учишься ну просто на глазах», - промелькнула мысль, заставившая его не совсем элегантно отбить какой-то дикий удар и, потеряв равновесие, свалиться с платформы.

Вейдер моментально потянулся к Силе и, пролетев расстояние в пару здешних этажей, аккуратно приземлился на ноги. Мрачноватый цилиндрический коридор, куда он попал, привел его к огромному круглому окну, своим строением напоминавшему экран на мостике «Экзекъютора». Предаваться размышлениям о причудливой фантазии беспинских архитекторов было некогда: из бокового прохода выскочил Скайуокер-младший, явно настроенный на продолжение схватки.

«Так ты желаешь серьезного боя, Люк? Испытания сил? Что ж... я дам его тебе...».

* * * * *

Теперь Вейдер усложнил задачу: от противоположной стены оторвался большой кусок какой-то трубы и, крутясь, полетел джедаю в спину. Молниеносно обернувшись, Люк разрезал угрожающий обломок надвое, куски металла с грохотом рухнули на пол.

Скайуокер не успел как следует обрадоваться собственной ловкости, потому что в следующую секунду Темный Лорд сделал решительный выпад, а сам джедай неожиданно оказался под ударом лавины, состоящей из разнообразного хлама. Очередной обломок механизма скользнул по плечу, другой пробил транспаристил, открыв дорогу сильнейшему порыву ветра. Пришлось в срочном порядке ретироваться и противостоять уже не ситху, а разыгравшейся стихии, ухватившись за подвернувшуюся под руку конструкцию и упираясь ногами в пол.

Следуя примеру сына и сжимая рукой какую-то трубу на стене, Вейдер решил переждать, пока воздушно-гидравлические системы не уравновесят дисбаланс атмосферного давления в коридоре и шахте. Еще секунд десять, самое большее – двадцать, и беспорядок должен был закончиться. Повернувшись к юному джедаю, Темный Лорд увидел, что в отличие от него, Люк сопротивляется сквозняку с большим трудом. Он так и не сообразил выключить лайтсейбер и держаться обеими руками.

В следующее мгновение бешеный вихрь оторвал Скайуокера от пола и потянул к огромной дыре. По позвоночнику побежал предательский колючий холодок. Настолько быстро, насколько это позволяла разгерметизация коридора, Вейдер направился к разбитому окну. Присутствие Люка в Силе, как и он сам, пока еще висело на краю пропасти, и Темный Лорд ощутил редкостное облегчение, наблюдая, как парень ловко зацепился ногой за платформу, отыскал точку опоры и, наконец, забрался наверх. Лежа ничком в этом более-менее безопасном уголке, Люк тяжело дышал. Еще немного – и он, придя в себя, почти рывком поднялся на ноги. С оцарапанной щекой, с синяками, уже выступавшими на теле, но гордый и решительный. Как и подобает юным героям.

Неудачный захват джедая в плен быстро перешел в суровое испытание, и теперь Темный Лорд интуитивно ощущал, что на этом дело не остановится. Он понимал, что сражение уже вышло из-под его контроля, становясь все более жестоким и беспощадным, приближенным к реальности. Как настоящий бой настоящего джедая и настоящего ситха. Бой насмерть…

Он вдруг подумал, что отсутствие боевого опыта у Люка только оттеняет его талант. Но эту битву юный джедай должен был проиграть. Проиграть ради того, чтобы остаться в живых.

* * * * *

Два человека двигались навстречу зияющей пропасти.

Люк отступал, с каждым яростным ударом отдавая бою все больше трудновосполнимых внутренних ресурсов. Предчувствуя скорое завершение поединка, Вейдер-отец щадил его, а Вейдер-актер театра им. Палпатина разыгрывал бешеную неуправляемую злобу. Вслед за ударами по клинку противника он наносил еще более мощные удары по трубам, конструкциям, стенам и всему, что попадалось под горячую ситхскую руку, безжалостно круша кальриссианское имущество.

Нехитрая комбинация, тяжелый взмах лезвия – и Люк, не в силах более парировать нападение, упал. Вейдер остановился над ним.

«А теперь нам нужно очень серьезно поговорить, сын...»

Ты проиграл. Сопротивление бесполезно. Не позволяй уничтожить себя, как это сделал Оби-Ван.

«Люк, выслушай меня!»

Мысленный крик Скайуокера-старшего так и остался без ответа – сейчас душу юного джедая жгли собственные переживания. Здесь было все – уязвлённая гордость, опустошающее чувство неудавшейся мести, погасшие надежды, ярость, ненависть, горечь, обида… И – великое отчаяние.

Не обратив внимания на направленный ему прямо в горло и находящийся на расстоянии всего нескольких дюймов меч Вейдера, Люк умудрился ударить по клинку наотмашь, откатиться в сторону и вскочить на ноги. Темный Лорд едва успел отвести лезвие своего меча.

«Хвала Силе...»

Напряженный до предела, ситх тяжело дышал, а вентиляция пресловутого черного костюма с испариной уже не справлялась. Если бы не реакция форсъюзера, если бы он не успел перенаправить удар... – Люк был бы убит. Просто случайность, что этого не произошло.

Секундная потеря концентрации – и он пропустил финт Люка, получив весьма чувствительный удар в плечо. Взвыв от боли, Темный Лорд понял, что у него остался только один способ заставить Люка сдаться – выбить меч из его руки. А уж после сцапать парня любым способом.

Продолжив наступление с удвоенной силой, Вейдер загнал джедая в угол, не давая тому ни малейшей надежды на побег. Темный Лорд проделал тот же самый классический обходной прием, что и в начале поединка. Удар-обводка-удар... И вдруг понял, что Люк не успевает отбить меч, и сияющее красным огнем лезвие вот-вот соприкоснется с живой плотью.

За ничтожную, почти несуществующую долю секунды он прожил полжизни.

* * * * *

Он сможет замедлить скольжение клинка.

Нет!

Это более не сражение с сыном. Это бой со временем. Он должен заставить время прервать свой естественный ход.

Только воздух внутри шлема становится нестерпимо знойным, а респиратор, наоборот, втягивает из пропасти внизу холодный ветер, кристалликами влаги оседающий на лице.

Лицо Люка залито потом, волосы взлохмачены. А меч, движимый неведомыми силами, скользит по пространству и, кажется, разрезает Вселенную на две части. Почему вся Галактика сконцентрировалась на заляпанном полотне рукава повстанческой униформы?

Почему так быстро?

Он никогда не замечал, что его ситхский клинок содержит в себе все оттенки красного. От темно-багряного до неистово-алого. Все пронзительные цвета страсти, войны и ... крови.

Или это и впрямь кровь? Чья кровь? Кровь сына... Кроваво-красный ожог там, где секунду назад была кисть руки.

Не может быть...

Где-то далеко, на краю сознания, тяжелым молотом отчеканились слова: не сумел.

Этого мгновения более не существовало, и только в его воображении оно растянулось на века, расплываясь по душе алым морем гнева и боли.

«Я не сумел...».

Ладонь Люка с зажатой рукояткой меча летела вниз. Юный герой кричал и плакал одновременно, содрогаясь от невыносимой боли в обрубке кисти и еще более жгучей боли в душе. Он проиграл поединок, он не смог отомстить... за принцессу, за Оби-Вана, за Альянс и... за отца! Люк упал на колени, вцепившись в изуродованную руку, но не отвел взгляда от Вейдера.

Впервые за двадцать лет выдержка изменила ему, и на миг он забыл о восстании, об Императоре, об опасности, забыл обо всем, кроме заплывших болью глаз Люка, неотрывно смотревших на него.

* * * * *

И не было больше Беспина. Был Джеонозис и бой на арене, распоротые чрева немыслимых чудовищ и новое воинство Республики – победоносная армия клонов в белых доспехах, сминающая врагов шквальным огнём из бластерных винтовок. Был страх... не за себя... Были ненависть и ярость. Был жаркий песок под ногами и мрак потайного ангара. И были два яростных клинка, красный и синий, жестокими бликами освещающие угрюмые стены.

Красный луч ситхского меча одержал победу.

Было боевое крещение, когда лучший из падаванов Ордена, не знавший до этого поражений в поединках, был так легко побежден Мастером. Была нестерпимая обида, каленым металлом прожигавшая униженную гордость. Как же, он, почти Рыцарь Ордена – и проиграл! Нет, не бывать этому! Проклятье, будь ты проклят, Дуку!

Как же он ненавидел Дуку после этого... пока не убил... не отомстил... не узнал, кем был на самом деле этот седой граф... и что на самом деле было скрыто под личиной высокомерия.

Он чувствовал, как Дуку разрубает ему руку, и переживал это вновь и вновь, в тысячный раз проклиная искусного воина.

Будь ты проклят, ученик ситха!

Будь ты проклят, Палпатин!

Вот и сейчас, боль затмевает все краски мира. Все умерло, и остается лишь ненависть... К самому себе.

Ученик ситха?

Кто?

Выиграл?

Проиграл?

Да, сегодня он снова проиграл сражение...

* * * * *

Мгновение спустя Вейдер овладел собой. Он не имеет права рисковать делом, даже если речь идет о собственном сыне.

«Я должен что-то сказать».

Его расчет не предусматривал разговора с искалеченным сыном на краю пропасти. Расчет? Темный Лорд понимал, что его вычисления сбились, в ходе сражения превратившись в пустую и бессмысленную груду хлама. И сейчас он восстанавливал свои прежние схемы из разбитых кусочков, насквозь вымоченных в крови поединка.

«Я – ситх... »

-Пути для бегства нет. Не заставляй меня уничтожать тебя.

«Да, правильно. Я ситх, и я готовлю ловушку Палпатину. Согласно традициям ситхов...»

-Люк, ты до сих пор не осознал своей важности.

Он обратился к сыну именно так – Люк. Не существовало более «сына Скайуокера» и всех остальных излюбленных Императором дурацких эпитетов.

-Ты только начал постигать мощь Силы. Присоединись ко мне, и я завершу твое обучение. Вместе мы покончим с этой войной и принесем порядок в Галактику.

«Самое ужасное, - думал Вейдер, - что сейчас я говорю чистую правду, а Люк, кажется, не желает слушать».

Темный Лорд не знал, что только потом его сын станет всерьез размышлять над словами отца, решая загадку о пресловутой искренности ситха. А сейчас джедай отползал все дальше и дальше по стреле, несмотря на то, что мог держаться за поручень только одной рукой.

-Я никогда не присоединюсь к тебе! – выкрикнул Люк.

Чересчур очевидным казалось бессилие логики и расчета перед традиционным семейным упрямством, когда сын оказался слишком похож на своего отца. Люк висел над пропастью. Любое неловкое движение – и он неотвратимо сорвётся вниз. Времени не было. Времени... Возможно, время жаждет правды? И скользкой змейкой прошелестело в разуме:

«По крайней мере, той ее части, о которой осведомлен Император».

-Если бы ты только знал мощь Темной стороны! Оби-Ван никогда не говорил тебе, что случилось с твоим отцом?

-Он сказал мне достаточно! Он сказал, что ТЫ УБИЛ ЕГО!

Убил кого? Убил его?

«Я убил отца Люка?»

А он-то считал, что все знает о боли! В глазах потемнело. Это было новое для Лорда чувство: ненавидеть врага легко, но задеть тебя до глубины души может только друг. Обида…

Когда-то давно, тридцать четыре года назад, он стоял перед толпой мрачных взрослых в одеждах джедаев. Хранители Мира и Спокойствия в Галактике весьма недвусмысленно продемонстрировали свое отношение к тому, кого они сочли Лишним в Храме. Детское впечатление въелось в разум навсегда, хотя он не раз корил себя за это и пытался избавиться от злопамятности...

Теперь, ощущая то же потерянное недоумение, ту же боль, он снова задавался риторическим вопросом «за что?» и проклинал все, что можно было проклинать...

«Оби-Ван посмел сказать ТАКОЕ моему сыну?»

-Нет, - медленно ответил Темный Лорд.

Пару месяцев назад, находясь в своем корускантском дворце и ожидая аудиенции у Императора, он безрезультатно пытался привести мысли в порядок и восполнить энергию с помощью медитации. В течение всей последующей погони за повстанцами он даже не старался повторить печальный эксперимент, понимая, что все обрушившееся на него кошмарное напряжение обернется еще одним приступом ярости и ненависти. Он уже давно жил лишь одной железной волей, пытаясь закрыться ею, как щитом, от всеобволакивающей усталости. Прекрасно понимая, что в его положении это, мягко выражаясь, непростительно. Но силы были на исходе, а концентрация рефлексировала на осколках внутреннего равновесия.

И сейчас, чувствуя боль сына как собственную агонию, ему снова, как тогда на Корусканте, захотелось проклясть весь мир. Мир, который превратил его сына и дочь – его единую кровь – в его Врагов.

«Ты убил его...»

Такая незамысловатая ложь...

-Я – ТВОЙ ОТЕЦ.

Такая незамысловатая правда...

Казалось, беспинские небеса должны были лопнуть от всё нарастающего напряжения, разразиться громом и огненным дождем, сминающим горы в пыль и уничтожающим все живое на своем пути. Ибо именно это сейчас происходило в глазах Скайуокера-младшего, где бились насмерть Правда и Ложь. Путем страдания нисходило в его разум откровение, обжигающим острием клинка распоровшее жизнь надвое.

Неистовая ярость сменилась жестоким ужасом. Потом он закричал, застонал, завыл, заплакал:

-Нет! Нет! Это неправда! Это невозможно!

-Сосредоточься на своих чувствах. Ты знаешь, что это правда.

Но Люк уже знал... понял... ощутил...

И сам Вейдер чувствовал, как растет его собственное отчаяние и как тяжелой волной накатывается ощущение бессилия. Необходимость скрывать мысли и взвешивать каждое слово изводила его. Это раньше было легко... Притворяться и Играть... с придворными, офицерами, Мотти, Таркином и даже с самим Палпатином...

А с сыном – нет!

Можно играть с собственной жизнью, но не с жизнью сына...

-Люк, ты можешь убить Императора. Он предвидел это. Это – твоя судьба. Присоединись ко мне, и мы вместе будем править Галактикой, как отец и сын. Это – твой единственный путь. Идем со мной…

Световой меч исчез в складках одежды. Сейчас черный рыцарь по-дружески протягивал Люку правую руку, предлагая неожиданную, ужасающе прекрасную правду. Кем бы он ни был – джедаем или Лордом Ситхов, он действительно желал только одного – чтобы его сын был рядом...

Его невероятная, неподдельная искренность породила в сердце Люка лишь безумное сомнение.

Скайуокер-младший то и дело переводил взгляд с Темного Лорда на пропасть. И, руководствуясь тем знанием, которым он обладал, избрал решение единственно-правильное и благородное. Ибо он выбирал между адом души и гибелью тела.

Люк прыгнул с платформы и исчез в шахте.

«Нет! Он не мог этого сделать!»

Сердце внезапно остановилось и ушло куда-то вниз, но ощущение опасности, как всегда, мобилизовало его. В следующее мгновение Вейдер потянулся к Силе, отчаянно пытаясь замедлить падение. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, пока он стоял над пропастью, вытянув руку и собирая нити Силы в единый клубок. Потом понял, что сын жив...

«Жив!»

...жив, но находится в смертельной опасности, цепляясь за соломинку. Вейдер развернулся и устремился к посадочной платформе.

* * * * *

Появление штурмовиков заставило его моментально скорректировать походку и перейти на более приличествующие должности тяжелые стремительные шаги. Он отмахнулся от какого-то имперца – искаженное страхом желтоватое лицо немолодого лейтенанта и без доклада выдало все новости о побеге мятежников. Казалось, офицер даже пытался его догнать. До Темного Лорда долетел какой-то невнятный лепет про Кальриссиана. Ну и ситх с ним.

Неожиданно он заметил, как в беспинское небе улетает на всех парах «Тысячелетний Сокол». Значит, по крайней мере, дочери удалось скрыться. Еще час назад, получив подобное известие, он бы позволил себе порадоваться... Но Люка на «Соколе» не было, а именно он сейчас более всего нуждался в незамедлительной помощи.

-Предупредите мой стардестройер. Пусть будут готовы к моему прибытию, – бросил он стоявшим на платформе техникам. Пустые безжизненные слова, произнесенные на автомате, не вдумываясь в смысл, но зная, что так надо. Темный Лорд зашагал по направлению к личному шаттлу.

Подготовка корабля к полету заняла несколько минут, показавшихся Вейдеру вечностью.

-Отставьте проверку систем безопасности, - пророкотал голос из-под маски.

-Есть, милорд, - во взгляде пилота проскользнуло удивление. Имперские порядки не предусматривали такого пренебрежения, а тем более, когда речь шла о шаттле самого Лорда.

Вейдер вцепился в кресло и сконцентрировался. Мимоходом пролетела мысль о том, что он никогда еще не обращался с Силой так грубо. Эта материя всегда легко поддавалась его мысленным касаниями, но теперь он словно рвал плоть ее прозрачных нитей, отчаянно пытаясь зафиксировать источник Света.

Наконец, он услышал стон сына о помощи.

«Бен! Пожалуйста, Бен!»

Вейдер нахмурил брови и мысленно выругался. Конечно, сын зовет на помощь не демонического отца, только что искалечившего его, а призрак давно ушедшего в Силу учителя. Логично и нелепо одновременно.

-Лейтенант, курс на самый нижний уровень «Тибанна Кэмикел».

-Есть, милорд!

«Бен…Лея! Услышь меня, Лея!»

«Лея?!! Но… почему?»

Эта мысль была такой неожиданной, что на секунду он сорвал сосредоточение. И снова потянулся к Силе, с утроенной энергией принявшись искать другой источник. Мерцающую и робкую искорку, свет которой появился лишь во взаимодействии с другой чрезвычайно похожей, но гораздо более яркой искрой.

Близнецы нашли друг друга.

Конечно, его дочь просто обязана быть форсъюзером. Пусть и с неразвитыми способностями, но все-таки чувствительной к Силе.

Медленно повернув тяжелую, словно налитую свинцом голову, Темный Лорд выглянул в иллюминатор шаттла. И, действительно, его предположение оправдалось: кореллианский грузовик, лихо развернувшись на сто восемьдесят градусов, явно летел спасать Люка. Источники Силы слились почти в одно целое. Затем один из них стал тускнеть, пока не исчез. Оставшийся, испуская волны боли вместе с проблесками радости, все же продолжал равномерно гореть.

Вейдер более не мог вынести этой степени концентрации. Казалось, сама Сила не желала терпеть подобного насилия. Темный Лорд закрыл глаза, в полной мере ощущая и ставшую непомерной ношей усталость, и разлад с невидимой материей, которая более не хотела питать энергию тела, а лишь усиливала пульсирующую боль резаного ожога на плече. Еще секунда – и он свалится с кресла.

«Теперь к делу, Лорд Вейдер».

Обратившись к пилоту, он отдал приказ лететь прямо на «Экзекъютор» и с флагмана продолжить погоню за беглецами. Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кожаного кресла, он вдруг заметил глубокие вмятины, которые его пальцы оставили на поручнях.

-Лейтенант, посадите корабль в центральном ангаре.

-Есть, милорд!

* * * * *

Флагман встретил Вейдера, как домашнее животное встречает хозяина, раб – господина, а фанатик веры – высшую религиозную власть. Признавая его мощь и права. Он сошел с трапа, неся в себе стремительность и мрачную величественность одновременно. Так, по крайней мере, казалось выстроившейся неподалеку горстке офицеров.

Скоростной лифт. Еще минута, еще мгновение... Две сотни быстрых шагов, отрешенный голос Пиетта в комм-линке, и, наконец, командный мостик.

Сопоставив трехмерные изображения на экране бортового компьютера с расчетами астронавигационного блока, Темный Лорд быстро оценил тактическую обстановку в беспинских небесах. Больше ничего. Он отдал приказ, и предоставил все остальное воле Силы. Вейдер подошел к левому обзорному окну, чувствуя, как суетятся вокруг него имперские офицеры, стараясь угодить суровому ситху и не прошляпить погоню.

Слишком много людей...

Вон то, переднее окно мостика – отличное место для размышлений. Особенно, когда флагман не ведет бешеной погони, а просто путешествует по бесчисленным мирам или движется по странным тропам гиперпространства. Там можно строить хитроумные планы, препарировать политические интриги. Или выстраивать будущий диалог с Императором с точностью до слова и интонации.

А еще лучше – мечтать... Или, наоборот, казнить свою душу за новые неудачи...

Но можно лишь наблюдать, как пытается скрыться «Тысячелетний Сокол», преследуемый элитной эскадрильей СИД-истребителей. Бесполезно.

Слишком много людей...

И Пиетт стоит за спиной, ожидая приказа, чтобы потом обо всем доложить Мотме. А уж она поймет, что происходило и с ним, и с его сыном. Конечно, поймет – ведь женщине проще понять чувства.

«Не хочу, чтобы меня жалели!»

Ситх! Почему они до сих пор не смогли справиться с гипердрайвом? Соединить пару проводков? Не догадались, что все настолько просто? И никто не сообразил связаться с беспинским компьютерным терминалом, который содержал сведения обо всех кораблях, прилетевших извне системы...

Сложившаяся ситуация не нравилась Вейдеру. Любой расчет предполагал также и наличие наиболее предпочтительной альтернативы. А здесь он не знал, какой вариант лучше? Если пилот-вуки успеет наладить гипердрайв, мятежники сбегут. И, возможно, никогда более не встретится он с сыном и дочерью… разве что в сражении. Если же нет – он захватит корабль и... И что дальше? Как объясниться ... с собственными детьми после всего?

«Страшно, да?»

Вейдер снова прошелся по мостику, бросив беглый взгляд на приборные доски. Особый вид излучения уже зафиксировал присутствие четверых живых существ на борту фрахтовика. Так их четверо? Почему четверо? Что там пытался доложить этот офицер на Беспине? Ах да, этот ситхов сын Кальриссиан сбежал вместе с повстанцами...

«Ему-то какая польза от этого? Показное благородство или – в самом деле раскаялся...»

При мысли об интервенции Вейдера охватило торжествующее злорадство. Город в облаках уже сдался на милость имперских войск. У них-то и сопротивляться нечем – ни тебе полиции, ни ополчения. Хороший плевок в сторону демократической показухи. Да, вот она, оборотная сторона свободы. Получите, распишитесь. Он представил себе Беспин, сплошь наводненный солдатами в белой броне. И вдруг нахлынувшая волна презрения к жулику-администратору исчезла напрочь.

«Что лучше – раскаявшийся негодяй или отец, покалечивший родного сына?»

-Они будут в зоне досягаемости через несколько минут, - доложил Пиетт, и Вейдер почувствовал, как через щит профессионального хладнокровия адмирала просачивается волнение. Конечно, никто не желает разделить судьбу Нииды.

-Ваши люди разрядили гипердрайв на «Тысячелетнем Соколе»?

-Да, милорд.

«Значит, сын, наша встреча неизбежна».

-Хорошо. Приготовьтесь к абордажу и переключите оружие на парализующее действие.

-Да, милорд.

Пиетт отвернулся, чтобы отдать соответствующие распоряжения. Направившись к переднему обзорному окну, Вейдер впился взглядом в повстанческий корабль, отсюда казавшийся совершенно крохотным. СИД-истребители нещадно палили по посудине, заставляя фрахтовик тесниться к «Экзекъютору». Еще немного – и сработает луч захвата. И тогда...

«Сокол» отчаянно маневрировал и почти что скользнул по борту флагмана, вырвавшись в последний миг из клещей истребителей.

«Люк!»

Зачем он зовет его? Разве это не опасно? Ведь душа мальчика сейчас – как открытая рана. А если учесть, какое возмущение в Силе вызвало произнесенное откровение, Император способен и с такого расстояния уловить то, что знать ему не должно. Чувства Темного Лорда боролись с разумом. Возможно, разум и победил бы, если бы в тот же миг он не услышал ответ Люка.

«Отец!»

Что-то бешено запрыгало в груди. Сын понял... осознал... вернее, поверил! Да, поверил – вот оно, правильное слово.

«Поверил – не значит, что простит», - жгучим всполохом резануло по сердцу.

Фрахтовик опять метнулся в сторону, резко изменив траекторию полета.

«Сын, пойдем со мной».

Вейдер ощутил, как внутренне содрогнулся от этого призыва Люк. Сын попытался откреститься от кошмара, закрыть сознание (и даже позвал Бена – или ему показалось?), но не смог разрушить связь с отцом, единой кровью и единой Силой...

«Люк... Это твоя судьба».

Заложив крутой вираж, истребители вновь пошли в атаку. Луч захвата нацелился, выискивая жертву среди безбрежной паутины звезд. Сейчас или никогда...

И вдруг «Тысячелетний Сокол» растворился в пустоте неба. Был – и нет его более.

Вейдер тяжело вздохнул и обернулся. Перед ним вытянулся смертельно-бледный адмирал с лицом обреченного на смерть узника. И вокруг – ожидание трагической развязки в глазах офицеров.

Стремительными шагами, с развевающейся траурной мантией за спиной Лорд Дарт Вейдер покинул мостик…

* * * * *

Ни один настоящий ситх не назвал бы сына – сыном. Учеником, воином, Дартом-продолжателем-темных-традиций – но не сыном.

Если Император и в самом деле обладает достаточной мощью, чтобы услышать их безмолвный разговор с Люком – трудно будет предугадать последствия. Хотя, что ему гнев Повелителя? Теперь?

Теперь, когда Люк слышал не только речи врага, но и голос отца. Разве это не стоило риска?

И он действительно лишь разрубил клубок, предварительно не распутав…

Глава XVI. Летопись одного поединка

Знать цель, к которой мы стремимся – это рассудительность;

достигнуть этой цели – верность взгляда;

остановиться на ней – сила;

попасть далее цели – дерзость.

Ш. Дюкло.

-Прошу сюда, господин Скайдример уже ожидает вас.

Невероятный шок от слов официанта заставил кровь в жилах заледенеть.

Надо же, какая похожая фамилия! Скайдример? Мечтающий о небесах? Чуть повернув голову, он бросил осторожный взгляд на посетителя ресторана. Полноватый мужчина в сером костюме высокомерно посматривал на швейцара, неторопливой походкой продвигаясь к зарезервированному столику, где уже сидел этот самый Скайдример – еще один крупный толстячок из подвида «чиновник имперский обыкновенный». Такому только о небесах и мечтать…

Понятно, деловая встреча в дорогом столичном ресторане. Принято к сведению и забыто.

А может, он сделал глупость, позволив себе второй раз придти сюда? В теории у него вообще не должно быть слабостей. Ан нет, слабости есть, и время от времени выползают наружу. Иначе, какого хатта он ищет в том самом ресторане, где пару месяцев назад встречался с Мон Мотмой.

Но и глупости нужно совершать с умом.

Поэтому он заведомо выбрал именно этот столик у окна, откуда открывался превосходный обзор всего пространства ресторанного зала и большей части террасы. Если что-нибудь случится, он будет способен в два прыжка преодолеть расстояние до балкона. На посадочной площадке внизу его ждет собственный спидер, к тому же снабженный хитроумной сигнализацией.

Ерунда. Ничего не случится. Все пойдет по-прежнему, и завтра он отправится на Фондор.

-Желаете что-нибудь еще?

-Да… чашечку кафа с альдераанским коньяком, прошу вас. Есть у вас такой?

-Безусловно, господин, - раздался чуть уязвленный голос в ответ.

«А во Дворце Императора этот редкий коньяк втихомолку называют «таркиновским». Какой там древний мудрец, ситх его возьми, рассуждал о временах и нравах?»

Напыщенный официант на секунду заглянул в прозрачно-синие глаза клиента. С виду – самый обыкновенный мужчина лет сорока, высокий, стройный, в темном костюме отличного покроя. Еле заметная седая прядь в коротко остриженных светлых волосах и пристально-насмешливый взгляд из-под полуприкрытых век. Судя по тяжелому кольцу с печаткой – один из кореллианских промышленников средней руки. Привыкший показушно сорить деньгами в столице Империи.

Никаких ассоциаций с мрачным Лордом Ситхов этот человек не вызывал.

Немного вальяжно откинувшись в кресле, он держал чашечку тонкой работы левой рукой. Правая свободно покоилась на колене под столом. Хотя на расстоянии метра биопокрытие имперского протеза было практически неотличимо от настоящей живой ткани даже для наметанного глаза, он счел возможной видеосъемку высокого разрешения и поэтому не желал выставлять искусственную руку напоказ. Лишняя примета – лишние проблемы.

«А ведь не будь Силы, даже сам Палпатин не узнал бы меня сейчас. Он-то помнит наивного мальчишку, а не...»

Не того, кого он вчера видел в зеркале. Лицо, с которого полностью исчез отпечаток былой юношеской мягкости. Только жесткие, острые черты, пара шрамов и... первые седые волосы.

Почему?

* * * * *

Один из двух единственных во всем гигантском государстве шаттлов, которым разрешалось почти что безалаберно кружить над императорским дворцом, не опасаясь быть сбитыми системами противовоздушной обороны, обогнул посадочную площадку номер сигма-девять и плавно соскользнул вниз. Второй идентичный этому шаттл принадлежал самому Императору.

Вейдер испытал странное желание – задержаться на трапе корабля и каким-то крохотным, несуществующим мгновением отгородиться от визита в обитель старшего ситха.

«Страх, Энекин? Нет, не тот это страх... Но ты все равно должен ступать прямо, твердо, стремительно и не задумываться ни на миг. Вот так, да... Лорд Вейдер не может позволить себе стоять наверху трапа и раздумывать о том, как его встретит драгоценный повелитель, ситх бы его побрал».

Лестница, коридор, еще лестница. Красные пятна императорских гвардейцев колят глаза. Надоели-то как. Лифт, зал, снова ступеньки.

После беспинских событий повелитель отказался выйти с ним на связь. Вернее всего было предположить, что Палпатин уже и так был осведомлен обо всем случившемся от своих людей, а доклад Вейдера оставил на десерт. Этакий мастерский расчет на проверку эмоциональной устойчивости младшего ситха

Двенадцать гладких ступенек к покоям Императора. Одна, вторая, третья...

Вейдер не решился второй раз тревожить сарлакка в его яме – того и глядишь, сам свалишься с зыбучей дюны. И не зря. Когда «Экзекъютор» спокойно встал на орбиту Центра Империи, Темный Лорд получил сообщение из личной канцелярии Палпатина, гласившее, в какое время ему следует явиться на аудиенцию к Его Величеству.

Конечно, старый черт прекрасно знает, где его ученик. И Сила тут не причем… Даже сейчас – наверняка знает, что Вейдер уже поднимается по ступенькам к Мраморному залу.

«А это что за парень? Я его раньше не видел в числе адъютантов...»

Навстречу Темному Лорду шло серенькое пришибленное существо. Не то шпион, не то секретарь, не то еще что. Безликое и безличное одновременно. Наверно, Палпатину сейчас такие по душе. Соответствуют настроению. Будем ориентироваться на настроение?

-Его Величество ждет вас, Лорд Вейдер, - сказало существо.

Вейдер легко взмахнул рукой, и дверь отъехала в сторону, обнажив роскошные барельефы у самого входа в зал. Не ждать же, когда этот жалкий секретаришка галантно раскланяется, впуская его внутрь. Тоже мне, почетный эскорт.

Проверяя на прочность звенья логической цепочки, Темный Лорд приходил к выводу, что во всей беспинской афере светилось только одно слабое место, но и оно никак не указывало на прямую связь Лорда Империи с повстанцами. Мятежники сбежали сами, и никакие ушлые контрразведчики не сумеют доказать, что Вейдер был обязан распылить «Сокол» на молекулы, а не отключать гипердрайв. Ха, а ну как там содержалось что-нибудь еще? Корабль-то шел с самой повстанческой базы... Ладно, от этого-то он точно отвертится, а прочие детали побега, наподобие героической истерики Кальриссиана – не его вина. И Беспин он как-то ненавязчиво и грамотно к Империи сумел присоединить. Планетка, кстати, очень неплохая с точки зрения газовой промышленности. Надо будет это подчеркнуть в докладе...

Посмотрим, что там.

В зале перед троном Императора серой кучкой собрались те самые дипломаты. Да-да, те самые... Город в Облаках можно на время выкинуть из головы – разговор пойдет о свершениях Мадина на почве тонкой политики. И ему самому придется рассчитывать только на одно – удачную импровизацию. Не то чтобы он не думал раньше о своих объяснениях, но, учитывая обстоятельства, его срочный вызов сюда обещал принести массу неожиданностей. По одной простой причине – вот уже полторы недели как Вейдер не получал от Мадина никаких вестей. Уничтожен контрразвездкой? Взят в плен и удерживается в имперских застенках? Сбежал, бросив задачу с мон-каламари на произвол судьбы? Любой вариант мог объяснить все и сразу, и любой вариант означал одно – крах.

Первое, что он заметил сейчас – Мадина среди членов дипломатической команды не было.

Второе – посланники Империи были немного не в себе.

Темный Лорд на миг задумался, зачем его самого вызвали сюда – отчитывать за предполагаемые оплошности Мадина или, наоборот, попугать оставшихся дипломатов.

Он остановился на середине зала, преклонив колено. Как никак, строгий прием. Может, к капризам Императора и нужно было приспосабливаться каждый день заново, но протокол все-таки надо соблюдать.

Второй советник по экономике, входивший в состав делегации, слегка поморщился, глядя на Вейдера. Этот пожилой генерал в отставке был одним из тех, кто безоговорочно поддерживал Палпатина еще во времена Старой Республики, и сейчас он единственный не испытывал страха.

-Мы все рады видеть вас, друг мой, - произнес Император, жестом приказав младшему ситху встать и подойти к трону. – Генерал Халланс, доложите о своих успехах Лорду Вейдеру.

Халланс церемонно выдвинулся вперед.

-Лорд Вейдер, я должен сообщить, что генерал Мадин оказался предателем, - сказал Халланс.

Темный Лорд насторожился и сконцентрировался. Ментальные щиты, годами защищавшие его от посягательств повелителя, не должна была пробить ни одна новость. Даже, если сейчас ему скажут, что Палпатин уходит на пенсию, и объявил демократические выборы на пост главы государства. Или же что Татуин превратился в планету-океан. А уж с новостью о каламари он справится.

Ну, так что там с Мадином, почему этот Халланс все еще медлит...

-Мон-каламари остановили переговоры, отвергнув все наши предложения.

Вейдер мысленно поблагодарил свой респиратор, скрывший глубокий вздох и спросил:

-Как они аргументировали свое решение?

-Лорд Вейдер, надеюсь, вы позволите мне пропустить все эти замысловатые изыски, которыми изобиловал их официальный ответ. Мон-каламари недвусмысленно намекнули на то, что предпочитают нейтралитет союзу с государством, которое до сих пор не может навести порядок у себя дома. Они дали понять, что в будущем, после нашей победы над Альянсом этот союз станет возможным.

Вейдер даже подивился той твердости, с которой были сказаны прозвучавшие слова. Может быть поэтому именно Халланс, и никто другой сейчас ответствовал перед Императором. Догадку Темного Лорда подтвердили жалкие лица остальной придворно-дипломатической челяди.

-То есть вы вернулись к статусу кво, Халланс? – задумчиво протянул младший ситх. – Есть что-нибудь еще, что я должен знать?

-Лорд Вейдер, мы располагаем достоверными сведениями, согласно которым мон-каламари встали на сторону Альянса. Нам также удалось установить, что Мадин неофициально встречался с представителями контрделегации. За день до конца переговоров он бесследно исчез.

Судя по ощущениям в Силе, офицер говорил чистую правду...

«Ай да генерал... Жаль, что все хвосты не убрал, но и то хорошо, что скрыться сумел...»

-Что вы скажете на это, Лорд Вейдер? – спросил Император.

-Предательство генерала Мадина должно быть и будет наказано. Я сделаю все возможное, чтобы военная разведка Империи выследила этого...

-О том, кого ваша разведка так и не смогла ни выследить, ни арестовать, мы еще поговорим, Лорд Вейдер.

Повеяло колючей стужей. Вейдер проглотил упрек и чуть более покорным тоном произнес:

-В таком случае я жду ваших распоряжений, мой повелитель.

Император сверкнул желтым огоньком в глазах, неприятно покосившись на ученика.

-Генерал Халланс?

-Ваше Величество, больше всего на свете я желал бы разбить каламари на их же территории, - последовал незамедлительный, словно заученный ответ. - Мы сделаем все, что зависит от нас. Для атаки системы я бы задействовал весь имперский флот, если понадобится... Я считаю, что флот должен выступить уже сейчас!

После этой фразы старый аристократичный вояка мгновенно перестал нравиться Темному Лорду, и сейчас он испытывал острое желание поставить Халланса на место. Распоряжаться армией в обход главнокомандующего? Замечательные амбиции. Один такой уже был – все, хватит с него и гранд-моффа Таркина. Вейдер решил вмешаться, пока не поздно:

-Мой повелитель, могу ли я задать генералу пару дополнительных вопросов?

Император одобрительно кивнул. Предвкушая неплохое шоу.

-Генерал Халланс, насколько отвечают истине ваши достоверные сведения о контакте Мон-Каламари и Альянса? – спросил Вейдер, нарочно делая неприятный акцент на слове «достоверный».

Халланс снова поморщился.

-Контрразведка получила доказательства переброски истребителей к одной из планет, правительство которой сотрудничает с Альянсом.

