Илья Деревянко

Инквизитор

Пролог

Начало сентября 2007 г.

Н-ск. Здание ФСБ на

Лукьянской площади.

10 часов утра

– Присаживайся, Дима! – генерал-майор Рябов широким жестом указал на мягкое кресло и любезно осведомился: – Кофе? Чай? Сок? Минералку? А может, перекусить хочешь?

– Спасибо, не надо, – оставшись стоять на месте, отказался высокий, коротко стриженный блондин с прямым, твердым взглядом и мрачно в упор спросил: – За что?! Почему?! Работы же невпроворот!

– А ты полюбуйся на себя в зеркало, – посоветовал начальник Управления.

Полковник Корсаков неохотно подошел к большому, во весь рост зеркалу на стене, заглянул туда, поморщился, но ничего не сказал.

– Щеки ввалились, костюм мешком, – резюмировал генерал. – Да и не мудрено! Врачи до сих пор поражаются, как ты сумел выжить посте ТАКИХ ранений[1]… Кожа да кости от тебя остались! Короче – тебе необходимо восстановить здоровье. Об отделе не беспокойся. Временно сдашь полномочия майору Филимонову, ему не впервой. Да и всего-то месяц…

– Владимир Анатольевич, так нельзя! – возмутился блондин. – Я остался на Земле, не вошел в светящийся тоннель (см. «Спецы») исключительно по одной причине – России угрожает смертельная опасность! Каждый боец на счету[2]! И, чтобы предотвратить, на худой конец локализовать ее, мы не должны терять ни минуты! А вы говорите – «месяц»… Да, выгляжу я не лучшим образом, но это всего лишь видимость! Раны полностью зажили. Силы и реакция остались прежними. Вот посмотрите. – Неуловимым движением он выхватил из-под костюма боевой нож и молниеносным броском пригвоздил к стене рассевшуюся там жирную муху.

– Случайность! – покачал головой Рябов.

– Ничего подобного. – Корсаков достал второй нож, поискал глазами по кабинету и новым броском поразил другую муху, помельче первой.

– Действительно, впечатляет, – согласился генерал. – Но ты в настоящий момент выжимаешь из себя последние соки. Вспомни начало 2004-го[3]! Тогда (благодаря стимулятору) ты тоже был суперменом-терминатором (через неделю после жестоких пыток и клинической смерти). Клал врагов штабелями, ну а потом?! Еле-еле выходили!!! Кстати, сознайся честно, перед визитом ко мне ты принимал что-нибудь подобное?!

– Нет, – слегка покраснел Корсаков. – Правда, лимонника[4] немного пожевал. Однако он к стимуляторам не относится. Наоборот – полезен для здоровья.

– В умеренных количествах, изредка, – подчеркнул начальник Управления и пристально посмотрел на подчиненного, с которым прошел огонь и воду и к которому, по ряду причин, питал почти отеческие чувства.[5]

Осунувшееся, но по-прежнему волевое, мужественное лицо полковника выражало твердую решимость не сдаваться, а серые со стальным отливом глаза смотрели на шефа с изрядной долей обиды. Кроме того, в них нет-нет да проскальзывало эдакое мальчишеское – «Все равно поступлю по-своему! Хоть под трибунал отдавайте!»

«А ведь действительно поступит, – с тревогой подумал генерал. – „Дезертирует“ из отпуска, займется самодеятельностью (причем обязательно полезет в самое пекло) и… скорее всего, погибнет! Не может же человеку СТОЛЬКО РАЗ везти!!! Как же быть?!»

Внезапно Рябов вспомнил тихий мирный городок, утопающий в зелени. Обширное водохранилище с песчаным пляжем, сосновый бор, чистый целебный воздух, спокойно-приветливых людей на улицах и ностальгически вздохнул. Райцентр Сосновск на окраине Н-ской области, где он побывал в конце восьмидесятых, был тогда подобием рая на Земле и… судя по еженедельным донесениям уполномоченного ФСБ, остался таковым по сей день. Сотрясавшие страну катаклизмы чудесным образом обошли городок стороной. Там по-прежнему тишь да благодать: ни мафии, ни наркомании, ни уличных банд.

Самые серьезные «преступления» – пьяная драка между соседями, да и то крайне редко. Вот бы Корсакову отдохнуть в тех краях!.. И тут генерала осенило. Хитроумное решение созрело в считаные секунды и вылилось в нарочито сухую, начальственную речь:

– С тобой, Дмитрий, вижу, спорить бесполезно. Желаешь пахать – паши! Как говорится, была бы шея, а хомут найдется. Однако к делу. На окраине Н-ской области есть такой город Сосновск с населением… Гм! Примерно сто пятьдесят тысяч человек. Как тебе известно, в настоящее время МВД (при нашем участии) создало особое подразделение по борьбе с сатанизмом. Твоя задача – отправиться в Сосновск и организовать на базе местного ОВД его филиал. Разумеется, после тщательной проверки кандидатов. – Начальник Управления отпер сейф, порылся в нем и выложил на стол потертое удостоверение.

– Отныне ты сотрудник центрального аппарата МВД полковник Ежов Владимир Андреевич, 1966 года рождения, – объявил он. – По поводу возраста вопросов не возникнет. После недавних «приключений» ты выглядишь едва ли не моим ровесником[6]. И гримировать не надо… Впрочем, я отвлекся. Твоя настоящая личность будет известна только уполномоченному ФСБ в Сосновке майору Караимову. Он тоже работает под прикрытием – в образе заместителя городского прокурора. И еще: ты должен действовать крайне осторожно, внимательно смотреть по сторонам и постоянно ожидать выстрела в спину!

– Причины? – заметно оживился Корсаков.

– Последнее время Сосновск внушает мне нехорошие подозрения. На первый взгляд там вроде бы все в порядке, но интуиция подсказывает прямо противоположное, – с честным видом соврал Рябов и добавил командным тоном: – Иди! Готовься к отъезду. Командировочные за месяц получишь в кассе. Дополнительные инструкции пришлю с курьером. И отправляйся как можно скорее! Тебе надо успеть выехать до конца сегодняшнего дня. Иначе – все коту под хвост!

– ?!

– Завтра из Питера возвращается генерал Нелюбин, а уж он-то с тобой церемониться не станет! – с некоторым злорадством пояснил Владимир Анатольевич. – Не будет рассусоливать, как я, не пойдет на попятную, а загонит в отпуск без разговоров. Пусть даже под конвоем. Поэтому – поторопись. Все! Свободен!

– Большое вам спасибо! – сердечно поблагодарил полковник и бесшумно покинул кабинет.

«Лихо я его развел! – мысленно усмехнулся генерал. – Правда, пришлось душой покривить, прости, господи! Зато теперь Корсакову обеспечен полноценный отдых! Задание легкое, в ситуации он разберется быстро, решит, что у меня развилась паранойя, но… никуда не денется! Командировка-то на месяц! А филиал подразделения в Сосновске пусть будет… для галочки».

Очень довольный собственными умозаключениями, начальник Управления сладко потянулся, по селектору заказал секретарше кофе и в ожидании оного закурил сигарету, пуская дым к потолку легкомысленными колечками…

Глава 1

Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович,

1976 года рождения, трижды Герой России,

русский, беспартийный, неженатый

На первый взгляд Сосновск производил вполне благоприятное впечатление: недавно отреставрированные фасады домов, чисто выложенные дворы и скверики, разбитые повсюду клумбы, гладкий асфальт на проезжей части улиц, выложенные узорчатой плиткой пешеходные дорожки, чистый, пьянящий воздух и… ТИШИНА!

Из окон гостиничного номера, забронированного для меня уполномоченным ФСБ, открывался прекрасный вид на большой сосновый парк. Пока я распаковывал чемодан, Караимов Ренат Альбертович юлой вертелся вокруг меня и норовил навязаться с услугами. Когда же я наотрез отказался от сауны с тайским массажем, от доступных «девочек», от роскошного ужина в ресторане, от рыбалки, от охоты и т. д. и т. п. – он заметно поскучнел, но не отстал. А принялся упорно предлагать собственную помощь в подборе сотрудников для известного читателю филиала. При этом он суетливо размахивал короткопалыми руками, подмигивал, цокал языком и удивительно напоминал базарного торговца, норовящего всучить залежалый товар богатому покупателю.

– Честнейшие, благороднейшие люди!.. Безупречная репутация!.. Кристально чисты!.. Морально устойчивы!.. Отменные специалисты, – соловьем заливался уполномоченный. – Помогу чем смогу! Вы только намекните!..

«Отпетый жополиз, карьерист… Крайне неприятный тип!» – отставив в сторону на треть разобранный чемодан (прочее его содержимое не предназначалось для посторонних глаз), подумал я и пристально посмотрел на Караимов.

Широкое, сальное, угреватое лицо. Угловатая голова со старательно зализанной лысиной. Раскосые бегающие глаза. Вздернутый, пошмыгивающий, потный нос…

Встретившись со мной взглядом, «помощник прокурора» почему-то вздрогнул, запнулся на полуслове…

– Помочь, говорите? – выдержав короткую паузу, произнес я. – Гм! Почему бы нет? Судя по времени, вечерняя служба еще не закончилась. Покажите мне дорогу к ближайшей церкви. Исповедоваться хочу…

Уполномоченный заметно побледнел и невольно попятился назад.

«Тут действительно „нечисто“. Не подвела интуиция шефа! А этот хмырь абсолютно не внушает доверия!»

– В чем проблема, капитан? – Я подбавил во взгляд порцию расплавленного свинца. – Упоминание о церкви вас явно напугало. Будьте любезны объясниться!

– Она… закрыта, – спрятав глаза, выдавил Караимов. – Священник куда-то пропал… Десять дней назад…

– Тэк-тэк, – сощурился я. – Пропал, значит. Бесследно! А в вашем последнем бравурном отчете о нем ни полслова. Как прикажете понимать?!

– Может, загулял где… он такой… Думали, скоро сам объявится… Не хотелось портить отчетность, – гнусаво промямлил Ренат Альбертович.

– Адрес, живо! – не сдержавшись, рявкнул я.

– Чей?

– Священника, идиот! – Я вдруг ощутил глубокое отвращение к угреватому человечку и холодно пояснил: – Хочу побеседовать с его женой по поводу «загула» мужа.

– Улица Вишневая, дом пятнадцать. На восточной окраине города, – неохотно сообщил капитан. – Но… к сожалению… с женой здешнего по… то есть батюшки, вы не сможете повидаться.

– Тоже загуляла?! – Мои подозрения усиливались с каждой секундой.

– Бросилась с моста в реку. Тело до сих пор не найдено.

– Родственники остались? – ледяным тоном осведомился я.

– Дети… Дочь и сын.

– В общем так, господин Караимов, – принял решение я. – Сии шикарные апартаменты, щедро утыканные жучками, оставляю вам. Развлекайтесь тут с девочками, наслаждайтесь жизнью… Сам же я остановлюсь, где сочту нужным. Замечу за собой слежку – стреляю без предупреждения. Шеф наделил меня особыми полномочиями. А пока – вон отсюда! К завтрашнему утру подготовьте подробный письменный отчет об истинном положении дел в городе. О месте встречи извещу по телефону. Вопросы?!

– Никак нет! – устремляясь к двери, тявкнул уполномоченный.

После его ухода я достал прибор связи и вызвал персонального водителя Рябова, великодушно предоставленного мне начальником Управления на время командировки:

– Гена, ты где?

– В гараже. Машину в порядок приводил.

– Привел?

– Да.

– А в номер к себе поднимался?

– Не успел.

– Вот и отлично – время сэкономил. Короче, подъезжай к выходу из гостиницы. Ночевать будем в другом месте.

– Хорошо, товарищ полковник!

Сложив разбросанные вещи обратно в чемодан, я мысленно просчитал, где должна находиться камера скрытого наблюдения, погрозил ей кулаком и вышел в коридор, с треском захлопнув за собой дверь…

– Я достал «валы»[7] и «броники» из тайника, – едва я устроился на заднем сиденье, шепнул прапорщик Песцов. – Думаю, пригодится!

– Молодец! – одобрил я. – Но переодеваться времени нет. Газуй, Гена, побыстрее. На сердце вдруг тревожно стало.

Бронированный «БМВ» с усиленным движком резво рванул с места. За окном замелькали ухоженные фасады, дворы, скверики и клумбы.

– С виду премиленький городок, а внутри – гнилье, – не отрываясь от дороги, проворчал Геннадий.

– Чувствуешь или заметил чего? – спросил я.

– И то и другое.

– Разъясни второй пункт!

– Пока я ждал вас у подъезда (всего-то пару минут!) – мимо прошли четыре наркомана. У моей соседки племянник кололся, пока не сдох. Так что эту публику я с ходу распознаю! Направлялись они к цветочному киоску[8] в пятидесяти метрах от мэрии… (Гостиница располагалась на одной площади со зданием городской администрации. – Д.К.) Цветы наркошам, ясный перец, по барабану. Вот и делайте выводы, Дмитрий Олегович!

– А Караимов, скотина, врал в отчетах Рябову, будто проблемы наркомании здесь вовсе не существует! – сквозь зубы процедил я.

– Скользкий тип… подловатый, – лихо заворачивая за угол, охарактеризовал уполномоченного Песцов. – Так бы и врезал ему по поганой роже! А у вас, извините, не возникало подобного желания?

Я не ответил, проверяя наличие патронов в своем «вале». Дурные предчувствия усиливались с каждой секундой. Спустя пару минут многоэтажки сменились небольшими частными домиками.

– Вишневая! – прочел на табличке водитель. – А вон нужный дом… мама родная! Не обманула вас интуиция!!!

У жилища пропавшего священника при явном попустительстве соседей (украдкой выглядывавших из окон) готовилось гнусное злодеяние. Во дворе суетились шестеро мордастых, вооруженных карабинами мужиков. Четверо обкладывали дом снопами соломы. Пятый свинчивал тугие пробки с бензиновых канистр. А шестой, сложив ладони рупором, орал:

– Вылезайте из норы, поповские отродья! Так и быть – даю вам шанс: снимите нательные кресты, бросьте их в грязь, растопчите ногами и отрекитесь от Распятого! Тогда пощадим. Иначе – спалим заживо! Времени на раздумья – минута!

– Тормози и отвлекай внимание, – выпрыгивая на ходу из машины, бросил я Песцову.