-Переброска истребителей? Так они задержали грузовой корабль? Или целый крейсер? Наша контрразведка пиратствует? – насмешливо продолжал Темный Лорд, внезапно переходя на более требовательный тон. – Я хотел бы получить все холоматериалы. И желательно уже сегодня, чтобы сделать выводы.

-Должен сказать, что не располагаю прямыми доказательствами, Лорд Вейдер.

-А какими располагаете, генерал?

-Мофф Соуди курирует контрразведку Средних территорий. Именно он сообщил мне об одной операции, в ходе которой и были получены эти сведения.

-Тогда я желаю, чтобы мофф Соуди предоставил мне все полученные свидетельства. После тщательного анализа данных мы решим, имеют ли мон-каламари какое-либо отношение к Альянсу. Насколько я знаю, два месяца назад мон-каламари не приняли условия повстанцев. Если ваш печальный результат и заставляет меня сделать какие-то выводы, то, скорее, не о тайных происках мятежников, а о том, сколь правильную стратегию в переговорах выбрали вы.

Темный Лорд был абсолютно уверен, что доказательства транспортировки кораблей каламари к базам повстанцев по меньшей мере сфабрикованы, если вообще существовали. Несмотря на успех Мадина, так быстро наладить связь между Альянсом и Мон-Каламари было бы просто невозможно. То, что в любой государственной неудаче были виноваты повстанцы, уже давно сделалось неизменной отправной точкой любых придворных объяснений. И в этой ситуации ему самому было крайне невыгодно так рано светить Альянс. Корабли каламари он считал возможным использовать лишь в каком-либо значительном сражении, чтобы создать неожиданный перевес в сторону Восстания. Тем не менее, сам он почти не сомневался, что начало сотрудничеству мон-каламари и повстанцев положено. Он это чувствовал, и у него были все основания доверять своей интуиции.

Генерал, кажется, хотел возразить, но угроза в тоне ситха заставила его осечься и сдержать раздражение.

-Простите, Лорд Вейдер. Но, разве получив дополнительные доказательства предательства Мадина, мы не можем атаковать сразу? С тем чтобы разгромить флот этих нелюдей вместе с их верфями и сделать то, что должны были сделать уже давно – присоединить планетарную систему к Империи!

-Генерал Халланс, вы так и не определились в своих интересах. Вы только что предложили осуществить две противоположные по сути цели – уничтожить верфи и флот каламари и присоединить их к Империи. Если вы уничтожите флот и даже сохраните при этом верфи целыми, на постройку новых кораблей уйдут года… Так у нас и так есть свой Фондор. А если вы уничтожите и то, и другое – зачем государству еще одна жалкая планетка с убитой экономикой? Для того чтобы оппозиция составила новый доклад со списком систем, живущих за чертой бедности, а Мон Мотма похвалялась этой бумажкой?

-Империя должна продемонстрировать каламари свою силу!

-А вы можете хотя бы приблизительно оценить, сколько кораблей потребуется для того, чтобы все прошло гладко? Или вы считаете, что затяжная военная кампания с блеском покажет нашу мощь?

Вейдеру хотелось, чтобы его противник еще раз повторил свое пышное заявление, и генерал попался на эту удочку. В отличие от Темного Лорда, который высказывал свои обвинения нарочито холодным тоном, Халланс выпустил на волю всю свою имперскую гордость и выплюнул:

-Да хоть весь флот!

-Весь флот? Халланс, вы собираетесь оставить центральные планеты и военные базы без защиты от мятежников? Вы представляете, сколько времени займет передислоцирование эскадр?

Теперь уже вмешался сам Император, и его не менее едкий голосок заставил Темного Лорда прекратить учиненный им допрос генерала.

-Вейдер. Готов ли ваш флот выступить сейчас же?

-Да, мой повелитель. Мы можем выступить даже сегодня. Единственное условие – по пути на Мон-Каламари нам придется посетить Фондор, где как минимум четыре «разрушителя» должны будут пройти необходимый ремонт, и где мы получим полный комплект СИД-истребителей, перехватчиков и бомбардировщиков. Затем я также планирую посетить Кариду и Камино для пополнения личного состава...

-Ясно, - оборвал его Император и затем, незаметно нажимая кнопку консоли на подлокотнике кресла-трона, неожиданно добавил. - Все свободны.

Халланс все еще кипел недовольством. Вейдер и бывшие дипломаты, откланявшись, отступили к открывшемуся боковому выходу. Зубчатые створки искусно спрятанной в нише Мраморного Зала двери вдруг сверкнули пастью неведомого хищника. Бросив быстрый взгляд в виднеющийся издали темноватый дворцовый коридор, Темный Лорд заметил в глубине его недвусмысленное наличие большого количества императорских гвардейцев.

-А вас, Вейдер, я попрошу остаться.

* * * * *

Лицо Императора приобретает странное выражение. Вернее, на нем одна за другой сменяются несколько масок – презрение, отвращение, гнев, ненависть. Последняя легкоразличимая маска – злорадство, а затем все они стремительно перемешиваются в гибельном танце ярости.

-Вейдер!

Он инстинктивно меряет глазами расстояние до двери – всего-то несколько шагов до спасения.

-Я знаю, кто этот неуловимый резидент Альянса.

Спасения не будет.

Уже вполне осознанно он поворачивается обратно к повелителю, чтобы в последний раз встретить его взгляд. Потому что в следующее мгновение с пальцев Палпатина срывается смерть.

Молнии облекают его фигуру призрачным синим одеянием. Следующий разряд сбивает его с ног. Император подходит ближе. Хочется застонать... нет, он не доставит ситху такого удовольствия.

-А сейчас, Скайуокер, ты умрешь!

Респиратор втягивает в легкие острый запах горелых проводов доспеха. Костюм уже проплавился в нескольких местах, плотно прилегающая маска становится нестерпимо горяча, но сил стянуть ее уже нет...

Ситх нарочно концентрирует интенсивные разряды на руках лжеученика – они не закрыты броней, и обожженными ладонями он себя не защитит.

Постепенно боль отступает, и на ее место приходит темнота...

-Ваш каф, прошу.

«Здорово, что это был только очередной идиотский сон», - подумал Вейдер, кивком отвечая официанту, водрузившему перед ним изящную маленькую чашечку на столь же изящном блюдечке.

Положив ногу на ногу, он снова повернул голову в сторону пустующей, залитой дождем террасы. Когда-то давно из всех цветов лишь песочно-желтые татуинские оттенки вызывали у него неприязнь, но, прожив немало лет на Корусканте, он сделал другой вывод – на свете нет ничего хуже серого уныния. Настроенная вокруг планеты метеорологическая спутниковая сеть была призвана контролировать погоду столицы, но во время сезона дождей не раз давала сбой. Особенно, если речь шла не о правительственных районах. Вот и сейчас – солнце, словно навеки заточенное в тюрьме угрюмых облаков, смирилось со своей судьбой. Потускневший вид Центра Империи моментально потеснил из воспоминаний все удивительные краски Беспина. Вернее, от них и так осталась лишь ядовитая смесь оранжевых дымных облаков и красных капель крови на полотне памяти...

Главное, что он уже сумел отправить дроида к корускантскому связнику. И лучше не думать, через сколько дней Мотма получит сведения о новой Звезде Смерти, и сколько недель уйдет у ботанов на то, чтобы точно вычислить местоположение тайной имперской базы.

Они смогут. И от него это не зависит. У него есть свои проблемы. Например, Палпатин. Сколько месяцев пройдет до того дня, пока его бредовый сон не станет явью? А он должен успеть переиграть своего повелителя.

Темный Лорд повертел чашечку в руке, любуясь игрой света на отполированных гранях корускантского жадеита – один из немногих полудрагоценных камней, которые до сих пор добывали в Центре Империи. Приятный, но не обжигающий жар темно-коричневого напитка растекся по телу, прогоняя остатки почти забывшейся утренней головной боли. Несмотря на отличительный пряный аромат, появившийся во рту привкус обнаружил какую-то тонко замаскированную фальшь. Вейдер недовольно поджал губы, решив, что вследствие редкости и чрезвычайной дороговизны запасов спиртного с уничтоженной планеты, в этом заведении принято экономить на альдераанском компоненте. И, соответственно, компенсировать свойства оригинала добавкой дешевого местного брэнди и подходящих по вкусу специй. Ну, или же бармен посредством такой экономии каждый месяц оставляет бутылочку-другую раритета себе любимому. То есть золоченый корускантский престиж по существу ничем не отличается от последних татуинских кабаков...

«А ведь не твое это дело, Энекин».

Не его, это точно. Вот так – он послал донесение для Мон и, фактически, сбежал из Дворца. Зачем? Послать все к ситху? Пощекотать нервы? Освежить голову? Отдать дань прошлому, потому что планы исполнены и круг замкнулся. Наверное...

Люку удалось скрыться... Пусть. Да, не будет тайного союза Главнокомандующего Империи и Героя Восстания. А он успел даже полюбить этого наивного и столь нелепого в своей ненадуманной храбрости человечка – своего сына. Настолько, что память об этом единичном столкновении стала постоянно подкатывавшимся к горлу комком боли. Настолько, что хотелось задать дурацкий вопрос «а будущее будет?» и верить в невозможность отрицательного ответа.

Не будет и энной по счету встречи с принцессой. Может, и хорошо – сведений о местоположении «Раба» и его хозяина попросту нет. Фетт должен был появиться на флагмане практически сразу после вылета с Беспина, и если это по какой-то причине не удавалось, ему следовало немедленно связаться с Вейдером. Но охотник за головами начисто пропал из поля зрения, а свою обычную комм-линковую частоту использовать прекратил. Темный Лорд подумал, что никогда не предусматривал сбоя именно в этом звене рабочей цепочки. Ранее он мог положиться на Фетта как на самого себя. Да, на Беспине охотник за головами вел себя странновато, но он же вообще не совсем вписывается в привычную канву поведения. А что, если Боба и впрямь пошел против него, руководствуясь, к примеру, жадностью? Неправдоподобно, но...

В конце концов, он может обвинить агента в краже ценных документов с «Экзекъютора» и передать это дело имперской военной разведке. Слишком уж заметная личность и Фетт, и сам Соло... если, конечно, проклятый бандит еще жив.

«Проклятый бандит, в которого угораздило влюбиться твою дочь», - подумалось ему.

Дверь зала раскрылась, и внутрь ввалилась компания из четырех человек, принеся в чинную обстановку претенциозно солидного заведения какой-то почти неслышный, забытый шум жизни.

Давно ему не приходилось наблюдать за людьми вот так. На военные корабли не принято брать с собой женщин и детей, а помпезные дворцовые сходки моффов с высокомерными супругами и спесивыми до отвращения отпрысками из разряда золотой молодежи создавали впечатление стайки хищников, которые выползли из одного логова и до поры до времени охотятся вместе.

Они расселись за столом неподалеку от Темного Лорда, и Вейдер мог прекрасно различать каждого. Двое родителей и почти взрослые дети. Лет шестнадцать-семнадцать. Брат и сестра.

Чуть полноватая женщина и сухонький мужчина, на полторы головы ниже его. Зато дети, как на подбор, стройные и высокие. Смешливая девушка с рыжими волосами больше походила на мать, а темноволосый смуглый парень унаследовал черты лица от обоих родителей.

Вот девушка с напускной кокетливостью задрала носик, вот отец семейства принялся рассказывать какую-то веселую историю... Судя по доносившимся обрывкам разговора – решили отметить поступление сына в Имперскую художественную академию. Во взгляде скромного юноши и впрямь проскальзывал какой-то невидимый отпечаток вдохновения.

Семья. Причем счастливая.

Вейдер упрямо отвел взгляд в сторону – как будто отодрал ссохшиеся бинты от раны. И возвратился к изучению узора на чашечке. Жадеитовый зигзаг снова и снова сползал сверху вниз, обвивая тонкий фарфор искрящимся кружевом.

Он даже не представлял, сколь много зависти и боли может породить в нем такое вот наблюдение за случайно встретившимися ему людьми.

* * * * *

Боковая дверь зала сомкнула воедино широкие створки, поделив маленький мирок на живых и тех, кому оставалось жить всего несколько секунд. Правда, в данный момент Вейдер и сам не был исполнен уверенности в том, чем кончится их предстоящий разговор.

По спрятанному в капюшоне лицу Императора скользили безумные тени. Или тени безумия? Пока Палпатин разговаривал с дипломатами, он все еще хранил завидное ледяное спокойствие и, если бы не внешняя дряхлость, даже походил на себя самого, каким он был лет двадцать назад. Наконец, расположив руки на подлокотниках трона, старший ситх чуть подался вперед и произнес:

-Я уверен, Вейдер, что ты хочешь сказать мне что-то еще.

-Да, мой повелитель, - мгновенно отреагировал Темный Лорд. - Законная власть на Беспине полностью восстановлена. По моему приказу в системе оставлены два «звездных разрушителя» класса «Император» и наземный гарнизон.

Он прекрасно понимал, что Палпатина интересует далеко не это. Повелитель всегда любил начинать разговоры издалека, мелочными претензиями изводя изрядную долю сил противника, но сейчас привычки ситха были на пользу Вейдеру. Затеяв разговор о Городе-в-Облаках, он попросту тянул время, чтобы успеть понять – чего на самом деле ждет от него Император.

-Ты бы лучше рассказал, какая участь постигла мятежников, которых ты так старался арестовать, - въедливым тоном заметил Палпатин.

-Мой повелитель, к капитану Хэну Соло применены непосредственные меры воздействия. Остальным задержанным удалось избегнуть законных последствий их террористической деятельности. Администратор города, бандит Кальриссиан, которого я лишил власти, в последний момент помог им...

-Вейдер, мне вовсе неинтересны их имена, - прервал его Палпатин. - Кроме тех двух, которые ты еще не упомянул. Объясни мне, почему ты вот уже второй раз упускаешь Лею Органу?

Старший ситх приторно улыбнулся.

-Мне жаль, повелитель.

-А тебе не кажется, что еще немного, и твоим девизом станет «хотели как лучше, а получилось, как всегда»?

Это был риторический вопрос. Император продолжал гримасничать, и Темный Лорд предпочёл ответить гротескным жестом – виновато наклонил голову в шлеме.

-Мне нужна эффективность. Особенно сейчас. И не только в муштровке армии и разработке военных кораблей, но и по отношению к врагам народа! – зашипел Палпатин. - Дальше, Вейдер. Как получилось, что ты не смог арестовать этого... пацана?

-Я решил испытать Скайуокера в поединке. Простите мой банальный интерес, повелитель, но я должен был узнать, кто перед нами и насколько он опасен. Как и предполагалось ранее, мальчишка владеет минимальными навыками обращения с Силой. Я ранил его, отрубив ему кисть правой руки. Тогда же я сказал ему, кто его настоящий отец.

-И он поверил? – вкрадчиво спросил Император.

-Да, мой повелитель. Я почувствовал это.

-Ах, ну конечно, ты почувствовал... Какая славная идиллия... Ну что ж, продолжай.

-Чтобы выманить его с платформы, где он попытался скрыться, я предложил ему присоединиться ко мне. Устроить заговор против вас, завершить военный конфликт и разделить власть. Скайуокер спрыгнул в шахту и чудом уцелел. Сбежавшие мятежники успели вытащить его до того, как это сделал я.

Вейдеру вдруг показалось, что он говорит не о себе. Это какая-то другая, чуждая ему история. Настоящую историю того жестокого откровения не сможет ранить никакой злобный сарказм.

-Заговор, перемирие, власть... Понимаешь, Вейдер – это талантливо и одновременно бездарно. Уровень приключенческого романа, но не уровень политика. Ну, посуди сам – ты же предложил власть и могущество глупому татуинскому мальчишке.

-Мой повелитель, вам ли не знать, что татуинские мальчишки бывают разными?

Повелитель пристально взглянул на ученика.

-Я знаю, Вейдер. Но как это должно было подействовать на него после всей пропаганды повстанцев, которой он непременно наслушался? Зачем ему перемирие, когда он мечтает разгромить Империю вторым метким выстрелом? Или власть? Когда он всё еще грезит о демократии, разве нет? - Император на миг остановился, глядя куда-то вдаль. – Ты помнишь лозунг кореллианского восстания, направленного против их короля, как его там, Куарта Четвертого? «Свобода, Равенство, Братство». Это было тысячу лет назад, мой мальчик. Та Империя и те повстанцы канули в лету, а лозунг остался. Такова истинная сила слова. Никогда не забывай об этом, Вейдер. Особенно, когда в следующий раз будешь раздавать обещания вроде «он присоединится к нам или умрет».

В Мраморном Зале повисла гнетущая тишина.

Холозапись всего поединка Император просмотрел, наверно, раз пять. Проанализировал все, что можно было проанализировать. Более того, Сидиус, когда-то прекрасно владевший мечом, на всякий случай вызвал одного из своих наиболее доверенных контрразведчиков, бывшего еще и большим спецом в фехтовании. Только для того, чтобы подтвердить свое уже сложившееся мнение – Темный Лорд играл с юным джедаем, как кошка с мышкой. Но при этом он, как мог, щадил Скайуокера.

Палпатин следил за тем, какие слова подбирал Вейдер, и с какой интонацией он их произносил. То, что младший ситх фактически замыслил государственную измену, в целом не тревожило его... Для воина Тьмы стремление превзойти и победить Учителя – норма. Хуже, если такие желания отсутствуют напрочь. С другой стороны, Палпатин давно решил, что трон Империи должен принадлежать лишь ему одному. Он предчувствовал, что вместе с его уходом все рухнет, но никогда не делился своими предположениями с кем-либо из слуг. Незыблемая приверженность традициям ситхов, считал он, важнее самой Империи. Что толку, если на трон взойдет какой-нибудь адмирал или сенатор? Нет. Империя должна была стать истинным Храмом древнего Учения. Правило Двух, в которое никак не вписывался недоученный джедай, – его единым Законом, а Сила – воинством и сторожем этого Храма. И сама Сила, казалось, была с ним согласна – ибо исполняла все его желания. Она сделала его самым могущественным из всех живых существ в Галактике, она вознесла его на трон и она же даровала ему бессмертие. Он знал, что Сила подчинялась лишь тому, кто требовал от нее невозможного. И кто имел смелость на то, чтобы вырвать у нее это невозможное! Так зачем отказываться от вечной жизни? И ради кого уходить в небытие – ради сынка Скайуокера? Оставив на троне его папашу, который пожалел никуда не годного слюнявого недоросля?

Палпатин задумался, и едва не пропустил мимо ушей момент, когда Вейдер необычно тихим голосом промолвил:

-Вы правы, мой повелитель.

-Я подумаю, что с ним делать дальше, и нужен ли он нам. А пока что я запрещаю тебе разыскивать его.

-Как пожелаете.

-И вот еще что. Контрразведка наблюдает за Альянсом изнутри... Чем больше планетарных систем привлекают в свои ряды повстанцы, тем проще становится внедрять туда наших шпионов, - назидательно сказал Палпатин. – И, мой дорогой друг, если ты снова нарушишь приказ, Скайуокер... – Император замер. Скорчив отвратительную гримасу притворной жалости, он развел руками и закончил фразу трогательно-сострадательным тоном, - будет уничтожен.

Тем суровей полились жесткие слова приговора.

-И будет уничтожен мгновенно! Обратить его на нашу сторону, быть может, и нелегко – а вот ликвидировать несложно. У меня есть много людей, по-настоящему верных и преданных идеалам моего государства, которые справятся с этой задачей лучше тебя. Запомни, Вейдер, что сохранность его нелепой жизни сейчас гарантирует лишь твое невмешательство в это дело.

-Да, мой повелитель.

Темный Лорд приготовился раскланяться, но Император все также медлил с решением отпустить его. Тетива с не выпущенной ядовитой стрелой натянулась еще одной долгой паузой. Наконец, властитель Галактики с необыкновенной для своего возраста легкостью вскочил с трона и, постояв пару минут около гигантского панорамного окна, вновь повернулся к ученику.

-И еще, Вейдер. У тебя есть какая-нибудь версия происходящего на Мон-Каламари?

Темный Лорд ждал этого вопроса еще два месяца тому назад. И уже тогда, на случай успешного исхода операции, у него был заготовлен ответ.

-Мой повелитель, все, что мы знаем – это то, что благодаря покровительству Уиллхуфа Таркина генерал Мадин обладал хорошими связями в высших кругах. В связи с этим его так называмое добровольное отстранение от множества дел, включая якобы потерянный интерес к карьере в результате несчастного случая с его семьей, выглядят очень подозрительно для военного его уровня.

Вейдер подумал, что и так достаточно рассказал о личных тайнах Мадина, а настоящую причину его предательства он все-таки выдавать не станет. В конце концов, прославленная контрразведка Палпатина могла бы докопаться до этого и без его помощи.

-Дальше, - приказал ситх.

-Если генерал Мадин намеренно сорвал переговоры Империи с Мон-Каламари, я делаю из этого одно-единственное заключение – он и есть тот самый резидент Альянса в высших кругах Империи, которого мы ищем в течение нескольких месяцев.

Лицо Императора слегка посерело, и он сделал какой-то неровный шаг вперед.

-Ах так... Скажи, Вейдер, у тебя раньше тоже были подобные подозрения?

-Да, мой повелитель.

-Тогда какого… - Палпатин едва не употребил грубое набуанское словечко, - ты ввел его в команду?

Ему показалось, или на скрюченных пальцах Императора проблеснула синяя искорка?

-Я полагал, что Халланс и остальные сумеют распознать истинную сущность Мадина ранее, чем он нанесет вред, а переговоры станут индикатором верности...

Первая молния ударила под ноги. Вторая прошла где-то сбоку.

Вейдер не шелохнулся. Ну да, такого до сих пор не бывало. Как бы не злился повелитель на его неудачи в последние годы, до физических наказаний дело не доходило. Впрочем, не дойдет и сейчас. Вот только если он дернется, Император, скорее всего, рассвирепеет еще больше, молния ударит в доспех... а это будет чревато короткими замыканиями и прочими прелестями неполадок с электрическими контурами.

На миг мелькнула перед глазами картинка из прошлого – представление, которое лет двадцать пять назад он видел на нижних уровнях Корусканта. Родианец ловко метал ножи в свою напарницу-твилечку, и клинки один за другим вонзались в доску за ее спиной в миллиметрах от тела. Цирк, да и только...

-Кто. Тебе. Это. Разрешил? – процедил Император, капля за каплей выдавливая свой яд.

Ну что ж, оправданий у него особо и не было.

-Но ведь вы сами, повелитель, приказали мне использовать Мадина в этих переговорах.

Сморщенные черты лица Палпатина исказились до крайности, и Темный Лорд понял, что теперь он точно преступил границу допустимого. Мощный синий разряд прошил воздух слева от головы, едва не оцарапав шлем, и Вейдер с трудом удержался от того, чтобы не активировать сейбер.

«Стой... Это будет открытый вызов. А, по-моему, монументальное сражение с Врагом в распорядке сегодняшнего рабочего дня не значилось».

Но рука сама тянулась к оружию, призывая его вступить в бой и раз и навсегда покончить с Императором. Это было страшное по силе желание, и Темный Лорд не мог понять, чье оно на самом деле – порождение его поединка, затянувшегося на двадцать лет или же еще одно умелое искушение Палпатина.

Всего один удар – и он достигнет цели. Ведь он и так сделал почти все. Флот, который подчиняется лично ему и без проблем войдет в состав нового государства. Опытнейшие имперские военачальники, которые никогда не считали бомбежку мирных планет делом чести, прекрасно понимая, что сам Альянс ни разу не нападал на военные базы первым, а лишь обеспечивал защиту независимых систем от экспансионных посягательств. В Империи существовало великое множество порядочных людей – тех, кому смертельно надоел старый ситх и его когорта. И не ради предательства и банального военного переворота они встанут на его сторону – ради изменений и реформ. Ради исполнения той мечты, из-за которой они поддержали Императора двадцать лет назад, и которую этот же самый Император едва не похоронил под обломками Звезды Смерти вместе с таркиновской доктриной страха. С такими сторонниками реально будет построить нормальное сильное государство без грубых тоталитарных замашек. В меру демократичное и в меру централизованное. Нет, не на руинах Империи – на ее хорошо отлаженных механизмах и своем влиянии.

Ибо теперь стало возможным то, что не было возможным два десятка лет назад.

Энекин Скайуокер научился играть по правилам и может их изменить.

Проблемой, по большому счету, остается только обласканный вниманием Палпатина Корускант. Столица, одна часть населения которой до предела затравлена облавами, доносами, репрессиями и прочими излюбленными приемами тайной полиции, а другая являет собой комплект боевых фигур на шахматной доске Императора, сдастся только тогда, когда свое мнение о могуществе Палпатина выскажет остальная часть Галактики. А для этого нужно вызвать цепную реакцию, начиная с нескольких периферийных точек.

Если он нанесет удар сейчас...

Нет. Не так он это планировал. Сначала Мон должна непременно получить найденные Феттом данные о второй Звезде Смерти. Если существует хоть неимоверно крошечная опасность повторения чудовищной истории с Альдерааном, спешить нельзя. И включать сейбер сейчас – тоже нельзя.

Вейдер призвал Силу, начиная осторожно собирать защитное поле вокруг себя. Он все же успеет поставить обыкновенный смягчающий блок. До того, как молния стукнет ему в грудь.

-Мой повелитель, я действительно не имел никаких доказательств своим подозрениям...

В ответ на мягкий, невозмутимый тон Темного Лорда Император чуть опустил кисти рук. Примерно минуту учитель и ученик неотрывно смотрели друг на друга. Ни маска Вейдера, ни что другое не мешало им ощущать взгляд в Силе. Синие глаза одного и желтые немигающие огоньки на лице другого. Хладнокровие, стальная выдержка с одной стороны, и разрушительное пламя – с другой.

Прикажете флоту выступить к Мон-Каламари или же продолжить поиски баз Альянса?

Палпатин словно стряхнул с себя какую-то одержимость и, слегка приосанившись, торжественно заявил:

-Нет. Эта жалкая история с каламари меня больше не интересует. Скоро, Вейдер, мы закончим строительство второй Звезды Смерти. Это станция небывалой мощности! Мы сотрем Альянс в пыль одним ударом!

Ну, вот и хорошо. Он знал, что повелитель скажет именно это. Иначе никогда не предложил бы начать военные действия. Если бы в этой Галактике кто-нибудь попробовал оценить, как много бомбежек и боевых столкновений было предотвращено подобной тактикой противоречия – он бы невероятно удивился. Далее надо было разыграть удивление. Поэтому Темный Лорд чуть импульсивно повернул голову вбок и вдруг застыл, так и не проронив ни слова.

-Твой флот должен контролировать территории у Бакуры. Там никаких повстанцев быть не должно. Используй центральные резервы, чтобы не терять времени у Фондора.

-Мой повелитель, чтобы разумно дислоцировать корабли, мне нужно знать…

-Тебе не нужно знать, где строится станция. И еще – военная разведка тебе больше не подчиняется. Можешь идти.

-Да, мой повелитель.

Младший ситх поклонился и, развернувшись, быстро пошел к главному входу, смутно надеясь, что в спину ему не прилетит электрический разряд, и одновременно пытаясь подсчитать, сколько раз за время визита он произнес «мой повелитель».

Неожиданно он опять услышал голос Императора. Оглянувшись, Темный Лорд увидел, что Палпатин все еще стоит на том же самом месте.

-Так вот, Вейдер. Я не верю, что этот дистрофичный генерал с козлиной бородкой и есть тот самый пресловутый резидент Альянса. Не верю. А вот в то, что наш неуловимый резидент и в самом деле повлиял на исход переговоров – верю. И мы выясним, кто он такой, правда, Вейдер?

-Да, мой повелитель.

Темный Лорд уже подошел к передней двери зала. Нарушая этикет, он вновь обернулся и, подражая самому Палпатину, елейным тоном произнес:

-Я обещаю, что вы непременно узнаете, кто этот резидент, мой повелитель.

* * * * *

«Надо будет отправить Мон еще одну шифровку – пусть старательно последит за теми, кто попытается сблизиться с Люком».

Это все, чем он может ему помочь на данный момент.

Мысль о новой опале не тревожила его. В военной разведке все равно остаются люди, которые будут продолжать работать на него. В том числе, можно будет подсунуть им дело Фетта и Соло. С охотником они не справятся – не тот калибр. Но найдут и выследят. Это они умеют.

Остальное – позже. Теперь нужно всего-навсего дождаться, когда зверь выйдет из логова. Осторожно, не торопя события. И тогда – добить зверя.

Оставив на столике плату вместе с приличными чаевыми, Вейдер прошествовал по направлению к выходу. Стараясь избегать взглядов идущих ему навстречу посетителей ресторана, он по широкой лестнице сошел вниз к стоянке. Дверь раскрылась, и в глаза вдруг брызнул яркий ослепительный свет.

К его удивлению, на блестящем дюрастале небоскребов весело играли блики радуги. Любимый город ожил. Ливень кончился, и сквозь белые косматые облака ему улыбалось солнце.

Часть 5. Время побеждать

Вот и все, подброшена монета

И, звеня, упала на весы:

Мне бы расплатиться жизнью этой

За букет с нейтральной полосы.

Светлана Никифорова-ака-Алькор. Цена.

Глава I. Охота за предчувствиями

Неустрашимых людей нет между теми, которым есть что терять.

Наполеон.

-Я сам прибуду на Эндор.

Первая мысль, которая пришла в голову, зазвучала тихим, но почти что триумфальным аккордом. За нею следом поспешила вторая, тревожная и подозрительная. Предвкушение победы – слишком дорогое для него удовольствие.

Пусть все именно так и должно было случиться, пусть на то воля Силы, пусть ему представилась долгожданная и исключительно удобная возможность осуществления собственных планов, только вот зачем это самому Императору? Зачем властителю, годами не покидавшему Центра Империи, ни с того ни с сего отправляться самолично инспектировать станцию?

-Повелитель, вы полагаете, этот риск благоразумен?

-Риск?

-Риск перелета на дальние расстояния и риск близких встреч с повстанцами.

-Никогда не предполагал, что Лорд Вейдер боится повстанцев.

По лицу Императора зазмеилась слишком хорошо знакомая ему улыбка. Темный Лорд промолчал. Несколько месяцев немилости не прошли даром, и теперь он еще тщательней взвешивал произносимые им слова.

-Отправляйся на станцию сейчас же. Сейчас же, - настойчиво повторил Палпатин.

-Да, повелитель. Я заставлю Джерджеррода и его людей работать быстрее и доложу вам сразу, как только лично удостоверюсь в безопасности и боеспособности станции.

Палпатин коснулся кнопки на подлокотнике, и трон тут же совершил послушный полуоборот. Повелитель Галактики углубился не то в медитацию, не то в размышления, распространяя вокруг себя какой-то ореол недовольства. Показалось? Да нет, все яснее ясного. Кого могла удовлетворить только что произнесенная скупая официальная безвкусица? Уж явно не Императора.

На всякий случай Вейдер учтиво поклонился в никуда. Человек на троне остался неподвижным. Аудиенция окончена.

Младший ситх повернулся на каблуках и без промедления покинул Мраморный Зал, заставив алые фигуры гвардейцев у входа отступить. Приказав дежурившему неподалеку адъютанту побеспокоиться о его личном спидере, Темный Лорд шагнул в атмосферу бледной кисло пахнущей осени. Прошел по аллее, густо усаженной редкими, вычурными, долгоживущими деревьями и неожиданно заметил, насколько неестественной кажется ему сегодня эта часть Императорского Парка. Высокие, надменные растения, специально собранные по всей Галактике, а затем подвергнутые генетической модификации, служили символом вечности и неизменности здешних традиций. Результат был поистине великолепен, но сиял той гордой красотой, какой всегда проникнута неосуществимая безумная мечта. Мечта о бессмертии.

На почтительном расстоянии от западных ворот Парка – блистательный Корускант. Достаточно преодолеть этот путь по аллеям и платформам, пересечь Императорскую площадь, пройти под статуей Властелина-Галактики-в-Капюшоне – и ты уже там. Вместо тяжести грандиозных сводов и колонн – воздушная легкость крыши мира. Вместо затвердевшей тишины безоконных коридоров – оглушающий шум мыслей и чувств.

А что, кто-то утверждал, что ситх-воин не может искать решений в созерцании города? Нет. Значит, может. Отбросив в сторону сомнения, он все-таки решил позволить себе эти пятнадцать-двадцать минут. Назло всем шпионам и осведомителям. Этой шарады им все равно не решить, а подозрительно-испуганные взгляды моментально очистивших улицу суетливых чиновников могли разве что рассмешить его. Немного. Ибо смеяться пока еще рано.

На всякий случай он чуть замедлил шаг и сконцентрировался, но, кроме эманаций неприятия и любопытства не почувствовал ничего. Решится ли кто-нибудь выстрелить в спину ненавистному Темному Лорду? Конечно, нет. Для такого «храброго» поступка его здесь слишком боятся.

Черная фигура двинулась дальше.

Рабочий день подходил к концу, и в наползающем сумраке многоуровневый гигант уже возжигал свои разноцветные беспорядочные огни. Правительственный район, захвативший высочайший уровень мегаполиса, обступил Вейдера кольцом величественных и замысловатых по архитектурному стилю строений. Чуть повернув голову в сторону, Темный Лорд бросил взгляд на бывшее здание Сената. Занятая какими-то бюрократами и придворными, никому не нужная громоздкая махина казалось остовом давно почившего титана. Еще бы, когда ход галактической политики по существу измысливается в одном небольшом кабинете Дворца. Двадцать пять лет назад дикий и многоголосый «татуинский базар» сменился передовым движением Нового порядка, где вообще не существовало разногласий. А, следовательно, не было и той небольшой здоровой доли оппозиционной конкуренции, которая могла бы заставить правящий слой развиваться и работать. В конце концов, забава наскучила хозяину, и он распустил свой личный кукольный театр.

Вейдер давно ждал возможности выманить Палпатина с Корусканта. О шансе уничтожить любимого повелителя вместе со Звездой Смерти можно было только мечтать. Теперь оставалось понять, зачем Императору так лихо подставлять себя. Ставить короля под удар нельзя. По крайней мере, в столь обожаемых Палпатином шахматах. Но можно сделать вид, что как раз это ты и собираешься сделать… И – раздавить атакующего противника хитрым маневром.

Темный Лорд невольно подумал, что если бы он и вправду собирался разбить повстанцев, присутствие на подобной операции Его Величества, на старости лет вдруг решившего опробовать свои таланты в военном деле, не принесло бы ничего, кроме неудобств. Из политиков вообще редко получаются хорошие полководцы. Правда, у Палпатина на этот счет вполне могло быть собственное мнение, весьма отличное от мнения его слуги.

Сколько бы Вейдер не участвовал в каких-либо военных миссиях, он везде требовал только одного – невмешательства местных политических заправил, губернаторов и прочих людей в штатском. Ситх приобрел славу недипломатичного, кровожадного, ни с кем не считающегося карателя. Что, впрочем, вполне соответствовало истине, когда речь шла о пиратских базах, наемниках-террористах или каналах работорговли. То же самое касалось вооруженных бандитских формирований – как правило, экстремистов из разряда бывших сепаратистов, с которыми не смогли договориться даже лучшие дипломаты Палпатина. В годы становления Империи ими постоянно предпринимались попытки захватить власть в ряду мелких планет, или же учинить какую-нибудь кровавую провокацию. Причем почти всегда оказывалось, что одно из вышеупомянутых зол приносит лишнюю кредитку в карман какого-нибудь принца или президента и, естественно, первым выдвигаемым аргументом радеющих о благе народа политиков была государственная экономика. Тогда Вейдер нарочно позволял себе любой разгром с конфискацией имущества местных представителей власти. Особо недовольных результатом ждал Кессель, а эмиссары Империи, подчинявшиеся лично Темному Лорду, насаждали Мир и Порядок. С Альянсом сводить потери людей к минимуму было труднее, но в девяноста девяти случаях из ста повстанцы каким-то неведомым, почти волшебным образом успевали избежать столкновения с имперским флотом. Нередко Палпатин требовал преследования или уничтожения своих противников напрямую. Но даже подобную ситуацию можно было обратить себе на пользу, если только предполагаемый «враг народа» не решался совершить откровенную глупость и открыто выступить против Вейдера. Трусов удавалось легко запугать и нейтрализовать, а отважные, но при этом хитрые и незаурядные люди, сами того не подозревая, нередко становились союзниками.

Он словно кожей ощущал – изменения готовы настигнуть исполинское государство в самом ближайшем будущем, и удар по оплетающей Империю паутине будет гораздо мощнее взрыва боевой станции три года назад. Сражение против новой Звезда Смерти было неизбежно, но оно должно было стать последним. Судя по тому, как ведет себя Палпатин в последнее время, старший ситх чувствует тоже самое. Ничего нового, впрочем. Эта предопределенность, нависшая над ними, над Империей, над всем миром, уже давно стала родным ощущением упорядоченности событий. Главное – понять, кому именно выгоден данный расклад. И, выставив судьбе своеобразный вотум недоверия, переиграть ситуацию в свою пользу. Вот и сейчас – строитель пирамиды могущества узрел, как расшатываются ее кирпичики, как тлеет фундамент, и принял решение стянуть переборки новой интригой.

Скоро все будет иначе.

Это был вопрос дней, быть может, недель.

Это был вопрос его двадцатилетней работы.