Персональный водитель Рябова был не просто шофером. В свое время Геннадий отслужил срочную в ВДВ, участвовал в боевых действиях на территории Чечни, имел правительственные награды (орден и две медали). Он хорошо владел различными видами огнестрельного оружия и приемами силового задержания. А также отличался смелостью, хладнокровием и решительностью, в чем я смог лично убедиться 27 октября прошлого года при боестолкновении с отрядом наемников, напавших на кортеж генерала Нелюбина[9]. В тот раз, правда, ему не повезло. В самом начале боя, успев уничтожить всего одного наемника, Песцов словил бронебойную пулю в грудь, и врачи несколько часов боролись за его жизнь. На этом, к счастью, черная полоса закончилась. Геннадий на удивление быстро выздоровел, вернулся в строй без каких-либо ограничений и с тех пор стал словно заговоренный. И в аварии побывал, и нескольких опаснейших операциях участвовал, но не получил ни единой царапины…

Бах-бах-бах-бах, – завидев нашу машину, мерзавцы сбились в кучу (вот идиоты-то! – Д.К.)… и открыли по «бумеру» плотный огонь из карабинов.

Т-р-р, – короткая очередь Песцова (успевшего укрыться за капотом) снесла голову типу с канистрами.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! – совершенно озверели дружки покойного и даже не заметили вашего покорного слугу, внезапно появившегося среди них.

Имея в виду захват как можно б́ольшего числа «языков», я постарался обойтись без оружия, и лишь тому, кто требовал у детей топтать ногами кресты, перерезал глотку боевым ножом. Затем вытер лезвие об одежду убитого, кликнул Песцова и приказал связать корчившихся от боли подонков.[10]

А сам подошел к дому, вежливо постучал в дверь но… дождаться ответа не успел, сбитый с ног и придавленный к крыльцу широким телом.

– Свои! – шепнул в ухо знакомый голос.

(Оказывается, Геннадий вовремя заметил нового противника и подоспел на помощь мне, беспечно стоящему спиной к улице.)

Тра-та-та-та-та, – сухо протрещал «калашников». Стреляли из окна «Мерседеса» без номеров, задом выкатившегося из-за поворота. Пули выбили деревянную щепу напротив того места, где мгновение назад находилось мое туловище.

Выскользнув из-под стокилограммового прапорщика, я ответил длинной очередью из «вала», но пока то, пока се – малость опоздал. Проклятый автоматчик успел изрешетить всех четверых пленников, а водитель выжал газ. Тем не менее удрать у них не получилось. Какая-то из моих пуль пробила бензобак и вражья тачка исчезла в грохочущей вспышке взрыва. Три окна соседей-«наблюдателей» разлетелись вдребезги. Осколки металла попортили некоторые заборы и два курятника. Со всех сторон понеслись злобные, матерные ругательства.

«Веселенькие номера», – поднявшись, подумал я и окликнул Песцова:

– Ты в порядке, Гена?!

– В полном! – бодро ответил он. – А вот «языкам», похоже, кранты.

– Н-да уж! – взглянув на них, согласился я. – Двое в головы, третий в горло, четвертый – точно под левую лопатку… Неплохо стрелял, поганец!

– Ментов вызывать будем? – осведомился прапорщик.

– Придется, – вздохнул я. – Шесть трупов во дворе, минимум два в останках «мерса». Да и «добрые соседушки» тонну жалоб настрочат. Слышишь, как орут?!

– А когда нелюди собирались детей сжигать заживо, с интересом в окошки поглядывали, – глаза Геннадия сверкнули гневом. – Ненавижу таких уродов!

– Целиком разделяю твои чувства, – кивнул я, достал мобильник, набрал номер Сосновского ОВД и властно прорычал: – Дежурный? С тобой говорит полковник Ежов из Центрального аппарата МВД. На меня и моего помощника совершено двойное покушение. Высылай наряд милиции и пару труповозок по адресу: Вишневая, 15.

– Подъедут через десять минут, – торопливо заверил дежурный. – А… с вами, товарищ полковник, все в порядке?

– Естественно, – фыркнул я и нажал сброс.

Расстрелянная дверь со скрипом отворилась.

– Вы православные, дяденьки?! – робко спросил детский голос.

– Да! – хором ответили мы.

– Слава богу! Зайдите, пожалуйста! А то… тут… – голос прервался, сменившись громким плачем…

Глава 2

Пройдя сквозь темные сени вслед за вздрагивающей в рыданиях хрупкой фигуркой, мы очутились в чистенькой комнате с зажженной лампадой перед божницей[11] и сразу встретился с решительный взглядом двенадцатилетнего паренька, целившегося в нас из «Сайги».

– Успокойся, мы друзья, – перекрестившись на иконы (Песцов сделал то же самое), сказал я.

Мальчик заметно расслабился, опустил карабин.

Фигурка-проводница, оказавшаяся заплаканной девчушкой лет четырнадцати, вдруг разревелась еще сильнее.

– Хватит сырость разводить! – сурово прикрикнул на нее юный воин и представился: – Меня зовут Андрей. Это – моя сестра Ольга. А плачет она из-за мамы. Сегодня ей совсем худо стало.

– Так она дома? – поразился я. – А мне, гм, говорили, будто ваша мать бросилась с моста в реку и утонула.

– Не бросилась, а бросили, с мешком на голове, – хмуро поправил Андрюша. – А предварительно избили до полусмерти!

– Тэк-тэк-тэк, – протянул я. – Картина постепенно проясняется. Ну-ка, парень, расскажи подробнее о твоих родителях!

Коротко, по-военному, мальчик изложил ситуацию. Глава семейства, протоиерей Александр Воронин, десять дней назад отправился на утреннюю службу, но до церкви не добрался. Исчез где-то на полпути, словно в воду канул.

Спустя три дня[12] его жена, матушка Ксения, отнесла заявление в милицию. Встретили ее там вежливо, обещали принять действенные меры и на том распрощались. А на обратном пути на женщину напали незнакомые мужики в черном, жестоко избили, надели на голову мешок и швырнули с моста в реку. Каким-то чудом несчастная сумела выплыть. До темноты отлеживалась в зарослях на берегу. А ночью кое-как дошла до дому.

– Слава богу, соседи не видели! – присовокупил Андрюша. – А то бы и за ней началась охота.

– Объясни, пожалуйста, – попросил я.

Стиснув зубы, мальчик объяснил. Оказывается, после исчезновения отца окрестная сволочь дружно ополчилась на детей священника. Дразнили, обзывали, кидали камнями, а под конец (к вчерашнему вечеру) совершенно распоясались. Олю двое неизвестных пытались затащить в машину, однако девочка сумела вырваться и убежать. А на самого Андрюшу с воплями «Бей поповское отродье!» набросились три пятнадцатилетних подростка с кастетами. Да не на того нарвались! Мальчик регулярно ездил в православные военно-спортивные лагеря, освоил там азы спецподготовки и оказал ублюдкам жесткий отпор: одному ударом локтя сломал челюсть, второму саданул ногой в промежность, а третьего (предварительно дав кулаком под дых) насадил мордой на колено…

– А сейчас маме совсем плохо. – В синих глазах маленького воина блеснули слезы. – Она часто теряет сознание, задыхается от кашля, бредит, зовет отца… – Андрюша отвернулся к окну. Плечи у него сильно вздрагивали.

«Настоящий мужчина! Побольше бы таких, – тепло подумал я. – А у его матери, похоже, воспаление легких. Плюс, разумеется, последствия побоев».

И вслух спросил:

– Какая у нее температура?

– У нас градусник разбился, но, по-моему, очень высокая. Она вся горит… и, когда в сознании… постоянно просит пить! – сквозь слезы выдавила Оля.

– Принеси аптечку из машины, – велел я Песцову. – Не даром же Логачев обучал меня и медицине в том числе[13]. Правда, я больше по части ранений, ядов, противоядий, но… остальное мы тоже проходили… время от времени. Даст бог, справлюсь! Особенно если ты, – я обернулся к Оле, – почитаешь акафисты Великомученику и целителю Пантелеймону и… Впрочем, ты сама знаешь, каким святым. Не так ли?

– Знаю, – тихо отозвалась девочка, взяла молитвослов и опустилась на колени перед божницей.

Спустя секунд тридцать в комнату ворвался Геннадий с аптечкой в одной руке и с «валом» в другой.

– Менты подъезжают! – выпалил он. – Слышите – сиренами воют!

– Запоминай – я занят! Чем – неважно! Выйду, когда освобожусь. О матушке Ксении – ни слова! В дом ментов не впускать! Действуй по обстоятельствам. Понадобится – применяй оружие, – быстро проинструктировал я прапорщика.

– Понял! – Взяв автомат на изготовку, он выскочил обратно во двор.

– Пойдем, Андрюша, – положил я мальчику руку на плечо. – Будем лечить твою маму…

Жена отца Александра лежала в маленькой дальней комнате на смятой постели, болезненно стонала, прерывисто дышала, надрывно кашляла и время от времени звала мужа по имени. Выглядела она скверно. Некогда симпатичное, округлое лицо высохло, заострилось. Глаза ввалились. Обметанные белым губы пересохли, потрескались. На впалых щеках виднелся нездоровый румянец. Одета она была в вязаный шерстяной костюм и такие же носки. Я остановился в замешательстве. Раздевать до гола и ощупывать мать при сыне?! Какой же я болван!!! Зачем, спрашивается, взял мальчика с собой?!! Но как же быть?!! Как узнать – целы кости или нет?!! «Господи!!! Помилуй и вразуми!!! Вразуми Твоего бестолкового раба»! – мысленно возопил я и… свершилось чудо. В ушах вдруг зазвучал читаемый Олей акафист Великомученику Пантелеймону, а мои руки начали действовать помимо воли владельца. Они открыли аптечку, уверенно достали три одноразовых шприца и три ампулы с препаратами (до сих пор не помню с какими! – Д.К.)…

А голос начал отдавать короткие распоряжения Андрюше:

– Закатай маме правый рукав выше локтя… Придержи руку… Нет, не так, а вот так… Ага, правильно. Это в вену… Есть!.. Аккуратно поверни ее лицом вниз… Не волнуйся, все кости целы… Теперь два укола в ягодицы… Отвернись-ка на минуточку… Все, готово, можешь поворачиваться… Положи маму лицом вверх и принеси полный чайник святой воды… Так, молодец. Приложи «носик» к ее губам…

Не открывая глаз, женщина принялась жадно глотать и быстро выпила чайник до дна.

– Опасность для жизни устранена, – как бы со стороны услышал я собственный голос. – Однако необходима госпитализация. В условиях хорошего стационара она поправится за неделю.

Тут таинственная сила меня покинула, я вновь стал самим собой, прошептал «Слава Тебе, Господи!» и истово перекрестился.

– Вы кто? – матушка Ксения открыла глаза. На лице ее выступил обильный пот, кашель утих, дыхание выровнялось.

– Полковник ФСБ Дмитрий Корсаков, – щелкнув каблуками, представился я. – Командирован начальством в Сосновск – разобраться в творящихся здесь безобразиях. Работаю под прикрытием. Если услышите, как меня называют полковником МВД Ежовым – не удивляйтесь. Хотя… вряд ли вы это услышите. Я сегодня же эвакуирую вас отсюда вместе с детьми. Некоторое время поживете и полечитесь в нашем ведомственном пансионате. А то местечко тут не того… Гнилое, мягко говоря!

– Город во власти нечистых духов, – прошептала женщина и взмолилась: – Дмитрий! Христа ради найдите моего мужа! Он, чувствую, жив… пока. Главное – не опоздать!

– Сделаю все от меня зависящее, – твердо пообещал я и, прислушавшись к шуму во дворе, сказал: – Извините, сударыня, вынужден ненадолго вас покинуть. Надо уладить некоторые вопросы…

«Вопросы» в количестве восьми легавых лежали, уткнувшись носами в землю и водрузив ладони на затылки. Геннадий, широко расставив ноги, держал их под прицелом «вала».

– Порывались ворваться в дом. Ничего слушать не желали. Борзели по-черному. Пришлось дать предупредительную очередь над головами. Только тогда угомонились, – перехватив мой удивленный взгляд, отчеканил прапорщик.

– Ты! – пихнул я носком ботинка ближайшего ко мне стража порядка с майорскими погонами. – Встать!

Он тяжело поднялся на ноги.

– Читать умеешь? – я сунул ему под нос раскрытую «корочку» прикрытия.

– Виноват, товарищ полковник, – глухо, не глядя в глаза, пробормотал «страж».

– Виноват, сероват, недавно из деревни, – передразнил я. – Зачем в дом ломились, бараны?! Вам же мой помощник разъяснил ситуацию!.. (У Песцова были документы прикрытия на имя капитана юстиции Мамонтова.) Или русский для вас второй язык?

Майор угрюмо молчал.

– Ладно, живи покамест, – разрешил я и отрывисто скомандовал: – Всем подняться, отряхнуться, построиться! – И, дождавшись выполнения отданного приказа, холодно обратился к мрачной шеренге подопущенных ментов: – На меня и моего помощника (про детей я сознательно умолчал) совершено покушение. Преступники перед вами – во дворе и на улице. По поводу этого я буду разбираться завтра, с вашим начальством. А вас я вызвал с единственной целью – убрать падаль. Управитесь за час – оставлю без внимания ваше безобразное поведение. Будете валандаться – пеняйте на себя. У меня особые полномочия от самого министра. Вы даже не представляете, НАСКОЛЬКО особые! – Тут я ласково погладил дуло «вала», сдул с него пылинку и рявкнул: – Понятно, блин?!

– Так точно, – проворчал «пнутый» майор, причем по лицу его скользнула гримаса ненависти.

– Тогда за работу!!! Время пошло!!!

Ободренные таким образом «служители закона» забегали, как ошпаренные тараканы, созвали на подмогу окрестных жителей, пригнали откуда-то грузовик…

В итоге через пятьдесят восемь минут обломки «мерса» и трупы были убраны, погружены и увезены. Менты исчезли вместе с ними. А «мобилизованные» разбрелись обратно по домам.

– На редкость неприятная публика, – задумчиво молвил Песцов.

– Ты о ком конкретно? – уточнил я.

– И о ментах, и о соседях. Такое ощущение, будто все они связаны между собой, а злобы столько, хоть экскаватором вычерпывай!

– Согласен, – кивнул я. – Могу даже добавить кое-что! По словам матушки Ксении, «город во власти нечистых духов». И она права! Сдается мне – здесь расцвела махровым цветом сатанистская секта, в которой состоят и сотрудники милиции. Знаешь, пока они возились с трупами, я заметил на правой руке одного сержанта татуировку в виде трех шестерок. Плюс исчезновение священника и попытки расправиться с его семьей. Последняя – при свете дня, при полном попустительстве соседей. Плюс еще некоторые нюансы…

– С-с-суки! – побелел от ярости Геннадий. – Сюда бы Логачева с его ребятами[14]. Пусть проведут основательную зачистку!

– Он в командировке в Ингушетии, – вздохнул я. – Вернется дня через три, не раньше. Да и не стоит рубить с плеча! Надо сперва разобраться в обстановке. А то уподобимся католической инквизиции, толпами гнавшей на костер виновных и невиновных! Это во-первых…

– Тут, по-моему, особая ситуация. Мочи через одного – не ошибешься! – проворчал Песцов.

– А во-вторых, нужно делать все по порядку, четко выделяя первостепенные задачи, – проигнорировав его реплику, продолжил я. – Главное на данный момент – спасти больную жену священника с двумя детьми. Их жизни, без сомнения, висят на волоске, а счет идет на часы… Поэтому слушай мой приказ, – перешел на официальный тон я. – Всех троих немедленно эвакуировать в Т-ский пансионат[15] и устроить там на проживание вплоть до окончательного завершения операции (я напишу записку директору). Приступай к выполнению и учти – время работает против нас!

– Минут двадцать в запасе есть? – осведомился Песцов и сразу пояснил: – Хочу по-тихому обследовать окрестности и понять – как лучше выехать отсюда, не привлекая внимания. Карта Сосновского района у меня имеется, но живое наблюдение…

– Понятно! – перебил я. – Начинай!

Прапорщик бесшумно скользнул к забору и растворился в сгущающихся сумерках. А я прошел в дом, переговорил с матушкой Ксенией, и она слабым голосом велела детям готовиться в дорогу. Сборы заняли немного времени. (Семья жила явно не богато.) К возвращению Геннадия на полу стояло три чемодана, заполненные священными книгами и иконами. Остальные вещи уместились в средних размеров спортивной сумке.

– Священническое облачение вашего мужа в церкви? – уточнил я.

– Да, – тихо ответила женщина и горько заплакала.

Я накапал валерианки в стакан с водой, дал ей выпить и вопросительно глянул на Геннадия.

– За поворотом, откуда давеча выкатил «мерс», начинается проселок, ведущий через лес и к М-му шоссе, – доложил запыхавшийся прапорщик. – Пробежал по нему немного, осмотрелся по сторонам. Теперь там чисто. Однако следует поторопиться!

– Поясни! – отведя его в дальний угол, шепотом потребовал я.

– В трехстах метрах от дома засек наблюдателя с рацией и автоматом. Прятался среди сосен, но не слишком грамотно. Взял живым, коротко допросил, ликвидировал. На данном участке он дежурил один. Цель – известить некоего Дракулу, если мы захотим выехать из города. Его пост был второстепенным. На остальных выездах из Сосновска народу гораздо больше.

– Почему?

– Дорога тут плохая. Сплошные рытвины да колдобины, заполненные жидкой грязью. Но ничего! Наш «бумер» проскочит. А рацию я принес – возьмите. Авось пригодится.

– Труп? Автомат?

– Сбросил в ближайший овраг. В темноте не найдут.

– Сколько у нас времени?

– До следующего сеанса связи – пятнадцать минут.

– Последний вопрос: какой у наблюдателя был голос?

– Сиплый, противный, пропитой бас.

– Хорошо! – усмехнулся я. – Такой имитировать не сложно. Тем паче опыт есть[16]… Ну, Гена, с богом! Доберешься до шоссе – дай о себе знать.

– По прибору связи?

– Только по нему! Наши мобильники наверняка на прослушке. Кстати, забери мой. Все равно больше не понадобится.

– Будет сделано! – отчеканил Песцов и неожиданно добавил: – Берегите себя, товарищ полковник!

– Уж как получится! – фыркнул я. – Главное – ты не подкачай! Тебе доверены три жизни невинных людей…

Через пять минут черный «бумер» с эвакуированными тихо отъехал от дома, аккуратно свернул за угол и, развив бешеную скорость, понесся по «очищенному» проселку. Я уселся на лавку, положил «вал» на колени и принялся ерзать как на иголках. Впрочем, Песцов не замучил меня долгим ожиданием. Спустя восемь минут он бодро доложил по прибору:

– Мы на шоссе. Приключений не было. Погони тоже нет. Направляемся, куда приказано…

– Слава богу! – перекрестился я. – Слава богу!!!

Потом прислонился спиной к стене и немного расслабился. В комнате было тихо и темно. (По словам Андрюши, электричество, без объяснения причин, отключили в день исчезновения отца.) За остывающей печкой серебристо заливался сверчок. Огонек единственной стеариновой свечи на столе не мог рассеять окружающий мрак и лишь помогал различать смутные очертания предметов скромной меблировки.

«Ох, не подвела интуиция Рябова! – в очередной раз подумал я. – Генерал словно в воду глядел. Мерзопакостный городишко! Снаружи все культурненько, благопристойно, а внутри гнилье. Ну прямо как в Голландии!.. Ладно, разберемся. „Мочить через одного“… Гм! Тут Гена, конечно, переборщил. Но зачистка и впрямь предстоит серьезная. Пока Логачев в Ингушетии – поработаю в одиночку. Не впервой! Найду священника, вычислю ключевых злодеев, потреплю им нервы (дабы прочая нечисть сбросила маски, повылезала из щелей). Затем вызову Васильича с командой и…»

Мои размышления бесцеремонно прервала трофейная рация, о существовании которой я практически забыл…

Глава 3

– Упырь, Упырь, говорит Дракула! Как слышишь? Прием! – сквозь эфирные помехи властно донеслось из нее.

– Упырь на приеме, – сиплым, пропитым гнусавым басом ответил я. (Таким противным, что самому тошно стало.) Но… не сумел «дотянуть» до оригинала.

– Голосок у тебя больно свежий, звонкий… С чего бы вдруг?! – насторожился мой собеседник.

– Хлебнул немного для сугрева, – виновато «признался» я и, в подтверждение, смачно рыгнул.

– Тогда понятно, – моментально успокоился сатанистский начальник. – Доложи обстановку!

– Все спокойно. Мимо никто не проезжал.

– Правда? А ты с поста не отлучался?!

– Ни на секунду! Я же не дурак!

– Молодец! Знаешь, чем жопа хозяина пахнет, – довольно хохотнул Дракула и, посерьезнев, добавил: – Через четыре часа снимай наблюдение и дуй к поповскому дому. Туда же подтянутся остальные члены моей группы. Судя по всему, оба фэсбэшника остаются там ночевать. И верховный жрец поставил перед нами задачу – уничтожить их вместе с поповскими отродьями!

– Шум поднимется… Из Н-ска комиссию пришлют, – имитируя неуверенность, прогнусавил я.

– Не твоего ума дело! – отрезал шеф покойного Упыря и прервал связь.

– Тэк-тэк-тэк, – хищно сощурился я. – Вот оно, значит, как – «фээсбэшники»! Выходит, наше инкогнито изначально раскрыто врагами, а сделать это мог только один тип…

К дому, где проживал господин Караимов, я подъ-ехал на «Ниве» ближайшего соседа священника. А сам сосед, со сломанной челюстью, отбитыми потрохами и надежно связанный спецназовским способом[17], «отдыхал» до поры в погребе. Мой выбор жертвы реквизиции, а также жестокость обращения объяснялись двумя обстоятельствами (дополняющими друг друга):

1. Этот сорокалетний педераст жил один. Стало быть, не возникало проблем с семьей.

2. Когда сатанисты собирались спалить заживо семью отца Александра, его (соседа) размалеванная харя ни на миг не отлипала от оконного стекла и гнусно облизывалась в предвкушении зрелища. Так что поступил я с ним весьма гуманно. Мог бы и шею свернуть…

Уполномоченный ФСБ (он же помощник городского прокурора) обосновался в элитной многоэтажке, в двухъярусной квартире с отдельным входом с улицы и с подземным гаражом. В окнах первого яруса горел свет. Без проблем отключив сигнализацию (рябовская школа[18]! – Д.К.), я повесил «вал» на плечо, отпер отмычкой замок и, мягко ступая, проник во внутрь. Из гостиной доносились приглушенные голоса.

– Как ты намерен потом выкручиваться? – подкравшись к приоткрытой двери, услышал я. – Полковника Корсакова очень ценят в ФСБ. Его смерть вызовет огромный резонанс! К нам нагрянет следственная комиссия, начнет усердно копать и…

– Ни черта не выкопает! – с усмешкой перебил Караимов. – Я, как вам известно, умею заметать следы. Столько лет водил за нос покойного генерала Маркова и его преемника Рябова, а оба они не лыком шиты! Профессионалы высшей пробы с отлично развитым чутьем! Однако меня ни разу ни в чем не заподозрили! Так будет и впредь! Убийство Корсакова с шофером вполне сойдет за несчастный случай! Можете не сомневаться!

– Чем обусловлена твоя уверенность? – спросил низкий женский голос.

– Отрекшийся поп нам поможет! – гыгыкнул «оборотень». – Поклянется на Евангелии, что фээсбэшники погибли при пожаре вместе с его семьей. А сам он был в последний момент спасен из огня ну… допустим, мною! Хе-хе! Кроме того, у нас будет множество других свидетелей…

– Но он же пока держится, – усомнился первый собеседник.

– Вот именно пока! – по-лошадиному заржал Караимов. – Еще чуть-чуть, и…

– Т-с-с-с-с! – вдруг прошипела женщина. – На нас надвигается смертельная опасность!!!

– Кто?! Где?! Сколько их?! Когда придут?! – занервничал уполномоченный.

– Не знаю, – растерянно пробормотала ведьма. – Мое внутреннее зрение вдруг померкло. Я успела заметить лишь смутный силуэт тигра, изготовившегося к прыжку. Подождите, попробую сосредоточиться…

«Не успеешь!» – мысленно ответил я, взял в каждую руку по «ПСС»[19] и пинком распахнул дверь.

Овальная, изысканно обставленная гостиная была освещена десятком черных свечей в серебряных подсвечниках.

В двух метрах от входа на широком столе возвышался вместительный кувшин с каким-то напитком. Стояли три металлические рюмки, лежали обоюдоострый кинжал, карты «Таро» и дымилась бронзовая курильница, изображающая собой пузатого урода с копытами, рожками и здоровенным торчащим фаллосом. В воздухе ощущался приторный, дурманящий запах. В креслах возле стола устроились трое: «оборотень» Караимов, цыганской внешности женщина с пронзительным взглядом и осанистый седоватый мужик в дорогом костюме. При моем появлении все трое вскочили на ноги и начали действовать – каждый по-своему.

– Тигр!!! Тот самый Тигр в человеческом обличии!!! – взвизгнула ведьма и впилась в меня бездонными глазищами, очевидно надеясь загипнотизировать.

Седоватый побагровел и дернулся к пистолетной кобуре за пазухой. А Караимов схватил со стола кинжал и ловко метнул, целя в горло. Я, разумеется, не остался стоять столбом. Уклонившись от кинжала, я выстрелами с обоих рук продырявил черепа «седоватому» с ведьмой и, сместив прицелы, «обезручил» Караимова двумя пулями в плечи. Уполномоченный рухнул на пол и заорал дурниной.

– Заткнись, нечисть! Яйца отрежу! – морозным тоном произнес я.

Караимов предупреждению не внял и завопил пуще прежнего.

– Ладно, дело хозяйское, – достав из крепления боевой нож, я свободной рукой ухватил «оборотня» за ступню и мощным рывком выдернул на свободное от мебели и трупов пространство. Тусклый блеск заточенной стали подействовал на него отрезвляюще. Уполномоченный до крови закусил губу, давя рвущие из глотки крики, и униженно простонал:

– Обезболивающее!.. В аптечке!!. Шприц-тюбики с промедолом!!!

– Заслужи сперва, – отрезал я, задав ему пару вопросов, удостоверился в правдивости ответов и только тогда вколол Караимову промедол, а также обработал раны. Потом распахнул (уже отпертую мною) кодовую дверь, ведущую из квартиры в гараж. Замотал трупам простреленные головы – «седоватому» скатертью со стола, а колдунье ее собственной длинной юбкой. Сбросил в зияющий темнотой проем. Захватил найденные по указке Караимова принадлежности для наркодопроса (ампулы пентонала натрия, шприцы, жгут и нитроглицерин[20]). Леденящим душу рыком заставил пленника подняться на ноги и самостоятельно пройти в гараж. По пятам проследовал за ним и, нащупав у входа выключатель, зажег свет.

Под потолком вспыхнула яркая лампочка в проволочном абажуре, осветившая просторное помещение с кирпичными стенами, бетонным полом и стоящим в центре «Мерседесом» последней модели.

В дальнем углу виднелся чугунный люк.

– Канализация? – спросил я Караимова.

Тот торопливо кивнул.

– Прекрасно. Сейчас позаботимся о твоих друзьях, – без особого труда сдвинув крышку далеко в сторону, я подтащил к отверстию дохлых сатанистов, швырнул их в зловонные недра, вернулся к дрожащему в ознобе Караимову, без лишних слов вколол ему дозу пентонала и, дождавшись пока препарат подействует, приступил к допросу…

* * *

Шикарный «Мерседес» помощника городского прокурора, с тонированными стеклами и с вашим покорным слугой за рулем, беспрепятственно несся по городским улицам (видя знакомые номера, гаишники цепляться не решилась). Они не знали, что законный владелец, на коего не распространялись правила дорожного движения, плавает где-то в нечистотах со свернутой шеей. Не мудрствуя лукаво, я похоронил «оборотня» так же, как его подельников, после чего задвинул люк на место и струей из пожарного шланга смыл с пола кровь.

Покончив с уборкой гаража, я вернулся в квартиру, выгреб содержимое тайника, перенес в «мерс», бросил «Ниву» на произвол судьбы и отправился обратно к дому священника – готовить «теплую» встречу незваным гостям. А трое виновноубиенных пусть считаются пока живыми, но неизвестно куда подевавшимися. Это должно внести изрядную неразбериху в стан врага. По поводу отпечатков пальцев я не беспокоился, так как еще перед визитом к известному читателю соседу надел специальные эластичные перчатки, которые с тех пор не снимал. Следы же ликвидаций в квартире я уничтожил просто – организовал там сильнейший прорыв канализационной трубы…

До момента нападения сатанистов на дом отца Александра (вернее, до времени их сосредоточения на исходных позициях) оставалось полтора часа. В принципе, должно хватить для исполнения задуманного… Под воздействием «сыворотки» уполномоченный поведал мне массу интересных вещей о состоянии дел в городе. (Всю информацию я прилежно записал на диктофон.) А также выдал тайник с отнюдь не табельным оружием. Его содержимое как нельзя лучше подходило для разного рода летальных «сюрпризов», коими я собирался порадовать группу Дракулы…

Подъезжая к Вишневой, я сбавил скорость, натянул «собровку» и закрепил поверх нее инфракрасные очки. (И то и другое из караимовского загашника.)

На улице стояла гробовая тишина. Редкие фонари не горели, а окна домов были так плотно зашторены, словно их обитатели опасались авианалета.

«Вы не так уж далеки от истины, уроды! – с усмешкой подумал я. – Тут действительно готовится светопреставление. Правда, никакая маскировка вам не поможет!»