Наиболее благоприятным, идеальным исходом было бы отправить Императора на тот свет, а затем отдать войскам приказ в срочном порядке покинуть Звезду Смерти. А дальше сделать то, к чему он стремился все это время. Строго по плану. Объявить себя единственным законным наследником трона, перехватить власть, арестовать расставленных повсюду людей Палпатина, и, подписав с повстанцами почетное перемирие, бескровно перевести государство в новую фазу развития.

Если же нет... Если на станции снова останутся люди... Это все-таки война.

Его руки и так по локоть в крови. Лишь бы эта кровь не была на руках его сына...

Ему – строить...

Стоп! А ведь за полгода Император вполне мог изменить мнение о судьбе Скайуокера-младшего? По его сведениям, за Люком следила как контрразведка Империи, так и ранее подконтрольная лично ему государственная военная разведка. За полгода только в штабе Альянса задержали двух подкупленных людей, плюс еще одного шпиона обнаружили среди пилотов. И те, и другие имели неплохие возможности наблюдения за Скайуокером.

Судя по настроению повелителя, вызов Темного Лорда на Корускант вовсе не снял с него опалы. Причем Император почти не старался скрыть раздражения.

Теоретически, если Палпатин стал сомневаться в старом союзнике, то для обеспечения могущества нужен был кто-то новый. Свежий, молодой идеалист, которого будет легко перевербовать. И, безусловно, форсъюзер. Тогда выбирать-то особо и не из кого.

Значит, Император рассчитывает каким-то образом схватить юного героя Восстания. Но как? Естественно, Скайуокер будет непременно участвовать в любой атаке против Звезды Смерти. Но такая операция еще даже не запланирована, а чертежами станции обладают только Император и мофф Джерджеррод.

Тогда надо срочно предупредить Мон. Пусть не лезут очертя голову в пекло, даже если там приятно пахнет домашним очагом. А для этого надо отправить дроида-секретаря к связному. Неприметный, совершенно серенький чиновник небольшого отделения Имперской канцелярии, высившегося неподалеку, и не подозревал, чьи именно донесения он передает в близлежащую систему Ассуан-Мин, а оттуда – на Суллуст. Вейдеру стоило больших трудов найти место для агента в самом сердце Империи и обеспечить самого себя почти идеальным соратником и надежным каналом связи на четыре долгих года.

Череда зданий с отпечатком неповторимой изысканности подошла к концу. Дальше начинался финансовый Корускант, вперемешку со зданиями служб безопасности, замаскированных под несуществующие банки и компании. Если он хотел добраться до своего собственного дворца, нужно было свернуть направо и пройти по авеню Мира и Порядка. Но Вейдер, словно, по наитию, продолжил путь к знаменитой арке Славы, выстроенной по приказу самого Императора после взрыва первой Звезды Смерти и увенчанной именами всех варварски убитых героев Империи. Таркин, Мотти, Тагг... Отряд штурмовиков, охранявших официальный вход в Правительственный район, почтительно расступился перед Вейдером.

Что, мы так рады визиту начальства?

Мой бой окончен. Близится конец

Из рук судьбы я принимаю чашу.

Услышь меня, Всевидящий Творец!

Одна ты, Сила, знаешь, как мне страшно...

Темный Лорд в изумлении остановился, с трудом выводя соответствие сиротливой фигурки под огромной аркой и словно льющейся с небес мелодии. Здесь такое не то, что каждый день, каждый год не увидишь. Неужели бродячая певичка не нашла лучшего места для заработка? Судя по акценту, она еще и родом с Альдераана. Здесь. Перед аркой кровавой славы гранд-моффа Таркина.

Какая ирония...

Один из штурмовиков бросился задержать нарушителя. Вейдеру хотелось дослушать песню, и охраннику порядка пришлось споткнуться, зацепившись ногой за невидимую преграду.

Земля чужая примет мою кровь.

Те, кто остался, поднимите знамя!

Не оставляй меня, моя любовь!

Не властен больше суд людей над нами.

Удивительные слова... Трудно найти нечто более неподходящее для здешнего царства безжалостной политики и прагматичных решений.

Темный Лорд, притаившись в тени колонн, исподтишка наблюдал, как ругающийся на чем свет стоит штурмовик с трудом поднимается на ноги, а несколько проходящих мимо имперских служащих тихо посмеиваются. Кто-то из них даже осторожно бросил пару кредиток в коробочку перед девчонкой. Все было бы забавно, если бы не странно щемящее ощущение в сердце, которому вторил тонкий, звенящий голос:

Я знал, что ты придешь, я ждал тебя.

Когда из тела жизнь рванется криком,

И жизни нить жестокая Судьба

Обрежет на клинке застывшим бликом.

На помощь штурмовику уже спешили другие. Маленькая певичка оборвала аккорд, подхватила свой инструмент и пустилась в бега, исчезая в переулках.

Тишина царствовала недолго. Почти в ту же минуту послышался сильный взрыв.

Кто же, как не он, должен знать, что происходит в правительственном районе!

Покинув свою засаду и быстро обогнув квартал, Вейдер увидел полыхающие огнем окна одиннадцатого этажа пятого уровня Имперской канцелярии. К горящему зданию со всех сторон сбегались штурмовики. Темный Лорд незаметно подошел к капитану государственной полиции и потребовал разъяснений тоном воплощенного Правосудия Империи:

-Что произошло?

Офицер, как и следовало ожидать, вздрогнул, а в глазах его ясно читалось «опять этот Вейдер...».

-М-милорд, мы еще не установили причину. Похоже, эти пов... повстанцы взорвали одно из помещений.

-Повстанцы здесь? – холодно, с сарказмом в голосе произнес Вейдер.

Лицо полицейского приобрело зеленоватый оттенок.

-Мы... мы точно не знаем, милорд. Простите, милорд...

-Кто-нибудь погиб?

-Да, один чиновник, Синав Зиссан, и несколько служащих отдела госбезопасности... Это точно Альянс! Это их работа! Они устроили террористический акт...

Темный Лорд еще раз посмотрел вверх. Сам того не подозревая, офицер выболтал то, что должно было остаться тайной имперской контрразведки, и Вейдеру не составило труда сделать собственные нерадостные выводы. Повстанцы... Кроме него самого и погибшего связного, людей, каким-то образом связанных с Сопротивлением, в этой части Корусканта не могло быть в принципе. Значит, кто-то собирался произвести арест изменника. Разведчик Альянса, видимо, решил, что помощи ждать неоткуда, и уничтожил себя вместе с наверняка имеющимися у него документами. Либо ассуан-минец был предателем, либо контрразведка иными путями вышла на связного. Плохо. Вейдер вызвал по комм-линку спидер и зашагал в сторону своего дворца. Мелодия до сих пор продолжала звенеть в голове, только теперь слова песни казались еще более мрачными.

«Мой бой окончен. Близится конец…»

Нет, бой еще не окончен. В конце концов, он может отправить Пиетта на Ассуан-Мин. Хотя, с другой стороны, открываться ничего не подозревающему союзнику было еще слишком опасно, да и неожиданное путешествие адмирала нуждалось в хорошем обосновании. Ничего, сейчас он доберется домой и по экстренным каналам связи сообщит Мон важнейшую информацию. Это большой риск, но...

-Лорд Вейдер!

Темный Лорд обернулся. Перед ним навытяжку стоял один из его адъютантов. Самый нагленький, подсунутый лично Императором. Притворная маска из смеси робости и вежливости на лице. Опять маска. Как же он устал от всех этих масок...

-По приказу Его Величества за Вами прибыл шаттл. «Экзекъютор» готов к вылету.

В двадцати метрах от него прямо посреди улицы спокойно усаживался изящный белый кораблик. Палпатин, похоже, действительно хотел, чтобы Вейдер немедленно отправился на Эндор и сейчас весьма наглядно демонстрировал ученику свое умение достигать желаемого результата.

-Передайте в канцелярию Императора, что я сейчас же отправляюсь.

Глава II. Аурэбэш бесконечности...

Утро, ставшее дождем, холод времени бессилен.

Мы уже за дверью ждем, Тьма одела наши крылья.

От жестоких глаз небес вам не скрыться в вашей шкуре

Мы идем за звездной бурей....

Ольга Волоцкая-ака-Джем. Нам нужен мир…

Проходя по мостику «Экзекъютора», Темный Лорд заметил, с каким уважением или даже трепетом его офицеры взирают на зловещие контуры боевой станции. Знаменитый флагман, еще недавно считавшийся гордостью супердержавы, выглядел детской игрушкой по сравнению с серым нагромождением дюрасталя. Одно только появление Звезды Смерти вблизи населенных миров могло породить массу легенд даже в этом напичканном высокими технологиями уголке Вселенной, ибо сама ее незавершенность придавала станции некоторый мистический ореол. Огромный недостроенный сектор казался чудовищной выбоиной, что поневоле наводило на мысли – может, разбитая три года назад станция вовсе не стала космической пылью, а возвратилась из самого пламени ада, неся в себе неупокоенные тени погибших и требуя отмщения?

«А не собирается ли Палпатин в случае победы навсегда остаться на станции? Властитель мира сего с супероружием в кармане – чрезвычайно радостная эволюционная перспектива для Галактики. Но кто знает, что на самом деле замышлял Таркин три года назад? У него была реальная возможность дать всего-то один залп по Корусканту и самому править Империей. Не верю, что наш честолюбивый гранд-мофф не строил подобных планов. Да и беспокойство Императора тогда было налицо. Зачем упускать шанс и ждать, когда мания величия стукнет в голову следующему моффу?»

-Милорд, через час мы будем на орбите Эндора, - доложил Пиетт.

-Подготовьте мой шаттл, адмирал.

Пиетт спешно передал приказание Лорда своему личному адьютанту, который тут же включил комм-линковую связь с ангаром и затем почти молниеносно выскочил из рубки.

Час. Только час. А дальше – нет, еще не игра. Только прелюдия к большой игре. Но времени все равно мало.

«Разве у меня когда-нибудь было много времени? - спросил себя Вейдер, - Никогда. У меня было двадцать лет, чтобы...

Сокрушить то, что Палпатин построил за какой-то год? Взять под контроль? Изменить? Переделать? Переписать историю по-своему?

Обычно бывает наоборот – гигантские изменения происходят в рекордные сроки. Нет, это лишь мираж. Так, внешняя сторона дела для публики. Только de jure Палпатин правил тринадцать лет, когда наши милые джедаи ломали голову над тем, где же таки скрывается таинственный ситх! А de facto... Ведь не в конституции черным по белому прописывается какое-то там зло, а в нашем постоянном следовании компромиссам – и вполне настоящее зло, не абстрактное, ощутимое на своей коже. Тут и коррупция, и Орден с его лицемерием и беспомощной догматичностью, и беззаконие на далеких, никому не интересных планетах. И вот потом находится какой-нибудь умный амбициозный канцлер, который собирает эти компромиссы воедино и использует их как оружие против их, так называемой демократии.

Вероятнее всего, будет провокация. Это наш ситх любит. То есть он подсунет Альянсу какую-то новую информацию, которая заставит их принять поспешные и неверные решения. Но о Звезде Смерти Мон уже знает, как знает и то, что нынешняя Звезда Смерти намного мощнее той, прежней. У них нет планов, чтобы атаковать станцию. Или Император предоставит им фальшивые чертежи?

А что, если запретить Мон вообще что-либо предпринимать? Тоже вариант».

Темный Лорд на миг представил, как удивится Палпатин, просидев с месяц на Звезде Смерти, но так и не дождавшись атаки повстанцев. Он едва сдержал смех, потому что в голову внезапно пришла мысль о незавидной судьбе близлежащих миров, на которых повелитель может запросто сорвать злость. Бакура, к примеру, явно долго не протянет, а если на станции уже работает гипердрайв...

«Нет. Сейчас или никогда. Никаких компромиссов. Второго шанса у нас не будет. Как там говорят кореллианцы – кто не рискует, тот не пьет лум? Ага, за здоровье Императора...»

* * * * *

Мофф Джерджеррод был высоким, стройным мужчиной. В меру честолюбивым, в меру самоуверенным и при этом достаточно искренним поклонником государственного режима. Узнав от офицера службы безопасности станции о неожиданном приближении шаттла суперкласса с самим Дартом Вейдером на борту, Джерджеррод немного разнервничался. Он никогда не был представлен Темному Лорду лично, и все знакомство с ситхом сводилось к беглым взглядам на приемах в корускантских дворцах. Благодаря давней дружбе с самим Таркином, вертикальная карьерная дорожка Джерджеррода ознаменовалась сверхсекретной миссией и назначением в командиры новой боевой станции. Будучи неглупым человеком, он и сам понимал, что для этого дела Палпатину была нужна не очень примелькавшаяся фигура. Джерджеррод не был на Корусканте уже полтора года, строго выполняя инструкции Императора, и вот уже два месяца как не получал никаких личных указаний свыше. Построить Звезду Смерти было для него делом чести, и он отчетливо сознавал – неважно, какими усилиями. Важно, чтобы станция вновь наводила ужас на мятежные миры. Не на последнем месте роились и мечты о славе Таркина. Ведь по окончании строительства боевой станции именно, он, мофф Джерджеррод, станет великим стражем порядка во Вселенной.

Что мог принести ему визит Темного Лорда? Чем он прогневил сурового Повелителя Империи? Он честно старался поспеть в срок, подгоняя своих людей и не понимая, отчего Палпатин так опасается наполовину разбитых и рассеявшихся по всей Галактике борцов Сопротивления.

На этом размышления Джерджеррода остановились. В сопровождении пары СИД-истребителей, в док влетел белый шаттл.

Через минуту на вершине трапа возник черный почти трафаретный силуэт. Уверенной походкой человека, привыкшего приказывать и добиваться немедленного исполнения своих приказов, Дарт Вейдер сошел на борт Звезды Смерти номер два. Он принес с собой мрак и хриплый сип респиратора, который с каждым механически ровным шагом становился все громче.

Джерджеррод сделал несколько шагов по направлению к Вейдеру и поймал себя на странной мысли – ему невольно захотелось застыть в почтительной позе и даже вытянуть руки по швам.

«Ну-ну, - подбодрил он себя. – Возможно, Вейдер доволен нашей работой, и привез мне благодарность Императора. Да и вообще, вот Уиллхуф Таркин никогда не стал бы утруждаться и выводить целый штурмовой взвод встречать императорского ситха. Ну, мне все-таки не помешает произвести на него хорошее впечатление».

Темный Лорд умел эксплуатировать недостатки людей, и, как опытный хищник, особым нюхом определял слабое место своей жертвы. Впрочем, не нужно было даже обладать Силой, чтобы увидеть серенькую тень малодушия на лице Джерджеррода и сделать единственный вывод – протеже самого Таркина так и не смог унаследовать стальной характер гранд-моффа. Что в значительной мере упрощало задачу.

Джерджеррод взял себя в руки и произнес, обращаясь к недвижной черной маске:

-Лорд Вейдер, какая приятная неожиданность. Вы почтили нас своим присутствием...

-Довольно вежливостей, командир, - оборвал его Вейдер, не останавливаясь и нисколько не сбивая почти математической соразмерности своих шагов. – Я прибыл сюда, чтобы проследить за тем, насколько вы укладываетесь в сроки.

-Я уверяю вас, лорд Вейдер, мои люди работают так быстро, как только могут.

Подметив характерное дрожание и тающую смелость в голосе собеседника, он бросил мимолетный взгляд на других офицеров, которые, не в силах шевельнуться, словно прикованные наблюдали за разговором своего командира и Лорда Ситхов.

-Возможно, я найду новые способы мотиваций.

-Я обещаю вам, станция будет боеспособна, как и планировалось.

-Император не разделяет вашего оптимизма по поводу сложившейся ситуации, - парировал Вейдер.

-Он требует невозможного! - сорвался Джерджеррод. - Мне нужно больше людей.

-Возможно, вы лично сообщите ему это, когда он прибудет на станцию?

-Император прибывает сюда?

-Именно, командир. И он недоволен достигнутыми результатами.

Это было совсем не то, чего ожидал Джерджеррод и чему он посвятил столько бессонных ночей, проведённых за чертежами и проектами боевой станции. Но он не смеет проиграть, на кону доверие самого Императора. Мофф все-таки собрался с духом и решительно воскликнул:

-Мы удвоим наши усилия!

«О, какой примерный фанатизм. И ради чего? Когда Император прибудет сюда, твоя жизнь не будет стоить и ломаной кредитки. Ну что ж, не одному же мне волноваться по поводу приезда Палпатина, - подумал Вейдер. - Самый лучший способ избавиться от плохого настроения – это поделиться им. Хотя я не удивлюсь, если в результате моего визита половина экипажа дезертирует. И правильно сделает».

-Я надеюсь на это, командир. Император не так снисходителен, как я.

* * * * *

«Итак, по мнению Императора, я первый раз за двадцать лет собрался занять трон, используя сына. И Палпатин задумал свести со мной счеты. Хорошо. Именно для этого он прибудет на Звезду Смерти. Но почему Люк должен прийти к нему? Где логика? Палпатин, конечно, может оповестить повстанцев о том, что я тоже нахожусь на Звезде Смерти. Люк явится ко мне, чтобы отомстить? Нет – по логике Императора, я сам приведу его, чтобы вместе вывести из игры старого повелителя. То есть все, что я так лихо наговорил сыну на Беспине, теперь играет против меня самого. Если бы только Люк додумался навестить Йоду, а тот бы ему все рассказал... Ну, допустим, все так и будет. Тогда он сам разыщет меня задолго до финала, и вместе мы действительно устроим сюрприз его Императорскому Величеству.

Но я буду полным идиотом, если поверю в такой успех».

Вейдер назвал эту схему вариантом «аурэ». Вариант «бэш» затрагивал усложненный ход событий.

«Если Люк не полетит на Дагоба... все мои планы полетят к ситхам. Предположим, что он просто не успеет побывать в этом болоте. Повстанцы узнают, что Звезда Смерти не достроена, и начнут операцию, руководствуясь фальшивыми планами. Но причем тут Люк? У него не будет времени выяснять со мной отношения. Или следовало попросить Мон рассказать ему все... Нет, у нас был другой уговор. Эту тайну пока не должен знать никто. Никто. В любом случае, если Йода не сможет растолковать моему сыну, что происходит на самом деле, я тем более не смогу открыться ему на Эндоре. Это в близком-то присутствии Императора! Люк не умеет держать ментальную броню и скрывать свои мысли. По крайней мере, таким он был на Беспине. И за две-три недели никакой Йода не обучит его умению не быть открытой книгой. Я учился этому месяцы, если не годы...»

Он вышел из лифта, заставив трепетать не только тяжелую ткань плаща за спиной, но и пару ни в чем неповинных техников, шедших по коридору и взбудораженных появлением ситха. Служащие многозначительно посмотрели друг на друга и поспешили ретироваться, справедливо решив, что доклад Джерджерроду о достигнутом прогрессе в настройке гипердрайва никуда не денется.

Темный Лорд положительно оценил это изменение общего настроя – от ощущения избранничества под лозунгом «мы – истинные хранители Мира и Порядка» к тихой панике. На устроенном по его приказу собрании выяснилось, что основная масса инженеров и техников, а тем более пушечное мясо в лице уже прибывших сюда нескольких дивизий штурмовиков, не имеют понятия о судьбе первой Звезды Смерти. От них это намеренно скрыли. Естественно, Вейдер посчитал своим долгом рассказать о произошедшем три года назад в самых мрачных красках, сделав акцент на равнодушии «героев Империи» к судьбе младших подчиненных. И вот тогда по станции поползли слухи, заставившие прежде лояльный командованию персонал засомневаться – а нужны ли они на данной цирковой арене? Темный Лорд не считал это проявлением трусости, ибо за жизнь насмотрелся на достаточное количество крови и трупов. Чем быстрее эти люди уберутся со станции, когда поступит такое распоряжение, тем короче будет список жертв. Конечно, Джерджеррод будет сидеть на станции до конца, как и почитаемый им Таркин три года назад. А вот его заместитель оказался человеком куда более разумным и менее фанатичным. Он не преминет отдать приказ об эвакуации.

Все размышления Вейдера о готовящейся битве сходились на одном и том же – планах станции. И хотя вариант «бэш» никак не хотел принимать образ четкого алгоритма действий, он понимал, что в данный момент самое главное – это любым способом вырвать чертежи у командира Звезды Смерти и переправить их Альянсу. Иначе при всех прочих благоприятных условиях не сработает даже вариант «аурэ».

Едва речь заходила не о плане конкретного функционального узла, а о той единственной копии абсолютно детальных чертежей, которую сам Император вручил Джерджерроду, мофф словно прятался в кокон и переводил разговор на другие темы. О попытках внушения не могло быть и речи – Джерджеррод далеко не был слабовольным и, несмотря на страх перед ситхом, вполне способен напрягать извилины и анализировать ситуацию. Более того, он старательно следил за тем, чтобы не остаться с Вейдером без охраны или сопровождающих офицеров. Правда, последнее он делал скорее подсознательно, чем реально осознавая, чего желает добиться Темный Лорд.

Но в данный момент все складывалось как нельзя лучше. Мофф считал, что несносный ситх инспектирует центр наведения суперлазера на противоположном полушарии Звезды Смерти, и не догадывался, кто направляется к нему в гости. Едва только адъютант Джерджеррода услышал за дверью ставшее до боли знакомым сипение респиратора, как почти мгновенно вылетел из кабинета, оставив своего и так уже изрядно натерпевшегося начальника на растерзание грозному ситху.

-Рад вас видеть, Лорд Вейдер, - Джерджеррод поднялся из-за стола, успев подумать, что гранд-мофф Таркин вряд ли бы так поступил. Таинственный Лорд не имел никакого формального ранга в армии. Он никогда не делал настоящей военной карьеры. Никогда не был сержантом, капитаном, майором. Он просто нацепил эту дурацкую черную маску, запыхтел респиратором и начал командовать теми кретинами, которые его испугались. По крайней мере, так это объяснял Таркин.

Зато теперь ситх – официальный Главнокомандующий вооруженных сил. Странные дела творятся в Империи, ничего не скажешь, и ведь все с позволения высочайшей воли. Поэтому мофф решил продолжать выдавливать из себя что-нибудь вежливое:

-Что привело вас ко мне?

-Полагаю, нам необходимо обсудить некоторые детали планов боевой станции.

-Что вы имеете в виду?

-Я подозреваю, что конструктора допустили ошибку при строении навигационного корпуса. Я должен это проверить.

Джерджеррод побледнел, сглотнул и произнес:

-Но мы уже не в силах что-либо изменить.

-Это – ваши проблемы, коммандер. А я должен видеть планы, чтобы предугадать возможные последствия. Если торпеда повстанцев случайно попадет в центр навигационного управления, разряд снесет блоки питания в реакторах, и станции настанет конец.

Судя по выражению лица Джерджеррода, превосходное техническое образование ничуть не мешало ему поверить своему личному кошмару.

-Нет, но...

-Я сейчас же должен получить их.

-Но я не имею права кому-либо их показывать!

-Ваши права меня не интересуют, коммандер.

-Я не могу предоставить вам чертежи.

-Не беспокойтесь, я всего лишь сделаю копии.

Наконец, сковывающий холод страха сменился лихорадочным протестом, и в ответ на ехидство Темного Лорда раздался ожесточенный вопль:

-Это противоречит инструкциям Императора!

-То, что я делаю, ни в коей мере не противоречит директивам о безопасности станции.

-Если кто-нибудь узнает...

-Планы, Джерджеррод. Сейчас же. Или я применю Силу, - холодно сказал Вейдер.

-Вы не посмеете!

-Мой единственный интерес – судьба Империи. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы быть наготове при встрече с мятежниками.

«А ведь я говорю чистую правду, как бы это сказал мой драгоценный Кеноби – с определённой точки зрения…»

Вейдер демонстративно сложил руки на поясе, давая понять, что не собирается никуда уходить. Пока не получит то, что требует.

Лицо Джерджеррода покрылось испариной, когда он почувствовал, как его хваленая выдержка рвется на лоскуты. Он ощутил некоторую слабость в ногах и плюхнулся в кресло, но тут же вскочил снова. Мотнул головой, словно хотел встряхнуть мысли. Сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Ситх по-прежнему стоял посреди его кабинета и в упор смотрел на него.

Ну почему ему так не по себе в присутствии этого человека? Он очень хорошо помнил времена господства Таркина. Благосклонность Императора никогда не давалась даром, и соперничество двух столь заметных фигур не было тайной. Некоторые дворцовые умники даже решались делать ставки на то, чей ход окажется более выигрышным. С Вейдером была его неведомая Сила и преданность армии. Таркин пользовался поддержкой промышленных магнатов и любых систем, где давала ростки ксенофобия. В отличие от большей части элиты хладнокровный гранд-мофф считал стиль поведения Темного Лорда не более чем расчетливыми изысками антуража, а поэтому умел не бояться противника. Каждая новая ступенька славы Таркина оборачивалась десятикратным падением репутации Вейдера. Уже очень скоро имперские аристократы стали считать его не более чем личным палачом и мальчиком-на-побегушках у Императора. Темный Лорд собирался строить мир и порядок, пользуясь собственными представлениями о справедливости. Фактически именно он создал имперскую армию на базе клонов и обычных рекрутов, построил огромный флот – говорят, даже самолично консультировал инженеров Фондора в области конструирования истребителей и звездных разрушителей. И что? Насколько бы хватило энтузиазма Вейдера, даже если бы ему никто не мешал? На двадцать, тридцать лет? Гранд-мофф выдвинул иную идею – пусть охраной государства занимается всего одна боевая станция. И принадлежать право на выстрел будет самому Императору. Вот он, триумф силы и подлинный принцип единовластия в действии! В результате идеалист Вейдер проиграл прагматику Таркину, и настал тот день, когда предложенная гранд-моффом система обороны Империи от внутренних врагов была признана государственным приоритетом номер один. Таркин получил право распоряжаться не только непостижимыми суммами из бюджета, но и самим Темным Лордом. Тогда даже в высших кругах мало кто представлял, что же это за чудесная система обороны, но раз ее одобрил сам Палпатин, гранд-мофф стал любимцем всего Центра Империи.

А потом Звезду Смерти неожиданно взорвали какие-то малосерьезные повстанцы. Если бы Джерджеррод не знал наверняка, что это действительно совершил Альянс, он бы поверил тем басням, которые везде сопутствовали появлению Вейдера. Поговаривали, что Темный Лорд не простил непочтительного отношения к себе и разделался с соперником руками мятежников. Поговаривали и другое. Что он сам взорвал станцию. Конечно, это не более чем домыслы. Но не зря же после уничтожения станции Вейдер в одночасье сделался соправителем Империи? В воображении Джерджеррода вспыхнули своеобразные иллюстрации к остальным сплетням, которые он когда-то слышал о таинственном ситхе.

«Он перебил весь Орден Джедаев. Он самолично задушил нескольких офицеров на флагмане. Он расправился со всеми пассажирами на корабле, перевозившем шпиона повстанцев. Он крайне жестоко обращается с военнопленными и никогда не стесняется применять пытки. Он безжалостен с теми, кто приносит плохие новости, а его собственные офицеры бросают жребий перед рапортом».

Кто знает, где правда? Слишком, слишком много слухов.

И этот самый Темный Лорд сейчас непреклонно возвышается над ним. С ног до головы покрытый броней и черной кожей. Слишком неуязвимый для человеческого существа. А может, он вообще не человек? Машина...

Злой, жестокий, механический палач Императора, вот ты кто!

-Я жду от вас разумных действий, Джерджеррод. Я получу планы, так или иначе. Вопрос только в том, что при этом останется от вас.

-О, ситх, - еле слышно выругался мофф. К его счастью, Темный Лорд решил поиграть в великодушие и даже не стал спрашивать, что такое он имел в виду.

Джерджеррод как-то ссутулился, проковылял к двери хранилища и, спустя пару минут, вернулся с небольшим прозрачным кубиком. Вейдера он старался как будто не замечать и вообще более не произнес ни слова. Бросив холокристалл на столик, он вышел из кабинета и быстро зашагал по направлению к навигационному центру. Не понимая, почему он туда пошел.

Если к данной ситуации можно было бы применить слово «такт», то Темный Лорд тактично промолчал. Он даже не стал проверять, действительно ли это чертежи станции. Поведение моффа не давало повода сомневаться. Положив кристалл на ладонь, Вейдер почти нежно провел пальцем по грани драгоценного кубика, глядя, как от нее отражаются теплые желто-оранжевые лучики.

«Поздравляю, Энекин. Сразу видно, откуда ты родом».

* * * * *

«Что, если я еще раз предложу Люку присоединиться ко мне? Как бы не была велика его ненависть к слуге тирана, самого тирана он должен ненавидеть еще больше. Логично? Нет. Теперь это уже не сработает. Примет ли он мою сторону, встретившись с Императором? Или останется зрителем, решив, что правильный светлый джедай ни в коем случае не должен помогать пресловутой Темной Стороне? Все зависит от того, какую точку зрения ему навязал Оби-Ван.

Кому поверит Люк?

А если – никому? После этих выдумок про убийцу отца он мог запросто перестать доверять Кеноби. И мне, естественно, верить нельзя совсем... Кстати, Палпатину такой вариант мог бы понравиться. Потому что в этом случае от недоверия до потери самоконтроля один шаг. А сделать этот шаг относительно несложно. В результате Люк под мудрым чутким руководством Палпатина устраняет меня и становится его правой рукой. Ситх возьми, мой сын не такой! Его ненависти ко мне не хватит на такое страшное превращение. Должно быть что-то еще, что вызовет ненависть. Гибель повстанческого флота? Вероятно. Если же ничего не выйдет, Император покончит с Люком... Или заставит меня самого уничтожить сына. И то, и другое будет моим наказанием. Правильно?

Конечно, правильно. Потому что в итоге победителю достается все! Один ситх в вечном услужении, разгромленное Сопротивление и Галактика у ног...»

Разумеется, одним махом разделаться со всем Восстанием было невозможно, но вот уничтожить значительную часть флота мятежников и этим сильно ослабить Альянс – запросто. При условии, что Звезда Смерти действительно функционирует. Если для боевой станции не проблема взорвать планету, то какой-то там флот представляет собой весьма заурядную мишень.

«Значит, Император рассчитывает победить, используя веру повстанцев в самих себя. Один раз им удалось разнести станцию к ситхам единственным выстрелом. И сами они уверены, что удастся и во второй раз. При этом мятежники непременно выведут в бой немалое количество кораблей. Как истребители для снятия щитов и атаки станции, так и крейсера мон-каламари для прикрытия. Чтобы кое-как уравновесить имперские стардестройеры. И чем больше повстанческих кораблей появится на поле битвы, тем меньше их останется после неё».

Вейдер признал, что разыгрываемая Императором схема была гениальной по степени продуманности интриги и эффективности результата. Если бы только не значение переменной икс, из-за которого в математическом уравнении появлялось еще одно решение. Значением икса было непосредственное пребывание Палпатина в центре событий. А значение игрека в этом случае, то есть некого коэффициента победы Императора, становилось равным нулю.

Но об этом пока знал только сам Вейдер.

«В лучшем случае, я убью Императора в одиночку. Если это будет стычка один на один, я, вероятнее всего, смогу с ним справиться. Если же по какой-то причине там будет присутствовать Люк, его придется прикрывать – и это может сильно усложнить бой. Самое главное, чтобы столкновение произошло после того, как повстанцы прорвутся к центру станции. Сначала – станция, затем – Император. Это разумнее всего. Если я поспешу, это грозит неминуемой смертью Люку и провалом всему остальному. Джерджеррод автоматически получит командование над флотом. Который будет выполнять не мой приказ, а приказ живого командира. Спешить нельзя. Придется отвлекать Палпатина и от Люка, и от боевых действий».

За дверью, кажется, шаркнули сапоги – или послышалось? Вейдер, не дожидаясь звукового сигнала, с помощью Силы заставил панель раздвинуться. На худом лице адмирала застыло неприкрытое выражение изумления. Тотчас опомнившись, он деловито произнес:

-Лорд Вейдер, здесь донесение вашего агента.

-Останьтесь здесь, Пиетт, пока я его просмотрю.

Как будто у него не было целой стаи адъютантов! Но адмирал флота Империи, кажется, был не против роли посыльного. Вероятнее всего, он решил, что этим самым капризный Темный Лорд устроил ему очередную проверку на стойкость и любое еле заметное проявление недовольства с его стороны ситх-знает-к-чему приведет. Он даже не подозревал, что Вейдер просто-напросто не смог бы доверить это сообщение кому-то другому.

Подождав, пока протокольный дроид справится с дешифровкой, Темный Лорд быстро ознакомился с текстом сообщения. Агент из Мос-Айсли прислал краткий отчет о похождениях некоего Люка Скайуокера во дворце Джаббы и спасении контрабандиста Соло.

Вейдер с трудом удержался, чтобы не раскрошить холодиск стальными пальцами протеза.

Нет, чтобы сразу же после беспинских событий удалиться на Дагоба и шлифовать свои форсъюзерские навыки! Было бы что шлифовать – ему же учиться надо!

Эффект, произведенный следующими предложениями в рапорте, был сравним с тайфуном на Камино, и Темного Лорда накрыла еще большая волна ярости.

Какого ситха в это дело впутали Лею? Да так, чтобы альдераанская принцесса попала в плен к грязному отвратительному хатту? Какой идиот ТАК спланировал операцию?

А ведь Альянс не должен разбрасываться героями, разве нет? Да и Мон могла бы послать туда элементарную группу захвата, саперов и снайперов. И Соло бы выручили, и рисковать бы не пришлось. Ну, конечно, они могли вообще наплевать на субординацию, и, ни с кем не посоветовавшись, тайно полететь в самоволку на Татуин. Юному Скайуокеру приспичило погеройствовать. А Люку пока еще везет. По молодости.

Первое негодование кое-как улеглось – в конце концов, все ведь кончилось хорошо. И даже с этим слизняком, наконец-то, разделались. Наверное, взорвался вместе с остальными. Вейдер почему-то подумал, что сам бы он, встретив хатта теперь, не преминул бы воспользоваться какой-нибудь эффективной гадостью наподобие форс-грипа. Точно, медленная смерть от удушья – как раз то, что заслужил Джабба...

Что-то все равно грызло его изнутри. Что-то неприятное.

В донесении сообщалось, что в бою с его сыном погиб Боба Фетт. Почему один из наиболее прагматичных и предусмотрительных людей этой части Вселенной совершил ряд настолько опрометчивых поступков? Охотник за головами исколесил едва ли не половину Галактики, заметая следы и постоянно набивая цену за свой груз, а в результате затаился на Татуине. И, работая на Джаббу, ввязался в бой. Глупо.

Хотя Темный Лорд и старался взглянуть на это дело беспристрастно, с точки зрения «сделал неверный ход – получил по заслугам и проиграл», его не оставляло ощущение собственного просчета и сожаления. Каким бы ни был охотник за головами, Вейдер предпочел бы никогда не терять такого полезного союзника. Нередко всплывала мысль о том, что Фетта погубила не жадность, а какие-то старые счеты, о которых он так и не сумел разузнать.

Этот трижды проклятый Соло...

Вейдер вдруг подумал, что на Беспине у него была редкостная возможность узнать о пресловутом контрабандисте столько, сколько никогда не светило выведать никаким разведслужбам. Упустил такой шанс... Или есть вещи, которые лучше не вытягивать из старого сундука? Вроде как будущий зять... И друг Люка...

Хватит раздумывать. Тем более, Пиетт уже десять минут ждет, исподволь поглядывая на него. Нервничает. Видно, снова напрягает богатую фантазию на тему что ожидает того, кто приносит страшному ситху плохие новости. Вейдер извлек откуда-то из складок плаща маленький, почти игрушечный кубик, и поставил его на стол перед офицером.

-Адмирал, вы должны немедленно возвратиться на «Экзекъютор» и собственноручно переслать все содержание этого холокристалла в систему Суллуст. Заодно вы должны передать на тот же адрес и дату начала одной крайне важной операции. Немедленно. За сохранность информации вы отвечаете головой.

* * * * *

Вейдер, хвала Силе, остался на станции нянчиться с Императором, и теперь адмирал мог всласть повоображать себя полноправным хозяином флагмана. Пиетт не стал задумываться, является ли данный интерес профессиональным долгом или банальным любопытством – тщательно заперев дверь в адмиральскую каюту, он решил тотчас же ознакомиться с секретами, которые скрывал в себе кристалл.

Ф-фух. Неужели это...

Сияющий холодным зеленым свечением голографический шарик. Легкий, воздушный абрис коридоров, отсеков, реакторов... Зрелище было захватывающим, равно как и само ощущение обладания этим бесценным достоянием. Хотелось снова увеличивать и уменьшать картинку, как будто наяву путешествуя по ее бесконечным лабиринтам, спускаясь в шахты и проходя в кабинеты командования. Решив не терять времени понапрасну, офицер кое-как выбрался из состояния прострации-шока-удивления-радости и дезактивировал холокристалл.

Магия исчезла.

Сомнительно, что чертежи супероружия понадобились Темному Лорду ради какой-то честной и благородной цели. Неужели Дарт Вейдер ведет свою игру против Императора, и задумал хитроумную диверсию на Звезде Смерти? То есть его сообщники обитают на Суллусте. Неплохое соседство для Сопротивления. Бррр...

Пережив первое потрясение, и невольно порадовавшись разладу двух ситхов, адмирал решил разузнать, кому именно предназначались планы. Увидев известный шифр, ключом к которому, как он считал, обладали только он сам и Мон Мотма, а также координационный код связиста, разведчик с десятилетним опытом работы не выдержал.

Этого не может быть!.