Подобное отношение к местным жителям объяснялось откровениями уколотого «сывороткой» уполномоченного. По его словам, вокруг жилища отца Александра была специально создана враждебная, антихристианская среда. Всех нормальных людей отсюда убрали. (Кого-то запугали, кого-то убили.) А в их дома поселили «бабок», гадалок, оккультистов, а также множество представителей сексуальных меньшинств[21]. И я не собирался церемониться с подобной публикой…

Остановившись у дома № 15, я разгрузил багажник, сложил его содержимое в сухую придорожную канавку, вернулся обратно на водительское сиденье и дал два коротких, один длинный и еще три коротких гудка. На условном языке секты это означало – «Приехала важная персона. Всем немедленно подойти к машине!»…

До начала сосредоточения оставалось достаточно много времени. Но… бывают же «ранние пташки», которым особо не терпится. Как бы не спутали мне карты!..

«Ранних пташек» оказалось двое – толстый мужик лет сорока и прыщавый юнец призывного возраста. Оба с автоматами за спиной и оба, судя по ряду признаков, – пидоры. Когда они приблизились к машине, то по растрепанной одежде и по потным, довольным физиономиям я понял: «пташки» не теряли даром времени.

– Ведите к месту сосредоточения, – старательно имитируя голос Караимова, приказал я. – Хочу машину там спрятать.

– К первому или ко второму? – спросил старший педераст.

– Что-о-о?!!

– Дракула недавно изменил план, – охотно пояснил «прыщавый». – Велено напасть одновременно с двух сторон: сзади и спереди. Тогда фээсбэшникам будет трудно обороняться.

– Внезапность! – хрипло хохотнул «толстый». – Они вообще ни черта не поймут!

– Второе – с обратной стороны дома? – уточнил я.

Сатанисты синхронно кивнули.

– Ведите туда! – определился я. – Там машина будет в б́ольшей безопасности…

«Тыльная позиция» представляла собой средних размеров лощину с огромной грудой хвороста. Не останавливаясь, я с ходу вогнал нос «Мерседеса» в середину груды, да так удачно, что машина почти полностью скрылась под ней, оставив на виду заднюю дверцу, небольшой кусок багажника и бензобак.

– Зачем?! – ахнул старший извращенец, едва я выбрался наружу. – Хворост предназначен для священных риту…

П-ф-ф, – заткнул я ему рот пулей и, прицелившись в молодого, холодно приказал: – Натяни любовничку куртку на голову. Завяжи узлом!.. Теперь взял за ноги и поволок туда, где лучше спрятать. Шевелись. животное!

Трясясь в зверском ознобе, сатанист безропотно повиновался. (Об автомате за спиной он даже не вспомнил.) И спустя десять минут сбросил труп в яму с жидким навозом, находящуюся на некотором удалении от жилых домов и предназначенную, надо думать, для удобрения огородов.

– Молодец! – похвалил я чернопоклонника, аккуратно пристрелил его в затылок и пинком ноги отправил за «другом сердечным». Потом взглянул на часы, бегом вернулся к машине, «зарядил» бензобак автомобиля десятью кило пластита с радиовзрывателем, окончательно засыпал «мерс» сухими ветками, тенью проскользнул к заветной канавке (где разгрузил багажник) и принялся лихорадочно работать, мысленно благословляя Логачева, научившего вашего покорного слугу целому ряду хитростей со взрывчаткой[22]. Закончив, я отнес крупнокалиберный пулемет в дом бывшего владельца «Нивы», выставил дуло в окно, закрепил. Определил линию огня, довольно хмыкнул, старательно отрегулировал некое устройство, активируемое пультом дистанционного управления и соединенное со спусковым механизмом. Вновь покосился на часы – «до начала сосредоточения пятнадцать минут», – облегченно вздохнул, перед уходом проверил погреб («владелец» до сих пор не пришел в сознание), стремительным броском достиг заранее облюбованного укрытия и залег там, слушая по рации покойного Упыря частоту дракулиных боевиков. Благодаря разграблению тайника уполномоченного я (помимо собственного «вала» и двух «ПСС») имел на вооружении три однозарядных гранатомета, семь «эфэшек»[23], а также табельный пистолет покойного Караимова.

В окрестностях по-прежнему было тихо. С севера поддувал зябкий ветерок. В темном небе из-за туч трусовато выглядывал краешек луны. А в ветвях деревьев, чуя близкую поживу, расселось незаснувшее воронье…

Глава 4

Прошло десять минут… пятнадцать… двадцать, но рация упорно молчала. Тогда я перешел на «начальственную» частоту (названную опять-таки Караимовым) и услышал голос Дракулы, переговаривающегося с Анубисом – одним из главарей секты и одновременно депутатом городского законодательного собрания Крыловым. (Сам Дракула являлся, между прочим, начальником оперативно-следственной части Сосновского ОВД майором Хересовым.)

– Я на позиции. Все чисто. С тыльной стороны тоже! – почтительно докладывал он. – Мои уже собрались. Нет только Упыря, Водяного и Гарри Поттера. Упырь, думаю, напился, по обыкновению, да заплутал в потемках. А Водяной с Гарри Поттером слишком увлеклись сексом. У них же, хе-хе, медовый месяц, как вам известно!

– Это не оправдание! – зло отрезал Крылов. – Не забудь потом сурово покарать нерадивых!

– Обязательно! Всенепременно! Мало им не покажется! – поспешно заверил Хересов.

– Гм… Ну ладно. А скоро начнете? – после короткой паузы осведомился Анубис.

– Минут через пять! Когда ударная группа ОМОНа завершит приготовления к штурму. Они нападут сзади, а спереди пустим остальных.

– Хорошая идея, – одобрил депутат и, спохватившись, присовокупил: – Как закончите, немедленно приступайте к спасательной операции!

– Что-о-о-о?! – опешил Дракула. – Н-не понял!

– Гы-гы-гы! – развеселился Анубис. – Классный прикол! Да?!

– Так вы пошутили, – облегченно хохотнул мент-сатанист.

– Ни в коем случае, – посерьезнел Крылов. – После кхе, гм… силовой акции ДОЛЖНА БЫТЬ ПРОВЕДЕНА СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ! По всем правилам, но… хе-хе с некоторыми нюансами.

– ??!!

– Разгребете завалы, извлечете обгорелые трупы, и наши медики вынут из них пули и осколки, – пояснил депутат. – Потом разведете на развалинах большой костер и по новой прожарите в нем мертвяков. Да так, чтобы самая малость от них осталась.

– К чему такие предосторожности? – осмелился спросить Дракула. – По-моему…

– Молчать, дебил! – бешенно взревел Анубис. – Ментяра тупорылый! Совсем мозги пропил!!!

– Простите, шеф! – униженно просипел Хересов. – Ваша идея, как всегда, гениальна, но мой жалкий умишко… – Он умолк, не завершив фразы, и жалобно хлюпнул носом.

– Хер с тобой, – смилостивился сатанистский начальник. – Так и быть, растолкую… Специально для умственно отсталых… Полковник Корсаков не простой фээсбэшник! Он там на особом счету и является чем-то вроде живой легенды. Его внезапная гибель вызовет на Лукьянке страшный переполох! К нам пришлют лучших экспертов, а те (можешь не сомневаться) разберут по крупицам горелую падаль, выискивая признаки насильственной смерти… Дальше продолжать или сам сообразишь?!

– Я понял, понял! Еще раз прошу прощения за глупый вопрос! Впредь подобного не повторится! – суетливо зачастил Дракула.

– Хорошо бы, – хмыкнул Анубис.

– Клянусь!!!

– Доложишь по завершении первой стадии, – Крылов дал отбой.

Хересов с минуту скрежетал зубами в эфире (бесился из-за полученной выволочки). Затем немного успокоился и, не меняя частоты, связался с неким Вием (как я понял, командиром омоновцев. – Д.К.)…

– Мы готовы, – в ответ на вопрос Дракулы пробасил тот. – Когда начинать?

– Досчитай до ста и действуй. Мои пойдут первыми. Отвлекут на себя внимание.

– Понял. Считаю…

Я достал оба пульта дистанционного управления и, едва к жилищу священника ринулась вооруженная толпа, поочередно нажал на них кнопки.

Пн-х-х, – окрестности озарила вспышка мощного, но не грохочущего взрыва[24], уничтожившего группу Вия.

Тра-та-та-та-та-та-та, – кровожадно зарокотал пулемет из окна подставленной мною «соседки».

Нападавшие мгновенно залегли.

Щу-х-х… щу-х-х… щу-х-х, – стартовали из кустов три ракеты подряд. Две угодили точно в окно. Третья залетела на чердак. Три взрыва слились практически в единое целое. Пулемет замолчал, а дом загорелся – ярко и весело.

«Подпол неглубокий. Хана пидору. Изжарится», – мысленно отметил я.

– Вперед, сучары! Вперед! – заорал в мегафон Дракула, благоразумно не покинувший укрытия. – Огневая точка христиан подавлена! Вперед, ссыкуны!!! Мать вашу так! Или отдам под суд старейшин!!!

Последняя фраза возымела действие. Атакующие вновь поднялись, перемахнули через забор, благополучно приземлились на заготовленные мной «сюрпризы» и, вероятно, подумали напоследок, что под ними разверзлась земля. Взрывы хитроумно расставленных (и подвешенных на кустах) мин последовали цепочкой, превратив двор в кромешный ад.

Грохот, ослепительные вспышки, летящие по воздуху фрагменты тел, отчаянные вопли чудом уцелевших… Плюс резкая пороховая и, как мне померещилось, серная вонь.

Растерявшийся Дракула длинно, грязно заматерился в мегафон.

Бу-ух!.. Бу-ух!.. Бу-ух! – сработал я по его укрытию из имеющихся в наличии гранатометов.

Ругань прервалась на полуслове.

Между тем чудом уцелевшие сатанисты (в количестве пяти штук) начали осторожно отползать со двора. Я прицельно метнул в них пару «эфэшек» и… воцарилась тишина, нарушаемая редкими, слабыми стонами, доносящимися из того места, где прятался господин Хересов. Рассовав по карманам оставшиеся гранаты, я заткнул за пояс оба своих «ПСС» (сзади и спереди), закинул за спину «вал», взял в правую руку табельный ствол уполномоченного-«оборотня» и без промедления направился туда…

Дракуле (я опознал его по словесному описанию Караимова) взрывом оторвало голову. По-вурдалачьи скалящаяся, она валялась в полутора метрах от окровавленного туловища. Помимо начальника оперативно-следственной части Сосновского ОВД на небольшой травянистой полянке лежали еще четверо в милицейской форме, а также три «Стингера» (так вот откуда взялись ракеты! – Д.К.) и один «ПКМ». «Заградотряд, блин!» – с усмешкой подумал я, осматривая тела. Типы со «Стингерами» были безусловно мертвы. А пулеметчик, издававший упомянутые стоны, – с распоротым осколком животом и вываленными наружу потрохами, – доживал последние минуты. Глаза у него покрылись мутной пленкой. На губах пузырилась кровавая пена. (Верный признак близкой смерти.) Ступни ног мелко подергивались.

Внезапно он прекратил стонать, крепко зажмурился и забормотал какую-то ахинею. (Вероятно, звал на помощь демонические силы.)

П-ф-ф! – караимовский «макаров-особый»[25] выплюнул девятимиллиметровую пулю. Башка сатаниста раскололась, плесканув фонтаном костно-кровяной кашицы. Привычно увернувшись от него, я бросил последний взгляд на оскаленную морду мертвого Дракулы, прошел к жилищу священника и пересчитал трупы во дворе. Всего их там оказалось около двадцати. (Точный подсчет затруднялся способом умерщвления.) А при виде ран незадачливых штурмовиков сразу становилось ясно – в «контроле» никто из них не нуждается. Тем не менее я снес черепа двум относительно целым и осмотрелся по сторонам. Добротный бревенчатый дом соседушки-пидора уже догорал (быстро, однако! – Д.К.) и время от времени плевался снопами огненных искр. «Вторая позиция» светила заревом огромного костра и теперь с успехом заменяла потушенные фонари на улице Вишневой – по-прежнему пустынной, безмолвной, но (как я чувствовал) напоенной запредельным ужасом. Неожиданная и страшная гибель дракулиного воинства, без сомнения, перепугала «враждебную среду» до желудочных колик. Да и берлогам их досталось на славу! Все окна, из которых оккультисты и секс-меньшинства давеча глазели на «зондеркоманду», пытавшуюся сжечь заживо семью отца Александра, были выбиты взрывными волнами. Они же (волны) у одних сорвали крыши, у других вышибли двери с петлями, повалили повсюду заборы и смели летние деревянные сортиры. Разлетевшиеся по округе осколки тоже натворили бед: безжалостно посекли стены и, как пить дать, угробили некоторых особо любопытных. Кроме того, несколько берлог начинали потихоньку тлеть. Зато ветхий дощатый домик священника нисколько не пострадал. В нем вопреки всем законам земной науки даже стекла остались целы!!!

Вот это-то, надо думать, и устрашило ублюдков похлеще, чем разыгравшаяся у них на глазах жестокая бойня.

Я ощупал себя – ни царапины! Меня задел всего один шальной осколок, да и тот не поранил тело, а только разбил прибор связи. Неприятно, конечно, но не смертельно…

– Чудны дела Твои, Господи! – восхищенно прошептал я, перекрестился и быстрым шагом направился к зареву – проверить, что стало с группой Вия…

Эффект от взрыва караимовского «мерина»[26] превзошел самые смелые ожидания. «Заряженная» пластитом машина не просто выстрелила во все стороны фрагментами корпуса и трансмиссии, поразив ими ударную группу и разбросав сатанистов по лощине как тряпичные куклы. Она еще и воспламенила здоровенную груду хвороста (очевидно пропитанную каким-то горючим составом). Пылающие хворостины густо засыпали всю лощину, и в настоящий момент та отдаленно в микроскопическом размере напоминала известное огненное озеро, куда попадают после смерти слуги дьявола[27]. В воздухе ощущался тяжелый смрад горелого мяса. «Тех омоновцев-„оборотней“, кого не убил, а ранил или контузил взрыв, пожрал огонь. „По старой доброй традиции“, как выразился однажды генерал Нелюбин[28]», – подумал я и вдруг услышал протяжные, тоскливые причитания, донесшиеся из-за небольшого холмика, расположенного метрах в пятнадцати от лощины.

Б́ольшую часть слов я разобрать не мог. Лишь постоянно повторяющиеся призывы к Люциферу[29], Астароту, Бегемоту, Баал-Зебубу и прочим князьям Тьмы… Голос «причитающего» сильно дрожал, прерывался, срывался с баса на фальцет. Прислушавшись, я с большим трудом опознал по нему Вия.

«Надо же! Уцелел, сучий потрох!» – мысленно подивился я, обогнул огненное озерцо и увидел омоновского командира – двухметрового амбала в ободранном, прожженном камуфляже и с обритым наголо, покрытым свежими волдырями черепом. Судя по всему, Вий (в миру майор Анатолий Касьянцев) пребывал в состоянии дикого ужаса, граничащего с безумием. Он лежал животом на земле, периодически вскидывая вверх часть туловища с распростертыми руками и выкрикивая сатанистские «молитвы». Неподалеку, как ненужный хлам, валялись брошенные им «АКМБ»[30], рация и «разгрузка». Я прицелился ему в башку, но тут же передумал, опустил пистолет. Вий, разумеется, сдохнет, но… чуть позже. Пусть сперва немного пооткровенничает. Дополнительная информация мне не помешает.

Подкравшись сзади к деморализованному чертопоклоннику, я снова взял его на прицел и жестко приказал:

– Ладони на затылок, чмо! Слушаться! Не рыпаться! Иначе разделишь судьбу подчиненных!

– А-а-а?! – Перестав причитать, он повернул ко мне грубовылепленную, трясущуюся физиономию и с натугой выдавил: – К-кто в-вы?!

– Смерть твоя! – рыкнул я. – Медленная и мучительная. – Тут я резко ударил носком ноги в болевую точку на туловище Касьянцева. Бугая скрутило в страшном спазме боли. Здоровенная, мясистая морда исказилась в мучительной гримасе. На губах обильно выступила грязноватая пена.[31]

– Современная Инквизиция в российском варианте! – тем же тоном продолжил я, заломив ему руки за спину и защелкнув на них самозатягивающиеся наручники. – Пришла пора очистить от слуг бесовских Россию в целом и Сосновск в частности. Процесс уже идет… Что же касается вашего города, то всего за один сегодняшний вечер утоплены в канализации три руководителя секты верхнего звена. Поголовно уничтожена дракулина кодла, а гибель своих ублюдков ты имел возможность наблюдать лично… Кстати, сколько их там было? – Я нажал пальцем на другую специальную точку, уменьшив таким образом чудовищную боль, терзавшую омоновского командира.

– Двадцать… пять… не считая меня, – задыхаясь, прокосноязычил он. – Двадцать пять… отборных… бойцов… Разом!.. В одну секунду!.. В голове не укладывается! – Из бесцветных глаз Вия потекли мутные слезы. – Что… Что вы собираетесь сделать со мной?! – немного оклемавшись, выкрикнул он.

– Если не будешь слушаться, сожгу заживо прямо сейчас, – я указал на известное читателю «озерцо».

– Я буду! Буду!! Буду!!! – захлюпал носом Касьянцев, с ужасом косясь на неутихающее пламя.

– Хорошо, – усмехнулся я. – Тогда вставай и веди к машине, на которой вы приехали сюда. Для начала прокатимся в укромное местечко, потолкуем о том о сем, а дальше… Гм!.. Дальше посмотрим…

Глава 5

– Вий! Дракула! Уроды паршивые! Почему не докладываете о результатах операции?! – надрывался в рации Анубис. – Отвечайте, в рот вам дышло! Прием!!!

Господин депутат орал уже минут пять и заметно охрип. За это время я написал на листке из записной книжки текст, приставил к мошонке раздетого догола омоновца боевой нож, поднес к его глазам листок и прошипел рассерженной коброй: – Зачитай вслух, животное! С выражением, блин! Иначе сожрешь собственные яйца без соли!!!

– Вий на приеме! – лязгая зубами и косясь на нож, гнусаво начал он: – Все наши люди убиты! Караимов переметнулся! В секте полно предателей! Конец связи…

– Постой! Погоди! Что ты несешь?! – сорвался на визг Крылов. – Да ты не пьян ли, часом?! Почему голос такой странный?! Где… где ты находишься??!!

Я указал Касьянцеву на последние, подчеркнутые строки, под знаком P.S.

– Я в аду! Здесь очень и очень хреново! Вы всех нас обманывали! Так будьте прокляты! – с неподдельной злобой прочел он и, получив болезненный укол в пах, истошно заверещал (на сей раз без подсказки.)

– Молодец! – отключив рацию, похвалил я. – Спектакль получился неплохой. И на вопросы ты ответил. Правда, не совсем добровольно. Теперь захлопни пасть и прикинься бревном. Мне надо подумать в тишине. – Убрав нож обратно в крепление, я отошел в сторону и закурил сигарету…

Вышеописанные события происходили в том самом «укромном» местечке, куда я обещал отвезти командира ударной группы и которое представляло собой (вы только не падайте с дивана)… базу местного ОМОНа, почти в центре города! Я предпочел отправиться именно сюда после первого блицдопроса пленника, проведенного мною в салоне автобуса, доставившего отряд Вия к «театру боевых действий». Еще не отошедший от шока, он с ходу сдал месторасположение базы (в квартале от Сосновского ОВД) и поведал – в настоящий момент она (база) никем не охраняется. (Типа «все ушли на фронт».)

А двумя преградами для непрошеных гостей служат бронированные ворота с кодовым замком да колючая проволока поверх высокого забора с пропущенным по ней электрическим током. (Код, разумеется, майор тоже назвал.)

Прикинув в уме «за» и «против» (первых оказалось значительно больше), я завел мотор, беспрепятственно проехал по городу, загнал автобус на территорию базы, вытряхнул наружу скованного Вия и вместе с ним проследовал в некий подвальчик, переоборудованный сатанистами под ТАКУЮ камеру пыток, какая даже не снилась самым лютым конторским теломеханикам.[32]

Не стану трепать нервы читателей описанием здешнего интерьера. Скажу лишь одно – у меня, жестокого, толстокожего спеца, уйму мерзостей в жизни повидавшего, пробежали по спине пупырышки озноба. А вот омоновский командир, напротив, воспрял духом. (Очевидно, вспомнил поговорку про «родные стены».) И попытался артачиться, когда я приступил ко второму, более обстоятельному допросу. (Ампулы с пентоналом натрия, к сожалению, разбились во время недавней бойни.)

– Ты больше ничего от меня не добьешься! – нахально заявил он. – Не желаю отвечать на твои вопросы! А великий Люцифер даст мне силы перенести любые пытки! – тут он снова понес какую-то абракадабру.

– Даст силы, говоришь?.. Ну-ну, – прищурился я, ударом в подбородок сбил Вия с ног, сорвал с него одежду и, сняв наручники, прикрепил голое тело к деревянному станку, внешне напоминающему раму от картины.

Затем, поискав глазами по помещению, выбрал самое безобидное на вид из палаческих орудий – электрошоковую дубинку с двумя крохотными электродами на конце. Пришедший в себя омоновский начальник надменно ухмыльнулся и с пафосом изрек:

– Люцифер уже помогает мне! Ты обречен, христианин! Для начала он лишил тебя разума, а в конечном счете уничтожит!

– Посмотрим, посмотрим, – пробормотал я, пустив разряд тока в одну из болевых точек на ноге Касьянцева.

Послышался душераздирающий бабский визг.

– Напрасно ты ждал помощи от дьявола, – констатировал я, «прижигая» следующую точку на позвоночнике. – Без попущения Божия он не способен ни на что!..

Экзекуция продолжалась недолго, а точнее – около двух минут. В процессе сатанист обосрался, обоссался и, образно выражаясь, раскололся, как гнилой орех. Выданная им информация полностью подтверждала сведения, полученные при наркодопросе Караимова, и вдобавок содержала ряд очень ценных дополнений относительно отца Александра.

Если уполномоченный смог сообщить только – «Протоиерея Воронина содержат в здании городской мэрии под усиленной охраной», то омоновец выложил кучу подробностей. Оказывается, сперва похищенного священника доставили на базу ОМОНа и усердно пытали в этой самой камере, принуждая отречься от Христа. (Причем большинство истязаний проводил лично майор Касьянцев.)

Не добившись успеха, сатанисты два дня назад перевезли Воронина в мэрию и с тех пор морят его жаждой (жуткая пытка! На себе испытал. – Д.К.)[33]…

По-женски рыдая и портя воздух, Вий дал подробный план мэрии, назвал коды замков, описал маршрут к месту заточения священника и рассказал о системе охраны. Ценный «язык» попался!..

– Что… что вы со мной сделаете?! – проскулил закрепленный на станке омоновец. – Вы ведь назвали меня «молодцом» за хорошо сыгранный спектакль! Может, смилуетесь?! А я… а я обещаю исправиться! Клянусь Лю… То есть матерью клянусь!

– Смиловаться, значит, – задумчиво повторил я. – Гм! Пожалуй, ты заслужил некоторое снисхождение…

В зареванных глазках Вия вспыхнула сумасшедшая надежда. Противная физиономия расползлась в угодливо-заискивающей гримасе.

– …Вообще-то таких, как ты, сжигают заживо, – продолжил между тем я. – Однако в данном случае можно сделать исключение… за особые заслуги. – Последние два слова я произнес с нескрываемым сарказмом и подытожил: – Я не стану тебя поджаривать. Я тебя просто повешу.

– Ни-и-и-и-надо!!! – отчаянно взвыл сатанист. – Все… все, что угодно, сделаю!!! Хотите, я стану вашим сексуальным рабом?! Буду беспрекословно выполнять самые причудливые, самые извращенные ваши фантазии?!!

«Тьфу ты, гнусь-то какая!» – с отвращением подумал я, а вслух спросил:

– Кроме собственной задницы, ты ничего не можешь предложить?

– Могу! Еще как могу! – оживился Вий. – Руковод-ство секты меня ценит, доверяет, ввело в узкий круг посвященных. И я буду стучать на них! Ежедневно! Или подсыплю отраву кому прикажете! Или… хр-рэ-э-э… – Удар в солнечное сплетение заставил Касьянцева заткнуться и задергаться на станке в приступе удушья.

«Трижды прокляты те слабые, чья незащищенность делает их низкими и подлыми, ибо они вызывают отвращение»[34], – внезапно бросился мне в глаза большой плакат на стене. Черные буквы на багровом фоне, а под ними – оскаленная рожа беса. Сие изречение, несомненно, предназначалось тем, кого мучали здесь сатанисты. А самих себя они считали «сильными». Н-да уж!!! Мне не раз доводилось сталкиваться с дьяволопоклонниками, допрашивать их в «режиме Б»[35], и, если честно, я никогда не встречал более жалких, трусливых существ. Одно слово – гнилье!!! А «гордыми, могучими» они становятся, когда терзают беззащитную жертву, кромсают ритуальными ножами грудных младенцев или же стопроцентно уверены в превосходстве над противником за счет громадного численного перевеса. Как, например, сегодня, накануне штурма дома священника…

– Ну изъявите хоть какое-нибудь желание! Любое выполню! – прервал мои размышления плаксивый голос «посвященного»… (Продышался-таки, чмошник! – Д.К.)

– Любое?.. Гм!.. Где тут у вас резервный оружейный склад?

Майор торопливо объяснил.

– Замок кодовый?

– Да! – Брызжа слюнями, омоновец продиктовал код.

– А какие-нибудь машины, кроме автобуса, есть?

– Мой персональный джип последней модели! Стоит под навесом за казармой! Ключи в кармане моих штанов! – поспешно выпалил Вий.

– Ладно, отдохни пока. Схожу проверить твою правдивость. – Поднявшись по ступенькам, я вышел в темный предрассветный двор. Отыскал джип, завел мотор, подогнал машину к складу, отпер замок, прошел во внутрь и включил свет. Резервный оружейный склад оказался просторным помещением с широкоформатными цветными фотографиями на стенах.

Под каждой из них висела табличка с информацией о владельце и было аккуратно на брезентовых подстилках сложено оружие – автоматы, пистолеты, электрошоковые дубинки, боевые ножи… В железном шкафу, неподалеку от входа, хранились пачки патронов различных видов – начиная с «макаровских», «калашниковских» и заканчивая СП-4, СП-5.

Неожиданно мое внимание привлек портрет того самого седоватого господина, которого я отправил в недра канализации вместе с Караимовым и ведьмой.

«Дух Египта. Посвященный высшего уровня. Один из руководителей Братства Люцифера. В миру – полковник Соколов Сергей Маркович, прежний командир отряда и его почетный член. Первый заместитель мэра г. Сосновска», – прочел я надпись на табличке и мысленно возликовал: – «Ты-то мне и нужен, голубчик! Караимов уже числится в предателях. Теперь подставим тебя. Благо труп бесследно исчез! А разлад и всеобщая подозрительность в стане врага – великая вещь!!!»

Я взял «вал», «ПСС» и шесть боевых ножей «почетного члена». (Все – с именными надписями!) Свое оружие я сложил в багажник джипа и перевооружился трофейным. Основательно запасся патронами (в том числе к пистолету Караимова), запер склад и, присмотрев во дворе подходящее место для казни, вернулся обратно в пыточную камеру. Вий, как выяснилось, не терял даром времени. Каким-то образом он сумел освободиться от трех креплений на станке и в настоящий момент судорожно срывал четвертое. При виде меня он протяжно завыл – яростно и разочарованно.

– Удрать решил, засранец! – возмутился я и хлестким хуком[36] в челюсть отправил сатаниста в тяжелый нокдаун. Затем отыскал в подвале толстую веревку, сноровисто соорудил петлю, надел ее на шею Касьянцева, вновь сковал ему руки за спиной и, взяв веревку за другой конец, вытащил голое тело во двор. Спустя несколько минут оно, с вываленным языком и выпученными глазами, раскачивалось на железной перекладине, вбитой зачем-то на высоте трех метров между двумя деревьями. Вий умирал достаточно долго – дергался в конвульсиях, сучил ногами, обильно испражнялся[37]…

В воздухе над ним, жадно каркая, кружила стая воронья. «Успокоился» он, лишь когда я выехал с территории базы и ненадолго покинул водительское сиденье, чтобы нажатием потайного рычага задвинуть массивные бронированные ворота. Как я успел разглядеть сквозь быстро сужающийся проем – сатанист висел неподвижно, уронив голову на плечо, а две наиболее шустрые вороны выклевывали ему глаза…

Глава 6

Городская мэрия представляла собой монументальное четырехэтажное здание с часами на остроконечной крыше и неоновой пятиконечной звездой над главным входом. На площади, между мэрией и гостиницей, продолжал работать «цветочный» ларек, упомянутый в первой главе. Возле него, не таясь, тусовались компании наркоманов. Да и вообще – сейчас площадь выглядела совсем иначе, нежели днем. Повсюду валялись использованные шприцы и презервативы.

На «кремлевской» брусчатке то там то здесь виднелись лужицы блевотины. Десятка два раскумаренных особей различных полов и возрастов совокуплялись на лавочках возле фонтана.

Брезгливо поморщившись, я без остановки миновал сие безобразие, завернул за угол здания и затормозил напротив черного входа на служебной автостоянке, где в настоящий момент стояло всего два автомобиля – темно-вишневый «Форд» и «Мерседес» со стальным отливом. В ту же секунду рядом с «моим» джипом возникли два плечистых мужика в однотипных костюмах. Один, постарше, держал в руке рацию.