Темный Лорд Ситхов Дарт Вейдер, бич Альянса и гроза непокорных, распорядился передать сверхсекретные планы боевой станции в руки мятежников. Если он знал местонахождение повстанцев, почему не отдал приказ флоту выступить? С чего бы это «палач Галактики» решился вдруг помогать повстанцам? Существовало только две возможности – или планы заведомо ложные, или Вейдеру по какой-то причине стала выгодна победа Сопротивления? Уничтожить Императора руками мятежников, а затем разделаться с ними самими? Тем более зная, где сейчас располагается одна из их баз.

Какая подлость...

И Пиетт решил переправить планы на Суллуст, одновременно отбив Мон предупреждение о том, от кого на самом деле получены чертежи.

Глава III. Когда добро и зло идут рука об руку...

Язык дан человеку, чтобы излагать свои мысли. - Жан Батист Мольер.

Язык дан человеку, чтобы скрывать свои мысли. - Морис Талейран.

Единственное, чего не понял Вейдер – это зачем с практической точки зрения Джерджерроду понадобилось поднимать в воздух половину всех имеющихся в его распоряжении эскадрилий СИД-истребителей. Темный Лорд насмешливо скривил губы. Все для пущей торжественности – бесконечный рой агрессивных инсектоидов, носившихся по орбите вокруг станции за воображаемыми врагами Императора, можно было отлично наблюдать на обзорном экране ангара. В этом же рое растворился и эскорт истребителей, сопровождавший белейшего цвета шаттл.

Шлюз корабля распахнулся. Шестеро абсолютно одинаковых гвардейцев в мантиях цвета пролитой крови рассредоточились около трапа, образовав коридор. Вейдеру показалось, что стоявшие вблизи штурмовики все как один подтянулись, а мофф Джерджеррод в прямом смысле слова задержал дыхание.

Следом за гвардейцами на вершине трапа появилось и средоточие всемирного могущества. Лицо повелителя пряталось в капюшоне. Так же как его иссохшая форма старика с клюкой мастерски скрывала невероятную внутреннюю силу. За Палпатином осторожно шествовали его услужливые тени – члены Совета Империи.

«Скажем, я убью его сейчас... и ничего не изменится. Легионы расстреляют предателя, и после нас к власти придет кто-то другой. Хотя бы этот беспозвоночный Джерджеррод выправит спину и покажет, кто теперь хозяин. Власть над Звездой Смерти – это власть над Галактикой. И попадись эта власть в руки моффам, я не рискну предугадать последствий.

Ну, нет уж, повелитель, у меня нет соблазна столь рано свести с тобой счеты. Я не для того ждал двадцать лет, чтобы ошибиться на несколько дней. Мы будем играть твою комбинацию, твою интригу высокого класса. Но с внесённой мною корректировкой».

Дарт Вейдер, сделав несколько гордых шагов навстречу повелителю, преклонил колено. Странная картина. Внушавший столько ужаса офицерам черный гигант, каждое движение которого исполнялось несокрушимой мощью, теперь в самозабвенном благоговении склоняется перед невзрачной фигурой старшего ситха. На небольшом расстоянии от Вейдера мофф Джерджеррод, следуя правилам имперского протокола, также опустился на одно колено.

Тишину замершей Вселенной нарушало лишь сипение респиратора.

-Встаньте, друг мой, - приказал Палпатин.

Друг, значит. Ничего подобного. Сейчас в голосе Императора он слышал лишь явственно прозвучавшие нотки властолюбивого самодовольства и удовлетворение от великолепного спектакля в свою честь. Дружелюбие, если его вообще можно было разглядеть в их отношениях, остыло и погасло уже много лет назад, подумал Темный Лорд... Едва неискушенный в интригах бывший джедай начал превращаться в достойного конкурента по силе воли и харизматичности, Палпатин почуял опасность соперничества, и любому подобию товарищеских чувств настал конец.

Вейдер поднялся на ноги, и два ситха начали свой величавый путь между рядами штурмовиков. Как верный цепной пес, ожидающий поощрения от хозяина, Темный Лорд уверенным голосом доложил:

-Звезда Смерти будет готова к сроку.

-Вы хорошо поработали, лорд Вейдер, - одобрительно произнес Палпатин. – И сейчас, я чувствую, вы хотели бы продолжить поиски юного Скайуокера.

-Да, мой повелитель, - промолвил Вейдер, чуть разбавив глубину своего голоса, словно он и в самом деле искал сына – его подарок старшему ситху.

-Терпение, мой друг. Придет время, и он сам разыщет вас. А вы приведете его ко мне. Он становится все сильнее. Только действуя вместе, мы сможем обратить его на сторону Тьмы!

Вейдер усмехнулся под маской. Палпатин решил установить «правило трех»? Ну-ну…

-Как пожелаете, мой повелитель.

-Все идет так, как я и предвидел, - довольно промолвил Император.

И вдруг, совершенно не стесняясь ни офицеров, ни штурмовиков, захихикал. Торжествующе и злобно. Царапая кожу…

* * * * *

Правильно, R2. Мы летим в систему Дагоба. Я обещал, что вернусь.

В ходе операций «Разбойной Эскадрильи» и последних событий на Татуине Люк пытался заставить себя на время «забыть» о том, что его мучило, но теперь поклялся во что бы то ни стало узнать правду. Иногда он пытался убедить себя, что Вейдер солгал. У того Энекина Скайуокера, о котором три года назад поведал Кеноби, не могло быть ничего общего с наводящим ужас Темным Лордом. Хороший друг и умелый воин, джедай... Джедай!

Люк не мог лгать сам себе. Он чувствовал – в тех словах таилась истина. А истина, как известно, всегда жестока, ибо фактам не свойственно приспосабливаться к обстоятельствам или заботиться о чьих-то чувствах.

Он помнил свое детство, проведенное в татуинской глуши. Помнил, как больше всего на свете мечтал встретиться с родителями, мечтал об отце, где-то глубоко в душе веря, что тот жив, мечтал, что кто-нибудь придет и назовет его сыном...

И вот он пришел. И назвал «сыном».

Или это все – наваждение, иллюзия Темной стороны?

Сказочный рыцарь из детских грез на поверку оказался военным лидером Империи. Ситхом. А еще, если верить тому, что говорили о Вейдере – «Ужасом Галактики».

Это правда? Если да, то что ему делать? Если нет, то чему ему верить?

Люк представлял, что начнет забрасывать Йоду вопросами, едва только увидит учителя, но, подойдя к знакомой хижине, Скайуокер ощутил на своей коже дыхание нездешней пустоты. Несмотря на тонкой струйкой поднимающийся над низкой крышей дымок… Его напор тотчас же растаял, и даже внутрь комнатки он вошел осторожной походкой, стремясь не нарушить хрупкое одиночество учителя.

Маленький джедай, кое-как ковыляющий по хижине, был болен и слаб, хоть и старался этого не показывать. Йода и раньше был немногословен, а теперь, то ли от недостатка сил, то ли еще по какой причине, вообще ни о чем не спрашивал своего ученика. Словно и так знал, что произошло на Беспине. Но как?

Как будто в ответ на мысли Люка, Йода поднял голову. И даже хитровато прищурился. Но заговорил совсем о другом.

-Хм-м-м... такое лицо ты делаешь. Для молодых глаз выгляжу я старым таким?

-Нет, нет, - спохватился Люк.

-Знаю, знаю. Слабым я стал... - он ткнул пальцем в юношу. - Когда тебе будет девятьсот лет, думаешь, будешь выглядеть лучше, а?

Шутка не слишком удалась. Он проковылял через комнатку к своей постели.

-Я стал больным, - повторил Йода, залезая на кровать. - Скоро я отдохну. Я заслужил отдых.

-Мастер Йода, вы не можете умереть!

-Сила во мне велика... но не настолько! - покачал головой Йода. Помолчав, он добавил, - Сумерки сгущаются надо мной... и скоро настанет ночь. Так устроена жизнь. На то воля Силы.

Люк помог учителю поправить одеяльце, чувствуя, как к горлу подступает комок отчаяния.

-Но мне нужна ваша помощь, чтобы закончить обучение! – воскликнул он.

Какая еще воля Силы? Неужели он опять останется без наставника?

Все эти три последних года он шел сквозь мучительную череду потерь. Шел, не сгибаясь, стараясь справиться с гнетущей сердце печалью, потому что твердо знал, куда идти. А теперь он словно вылетел в открытый космос без астродроида. Единственным указателем на этом пути... да, действительно, была Сила. Причем Сила почему-то неуклонно вела его к одному человеку…

-Тебе не нужно больше учиться…

-Значит, я уже стал джедаем?

Йода раскрыл глаза и засмеялся. Потом закашлялся.

-Нет еще... Вейдер... Ты должен встретиться с Вейдером. Только тогда ты станешь настоящим джедаем. И ты с ним встретишься – рано или поздно.

Люк побледнел и замолчал. Спустя некоторое время глянул на учителя и неуверенно спросил:

-Учитель Йода... Дарт Вейдер – мой отец?

Старый мастер отвернулся к стене.

-Отдохнуть мне нужно... Да... отдохнуть, - пробормотал, как будто Люка не было рядом.

Магистр Йода, я должен знать.

Он затаил дыхание в ожидании ответа.

-Он твой отец, - с усилием ответил Йода.

Скайуокер-младший опустил голову, будучи не в силах что-либо ответить.

Не наваждение! Это правда! Темный Лорд сказал правду!

Йода снова повернулся к нему:

-Сказал он тебе, да?

-Да.

-Неожиданно это и некстати, - сердито заявил Йода. Но это была тайна Энекина Скайуокера, и только он мог распоряжаться ею, как хотел. Вот и распорядился. Значит, иного выхода не было. Плохо другое – теперь в дело, так или иначе, вмешается Палпатин. А от джедая-недоучки со всеми его сомнениями и разочарованиями проку мало в бою.

-Некстати то, что я узнал правду?!

-Нет. Некстати то, что ты убежал, чтобы встретиться с ним! Ты не закончил тренировку и не был готов принять такую ношу.

-Простите меня, учитель...

Йода неподвижно взирал на Люка. Чтобы там ни было, а Скайуокер-старший все-таки переиграл беспинскую партию по-своему. Люк потерял руку, но не свободу. Ну и, кажется, немного поумнел. Понял, почему нельзя поддаваться на провокации. Конечно, если бы Люк сидел на Дагоба и не полетел на Беспин, все было бы намного проще...

Рассказать Люку правду? ВСЮ?

Старый магистр чувствовал, что Энекин надеется на него. Но чувствовал и другое. Смерть уже была здесь... Казалось, вот она – стоит на пороге и ждет его. Не то время, не то... Нет больше сил, чтобы поведать о том, чему двадцать пять лет назад было положено начало...

О том, как среди многих джедаев почему-то только один понял, что Орден и Республика обречены… Заслужили... Понял, правда, слишком поздно. Тогда чем он лучше собратьев?

Но он нашел в себе силы выйти из игры, уступив свое место тому, кого посчитал Избранным.

А теперь сыну Избранного придется узнать о том, кто НА САМОМ ДЕЛЕ скрывается под маской Дарта Вейдера.

А ещё…

Непременно упомянуть злосчастную ошибку рыцаря-джедая Кеноби...

Объяснить, как ради исполнения грандиозной миссии была разбита семья. Его, Люка, семья. И сын никогда не знал ни отца, ни матери, ни сестры…

Чего стоят цели при таких средствах?

Оправданий нет. И не будет.

Ситх подери, неужели в здравом уме можно рассказать такое юному падавану?

Малодушие. Конечно, малодушие. Даже перед ликом смерти ему не хватает смелости.

Нет.

Такой риск будет действительно неоправдан. Он не успеет рассказать всего, и тогда в душе юного Скайуокера останется смятение. А света от колеблющегося пламени немного. Люк непременно обсудит предсмертный бред учителя с Оби-Ваном, а тот, как всегда, с легкостью найдет, что порекомендовать и как поступить. И, уж конечно, бурные эмоции сына при встрече с отцом – набат для Императора...

И если двадцать лет назад он должен был хоть раз встретиться с оставшимся в полном одиночестве Энекином – то для этого вдруг представился удобный случай. Свалившийся ему почти на голову сам того не ожидающий Оби-Ван так и не понял, откуда в навигационных приборах его корабля оказались координаты Дагоба, а Йода лишь молча благословлял умницу Падме. И пока Кеноби предавался самобичеванию, вскоре претерпевшему плавную трансформацию в защитный самообман, и постигал сложную науку по выращиванию младенцев в условиях сильно заболоченной местности, старый джедай смог кое-как добраться до внешних регионов на позаимствованном у Оби-Вана альдераанском истребителе устаревшей модели, а там, то используя Силу, то притворяясь представителем неразумной расы, сумел разыскать... не Скайуокера – уже Вейдера.

Если позже Темный Лорд попросил его участия в переговорах с Мон Мотмой и придумал, как попасть в Центр Империи, пользуясь своими полномочиями и контрабандными каналами – это было решение самого Вейдера.

Если полгода назад Люк прилетел сюда и разыскал его – Йода готов был благодарить Кеноби и даже, быть может, почти простить ему откровенно-расчетливую клевету на ученика.

Но не более того.

Три раза – это и так уже много.

Однажды сдав позиции, он не имеет права вмешиваться. Империя, Альянс и юный Люк – дело старшего Скайуокера. А для Люка главное – встретиться с отцом и выстоять против Палпатина.

Каждому свое.

А ему самому... ему самому...

Нити Силы снова задрожали. Смерти нет... Нет?

И на пороге – не Смерть... не Пустота... Великая Сила... Свет... ЕГО Свет...

-Помни, что Силе джедай всегда следует. Но будь осторожен. Гнев, страх, агрессия – это Темная сторона. Если коснешься Темной стороны, она завладеет тобой и твоей жизнью. Ты будешь страдать, как страдал твой отец.

Старые прописные истины, вырубленные навеки на каменных плитах Кодекса. И пусть плиты эти давно уже обратились пылью, смешавшись с пеплом древнего Храма… не время сейчас – для благополучия Люка – ломать идолов канона.

Энекин справится. Он сделает все, как надо, и сам расскажет сыну правду.

-Люк, Люк... Нельзя... нельзя недооценивать Императора. Помни то, чему ты научился. Люк... когда не станет меня, ты станешь последним джедаем...

А еще есть сестра Люка. Такая маленькая кареглазая девочка... И она жива, это точно...

-Люк... Течение Силы в твоей семье велико... Забудь о том, чему ты учился...

Голос магистра становился все слабее.

-Есть еще один... Скай...уокер, - Йода глубоко вздохнул и устало закрыл глаза, опуская голову.

В воздухе повисло странное звенящее молчание, и тело учителя джедаев истаяло в воздухе, навсегда соединившись с Великой Силой.

Все кончилось.

Люк не желал верить тому, что только что увидел. Он так спешил на Дагоба, а теперь не стало ни одной причины оставаться здесь. Это было несправедливо – потерять учителя в такой момент.

Несправедливо!

Скайуокер даже не погасил огня в очаге. Покинул хижину, хотя смутно понимал, что вряд ли вернется туда и, механически переставляя ноги, побрел по направлению к своему крестокрылу.

Над болотцем стелился ровный густой туман. За какую-то минуту одиночество успело сделаться совершенно невыносимым и уже грозило придавить к земле тяжелым унынием. В силу своих татуинских привычек, Люк всегда считал себя мечтателем и вообще самодостаточным человеком. Теперь же бывший житель пустыни сознавал, что, оказывается, приятнее всего было молчать и предаваться грезам именно в присутствии друзей. Сейчас Люк с радостью поболтал бы даже с приставучим золоченым болваном, как называл его дроида Хэн.

Но ни Хэна, ни С3PO здесь не было. Зато был R2. То ли он и впрямь научился разбираться в человеческих эмоциях, то ли что, но, углядев хозяина, верный дроид поприветствовал Люка радостным чириканьем. Разумеется, не выпуская из манипулятора отвертку. Люк присел на корточки, но даже не попытался разобраться в стараниях деловитого помощника, а вместо этого сокрушенно произнес:

-Я не смогу этого сделать, R2. Я не могу пойти один.

Йода всегда будет с тобой, юный Люк, - послышался хорошо знакомый голос, и в воздухе замерцала призрачная фигура Оби-Вана Кеноби.

Бен! – радостно воскликнул Люк. И тут же почувствовал, как его разум встает на дыбы, переполняясь далеко не самыми почтительными эмоциями. - Почему ты не сказал мне правду? Ты сказал, что Дарт Вейдер предал и убил моего отца...

Твой отец был обращен к Темной Стороне Силы. Он перестал быть Энекином Скайуокером и стал Дартом Вейдером, - мягко и убедительно, как всегда, промолвил Кеноби. - Когда это произошло, хороший человек, которым он был, исчез навсегда. Так что я сказал правду… с определенной точки зрения.

С определенной точки зрения? – язвительно переспросил Люк, неприятно изогнув губы и сверкнув глазами так, что Оби-Вану пришлось вспомнить другого юного Скайуокера. Такого, каким тот был двадцать пять лет назад. Когда еще не носил черную маску…

Люк, пойми, что правда, к который мы так стремимся, на самом деле зависит от нашей точки зрения. Энекин, - Оби-Ван на мгновение замер, словно задумался о чем-то, - был хорошим другом…

Люк опустился на бревно рядом с Кеноби. Его разум отказывался понимать подобную логику, но был преисполнен единственного желания – постичь истину. Пусть даже она отличается от правды… с определённой точки зрения…

Когда я впервые встретил твоего отца, - начал Оби-Ван, - он уже был отличным пилотом, но я был поражен, увидев, как велика в нем Сила. Я взялся за его обучение. Я думал, что смогу обучить его, как Йода. Но я ошибался, - с печалью констатировал бывший джедай.

-В нем еще осталось добро! – упрямо возразил Люк.

-Теперь он более машина, чем человек. Злая и исковерканная.

Машина? Что значит машина? Люку хотелось спросить, что же случилось с его отцом, почему он носит эти черные доспехи и зловещую маску. Почему он вообще перешел на Темную Сторону? Да и что такое эта Темная Сторона, кто-нибудь может объяснить? С какой это точки зрения хороший человек в одночасье сделался союзником злобного властолюбца? И что же, он сам станет настоящим джедаем только, когда хладнокровно уничтожит эту машину? Уже зная наверняка, что эта самая машина когда-то звалась Энекином Скайуокером... Именем его ОТЦА.

-Бен, я не могу этого сделать, - твердо произнес Люк.

-Ты не можешь избежать своей судьбы.

-Но я не могу убить собственного отца! – синие глаза младшего Скайуокера расширились от негодования. Затем он посмотрел на свой протез и вспомнил, что это отец отрубил ему руку и пытался убить его. Хотя... если бы Темный Лорд Ситхов действительно хотел убить его, разве смог бы он устоять? Все слишком странно. Вейдер не мог быть таким, каким его только что представил Кеноби.

-Тогда Император уже победил, - печально произнес Оби-Ван. – Ты был нашей последней надеждой.

Меньше всего на свете Люк сейчас хотел быть чьей-то «последней надеждой», тем более олицетворять надежду погибшего Ордена на победу над Тьмой. Как будто икс-винг на плечи рухнул, вот уж где выпало везение... Стоп, а кого имел в виду Йода, говоря об еще одном Скайуокере? Неужели послышалось?

-Йода сказал о том, что есть другой.

-Тот другой, о котором говорил Йода, – твоя родная сестра-близнец.

-Но у меня нет сестры, - удивился Люк.

-Чтобы защитить вас от Императора, вас спрятали от вашего отца сразу же после рождения. Император, как и я, понимал, что если у Энекина Скайуокера будут дети – они станут угрозой его власти. Поэтому твоя сестра до сих пор остаётся инкогнито.

-Лея! Лея – моя сестра! – потрясенно выпалил Скайуокер.

-Интуиция тебя не обманывает. Но ты должен держать свои чувства глубоко втайне, чтобы они служили тебе, а не Императору.

Люк с трудом перевел дыхание. Как он расскажет Лее об отце? После всего того зла, которое причинил ей Вейдер на первой Звезде Смерти? После уничтожения Альдераана, после гибели основателя Восстания Бэйла Органы...

Юноша заглянул в глаза учителя, и Бен ответил ему взглядом, полным печали и сострадания. Ему хотелось поверить в этот чистый, полный искренности взгляд старого учителя. Поверить сразу и до конца, поверить в то, во что ВЕРИЛ сам Кеноби.

И – покориться такой судьбе? Да никогда!

Единственное, что знал Люк – что никогда в жизни он не сможет убить своего родного отца. Даже ради самых благородных, пленительных, светлых идей наподобие свободы Галактики и торжества демократии. Он все еще искал свой путь, но уже знал, какой дорогой не пойдет…

* * * * *

Младший ситх удалился в самый шумный зал мониторинга главного реактора, пытаясь отключиться от никак не утихающего в ушах безумного старческого хихиканья. И вдруг словно увидел воочию, как далёкий огонек сверкнул в Силе последним салютом и погас навеки.

Разум обволакивала неведомо откуда пришедшая долгожданная тишина. Но он не был ей рад…

«Прощай, Йода... Встретимся по ту сторону Силы...»

Йода ушел.

Всегда бесконечно далекий, непонятный, смешной, нелепый, мудрый...

Где-то ближе к концу существования Ордена Скайуокер впервые вдруг заметил, что в Совете джедаев Йоду втихомолку держат за живую музейную реликвию, от которой максимум толку – десяток заученных фраз из старых джедайских книг. Ну, и с детишками хорошо справляется старый зеленый чудак…

Потом Энекин заметил и другое – магистр никогда не желал быть режиссером интриг. Он хотел лишь созерцать и учить. И иногда обозначать выверенные удары палочкой из дерева гимер. Йода никогда не закрывал глаза. Он видел, что происходит вокруг и понимал, что вместо палочки когда-нибудь придется взять в лапки меч.

Это был союзник.

Настолько, насколько старый консервативный джедай вообще мог стать союзником молодому энергичному воину. Йода им стал. Это был союз огня, не знавшего иного способа существования, кроме как опалять мир вокруг себя, и глубоко вросшего в землю неподвижного дерева. Дерево хранило древние письмена, вырезанные на коре, и в свете огня они вдруг стали четкими и ясными.

Йода ушел, и с ним вместе канули в лету все традиции когда-то процветающего Ордена. Нет более возврата к прошлому – и магистр это понимал. Иначе еще двадцать лет назад непременно вмешался бы в ход событий, а не променял сейбер на хижину отшельника.

Но древние письмена никуда не исчезли. Они превратились в невидимую вязь на знамени нового Мира. Мира с чередой новых построений и разрушений, новых государств и новых правителей.

Вопрос только в том, как ушел Йода?

Скайуокер не знал, что магистр джедаев скончался, посчитав наилучшим скрыть всю невероятную истину, нежели успеть рассказать только десятую часть ее. Не подозревал он и того, что его бывший учитель Кеноби попытается вновь покарать его рукой сына, руководствуясь при этом исключительно высокими побуждениями. И «Зло» в образе Императора сможет искусно использовать то, что джедай Оби-Ван почитал «Добром».

Скайуокер не знал, что судьба заставит его действовать по усложненному варианту «бэш».

Глава IV. Фигуры расставлены

Кто уклоняется от игры, тот ее проигрывает.

Ришелье.

Казалось, вечные сумерки сопровождали Императора повсюду. Даже в этом подобии тронного зала царил полумрак, не позволяющий хорошенько рассмотреть господствующий здесь техногенный интерьер. Большинство правителей всегда грешат стремлением к роскоши. Но не Палпатин. Будучи любителем военных торжеств и грандиозных церемоний, в том, что касалось лично его самого, он признавал исключительную функциональность. Так называемый трон, стоящий рядом с огромным иллюминатором, вмещал в себя сложный консоль управления станцией, но внешне казался ничем не примечательным черным креслом. И, если приглядеться – да неужели! – чуть потертым. Скрытое – и истинное – могущество всегда интересовало Императора куда больше внешнего блеска, и все же – подобный аскетизм был одним из тех качеств, которые еще в прошлом заставили Вейдера испытывать неподдельное уважение к повелителю.

Всемогущий правитель Галактики поднялся, наконец, с трона и теперь любовался шикарным видом на зеленоватый шарик под названием Луна Эндора.

-Значит, Джерджеррод, лорд Вейдер заставил вас отдать планы станции?

-Да, ваше величество.

-И у вас хватает наглости сообщать об этом мне?

Император задал этот вопрос самым обыденным тоном, словно интересовался мелким дождиком в столице. Даже улыбнулся. Только от гордого высокопоставленного офицера не осталось и следа. Сейчас перед Палпатином трепетало жалкое существо, и не было предела его страху. Мофф понял, что теперь его уж точно ожидает казнь. Он уже тысячу раз пожалел о том, что рискнул рассказать о своем провале. Но Джерджеррод не мог этого не сделать. Во-первых, это автоматически ставило Вейдера в немилость Императора, а такая ситуация была крайне выгодна. Во-вторых, он обязан был отомстить Темному Лорду за все унижения, доставленные ему в течение короткого пребывания Вейдера на станции. В третьих... он до сих пор не мог решить, кого же все-таки следует бояться больше. Империя полнилась слухами. И если Темный Лорд обладал ореолом таинственности, то Император и вовсе был загадкой. Вейдер мог демонстративно задушить человека с помощью Силы на глазах у публики – история с Оззелем и Ниидой быстро распространилась по всему флоту. А Палпатин... говорят, люди нередко исчезают в его дворце навсегда. Как-то интуитивно Джерджеррод понимал, что Император во сто крат опасней Вейдера. Но! Палпатин был политиком, а не придворным палачом, и, следовательно, руководствовался прежде всего личной выгодой.

Император бросил на моффа мимолетный взгляд желтых глаз и снова отвернулся. Поступки Вейдера в последние годы не подчиняются никакой логике. И во всем виноват этот щенок! Солидный камешек в его собственный огород – получается, за двадцать лет он так и не смог вырастить из своего ученика настоящего ситха. Какие земные чувства, какие родственные привязанности? Никогда до этого Темный Лорд и не помышлял о том, чтобы «сместить» повелителя. Сложившийся порядок устраивал обоих. Неужели Вейдер думает, что способен победить его, Императора, с помощью несведущего мальчишки? Он, видимо, совершенно забыл, что сам просидел десяток лет в Храме, обучаясь лишь основам владения Силой. Темный Лорд вообразил, что сын будет любить его – тьфу, какая глупость – только за то, что он – его отец? Чушь. Когда этот маленький джедайский фанатик, под завязку нашпигованный бредовой философией мертвого Ордена, поймет, наконец, кто такой его отец на самом деле, и чем он занимался все эти двадцать лет существования ситхской Империи, он возненавидит Вейдера похлеще кого бы то ни было. И поделом ему. Пусть зарвавшийся аппрентис узнает, что такое пресловутая «сыновняя любовь» и что бывает с теми, кто поставит ее выше благосклонности повелителя.

Необходимо только вычислить, что именно Темный Лорд собрался делать с планами станции. Здесь было возможно несколько вариантов, и шантаж был одним из наиболее вероятных. Уж при его-то технических познаниях... Собственно говоря, способности ученика и определили его мизерный доступ к секретным планам – Император считал нецелесообразным давать в руки Вейдера такой козырь. Особенно после его беспинской встречи с сыном.

Темный Лорд не учел, что тот, кто обладает планами, еще не владеет станцией.

Или Вейдер сделал это нарочно? Младший ситх закапризничал? Решил продемонстрировать свою обиду – ах, как же, Главнокомандующему вооруженных сил Империи опять не дали ознакомиться с планами станции! Если бы он что-то замышлял против повелителя, то мог бы найти способ похитить чертежи безо всяких нахальных выходок перед Джерджерродом и самоуправства.

А как быть с тем резидентом Альянса? Имперская контрразведка бьется над этим вот уже который год. Безрезультатно. Что, если Темный Лорд уже давно вычислил его? Палпатину не давала покоя фраза, прозвучавшая полгода назад на Корусканте «я обещаю, что вы непременно узнаете, кто этот резидент». Обещание звучало слишком уж... Так угрожает расшалившийся ребенок или тот, кто действительно обладает какой-то невероятной тайной. Не означает ли это, что Вейдер УЖЕ вычислил резидента? Он ЗНАЕТ, кто этот шпион, но нарочно держит своего Императора в неведении.

Или, того хуже, решил использовать этого проклятого повстанца в своей игре.

«Ты хочешь получить шанс уничтожить меня, ученик? Или шанс ставить мне условия? Хорошо, ты получишь этот шанс. Но он будет астрономически ничтожным. Я подыграю тебе, и ты приведешь ко мне своего щеночка. И тогда я сделаю так, что ты будешь просить пощады у собственного сына. Тогда мы посмотрим, кто останется жив. А если... Нет, этот мальчишка, бесспорно, талантлив, как и его отец, но тратить еще двадцать лет на то, чтобы вырастить из него достойную замену... и в результате получить такого же, как Вейдер. Интересно, как это он собирается править Империей? Он не умеет договариваться даже с подобными Джерджерроду. За всю жизнь Вейдер научился только запугивать и угрожать. Вторая роль в государстве – большее, на что он может рассчитывать.»

-Я ценю вашу смелость, Джерджеррод. Не каждый бы решился рассказать мне об этом.

«Пока еще он пригодится. А если будет мешать, я избавлюсь от него», - подумал Палпатин.

Мофф глубоко вздохнул и немного выпрямился. Оставалась надежда, что Император и впрямь снизойдет до жалости. В зал неслышно вошел человек в форме младшего офицера.

-Лорд Вейдер идет по коридору, Ваше Величество, - доложил шпион.

-По какому коридору? – буркнул Палпатин, с трудом вырвавшись из паутины собственных размышлений.

-По нашему коридору. Лорд Вейдер идет по нашему коридору.

Посылать того же самого шпиона вдогонку за Темным Лордом было бесполезно – Вейдер удивительно хорошо чувствовал слежку, а протокол так или иначе требовал, чтобы вторая фигура Империи не шаталась по доку в одиночку.

-Отлично. Джерджеррод, скоро лорд Вейдер покинет станцию. Вы должны самолично проводить его до шаттла и проследить за тем, будет ли он с кем-либо разговаривать.

* * * * *

Вейдер уверенно прошествовал к тронному возвышению и с неудовольствием взглянул на двух членов совета Империи. За спиной Темного Лорда буквально сразу же, словно из ниоткуда, нарисовался мофф Джерджеррод. Если повелитель разрешил присутствовать всей этой пестрой компании при их разговоре, значит, беседа будет недолгой. Вернее, Палпатин ясно давал понять, что вовсе не собирается выслушивать младшего ситха, уже вознамерясь сделать все по-своему.

-Каким будет ваше повеление, учитель?

-Отошли флот к противоположной стороне Эндора, - небрежно произнес Император. Наконец, он удосужился повернуться к ученику лицом, – и пусть остаются там до тех пор, пока их не вызовут.

-Что насчет донесений о скоплении флота повстанцев вблизи Суллуста?

Это был один из хорошо разработанных ходов. Неделю назад шпионы вычислили местоположение части повстанческого флота. Вейдер узнал об этом до того, как шеф имперской контрразведки смог доложить Палпатину о громадном успехе. Действуя через третьих лиц, он приказал передать в руки собственных агентов данные о Суллусте, значительно преуменьшив количество единиц флота противника. Несколько часов назад Темный Лорд сам сообщил об этом Императору по холосвязи, попутно, разумеется, обвинив контрразведку в слежке за его людьми и краже ценных сведений. Сведения о Суллусте автоматически рассеивали подозрения насчет Вейдера, если таковые и были у Императора, а теперь Темный Лорд еще раз напомнил об этом Палпатину. Если Император клюнет на этот крючок, часть стардестройеров отправится к мятежникам... и найдет разве что остатки мусора в небольшом астероидном поясе. Так как к тому времени флот каламари уже уйдет к Эндору.

Но Палпатин, памятуя о том, в чьих руках находятся копии планов боевой станции, вовсе не собирался расставаться с флотом в данную минуту. Как бы не так. Уж свой-то флагман Вейдер отсылать не собирается. Он не позволит ученику получить контроль над станцией, и не позволит лишить его флота. А повстанцы пусть думают, что разрушители далеко.

-Это меня не интересует, - бросил повелитель, и заговорил более возбужденно, - скоро мы подавим восстание, а Скайуокер станет одним из нас! Ваша работа здесь завершена, друг мой, - чуть мягче добавил Палпатин. - Отправляйтесь на флагман и ждите моих приказаний.

-Да, мой повелитель, - ответил Вейдер. Он поклонился и, развернувшись, покинул зал.

Несмотря на неудавшийся отвлекающий маневр, Темный Лорд оценивал короткую беседу с Императором положительно. Хотя избавиться от армады стардестройеров не удалось, старший ситх, тем не менее, не желал, чтобы флот участвовал в смертельном поединке Империи и Сопротивления, а это значительно упрощало дело.

Осталось только назначить ответственного за выполнение неблагоразумного со стратегической точки зрения приказа Палпатина. В предстоящей битве успешная атака повстанцев не позволит Джерджерроду перехватить командование флотом, которым будет заниматься адмирал Пиетт. Мофф превосходил адмирала в полномочиях, но, пока действует распоряжение Императора, Джерджеррод ничего не сможет сделать.

Кажется, фигуры расставлены правильно.

* * * * *

Сегодня она была деланно неженственной.

Совершенно случайно заметила свое отражение в шлифованной обшивке коридора, когда поднималась в этот зал. Недовольно повела плечами. Это ее почти что естественный облик для выступлений перед товарищами, тогда какого ситха над этим задумываться? Свои привыкли видеть ее именно такой. Суллустанцы, каламари, вуки – те вообще не способны оценивать человеческую расу с точки зрения внешней привлекательности.

Не то чтобы ей самой когда-либо нравились скучные деловые прически, скованно-механические движения и вечно-белые туалеты. К тому же, сегодня она явно перестаралась с приглаживанием волос. И еще эти патриотически-нелепые чандрилльские украшения. Бывают ведь женщины-лидеры, которым искренность и непосредственность помогают укрепить авторитет.

Но не ей. Ее не воспримут в другом виде.

Ах, и это Лею когда-то называли «ледяной принцессой»? Да что они понимают в женщинах... Лею, ту самую Лею, которая сейчас вошла в зал, весело щебеча с генералом Соло? Кажется, совсем позабыв о всех своих политических грезах. Куда там, в годы своего младого сенаторства Лея просто-напросто копировала ее стиль, не успев выработать собственный. А теперь Лея настоящая. Симпатичная, живая девчонка. Неизвестно почему напомнившая ей давнюю подругу юности – сенатора от Набу. Та тоже была подчеркнуто холодно-официальная – пока вблизи не появлялся рыцарь по имени Энекин Скайуокер.

Так, и по какому вопросу пять минут назад в коридоре к ней обращался Ландо Кальриссиан? Раскланялся и попытался завести светский разговор. Этот искатель приключений чего только не делал, чтобы добиться расположения у шефа Альянса. Даже цветы как-то раз притащил. Думал, что таким образом заставит деловую даму растеряться и преодолеть подозрения относительно его мошеннической сущности. Холодноватый кивок приветствия – обаятельный мерзавец спешно решил ретироваться и ускорил шаги.

О, какая ерунда! Во всей Галактике только один человек мог вызвать у нее растерянность. Что он постоянно и делал, с того самого момента, как десять лет назад они встретились. И этот человек был недосягаемо далеко. Если бы собравшиеся здесь существа хоть на миг заподозрили, под началом кого был создан Альянс...

«Это ложь? Да, Мон, признайся, что ты погрязла во лжи, и обманываешь этих людей...»

Воспоминания десятилетней давности закружились перед глазами.