– Дух Египта к Анубису, – опустив боковое стекло и старательно подражая голосу покойного, бросил я.

– Дух Египта к Анубису, – автоматически продублировал охранник в рацию, положил ее в карман и вдруг спохватился: – Почему вы в маске, на чужой машине?! Да и говорите вы как-то странно!..

Оба, словно по команде, сунули руки за пазухи.

«П-ф-ф… П-ф-ф… – опередил их именной „ПСС“ „почетного члена“. – П-ф-ф… п-ф-ф, – две следующие пули уничтожили камеры наружного наблюдения…»

– Ишь отъелись, сволочи! Диету соблюдать надо, – проворчал я, запихивая тяжелые тела: одно под «Форд», второе под «мерс». Потом огляделся по сторонам, ничего подозрительного не обнаружил, подошел к неприметной железной двери (выкрашенной под цвет фасада), набрал заученный наизусть код и шагнул внутрь. За дверью располагался небольшой холл с плиточным полом и завешанными красным шелком стенами. Напротив входа стоял стол с монитором и со стаканчиком недопитого кофе. Дежурного за столом не было, а на экране рябили черно-белые точки. «Смылся после того, как отключились камеры, – подумал я. – Интересно, далеко ли?!»

Неожиданно материя на одной из стен чуть шевельнулась. Я моментально рухнул на пол, одновременно метнув туда нож. Послышался короткий хрип, похожий на всхрап, и, обрывая телом ткань, в холл вывалился толстый тип с автоматом в руках. В горле, чуть ниже кадыка, у него торчала рукоять боевого ножа с именной надписью «Дух Египта». За спиной упавшего открылся неширокий, тускло освещенный коридор.

«Не соврал Вий, – довольно улыбнулся я. – Пока все в точности соответствует его описанию: а если так, то следующий пост (три автоматчика) – в двадцати шагах отсюда, за поворотом, у лестницы».

Перекрестившись, я осторожно двинулся вперед по коридору и вскоре услышал нервные голоса. Остановившись за углом, я прислушался. Обсуждалось недавнее побоище у дома Ворониных.

– На дворе и на улице изодранные в клочья трупы. Дракула обезглавлен. От омоновцев остались обугленные головешки! Пятеро соседей убиты осколками. Остальные разбежались кто куда. Те немногие, кого удалось поймать – охвачены паникой и единодушно твердят: боя как такового не было! Просто разверзлась земля и пал огонь с неба! – с нескрываемым страхом рассказывал один.

– Неужто они никого не видели из наших врагов? – стараясь казаться спокойным, спросил второй.

– Никого!!! Только бабка Салтычиха утверждала, будто незадолго до тех кошмарных событий заметила смутную тень без лица, промелькнувшую у нее под окнами!

– И к-к-кто э-т-то?! – третий собеседник сильно заикался. То ли с перепугу, то ли из-за врожденного дефекта. – С-с-сал-лты-ч-чиха д-должна з-знать! Она ведь оп-пытная к-колдунья!

– Старая ведьма стала бормотать об Ангеле Смерти, о Каре Небесной. Люди начали психовать, и старшему группы пришлось пристрелить ее, – неохотно ответил «первый».

– Т-с-с-с! – вдруг прошипел «второй». – Рядом находится посторонний! Я чую его запах!

Одновременно клацнули передернутые затворы автоматов.

«Проклятый мутант, в рот тебе дышло! – мысленно выругался я. – Теперь туда нахрапом не сунешься. Встретят кинжальным огнем в упор!.. Может, гранатой их накрыть?! Гм!!! Не хотелось бы поднимать шум раньше времени. Жаль, иного выхода нет! Или… „Ангел Смерти“… „Кара Небесная“… и… Ага!!!»

– Ты почуял запах Смерти, червь! На колени, ничтожные. Неужто вы собрались противиться Высшей Силе?! – загробным тоном изрек я, безбоязненно покидая укрытие. При виде меня трое охранников у дверей лифта – здоровенные, матерые мужики лет по сорок – разом побледнели, затряслись в ознобе и безвольно опустили укороченные милицейские автоматы.

– На колени, рабы! – грозно повторил я. – Перед вами тот Ангел Смерти, имя коего вы помянули всуе. Подобные вещи даром не проходят!

– О-ох! – выдохнул самый здоровый из них и, закатив глаза, упал в обморок. Его сосед начал медленно опускаться на колени, что-то шепча побелевшими губами. А еще один (очевидно, наиболее здравомыслящий) замер в напряженном раздумье. Не дожидаясь, пока он раскусит обман, я повел стволом «вала».

Т-р-р! – короткая очередь перечеркнула жизнь «здравомыслящего».

Т-р-р! – вторая, такая же, отправила в ад коленопреклоненного.

А лежащему в обмороке я с размаху всадил в сердце именной нож «Дух Египта».

«Минус пять», – подвел я первоначальный итог, прицельными выстрелами уничтожил камеры наблюдения и на минуту задумался. До места, где морили жаждой священника, оставалось четыре лестничных пролета, подземный коридор и два поста охраны – один у лифта в подвальном этаже, второй – непосредственно у камеры. Особенно опасным представлялся первый из них. И по расположению, и по количеству стражей. (Аж целых пять рыл с «АК-74-У».) Поэтому скрепя сердце я решил все же использовать одну «эфэшку». Но не собственноручно, а… при помощи мертвецов устроив «фокус-покус», которому меня научил Логачев. Я взял два трупа, поставил их в кабину лифта, соорудил между ними нечто вроде растяжки (подробности, извините, опущу. Васильич запретил разглашать. – Д.К.) и, соблюдая ряд предосторожностей, отправил кабину в подвал. А сам, перепрыгивая через ступеньки, понесся туда же вниз по лестнице. «Фокус-покус» заключался в следующем: когда двери раздвинутся – покойники выпадут из лифта, а «эфэшка» с выдернутым кольцом покатится прямо под ноги встречающим…

Миновав три пролета, я притормозил и продолжил спускаться медленно, на цыпочках, держа в каждой руке по пистолету. (Один «Дух Египта», второй – караимовский.)

Бу-бух – приглушенно рвануло в подземелье и сразу вслед за тем кто-то там нудно, протяжно завыл. Отбросив предосторожности, я бегом спустился к посту номер четыре и увидел следующую картину.

На квадратной, выложенной черной плиткой площадке лежали четыре мертвеца. (Не считая двух «доставщиков».) Судя по позам, они заранее рассредоточились напротив дверей лифта, с оружием наизготовку и благополучно пали жертвами моего коварства. Пятый, издававший вой, завалился за вделанную в пол тумбочку с чудом уцелевшим телефоном и держался обеими руками за обильно кровоточащую промежность.

П-ф-ф! – сработал пистолет Караимова.

Тупоносая девятимиллиметровая пуля разнесла череп свежеиспеченному евнуху. Вой прервался. На всякий случай я произвел контрольные выстрелы в головы его товарищей и тут вдруг пронзительно заверещал телефон.

Секунду поколебавшись, я снял трубку.

– Что за шум там у вас?! – нервно пролаяло в мембране.

– Ап-х-хчи! Лифт рухнул, – оглушительно чихнув, прогнусавил я.

– Это ты, Леприкон? – осведомилась трубка.

– П-х-х… да.

– Странный голос у тебя, однако!

– Тебя бы сю… апх-чи!.. да.

– Действительно, – успокоился сатанист. – Представляю, какого вам сейчас. Ремонтников вызвали?

– Ап-х-х-хчи, угу.

– Ладно. Позже созвонимся. – В мембране запищали короткие гудки.

«Слава богу, не раскусили!» – перекрестился я и нашел глазами решетчатый люк на потолке. Высоко подпрыгнув, сдвинул его в сторону. Снова подпрыгнул, подтянулся на руках и очутился в подобии тоннеля полтора на полтора метра. Со слов покойного Вия я знал – он является частью вентиляционной системы здания. Кроме того, по левой от меня стенке тянулись какие-то кабели и провода. Стараясь держаться от них подальше, я пополз на четвереньках вперед. «Дорога» шла сильно под уклон. Камера, к которой я направлялся, находилась метрах в ста от известной читателю площадки, в самой глубине подземелья. (Минимум на два этажа ниже уровня с лифтом.) И, вероятно, по этой причине пост номер пять так легко поверил в басню о рухнувшей кабине. «Всего их там трое, – думал я, – вооружены пистолетами и дубинками. Очередная решетка расположена неподалеку от двери. А та, к сожалению, не бронированная. Просто обита жестью. Значит, гранату использовать нельзя. Отец Александр может пострадать при взрыве… Придется свалиться им на головы и уничтожить в рукопашной… если раньше не подстрелят. Решетки-то плохо смазаны, скрипят, заразы… Господи, помоги!!! Не за свою дрянную шкуру прошу, а за верного служителя твоего, терзаемого слугами бесовскими!!! Господи, сделай их глухими или… или не знаю как, но помоги!!!»

…Внезапно тоннель круто пошел вниз. Едва ли не под откос! Я в буквальном смысле проехал метров двадцать по гладкому серебристому металлу, с трудом затормозил у последней решетки и тут же услышал шаги, матерную брань не по теме, а просто так (знаете, как некоторые придурки вставляют ее через каждое слово?! – Д.К.)… и скрип несмазанных дверных петель. Посмотрев сквозь прутья, я увидел распахнутую настежь дверь камеры и трех стоящих возле нее бугаев с тупыми, злобными мордами. Один, саженного роста, держал в волосатых лапищах музыкальный центр и колонку усилителя.

– Эй, ты, проклятый поп, не сдох еще? – поставив на пол и то и другое, пробасил он. – Не желаешь с нами разговаривать? Ну тогда послушай музычку. Мы люди добрые. Развлечем тебя, правда не псалмами…

Два других охранника издевательски заржали.

– Сегодня у нас в программе группы «Саториал» и «Коррозия металла»[38], – продолжал между тем самозваный диджей. – Включаем усилитель на двести ватт и… слушай, рожа христианская! Тебе понравится! Разрешаю даже поплясать. Гы-гы-гы!!! – Тут он нажал кнопку, и… мне показалось, что подземелье расколется на куски от раскатов тяжелого рока и истошных воплей бесноватых певунов.

«Если бог решает кого покарать, то лишает его разума,» – вспомнил я известную поговорку, хищно усмехнулся, спокойно отодвинул решетку и молча бросился на сатанистов с ножом в одной руке и с пистолетом в другой. Нападение застало их врасплох, и расправа над охранниками заняла в общей сложности секунды три-четыре. Одному я перерезал глотку, второму проломил висок рукоятью пистолета, а третьего сбил с ног подсечкой и добил ударом ступни в горло.

П-ф-ф… п-ф-ф – две девятимиллиметровые пули вывели из строя музыкальный центр. Бесовская «музыка» оборвалась. Переступив через трупы, я зашел в ярко освещенную камеру. Примерно треть ее занимал огромный, наглухо закупоренный аквариум из пуленепробиваемого стекла, наполненный прозрачной, кристально-чистой водой. Благодаря специальному приборчику она то колыхалась, то громко булькала и неумолимо тянула к себе. Стены, потолок и каменный пол были выкрашены в нежный, зеленовато-голубоватый цвет и пестрели изображениями рыб, водорослей, кораллов… В результате создавалось впечатление, будто находишься в сказочном подводном царстве.

В углу, на охапке гнилой соломы, лежал изможденный оборванный человек с воспаленными глазами, запавшими щеками и свалявшейся бородой. На теле из-под лохмотьев виднелись многочисленные язвы, струпья и ожоги – следы упоминавшихся ранее пыток. В общем, выглядел узник ужасно, и я с большим трудом опознал в нем отца Александра, фотографию которого постоянно носил в нагрудном кармане.

При виде меня сухие, потрескавшиеся губы слегка шевельнулись.

– Кто вы? – скорее угадал, чем услышал я.

– Человек, православный. Остальные подробности потом. Попейте сперва, батюшка. – Я отстегнул от пояса заранее припасенную солдатскую флягу, приложил горлышко к губам протоиерея Воронина и добавил: – Вода святая, из вашего дома.

Перекрестившись непослушной рукой, он принялся жадно пить и мгновенно осушил флягу до дна.

– Спаси вас, господи! – окрепшим голосом поблагодарил он и тут же добавил: – Извините, вы случайно не знаете, что стало с моей семьей?!

– Полный порядок! – улыбнулся я. – Ваша жена с детьми в надежном месте, далеко от этого забесовленного города. Сейчас я отведу вас к ним. Идти можете?

– Попробую. – Священник сделал попытку подняться и… задавив стон, рухнул обратно на солому. Только теперь я заметил, что левая нога у него сломана, а правая ступня представляет собой сплошной ожог.

Где-то далеко наверху протяжно завыла сирена тревоги.

«Быстро сориентировались, – раздраженно поморщился я. – Обратный путь будет не из приятных».

– Оставьте меня! Спасайтесь сами! – словно прочитав мои мысли, тихо сказал отец Александр. Он поднял правую руку для благословения и… потерял сознание.

– Ну уж нет! – проворчал я, взваливая на плечи худое истерзанное тело. – «Оставить»… «Спасаться». Вы, батюшка, меня с кем-то перепутали!

Поддерживая левой рукой бесчувственного Воронина, я положил палец правой на спуск «вала», вышел в коридор и едва не столкнулся с четырьмя вооруженными мужиками в милицейской форме. Слуги дьявола и впрямь не теряли даром времени…

Глава 7

Т-р-р-р-р-р-р – длинная шелестящая очередь от бедра перерезала их пополам. Громко призвав на помощь Ангела-Хранителя и Силы Небесные, я бегом припустил по уходящему вверх коридору. Дальнейшие события я помню смутно. Как будто действовал не самостоятельно, а кто-то могущественный управлял мною. (Совсем как при лечении матушки Ксении!) Помню лишь, как в меня стреляли и я стрелял… из автомата, в единственной свободной руке, не целясь. Однако пули врагов неизменно пролетали мимо, а мои выстрелы разили сатанистов наповал. Теперь, анализируя на досуге те события, я четко осознаю – иначе, как вмешательством Всевышнего, это не объяснишь!

«Очнулся» я уже возле джипа, бережно устроил отца Александра на заднем сиденье, для профилактики метнул эфэшку в открытую дверь черного входа, запрыгнул на водительское кресло и до отказа выжал газ. Полностью рассвело. Но солнце не спешило баловать Сосновск своими лучами. Город утопал в сероватой, мглистой дымке, и невольно создавалось впечатление, будто он затянут пороховой гарью. Улицы были пустынны и безлюдны. Преследовать несущийся с бешеной скоростью джип никто не пытался. Вскоре дома закончились, и машина выскочила на К…е шоссе. (То самое, по которому мы с Песцовым недавно прибыли сюда.) Промчалась по нему километра три и… вдруг на сердце у меня заскребли кошки. «Слишком гладким получается отход! Ни малейших препятствий! А учитывая, КАК я разворошил здешний гадюшник, – такого в принципе быть не может. Нелюди как пить дать устроили засады на всех выездах из Сосновска. И мы, получается, движемся прямиком в одну из них!»

Вышеуказанные мысли промелькнули в голове за долю секунды. Я плавно притормозил, съехал с шоссе в бор, аккуратно пропетлял метров сто между деревьями и остановился под сенью старой раскидистой сосны. Отец Александр по-прежнему находился без сознания. На всякий случай я отнес его подальше от джипа, аккуратно уложил в сухую канавку, прикрыл ветками, на вырванном из блокнота листке написал короткую записку, свернул ее трубочкой, сунул в остаток нагрудного кармана лохмотьев и тенью скользнул прочь, стараясь «забирать» ближе к дороге. На вооружении у меня оставались три «эфэшки», четыре именных ножа «Дух Египта», его же «вал» и «ПСС», караимовский «макаров-особый» и достаточное количество патронов ко всем стволам. Своим оружием я по-прежнему предпочитал не пользоваться, и оно мирно покоилось в багажнике джипа…

…(Подставлять так подставлять! Пускай как следует перегрызутся между собой и облегчат работу спецгруппе Логачева. – Д.К.)…

Метров через триста я услышал едва различимый шорох, укрылся за ближайшей сосной, замер и тщательно прислушался. Ничего! Вместе с тем я почти физически ощущал постороннее, враждебное присутствие. Отлично замаскировались, мерзавцы! Глазами не найдешь. Но не беда. Рано или поздно у вас должен произойти сеанс связи. Тогда волей-неволей засветитесь!..

Прошло пять минут, пять с половиной, шесть…

– Первый – Анубису. В секторе чисто. Продолжаю наблюдение, – вдруг услышал я тихий шепот в пяти шагах от себя и только теперь смог определить местонахождение засадника. Одетый в желто-зеленый лохматый камуфляж, он полностью слился с грудой опавшей хвои в небольшом овражке.

– Понял! – очевидно, выслушав инструктаж, вновь шепнул сатанист. – Огонь сразу на поражение. Второй подстрахует из огнемета. По исполнении доложу. – Обостренным до предела слухом я уловил, как он отключил рацию, и с места, без разбега прыгнул ему на спину.

Благодаря жестокой логачевской школе наша «схватка» заняла от силы пару секунд.

– Где «второй»?! – прошипел я в лицо поверженному противнику (парализованному тычком пальца в один из нервных узлов, но не лишенному дара речи[39]) и приставил остро заточенное лезвие к его шее. – Считаю до трех: раз… два…

– Тридцать метров… дальше по шоссе, – натужно прохрипел он.

– Его задача?!

– Когда я расстреляю джип, он выйдет на дорогу и пустит в машину струю пламени.

– Сколько, по-вашему, человек в джипе?

– Начальство считает – пятеро.

– Уточни!

– Один эфэсбэшник, два предателя и спасенный ими поп.

– А дети священника и второй эфэсбэшник?

– Анубис говорит – в городе. Подробностей не знаю. По ним работают другие!

– Гм, допустим. Ну а группа поддержки у вас есть? На случай, если кто-то из пятерых чудом уцелеет. – Я прижал лезвие чуть сильнее к коже. Из неглубокого пореза выступили капли крови.

– Да!!! – сатанист позеленел от ужаса.

– Где?! И не вздумай врать, скотина!!!

– В балке!.. На той стороне шоссе!.. Прямо напротив огнеметчика!!! – Деморализованный «язык» с треском нагадил в штаны.

– Сколько там рыл, засранец?!

– Восемь… восемь с автоматами! – глаза пленника не отрывались от ножа.

– Молодец. Ты заслужил легкую смерть. – Резким движением я воткнул ему клинок в яремную вену[40], оставил нож в ране (дополнительная «улика») и, проигнорировав спрятанный под камуфляжной тряпицей ПКМ, прокрался к позиции огнеметчика. В отличие от покойного коллеги тот не счел нужным особо маскироваться. Тощий, рыжий, в спецназовском камуфляже, он небрежно прикрылся двумя сосновыми ветвями, привалился спиной к придорожному валуну и с мечтательным выражением на прыщавой физиономии поглаживал ладонью лежащий рядом огнемет.

Очевидно, представлял, как, широко расставив ноги, поливает огненной струей расстрелянную машину с умирающими людьми внутри. Весь такой гордый и беспощадный. Белокурая (пардон, рыжая) бестия, блин!

– Антикрайс, суперстар… Антикрайс, суперстар[41], – тихонько мурлыкала «бестия» себе под нос.

Меня аж передернуло от омерзения.

«Сейчас ты встретишься с папашей твоей „суперзвезды“. Но ваше знакомство, козел, не доставит тебе удовольствия», – подумал я, занося руку для броска.

– На! – Очередной нож с именной надписью «Дух Египта» проткнул худосочную шею почти насквозь. С застывшим на губах беззвучным криком огнеметчик завалился на бок. Я на секунду замер в раздумье.

Балка должна быть прямо напротив, но отсюда ее не видно. Незаметно пересечь шоссе не получится. Изрешетят из восьми «калашей». А беспомощный, искалеченный отец Александр останется один в лесу и снова (и к гадалке не ходи!) попадет в грязные лапы бесовских отродий, а те…

«О нет!!! Господи!!! Помоги!!! Направь мою руку!!!» – горячо взмолился я, поднялся во весь рост и одну за другой метнул навесом оставшиеся у меня «эфэшки».

Прогремели подряд три взрыва, вздыбились перемешанные с мясом фонтаны земли. На асфальт шмякнулись: покореженный автомат, чья-то оторванная нога. И одновременно с той стороны дороги понеслись отчаянные, болезненные вопли. «Ага!!! Вот где они сидели!!! Слава Тебе, Господи!!!» – стремительным броском преодолев шоссе, я увидел спрятавшуюся у края дороги балку с группой поддержки. Вернее, с тем, что от нее (от группы) осталось. Расшвыренные взрывными волнами шесть стопроцентных трупов (даже пульс проверять не надо!) и двое покалеченных: один с кровавыми культяпками вместо ног, второй со вспоротой осколком брюшиной. Они-то и издавали упомянутые выше вопли.

Т-р-р… т-р-р – прикончил я обоих и, не теряя попусту времени, бегом вернулся к нашему джипу. Священник уже пришел в чувство, каким-то образом выбрался из канавки и, стоя на коленях (это при сломанной-то ноге и прочих травмах! – Д.К.), молился тихим голосом:

– Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой и уповаю на Него, Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха ночнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши. Яко ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телесе твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его и прославлю его, долготою дней исполню его и явлю ему спасение Мое… Господи! Помоги верному рабу Твоему воину Димитрию! Укрепи его в брани и даруй ему победу над слугами дьявольскими! – завершив девяностый псалом Давида, возвысил голос он… (Как выяснилось позже, отец Александр очнулся через несколько секунд после моего ухода и с тех пор непрестанно молился обо мне. – Д.К.)

– Я вернулся, батюшка. Надо ехать, – осторожно сказал я.

При виде меня Воронин счастливо улыбнулся и возвел глаза к небу:

– Благодарю Тебя, Господи, что не отринул ты прошения недостойного протоиерея Александра!

«Ничего себе „недостойного“! Да он же… Он же почти святой», – подумал я, перенес священника в машину, отыскал в кармане чудом сохранившийся шприц-тюбик с промедолом, сделал ему укол в сломанную ногу, уселся за руль, вывел джип на шоссе, развил прежнюю скорость и вдруг встрепенулся:

– А откуда вы узнали мое имя?! В записке я подписался просто «Д.К.»

– Оно мне во сне приснилось, за два дня до похищения. И лицо ваше тоже, хотя оно и скрыто до сих пор маской.

– То есть как?! – опешил я и механически стащил с головы опостылевшую «собровку».

– Вот-вот, то самое лицо! – обрадовался Воронин. – А в целом сон был таков: по дороге в храм меня схватили слуги бесовские, утащили в грязное подземелье и стали всячески терзать, вопя: «Отрекись от Распятого! Отрекись!!!» Так продолжалось бесконечно долго. А потом, когда мучения сделались совершенно невыносимы, все вокруг залило неземным, божественным светом, и я увидел рыцаря на белом коне: с православным крестом на сияющих доспехах, с мечом в правой руке и с копьем в левой. Он поскакал прямо на толпу бесочеловеков, топча их копытами коня, разя копьем, рубя мечом и совершенно не обращая внимания на сыплющиеся на него со всех сторон стрелы, копья, дротики, камни из метательных машин… Нечисть злобно завизжала, попятилась. Тогда рыцарь вложил меч в ножны, перебросил копье в правую руку, а левой выхватил меня из лап сатанистов-палачей, усадил на коня за своей спиной и опять поскакал на дьяволопоклонников, успевших опомниться и выровнять ряды. А Голос с неба сказал: «Когда ты перетерпишь множество страданий во Имя Мое, но не сломаешься духом, Я пошлю к тебе воина Димитрия, и он спасет тебя ради твоей семьи. Ты должен еще детей на ноги поставить». – Священник замолчал, отпил воды из протянутой мной фляги и тихо закончил: – У того воина было ваше лицо: жесткое, мужественное, решительное и… с потаенной печалью в глазах.

– Рыцарь… на белом коне, – растерянно пробормотал я. – Не хочу обидеть вас, батюшка, но тот, кого вы описали, не имеет со мной ничего общего! Я грубый, безжалостный к врагам, зачерствевший сердцем вояка. И с каждым годом становлюсь все хуже и хуже! Даже старые товарищи иной раз поражаются моей жестокости[42]. Кстати, одна ведьма в Сосновске (незадолго до ее ликвидации) видела меня в образе тигра, изготовившегося к прыжку. Какой уж тут… не белом коне!

– Для них вы действительно тигр, а что касается прочего – Богу виднее, – спокойно возразил отец Александр и вдруг лукаво усмехнулся: – Между прочим, тот воин из сна точно так же поносил себя и утверждал, будто он худший из людей, распоследний грешник, по уши в крови. Будто он обыкновенная машина для убийства, незаслуженно обласканная начальством. Воин говорил о себе только плохое, ни одного доброго слова для себя не нашел но… ведь так и должно быть у настоящих христиан!

Не зная, что ответить, я молча уставился на дорогу. В голове у меня все перемешалось. «Рыцарь»… «В сияющих доспехах»… «Это я?! Не может быть!!! Вероятно, здесь произошла какая-то ошибка. Допустим, тот воин тяжел заболел или погиб, и к отцу Александру отправили меня – прожженного грешника. Хотя у Бога ошибок не бывает! Или… Стоп! Достаточно! Так недолго и до прямого кощунства докатиться!!!» – Усилием воли подавив крамольные мыслишки, я взглянул на спидометр и поразился. До Т-ского пансионата оставалось два километра по шоссе и три по ухоженному поселку. А ехали-то… ехали всего ничего!

– Ну и чудеса творятся! – прошептал я, не подозревая, что вскоре испытаю еще одно сильнейшее потрясение и, как слабонервная девица, позорно хлопнусь в обморок…

Глава 8

Выдержки из докладной записки полковника ФСБ

П.В. Логачева генерал-лейтенанту ФСБ Б.И. Нелюбину

(Стилистика полностью сохранена. – Авт.)

«…Вернувшись из Ингушетии раньше положенного срока (отчет о выполненном там задании находится у вас), я попробовал связаться со своим другом и соратником полковником Корсаковым Д.О. Однако его прибор связи оказался вышедшим из строя, а по мобильному телефону ответил персональный водитель генерал-майора Рябова, только-только прибывший в Т-ский пансионат вместе с семьей протоиерея Воронина. От него я узнал… (Далее краткое изложение известных читателю событий. – Авт.) Попробовал связаться с вами, но не получилось. Отчетливо осознавая всю опасность положения, в котором оказался полковник Корсаков, я решил действовать незамедлительно, без вашей санкции, на собственный страх и риск. Собрав подчиненную мне спецкоманду в Т-ском пансионате, я снова переговорил с прапорщиком Песцовым (а также с женой и детьми протоиерея Воронина), уточнил ситуацию в Сосновске, поставил своим людям боевую задачу, приготовился к выдвижению, и тут неожиданно в пансионате появился полковник Корсаков вместе со спасенным им протоиереем Ворониным. Оба они выглядели ужасно: отец Александр из-за перенесенных им чудовищных истязаний, а полковник Корсаков – ввиду крайнего нервного истощения, окончательно сразившего измотанный, не до конца вылеченный после известных вам ранений организм. Достаточно сказать, что этот железный человек сумел лишь передать мне диктофоны с добытой им информацией и потерял сознание. Обоих спешно доставили в больницу пансионата, причем Корсакова – в реанимацию. На мой вопрос о его состоянии главный врач профессор Седых А.В. ответил так: «Мы сделаем все от нас зависящее, но…» – тут он запнулся и спрятал глаза. Вынудив профессора к дальнейшим объяснениям, я понял – шансов выжить у Дмитрия практически нет, поскольку… (Далее подробное медицинское обоснование, данное Логачеву профессором Седых. – Авт.) Кое-как совладав с эмоциями, я отдал спецгруппе приказ на выдвижение… По прибытии в Сосновск выяснилось – Корсаков, в одиночку, за неполные сутки сумел уничтожить большую часть боевиков сатанистской секты, подмявшей под себя город. Всего около восьмидесяти штук. А также пятерых руководителей верхнего и среднего звеньев. По остальным фигурантам и сообщникам имелась достаточно полная информация в переданных им (Корсаковым) диктофонах… Распределив цели между членами спецгруппы, мы с ходу приступили к тихой, широкомасштабной зачистке. Наша работа значительно облегчалась тем обстоятельством, что Корсаков каким-то образом ухитрился насмерть перессорить сатанистов между собой, и бесовские отродья активно уничтожали друг друга. Так, мэра города Хорькова В.К. мы обнаружили повешенным в его служебном кабинете, начальника Сосновского ОВД полковника Белугина А.Я. в прямом смысле растерзанным на куски на базе местного ОМОНа… (Далее перечень еще десятка «громких» смертей. – Авт.) Как выяснилось, означенная бойня была развязана депутатом городского законодательного собрания Крыловым В.А. (одновременно верховным жрецом секты и ее идейным вдохновителем, непосредственно связанным с одной из натовских разведок). Сего господина (инициационная кличка – Анубис) я ликвидировал собственноручно, после подробного наркодопроса. А именно – парализовал ударом в нервный узел и устроил в его особняке большой пожар. («Неисправность электропроводки» плюс «взрыв бытового газа».) В результате Крылов-Анубис сгорел заживо. Его страшные вопли слышали многие местные жители, но никого из нас они, естественно, не видели… Опираясь на полученные от Крылова сведения, мы, помимо членов секты, поголовно ликвидировали городскую наркомафию, а также зачистили всех ведьм, колдунов, экстрасенсов, прочих оккультистов и представителей так называемых сексуальных меньшинств. (Поименный список на восемнадцати страницах прилагается.)