* * * * *

Целая неделя прошла… семь долгих дней, наполненных сомнениями и горечью, и – ничего. Целых десять лет она боролась с Империей. Сначала политически, выступая вместе с коллегами против растущего влияния Палпатина. Как он, должно быть, потешался над их наивностью! Потом… потом была встреча с Бэйлом в полутемном коридоре, заговорщический шепоток – и идея вооруженного сопротивления, обжегшая душу своей запретностью – и соблазнительностью. Она вступила в тайное общество, гордо именовавшееся «Альянсом»… лишь для того, чтобы в очередной раз осознать тщетность подобной затеи. Группа детей, вздумавшая развязать всегалактическую революцию! У них не было ничего: ни знаний, ни влияния, ни опыта… ничего, кроме всепоглощающей ненависти к тирании. Мон Мотма всегда трезво смотрела на жизнь. Временами, это здорово мешало, а в данном случае – причиняло почти физическую боль. Она отлично понимала, что все их встречи – секрет полишинеля и отлично сознавала, ЧЕМ все это закончится. Императору нравится играть, но скоро – очень скоро – Его Зловредство натешится. Что тогда? Как именно Палпатин расправится со столь досаждающей помехой? Арестует их прямо на встрече? Пошлет штурмовиков вытаскивать их из постелей на глазах всего Корусканта? Или… в этом месте размышления Мон, как правило, обрывались, ибо встающее перед глазами видение заставляло ее сердце сжиматься от первобытного страха. О Вейдере рассказывали многое, - но, глядя на черную безликую фигуру, появляющуюся рядом с императорским троном как по волшебству, она готова была поверить и не в такое. По крайней мере, до ТОГО дня…

Все начиналось, как обычно: встать, умыться, просмотреть почту… на столе, рядом с компьютером, лежал странный клочок бумаги. Он сразу привлек внимание Мон своим вопиющим несоответствием обстановке. Откуда, скажите на милость, в апартаментах сенатора взяться подобному мусору? Никто из ее знакомых не опустился бы до такой бумаги – четверть кредита за пачку. Как бы сложилась ее судьба, не разверни она тот обрывок? Мотма развернула. Странные каракули (писали от руки!) сложились в слова на стандарте. «Дворец Правосудия, 612, 14-00. Много интересного об Альянсе узнаете». Происки СИБ? Или – чья-то глупая шутка? Она перечитала записку: вся эта афера виделась столь несерьезной, что первым желанием сенатора было просто отмахнуться. Клочок дешевой бумаги – как послание Судьбы? Ха! И, все же… что-то в этих словах (или в манере выражаться?) не давало ей просто швырнуть записку в утилизатор – и забыть об этом происшествии. Наверное, она уже тогда решила, что пойдет… но не признавалась в этом до последнего. Первая половина дня пролетела, как в тумане, настал обеденный перерыв, и ноги сами принесли ее во Дворец Правосудия. Он находился совсем рядом с Сенатом, являясь, по сути, одной из его дочерних организаций. Раньше, во времена Республики, здесь кипела жизнь… теперь же Дворец почти опустел. Центром столичной жизни стал Императорский дворец, Сенат же добропорядочные граждане старались обходить по широкому радиусу… Мон презрительно скривила губы. Крысы всегда бегут с тонущего корабля! Над этой площадью еще витал призрак былого могущества, но она, Мотма, давно поняла: дни Сената сочтены. Еще в тот день, когда Спаситель всея Галактики, добрый канцлер Палпатин с экранов провозгласил себя Императором. Она смотрела на дверь с надписью «612», и на душе было тяжело. В конце концов, что она теряет? Если это глупая шутка, то она, по крайней мере, сможет надрать уши шутнику. А если происки СИБ… женщина пожала плечами: у императорских слуг наверняка полно доказательств ее «антиимперской деятельности». Ведь он и Бэйл были самыми старшими – и опытными – политиками в Альянсе. 14-01. Надо что-то решать. Мон решительно нажала на кнопку, и тяжелая деревянная дверь бесшумно скользнула в сторону. Одного взгляда на существо, сидящее в глубоком кресле, ей хватило, чтобы понять, почему слова на записке показались ей знакомыми. Йода, рыцарь джедай, магистр вымершего ныне Ордена являлся одной из самых разыскиваемых персон в Галактике… и он чувствовал себя здесь, в самом сердце Империи так же спокойно, как – века назад – в кресле Совета. Мотма была столь поражена, что не сразу заметила второго. А, между тем, Дарт Вейдер, Темный Лорд ситхов, явно стоил внимания.

«Вейдер… здесь? Вейдер и Йода – вместе? Джедай – и убийца джедаев, прилюдно клявшийся не оставить во Вселенной ни одного расточка от ненавистного ему Светлого Ордена? О, Сила, что происходит?»

Дверь бесшумно закрылась, отрезая путь к отступлению.

Закройте рот, сенатор. Не ровен час, майнок залетит, - ирония в голосе Лорда заставила ее вспыхнуть до корней волос. Стыд за собственное поведение даже помешал Мотме как следует удивиться: она и представить не могла, что ситх способен на подобные выходки. Йода бросил укоризненный взгляд на застывшую у стены темную фигуру:

Некоторых вещей даже Империя не меняет.

Вейдер склонил голову в притворном смирении:

Прошу простить мою дерзость, госпожа сенатор, - особого раскаяния, почему-то не слышалось. – Присаживайтесь. Нам надо поговорить.

Она многое узнала тогда. Кое о чем Мон подозревала, о многом – догадывалась, но то, что на самом деле происходит в Империи… ЭТО БЫЛО НЕМЫСЛИМО! Вейдер, ведущий свою игру против Таркина, Пестажа и Императора? И Бэйл, тот самый Бэйл, который за руку привел ее в подпольную организацию – одна из первых фигур контрразведки? Невероятно! Однако Темный Лорд будто и не собирался убеждать – он просто перечислил факты. Так, что становилось ясно: вот она, правда! Хотя верить не хотелось… Ведь, пока она и ее товарищи-заговорщики, грубо говоря, мутили воду, Вейдер фактически создавал для себя ту самую тайную армию, о которой мечтал Альянс. Благо, положение Темного Лорда при дворе открывало широкие возможности для подобных манипуляций. Слушая спокойный и обстоятельный рассказ Лорда о предстоящих «чистках» в Сенате, призванных оградить горе-подпольщиков от опасности, Мотма внезапно поняла и еще кое-что:

«А ведь он тоже не слишком рад. Что я… да и все мы для него? Балласт!»

Мон всегда отличалась проницательностью – еще одно качество, отнюдь не сделавшее ее жизнь счастливее. Вот и сейчас она каким-то шестым чувством поняла: между этими двумя нет полного согласия. С точки зрения конспирации – да и простой логики, привлечение ее в качестве союзника было делом невыгодным и ужасно рискованным. Никто в здравом уме…

«Будь честна с самой собой! Говоря «никто» ты думаешь «я». Я бы не рискнула. Я бы никогда не поставила свою жизнь – и успех всего дела в зависимость от человека, которому не верю полностью. Причем, говоря откровенно, совершенно бесполезного в данный конкретный момент. Почему же ОН это делает?».

Внезапно сенатор встретила взгляд, исполненный вековой мудрости – и увидела в нем понимание. Магистр не спеша поднялся с кресла.

Моя миссия закончена здесь. Навсегда. Остальное сделаешь ты.

Учитель… - ей показалось, или голос грозного Лорда действительно звучал почти умоляюще?

Нет, Энекин! Прошлого вернуть не можем мы. Ваше время пришло – а мое минуло безвозвратно, ммм...

Магистр кинул на Мотму еще один все понимающий взгляд:

Никто умельцем не рождается. До того, как мастером стать, долгий путь ученик пройти должен, - Мон задумалась, нет ли в этих словах какого-нибудь двойного смысла, но тут Йода продолжил.

Союз ваш – залог Изменений. Тех, которые мне не под силу оказались, – маленький Магистр окинул пристальным взглядом сначала одного, а потом – другую. - Привыкните к этой мысли пока.

* * * * *

Привыкла ли она к этой мысли?

За десять лет?

Нет.

В своих выступлениях она старалась поменьше вспоминать о Темном Лорде. Никогда не называла его заклятым врагом, как если бы Вейдер был для повстанцев не страшнее обычного адмирала. Лишь констатировала факты по принципу «главнокомандующий имперским флотом сделал то-то и то-то». Хладнокровно и деловито, в отличие от той же самой Леи Органы. В устах принцессы «Дарт Вейдер» звучало как грубейшее ругательство.

«Ясно, кто внушил тебе это, девочка. Твой милейший отчим, правда? Он-то терпеть не мог Энекина Скайуокера.»

Бэйл Органа довольно долго загораживал собой Альянс от Императора, но использование контрразведчика в таком репертуаре дорого обошлось повстанцам. Это ведь именно с легкой руки альдераанца в имперские СМИ просочилось название «Альянс за восстановление Республики». Худшей дискредитации для ее соратников не могло найти даже пресловутое бюро агитации и пропаганды! Только на этом названии Мон потеряла кучу возможных союзников – ее сверстники еще слишком хорошо помнили времена Старой республики, и далеко не каждый мечтал променять более-менее стабильное положение в Империи на анархию.

Еще отвратнее было то, что Бэйл и впрямь являлся на редкость талантливым человеком. Не считая Палпатина времен его блистательной сенаторской карьеры, Органа лучше всех известных ей политиков умел произносить пламенные речи и зажигать людей прогрессивными идеями. Прекрасно зная, кто такой альдераанец на самом деле, Мон долго не могла понять, откуда он черпает свое мастерство. Бэйл выращивал нездоровый идеализм подобно тому, как биолог растит в пробирке вредоносную культуру. Не впитывая его сам, Органа был способен заразить этим других. Что особенно касалось ее юных коллег.

Тех самых, которые после уничтожения Звезды Смерти нередко заявляли ей о необходимости серии ударов по любым имперским военным базам. Ведь имперцы – враги, верно? Значит, их всех надо уничтожать? Или, еще лучше – совсем недавно кто-то предлагал устроить акцию протеста в правительственном районе Центра Империи. Взорвать какое-нибудь столичное здание контрразведки – ах, как это революционно и здорово... И почему мы до сих пор этого не сделали?

Иными словами, во имя светлых целей, возьмемся-ка за бластеры и бомбы. Повоюем с тоталитаризмом! Мы боремся за правое дело, нам можно убивать!

«Если бы Альянс стал таким, я бы первой ушла из этой компании».

Конечно, они наносили удары, защищая внешние регионы от разора, репрессий и дискриминационных действий. Или когда отвлекали на себя внимание Императора и Таркина от какой-нибудь системы. Да и Палпатину уже давно было не до благополучия его подданных. В ранние годы Империи он позволял Темному Лорду брать ответственность за то, что случалось в той или иной системе. Теперь же Император стремился расставить всюду собственных людей, не заботясь о том, что эти люди вытворяют – главное, укрепить вертикаль власти! И, когда Вейдеру напрямую не разрешалось навести порядок по собственному усмотрению – он мог запросто передать это дело Альянсу. В результате на карте Галактики нередко появлялась маленькая независимая система, а политические аналитики Империи трактовали случившееся как гражданскую войну. Число планет, которые таким образом поддержали Восстание, неуклонно росло. В особенности это касалось нечеловеческих рас – как Таркин, так и Пестаж не испытывали к алиенам никаких чувств, кроме ксенофобии.

«Оправдывайся, Мон, оправдывайся… Ты всегда выбирала меньшее Зло. Но оно же не стало от этого Добром, правда? Разве под началом Таркина служили одни отъявленные негодяи?»

Нет. И вообще, уничтожить ВСЮ несправедливость невозможно в принципе. Но Зло – это когда ты не стараешься ничего изменить и перестаешь сражаться.

Если предположить, что гранд-мофф никогда не прорвался бы к власти и не начал строить свое любимое детище в виде боевой станции – вряд ли Альянс стал бы всерьез вооружаться. Скорее всего, так и остались бы секретной организацией разведчиков, политиков и дипломатов. Быть может, она и сейчас предпочла бы вернуться в то время – восемь лет назад, когда на фракцию республиканцев только-только наложили запрет в Сенате.

Конечно, тогда было нелегко – у них практически не было силовых структур, и то светлое будущее, за которое они призывали бороться, казалось туманом. В Галактике полно людей, которые всегда предпочтут жесткий порядок слабенькой парламентской власти, видя в демократических свободах лишь лазейку для анархии. Пока можно надеяться на реформы в Империи, они никогда не поддержат подозрительных подпольщиков из Сопротивления. Мон сумела это понять, даже будучи истым республиканцем по натуре. Как и то, что считать их всех априори врагами – нельзя.

На черное и белое мир делят только дети.

На самом деле, идеализм должен взрослеть.

Уроки сенаторской молодости не забываются – в те времена она считала государственный строй и законы Республики стопроцентно верными. Позже, изучив имперские порядки и близко познакомившись со всем творившимся при Палпатине беззаконием, Мон поняла – как это ни удивительно, но все взошедшие уродливые ростки были, оказывается, посеяны старым демократическим режимом. Она, безусловно, осталась верна своим республиканским идеалам – но раз и навсегда осознала, что народовластие само по себе является не более чем достаточно хорошей моделью взаимоотношений государства и общества, а не панацеей.

Или попробуем сравнить двух людей – Энекина Скайуокера и Дарта Вейдера. И тот, и другой были идеалистами. Но помилуйте, какова разница!Вейдер когда-то рассказал ей, как двадцать два года назад ввязался в серьезную не по годам интригу. И как потом, даже узнав об уничтожении Ордена и Республики, которым СЛУЖИЛ, понял, что не может убить Императора. Потому что это не разрешит проблем, а лишь усугубит ситуацию. И как в течение десяти лет пытался «сработаться» со старшим ситхом, пытался бороться с несправедливостью в Империи, а вместо этого приобрел славу палача. И уяснил себе, что один в поле – не воин. Более всего Мон удручало то обстоятельство, что ее союзник всерьез считал спасение его жизни Палпатином огромным долгом. Да он отдал этот долг сторицей! Но сейчас позиция Вейдера явно изменилась – видимо, Император вел себя так, что не давал никакой надежды обойтись без его прямого устранения. И, в отличие от ситуации, сложившейся двадцать лет назад, теперь именно его прогрессирующий разлад с самим собой и государственным благополучием угрожал выплеснуться военным хаосом и анархией.

Империя Палпатина должна была или перестать быть Империей Палпатина, или перестать быть вообще.

Десять лет назад Вейдер предложил ей нестандартное решение. В известном смысле, она шла на компромисс, но этот компромисс был много разумнее не гибких революционных мер по восстановлению демократии.

Еще несколько дней – и в Галактике будут только два лидера. Белый и черный.

Такие разные и одинаковые.

Непоколебимая глава Альянса и несокрушимый Темный Лорд Империи.

Они разыграют красивую шахматную партию, которая окончится всем удобной ничьей в виде галантного перемирия.

Центральные системы, без сомнения, подчинятся ему. Не говоря уже об армии. Одни панически боятся Темного Лорда, другие боготворят, третьи просто уважают. После гибели Таркина Император ни с того ни с сего назначил Вейдера главнокомандующим, в результате чего за последние три года Лорду удалось значительно повысить свое влияние во всей Империи. Пусть раньше множество имперцев видели его лишь фанатиком и карателем, зато теперь они, кажется, сумели оценить его истинную роль в укреплении стабильности государства. Если Вейдер заявит, что оптимальным исходом после смерти Императора во избежание продолжительной гражданской войны будут переговоры с Альянсом, никто не посмеет протестовать.

Она, в свою очередь, имеет колоссальное влияние на планетах внешних регионов, которые почему-то не забывал притеснять Император. Альянс одержал одну победу над Звездой Смерти, одержит и вторую. Они доказали, что человек выше машины. Правда, первым это заявил Лорд Империи, но не важно. Если она скажет, что наилучшим исходом после смерти Палпатина и ареста его ставленников, проведённого по приказу Вейдера – и начнется эта цепочка с самого Пестажа, – будут переговоры с «разумной» Империей, никто не станет возражать.

А дальше – совместное временное правительство из лояльных Лорду имперцев и им же собранной элиты Восстания. Первых поддержит неравнодушная к миру и порядку часть населения, вторых поддержат те, кому хочется республиканских свобод. Два лагеря сольются в один.

Вместе они смогут это построить. Это будет... интересная «Новая Республика».

* * * * *

Снежная королева Альянса вышла в центр конференц-зала.

Звуковой сигнал заставил присутствующих мгновенно утихнуть, и Мон Мотма окинула зал своим фирменным взглядом «генерал на параде». Эхом пролились обратившиеся на нее взгляды соратников. Одни смотрели с пугающей усталостью, непозволительной до победы. Другие все еще сияли фанатичной целеустремленностью.

Она планировала начать совещание сама, и затем передать инициативу каламари. Не только чтобы дать им засветиться, но скорее еще раз подчеркнуть свое к ним доверие и новую внутреннюю расстановку сил Альянса. Немало сил было приложено, чтобы добиться их расположения, и вот он результат – теперь каламари даже предложили Сопротивлению устроить совещание на одном из лучших своих крейсеров. Адмирал Акбар с двумя представителями комсостава флота расположился по правую руку от лидера Альянса. Он, видимо, неплохо разбирается в политических спектаклях, раз избрал такое выгодное и символичное место. По ее левую руку встал генерал Риикан.

-Император совершил критическую ошибку. Пришло время для нашей атаки.

В центре зала закружилось холоизображение новенькой Звезды Смерти, луны Эндора и защитного поля.

-Данные, которые предоставили ботанские шпионы, показывают точную дислокацию новой боевой станции Императора. Мы так же знаем, что система вооружения Звезды Смерти всё еще не в состоянии боеготовности. Пока Имперский флот разбрелся по всей Галактике в неудачных попытках поймать нас, станция остается относительно незащищенной. Но что самое главное, нам удалось узнать, что Император лично контролирует последний этап постройки Звезды Смерти. Много наших агентов погибло, чтобы предоставить эту информацию.

Мон Мотма знала, что именно над настройкой суперлазера идет сейчас работа на станции. И вопрос полной готовности суперлазера – это вопрос часов, быть может, суток. Она знала это, потому что вчера получила доклад от человека, которому не доверился бы ни один из ее соратников по Альянсу. Сопоставив эти сведения с донесениями других шпионов, которые с абсолютной уверенностью утверждали, что боевая станция вообще не способна стрелять, Мон нарисовала в воображении весьма неутешительную картину.

Император хотел заставить их поверить в то, что станция ещё совершенно неработоспособна.

Звезда Смерти действительно могла выстрелить в самый неподходящий момент.

Риск был велик – но не рискнуть было невозможно. Три года назад они обороняли Явин от полностью законченной боевой станции, и победили. Победят и сейчас.

А если она ошибается?

-Адмирал Акбар, прошу.

-Вы можете видеть Звезду Смерти, которая движется по орбите вокруг Лесной луны Эндора. Хотя системы вооружения на этой станции еще не приведены в состояние полной боевой готовности, Звезда Смерти хорошо защищена энергетическим щитом, генератор которого на спутнике Эндора. Для успешной атаки мы в первую очередь должны уничтожить щит. Когда это будет сделано, наши крейсера создадут защитный периметр, а истребители проникнут внутрь станции и взорвут главный реактор.

Акбар никогда не смог бы рассказать этого, если бы не один технический гений, который умудрился найти время просмотреть все чертежи станции, подметить ловушки и наиболее опасные для истребителей места, а также расчертить точный путь к реактору. Беспокоило Мон только одно – Вейдер не прислал ей никаких указаний по поводу того, стоит ли самим пытаться обесточить щит. Или он планировал заняться этим сам? Не слишком ли рискованно отсылать туда имперцев для уничтожения имперской же базы? Посоветовавшись с Акбаром и Додонной, они приняли закономерное решение послать туда личную группу захвата и взорвать генератор.

-Генерал Кальриссиан добровольно принял решение возглавить атаку истребителей.

На новоиспеченного героя устремились взгляды восхищения. Соло пожелал приятелю удачи, правда, с такой многозначительной ухмылкой, как если бы он добровольно отправлялся в шахты Кесселя. Идея о том, чтобы передать командование Кальриссиану, сначала пришлась Мон не по вкусу. Если бы не Акбар, который денно и нощно наблюдал за пилотами Альянса в совместных учениях и сделал свои непредубежденные выводы, сидел бы этот авантюрист и дальше в тылу. А может, оно и верно – чтобы куда-то вломиться, на дело лучше всего посылать эдакого отпетого мошенника.

-Генерал Мадин.

Услышав голос каламари, офицер вышел в центр конференц-зала. Сделав пару шагов, вполне подобающих бравому генералу, Мадин достаточно уверенно начал короткое выступление. И тут же скользнул осторожным взглядом по залу. Он еще не чувствовал себя здесь своим. Он стоял среди былых врагов и прекрасно это понимал. Он и сам не был прежним. Чтобы избегнуть навсегда утраченных линий своего собственного портрета, он пытался создать себя заново, начав с белого листа и нарисовав на нем активного сознательного республиканца. Но новый портрет был еще не готов – на нем виднелись грубоватые линии там, где раньше сияли внешний лоск и некоторая куртуазность поведения.

-Нам удалось выкрасть маленький имперский шаттл. Под видом грузового корабля, используя секретный пароль, ударная команда сможет проникнуть на спутник Эндора и дезактивировать генератор щита. Генерал Соло, вы подобрали команду?

Мон заметила, с каким восхищением удивленная Лея смотрит на кавалера. Видимо, Соло специально готовил этот сюрприз для нее, и явно не потому, что руководство Альянса посоветовало не распространяться о миссии.

-О, моя команда готова. Правда, у меня нет личного состава для шаттла.

Пока в экипаж напрашивался вуки, а затем и Лея Органа изъявила желание активно поучаствовать в разборках с имперцами, Мон снова принялась внимательно изучать принцессу.

Ситх побери, ей-то зачем ввязываться в это дело? Вейдер не хотел, чтобы Органа принимала участие в каких-либо подобных действиях. Собственно говоря, ее роль в Альянсе и заключалась в переговорах и дипломатии, хотя сама отчаянная особа королевской крови всегда любила пострелять. Запретить? Иным способом ее всё равно не отдерешь от Соло. С другой стороны, где еще она будет в большей безопасности, как не с любящим ее человеком? Интересно, кстати, почему Вейдер так беспокоится о ней? При всем том, что он когда-либо испытывал к Бэйлу Органе? Чувствует свою вину за Альдераан? Или за самоличное устранение Бэйла три года назад?

«А что принесет планируемый удар по Империи – уничтожение новой боевой станции? Ослабит ли он влияние Вейдера в государстве? Будут ли имперцы доверять ему по-прежнему, или же отвернутся от него, неожиданно поддержав Альянс? Это будет наша победа, и она непременно поколеблет его положение».

По коже Мон прошел неприятный холодок, когда схема двух лидеров на мгновение показалась излишне вычурной комбинацией. Ну, уж нет. Она – не Палпатин, и для предательства союзника, к счастью, недостаточно амбициозна.

Ее размышления прервал знакомый бойкий юношеский голос.

-Я тоже с вами!

Что-то женское, внутреннее шептало – ни под каким предлогом нельзя отпускать Скайуокера на миссию. Это вырвался на волю какой-то, так и не проявившийся материнский инстинкт. Но Люк, хоть до сих пор и был большим дитем Альянса, также являлся высококлассным пилотом и хорошим бойцом. Как обойтись без такого в предстоящем сражении?

И так, и эдак – но присутствие Скайуокера на Эндоре не должно было нарушить задуманную ими с Вейдером схему. Тогда почему у нее такое плохое предчувствие?

Глава V. Почти без маски

- А профессионал он первоклассный, - отметил Мюллер. - Он понимает все не через слово, а через жест и настрой. Молодец. Если он работает против нас, я не берусь определить ущерб, нанесенный им рейху.

Ю. Семёнов. Семнадцать мгновений весны.

Вейдер вызвал к себе Пиетта под предлогом выслушать его стандартный доклад о боеготовности «Экзекъютора». Адмирал не замедлил тут же появиться, и Темный Лорд указал ему на кресло около рабочего стола.

-Вы выполнили мое поручение, адмирал?

-Я сделал все именно так, как вы приказали. Я отправил информацию с полученного холокристалла по секретному каналу Холонета на адрес, указанный вами.

-Вы убеждены в том, что информация достигла указанной цели без перебоев?

-Безусловно! Я лично проследил за передачей.

-Значит, вы ознакомились с содержанием холокристалла?

-Да, милорд. Иначе я не смог бы контролировать...

-И вы поняли, какого рода эта информация?

-Планы боевой станции, милорд... - тихо прошептал адмирал.

- Конечно, Пиетт, - ядовито прошипел Темный Лорд. – Скажите, вы в курсе последних донесений имперской контрразведки? О том, чьи формирования базируются на Суллусте?

Адмирал колебался между «да» и «нет». Пиетт, разумеется, знал, где в данный момент располагается основная военная база повстанцев. Кроме лидера Альянса, эти сведения ему недавно сообщил Темный Лорд. Теперь, ответив «да», он тем самым обнаружит свою тупость. Получится, что он был в курсе, но все равно сопутствовал передаче важнейших данных в руки мятежников. Если он скажет «нет», то моментально выдаст себя. И банте понятно, что Вейдер ненавидит как некомпетентных глупцов, так и повстанцев.

-Что же я должен подозревать, Пиетт?

-Но это был ваш собственный приказ.

«Лучше пусть он сочтет меня идиотом, чем мятежником», - подумал адмирал.

-И что?

-Солдат не должен обсуждать приказ командования, - робко сказал офицер, вставая с кресла.

-Вы уже не солдат, Пиетт. Вы – адмирал флота Империи и должны задумываться над тем, что делаете. По крайней мере, вы должны уметь придумывать себе оправдание перед начальством, - саркастично заметил Вейдер, про себя решив, что существование разведчика без алиби бессмысленно. - Из ваших действий я могу сделать два вывода – или вы такой же твердолобый болван, каким был ваш предшественник Оззель, или же вы служите мятежу. Так что я должен подозревать, адмирал?

Пиетт смертельно побледнел. Упоминание Оззеля моментально вызвало в сознании и пренеприятнейшую картину его бесславной кончины.

-Вероятно, последнее. Адмирал, я уже давно в курсе вашей деятельности. – Вейдер сделал паузу, наблюдая за реакцией союзника. – И мне отлично известно, на чьей стороне ваши интересы. Любопытно другое. Я полагаю, отправляя донесение Мон Мотме по прямой холосвязи, вы указали, что передать планы повстанцам приказал я сам. Скажите, удивилась ли Мон?

Напряжение в каюте достигло нот сурового крещендо, но адмирал упорно продолжал молчать.

-Будем считать, что ваша игра проиграна, Пиетт. И ваша судьба уже решена. Давно. Мною. Незачем отпираться. Я превосходно отличаю ложь от правды и поэтому жду разговора начистоту. Повторяю. Была ли лидер Альянса удивлена, от кого вы получили планы?

Лоб офицера покрылся испариной. Интересно, если он будет молчать, возможно, Вейдер его просто задушит? Это лучше, чем попасть на допрос к Темному Лорду и выдать своих. Возможно, он стерпит пытки, но выдержать эту таинственную Силу? Пиетт сам не раз слышал, что для Вейдера не существует людей, которых нельзя было бы сломить.

-Отвечайте!

«Какая ему разница, была ли Мон удивлена или нет? Разве это стратегический вопрос? Он просто издевается надо мной».

- А мне нравится, как вы держитесь, адмирал. Я так понимаю, Мон не удивилась. Она восприняла это как ожидаемый результат, не правда ли? И наверняка, в ответной шифровке приказала вам во всем следовать моим распоряжениям.

Это действительно было так. Пиетт подумал, что вообще перестает что-либо понимать.

-Неужели вы никогда не задумывались, как вам удалось попасть именно на этот корабль? При всех достижениях имперской контрразведки, вас никто не смог вычислить. Вы получили прекрасную возможность следить лично за мной и за всеми действиями флота. И периодически отсылать самой Мон подробнейшие отчеты о моей деятельности, разве не так? В жизни разведчика не бывает везения, Пиетт. Есть лишь четко рассчитанные ходы. И этот ход кто-то сделал за вас. Где же ваша логика, адмирал?

Сквозь чрезвычайное волнение, Пиетт заметил, что в расчете на такую катастрофическую ситуацию, в голосе Темного Лорда слышалась нетипичная ехидца. Видимо, настоящий Вейдер был куда хуже, чем о нем думали офицеры на флагмане.

-У нас с вами есть много общего, адмирал, - иронично произнес Темный Лорд, обогнув стол и приблизившись к Пиетту на расстояние вытянутой руки.

-Д-да? – вырвалось у офицера. Он совершенно напрасно пытался собраться с мыслями и найти в себе сходство с проклятым ситхом, пока тот не уничтожил все его мысленные построения одной лишь фразой.

-Например, мы преследуем одинаковые цели.

-Я не совсем понимаю...

-...какие это цели, - закончил за него Вейдер. - Мир и порядок в Галактике, конечно. Вы сомневались?

-Нет.

-Разве у Альянса, которому вы служите, иные цели?

Адмирал с непониманием смотрел на Вейдера. Причем тут Сопротивление? Темный Лорд хочет заявить, что у него и повстанцев одинаковые представления о государственных порядках? Ну, это уж слишком.

-Думаю, вы должны представлять фактическую роль Альянса в данное время. Разумеется, отбросив пропаганду и некоторые политические компромиссы. Как бы вы сами сформулировали эту роль, Пиетт? Ну же, смелей. Я не думаю, что вы расскажете мне больше, чем я уже знаю.

-Альянс..., - помедлил адмирал, - это, прежде всего, борьба с несправедливостью.

-Отлично, - сказал Вейдер. Таким тоном, словно он получил правильный ответ от трехлетнего ребенка на вопрос «сколько будет два плюс три». – Тогда почему с несправедливостью не может бороться сама Империя? Это при нашем-то могуществе?

-Не все подданные Империи понимают, в чем кроется несправедливость.

-Не все? А как же те, кто понимает?

-Наверно, у них связаны руки... Или по какой-то другой причине они не могут что-либо изменить...

-Допустим. А как вы думаете, Пиетт, почему такая организация до сих пор существует? Почему мы не можем найти их базы? Вы служите в Империи уже пятнадцать лет и должны понимать, что по сравнению с нашей армией не устоит никакой Альянс?

-Вы ставите меня в тупик, милорд.

-Вам никогда не приходила в голову мысль о том, что Альянс, в том виде, в котором я его создал, необходим самой Империи?

«Создал?»

-Это невозможно...

-Мон, безусловно, сообщила вам, что в высших кругах Империи у нее есть некий союзник. Тот самый, благодаря которому вас приняли на флагман, - Вейдер устроился на краешке стола, с интересом наблюдая за своим подчиненным.

-Но... как?

-Что как?

-Я не верю..., - следующее слово далось Пиетту с большим трудом, - Вы не можете быть союзником Сопротивления. Это какая-то провокация. Я не верю!

-Почему?

-Вы олицетворяете собой всю Империю!

Адмирал и сам удивился тому, как он это выпалил. Более того, он был готов поклясться, что под своей черной маской Вейдер сейчас прищурился или, может быть, даже криво усмехнулся.

-В чем же, позвольте узнать?

-Вы создали армию, флот...

-И никогда от них не откажусь.

-Разве вы не являетесь преемником Императора? Преемником его абсолютной власти?

-У Императора никогда не было и не будет преемников. В этом, адмирал, и заключается основная проблема данного государства. А если бы меня интересовала только абсолютная власть над Галактикой, как считают некоторые, я бы уже давно занял трон.

-Но как же... вы во всем поддерживали его... репрессии, уничтожение этого древнего Ордена, чистки в Сенате... как же это все возможно?

-При достаточном умении создавать легенды – нет ничего невозможного, адмирал. Вы же должны это понимать, как разведчик.

-Но тогда, почему вы, с вашей Силой, с вашими способностями не выступили против Императора открыто? Разве вы не могли возглавить Альянс? Неужели вы маскировались всю жизнь?

Вейдер рассмеялся, совершенно забыв о том, что его вокодер не может нормально передавать подобным образом озвученные эмоции.

-Отличный каламбур. Конечно, и в прямом и в переносном смысле. Да, именно в этой маске, без которой я не мог обходиться несколько лет – возглавить Альянс.

Если бы не ситуация, Пиетт, возможно, тоже бы рассмеялся. Бурного воображения работника невидимого фронта ему хватило ровно на то, чтобы представить Темного Лорда рядом с пестрой компанией повстанцев. Или вот, рядом с Мон... Впрочем, последняя картина не казалось столь уж негармоничной. У этих двоих и вправду было нечто общее.

Что, если Вейдер в самом деле говорит правду?

Темный Лорд наблюдал, как по лицу Пиетта скользнули тени ста тысяч сомнений. Планируя столь откровенный разговор с подчиненным, он ждал неизбежных вопросов, но до сих пор не был уверен, примет ли адмирал объяснение.

-Адмирал, - медленно начал он. - У меня все-таки есть прошлое, чтобы там ни говорили слухи и бюро агитации Империи. Двадцать два года назад я был разведчиком Ордена джедаев, и, к сожалению, весьма амбициозным и неумным юнцом. По собственной глупости я чуть было не свалился в лаву и попал во власть Палпатина. Фактически, именно он, а не кто-либо из джедаев, спас мне жизнь. Когда я очнулся после восьмимесячной комы, оказалось, что Империя уже создана без моего вмешательства, а Орден разбит. Я, конечно, мог выбрать самый легкий путь. Вызвать Императора на поединок и погибнуть, как и пристало джедаю. Или устранить Императора уже тогда, и самому стать вторым Палпатином.

-И вы пошли по третьему пути... - прошептал офицер.

-Да, Пиетт. Я еще прекрасно помню, что было до того, как Палпатин пришел к власти. То, что случилось, не было Добром или Злом. Во всяком случае, не в том смысле, в каком их понимают обыватели, будь они убежденными республиканцами или сторонниками монархии. Это была История. Произошло то, что должно было произойти. Республика проиграла, и на ее место прищла Империя. Адмирал, когда мне было двадцать лет, я более всего мечтал прослыть героем. А теперь, в сорок четыре, Галактика знает меня большей частью как палача.

Пиетт вздрогнул. В том, что Вейдера считают карателем, не было ничего нового. Таким его сделал Император, и это понимал даже разведчик Альянса. Но то, что Темный Лорд, кажется, назвал свой настоящий возраст, было невероятно удивительно.

-Со временем я получил максимальное доверие моего повелителя, если, конечно, считать, что он хоть капельку кому-то доверяет. Я узнал многое. Хуже всего было не то, что Палпатин оказался у власти, а то, каким образом менялись его цели – вернее, выяснилось, что их не стало вообще. А дальше был только хаос. Мятежи Цзинджа, Заарина, и, наконец, взлет Таркина и практика доктрины устрашения вопреки всему, что я делал... Назревала масштабная гражданская война, в которую была бы неминуемо вовлечена ВСЯ Империя... Чтобы противостоять этому, мне понадобилась независимая сила. Моей тайной армией стал Альянс. Как я и ожидал, занятые постоянными междоусобицами и подставами моффы сразу же объединились против республиканской угрозы. Если вам повезет, и вы когда-либо вновь встретитесь с Мон, она сможет подтвердить мои слова. Так вот, Пиетт, по прошествии всего этого времени ни героем, ни рыцарем я так и не стал. Мои руки действительно по локоть в крови и никаких оправданий у меня нет. Мне удалось отодвинуть создание Звезды Смерти на семнадцать лет вперед, но я все равно не смог предотвратить абсолютно бессмысленную гекатомбу и спасти Альдераан.

Адмирал опустил глаза. Когда-то давно он и сам считал Вейдера имперским фанатиком, человеком-машиной, который был способен уничтожить миллионы ради достижения Мира и Порядка... То, что Темный Лорд был противником проекта Звезды Смерти, никогда не было тайной, хотя сам Пиетт трактовал это не иначе, как соперничество между Вейдером и Таркином. То, что Вейдер никогда не ссылался на пресловутую «доктрину страха», не мог не заметить только слепой – и все же большинство имперцев априори приняли внешний вид Лорда как агитплакат этой доктрины. То, что Темный Лорд в открытую якшался с охотниками за головами для выслеживания Соло, вызвало тихое негодование офицеров на флагмане – и лишь спустя месяц Пиетту в голову закралась мысль, почему же ситх до сих пор не напустил всю эту ватагу на руководство Альянса? И, к тому же, Дарт Вейдер, живой символ безраздельного единоличного могущества, так и не захватил трон... Непостижимо.

Все это было на виду! Но истинное объяснение линии поведения Врага было слишком невероятным, чтобы догадаться самому. А сейчас в голосе Темного Лорда звучала... неужели боль? И для фальши не осталось никаких нот.

-Галактика желает перемен, Пиетт. Мы видели и реформы, и порядок, и крайний беспредел. Наверное, мы даже научились ценить мир, не правда ли? Следующее государство унаследует от Империи все лучшее, что с нее можно взять... Чтобы это стало возможным, нам осталось только покончить со Звездой Смерти и Императором.

Вейдер выдержал минутную паузу и затем заговорил уверенным и твердым тоном командира:

-Теперь, Пиетт, слушайте внимательно. У меня есть для вас несколько поручений. Контрразведке известно, что Альянс базируется на Суллусте. Я только что говорил с Императором, пытаясь убедить его послать туда часть флота. Учитывая время начала операции, это позволило бы отвести часть флота от Эндора. Но наш любитель грандиозных сражений мне, видимо, не поверил. Так что придется действовать в здешних пределах. Во-первых, вы отведете флот к дальней стороне планеты. Вы ни в коем случае не должны вступать в бой. Император рассчитывает уничтожить Альянс единственным выстрелом суперлазера, и это безумство нам на руку. В вашем распоряжении будет находиться весь имперский флот. Мотивируйте свои действия непосредственным приказом Палпатина. Во-вторых. Соберите отряд специального назначения и пошлите их на Эндор с целью взорвать генератор защитного поля станции. Чтобы не возбуждать подозрений, взрыв должен быть произойти только тогда, когда корабли Альянса уже будут на орбите Лесной луны. Вы скажете им, что генератор необходимо уничтожить до того, как им завладеют мятежники. Пригрозите моим именем. Мон, вероятно, пришлет и своих – на этом будут настаивать ее советники из Альянса. Поэтому, если кто-то из повстанцев попадется – ради Силы, пускай берут в плен. Лучше, чтобы с генератором справились сами имперские служащие. В третьих. Когда вам доложат о том, что генератор на Эндоре взорван, вы свяжетесь с заместителем Джерджеррода – адмиралом Джайоли, и сообщите ему мой приказ немедленно начать эвакуацию всего личного состава Звезды Смерти. Транспорта там достаточно. Судя по документации, скоростные лифты позволяют достичь ангаров за считанные минуты из любой точки. Только не вступайте в полемику с самим моффом. У меня есть основания считать, что он этого просто не поймет.

-Я все выполню в точности, лорд Вейдер.

-Далее. Возможно, вам придется помочь одному человеку, - Темный Лорд на пару секунд замялся, - моему сыну.

-Вашему сыну? Он служит на Звезде Смерти? – Пиетт подумал, что никогда не слышал о втором человеке с именем Вейдер. Дарт Вейдер Джуниор...

-Вы, разумеется, не знаете, что Люк Скайуокер – мой сын.

-Скайуокер? Тот самый Скайуокер? – воскликнул Пиетт.

-Да, - медленно выдохнул Вейдер. - И это мое четвертое поручение, адмирал. Если Скайуокер окажется на боевой станции, вы получите от меня соответствующий сигнал с Императорской башни. В этом случае, Пиетт, вы должны отправить на Звезду Смерти группу своих лучших людей. Я отвлеку Императора от сражения. Он очень интересуется форсъюзерскими способностями Люка и считает, что я строю вместе с сыном заговор против него. Стремлюсь захватить власть... Думаю, он вообще не заметит, что происходит на Эндоре. Только вряд ли я смогу помочь Люку выбраться со станции. Ваши люди должны найти его на станции и доставить на Эндор. Вы поняли, Пиетт?

-А вы сами, милорд?

-Это уже не ваша забота. И не ищите меня на станции. Я дам Люку возможность уйти. Задача ваших людей – все остальное. Главное, чтобы в этот раз мы уничтожили станцию раньше, чем она выстрелит по Суллусту или еще по какой-нибудь планете. Это цель. Долг.

Вейдер отвернулся к иллюминатору.

-Я могу надеяться на вас, адмирал?

-Да, лорд Вейдер!

-Вы можете идти.

Пиетт, правда, до сих пор колебался, думая, уходить ему или нет.

-Вы хотите еще что-нибудь спросить? – устало поинтересовался Вейдер.

-Простите, милорд, - осторожно начал адмирал. - Ваш сын... он знает?

-Он знает, что его отец – персонификация Вселенского Зла. Полгода назад мне пришлось сообщить ему определенные подробности наших родственных связей... Да и Сила, тоже... Никогда не считайте форсъюзеров всемогущими, адмирал. Владение Силой – это и благословение природы, и проклятие на всю жизнь. Как бы мы не называли друг друга – джедаями или ситхами – мы все связаны одним проклятием. И я, и Люк, и Император... Идите, адмирал.

Глава VI. Засада двух охотников

В конце концов, что такое ложь?

Замаскированная правда.

Д. Байрон.

В продолжение всего путешествия в гиперпространстве от Суллуста к Эндору Люк Скайуокер думал только о том, будет ли его отец присутствовать на Звезде Смерти вместе с Императором, или нет. Все говорило «за» – Дарт Вейдер явно не мог оставить своего повелителя одного, раз уж тот решил насладиться видом своих галактических владений с экранов боевой станции.

Он ни словом не обмолвился с друзьями о Дагоба. Эта память, память об ушедшем учителе принадлежала только ему одному. А может быть, он просто не нашел в себе сил рассказать о том, что теперь он – единственный джедай в Галактике и на него с самого рождения возлагались какие-то особенные надежды. Зато Скайуокер так и не сумел избежать длительных расспросов Хэна по поводу его беспинских приключений и злоключений. Единственное, что он скрыл от друга – откровение, услышанное от Вейдера. Соло недоверчиво выслушал рассказ Люка о столкновении с Темным Лордом, и приписал счастливое избежание плена лишь диковинному стечению обстоятельств.

Как бы то ни было, разговор с Хэном немного отвлек Люка от мрачных мыслей по поводу предначертанной судьбой встречи с отцом. Скайуокер с головой погрузился в предоставленные ботанами карты Эндора, и это неплохо удавалось ему до того момента, пока шаттл не выскочил из гиперпространства.

Люк глубоко вздохнул и широко раскрыл глаза.

К ним неумолимо приближался обоюдоострый меч великолепного имперского флагмана. И на этом корабле сейчас действительно находился его отец. С которым он должен встретиться. И которого он должен будет...

«Убить?»

«Никогда!»

-Чуи, если это не сработает, нам придется быстро сматывать отсюда удочки, - Хэн получил в ответ согласное рычание вуки.

Люк вздрогнул, представив, что, не дай Сила, в переговорном устройстве сейчас послышатся вполне узнаваемые настойчивые вейдеровские интонации. Ну, и что он тогда будет делать? Вместо этого из комм-линка раздался обыкновенный голос самого обыкновенного имперского офицера, приказавший идентифицироваться.

А что, если Темный Лорд сейчас рядом с этим офицером? Что, если этот добытый неизвестно какими путями имперский пароль – еще одна ловушка ситха?

-Шаттл «Тайдириум» просит деактивировать защитное поле.

-Шаттл «Тайдириум», передайте код пропуска.

-Код передан.

-Сейчас мы узнаем, стоит ли этот код той цены, что мы за него заплатили, - тихо проговорила Лея.

-Это сработает. Сработает, - твердо ответил Соло, повернувшись к принцессе. Правда, улыбка у бывшего контрабандиста получилась какая-то не слишком ободряющая.

Скайуокер не выдержал.

-Вейдер на этом корабле!

-Перестань нервничать, Люк. Здесь полно кораблей командования, - бросил Хэн и продолжил объяснять Чубакке какие-то тонкости полета, но Люк уже не слышал разговора друзей…

* * * * *

Вейдер стоял перед гигантским иллюминатором, наблюдая, как светлый шаттл подплывает к спутнику Эндора.

Худшее уже случилось, и прогнозы Палпатина начали оправдываться. Его сын был здесь. Он еще не пришел к отцу, но уже пересек Галактику. Скорее всего, для участия в будущем сражении. Или же – для встречи с ним.

«Все идет по плану Императора?

Люк должен был сидеть дома и не высовывать носа!

Дома… Ну и где твой дом, Энекин Скайуокер?»

Стряхнув с себя минутное оцепенение, Вейдер быстро подошел к контрольному блоку флагмана, где сейчас находился Пиетт.

-Куда направляется этот шаттл?

-Шаттл «Тайдириум», сообщите ваше назначение и груз.

-Запчасти и команда техников для Лесной луны, - уверенно солгал пилот корабля.

Пиетт ждал реакции Вейдера.

-У них есть код допуска? – спросил Темный Лорд, обдумывая ситуацию. Голос Соло он все-таки узнал. Задержать их сейчас? Ни в коем случае. Пока существует вероятность, что Палпатин ошибся, не стоит форсировать события.

-Это устаревший код, но он... до сих пор действует. Я собирался пропустить их.

Вейдер сконцентрировался. Скайуокер-младший был сильно взволнован, и его эмоции будоражили нити Силы. Скрывать чтобы то ни было от своего старого повелителя в такой ситуации становилось невозможным.

«Ну что ж, лети на Эндор, сын. Только держись от меня подальше!»

Люк замер. Невидимая волна будто коснулась его разума и тут же исчезла, обдав жестоким, угрожающим холодом.

Неужели Вейдеру уже известны их намерения и местонахождение?

-Я подвергаю опасности всю миссию. Я не должен был лететь с вами, - прошептал он.

Малыш, это все твое воображение, - ответил Соло. - Ну, давай, хоть немножко побудь оптимистом.

-Задержать их? – спросил Пиетт.

-Нет. Оставьте их мне. Я сам займусь ими.

-Как пожелаете, милорд, - ровно ответил адмирал. Кажется, он понял, кто летит на неизвестном шаттле.

* * * * *

Сообщение о том, что Темный Лорд покинул «Экзекъютор» и прилетел на станцию путаться под ногами персонала и повелителя вместо того, чтобы спокойно дожидаться приказов, где положено, привело Императора в состояние некоторого раздражения. Спецотряд уже поджидал повстанцев вблизи лесного генератора, и уж конечно, им не был равным противником какой-то проскочивший на ворованном шаттле джедай-недоучка. Сотня или две штурмовиков пойдет на операцию – не имеет значения. Да хоть тысяча, лишь бы сцапать Скайуокера и доставить к нему! А теперь Вейдер, безусловно, припёрся за резолюцией на самостоятельный арест сына. Впрочем, какая разница... Император был уверен, что в планы Темного Лорда побег в обществе мятежника не входил. Чтобы захватить власть, Вейдер должен быть рядом с тем, у кого можно ее отобрать, а не скитаться по Галактике. С помощью своего размечтавшегося о троне отца или нет, но Скайуокер-младший должен был сегодня-завтра предстать перед Императором. Ладно, пусть притащит своего недоросля за ручку!

Палпатин прервал медитацию, почувствовав, что строптивый его ученик уже почти рядом. Двери лифта раздвинулись, и между двух императорских гвардейцев появилась равновысокая фигура младшего ситха. Стремительные шаги Вейдера разошлись эхом по тишине зала, и Палпатин подумал, что Темный Лорд не в состоянии полностью скрыть эмоциональное возбуждение. Вейдер, наконец, миновал ступеньки, ведущие к тронному возвышению, и остановился в выжидающем молчании.

Только одно разумное существо в Галактике могло позволить себе сидеть спиной к нему.

Двадцать лет назад, когда Вейдер только завоевывал свои позиции в государстве, подобный финт пытался проделать один из моффов Центральных территорий. Сейчас Лорд считал, что поступил в той ситуации как мальчишка – кресло моффа внезапно приобрело подвижность и, развернувшись против своей оси, грубо вытряхнуло вельможу на пол. Сведения об этом закрытом инциденте распространились так быстро, что очень скоро даже до самых сливок корускантской элиты дошло – в присутствии Лорда полагается стоять. Таркин пытался, конечно, изменить правила – но не слишком в этом преуспел, и после его гибели все вернулось на круги своя. Однако расстановка сил изменилась. Ранее на шахматной доске размерами с целую Галактику было несколько тяжелых фигур, каждая из которых имела свою армию и вела свою стратегию.

Теперь – только он сам и Император. Упростилась игра или усложнилась? Каждый ход – на виду у сильнейшего противника, вся мощь которого сосредоточенно направлена против тебя.

-Я же велел тебе оставаться на флагмане, - раздраженно процедил Палпатин.

-Небольшой отряд повстанцев просочился сквозь нашу защиту и приземлился на Эндоре.

-Да, я знаю, - безразлично бросил Император. Трон совершил полуоборот, и Вейдер словно первый раз в жизни заметил, как ноги властителя Галактики на пару секунд оторвались от пола.

Естественно, о проникновении одинокого транспорта в систему Палпатину доложили буквально сразу же после его появления. Даже не обладая Силой, Император мог бы догадаться, кто летел на шаттле, если в преддверии атаки врага никому не известный корабль с устаревшим кодом не превратили в протонно-нейтронную пыль, а пропустили на Эндор по распоряжению самого Лорда Империи.

-Мой сын с ними, - ответил Вейдер.

«Сын. Я только что назвал его сыном. В присутствии Императора. Не Скайуокером, а сыном... Так и до провала недалеко».

-Ты уверен?

-Я почувствовал его, мой повелитель.

-Странно, а я нет.

Нарочно? Раньше, когда Люк сидел в болотах Дагоба, едва только пробуя прикасаться к Силе, чувствовал за полгалактики? Тогда чувствовал, а теперь?

Палпатин чуть подался вперед.

-Мне любопытно, не обманывают ли вас ваши чувства, лорд Вейдер?

-Не обманывают, мой повелитель, - четко произнес младший ситх, стараясь не обращать внимания на то, что их разговор стал чем-то напоминать допрос. Впрочем, чего еще он хотел? Сейчас, когда несколько часов спустя судьба этой Галактики будет решена? Конечно, старый ситх становится подозрительным.

-Что ж… Тогда вы должны отправиться на заповедную луну и ждать там.

-Он... придет ко мне? – протяжным голосом спросил Вейдер. Он играл удивление, и Император, очевидно, проникся этим.

-Я предвидел это, - Палпатин откинулся в кресле с выражением глубокого самодовольства. - Его сострадание к вам станет его провалом.

Вейдер поежился. Пришлось проглотить…

-И, когда он придет к вам, вы приведете его ко мне, - ответил Император.

-Как пожелаете, - стиснув зубы, ответил Темный Лорд.

Палпатин с улыбкой смотрел ему вслед, пока черная фигура не скрылась в лифте. И только тогда развернул трон к окну.

В конце концов, и глупый Скайуокер, и оказавшийся не менее глупым Вейдер – всего лишь фигуры в ЕГО Игре. Ферзь и маленькая пешка. Если пешка достигнет противоположного конца игральной доски, она станет новым ферзем. Все до изящности просто, как в традиционных набуанских шахматах.

* * * * *

-Люк, что с тобой?

-Лея, - Скайуокер повернулся к сестре и уселся на низенькую деревянную изгородь. - Ты помнишь свою маму? Свою настоящую маму?

-Да, немного, - принцесса устроилась напротив него. - Но очень смутно. Она умерла, когда я была еще совсем маленькой.

-Что ты помнишь о ней?

-Только некоторые ощущения... образы.

-Расскажи мне.

-Она была очень красивой, доброй, но… грустной... Почему ты спрашиваешь?

Люк опустил глаза. Разумнее всего было бы попрощаться и уйти на битву со злейшим врагом, уже поджидающим его в засаде. Но вместо этого хотелось прикоснуться к воспоминаниям сестры и найти еще одну ниточку, протянувшуюся к отцу.

-Я совсем не помню свою мать. Я никогда ее не знал.

-Люк, скажи мне, что с тобой происходит?

-Вейдер здесь. На этой луне.

Лея чуть нахмурилась. До этого она не хотела верить в то, что Вейдер вообще мог находиться на корабле командования. Легче было не думать о возможности нового столкновения с Темным Лордом вовсе и полностью сосредоточиться на миссии.

-Откуда ты знаешь?

-Я чувствую его присутствие. Он пришел за мной. И он тоже это чувствует – что я рядом. Поэтому я должен уйти. Иначе я подвергаю риску всю команду и нашу миссию. Я должен встретиться с ним.

-Почему?

-Он мой отец.

Люк с опаской поднял глаза на принцессу. Сказать, что на ее лице отразилась вся гамма человеческих чувств с гигантским знаком минус, значит, ничего не сказать.

-Твой отец? – еле выговорила Лея.

В тот вечер закатное солнце одевало резиденцию альдераанских королей в роскошные цвета. Только десятилетней принцессе Органе, забившейся в уголок мраморного балкона среди вазонов и растений, было не до созерцания красок природы.

Лея плакала, и легкий бриз перемешивал ее всхлипы с шелестом деревьев в парке.

Она – приемная дочь Бэйла Органы! Не настоящая! Да и узнала Лея об этом не от самого принца, а от проигравшей ей в сабакк ровесницы – дочери одной из горничных.

«А ты-то папочке не родная».

Испустив новый вопль, Лея в ярости столкнула с балкона какую-то амфору и побежала в рабочий кабинет вице-короля Альдераана.

Отец – она все еще называла его отцом – расспросил ее, как было дело. Рассердился. Причем его недовольство касалось вовсе не глупой служанки.

Не пристало Лее Органе играть в азартные игры!

«Ты у нас что, родом с Татуина?»

Улыбка длилась секунду, и позже принцесса совсем забыла, что вообще видела эту липко-гадливую тень на красивом ухоженном лице Бэйла. Размазывая слезы по щекам, Лея дала торжественное обещание больше никогда не играть в сабакк.

Альдераанский принц, в свою очередь, торжественно поклялся, что всегда считал, и будет считать ее своей дочерью. Органа не раз говорил, что собирается вырастить из нее самую настоящую принцессу, и теперь повторил это заново.

На следующий день горничную уволили, а Лею повезли в гости к консулу Неймодии. Ей выказали большую честь, позволив наблюдать, как не на пышном приеме, а за чайным столиком преодолеваются разногласия и завязываются дружеские отношения двух миров.

Консул заискивал перед Бэйлом – это было видно даже скучающему десятилетнему ребенку...

«Ты не хочешь быть политиком?» - спросил ее принц, когда они вернулись домой.

Лея пробормотала что-то непозволительно невнятное.

«Ты ведь моя наследница. Принцесса Лея Органа».

Обладательница пышного титула потупила глаза и, сосредоточив все внимание на колечке с пурпурным камешком, которым ее одарил неймодианец, тихонечко спросила:

«А кто был... мой настоящий отец?»

«Он был... джедай...»

«Что же с ним случилось?»

«Возможно, погиб в Клонических войнах... или в Чистках... Я пробовал искать информацию, но ты же понимаешь, сейчас даже это слово «джедай» – под запретом. Все сведения уничтожены».

«Почему?»

«Дарт Вейдер ненавидит джедаев. Он сделал все, чтобы они погибли».

«А кто такой Дарт Вейдер?»

«Главный палач Императора. Он был из тех, кто предал Республику. Благодаря его поддержке Палпатин взошел на трон, а Галактика потеряла свободу и демократию. Именно он возглавляет наиболее кровавые и страшные карательные операции Империи. Он безжалостен и аморален. В день, когда Орден Джедаев объявили вне закона, Дарт Вейдер самолично изрубил в куски совсем еще маленьких детей-учеников и взорвал Храм. Разве я не рассказывал тебе о нем ранее?»

«Не помню... подожди... этот Дарт Вейдер – он убил моего отца?»

В тот момент зазвонил комм-линк. Это снова был неймодианец, решивший поблагодарить Бэйла за приятно проведенный вечер. Органа слушал консула и думал – какая неожиданная удача... Лея САМА сделала нужный вывод. Ни одна правда или ложь не врастает в разум человека так, как это делают теоремы, им самим же превращенные в аксиомы.

Старая служанка увела упирающуюся Лею спать, а на следующий день, рано утром, Бэйл умчался на Корускант по делам. Намеренно не закончив разговора с дочерью…

…После уроков с приходившими на дом учителями Лея сидела в одной из гостиных, выполняя упражнения по любимому предмету – математике. Прикладная и теоретическая механика, астрофизика, даже введение в холотехнологии – все это давалось ей на удивление легко. Холокарта с заданием по истории случайно завалилась за диван... Ну, ее – пусть валяется... историю Республики она считала самым скучным предметом, да и преподавателя, заставлявшего зубрить даты, втихую ненавидела. Конечно, фамилию и титул премьер-министра Альдераана она еще была в состоянии запомнить, но рассуждать на тему особенностей правления какого-то канцлера или декретов Императора – Сила упаси...

Юная принцесса щелкала пультом управления, и почему-то остановилась на имперском правительственном канале – в поле зрения попала элегантная дама в фиолетовом наряде. Лея на секунду задумалась, пойдет ли ей самой этот цвет.

Шла прямая трансляция очередного приема в Императорском дворце. Вельможи, дипломаты, моффы, военные, сенаторы – все это было фоном, под который журналист толковал о великих государственных свершениях. Лея решила поискать передачу повеселей.

И в этот момент дворцовая суета испарилась.

Посреди яркой толпы возник облаченный в черные одежды рыцарь.

Эта мрачная величественность была не за сотни тысяч световых лет, а здесь и сейчас, рядом с ней. Уверенная походка и взмах тяжелого плаща за спиной завораживали и притягивали. Даже Бэйл, воплощение аристократизма, не умел так держаться. Неизвестный воин – а в том, что это существо было воином, Лея не сомневалась – вызывал ощущение страха... и одновременно – ощущение надежности.

Лея невольно залюбовалась этим человеком.

Маска – ну и что с того... В Галактике много всяких разных... Откуда-то выплыла, казалось бы, давно забытая картинка из учебника по нелюбимой истории – в древние времена прославленные воины Альдераана тоже появлялись на сборищах в масках и шлемах. Может, на какой-нибудь планете и сейчас принято одеваться подобным образом.

Нет. Чисто интуитивно, Лея поняла: такой – только один во всей Галактике.

Она услышала голос журналиста:

-Лорд Вейдер только что вернулся с миссии на Ри...

Темный рыцарь снова попал в кадр крупным планом. Сейчас он беседовал с каким-то высокопоставленным лицом. Журналиста проигнорировал начисто. А затем всего-то повернул к работнику СМИ голову в шлеме – и тот поспешил мгновенно убраться… Оборванное на полуслове название планеты покатилось в пустоту.

Лея в этот момент сжимала острые кулачки, умоляя Силу, чтобы палачом Императора оказался какой-нибудь другой Вейдер...

Через два дня вернулся Бэйл. Юная принцесса отворачивала припухшие глаза – девочка опять плакала. Потом все рассказала отчиму. Прибавив, что теперь обязательно станет политиком, как и он. Ведь бороться со Злом – высшая честь.

Теперь перед ней стоял потомок того черного имперского злодея, само существование которого, казалось, привносило ещё больше боли и несправедливости в этот бренный мир.

Сын Вейдера... Люк Скайуокер? Но Люк всегда был ее другом. И не один раз спас ей жизнь. И её друзьям – тоже… Здесь, наверное, какая-то нелепая ошибка?

-Есть кое-что еще. Тебе будет нелегко услышать это, но придется. Если я не вернусь, ты станешь единственной надеждой Альянса.

-Люк, не говори так. У тебя есть способности, которых я не понимаю и которыми никогда не смогу владеть.

-Ты ошибаешься, Лея. У тебя тоже есть эти способности. Когда-нибудь ты научишься пользоваться ими, как и я…

«И это может принести тебе несчастье... всем нам...», - подумал Люк.

-Течение Силы в моей семье велико. В моем отце, во мне и... - юный джедай помедлил, - в моей сестре.

Лея ошеломленно подняла на него глаза.

-Да, это ты, Лея.

-Я знаю, - выдохнула принцесса. - Каким-то образом, я всегда знала это.

-Поэтому ты понимаешь, почему я должен встретиться с ним.

С ним!

Поверить в то, что Люк Скайуокер – ее родной брат, оказалось очень просто. В следующее мгновение ее, словно электрическим током, ударило осознанием.

Она – ДОЧЬ ДАРТА ВЕЙДЕРА?

-Нет, Люк, беги! Улетай, Люк! Далеко-далеко! Если он может чувствовать твое присутствие, беги! Если бы я могла, я бы тоже полетела с тобой…

-Так нельзя, Лея. Ты всегда была сильной…

Люк соскочил с изгороди и обнял сестру за плечи.

-Но почему ты должен встретиться с ним?

-Потому что в нем еще осталось добро. Я чувствую это. Он не отдаст меня Императору. Я могу спасти его. Я должен обратить его к Свету. Я должен попытаться...

Люк поцеловал ее в щеку, и шагнул в темноту бесконечного эндорского леса.

* * * * *

Вейдер до последней секунды продолжал надеяться, что всё будет не так.

Что сын прилетел на Эндор участвовать в сражении, а не искать – для выяснения отношений – встречи с отцом. И, уж конечно, не ради философских дискуссий о Добре и Зле с Императором.

Люк шел к нему.

Он чувствовал это так же, как в Облачном Городе ощущал острое желание Скайуокера-младшего отомстить Врагу. Только теперь в эмоциях Люка почти не было ненависти. Скорее... там было то самое проклятое сострадание, которое нагадал ему Император.

«Я действительно недооценивал провидческие способности Палпатина».

Разница была только в том, что в этот раз сын шел не убивать его, а спасать.

Итак, есть разница в мотивации.

Будет ли разница в результате?

Вейдер спустился с трапа шаттла и прошел на уровень ниже – навстречу юному джедаю. Первый, не сопровождаемый шипением активированных сейберов разговор отца и сына – еще более неискренний, чем обмен мнениями на Беспине.

Он сам назначил точное время атаки Альянса и поэтому ожидал прибытия флота повстанцев на орбиту Эндора ровно через три часа. Но, поскольку прятать Люка от Императора более не представлялось возможным, понимал, что сейчас ему придется какое-то время подержать сына в арестантской камере, а после предъявить мальчишку под желтые очи Его Величества. И разыграть перед Императором проникнутый пафосом спектакль ««Отец склоняет сына к Темной стороне», растягивая время.

До тех пор, пока защитное поле Звезды Смерти не исчезнет навсегда вместе с генератором.

И тогда…

Вейдер вышел из лифта.

Еще шаг... два... три... Дверь открылась.

В небольшой коридор гордо ступил герой Альянса Люк Скайуокер. Под конвоем двух штурмовиков и обогнавшего компанию командира, видимо, ждущего поощрения за поимку столь знаменитого злоумышленника. Сам Скайуокер-младший, казалось, излучал джедайское спокойствие, но его глаза, неотрывно смотревшие на отца, выносили суровый приговор «ужасу Галактики».

-Этот повстанец сдался сам. Хоть он и отрицает это, я думаю, в лесу могут оставаться его сообщники. Я прошу разрешения прочесать лес.

«Хм…спорим на мой шлем, что в компанию «сообщников» затесался некто по имени Соло? Поймаешь его, я тебе даже Орден верности выпишу. Моим людям будет проще отрубить этот генератор, если никто не будет путаться под ногами».

-Он был вооружен только этим.

-Хорошая работа, командир. Оставьте нас. Ищите остальных мятежников и приведите их ко мне.

-Да, милорд.

Светловолосый юноша в черном костюме держался героически мрачно, как на расстреле. В глазах уже не было той беспинской оголтелости – подрос и поумнел. Вернее, теперь он четко осознавал свою цель. Вейдер зашагал по коридору базы, Люк пошел рядом, пытаясь на ходу заглянуть в темные глаза-линзы Лорда.

-Император ожидает тебя.

-Я знаю, отец.

-Итак, ты принял правду.

-Я принял правду о том, что ты когда-то был Энекином Скайуокером, моим отцом.

В разуме Вейдера зашевелилось какое-то древнее татуинское суеверие. Он резко повернулся на каблуках, и, грозя сыну пальцем, зашипел:

-Это имя больше ничего не значит для меня!

-Это твое настоящее имя, - настаивал Люк, - ты просто забыл. Я знаю – в тебе есть добро. Император не смог окончательно истребить его в тебе. Потому ты и не смог меня убить.

«Ты еще Палпатину об этом расскажи».

Люк продолжал:

-И ты не предашь меня Императору.

Вейдер испытывал поистине противоречивые ощущения. Сын, пропавший двадцать два года назад, все-таки признавал в нем ОТЦА. В любой другой момент те чувства, которые испытывал к нему Люк, принесли бы ему невероятную радость.

Но только не сейчас. Сейчас ему было плохо. Плохо и больно. Он предпочел бы не видеть сына ДО решающего сражения. Быть может, вообще никогда не видеть – это все же лучше, чем подставлять своего ребёнка под удар старшего ситха.

И рисковать ВСЕМ ради ВСЕГО.

Ему вдруг остро захотелось избавиться от напряжения, которое уже после нескольких минут разговора с Люком стучало молотом по вискам. Он активировал изъятый у Скайуокера-младшего лайтсейбер. Меч с ярко-зеленым клинком был неплох, тем более что собирал его совсем неопытный ученик. По крайней мере, сын унаследовал его способности к технике и механике.

И еще кое-что унаследовал.

Когда-то давно он тоже норовил спасать всех на свете. Полагаясь на Силу, а не на интеллект.

-Ты многому научился, сын, - Темный Лорд снова зашагал по коридору. - Император был прав, считая тебя очень сильным.

-Пойдем со мной, отец, - попросил Люк.

Искренне. И неразумно. Ибо идти некуда. В его жизни есть только один путь.

-Оби-Ван тоже когда-то так думал, - Вейдер повернулся к юному джедаю. - Ты не ведаешь могущества Темной стороны, сын. Я ДОЛЖЕН подчиняться моему повелителю.

-Я не обращусь к Темной стороне, - решительно сказал Люк, - и тебе придется убить меня.

«Ты понял намек на судьбу Оби-Вана? Помнишь, что с ним случилось? Я не хотел его убивать! Быть может, когда-то я даже ненавидел его, но никогда – никогда – не хотел убивать, а теперь и эта кровь на моих руках…»

-Что ж, если это твоя судьба, - как можно более отстраненным тоном произнес Вейдер.

«И если ты по дури накинешься на Императора, с тобой может случиться то же самое...»

-Опомнись, отец! - воскликнул Люк. - Я ведь чувствую конфликт в тебе. Отбрось свою ненависть!

-Слишком поздно для меня, сын.

Вейдер взмахнул рукой, подав знак охране. За спиной сына встали два рослых штурмовика.

-Император покажет тебе истинную природу Силы. Теперь он – твой повелитель.

Люк упрямо кивнул головой.

-Тогда мой отец действительно умер.

Лифт увез юного героя, оставив отчаяние его отцу. Отчаяние и… одиночество.

Вейдер подошел к прозрачной стене, положил руки на поручни.

«Конфликт он чувствует. А я живу в этом конфликте уже более двадцати лет».

Глава VII. Последняя молния Императора

Из крохотных мгновений соткан дождь

Течет с небес вода обыкновенная

И ты порой почти полжизни ждешь,

Когда оно придет – твое мгновение.

Придет оно, большое, как глоток,

Глоток воды, во время зноя летнего

А в общем, надо просто помнить долг

От первого мгновенья до последнего.

Р. Рождественский. Мгновения.

Вейдер чуть рассеянно повертел в руках комм-линк, взглянув на часы. Осталось двенадцать минут. Ровно то время, которое они затратят на поездку к Императорской Башне двумя лифтами с пересадкой и краткое знакомство с Его Величеством.

Если он вообще не приведет Люка к Императору – тот почует предательство и свернет всю операцию. Как знать, возможно, отправит на Эндор еще десяток легионов. И, уж конечно, прикажет передислоцировать флот. И призовет резервы с Бакуры.

Палпатин забеспокоился уже час назад, и Вейдер, почувствовав это, незамедлительно связался с ним, сообщив об аресте юного героя Сопротивления.

Так что бдительность повелителя придется усыплять, не выбирая способов. Пусть он будет уверен, что фигуры движутся по шахматной доске именно так, как угодно ему.

Люк бросил осторожный взгляд на отца. Он не мог знать, что Темный Лорд Империи ожидал атаки повстанцев и сейчас был занят вычислением времени пути из ангара боевой станции до покоев в Императорской башне.

Ни один из них не произнес не слова.

* * * * *

В тронном зале Звезды Смерти вовсе не было темно. Темно было на душе. Беспроглядно темно. У всех троих, причем у каждого – по разной причине. Тьма смешала воедино ненависть, отчаяние, боль и холодный расчет.

Шаг за шагом, отец и сын взошли по десяти ступенькам лестницы. Трон повернулся.

-Добро пожаловать, юный Скайуокер. Я ждал тебя, - произнес язвительный голос властителя Галактики, а два желтоватых глаза с интересом уцепились за свою добычу.

Люк Скайуокер выпрямился, встретившись взглядом с Врагом, что был впереди. Слева от него тоже стоял Враг. Или все-таки не Враг? Теплившийся где-то глубоко в сердце уголек надежды едва не погас, когда Люк внезапно осознал – эти двое действительно заодно, и беспинских уговоров на тему совместного управления Галактикой больше не будет. Легче всего было бы навсегда забыть о том, что черный человек слева – его отец... Но как вычеркнуть из памяти то, что не перестаешь ощущать ни на миг?

Это тебе больше не понадобится, - Палпатин совершил едва заметное движение правой рукой, и наручники Люка сами собой открылись и упали на пол. - Охрана, оставьте нас!

Он распоряжался здесь всем – и грубой сталью оков, и душами преданных солдат. Чуть помедлив, Палпатин провозгласил:

- Скоро твоё обучение будет полностью завершено. Придёт время, и ты назовёшь меня своим господином.

«Лучше бы мы в лифте застряли, что ли...», - подумал Вейдер.Сарказм оказался чересчур горьким на вкус. Присутствие гвардейцев мало что значило для Темного Лорда, и все же он мысленно поблагодарил Силу за упрощение ситуации. Но только сейчас он понял, чего так боялся все это время. За проведенные рядом с Императором два десятка лет сам он вполне приспособился ко всем выходкам ситха. Для парня же, воспитанного на ферме и привыкшего к общению с прямолинейными, искренними и, скажем честно, нормальными людьми, далекого от придворных козней и грязи высшего света, от всего того, что составляет настоящую «темную» сторону жизни – это тяжелое испытание.

Как и следовало ожидать, Люк на удочку клюнул и не смог удержаться от парирования обидных слов:

-Вы сильно ошибаетесь. Вы не сможете обратить меня так же, как обратили моего отца.

Император поднялся с кресла и удивительно легким шагом приблизился к ним.

-Нет, мой юный джедай. Ты узнаешь, что ошибаешься как раз ты сам. И во многом...

Палпатин остановился на трех ступеньках выше Люка. Вейдер усмехнулся под маской – его повелитель никогда не хотел казаться низкорослым на фоне черного гиганта.

Подыграем старичку еще раз?

-Его меч, - сказал Темный Лорд, передавая металлический цилиндр Императору.

-Ах, да. Оружие джедая. Похоже на световой меч твоего отца… Но теперь-то ты должен понять, что твой отец НИКОГДА не покинет Темной стороны. Так будет и с тобой, мой мальчик...

-Вы ошибаетесь. Скоро я погибну... и вы вместе со мной!

В ответ Палпатин засмеялся.

-Вероятно, ты имеешь в виду так называемую атаку со стороны мятежников? Да... Уверяю тебя, здесь мы будем в совершенной безопасности от твоих друзей.

Император направился к трону, а вслед ему понеслось:

-Ваша самоуверенность – ваша слабость.

Вейдер с тревогой посмотрел на сына. Воспитанный на Татуине мальчишка явно не отдавал себе отчета в том, что говорит, и кому говорит. Вряд ли такая дерзость пришлась бы по вкусу даже демократично настроенной Мон Мотме, а уж бросаться подобными «выраженствами» в спину Палпатину было донельзя неприемлемо. И намного более невинные слова становились причиной смерти неугодных Его Величеству граждан.

-А твоя слабость – вера в твоих друзей, - злобно среагировал Император.

-Бесполезно сопротивляться, мой сын.

Темный Лорд молил Силу о том, чтобы Люк проявил хоть немного хитрости. Он вспомнил, как Оби-Ван рассказывал о своем пленении Дуку. Граф довольно настойчиво предлагал ему присоединиться к нему и вместе выступить против таинственного ситха. Хатт знает, что на самом деле планировал Дуку, но не ухватиться за эту ниточку было редкостной глупостью. Скайуокер-старший никогда не понимал полностью, почему Кеноби не пошел на обман. Конечно, Оби-Ван привык побеждать честно. Но, кто знает, сколько всего можно было бы предотвратить – и сражение на Джеонозисе, и попытку казнить Падме... Ладно, Люк только неопытный мальчишка, у которого мысли написаны на лице...

Император удобно расположился на троне, продолжая чтение морали:

-Вся та информация, что оказалась в распоряжении Восстания – всего лишь часть моего великолепного плана. Твои друзья на заповедной луне – в ловушке. Именно я позволил Альянсу узнать местоположение генератора защитного поля. Никакой опасности со стороны вашей жалкой банды нам не угрожает. Целый легион моих лучших солдат поджидает их.

Скайуокер побледнел. Видимо, он никогда не подозревал, что такое возможно.

«А ты считал, что война – это так просто, Люк? Встретились, постреляли, и победил тот, у кого больше патронов? Нет, сын. Как это любил повторять покойный Таркин... Ясность – это одна из форм полного тумана».

-О, и я боюсь, защитное поле будет функционировать, когда флот Альянса прибудет сюда, - елейным тоном промолвил Палпатин. -Давай, мальчик. Посмотри сам.

Вслед за бросившимся к иллюминатору сыном, Темный Лорд широкими шагами пересек тронный зал.

Он, в который уже раз, поразился способностям Императора предсказывать события. Потому что его комм коротко пискнул, возвещая о том, что через минуту должна начаться атака повстанцев. А вот сообщения от офицера с его флагмана, лично отвечавшего за уничтожение объекта «каппа-сорок один» на луне Эндора, так и не поступило.

В цепочке событий нарушилось какое-то звено.

* * * * *

Адмирал Пиетт был вне себя. Всегда спокойный и хладнокровный человек вот уже раз пять вытирал лицо платком, но спустя минуту все равно чувствовал, как по лбу течет пот.

Судя по светопреставлению на обзорных экранах «Экзекъютора», сражение шло полным ходом. И энергощит Звезды Смерти продолжал прекрасно функционировать.

Пиетт так и не получил никаких известий с луны Эндора, хорошо понимая, что скоро не будет разницы между задержкой и провалом.

Какой, к ситху, анализ ситуации в этой обстановке?

Он еще раз промокнул лоб платком и попытался перебрать все возможные варианты.

Первое – столкновение имперского отряда с флагмана с другим имперским отрядом на базе Эндора. Если вторые получили приказ самого Палпатина любой ценой держать щит, первым придется вступить в схватку, чтобы привести в действие приказ Главкома. А если кто-то заподозрит предательство?

Второе – столкновение имперцев с повстанцами. Но повстанцев было так мало, ситх побери!

Третье... некая третья сила, которую никто не мог предугадать. Идиотизм.

Десять минут назад Пиетт отдал распоряжение послать на Эндор второй отряд. Пройдет около получаса, пока баржа доберется до места назначения. За это время погибнет половина истребителей Восстания, а если в дело пустят суперлазер, то и весь имеющийся в наличии флот.

* * * * *

Сражение шло уже не минуту, а все двадцать.

Корабли Восстания выходили из гиперпространства, чтобы мгновенно попасть под перекрёстный огонь СИД-истребителей моффа Джерджеррода. В этом не было ничего удивительного. Но то, что защитное поле до сих пор бесперебойно функционировало, можно было наблюдать даже невооруженным глазом – истребители повстанцев просто не могли прорваться к станции.