…Если подвести общий итог, то стрельбу и взрывы в городе (работа Корсакова) местные жители считают разборкой внутри сатанистской секты. А произведенные нами ликвидации выглядят как «несчастные случаи» или «смерти от естественных причин». Горожане воспринимают все произошедшее как Кару Небесную, в связи с чем требуют скорейшего открытия запечатанного сатанистами православного храма (где служил отец Александр), а также строительства минимум шести-семи новых. Средства на означенное строительство они уже активно собирают сами.

Число. Подпись».

– Кара Небесная… Резкий всплеск религиозности… Занятно, занятно! – прочитав текст, задумчиво протянул Нелюбин, перевел взгляд на застывшего перед ним полковника и удивленно приподнял брови: – Извините, Петр Васильевич, а что за новую бумагу вы мне протягиваете?

– Прошение об отставке! – отрубил седой богатырь. – Если, конечно, вы не сочтете необходимым уволить меня в приказном порядке или отдать под трибунал.

– ??!

– Я действовал самовольно, без приказа. Кроме того, ликвидированные нами экстрасенсы, оккультисты, ведьмы, колдуны и секс-меньшинства (в отличие от членов сатанистских сект) не значатся в ведомственной инструкции как социально опасные элементы. Таким образом, я допустил грубое превышение должностных полномочий и готов понести соответствующее наказание. Только прошу учесть – люди из моей команды всего лишь выполняли приказы своего непосредственного начальника и не могут нести за это ответственности. Вся вина лежит целиком на мне одном! – Логачев замолчал. Его широкое лицо казалось вырубленным из камня и не выражало никаких эмоций. Светлые, со стальным отливом глаза смотрели прямо, не мигая.

– Ведомственные инструкции, стало быть, – хмуро повторил генерал, разорвал логачевское «прошение» на мелкие кусочки, бросил их в мусорную корзину и произнес с суровым видом: – Вы действительно заслуживаете наказания за неправильное, небрежное составление служебных документов. Объясняю по пунктам:

1. В докладной записке вы забыли указать, что действовали по моему устному приказу (письменный, задним числом, будет готов через пятнадцать минут)… Действовали в рамках нашей совместной с Управлением Рябова операции под кодовым названием «Инквизитор».

2. В ней (т. е. в записке) почти не показана прямая связь между сатанистской сектой и экстрасенсами, ведьмами, колдунами, извращенцами, прочим сбродом… А между тем в диктофонных записях произведенных Корсаковым и вами допросов данная связь прослеживается очень четко!

Что же касается ведомственных инструкций, то позвольте мне, как вашему непосредственному начальнику, самому разобраться с ними… В общем, так: докладную записку переписать, с учетом сделанных мной замечаний. А за небрежность при составлении служебной документации объявляю вам строгий выговор… без занесения в личное дело. Вопросы есть?

– Спасибо, Борис Иванович, – тихо сказал Логачев.

– Это вам спасибо! – отбросив напускную суровость, дружески улыбнулся Нелюбин. – Работа выполнена на отлично. Благодарю за службу! Правда, с бумагами малость оплошали. Но за это вы уже наказаны, а посему забудем!.. Да! Хочу сообщить вам хорошую новость: профессор Седых ошибся в своих мрачных прогнозах. Корсаков не просто выжил, а быстрыми темпами идет на поправку. Сейчас он переведен из реанимации в обычную палату, где проходит курс лечения вместе с протоиереем Ворониным. Можете навестить его там, пожить какое-то время в пансионате. Отгулов, если я не ошибаюсь, у вас накопилось минимум на три недели… Но сперва переписанную докладную ко мне на стол. Срочно!

– Слушаюсь! – радостно гаркнул полковник и едва ли не бегом покинул кабинет.

– Инструкции, будь они неладны! – оставшись в одиночестве, проворчал генерал. – Вечно наши чинуши чего-нибудь да упустят. Мы работаем, а они нам палки в колеса вставляют… И-ди-оты!!! Но ничего. Разберемся, с божьей помощью…

Выдержки из докладной записки генерал-лейтенанта ФСБ Б.И. Нелюбина в высшие инстанции.

Гриф – «Совершенно секретно!»

«…В результате успешно проведенной операции „Инквизитор“ город Сосновск Н-ской области, бывший до недавнего времени подлинной обителью „зла“, превратился в свою полную противоположность. Обрушившаяся на сатанистов и их пособников Кара Небесная подействовала на жителей города самым благотворным образом… В связи с тем, что Православие является тем стержнем, без которого Россия моментально рухнет, следует учесть данный опыт и при дальнейшей работе по постепенному оздоровлению нашего общества… Вместе с тем действующие на сегодняшний день ведомственные инструкции нуждаются в определенной доработке… Как показала операция „Инквизитор“ – оккультисты и извращенцы всех мастей есть та питательная почва, на которой произрастают сатанистские секты. Само собой, ее щедро поливают „зеленым дождем“ иностранные разведки. Однако если убрать почву, то и поливать будет нечего. В связи с вышеизложенным в список нежелательных элементов следует включить… (Далее длинный, подробный перечень. – Авт.)

…Возвращаясь непосредственно к операции «Инквизитор», хотелось бы отметить мужественные, самоотверженные и на редкость грамотные действия полковника Д.О. Корсакова, а также четкую, безукоризненную работу спецкоманды полковника П.В. Логачева… (Далее обоснование на пяти страницах. – Авт.)

…Мои предложения о поощрении вышеуказанных офицеров прилагаются. Кроме того, следует серьезно подумать о более плодотворном использовании на благо России этих талантливейших, незаурядных людей.

Число. Подпись».

Эпилог

Т-ский пансионат ФСБ.

Десять дней спустя

– Ты, Петр, в корне не прав!

– Не понял?!

– Я упал с обморок отнюдь не из-за крайнего нервного истощения, помноженного на полученные летом ранения!

– Но так сказал профессор Седых…

– И ты веришь этому… Гхе, гм!.. Не знаю, как помягче его охарактеризовать, а ругаться после Причастия не хочется!

– Ну-у… в общем-то… пожалуй… не особо…

– Хватит мямлить! Выражайся конкретно!

– Не верю! Он фактически «приговорил» тебя к смерти, а ты жив-здоров. И выглядишь гораздо лучше, чем до командировки в Сосновск!

– То-то же! – удовлетворенно проворчал я…

Мы с Логачевым сидели на лавочке в глубине хвойного парка и переваривали сытный обед. Я с удовольствием попыхивал сигаретой. (Так и не избавился от дурной привычки!) Некурящий Васильич стоически терпел ненавистный ему табачный дым и даже не морщился. Попривык за время нашего знакомства. Впрочем, как и я к его ужасающему храпу[43]…

– Но тогда в чем дело?! Почему ты, передав мне диктофоны, дико вытаращил глаза, схватился за сердце и рухнул без чувств? – немного помолчав, спросил он.

– Гм! Видишь ли, Петр… Если начистоту… Короче, я вдруг увидел тебя не в обычном снаряжении чистильщика, а в святящихся доспехах, с золотым восьмиконечном крестом на груди и с огненным мечом в руке!

– Галлюцинация! На почве переутомления, – безаппеляционно заявил Логачев.

Я хотел было отвести Васильича к отцу Александру для прочистки мозгов, но тут же передумал. Если священник начнет рассказывать о «воине Димитрии на белом коне», я просто-напросто сгорю со стыда! Лучше уж вообще не затрагивать сию щекотливую тему.

– Ну галлюцинация так галлюцинация. При нашей работе всякое бывает, – пожал плечами я и умело перевел разговор в другое русло…

Примечания

1

См. роман «Спецы» в шестом сборнике с твердым переплетом или в двенадцатом с мягким. (Здесь и далее примечания автора.)

2

Корсаков имеет в виду массовые беспорядки, которые враждебные России силы готовили на начало 2008 года, чтобы на их (беспорядках) волне фактически совершить государственный переворот и протащить в президентское кресло западную марионетку (либо Касьянова, либо Каспарова, либо им подобного типа).

3

См. повесть «Изгой» в первом сборнике с твердым переплетом или во втором с мягким.

4

Лимонник китайский растет в горных лесах в Восточной Азии, в Хабаровском и Приморском краях, на Сахалине и Курильских островах. Высушенные плоды и семена лимонника содержат ряд веществ, которые оказывают возбуждающее воздействие на центральную нервную систему, стимулируют дыхание и сердечно-сосудистую деятельность.

5

Эти причины см. в шести предыдущих сборниках с твердым переплетом или в двенадцати с мягким.

6

В феврале 2007 года генерал-майору Рябову исполнилось сорок четыре года.

7

АС «вал» – автомат специальный для бесшумной и беспламенной стрельбы. Стреляет патронами калибра 9 мм. Придельная дальность – 400 метров. На расстоянии до 100 м пробивает бронежилет четвертого класса защиты. На расстоянии 200 м – стальной щит толщиной 6 мм.

8

Последнее время во многих цветочных киосках (по крайней мере, в Московской области) бойко торгуют наркотиками. Особенно в тех, где написано, что они работают круглосуточно.

9

См. повесть «Пленных не брать» в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.

10

Судя по всему, Корсаков в очередной раз использовал секретный раздел боевого самбо (которым он владел в совершенстве) и наносил удары в особые болевые точки, называть которые я не имею права. (И.Д.)

11

Божница – специальная полка с иконами.

12

Так положено по закону. Раньше заявление о без вести пропавшем у вас в милиции не примут.

13

См. роман «Отсроченная смерть» в пятом сборнике с твердым переплетом или в десятом с мягким.

14

Полковник ФСБ Логачев Петр Васильевич – друг и наставник Дмитрия Корсакова, с которым они за короткое время провели ряд сложнейших операций (см. 5-й и 6-й сб. в твердом переплете или 9, 10 и 12-й в мягком). Кроме того, Логачев возглавляет особое спецподразделение в ведомстве генерала Нелюбина, которое, помимо прочего, занимается «тихими» ликвидациями, «бесследными исчезновениями» и «несчастными случаями» (см. «Пленных не брать» в 5-м сб. с твердым переплетом или в 9-м с мягким).

15

Это не просто пансионат, а резервная, хорошо охраняемая база начальника Управления, в котором служит Дмитрий Корсаков (см. предыдущие сборники о его приключениях).

16

См. роман «Штрафник» в четвертом сборнике с твердым переплетом или в восьмом в мягком.

17

Способ этот таков: правая рука загибается за спину и на ее запястье туго затягивается петля. Далее веревка перебрасывается через левое плечо, дважды оборачивается вокруг шеи и спускается по груди под правую подмышку. Затем за спину загибается левая рука и крепко прикручивается к правой.

18

Рябов – большой специалист по электронике. Настолько большой, что все суперсовременные системы защиты зданий, усадьб, офисов, квартир и т. д. – он презрительно называет «хреновиной» и легко с ними разделывается. В качестве примера см. повесть «Пропуск в ад» в четвертом сб. с твердым переплетом или в седьмом с мягким. Судя по всему, Рябов (по крайней мере, отчасти) обучил этому искусству и своего любимца – Корсакова.

19

Пистолет самозарядный, специальный, под патрон СП-4 для бесшумной, беспламенной стрельбы.

20

При использовании психотропных препаратов (в просторечии именуемых «сывороткой правды») допрашиваемому часто становится плохо с сердцем.

21

Половые извращенцы, даже если не являются официальными членами сатанинских сект, по духу очень близки к ним и ненавидят христиан (особенно священников). Причина проста. Что бы там ни врали господа демократы – все извращения отнюдь не невинные «особенности сексуальной ориентации», а одна из тяжелых форм одержимости дьяволом.

22

П.В. Логачев раньше служил в подразделении боевых пловцов и одна из его воинских специальностей – минер. Примерно за полгода до описываемых событий он начал обучать Корсакова тонкостям взрывного дела, но не по приказу начальства, а по настойчивой просьбе самого Дмитрия. (См. повесть «В режиме Б» в шестом сборнике с твердым переплетом или в одиннадцатом с мягким.)

23

Граната Ф-1 (армейский жаргон).

24

При том типе взрыва, который организовал Корсаков, использовав «Мерседес» Караимова, грохота обычно не бывает. Однако поражающий эффект от этого ничуть не уменьшается.

25

Модификация обычного «макарова». Рукоятка и половина затвора выглядят как в том всем известном пистолете, но далее затвор переходит в неподвижный цилиндр, имеющий в торце прорези для присоединения глушителя и фиксирующую защелку.

26

Жаргонное название «Мерседеса».

27

См.: Юрий Воробьевский. Точка Омега. – М., 1999, с. 193.

28

См. повесть «Операция „Аутодафе“» в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.

29

Сатана. (И.Д.)

30

Автомат Калашникова модернизированный бесшумный.

31

Удар, который нанес Корсаков, относится к секретному разделу боевого самбо. И, по понятным соображениям, я не могу описать ни способ его нанесения, ни ту самую болевую точку.

32

Одно из ведомственных названий специалистов по допросам в режиме «Б». Проще говоря – мастеров заплечных дел.

33

См. повесть «Технология зла» во втором сборнике с твердым переплетом или в третьем с мягким.

34

Это дословная цитата из «Черной библии» Шандора Ла Вэя – настольной книги современных сатанистов. Цитируется по: Юрий Воробьевский. Точка Омега. – М., 1999, с. 169.

35

См. повесть «Операция „Аутодафе“ в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким. А также повесть „Отряд зомби“ в шестом сборнике с твердым переплетом или в одиннадцатом с мягким.

36

Хук – короткий боковой удар в боксе.

37

Так часто бывает при повешении (особенно на толстой веревке) из-за расслабления мышц живота и кишечника.

38

Известные сатанистские рок-группы. «Поют» такое, что у нормальных людей уши вянут. (Авт.)

39

Некоторые удары и тычки в нервные узлы (из секретного раздела боевого самбо) не только временно парализуют или заставляют корчиться от боли, но и лишают противника голоса. (См. предыдущие сборники о приключениях Дмитрия Корсакова.)

40

При этом ударе смерть наступает мгновенно.

41

В переводе с ломаного английского это означает «Антихрист суперзвезда».

42

Корсаков имеет в виду фээсбэшного судмедэксперта К.А. Ильина. См. повесть «Отряд зомби» в шестом сборнике с твердым переплетом или в одиннадцатом с мягким.

43

См. пятый и шестой сборники с твердым переплетом или десятый, одиннадцатый и двенадцатый с мягким.

Content

Илья Деревянко
Инквизитор

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Примечания