-Отсюда ты увидишь окончательное поражение Альянса и конец вашего жалкого Восстания, - Император снова улыбнулся и коснулся сейбера Люка, доселе мирно покоившегося на подлокотнике трона. – Ты хочешь это? Ненависть растет в тебе. Возьми свое оружие джедая. Используй его. Я безоружен. Уничтожь меня. Отдайся гневу. С каждым шагом ты все больше превращаешься в моего слугу.

-Нет! – закричал Люк.

-Это неизбежно. Это твоя судьба. Ты принадлежишь мне, как и твой отец!

Проклятый комм молчал. Вейдер гадал, что такого непредвиденного могло произойти на Эндоре. В шаттл, перевозивший повстанцев, влезло бы не более двадцати бойцов. Пиетт, следуя его приказу, отправил на уничтожение генератора сотню.

«И здесь, конечно, не обошлось без выдумок этого кореллианского бандита. Лучше бы я его на Кессель отправил».

-Как видишь, мой юный ученик, твои друзья терпят поражение. А теперь будь свидетелем мощи этой полностью готовой и полностью функционирующей боевой станции. - Палпатин нажал какую-то кнопку на подлокотнике. - Огонь, командир!

Приказ Императора обратил в космическую пыль сразу несколько кораблей повстанцев. Тем не менее, это была всего лишь эффектная демонстрация супероружия – не более. Настоящее, масштабное сражение, которое так стремился предотвратить Вейдер своим спектаклем с сыном, еще не началось. Сейчас Палпатина занимало лишь то, как себя поведет младший ситх.

-Ваш жалкий флот разгромлен. И отряд на луне не выживет. Обратной дороги нет, мой юный ученик. Альянс погибнет, как и твои друзья. Хорошо. Я чувствую твой гнев. Возьми свое оружие, ударь меня своей ненавистью, и твой путь к Темной стороне Силы будет завершен.

«Только бы у Люка хватило ума не вступать в открытую схватку с Императором».

Вейдер хорошо помнил, как сам стал невольным свидетелем гибели двух джедаев. Их план покушения на «безоружного» ситха-политика был до предела самонадеян – рыцари считали оружием исключительно мечи и бластеры. Они справились с электропиками гвардейцев, но недооценили саму Силу, которая блокировала и отражала все... Включая лезвие лайтсейбера. Один из джедаев был разрезан напополам своим же мечом, другой лишился головы. Не хватало, чтобы что-то подобное случилось с его сыном.

Как и рассчитывал Император, весь небольшой запас джедайского самообладания подходил к концу. Сейчас Люку хотелось только одного – покончить с двумя воплощениями вселенского Зла перед ним. В тот самый миг, когда Скайуокер-младший призвал оружие и готов был обрушить на Императора всю тяжесть удара, его отец поневоле стал врагом собственному сыну, блокируя клинок.

И Палпатин прекрасно понимал, кого защищает Вейдер. Люк – не понимал.

Весь гнев и вся ярость, которую Скайуокер-младший в течение получаса усердно копил на Императора, достались Темному Лорду.

И тот принял правила игры. Императору надо было доказать, что Люк хоть чему-то научился. И достоин стать ситхом. Словно под натиском молодого джедая, Вейдер стал заметно отступать. Ловкий удар ногой – и черный рыцарь полетел с лестницы, успев, однако, сгруппироваться и аккуратно приземлиться внизу.

Ну, или почти аккуратно.

Он надеялся, что сын продолжит сражение, спустившись к нему и оказавшись подальше от старшего ситха. Судя по реакции Палпатина, сидящий на полу Темный Лорд представлял из себя довольно комичное зрелище.

Что ж, он развлекает Императора вот уже двадцать два года подряд. Значит, переживет и это хихиканье.

-Прекрасно! Используй свою агрессию, мальчик! Позволь ненависти течь сквозь тебя!

Услышав слова Императора, Люк на миг опомнился. Кажется, то, что он сейчас делал, шло вразрез с сентенциями Йоды.

-Оби-Ван хорошо тебя обучил, - сказал Вейдер, умело пряча нотки сарказма.

«Пинаться ногами, ситх его подери».

-Я не буду сражаться с тобой, отец.

В голосе Люка прозвучало какое-то чувство вины. Ну что ж, сын – делать или не делать. Или не поддаваться на провокации, или продолжать бой.

-Глупо пренебрегать защитой.

Вейдер поднялся вверх по лестнице. Остальное свершилось в течение нескольких секунд. Вот неожиданно вспыхнул красный клинок. Вот юный джедай едва успел поставить блок, вот он умело парировал серию ударов ситха... Закончилась композиция шикарным сальто. Теперь Люк стоял на вершине платформы, декларируя свое нежелание продолжать бой. Вслух.

Твои мысли выдают тебя, отец, - торжествующе сказал Люк. - Я чувствую в тебе добро! Конфликт!

Вейдер испытал навязчивое желание стукнуться пару раз шлемом о стену.

-Нет. Никакого. Конфликта.

-Ты не смог убить меня раньше, и я не верю, что ты уничтожишь меня сейчас!

-Ты недооцениваешь могущество Темной стороны, сын. Если ты не будешь сражаться, твоя судьба настигнет тебя!

Вслед словам Вейдер запустил сверкающее лезвие в крепления платформы, тут же с помощью Силы призвав меч обратно. Поскользнувшийся Люк плавно съехал куда-то вниз, и Темный Лорд отправился на поиски отпрыска, надеясь подольше там задержаться.

Мимоходом глянул на комм-линк. Ничего. Молчит, как и прежде.

-Ты не можешь прятаться вечно, Люк.

Время текло незаметно. Скорее, еле ползло по мягкой, успокаивающей темноте. Представить себе, что совсем рядом, за транспаристиловым окном Императорской башни идет мощное сражение, было невозможно.

-Я не буду сражаться с тобой.

Где-то хмурился оставленный в одиночестве Палпатин. Затянувшаяся мизансцена уже начинала надоедать ему, и актеры могли лишиться не только гонорара, но и головы. Вейдер прекрасно ощущал его раздражение, понимая, что скоро начнется другое представление. С другим режиссером и другим сценарием.

Если победителем окажется Темный Лорд, Люк в один миг станет ненужным. А если победителем станет Люк... что ж, сын его не убьет, а он выиграет еще немного времени. В чем наиболее уязвим его сын?

-Отдайся Темной стороне Силы. Это единственный путь спасти твоих друзей. Твои мысли выдают тебя, сын.

Люк напрягся – таким невероятным холодом веяло от этих слов. Зажмурил глаза, что есть силы.

-Твои чувства сильны... особенно… особенно к... сестре? Значит, у тебя есть сестра? Ты выдал ее своими мыслями! Оби-Ван поступил мудро, спрятав ее от меня, но теперь его план полностью провалился. Если ты не обратишься к Темной стороне Силы, то, возможно, она окажется более сговорчивой?

-НИКОГДАААА! – заорал Люк. Все поучения Йоды утонули в болотах Дагоба.

Вейдер добился желаемого результата. Он давно не видел столь бешеных джедаев, и даже не предполагал, что удары лайтсейбером принято наносить куда попало, размахивая мечом в разные стороны. Хорошо ещё, что Люк ничего себе не оттяпал. Темный Лорд начал отступление к шахте лифта.

«Спокойно. Не так быстро. Натуральней».

Он сделал вид, что споткнулся, и выставил вперед руку с мечом.

«Сколько же раз надо ударить, чтобы отрубить одну конечность? Четыре, пять, шесть...»

На седьмом ударе Вейдер застонал от боли, упав на спину. За чувствительность искусственных нервных окончаний иногда приходится расплачиваться – почему-то он никогда не думал, что при отсекании механической руки может быть также больно, как при потере настоящей. Зеленый клинок сына засверкал где-то перед глазами. Темный Лорд жадно глотал воздух, слыша в ответ предательское сипение респиратора, не справлявшегося с нагрузкой.

Реакция Императора не заставила себя долго ждать. Палпатин был уже рядом, аплодируя «победителю» и наслаждаясь видом поверженного Вейдера, просившего пощады. Казалось, все идет так, как он и задумал. Белая королевская пешка добралась до стана черных фигур и сейчас имела все шансы превратиться в ферзя. Остался лишь один, последний ход.

-Великолепно! Твоя ненависть сделала тебя сильнее. А теперь, выполни свое предназначение и займи место своего отца рядом со мной!

Вейдер, не обращая внимания на боль, наблюдал за дальнейшими действиями сына. Внезапно глаза Люка освободились от черного огонька злобы. Экзамен на звание рыцаря был сдан.

Но тут Скайуокер выкинул нечто неожиданное.

Точнее, он выкинул сейбер. Деактивировал и отбросил в сторону. Так вот. Запросто.

-Никогда! Я никогда не обращусь к Темной Стороне! Вы ошибались, Ваше Величество. Я – Джедай, как и мой отец до меня.

Темный Лорд не верил своим глазам. Если бы все было так, как это выглядело внешне, поступок Люка был бы великолепным подвигом. Но там, где властвуют политика, обман и расчет, нет места неприкрытому героизму. Вернее, там и героика должна становиться расчетливой. Терпение Императора к забавному юношескому максимализму подходило к концу, и Лорд слишком хорошо понимал, какой именно сюрприз последует сейчас.

-Да будет так… Джедай… - Палпатин скривил губы. – И, если ты не будешь обращен – что ж, тогда ты погибнешь.

Град молний, вырвавшихся из кончиков пальцев ситха, заставил юного героя потерять равновесие и едва не свалиться в шахту лифта.

-Молодой дурак! Только теперь ты понимаешь, что не тебе тягаться с могуществом Темной стороны. И ты заплатишь за свою слепоту!

Вейдер, наконец, смог подняться на ноги. Люк корчился на полу.

«Держись, мальчик мой, просто держись».

-Отец... прошу тебя... помоги мне...

* * * * *

-Адмирал Джайоли, - Пиетт с трудом переводил дыхание, настолько он был возбужден, - передайте всему личному составу приказ Лорда Вейдера незамедлительно начать эвакуацию.

Черноволосый офицер на другом конце холосвязи от неожиданности опешил.

-Хорошо, - он помедлил еще секунду. Встряхнул головой. - Я сейчас же передам этот приказ.

Джайоли уже было потянулся к консолю, как вдруг его едва не сбил с ног какой-то другой человек в сером мундире. Перед Пиеттом возникла голографическая фигура Джерджеррода.

-Что вы себе позволяете, адмирал?

-Джерджеррод, щиты вашей станции сорваны! Это значит...

-Это значит, что мы продолжаем сражаться с повстанческими отбросами.

-Есть реальная угроза уничтожения станции! И гибели сотни тысяч людей!

-Мы не крысы, чтобы драпать с корабля при малейшей опасности, - гордо процедил Джерджеррод. Он плохо представлял, кто такие крысы, и о каких именно кораблях идет речь, но почему-то сейчас ему вспомнилась именно эта древняя метафора о трусах и смельчаках.

-Это приказ Лорда Вейдера, вы понимаете!

-А у меня есть приказ Императора.

-Ваш Император предал вас! Ему безразлично, сколько жизней унесет этот бой!

-Не думаю. Скорее, это Вейдер замыслил предательство.

-Вейдер не желает гибели ваших людей, Джерджеррод. Каждая упущенная секунда увеличивает количество трупов на тысячу человек!

Командир Звезды Смерти презрительно фыркнул. И, кажется, приготовился выключить назойливый холоприемник.

-Стойте, Джерджеррод! Разве вы не помните, что было три года назад?

Сейчас он и сам вспоминал гранд-моффа Таркина. Наверно, тот также стоял на борту первой боевой станции, храбро глядя в лицо явинской смерти.

-У повстанцев есть планы, понимаете? – продолжал Пиетт. – Их много и они действительно взорвут вашу станцию! Вейдер знает это, иначе бы не отдавал этот приказ.

Завыла сирена. Джерджеррод обернулся, увидев, что это его заместитель Джайоли самовольно отдал сигнал тревоги первой степени. Командир выхватил небольшой бластер.

-Как вы смеете!

-Джерджеррод, послушайте меня! – заорал Пиетт. - Вы действительно хотите повторить подвиг Таркина? Он не сделал ничего, чтобы спасти хотя бы специалистов или техников! Тогда погибло миллион человек! И в этом виновны не только повстанцы!

Секунды медленно наматывались на временную ось, унося с собой жизни еще не погибших, но уже обреченных на гибель людей.

Наконец, мофф опустил оружие. С яростью швырнул его под стол. Огляделся, заметив, как смотрят на него младшие офицеры. Напуганные мальчишки. Им ли умирать за Императора?

Он повернулся обратно к адмиралу с флагмана.

-Мы проведем эвакуацию, - бросил он Пиетту, одновременно выключая холосвязь. - Джайоли, идите. Проследите за всем. Это мой приказ вам. И будь проклята вся эта война... и эта станция тоже.

-Тогда прощайте, Джерджеррод.

Адмирал как-то нелепо улыбнулся, схватил комм-линк и поспешил к выходу.

-Мы останемся с вами, командир. До последнего, - сказал кто-то из техников.

-Нет. Уходите. Уходите все! Если успеете... Вы должны успеть!

Джерджеррод вернулся к консолю управления. Один. Сел. Обхватил голову руками.

Это его Звезда Смерти. И его долг. Он сам этого хотел, и он останется здесь до конца…

* * * * *

Синие молнии метались по тронному залу. Этот новый спектакль предназначался Лорду Вейдеру лично. Убить Скайуокера Император мог одним взглядом, но сейчас властителю нужна была ошибка Вейдера. Если Темный Лорд рискнет сделать хоть что-то, то есть поставит жизнь сына выше воли повелителя, Люк умрет. Это будет лучшим наказанием для его глупого отца. Наконец-то Палпатин сможет расставить все приоритеты по местам, и наглядно доказать ученику, кто здесь Император. И кто навсегда останется слугой.

«Они до сих пор не смогли отключить генератор! Это провал... Мой провал... Все, что я сделал – погубил бессчетное количество людей на обеих сторонах...»

Темный Лорд стоял рядом с повелителем, переводя взгляд то на него, то на сына. У него был его долг.

Перед Галактикой, которую двадцать лет назад он дерзко захотел изменить.

Перед погибшим Альдерааном.

Долг. Всегда – только ДОЛГ.

Но здесь был также ЕГО ребенок, стонущий на полу и умоляющий о помощи...

«Если я сделаю хоть одно движение, он мгновенно прикончит Люка».

-А теперь, юный Скайуокер... ты умрешь!

Разряды молний становились все интенсивнее.

«Еще хуже будет, если я вообще ничего не сделаю».

-Отец!

«Кому нужна моя дурацкая утопия о справедливом государстве, если даже мой сын не выживет в этой войне. К ситху Альянс! Теперь пусть справляются сами!»

Всего на долю секунды Император потерял над собой контроль, и ярость ослепила его.

Чтобы экранировать Люка от Палпатина, нужно было окружить ситха собственным энергетическим кольцом. Сбросить все ментальные щиты, которые столько лет охраняли его мысли от посягательств Императора. Стать тем, кем он продолжал быть всегда… Сильные руки Энекина Скайуокера оторвали Палпатина от пола и потащили к шахте. Молнии беспощадно осыпали его синим дождем, но он держался, сквозь адскую боль ощущая шок своего повелителя.

И это была для него самая лучшая награда.

Ибо Палпатин понял, чего ему стоило переманить Энекина Скайуокера на свою сторону...

И что для Избранного существовала только ЕДИНАЯ Сила.

И только одна ее сторона.

СВОЯ.

Причем без любых повелителей.

Триумф Энекина Скайуокера продолжался лишь какой-то невероятно краткий миг. Последний разряд молнии пришелся на черный панцирь. Вейдер обрушился на перила шахты.

Он ничего не слышал и ничего не хотел.

* * * * *

Чей-то знакомый голос звал кого-то: «Отец!»...

Чьи-то руки обнимали его, не давая упасть в шахту вслед за бывшим повелителем...

Кто-то тащил его по коридору Звезды Смерти...

Вейдер на мгновение приходил в сознание, а затем снова проваливался в темноту. Вокруг все кипело и бурлило – на борту полным ходом шла эвакуация. К ангарам спешили офицеры, штурмовики, техники.

«Значит, им всё-таки удалось снять защитное поле…»

Звезда Смерти переживала массированную атаку истребителей, и каждая следующая торпеда могла стать той последней, что вызовет необратимую цепную реакцию в главном реакторе станции, и её последующий взрыв.

«Мой сын жив…»

Он уже почти не чувствовал боли. Только давящую усталость в онемевшем теле.

Он умирал.

«Лучше бы он бросил меня здесь и бежал сам…»

Люк окончательно выбился из сил под тяжелой ношей. Схватив отца за левую руку и то, что осталось от правой, Скайуокер потянул его на трап шаттла. Наконец, совершенно изможденный, едва не рухнул на Вейдера.

Темный Лорд был не в силах пошевелиться. Люк осторожно поднял его запрокинутую голову, с тревогой глядя на отца, который еще час назад казался непобедимым воином.

Респиратор хрипел и сипел, и Вейдер подумал, что совсем не хочет умирать в этом железном гробу. Панцирь сдавливал грудь, шлем казался невероятно тяжелым, расплавившийся в результате короткого замыкания контроллер прожег защитный костюм. Линзы маски потемнели, и он плохо различал окружающее.

«Хотя бы в глазах моего сына я должен умереть человеком, а не каким-то чудовищем в маске».

Превозмогая слабость, он с трудом проговорил:

-Люк. Помоги мне снять эту маску.

-Но ты умрешь!

-Теперь ничто... не сможет остановить это... Дай мне хоть раз... посмотреть на тебя... моими собственными глазами.

«Умирать не страшно. Я так и думал».

Люк бросил на него испуганный взгляд. Собрав волю в кулак, он внял просьбе отца, и принялся искать замочки шлема. Эти несколько секунд показались Вейдеру вечностью. Наконец, очень аккуратно, чтобы не задеть израненного воина, Люк снял с его лица зловещую маску. Теперь сын сидел перед ним и, поддерживая за плечо, рассматривал Энекина Скайуокера. Люк впервые видел его таким...

У его отца были синие глаза.

«Наверно, смысл жизни – это именно такие мгновения», - подумал Вейдер.

-Теперь иди, мой сын. Оставь меня.

Слабый голос отца без вокодера звучал иначе. Тот же самый тембр, но без угрожающих ноток.

«А станция вот-вот взорвется. Мальчик должен успеть уйти».

Люк вдруг понял, что имеет в виду Вейдер.

-Нет. Ты пойдешь со мной. Я не могу оставить тебя здесь. Я должен спасти тебя.

-Ты уже спас меня, Люк, - успокаивающим тоном произнес его отец, - Ты был прав насчет меня... Скажи своей сестре, что ты был прав...

Энекин Скайуокер сказал то, что мечтал услышать его сын. Попытался улыбнуться на прощание. Это была добрая и очень искренняя улыбка.

«Вот и все...»

Темный Лорд закрыл глаза, теряя сознание.

-Папа... я не оставлю тебя.

По лицу юного джедая текли слезы. Он провел рукой по черным доспехам, желая еще раз прикоснуться к отцу. Люк опустил голову, не в силах справиться с горем. Новый взрыв сотряс станцию, и только тогда юноша, опомнившись, потащил тело отца в шаттл.

Он не заметил, как за его спиной неслышно появился небольшой отряд имперских спецназовцев. Командир отряда оглушил Люка из бластера.

-Вы, двое, выкинете этого парня на Эндор, поближе к нашим базам, как приказано. Остальные отвезут Лорда Вейдера на «Экзекъютор». Мы должны спасти его назло этим гадким повстанишкам! Живо!

Глава VIII. Приказано выжить

Сердце не имеет морщин, на нем бывают только шрамы.

Г. Колетт.

«Все кончилось».

Пиетт повторял про себя эти слова, но никак не мог поверить в их истинность. Долгие годы притворства, годы борьбы… и вот – долгожданная победа. Конечно, было бы наивным утверждать, что все трудности позади и руководство Альянса будет почивать на лаврах весь остаток жизни. Нет, впереди были тяжелые дни строительства нового государства, политические интриги и кровопролитные битвы с моффами. Но Империя Палпатина умерла. Погибла ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС вместе со своим зловещим Повелителем. Он, адмирал флота и разведчик с многолетним стажем ВИДЕЛ это своими глазами… но не мог забыть о ЦЕНЕ, заплаченной за триумф. Взгляд Пиетта невольно вернулся к посадочной платформе. Он поверил Вейдеру… поверил, переступив через собственные представления о Добре и Зле, просто потому, что почувствовал его искренность. Слова, сказанные тихим голосом в тесной каюте «Экзекъютора» поразили адмирала в самое сердце… поразили настолько, что он решился нарушить прямой приказ грозного Лорда. Но самым любопытным было другое: его не страшило наказание за непослушание. Напротив, Пиетт обливался холодным потом при мысли, что его бунт окажется напрасным. Еще сутки назад, он рассмеялся бы в лицо любому, сказавшему, что он будет беспокоиться о Вейдере. Такое просто не укладывалось в голове… и все же являлось правдой. Мысли разведчика против воли вернулись назад, к тому моменту, когда элитная штурмовая команда вынесла тело Лорда из шаттла. Пары слов, оброненных ситхом о собственных планах, было достаточно для организации спасательной экспедиции, но они никак не могли подготовить адмирала к увиденному. Он привык видеть Вейдера мрачным и уверенным в себе властелином… а этот человек выглядел так, будто его жевал злобный ранкор сутки напролет. Отрубленная рука, оплавленные, пробитые в нескольких местах доспехи, отсутствие шлема… Пиетт с удивлением понял, что это бледное, залитое кровью лицо вовсе не принадлежало старику. Впрочем, молодой или старый, Вейдер однозначно находился на грани смерти. Его срочно переправили в лазарет, где корабельный врач, не переставая, удивлялся живучести пациента. Судя по его замечаниям, досталось Лорду ой, как сильно.

Последние события заставили Пиетта искренне сочувствовать грозе Империи, но некоторые вопросы всё еще ожидали своих решений. И, наконец-то, прибыл человек, способный развеять все сомнения…

* * * * *

Когда на «Экзекъютор» прибывал Лорд Вейдер, все солдаты и офицеры вытягивались по струнке… визит сегодняшнего начальства тоже был встречен глубоким молчанием. Причем, враждебности прибавилось на порядок. Или они просто не были настроены на то, чтобы скрывать свои истинные чувства? Но, тогда – почему молчат?

Спускаясь по трапу, Мон машинально отмечала все детали. Потом, в спокойной обстановке, все будет проанализировано, разложено по полочкам и применено во благо Альянса. Потом, но не сейчас. Ее несказанно удивил вызов на этот флагман, гордость имперского флота. Если бы им командовал не Пиетт, Мотма, пожалуй, поостереглась бы наносить подобные визиты. Зачем давать в руки имперцев козырь в виде заложника? Впрочем, кроме объективных, имели место еще и субъективные факторы. Это был личный корабль Энекина, и официальной главе Альянса пришлось приложить массу усилий, чтобы не позволить горю отразиться на лице. Вот уже много дней Мотма не получала вестей от старшего Скайуокера, а ее приглашение на эту встречу, фактически, развеяло последние иллюзии. Ибо, даже после Эндорского поражения, присутствие повстанцев – а, тем более, моффов – на территории Вейдера казалось немыслимым. Он ясно дал понять, что не потерпит пренебрежения, – и печальный конец Таркина в этом смысле виделся глубоко символичным. И то, что происходило сейчас… надежда на то, что Лорд выжил, и раньше была призрачной – практически бездыханное тело Люка, найденное у обгорелого шаттла, не давало поводов для оптимизма. Лея сказала, что он должен был «встретиться с Вейдером»… Мон непроизвольно сжала зубы. Почему радость победы должна быть окрашена в такие мрачные тона? Она ведь прекрасно знала, что Энекин не сможет просто стоять и смотреть, как убивают его сына. Следовательно, ему тоже досталось и, как подозревала глава Альянса, намного серьезнее. Люк был неопытен и обучен настолько скверно, что Палпатин мог просто играть с ним. С Дартом Вейдером ему бы пришлось сражаться насмерть…

Подошли несколько имперцев с Пиеттом во главе, и сенатор задвинула горе в дальний закоулок души. Сначала – сделать дело, а потом – оплакать погибших. Адмирал говорил сухо и резко, но Мотма с удивлением заметила, что он просто кипит от нетерпения. Это настораживало: что могло так взволновать разведчика со стажем? Кто, как ни Пиетт, должен понимать, какую опасность несет с собой несдержанность?

Тревога вспыхнула с новой силой, инстинкты говорили, что случилось нечто экстраординарное. Казалось, они шли по коридору добрую тысячу лет, а тяжелые дверные створки съезжались медленно, как в ночном кошмаре. Наконец, двое повстанцев остались в одиночестве, и адмирал достал из кармана «глушитель», создающий помехи всем типам жучков. Этот приборчик снова резанул по сердцу напоминанием об Энекине. «Глушитель» был одним из множества приборов «в помощь разведчику», собранных этим техническим гением в минуты досуга. Хотя, Мон часто задавалась вопросом: откуда у Скайуокера досуг? Милорд и в Империи-то работал за шестерых, а если посчитать его труды на благо Альянса… одной жизни явно не хватало.

Зажегся зеленый огонек, но Пиетт по-прежнему мялся, пряча глаза: он только сейчас сообразил, что поверил Лорду без всяких доказательств. А что, если его обманули?

Между тем Мотма явно не настроена на ожидание… разведчик тяжело вздохнул и произнес заготовленную фразу:

Миледи, вы приказали мне во всем слушаться Лорда Вейдера…

Глава Альянса тут же утратила свою холодную царственность и нетерпеливо схватила Пиетта за рукав:

Что с ним?

Я… приказал солдатам забрать его со Звезды Смерти, - говоря эти слова, адмирал приготовился к упрекам, но глаза Мотмы вспыхнули откровенной радостью.

«Невероятно… значит, они и правда были заодно!»

Он жив?

Пока да, но… будет лучше, если вы сами посмотрите.

Сенатор не колебалась не секунды:

Ведите меня… адмирал.

* * * * *

В этой комнате все было белого цвета: пол, потолок, стены… и даже лицо человека, лежавшего на кровати. Энекин выглядел просто кошмарно, и только многочисленные индикаторы многочисленных мониторов говорили о том, что джедай Скайуокер еще жив. Мон поразилась тому ощущению хрупкости и уязвимости, которое вызывала в ее душе эта неподвижная фигура. Мотма кинула быстрый взгляд на Пиетта и увидела, что адмирал смущен еще сильнее, чем она. Ну, еще бы! Глава Альянса, по крайней мере, знала реального Энекина. Да, с тех пор прошло без малого двадцать пять лет, но, встречаясь с Лордом без свидетелей, Мон отчетливо видела: перед ней все тот же, прежний Эни. Что бы там ни говорили окружающие… Пиетту, знавшему лишь Вейдера, пришлось тяжелее…

Женщина медленно пересекла комнату – по контрасту с бледностью и многочисленными ссадинами, лицо его выглядело поразительно безмятежным. Мон с ужасом заметила отсутствие у Скайуокера правой руки. Что же все-таки произошло на Звезде Смерти? Ответа не было: оба непосредственных участника событий находились в госпиталях… и надежда на то, что они скоро заговорят, была весьма призрачной. Впрочем, о чем она думает? Совсем зациклилась на комиссиях, расследованиях и стратегических планах! Главное, что они живы…

Уцелевшая рука Энекина лежала поверх одеяла, и Мотма осторожно накрыла ее своей ладонью. Как будто этот человек мог рассыпаться от прикосновения…

«Эни… о, Сила, какой же ты дурак…»

Глупо… но ничего другого не приходило на ум. Подумать только: она, политик, глава Альянса, не может найти нужных слов… впрочем, к ситхам политику. Главное, он жив, жив, несмотря ни на что. Впрочем, чему она удивляется - Энекин всегда был бойцом. Вейдер умел произвести впечатление, но его храбрость не являлась показной. Лорд был человеком из стали, и подобная решимость порой пугала. Да, Энекин Скайуокер был вовсе не ангелом… но она счастлива, что он вернулся.

Адмирал осмелился нарушить молчание:

Моффы ждут, Ваше Превосходительство.

А почему они ждут ЗДЕСЬ?

Пиетт пожал плечами:

Я не желал обострять ситуацию. Милорду все равно придется иметь с ними дело, но лучше, если это случится не сегодня.

Глава Альянса понимающе кивнула: адмирал опять оказался на высоте. Из того, что встреча состоится на «Экзекъюторе» даже она, лицо, крайне заинтересованное в выживании Вейдера, сделала один единственный вывод. «Зачем лгать, если можно запутать»? – всплыла в памяти одна из любимых присказок Энекина. Что ж, Пиетт показал себя достойным учеником главнокомандующего…

Не сегодня, и не завтра. Вы совершенно правы.

Мотма вздохнула и поднялась с колен.

Присмотрите за ним, адмирал.

Республиканец молча наклонил голову. Возможно, через неделю эта мысль покажется ему глупой и даже крамольной, но сейчас Лорд действительно нуждался в заботе. Он направился к двери, но выяснилось, что она еще не закончила:

Адмирал? Хочу, чтобы вы знали… Альянс и Империя могут вами гордиться.

Поднимаясь в конференц-зал в сопровождении временно потерявшего дар речи Пиетта, Мон чуть ли не впервые задумалась о предстоящей встрече. И тут же мысленно пожала плечами: пустая формальность. Моффы никогда не откажутся от власти. Разве что под дулами орудий... или под тяжелым взглядом Лорда Вейдера.

«Я понимаю тебя, Энекин. То, что ты делал, порой казалось жестоким, но было обусловлено суровой необходимостью. Только благодаря тебе мы смогли ВЫЖИТЬ и даже победить. Во всяком случае, подойти так близко к победе…»

* * * * *

Вейдер очнулся в бактакамере спустя несколько дней. Двое медицинских дроидов аккуратно вытащили его и уложили в постель.

«Я уже был здесь. Сейчас войдет Палпатин и скажет, что я провалялся в коме еще год... Нет. Это все-таки «Экзекъютор». А Люк...»

Один из дроидов заспешил куда-то, и через минуту в палату ворвался Пиетт.

-Вы пришли в себя, лорд Вейдер?

-Что с моим сыном?

-Мои люди доставили его на Эндор... Я сказал им, что это наш, имперский шпион. Я думаю, теперь он на Корусканте, вместе с остальными республиканцами... Лорд Вейдер!

Адмирал замер, увидев, что его командир снова потерял сознание.

* * * * *

-Так что же случилось, пока я… гм, отсутствовал? Что с Империей, адмирал? – спросил Вейдер.

-Милорд, в плане политики сейчас можно говорить лишь об остатках палпатиновской Империи.

-Все происходит быстрее, чем я предполагал. Сведения точны?

-Да, милорд. Моффы объявили свой Совет легитимным наследником власти Императора и пытаются получить контроль над армией. Они посетили «Экзекъютор» и много говорили, но все это закончилось кучей упреков в адрес командования, и парой камней в адрес повстанцев. Дело в том, что я убедил личный состав флагмана помалкивать, а сам тактично намекнул моффам о вашем предстоящем возвращении. Словом, сказал им, что пока еще рано делить шкуру не убитого ранкора.

-Что еще?

-Ситуацию усложняет один из гранд-адмиралов во внешних территориях. Он собрал немалый флот, получил поддержку моффов и в скором времени будет готов выступить против Республики.

-А остальные войска?

-Ждут вас, милорд.

-Пока еще ждут... – задумчиво произнес Вейдер, рассматривая новый протез правой руки. Попробовал согнуть пальцы. Ничего, привыкнет. - Кто-нибудь догадался, что я убил Палпатина?

-Этот вариант пока не был озвучен вслух. Официальная версия – Император погиб вместе со станцией.

-Это нам на руку. Что с Альянсом?

-Мон Мотма посетила флагман для встречи с моффами.

-Результат?

-В ее присутствии они стали вести себя тише, но отвергли все возможности для сотрудничества.

-Какое приятное известие, - в голосе Вейдера проснулось злорадство. Раз моффы не смогли чуть-чуть смирить гордость, это выставляет их негодными дипломатами. А скоро он и вовсе поставит крест на их политической карьере... – Подождите, адмирал. Я все-таки еще плохо соображаю. Мон была здесь?

-Да. И ЗДЕСЬ тоже, - Пиетт указал рукой на комнату. – Но вы были без сознания.

-Жаль. Пропустил столько интересного…

Он попытался опереться на локти и приподняться на кровати. С трудом скрыл гримасу боли – движение получилось резким, и незажившие ожоги тотчас дали знать о себе.

-Врач сказал, вам вредно вставать.

-Какого ситха... - проворчал Темный Лорд, опускаясь обратно на подушку. - Впрочем, спасибо за заботу.

-Всегда рад служить вам, лорд Вейдер.

-Энекин. Только для вас и только в пределах этого помещения.

«Энекин... Энекин Скайуокер?»

-Да, Энекин Скайуокер. И оставьте этот официальный тон для вашего гранд-адмирала.

Человека, полулежавшего на больничной койке перед адмиралом, действительно было легче назвать Скайуокером, нежели Вейдером. «Если бы не властный голос и требовательность, - подумал Пиетт, - то без этой маски я бы совсем его не узнал».

-А что случилось там, на Эндоре? Почему так долго пришлось ждать отключения защитного поля?

-Отряд с «Экзекъютора» арестовал мятежников, но подвергся яростной атаке местного населения. Повстанцы были освобождены, перехватили инициативу и, наконец, сумели взорвать генератор. К сожалению, это заняло немало времени.

-Понятно. А что за местное население? Что-то не припомню, чтобы в отчетах по Эндору упоминались туземцы?

-Это эвоки. Первобытные племена. Мофф Джерджеррод счел их слишком примитивными для включения в отчет. Один из офицеров передал мне изображение, - Пиетт протянул Вейдеру маленький холокристалл. – В это невозможно поверить, но они даже одолели два AT/ST.

Темный Лорд несколько минут разглядывал Викета, его пуговичные глаза, копье и связанных штурмовиков на фоне густого леса, а затем промолвил:

-А ведь это все-таки не ногри, Пиетт...

«Эти эвоки ни в чем не виноваты. Они просто защищали свою землю. А ты поленился проверить информацию – и послал целый отряд на самоубийство. Да-да, гражданская война, которую начал ТЫ САМ. Изволь отвечать за поступки. И нести ответственность за обе стороны... теперь уже нельзя во всем винить Палпатина, правда?»

Заметив, как адмирал украдкой посмотрел на часы, Вейдер спросил:

-Какие у нас планы? – и, заметив, что подчиненный приготовился испугаться, добавил. - Не тушуйтесь, Пиетт. Сейчас вы представляете ситуацию куда лучше меня.

-Если вы согласитесь... глава Альянса считает, что меня стоит внедрить в штаб Трауна. Как вашего личного представителя.

-Прекрасный вариант. Желаю счастливого пути.

-Спасибо, милорд... Энекин. Но вы же останетесь...

-Я в состоянии о себе позаботиться. «Даже без лайтсейбера». - Когда вылетаете?

-Несколько офицеров отправляются на Корускант. Они летят на шаттле, и я посчитал, что лучше всего будет присоединиться к ним. Во избежание лишних подозрений.

-Правильно. У вас есть немного времени? Я бы хотел кое-что написать.

-Минут пятнадцать есть... но... патрули... если вдруг...

-Я напишу на специальном коде, который известен только одному протокольному дроиду. Вы ведь должны встретиться с Мон? Она знает, кому это передать.

-С вами страшно разговаривать, - улыбнулся Пиетт, подумав, что его фраза отвечает истине как в прямом, так и в переносном смысле. - Вы ясновидящий.

Какой я ясновидящий…

«Вот наш горячо любимый Император точно был ясновидящий».

Вейдер внутренне содрогнулся, понадеявшись, что адмирал спишет это на холод. Затем дотянулся левой рукой до столика и взял датапад.

«Мои дорогие Лея и Люк».

Он тут же подумал, что, едва принцесса увидит слово «мои», несчастное устройство полетит в окно, или не дай Сила, кому-нибудь в голову.

«Лея, Люк», - пусть начинается так.

Он хотел написать о том, как ждал их появления на свет. О том, как в первый раз увидел Падме на Татуине. О том, как спустя десять лет они вновь встретились на Корусканте.

Вспомнил, как прилетел повидать ее на Набу, какими божественными искорками тогда светились ее карие глаза, и как прекрасна была будущая мама. Видение радости сменилось призраком боли, вызвав к жизни воспоминания о пламенеющих скалах Мустафара и глазах любимой, засланных невыносимым страданием... За него... И теперь, спустя двадцать два года, он снова, как наяву чувствовал жаркий воздух пекла, чувствовал его также ясно, как древние искатели истины ощущали дым своего костра...

Вейдер изгнал призраков прошлого и решил вновь настроиться на приятные мысли. Напрасно. Его уже давно не оставляло ощущение чужеродности того бытия. Да и помнил ли он, кто такой Энекин Скайуокер на самом деле? Тот другой юноша мечтал покорить мир добротой, а не огнем и мечом, и наивно верил, что это возможно. Верил, что ничто и никогда не способно заставить его покинуть жену и детей.

«Надеюсь, что М. уже все рассказала».

Ну, при чем тут Мон? Лидер Альянса не обязана решать его проблемы...

«Знаю, как вам трудно принять правду обо мне. Все эти годы мне приходилось скрываться под маской зла. Поверьте, что это было крайне тяжело».

Рыцарь Джедай и Темный Лорд Ситхов жалуется на жизнь. Как можно...

«Если бы у меня был выбор, я бы никогда не оставил вас. Я очень любил Вашу маму...»

Разве существуют на свете слова, чтобы выразить ТАКУЮ тоску?

Вейдер вспомнил, как от Бэйла Органы узнал о смерти Падме и своей дочери. Возвращаясь на Корускант, он недвижно простоял несколько часов на мостике «разрушителя».

«Ты Ангел?»

Он не мог ни уснуть, ни даже закрыть на миг глаза. Он вглядывался в небо, словно желая отыскать на нем мифическую Иего... вдруг она существует, и маленькое существо в белом позовет его, а он не услышит ее голоса? И глазам стало невыносимо больно от этих маленьких ослепительных точечек на небе. И как никогда ранее блеск столь любимых далеких звезд показался ему чужим и жестоким, словно острие предательского клинка. У него больше не было дома. Нигде. Во всей Вселенной... До этого момента горе и скорбь казались ему непозволительной роскошью, а тогда, второй раз в жизни он разрешил себе заплакать, почувствовав, как жизнь обрекает его на одиночество в стане врагов. На минуту его глаза наполнились горячими, солеными слезами, и он даже потянулся к лицу, чтобы вытереть их, а вместо кожи ощутил холодную маску. И понял, что больше ничего нельзя изменить... А через пару часов уверенным, металлическим голосом докладывал Императору о том, что сведения, добытые контрразведкой, оказались ошибочными, и на Альдераане нет ни одного джедая. А между тем, проходя по одному из сенатских коридоров, его сердце всякий раз сжималось от смертельной тоски, потому что именно здесь он как-то встретил Падме в обществе набуанской делегации... Энекин дал себе зарок, что никогда не возвратится ни на Татуин, ни на Набу... ему там просто нечего было делать. И это стало одной из многих клятв, которые он нарушил.

«Я люблю тебя... – Я знаю...»

Сколько раз он мысленно повторял эти слова, и как был удивлен, когда услышал их от дочери. Наверно, все влюбленные мира говорят на одном языке.

Дочь...

Лея Органа появилась вовремя. Как одному ему понятный знак Силы, знак того, что он идет по правильному пути...

После двадцати лет служения Императору настал тот парадоксальный момент, когда вся жизнь начала казаться мудреной фальсификацией. Он даже не знал, когда первый раз ощутил это. Он научился манипулировать Альянсом и Империей, политиками, сенаторами, дипломатами, военными, не гнушался никем и ничем. Все ради цели. Порядок против Хаоса.

Хватит оправдываться. Попробуй объяснить всё это собственной дочери.

«Девочка моя... я так тобой горжусь! Любой отец мечтал бы о такой дочери, как ты...»

Нет, не поверит. И не простит.

А Люк?

-Речь пойдет о парне, который взорвал Звезду Смерти.

-А, новый герой Альянса! Что с ним не так?

-Его имя Люк Скайуокер.

-Совпадение?

-Абсолютно исключено. Он присоединился к нам перед Явином… ну, ты понимаешь, что тогда творилось. Я не обратила внимания на имя. И потом, мало ли Скайуокеров?.. Ну, а потом все эти торжества, поздравления... естественно, мальчик привлек внимание, и я его проверила.

…Он вспомнил, как мельком увидел светловолосого мальчишку на Звезде Смерти, кричавшего «Нет!» вслед его клинку, унесшему жизнь Оби-Вана Кеноби. Жестокость беспинского испытания уступила холоду предательства на Эндоре. Отца и сына теперь соединяли лишь пара минут прощания навеки. Перед глазами Вейдера снова встал тот самый юноша, только уже повзрослевший, сжимающий меч в механической руке...

«И это тоже сделал ты, Энекин...»

Никакие слова не смогут выстроить мост над пропастью, отделявшей Дарта Вейдера от Энекина Скайуокера. Его дети, в лучшем случае, будут согласны на последнего – в белом и пушистом варианте. А ему надо заставить моффов сложить оружие и прекратить дальнейшее кровопролитие, раскланявшись с Мон за столом переговоров. Для этого нужен именно Дарт Вейдер. Холодный, жесткий, циничный и целеустремленный. Такой, какой он есть здесь и сейчас.

Для того чтобы его дети поверили, что первый и второй – это один и тот же человек, ему необходимо лично встретиться с ними. И очень серьезно поговорить.

Он стер написанные строки, бросил датапад обратно на столик, машинально отметив про себя, что надо будет непременно вычистить всю память устройства.

-Вы правы, Пиетт. Не стоит вам тащить это через всю Галактику.

Адмирал попрощался и ушел, оставив начальство теряться в догадках: действительно ли в холодных глазах профессионального военного на миг промелькнуло понимание?

А через два дня беспокойный пациент лазарета «Экзекъютора» все-таки встал с койки и натянул черный костюм поверх обгоревшей кожи. Потому что лежать, ничего не делая, было куда больнее.

* * * * *

-Входите, Вирс, - сказал Вейдер до того, как генерал успел поприветствовать его, и указал ему на одно из кресел, обтянутых темно-синей кожей. Сам он устроился в таком же кресле напротив офицера.

-Лорд Вейдер, - Вирс поклонился и затем прибавил. - Я рад, что вы снова с нами.

Темный Лорд глубоко вздохнул – насколько позволил респиратор. От генерала трудно было ожидать подобных «лишних» слов, но, должно быть, тому благоприятствовали обстоятельства. Для офицеров и солдат у него не существовало никакого прошлого – Дарт Вейдер явился в Империю из мира под названием «нигде и никогда» по зову Палпатина. После случившегося две недели назад он променял облик неуязвимого Лорда, который был всегда одинаково целеустремлен, точен и энергичен, а своим внутренним холодом отпугивал даже мороз Хота, на облик «всего лишь человека». Пусть все также сильного и бесстрашного, но человека, которого было можно ранить в бою и даже убить.

Тем не менее, он рассчитывал, что именно это должно благоприятно повлиять как на сегодняшний разговор с Вирсом, так и на последующие объяснения «новой имперской политики» личному составу. Удар по Вейдеру совпал с ударом, который испытала Империя, и для взгляда со стороны в этом просматривалась некоторая символичность. Темный Лорд не мог бы и надеяться вытянуть из Вирса его истинное мнение о положении дел в государстве, если бы все было так, как месяц назад. Идеология для системы – как лекарство, но его надо принимать в четко означенных количествах. Малая концентрация не принесет лояльности подданных, большая – обернётся ядом тоталитаризма. Так что фанатизм придется оставить на страницах летописей таркиновских порядков. А поскольку данный «истинный имперец» всегда оставался именно что хладнокровным прагматиком – Вейдер сделал на это крупную ставку.

-Генерал Вирс, я пригласил вас сюда для серьезного разговора.

-Да, милорд.

-Вирс, давайте сразу расставим все точки над «и»: я не расположен выслушивать заученные ответы. Если бы я этого хотел, то мог бы включить запись любого выступления Палпатина… или занудных прогнозов политических аналитиков. Мы оба – военные, и любим определенность. Так давайте сыграем в открытую! – Вейдер подождал ответного кивка генерала, отметив, что тот не слишком шокирован, и продолжил. - Завтра я, как единственный ученик ситхского Лорда Коса Палпатина, намерен объявить себя его законным наследником. Если кто-то решится оспорить мои права на власть в Империи, мне придется наглядно разъяснить ему традиции нашего Ордена. Очень наглядно. А, получив эту власть, я намерен многое изменить.

Вирс внимательно слушал его – а кто осмелился бы слушать Вейдера невнимательно – однако лицо его было по-прежнему бесстрастно. Темный Лорд терпеливо ждал озвученной реакции на свой монолог.

-Правильно ли я вас понял, – осторожно начал генерал. – Вы имеете в виду, что, даже в случае полной победы над повстанцами, Империя должна будет пережить какие-то ощутимые перемены?

-Безусловно, генерал… и даже больше. Вы же не относитесь к тем фанатикам, которые до сих пор считают наш государственный строй идеальным?

-Нет, милорд. Я думаю, до Мира и Порядка...

-... нам еще очень далеко, правда?

-Увы, милорд, - несмотря на ровный тон, в глазах имперца зажегся огонек страха. Как же сложно преодолевать годы неискренности! Темный Лорд поспешил закрепить достигнутое понимание:

-У меня никогда не было оснований сомневаться в вашей преданности, Вирс. И я с удовольствием выслушаю любые ваши соображения. В частности – мнение о повстанцах и будущем Империи.

-Повстанцы – безусловно, наши враги, но... – Вирс помедлил.

-Я слушаю вас, генерал.

-Два года назад я считал Сопротивление бандой озлобленных неудачников. Теперь же мне трудно не признать, что Альянс вряд ли получил бы такую поддержку во внешних территориях, если бы там всерьез царствовал Мир и Порядок. Не говоря о самом Корусканте.

-И чтобы вы сделали, будь вы Императором?

-Наверно, восстановил бы Сенат в какой-то форме. Это значительно ослабило бы пыл революционеров, разве нет? Их основной довод – отсутствие демократии. На мой взгляд, пока в Империи действовал Сенат, республиканцы оставались достаточно бессильны.

-Интересный вывод. Что еще?

-Я бы понизил налоги, особенно во внешних регионах, и, выражаясь языком математики, снизил бы до нуля ускорение военной машины, на которой катится Империя в последние годы. У нас уже есть огромный флот и хорошие офицеры, но сейчас основная масса правительственного финансирования уходит на строительство... – Вирс снова замялся.

-…нерентабельных боевых станций? Вы ведь это хотели сказать? – Вейдер, сложив руки на груди, откинулся в кресле.

-Да, милорд. С миллионом недоученных штурмовиков на борту. Недоученных потому, что уровень выучки клонов и рекрутов в последние годы сильно упал. Появление этого пушечного мяса... значительно понизило престиж имперских войск. Мой отец, который состоял в ополчении родной планеты, рассказывал о том, как хорошо подготовлены были солдаты-клоны во времена Клонических Войн. Конечно, сам я в этих войнах них не участвовал.

-А я участвовал, - вздохнул Вейдер. – И, увы, согласен с вашим отцом. Так с чего бы вы начали в данный момент?

-Теперь, когда повстанцы уничтожили Императора Палпатина...

-Нет, Вирс, - перебил его Темный Лорд. - Повстанцы не уничтожали Палпатина, - они всего лишь взорвали Звезду Смерти. На которой сейчас бы путешествовал один из моффов… вас устраивает такой вариант? Лично меня – нет.

Вирс опешил.

-Как вы считаете, генерал, верность Империи и Императору – это одно и тоже?

-В идеале, да. В нашей реальности, милорд, я бы назвал эти понятия зависимыми друг от друга.

-И чем же они отличаются?

-Служить Империи – значит претворять в жизнь ее законы, следить за их исполнением. Служить Императору – означает, прежде всего, верить ему.

-А если вы больше не можете ему верить?

-Это страшней всего, милорд.

-Вы были верны нашему Императору?

-Я верил ему, - уклончиво ответил Вирс. – И мой отец верил ему... когда двадцать лет назад он провозгласил Империю и начал реформы.

Воцарилась тишина.

-Позвольте задать вопрос, милорд.

-Спрашивайте, Вирс.

Если Императора убили не повстанцы, то кто же, милорд?

Секунду Вейдер колебался, но затем решил ответить с максимально возможной честностью:

-Императора убил я. И более того, я летел на Звезду Смерти с весьма ясной целью убить его. Потому что, как вы сказали сами, больше я не мог ему верить. А служить ему – его прихотям – не хотел. Отчасти по тем причинам, которые вы сами назвали. Если в первые годы Империи Палпатин оставался предельным рационалистом во всех государственных вопросах, то в последующие – он сам вел государство в бездну. Это лучше всего подтверждается финансированием проектов Таркина.

Вирсу потребовалась немалая выдержка, чтобы не выказать удивление. Он видел, что собеседник искренен, и это естественным образом породило ответный порыв:

-Я готов служить вам, милорд. Во всех ваших начинаниях.

-Благодарю вас, генерал. Только я не собираюсь провозглашать себя Императором.

-Вы продолжите войну с Альянсом?

-И да, и нет. Скажем так: наши сражения в основном затронут политику и дипломатию.

-Лорд Вейдер, неужели вы думаете, что, после такой победы Альянс пойдет на переговоры? Сейчас они в эйфории, упиваются своими достижениями...

-Мне известно, кто составляет руководство Альянса. Это бывшие наши сенаторы и наши же военные. Думаю, им еще далеко до эйфории. Но они прекрасно знают Империю Палпатина и не станут договариваться с фанатиками. То есть, это уже было, – пока я валялся без сознания. Давно не видел такого балагана, как в холозаписи их «беседы» с Пиеттом и Мон Мотмой. Но я обещаю вам, - Вейдер не смог сдержать короткого смешка, - что руководство Альянса ПОЙДЕТ на переговоры с тем, у кого за спиной почти вся армия и звездные «разрушители».

-Вы собираетесь вновь превратить Корускант в Центр Империи?

-Я не сомневаюсь, что мы способны собрать весь флот, заставить повстанцев убраться с Корусканта, уничтожить верфи Мон-Каламари и, фактически, стереть Альянс в порошок. Вопрос лишь в том, будет ли это решением проблемы. Результат снова будет равен последствиям «доктрины устрашения», и, в итоге, рано или поздно мы получим новое Восстание. Я собираюсь построить государство, где будут учитываться интересы разных слоев населения, а не только правящей элиты. Скажем, это будет централизованная власть во внутренних регионах и более либеральные порядки во внешних регионах. В плане приоритетных реформ будет также субсидирование последних за счет изменения бюджета.

-Вы думаете, они позволят...

-Вирс, победа Альянса весьма показательна и одновременно с этим – фиктивна. Сейчас они уязвимы, как никогда. Их армия невелика. Повстанцам придется иметь с нами дело уже просто потому, что их основным приоритетом является мир. А не долговременная гражданская война. Мы возвратим все наше влияние в обмен на гарантию мира. Естественно, со своей стороны, нам придется сделать некоторую скидку на интересы тех, кто поддержал Альянс.

-Тогда единственным препятствием остается Траун. Он призвал имперский флот к противостоянию.

-Я постараюсь уладить это вопрос, как только узнаю его истинные цели. К сожалению, в вопросе о гранд-адмирале, мы пока вынуждены довольствоваться слухами и домыслами. Адмирал Пиетт обещал это исправить.

Вейдер выдержал минутную паузу.

-Я даю вам сутки на то, чтобы обдумать положение вещей со всеми нюансами. Завтра я проведу совещание комсостава звездных «разрушителей». Могу я рассчитывать на вашу поддержку, Вирс?

-Разумеется, милорд. Буду рад вам служить.

-Вы свободны, генерал. Можете идти.

Вирс встал с кресла и откланялся. Подойдя к двери, он снова повернулся к Вейдеру.

-Милорд, - обратился к нему Вирс. - Несмотря на то, что вы мне только что разъяснили о служении Императору и Империи, я все-таки в первую очередь верен вам лично... а потом уже всему остальному. И я уверен, что весь командный состав флагмана солидарен со мной в этом вопросе.

-Спасибо, генерал.

Вейдер смотрел, как за Вирсом закрылась дверь. Отказавшись от титула Императора и изложив свои взгляды на будущее государственное устройство Галактики, он, фактически, убедил имперского генерала в необходимости создания некоего подобия «Республики»? И тот не придал этому никакого значения. Видимо, для его офицеров слово «Империя» уже давно обозначало нечто отличное от привычных политологических определений.

Тем лучше.

* * * * *

Стоя у окна, Мон Мотма нервно побарабанила пальцами по высокому зеркальному столику тонкой работы. Раритет времен имперского великолепия... Положение дел на Корусканте оказалось не так плохо. Известие о гибели Палпатина и уничтожении Звезды Смерти, которое разведсети Альянса искусно распространили с максимальной возможной скоростью по всей Галактике, заставило местные власти в срочном порядке бежать с Корусканта. Взамен туда сразу же отправился почти весь флот каламари во главе с Акбаром. И, когда после короткой встречи с моффами на «Экзекъюторе», Мон сама прибыла в бывшую столицу Галактики, она нашла уже вполне утихомирившуюся планету. Беспорядки прекратились, но глава Альянса понимала, что раз Корускант – самый большой город в Галактике, значит, и проблем с ним будет больше всего.

Теперь, когда ей нужно было поговорить с Люком Скайуокером, все проблемы отошли на второй план. Она задолжала сыну Вейдера вполне резонное объяснение, и поэтому сегодня пригласила его в свой новый кабинет. Кабинетом служил бывший приемный зал главы имперской контрразведки. Это было одно из немногих зданий, которое пришлось отбивать с боем – муниципальные власти перед побегом замешкались с вывозом секретных документов, а за это время в столицу уже прибыли войска Альянса. В итоге после небольшого сражения небоскреб был взят вместе с архивами. Конечно, здание было мрачноватым, если не сказать жутким, но желанием расположиться в опустевшем дворце Палпатина глава Альянса пока тоже не пылала.

Мон собиралась начать разговор с фразы «Люк, в следующий раз, когда задумаешь что-нибудь наподобие дружеского визита к Главкому Империи, пожалуйста, посоветуйся со старшими». Но вид юного Скайуокера, на лице которого одновременно выражались чувство вины и небывалая решительность, был настолько обескураживающим, что ей пришлось изменить планы.

-Входите, коммандер Скайуокер.

-Мадам, я ведь еще не поздравил вас с победой!

-Пока еще рано делать такие глобальные выводы. Но все равно спасибо. Как вы себя чувствуете, коммандер?

-Хорошо, - Люк вздохнул. Он предчувствовал, что разговор непременно будет касаться его странного исчезновения с луны Эндора в разгар боевых действий, и его не менее странного возвращения в лагерь повстанцев. Тогда он пришел в себя лишь на медицинском фрегате флота каламари, да и то через неделю. О случившемся на Звезде Смерти он рассказал лишь Хэну и Лее, и они оба посоветовали ему молчать – никто не знал, жив ли Вейдер, и что он предпримет дальше. Хотя он знал – чувствовал – что его отец жив.

И, если Мотма сейчас спросит о Вейдере, он должен будет рассказать правду.

Люк выпрямился и нахмурил брови. Мон подвинула к себе кресло, и оперлась руками о его спинку.

«Мальчику, похоже, посоветовали все отрицать. Надо сказать, - не худшая стратегия в его положении. Не худшая – но лично для меня абсолютно неприемлемая. А, раз так – к ситхам деликатность! Надо как следует его ошарашить – чтобы не нырнул в защитный панцирь».

-Коммандер Скайуокер, я хотела поговорить о вашем отце.

Так вы знаете? – воскликнул Люк... и тут же сообразил, что наделал.

«Ситхов конспиратор! Это надо же так попасться!»

Однако, против ожиданий, глава Альянса не спешила злорадствовать:

-Знаю, - спокойно ответила она. – Более того – знаю давно. Сядьте, Люк… можно вас так называть?

«Ага, а теперь скажи ему, что это ты сама поставила Лорда Вейдера в известность о существовании у него сына... Уффф... с чего же все-таки начать?»

-Нет, я лучше постою.

-Ну, как хотите. Скажу сразу – я ни в коем случае не собираюсь обвинять вас в измене. Мне известно, что на луне Эндора вы приняли решение встретиться с Вейдером. Что ж... видите ли, полгода назад я намеренно не стала расспрашивать вас о произошедшем на Беспине, хотя ваш рапорт, честно говоря, был предельно некорректен. Я подозревала, что вы все-таки узнали... о своем родстве... и узнали далеко не все. Но, поскольку ваш отец хотел, чтобы это оставалось тайной... ради вашей же безопасности... я не могла ничего рассказать.

-Что вы сказали? Мой отец? Вы...

-Да, Люк. Этот вопрос мы с Энекином Скайуокером обсуждали еще до атаки Хота.

Люк плюхнулся в кресло.

-А теперь выслушайте меня, Люк. И выслушайте внимательно.

* * * * *

-Коммандер, не желаете чашку кафа? – спросила Мон на исходе двадцатой минуты обоюдного молчания. – Здесь есть даже специальный дроид. Очень удобно, знаете ли.

Люк сидел, опустив голову на руки. Он так ничего и не ответил. Наверно, каф стоило предложить сразу, в начале разговора. А еще лучше – успокоительное. В двойной дозе. Или стаканчик кореллианского виски. А, может, графинчик...

Глава Альянса молча поставила чашечку перед Люком и вернулась за рабочий стол. Поди знай этого ситхова Скайуокера, – а ей надо пролистать кучу материалов до завтрашней встречи с посольством Рилота.

-Люк, я понимаю, как вам неприятно. Ложь... она всегда остается ложью. Но это политика. Как Вейдер когда-то сказал мне, «политика – это всегда Темная Сторона». В любом случае, иначе бы мы ничего не достигли. Идеализм, каким бы светлым он ни был, должен уметь приспосабливаться к обстоятельствам. О вашем отце говорят так много, что уже не знаешь, чему верить. Но я знакома с ним два десятка лет, и могу сказать одно – я не видела более порядочного и благородного человека.

-Я должен с ним встретиться, - твердо произнес Скайуокер. В следующую секунду он резко поднялся с кресла.

-Стойте, коммандер!

Нет, мадам, - на лице Люка наконец-то появилось слабое подобие улыбки, - это не то, что вы подумали. Просто я должен рассказать обо всем сестре.

Лидер Альянса внутренне ахнула:

-У Лорда Вейдера есть дочь?

-Да. И вы ее хорошо знаете. Это Лея Органа.

-Подумать только... - пробормотала Мон. – Как все удивительно просто…

-Я все-таки пойду, - сказал Люк.

Но тут раздался звонок, и Мотма, нажав на кнопку, впустила в кабинет человека, новые факты биографии которого только что узнала. Дочь Темного Лорда казалась запыхавшейся. Видимо, она очень спешила.

Мон, это правда, что вы затеяли переговоры с ... – принцесса с трудом перевела дух, - с самим Вейдером?

Несмотря на весь свой политический опыт, Мотма затруднилась идентифицировать весь спектр эмоций, с которыми гостья произнесла это имя. Или не захотела? Во всяком случае, она удовлетворилась общим заключением, что они отрицательные. Для душевного спокойствия.

-Вам Акбар рассказал? Лея, вообще-то, это пока еще государственная тайна Новой Республики... – она вовремя сообразила, как смешно звучат подобные аргументы в разговоре с одним из вождей Восстания, - хотя от вас, конечно, у меня нет секретов.

-Это держат в тайне, боясь, что пол-Альянса закричит, что это недопустимо! Зачем вообще нужны эти переговоры?

Затем, что армия Империи все еще представляет опасность. И на их стороне все еще половина территорий центральных регионов. И вы, принцесса, знаете это не хуже меня. Не позволяйте эмоциям влиять на свои решения.

Упрек был справедлив, так что Лея немного сбавила обороты. Что, однако, не помешало ей высказывать возражения:

-Вейдер никогда не согласится на переговоры! Это ловушка!

-Лея... – осторожно позвал ее Люк.

Мон Мотма с неудовольствием пожала плечами. Ну, за что ей такое наказание – объяснять ту же самую ситуацию по второму кругу...

Да и вообще, два Скайуокера – это уже слишком.

Вместо эпилога. Как и мой отец до меня…

Дети никогда не слушались взрослых, но зато исправно им подражали.

Д. Болдуин.

СИД-истребитель просто не мог затеряться на этой казавшейся одинокой планетке, покрытой скалистыми горами и пустынями. Даже если бы Люк на самом деле решил бы его спрятать. Пилот вылез из кабины и направился в сторону города, где приютилась небольшая база наземных имперских войск. Долго идти не пришлось. Около ближайшего здания его остановили штурмовики, и их лейтенант потребовал разъяснений таким важным тоном, как если бы он патрулировал не жалкое захолустье, а главное авеню Центра Империи.

-Предъявите ваше идентификационное удостоверение. Экзар Кан, сержант флота Империи?

-Так точно, командир.

-Цель визита? – спросил лейтенант, в голосе которого послышались более мягкие нотки. Ему определенно понравилось, как звучит слово «командир».

-Разыскиваю пилотов своей эскадрильи.

-Вам придется пройти со мной в целях дополнительного выяснения личности. Прошу сдать табельное оружие.

-Я арестован? - губы джедая едва изогнулись в улыбке.

-Нет. Обычные для нашего времени меры безопасности.

Люка препроводили в пустую комнату без окон, а лейтенант с его поддельными документами погрузился в изучение имперских баз данных. Через пару часов скучающего молодого человека потревожили двое людей в штатском. Вывели из помещения. Указали на потрепанный истребитель, спросили, в состоянии ли он проводить навигацию без астродроида и, получив кривоватую мальчишескую ухмылку в качестве утвердительного ответа, передали координаты селения, находящегося на другой стороне этой маленькой планетки.

Все, как и было условлено заранее. Люк посадил корабль в расщелине среди скал, а сам устроился на одном из камней понаблюдать за горной речкой и вечерним небом. Два месяца подряд он упрашивал Мотму устроить ему эту встречу, а теперь у него внезапно пересохло в горле. Скайуокер не знал, с чего начать разговор с отцом.

Узнав от лидера Альянса, в чем заключается разница между Дартом Вейдером и Энекином Скайуокером, Люк с отчаянием подумал, которое же это по счету откровение. Теперь он должен был узнать правду от самого отца. Всю. До конца. Люк много раз переосмысливал все известные ему поступки Темного Лорда, особенно свои встречи с ним. Напряженный анализ каждой фразы, брошенной Ситхом-Который-Был-Не-Совсем-Ситхом, вызывал ни что другое, как смерть еще нескольких тысяч нервных клеток. Тогда Люк старался восстановить внутреннее равновесие, и, заново, не торопясь, принимался прокручивать в голове воспоминания коротких, но очень ярких встреч с Вейдером. Проникнуть за грань слова было трудно, но движение Силы говорило само за себя. Люк понимал, что определенные поступки Темного Лорда действительно не имели никакого другого объяснения, кроме того, что предложила Мотма – многослойный политический расчет.

В свете приоткрывшихся фактов, недавние события на Эндоре и Корусканте теперь выглядели иначе. Впрочем, над этим пусть ломают головы историки. Вне реальной подоплеки, попытка найти причину пресловутого везения повстанцев станет лишь очередной моделью воздушного замка. Альянс был нужен кому-то в самой Империи. Весьма не романтичная реальность, но не зря же говорят, что все гениальное – просто.

Дела с Леей обстояли хуже некуда. После того, как Люк и глава Альянса сообщили ей новости, торжественно поклявшись, что это не розыгрыш, принцесса заявила, что ей надо подумать. Вернувшись на Корускант после выдавшейся очень кстати непродолжительной поездки куда-то в средние территории, Лея сделала глубокий вдох и, наконец, изрекла:

-Знаешь, я никогда не понимала, почему Вейдер не применил ко мне настоящие пытки... и не казнил... Я удивилась, когда на Беспине он не дал Фетту застрелить Чубакку. Ведь в качестве пленника он был бы опасен и бесполезен. И все равно, даже, несмотря на слова Мон... Почему он подверг Хэна заморозке?

-Неужели было бы лучше, если бы Хэна расстреляли как террориста? По закону Империи?

-А без пыток никак нельзя было обойтись? Я просто хочу понять, почему Вейдер так поступил.

-Наверное, он не мог иначе.

-Наверное? Нет, Люк. Это не объяснение. Вот если бы он сам явился сюда, я бы выслушала его.

-Вряд ли это возможно сейчас.

-Я знаю. Я даже не уверена, хочу ли я его видеть. По крайней мере, сейчас - нет. Хотя, если бы когда-нибудь он подробно разъяснил все свои действия, мне было бы легче сжиться с мыслью, что... Особенно, - Лея ещё раз запнулась, на несколько секунд плотно сжав губы, - Альдераан.

Вторым, не менее тяжелым ударом для принцессы стала правда об отчиме, которую Мон не смогла скрыть. Планируя свою встречу с Вейдером, Люк потратил неделю, уговаривая сестру лететь вместе, но так и не добился результатов.

Вот и сиди здесь один...

Скайуокер почувствовал, что его ноги немилосердно затекли, а к коже уже пробирается неуютная прохлада здешнего вечера. Обругав дизайнеров имперской униформы – неужели не могли сконструировать что-нибудь потеплее, он решил размяться и бегом спуститься к речке. Люк уже было спрыгнул с камня, но тут его взгляд скользнул ввысь по горной расщелине.

Запечатанное в лилово-синие разводы облаков небо внезапно ожило. Еле заметная непоседливая звездочка, вынырнув из под тяжелой тучи, обернулась приближающимся к планете кораблем. По мере того, как очертания имперского шаттла становились все более отчетливыми, краски душевного спокойствия вновь перемешались, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

-Прости меня, Люк…

Все вопросы отпали мигом, и Люк бросился навстречу человеку, ступающему по трапу серебристого шаттла. Тот же плащ, тот же блестящий шлем, та же зловещая маска... Но это был не враг, а свой, родной человек... И он чуть неуверенно протягивал ему руки...

-Папа!

* * * * *

-И как тебе пришло в голову назваться Экзаром Каном? Ты знаешь, кто это такой?

-Знаю-знаю. Перед вылетом мне сообщили, что человека по имени Джейсин Ларс уже «ждут». Пришлось срочно придумывать новый творческий псевдоним.

-Лея в курсе?

-Лея все время твердит, что хочет встретиться с тобой и все выяснить.

-Понятно, - ответил Вейдер, всерьез задумавшись, выдержит ли он допрос от лица дочери, где допрашиваемым будет он сам.

Они спускались еще с полчаса. Едва различимая тропинка между камней петляла, и пару раз Люк терял ориентиры. Впрочем, он уже готов был поклясться, что и днем в одиночку не нашел бы пути. Узкая долина, затерявшаяся между скал, понемногу открывала свои тайны. Журчание горной речки, замеченной Люком ещё наверху, обернулось тихим плеском маленького водопада, а отблески двух лун выдали располагавшееся внизу озеро. В тени густых деревьев притаилось какое-то низкое строение – с широкооконной верандой, террасой и даже старомодным каменным парапетом.

-А почему надо было встречаться именно здесь?

-Потому что это Ви-Джун.

-Здесь кто-нибудь живет?

-Дроид. Стопроцентный аналог моего С3PO.

-Твоего?

-Это еще одна длинная история.

-Кажется, мы никуда не спешим?

-У нас есть два дня, Люк. Даже два с половиной. Начнем с ужина.

Заперев дверь и оставшись с сыном наедине, Вейдер сделал нечто невероятное. Легко, как если бы он привык делать это каждый день – а, собственно говоря, так оно и было – он отщелкнул крепления шлема. А затем снял его, бросив на диван, как ненужную вещь. Вслед за ним полетела и маска.

-Я думал...

-Я знаю, что ты думал. Император тоже так думал, не к столу будь помянут.

-Расскажи мне. Я хочу знать все…

* * * * *

-Почему ты служил ему двадцать лет? Почему ты не мог...

-Убить его?

-Я понял, что он спас тебе жизнь.

-Да.

-И ты ждал двадцать лет?

-Я ничего не ждал. Я делал то, что считал нужным.

-Но он же был врагом?

-Мне не нравится формулировка, - Темный Лорд покачал головой. - Скажем, это был достойный противник. Оби-Ван никогда не говорил тебе, что твоя доблесть измеряется твоими так называемыми врагами?

-Оби-Ван говорил мне о Темной Стороне. И твой Император, по-моему, как раз принадлежал Тьме.

-Ну, так что? Ты рассуждаешь так, словно это тебя, а не меня воспитывал старый Орден. Философские метафоры занимательны, но нередко искажают собой реальность. Если уж тебе хочется объяснения истории Галактики на уровне поэтических спекуляций, то прими как аксиому – Света не бывает без Тьмы. И наоборот. Как не существует дня без ночи. Так устроен мир.

-То есть этот старый маразматик тоже исполнял какое-то свое предназначение.

Вейдер ответил ему полуулыбкой.

-Можно и так сказать. А что до маразматиков, то идиотизм политиков Старой Республики переплюнуть невозможно. Хотя Таркин, безусловно, старался изо всех сил...

-Эта маска – тоже твое предназначение?

-Империя привыкла и хочет созерцать меня в том виде, в каком я есть.

-Ты можешь перестать быть Вейдером!

-И кем я тогда буду?

-Ну как же... Джедаем. Ты можешь восстановить Орден!

-Нет. Никогда. Я не вижу смысла восстанавливать Орден. Хотя бы по той причине, что я его помню. И еще, раз уж мы снова коснулись этой темы. Я начал свой путь один, и пройду его в одиночку. Без какого-либо Ордена, темного или светлого. Но если у тебя самого когда-нибудь будет ученик – ты волен поступить так, как посчитаешь нужным.

-Но война уже практически кончилась... можно сказать, с минимальными потерями... Что мешает тебе перестать заниматься политикой? Разве это так интересно?

-Альдераан и первая Звезда Смерти – это не минимальные потери. Прибавь к этому статистику других сражений и миллионы судеб, сломанных в этой игре. Тебе когда-нибудь говорили, что с Темной Стороны нет обратной дороги? Так вот, Люк, из мира войны и политики действительно не возвращаются. Ты начинаешь и идешь до конца. Не имея права называть себя «светлым». Если я более двадцати лет носил черные одежды, так будет и дальше.

Люк выдержал паузу. Невыносимо долгую и трудную. Он искал новую ниточку разговора, и, кажется, нашел.

-Знаешь, четыре года назад я думал поступать в Имперскую Академию. Но дядя Оуэн каждый год уговаривал меня остаться еще на один сезон сбора урожая...

-Ты хотел стать пилотом?

-Да, а потом удрать в Альянс. Мы жили очень бедно, и я ненавидел Империю. А сейчас... я думаю, что был бы более полезен, если бы служил в имперских войсках.

-Полезен кому?

-Тебе.

-Люк, с меня хватило того, что произошло за последние годы. Я не хочу расплатиться тобой или Леей за свои промахи. А врагов у меня предостаточно.

-Ты хочешь сказать, что я должен отсиживаться где-нибудь на Татуине, пока тут... ты... – Скайуокер-младший был возмущен, и это помешало ему закончить фразу.

-Нет, конечно. Но, допустим, как ты себе это представляешь теперь? Явишься на «Экзекъютор» с повинной? Герой Восстания Люк Скайуокер...

-Не надо никакого Люка Скайуокера, - перебил его сын. - Вряд ли твои офицеры так хорошо знают мою наружность...

-Могу тебя уверить, знают очень хорошо. Палпатин платил контрразведке хорошее жалованье не ради благотворительности. Удивительно, что после объявленного год назад рейда, флагман не заклеили твоими портретами... И к тому же, я бы вообще не рекомендовал афишировать нашего родства.

-Не будем. Но в плане предстоящего перемирия никто не увидится, что я как джедай присоединился к тебе.

-В штабе Трауна пока никто не думает о перемирии. Да, я могу заставить... в смысле, убедить некоторых военачальников сложить оружие, но руководство «Химеры» так просто не сдастся. Мне нужно понять, что у них за намерения, и зачем им понадобился этот К’баот?

-Ты видел его?

-Холозапись. Гранд-адмирал – слишком серьезный стратег, чтобы возиться с такой... пародией на форсъюзера.

-Интересно было бы и мне на него посмотреть. Я так мало видел чувствительных к Силе людей...

-Люк, я не вправе отнимать у тебя юность. Никто не вправе. Тебе двадцать два года. Это время, когда...

-Слушай, ты всегда был таким? Уже в детстве?

-Каким?

-Сильным. Хладнокровным. И безнадежно расчетливым.

-Конечно же, нет.

-Неужели у меня нет шансов чему-то научиться?

-Есть. Но я не хочу, чтобы ты стал похожим на меня в последнем упомянутом тобою качестве. Кстати, ты забыл добавить такие безусловно лестные характеристики, как «лицемерный, жестокий и циничный». И да, в детстве я никого не убивал. Не умел и не хотел. Так что я действительно сильно изменился.

-Но ты сам только что сказал, что пути назад нет. А я это понял уже давно. Когда взорвал Звезду Смерти.

-Мне жаль. Это должен был сделать я сам. Я не имел права впутывать Альянс в свои личные счеты с Таркиным.

-Может, это моя судьба.

-Мне сорок пять лет, и, представь себе, иногда я боюсь этого слова.

-А я не боюсь. И не надо говорить мне о возрасте.

Вейдер снова покачал головой. То ли на него возымел действие последний, нелогичный до крайности довод, то ли он и вправду счел какой-то аргумент сына убедительным, но что-то подсказывало Люку – Темный Лорд всерьез обдумывает сказанное.

Скайуокер-младший повернул голову в сторону камина. На сухих поленьях танцевал огонь, и безумный хоровод кружащихся искр вырвался на свободу из чрева догорающего дерева.

Пламя отбрасывало тень на стену, и эта тень была самой противоположностью пламени.

Свет и Тьма – они всегда рядом... Равновесие...

И судья говорит, что все дело в законе,

А священник – что дело в любви.

Но при свете молний становится ясно:

У каждого руки в крови…

В. Бутусов. Титаник.

Content

Alma и др Семнадцать мгновений Вейдера

Семнадцать мгновений Вейдера.

Часть 1. Начало конца

Часть 2. DEUS EX MACHINA

Часть 3. Проба сил

Часть 4. Имперский гамбит

Часть 5. Время побеждать